Том Марволо Гонт

глава 1

***

Вчера, наконец, закончилась Олимпиада 80. Отгремело закрытие, я вместе со всеми проводил взглядом улетающего в небо Олимпийского Мишку, написал заявление об уходе, а так как официально я так и не был устроен на работу в Союзе, то именно так и написал:

“Тов. Сталину И.В.

От: Крида В.И.

Заявление:

Я заебался, я ухожу.

3.08.1980 (подпись) Крид В.И.”

После чего собрал свои пожитки в спортивную сумку и “прыгнул” в Камар-Тадж, где преспокойно развалился на полу комнаты Суо и захрапел.

Сон только был какой-то странный: я снова смотрел на свое тело сверху. Откуда-то еще выше лился свет: яркий, теплый, приятный, чуть щекочущий. Он проходил сквозь “меня” и падал на мое тело. Он лился и лился, а под его воздействием в теле формировался, словно бы копировался другой “я”. Другой, но совершенно точь-в-точь такой же. Полная моя астральная, ментальная, эфирная или какая там еще копия. Совершенная и абсолютная, со всеми знаниями, навыками, привычками, с личностью и сущностью… И этот другой “я” начинал “прорастать” в тело, сливаться с ним, осваиваться, а тонкая серебряная нить, что соединяла с оставленным телом “меня”, истончалась, таяла. “Меня” начинало сносить и тянуть куда-то… Свет исчез.

Нет уж! Так не пойдет! Я уже оставлял свое тело и больше не хочу! “Я” что есть сил рванулся в свое тело, резким, мощным ударом выбивая из него того, другого “себя”. Вспышка, и я открыл глаза, рывком принимая сидячее положение. Быстро ощупал себя, вскочил, попрыгал, выполнил максимально быструю короткую связку “боя с тенью”, опустил руки и облегченно выдохнул, после чего расслабленно рухнул обратно на мягкий теплый пол комнаты Суо. Как раз открылась дверь, зашла она сама. Я поманил ее к себе, похлопал рядом с собой ладонью по полу и хитро подмигнул. Она ответно улыбнулась и легла ко мне. Дальнейший бурный и продолжительный супружеский секс выбил из головы остатки дурацкого сна…

***

Ужасно болела голова. Ломило все тело. Я открыл глаза и увидел перед собой незнакомый потолок. Зрение было мутным, глаза слезились, было чувство, что в них засыпали песка, а сверху полили из перцового баллончика.

Память работала как-то странно. Я помнил, как медленно проявлялся странный мир, в котором я лежу на полу в Камар-Тадже и смотрю на самого себя, висящего в метре надо мной, тоже смотрящего на меня. Дикость.

Затем этот висящий “я” возмутился, “сказал” или как-то иначе передал мне мысль: “Э нет! Нихера подобного! Пошел на хуй из моего тела!”, после чего внезапно рванулся и врезался в “меня”. Вспышка, и “я” пролетаю сквозь пол, не замечая преграды. Тонкая серебряная ниточка обрывается, и “меня” резко куда-то уносит, комкая и крутя, как кота в центрифуге стиральной машинки в режиме “отжим”.

Бешеное мельтешение продолжалось… сколько-то. Не имею понятия, сколько. Долго или совсем нет, но внезапно я увидел лежащее на полу, в осколках и щепках тело, в которое со всего размаху и врезался.

Дальше была встряска, вспышка… Кто-то совсем хлипкий пытался со мной бороться, выпихнуть из тела, напасть, “укусить”... что меня привело в ярость: второй раз такой номер не прокатит! Ладно, я сам могу себя выкидывать, пихаться и ругаться матом. Это же, в конце концов, я – мне можно. А будет тут еще какая-то немощь бледная пихаться и кусаться! Еще и права качать! Секунда, и этот клок “недодуши” смят, разорван, а после еще и сожран с большим аппетитом. Правда, не весь. Я словно бы сыто “отрыгнул” и малюсенькая тусклая искорка вышла из “меня” и из тела. Вышла, повисела чуть и утянулась куда-то вверх, к свету, который вскоре после этого погас. Я забеспокоился, “посмотрел” в себя, но “моя” искорка была на месте, и была куда как ярче и “целее”, что ли, чем улетевшая. Беспокойство прошло. “Я” расслабился.

И тут “это” прорвалось и затопило сознание: ворох, гора воспоминаний, информации, навыков, чувств, эмоций, чего-то еще, чему не найду описания… “проглоченное” начало “усваиваться”, “перевариваться”“, впаиваться, вплавляться в структуру “меня”. Дополнять. Пришла боль, дискомфорт, ощущение тесноты, некой “неправильности”, снова боль и опять боль, и снова боль, и еще боль. Очень много боли.

В какой-то момент я открыл глаза, увидев этот незнакомый потолок, медленно, с кряхтением встал на ноги и, покачиваясь, словно пьяный, двинулся к стене, на которой заметил зеркало.

Подошел и увидел свое отражение. И матерно экспрессивно выругался… вот только вместо такого привычного и родного мата прозвучало какое-то полузмеиное шипение. В зеркале отражалось лицо лысого, безносого, красноглазого урода-рептилоида в черной мантии. Рядом у стены валялся труп мужчины в очках с намертво зажатой в руке деревянной палочкой, типа указки… У меня в руке, кстати, тоже была такая.

В голове, наконец немного прояснилось, и накатила дикая ярость. Я изо всех сил, с использованием всех своих навыков БИ, врезал кулаком в зеркало, разбивая его, потом еще, еще и еще. Я долбил стену в том месте, где раньше висело зеркало, разлетевшееся сотнями осколков, остервенело, истерично, яростно, с диким нечленораздельным то ли рыком, то ли шипением.

Я – долбаный Волдеморт! Б***! А у стены валяется труп Джеймса Поттера. Убитого мной Джеймса Поттера! Надо же было ТАК попасть!!!

Стена проломилась, я, тяжело дыша, навалился грудью на пролом и нервно захихикал. Смех становился громче, истеричнее, перейдя под конец в классический “злодейский” хохот, который эхом отражался от стен и разносился по дому, леденя кровь в жилах тех, кто мог бы его услышать. А такие, возможно, были.

Отсмеявшись, утерев рукавом выступившие в уголках глаз слезы, я выбрался из кирпичного крошева и посмотрел на руку. Костяшки были в кровь сбиты, рука болела, но кости сломаны не были – видно, не зря этот маньяк столько трудился, старательно перестраивая и уродуя свое тело. Кое-чего он явно добился: оно было намного крепче и прочнее обычного человеческого, но и минусов у него хватало. Эта боль немного отрезвила меня, помогла справиться с истерикой и начать хоть немного думать.

Я услышал какой-то звук сверху, со второго этажа, и пошел туда. Поднявшись по лестнице, на чистом рефлексе увернулся от какого-то красного луча, потом еще от одного и еще. Я метнул свою палку, что до сих пор была зажата в левой, неповрежденной руке, пробив запястье рыжей зеленоглазой девушки, которая и пускала в меня лучи из кончика своей дурацкой “указки”. Магия! Ненавижу магию и магов.

Мой бросок пробил ей руку, и ее палочка выпала, откатившись куда-то под детскую кроватку. Девушка схватилась за поврежденное место и с отчаяньем уставилась на меня. А я все поднимался по лестнице. Потом остановился, опершись на дверной косяк.

– Нет! – отчаянно закричала она. – Только не Гарри! – заслонила она собой детскую кроватку. – Убей лучше меня, но не его! – а я стоял, опершись на дверной косяк и молчал. – Я, я… я все что угодно сделаю! Только не убивай моего сына! – взмолилась она, видя, что я медлю. Что я, вроде как, задумался. – Пожалуйста! Умоляю тебя! – я нахмурился и отлип от дверного косяка. – Я… даже стану служить тебе, клянусь Магией! – совершенно отчаялась она и опустилась на колени. – Буду верна…

– Живи, – пожал плечами я. – На хер вы мне нужны, – бросил я и начал поворачиваться уходить, как непонятное сияние окутало меня, ее и ребенка в кроватке. Окутало, чуть подержалось и пропало. – Дерьмо!! – не удержался от ругательства я. – Дура! Идиотка проклятая! Ты хоть поняла, что только что сделала?! – мгновенно подскочил я к ней и, схватив за грудки, затряс. – Ты только что повесила на себя и сына Долг Жизни передо мной! А еще дала Непреложный Обет служить мне!!! – перестал трясти ее я и зло уставился в ее перепуганное лицо.

– Долг Жизни? – не поняла она.

– Вы теперь оба сдохнете, если из-за тебя со мной что-то случится! Пока ты, или он, – показал я пальцем на пацана в кроватке, – не спасете мою жизнь, отплатив свой Долг Жизни! А если предашь меня, то лишишься Магии и лишишь ее сына! – я отпустил ее и отвернулся. Откуда я знаю про это? Вспомнил. Вспомнил то, что не знал? Значит, знал.

Я же “сожрал” душу Волдеморта при вселении, получив и “переварив” всю его память, все его знания и навыки. Хоть какой-то плюс.

Однако, пора начинать думать.

Я – Волдеморт. Сейчас тридцать первое октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. В Магической Британии достигла своего апогея гражданская война. Джеймс Поттер мертв. Мои Пожиратели Смерти… Дамблдор, Аврорат…

Дзен, да я для всех волшебников Враг Номер Один! С этой внешностью рептилоида и репутацией, наработанной прежним владельцем тела, я теперь все равно что с мишенью на лбу хожу, куда бы не пошел!

А если вспомнить канон, а книжки про Мальчика-которого-Авадой-не-убьешь, я читал. И в самой первой своей жизни, и в бытность свою Васей-Сэнсеем, когда неплохо так подсел на фанфики. В основном, конечно, я лопатил Марвел, но и пройти мимо классики-основания, фундамента жанра просто не мог.

Так вот, если вспомнить канон, то уже завтра утром начнутся повальные, массовые аресты моих сторонников. А это значит что? Что вся организация ПСов уже под колпаком! Не в последнюю очередь из-за дцать-раз-предателя-Снейпа. И все держится лишь на мне и моей магической мощи. И старый долькоман меня практически загнал в ловушку со своим дурацким пророчеством и прочим.

Что я могу?

Я могу вернуться сейчас к ПСам и повести их… дальше. Сменить адреса-пароли-явки, перестроить структуру организации, слегка поменять программу и политический курс… И все равно проиграть, потому что сумасшедшие маньяки к власти если и приходят, то ненадолго. А ПСы практически все такие, за редким исключением. Да и себя великим стратегом я не считаю, чтобы выправить всю ту задницу, в которую умудрился загнать себя мой предшественник. Ведь его же все ненавидят! И свои, и чужие. На организации ПСов столько крови, что от нее не отмылся бы даже Геббельс, не то, что я.

Да и то, чем ПСы занимались… чем я занимался. Практики Темной Магии: кровь, жертвоприношения, отвратные ритуалы, пытки, убийства детей, женщин, поднятие нежити, рейды на магглов. Я не хочу этим заниматься! Мне это противно! Тем более я не хочу разгребать за ними весь этот Дзен...

Выход один, как в сорок третьем: сдохнуть. И послать всех к Дзену! Только придется свалить из Британии, поскольку тут меня ждет только Азкабан или Авада от авроров при задержании.

Все эти мысли пронеслись в голове быстро, так как особого времени на рассусоливание нет: вот-вот должны примчаться авроры…

На улице послышался рев мотоцикла. Сириус! Точно, он же прибыл к месту трагедии первым. Сириус Блэк – серьезный противник: Аристо из Старой Темной Семьи, успевший получить неплохой боевой опыт в ходе этой войны. Попадать под его палочку мне не с руки. Совершенно.

Я бегом ломанулся вниз, в гостиную и запрыгнул на потолок, над притолокой входной двери: кондиции тела и небольшое беспалочковое воздействие позволяет подобные трюки, тем более, что там было обо что опереться.

Дверь распахнулась с пинка, врезавшись в стену, в комнату впрыгнул высокий черноволосый мужчина в байкерском прикиде, с палочкой в правой руке и кастетом на левой. Он увидел мертвое тело Джеймса, глаза его расширились. Лучшего момента ждать было бессмысленно, так что я, оттолкнувшись ногами от потолка, для придания телу большей скорости, чем может дать только гравитация, прыгнул ему на голову. Резкий захват правой руки, взятие ее на излом, хруст костей, палочку в сторону и нокаутирующий удар кулаком в подбородок. Вряд ли он даже понять что-то успел перед тем, как вырубиться. Волшебники так не воюют: врукопашную не сходятся. Их конек: средняя и дальняя дистанция. Мой – близкая и сверхблизкая.

Оставив Сириуса валяться на полу, я вновь поднялся наверх. Лили Поттер с ее отпрыском. Жалко дуру. Если брошу здесь, умрет ведь. Долг Жизни убьет, когда Дамблдор начнет потрошить ее разум и промывать мозги “Силой любви” и “Всеобщим благом”.

Дзен! И снова это: “Мы в ответе за тех, кого приручили”...

Она уже выдернула мою палочку из своей руки и даже перевязала рану обрывком ткани. Молодец – не совсем пропащая.

– Бери ребенка, – велел я ей. – Уходим.

– Куда? – выполнив команду, обреченно спросила она.

– Куда подальше, – ответил я, бросая беспалочковое Инфернфламио. Ненавижу магию, но тут без нее не обойтись, тем более на улице уже слышны хлопки аппараций. Я схватил женщину за руку и аппарировал сам.

Это было отвратительное ощущение. С моими прежними “прыжками” ни в какое сравнение не идет. Но результат был, и это главное. Мы аппарировали в Лондон, благо я в своем мире этот город посещал и навестись на него смог.

По улице шел одинокий прохожий: крепкий парнишка в джинсах и толстовке с накинутым на голову капюшоном. Он тоже не успел понять, что происходит, когда получил вырубающий удар ребром ладони по основанию черепа. Затащить его в тот самый проулок, в котором мы с Лили появились минуту назад, раздеть и одеться самому, заняло еще две минуты. Мантию я свернул и взял с собой.

В кошельке парня оказалась неплохая сумма наличности: видно, как следует хотел парень погулять в ночь Самайна, или как тут у магглов? Хэллоуина? Что ж, удачно.

Поймать такси оказалось не просто, но минут за двадцать я справился. Такси отвезло нас в район порта, где мне повезло еще раз: на глаза попалась букмекерская контора, в которую я безо всяких угрызений совести и вломился.

Вырубил охранников, отловил служащего, его тоже вырубил, забрал у него ключ от сейфа и вынес его содержимое. После чего отыскал комнату управления видеонаблюдением и стер все ненужные записи.

Самое главное, что при всем при этом не было применено ни капли магии. Рядовое, совершенно обычное ограбление, которое не наведет на мой след Обливейтеров и авроров, поскольку расследовать его будет обычная, маггловская полиция. Ну и криминал, как же без этого? “Крыша-то” у этой конторы наверняка есть. Не может не быть.

Дальше был сам порт, где удалось купить место на корабль, плывущий в Америку. Пришлось, конечно, сильно приплатить, чтобы уладить вопрос с отсутствием документов, но опять же, обошлось без магии.

Мантия отправилась за борт. Но только через день после нашего отплытия.

***

Лили весь путь до Америки была молчалива, разговаривая со мной только по необходимости. А необходимость наступала часто, ведь морское путешествие с годовалым ребенком – то еще удовольствие. Приходилось с ним нянчиться, договариваться с кухней о специальной пище для него и для матери, договариваться и покупать простыни и пеленки. Стирать эти самые пеленки…

Естественно, женщина, да еще с раненой рукой, не могла все это сделать одна. Приходилось активно впрягаться и мне. Во все, что не включало переговоры и общение с командой: видок у меня специфичный слишком, а магией до самого прибытия на другой континент я пользоваться запретил и себе, и Лили.

Что сказать? Наверняка змеемордая страхолюдина Волдеморт в толстовке со скинутым капюшоном, укачивающая и тихо поющая колыбельную малышу Поттеру, напрочь разрывала шаблон Лили. Особенно учитывая, сколько таких младенцев пустил под нож мой предшественник. А уж Волдеморт, стирающий в тазу на допотопной стиральной доске пеленки… увидь это Белла, свихнулась бы второй раз.

В Нью-Йорке было очень сложно проскочить таможенный контроль без документов, но… магия денег помогла и в этом случае.

***

Ненавижу магию. Но иногда она полезна, что не раз было доказано во время нашей с Суо совместной жизни в прошлом мире. Или не нашей? Я ведь не оригинальный Виктор, как ни грустно это признавать. И его жизнью я не жил. Всего-навсего имею его воспоминания, навыки, знания, привычки, личность... Все это дополнено знаниями, навыками, памятью оригинального Тома Марволо Риддла, он же Лорд Волдеморт.

Правда, из всех его поистине обширнейших знаний по магии, накопленных за почти пятьдесят лет, я пользовался в основном легилименцией. Но мне этого хватало.

Самым тонким был момент в порту, где важно было не оставить магического следа. Уже в самом городе мы так в средствах стеснены не были.

***

Прошло полгода. Я, наконец, закончил оборудование лаборатории с установкой Вита-лучей и введения синтезированной сыворотки Эрскина.

А что? Формулу я знал, весь процесс синтеза представлял себе, и даже не один раз уже проводил его. А установка Вита-лучей… так я же был основным ассистентом не только у Эрскина. Да и впоследствии с Говардом общался достаточно тесно, так что секретом она для меня не являлась.

Лили Поттер хмуро стояла возле пульта, когда я, раздевшись, забрался в установку, а затем пошел обратный отсчет. Участие второго человека мне как таковое не требовалось, поскольку вся последовательность операций была запрограммирована и выполнялась после завершения отсчета автоматически. Зачем тогда тут Лили? Ей было скучно сидеть наверху с ребенком одной целыми днями. Вот она и приходила смотреть, чем же я занимаюсь.

Я не гнал. Её присутствие не мешало мне работать. Язвительные комментарии развлекали и веселили. Так что постепенно я к ней просто привык.

Получив от ограбления нескольких банков в разных штатах (маггловским способом, без использования магии) необходимые мне деньги, я купил землю рядом с одной из АЭС, где построил нам с Лили и Гарри домик, заодно (уже с активным использованием легилименции) проложив от нее отдельную высоковольтную линию в лабораторию, организованную в подвале этого дома (а что вы хотели, установка Вита-лучей требует огромных энергетических мощностей).

Труда все это потребовало очень много, ведь установку и наладку оборудования приходилось делать лично мне, сторонние фирмы лишь изготавливали по моим заказам отдельные блоки, не более. Но, наконец, работа завершена.

Сегодня наступит час Хэ, который и определит: буду я дальше жить в этом мире или покончу с этой жизнью самоубийством. Почему? Потому что не могу я жить в теле змеемордого импотента!!!

Признаю, мой предшественник проделал огромную работу, “совершенствуя” это тело самыми разными ритуалами, тратя на это огромные суммы и тысячи человеческих жизней, да и нечеловеческих тоже, но… Он был помешан на силе, могуществе и власти. И он был сумасшедшим с совершенно деформированной психикой. Семь крестражей – это не шутка. Это приговор. Оригинальный Волдеморт к моменту того Самайна не получал удовольствие уже ни от чего, кроме власти, убийств и пыток. Он физически этого уже не мог!

Его “совершенное” тело не чувствует вкуса пищи, зато может жрать что угодно, не опасаясь ядов, оно не способно к размножению, да и самому процессу (то бишь сексу), но зато не стареет. Чувство боли притуплено, болевой порог завышен, но и осязание притуплено и ослаблено. Магическое ядро и каналы в этом теле развиты неимоверно, настолько, что тело не требует сна. Точнее, не способно ко сну…

Мне-то всего этого не надо! Я жить хочу, а не существовать, упиваясь убийствами и круциатусами. Я вообще ненавижу магию!

И совместное творение Эрскина-Старка – мой единственный шанс попытаться исправить напортаченное моим предшественником.

Отсчет закончился. Инъекторы вонзили свои иглы в мою толстенную и укрепленную кожу (иглы пришлось зачаровывать, иначе они просто не в состоянии были ее проткнуть, ломались). Введение сыворотки началось. Пришла боль. Сперва слабая, потом начала нарастать. Инъекторы отработали, врубились излучатели, плавно пошло увеличение мощности.

Боль становилась невыносимой, я заорал…

Честно говоря, я надеялся, что все пройдет, как и в прошлые разы: я умру, либо потеряю сознание, поплаваю в блаженной звездной бесконечности, а очнусь потом только, когда уже все закончится. Не тут-то было!

Сознание я не потерял. Было больно неимоверно, болела каждая клеточка. Плюс к тому на стресс начало реагировать магическое ядро, наполняя энергосистему сырой магической силой, которая тоже начала кроить мое тело, делая его податливым, словно пластилин.

Двадцать минут – расчетное, запрограммированное время работы облучателей. Двадцать минут адской боли… Круциатус в сравнении с которой щекотка.

Наконец таймер отсчитал установленное время, и система отключилась, а крышка камеры отъехала. Я выполз, вывалился из нее, тяжело дыша и отсипываясь. Еле-как поднялся на ноги и двинулся к зеркалу, специально для этого тут установленному.

Из зеркала на меня смотрел лысый мужчина с голубыми глазами, нормальным цветом лица и… носом! С нормальным человеческим носом!

– Мой носик! Носюнечка, носюничек, носечка! – как идиот приговаривал я, щупая и поглаживая называемую часть лица.

– Ты окончательно рехнулся, да? – склонив на бок голову, уточнила Лили. Она при мне никогда не улыбалась. И всегда ходила хмурая, словно грозовая туча, но при этом прямая и строгая, как старушка Лонгботтом.

– Наоборот! – радостно, во все тридцать два своих белых, НОРМАЛЬНЫХ, ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ зуба улыбнулся ей я. – Шоковая терапия, у магглов во многих странах используется для лечения психических заболеваний.

– Ну, выглядеть ты стал и правда нормальней. А вот про голову так не скажешь… – чуть задумчиво проговорила она, наблюдая за тем, как я заглядываю к себе в трусы, а после танцую босиком на бетонном полу Джайв.

Те, кто знает этот танец, те в курсе, что корни он имеет индейские: был он танцем удачливого охотника перед пойманным им бледнолицым… перед тем, как начать снимать с него скальп.

А танцевать я умел! Кроме того, что сам во Франции начала века танцами занимался, так еще Брюс в Союзе меня обучал. Для тех, кто не помнит: Брюс Ли в свое время, до увлечения БИ, выигрывал Чемпионат Гонконга по Ча-ча-ча. Соответственно, и другие спортивные танцы он знал.

Так что я от всей души, радостно танцевал, сначала Джайв, потом Рок-н-ролл, потом Буги-вуги, а закончил все подражанием Майклу Джексону. Тем более, что тело, чуть отойдя от боли и слабости, стало таким легким и послушным, что хотелось двигаться, двигаться и двигаться…

Я остановился и, еще разок потрогав свой нос, принялся одеваться.

– Чего стоишь там столбом? Спускайся, ты следующая, – сказал я Лили, меняя пустые колбы в инъекторах на полные сыворотки.

– А я-то все гадала, когда же пытки начнутся? Даже странно, что столько тянул, – спустилась она ко мне из пультовой. – А простой Круциатус тебя уже не удовлетворяет?

– Простой Круциатус – удел недалеких людей, типа Беллы. Я предпочитаю подходить к делу с фантазией! – гордо ответил я, поднимая вверх палец. – Проходи, раздевайся, ложись и приготовься к боли. Очень сильной боли.

– Ну, степень боли по твоим крикам я прикинуть уже смогла, – ответила она, заходя за ширму, специально тут для этого поставленную. – Чтобы заставить ТАК верещать Величайшего Темного Мага современности, банального Круциатуса явно маловато… Как хоть называется эта адова машина?

– Называется? – задумался я. – Да никак не называется. Хотя… Вещество, которое вводится, называется Сывороткой Суперсолдата авторства Авраама Эрскина. А машина – это камера облучения Вита-лучами, авторства Говарда Старка. А вот все вместе, даже не знаю.

– Комиксов начитался? – хмыкнула она.

– Комиксов? – удивился я.

– Не прикидывайся, комиксы – это книжки такие с картинками, в этой стране безумно популярны.

– Нет, я знаю, что такое комиксы. Просто удивился, откуда о них знаешь ты?

– Ну, может же быть у одинокой вдовы-домохозяйки хобби? – ответила она, выходя из-за ширмы в одних трусиках и осторожно укладываясь в камеру облучателя. Я проводил ее взглядом. Настроение взлетело вовсе до небес, поскольку организм выдал нужную реакцию на такое зрелище: я больше не импотент, ура!!!

– И какие же тебе больше нравятся? Марвел, ДиСи? – поинтересовался я, закрывая и фиксируя крышку камеры.

– Пожалуй, и те и другие одинаково наивны. Светлые детские сказки, – ответила она, пока я поднимался по лестнице к пультовой.

– Что ж, Лили, представь себя самой красивой девушкой на свете и терпи… и да поможет тебе Бог, – сказал я, включая аппарат.

Двадцать минут жутких женских криков – это, скажу я, то еще удовольствие. Как такое могло нравиться прежнему владельцу тела, ума не приложу. Конченый был психопат Волди.

Но вот аппарат отработал, крышка, наконец, открылась. Но вдова Поттер не спешила выбираться из камеры, видимо отходила от пережитого и набиралась сил.

Я спустился к ней и подошел к железному “гробу” камеры.

– Круциатус Беллы, под который я однажды попала, щекотка в сравнении с этим, – тихо произнесла она. – Такая пытка стоила полугода подготовки.

– Ну, ничего-ничего, красота и здоровье требуют жертв! – подбодрил ее я, подавая руку в помощь.

– Надеюсь, не человеческих? – нахмурилась Вдова Поттер, принимая руку и с моей помощью выбираясь из камеры облучателя.

– Нет, – ответил я. – В этом случае только несколько ГигаВатт халявного электричества и десять миллионов долларов. Но могу подсказать десяток-другой ритуалов с человеческими.

– Пожалуй, не надо. На сегодня с меня хватит впечатлений, – сказала она и прошла к ростовому зеркалу.

Что тут скажешь? Идеал хоть и недостижим, но приблизиться к нему можно очень сильно. И именно это произошло с Лили.

Она и так-то до этого дурнушкой не была, но мелкие недочеты и последствия рождения ребенка, кормления грудью и множество пережитых стрессов… Теперь все это исчезло. Правда, несколько прибавился рост, но это уж особенность Формулы Эрскина – рост у всех, на ком она применялась, достигал минимум отметки сто восемьдесят, тут ничего не попишешь.

Мой рост, кстати, тоже под метр девяносто стал после операции, хотя раньше около ста семидесяти восьми был. Издержки.

Вдова Поттер рассматривала себя в зеркале молча. Потом так же молча оделась и, опять же не говоря ни слова, ушла наверх, в дом.

***

Вечером, за ужином, когда мы втроем сидели за столом на кухне, и я, блаженствуя, смаковал каждый кусочек жаркого, запивая его вишневым компотом, Лили, наконец, решилась поговорить серьезно. Все полгода до этого ее общение со мной сводилось только к скупым, едким фразам да бытовым проблемам, требующим решения.

– Что ты задумал, Волдеморт? – отложив свои столовые приборы, спросила она, глядя прямо на меня, пытаясь взглядом поймать мои глаза. Не самый умный поступок с легилиментом моего уровня, учитывая ее почти нулевые навыки окклюменции.

– Уточни вопрос, Лилиан, – попросил я, отпивая из высокого прозрачного стакана рубиновую жидкость.

– Мое имя Лили, – в очередной раз напомнила мне она.

– Лилиан тебе больше идет, – очередной раз проигнорировал это напоминание я.

– Зачем тебе все это? Зачем мы уехали в Америку? Зачем был сегодняшний ритуал? Зачем тебе мы с Гарри? – решила не вдаваться в полемику она.

– Хорошо, – согласился я. – Попробую ответить: незачем. Мне надоела война, поэтому я все бросил, на скорую руку инсценировал свою смерть и уплыл на другой континент, подальше от “ведра с крабами” под названием Магическая Британия. Решил начать здесь жизнь сначала. Для того и был этот ритуал. Я возвратил свое лицо, свое тело, такими, какими они были до войны, до всей этой безумной гонки за Силой, за Властью и за Бессмертием.

– Почему?

– Устал от крови. От всей этой Темной Магии, которая разъедает душу, как кислота. Разочаровался во власти, – решил сформулировать это так. Не говорить же, что я пришелец-вселенец из мира комиксов, который сожрал душу убийцы ее мужа?

– Трудно в такое поверить, – задумчиво произнесла Лили, вытирая подбородок маленькому Гарри. – Но зачем тогда тебе мы с сыном? Намного ведь проще было все это провернуть одному?

– Незачем, – повторил я. – Джеймс стал последней каплей. Он, кстати, сильно меня приложил перед смертью. Сильным был аврором… И вот, когда я лежал в обломках шкафа в вашей гостиной, словно щелкнуло что-то в голове… Сила, Власть, Бессмертие… Величайший Темный Маг Современности, Лорд Судеб, Лорд Волдеморт, Тот-кого-нельзя-называть… Столько громких слов, а на самом деле? Уродливый, измученный импотент, не чувствующий вкуса пищи, не ощущающий тепла солнца, не имеющий ничего за душой, живущий у своих слуг, которые боятся и ненавидят, дрожат при одном твоем появлении… Разве это жизнь?

– Как-то долго до тебя это доходило, – не удержалась от очередной шпильки Лили. – Но причем тут мы с Гарри?

– Решил не брать еще один грех на душу, – пожал плечами я. – Да еще и этот Долг Жизни, который ты на себя повесила… Уйди я тогда один, и ты вместе с Гарри были бы уже мертвы. Если и не Обет, то ПСы, лишившиеся хозяина, сами бы умерли, но вас, как виновников моего падения, убили бы. И не смог бы вас Дамблдор ни защитить, ни спрятать, – ответил я. Девушка задумалась, мрачнея все больше и больше. Видимо в таком ключе она свою жизнь и перспективы в Магической Британии не рассматривала.

– А к чему был ритуал для меня? Зачем это тебе понадобилось, делать меня сильнее? – спустя какое-то время раздумий спросила она.

– Опять же: незачем. Я построил машину для себя. Эк… ритуал окончился успешно. Не пропадать же труду? Ты была под рукой, вот я и провел его еще раз. Завтра я уничтожу устройство, вместе с подвалом и домом, чтобы никто другой не смог им воспользоваться. Про “суперсолдата” – это была не шутка. Кроме красоты и здоровья, твои боевые возможности возросли, ты даже не представляешь себе насколько. Что будет, если кто-то примется таких, как ты, штамповать десятками, сотнями? Я скажу, что – новая война будет. А мне надоела война.

– И что… дальше? – с затаенным страхом спросила она. Страхом чего? – Ты теперь уйдешь? – она боится, что я их брошу? Не может быть! Это что, Стокгольмский синдром?

– А ты не хочешь, чтобы я уходил? – отставил бокал и серьезно посмотрел на нее я. – Я ведь убил твоего мужа. И еще очень много твоих знакомых и друзей. Я ведь чудовище, Тот-кого-нельзя-называть, – она отвела взгляд.

– На мне Долг Жизни и Непреложный Обет, – сказала Вдова Поттер.

– Никто не мешает тебе пойти со мной, – осторожно подбирая слова, ответил я.

– Куда?

– Еще не знаю, – честно сказал я. – Скорее всего в Магическую общину Америки. Мне надо попытаться восстановить своё родовое имя.

– Слизерин?

– Нет, – рассмеялся я. – Это сказочка для Английских Аристократов! Я полукровка: сын волшебницы Меропы Гонт и маггла Тома Реддла. Моё настоящее имя Том Марволо Реддл, в честь отца, которого мать опоила приворотным зельем. Разве Дамблдор не рассказывал этого своему Ордену Огненной Курицы?

– Нет, – пораженно уставилась на меня Лили. Похоже, таких подробностей биографии Темного Лорда, рьяного поборника чистокровности, она никак не ожидала.

– Меня нашел в приюте Вула сам АПВБ Дамблдор, который не был тогда еще Великим Светлым Волшебником Победителем Гриндевальда Верховным Чародеем Визенгамота и Председателем Международной Магической Ассоциации, а только Профессором Трансфигурации в Хогвартсе. Я поступил на Слизерин, учился, постепенно стал подавать надежды, настолько, что мной заинтересовался наш декан, Профессор Слизнорт. Да-да, я тоже состоял в клубе Слизней. Ты - не первая "грязнокровка", которую туда пригласили. Первым был я, – глаза девушки были распахнуты на всю возможную ширину. Даже рот немного приоткрылся. Вот что значит толком не знать своего врага.

– И какое имя ты хочешь получить? – немного справившись с удивлением, спросила Лили.

– Имя матери: Гонт, – ответил я. – В этом роду больше никого не осталось. Последний, мой дядя, сейчас в Азкабане. Так что есть все шансы, что жадные коротышки согласятся признать мои притязания законными, поскольку проверку крови я спокойно пройду.

– А причем тут гоблины?

– В Волшебном мире только две силы следят за правомочностью наследования: собственно сам Род и гоблины Гринготтса. Когда сам Род уже не в состоянии признать или не признать наследника, вполне достаточно признания коротышками. Есть еще, правда, Визенгамот, в котором решаются спорные вопросы, и через него было бы проще, но там Дамблдор. Не хочу снова лезть в политику.

– Как-то все у тебя слишком просто.

– Это только на словах, Лилиан, только на словах, – вздохнул я.

– Мое имя Лили!

– Я знаю, Лилиан, я знаю.

***

Примечание к части

Тут был бета. Саблезуб топчик. Какой гад хотел его опять с древней разлучить?

глава 2

***

Когда дом сгорает в Адском Пламени – это красиво. Страшно, но красиво. А уж когда эти чары накладывает сам Волдеморт, вербально, пусть и без палочки, а после не бросает на самотек, а управляет и контролирует… выгорел даже бетон фундамента, не говоря уж о подвале и всем оборудовании, которое в нем было.

Лили смотрела на это зачарованно, с затаенным ужасом, а маленький Гарри радовался, смеялся и тянулся ручками к красивому огоньку. Специально для него, после завершения операции и усмирения разбушевавшейся стихии, сделал из пламени бабочку и поднес на руке к лицу мальца. Мать при этом застыла в шоке и ужасе, а Гарри зачарованно рассматривал маленькое, медленно шевелящее крылышками огненное чудо.

Не став дальше издеваться над молодой матерью, я сжал кулак, погасив огонь. Нас уже ждало заранее вызванное такси: дезиллюминационные чары и маглоотталкивающий барьер – это вещь! В тридцати метрах от машины пылает ревущий магический пожар, а водитель даже ухом не ведет, спокойно читая газету.

После всего этого, я затер следы использования магии (есть такое заклинание Белый Шум называется, оно не скрывает применение магии, но делает совершенно нечитаемыми следы ее применения. После использования таких чар кем-то уровня меня, разобраться в том, что тут происходило, не сможет даже сам Дамблдор. Даже мощь применявшихся чар определить будет затруднительно: одним словом – шум), сел в машину к Лили с ребенком и мы поехали.

Для начала на новую жилплощадь, потому что с маленьким ребенком без крыши над головой особо много не намотаешься. Квартира была куплена заранее, уже оформлена на мои новые документы: Тома Марволло Гонта (то, что фамилия еще не признана в мире Магическом, не означает, что ей нельзя пользоваться в мире Маггловском), находилась она на втором этаже небольшого двухэтажного здания, первый этаж которого был отведен под спортивный зал. Еще точнее, под зал восточных единоборств, бывший владелец которого из-за бедственного финансового положения уже не мог его содержать и вынужден был пойти на продажу.

Вот к этому зданию мы с Лили и подъехали.

С бывшим владельцем мы созванивались о нашем прибытии заранее, так что сюрпризом это не стало. Мы поздоровались, парень (хотя, какой он парень, он мужик уже лет тридцать пять - тридцать восемь, хотя для меня, что для Тома с его шестьюдесятью годами, что для Виктора с его двухста с лишним, это вообще не возраст), показал нам здание, квартиру, вручил ключи и убыл по каким-то своим делам.

Я оставил Лили устраиваться, сам же поехал в магический квартал города, о котором знал еще со времен путешествий по всему миру в поисках разных запрещенных и не очень магических знаний.

Вход в него располагался позади бара Старая Англия, также был замаскирован под кирпичную стену, сам же он носил название Лонг Стрит, что значит Длинная Улица. И это название он действительно оправдывал, открывшаяся моим глазам улица была действительно длинной.

Меня интересовало в первую очередь здание местного отделения Гринготтс, так что к нему я и направился.

– Здравствуйте, скажите пожалуйста, кто мне может помочь с процедурой принятия Рода? – обратился я к одному из гоблинов, сидящих за своими конторками, и делающих вид, что ужасно заняты.

– Подождите минутку, – ответил мне тот на “американском”, тобишь сильно поковерканном английском. Для ушей коренного англичанина Тома, он звучал неприятно и невнятно, для ушей канадца Виктора, вполне нормально и обычно. Как уж этот хитрый карла передал сообщение, то коммерческая тайна гоблинов, хотя, лично я, как Том, десятка два разных вариантов могу накидать, вопрос только, какой именно тут был реализован? Но суть в том, что подошел из неприметной дверки гоблин, которому я вежливо поклонился (жадные коротышки жутко падки на лесть и вот такое показное уважение, им выказываемое).

– Канлицверг к вашим услугам мистер?.. – обратился ко мне он.

– Том. Том Реддл, господин Канлицверг, да приумножается золото в ваших сундуках, – еще раз поклонился я. Коротышка сразу раздулся, стал такой важный… Мне не сложно, а дело может двигаться чуть-чуть с меньшим скрипом. – Я собираюсь претендовать на фамилию Гонт, того самого рода Гонтов с Британских Островов, так как являюсь потомком этого рода по матери.

– Что ж, – повел он рукой. – Прошу, пройдемте в отдельный кабинет и там продолжим наш разговор конфиденциально.

– Конечно, – кивнул я и двинулся за гоблином. Чем Тому нравились эти коротышки, так это совершенно спокойным отношением к убийцам, преступникам и негодяям. Были бы деньги, а уж насколько клиент в ладах с государством и совестью, их волнует в последнюю очередь.

В кабинете гоблин устроился за столом, мне предложил сесть напротив, достал стопку бумаг, чернильницу, дорогую перьевую ручку с золотым пером, подвигал это все по столу, потом сложил перед собой руки.

– Итак, мистер Реддл. Вы собираетесь претендовать на фамилию Рода с Британских Островов, но делаете это в Нью-Йоркском отделении Гринготтс, а не в Визенгамоте Магической Британии. Почему столь окольными путями?

– Наверное из-за того, что на территории Магической Британии мне светит как минимум пожизненный Азкабан, а как максимум Поцелуй Дементора, соответственно сам я в Визенгомот являться… не хотел бы, – пояснил я.

– Все настолько серьезно? – уточнил гоблин.

– Имя Лорд Волдеморт вам о чем-то говорит? – улыбнулся ему я.

– Вы состоите или состояли в его организации? – спросил гоблин.

– Нет. Это то имя, под которым я сам известен на Островах.

– Вот как? – удивился гоблин. – В газетах сообщалось, что волшебник с таким именем был убит полгода назад в Годриковой Впадине при попытке убить Гарри Поттера и его родителей. Джеймс и Лили Поттер погибли, а маленький Гарри пропал. После этого в течении месяца большинство членов организации Пожирателей Смерти были арестованы и по упрощенной процедуре судопроизводства отправлены в Азкабан.

– Я инсценировал свою смерть. Надеюсь доказательства вам не требуются? – усмехнулся я.

– Нет, – усмехнулся в ответ гоблин. – Нам вообще-то все равно. Будь вы хоть Гриндевальд, сбежавший из Нурменгарда, или самозванец, себя таковым считающий.

– Итак, что с моим вопросом? Вы готовы за него взяться?

– Давайте попробуем, – сказал он. В этот момент отворилась дверь и другой гоблин внес в кабинет толстую папку с бумагами. Он положил ее на стол перед Канлицвергом и молча вышел из кабинета. Оставшийся гоблин открыл папку и принялся листать ее содержимое.

– Итак, Род Гонтов, древний, чистокровный. Сейфы и счета в Гринготтсе… нет. Имущество и недвижимость… земельный участок в окрестностях Литтл-Хэнглтона восемь акров и жилое ветхое строение на нем. Единственный на нынешний день живой признанный член семьи… Морфин Гонт, отбывает пожизненный срок в Азкабане за убийство Непростительными своих соседей – семьи маглов…

– Да, именно так. Сидит он там по ложному обвинению, поскольку это я заавадил Реддлов.

– Вот как? За что же, если не секрет? – поднял глаза от бумаг гоблин.

– Молодой был, горячий, – пожал плечами я. – Поступил в Хогвартс, а тут узнал, что дед выгнал мою мать из дома за связь с магглами. А после этого маггл, ради которого она перенесла этот позор, тоже выгнал её на улицу и женился снова. В итоге моя мать умерла, я оказался в приюте… Ну и вспылил. Бывает. Деда в живых уже не было, зато Реддлы оказались под рукой. А дядя... надо ж было на кого-то повесить, не самому же в Азкабан идти?

– Вот как, – сказал гоблин, вылавливая важное для дела. – Получается, что ваша мать была изгнана из Рода?

– Я сказал: из дома, а не из Рода. По тем данным, что я располагаю, с родового гобелена она выжжена не была… за неимением такого гобелена в той лачуге, которая была у Гонтов на тот момент. Так же в Гринготтсе и Визенгамоте изгнание документально не оформлялось, так как Марволо Гонта, туда бы и на порог не пустили: скандальный был старикашка, с кем только можно и нельзя перессорился. Так что фактически Меропа Гонт из чистокровного Рода Гонт изгнана не была, а брак с магглом официально волшебным сообществом не признается. Так что Реддл она только по маггловским законам. Родовой дар Гонтов - парселтанг она сохранила, и я также его получил.

– Что ж, это сильно облегчает дело. Вы планируете претендовать только на саму фамилию Гонт или на имущество и главенство в семье?

– Буду удовлетворен, если получу фамилию. Но и имущество меня также интересует.

– В таком случае, сразу должен предупредить, что земельный участок обременен невыплаченным налогам за прошедшие сорок лет. Точнее двадцать шесть, поскольку счета, ушедшие на оплату этого самого налога, показали дно только через четырнадцать лет, – сверяясь с бумагами, рассказал мне коротышка. Непростой, кстати вопрос по этому имуществу. Том в свое время не заморачивался бумагами и официальными правами, так что просто пришел в дом Гонтов и устроил там форменное минное поле, на полное снятие и “разминирование” которого может уйти не один месяц даже у меня самого. Собственно по этой причине государственные оценщики туда до сих пор и не суются, хотя двадцать шесть лет уже прошло, как налоги не платятся. Стоит ли вешать на себя этот “чемодан без ручки”?

– Скажите, а выплата всей этой задолжности может помочь провести официальное признание через Британское Министерство Магии, а не через Визенгамот?

– Не совсем точно выразились, но я вас понял, – снова поднял глаза от бумаг Канлицверг. – Через Визенгамот проводить придется в любом случае, но я так понимаю, что вы хотите обойти конкретно его нынешнего Председателя, Альбуса Дамблдора? Верно?

– Именно, – подтвердил я.

– В таком случае, это вполне реально. Сумма задолжности, “висящая” на земельном участке: две тысячи триста пятьдесят шесть галлеонов. Сумма вознаграждения банку за работу, учитывая ее сложность: тысяча галлеонов. Вы располагаете такими деньгами?

– В банке есть ограничение на обмен маггловской валюты на галеоны? – уточнил я.

– Нет. Верхняя планка не установлена.

– Тогда располагаю, – поставил я на стол принесенную с собой большую спортивную сумку и расстегнул ее. Внутри лежали пачки долларов в банковских упаковках.

Гоблин достал одну пачку, внимательно ее рассмотрел, вскрыл, полистал купюры и согласно кивнул клиенту.

– Желаете обменять всю сумму? – уточнил он.

– Да, – кивнул я.

– Желаете открыть сейф в нашем банке?

– Да, – снова кивнул я. – На руки хочу получить сумму в пятьсот галлеонов и кошелек с расширением пространства. Остальное положить на счет и пустить на оплату задолжности по земельному участку и вознаграждение банку.

– Что ж, с вами приятно иметь дело, мистер Реддл.

– Надеюсь, что вскоре Гонт, господин Канлицверг, – улыбнулся ему я.

– Можете не сомневаться, – оскалился гоблин. – Можете не сомневаться.

***

После посещения банка, я вернулся в квартиру за Лили. Няню она еще для Гарри не нашла (сложность была в том, что ребенок – волшебник, у которого временами случаются, пока небольшие, стихийные даже не выбросы, а скорее проявления магии, так что обычная няня-маггл тут не подойдет), поэтому в магический квартал поехали все втроем. У входа в Старую Англию отпустили таксиста, я подхватил Гарри на плечо, и мы двинулись на Лонг Стрит.

В этот раз первым по важности пунктом было приобретение волшебных палочек для Лили и для меня, ведь свои старые, мы оставили в Годриковой Впадине. Видимо из-за этого нас (как одна из причин) обоих признали мертвыми. Вопрос только, почему Гарри мертвым не признали?

В обширных знаниях Тома существовал как минимум один вариант объяснения этому: у кого-то, скорее всего у старого долькомана, имеется специальный артефакт наподобие часов в кухне Уизли, настроенный конкретно на Гарри Поттера, который показывает его состояние: жив, здоров, болен, в опасности, мертв. А на Лили, и тем более на самого Тома, такого артефакта нет, вот и признали мертвыми. Хотя, про Волдеморта тут скорее объяснение, связанное с Метками. Ведь душу Волди я сожрал и фактически тот умер, а метки были завязаны ведь не на тело, а на, как минимум, духовно-энергетическую составляющую, которая очень сильно изменилась. Так что, метки, если и не исчезли, то должны были сильно померкнуть, ведь остались крестражи, куски души в которых вполне себе целехоньки, и даже не понадкусаны. Так что оригинальный Волдеморт вполне имеет все шансы на возрождение. И да, фактически он в ту ночь умер, так что все почти верно.

Магазинчик волшебных палочек на Лонг Стрит выглядел куда более современным, чем магазин Оливандера на Диагон Аллее. Да и сам мастер был помоложе.

– Здравствуйте, чем могу быть полезен? – встретил их он, не выходя из-за прилавка, остекленного, с лежащими внутри на подставках палочками и образцами сопутствующих товаров.

– Палочки подобрать надо. Наши погибли в пожаре, – кратко обрисовал я задачу.

– Отлично, проходите, – пригласил он нас ближе к прилавку, где сверху на стекле лежала большая книга-каталог с описанием товара. – Можете уточнить параметры ваших прежних палочек?

– Тис, тринадцать с половиной дюймов, сердцевина из пера феникса, – спокойно перечислил я основное.

– А палочка вашей супруги? – обратился то ли ко мне, то ли к Лили он. Вдова Поттер на этих словах застыла, заледенела, а я отвел в сторону взгляд. Не то чтобы меня мучила совесть за “невинно убиенного” Джеймса, но все равно было несколько дискомфортно.

– Мы не женаты, – жестко ответил я. – А дама в трауре, как вы могли бы заметить, если бы меньше пялились на ее фигуру. Ее муж как раз и погиб в том пожаре, в котором сгорели наши палочки.

– Леди, прошу вас простить мою бестактность и невнимательность, – смутился мастер. – Но не могли бы вы назвать параметры своей старой волшебной палочки?

– Десять с четвертью дюймов, ива, сердцевина из шерсти единорога, – холодно произнесла Лили.

– Отлично, посмотрите пока каталог, а я принесу палочки, – поспешил смыться парень. А я поймал на себе странный взгляд спутницы, который она, впрочем, быстро отвела. Даже слишком быстро. Что бы это значило?

Прежний Том безо всяких колебаний воспользовался бы в таком случае легилименцией, но я как-то… может позже? Ненавижу магию! Но в некоторых случаях она очень удобна…

Мастер вернулся с кучей коробочек. Мне подошла первая же предложенная им палочка, практически полностью повторяющая параметры прежней. Единственно, феникс был другой, не Фоукс. А вот у Лили дело застопорилось. Палочки с шерстью единорога почему-то не канали. Пришлось подбирать…

Заняло это минут сорок, но слава Дзену, нужная деревяшка нашлась. И сердцевиной у той, которая подошла, оказалось не что-нибудь, а сердечная жила дракона. Вот это я понимаю смена характера!

А у меня что же, получается, с оригинальным Томом одиннадцати лет характер один в один оказался? Или это не от характера зависит? Хотя, если вспомнить, что я сам в свои одиннадцать вытворял… то лучше вслух об этом не говорить.

Дальше был ад. Мужской ад: таскание по магазинам. Оказалось, что Гарри столько всего надо… что я удивляюсь, как мы жили эти полгода без всего этого? И ведь нормально же жили!

Но самый главный вопрос остался нерешенным: няня для Гарри. Мы много кого спрашивали из встреченных в магазинах волшебников и волшебниц, но… Единственно, я вспомнил, как Люциус упоминал, что, мол, лучшая няня для волшебника – хороший домовой эльф. Том тогда не придал значения, так как детей и в планах не держал, а я вот вспомнил.

Лили с сыном отправилась на такси домой, а я остался искать выходы на возможность покупки домового эльфа. Это оказалось и сложно, и просто одновременно: эльфов никто не разводил и не продавал. Но в магазине, где продавались волшебные животные мне подсказали: большая община домовых эльфов есть в местной магической школе, в Илверморни. И там можно, договорившись с дирекцией, попытаться убедить свободного эльфа пойти к тебе на службу.

За информацию я поблагодарил, но визит в Илверморни пока отложил. До получения фамилии Гонт. Все же представителю старой чистокровной семьи вести встречи с дирекцией такого учреждения намного сподручнее, чем полукровке с маггловской фамилией. Не Волдемортом же и наследником Слизерина представляться?

***

Лили Поттер сидела у кроватки уснувшего Гарри и читала британские газеты. И была настолько увлечена процессом, что даже не заметила, как я вернулся. Откуда газеты? На Лонг Стрит, в местном книжном магазине оформили подписку и дали заказ на все выпуски Пророка за время, прошедшее с нашего поспешного отбытия с Туманного Альбиона. И вот, заказ уже выполняется: сова уже замоталась притаскивать все новые и новые газеты, а ей еще таскать и таскать! Даже немного жалко ее стало. Но что уж тут: работа у нее такая.

– Что интересного пишут? – поинтересовался я, подходя к сумке со своими вещами (распаковаться мы пока еще толком не успели).

– Мы с тобой официально мертвы, Гарри национальный герой. Пожирателей Смерти массово сажают в Азкабан, – не поднимая головы и не отрываясь от чтения ответила она. – Блэк с переломом руки и ожогами попал в Мунго. Фрэнк и Алиса Лонгботтомы в ночь Самайна замучены Беллатрисой Лестрейндж до сумасшествия и недееспособности. Тоже находятся в Мунго. Их сын, Невилл, остался на попечении бабушки. Сирота, при живых родителях, – подняла на меня тяжелый, осуждающий взгляд девушка.

– Ты же знаешь Беллу, – пожал плечами я. Если она ищет на моем лице угрызения совести, то напрасно. В той ситуации я мог спасти только кого-то одного: или их с Гарри, или Лонгботтомов. Причем второе намного сложнее, учитывая, что метки в тот момент могли уже побледнеть, уйдя в неактивное состояние. Но не объяснять же ей это? – Радуйся, что я решил идти к вам, а не к Лонгботтомам. Тогда бы вместо меня пришла Белла с еще десятком ПСов. Да и я мог бы остаться без “просветления”. Тогда умерли бы и Фрэнк, и Алиса, и Невилл и даже Августа.

– Тебе совсем их не жалко?

– Почему же? Жалко, – пожал плечами еще раз я. – Но что-то изменить мы с тобой в этом можем? Я – нет. Так какой эффект от жалости и сожалений?

– А как же раскаяние? – спросила она.

– Это очень сложный вопрос, Лилиан, – вздохнул я, оставляя в покое свою сумку и садясь на диван рядом с ней. – Ты можешь сказать, как оно должно происходить? Что нужно делать, когда раскаиваешься? Как раскаиваться правильно?

– Ну… – протянула она, задумавшись.

– Вот и я не знаю. Но при этом на моих руках столько крови, что и за десять жизней не отмолишь. Вот я и не пытаюсь притворяться, изображая то, чего не понимаю. Я просто устал от всего этого: война, интриги, политика, Темная Магия, кровь… Поэтому и ушел. И, по-моему, всем стало лучше от этого.

– В этом ты прав: с твоей “смертью” война закончилась. Это были последние бои и последние жертвы, – вздохнула Лили.

– Было бы хорошо, если так, – грустно улыбнулся я. – Было бы хорошо.

– Ты что-то знаешь? – насторожилась она.

– Я много чего знаю, Лилиан, – ответил я.

– Мое имя Лили! – очередной раз напомнила девушка.

– Лилиан тебе больше подходит, – очередной раз проигнорировал я, после чего достал из своей сумки простые спортивные шорты и пошел за ширму переодеваться.

– Так почему ты думаешь, что это были не последние жертвы? – все же не сбилась с темы Лили.

– Потому что очень давно провел один очень Темный ритуал. Очень Темный. И его не отменишь. Он теперь как бомба с часовым механизмом, рано или поздно сработает. И тогда война снова начнется. И моя жизнь или смерть никак на него не повлияют. Ритуал был очень-очень Темный, – ответил я из-за ширмы, где переодевался, затем вышел оттуда уже в одних только спортивных шортах. – Ладно, это все случится еще не скоро. А к тому времени, возможно я смогу что-то придумать, – сказал и прошел в лифт, соединяющий первый этаж со вторым. Излишество, конечно, хватило бы лестницы, но это особенность здания. Да и так, прикольно.

Я закрыл дверь лифта и спустился на нем вниз, в пустующий в это время спортивный зал.

Магия-шмагия, проблемы, непонятки с телом… Все это мешало мне заняться любимым делом: БИ. Шутка ли, но сегодня был первый раз за все полгода, что я здесь, когда я решил ими заняться. Проверить возможности нового тела, восстановить навыки и продолжить бесконечный Дао, или До, Путь самосовершенствования.

Начинал я не спеша, традиционно с двадцать четвертой формы ушу. Потом перешел на тридцать шестую. Затем переключился на более резкий стиль, на тридцать вторую форму кунг-фу, после пошли формы стилей “пяти зверей”.

Где-то в середине со второго этажа спустилась Лили с ребенком, видимо пацаненок выспался и пришло время с ним погулять, да так и застыла, круглыми от удивления глазами наблюдая за мной.

Мне было все равно. Я наслаждался. Как оригинальный Том бесконечно мог наслаждаться пытками, так я бесконечно мог наслаждаться движением, ощущениями силы и легкости, даруемыми работающим в таком ритме телом.

И тело получилось, кстати говоря, очень неплохое. Почти на уровне Васи-Сэнсея. По чисто физическим показателям даже превосходило его. Но наработанных рефлексов не было, что было вполне закономерно. Также нужная мышечная память отсутствовала, так что работы впереди предстояло много.

Я остановился, прикидывая дальнейший ход тренировки.

– Это что сейчас было? – спросила Лили, не осмелившаяся раньше прервать меня вопросом.

– Боевое искусство магглов, – спокойно пояснил я, отходя к стене и оказываясь к Лили боком.

– Маггловское боевое искусство в исполнении Волдеморта? – скептически подняла бровь она. – Ты издеваешься?

– Нет, – ответил я, нанося первый удар рукой по воздуху. – Я, между прочим, достаточно разносторонняя личность, – после чего нанес еще два удара кулаками, один локтем, один коленом в подбородок воображаемого противника.

– Но зачем оно тебе? Ты же один из сильнейших волшебников на земле! Разве что Дамблдор и Гриндевальд сильнее тебя.

– Еще Фламель, – поправил я её, проводя серию ударов ногами в стиле Муай Боран. – А еще в Восточной Европе, в Азии, в Южной Америке наберется десяток имен волшебников, близких названным тобой по силам.

– И ты надеешься победить их… “набив им морду”? – усмехнулась девушка.

– “Набить морду” Дамблдору… хм, было бы забавно, – задумался я, продолжая отработку одиночных ударов и их серий. – Но с нынешним моим уровнем не осуществимо.

– Ты боишься Дамблдора?

– Я его уважаю. Как боевого мага и очень сильного противника. Страх… нет. Страха перед ним я не испытываю, – продолжал говорить я, не отвлекаясь от своего занятия.

– Все равно не понимаю. Зачем тебе это махание ногами?

– Хобби, – весело ответил я. – Может ведь быть у одинокого мужчины хобби?

– Я считала, что хобби Волдеморта – пытки и массовые жестокие убийства магглов с “грязнокровками”.

– Было такое дело, – не стал отрицать я, поскольку оригинальный Том на самом деле именно так и развлекался. – Но я охладел к этому. По-моему новое хобби лучше, как считаешь?

– Если только оно не эволюция старого: убивать магией стало скучно, решил начать убивать голыми руками.

– Хм, – задумался я, – Рациональное звено в этом есть. Убийство голыми руками и в самом деле эмоционально более насыщено, чем убийство магией. И гамма этих эмоций отличается. Убивая магией, чувствуешь свою власть над жертвой, беспомощность жертвы, какой бы сильной она ни была до нанесения решающего удара заклинания. Убивая же голыми руками, чувствуешь в первую очередь свою силу и азарт… – рассуждал я, выполняя смертельные, добивающие связки ударов и приемов на воображаемом противнике. Хотя, Лили вряд ли поняла, что именно означали эти движения.

– То есть голыми руками ты тоже убивал? – сделала свой вывод из моих слов девушка.

– Убивал, – не стал спорить я. – И голыми руками, и холодным оружием, и огнестрельным оружием, и ядом, и взрывчаткой… я много убивал. И маггловским способом, и магией, – продолжал отрабатывать одиночные удары и серии по воздуху, спокойно, размеренно и сосредоточенно. – Тебя это удивляет?

– Нет. Боятся произносить имя вслух не просто так. Я знаю, что ты чудовище, – сказала, как сплюнула она.

– Глупо отрицать свое прошлое. Но заметь, я хотя бы пытаюсь измениться.

– Именно поэтому продолжаешь заниматься этим? – кивнула она на меня.

– “Это” я делаю просто для развития своего тела. Для того, чтобы быть здоровым и сильным, – остановившись, повернулся я к ней лицом. – Тебе, между прочим, тоже рекомендую начать заниматься, чтобы ту силу и красоту, которые ты получила в ходе ритуала, сохранить на долгие десятилетия. Если не прикладывать усилий, то вся физическая форма постепенно сойдет на нет. Это закон Природы. Его невозможно обойти даже магией, можешь мне в этом поверить. Уж в этом я точно разбираюсь даже лучше Великого Дамблдора.

– Да уж, видела я результаты твоих “трудов”, – хмыкнула она, намекая на змеемордую форму, в которой я еще совсем недавно пребывал.

– Это был ошибочный путь. Тупиковый. Но на осознание его ошибочности ушли десятилетия. С тобой сейчас я делюсь итогами моих поисков, проб и ошибок. На ошибках ведь тоже учатся. И лучше на чужих, чем на собственных, – сказал я, падая лицом вперед в упор лежа и принимаясь отжиматься от пола.

– Я пошла в парк, Гарри надо погулять, – свернула тему она, поворачиваясь ко мне спиной и уводя ребенка.

– Удачной прогулки, – пожелал я, не прерывая размеренных движений. Мне предстояла еще как минимум трехчасовая тренировка.

***

Примечание к части

Исправлять такой спокойно, почти закончил и тут БАЦ, Гугл закрылся. Боже как подорвало у меня

глава 3

***

Я сидел в позе “Лотоса” в центре своего нового зала. Все так же в одних спортивных шортах. Глаза мои были закрыты. Я медленно выполнял дыхательные медитативные упражнения, осторожно, не торопясь, расслабляя свое тело, разум, сознание…

Я начинал чувствовать свое тело, а оно начинало… дышать. Но не обычное дыхание легкими, посредством затягивания в них воздуха, я имею в виду, нет. Раньше в других моих телах я такого не чувствовал. Ци циркулирует по телу иначе. Это было что-то иное. Я словно “вдыхал” что-то всем телом, каждой своей клеточкой, это “что-то” проникало глубже, проходило сквозь все тело и концентрировалось в неком “ядре”. Причем, где именно это “ядро” располагалось, я как ни старался, понять не мог, словно конкретной привязки к положению в теле оно не имело. В этом “ядре” это “что-то” каким-то образом изменялось, а после расходилось уже не беспорядочно, а по сотням и тысячам мелких и крупных каналов по всему телу, следуя которым, затем “выдыхалось” телом наружу. И это было… приятно.

Я сосредоточился на этом “другом дыхании”, применяя к нему дыхательные техники медитации. И оно поддавалось.

Я мог замедлить его или ускорить, сделать “поверхностным” или “глубоким”. “Дышать” “глубоко” было приятнее.

Я “втягивал” это “что-то” медленно и сильно, скапливая в ядре, а там по аналогии с техниками Цигун заставлял это что-то вращаться по часовой стрелке, как в большой стеклянной сфере, после чего столь же медленно и сильно, даже с усилием, “выдыхал” это через все свои каналы наружу.

Затем пауза, и новый “вдох” сильнее и “глубже” предыдущего, а “вращение” в “ядре” быстрее и интенсивнее, после чего пауза, и “выдох” опять же с большим усилием, пауза и опять…

Сила и “глубина” “вдохов-выдохов” нарастала с каждым циклом, я стремился разогнать вращение в “ядре” до максимально возможного, но максимума все не было…

***

Лили Поттер, в девичестве Эванс, ныне Вдова Поттер гуляла со своим сыном, которому исполнилось уже год и девять месяцев. Нормальный, подвижный, активный малыш, которому постоянно надо куда-то бежать, что-то трогать, что-то крутить…

“Спокойно” гулять с таким маленьким электровеником невозможно. Можно только постоянно за ним бегать, смотреть, ловить, окрикивать, перехватывать… и хвататься за сердце, когда он очередной раз делает что-то опасное, и у него “прокатывает”. И как Том с ним справляется, когда они гуляют одни?

Том… Том Марволо Риддл. Лорд Судеб Волдеморт или, на французский лад, Лорд Волан Де Морт, “полет смерти”, Тот-Кого-Нельзя-Называть…

Та ночь Самайна, тридцать первого октября все поменяла в жизни Лили. Все пошло наперекосяк.

Нельзя сказать, что до этого все шло “нормально”. Трудно назвать “нормальным” гражданскую войну с кровавым безумцем, сеющим смерть и разрушение, убивающим и пытающим для удовольствия, да еще за которым идут люди! Да не просто какой-то сброд, а виднейшие и сильнейшие аристократы, политики, лучшие и талантливейшие молодые волшебники…

Трудно назвать нормальной жизнь, при которой приходится сражаться, прятаться, переезжая из дома в дом, прятаться, скрываться и дрожать от страха по ночам, ожидая услышать над домом шипение змеи, выползающей из черепа, а за окном хлопки аппараций.

Трудно назвать нормальной жизнь живой мишени, за голову которой объявлена награда, а тем более, когда объявлена награда за жизнь твоего сына…

Но в ту ночь… Хотя, как раз в ту ночь произошло совершенно логичное завершение всей предыдущей истории: их нашли. Не особенно важно даже, как именно, потому, что это было закономерно. Их нашли. И ночной кошмар, тот самый кровавый маньяк, имя которого боятся произнести вслух все волшебники Магической Британии и большей части Магической Европы, да даже и мысленно делают это с большой оглядкой, страшась накликать Его появление. Что греха таить, она и сама лишний раз старалась его не поминать, да и слишком храброго мужа одергивала. Видимо мало одергивала...

Но вот это произошло: Он явился. И убил мужа. Быстро. И просто. Пусть Он сам говорит, что Джеймс был силен и даже умудрился “приложить” Его, но себе-то можно не врать. Тот-кого-нельзя-называть раздавил Джеймса походя, как муху. Это амулет, подаренный Сириусом сработал, уже после смерти Поттера, “приложив” Его последним прощальным ударом, площадным, в закрытом ограниченном по объему помещении, а заодно подав сигнал бедствия самому Блэку. Но и этот удар Его не убил, угодив в мгновенно выставленный щит. Только отбросил на шкаф, разбив тот в щепу.

Лили это видела сама, подглядывая через особым образом, под нужным углом поставленное зеркало (ее личная придумка, для присмотра за кроваткой со спящим малышом, когда спускаешься на первый этаж). Девушка даже хотела броситься вниз и, воспользовавшись моментом слабости врага, добить его, но не успела: тот уже пришел в себя и со взбешенным шипением поднялся на ноги…

А вот дальше все пошло наперекосяк, неправильно, странно, нелогично…

Страшный Он, пошатываясь, подошел к зеркалу, висящему на стене гостиной, и уставился в него, после чего зашипел еще страшнее, а после заорал и стал бить кулаком прямо в стекло. Правда само зеркало разлетелось водопадом осколков после первого же удара, дальше Он бил голой рукой уже по кирпичной стене… Которую пробил. Без магии, просто кулаком! Пусть не с первого и даже не с десятого удара, но пробил! Более того, разнес в щебень, образовав дыру, в которую сам же и провалился, после чего захихикал. Мелко так, пронзительно, жутко, въедливо… до мороза по коже. А после это хихиканье перешло в жуткий, нечеловеческий, пробирающий до костей, заставляющий сердце судорожно сжиматься в ужасе, хохот. Совершенно деморализующий.

И это чудовище поднялось к ней наверх. Она пыталась сопротивляться, но бесполезно. Он даже не стал колдовать. Просто метнул свою палочку, которой пробил ей руку, обезоружив…

Лили уже плохо помнила, что несла в тот момент. Но отчетливо помнила, что Он пощадил их. И золотое сияние, окутавшее всех троих, связав их судьбы в один толстый канат.

А дальше…

Бегство. Порт. Корабль… Тот-кого-нельзя-называть, стирающий пеленки. “Полет смерти” кормящий Гарри из бутылочки, укачивающий и шипящий ему колыбельные… Сводящее с ума сочетание.

Америка, какие-то квартиры, переезды, другие квартиры, опять переезды, машины, наконец дом, в котором они задержались, где появилось хоть какое-то время подумать. Комиксы, как попытка убежать от ужаса реальности… Лаборатория, где маг, презирающий магглов и грязнокровок, маггловскими инструментами собирает сложнейшее маггловское оборудование без капли магии!

А потом превращение чудовища в красавца. В Мистера Идеал! А после жутчайшая пытка, превратившая в Мисс Идеал и ее саму…

Разговор, который очередной раз обрушил картину мира…

Том… Даже будучи змеемордым чудовищем, он умудрялся быть… обаятельным. Сильным. Не физически, хотя и физически тоже (уж точно сильнее обычного человека, будь то маг или маггл). Сильный внутри. Человек, которому трудно перечить. Которому не смеют перечить. Которому не хочется перечить… Нежный и чуткий с ребенком. Внимательный, уверенный.

На всю жизнь останется в душе Лили воспоминание, как змеемордый маньяк-убийца отдает свой хот-дог бездомному пацану. А еще и незаметно для него подкладывает двадцатибаксовую банкноту ему в карман.

Он сам наверное не вспомнит этого эпизода, но Лили его не забудет.

И тот разговор…

Он ничего не пытался доказывать, никого не пытался очернить, не пытался оправдываться… просто сказал. Просто сказал, что устал от крови и убийств, поэтому все бросил и убежал через океан. А их с сыном пощадил, а после стал таскать за собой просто, чтобы “не брать грех на душу”...

А потом была новая сцена, которая опять потрясла Лили до глубины души: Том сжег дом. Казалось бы что в этом такого? То, как он это сделал! Без палочки, одним словом. Просто вытянул руку, сказал “Инферфламио” и дом, сразу весь дом объяло ревущее пламя, от которого фонило Темной магией. А вокруг дома антиаппарационный барьер, маглоотталкивающие и дезиллюминационные чары.

Ведь в ту ночь 31-ого октября он мог сделать также, только с жильцами внутри. Никто бы не выжил. Все решилось бы в две минуты. Осталось бы то же самое, что осталось от этого дома: большая оплавленная яма…

А уж бабочка Адского Пламени у лица во всю радующегося Гарри…

Гарри… Первые слова твои услышал не Джеймс, а Том (да, у мальчика было чуть запоздавшее развитие речи, которое быстро исправлялось, по мере того, как Том часами читал ему наизусть детские стишки, потешки, пел песенки).

А сегодня новая сторона этого человека-чудовища: маггловские боевые искусства… убийства людей голыми руками.

Но насколько же он был красив во время выполнения этих странных упражнений! Странных и страшных прыжков, ударов в воздух… Грация истинного хищника, сильного, опасного, смертоносного. Особенно, если вспомнить, как этот хищник расправился с Сириусом. Всего несколько движений, четких, быстрых, уверенных… И маг, по силе сравнимый с Беллатрисой Лестрейндж в беспамятстве, без палочки, со сломанной правой рукой. А ведь Том не применил тогда ни единого заклинания. Голыми руками… без палочки.

И вот эти упражнения, удары в воздух, от которых воздух едва слышно гудит…

И да – он красив.

Если, как он говорит, так выглядел до войны, то Лили начинала понимать Беллатрису, влюбленную в него по уши, боготворящую его. И тех людей что пошли за ним, загораясь как спички его странными и страшными идеями.

Он красив, притягателен, заботлив и он рядом. И он чудовище, убившее ее мужа.

С такими мыслями девушка вошла, держа сына за ручку, в дверь их нынешнего пристанища, разулась, разула Гарри, прошла из прихожей к лифту и, заглянув в спортивный зал, застыла: Он летал. Том парил в воздухе на высоте около двух метров над мягким полом со скрещенными ногами и с пальцами на руках, сложенными в “мудры”. Глаза его были закрыты, лицо спокойно и безмятежно, а вокруг было разлито столько магии, что она буквально на ощупь чувствовалась девушкой.

Лорд Волан Де Морт. “Полет смерти”. Это про него.

***

Примечание к части

Больше проды мне **Харибда®**

Хэй наглеть так наглеть, поддержите ник беты https://nick-name.ru/nickname/id1497485/

глава 4

***

Это было приятно. Такое “дыхание” доставляло удовольствие. Но не только это: та самая “сфера”, “ядро”, оно расширялось! Я все гнал и гнал то “что-то”, непонятную то ли энергию, то ли субстанцию, что участвовала в “дыхании”, раскручивая и раскручивая это что-то в ядре, пытаясь добраться, нащупать тот максимум, который возможен для меня, и с каждым “вдохом” удавалось загнать все больше, но максимума не было! Я не мог до него добраться. Когда “ядро” по ощущениям должно было вот-вот переполниться, оно взяло… и расширилось, а максимум, к которому я вроде почти уже подобрался, снова ускользнул, отодвинувшись на новое неопределенное значение.

Но я все равно не останавливался, продолжая “дышать”. Только внимание немного сместил, сосредотачиваясь чуть больше, на “выдохе”, а не на “вдохе”, прослеживая каналы, по которым он проходил, всматриваясь в них, гоня переработанное “что-то” по ним с усилием, прочищая их, напрягая их, заставляя их расширяться.

Очень странное ощущение, но эйфорически приятное.

С огромным трудом я заставил себя остановиться. Точнее медленно успокоить, выровнять “дыхание”, перестать его контролировать и открыть глаза.

Забавно было понять, что я уже не на полу, а вишу над ним, причем в собственном теле, а не в виде бесплотного духа. Левитирую в двух метрах от поверхности татами. А вокруг… “сырая” магия. Очень много сырой магии, причем не дикая, как на источнике, а “окрашенная”, моя. С которой я могу делать что угодно, даже и без заклинаний, без палочки, практически одним лишь желанием и волевым усилием. Это было похоже на… стихийный выброс ребенка. Только у меня он получился контролируемым…

Я собрал, сколько мог этой силы и пустил ее на мощнейшее “репаро”, примененное к зданию. Не дело сырой магии быть без дела разлитой в пространстве, это может привести к разным спонтанным “чудесам” или может привлечь всяческую волшебную живность, типа пикси, или даже к формированию боггарта.

“Репаро” исправило в здании все: трубопровод, отопление, проводку, канализацию, состояние стен, крыши, даже фундамента. Все оно стало как новое. А магия все еще осталась, хоть я уже и опустился на татами. Что делать? Тешить паранойю прежнего владельца тела: ставить защиту на здание. Щит за щитом, слой за слоем… Да сколько же ее тут?!! Ужас просто, какой-то…

Я еще толком не успел закончить с вкладыванием дармовой силы в полезные дела, как защита уже сработала на оповещение: прибыли двое волшебников и пытаются войти в здание.

– Чем могу помочь, джентльмены? – открыл я дверь и обратился к ним на “Британском” английском, держа спину прямо, а лицо “кирпичом”. Должно было смотреться контрастно, учитывая, что я лысый верзила метр девяносто босиком и в одних спортивных шортах.

– Здравствуйте, – обратился старший из этих двоих, а были они оба лет по тридцать на вид, одеты в хорошие классические костюмы-тройки, на ногах имели лакированные туфли, руки у обоих свободны, палочки угадывались во внутреннем кармане пиджаков. – Мы из Департамента по надзору за применением волшебства несовершеннолетними при Министерстве Магии. Я агент Смит, а это агент Саммерс. В этом доме полчаса назад был зафиксирован сильнейший магический выброс. Вы позволите пройти?

– Да-да, конечно, – открыл я дверь шире, одновременно с этим давая защите команду пропустить конкретно этих двоих. – Только разуйтесь при входе, тут у нас додзё, соблюдаем чистоту. Тапочки можете взять на обувнице справа от входа, – сказал я, движением руки трансфигурируя названные предметы мебели: это было не сложно, так как “сырой” магии было разлито в здании еще предостаточно.

Агенты, слово-то какое претенциозное, прошли, оставили свою обувь, обулись в тапочки, мягкие… белые. И прошли за мной к лифту. Вместе мы поднялись на второй этаж.

– Лилиан! У нас гости, – предупредил я девушку перед тем, как открыть дверь лифта. Мало ли, может она не одета или еще что? Секунд двадцать я этим ей точно дам, если что успеет прикрыться или за ширму спрятаться.

– Кто же? – послышался ее голос, вполне спокойный и доброжелательный, хотя некоторое беспокойство в нем угадывалось. Я открыл дверь, вошел сам, впустил агентов.

– Двое джентльменов из Департамента по надзору за использованием волшебства несовершеннолетними, – представил я их.

Да уж. Вдова Поттер была великолепна: красивый черный домашний халат с золотыми драконами (я выбирал), идеальная фигура, строгое красивое лицо, шелковистыми волнами спадающие по плечам огненно рыжие волосы, на готове палочка в правой руке, левой прижимает к ноге сына. Честно, даже меня проняло, а я ее уже не первый день вижу после “операции”. А уж агенты даже потерялись чуть ли не на минуту. Смит первый взял себя в руки, отвел глаза и, собравшись с мыслями, прокашлялся.

– Кхм… здравствуйте, – сказал он, – Я агент Смит, а это агент Саммерс. Мы… прибыли удостовериться, что произошедший полчаса назад стихийный выброс не повредил кому либо и не грозит раскрытием Статуту Секретности. – У вас один ребенок?

– Да, агент, – кивнула девушка, не спуская с рук пришедших волшебников настороженного взгляда, готовясь немедленно атаковать в случае малейшего проявления агрессии. Что поделать, она только что из страны, охваченной гражданской войной, в которой Лили вместе с мужем варились не первый год, да еще практически на переднем крае. Естественны подобные психологические деформации.

– Лилиан, расслабься, – похлопал я ее по закаменевшему от напряжения плечу. – Я здесь. Кого тебе еще бояться? Их? Они умрут раньше, чем извлекут палочки, – добавил я тихо, уже только для нее. Помогло. Ее плечи обреченно опустились. Видимо она действительно вспомнила, кто тут главный монстр и пугало. Точнее, кто НА САМОМ ДЕЛЕ здесь опасен, а кто просто беспечные гражданские чиновники, “не нюхавшие пороху”. Так-то в случае реального столкновения, она и сама их обоих в асфальт закатает, даже не сильно взопрев. Это ж не авроры, в конце концов. – Вы извините ее, мы просто недавно из Британии, а там черте что творилось, ну да вы знаете, – чуть виновато улыбнулся я агентам. – Вы проходите, присаживайтесь, – указал я на свободный от вещей диван. Агенты, чуть суетливо и заметно нервничая, поглядывая на палочку в руке девушки, прошли и сели рядышком на диван. Не знаю, мое ли это общество так сказывалось, они с каждой минутой все сильнее чувствовали себя мышками, по глупости влезшими в аквариум к удаву. Вроде и змеи не видно, а седалищный нерв сигнализирует.

Я же отошел за ширму, накинул на себя домашний халат, вернулся, движением руки трансфигурировал столик с чайным сервизом из воздуха, другим движением зажег газ под стоящим на плите чайником в дальней части комнаты, где была отгорожена кухня, невербальными беспалачковыми манящими чарами перенес на трансфигурированный стол вазу с пирожными из холодильника, пролевитировал к себе пачку чая.

А господа агенты, наблюдая за всеми этими манипуляциями, все “съеживались” и “съеживались”. И я их понимаю: такой уровень владения магией гораздо выше потолка мага средней силы. Тем более, что я проделывал эти манипуляции без какого бы то ни было напряжения, походя, словно ничего не значащие пустяки. Им-то невдомек, что я сейчас в этом доме вообще почти бог, пока всю “сырую” магию не пристрою, а ее еще предостаточно.

Кстати, Лили тоже смотрела на меня с удивлением: привыкла, что я практически не колдую, а тут так разошелся.

– Итак, джентльмены, мы вас внимательно слушаем, – опустился я не глядя на стул, который мгновенно трансфигурировался из воздуха прямо подо мной. Второй трансфигурировался рядом, и на него опустилась Лили.

– Кхм… – снова прочистил горло Смит. – Департамент зафиксировал сильнейший стихийный магический выброс в этом доме. Но дело в том, что у нас нет данных о том, что тут вообще проживают волшебники. Вот нас и отправили посмотреть, разобраться на месте…

– Вот как? – улыбнулся я приветливо. Это оказалось легко, когда ты не звероватый бугай со взглядом убийцы и клыками хищного зверя и не змеемордый уродец с красными глазами. Я специально тренировался у зеркала. Взгляд, конечно, слегка портит впечатление, но в целом вполне благоприятное создает впечатление моя улыбка. – Вот вы здесь, смотрите, спрашивайте, – развел я руками. Лили сорвалась с места, очередной раз остановить полезшего куда-то не туда Гарри.

– Итак, –достал Смит блокнот и дорогой “Паркер”, приготовившись записывать. – Ваше имя?

– Меня зовут Том Марволо Реддл, но в очень скором времени я верну фамилию своего Рода. Гоблины Гринготтса уже активно работают над этим, так что, дабы потом не переделывать, можете сразу записать как Том Марволло Гонт. Из Британии. Мы только сегодня заселились в этот дом.

– Вы останетесь здесь, или?..

– Я купил это здание, так что, думаю, что ближайшее время переезжать мы не будем.

– Как зовут вашего сына? – задал очередной вопрос Смит. Лили же, услышав это, вздрогнула.

– О, нет-нет, вы не совсем правильно поняли, Гарри не мой сын. У меня пока нет своих детей, – замахал перед собой руками я. – Это сын Лилиан.

– Мое имя Лили, – жестко поправила девушка, оставляя сына играть с большой машинкой, которую она ему дала.

– Лили, конечно Лили, – поспешил исправиться я. – Лили Эванс. И ее сын Гарри, – Вдова Поттер сердито сощурилась, глядя на меня.

– Вы извините, если вопрос покажется бестактным, но каков статус крови? – сжался Смит, готовясь, как минимум к скандалу. – Инструкция обязывает уточнять.

– Я – полукровка, – спокойно ответил я. – Лили обретенная, а Гарри уже получается чистокровный, так как его отец был чистокровным волшебником в каком-то там поколении.

– Его фамилия была Эванс? – задумался Смит, явно пытаясь вспомнить такой чистокровный Род.

– Нет. У него была другая фамилия. За которую его и убили в Британии, а мы вынуждены были бежать с Острова. Так что нам не хотелось бы упоминать ее. Есть вероятность, что наши враги сумеют отыскать нас по данным вашего ведомства. Вы же не хотите, чтобы в вашем городе разыгралась одна из тех битв, что совсем недавно гремели по всей Западной Европе? – Смит вообще спал с лица после таких слов. Сразу видно – чиновник, ни разу не боевик.

– Нет-нет, что вы! – поспешил отмести он это предположение. – А… сюда могут прибыть Пожиратели Смерти? Их же вроде всех пересажали в эту вашу ужасную тюрьму с дементорами?

– Не всех. Далеко не всех. И не то что “могут”, обязательно явятся! Если конечно прознают, где мы. Мы сильно им в Британии планы поломали. Такое не прощают.

– Еще один вопрос, – решил свернуть тему Смит. – Вы в какой школе планируете обучать мальчика? В Илверморни?

– Нет, – непритворно вздохнул я. – Хотелось бы, но нет. К одиннадцатилетию Гарри мы обязаны будем вернуться в Британию. Мальчик будет учиться в Хогвартсе.

– Жаль, конечно, – пометил что-то в блокноте Смит. – Судя по выбросу, точнее по его мощности, мальчик невероятно талантлив. Возможно даже Одарен.

– Выброс был действительно такой сильный? – “удивился” я, хотя сам прекрасно себе представлял масштабы явления.

– Я бы сказал, колоссальный! На уровне сильнейших магов мира!

– А можно как-то в отчетах приуменьшить его силу, а? – как бы невзначай потянулся я, и в руку мне скользнул кошелек. Я “удивленно” на этот предмет глянул и, пожав плечами, убрал его в карман халата. – Лишнее внимание нам ни к чему, я ведь уже говорил вам, – а то, что эти олухи уже не один раз поймали мой прямой взгляд - мелочи. Что о их подготовке говорит не лучшим образом. Они и так уже оба мои, со всеми самыми темными закоулками своей памяти. Но, если внушение подкрепить материальным стимулом, оно ляжет гораздо надежней. Гораздо. Да и степень внушения можно уменьшить значительно. Настолько, что даже проверка его не выявит. Ну, если только не доскональное сканирование Мастером-легилиментом. Что совсем уж маловероятно. А так, что может быть естественнее чиновника, берущего взятки?

А тут и чайник поспел.

Посидели мы еще с полчаса, поговорили обо всем и ни о чем, попили чайку, поели пироженок, поумилялись на маленького Гарри, который не смог долезть до вазы со вкусняшками и пролевитировал-подманил к себе вожделенную пироженку. Интересно: это мой выброс спровоцировал спонтанное проявление способностей или парень и впрямь “отмечен мной, как равный”? Надо будет присмотреться: по идее-то, если верить канону, по чистым способностям, парень второй после Дамблдора. Даже талантливее меня в его же возрасте. Только неподражаемое “воспитание Героя” сумело помешать ему как следует раскрыть свой гигантский потенциал, ведь Великий Светлый вполне резонно и обоснованно опасался, что парень, быстро войдя в силу, свернет на однажды уже мной проторенный путь, и крестраж в башке был весомым таким аргументом в пользу этого опасения. Я бы на месте Альбуса тоже опасался. И это он его еще очень мягко “приземлил”, учитывая, что способа извлечь “паразита” из мальчика, не убивая носителя, у Дедушки Всея Магической Британии не имелось даже в теории.

Я бы в таких исходных данных, скорее всего поступил бы жестче: сжег бы пацана Адским Пламенем по-тихому, ради “Всеобщего Блага”, а сам плотнячком насел бы на Невила, серьезно взявшись за его натаскивание и подготовку. Основательно. С привлечением Моуди и себя лично.

Но это я, а это он. Хотя, если верить канону, а не верить ему у меня пока оснований нет, то Невилл очень долго считался сквибом, так что действия Дамблдора смотрятся логично, с такой точки зрения. Мораль, этику и Светлые Идеалы в расчет пока не берем.

Агенты покидали нас спустя полчаса уже в благодушном, расслабленном состоянии, в карманах у них позвякивали деньги, в блокнотах был практически полностью готовый отчет по происшествию, а впечатление о нас самое благоприятное: бытовая легилименция – вещь!

Закрыв за ними дверь, активировав защиту и отменив трансфигурацию калошницы с тапочками, я поднялся на лифте наверх.

– Объяснишься? – спросила хмурая Лили. Дожили – у Волдеморта отчета требует магглокровка. А ведь мы еще не женаты и даже не любовники. Как же быстро представительницы слабого пола наглеют и садятся на шею при хорошем с ними обращении… Круциатнуть ее что ли? Видимо такие мысли достаточно явно и ярко отобразились в моем взгляде, направленном на нее. – Ты не обязан, – сразу дала она заднюю. – Но, я бы тогда знала к чему готовиться…

– Ты про Хогвартс? Или про выброс? – решил пока не давить я. Не то, чтобы мне было так важно ее доверие или расположение, но пусть пока климат в нашем маленьком коллективе останется на прежнем уровне.

– И про то и про другое, – сказала она, платком вытирая слюнки маленькому Гарри, который решил немного погрызть машинку.

– Выброс был мой. Точнее это был не выброс, а медитация. Увлекся немного. Впредь установленная защита не позволит всяким Министерствам и Департаментам фиксировать мои… эксперименты, – кратко обрисовал ей ситуацию я.

– А Хогвартс? Ты говорил, что не имеешь пока планов на будущее, – приняла она такое объяснение.

– У меня был целый день, чтобы подумать, – пожал плечами я, развалившись на диване и беря себе одну из пироженок, оставшихся нетронутыми после чаепития. Люблю сладкое.

– И?

– Помнишь, я говорил про Очень Темный Ритуал, проведенный мной в Британии? – рассматривал я лакомство, примериваясь, как бы его надкусить, чтобы крем через дырочки не полез наружу.

– Помню, – кивнула Лили, глядя на меня. Видимо картина казалась ей достаточно дикой: Волдеморт в домашнем халате на диване, облизываясь, разглядывает пирожное – сюр.

– Не буду грузить тебя подробностями, но смысл в том, что я поместил в некий предмет… свою копию. Страховка на случай внезапной смерти, – я-таки нашел оптимальное место и угол, под которым стоит кусать, и сделал это. Глаза сами собой зажмурились от блаженства. Вкус был божественный. Особенно для того, кто уже полгода не чувствовал вкуса вообще.

– Это… – даже не нашла слов, чтобы выразить свое отношение к полученной информации Лили.

– Пять раз, – прожевав кусочек и вытерев губы салфеткой (крем, зараза, все-таки выполз), добавил я. – Как думаешь, что устроит моя копия с воспоминаниями ДО “просветления”, когда “вылупится” и оглядится вокруг?

– Новая война… – тихо сказала Лили.

– Пока кто-то его не завалит. Пять раз, – подтвердил ее выводы я. Девушка мрачнела с каждым сказанным мной словом. Неужто я такое неизгладимое впечатление на нее произвел, что моя копия ДО вызывает у нее ужас? – А единственный, кто может его убить, это Гарри, – окончательно добил я её.

– Гарри?! Мой Гарри?! Почему Гарри?!! – совершенно нешуточная паника овладела ей. Лили бросилась к ребенку, подхватила его на руки и крепко прижала к себе, словно боялась, что я, или кто-то еще, сейчас кинусь его отбирать. Оно мне надо? Я спокойно доедал пироженку, налил себе чаю, взял еще одну и принялся за нее, проводя время с удовольствием, пока девушка мечется и паникует.

Как раз вторая пироженка закончилась, когда Лили, смогла справиться с собой и опустила малыша на пол.

– Почему Гарри? – задала она уже конструктивный, осмысленный вопрос.

– А ты вообще знаешь, почему я так настойчиво охотился именно за вами? Почему пришел убивать именно вас? – вопросом на вопрос ответил я, прикидывая, съесть еще одну, или достаточно пока?

– Мы состояли в Ордене Феникса, открыто выступали против тебя, поддерживали Дамблдора, – уже подозревая, что все не настолько очевидно, перечислила она.

– Вас таких “выступальщиков” четверть Британии была. Мне за всеми лично гоняться что ли? Пипец величина: рядовой аврор Поттер, отлученный, кстати, от Родового наследства, домохозяйка и годовалый младенец. Самой не смешно?

– Но ты все же пришел именно за нами. Лично. Причем один…

– Значит?.. – подтолкнул ее к ответу я, решив, что двух пироженок всё-таки достаточно.

– Значит была другая причина…

– Именно, – похвалил я ее. – Вы с Джеймсом мне были не нужны. Я шел конкретно за вашим сыном. Я должен был убить его лично, своими собственными руками, без чьей-либо помощи. Демонстративно.

– Но почему?!

– Из-за пророчества, Лилиан. Из-за истинного пророчества, произнесенного Сивиллой Трелони в трактире Кабанья Голова в присутствии Аберфорта Дамблдора, Альбуса Дамблдора и… моего человека, – не стал я с ходу сдавать Снейпа, это всегда не поздно успеть. –

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...».

– Гарри… тридцать первого июля… – потерянно пробормотала Лили, уронив руки. Тем временем неугомонный пацан залез ко мне на колени и пытался поймать за нос.

– То… скаску! – требовательно заявил он. Я, не вставая с места, притянул к себе книжку с картинками (вот ведь! Быстро к хорошему привыкаешь. Удобная штука в быту магия… даже не так сильно ее уже ненавижу. Родненькие двойные стандарты), открыл ее и начал читать радостному ребенку стихи.

***

Разговор продолжился только тогда, когда Гарри был вымыт и уложен спать в свою кроватку. За окном стемнело. Я сидел на диване с альбомом и простым карандашом в руках. Лили устало откинулась на спинку в кресле напротив. Свет лампы удачно падал на нее, красиво подчеркивая овал лица и изгибы тела.

– Значит в ту ночь ты пришел за Гарри? – не повышая голоса, чтобы не разбудить ребенка, спящего в своей кроватке за тонкой фанерной декоративной перегородкой, делящей большую комнату на две части, произнесла она.

– Именно, – подтвердил я. – В ту ночь решался исход войны: Дамблдор раскрыл уже практически всю сеть ПСов и готовился к арестам. Я же, убив Гарри, тем самым деморализовав старика, начал бы штурм Министерства (операция была уже разработана, подготовлена и запланирована, исполнители ждали только отмашки и собственно меня). Также была подготовлена ловушка на Моуди с его спецотрядом – у них не было шансов. А взяв Министерство и прессу в свои руки, я быстро дожал бы и Дамблдора с его Орденом, штаб-квартиру и списки членов с их адресами и адресами родственников которого я уже тоже имел на руках. Да и по старому долькоману у меня уже были кое-какие наработки. Так что все решалось именно там, в Годриковой Впадине. Альбус все поставил на Гарри и был прав.

– Да что мог сделать Величайшему Темному Магу Современности годовалый младенец?! – закрыла лицо руками и медленно выдохнула Лили.

– Убить, – пожал плечами я. – Альбус ведь был у вас в доме?

– Был, – подтвердила девушка, опуская руки обратно на подлокотники.

– В спальню поднимался?

– Да.

– Палочку доставал?

– Да.

– Так вот, в спальне был подготовлен Ритуал Светлого Жертвоприношения. Это Высшая Светлая Магия. Я, когда был там с тобой, после всего уже, перед тем как аппарировать, когда огонь сожрал ковер, увидел под ним трансфигурированный рунный круг, в центре которого стояла кроватка Гарри. Она ведь у вас без колесиков, вы ее не передвигаете? – девушка кивнула.

– Что это за ритуал? Зачем он?

– Ритуал сам по себе крайне прост: добровольная жертва отдает свою жизнь, даруя защиту тому, ради кого эта жизнь отдается. Защита невероятно сильная. Способна отразить даже Аваду, – пояснил я. Откуда знаю? Память Тома. То, что он пользовался в основном Темной и Высшей Темной магией еще не означает, что не разбирался в Светлой и Высшей Светлой. Изучал он ее и ее возможности даже более тщательно, чем темную, поскольку оружие врага надо знать во всех тонкостях, только так можно находить его слабые места и побеждать. И рунный круг в спальне Гарри действительно был. – А теперь вспомни, как развивались события: я вошел в дом, с ходу убил Джеймса, поднялся к вам на второй этаж (не рассматриваем, сейчас мое “просветление”). Дальше как бы должны развиваться события? Я обезоруживаю тебя, ты кричишь свое: “Убей меня, только не убивай Гарри”, что засчитывается ритуалом, как вербально выраженное согласие пожертвовать собой ради сына. Я убиваю тебя, так как из вас двоих ты в тот момент опаснее. Ритуал срабатывает. Гарри получает защиту. Я кидаю в него Аваду, она защиту не пробивает, а Авада заклинание очень мощное и сложное, несмотря на простоту использования относится к Высшей Темной Магии. Однажды произнесенное, оно как “Меч Мурамасы” - однажды извлеченный из ножен обратно может быть убран только после того, как отведает крови. Авада может попасть не в человека, а в птицу, убив ее, в какой либо предмет, разрушив его, но она обязана попасть. И если она не может разрушить или убить то, во что попала, то она убьет того, кто ее послал.

Вот и получается: Джеймс мертв, ты мертва, я мертв, Гарри жив, под жертвенной защитой – готовый Герой Магической Британии. Который позднее разделается и с остальными копиями страшного Волдеморта… Что? Да, Дамблдор прекрасно знает о проведенном мной Очень Темном Ритуале.

– Как же все это…

– Цинично? Расчетливо? Жестоко? – предложил свои варианты подходящего слова я.

– Мерзко, – ответила девушка.

– Эффективно, – возразил я. – Альбус прекрасно разыграл эту партию. Сложные комбинации – его конек. Когда всю картину начинаешь видеть только тогда, когда уже все произошло, Мат уже поставлен.

– То есть в ту ночь ты не стал нас убивать, потому что понял замысел Дамблдора? – подняла она голову и посмотрела на меня.

– Нет. Иначе Долг Жизни не лег бы. Основное его условие: спасение жизни должно быть бескорыстным. И никак иначе. Ни одна даже самая хитрая комбинация не позволит его заполучить специально. Иначе тому же Альбусу была бы уже Должна вся Британия.

– Тогда, почему?

– Я ведь уже говорил: переосмыслил свою жизнь и не захотел брать греха на душу. Решил начать все сначала. А в глаза мне лучше не смотри. Не искушай меня.

– В каком смысле? – удивилась она.

– Я мастер легилименции.

– Что это? – не поняла девушка.

– Чтение и внушение мыслей, установка ментальных закладок, стирание воспоминаний, подчинение сознания, – пояснил я. А ее лицо исказил ужас. – Прямой зрительный контакт глаза в глаза, это открытый парадный вход в твою голову. Не надо. Я ж не железный, могу не удержаться и влезть.

– А сейчас, разве не лазил все это время?

– Вообще-то нет, – пожал плечами я, продолжая рисовать. – Не до того как-то было. А впредь, надеюсь, ты будешь осторожней. Или амулетом Защиты Разума обзаведешься… а может (бывают же чудеса?) окклюменции начнешь учиться.

– А окклюменция – это что?

– Раздел магии в котором изучается защита разума, работа с собственной памятью, с собственным сознанием… Наведение порядка в голове, одним словом, – пояснил я.

– А как этому научиться? – нахмурилась она.

– Вон на тумбочке кошелек стоит с деньгами. Где магический квартал, ты знаешь. Там книжный магазин есть. Бери деньги, иди, покупай учебники, да учись, – пожал плечами я.

– Так просто? Я могу идти, куда захочу? – сомнение в ее голосе было таким явным, что даже смешно стало.

– Естественно, – ответил я. – А ты что думала, что ты пленница что ли? Я тебя не держу. Палочка у тебя есть. Деньги вон лежат. Ключ от двери на тумбочке рядом с деньгами. Защита дома тебя выпустит.

– А Гарри?

– Я его тоже не держу. Хоть обратно в Британию отправляйтесь. Вы свободны! – совершенно серьезно ответил я.

– Но? Ведь обязательно есть “но”? – не поверила она.

– Но? – задумался я. – Я попрошу обо мне не рассказывать. Хотя… это мне тоже не сможет повредить. Я просто исчезну и сменю имя, – девушка замолчала. Она осмысливала сказанное мной. И хмурилась.

– А Долг Жизни и Обет Служения?

– Некоторые с таким всю жизнь живут, так его и не исполнив, и ничего. Не пытайся мне сознательно навредить, и тебе ничего не будет. А где и как ты живешь, не важно. Я же ничего от тебя не требую.

– Как-то это все… Мне надо об этом как следует подумать.

– Думай, – ответил я.

– А что ты рисуешь? – сменила тему она.

– Тебя, – не стал скрывать я, не прерывая, впрочем, своего занятия.

– А можно посмотреть? – заинтересовалась она. Любопытство – одна из главных слабостей любой женщины. Том раньше часто этим пользовался для своих целей.

Лили встала с кресла, подошла ко мне, зашла сбоку и наклонилась, чтобы лучше видеть рисунок. При этом край ее халата чуть изогнулся, изломился, сдвинулся и открыл мне потрясающий вид на ее грудь, не скованную никакими лифчиками или бюстгальтерами. Организм мгновенно выдал нужную реакцию.

– Красиво, – сказала она, разглядывая рисунок.

– О да, – подтвердил я, разглядывая грудь девушки. Лили заметила направление моего взгляда, выпрямилась, смутилась, покраснела и плотнее запахнула халат.

– Я спать, – сказала она и ушла за перегородку на свою половину комнаты, где стояла ее кровать.

– Приятных сновидений, – ответил я, не вставая и продолжая рисовать ее уже не с натуры, а по памяти. Минут через сорок я отложил альбом, трансфигурировал себе футон и, забравшись в него, погасил свет.

***

Примечание к части

поддержите ник бедной беты https://nick-name.ru/nickname/id1497485

ГГ - https://www.pinterest.ru/pin/376613587572949758/

https://fanparty.ru/fanclubs/volandemort-pozhirateli-smerti/pictures/1502498/download

Лилиан https://img2.goodfon.ru/wallpaper/big/a/e7/triss-merigold-witcher-the.jpg

И

http://fr.librarium.wikia.com/wiki/Fichier:Triss_merigold_by_kr0npr1nz-d8uqlch.jpg

Кстати народ Вики говорит, что нагайну сделали крестражем уже после возрождения в 1994г. Так что именно пять крестражей.

глава 5

***

Я проснулся с рассветом, как и привык за долгую прошлую жизнь, принял холодный душ, надел маггловский спортивный костюм, кроссовки и вышел на пробежку. Ведь в отличии от прошлого тела, с его исцеляющим фактором, это следовало тренировать не только в плане техники, но и в плане чистой физухи, а для этого лучше бега может быть только бег.

Тело было на уровне Васи-Сэнсея, но было в нем что-то… что делало его крепче. Магия? Магия влияет на физику? Том такого не слышал. Точнее не интересовался этой темой. Он шел конкретно в направлении магического развития, уделяя телу внимание постольку-поскольку. Все преобразования, которым он себя подверг, носили в первую очередь эффект “энергетический”, тело они затрагивали лишь побочными действиями. А вот мне было интересно. Навесив на себя экранирующе-маскирующие чары, плюсом к магглоотталкивающим и отводящим внимание, я стал ускоряться, выходя на физический предел тела, а когда достиг его “вдохнул” “поглубже” и сосредоточился на “выдохе”, делая его медленным, а “сырую” магию, “переработанную” и “окрашенную”, старался “размазать” по поверхности кожи, не отпускать от себя, а концентрировать, при всем при этом продолжая стараться ускориться еще хоть капельку, и… в какой-то момент “качество” этой магии изменилось. Она “сдетонировала”, или как говорят программисты, программа, заложенная в этот слой моим желанием ускориться, ушла на исполнение.

Скорость возросла резко, скачком. На порядок или даже больше того. Я чуть в дерево не врезался от неожиданности! Вот был бы прикол: Волдеморт убился об дерево! Дамблдор оценил бы.

Но, что я такое сотворил? Как я смог развить скорость бега до почти ста пятидесяти километров в час?!

Понятно, что это магия, но как конкретно?

Зачаровал собственное тело? Кошмар. Кошмар во что превратились мои новые кроссовки и спортивный костюм!

Вернулся я спустя час после выхода на пробежку. Выглядел оборванцем. Но парочка “репаро” устранили проблему. Чего не скажешь об эффекте ускорения. Он продолжал действовать. Приходилось сознательно контролировать скорость своих движений, дабы не получить какого конфуза или травмы.

После душа, я нацепил шорты и приступил к основной тренировке в зале на первом этаже.

Выполнение нарочито медленной двадцать четвертой формы тайцзи под эффектом ускорения тела, это нечто, отдающее извращением. Но я заставил себя закончить ее, не прервавшись и не сбив ритма. Зато “стили пяти зверей” пошли на ура. А уж отработка “боя с тенью”... временами мне казалось, что я тень обгоняю. Невероятное ощущение.

Еще через час я остановился и стал думать, как этот эффект снять, так как был он в быту неудобен.

Простая Финита не помогла, что несколько пугало. Но и обнадеживало тоже: я не смог, и враг не сможет. Пришлось садиться в медитацию, сосредотачиваться на “дыхании”.

Что интересно, “ядро” было прежнего размера. Видимо, его увеличение и расширение было вынужденным и временным. Стоило нагрузке снизиться, как оно вернулось к прежним своим границам. Значит не прогрессивность, а эластичность… Неплохо.

Я снова сосредоточился на “дыхании”, повторяя тот же путь, что и вчера. То же “углубление”, тот же “разгон вращения”, та же “прочистка-продувка” каналов. И наблюдение.

Медитация продлилась два часа. Я смог “раздуть” “ядро” вдвое от его обычного размера, на большее не хватало концентрации. Каналы также удалось расширить вдвое, но аналогично “ядру”, с уменьшением нагрузки, они снова сузились до нормального состояния.

Это было интересно. А сам процесс по прежнему эйфорически приятен. Но главного достичь не вышло. Эффект ускорения оказался необратимым. Точнее, обратить его можно, но на это уйдет не одна неделя. Поскольку мышцы, связки, кости, кожа, кровеносные сосуды и кровоснабжение оказались комплексно зачарованы, а подпитка чар шла от “дыхания”, а точнее от “выдохов”. Это зачарование “цепляло” совсем чуть “сырой” магии “выдоха”, но этого хватало на поддержание и постоянное подновление. И чем сильнее был “выдох”, тем больше подпитывались чары. И снять их не представлялось возможным именно по этой причине, что они постоянно обновлялись. Получалось, что в теории, я могу еще сильнее ускоряться, усиливая “выдох” или сознательно увеличивая объем “зацепа”. Но это теоретически. Практиковаться пока не рискнул, поскольку тонкостей во взаимодействии элементов в организме много, и пока не разберешься во всех этих тонкостях, что с чем, куда, и как, лучше не трогать и не влезать. А с новыми экспериментами в этом направлении лучше вовсе пока повременить. Надо понаблюдать, какие у этого последствия и побочные эффекты будут.

А для освоения новых возможностей и развития контроля, придется действовать по старинке, как раньше после применения на мне-Викторе сывороток, когда рост характеристик тоже был скачкообразный: тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Как там говорил Сакаки Сио? “Мочи макивару, парень!”.

Однако, после медитации была проблема: куда девать всю эту прорву “сырой” магии, что буквально затопила дом снова?

Легкое мысленное усилие, и палочка прыгает мне в руку. Самые энергоемкие и затратные чары, которые я знаю, это чары укрепления и защиты материалов от старения, применяющиеся в магическом строительстве. Ими и занялся. Точнее вплетением, впаиванием их в стены здания, метр за метром.

Самый главный плюс для меня в этих чарах, что нет верхнего предела, до которого можно насытить магией материал, точнее он в теории есть, но практически достигнут никем еще не был. Так что еще за два часа мне удалось потратить всю разлитую в воздухе “сырую” магию, вливая ее в прочность стен, пока что только самого зала. Но тут теперь по стенам в упор из танка стрелять можно, хрена с два даже побелка сыпаться начнет.

Часы показывали двенадцать. Скоро обед. И я действительно проголодался. Быстро принял душ, поднялся на второй этаж и заглянул в холодильник. А там “зима, пустынная зима”, как поет где-то в далеком Союзе товарищ Визбор. И будет петь еще два года, пока не покинет этот бренный мир в восемьдесят четвертом.

Виктор Крид умел готовить. И любил вкусно покушать. Поэтому он умел вкусно готовить. Одно время, пока жил во Франции, даже специально брал уроки поварского искусства у известных шефов. Помнится, Николь очень любила, когда Дядя ВиктОр баловал её и себя какими-нибудь кулинарными изысками, да… А я это не только Том. Я – это в первую очередь Виктор. Или уже нет? Характер явно слегка поменялся. Добавилось в него что-то такое… Слизеринское. Чуть меньше прямолинейности, чуть больше хитрости и лукавства, чуть больше планирования… Или даже не чуть?

Я взял пачку баксов (не все деньги я коротышкам сплавил, далеко не все), оделся поприличней и пошел в магазин, благо он не далеко был расположен.

В три часа дня сработал лифт, и на нем поднялись в квартиру Лили с сыном. А ведь я-то грешным делом успел подумать, что Вдова Поттер воспользовалась моим разрешением и умотала… куда-нибудь. Подальше от такого страшного меня. А они оказывается просто гулять ходили, проскользнув мимо, пока я был занят своей медитацией.

– Умм! Чем это так вкусно пахнет? – поинтересовалась Лили, переодевая ребенка. Апрель на улице, прохладно еще, поэтому Гарри похож на маленького медвежонка в своем теплом комбинезончике и куртке, когда выходит гулять.

– Киш, Нисуаз, Блинчики Сюзетт, – перечислил я блюда, которые как раз успели дойти до состояния готовности.

– Это что такое? – не поняла девушка, видимо не знакомая с французской кухней.

– Пирог, салат и блинчики, – перевел я с ресторанного, на человеческий язык.

– Да уж, Волдеморт в фартуке поверх голого торса у плиты, готовящий блюда, словно ресторанный шеф… Чем еще мир сможет меня удивить? – пробормотала она негромко, но я услышал. – Чертов красавчик, чертова весна, чертов апрель… – добавила она еще тише, но куда эмоциональнее.

***

После того, как Гарри удалось уложить спать, мы сидели за кухонным столом и наслаждались приготовленными блюдами. Ну, я-то точно наслаждался, отыгрываясь за месяцы отсутствия такой возможности.

– Я подумала о том, что ты вчера сказал, – в какой-то момент завела разговор Лили. – И…

– И? – приподнял бровь я.

– Мне некуда идти, – словно прыгая в ледяную воду, призналась она. – В Британии нам с Гарри не жить. Не бывшие ПСы, так Дамблдор своими комбинациями угробит. Нас ведь не просто так нашли, да? Ведь дом был под Фиделиусом, его случайно не обнаружишь.

– Петтигрю пришел ко мне и выдал вас. Он вообще-то Пожиратель. Ты не знала? – решил не делать секрета я. Тем более, что судя по газетам, этот крыс все равно сбежал, устроив инсценировку своей смерти. Хоть и не от Сириуса, а от пятерки авроров, посланных за ним Моуди. Блэк в это время в Мунго от ожогов лечился. Не простой ведь огонь там резвился, а Адское Пламя – Темномагическое заклинание, так просто обычной мазью не сведешь. Закономерное развитие событий: крыса всегда норовит сбежать и спрятаться. Но, если ее загонят…

– Нет, не знала, – посмурнела Лили. Тяжело узнавать о предательстве, но это жизнь. – Его вскользь упомянул Альбус, а Сириус ухватился за эту идею, типа “на него никто не подумает”...

– Я говорил, что Дамблдор имеет список Пожирателей, да? – уточнил я. Она хмуро кивнула.

– Не хочу быть разменной фигурой в его игре. Один гамбит повезло пережить, следующий повезет вряд ли. А куда-то еще… магглокровка с ребенком на руках, без связей, без состояния… Гарри жалко, – опустив глаза, сказала она. – Быть сыном шлюхи…

– Уж прям сразу шлюхи? – поднял брови я. – У тебя же высокие и высшие баллы и по СОВ, и по ЖАБА.

– И куда я с этими баллами? Тем более не в Британии?

– Ну… в каком-нибудь Министерстве или Департаменте можно попытать счастья. Секретари и клерки всегда нужны.

– С такой внешностью, как сейчас, это будет тоже самое, только за меньшие деньги, – вздохнула она.

– Эк тебе резко “розовые очки-то” разбило. “Черное и белое” проскочили с ходу, теперь “весь мир в коричневом”... – протянул я. – И что же ты решила?

– Мне некуда идти, – повторила она. – Ты разрешишь остаться? – перебарывая, переламывая себя, задала вопрос Лили. – Хотя бы, пока Гарри не подрастет?

– Оставайся, – беспечно пожал плечами я и мягко улыбнулся. – Хоть я и не понимаю. Ты ведь должна меня ненавидеть? Я же убил твоего мужа, мои люди замучили и убили многих твоих знакомых. Я же чудовище?

– Не знаю, – ответила она. – Хочу ненавидеть! Но не получается… Не вижу чудовища… знаю, но не вижу.

– А если я кого-то еще убью? И ты увидишь это?

– Но ты же сказал, что изменился?! – вскинулась она.

– Жизнь по-разному может повернуться, – пожал плечами я. – Ту же самую самооборону при нападении еще никто не отменял. А напасть могут: кровников у меня много.

– Не знаю, – отвела она взгляд.

– В общем так, – чуть пристукнул я по столешнице раскрытой ладонью. – Ты – птица вольная, вольна уйти, вольна остаться. И сейчас и в будущем. Гнать не гоню. Оставайся столько, сколько считаешь нужным. Но учи окклюменцию. Тот амулет, который ты купила, слабоват для меня. Только дразнит сильнее.

– Он пятьдесят галеонов стоил! – возмутилась она.

– Нормальный амулет защиты на разум от трехсот стоит. И выше, – хмыкнул я. – Про хороший вовсе молчу.

***

Малыш Гарри долго не проспал, к пяти уже во всю буянил и звал маму. Гулять пошли вместе, все равно мне было нечем заняться: до признания меня Гонтом лучше вовсе в магическом квартале и официальных учреждениях поменьше светиться, а тренировки… без исцеляющего фактора целый день тренироваться невозможно, телу надо давать отдых.

Красиво весной. В какой бы стране ты ни был. Время такое, когда все просыпается, преображается, зацветает. Приятно на душе становится, легко. Но с легким чувством некой щемоты в груди. Уж сколько раз я весну видел, а все одно, каждый раз, как впервые. А еще гормоны… от которых я как-то отвык немного. После десятилетий “отсушки” от Суо, когда на других и не смотрится даже, а позже, несколько лет с регулярным, почти ежедневным сексом, сложно мне!

Особенно, когда такой цветочек рядом постоянно крутится.

Домой вернулись часам к восьми вечера. Лили занялась ребенком: кормление, купание, укладывание. Хорошо хоть всякую стирку-глажку-уборку-мойку посуды бытовые чары выполнять стали с появлением у нее волшебной палочки. А то до этого вовсе швах было.

Я же продолжил начатое вчера: рисование. Карандашный набросок будущей картины у меня уже есть, так что настала пора переносить ее на полноразмерный холст.

– Где ты учился рисовать? – подошла ко мне Лили, уложившая Гарри спать.

– Национальная высшая школа изящных искусств в Париже, – спокойно ответил я. Том, естественно, там не появлялся, да и не мог появиться, он за Силой в то время гонялся, как одержимый по всему миру. А вот Виктор там учился. А Лили… она же все равно этого никак не проверит. – Маггловская.

– Так почему ты тогда так за чистоту крови выступал и магглов буквально ненавидел? Если ты знаешь о них больше, чем даже я, хоть я магглорожденная? – задала вопрос девушка, стоящая рядом. Сегодня халат был красный.

– Потому и ненавидел, что знаю о них больше тебя, – хмыкнул я. – Приют, война, послевоенные годы… Добрый Дедушка Дамблдор, с рекомендации которого лучшего выпускника Хогвартса по всем предметам никто не решался взять на работу, а в маггловском мире играть можно только по маггловским правилам. Иначе придут Обливэйторы и на первый раз погрозят пальчиком, на второй раз отругают, а на третий пришьют попытку нарушения Статута Секретности и можешь попрощаться с палочкой, – краски я немного сгустил, но так оно на самом деле и обстояло в Магическом Мире. Главное, чем этот мир озабочен, так это сохранением себя в тайне. На выполнении этой задачи заняты четыре пятых от числа служащих всех мировых Министерств Магии. Именно поэтому грабил банки я в эти полгода исключительно маггловским способом, без даже намека на магию. С лабораторией, там посложней, но у Тома опыт нелегальщины и скрытия ее следов огромен. Да и то, я использовал только деньги и легилименцию и ничего более. А легилименцию обнаружить очень трудно, особенно, когда работает мастер. – А кто такой выпускник Хогвартса в маггловском мире? Неуч с пятью классами начальной школы. Какую работу он может найти?

– И как ты вывернулся?

– Никак. Я забил на законы, как маггловские, так и магические. Делал, что хотел, а Обливейторов убивал, когда начинали права качать. Да и рекомендации Дамблдора не на пустом месте взялись: пытать и издеваться над сверстниками я начал еще в приюте, как только чуть-чуть способности проснулись, убивать начал в Хогвартсе, найдя и открыв Тайную Комнату Слизерина. А дальше мотался по всему миру, собирал все доступные и недоступные знания по магии: Темной, Светлой, Шаманизму, Демонологии, Волхованию (волхвы меня, правда, чуть не убили, драпал, по крайней мере из Сибири я быстро и не оглядываясь), Вуду и еще куче всяких ответвлений. Потом вернулся в Британию, пытался устроиться в Хогвартс Профессором ЗОТИ, но был послан опять же Дамблдором, который уже точно знал, кто я и что я. В ответ проклял должность, чтобы старому долькоману жизнь медом не казалась. Ну а дальше появился Лорд Волан Де Морт… что было потом, ты уже знаешь, поскольку сама участвовала.

– Вот как так можно? Как ты умудряешься сочетать в себе это? – легонечко стукнула меня кулачком по плечу девушка. – Спокойствие, доброту, чувство прекрасного, искусство… и тысячи убитых людей, кровь, пытки, жертвоприношения, подъемы нежити…

– Гитлер тоже был отличным художником, а еще идейным вегетарианцем. А Александр Македонский вообще был талантлив практически во всем, – пожал плечами я. – Мой случай, это не исключение, а скорее уж правило. Все Великие Тираны и Великие Темные Маги были такими. Иначе не стали бы Великими. Тот же Салазар. У него как раз именно такая репутация, противоречивая. Это непримечательные люди просты. От того и называют их “простые люди”.

– Ну почему в этом мире так все сложно? – грустно вздохнула Лили. – Я ведь любила Северуса, а вышла за Джеймса, которого убил ты, а я теперь с тобой…

– Ну, так кто тебе мешает вернуться к Снейп-Принцу? Он до сих пор свободен. Может быть даже до сих пор ждет, – я опять не стал закладывать сальноволосого. Не стоит прямо чернить дорогих человеку людей, это выставляет тебя самого в не самом лучшем свете.

– Там Дамблдор, – вздохнула она. – Да и сам Северус… Зачем он тогда меня грязнокровкой обозвал?! Знал же, что меня это обидит! И потом...

– Расстроен был, – пожал я плечами. – Светить своим нижним бельём перед всей школой очень… стыдно. А уж когда любимая девушка это не только видит, но еще и спасает твою задницу, которую ты не способен спасти сам… во много крат стыднее.

– Стоп! А ты об этом откуда знаешь?! – вскинулась и повернулась ко мне всем телом Лили, в глазах которой так и светилось подозрение. – Мысли мои читаешь?

– Эм… нет, – с трудом удержался я от того, чтобы и впрямь не залезть ей в голову. Ну кто ж в глаза легилименту смотрит-то!!

– А откуда, тогда? – сильнее прищурилась она.

– Его мысли читал, – чуть помедлил с ответом я. Прости, Сева, но она слишком удачно подставилась под получение такой информации: не я ее навязываю, а она сама выпытывает. В этом есть большая разница. – Когда в Ближний Круг Пожирателей Смерти принимал.

– Северус – Пожиратель?!!! – не повышая голоса, чтобы не разбудить сына, но крайне эмоционально воскликнула Лили.

– Вообще-то да. А ты разве не знала? – “удивился” я. – Дамблдор в курсе: Снейп для него за мной шпионил. А для меня за ним. Талантливый паренек. Везде успел.

– Ты врешь! Не мог Северус пойти в Пожиратели! Он не такой!

– Эм… – не нашелся даже, что на это ответить я. Решил не спорить. – Ну, тебе видней, конечно. Ты его лучше знаешь, – помолчали. Я продолжал рисовать, а девушка о чем-то задумалась и даже закусила губу при этом. А потом, на что-то решившись, тряхнула волосами и сбросила с себя халат, оставшись в одном только белье, после чего взяла мое лицо ладонями и впилась в губы поцелуем.

А я что? Я разве против? Я только “за”! Настоящий Виктор с Настоящей Суо в Марвеле остались. А я здесь. Так почему бы и нет?

Легкий импульс пролевитировал кисть и палитру на стол. Еще одно беспалочковое невербальное заклинание очистило руки от краски, и я с удовольствием обнял девушку, притягивая к себе и перехватывая инициативу в поцелуе.

***

Примечание к части

Люблю проду **Харибда®**

Хаха приходит Гарри в Хогвартс а фамилия уже гонт

глава 6

***

Я расслабленно лежал на трансфигурированной кровати, не думая ни о чем. Мне было хорошо. А вот лежащая рядом девушка такое про себя сказать не могла, как мне кажется. Не потому, что я сплоховал, нет (я не удержался все же и в голову девушки во время процесса посматривал. Неглубоко, но достаточно, чтобы понять, что делаю так, а что не так. А какой бы парень удержался?). Может я не самый лучший любовник в мире, но был по крайней мере “неплох”, однозначно. В сравнении с тем же Джеймсом (а она-таки сравнивала) был на голову лучше.

Ее мучили мысли, эмоции, чувство вины, противоречия. Жуткий коктейль, в который я даже пытаться влезать не хотел. Вместо этого просто обнял ее и покрепче прижал к себе. Она заплакала…

Первый раз у меня такое, когда после ночи со мной девушка плачет… А, нет, вру. Было уже такое. В Сиаме. С виконтессой Анитой де Жарден, после первой ее ночи, купленной мной… первые мои серьезные отношения. Болезненные воспоминания.

Нынешняя ситуация, кстати говоря, очень похожа. Только Лили “сама пришла ко мне в постель”, а не “я взял ее силой”, как было с Анитой. Хотя, оно и с ней-то особой силы и грубости не было. Она ведь уже смирилась тогда со своей участью, не сопротивлялась, а я не спешил, стараясь растянуть удовольствие, все же ночь с девственницей – развлечение не из дешевых.

Лили рыдала, уткнувшись мне в бок. Это были первые слезы ее за прошедшие полгода. Раньше она держалась, крепилась, была сильной, ради себя, ради сына, ради гордости Борца за Дело Света… а сейчас была просто девчонкой, над которой жестоко поиздевалась судьба.

Интересно, она примет себя такой, какая она есть? Сможет отбросить навязанные ей воспитанием и обществом моральные установки, которые сейчас как раз и конфликтуют с ее собственными желаниями?

Точнее, как скоро она сможет принять себя? Ведь я помогу ей в этом. “Мы в ответе за тех, кого приручили”. А я ее приручил. Зачем?

Зачем я это сделал? Ведь я прекрасно осознавал, что делаю с ней. Старательно привязывал ее к себе, отучал бояться меня, приучал зависеть от меня… Зачем? Просто потому, что мог это сделать? Как-то это жестоко. И похоже на Тома. Ведь с Беллой он сделал тоже самое: приручил, привязал к себе, помешал на себе, зациклил на себе… И свел с ума.

А что делаю я?

И зачем?

Или тут все наоборот? Поглаживая свободной рукой плачущую девушку по голове, размышлял я. И не я её приручил, а она меня? Как и Анита в свое время приручила Виктора, с его помощью выбравшись из социальной ямы и забравшись на самую вершину того общества. Там я прекрасно сознавал, что поступаю, как натасканный пес, когда рвал для нее ее врагов и обидчиков, запугивал тех, кто не хотел ей подчиняться, вбивал уважение в тех, кто не хотел ее уважать. А тут?

Сложно это все. Путь Дзен говорит быть собой. Не мешать себе быть самим собой. Не страдать из-за того, что настоящий ты не соответствуешь тому, каким ты хочешь себя видеть, каким тебя хотят видеть другие…

Может быть я ХОЧУ быть таким “прирученным зверем”? Том был маньяком с разорванной на куски душой. Он не мог испытывать счастье ни от чего, так же, как и удовлетворение. Разорванная душа не позволяла. Она ныла и болела, как может ныть и болеть давно отрезанная нога, заставляя искать избавления во все новой власти, все новых вершинах, достижение которых не приносило ничего, кроме все той же душевной боли, от которой не избавиться. Он пытался заглушить ее чужой болью и чужими страданиями. И это получалось. Временно. Короткое временное облегчение, а после опять та же самая, сводящая с ума душевная мука.

Он это сделал в шестнадцать лет, не успев познать любви (секс он познал в тринадцать, с его способностями и данными это было не сложно), даже влюбленности. А после раскола души не мог этого сделать уже физически. Нечем было любить. Нечем было радоваться…

У меня душа целая. И я не Великий. Великий становится именно Великим, с большой буквы, именно потому, что ему всего мало. Он не может остановиться, он лезет выше и выше, потому что ему МАЛО! Ему всегда и всего мало.

А мне… нет. Я-Виктор, Я-Вася, теперь вот Я-Том – мы из породы тех, кому достаточно. В любых обстоятельствах и любых условиях мы адаптируемся, берем сколько необходимо, и нам достаточно.

У меня нет желания отобрать чужое. Я могу это сделать, но гораздо проще забрать “ничье”. Деньги банка, например, никому конкретно, лично не принадлежат. Тем более они застрахованы. От того, что я возьму миллион-другой, банк не разорится. Тем более, что брал я у крупных банков с большим оборотом.

У меня нет желания втоптать кого-то в грязь у своих ног. Я могу это сделать, но не получаю от этого удовольствия.

У меня нет желания заставлять кого-то делать то, что он не хочет. Я могу это сделать, но снова: удовольствия от этого не получу.

Зато я получаю и испытываю удовольствие, когда узнаю что-то новое, когда сложное движение получается лучше, чем в прошлый раз, когда получается красивая картина, хорошая еда, крепкий дом, добротная чашка, отличная лодка… когда у моего ученика получается. Когда мой ученик вырастает достойным человеком. Когда получается подарить кому-то хоть крупицу счастья…

Странная штука счастье, чем больше ты его даришь другим, тем больше его становится у тебя самого…

Я убивал. Много убивал. Но с уходом Зверя стал делать это реже. Гораздо реже. Вася-Сэнсей, к примеру, вообще никого не убил. А Виктор-Сэнсей никого не убил за все время проведенное в Союзе.

А я за все время, проведенное здесь.

Девушка перестала плакать, пригрелась и уснула. А я еще долго пялился в потолок…

***

Утром Лили на меня старалась не смотреть. И никак не касаться того, что было ночью. Прятала глаза. Мало говорила.

Что ж, ожидаемо. Значит принять себя она пока еще не смогла.

Встал я рано. Раньше нее, но вместо пробежки принялся за готовку. Хотелось доставить удовольствие девушке, которая подарила удовольствие мне. Цветы, кстати, в вазе на тумбочке возле кровати были настоящие. Специально за ними аппарировал, когда проснулся. Букет из тринадцати красных роз. Ничего особенного не символизирует. Но красиво.

Жаль только улыбка, появившаяся на губах Лили при взгляде на них после пробуждения, быстро погасла, стоило перевести ей взгляд на меня, сменившись бледностью и закушенной губой.

“Завтрак в постель” не получился. Да и не мог получиться, поскольку проснулся Гарри. А его надо было купать, кормить, одевать…

На прогулку они пошли вдвоем. Я же занялся тайцзи. Самое то, чтобы развивать контроль над излишними проявлениями скорости. Медленно и плавно, медленно и плавно, раз за разом, раз за разом… А то ночью пару раз прорывалось ускорение. Хорошо, что к месту, доводя девушку до вершины, когда оставалось уже немного, и хорошо, что быстро возвращал над собой контроль. А то бы вместо удовольствия причинил боль и, возможно даже, травмировал бы. А этого ни мне, ни ей не надо.

После была медитация, во время которой я только повторял то, что уже делал до этого, ничего нового пробовать не стал.

А вот после медитации я сходил наверх за купленным вчера в магазине набором игрушечных солдатиков. Высыпав их на татами, применил к ним палочкой вербально “Энгоргио”, после чего “солдатики”, все двадцать штук, стали со мной одного роста.

А дальше затянула работа творческая: укрепить материал “куклы”, анимировать “куклы” чарами, выделить при помощи окклюменции из своего разума матрицу двигательных навыков и вложить ее в “куклу”. Вроде бы задач не много, но справился я только часам к двум дня, когда пора было уже обедом заниматься. Так что я применил “Редуцио”, загнал все куклы обратно в коробку и, помывшись, отправился наверх.

Обед прошел в молчании.

Затем Гарри уснул в своей кроватке, а я подошел к Лили, коснулся рукой ее щеки и нежно поцеловал в губы. Именно нежно, и именно только поцеловал. После чего, опять же нежно и с теплотой, улыбнулся и тихо-тихо сказал: “Спасибо”. А после принялся убирать со стола и мыть посуду. Да, это можно было сделать всего парой заклинаний, но я делал это руками. Тут эффект психологический. Что не “перепихнулись и захрапел, отвернувшись”, тем более не “сел к телевизору с пивом, бросив на нее домашние дела и ребенка” и не “попользовался, тут же забыл о существовании и пошел заниматься своими делами”. Зачем мне это? Она же и так никуда уже не денется?

Просто решил быть последовательным. И раз уж взялся приручать, то делать это качественно, до конца.

Да и приятно это, вкрадываться в душу. Пусть слишком уж по-слизерински, но так я к Дому Гриффиндора никаким боком и не отношусь.

Лили в полном разладе чувств смотрела на меня, пока я этим занимался, не зная как быть и как ко всему этому относиться. Я же закончил с посудой и, подарив ей еще одну теплую улыбку, спустился вниз продолжать работу над солдатиками, тем самым дав ей время побыть одной в тишине, что тоже бывает необходимо.

После обеденного сна Гарри мы снова гуляли по парку втроем. А вечером… Лили опять пришла ко мне. И отдавалась с не меньшей страстью, чем в первый раз. Даже, скорее, с намного большей. Пришлось заглушающие чары на нас ставить, чтобы ребенка не разбудить.

***

Через неделю прилетела сова с письмом из Гринготтса. Мы опять же втроем отправились на Лонг Стрит. Лили с сыном остались ждать меня в небольшом уютном кафе, что было недалеко от банка, а я пошел на встречу с Канлицвергом.

– Итак, мистер Гонт, все получилось, – улыбнулся своей “обаятельной” гоблинской улыбкой коротышка. – Вы официально вошли в Род Гонтов, получили права на землю и более того: признаны новым Главой Рода Гонтов.

– Дамблдор знает об этом? – уточнил я.

– Нет. Председатель Визенгамота, в день, когда рассматривался ваш вопрос, был на Ассамблее Международной Магической Ассоциации. Дело слушалось максимально “тихо”: в одном ряду с еще десятком других, а секретарь, за скромное вознаграждение, убрал упоминание о нем из отчета о работе, поданного Председателю по его возвращении, – гордясь собой, ответил коротышка.

– Значит точно знает, – хмыкнул я. – Что ж, будем ждать реакции.

– Вы сомневаетесь в нашем профессионализме, мистер Гонт? – нахмурился гоблин.

– Ни в коем случае, – покачал головой я. – Просто я знаю Дамблдора. В конце концов я его ученик. И уверен, что таких мер недостаточно, чтобы скрыть мое имя от его взгляда.

– Ну, мы сделали все возможное, – пожевал губами коротышка.

– Благодарю вас, – встал и поклонился я. – Я полностью доволен проделанной вами работой.

– Всегда к вашим услугам, мистер Гонт, – встал и поклонился мне гоблин.

***

– Лилиан, – обратился я к девушке по возвращении. – Мне необходимо навестить местную школу магии Илверморни. Ты со мной?

– Мое имя Лили, – чуть устало поправила она.

– Я знаю, – улыбнулся я. Интересно, кто кого переупрямит? Я ее, или она меня? Надо сказать, что за прошедшую неделю девушка несколько попривыкла к изменению наших отношений. Больше губу не грызла и глаза не прятала по утрам. Вслух, правда, все равно не упоминает наших ночных занятий и никак не изменила обращения ко мне. Только нейтральное “ты” или Волдеморт. А вообще старалась больше отмалчиваться. На разговор по душам пока больше не выходила. Но каждую ночь мы продолжали проводить вместе. – Так что насчет школы?

– С тобой, – пожала она плечами.

– Тогда, держитесь, – сказал я, беря ее за руку, а Гарри подхватывая другой рукой. Должен сказать, что аппарация с каждым разом начинает даваться мне все проще и проще. Причем по качеству самого процесса начинает приближаться к способности “прыгать” Виктора. Что не может не радовать.

Вот и сейчас аппарация получилась мягкой, точной, и после нее почти не мутило.

Национальный парк Грейлок Штата Массачусетс встретил нас вечно зелеными елями, пихтами, зеленой травой под ногами и пением птиц.

Антиаппарационный барьер начинался почти у самого подножия горы с одноименным названием: Грейлок. На одной из ее вершин находилась собственно школа Ильверморни. На другой расположен маяк-монумент в память о героях войны. И пара хороших пешеходных троп: одна маггловская к маяку, вторая для магов и скрыта магглоотталкивающими чарами.

Соответственно топать до вершины где-то километров десять-двенадцать. Неплохо, но… Нет, сам я не против прогулки по живописным местам, но ребенок… Десять километров в одну сторону, это примерно два часа пешего хода, причем, это если идти быстро. А ведь потом еще назад возвращаться. Итого: четыре часа только на одну дорогу. Нет, так не пойдет.

И тут два выхода: долететь до школы или добежать до школы. Летать я могу. Но в том и дело, что как минимум во всей Магической Британии летать без метел и других приспособлений могу только я. Может еще Дамблдор может, но об этом никто не знает. Стало быть долететь до школы будет равносильно объявлению того, что к ним с визитом лично Волдеморт. Так-то оно именно так и есть, но мы же вежливые люди, дипломатичные, поэтому назвать какашку “какашкой” ну никак не можно!

Второй вариант: добежать. Семь-десять минут всего делов. Но втроем? Хотя… Будем поступать по заветам Мастеров Редзенпаку: если что-то можно превратить в тренировку, то это обязательно нужно превратить в тренировку, а в тренировку можно превратить все!

– Лилиан, сейчас немножко потрясёт, – улыбнулся я ловко усадил ее себе на плечи, проделав это так, что она и пискнуть не успела. Гарри посадил себе на голову. – Держи ребенка крепче! Приготовились!..

– Ты что задумал?!!.. – только и успела она начать возмущаться, как я сорвался на бег с высокого старта, крепко придерживая ее за ноги своими руками. Высокий пронзительный визг ознаменовал начало нашего пути. Дальше ей в рот залетела какая-то букашка, и больше она его без дела не открывала. Гарри же весело смеялся.

Я же применил приклеивающие чары на обоих, щитовые выставил перед собой от ветра и всякого мусора, после чего еще прибавил в скорости.

Не сто пятьдесят, конечно километров в час, но около сотни точно. Круто! Мне прям понравилось! Гарри, по моему, тоже, поскольку, когда я, плавно снизив скорость, остановился перед воротами замка, он весело смеялся, хлопал меня ручками по лбу и кричал.

– То.. исё, исё… лашака! – а вот мама его была несколько недовольна, как может быть недовольна бледная до зелени, растрепанная, почти проглотившая жука женщина, которая понимает, что кричать на Волдеморта нельзя. У него, как у истинного кровавого садиста и маньяка, душевная организация очень тонкая, хрупкая и ранимая. Может топнуть, хрупнуть и поранить до смерти.

Так что, после того, как я спустил их с сыном на землю, она гордо выпрямилась, выплюнула жука и применила восстанавливающие и очищающие чары к своим одежде и прическе. И ничего не сказала. Но по ее лицу читался такой смачный, отборнейший мат, что я аж заслушался (что поделать, амулет защиты разума слабенький, а думала она в этот момент ОЧЕНЬ ГРОМКО)… И откуда только слов-то таких нахваталась? Приличная же девочка-то?

Итак, Ильверморни. Что я могу сказать? Замок большой. Красивый. Сразу видно, что строила женщина.

А вот защита что-то не впечатляет. В сравнении с Хогвартской, конечно. Но тут надо понимать, что Хогвартс строили четверо Великих Магов, среди которых были такой параноик, как Слизерин и такой опытный воин-военачальник, как Гриффиндор… Ну и Ровену с Хельгой глупо со счетов сбрасывать. А Ильверморни строила одна ведьма, Изольда Сэйр, учившаяся дома у выпускницы Хога, Гормлайт Гонт, пусть и прямого потомка Слизерина (моя сколько-то там прабабка) с двумя уже своими учениками и магглом-мужем. Притом, когда эта самая Гормлайт, ведомая “местью” приплыла устраивать разборки с Изольдой, то в одиночку, одной “неродной” палочкой гоняла всех троих, как хотела, развалила половину школы и умерла только от предательского выстрела ядовитой стрелой удачно появившегося пакваджи (дальний родственник гоблинов), который задолжал когда-то Изольде спасение.

Вывод об уровне школы не самый утешительный. Но, быть может, за столько лет, тут могло что-то кардинально измениться? Не будем судить книгу по обложке.

В дверях появился один из этих самых пакваджи (Изольда после победы над теткой заключила с ними контракт на услуги охраны школы. Между прочим за золото. А откуда могло быть золото у эмигрантки, бежавшей из дому, где жила “в заточении”? Закрадываются обоснованные подозрения, что на “разборки” Тетушка Гормлайт приплыла не чисто из идеологических соображений, ведь палочку Слизерина, семейную реликвию, при "побеге" захватить с собой не забыла. Может вот откуда растут ноги нищенского состояния прежде богатого и влиятельного Рода Гонт? Это что же, Ильверморни построена на семейное состояние Гонтов? Забавно).

– Что угодно господам магам? – не особенно приветливо осведомился этот пакваджи.

– Мы хотели бы поговорить с директором по поводу взятия себе на службу одного из домовых эльфов, колония которых проживает у вас в замке, – честно и прямо выложил я цель нашего прибытия.

– Назовитесь, – попросил-велел недомерок.

– Том Марволо Гонт, нынешний глава Рода Гонтов, – представился я, весело улыбаясь одними губами. Глаза мои пристально следили за каждым движением коротышки. А вокруг тела были активированы кинетические щиты плюс парочка защит от магических атак. Что-то совсем мне не улыбается закончить так же как прабабка Гормлайт с ядовитой стрелой в сердце.

– Подождите, – велел он, а сообщение отправился передавать скорее всего, как раз домовой эльф. Ответ пришел быстро. Эльф остался незримым, но пакваджи кивнул то ли ему, то ли самому себе. – Проходите.

– Проводите? – уточнил я, так как блуждать по коридорам незнакомого, при том совсем не маленького замка, я желания не имел. Пакваджи кивнул, развернулся и пошел в сторону основного здания через двор замка. Мы с Лили двинулись за ним.

Путь до кабинета директора занял около пятнадцати минут, за которые мы успели полюбоваться внутренним убранством и архитектурой школы. Скажу прямо: красиво! На Хогвартс не похоже, но красиво!

И школа намного более обитаема, чем Хог. Основное здание в центре и четыре четырехэтажных общежития, как лепестки, отходящие от этого здания, но не соединенные с ним. Четыре ОБИТАЕМЫХ общежития. Это в грубой прикидке около восьми сотен учеников!! Круто. Соответственно и штат преподавателей должен быть соразмерный. Что сказать? Широко шагают. Восемь сотен даже плохо обученных магов я в одиночку не завалю… ну, если площадными Темномагическими проклятиями бить не буду. Или Адским Пламенем. Нет, ну если так взяться, то учитывая, что внешнюю защиту периметра мне проламывать не надо, поскольку я уже внутри, то сочетание Кинетического щита, Зеркального щита поверх него, Адского Пламени радиально от себя во все стороны, чтобы ограничить видимость и сбить наведение Авад, а сверху каким-нибудь Зеленым мором, Могильной Слабостью или Серой Гнилью по площадям…

Примерно с такими мыслями я и шел по белым мраморным полам широких светлых коридоров, с высокими потолками, огромными стрельчатыми окнами с разноцветными стеклами витражей, с удобными для сидения на них подоконниками, с резными двустворчатыми дверями учебных классов; по витым, мраморным же и тоже широким лестницам, с изящными перилами. И везде были люди: ходили ученики, сидели на подоконниках, что-то друг другу рассказывали, смеялись, бегали. Чинно следовали по своим делам преподаватели… Школа. Напоминает мне Сорбонну и Оксфорд одновременно, вызывает некие ностальгические настроения.

Вход в кабинет Директора оказался не замаскирован. И даже не охранялся големом, как кабинет Дамблдора. Просто надежная дверь из зачарованного дуба с запирающим заклятьем, настроенным на параметры определенного мага. Ну, не война же, в конце-то концов. Не первую сотню школа разменяла. Значит достаточно и такого.

Но Хогвартс моей личной паранойе больше импонирует.

Пакваджи постучал в дверь. Раздалось приглашающее: “Войдите”, и дверь открылась.

Мы вошли. И я как-то сразу понял, что такой небрежной защиты для этого кабинета вполне достаточно: нечего тут охранять по большому счету. Просто рабочий кабинет администратора-управленца: шкафы с бумагами вдоль стен, большой дубовый письменный стол, напротив двери, резное кресло за ним, живые портреты на стенах. Ни тебе артефактов, ни тебе сложных приборов, ни тебе трофейного оружия, ни тебе личной лаборатории. Грустно.

– Здравствуйте, меня зовут Кристал Сейр, я Директор Ильверморни, – встала при нашем появлении и вышла из-за стола немолодая стройная, коротко стриженная седая женщина в мантии цветов школы. Палочку беспечно оставила на своем столе. Такой себе штришок не в ее пользу в случае боя. Да и к характеристике тоже. Если только вторая палочка не прячется в одежде. А ведь так и есть, очень уж характерно чуть отведена левая рука. Тоже штришочек.

– Здравствуйте, госпожа Сейр, – учтиво поклонился я. – Из тех самых Сейров? Потомок Основательницы?

– Из тех самых, – улыбнулась она. – Ильверморни семейная школа. Директорство наследуется внутри семьи. Помогает сохранять преемственность, традиции и приумножать знания.

– В таком случае Род Сейров должен быть очень могущественным родом, – прикинул я.

– Клан Сейров, – поправила Кристал со значением. О как! Выходит, не один Род, а несколько Родов, тесно связанных родственными связями и объединенных под властью одного Главы.

– А нынешний Глава Клана Сейров…

– Я, – подтвердила женщина. А ей палец в рот не клади, вон как мои окклюменционные щиты прощупывает. Пришлось срочно накачивать “сырой” маной амулет Лили, повышая его мощь. Думаю на полчасика общения его грубой силы хватит, чтобы прикрыть незащищенный разум моей спутницы. С налету его теперь не обойдешь, а для всего остального нужно время.

– Извините, привычка, – чуть виновато улыбнулась женщина, заметив мои манипуляции. Неискренне. Поняла зараза, что если продолжит, то уже я вынужден буду атаковать, прикрывая Лили. А я атакую так, что мало не покажется. Пусть самого Зверя сейчас в моей голове нет, но состряпать его образ и напитать магией я могу быстро. – Легилименту трудно держать свой Дар в руках, – врет и не краснеет. Не Дар легилименция, а наука и навык. – А вы?

– Том Гонт, – представился я, хотя ей уже сообщили, как я представился при входе. Иначе как бы она дала разрешение на вход для нас. Опять дань вежливости, блин.

– Из тех самых Гонтов? Родственников Гормлайт? – вернула она мне вопрос.

– Из тех самых. Оставшаяся в Ирландии ветвь, – ответил я.

– А я слышала, что Род пресекся? – прошипела она на парселтанге. Лили вздрогнула и круглыми глазами уставилась на нее. Вот что значит, не знать историю! И Изольда и Гормлайт обе были потомками Слизерина!

– Нет, кровь Слизерина еще не угасла и на Островах, – ответил я ей таким же шипением, заставив Лили еще раз вздрогнуть.

– Вот как, – задумчиво произнесла она уже на нормальном языке. – И чем же я могу помочь родственнику?

– Вообще-то мы прибыли предложить одному из свободных эльфов Общины Ильверморни пойти к нам на службу. Но естественно, после согласования с вами.

– Что ж, не вижу в этом проблемы, – пожала плечами она. – Небольшого взноса в размере двухсот галлеонов в фонд школы вполне будет достаточно.

– Прекрасно, – улыбнулся я.

– А мальчик… не хотите устроить его в нашу школу? Уверена, с такой наследственностью ему будет легко учиться в Ильверморни, – как бы между прочим спросила-предложила она.

– Было бы неплохо, – вздохнул я и развел руками. – Но он уже записан в Хогвартс лично Альбусом. Не хочется нарушать такие договоренности.

– Что ж, – сложила она перед собой руки в замок. – Не смею вас задерживать… однако… – сделала она паузу, словно и впрямь только что ей в голову пришла интересная мысль.

– Однако? – приготовился слушать я.

– А сами вы не хотели бы поработать Профессором в нашей Школе? По-родственному.

– Это… – сделал паузу я, обдумывая предложение. А предложение было действительно более чем интересное. Мне фактически предложили войти в Клан Сейров всем Родом Гонтов, сколько бы их ни было! По-родственному. Как Глава Главе. Очень заманчиво. – Очень интересное предложение, Кристал, – опустил я всяческие “госпожа”, “миссис”, “мисс” и так далее, намекая, что хорошо понял суть предложения. – Я бы хотел подумать над ним. Столь серьезные вопросы с налету не решаются… да и репутация у Гонтов не самая… благоприятная для имиджа Светлой школы с самым лояльным отношением к статусу крови во всем Магическом Мире.

– Я плохо следила за делами Старого Света, Том. Что за репутация?

– “Ярые поборники Чистоты крови”, “сумасшедшие Темные Маги”, “убийцы, чьё место в Азкабане”... И это еще самые мягкие эпитеты. Достаточно вспомнить саму Гормлайт Гонт. Все ее потомки старательно поддерживали и развивали ее идеи и репутацию, – ответил я. – Мы Темный Род, Кристал.

– Вот как? – старательно изобразила удивление женщина. – Тем большим будет уважение, если вы решите вывести Род к Свету, Том.

– Повторюсь, это очень, очень заманчивое предложение. И я над ним обязательно подумаю, – ответил я.

– Что ж, – улыбнулась Кристал. – Надеюсь на скорую встречу, Том.

– Рад буду пригласить вас к себе на чашечку чая, Кристал. Мой нынешний Нью-Йоркский адрес и координаты для аппарации есть в Департаменте по надзору за использованием магией несовершеннолетними. Думаю, они не откажутся им с вами поделиться, – поклонился я ей. Приватный разговор на своей территории с таким человеком, как эта Сейр, может быть очень интересным. И полезным. Это вам не Альбус. С ней можно иметь дело… по первому впечатлению. А там посмотрим.

– Непременно загляну, Том. Непременно! – ответно поклонилась она.

***

Примечание к части

Народ во время прочтения иногда обновляете Фик, возможно ошибка уже исправлена. Из 40 ваших запросов в ПБ только 1-2 все ещё актуальны да и когда ПБ забита я просто дропаю все ваши ПБ заявки и сам досконально все просматриваю

глава 7

Примечание к части

Народ, в предупреждениях стоит AU не просто так. Я начинаю конкретно додумывать мир. Так что: "не было такого в каноне" больше не катит. Кого не устраивает – не читайте.

Автор какаха отменил все усилия беты за 40 минут исправления одним кликом :(

***

Эльф – это очень удобно. Не зря я решил заморочиться его приобретением. Достаточно сказать, что бежать обратно до границы антиаппарационного барьера не пришлось: мы вышли из ворот, и мой новый домовой эльф, Синки, переместила нас сразу к дому. Класс, что еще сказать.

Да и договориться с ними было легко: я всего лишь немного “подышал” в их обиталище, на кухне Ильверморни, как сразу десятки пар жадных глаз уставились на меня. А стоило мне высказать свое пожелание относительно кандидатуры кого-то из них на службу, как они все, ВСЕ! Даже Старейшина общины выстроились передо мной и горячо изъявили свою жажду служить Нер… кхм, то есть мне. Труднее всего оказалось выбрать.

Я взял двоих. Одного себе лично: Нейджи, мужского пола, и одного для Лили и присмотра за Гарри: Синки, соответственно пола женского. Обоих взял молодых. Но Синки чуть постарше и поопытнее, чтобы с Гарри не напортачила. Нейджи наоборот, совсем-совсем молодой эльф, только достигший возраста пригодности к службе.

Зачем? Буду воспитывать под себя.

Оба эльфа были именно мои. Просто Синки должна была выполнять еще и указания Лили. Нейджи наоборот: только мои и ничьи больше. Этот строжайший наказ я дал ему сразу. Как он возгордился!!!

Надо сказать, Кристал, присутствовавшая при нашем общении с эльфами, таким ярым энтузиазмом Общины была несколько удивлена. И очень заинтересована.

Значит, в гости ее надо ждать в самом ближайшем времени. Заинтриговать я ее сумел.

– Что это было?! – все-таки не удержала эмоций в себе Лили, хоть голоса и не повысила. Может, не так уж она и безнадежна? Глядишь и удастся воспитать в правильном ключе? Во время переговоров молчала, вперед не лезла, глупостей не делала, за ребенком следила, эмоции в узде держала, спрашивать начала, только оказавшись на территории защищенного от чужих глаз дома… – Какого дементора эта Кристал тоже парселмут?! Она что, Темный Маг?

– Сразу видны пробелы в твоем образовании, Лилиан, – улыбнулся я, снимая неудобную официальную мантию, которую приходится носить, выбираясь в Магический Квартал и подобные этой встречи. Не люблю такую одежду, непривычна она мне. – Историю Магии знать полезно. “Тот, кто не знает своего прошлого, осужден пережить его снова”. Хорхе Августин Николас Руис Де Сантаяна! – с умным видом поднял перед собой к потолку указательный палец я. Лили прикрыла глаза, медленно выдохнула, чуть постояла, открыла глаза.

– Меня зовут Лили, – все еще не сдалась она. – Я поняла, что ты умный и образованный, а я – неуч и грязнокровка. Теперь можешь пояснить произошедший разговор без макания меня в грязь и цитат Великих Темных Магов древности? – я даже замер, не закрыв рот, на такую ее отповедь.

– Это маггловский писатель, философ-идеалист первой половины двадцатого века. Местный, американский, – чуть отвиснув, сказал я. Лили покраснела и отвела взгляд, поняв, какую глупость сморозила. Я не стал заостряться на этом и решил все-таки пояснить. – Гонты являются потомками Слизерина. А Сейры – побочная ветвь Гонтов, эмигрировавшие в Новый Свет. Изольда Сейр – основательница Ильверморни. Ее портрет висел за спиной у Кристал. Поэтому они парселмуты. А является ли она Темным Магом? Трудно пока сказать. Характерных изменений внешности вроде бы незаметно… Но дамочка, как и сама Школа, явно “с двойным дном”.

– Значит, ты все же действительно Потомок Слизерина и его Наследник? Не такая уж и “сказочка для чванливых аристо” получается? – нахмурилась Лили.

– Доля правды в ней есть, – пожал я плечами. – Иначе на нее никто бы не купился. А насчет Наследника... потомков у него много, а именно Наследником он, лично, никого не назначал, завещаний не оставил, специальных испытаний не придумал. Кто угодно, из тех, кто владеет парселтангом, может назваться Его Наследником.

– А почему она так сразу, с порога, предложила тебе Профессорство? Причем, я не услышала, какого именно предмета?

– Любого. Какой я сам выберу, – улыбнулся я. – Она – сильный маг. И она прощупывала меня, а заодно и тебя пыталась, легилименцией. Результат ее устроил. К тому же, на нас с тобой была во время всего пребывания в Школе, многослойная, комплексная защита. Ее она тоже “пощупала”. Те щиты, что я на нас повесил, прямо говорят об уровне и силе мага тому, кто в этом разбирается. И она предложила не просто пост Профессора. Она предложила мне, как Главе Рода Гонтов, вступление моего Рода в Клан Сейров. Вас с Гарри она посчитала за Гонтов, то есть предложение распространялось и на вас. К тому и вопросы были про Школу для мальчика.

– Я на это даже намека не увидела, – призналась Лили.

– Политика. Тут самое важное читается “между строк”, а не в тексте, – пожал я плечами. – Не сегодня-завтра, стоит ожидать визита Кристал к нам. Так что я буду активно наводить порядок в доме, поэтому погулять с тобой и Гарри ближайшие день-два не смогу. Буду занят.

– Ничего, мы переживем, – ответила она, теряя интерес к разговору и полностью сосредотачиваясь на сыне.

Я же переоделся в так полюбившиеся мне шорты и пошел вниз медитировать: мне будет нужно МНОГО энергии.

Нейджи появился сразу, как я начал “дышать”. Он “жрал” “выдыхаемую” мной “сырую” окрашенную магию, как оголодавший пес дармовое мясо, как не в себя. А уж какое лицо у него было при этом…

Зачем я медитирую? Неужто не могу колдовать сам, без этой “сырой” магии? Ответ: естественно, могу, иначе не был бы Величайшим чего-то там, но с ней колдовство дается на порядок легче. Ведь для обычного способа сотворения чар требуется сразу, в момент сотворения этих чар, “выдавить” из “ядра” необходимое для сотворения этих чар количество магии, направить его по самому широкому и разработанному каналу тела в рабочую руку, из нее в палочку-концентратор, а с ее помощью уже придать законченную форму этим чарам. В моем же случае, после медитации, свободной магии, только и ждущей, чтобы ей придали форму, уже снаружи полно. Не надо ничего из себя давить. Можно сосредоточиться на самих чарах. Вроде по описанию разница небольшая, а на практике – огромная.

Для боя, правда, особенно внезапного и скоротечного, такой способ усиления не очень подходит. Но для обороны или засады… очень даже. Особенно, когда ты в своем доме, в котором постоянно практикуешь медитации. “Дома даже стены помогают”, – это как раз тот самый случай.

Он работает и для обычных магов. Они ведь тоже изо дня в день что-то колдуют в своем доме. Часть магии, “излишне выдавленной”, рассеивается в пространстве дома, и само “дыхание”, хоть и во много раз менее мощное, чем медитативное, у любого мага присутствует. Все это копится. Соответственно и колдовать становится немного легче. Такой вот “закон спирали”: больше колдуешь – больше копится свободной магии – проще колдовать, проще колдовать – больше колдуешь. И так “виток за витком”.

Просто большинство волшебников с медитацией почему-то не знакомо. Том и сам, до моего вселения этим не пользовался. Он развивал ядро и каналы по другому: через постоянную практику энергоемких и сложных чар. Он тренировался резко “выдавливать” большие порции магии из “ядра”.

Я же делаю это осознанно. Не сказал бы, что это требует меньше усилий. Наоборот, концентрация для практики любых медитативных техник требуется на тот же порядок большая, чем на простое “выдавливание” и “выплескивание”. Поэтому выходит это у меня только за счет двухсотлетней наработки различных Ци-техник и борьбы со своим Зверем. Не думаю, что у кого-то еще такое будет получаться с достаточной эффективностью. Ведь Ци-техники известны всем народам, во всех частях мира, но людей, добившихся в них серьезного результата, единицы. И на результат этот у них ушли годы, десятилетия изнуряющих практик. Будет маг, жаждущий силы, тратить десятилетия на отработку азов медитации, если он может потратить пару лет на тренировку “выплевывания”, а после выучить сотню-другую готовых заклинаний? А учитывая, что есть еще такой соблазнительно-легкий путь, как Темная Магия, где можно взять не свою силу, а чужую, “заемную”, хорошенько помучив и убив “донора”?

Ну, может быть такие терпеливые “трудоголики” могли бы найтись где-нибудь на Востоке, у каких-либо тамошних магов, вышедших из маггловских семей, практикующих боевые искусства. Но память Тома утверждает, что и там таких нет. Том ведь и в тех краях побывать успел в своей Великой Погоне за Силой. Там в большей степени Анимагия развита и трансфигурация. Хотя и в Чарах восточные маги весьма искусны. В сложных и заковыристых. Особенно страшны их Проклятия… Тому они очень в свое время понравились.

Аналог был только в Волховстве. В той самой Сибири, где будущий Волдеморт огреб неплохих люлей. Но только аналог. У тех весь принцип магии был основан на “единении с Природой” , на “дыхании в ее ритме”. И многие поколения этих “зеленых” умудрились “пропитать” тайгу в местах своего обитания своей магией, настолько, что это даже трудно представить. Да, в своих лесах они практически боги. Там с ними и армия таких Волдемортов не справится. Но стоит волхву шаг за границу своего леса сделать, как его и первокурсник Хогвартса раскатает, не говоря уж о Дурмстранговцах.

Том, когда понял эти их ограничения, сразу всякий интерес потерял, как к ним самим, так и к их искусству: бесполезны и безопасны, пока сам к ним не суешься.

Не стал бы я, конечно, быть столь категоричным в суждениях, ведь при достаточном времени и желании выдумать что-то пакостное можно и из таких начальных условий. Но в целом он прав.

***

Не угадал я со сроком прибытия в гости Кристал. Не на второй день. И не на третий. А только на пятый. Под уикэнд, как у них тут говорят. Когда мне уже и ждать надоело.

И момент-то выбрала самый неподходящий: я как раз играл со своими “солдатиками”. Как? Двадцать укрепленных магией, анимированных обрезиненных металлических болванов (уж трансмутацию материалов сделать при наличии сил, знаний и времени не проблема) с внедренной в них матрицей навыков БИ (полностью свой уровень я перенести естественно не смог, поскольку он уже не столько на физику, сколько на Ци завязан) пытаются меня побить разнообразным колюще-режуще-дробящим оружием и без него, а я отрабатываю на них свою технику. Такие вот идеальные спарринг-партнеры для рандори, которых можно бить как хочешь, не сдерживаясь. Все равно “репаро” потом все поправит, хоть вовсе этого болвана в куски разнеси.

Так вот, играю я со своими солдатиками, хорошо хоть не в шортах, как раньше, а в традиционной тренировочной форме кунг-фу черного цвета с золотой вышивкой на рукавах и раззолоченным же поясом. Понимаю, что это глупое позерство и форс, но я себе так в этом костюме в зеркале нравлюсь… всегда в таком хотел заниматься, но останавливало то, что две-три тренировки, пара стирок, и это будет уже обычная тряпка. Так что проще было сразу брать грубую и дешевую форму, которую не жалко “убить” постоянной ноской. А тут… есть “репаро”! И бытовые чистящие чары, и домовой эльф, которому только в радость поухаживать за хозяином… Вот я и решил: какого Дзена?! Хочу! Немножко пафоса тоже можно иногда добавить, тем более, если он тебе ничего не стоит.

Тут от защиты приходит звуковой сигнал-оповещение о появлении на территории, накрытой чарами, волшебника. Одной штуки. А Лили как раз у двери что-то делала.

– Я открою, не отвлекайся, – крикнула она, перекрывая шум моей “игры”. Она, что, до сих пор думает, что это просто “дверной звонок”? Как она “откроет”? Если у нее никакого доступа к управлению защитными чарами нет? Дверь откроет? Как будто это действие позволит впустить кого-то без моего разрешения!

Но какая мне разница? Тем более, что мне достаточно короткого мысленного усилия, чтобы дать команду защите.

Лили открыла дверь, на пороге стояла Кристал.

– Здравствуйте, госпожа Сейр, – вежливо поклонилась Вдова Поттер гостье.

– Добрый день. У вас тут настоящая крепость! Так и не скажешь, что меньше месяца живете, стены мощнее, чем в Ильверморни, – приветливо улыбнулась та. – А Том дома?

– Да-да, проходите, – освободила путь и сделала приглашающий жест Лили. – Сейчас он доиграет и подойдет, – добавила она. Ну, а что поделаешь, если я каждый раз, собираясь позаниматься со своими “куклами”, говорил ей: “Пойду в солдатики поиграю”. Вот она и привыкла. Сейчас на автомате выдала слово.

– Доиграет? – удивилась Кристал, проходя внутрь. А от входа у нас неплохой вид на зал открывается. И на то, что в нем происходит. Гостья так и застыла, наблюдая, как разлетаются по стенам “солдатики” от моих бросков, подсечек и ударов. Пять из двадцати были выведены из строя еще до “звонка”, двоих я “сломал”, пока Кристал с Лили переговаривались у двери. А сейчас ускоренно добивал остальных. Раз уж меня застали в такой пикантный момент, то надо выйти из положения красиво! И с пафосом.

И я-таки сделал красиво!

Полторы минуты пафосного боя в стиле Кунг-фу, в самой “цирковой” его манере: с размашистыми вертушками, с припаданием к земле, с подражанием движениям животных, с демонстрацией растяжки, с заковыристыми “смертельными” ударами “щепотью” пальцев, прямыми напряженными пальцами, с рукой-мечом, срубающим голову железному болвану… И, главное, все это с непередаваемым пафосом героев китайских исторических боевиков про богоподобных мастеров Кунг-фу на лице. Я уже говорил про одежду? Так вот, я испытал такое чувство глубокого морального удовлетворения от того, что все же пошел на поводу у своей маленькой позерской слабости, что словами это не передать.

Но спектакль должен быть не только красивым, но и эффектно оканчиваться: последний болван лишился головы и медленно с шумом упал на спину, а я замер с прямой напряженной ногой, поднятой вертикально вверх (удар был нанесен пяткой снизу в подбородок болвана, и был достаточно силен, чтобы оторвать тому голову, которая пушечным ядром врезалась в потолок, отлетела обратно в пол, сделал пару прыжков по татами и подкатилась к ногам женщин) и руками, сложенными перед грудью.

Затем я медленно согнул в колене и опустил ногу. Сделал эффектный взмах руками, как делает дирижёр, показывая оркестру, что надо держать высокую ноту, и все солдатики стали ускоренно собираться из отдельных кусков в целых болванчиков (растянутое по времени для пущего эффекта беспалочковое невербальное “репаро”), после чего выстраиваются в две ровных шеренги в шахматном порядке передо мной. Я складываю руки в традиционное приветствие Кунг-фу, они одновременно повторяют мой жест, мы выполняем церемонный поклон друг другу, после чего выпрямляемся. Солдатики быстро уменьшаются в росте до исходного трехсантиметрового состояния и шустренько забегают-запрыгивают в коробку. За последним из них коробка закрывается. Я опускаю руки, поворачиваюсь к женщинам и приветливо улыбаюсь гостье, одновременно с этим применяя к себе безо всяких лишних жестов чистящие и освежающие чары (а то после такой разминки отнюдь не розами пах).

– О! Здравствуйте, Кристал! Прекрасно выглядите, – развожу я в стороны руки и приближаюсь. – Рад, что Вы, наконец, смогли найти время, откликнуться на мое приглашение!

– Здравствуйте, Том, – изобразила ответную улыбку она. – Не скажете, что это сейчас было? Должна сказать – очень впечатляет!

– Да, понимаете, – “засмущался” я и почесал в затылке. – Взял у мальчика его игрушку поиграть, и увлекся немножко…

– Немножко? – “изумилась” Кристал. Или действительно изумилась? – Чары анимации с вложением поведенческой матрицы и матрицы навыков, беспалочковое невербальное управление, беспалочковое невербальное “репаро” и чары уменьшения… Это, по-вашему “немножко”? Не говоря уж о том, что вы сами продемонстрировали в этом “бою”...

– Ну, заигрался, бывает, – уже на самом деле почувствовал себя неудобно я. Словно специально выделывался… Приходить надо вовремя, блин! Или хоть совой предупреждать заранее. А если б мы тут трахались, например? Или я зелье взялся какое-нибудь из продвинутых варить, где ни на минуту отвлекаться нельзя?

– То есть это не покупной артефакт, а ваше собственное творение? – нахмурилась Кристал.

– Мое, – тоже чуть сдвинул брови я. – Купил в магазине игрушечных солдатиков, думал попозже ребенку подарить, когда тащить в рот все подряд перестанет, ну и поколдовал над ними чуть, чтобы время убить. А потом и самому “поиграть” захотелось… Ладно, что мы все на пороге стоим? Пойдемте наверх, чаю попьем, как русские говорят: “в ногах правды нет”.

***

– Итак, Том, – когда мы наконец расселись за трансфигурированным мной столом, с трансфигурированным сервизом, а эльфы накрыли его, решила перейти к разговору Кристал. – Я немного навела о вас справки, вы ведь не против?

– Это естественный шаг, когда собираешься иметь хоть какие-то дела с новым человеком, – отпил я из своей чашки. Кристал, не акцентируя на этом внимания, стараясь делать это незаметно, проверила всю еду и напитки на наличие зелий артефактным кольцом и легкими диагностическими чарами. Естественно ничего не нашла, так как я ничего и не клал, но все равно не пила, а лишь прикладывалась губами к чашке: здоровая паранойя отлично продлевает жизнь и сохраняет здоровье. Одобряю. Сам в чужом доме к еде не притронусь. Но я в своём. И мой личный “разожравшийся” на дармовой магии домовик в незримом состоянии внимательно следит за любыми телодвижениями, хотя бы потенциально могущими нести для меня опасность. – Итак?

– Мне сказали, что Род Гонтов в Британии насчитывает только двух живых представителей, один из которых сидит в Азкабане, а другой принял фамилию меньше недели назад. Это правда?

– Чистейшая, – улыбнулся я. – Никто и не говорил, что Род Гонтов многочисленный.

– Я позволила себе проявить еще чуточку любопытства и смогла узнать, что раньше вы носили фамилию Реддл?

– Именно так, Том Марволо Реддл, полукровка, сын Меропы Гонт и маггла Тома Реддла, – не видел смысла скрывать легко проверяемые факты своей биографии я.

– Позволив себе еще немножечко полюбопытствовать… вы ведь заканчивали Хогвартс, да? – уточнила она. Я кивнул. – Я связалась с Директором Дамблдором, мы часто пересекаемся по делам Международной Магической Ассоциации, ну и коллеги, как-никак.

– И? – этот ход был предсказуем, больше того, ожидаем. Но все равно, имя этого человека всегда заставляло Тома напрягаться. Я внешне сумел этого не показать.

– Он как-то очень нервно отреагировал на эту фамилию, – продолжила она. – Много расспрашивал о вас. Но мне почему-то почти ничего не рассказал, помимо того, что вы были лучшим выпускником Хогвартса в своем поколении и имели некую склонность к Темной и запрещенной магии.

– Я вам о своей репутации сразу сказал, – пожал плечами я.

– Еще он просил передавать вам привет… и хотел бы встретиться с вами лично. Как он сказал: “поболтать по-стариковски, былые деньки вспомнить, чаю попить с "лимонными дольками".

– Я не против, пусть приезжает. Мой адрес вы знаете, – пожал плечами я. Встреча была неизбежна, с того момента, как я пришел в Гринготтс. Но на его территорию я не полезу. А вот полезет ли он на мою? – Если не секрет, то что вы ему про меня рассказали? – пригладил я ежик отросших за две недели волос. Нет, стричься еще не пора, но уже не лысый, это хорошо.

– Он очень интересовался вашей внешностью, цветом глаз, – улыбнулась Кристал, видимо вспомнив лицо обеспокоенного Дамблдора. – Я описала вас, как блистательного юношу, обаятельного, высокого, с телом греческого Апполона, – стрельнула смеющимися глазами она. Вот кошёлка-то старая! Ну-ну. – Про вашу жену и сына он как-то забыл спросить, а я сама не сочла нужным напоминать… – что, неужто обиделась на старика, что тот рассказал мало? Или козырь приберегает на будущее? Стало быть, про Лили Дамблдор не знает… Странно, но не верить Кристал в этом вопросе оснований особых нет. Ведь мы же с Альбусом в любом случае встретимся, и сразу станет понятна мера искренности нового делового партнёра. Не с руки ей подставляться.

– К сожалению, мы пока не женаты. И сын не мой, – развел руками я. – Но в будущем планирую это исправить, – взгляд Лили на меня в этот момент, мог бы просверлить стальную плиту. Нет, она не пыталась “испепелить меня взглядом” или показать свою ненависть с недовольством. Она словно пыталась влезть мне под череп и посмотреть, что там. Но легилимент из нее – ноль. Окклюменцию-то еще только-только начинает открывать для себя.

– Вот как? – развеселилась женщина. – Такие молодые, такие красивые и не женаты? Как же так?

– Вот так, – глуповато развел я руками.

– Ну, дело молодое, успеется, – весело сделала она рукой изящный жест, иллюстрируя и дополняя свои слова. – Еще я сказала, что хотела бы взять вас на работу в Ильверморни, так он даже дышать перестал, а в глазах такой ужас плескался… не знаете, к чему бы это?

– Завидует, – улыбнулся я. – Однажды я пытался устроиться в Хогвартс на место Профессора Защиты От Темных Искусств, но получил категорический отказ. И насколько я знаю, ему так до сих пор и не удалось толкового человека на это место найти. Вот он локти и кусает.

– А не про вас ли байка ходит, что, мол, получив отказ, вы должность прокляли, и поэтому теперь никто на ней дольше года не удерживается? Не первый год уже байке… – прищурилась Кристал.

– Может быть, – беспечно пожал плечами я. – Молва, она такая…

– А разве это вообще возможно: проклясть не человека, не место, не предмет, а должность? – поинтересовалась она. – Как вы считаете, Том?

– Ну, я слышал в Китае, среди Мастеров, Проклятье в ранг высокого искусства возведено. Разве только из тех искусников такое кому-то под силу, – а Кристал очень красноречивым взглядом смерила мою форму для занятий Кунг-фу, которая все еще была на мне. И китайские золотые драконы на ней смотрелись в контексте разговора весьма… весьма, да…

– Ну, от меня вы в этом точно отказа не получите, Том, – заулыбалась она, только в глазах мелькнуло некоторое беспокойство и неуверенность. И я ее понимаю: китайцы ОЧЕНЬ любят затейливые, нелинейные, хитровывернутые проклятья. И они в них действительно доки. А я только что чуть ли не прямым текстом сказал, что как минимум хорошо знаком с темой. А еще и страх в глазах Альбуса… Тётенька начинает понимать, куда она влезла. И что-то “рука сама тянется к рычагу, чтобы дать заднюю”, только вот лицо терять не хочет. Ну-ну. Это старый долькоман тебе еще главного не сказал.

Но ведь основной вопрос как раз в том, что я сам не решил, хочу ли в Ильверморни. Долго над этим думал, но так ни к чему и не пришел. То же самое с Кланом Сейр. Навёл справки: Клан действительно сильный, в своем составе имеет восемь Родов, насчитывает больше пятидесяти живых представителей, имеет влияние и политический вес. Несколько веков уже копит знания и интересные артефакты…

Вступив в него, Том за полгода-год легко сумел бы подмять его весь под себя. Тем более, что ветвь Гонтов старше, чем ветвь Сейров, ведь Гормлайт убила родителей Изольды и взяла девочку к себе на воспитание, будучи уже в весьма немолодом возрасте, на что ясно намекает ее внешность в тот период времени: Тетушка явно баловалась Темными Ритуалами из тех, что продлевают жизнь и возвращают здоровье, раз за разом, от того и мраморная бледность кожи, и такой эффект во время смерти (Гормлайт разбилась на осколки, а после осыпалась пылью), знал Том такие Ритуалы и их признаки с эффектами. Хорошо знал. Кое-чем даже сам пользовался. Так вот, к чему я это? А к тому, что Тетушка успела, пока молодая была, в мужья взять себе чистокровного волшебника из одного менее славного и "крутого" Рода, передав ему свою фамилию (такое у волшебников было сплошь и рядом, когда знатные, сильные Рода берут мужчин из менее сильных и знатных семей через брак к себе). А еще успела своих троих сыновей вырастить и мужа в могилу свести. А с Изольдой решила под старость отдельный “педагогический эксперимент провести”. Тоскливо ей, видимо, одной было. Сыновья-то внуков от нее подальше держали, да и сами на глаза лишний раз показываться не стремились. Но при этом она все же оставалась Главой Рода, так что как-то так… Откуда я знаю? Том в свое время качественно в своем семейном древе порылся, много интересного откопал.

Так вот Марволо Гонт, а соответственно и Меропа, как раз и принадлежали к ветке одного из этих троих сыновей. Так что, по всем понятиям мой Род – Старший. И доказать это при желании я смогу. Только зачем? Что мне этот Клан даст, кроме лишних обязанностей? Защиту? Так не он меня, а я его тогда буду защищать. Статус? Перед кем понтоваться этим статусом? Перед зеркалом?

– Кстати, об этом, – стал несколько серьезнее я. – Я много думал, Кристал…

– И? Что же надумали, Том? – чуть склонила свою седую голову женщина.

– Не чувствую я пока себя готовым к такой ответственности, как преподавание магии… Возможно в будущем. Позже… Вы не в обиде на меня? – поднял я глаза на нее.

– Нет, Том, что вы, – чуть-чуть улыбнулась она, ровно столько, чтобы смягчить серьезность, но не смазать ее. – Это действительно ответственность и большая. Возможно в будущем, да… Но мы же можем остаться просто друзьями? Родственники, как-никак. Пусть и дальние. Истинных потомков Салазара не так много осталось.

– Конечно, Кристал, конечно, – ответил я. Мосты оставляет, значит. Это хорошо. Надо бы какой-нибудь “крючочек” забросить на ее территорию, показать, что заинтересован в дальнейшем знакомстве. Одолжение какое-нибудь мелкое… – А не посоветуете? Я в стране недавно, еще мало что здесь знаю…

– Да, Том? Что именно? – изобразила внимание и готовность помочь она. Значит я прав.

– Я бы хотел себе меч купить, – на ходу начал придумывать я. – Для… экспериментов по укреплению… ну и для практики, вы же видели, там внизу… мое хобби: маггловские боевые искусства. Бой с оружием и голыми руками. Вот и хочу хороший меч для занятий, не гоблинский – это будет неоправданно дорого, но и не мусор какой-нибудь, пригодный только на стенке висеть, да антураж создавать…

– Хм, меч? – задумалась женщина. – Кажется знаю я, к кому вам можно обратиться, – просветлела она. – Есть в этом городе как раз, один антиквар. Я сталкивалась с ним как-то, выкупала несколько раритетных драгоценностей, одна брошка оказалась очень даже интересной, считалась утраченной во время Войны. Из коллекции Берсенталя вещица. Так вот, антиквар… он как раз на холодном оружии специализируется. Даже, я бы сказала, любит его. Недавно, пару лет всего, как к нам из Франции перебрался. Вот визитка, – материализовала она кусочек плотной бумаги с тиснением. Сильна! Материализация много сил требует. Хоть и с палочкой, вербально, но все же. Такая картоночка с моим Зеркальным Щитом по затратам сопоставима.

А, нет, стоп! Ах ты ж хитрюга! Движение палочки было другое! Тоже попонтоваться решила, значит: произнесла одно заклинание, а выполнила другое: копирование вместо создания. Хитро!

Я взял картонку и посмотрел на Кристал, глаза мои смеялись, а она отвела взгляд, чтобы не показать легкой досады от раскрытия ее фокуса. А дамочка-то не промах, с ней ухо надо держать востро!

Я поблагодарил за совет, мы еще немного поговорили ни о чем, затем она засобиралась, я проводил ее до дверей, восстановил за ней защиту дома, закрыл дверь, достал визитку антиквара, прочитал адрес, имя… закрыл глаза, досчитал до пяти, открыл, снова прочитал имя. Потом сильно нахмурился и сел в позу медитации для полной проверки разума на закладки и внушения. Через час открыл глаза, снова прочитал имя, вздохнул и повторил проверку, но еще более тщательно, настолько, насколько это вообще возможно.

Открыл глаза, опять прочитал имя. Сел в обычную медитацию, раскочегарил “ядро” на полный свой максимум, а весь “выдох”, с огромным усилием погнал через голову, через все самые мельчайшие канальчики, чтобы любой мусор, любое наваждение, любое проклятье на разум, чтобы вообще все…

После этого снова засел за проверку и “дефрагментацию” сознания по методикам дзенбуддийских монахов. После: то же самое но по заветам окклюменции.

Открыл глаза уже глубоко за полночь, создал светляк Люмоса, перечитал имя на визитке. Ничего не изменилось.

Не, ну не может быть! Ну, другой же фэндом!

Я погасил светляк, закрыл глаза и начал повторять весь цикл, начиная с медитации…

***

глава 8

***

– Что ты теперь делаешь? – подошла к сидящему за рабочим столом мне, разглядывающему через здоровенное увеличительное стекло маленький грязно-серый прозрачный камушек, зажатый пинцетом, Лили и опустила руку мне на плечо. Хм? Проявления нежности? Надо же…

– Алмазы, – не отвлекаясь от своего занятия, ответил я.

– Алмазы? – удивилась девушка. Как-то этот невзрачный кусочек непонятно чего не ассоциировался у нее с драгоценным камнем, носящим столь гордое имя.

– Именно. Думаю заняться их изготовлением и продажей. Не все же банки-то грабить, – пояснил я.

– Изготовлением? Это как же?

– Ты снова показываешь пробелы своего образования, Лилиан, – покачал головой я. – Что нам гласит Закон Гэмпа для трансфигурации? В простейшем случае?

– Все, что угодно может быть трансфигурировано во все, что угодно, – пожала плечами отличница Лили Поттер.

– Вот именно, – отозвался я.

– Но есть же еще исключения…

– Угу. И хоть в одном из них есть что-то про алмазы?

– Нет… – немного растерянно ответила Лили. – Но…

– Никаких “но”, – откладывая пинцет с камушком, повернулся к ней я, притянул к себе за руку и поцеловал. Зачем? Просто так. Захотелось. Да и пора ее приучать, что проявления физической близости, могут быть у нас не только в темноте и в постели. – Алмазы создать магией вполне возможно. Это я уже проверил. И для этого имеются целых два пути, – пояснил я, когда окончил поцелуй. – Материализация и Трансмутация. Даже три: можно еще копировать, но это путь тупиковый.

– И каким путем идешь ты? – поинтересовалась она, поправляя прическу.

– И первым, и вторым. У обоих есть свои достоинства и недостатки.

– Расскажешь?

– Естественно, – улыбнулся я. – Материализация в первую очередь очень энергозатратное дело. Создание одного алмазика весом в один карат по энергозатратам аналогично вызову десятка телесных Патронусов, трем “Бомбарда Максима” или одному Зеркальному Щиту.

– Ничего себе! – удивилась Лили. – Не думала, что Зеркальный Щит настолько мощное заклинание.

– Вся боевая магия, именно боевая, а не всякое ваше баловство типа: “остолбеней”, “ватных ног”, “экспеллиармусов”, очень энергозатратная, поскольку рассчитана на бой с таким же магом, а то и с тем, кто сильнее тебя. Поэтому каждый удар должен быть сокрушительным. В него вкладываешься. Боевое заклинание должно быть мощным, чтобы оно было способно проломить естественный волевой защитный барьер волшебника, к которому применяется. А защитное должно быть еще мощнее, чтобы иметь возможность отразить такой сокрушительный удар. Это основы основ.

– А Трансмутация? – вернула меня к изначальной теме разговора девушка.

– Трансмутация менее энергозатратна, но более трудоемка. Она требует наличия изначальных материалов, которые и будут в процессе трансмутировать, – пояснил я. – Но сложность того и другого не в этом. Мне магической дури хватит и стокаратный ограненный бриллиант сотворить. А если как следует подготовиться, то и полукилограммовый. Толку-то? Куда ты с таким сунешься? Алмазам свыше двадцати пяти карат уже личные имена дают. Соответственно и контроль за ними огого какой. Мне же нужно платежное средство, а не источник неприятностей.

– Ну так наделай мелких камней, но много, – не поняла загвоздки Лили.

– Это как раз понятно, – улыбнулся я. – Вот только магглы не дураки: они научились химический состав камня определять. А по этому составу месторождение, на котором тот добыт.

– Не знала, – задумалась девушка.

– Вот поэтому с “идеальным” камнем лучше ни к кому не соваться – нарвешься в итоге на Обливейторов. Ведь это может нарушить Статут.

– И как же ты обойдешь это? Ты ведь обойдешь, я по лицу вижу.

– Элементарно: буду делать неидеальные камни с химическим составом самых крупных и известных месторождений. Пусть думают, что они ворованные!

– А из-за ворованных камней неприятностей разве не будет? – засомневалась девушка.

– Не с Обливейторами. Дело в том, что большинство “серых” камней везут из Африки, а там вечный бардак. Учет добычи камней там не ведется толком, так что пара-тройка сотен новых камешков никого не удивит. Главное не наглеть. И не привлекать внимания слишком большими партиями или слишком ценными экземплярами.

– Получается, и я так тоже могу? – крепко задумалась девушка, для которой способ заработка на пропитание был больным вопросом. – Сил мне хватит.

– Можешь, – легко согласился я. – Но есть парочка “но”.

– Какие? – хмуро посмотрела она на меня.

– Первое: создать неидеальные РАЗНЫЕ камни с похожим, но РАЗНЫМ химическим составом – задача не простая, требует много знаний, сил и творческого подхода.

– Это поправимо практикой и учебой, – прикинула она, не спеша, впрочем, обнадеживаться раньше времени.

– А второе “но”: как ты будешь разбираться с криминалом? Через кого сбывать камни? Как будешь защищаться и “отмывать” деньги? Применение магии должно быть при этом минимальным, – окончательно приземлил её я. Она тяжело вздохнула и отвела взгляд от стопок книг, журналов, каталогов и альбомов с фотографиями, что лежали на моем столе. – Однако, не все так плохо, – поспешил обнадежить её, пока интерес к теме не угас. Она подняла на меня глаза в ожидании продолжения. – Ты можешь начать практиковаться сейчас, когда у тебя есть я для решения второго “но”. Деньги будут лично твои, лежать на твоем счету в Гринготтсе. А со временем, когда я сам как следует разберусь в теме, начну знакомить тебя с нужными людьми напрямую…

– Ты серьезно? – уточнила она. С появлением целых двух домовиков, у девушки появилось довольно много свободного времени, которого раньше не было. И она начинала скучать… А скука женщины однозначно выльется в дурацкие мысли, которые она себе от скуки надумает и после в том или ином виде предъявит мне. И ведь не остановит ее даже то, что я Волдеморт.

А значит что? Значит надо перенаправить ее время и энергию в какое-нибудь “мирное” русло. Иначе не видать удачи…

– Вполне, – пожал я плечами. – Пробная партия камешков у меня уже готова, – на создание пятнадцати небольших необработанных алмазов “чистой воды”, по четыре-шесть карат каждый, у меня ушло две недели работы (естественно с учетом тренировок, медитаций, общения с мелким Гарри и прогулок с “семьей”). – Пойду пытаться их сбыть, – не с пустыми же руками к столь интересному мне антиквару идти. Неудобно как-то. – А ты можешь начать пробовать, разбираться, вникать. Вернусь, обсудим, что получилось.

– Пожалуй, так и сделаю, – кивнула своим мыслям она.

Действительно, с момента посещения нашего дома Кристал Сейр прошло уже две недели. Особых подвижек в отношениях с Лили за это время не было, интересных гостей тоже. Сам я успел сходить в парикмахерскую и привести в порядок уже прилично отросшие волосы на голове. Очень прилично укрепить здание и продвинуться в наработке техники нового тела. В последнем очень помогали ежедневные занятия с “солдатиками”, которые также продолжали мной совершенствоваться. Больше это время ничем особенным не выделялось, кроме перманентного ожидания подвоха от Дамблдора, которого все не было и не было.

И вот теперь я, наконец, собрался нанести-таки визит в антикварный магазин, визитку с адресом которого мне дала Кристал. Оделся я по погоде: светлая рубашка, светлые брюки, хорошие дорогие ботинки, кожаный ремень с пряжкой в виде простой блестящей металлической пластины без всяких рисунков. Май месяц на дворе, тепло. Сел за руль недавно купленного черного кабриолета Mercury Grand Marquis (да-да, я все-таки решился купить себе машину, хоть сам толком и не понял, зачем. Но вот захотелось и все тут) и поехал по нужному адресу, благо водить машину умел, научился еще будучи Виктором.

Магазинчик… он был точно таким, каким я его помнил. В точности. Мне даже сверяться с адресом не пришлось, так как я его просто узнал. В груди при этом предательски екнуло. Уж очень в свое время много эмоций подарил образ того, кому этот магазин принадлежал.

Я припарковался, закрыл машину, оправил воротник, глядя в зеркало заднего вида, и двинулся к заветной двери.

Тихо и мелодично звякнул колокольчик, оповещая о моем прибытии, с яркой залитой солнцем улице я вошел в приглушенный свет обставленного и оформленного хорошим дизайнером помещения. Мечи разных эпох в стеклянных витринах, сабли, кремневые пистолеты, украшения, карты, подзорная труба, телескоп, иные редкости… Красиво. Занимательное место, где можно отыскать множество интересных безделушек, из которых после можно сотворить множество интересных артефактов…

Вышел в зал мне навстречу и сам хозяин всего этого великолепия: европеец, среднего роста, с прямой спиной и длинными черными волосами, забранными сзади в хвост.

– Здравствуйте, чем могу быть полезен? – поприветствовал он меня на британской разновидности английского с легким шотландским акцентом он.

– Здравствуйте, – помимо воли расплылся я в дурацкой улыбке. – А вы правда Дункан Маклауд? – более идиотский вопрос трудно было бы подобрать, но уж, что есть. Трудно оставаться спокойным, когда встречаешь ожившего кумира своего детства. Одного из. И полное совпадение его реального образа с киношным сбивало с толку еще сильней. Ведь передо мной стоял вылитый Эдриан Пол. Так что сумбур, творящийся у меня в голове, был оправдан.

– Правда, – дрогнули в улыбке его губы. Правда, глаза его были очень внимательны, а взгляд цепкий и настороженный. Думаю, он сразу заметил мою осанку, манеру движений, пластику и характерные особенности развития мускулатуры тела, достаточно четко видимые, не смотря на одежду, выдававшие во мне бойца рукопашника, неплохо знакомого с холодным оружием.

– Кру-у-уто, – протянул я, ни как не будучи в состоянии взять себя в руки и перестать нести ахинею.

– Я чем-то могу вам помочь? – повторил свой вопрос он. – Мистер…

– Гонт. Том Гонт, – представился я и чуть суетливо протянул ему руку для пожатия. Он руку принял. И должен заметить, мужик он не слабый, рука у него была крепкая, словно из дуба, а на ладони легко угадывались характерные для мечника мозоли. – Очень приятно с вами познакомиться! Очень!

– И все же? – отпуская мою руку, спросил он.

– Давай смахнё… а-а, э, нет. То есть, мне вас рекомедовала моя хорошая знакомая, Кристал Сейр, как человека, разбирающегося в холодном оружии, который сможет продать мне хороший меч, – смачно стукнув себя по лбу и потряся после этого головой, смог все-таки собрать мысли в кучу я.

В глазах Маклауда, кроме настороженности, появилось еще и еле сдерживаемое веселье, которому он, впрочем, не позволил отразиться на своем лице… в полной мере.

– Меч? – уточнил он.

– Угу, – глупо ответил я, пока губы снова сами собой разъезжались в улыбку.

– А вам для чего нужен меч? И какой: эспадон, цвайхендр, фальшион, катана, вакидзаси, гладиус, спата, полуторник, палаш, эсток, китайский цзянь, классический прямой или ятаган? Может быть сабля? Пехотная, кавалерийская, казачья шашка? Или что-то еще более экзотическое? Для каких целей? – перечислил он, поставив меня этим в тупик. Лицо мое стало жалостливым, а губы задрожали.

– Ме-еч, – сказал я, понимая, как по-дилетантски это звучит, жалко, глупо и неубедительно. Веселье в глазах Маклауда набирало обороты.

Но, что делать, если я и правда не знаю, какой клинок хочу? Я более-менее на одном уровне владею всеми перечисленными им видами. Но конкретным пристрастием к чему-то одному похвастаться не могу. Хотя, с катаной все же чуть лучше знаком, за счет того, что Морихей не разделял в своем стиле работу с оружием и работу без. Он говорил, что “Айкидо и оружие неразделимы”.

– В таком случае, смотрите, выбирайте, мистер Гонт, – обвел он жестом помещение, в котором действительно хватало разных железок.

– А подержать можно? – уточнил я. – Я буду осторожен и ничего не сломаю, правда!

– Конечно, – улыбнулся он. – А на какую сумму вы рассчитываете?

– Ну, тысяч пятьсот, не знаю… – пожал плечами я, уже прилипнув к ближайшей витрине. – Дороже меня, пожалуй, жаба задавит… – лицо у Маклауда от названной суммы удивленно вытянулось. – Что, правда, дороже? – расстроился я. Веду себя, как мальчишка, но теперь уже не хочу останавливаться. К Дзену её, эту серьезность и взрослость! Никакого от нее удовольствия. Иногда можно побыть и искренним в проявлении своих чувств и эмоций. Сейчас я рад! И я буду радоваться, не скрывая этого.

– Эм… самый дорогой меч, который я пытаюсь купить уже не первый год, стоит около ста двадцати тысяч… Катана работы Масамунэ, если вам это о чем-то говорит, – прокомментировал он мое высказывание.

– Масамунэ? Учитель Мурамасы? Клинки которого дарят воину спокойствие и мудрость в бою? Хорошая штука, мне как-то друг показывал, – не отвлекаясь от разглядывания выставленных образцов, ответил я. Что за друг? Логан. Он одно время очень увлекался такими вещами, когда жил и учился в Японии. У него там еще женщина была, Марико, кажется…

– А вы, я смотрю, разбираетесь, – удивился он.

– Может на “ты” перейдем? Я Том, – отлипнув от витрины, повернулся к нему я и протянул руку для пожатия. Только ускорение само собой прорвалось, так что сделал я это очень быстро. Маклауд как-то среагировать не успел, а когда осознал движение, отпрыгивать или атаковать было поздно. Он нахмурился.

– Дункан, – несмотря на это, протянутую руку он пожал.

– Понимаешь, Дункан, я – Мастер-рукопашник. С оружием, конечно, знаком, но “не профильно”, так сказать. Вот, собираюсь исправить это упущение, – я окончательно отлип от витрины и обвел комнату рукой. – Всеми этими образцами я худо-бедно умею управляться, поэтому и не могу решить, что именно хочу… Но хочу меч!

– Хм, – снова окинул меня взглядом он, теперь уже профессионально-оценивающе. – При твоем росте, Том, стоило бы использовать преимущество длины рук…

– Я еще и сильный, кстати, – улыбнулся я и, быстро сблизившись, схватил его правой рукой за ремень и, легко оторвав от пола, поднял его над собой. Подержал несколько секунд, потом опустил обратно. Почему он не отреагировал? Потому, что от меня не веяло агрессией. Только радостью и весельем.

– О-ох, я заметил, – обретя вновь опору под ногами, рассмеялся он. Видимо мое веселье было заразительным. – Тогда, пожалуй, что-то из полуторников.

– И амбидекстр, – предупредил я, переходя к следующей витрине.

– Обоерукий? – удивился он.

– Ага, – подтвердил я. – И быстрый. Очень быстрый.

– Два меча, пожалуй, будет сложновато, – заметил он.

– Ну, я не боюсь сложностей, но поверю твоему опыту, – ответил я, затем кое-что вспомнил. – Точно! – хлопнул ладонью по лбу и повернулся к Маклауду. Порылся в кармане и достал черный бархатный мешочек с алмазами. – Погляди, стоит это чего-то? Сможешь купить или связать с тем, кто купит? – Маклауд взял мешочек и вытащил из него один камушек, придирчиво осмотрел его, поглядел на просвет, заглянул внутрь мешочка и положил камень обратно.

– Так сразу не смогу сказать. Проверять надо, специалиста звать, – пожал он плечами, протягивая мне обратно мешочек. – Я именно с камнями раньше не связывался. Обычно с готовыми украшениями.

– Оставь у себя, – остановил я его жестом. – Если уж никого не найдешь, кто купит, вернешь.

– Хорошо, – не стал спорить он и убрал мешочек в карман.

– Если что, у меня еще есть, – на миг оторвавшись от разглядывания очередного меча за стеклом, добавил я. – На случай, если заинтересованные люди найдутся. Скажи, мол, договоримся, если жадничать не будут.

– Странный ты парень, Том, – заметил улыбающийся Маклауд.

– А, – отмахнулся я. – Не страннее других.

– Это точно, – видимо кого-то вспомнив, засмеялся он.

***

Меч мы выбирали больше часа. Мне хотелось всё и сразу. Они нравились мне все, в руку ложились, как влитые. Но я сам понимал, что надо остановиться на чем-то одном. Смысл, если они у меня просто так на стенах висеть будут?

Остановились в конце концов на двух: длинном, прямом полуторнике с простой гардой и узким лезвием, и катане, куда уж без нее? Какой я “попаданец” без катаны?

За два меча Маклауд запросил девяносто две тысячи.

– Чеком? – уточнил он форму оплаты.

– Зачем? – удивился я. – Наличкой! – и сходил в машину за спортивной сумкой с деньгами. Новенькие пачки стодолларовых купюр в непорванных еще банковских бумажках аккуратно легли на стол. Десять пачек по сто купюр.

– Девяносто две тысячи, Том. Не сто, – покачал он головой.

– Не парься, – отмахнулся я. – Пробей сто на кассе, если налоговой боишься. Это же твой магазин, тебе и цену устанавливать.

– Вот я и установил, – протянул он мне обратно “лишние” восемь тысяч.

– Странный ты, – пожал плечами я, закидывая деньги в сумку. – Ну что, поехали, опробуем покупку, а? – подмигнул ему, беря одной рукой оба меча, а другой закидывая на плечо сумку. – У меня тут, в городе, свой зал восточных единоборств есть. Там спокойно можно размяться, полиция не помешает, – он нахмурился на такое мое предложение.

– Как-то это внезапно, – не стал соглашаться сразу он.

– А потом посидим, чайку попьём с тортиком. Чего покрепче не предлагаю, а то у меня там ребенок маленький, напугается еще…

– Ребенок?

– Ну да. Я вместе с девушкой живу и ее сыном. Мы только недавно в город приехали из Британии. Почти земляки с тобой.

– Разве? – удивился он.

– Ты Шотландец, я Ирландец. С одних островов. Оба Англов не любим.

– Дункан, ты долго еще? – в этот момент начала спускаться со второго этажа девушка. Я прямо засмотрелся на нее: вылитая Александра Вандернут, только моложе на десять лет, чем в сериале была. Красавица!

– Ну, парень, ты счастливчик! – одобрительно хлопнул Маклауда по плечу я. – Мое почтение, Леди, – со всей галантностью, на какую способен, поклонился я ей. – Том Гонт, к вашим услугам! Имею честь пригласить вас с Дунканом к себе на чай.

– Том, это Тесса Ноэль. Она занимается современной скульптурой. Мы совладельцы магазина, – опомнился Маклауд и представил мне свою… не жена она ему, не невеста. Аккуратно вывернулся: совладелица магазина. Плут какой!

– Чрезвычайно рад познакомиться со столь восхитительной, очаровательной, безупречно прекрасной Леди! – поцеловал ей руку я. Девушка засмущалась.

– Том купил у нас меч, и приглашал меня съездить с ним, опробовать его в деле, – пояснил Маклауд Тессе.

– Дункан преувеличивает, – “возмутился” я. – “В деле” меч на чужой плоти пробуют. Я же предлагаю просто спарринг. Хочу взять у вашего… совладельца магазина пару уроков. Я слышал, что он знатный фехтовальщик.

– Может действительно съездим, Дункан? – положила руку ему на плечо девушка.

– Поехали, – улыбнулся он ей. – Сейчас, только свой меч возьму…

***

Примечание к части

Народ если бета пропал, знайте я подсел на китайскую маньхуа :D **Харибда®**

глава 9

***

– Лилиан, я вернулся! – с порога оповестил я дом о своем прибытии, открывая дверь. – У нас гости! Не волшебники, так что прячь палочку, разгоняй эльфов и убирай “волшебные” игрушки! Незачем смущать людей… – кричал я это все веселым голосом, сам тон которого подразумевал шуточность сказанного, но Маклауд с Ноэль все равно странно на меня посмотрели. Тут как раз спустилась на лифте Лили, с ребенком, которого она держала за ручку.

– В каком смысле “не волшебники”? – улыбнулся Маклауд, который был в длиннополой куртке, скрывающей наличие меча. Вот и не устает он ее таскать по такой погоде?

– Эм, понимаешь… – сделал вид, что застеснялся я, и отвел взгляд вверх-вправо. – Ролевые игры у нас такие… Я – кровавый монстр-убийца-маньяк Злой Темный Волшебник из Британии Лорд Судеб Волан Де Морт, а она Светлая Волшебница Лили Поттер, жена моего врага…

– Которого ты убил у нее и ее сына на глазах, – прищурившись добавила Лили.

– Ну, что вам объяснять, не маленькие, сами понимаете, что там дальше по тексту, – еще больше “застеснялся” я. – Вот и предупредил, чтобы вид наших “игрушек” вас не смущал.

– Ты не предупреждал о гостях, – укорила меня Лили. От лица Тэссы можно было прикуривать в этот момент. Молодая еще, неопытная, остро на такие вещи реагирует. Вот Маклауд, тот спокоен, вот только глаза его буквально ржут, если присмотреться. Да и сам он с трудом удерживается от улыбки.

– Да я, честно сказать, и не планировал. Спонтанно как-то получилось. Экспромтом, – а вот Лили не смеялась. Она была напряжена до крайности. И палочка у нее в рукаве халата была наготове. – Проходите, разувайтесь только, – обратился я уже к гостям. – Эта очаровательная девушка – Лили Поттер, моя… – сделал небольшую паузу, чтобы подобрать подходящее слово, но так и не смог. Нет у меня изящества Маклауда в таких делах. Все же прямота Виктора не смогла полностью нивелироваться изворотливостью Тома. – Моя невеста, – не став мучиться, заявил я. Лили удивленно подняла бровь. Но расслабляться не спешила. – И ее сын, Гарри.

– Очень приятно познакомиться, – светло улыбнулась Тесса, а Дункан галантно поклонился. Поцеловать руку ему не позволяло расстояние в три шага, сохранявшееся между нами и Лили.

– А этот представительный шотландец – Дункан Маклауд из Клана Маклаудов, владелец того антикварного магазина, о котором говорила нам Кристал на прошлой встрече. И красавица, Тесса Ноэль – совладелица этого магазина, также довольно известный деятель современного искусства. Занимается скульптурой… это ведь можно так назвать, да? – с вопросом обратился к Тессе я.

– Скорее уж, не скульптура, а арт-объекты, – с улыбкой поправила меня Тесса.

– Рада познакомиться, – ответила Лили. – Ты за старое взялся? – хмуро посмотрела она на меня, покрепче сжимая невидимую для гостей палочку в рукаве. – Какой ритуал в этот раз? Учти, я не позволю тебе их убить. Сама погибну, но не позволю!

– Лилиан, не переигрывай, – нахмурился я. – Ты пугаешь моих гостей.

– Мое имя – Лили! Лучше я их напугаю, чем ты их убьёшь, – с внутренним вызовом ответила мне она.

– Ты серьезно? Ты решила, что я хочу их убить? – изумился я.

– А что я должна “решить”? Ты приводишь в защищенный, скрытый от наблюдения дом двух магглов, в руках оружие. Не хватает только ритуального круга, но ты их быстро рисуешь, – а девушка-то на грани истерики. Эк, она себя накрутила! Того и гляди в меня лучи заклятий полетят.

– Так, стоп! – опустил на пол сумку и мечи я. – Хватит пороть чушь! Я купил в антикварном меч, как и собирался. Даже два. Вот они. Я пригласил к себе двух достойных людей на чашечку чая с тортиком. И договорился с Дунканом о небольшом ТРЕНИРОВОЧНОМ спарринге, поскольку он является мастером меча. И не надо позориться перед гостями, неся откровенный бред! – посерьезнел я. – Лучше стол пока накрой наверху, на четверых.

– Успею, – не сдалась Лили. – Я здесь побуду. Посмотрю за вашим “спаррингом”.

– Как хочешь, – пожал плечами я. – Только необдуманными словами и действиями не доводи до прибытия бригады “Обливэйторов”, в белых халатах.

– Хорошо, – чуть сбавила обороты Лили.

– Эм, Дункан, даже не знаю, что вам на все это сказать. Мне сейчас за нее очень стыдно, – повернулся я к слегка прифигевшим гостям. – Вы не подумайте, Лили не сумасшедшая… эм, просто впечатлительная очень…

– Ничего, Том, ничего, – уже без смеха в глазах, но все такой же спокойный, ответил Дункан. – Если ты, правда, не собрался нас убивать, – я только тяжело вздохнул и начал расстегивать рукава рубашки. – Думаю поспарринговаться лучше до чая?

– Естественно, Дункан, – улыбнулся я. – Переодеваться будешь? Если что, у меня есть доги примерно твоего размера. Или ты больше к китайскому стилю привычен? Есть и китайская тренировочная форма.

– Да нет, Том, я тоже, наверное, рубашку только сниму, – ответил он, скинув куртку и начав расстегивать рукава рубашки.

– Ну, тебе виднее, – не стал настаивать я. Разделся, оставшись в одних штанах, босиком и с голым торсом, взял в руки полуторник, извлек его из ножен и сделал пару пробных маховых, рубящих движений, крутанул им восьмерку сначала одной рукой, потом второй, перекинул из руки в руку, не прекращая восьмерки, сделав при этом еще и пару прыжков, отпустив ускорение при этом. Перешел от простого махания к одной из форм кунг-фу для меча, выполняя их с теми же скоростями. Вот только Цзянь и европейский полуторник довольно сильно разнятся, так что получилось не очень.

Я остановился и выставил перед собой меч, держа его двумя руками. Напротив встал Дункан со своей знаменитой катаной.

– Начнем? – он улыбался. Видно было, что мое “искусство” владения мечом его не впечатлило. Совсем. Ну, так я и не говорил, что спец.

– Начнем, – согласился я. И началось избиение младенцев. То есть дяденька Маклауд “избивал” меня. Точнее будет сказать – доминировал, поскольку он только обозначал ранения и смертельные удары, вовремя останавливая катану.

Самое интересное, что я видел его движения, успевал реагировать, но… мне мешал меч. Тело реагировало привычно одним образом, а разум заставлял его пытаться сделать иначе. В результате получалась ерунда.

Особенно обидно было от того, что Дункан не особенно-то и напрягался. Зараза. Минут через двадцать я остановился.

– Хватит, Дункан, – сказал я ему, опуская меч. – Давай теперь другой клинок попробуем. Тот мне немного попривычнее будет.

– Давай, – крутанув свою катану в руке, согласился он. Как я заметил, это у него “паразитное” движение. Он часто повторяет его, когда дистанция разорвана. Хотя, может и в нем смысл есть? Например дает отдых кисти, снимает излишнее напряжение с хвата… Я сходил за катаной, вернул на место полуторник, встал в боевую стойку, свойственную для большинства, если не для всех, школ фехтования Японии: меч перед собой, кончик на уровне носа, хват за рукоять двумя руками, причем кончик меча, как мушка у автомата, взглядом совмещается с носом противника.

Дункан посерьезнел, встал в такую же стойку. Мы медленно сблизились на расстояние готовности, а после резкий рывок-атака. Быстрый разрыв дистанции, а на моей правой руке, на предплечье остался болезненный, но неглубокий порез: все же смог он остановить меч вовремя, не нанеся серьезной раны, но скорости были слишком велики, поэтому его клинок все равно прорезал мою кожу. Инерция…

– Фактически, я уже “мертв”, – опустил меч, признавая свой проигрыш я.

– Ну, с катаной ты намного лучше, чем с полуторником, – улыбнулся Дункан, очередной раз крутанув свой меч.

– Я – рукопашник, – пожал плечами я. – О чем сразу и говорил. Сейчас мне меч “мешает”. Хочется его бросить и “работать” привычно.

– Ну так брось, – улыбнулся он. – В бою любые приемы хороши.

– И правда, – хмыкнул я. – Готов?

– Готов! – подтвердил он. Я бросил катану на пол и рванул на сближение, вынуждая его атаковать. Он ответил уколом в горло. Вот только я “обтек” его клинок, моя рука легла сверху на его руки, держащие меч. Мое тело “влилось” в движение его тела, продолжило его, чуть провалило его руки, а потом резкий никё-наги (бросок со вторым болевым контролем на кисть руки и локоть). Спасая руку, Дункан вынужден был прыгнуть и упасть. А я не разорвал контакт, не потерял контроль, закончил контроль, перевернув тело противника лицом в пол, зафиксировал его руку, меч перекочевал ко мне и уперся кончиком ему в шею чуть ниже основания черепа.

– Японское Айкидо, работа против оружия, – прокомментировал я, обозначившему свое поражение хлопком ладони по татами Маклауду. Я положил меч на пол, отпустил руку и разорвал дистанцию в сторону головы поверженного противника. Он встал, подхватил меч и растерянно улыбнулся.

– Ловко, – признал он. Вставая снова в позицию.

– Готов? – спросил я, начиная “распрыгиваться” по-боксерски.

– Готов! – подтвердил он. И в тот же момент молниеносный удар с левой ноги, сбоку по рукам, держащим катану. А нога у меня длиннее, чем его клинок. Меч вылетел из его хватки и, крутясь, улетел в стену, где ударился об нее и бесславно упал на пол, немного прокатившись по устилающему его татами. А мой локоть уже обозначил добивание ударом в висок.

– Муай Боран, искусство выживать на поле боя, когда под тобой убили лошадь, а сам ты остался без оружия, – прокомментировал я, вновь разрывая дистанцию. Маклауд тряхнул головой и молча пошел к стене за своей катаной.

– Готов? – подняв своё оружие и вернувшись ко мне, встал он в позицию. Только теперь это было что-то китайское: меч над головой, низкая боковая стойка, свободная рука впереди. Я встал в позицию каратиста.

Его атака, мой быстрый подшаг вперед, удар ребром ладони по руке, держащей меч, крик Киай в лицо, сбивающий концентрацию, и удар пяткой в “душу”, откидывает его шагов на пять, заставляя сложиться пополам, в попытке втянуть в себя хоть немного воздуха.

– Окинавское Каратэ до – Путь Пустой Руки, – прокомментировал я. В этот раз Дункан поднялся не сразу, а только минут через пять. Долго приседал, расправляя диафрагму и восстанавливая дыхание. – Ты как? Может хватит? – осторожно уточнил я у него. – Я вроде не сильно бить старался.

– Угу, как лошадь лягнула, – потирая место удара, буркнул Маклауд. – Нормально, продолжаем, – сказал уже вслух он.

Новая атака, но теперь сближение и классический бросок через бедро, с дальнейшим контролем в партере.

– Японское Дзюдо и Джиу-джитсу, – откомментировал я, выпуская его из удушающего приема ногами за шею, с натянутой рукой, держащей оружие. – Еще?

– Еще! Готов! – уже с азартом ответил он, поднявшись и снова встав в боевую стойку.

Новая атака. Сближение, быстрый подшаг со сменой угла атаки на несколько градусов, джеб в лицо, захват за руку и бросок, контроль, со сменой хозяина у оружия.

– Советское Самбо – Самооборона Без Оружия, – очередной комментарий. – Ещё?

– Давай, – улыбается Дункан. – Готов?

– Готов, – говорю я, становясь в расслабленно-заякоренное положение для Цигун. Дункан резко, максимально быстро наносит удар йоку-мэнучи (удар мечом сверху с последующей сменой угла атаки и перенаправлением удара в шею, удар рубящий, очень сильный, предназначенный для пробивания доспеха на противнике и последующего разрубания его тела как минимум до середины груди. Разрубание от плеча наискось до бедра считается неэффективным, так как заставляет заваливаться вперед и не позволяет быстро вернуть боевую готовность для встречи следующего противника. Поэтому противник разрубается от плеча до середины груди, после чего меч резко выдергивается из тела противника, что позволяет почти не терять боевой готовности) мне в шею с левой стороны… и попадает, ведь я и не думаю уклоняться или защищаться.

Вот только вместо брызг крови и мертвого меня, спокойная улыбка и шокированный взгляд отскочившего Маклауда.

– Цигун. Продвинутая техника Шаолиньских монахов – Железная Рубашка, – пояснил я. – Хорош?

– Да, думаю, хватит с меня впечатлений, – опустил меч он, все еще переживая шок от разрушения картины мира. ТАКОГО он в своей жизни еще точно не видел.

– Пойдем чай пить? – с радостной улыбкой и кивком головы спросил я его.

– Пошли! – согласился он и, приобняв меня за плечи, рассмеялся.

***

Наверху уже все было готово: Нейджи давно уже получил от меня мысленную команду и накрыл на стол, расставил стулья, достал тортик и даже заварил чай. Так что, поднявшись наверх, мы уже на это не отвлекались, а сразу сели за стол. Правда, я сначала сходил за аптечкой, обработал и перевязал порез на руке, который, кстати, уже почти не кровоточил.

– Где ты всему этому сумел научиться, Том? Это же, реально, уровень Мастера с большой буквы! За год-два такое не освоишь, – спросил Дункан, принимая от меня тарелочку с куском тортика.

– Семьдесят лет в Шаолине, – хихикнул я.

– Не, ну я серьезно? – принял мои слова за шутку, на что я собственно и рассчитывал, он.

– А серьезно: мне пятьдесят шесть лет, и я тренируюсь с семнадцати. Объездил полмира в поисках мастеров. Отсюда и результат, – Лили при этом моем заявлении странно на меня смотрела. Она что, не знала, сколько мне лет? Ну да, на почти шестьдесят я не выгляжу, но так для волшебника – это вообще не возраст, при продолжительности жизни до ста двадцати – ста восьмидесяти лет. Или в другом чем-то дело? Снова засвербил соблазн вломиться ей в голову, но я эту мысль отбросил.

– Все равно, это… – даже не мог подобрать слово Дункан. – Да и выглядишь ты на двадцать пять, максимум двадцать восемь лет.

– Результат постоянной работы с Ци, – пожал плечами я. – Плюс кое-какие улучшения организма при помощи современной науки. Но в основном, все дело в постоянных, ежедневных, многочасовых тренировках.

– А меня можешь научить? – спросил он.

– Баш на баш, – улыбнулся я. – Ты меня в работе с мечом поднатаскаешь, я тебя в бое без оружия и Ци-техниках? Идет?

– По рукам, – весело согласился он.

***

Когда за ними закрылась дверь, я повернулся к Лили и укоризненно на нее посмотрел.

– Лилиан, мне было очень стыдно за твое поведение с гостями сегодня, – она молча отвела взгляд. – А еще очень неприятно из-за твоего недоверия.

– Но…

– Если бы я действительно хотел убить двух глупых магглов у себя дома, они пришли бы сюда уже заимперенные. Им бы все равно никак не помогли твои слова. Они бы тебя просто не слушали.

– Вот как? – хмуро вскинулась она.

– Именно. Или ты думаешь, я оставил бы им хоть малейший шанс помешать моим планам? Или тебе?

– То есть ты все такое же чудовище, как и был раньше? Только “обложка” и изменилась! – зло сказала-сплюнула она.

– Ты слушаешь, но не слышишь, – вздохнул я. – Пойдем, покажешь чего достигла с алмазами.

– Пойдем, – не перестала хмуриться и не потеряла запала она. Но скандалить не решалась. Ох и намучаюсь я с ней, когда она перестанет меня бояться. А она перестанет. И скоро.

На том же столе, на котором перед уходом, работал я, лежали теперь четыре камушка примерно карата по полтора-два. Один был уже ограненный под бриллиант, а три других пока нет.

Я взял ограненный, посмотрел через него на свет, потом зажал пинцетом и опустил под большую лупу, став разглядывать его уже внимательно. Отложил, взял следующий, повторил с ним процедуру, положил, взял третий, а после него и четвертый тоже.

– Пока неудовлетворительно, Лилиан, – вздохнул я. – Первый по форме – слишком идеален. Так не бывает. Огранщик не может не допустить ошибки. Это бросается в глаза. А по содержанию… Выглядит, как алмаз, но его структура… – я взял этот камень и провел им по стеклу окна. Царапины не осталось. – Это не алмаз. Что-то среднее между хрусталем и стеклом. Не та твердость и плотность. Остальные три… вовсе не возьмусь судить, из чего они и что они. На взгляд, конечно похоже на необработанные алмазы, но если вникнуть, то… Они даже не однородны, а словно плохо размешанная застывшая масса из разных веществ, – Лили хмуро промолчала. – Если желание этим заниматься еще не отпало, то начни вот с этого, – достал я из стопки книг маггловский учебник неорганической химии. – Должно помочь.

– Хорошо, – все же буркнула она, хотя я думал, опять промолчит. – Зачем они тебе? Зачем ты приводил сюда этих магглов?

– То есть ты не веришь, что я мог сделать это просто так? – вздохнул я, поворачиваясь к ней лицом. Она молчала, ждала ответа, хмурилась. – Дункан – настоящий мастер меча. И я хочу у него учиться. А Тесса – его женщина. Она просто решила составить ему компанию.

– Но ты же и так сильнее его. Даже, если не учитывать магию. Зачем тебе этот меч? Что он тебе даст?

– А не приходило в голову, что мне может просто нравиться учеба? Учиться чему-то новому? – вздохнув, спросил я. Эти подозрения начинали утомлять. – Не можешь хотя бы предположить, что мне может быть просто интересно с человеком общаться, без подвоха? Что я тоже могу хотеть с кем-то подружиться? Просто так? – Лили отвела взгляд.

– Я прочту эту книгу, – взяла со стола учебник химии она.

– Синки уложила Гарри спать? – поинтересовался я.

– Да, полчаса назад, – ответила девушка.

– Хорошо, – встал я со стула и оказался вплотную к ней. После чего отвел прядь волос с её лица, заправив их за ухо. – У Дункана проблема. Он любит Тессу. Всем сердцем. Беззаветно.

– Это проблема? – тихо выдохнула Лили. Моя близость ее смущала. Ведь вокруг не темно, и сейчас день.

– Нет. Проблема, и даже беда Дункана в том, что он бессмертный. Ему около трехсот девяноста лет… а Тесса смертна… Она состарится и умрет, а он нет, – коснулся ладонью щеки Лили я. – Пока она молода и не понимает этого, но с каждым годом разница будет очевидней… – продолжал говорить я, почти касаясь губами ее уха.

– Ужас… – прошептали в ответ ее губы.

– А еще Дункан, как все бессмертные, бесплоден, – медленно переместившись, сказал я уже в другое ухо девушке. По коже ее прошли мурашки. Дыхание участилось и было неглубоким, горячим. – Я могу ему помочь…

– Убить и забрать бессмертие себе? – предположила как всегда худший из возможных вариантов она. – За этим он тебе нужен? Да? Ты хочешь его бессмертие? – голос ее сочился горечью и гневом, но отстраниться она не смела.

– Я могу дать бессмертие Тессе… – прошептал я и нежно прикусил мочку уха девушки.

– Дать бессмертие Тессе? – растерянно повторила она.

– Как дал его тебе… – поцеловал я нежную кожу за ее ухом.

– Бессмертие… мне? – сбилась с дыхания от ласки она.

– Как дам его Гарри… и нашим детям… – моя рука опустилась и нырнула в разрез ее халата. Там она коснулась внутренней поверхности бедра девушки и медленно пошла по ней вверх.

– Детям?... – протяжно выдохнула она, сдерживая стон, когда моя рука добралась до цели и нежно прикоснулась к почти раскрывшемуся “цветку”. – Что ты… ах… – не смогла сдержать следующего стона, когда пальцы начали двигаться, поглаживая “лепестки” и едва-едва проникая между ними.

– Я не шутил про невесту, – сказал я, опускаясь поцелуями к шее девушки, которая все еще не решалась поднять свои руки и обнять, либо отстранить ими меня. – В ближайшие дни я сделаю тебе официальное предложение… – моя рука, та, что была свободна, потянулась к узлу пояса на халате Лили и принялась его развязывать.

– Ты… ты… – только и смогла выдохнуть пока еще Вдова Поттер под моими ласками.

– Подумай над этим. И прими решение… “я подумаю” в тот момент меня не устроит, – остановил я её, попытавшуюся что-то мне сказать, приложив указательный палец той руки, что справилась наконец с узлом, к ее губам. – Думай сейчас. У тебя есть время, – сказал я и накрыл эти манящие губы поцелуем. Достаточно разговоров.

***

Примечание к части

Бета не дремлет

глава 10

***

– Бессмертие… – тихо спросила Лили, лежащая на моем плече. – Что ты имел в виду, когда говорил, что “подарил его мне”?

– Помнишь ту машину, – вяло отозвался я, перебирая ее рыжие пряди. Спешить никуда не хотелось. Было спокойно и приятно. – Которая исправила мою внешность. Ту, которую я сжёг?

– Такое трудно забыть, – поежилась девушка.

– Она дала тебе здоровье, силу, превосходящую силу человека, точнее равную пику возможностей человека. Усилила природную регенерацию тканей настолько, что она перекрыла процесс старения клеток организма, – спокойно, медленно рассказывал я. – Теоретически, если ты будешь прикладывать минимально необходимые усилия к поддержанию своей физической формы, то всегда будешь оставаться на этом “пике”. Ты не будешь стареть, болеть, твоя красота не угаснет…

– Теоретически? – уточнила она.

– Да. Теоретически. На практике… лет за девяносто могу поручиться смело, – помолчали. Каждый думал о чем-то своем. Потом Лили нарушила тишину.

– Значит, ты заставишь Гарри пройти через эту пытку? – тихо спросила она. – И… наших детей?

– Нет, – улыбнулся я. – Та машина просто ускоряет действие… зелья. Не она дает такой результат. Если это зелье вколоть без машины, то оно все равно подействует, только не сразу. В течении трех-пяти лет примерно… Это я планирую для Тессы. С детьми еще проще: есть специальная диета и комплексы упражнений, которые, если применять их с самого детства, дают аналогичный результат. Причем не нарушается гармоничность развития ребенка. Не будет резкого скачка “взросления” и конфликта детского разума со взрослым телом. Процесс плавный… Синки уже получила все необходимые инструкции по этой диете. Процесс уже идет.

– Ты даже нас не спросил, – тяжело вздохнула Лили. – Все решил за нас.

– А ты бы отказалась? – уточнил я. – Не захотела бы, чтобы твой сын рос здоровым, сильным, красивым, умным… бессмертным? Если да, то я хоть сейчас могу остановить процесс. Никаких побочных эффектов не будет.

– Естественно нет, – еще тяжелее вздохнула Лили. – Но спросить ты мог…

– Мог, – не стал спорить я. Но это было бы не так интересно. Я – совсем не тот тип мужчин, к которому она привыкла. Не нытик Северус, который готов с тебя пылинки сдувать и молиться на твой портрет, но никогда не смог бы проявить инициативу: подойти и поцеловать, например. Не Джеймс, про которого я мало что знаю, но которым ты крутила, как хотела. Не раздолбай Сириус… Я – “неандерталец”. Беру, что хочу. Делаю, что хочу, никого не спрашивая. Я не советуюсь, я ставлю в известность. Я решаю и за себя и за тех, кого считаю “своими”. Принимаю решение и выполняю его. То, что Лили сделала шаг в мою постель первой… так я ей выбора не оставил, подведя к этому решению через психологию, через физиологию, через разрушение мировоззренческой картины мира, через развенчание авторитетов и “открытие глаз” на людей, которые ее окружали с детства. Днем раньше, днем позже, а она все равно бы оказалась в моей постели.

Да, Том изрядно смягчил и сгладил острые углы и прямоту Виктора с его: “Заткнись женщина. И получай удовольствие”, добавив ему изворотливости и хитрости, но не изменив сути. Кстати, Том и сам в этом отношении был такой же: он принимал решение, а не спрашивал, что ему делать. Он решал, и с его решением можно было только согласиться или умереть.

– Мог. Но не посчитал нужным.

– Тиран.

– Это для тебя новость? – повернул голову к ней я, удивленно вскинув бровь.

– Нет, – вздохнула она. – Но иногда забываю об этом. Слишком ты… – не смогла подобрать нужного слова и замолчала она. Я тоже не посчитал нужным ничего говорить. Смотреть на нее при свете дня было приятно. Лили была красива. Она была красива и до сыворотки. А уж после стала сверкать, как ограненный алмаз.

– Зачем я тебе? – наконец решилась она на логичный и вполне закономерный вопрос. – Ладно, не убил – не захотел брать лишнего греха. Ладно, потащил с собой – пророчество. Как-то еще понятно, зачем засунул в ту машину – постельная рабыня должна быть красивой. Но зачем ты хочешь на мне жениться? Зачем тебе давать мне законный статус? Я ведь и так – твоя. Завишу от тебя, грею тебе постель, когда ты этого хочешь… Зачем делать рабыню женой?!

– Ты… считаешь… себя… рабыней? – медленно проговорил я, пытаясь уловить логику.

– А разве нет? Разве я могу ослушаться тебя? Разве я могу что-то сделать без твоего одобрения? Да я даже выйти и войти в дом не могу без твоего разрешения! Что это, как не рабство? – спросила она. Надрыва или сильных отрицательных эмоций в ее голосе не было. Эдакая, довольно сухая констатация факта.

– Сегодня ты вышла против меня, как ты считала, с палочкой в рукаве и готова была убить или умереть самой, но не выполнить “мою волю”, – заметил я. – Как это согласуется с твоими предыдущими рассуждениями?

– Так, что ты тут же, парой фраз и взглядом, поставил меня на место. И “прогнул”. Да еще как “прогнул”! Пристыдил, а после показал, насколько бесполезна была попытка бунта. Как ты сказал? “Разве я оставил бы им или тебе хоть шанс помешать моим планам?”. Ведь так и есть. Все и всегда все равно происходит так, как ты решил. Как бы кто не сопротивлялся… Или сделает, как ты хочешь, или умрет, но смертью своей все равно сделает, как ты хочешь…

– Ты льстишь мне, – улыбнулся я. – Нагло льстишь. Лиса. Ты не Лилия, ты Лиса: рыжая и хитрая. Мягкая, пушистая, но с острейшими белыми зубками… Чего ты хочешь от меня, Лиса? Скажи прямо.

– Я хочу сама входить и выходить из дома.

– И-и-и… – протянул я. – Нет. Я не дам тебе доступа к защите дома.

– Почему?

– Я параноик. Защита подчиняется только мне и никому больше, – отрезал я. Потом подумал. – Хотя моей жене я бы мог доверять… наверное.

– Опять это… Ты так и не ответил: зачем я тебе в жёнах? – тяжело вздохнула Лили. Потом приподнялась на локте так, чтобы видеть мое лицо.

– Мне не нужна рабыня. Рабам нельзя доверять.

– Только поэтому? – глаза ее стали хитрыми. Ну настоящая Лиса. Как я сразу этого не разглядел? Как она на Гриффиндор попала? По ней же Слизерин плачет!

Или все женщины такие, когда начинают чувствовать небезразличное к себе отношение? Или только, когда начинает маячить слово “свадьба”?

– Что ты хочешь услышать? – вздохнул я, глянув на нее искоса.

– Правду.

– Зачем вообще мужчины женятся на женщинах? – еще раз вздохнув и отведя взгляд, спросил я в ответ.

– Чтобы жить вместе… делать и воспитывать детей… любить друг друга… – осторожно подбирая слова, отвечала она на вопрос.

– Ну и? Ты сама ответила на свой вопрос. Что ты от меня хочешь услышать?

– То есть ты… ты… ты лю… ты любишь меня?! – боясь сама не зная чего, что я ее ударю, наверное, выговорила она. Тут завозился ребенок в кроватке, за перегородкой. Захныкал и позвал маму.

– Гарри проснулся. Зовет, – вместо ответа на ее предыдущий вопрос сказал я. – Иди. А то напугается, – она подавила вздох, яростно стрельнула в меня глазами и пошла к ребенку.

Чую, помотает она еще мне нервы.

***

На обустройство лаборатории в подвале дома... Точнее, сначала на создание подвала, а после на обустройство лаборатории в этом подвале ушло два дня активных медитаций (остальные дела, естественно, не забрасывались). Еще день ушел на приобретение нужных реактивов (аппаратуру я не стал покупать, так как на большой срок мне эта лаборатория не нужна, а на один раз и трансфигурированного оборудования вполне хватит). На изготовление сыворотки – еще день.

Вот только в качестве получившегося продукта я был немного не до конца уверен: слишком уж атмосфера, в которой изготавливалась сыворотка, была насыщена “сырой” магией. И, по-моему, жидкость не мало ее в себя впитала. Так что, какие дополнительные эффекты от ее применения можно ожидать, я даже как-то и не знаю. Ничего плохого, точно не должно быть: не яд в конце концов!

Может, волшебницей станет? Это был бы невероятный по значимости прорыв в волшебной науке (естественно я бы хрен с кем этим прорывом поделился, но зато сам бы гордился собой так, что макушка в задницу упрется от того насколько высоко будет задран нос). С такими мыслями, я еще и специально, уже намеренно, как следует, с оттяжечкой “подышал” на уже готовую колбочку с сывороткой.

Я потом была темная-темная ночка… “Алохомора”, открывающая дверь, чары останавливающие сигнализацию, чары сна на двух голубков, нежащихся в кровати, и шприц блеснувший иглой в свете полной луны в руке маньяка Волдеморта… затем пара лечащих заклинаний, чтобы убрать следы от инъекций и тем же путем покинуть здание, сделав все “як и було” до моего прихода.

***

Пятый день ознаменовался звонком от Маклауда (да, мы обменялись с ним номерами телефонов, и да – у меня в здании установлен телефонный аппарат, подключенный к городской сети).

В первый момент я даже занервничал, судорожно прикидывая, какие следы мог оставить. Но выяснилось, что Дункан просто вышел на покупателя камней, которые я ему оставил для реализации. Камни покупателю понравились. Он их купил и спрашивал еще… Ну, так ради Дзена! Тем более у Лили уже что-то начинало получаться. На продажу я дал, пока что еще своих камней, так как “что-то” и “то, что надо”, понятия, хоть и звучащие похоже, но имеющие принципиальную разницу, однако в перспективе уже надеялся сбросить это дело на девушку.

Первая наша тренировка с Маклаудом состоялась тем же вечером. В этот раз без Тессы. Один. Деньги привез за камни. Одежду для тренировки тоже прихватить не забыл.

Позанимались классно: учитель из Мака отменный. Сразу чувствуется опыт и методика, обкатанная на многих поколениях бессмертных. Ему она, как понимаю досталась от Коннера. Коннеру от Рамиреса, а тому от кого уж и не представляю.

А в конце занятия я отвел руку за спину, трансфигурировал в ней пистолет и спокойно, без суеты и нервов, прострелил Маклауду сердце. Тот рухнул без звука и даже без всхлипа: стреляю я хорошо, еще с Великой Отечественной, а уж анатомию знаю и того лучше.

Как-то так получилось. Не знаю, не рассчитывал на это, что именно в момент выстрела открылась дверь лифта, из которого вышла Лили.

Я обернулся на звук. Её глаза в этот момент надо было видеть…

***

Примечание к части

Народ Миха стал употреблять букву **ё** по назначению. **Харибда®**

глава 11

***

Лили Поттер, в девичестве Эванс, мать Гарри Поттера, Вдова Джеймса Поттера… невеста Волдеморта, убийцы Джеймса Поттера…

Короткая строчка, которая отражает судьбу и гамму эмоций с этой судьбой связанную. Как так получилось? Как оно все так обернулось?

Почему она пришла в постель к этому чудовищу, которое убило ее мужа?

От безысходности. Какой еще у нее оставался выбор? Вернуться в Англию под крыло Дамблдора, который один раз уже подписал её и её мужа на смерть, ради “Общего блага”? Попытаться устроиться на работу здесь, в Америке?

Лили не была глупой или наивной. Девочке из Паучьего Тупика не удалось бы в ином случае выбиться в люди, будь она хоть трижды волшебницей. Да, после получения письма из Хогвартса в одиннадцать лет какое-то время мир сверкал розовыми тонами и казался волшебной сказкой для Золушки… но не долго. Суровые будни интерната с соседями из Чистокровных и влиятельных семейств очень быстро сдернули с него празднично-конфетную обертку. Женщина в Магическом Мире – никто. Если только она не из могущественного Рода или сама не является Могущественной Ведьмой. Но и эти два случая не без подвоха. Первый: женщина из Могущественного Рода, “кто-то” только за пределами этого Рода, когда за её плечами угадываются тени мужчин этого Рода. Внутри же Рода, она снова “никто”.

А второй случай: Могущественной Ведьмой надо еще умудриться стать. Родиться ей невозможно.

И первый и второй случай не касаются… грязнокровок.

Ни о каком равноправии и толерантности в Магическом Мире не шло и речи. И тут Дамблдор с его идеями: “равенство”, “равные возможности для всех”, “долой дискриминацию”... Двуличная сволочь!

И Лили поставила на него. Она старалась, она училась, она даже выбилась в “Клуб Слизней”, как она думала, первая из “грязнокровок”... Директор её заметил. Директор её поддержал. Тут же “получилось” сойтись с Джеймсом Поттером из старого Чистокровного Рода Поттеров, который раньше на нее и не смотрел толком, шпынял только и “подшучивал”, но он со всеми так поступал. Вообще знатный “шутник” был. Все Мародеры были знатными “шутниками”.

А тут, вдруг, красивые ухаживания, стихи, подарки, вздохи под луной… Лили тогда подумала, что все мальчишки такие: в детстве девочек за косички дергают, а потом вырастают, умнеют, вот и этот вырос…

Трудный выбор в тот момент стал перед девочкой. Очень трудный: детская любовь, Северус, сосед из того же Паучьего Тупика, полукровка, который еще неизвестно, выберется ли из него когда-нибудь и красавец, звезда квиддича, умный, галантный, чистокровный, сильный, талантливый Поттер из Рода Поттеров…

Трудный выбор. Джеймс ухаживал красиво. Дарил цветы, приглашал на танцы, читал стихи, жарко признавался в любви и делился магическими знаниями, недоступными тем, у кого нет библиотеки Рода за спиной.

А Северус… не делал ничего. Только ходил мрачной тучей, смотрел глазами побитого щенка и огрызался на трио Мародеров. Один на троих.

И все равно – сердце девушки стучало в его сторону. Она даже плюнула бы на все: на будущее, на карьеру, на честолюбивые мечты и амбиции, если бы только он сделал хотя бы шажочек к ней. Ну, хоть в любви бы признался, что ли!

Она ждала этого. Она тянула с Поттером. Динамила его и не подпускала ближе расстояния вытянутой руки. Она ждала, когда же… ну!

И дождалась: “Грязнокровка!” – сказал, как плюнул в душу любимый Северус. За что? За то, что она заступилась за него перед Поттером, которого он сам постоянно задирал и провоцировал? Нет, Поттер тоже не ангел, вел себя и до инцидента и во время… некрасиво. Но…

Одно слово, сказанное Северусом определило выбор Лили. Девочка захлопнула сердце и взяла в оборот Поттера, больше уже не оглядываясь назад.

Северус позже подходил, просил прощения за свои необдуманные слова, и Лили его простила, но было уже поздно. Поздно останавливаться и что-то менять, тем более, что самых главных слов Снейп-Принц так и не сказал. Не сделал этого решительного шага, который от него ждала девушка.

Закончился Хогвартс. Отгремела свадьба. Тут-то и выяснилось, что Джекпот Поттер не такой уж и Джекпот: из-за непримиримых разногласий отец Джеймса, Карлус Поттер, отлучил того от Рода. Нет, не настолько все серьезно, чтобы выжигать имя с гобелена, но наследства старик его лишил. Вроде как, “пока не перебесится”. Вот только вскоре, вместе с Дореей Поттер, матерью Джеймса, умер от Драконьей Оспы где-то в путешествии по Южной Америке. И остался Джеймс без родителей, без наследства, родового поместья, библиотеки и “входа в Высшее Общество”. Просто об этом не говорили… громко. Чистокровные Рода знали. А магглокровкам и знать-то такое незачем.

Опять же, не так уж все плохо: следующим наследником Поттеров должен был стать сын Джеймса, буде он появится. Двери общества “чуть попроще” остались открыты для фамилии Поттер, которой Джеймса никто не лишал. Да и вообще, Джеймс оказался неплохим парнем, устроился на работу, стал хорошим Аврором, а это достаточно серьезное положение в обществе, зарплата, перспективы… Вскоре накопили на свой собственный домик в Годриковой Впадине и переехали жить туда.

И внутри семьи… “стерпится-слюбится”, как говорят в народе. Стерпелось. Джеймс её даже полюбил. Да и она, кажется, тоже… А потом появился Гарри, и личное маленькое семейное счастье, та самая Волшебная Сказка девочки из Паучьего Тупика, наконец осуществилось, живи, да радуйся…

Все перечеркнула война.

Черные метки над домами магглорожденных, погромы, убийства, страх, кровь, сражения, в которых и ей самой пришлось принимать участие. И даже не один раз. Трижды, как и сказано было в этом Дементоровом Пророчестве…

Орден Феникса, или, как его с пренебрежительной улыбкой называет Волдеморт, Орден Жареной Курицы. Открытая на них охота, бега, прятки, страх и тот самый Самайн…

Все рухнуло в одночасье. Со смертью Джеймса приказала долго жить и прошлая жизнь.

Сначала было не до того, не до размышлений, надо было действовать, ухаживать за сыном, который требовал очень много внимания. Потом была странная машина в подвале дома, превращение змеемордого чудовища в Красавца, пытка, превратившая в Красавицу и её саму. Нетипичное поведение Волдеморта. Проявление им заботы. Физическое ощущение могущества этого человека. Левитация, боевые искусства магглов, дом и тот разговор, когда он сказал ей: “Иди. Ты свободна. Тебя никто не держит. И никому ты не нужна”. Может слова и были чуть-чуть другие, но смысл именно такой.

Лили думала целый день. И Волдеморт ей не мешал. Не гнал, но и не удерживал: иди, все пути открыты! Вот только, куда ты пойдешь?

И Лили усмирила свой Гриффиндорский норов, вспомнив опять, что она не Чистокровная Цаца, а девочка из Паучьего Тупика, в который её вот-вот обратно загонит жизнь. И толку-то, что носить он будет другое название? Разве в Америке не найдется такой же грязной, неблагополучной, зачуханной улочки?

Она попросила у Волдеморта, у монстра, который разрушил её жизнь и убил её мужа, которого она почти любила, позволения не уходить. Попросила не выкидывать их с Гарри на улицу... Кошмар и унижение, которого она в жизни не могла бы раньше представить, ставшее реальностью. А он просто пожал плечами. Мол, мне похер: есть ты, нет тебя…

Она снова смирилась.

А после был вечер.

Вопрос физической близости. Вопрос постели… Если она решила остаться, то рано или поздно природа её все равно загонит в кровать к этому красивому, спокойному, уверенному в себе и сильному Самцу, у которого нет конкурентов, как бы она ни брыкалась и ни сопротивлялась.

А ведь мог быть ещё вариант, что он сам “схватит её за волосы” и “нагнет”, если ему, вдруг, надоест играть в благородство. Это же Волдеморт, а не Рыцарь Света Без Страха и Упрека.

И она решила сделать этот шаг сама. Закрыть вопрос сразу. Стать хоть чем-то нужной ему. Хоть так привязать к себе. Хотя бы телом своим расплатиться за проживание в его доме…

Это было сознательное, взвешенное решение, а не порыв. Порыв был, когда Волдеморт привел в дом двух магглов. В защищенный магией и закрытый от любого наблюдения дом, словно бы созданный для проведения Темных Ритуалов…

Это было… позорно. Двумя короткими фразами он окоротил и поставил её на место. Да так поставил, что она и сказать ничего не посмела. Он действительно подавляет, когда перестает маскироваться под “белого и пушистого”.

“Спарринг”... Смотреть на это было… страшно. Страшно смотреть на игру “Кошки с мышкой”, зная, что Кошка может убить мышку одним коротким заклинанием, а в этом доме и вовсе одним усилием мысли. Вообще в любой момент.

А “мышка” не знает об этом. Улыбается, показывает свою крутизну во владении железкой, дразнит Кошку. Дергает Смерть за усы… В тот момент, когда по руке Волдеморта потекла кровь, Лили похолодела. И мысленно похоронила этого Маклауда…

Странно было смотреть на переживания Тессы. Они были зеркальны переживаниям самой Лили. Словно Кошка, это не Волдеморт, а Маклауд. И не Дункан ходит на волосок от смерти, а Волдеморт…

И, когда Волдеморт отбросил меч, заледенели обе женщины. Лили ждала зеленой вспышки Авады. Чего ждала Тесса, Лили не знала, но явно чего-то не менее страшного, только от Дункана.

Вот только Волдеморт удивил всех: он без всякой магии и без какого-либо оружия начал катать и пинать Маклауда, как мальчишку, неспособного что-то противопоставить. Легко и непринужденно.

И Лили знала, что именно легко. Ведь ей уже доводилось видеть его “тренировки” и “игры в солдатики”.

А потом… Они с Тессой почти синхронно зажали себе рот, не пуская наружу крик: Волдеморт не стал уклоняться, и не ожидавший этого Маклауд изо всех сил рубанул его мечом по шее. Тем самым мечом, что чуть раньше окрасил кровью руку Лорда. И… и ничего. Меч не смог ничего сделать Волдеморту. Действительно начнешь верить в Пророчество, что только Избранный способен убить этого монстра… или погибнуть от его руки. Все бы хорошо, если б этим избранным не был Гарри. Её Гарри…

А потом этот разговор. Разговор о том, что Волдеморт собирается взять её в жёны. О том, что он хочет от неё детей… о том, что он стал бессмертным. О том, что он сделал её и её сына бессмертными…

Быть непонятно кем и быть женой – это очень разные вещи. Очень разный статус. Очень разные отношения. Очень разные возможности…

А уж, когда Волдеморт почти сказал, что её ...любит. Тут же сам собой вспыхнул вопрос: а сама-то она, что к нему испытывает? Уж точно не ненависть…

Вот уже пять дней она мучается этими вопросами. Изводит себя мыслями. Гнетётся и мечтает… А в мечтах Страшный Монстр помимо воли предстает Прекрасным Принцем…

Чего уж греха таить? Волдеморт красив, умен, он очень силен, богат, он имеет влияние даже здесь, только приехав в совершенно чужую страну, за пару встреч уже получил приглашение в могущественный Клан, практически, фактически и даже официально владеющий целой Магической Школой раза в три крупнее Хогвартса. Сразу и без каких-либо условий. Родовитый: Древний Чистокровный Род Гонтов признал его своим Главой. Наследник самого Салазара Слизерина… Действительно: Принц.

Заботливый. Нежный… в постели с ним Лили забывала про Джеймса. Джеймс… и рядом не стоял с ним в этом плане. Ни в плане тела, ни в плане опыта, ни в плане нежности… ни в плане даримого им удовольствия, от которого буквально сносило крышу и хотелось кричать… Если в первую ночь он еще только “примеривался”, вторую “разогревался”, то в последующие уже играл на чувствительных точках её тела, которых оказалось удивительно много, мелодию наслаждения, как виртуозный пианист на хорошем инструменте, легко, непринужденно и невероятно...

Лили чувствовала, что если так продолжится, то от этих всех мыслей, противоречий, внутренней борьбы и переживаний, она тронется умом.

Она уложила Гарри пораньше спать, так как сегодня в гости к Волдеморту снова пришел Маклауд, а значит они захотят посидеть за чашечкой чая, и спустилась на лифте вниз, на первый этаж, чтобы как раз увидеть, как Волдеморт, спокойно, без спешки, не меняясь в лице, безо всяких эмоций, трансфигурировал из воздуха маггловский пистолет и застрелил из него Маклауда. Один выстрел, одна пуля, точно в сердце. Тот упал на пол, заливая татами кровью. Несколько предсмертных конвульсий и тело затихло навсегда.

Лили открыла рот для крика, но закричать не успела и не смогла. Её остановил жесткий повелительный жест Волдеморта.

– Тс! – произнес он, сопровождая жест. – Тсс! – оборвал он новую попытку, уже не закричать, а произнести хоть что-то. Причем в жесте не было ни капли магии. Но от этого он действовал никак не хуже “Силенцио”. – Прежде, чем что-то сказать или сделать, подумай о жизни! Он – уже мертв. А ты – ещё нет. И твоему сыну нужна твоя жизнь, – сказал Волдеморт спокойно, без угрозы. Но кровь сразу же отхлынула от лица девушки, а желание геройствовать и совершать глупости резко пошло на спад. – Иди. Иди и умойся холодной водой. Потом поднимись на верх, создай парочку хороших алмазов, постой у детской кроватки, создай еще парочку алмазов, еще раз умойся холодной водой и только после всего этого можешь вернуться сюда, и мы поговорим. Ты поняла меня? Кивни, если поняла, – Лили заторможенно кивнула. – Молодец. Иди, – и Лили пошла. Не подчиниться было выше её сил. Не из-за каких-то Обетов, а из-за того, что не подчиниться этому мужчине, когда он велит тебе что-то лично, мог бы разве что Дамблдор. Или Моуди.

***

Я сидел на трансфигурированном раскладном стульчике со спинкой, напротив тела Маклауда в своем зале и делал карандашный набросок будущей картины. Я думал назвать её “Минута слабости”.

Сделать инъекцию Маклауду? Вот ещё! Зачем это ему и зачем это мне? На оба вопроса: незачем. Так зачем я буду делать что-то, что ни мне, ни кому-то другому не нужно? Ответ тот же.

Возникает закономерный следующий вопрос: а зачем я вообще стрелял? Мне нужен повод для откровенного разговора. А без такой провокации и, одновременно с тем, наглядной демонстрации, Маклауд будет юлить, молчать и стоять на своем часами. А после может вовсе срулить из города. Мне оно надо? Нет.

Ну, а одну смерть он уж, как-нибудь, да переживет.

Оставался, конечно вариант, что не переживет… что это просто обычный антиквар, перебравшийся сюда из Франции, а вовсе не Бессмертный Горец, “родившийся в горах Шотландии четыреста лет назад”. Но его уровень владения мечом откидывает это подозрение, как невозможное. К тому же, я проверил заранее: мой удар пяткой в прошлый раз сломал ему ребро. Я проверил это диагностическими чарами. Сегодня, спустя всего пять дней, трещины не было.

Снова спустилась Лили. Уже успокоившаяся, не до конца, но мыслить нормально, не опираясь на одни только эмоции, может. Неудобно с ней получилось, да… Что называется: “Упс!”. Но и из этой ситуации можно будет извлечь пользу. Главное заболтать ее до “воскрешения” Горца. Чтобы было наглядно. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я ведь говорил ей, что Маклауд Бессмертный? Говорил. Но, увидев его с пулей в сердце, она об этом даже не вспомнила. Нехорошо, такая невнимательность к мелочам может однажды стоить жизни. Будем учить!

– Ты всё-таки убил маггла в этом доме, – решила начать с констатации очевидного Лили. Я пожал плечами, не перестав рисовать. Она подошла и посмотрела на мой набросок. – Только ради картины ты убил человека?!

– Не путай причины со следствиями. Картина – просто мелкий бонус, – ответил я. – Что надумала по поводу становления моей женой? Мне делать официальное Предложение?

– Как ты можешь? Вот так вот, возле трупа… – презрительно скривилась Лили.

– А причем тут труп? – удивленно поднял глаза я. – Пуля в сердце, а не в кишках, труп свежий, так что не воняет. Сильно отвлекать не должен.

– Ты же говорил, что устал от крови и убийств? – снова начала слезать с темы она.

– Так я предупреждал, что могу начать убивать снова, еще когда ты спрашивала разрешения остаться, – опять “удивился” я.

– Я… – открыла она рот для ответа, но не смогла подобрать для него слов. А что тут сказать? Спрашивал? Спрашивал. Было? Было. Осталась? Осталась. Какие претензии? – Ты говорил про самооборону… – нашла-таки к чему придраться она.

– Я говорил: “к примеру самооборона”. Не передергивай, – отозвался я. – Так, что с моим вопросом? Готовить мне кольцо?

– Да как ты можешь-то так?! – не выдержала она психологической атаки. – Что он тебе сделал-то? За что ты его убил?! Ты же говорил, что хочешь помочь им с Тессой! Ты врал?

– Нет, – чуть качнул я головой все с тем же невозмутимым видом. – Не врал. И помогу. Уже помогаю.

– Убивая? “Жить счастливо и умереть в один день”? Так ты хочешь им помочь? Тессу ты тоже убьёшь?!

– Нет, – точно так же невозмутимо повторил я и глянул на циферблат принесенных Нейджи часов. Стрелка приближалась к отметке “час с момента смерти”. Я перевел взгляд на тело Маклауда, с интересом в него вглядываясь. Лили проследила за направлением моего взгляда и тоже посмотрела в ту сторону.

Горец резко и глубоко вдохнул воздух, после чего повернулся на бок и закашлялся, прочищая легкие от скопившейся там крови.

Глаза Лили в этот момент стремились к форме идеального круга, а рот сам собой приоткрылся, настолько она была шокирована увиденным.

Прокашлявшись, Маклауд посмотрел на меня и нащупал рукой катану.

– А, а, а! – предупредил его я, покачав пальцем и показав зажатый в другой руке пистолет, останавливая его от совершения возможных глупостей. – Поговорим?

– Поговорим, – хмуро согласился он, поднимаясь из лужи крови и осматривая испорченную майку, в которой он до этого занимался. – Хорошо стреляешь. Метко, – продел он палец в пулевое отверстие и чуть подвигал им. – Точно в сердце. Быстрая, почти безболезненная смерть.

– Спасибо, я старался, – принял это заявление, как похвалу я.

– И зачем? – все так же хмуро спросил он.

– Хотел поговорить. Начистоту.

– Мог просто сказать, что знаешь о Бессмертных, – хмыкнул он.

– И тратить силы на твои “отнекивания”? Или, скажешь, сразу признался бы? – в ответ хмыкнул я.

– Конечно нет, – ухмыльнулся он. – В чем-то ты прав. Но умирать, знаешь ли, неприятно.

– Знаю. Умирал.

– Я не чувствую в тебе Бессмертного, – нахмурился Маклауд.

– Предлагаю принять душ, переодеться и продолжить разговор в более удобной и мирной обстановке: за чашечкой чая, – сказал я, вставая со стула, засовывая пистолет сзади за пояс и поднимая набросок картины.

– Согласен, – оттянул двумя пальчиками, пропитанную кровью ткань майки Маклауд.

– Лилиан, – обратился я к Вдове Поттер, что все еще обалдело переводила взгляд с него на меня. – Стол накрыт?

– А? Да, – опомнилась она.

– Посмотри, Гарри не проснулся, случайно?

– Да-да, сейчас, – сказала она и побежала к лифту.

***

Примечание к части

Просили POV от Лилиан вот и получите :3 **Харибда®**

глава 12

***

– Итак, – не слишком добро посмотрел на меня Горец поверх своей чашки с чаем. Был он уже чист, аккуратно причесан и одет в обычную свою, целую, не простреленную одежду. – Что такого важного ты хотел сказать, ради чего настолько радикально привлек моё внимание?

– Я хотел сказать… погоди, сейчас горло прочищу, – паясничал я. – Кхы-кхы-кхым… – наложение заглушающих чар на ту часть комнаты, где за перегородкой спал Гарри. – Возрадуйся, Дункан! Тесса теперь бессмертна! – резко встав и разведя руки в стороны, подняв глаза к небу, пропел я. И демонический смех. Хотелось слегка разбавить серьёзность обстановки такими вот несерьезными проделками.

– В каком смысле, бессмертна? – ещё сильней нахмурился Маклауд.

– В том смысле, что стареть не будет, точно так же как и иметь какое бы то ни было отношение к вашей дурацкой Игре, – сев обратно на стул, уже вполне нормальным голосом ответил я.

– Не будет стареть? – менее хмурым от сказанного мной Маклауд не стал. Более напряженным – да. – Как это произошло? Почему?

– Все, на самом деле, очень просто: один мой друг разработал формулу вещества, при применении которого, человек выходит на пик человеческих физических возможностей. В том числе по параметру клеточной регенерации. Она повышается до значения, которое перекрывает процесс старения клеток организма. Это упрощенно говоря. На самом деле там все сложнее, но это чисто технические детали. Наглядный результат ты можешь видеть перед собой: мне пятьдесят шесть лет, я выгляжу на двадцать пять. Здоровье, как и у двадцатилетнего в моем возрасте, было бы просто невозможно.

– И что стало с твоим другом? – уже догадываясь об ответе, спросил Дункан.

– Убили его за секрет изготовления сыворотки, – нахмурился и погрустнел я, отведя в сторону взгляд. Смерть Авраама до сих пор отдавалась болью в моей душе и сильно бередила совесть. – Секрет потерян.

– И каким образом это вещество попало к Тессе? – продолжал задавать правильные, но неудобные вопросы Маклауд.

– Вчера ночью я проник в ваш дом и ввел его ей.

– Почему не спросил перед этим нас?

– Долго было бы объяснять. Это ведь вопрос доверия, нужны были бы доказательства, гарантии безопасности, испытания на ком-то, проверки… А у меня оставалась всего одна доза, которая, к тому же не могла уже больше храниться. Поэтому я выбрал Тессу и ввел препарат ей. А тебя просто сейчас информирую, чтобы не наделал глупостей в будущем, когда результат начнет проявляться, – спокойно, не оправдываясь, а просто доводя до него свою позицию, объяснил я.

– И когда будет “результат”?

– На пик формы она выйдет через три-пять лет. Но есть одно обязательное условие.

– Какое?

– Постоянные физические тренировки. Не важно, что это будет: боевые искусства, танцы, гимнастика, аэробика, легкая атлетика, йога, еще что-то… Пусть выберет то, что ей будет по душе. Но заниматься надо постоянно. Иначе эффект начнет угасать. Не сразу, и не катастрофично, но физические параметры просядут, – вещал я. А Лили слушала очень внимательно, ведь её это тоже касалось. Причем напрямую. Ведь она теперь тоже “суперсолдат”.

– Почему ты мне этого не сказал? – не удержалась и влезла в разговор она.

– Потому что забыл, – не стал изобретать отмазок я. Не говорить же, что так и так собирался начать натаскивать её в БИ? – У тебя было слишком много дел с малышом, чтобы забивать голову еще и этим.

– Завтра же начнешь меня тренировать, – безапелляционно заявила она. Я расплылся в хищной улыбке. Она побледнела, но на попятную идти не стала.

– То есть Лили тоже под действием этого препарата? – уточнил Маклауд.

– Да. Или ты думаешь, что если бы у меня была действительно ТОЛЬКО одна пробирка, я бы использовал её на почти незнакомом мне человеке? Нет. Я не настолько альтруистичен. У меня было ТРИ пробирки. Одну в себя, одну в Лили. Одну в Тессу.

– Почему именно Тесса? В чем твоя выгода?

– Тебе честно или правдоподобно? – вздохнул я.

– Честно.

– Вы мне нравитесь, – опустив глаза, ответил я. И это было действительно честно. – Тесса… она хорошая. Добрая, отзывчивая, верная… не хочу, чтобы она страдала… да и ты с ума, может быть, теперь не сойдешь и не начнешь рубить головы без разбора направо и налево…

– Это… очень… странный ответ. Порождающий еще больше вопросов, – откинулся на спинку стула Дункан. – А если бы я выбрал правдоподобный?

– Тогда бы я сказал, что хочу иметь у себя в должниках сильнейшего из Бессмертных. Это ведь было бы достаточно правдоподобно?

– Да. В этот ответ верится гораздо легче, чем в предыдущий, – вздохнул Горец. – Но я – не сильнейший. Есть другие, старше, опытнее, сильнее. Есть те, кому уже больше тысячи лет. Мне же всего триста восемьдесят девять.

– Это пока, – успокоил я его. – Но, если будешь совершенствоваться, то можешь им стать. А ты теперь БУДЕШЬ совершенствоваться. Ты будешь тренироваться, как одержимый, жилы рвать и пытаться обогнать собственную тень, ведь теперь тебе ЕСТЬ что ТЕРЯТЬ. И очень многие Бессмертные захотят это у тебя отнять. И не только Бессмертные…

– Не только? – нахмурился расслабившийся вроде бы Маклауд.

– Ты еще очень многого не знаешь об окружающем мире, Дункан. Очень многого, – криво улыбнулся я.

– Ты ведь расскажешь? Раз начал, – спросил он.

– Всего не знаю и я сам, – пожал плечами. – Но кое-что расскажу.

– Я слушаю.

– Есть такая забавная организация: Орден Наблюдателей. Она следит за бессмертными на протяжении веков. Многих веков. Они и сейчас за тобой следят. За твоим домом, за твоей женщиной, за твоими знакомыми и друзьями, за твоими битвами, – Маклауд снова нахмурился.

– И что им от нас надо?

– В оригинальной версии задача Ордена звучит: наблюдать. И вести летопись.

– А есть еще какая-то?

– В любой крупной структуре есть ренегаты, отступники и ...ереси. Вот и одно из крыльев этой организации решило изменить “наблюдать” на “уничтожать”. Улавливаешь разницу?

– Очень хорошо улавливаю. Даже лучше, чем ты думаешь, – набычился он.

– Действуют они примерно так, как я тебе показал: сначала пуля, потом беспомощному Бессмертному отрубают голову. Или даже отпиливают. Тут уж как придется, мастеров меча среди них нет, а энтузиазма много.

– Какой ужас! – прошептала Лили, для которой все это было откровением. Она о такой стороне мира раньше даже не догадывалась.

– Эффективно, – признал Дункан, потирая грудь. А он, кстати, слегка помолодел после смерти. Зрительно ему теперь можно было лет на пять меньше дать. А то и на шесть.

– Так что думай, изобретай, тренируйся. Если хочешь сохранить свое счастье. Шанс у тебя теперь есть. Не прое*** его. Другого не будет.

– Спасибо, – тяжело вздохнув, поднял он взгляд на меня. – И за Тессу, и за информацию. Если все так, как ты говоришь, то я действительно твой должник. Если нет: Бог тебе судья.

– Я атеист. На моих руках столько крови, что Ад мне уготован в любой религии.

– Я это понял еще при первой нашей встрече. По глазам, – пожал плечами Дункан. – У тебя глаза воина.

– Рыбак рыбака видит издалека, – без веселья улыбнулся я.

– Ты планируешь продолжать занятия? – оставил эту тему Дункан.

– Если ты не против, – улыбнулся я. – Одно из высших удовольствий доступных мне: узнавать новое. Учиться. Особенно всему, что касается боевых искусств. Я помешан на них.

– Что ж, у каждого свои фетиши, – улыбнулся Дункан. – Только не стреляй в меня больше.

– Ладно, – ответно улыбнулся я. – В следующий раз будет мина. Или газ. Или яд, или нож…

– А можно как-то обойтись без всего этого списка? Мне не доставляет удовольствия умирать.

– Скучный ты, – расстроенно вздохнул я. – Беги уже к своей Тессе. Волнуется ведь!

– Ты прав, – взглянул он на наручные часы и присвистнул. – Познавательный был разговор, надеюсь, еще увидимся… – поднялся он из-за стола.

– Камни возьми на продажу, – тоже встав со своего места, протянул ему такой же, как в прошлый раз, мешочек с алмазами я. – Прикинь, кстати, там, какие объемы и каких камней удобнее продавать. У меня не только на алмазы выход есть.

– Вот как? – задумался он. – Я поспрашиваю.

– Это хорошо, – улыбнулся я, пропуская его к выходу. – Это хорошо…

***

– То есть, Бессмертный в его случае, это не просто тот, кто не стареет? – уточнила у меня Лили, когда, проводив до дверей Маклауда, я вернулся в комнату.

– Ты сама все видела, – пожал плечами я. – Он действительно умрет, только, если отрубить ему голову.

– Это магия?

– К сожалению, нет, – вздохнул я.

– То есть? – не поняла она моего вздоха.

– Они такими уже появляются. У Бессмертных нет родителей и нет детей, они все подкидыши, и все стерильны. Становятся именно Бессмертными только после насильственной смерти. Если потенциального Бессмертного не убивать, то он проживет обычную жизнь, состарится и умрет. А если убить, то он навсегда останется в том возрасте, в котором его убили, пока голову не отрубят.

– Тогда получается, Маклауд умер… молодым? – с жалостью спросила Лили.

– Дункан Воин. Из клана Воинов. Он воспитывался, как Воин и умер в бою. Точнее после боя. От ран.

– А почему ты сказал, “не магия, к сожалению”? – вернулась она к своему предыдущему вопросу.

– Потому, что в противном случае, я мог бы в этом разобраться. И либо помочь ему с заведением детей, либо как минимум скопировать его силу себе. Ух, бы я развернулся в этой их Игре! Головы летели бы направо и налево! А так, если ты сам не такой же, убивать их совершенно бессмысленно и бесполезно.

– Что за Игра? – нахмурилась Лили. Мои слова про головы ей явно не понравились.

– Они убивают друг друга, при этом становясь сильнее, получая навыки, опыт и знания убитых. Все их существование подчинено одной цели: “останется только один”. Один, который убьёт всех и получит знания всех и силы всех, чтобы вечно править миром. Так они рассказывают друг другу. И верят в это. Соблюдают некие правила… Играют, короче. Иначе скучно им столетие за столетием жить.

– Как-то это грустно все… – задумалась Лили, положив голову мне на плечо, а руку на грудь. Мы сидели рядом на диване, не гася света. Синки и Нейджи уже убрали со стола, сам стол и удаляют сейчас кровавое пятно с татами внизу. – Извини, я подумала, что ты правда убил его там, внизу, – тихо сказала она.

– Хм, а что ты еще могла подумать в той ситуации? – усмехнулся я. – “Волдеморт стреляет из пистолета в сердце маггла, тот падает, обливаясь кровью, бьётся в конвульсиях и замирает на полу свежим трупом. Нет! Конечно же он его не убил! Они просто играют!” – Лили против воли хихикнула, но быстро спрятала улыбку.

– А почему ты ему просто не сказал, что ты волшебник? Ведь, если ему почти четыреста лет, то он должен был жить еще ДО Статута Секретности. Стало быть, о магии он знает.

– Нет, не знает, – ответил я. – Ты плохо представляешь себе, что такое Статут.

– Объясни тогда, – не стала ершиться она.

– Статут Секретности, это не закон, точнее не только закон. Главное, что Статут – это Великое, невероятно мощное и сложное заклинание, по действию похожее на Фиделиус, заклинание Тайны. Для его создания потребовались согласованные усилия десятков тысяч магов по всему миру. И оно стерло любую память, любое упоминание о Магии и её проявлениях у вообще всех немагов. В том числе и у Бессмертных. Ведь магия на них действует.

– А сказки, предания, легенды тогда как же? – спросила Лили, начиная поглаживать своей рукой мой торс через рубашку.

– В большинстве своем сказки, они и есть сказки. Чистый вымысел, основанный на чем угодно, кроме магии. А остальное… запускали в мир сами Маги. Кто от скуки, чтобы потешиться, кто детям друзей-магглов на ночь, чтобы спалось лучше, историю-другую расскажет, кто ещё как… А где-то Маг до принятия Статута успел настолько засветиться в истории магглов, что там и остался. Только о магических его способностях упоминания стерлись, типа того же Парацельса…

– Так почему ты хочешь на мне жениться? Ты так и не ответил в прошлый раз, – спросила она, расстегивая мою рубашку и начиная целовать шею. Решила со мной использовать мою же тактику? Лиса…

– Может быть я хочу нормальную семью? То, чего у меня никогда не было? – со вздохом ответил я. А сам про себя подумал, действительно, почему? Может быть, чтобы доказать самому себе, что я на самом деле есть? Что я личность, что я существую? Стать кому-то нужным, как стал в своем мире настоящий Виктор? Ведь, кто я по сути такой? Никто. Копия. Слепок. Реально никогда не существовавший, не живший. У меня память Виктора, но я не Виктор. У меня память Тома, но я не Том. Я не жил их жизнью, я просто знаю о ней, помню то, чего никогда у меня не было. И я хочу иметь что-то своё? Свой дом, свою женщину, свое дело, своих детей. То, что будет именно моё.

Я всем говорю, что у меня руки в крови и на моей совести горы трупов, но ведь это не так. Я, именно я, не Виктор, не Том, а я, еще никого в своей недолгой жизни не убил. Дункан не в счет, он Бессмертный. – Иди ко мне, – ласково попросил я Лили и нежно обнял её.

***

Утром я занимался в зале… не один. Рядом со мной была Лили, старательно выполняя те упражнения, которые я ей показывал. Это было приятно. Вчерашний вечер будто бы что-то сломал в наших отношениях. Какую-то преграду. Наверное я стал честен с собой, перестав, хотя бы для неё играть “Буку”. А она… пережитый стресс и потом раскаяние, внутреннее чувство, что была не права на мой счет… и вечерняя откровенность… Все это вместе с физической близостью, как я и говорил, что-то сломалось между нами. Она впервые, утром, назвала меня не Волдемортом, а Томом. И улыбнулась. Мне.

Кто бы что не говорил, а это было дзеновски приятно. От этого теплело внутри. И я улыбнулся в ответ. Ей. Искренне… Дзен! Сам уже не понимаю, что происходит и как такое возможно. Я же убил её мужа! Я разрушил её жизнь! И она улыбается… мне. Может быть правда сказать ей? Не поздно?.. Если она приняла меня, как Волдеморта, может быть сможет принять и меня самого, такого, какой я есть? На самом деле?

Дзен! Не знаю! Дзен! Дзен! Дзен!

В это время сработало оповещение от защиты дома о прибытии почтовой совы. Я позволил ей влететь в окно зала. Она приземлилась на подоконник и уставилась на меня своими круглыми глазами. Я подошел и отвязал письмо от её лапы. Ей же дал кусочек мясного пирога, который движением руки призвал к себе с кухни. Она благодарно ухнула и принялась есть. Я же распечатал письмо.

Оно было от Дамблдора.

***

Примечание к части

Да пусть скажет ей богу, а то в каждом произведении все из себя строят хороших парней а своей жене/второй половинке не говорят кто они. Если любит то примет. **Харибда®**

глава 13

***

Проверка на всевозможные неприятные сюрпризы этого письма показала, что этих самых сюрпризов ни на самом послании, ни на конверте, ни в печати на нем не содержится. Это было вполне ожидаемо, ведь Дамблдор не настолько глуп, чтобы дразнить того, кого пока не можешь убить. Письмо не было длинным. Он просто оповещал, что находится сейчас в Америке, гостит в Ильверморни у своей коллеги и давнего друга, Кристал Сейр. Также, соблюдая правила вежливости, в отличии от той же Кристал, пользуясь любезным приглашением Тома, переданным ему через все ту же Кристал, уточняет: удобно ли Тому будет принять его завтра в полдень? И если нет, то просит написать о времени и, возможно, месте встречи, которое бы Тома устроило. Сове велено дождаться ответа.

Я перечитал письмо четыре раза, пытаясь понять: мир сошел с ума, или Дамблдор на самом деле намерен сунуть голову в пасть льва? Нет, я лично не собираюсь нападать на Великого Светлого Волшебника, так как не считаю его врагом: Том был на самом деле безумцем и склонность к садизму имел еще с Приюта, так что Дамблдор к “становлению монстра”, если и имел какое-то отношение, то отнюдь не прямое. Волдеморт, как это не удивительно, “сделал себя сам”, поскольку был действительно выдающимся и как маг, и как личность. Ему удавалось, если и не держать свои проделки в тайне от Альбуса, то как минимум не попадаться на горячем и не оставлять против себя улик. Так что Дамблдор боролся с Томом на полном серьезе, используя для этого все доступные ему средства и методы, такие как интриги, ловушки, подставы, Орден Феникса, Министерство, Аврорат, СМИ…

Хотя, остается шанс, что Том был настолько слеп, что чуткого руководства Доброго Дедушки даже и не заметил…

В любом случае, Дамблдор лично мне ничего плохого не сделал, и я не собираюсь на него нападать. При этом всерьёз опасаюсь обратного: его нападения на меня.

Но Альбусу-то откуда об этом знать? Или это провокация? С целью поставить меня вне закона и в этой стране тоже? Страховка у него в любом случае, хоть какая-то, должна быть. Не такой он человек, чтобы действовать необдуманно и рисковать собой, не имея страховки. Значит она есть. В чем заключается? Моуди? Блэк? Весь Орден?

Гадать можно вечно. И все равно не угадать.

Перенести встречу куда-то еще? На “нейтральную” территорию? Нет уж. Если Дамблдор согласен придти сам, ко мне домой, то пусть приходит. Дома и стены помогают.

В любом случае, что Том, что Виктор никогда не были сильны в интригах. Тактическую схему разработать и выполнить в бою, это да. Ловушку устроить – тоже да. Но соревноваться в интригах с Дамблдором? Нет. Не тот уровень. Значит действую прямо, как и привык. Завтра в полдень? Значит завтра в полдень. Меня устроит.

Я попросил Нейджи доставить мне бумагу и писчие принадлежности. Трансфигурировал из воздуха стол прямо тут, в зале. Написал короткий ответ, запечатал его гербом Гонтов (а после получения фамилии, признания меня официальным Главой Рода и опытов с алмазами, я заморочился и создал чарами “вечной трансфигурации” перстень с гербом Рода, зачаровав его так, чтобы только я или мой кровный наследник смог бы его надеть), и передал сове.

Писал я почерком Тома, так как Дамблдор должен был его неплохо знать. Мог бы использовать собственный почерк Виктора. Или Дамблдора, или вообще любой другой (Виктор в совершенстве владел искусствами калиграфии и подделки почерков, так как десятилетиями сам изготавливал себе документы и составлял рекомендательные письма), да хоть печатными буквами, неотличимыми от типографского шрифта “набрать” это сообщение, но не стал. Решил, что это было бы лишним.

После чего продолжил заниматься с Лили, не забыв сообщить ей о предстоящем завтра визите. Услышав имя Дамблдора, девушка нахмурилась. После всех наших с ней разговоров теплых чувств она к Великому Светлому не испытывала. Скорее наоборот.

По окончании тренировки я попросил её денек воздержаться от обычных прогулок с Гарри. На всякий случай. Понятно, что слежка за зданием могла вестись уже давно, так как о моем существовании Альбус узнал не сегодня, но организовать её в чужой стране не так-то просто. Плюс к тому, все то время, что прошло с момента нашего переезда сюда, я очень внимательно наблюдал за районом, расставив сигнальные и оповещающие чары во всех удобных для ведения слежки за домом местах, мониторил окружающее пространство и каждое утро после пробежки легелименцией просматривал воспоминания местных патрульных, продавцов магазинов, сторожей платных автостоянок, дилеров, промышляющих в районе, пожилых леди, что любят погреться на вечернем солнышке и посудачить о соседях на предмет появления странных личностей. А во время прогулок с Лили и Гарри, воспоминания мамочек в парке и на детских площадках. И пока что все, в том числе и опыт с чутьем Виктора, говорило о том, что навязчивого внимания к нашему дому и персонам нет…

Однако, береженого Бог бережет. Так что денек можно обойтись и без прогулок… в нашем районе. Аппарация и домашние эльфы открывают большой простор для вариантов. А город Нью-Йорк большой. Парков в нем много.

Я же занялся подготовкой к встрече гостя. А точнее усиленными “дыхательными” медитациями. В которых просидел до самого обеда, прервавшись только на прогулку с невестой и мальчиком, а после и всю ночь.

Утром позанимался с Лили (тренировки – это святое) и снова засел за нагнетание в дом “сырой”, “окрашенной” магии. Преимущество своего поля следовало использовать на полную катушку.

***

В назначенный час. Ровно в полдень. Секунда в секунду. Прозвучал сигнал оповещения о прибытии на территорию возле дома, накрытую чарами, одиночного волшебника с магическим животным.

Я лично открыл дверь и увидел Альбуса Дамблдора с Фоуксом на плече. Вот и страховка. Как минимум один из её слоев: перемещения в пространстве феникса не блокируются. Как минимум в теории Альбус, в случае обострения переговоров, всегда сможет мгновенно эвакуироваться. Уж выиграть себе на это пару секунд ему сил и опыта хватит.

– Здравствуй, Том, – весело и дружелюбно смотрели на меня из-за очков половинок его глаза. Весь он был расслаблен и не излучал ни капли агрессии. Добрый Дедушка, немного эксцентричный и “не в себе”. Привычная маска. И от того практически идеальная. – Ты приглашал на чашечку чая? – улыбнулся он. – Надеюсь у тебя есть лимонные дольки?

– Конечно, Профессор, – ответно улыбнулся я, так же не выказывая и капли агрессии. И я на самом деле её к этому человеку не испытывал. И был расслаблен, “пуст”, как тогда на Арене, стоя против Ромулуса. Сатори, правда, достигнуто не было. Но умиротворение, уравновешенность и спокойствие почти сутки медитации мне оставили. – Я помню Ваши вкусы. И для Фоукса угощенье найдется. Проходите, – уступил я дорогу ему. – Только переобуйтесь, у меня тут что-то вроде додзё, я стараюсь поддерживать чистоту, – указал я ему на колошницу, где стояла моя обувь и несколько пар мягких белых тапочек. Сам я был бос. А везде, где не лежало татами, были постелены теплые тканые ковры. За исключением душевых, конечно: там были специальные коврики из водостойкого материала. В лифте тоже был постелен ковер.

– Додзё? – удивился Альбус, снимая свою обувь и надевая тапочки. – Ты меня удивляешь, мальчик мой. Откуда такой интерес к японской традиции?

– В своих странствиях после Хогвартса я много времени провел в этой стране, – пожал плечами я, проходя к лифту. И это было правдой. Том действительно провел там несколько лет. – Остались приятные воспоминания.

– Надо же, – с интересом осматривался он. – Ты не против? подошел он к висящей на стене стойке с оружием, где вместе с четырьмя бокенами, двумя синаями и двумя дзё были выставлены оба купленных мной меча. Чуть дальше шла еще стойка, где были тренировочные копья, парные мечи, цзянь, саи, нунчаки, длинный шест и “боевая” коса. Но настоящими, именно боевыми, заточенными были только эти два меча. Остальное “оружие” было тренировочным инвентарем. Дамблдор взял со стойки полуторник, чуть выдвинул его из ножен и посмотрел на лезвие. – Странно, – удивился он.

– Что же? – заинтересованно спросил я.

– Оружие не гоблинское, не проклятое и даже не зачарованное, при этом боевое. На тебя не похоже, Том, – пояснил он, возвращая меч в ножны и далее на стойку.

– Я нашел себе новое хобби, – пожал плечами с беззаботной улыбкой я. – Пытаюсь научиться маггловским боевым искусствам. От того и додзё. Надо же на что-то тратить освободившееся время.

– Похвально, похвально, – лучился доброжелательностью и “простотой” Директор Хогвартса.

– Пойдемте наверх? Чай, наверное, уже заварился, – предложил я.

– Конечно, мальчик мой, конечно, – легко согласился он, проходя за мной в кабину лифта. Я опустил раздвижную дверь лифта, повернул, вставленный в замочную скважину ключ и лифт двинулся вверх. – Маггловские устройства? Работает не на магии, а на электричестве? – удивленно приподнял бровь он.

– Удобно, – пожал плечами я. Лифт как раз остановился и я поднял раздвижную дверь.

– Здравствуйте, Профессор, – поздоровалась с ним Лили, кормящая за детским столиком ребенка. Улыбка её при этом была насквозь фальшивой. Глаза смотрели остро и недобро. В них угадывалась обида.

Дамблдор же вовсе застыл. Приветливость, “простота” и неагрессивность с его лица не исчезли, как и мягкая полуулыбка, но на несколько секунд он замер. Должен признать, что самообладания он не потерял. Просто ему потребовалось время на срочную оценку новых данных.

– Здравствуй, Лили! Девочка моя! Как я рад тебя видеть живой и здоровой! Похорошела-то как! – вышел он из лифта, разведя руки, как для объятий и направился к ней. Лили вытерла рот Гарри полотенчиком, отложила его, распрямилась, не убирая с лица своей фальшивой улыбки, позволила Альбусу подойти на расстояние шага и со всей своей силы врезала ему кулаком в лицо.

Дзен! Такого я как-то не ожидал. То-то девушка сегодня утром с такой серьёзностью и старанием отрабатывала именно прямой удар кулаком. За два занятия, конечно, хороший удар не поставишь, но тут ведь какое дело: у неё же сейчас сил, как у Кэпа! Она же его убьёт таким ударом! Дзен!

Я поспешил подхватить отлетевшее тело и тут же приступил к диагностике и наложению лечебных и поддерживающих заклинаний одного за другим.

Диагностика показала, что пенсионер практически мертв: сильнейшее повреждение мозга, проломленные лицевые кости скулы, в которую пришелся удар, внутреннее кровоизлияние в мозг, не говоря уж о рассеченной коже и “ввалившимся” поврежденном глазе, в который вошли осколки очков половинок.

– Фоукс! Спасай! – велел я птице, на которую оставалась единственная надежда, поскольку мои чары едва справлялись с поддержанием угасающей жизни старика. Слава Дзену, огненная курица сообразила, что от неё надо, и принялась плакать. Я же ускоренно трудился над извлечением осколков и остатков оправы из раны чарами телекинеза, которые были доступны Тому еще со времен приюта, одновременно вливая в рот старика зелья из аптечки первой экстренной помощи, доставленной Нейджи.

Слезы, наконец, начали действовать. Мозг Дамблдора стремительно восстанавливался. Укрепляющие и стимулирующие зелья тоже начали давать эффект. Тело сделало первый самостоятельный вдох (до этого искусственная вентиляция легких осуществлялась моими чарами), еще пять минут, и Директор Хогвартса начал приходить в себя.

Я трансфигурировал кресло и усадил в него вяло шевелящегося Альбуса, продолжая накладывать лечебные чары, благо “сырой” магии было в достатке.

Только минут через пятнадцать, я облегченно вздохнув, смог разогнуться и отойти от Дамблдора, жизни которого больше не угрожала опасность. Пара колбочек крови Великого Светлого Волшебника отправились в потайной сейф, расположенный в подвале. Туда же ушел пузырек со слезами феникса, которых Фоукс “произвел” для спасения своего хозяина даже с излишком (вот этот излишек в пузырек и был собран). За одно уж, пользуясь случаем, я выдернул перо из хвоста радостно закурлыкавшей о выздоровлении Альбуса огненной курицы. Перо ушло в другой сейф.

Только после всего этого я применил чистящие чары к себе, к Альбусу, “репаро” восстановил его очки и надел их на нос Директора, прикрывая черные, как у панды круги под его глазами.

– Дзен! Думать же надо, Лилиан! – позволил я себе первые слова с момента удара, обернувшись к девушке. – Ты ж его убила своим ударом! Я еле вытащил его с того света. А если б тут не было Фоукса? – красноречиво постучал я себе по лбу. – Ду-у-умать!

– Я… я… не хотела, – жалко ответила девушка, сжавшаяся на своем стуле.

– Ладно, – успокоился я, – Занимайся сыном, а я пока за Альбусом присмотрю, – что-то я как-то и сам перетрухнул. Уж слишком все неожиданно получилось. Хорошо, что и Виктор, и Том привычны к работе в условиях цейтнота и боевой обстановки, а то бы секунда промедления, и каюк Профессору. И так, с Фоуксом спасли его буквально чудом, повторить которое я бы не взялся и за миллион галлеонов.

– Альбус, Альбус, вы как? Слышите меня? – осторожно наклонился я над лицом Дамблдора и поводил я палочкой с “люмосом” перед его глазами. Зрачок реагировал, дыхание было слабым, но ровным.

– Слышу, – тихо-тихо, едва шевеля губами, ответил он. – Том, это ты Том?

– Я, Альбус, я, – погасил я палочку и принялся мерить пульс старика.

– Что произошло? – чуть увереннее произнес он, видимо эффект от влитых зелий начал сказываться, потихоньку возвращая старику силы.

– Лили психанула и врезала вам, – не стал скрывать я. – Еле вытянули вас с вашей птичкой. Кабы не Фоуксовы слезы, вы бы сейчас уже остывали.

– Спасибо… – проговорил он. Я осторожно “переплавил” кресло в кушетку, давая возможность Директору улечься. До этого опускать его голову категорически было нельзя, иначе кровотечение в голове резко бы усилилось и мгновенно убило его. Но теперь, как показывали диагностические чары, мозг был цел, сосуды тоже. Оставалась сильнейшая слабость, но это уж неизбежно.

– Лежите, отдыхайте, Альбус, – вздохнул я, отходя от кушетки и садясь за стол. От стресса проснулся зверский аппетит. Я мысленно дал указание Нейджи, и на столе стали появляться хлеб, ветчина, сыр, помидоры. – Через сколько нас штурмовать должны начать?

– Через полчаса… если я знак не подам… – ответил Дамблдор. Я достал часы и прикинул.

– Восемь минут осталось, – сказал я.

– Открой… дверь… впусти… Сириуса… – преодолевая слабость, говорил он. – Скажи: “мармелад”...

– Ясно, – хмыкнул я. – Не вздумайте без меня чудить, – встал из-за стола и вместе с недоеденным бутербродом пошёл вниз.

Я открыл входную дверь и, чувствуя себя дебилом, прокричал.

– Сириус! Дамблдор зовет! “Мармелад”! – пришлось повторить три раза, прежде чем из-за угла дома вышел Блэк. Выглядел он колоритно: в черных кожаных байкерских штанах с усаженным блестящими бляшками ремнем, в сапогах со шпорами и декоративными цепочками, в шипастой байкерской косухе, с черной банданой, с нарисованным на ней черепом на голове, с палочкой в правой руке и здоровенным блестящим револьвером в левой. От правой его брови вверх, под бандану тянулся свежий шрам от ожога. Щеку он тоже задевал и немного нос. Взгляд его черных глаз был колючий и недобрый. Палочка поддерживала щитовые чары, а револьвер смотрел в мою сторону.

– Ты кто? – подойдя на расстояние в три шага, остановился он и спросил меня.

– Том Гонт, хозяин дома. Тебя Дамблдор зовет. Просил передать: “мармелад”, – ответил я, откусывая от своего бутерброда. – Он там, наверху. Пойдем?

– Что с ним? – не снижая настороженности и не опуская пистолета, спросил он.

– Лили психанула. По лицу ему съездила. Сил не рассчитала. Теперь отлеживается ваш Дамблдор, в себя приходит, – чуть смущенно почесал в затылке я свободной рукой.

– Лили? Она жива?

– Жива, – пожал плечами я. – Пошли?

– Веди, – велел он. Я спокойно отошел внутрь дома, пропуская этого серьёзного мужчину с пистолетом.

– Обувь снимай, – велел я, доедая бутерброд (там не особо много оставалось) и отряхивая руки. – У меня тут чисто везде, нечего грязь таскать.

– Обувь? – не понял Блэк. Тут типа война идет, боевые действия, а я про какую-то обувь.

– Тапочки видишь лежат? – показал я на калошницу, где кроме тапочек, моей обуви, были еще и мягкие остроносые недоразумения Альбуса.

– Какие тапочки, веди к Дамблдору! – повысил голос он.

– Если не разуешься, я тебя из дома сейчас выкину, – скрестил руки на груди я и прямо посмотрел на наглеца. Сверху вниз. И чуть-чуть затронул окружающую нас плотную атмосферу из “сырой” магии. Щит Блэка сразу задрожал и начал скукоживаться, одновременно слабея и истончаясь.

Блэк занервничал.

– Ты к Дамблдору пойдешь, нет? – приподнял одну бровь я.

– Ладно, черт с тобой, – проворчал Сириус, подавая больше сил на щит и стаскивая одной ногой с другой сапог. Затем проделал то же самое с другой ногой. – Доволен? – сказал он, а я выразительно глянул на носок его правой ноги, через дырку в котором выглядывал большой палец с неподстриженным ногтем. Глянул, но ничего не сказал. Кивнул Блэку и пошел к лифту.

Тесниться в кабине лифта, одновременно держа щит и наведенный на меня пистолет, было неудобно. Но сверхсерьёзный “байкер” мужественно перетерпел все неудобства.

На втором этаже почти ничего не изменилось с момента моего ухода. Дамблдор, с начинающим наливаться бланшем во всю левую половину лица, лежал на кушетке о чем-то слабым голосом беседуя с хмурой Лили, которая сидела за столом и смотрела на него. Гарри был уже на своей половине и им занималась Синки.

– Директор, что с вами? – продолжая держать меня на мушке, бочком-бочком вышел из лифта.

– По лицу получил от женщины, – ответил старик. – За дело. Не переживай, Сириус. Лучше сходи к Аластору, успокой его… я немного отлежусь, потом сам выйду…

– А как же Волдеморт? – кинул он взгляд на Дамблдора, тут же снова вернув его на меня.

– Его здесь нет… мы ошиблись, – я удивленно посмотрел на старика. Это с чего бы такие выводы? Я так-то от этого имени не открещивался. – Это другой человек…

– Но Лили и Гарри? Они же здесь. Как такое может быть? – не спешил опускать оружия Блэк.

– Я… потом объясню… – тихо сказал Дамблдор. – Иди, успокой Аластора… Я минут через десять выйду сам, полежу только…

– А сил-то хватит? – с сомнением поинтересовался я.

– Зелья действуют, Том. Я чувствую себя уже намного лучше, – ответил он. – Еще раз спасибо…

– Ну, как знаете, – пожал я плечами.

Сириус, не сводя с меня пистолета до самой двери, вышел. Забавно было наблюдать за его попытками без рук одеть обувь. Так до конца и не справившись, он чертыхнулся и пошел на улицу так, потешно раскарячиваясь при каждом шаге из-за не до конца натянутых сапог.

Дамблдор, как и обещал, через десять минут, практически вися на мне, вышел из дома. У дверей его подхватили вернувшийся Сириус и какой-то незнакомый мне аврор. Подхватили и унесли.

Поднявшись наверх, я подошёл к Лили, взял в ладони её лицо и внимательно посмотрел в глаза. Потом нежно поцеловал в лоб и отпустил.

– Что такое, Том? – осторожно спросила она, заметив тень, набежавшую на моё лицо.

– Этот козел старый, твою память успел считать, пока я за Сириусом ходил, – со вздохом ответил я. – Лебедь, блин, умирающий!

– Вот сволочь! – возмутилась девушка. – В следующий раз второй глаз подобью! Для симметрии!

– Не стоит, – хмыкнул я. – Второй раз могу его с того света уже не вытащить. Зачем тебе такой грех на душу?

– Ладно, – грустно вздохнула она. – Но как так вообще получилось-то?

– Я же тебе говорил, что это вещество – сыворотка Суперсолдата. С чего ты решила, что я шутил? Ты сейчас по чистой физической силе превосходишь боксеров в супертяжелом весе. Сама представь пенсионера и супертяжа на ринге… Ты ему череп проломила своим кулаком, если что. Только слезы феникса и спасли. Причем в убойной дозировке. Не вздумай так Гарри “шлепнуть” в сердцах, – предупредил я.

– Конечно!!! – с ужасом возмутилась она. Даже не знал, что так вообще можно. – И что теперь? – чуть успокоившись и помолчав, спросила девушка.

– Ждем второй раунд переговоров, – пожал плечами я. – Из дома не выходи без меня. Могут попытаться похитить.

– Думаешь? – нахмурилась Лили.

– Почти уверен.

– Но Дамблдор же сказал Сириусу, что ты не Волдеморт. Почему тогда?

– А сам он что думает? – хмыкнул я. – Учитывая просмотр твоей памяти? – девушка нахмурилась.

– Вот именно. Он сказал так, только чтобы избежать бойни. Потому, что понимал, в насколько они проигрышной ситуации. Сам он выбыл. Сириус внутри дома, где я полный хозяин положения. Я моргну, и вместо Блэка кровавая каша. А остальных добить не долго. Один Аластор против меня в нынешней форме не выстоит и минуты. Не говоря уж о простых аврорах. Их и было там всего десять человек. Так что Дамблдор принял единственное верное решение: отступить, – пояснил я Лили своё видение ситуации.

– И что же делать теперь?

– Ждать, – пожал плечами я и велел Нейджи накрывать на стол: война войной, обед – по расписанию!

***

Примечание к части

Господи народ вы перебарщивает с ПБ я чисто физически не могу просмотреть 500 ваших исправлений. Мне проще их просто удалить. Отмечайте пропуски запятых и ошибки в построении предложения. С большей частью грамматических я и сам справлюсь

глава 14

***

После обеда мы с Лили и Гарри собрались, оделись и перенеслись, при помощи домовиков, в противоположный район города: гулять ребенку необходимо для нормального развития, и пошли к дзену все эти замороченные бритты. Еще с Американской Революции не люблю бриттов… А теперь вот сам бритт. Хотя… Ирландец я, а не бритт! Хоть Ирландия к Британским Островам все равно относится, но в состав Соединенного Королевства не входит, кроме своей северной оконечности.

Ещё я позвонил Дункану и попросил его недельку к нам не приезжать. Сказал, что дело с серьёзными криминальными разборками связано, и за домом могут следить. Обещал, что как только разберусь, позвоню ему, и мы возобновим наши занятия.

Вечером вместо тренировки я дорисовывал картину. Ту самую: “Девушка в кресле”. Как раз удалось закончить и вставить в давно приготовленную резную раму. Красиво получилось. Лили понравилось. На очереди была “Минута слабости” и “Месть”. Что за “Месть”? Тот самый момент, когда кулак хрупкой девушки в домашнем халате проламывает череп Великого Светлого Волшебника. Как я собираюсь её рисовать? Извлеку воспоминание и с него срисую. Быть магом вообще удобно. Хоть я до сих пор и ненавижу магию. Но двойные стандарты, они такие двойные стандарты…

Уложив ребенка спать, Лили пришла ко мне. Несмотря ни на что, она была довольна. Довольна тем, что смогла выместить свой гнев, своё горе, свой страх… Хоть и одновременно с тем напугана.

Напугана тем, насколько просто оказалось убить человека. Один единственный удар и всё. Человека нет. Это пугает и сбивает с толку.

Лучшее лекарство в таких случаях что? Именно: хороший здоровый секс и такой же здоровый сон.

***

Утро началось с тренировки. Сонная, зевающая Лили честно старалась выполнять все упражнения, которые я ей давал. Но особое внимание она уделяла именно ударам. Ударам кулаками. Про то, что вмазать как следует можно еще и ногой, я ей пока не напоминал. Все должно приходить постепенно.

Зато, после упражнений физических, я принялся натаскивать её в магии. Способности у неё весьма неплохие, но еще есть куда расти. А у меня как раз огромная кладовая знаний пропадает: память Тома называется. Естественно, всякой Темномагической дряни я её учить не собирался, но вот все остальное… В любом случае этот процесс не быстрый.

Кстати, я заметил, что в “атмосфере” насыщенной моей “сырой” магией, Лили вполне комфортно и находиться, и колдовать. Моя “окрашенная” “сырая” магия слушается и её. Пусть не настолько хорошо, как меня самого, но тому же Сириусу она не просто не помогала, она ему мешала. Само её наличие давило на него. Как и на Дамблдора.

Дамблдор? Почему я вообще полез его спасать? Ведь вроде бы “нет человека – нет проблемы”. Но не в этом случае. Да, в первую секунду был порыв. Просто спасти. Но только в первую секунду. Потом мозг заработал. И спасать я старого долькомана принялся с удвоенным энтузиазмом, но уже вполне себе сознательно и из корыстных, шкурных интересов: если бы Альбус умер у меня в доме, это была бы подстава. Крупная, жирная такая подстава. Мало того, что через двадцать минут в дом на штурм полезли бы Моуди с Блэком при поддержке девяти авроров, этих бы я раскатал. Учитывая сколько свободной “сырой” магии у меня было под рукой и вообще уровень Волдеморта именно как боевого мага, это много времени бы не заняло. Но ведь Альбус гостил у Кристал. Отправлял письма её совой. Наверняка он предупредил Директора Сейр о том, куда и к кому собрался. А магический бой с таким противником, как Моуди посреди города так просто не скроешь. И это привлекло бы ко мне внимание местных властей. А ведь ещё, зная этого Долькомана, могу предположить, что где-то дожидалось письмецо с шикарными пояснениями от Дедушки Дамблдора, долженствующее всплыть в случае его смерти. А то и не одно. И пришлось бы мне драпать с этого континента куда подальше.

Вот видимо из-за таких корыстных мотивов Долг Жизни на Дамблдора и не лег. А жаль: было бы забавно…

***

В районе двенадцати часов дня сработало оповещение о прибытии одиночного волшебника, с волшебным животным. Это было удивительно. Честно говоря, я не ждал так скоро возвращения Дамблдора. Неужели уже силы восстановил? Реально “феникс”.

Я положил цзянь обратно на стойку, применил к себе очищающие чары и пошел к двери.

– Здравствуйте, Профессор. Не ждал вас так скоро, – открыл я дверь и поздоровался.

– Здравствуй, мальчик мой, – все так же по-доброму, как и вчера, как и в Школе, как и всегда, улыбнулся мне эксцентричный старичок-божий одуванчик с огненной птицей на плече. – У тебя же еще остались лимонные дольки?

– Конечно, Профессор, проходите, – уступил я ему путь, пропуская внутрь дома.

Дамблдор вошёл и без напоминаний переобулся в белые тапочки. Как-то это двусмысленно звучит в том контексте, чей это дом, и что случилось в нем вчера. Я даже улыбнулся, наблюдая за этим процессом.

Сам я был одет в ту самую черную тренировочную форму для занятий Кунг-фу, разукрашенную золотой вышивкой и, естественно, бос.

– Как ваше здоровье? Удалось восстановиться? – мягко поинтересовался я, проходя к лифту.

– Вполне неплохо, спасибо. Ты умудрился сотворить практически чудо вчера. Я ведь был почти мертв? – ответил Дамблдор. Не знаю уж почему, но сегодня “градус напряженности” между нами был явно ниже. Хоть внешне практически ничего не изменилось. Может быть потому, что за границей площади, накрытой сетью чар, не маячили британские авроры в боевом облачении? Я ведь их вчера очень быстро срисовал: не зря у меня по всему району следилок понатыкано и пассивных магодетекторов. Сегодня их не было. Естественно это не значило, что можно расслабиться, и что они не появятся позже, аппарацией прямо на позиции, к примеру, но все же.

– Ну, сердце у вас секунд десять не билось. Пришлось запускать, – пожал я плечами.

– Откуда же у девочки такая потрясающая сила? – покачал головой и поцокал языком старый волшебник. Хотя, кой дзен, он старый? Сто лет для мага не возраст. И я это точно знаю, так как, “оперируя” его вчера, провел полную диагностику организма: он еще мужчина в расцвете сил. Здоровье, как у быка, ни одной “старческой” болячки. Даже с потенцией все в порядке (диагностика была действительно полной и всеобъемлющей), не говоря уж о ослаблении памяти и ухудшении работы мозга. Просто амплуа у него такое. Удобно ему так.

– Давайте не будем играть в “я делаю вид, что не знаю”, Профессор? Вы ведь успели считать её память вчера. Так к чему эти вопросы? – вздохнул я, опуская дверь лифта и поворачивая ключ.

– Только поверхностно, мальчик мой. Самые яркие моменты, не вдаваясь в подробности, – “застеснялся” Дамблдор. – Я видел только какую-то машину, боль, много боли и все. Не скажешь, что это такое было?

– То, чем я смог исправить весь тот кошмар, который сотворил со своим телом, – хмыкнул я, поднимая дверь достигшего точки назначения лифта. – У нас гости, Лилиан! – оповестил девушку я, хотя звуковой сигнал от защиты здания она слышала, так что это была чистая формальность.

– Меня зовут Лили, – не преминула поправить меня она. Девушка занималась тем же, что и вчера: кормила Гарри. Ну, а что? Время-то почти тоже самое, а у ребенка режим. – Здравствуйте, Директор.

– Здравствуй, Лили, – мягко и по-доброму улыбнулся ей Альбус. – Обниматься больше не полезу, – поднял он руки в защитном жесте, добавляя в улыбку веселья. – И тебе привет, Гарри!

– Ивет… – отозвался мальчик. Почти два года уже. Смышленый.

– И что же это за машина была? – вернулся к прежней теме Дамблдор.

– Военная маггловская разработка, – пожал плечами я. – Но сама по себе она только катализатор. Работает сыворотка, три порции которой мне удалось достать раньше, чем убили её создателя. Секрет потерян. Все три порции истрачены.

– Жаль, – немного “расстроился” Дамблдор. – Он был твоим другом?

– Мы были знакомы, – помрачнел я. Упоминания Авраама всегда портило мне настроение. Пусть это и пережиток Виктора, но воспринимается все равно, как своё. Очень лично и очень больно. – Располагайтесь, – трансфигурировал я сразу: стол, стулья, чайный сервиз и столовые приборы из воздуха. Вообще, ловлю себя на том, что покупать нормальную мебель уже не особенно-то и хочется: привык уже, что какой нужен предмет, такой и трансфигурирую, а как временная необходимость в нем отпадает, так снова возвращаю в исходное состояние, и сразу же в комнате опять полно места, не захламленного мебелью.

Дамблдор кивнул, оценив и жест, и возможности по достоинству (ведь проделано все было без палочки и невербально, одним легким взмахом руки) и аккуратно разместился на одном из стульев.

Я дал мысленную команду эльфам, и на столе тут же начали появляться сладости, чайник наполнился горячей водой, в заварочнике образовалась свежая чайная заварка. Появился и так любимые Директором лимонные дольки.

Лили закончила кормить малыша, передала его на попечение Синки и тоже присоединилась к нам за столом.

Минут тридцать разговор шел ни о чем и обо всем. Дамблдор вспоминал разные случаи из школьной жизни Лили, Тома, делился новостями с Островов. Я его временами поправлял, старательно улыбался, хмыкал. Потихоньку чуть оттаяла и Лили, тоже втянулась в разговор.

Но это все могло тянуться часами. И так ни к чему и не привести. Но вот наконец добрались до сути. Дамблдор аккуратно коснулся вопроса о том, что случилось той самой ночью. Я, не мудрствуя лукаво, выдал ту же самую историю, что и Лили. О том, что устал от крови и решил измениться.

– Так просто? – чуть скептически изогнул бровь старый волшебник.

– Профессор, вы же столько лет неустанно твердили о Силе Любви? Неужели вы сами в неё не верите? – “удивился” я.

– Почему же? Верю. Очень даже верю. Но не тогда, когда дело касается крестражей, – посерьёзнел Дамблдор. Видимо, решил наконец отбросить игры. – Тот, кто расколол свою душу, не способен любить. В принципе. Ему нечем. Так что произошло в ту ночь?

– Вы сами все видели. Вчера в памяти Лили, – тоже отбросил шутливый тон я.

– И то, что я видел, только добавило вопросов, – нахмурился Дамблдор. – Ты ведь не Том. Ты, Лили не была с ним знакома до той ночи, поэтому не могла ничего заметить. Но я-то знаю Тома с самого его детства. Со времен приюта. И потом в Хогвартсе мы часто общались, ведь Том был лучшим во всем, что касалось учебы. А еще он был моим личным учеником в Трансфигурации. Так что я могу точно сказать, что ты – не Том Марволо Реддл. И не Волан де Морт.

– Почему? С чего такие выводы? – стало интересно мне. Отрицать я даже не пытался.

– Совсем другие поведенческие реакции, мелкая моторика рук, интересы в тех областях, о которых Том и не знал. Другая осанка, другие движения… Да, ты знаешь то, о чем могли знать только мы с Томом и никто другой. Да, в твоем колдовстве чувствуется “почерк” Тома, который я хорошо знаю. Особенно в Трансфигурации, ведь я сам учил его, но и тут… Вдобавок Тома бесило, когда я называл его “мальчик мой”, он едва сдерживался, чтобы не бросить в меня Аваду, когда я так делал. Ты же над этим только посмеиваешься. Ты ни разу при мне не воспользовался палочкой. А Том с ней не расставался никогда. Даже когда спал, крепко сжимал её под подушкой. Это не значит, что он был плох в беспалочковой магии, нет, но это была одна из его психических деформаций. А уж вместо Авады бросить палочку… такое ни одному волшебнику в принципе не придет в голову. А после этого даже не вспомнив о ней, безоружным выйти против Блэка. И победить, не используя магию… Бросить свою палочку в доме жертвы и аппарировать без неё…

– Всему этому можно подобрать объяснения, – пожал плечами я, откидываясь на спинку стула. – “Другие движения, другая осанка, другая моторика” – новое тело, с другим центром тяжести, ростом, весом и мускулатурой. “Интересы в других областях” – у меня появилось много времени и возможностей развиваться разносторонне, не зацикливаясь на магии. “Палочка” – последствие удара головой, был несколько неадекватен в доме Поттеров, а после, за полгода привык обходиться без неё.

– А то, что специальный поисковый амулет с каплей твоей крови и прядью волос перестал на тебя реагировать? И Черные Метки на руках Пожирателей поблекли и выцвели, перестав работать и отзываться? А то, что Фоукс, который раньше Тома терпеть не мог, спокойно сейчас ест у тебя с руки, – кивнул он на свою птичку, что действительно в этот момент клевала из моей ладони приготовленное для неё угощение.

– Новое тело? – вяло пожал плечами я, подкидывая варианты больше по инерции, чем действительно пытаясь доказать свою идентичность с Волдемортом.

– Метки и поисковый амулет перестали действовать в ночь Самайна. Тело у тебя было все ещё то же самое, – привел контраргумент Дамблдор. – И главное: у Тома был огрызок души, изъеденный Темными ритуалами. А у тебя душа целая!

– А это-то вы как определили? – искренне удивился я.

– Вчера, когда сердце остановилось, мой дух покинул тело. И я увидел тебя. Не физическими глазами, – ответил Альбус.

– А Волдеморта вы таким способом рассматривали? – заинтересовался я.

– Однажды. Был сильно ранен. Меня перенес Фоукс и спасли Поппи с Северусом, – признался он. – И я видел тот клок, весь в черных язвах с чахленькой искоркой внутри, что сидел в его теле. Ты не он.

– Значит начистоту? – хмыкнул я.

– Начистоту, – кивнул Дамблдор.

– Что ж, попробуем восстановить события той ночи.

– Давай, – согласился Альбус, вновь возвращая свою обычную маску. Не то, чтобы до этого он её сбрасывал, но чуть-чуть приоткрыл – это точно.

– Итак, с самого начала: некая ведьма, Сивилла Трелони, потомок знаменитой пророчицы, Кассандры Трелони, на собеседовании в Кабаньей Голове, в присутствии вас, Профессор, вашего брата, Аберфорта и еще одного интересного человека, произносит истинное пророчество относительно Волдеморта и человека, способного его победить. Тот самый человек, не будем пока останавливаться на его личности, приходит к Волдеморту и выкладывает то, что слышал. За что получает возможность из рядовых Пожирателей войти в Ближний Круг. Далее, идет время, идет анализ. И под пророчество идеально подпадают два младенца: Невилл Лонгботтом и Гарри Поттер. Волдеморт, под давлением своих последователей, так как самому ему было пофиг на любые пророчества, он Сам Лорд Судеб, начинает охоту на указанных младенцев и их семьи. Достаточно вялую, кстати, охоту: назначил награду за их головы, а также за информацию о их местоположении.Пока все верно? – Дамблдор кивнул. Я продолжил. – Проходит совсем немного времени, и информация у Волдеморта появляется сразу по двум младенцам. Про Невилла рассказывает агент в рядах Ордена Феникса, про Гарри… Лично Хранитель Тайны Фиделиуса, предатель Петтигрю. Точнее верный Пожиратель Смерти Питер Петтигрю, назначенный Хранителем Тайны с вашей, Профессор, подачи. Трудный выбор: за кем идти? Гарри или Невилл? Поттер или Лонгботтом? Волдеморт бросил монетку, и выпал Поттер, – я остановился, взял одну лимонную дольку и с удовольствием закинул её в рот, после чего прожевал и запил чаем. Пауза получилась достаточно долгой и интригующей. – Итак: ночь Самайна. Ночь, когда грань между миром живых и миром потусторонним максимально истончается. Именно по этой причине эту ночь очень любят некроманты, спиритисты, демонологи и …жрецы. Дом Поттеров накрыт Фиделиусом. Внутри дома Джеймс, Лили и годовалый младенец Гарри. Наверху, в спальне подготовленный и запитанный круг Высшей Светлой Магии – Добровольная Жертва. Пока всё так? – весело глянул я на Альбуса.

Тот пожевал губами, посмотрел на Лили, но кивнул подтверждая. Я думал, она ему снова в глаз даст в этот момент. Уже приготовился перехватывать. Но нет, сдержалась. Хотя гневом и злостью от неё полыхнуло мощно.

– Волдеморт из пропагандистских соображений, для большего эффекта и показательности казни, идет к Поттерам один. Спокойно проходит под Фиделиус, так как Тайна для него уже не Тайна. Входит в дом... А теперь начинаем думать и анализировать: в доме готовый, работающий, с запасом запитанный Ритуальный Круг Высшей Светлой Магии. Фиделиус ограждает пространство, отрезая его от остального мира, создавая… еще один круг. В центре которого находится Круг Светлого Жертвоприношения. Начинает картинка складываться, Профессор?

– Вполне, – вздохнул Дамблдор, разбирающийся в Ритуалистике не хуже меня.

– Что происходит дальше? Джеймс кидается на Волдеморта, совершенно четко осознавая, что совершает самоубийство, так как Волдеморту он не противник. В голове у него одна мысль: “Защитить. Ценой жизни, но защитить”. И Волдеморт его жизнь забирает. Дальше срабатывает артефакт-бомба, который откидывает Волдеморта на шкаф. После чего Волдеморт встает и начинает вести себя неадекватно. На него перестают реагировать Метки и поисковый амулет, признавая его мертвым. Так что же произошло, Профессор? – с ироничной улыбкой посмотрел я на Дамблдора.

– Круг принял в качестве Жертвы жизнь Джеймса. И… убил Волдеморта. Но как же так? Светлая Магия не может убивать… – растерялся Альбус.

– Значит?.. – подтолкнул я его.

– Значит…

– Ритуал притянул в тело Волдеморта другую душу из-за истонченной Самайном грани, – вздохнул я, отбрасывая всякую веселость и иронию.

– А что стало с душой Волдеморта? – спросил Дамблдор.

– Я “сожрал” её, когда мы боролись за тело. Получил всю его память, знания, навыки, магический дар и часть черт личности. А маленькая тусклая искорка ушла куда-то в круг света, открывшийся над нами. Подозреваю, что в Круг Перерождений.

– Ты помнишь, кем ты был до? – тихо спросила Лили. – Боевые искусства, маггловская техника, рисование…

– Помню, – не стал отрицать я. – Меня звали Виктор. Я был Мастером Восточных Единоборств. Неофициальным Главой Федерации Боевых Искусств Советского Союза.

– В Советском Союзе нет Федерации Боевых Искусств, – нахмурился Дамблдор.

– В ЭТОМ мире нет, – ответил я и сложил руки на груди. – Но это осталось в прошлом. Теперь меня зовут Том Марволо Гонт, официальный Глава Рода Гонтов. Моей прежней личности больше нет. Так что теперь Том – это я! – повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем.

– А крестражи? – первым нарушил тишину Дамблдор.

– Их пять. И они все еще представляют угрозу. Прежний Том разорвал свою душу. И в перерождение ушёл только один её кусочек. Самый тусклый из всех, – сказал я то, о чем уже давно думал.

– Этого я и боялся, – вздохнул Дамблдор. – И что же ты сам собираешься делать дальше, Том? – признал за мной право на это имя он.

– Жить, – пожал плечами я. – Найду или создам достойное обручальное кольцо для Лили. Сделаю ей предложение. Если она согласится, усыновлю Гарри. Возможно приму предложение Кристал о Профессорстве в Ильверморни. А через десять лет приеду в Британию.

– Почему не сейчас? – удивился Профессор.

– Не хочу.

– Вот так просто?

– Вот так просто, – пожал плечами я. – К чему сложности?

– Действительно, – улыбнулся Дамблдор. – А чем ты занимался раньше? До. Когда был Виктором.

– Учился. Учил детей Карате. Воевал. Убивал магов.

– Убивал магов? Почему? – удивился Дамблдор.

– Потому, что я ненавижу магов. Бриттов, магию и магов, – спокойно, глядя прямо в глаза легелименту и слегка опуская щиты, точнее чуть-чуть приоткрывая окошко в маленькой калитке в воротах железной стены, сверху которой постоянно льётся вода, моего самоконтроля, откуда рыча и лязгая клыками, источая сбивающую с ног жажду крови и ужас, рвался Зверь. Я сам Зверь.

Дамблдор побледнел и вжался в спинку стула. – Не провоцируйте меня Альбус. И мы будем жить мирно. В этом мире я еще никого не убил. И не хочу. Не становитесь моим номером Один.

– Конечно, Том, конечно! – поспешил успокоить меня старый волшебник. – С чего вообще такие мысли?

– У меня вся память Тома. ВСЯ. И я умею анализировать. Со мной интриговать не надо. Иначе всем будет плохо.

– Хорошо-хорошо, Том, не кипятись. Я сам не хочу войны. Ни с кем, ни с тобой, ни с кем-то другим. Не надо угроз. Я не враг тебе…

– Вот и хорошо, – резко захлопнул “форточку” я, вернул на лицо улыбку, глаза вновь приобрели веселое, чуть насмешливое выражение. – Магия… магия – это удобно, – призвал я из холодильника себе в руку беспалочковыми невербальными чарами пакет сока. Другими чарами трансфигурировал высокий прозрачный стакан, в который и налил этого сока. – Я начинаю привыкать к ней. Возможно со временем даже перестану её ненавидеть. Тем более маги этого мира не настолько ужасны, как маги мира Виктора. А некоторые ведьмочки, – стрельнул я глазами в Лили. – И вовсе очень даже ничего. Надеюсь, моя история останется строго между нами?

– Конечно, Том, – озорно улыбнулся Альбус посмотрев на меня, а после на зардевшуюся Лили. – Ты не имеешь никакого отношения к Волдеморту. С Лили вы встретились уже здесь, в Америке.

– Почему же не имею? – удивился я. – Как минимум я тоже сын Меропы Гонт и Тома Реддла старшего. Вполне официально. Британский Визенгамот это признал на своем заседании. Я официальный Глава Рода Гонтов.

– Хм… но ведь может такое быть, что у тебя был брат? Которого тоже звали Том? – предположил Дамблдор.

– Лучше всего, если все просто забудут настоящее имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Его просто звали Воландеморт, а вовсе не полукровка Том Реддл. Кто же в такую глупость поверит, что сам Наследник Слизерина - полукровка?

– Зачем тебе это, Том? – вздохнул Дамблдор. – К чему эти сложности?

– Не хочу врать. А когда Он возродится вопрос правды встанет остро.

– Почему ты сам не уничтожишь крестражи? Уверен, ты можешь это сделать, – внимательно посмотрел на меня поверх очков Великий Светлый Волшебник.

– Это не моя судьба. Вы слышали пророчество. Это судьба Гарри. И первую часть он уже выполнил: выжил. Я не стану связываться с Судьбой и Пророчествами. Это слишком могущественные силы, чтобы становиться на их пути.

– Гарри? Ты думаешь, что маленький мальчик справится с возрожденным Волдемортом? Ты серьёзно? Ты, имея всю Его память, действительно считаешь, что у него есть шансы? – удивленно поднял брови и даже рукой приспустил свои очки.

– Я позабочусь, чтобы у него появились шансы. Я уже это делаю. Но это его История, а не моя, Альбус. Он – Избранный. Не я.

– Что ж, – вздохнул Дамблдор. – Я не буду тебя переубеждать. Только надеюсь, что ты действительно знаешь, что делаешь. Не буду вам мешать, – поднялся он со стула. Я тоже встал, как и Вдова Поттер. – Да, Лили, ты позволишь Сириусу иногда видеться с Гарри? Он очень переживает. Всё-таки он его Крестный, – девушка растерянно посмотрела на меня. Я согласно кивнул. Ничего не имею против: Блэк – прикольный парень. Возможно с ним будет весело пообщаться не через мушку револьвера.

– Конечно, Директор, – радостно улыбнулась Лили.

– Вот и хорошо, – хлопнул себя по ногам он, снова становясь “немного того”.

***

Когда, проводив Дамблдора, я поднялся наверх, Лили ждала меня все за тем же столом. Она внимательно смотрела на меня, словно видела впервые.

– Это все правда, что ты рассказал Дамблдору? – хмуро спросила она.

– Да, правда, – подтвердил я, проходя, садясь за стол и пододвигая к себе тарелку с оставшимся лимонным лакомством. Люблю сладкое. По привычке Тома скоренько проверил еду на сюрпризы, естественно ничего не нашел, так как домовики внимательно бдили за гостем. И если что, подали бы мне сигнал. После чего начал их с удовольствием, по одной, закидывать в рот.

– Почему не сказал мне, раньше? – продолжала хмуриться она.

– А ты бы поверила? – хмыкнул я. – На слово, змеемордому чудовищу? Когда своими глазами все видела?

– Скорее всего, нет, – признала она. – Это слишком невероятно, чтобы в такое поверить.

– А сейчас веришь? – закинул я новую дольку и, зажмурившись, разжевал.

– Верю, – вздохнула Лили. – Но, получается, что я совершенно тебя не знаю.

– Знаешь, – улыбнулся я, встал из-за стола, дошел до шкафа с одеждой и вытащил из внутреннего кармана куртки комикс. Простой комикс, даже ещё запечатанный в целлофан. Подошёл к Лили и положил его перед ней на стол.

На обложке комикса был звероватый блондин в майке-борцовке и красных шортах с желтыми серпом и молотом на правой штанине.

– В том мире меня звали Виктор Крид.

***

Примечание к части

Ненавижу, когда путают лимонные дольки и лимонный щербет, автор гад не дал исправить видите ли у него по сюжету дольки идут **Харибда®**

глава 15

***

– Блин, ты все шутишь… а я то, дура, уши развесила, – сразу как-то сдулась Лили, когда я положил перед ней комикс. – Знаешь, ведь, что я люблю комиксы, вот и наплел…

– Не веришь? – вернулся я к поеданию лимонных долек. Зря что ли я их столько запас?

– У, у, – помотала головой она.

– Тогда проверь, – пожал плечами я. – Придумай как и проверь.

– А как я придумаю? И почему это я должна придумывать?

– А мне что ли это надо? – хмыкнул я. – Меня и версия с “раскаявшимся Волди” вполне устраивала. Долькожор этот влез и её испортил. А такая была красивая… романтичная, – возвел я глаза к потолку, после чего закинул новую дольку в рот и принялся её жевать.

– “Долькожор” сейчас как раз-таки ты! – фыркнула девушка. Я замер, посмотрел на тарелку, потом на Лили, потом опять на тарелку и взял новую дольку.

– Так вкусно ведь!

– Тогда, чего на Альбуса обзываешься?

– Действительно, – задумался я. – Значит мы оба долькожоры. Главное теперь не начать плести интриги и называть всех “мальчик мой”.

– Том, – посмотрела она на меня прямо, внимательно и серьезно. – Ты действительно собрался подставить Гарри под возрожденного Волдеморта?

– Вообще-то это звучало не так. Правильно будет: возрожденного Волдеморта подставить под воспитанного и тренированного мной Гарри, – осторожно ответил я. – А ты против?

– Конечно я против!! – воскликнула Лили. – Ты же знаешь, кто он такой! Ты же знаешь, что это за чудовище! Что за монстр!

– Так-то да, знаю, – почесал я рукой в затылке – Но мальчику нужно приключение, которое сделает из него мужика. Герою нужен Враг, которого он победит.

– Ну не такой же! Волдеморт, которого нужно убить пять раз! Да чтобы его один раз убить пришлось пожертвовать жизнью Джеймсу и еще уйме народу. А тут пять раз!

– И что ты предлагаешь? – погрустнел я.

– А ты не можешь быстренько по тихому собрать эти “крестражи” и уничтожить? Без войны, без потрясений… а? – просительно на меня посмотрела Лили. – Это было бы лучшим свадебным подарком, какой можно представить, – чуть поборовшись с собой, сказала девушка.

– Могу, но не все, – серьезно прикинув свои шансы, ответил я. – Как минимум два из них находятся в очень труднодоступных местах.

– Труднодоступных для тебя?! – удивилась Лили.

– В том числе и для меня, – вздохнул я. – Первый в личном сейфе Люциуса Малфоя. А второй вообще в Гринготтсе, в родовом сейфе Лестрейнджей.

– А как тогда, по-твоему, их Гарри должен доставать?

– Ну, дневник Тома Реддла Люциус через десять лет в Хогвартс подкинет, где он распечатает Тайную Комнату и выпустит Василиска Слизерина, которого будет натравливать на магглорожденных. Вот там, в Тайной Комнате, сразившись с Василиском мечом Гриффиндора, он легко уничтожит крестраж, – пожал я плечами.

– Ты серьёзно? – побледнела Лили. – Ты сам-то понял, что сейчас сказал? Двенадцатилетний мальчик должен один на один сразиться с тысячелетним Василиском и копией Волдеморта! Как ты себе это представляешь?

– Ну, Волшебник, по способностям практически равный Волдеморту, под диетой Авраама Эрскина, натасканный самим Волдемортом, знающий все уязвимые точки монстра…

– Том, я прошу тебя! Я умоляю! Ну, хочешь, я на колени встану? – действительно слезла со стула и встала на колени передо мной Лили. Должен признать, что выглядело это сексуально. Если бы не выражение ужаса в её глазах. У меня даже рука с лимонной долькой ото рта опустилась.

– Встань, – тихо попросил я. Уже без улыбки. Девушка подчинилась и встала с колен. – Никогда так больше не делай, – тем же тихим голосом сказал я. Она застыла, не зная, как себя с таким мной вести. Таким она видела меня впервые. – Я сделаю это. Сделаю для тебя. Сделаю, как ты просишь. Но мне придется убивать. Ты готова к этому? И нам придется вернуться в Британию.

– Я, ради Гарри, на все готова, – тихо ответила она.

– Сильный враг делает сильным. Ему бы пошло на пользу расправиться с Волдемортом самому. Отомстить за отца своими руками, – вздохнул я.

– Он и так станет сильным, Том. Без всего этого. Но подумай: Василиск в Хогвартсе! Сколько детей может погибнуть? – сказала она.

– А если я скажу, что тоже видел пророчество? Пророчество про Магическую Британию, где твой сын действительно пять раз победил Волдеморта? Где он стал самым уважаемым волшебником во всей Европе? Даже более уважаемым, чем Дамблдор?

– Я спрошу тогда, сколько людей в этом пророчестве погибло? – сказала Лили.

– Много. Несколько тысяч, – не стал скрывать я.

– Тогда я скажу: пусть он будет простым волшебником. Не Великим. Но пусть они живут. Хватит ненужных смертей. Пожалуйста, – взяла меня за руки она.

– Готовься к отъезду. А я в Ильверморни. Пойду с Дамблдором договариваться, – с тяжелым вздохом встал я со стула, взял палочку с подоконника, накинул на плечо куртку и аппарировал.

***

В семье Дурслей случилось неоднозначное событие. К Петунье Дурсль, жене Вернона Дурсля и маме маленького Дадлика приехала в гости сестра… считающаяся мертвой уже больше полугода.

Ну, всякое в жизни случается, бывают и ошибки в документах: подумаешь, не то имя записали? Вот только Лили Поттер, та самая сестра, приехала не одна, а с сыном и каким-то мужчиной. При том, что была замужем. И расстались с Петуньей они в последнюю встречу не хорошо. Со скандалом.

– А где Джеймс? – тихо, отойдя чуть в сторону от мужчин спросила сестру Петунья.

– Умер, – так же тихо ответила Лили. – Полгода назад в Магической части Британии закончилась страшная гражданская война. Его убили, когда он защищал нас с сыном.

– Ну… думаю, ты не очень обидишься, если я не стану по этому говнюку скорбеть? – чуть пожевала губами Петунья. Лили вздохнула, но возмущаться не стала. Джеймс в своё время вполне заслужил такое отношения к себе. – А что за красавчик с тобой?

– Том, он… вроде как мой жених, – чуть поколебавшись, ответила Лили.

– Ну ты шустра сестрёнка, – с немалой долей презрения хмыкнула Петунья. – Одного не успела похоронить, уже другой…

– Да что ты понимаешь! – не выдержала и прошипела Лили. – Гарри нужен отец. Да и не спрашивал меня никто…

– То есть как-так? – опешила Петунья. – Как это не спрашивал?

– А так! Том – самый сильный боевой маг в Британии. Любого, кто ему против слово сказать попробует, в бараний рог скрутит! – поделилась наболевшим Лили. – Ты учти, кстати. Лучше ему не хамить.

– Ужас! Кого ты привела в наш дом?! Лили! Сначала говнюк Джеймс, теперь этот…

– Мы ненадолго, – попыталась успокоить сестру волшебница. – Быстренько закончим дела и обратно в Америку.

– В Америку? – удивилась Петунья. – Почему в Америку?

– У него там дом, бизнес, тренировки, – опять же не очень уверенно ответила Лили.

– Что-то ты темнишь, сестрёнка, – погрозила ей пальцем Петунья. – Что-то ты темнишь.

– Лучше не влезай в эти дела, Туни. Целее будешь.

– Ладно, Лили, главное нас не втягивай в свои… странные дела…

***

Вернон Дурсль оказался мужиком хватким и не глупым. Достаточно спокойным, мало похожим на того истеричного колобка, который был прописан в каноне. Хотя? Еще десять лет впереди. Может успеть и растолстеть и распсиховаться. Почему мы решили остановиться у Дурслей? Потому, что я хотел закончить все побыстрей, раз уж взялся. А обустраиваться на новом месте с нуля долго, даже при наличии денег.

А так, два билета на самолет в бизнес-класс, несколько часов перелета и аппарация к дому родственников. Там я три часа потратил на установку защиты от наблюдения, после чего устроил очередную свою медитацию на лужайке перед домом (а что? Маглоотталкивающие чары работают, дезиллюминационные тоже), чтобы укрепить уже сам дом и понаставить сигналок.

***

Петунья Дурсль смотрела в окно на то, как новый хахаль её сёстры в позе “лотоса” висит в двух метрах над лужайкой их с Верноном дома. Он-то висит, а идеальный сад Петуньи, ухоженный и красивый, стремительно дичает. Зелень перла буквально на глазах. И деревья, и кустарники, и цветы, и трава – все набирало силу и шло в рост. Выглядело страшновато. Джеймс в своё время таких фокусов не показывал. Тот все больше мелкими шутками-пакостями окружающих доводил, вроде ожившей под задницей табуретки, начавшей прыгать козликом и щелкать зубастой пастью. Этот не шутил. Глядя на то, как странно шевелятся ветви деревьев, не в такт с легким ветерком, Петунье становилось страшно соваться в свой собственный сад. Тем более с секатором.

Тихо подошла Лили.

– Что он делает, ты можешь сказать? – хмуро поинтересовалась Петунья у сестры.

– Нагнетает энергию для установки стационарной защиты дома, – вздохнула та.

– Защиты от кого? От нас? От полиции?

– От других магов, – ответила Лили. – Тому вскоре придется надолго отлучиться по тем делам, ради которых мы и приехали. Вот он и боится оставлять нас беззащитными.

– У него есть основания для опасений? – еще сильнее хмурясь, спросила Петунья.

– Нет, – пожала плечами Лили. – Война окончилась полгода назад. Привычка осталась. Профессиональная паранойя.

– Для нас эта “защита” не опасна? А то мне уже страшно в собственный сад выходить. Точнее в то, что недавно было моим садом.

– Нет, для вас эта защита не будет опасной. А сад я сама приведу в порядок, когда он закончит. Я ведь тоже волшебница, – вздохнула Лили.

– Чего вздыхаешь? – с подозрением посмотрела на неё Петунья.

– Просто сравниваю свои силы с его. Сама себе кажусь ничтожной слабачкой.

– А это так важно? – удивилась Петунья. – Мой муж – бывший боксер-полупрофессионал в среднем весе. Он ударом кулака может сбить муху или выбить всю дурь из хулигана. Я же могу только муху, им сбитую, добить. И то мухобойкой. Я же не кажусь себе ничтожной? Наоборот, я рада, что мой муж так силен. Чего же расстраиваешься ты?

– Наверное ты права, сестрёнка, – вздохнула Лили. – Наверное ты права.

– А чем он вообще занимается, ну, кроме того, что он “самый сильный боевой маг Британии”? На силе далеко не уедешь. Что-то ведь и кушать надо.

– Он… продает алмазы… еще, как-то обмолвился, что владеет акциями какой-то фруктовой компании… Apple, кажется, и какой-то странной фирмы “Мелкомягкий”, вроде бы.

– Ничего себе ты мужика отхватила, сестричка! – с нотками одновременно зависти и ехидства в голосе восхитилась Петунья. – Красавец, силач, богач…

– А что, такие известные названия? – удивилась девушка.

– Более чем. И они сейчас на подъёме. Их акции растут, как зелень в моём саду!

– Ну, трудно было ожидать чего-то другого от Тома Гонта, – вздохнула Лили.

– Что-то ты часто вздыхаешь, сестрёнка, – внимательно посмотрела на неё Петунья. – Может расскажешь в чем дело?

– Там все очень сложно, – еще раз вздохнула Лили. – Я сама уже запуталась.

– А если, по простому, в двух словах?

– В двух словах, Том убил больше людей, чем твой муж продал дрелей в своей жизни. В том числе Джеймса, – на одном выдохе выпалила Лили.

– То есть, этот мужик, что сейчас висит за окном, убил твоего мужа и “взял” тебя себе? Я правильно тебя поняла? – нахмурилась Петунья.

– Да, – опустила глаза и плечи Лили.

– А, если заявить, ну, не знаю, в волшебную полицию, или что там у вас?

– Отмажется. Или начнется новая война. Гораздо страшнее прошедшей.

– А сбежать ты от него не можешь?

– Могу, – еще грустнее вздохнула Лили. – Но куда я пойду с ребенком на руках, без связей и денег?

– Ты его ненавидишь? – продолжала внимательно смотреть на сестру Петунья.

– Нет, – ответила та. – Должна ненавидеть, но не могу. Не получается… он слишком много для нас делает.

– Ты его любишь? – Лили отвела взгляд в сторону, хотя и до этого сестре в глаза не смотрела. Но жест был красноречивее слов, которые ему противоречили.

– Нет… наверное.

– Получается, тебе хорошо с ним, но тебя мучит то, что “это все нехорошо, это неправильно…”. Так?

– Так, – совсем сникла Лили. Петунья обняла и прижала к себе свою младшую сестричку, которая всхлипнула и расплакалась, уткнувшись в её плечо. – Что мне делать, Туни? Я уже ничего не понимаю…

– Жить, Лили, жить, – поглаживая младшенькую по голове, тихо сказала Петунья. – И не портить себе жизнь всякими “неправильно”...

***

Лачуга Гонтов. Нынешние мои владения. Мрачное место. Полностью соответствует фамилии. А уж, учитывая, сколько всякой жути здесь наворотил мой предшественник…

Перед началом “разминирования” естественно, логично и предсказуемо, я сел в медитацию. Работа ведь предстоит на местности, а не бой с подвижным, быстро перемещающимся на большие расстояния противником. Значит усиление и дополнительная подпитка не повредит.

На то, чтобы добраться до перстня Гонтов с Воскрешающим Камнем в нем, у меня ушло больше суток. И это я еще не касался проклятия, наложенного на сам перстень. Столько там было всякой, исключительно Темномагической гадости. Но это только, чтобы взять перстень и поместить в экранированный контейнер. Территория же оставалась загаженной. И разбираться с этим “минным полем” вручную у меня лично никакого желания не было. Поэтому, как только перстень оказался у меня, я снова сел в медитацию прямо посреди комнаты. Просидев так ещё час, я аккуратненько, по собственным следам, шаг в шаг, вышел с “заминированной” территории.

– Здравствуйте, Профессор, – поздоровался я с поджидающим меня за границей опасных земель Дамблдором.

– Здравствуй, Том. Как успехи? – поинтересовался он. Откуда он здесь взялся? Так я ему сообщил, еще в Ильверморни, что первым делом на родовые земли наведаюсь.

– Один есть, – улыбнулся я. – Сейчас “экспресс разминированием” местности займусь. Думаю, будет красиво.

– И как же ты собираешься это делать? – заинтересованно поправил очки Великий Светлый Волшебник.

– Тёмной магией, естественно, – ответил я, создавая муху из Адского Пламени над своей ладонью.

– Очищение огнем? – хмыкнул он.

– Оно самое, – кивнул я и отправил муху лететь в центр опасной зоны, прямо в лачугу, в которой я недавно медитировал. Муха заняла предписанную ей позицию, заметно увеличившись, пока летела по территории. И я отпустил контроль над ней.

– Воу!! – только и смог сказать я, отлетая, отброшенный сильнейшей ударной волной. Рядом молча отлетал Дамблдор.

Что можно сказать? Объемный взрыв газа в сравнении с тем, что там произошло – маленькая детская петарда.

– Что это было? – вытряхивая из волос и бороды мусор, ошалело спросил меня Директор Хогвартса, поднявшийся на ноги метрах в десяти от меня. Я-то приземлился на ноги, сумев извернуться в воздухе и задействовав левитацию, ту самую, которой владел один Волдеморт во всей Магической Британии, а вот Альбус такой ловкости не имел, поэтому его хорошенько протащило и прокатило по земле взрывом. Без видимых негативных последствий, правда. Ну, кроме мусора в волосах и бороде. Да и от тех он вскоре избавился чистящим заклинанием.

– Это? – хмыкнул я, наблюдая за беснующимся на месте старой лачуги Гонтов, более чем пятидесяти метровым столбом пламени, постоянно перетекающим из формы в форму. – Это было перенасыщение определенного объема “сырой” магией, Профессор, – пояснил я. – Чувствую, с этой зверюгой, мне придется теперь долго справляться…

– Помочь? – уточнил он.

– Не надо. Предпочитаю свои ошибки исправлять сам.

– Ну, удачи, тогда, – хмыкнул старый политик и аппарировал.

***

В дом Дурслей я вернулся поздно ночью, на исходе вторых суток с момента своего ухода. Был я усталый, подкопченный, но жутко довольный собой.

– Ты чего так улыбаешься-то? – спросила Лили, вышедшая меня встречать. Вместо ответа, я молча обнял её и страстно впился в губы своими губами. Девушка сперва опешила, но довольно быстро начала отвечать.

Чистящие чары на себя, дезиллюминационный барьер вокруг нас, и поцелуй стремительно начал перерастать в нечто большее. В то, что обычно называют сексом. Прямо там, на лужайке перед домом Дурслей в половину двенадцатого ночи. Трансфигурированное теплое покрывало мне в помощь…

***

– Ты чего вчера такой странный был? – спросила утром у меня Лили, расчесывая свои волосы перед зеркалом.

– Устал сильно. Вымотался, пока Адское Пламя перекормленное успокаивал. Доволен был успехом. Да и соскучиться успел. Тебе не понравилось? – спросил я, лежа на боку в кровати и наблюдая за девушкой.

– Это было… неожиданно, – уклончиво ответила Лили. – Но в нормальной кровати намного удобнее.

– Что ж, учту, – хмыкнул я.

– Ты так и не сказал, получилось ли у тебя? – повернулась она в мою сторону. Я залюбовался ей. Все же она практически совершенна, как лицом, так и телом. Потрясающе красиво смотрится в этом ракурсе. Альбом и карандаш практически сами собой скользнули мне в руки (на самом деле быстрая мысленная команда Нейджи), которые принялись её зарисовывать.

– Один есть, – подтвердил я. – Плюс весьма ценное воспоминание со всклокоченным и отплевывающимся от пыли Дамблдором.

– Ещё одну картину сделаешь? – хмыкнула девушка.

– Обязательно. Но позже. Сначала крестражи, кстати, – вспомнил я. – У тебя есть день, чтобы подготовиться и выглядеть сногсшибательно во время нашего с тобой предстоящего визита в Хогвартс.

– В Хогвартс? – удивилась Лили. – Зачем нам в Хогвартс?

– Там спрятан второй крестраж, – пояснил я. – Но есть сложность.

– Какая же?

– Там будет Снейп-Принц, – ответил я, и плечи девушки вздрогнули, а рука, ведущая расческу по волосам, застыла. – Ты ведь говорила мне о… теплых чувствах, которые испытываешь к нему.

– Да, говорила, – медленно ответила она, рука её снова пошла по волосам вниз. – А причем тут он?

– Притом, что из-за него ты и должна выглядеть потрясающе. Так, чтобы просто сразить его своей красотой. Наповал.

– А тебе это зачем? – повернулась и посмотрела прямо мне в глаза она.

– Твои навыки легилимента недостаточны, для таких взглядов, Лилиан, – пожурил я. – Ты подставляешь под прочтение свои мысли, а не проникаешь в мои. Не искушай меня. Не хочу нарушать личное пространство твоего разума, – девушка вспыхнула и резко отвела взгляд.

– Меня зовут Лили! Ты не ответил, – сказала она.

– Я знаю. Это нужно не мне. Это нужно тебе, – вздохнул я. – Ты сама должна разобраться в своих чувствах. До того, как я сделаю официальное предложение.

– Но…

– Не перебивай.

– Хорошо, – покорно замолчала она, отложила расческу и чуть наклонилась вперед, так что огненные пряди полностью закрыли от меня её лицо.

– Своё слово я сдержу. Крестражи соберу и обезврежу сам, так что Гарри не придется сталкиваться в будущем с Волдемортом. Твои камни, что ты изготавливаешь, с каждым днем все лучше. Вскоре ты сможешь сама за их счет обеспечивать себя в материальном плане, ни от кого не завися. Просто делай это через Маклауда. Он не обманет. Соответственно жильё ты сможешь приобрести там, где захочешь. Сама. Безопасность… О бывших Пожирателях я тоже позабочусь. Так что с их стороны вам с мальчиком не будет ничего угрожать…

– К чему ты это все говоришь? – тихо спросила она, когда я ненадолго замолчал.

– К тому, что ты не обязана быть со мной, если этого не хочешь. Твоё положение больше не бедственное и не безвыходное. Я не стану тебя держать, если ты решишь уйти. У тебя ЕСТЬ выбор. И это должно быть ТВОЁ СОБСТВЕННОЕ решение… Снейп-Принц сейчас уважаемый Профессор Хогвартса, самый молодой Мастер Зельеварения в истории. Декан Слизерина. Очень перспективный мужчина… Ты должна будешь определиться Лилиан. Определиться: чего же ты хочешь сама.

– Я…

– Не надо слов сейчас, – остановил я её. – Скажешь все позже. Когда будешь готова. А сейчас, одевайся, завтракай, корми ребенка: мы идем по магазинам!

***

Примечание к части

Автор, что за фигня **задействовав левитацию, ту самую, которой владел один Волдеморт во всей Магической Британии** в фильмах как минимум Белла, Нимфадора и обскуры могли летать и это минимум **Харибда ®**

глава 16

***

Пока Лили занималась собой и ребенком, я вышел в сад, уселся поудобнее и достал контейнер с кольцом Гонтов. Хотя, какое оно нафиг кольцо, если это перстень? Или я что-то в ювелирке не понимаю.

И что теперь с этой побрякушкой делать? Пытаться призвать душу кого-то из своих умерших знакомых? Нет у меня таких. У Тома были, у Виктора были. У меня нет. И слава Дзену.

Тем временем крестраж в моих руках “проснулся”, начал выпускать наружу чернильную дымку, которая была ерундой, отвлечением внимания. Главным были щупальца легилименции, которые потянулись к моему разуму.

Очень сильные щупальца. За все время, что я провел в этом мире, меня еще ни разу не атаковали с такой силой, как сейчас. В первый момент такой напор меня даже ошеломил. Но только в первый момент. Потом я с собой справился, расслабился и пустил Тома к себе. Неглубоко. Только к защите. К первому её уровню. К железной стене, по которой постоянно стекает вниз вода. К воротам, запертым на засов снаружи.

Чужая воля сформировалась и визуализировалась в мужчину, одетого в черную мантию до пят, с головой укутанной непроглядной чернильно-черной дымкой.

Этот мужчина спокойно, уверенно, по-хозяйски подошёл к воротам, хохотнул над засовом снаружи и протянул к нему чернильно-черные щупальца, которыми принялся его отодвигать. Я принялся сопротивляться, напрягаться, не давать этот засов отодвинуть. Но вторженец давил. И он был действительно очень, очень силен! Настолько, что вместе с засовом уже трещали и сами ворота. Трещали, но стояли. И засов моей воли еще держался. А пришелец продолжал давить, все наращивая и наращивая силу.

Но кроме этого, я почувствовал, что чернильная дымка, которая в реале поднималась над кольцом, тоже не просто иллюзия! Эта дымка стремительно впитывалась в моё тело. В меня рвался вторженец!

Я ждал. Тянул. Сопротивлялся открытию засова и ждал, пока вся дымка полностью втянется в моё тело. Но становилось труднее с каждой секундой. Наконец последний “хвостик” этой дымки полностью втянулся мне в грудь, а засов соскочил с крайней железки. Ворота с треском распахнулись, чуть не слетая с петель, перед торжествующим вторженцем… И всё.

Из-за стены выметнулся воссозданный мной яростный Зверь оригинального Виктора, воплощенная вся та ярость, что копилась во мне за время пребывания в этом мире, все раздражение, все желание убивать, возникавшее постоянно при столкновениях с тупостью или нерасторопностью окружающих людей, концентрированное, жгучее, сверхагрессивное. Плюс все то же самое, доставшееся в наследство от Тома. Вторженец не был готов к такому. Он не понял смысла того, что засов был снаружи.

Да, Зверь был побежден Эл Сабах Нуром в той пустыне. Побежден, как персонификация моей агрессии и ярости. Но сами эти чувства-эмоции, страсть никуда не делись. И железная стена продолжала стоять не просто так. Да, после той машины мой самоконтроль на порядок возрос и превысил возможности Зверя, поэтому я стал спокойнее, уравновешеннее, стал без особых эмоциональных проблем практиковать Ци-техники… Но то, что контроль возрос, не значит, что ярость уменьшилась. Просто я стал лучше с ней справляться.

Пришельца разметало и пожрало мгновенно. Он не был готов к такому. И одновременно с этим “я”, внутри моего тела, тоже кинулся на вторженца, как в тот самый момент, в ту самую ночь. И с тем же результатом. С той только разницей, что в этот раз клок души был больше и сильней. Битва была ожесточенней, а искорка, ушедшая в круг света ярче и больше.

Видимо рвал Том свою душу не на равные куски. Этот крестраж был одним из первых.

Опасаюсь даже предположить, какой же кусок сидит в Дневнике… С другой стороны, на то, чтобы поглотить Джинни Уизли Дневнику потребовался почти целый учебный год. Будь он также силен, как это кольцо, то ему понадобилась бы одна атака… Или там кусок души, заключенный в старую тетрадь, сильно опасался Дамблдора, от того и осторожничал, не хотел привлекать внимание?

Вся “борьба” заняла не больше десяти минут. Гораздо больше времени потребовалось, чтобы “поставить засов на место”. Даже не предполагал, что настолько сильно крышу снесет от его “падения”. Пришлось переходить с медитаций “дыхательных” на медитации классические дзеновские, с распеванием мантр и щелчками четок. И даже так ушло больше полутора часов, пока я смог вернуть себе более или менее, причем скорее менее, чем более, равновесие и душевное спокойствие.

Я открыл глаза: у меня в руках было просто кольцо, с камнем и хитроумным Темным проклятьем, сконцентрированным в предмете, из тех, что любят ставить китайские Мастера Проклятий на собственные погребальные урны. Тот, кто рискнул бы потревожить покой их праха, и сам бы после этого тревожился недолго, вскоре разделив участь праха. Здесь для активации Проклятья кольцо следует надеть. Так просто такое Проклятье не снимешь. Уж если такое ставится, то ставится “на неизвлекаемость”. Не одна человеческая жертва на него ушла. Мощная штука. Как говорится, “слона завалит”. И что с этим делать?

Вздохнул, убрал обратно в контейнер и, размяв ноги, пошёл в дом завтракать да собираться по магазинам.

Косая Аллея со времени, когда её в последний раз видел Том, практически не поменялась, хоть и прошёл уже почти год. Но что такое год, для патриархального и архаичного Мира Магии? Для него и десять лет пройдет также незаметно: редко где даже вывески поменяются.

Устраивать марафонский забег по всем лавкам улицы, я посчитал нецелесообразным, поэтому четко наметил маршрут: банк, ювелирка, мантии Мадам Малкин (раз уж у неё наследник Малфоев отоваривается, то заведение должно быть на уровне), волшебный зоомагазин (без совы было несколько неудобно, так как с тем же Дамблдором или еще кем связаться иногда требуется, а посылать для этого домовика – дурной тон), салон красоты. Лили с этим выразила своё полное согласие, хоть оно особенно и не требовалось.

В результате, почти и не отклонились. Только девушка настояла на том, чтобы я также воспользовался услугами и салона и Мадам Малкин. Хоть и было лень, но всё же рациональное звено в этом было, так что пришлось подчиниться.

В ювелирке удалось купить неплохой комплект изумрудных украшений с функцией Защиты Разума. И если я говорю “неплохой”, то оцениваю именно функционал, а не художественную ценность. Хоть и в этом плане комплект был очень даже достойным. Лили понравился. Да и к глазам подошел. Пришлось, правда, выложить за него аж две тысячи галлеонов, но он того стоил. В зоомагазине купили маленького рыжеватого сычика, имевшего два неоспоримых достоинства: скорость и неприметность. Думал еще змею себе прикупить, все же парселтанг и воспоминания Тома… но не стал. Ребенок в доме, причем без Авады во лбу. Нет, не стоит рисковать.

В остальном же все было по плану.

Где-то около четырех пополудни, мы с Лили, оставив Гарри под присмотром Петуньи и эльфов (домашние эльфы, последней, кстати, очень понравились: домохозяйка быстро и сполна оценила всё их достоинство и удобство, в отличии от того же Вернона), мы аппарировали в Хогсмид, где уже ждал Хагрид с каретой, запряженной фестралами.

Я стоял перед этой каретой и… охуевал. Я НЕ ВИДЕЛ их!!! Вот как так?!! Вот как?!

– Том, все в порядке? – обеспокоенно спросила Лили стоящая под руку со мной. Значит, я действительно не удержал лицо.

– Ты ведь их видишь, да? – растерянно, невпопад, выдал я.

– Кого, Том? Фестралов? Конечно вижу, – удивилась вопросу она.

– А я нет. Дзен! Да как так-то?!! – не справился я с эмоциями. – Специально, что ли грохнуть кого-нибудь?

– Том, ты сейчас серьезно? – нахмурилась она, глядя то на меня, то, видимо, на фестралов. По крайней мере в сторону, где они должны были быть.

– Куда уж серьёзней?! Я не вижу этих дзеновых зверюг! Совсем! Знаю, что они должны быть тут, ПОМНЮ, как они выглядят, но не вижу!

– А про убить кого-нибудь? – осторожно уточнила она.

– А? Убить? – тряхнув головой, посмотрел я слегка ошалело на Лили. – Кого убить? Зачем?

– Ты же сам только что сказал: “может специально убить кого-нибудь”? Только что.

– Да? Глупость сморозил, эмоций не сдержал. Не собираюсь я никого убивать. Тем более, раз такое дело, что прежняя кровь в этом мире не засчитывается, так у меня вообще, получается, совесть чиста! Как бы её теперь не испачкать, – радостно, как идиот, но все ещё немного растерянно улыбался я. – Пойдем, Хагрид вон уже нервничает.

– Пойдем, – странно на меня посмотрела Лили.

***

У ворот замка нас встречал Дамблдор. Конец мая, учебный год почти закончен, экзамены… После Ильверморни коридоры Хогвартса выглядели пустовато. Но сам замок был грозен и величественен. Сразу чувствовалось, что строили его, беря в расчет возможность боевых действий. А может быть и не только в расчет. Возможно, боевые действия тут когда-то и велись, полноценно, но… История Магии вообще преподается и изучается из рук вон плохо, но даже те, кто ей, несмотря на это прискорбное обстоятельство, все же заинтересовывается, все равно натыкается на множество зияющих в ней то тут, то там дыр и пробелов.

Идя по этим коридорам рядом с Альбусом Дамблдором, я испытывал странное ностальгическое чувство. Я вспоминал эти стены, виденные когда-то глазами оригинального Тома, и одновременно с тем, я видел их впервые. У Тома с каждым поворотом, с каждой лестницей, с каждой картиной было что-то связано, он знал о каждом закоулке этого замка столько, сколько может быть знал только Директор.

Это было сложное чувство. Сложное и неоднозначное.

В одном из коридоров, нам встретилась Профессор Макгонагалл. Она была удивлена появлением взрослых чужаков в школе, но спустя пару секунд рассматривания, узнала Лили. И была очень удивлена этим обстоятельством. Приятно удивлена.

– Лили! Как же я рада тебя видеть живой! – радостно воскликнула женщина, распахивая навстречу девушке объятья. Та ответно улыбнулась и обняла своего бывшего Профессора. – Как ты, дорогая? Как здоровье, как Гарри?

– Все хорошо, Профессор, – ответила Лили. – Гарри уже бегает и вовсю болтает, не очень внятно, правда, пока…

– Кх-кхм, – вежливо кашлянул, привлекая внимание женщины Дамблдор. – Эту активную юную леди зовут Минерва Макгонагалл, Том. Ты с ней вряд ли знаком, так как она училась на девять лет позже тебя. На Гриффиндоре. Как и ты, была Старостой Факультета, так же, как и ты, имела превосходные оценки по всем предметам. И также, как ты, была моим личным учеником в Трансфигурации. Нынче она сама учит ей студентов, являясь Профессором Трансфигурации и Деканом Гриффиндора, – представил мне эту “юную леди” Директор Хогвартса. Хотя, почему в кавычках? Даже официально, она младше меня на девять лет. Не говоря уж о возрасте самого Дамблдора. Так что для нас Минерва действительно юная леди.

Я не без удовольствия поцеловал ей руку, стрельнув веселым взглядом ей в глаза. Что не осталось без внимания Лили. Самое забавное, что отреагировала она на это вполне определенным образом – с ревностью и недовольством. Это было забавно.

– Очень рад познакомиться со столь перспективной и талантливой девушкой, – сказал я, затягивая чуть дольше определенного вежливостью времени тактильный контакт наших рук. Готов поклясться, что МакКошка засмущалась и чуть порозовела. Это было так… мило и забавно.

– А этот молодой человек, Минерва, Том Гонт, один из моих лучших учеников, которому я прочил в своё время Мастера Трансфигурации, но, к сожалению, он не стал идти в соискатели этого звания, – представил меня ей Дамблдор.

– Тоже, очень рада познакомиться, – ответила она. – Такая высокая оценка из уст Альбуса дорогого стоит.

– Профессор преувеличивает, – улыбнулся я.

– А чем вызван ваш сегодняшний визит в Хогвартс? – любопытство. Любопытство – черта кошачья. И свойственна всем женщинам.

– Том в Британии ненадолго. Проездом из Америки. Мы с ним давно не виделись, так что я пригласил его и его невесту заглянуть ко мне. На чашечку чая с лимонными дольками, – “раскрыл” меня Дамблдор.

– Невесту? Лили! – удивленно повернулась Макгонагалл к девушке, которая смутилась и опустила глаза. – Мои поздравления… – в её интонации так и читалось: “но как же Джеймс?”. Однако юная леди сдержалась от ставящего в неловкое положение вопроса.

– Минерва, а у тебя разве сейчас не сдвоенное занятие с пятым курсом факультетов Слизерина и Гриффиндора? – очень толсто намекнул Директор на то, что МакКошке пора бы смыться.

– Ой, точно! – глянула она на часы. – Что ж, безумно рада была тебя увидеть, Лили. Еще раз поздравляю, но мне пора бежать на урок, иначе Грифы со Змеями поубивают друг друга без присмотра… – юная леди чуть поклонилась, стрельнула любопытным взглядом в меня и скорым шагом удалилась в сторону лестниц.

– Забавная она, – сказал я Альбусу, когда Макгонагалл скрылась за поворотом. – Не было бы у меня Лили, я бы за ней точно приударил.

– Эта леди занята Том, – мягко улыбнулся Дамблдор. – Она помолвлена и вскоре выходит замуж.

– Так и я не свободен, – ответил на улыбку я. – Так что это был просто комплимент. Я не собираюсь распыляться. Лучше сосредоточу своё внимание на одной девушке. Это будет правильней.

– Вполне с тобой согласен, Том, – улыбнулся Дамблдор.

***

– Так где же именно в Школе спрятан крестраж, Том, – спросил Дамблдор, когда мы с Лили оказались у него в кабинете, расселись на креслах, и сам он принялся заваривать чай.

– За крестражем я намерен отправиться после ужина, Профессор, – обозначил свои планы я. – И думаю сделать это один. Ну, или в вашей компании. У Лили для этого мероприятия пока слишком плохо с окклюменцией.

– С окклюменцией? – удивился Дамблдор.

– Вчерашний крестраж очень мощно атаковал мой разум и пытался захватить тело, – пояснил я. – У него почти получилось.

– Это… – напряглись ощутимо и Дамблдор и Лили. – Было бы ужасно. Волдеморт с твоими возможностями и знаниями…

– А чем они так уж превосходят его собственные? Вы сейчас льстите мне и недооцениваете его, Профессор. Это опасно.

– Может быть стоит отказаться от поиска, в таком случае? Том? – напряженно хмурясь, спросил Дамблдор. Лили со страхом в глазах, перевела взгляд на меня.

– А кто этим, тогда, будет заниматься? – пожал плечами я.

– Кто-то, кто в случае успешного захвата тела Волдемортом, будет не настолько опасен, как ты, – пожевав губами, сказал Великий Светлый Волшебник.

– Кто-то слабый еще мог бы достать Диадему и Медальон. Но Дневник и Чашу, могу получить только я. И то, это будет совсем не легко.

– Может быть и стоит поступить именно так? Дневник и Чашу возьмешь ты, а за Медальоном и Диадемой отправится кто-то другой?

– Диадему я намерен забрать сегодня. Мы за ней и прибыли в Хогвартс. А вот с Медальоном… ваша помощь была бы не лишней, – задумался я, прикидывая варианты.

– И где же он?

– В доме Блэков. Его прячет домовик по имени Кричер. Вальпурга меня и на порог не пустит. А штурмовать… дом Старой Темной Семьи даже для меня не просто.

– Я обдумаю, как можно будет его достать, – кивнул Директор Хогвартса. – Ты можешь описать, что он собой представляет?

– Медальон Салазара Слизерина, хранившийся в моей семье, как реликвия. Последней ей владела моя мать, Меропа Гонт. Но была вынуждена его продать за десять галлеонов, когда мой дед, её отец, выгнал её из дома за связь с магглом. Медальон небольшой, по виду и по весу золотой, на лицевой стороне зелёная змея из маленьких изумрудов изогнутая в виде латинской буквы “s”. Открывается только паролем на парселтанге.

– Вот как, – задумался Дамблдор. – Не знал раньше таких подробностей жизни Тома. Но… Мы ведь определились, что ты не Он? Разве нет.

– Это вы определились, Профессор. Я же помню все, что делал, чувствовал и испытывал он, так, словно это все делал, чувствовал и испытывал я сам. Разделение наших с ним личностей очень условно. Так что его родителей я воспринимаю, как своих. Его боль, как свою.

– А его желания? Его идеи?

– С этим сложнее, – вздохнул я. – Я их понимаю, в какой-то мере и степени разделяю, но… словно бы я в самом деле в ту ночь их просто переосмыслил. Переосмыслил свою жизнь, ну и получил новый опыт. Это трудно объяснить, Профессор.

– И трудно понять, – сказал Дамблдор.

– Мы можем присутствовать на общем ужине? – решил сменить тему я.

– Почему бы и нет, – снова был Добрым Дедушкой Дамблдор. – Хогвартс – гостеприимное место. Но в каком качестве?

– В качестве двух соискателей места Профессора ЗОТИ, – пожал плечами я.

– Какая интересная идея! – восхитился “полоумный старик”. – А не хотели бы вы попробовать сделать её правдой? Честно говоря, твое проклятье, Том, доставляет каждый год мне массу головной боли с поиском преподавателя.

– Я подумаю, Профессор… Но обещать ничего не стану. То проклятье было поистине шедевром… Мастер Танг мог бы гордиться своим учеником… если бы не умер. От проклятья, – вспомнил я одного из множества учителей Тома, которых он убил, сочтя, что получил от них достаточно знаний, что превзошёл их. Должен признать, что в целом он был прав.

***

Примечание к части

**пора бежать на урок, иначе Грифы со Змеями поубивают друг друга без присмотра…** я бы сказал свиньи и птицы **Харибда®**

глава 17

***

Беседа с Дамблдором в его кабинете закончилась перед самым ужином. Правда, ничего важного или существенного в ней больше не было. Он просто продолжал прощупывать меня, составляя своё мнение, некий психологический портрет… Я не был против. Дамблдор опасный человек. Дамблдор умный человек. Дамблдор важный человек.

Наши с ним цели временно совпадают. Поэтому он помогает мне. Но я не обольщаюсь на его счёт. Совпадение целей – временное. Как будут складываться наши отношения после, не берусь даже предположить. Альбус, это не Николь Фьюри, которую я еще на коленях качал, которую вытащил из Освенцима. И то я не мог ей доверять. Дамблдор же мне вообще ничем не обязан и ничего не должен.

На Ужин Лили отправилась с Дамблдором. Я не пошёл. Передумал. Мне захотелось понаблюдать за встречей “двух одиночеств” со стороны. Не вмешиваясь, пока.

Дамблдор не хотел оставлять меня без своего присмотра в замке, но уступил… пока. Лили нашего спора не заметила. Легилименция – удобное средство коммуникации.

Замок Хогвартс… он буквально состоит из секретов. Из потайных ходов, скрытых комнат, мест тайного наблюдения, реликвий, легенд… Порой мне начинает казаться, что даже сами коридоры имеют собственный нрав, волю и свободу перемещений, как те же лестницы, а потайные ходы образовываются сами собой. Как бы сказали геймеры в жизни Васи-сэнсея: генерируются случайным образом. Так что, зная принцип и имея представление хотя-бы о половине этой сети, можно добраться куда угодно, хоть в личные покои Директора, хоть в ванную Старост-девушек…

Мне же был нужен всего лишь Большой Зал, с хорошим сектором наблюдения за учительским столом. И, естественно, такой ход и такое место существовали.

***

Ужин в Большом Зале Хогвартса. Ничего необычного, рядовое событие, повторяющиеся изо дня в день. Ученики уже в сборе, сидят за столами своих Домов. Учительский стол тоже почти заполнен. Пустовал пока-что только директорский “трон”. Это было немного необычно, но тоже не из ряда вон, так как Директору частенько приходится отлучаться из Хогвартса по делам Визенгамота и Международной Магической Ассоциации. Бывало, правда, что он просто задерживался, и приходил позже, уже к середине ужина или даже к концу.

Вот и сейчас, в коридоре послышалась его речь. Правда, этого никто не заметил, так как, шум в зале стоял достаточно сильный, ведь дети голосов не сдерживают.

Наконец появился и сам Дамблдор, идущий под ручку с прекрасной рыжеволосой девушкой, вызывавшей немые вздохи восхищения у мужской половины зала и поскрипывание зубов от зависти у половины женской. И взгляд. Взгляд достойный быть запечатленным на картине с названием: “Явление божества”.

Этот взгляд принадлежал Профессору Зельеварения, Декану Факультета Слизерин, Северусу Снейпу, который невольно встал при появлении этой девушки. Встал и замер изваянием самому себе, прикипев взглядом к ней, к её лицу… ну и фигура обделена не осталась, так как даже самый влюбленный мужчина, все равно остается мужчиной, инстинкты которого ведут его глаза. Особенно, когда действительно есть на что посмотреть. Но только взгляд действительно влюбленного мужчины все равно вернется к глазам предмета его влюбленности.

Что, показательно, взгляд прекрасной рыжеволосой незнакомки был устремлен на него. И улыбка радости тоже адресовалась ему. Этого не смог бы заметить только полностью слепой дурак. Или влюбленный.

Директор дошел до своего “трона”, уселся в него, применил “Сонорус”.

– Так, предвосхищая ваши вопросы, эту очаровательную девушку зовут Лили Поттер. До недавнего времени она считалась погибшей в том самом инциденте на Самайн, когда Сами-Знаете-Кто пал. Но, к счастью Лили вместе с сыном остались живы. Сейчас проживают в Америке, а к нам в Школу миссис Поттер приехала на собеседование по поводу места Профессора ЗОТИ… Ну, все в курсе о вечных проблемах с этой должностью, – непритворно вздохнул Дамблдор, которого должно быть уже действительно достало каждый год искать нового преподавателя. Со стороны Волдеморта проклясть эту должность было чертовски подло! Даже по злодейским меркам. – Можете обсудить эту новость друг с другом. Ну, а пока, продолжаем Ужин, – со всегдашней своей улыбкой эксцентричного старца закончил речь Дамблдор и уселся на свое место.

Зал зашумел с новой силой: все присутствующие считали своим долгом непременно поделиться своими впечатлениями и мыслями по этому поводу друг с другом. И сделать это обязательно прямо сейчас. Сразу.

Девушка с огненно-рыжими волосами прошла за учительский стол и выбрала себе место с краю. Как раз рядом с Деканом Слизерина, вниманием которого полностью и завладела.

А Профессор Снейп краснел, опускал глаза и чувствовал себя крайне неловко. Ему сразу же вспомнились его длинные и сальные от испарений разнообразных варимых им зелий волосы, которые за спиной через слово поминали не пылавшие к нему особой любовью школьники, потрепанная недорогая мантия со следами подпалин и пропитанная запахами разнообразных реагентов, неухоженные ногти на руках, нездоровый цвет лица от постоянного пребывания в подземельях факультета и защищенных лабораториях.

Нет, не таким бы он мечтал предстать перед девушкой своей мечты, перед любовью своей жизни. От того он и нервничал, и не знал куда деть руки…

Да, он был счастлив увидеть Лили живой. Знать, что она уцелела, но… хотелось бы еще и впечатление произвести хорошее, даже поразить своими успехами в карьере, в личностном росте, завидной внешностью, ухоженным видом и хорошим костюмом… Это придало бы уверенности.

Но этого всего не было. Ведь, кто же знал, что именно сегодня?!

Разговор у двух голубков как-то не клеился. Они, конечно, рады были друг другу и очень сильно, но… Так просто разговор не начнешь. Ведь не о чем особенно говорить-то. При свидетелях. Так, дежурные фразы, ничего не значащие реплики, неинтересные подробности жизни друг друга. В целом именно то, на что я и рассчитывал.

Ну, ничего, завтра у вас появится о чем поговорить! Уж я позабочусь об этом.

Полюбовавшись на эти смущенные лица ещё минут десять, я покинул своё укрытие и отправился за крестражем. Диадема Ровены ждала моих загребущих ручек!

***

Комната По Требованию, Выручай-Комната действительно впечатляла. На пробу я вызвал её сначала в режиме додзё. И она появилась, явив мне зал Васи-сэнсея! В точности, со всеми картинами, царапинами на татами и объявлениями на двери!

Потом я вышел и вошёл снова. Теперь она предстала московским залом Федерации. И опять же – в точности!

Третий раз, это был уже зал с первого этажа моего дома в Америке.

Четвертый раз – библиотека технического ВУЗа, который закончил Вася-сэнсей. В точности. Только к сожалению компьютеры не работали и во всех книгах были исключительно чистые белые листы, без какого-либо текста. Жаль. Ну, да не очень-то и хотелось.

И, наконец, Выручай-Комната открыта мной в режиме склада потерянных предметов (делу время, потехе – час). Гороподобные стопки учебников, тетрадей, свитков, перьев… горные хребты носков… Странное место. И в чем-то даже стрёмное, подумалось мне, когда на ближайшей куче хлама, взгляд зацепился за шевелящийся фаллоимитатор…

Больше я старался к вещам, тут складированным, не приглядываться. Мало ли еще чего встретится такого, что вовсе пошатнет мою и без того хрупкую психику. Нафиг-нафиг!

А вот собственно и объект поиска: Диадема Ровены Рейвенкло. Крестраж Волдеморта. Один из самых опасных. Хотя? А какой из них не опасен?

Как вообще в каноне Гарри смог хоть что-то сделать? Вот именно, что никак. Все сделал Крэбб, который Диадему не успел увидеть. А вот я успел... Лучше бы не видел. Сразу, при первом же взгляде на неё последовал сильнейший ментальный удар. Сразу, с ходу началась битва. Не было в этот раз щупалец. Сразу таранный удар по "воротам". А следом второй, третий... По уму бы стоило скастовать "Инфернфламио", и гори оно все огнем, но... Адское Пламя требует контроля. Очень серьёзного контроля. Особенно в таком месте, как Хогвартс – замок стоящий на природном источнике магии, пропитанный и насыщенный "дыханием" сотен поколений юных магов. Тут полыхнет так, что костей не соберешь. Что собственно в каноне и произошло.

А какой может быть, к дементору, контроль, когда Разум трещит по швам?! Даже на сам каст заклинания отвлечься нельзя.

И закрыться нельзя, как я "закукливался" в адской машине Эл Сабах Нура, потому, что вышибет из тела, как в тот раз, и всё на этом, бой проигран: у Волдеморта тело, в теле магическое ядро, а с его знаниями в Темной магии изгнать какого-то бестелесного, не обладающего магией духа, даже не полтергейста... раз плюнуть.

Эх, надо было с Дамблдором вместе идти... Хотя, тут тоже не вариант: идти в бой с тем, кому не можешь доверить спину. Процентов девяносто: Добрый Дедушка, как только я увяз бы в схватке с крестражем, кастанул бы в нас с Волди что-нибудь убойное, типа того же "Инфернфламио", или чего похуже, что б от обоих и пепла не осталось... Идеальный же выход: я мертв, этот крестраж уничтожен, Гарри у него в руках, а про три оставшихся крестража он знает (про Медальон я рассказал ему сам, про Чашу и Дневник упоминал вскользь Лили еще в Америке. А прошерстить её память частой гребенкой сам Свет велел после моей кончины).

Не стану описывать весь наш бой с крестражем Лорда в этой Легендарной Ювелирке, но это было сложно. Гораздо сложнее, чем с кольцом Гонтов. Подозреваю, что в кольце Воскрешающий Камень конфликтовал с сущностью крестража, так как Камень, суть есть Дар Смерти, пропитанный именно силой Смерти, а крестраж – попытка Темного Мага от Смерти сбежать. Неудивительно, что возможности крестража были ослаблены. Как я это понял, повстречавшись с нормально действующим крестражем того же мага.

Диадема Ровены – изначально артефакт усиливающего типа. Усиливающего Разум. Окклюменцию и легилименцию. А Волдеморт был Мастером как первого, так и второго.

В каноне ребятишкам очень, просто невероятно повезло с вырвавшимся на свободу Адским Пламенем. Если бы не оно, то все пятеро в течении пары минут стали бы безвольными рабами-марионетками крестража. Он поглотил бы их разум, даже не напрягаясь.

Мой Разум был сильней, чем у них. И воля была на совершенно ином уровне. Наш бой длился больше тридцати минут.

И я его проиграл…

Эта тварь умудрилась задавить меня и заставить надеть Диадему на голову, что мгновенно, на несколько порядков усилило её воздействие. Тут уж и Зверь не помог. Моя ярость оказалась ничто, в сравнении с яростью куска души Тома, жаждущего вернуть себя к жизни.

Подавив мой Разум, крестраж начал процесс вселения в тело. И смог завершить его.

По Выручай-Комнате разнесся страшный, торжествующий хохот возрожденного Волдеморта.

Он расслабился буквально на мгновение, почувствовав вкус победы. А я… что, я?

Виктор любил Советский Союз. Вася воспитывался на подвигах Матросова, Гастелло, Иванова, Кокорева, Панфилова, Космодемьянской, Сусанина наконец… Виктор видел, как это происходило в жизни, на Великой Отечественной Войне. Видел, как бойцы на самом деле кидались под танки со связкой гранат, как закрывали своими телами доты, как, оставаясь в окружении последний патрон оставляли себе, а под тело сами себе подкладывали гранату. Всё ради Родины, всё, ради Победы, всё ради оставшихся в тылу Семей…

И я сделал в тот момент единственное, что мог. Ведь у меня и был лишь один единственный момент. Выпустить маньяка, получившего моё тело, с моими силами, моими знаниями, моими идеями и способностями я не мог. Не имел морального права. Не смел.

Поэтому собрал всё, что у меня было в одно единственное, мощнейшее заклинание. Мощнейшее из всех, что я применял в своей недолгой магической жизни.

И это была Авада Кедавра. В себя.

Я убил себя. Совершил грех самоубийства.

Тело рухнуло на пол, словно куль с мясом и костями, чем оно собственно и являлось. Диадема свалилась с моей головы. А над телом остались вырванные заклинанием две души: моя и кусок Волдеморта.

Бой продолжился. И был не менее яростным. И не менее сложным, чем предыдущий. Но тут преимущество было за мной: моя душа была целая.

Его тусклая искорка втянулась в круг света, а я остался висеть над собственным телом, не зная, что же теперь.

Серебряной ниточки, соединяющей с телом, не было. В круг света меня не втянуло. Вообще никуда не тянуло. Я просто висел над трупом, ожидая того, что же будет дальше. Но ничего не происходило.

Тогда я просто лег обратно в тело, просто, чтобы не висеть в воздухе, ничего при этом не почувствовав.

Грустно. Но я знал, на что шёл, когда бросал в себя Аваду. Выжить я не надеялся.

Не знаю, сколько я так пролежал, пока не впал в некое состояние, напоминающее сон, когда мысли успокоились, стали вялыми, окружающее подернулось пеленой и стало незначительным, а после и вовсе погасло...

***

***

Пришел в себя я рывком, согнувшись в приступе надсадного кашля, терзающего легкие. Легкие? Тело? У меня есть тело?!

Силой воли заставив себя прекратить кашель, я осмотрелся вокруг: все та же Выручай-Комната. Я все ещё Том. Рядом валяется Диадема Ровены. Просто Диадема, больше не крестраж.

Но чего-то не хватало. Никак не мог понять, чего именно. Но чего-то крайне важного.

Я поднял, валяющуюся рядом со мной палочку… и ничего не ощутил. Просто обычная деревянная палка. Пусть и хорошо обработанная. Стремная догадка сверкнула в моем мозгу: Магия!

Я попытался создать простейший “Люмос” на кончике палочки и не смог. Бросил палочку и попытался создать его на кончике пальца. С тем же успехом. Я судорожно пробовал заклинание за заклинанием, но все было совершенно бесполезно: магии просто не было.

Я подтянул под себя ноги, прикрыл глаза и вошёл в медитацию. Магического “ядра” не было. Совсем. “Каналы” остались, но “сузились” до такой степени, что их и разглядеть-то было проблемно. Ни о каком “дыхании” вообще речи не шло.

Пи***! Приплыли. Из Великих Магов в сквибы. Великолепный карьерный рост! Просто мечта “культиватора”! И что теперь? Куда теперь? Меня же без магии тут сожрут, и “а” сказать не успею. Тот же Добрый Дедушка по доброте душевной весь мозг выпотрошит, и повезет, если после этого в живых оставит.

И что делать? Валить. Вот только как? Как либерал, который сразу спросит: “Куда?”. Или как патриот, который тут же поинтересуется: “Кого?”.

Если рассуждать патриотически, что мне как-то ближе, то: всех. Потому, что любой маг для меня теперь опасен. А если, либерастически, хоть и противно, то: из страны. И как можно быстрей.

– Нейджи! – позвал я, надеясь и не надеясь на ответ одновременно. Вроде бы, хоть эльф и “питается” моим “выдохом”, который исчез, но обязанность служить, с него еще никто не снимал.

– Да, хозяин Том вызывал Нейджи? – к неописуемой моей радости эльф все же появился.

– Да, Нейджи, – кивнул я, подобрал Диадему, палочку. – Перенеси меня в дом к Гарри. Сейчас. Сможешь? – эльф кивнул, щелкнул пальцами, и мы оказались у Дурслей. – Можешь перенести сюда Лили? Если будут вопросы, скажешь, что я потребовал, – эльф снова кивнул. Через минуту появилась недовольная и обеспокоенная девушка.

– Что случилось, Том? Почему ты здесь, а не в Хогвартсе? – сразу спросила она.

– Все плохо, Лили. Для меня, – не забыл уточнить я.

– Что плохо? Можешь сказать толком?

– Всё! – отрезал я. – Крестраж уничтожен.

– И что в этом плохого?

– То, что я стал сквибом из-за этого. У меня больше нет магии. И я сваливаю из страны, поскольку, как только об этом узнает Дамблдор, мне не жить.

– Как это сквибом?! Но… как же?! А остальные… – запаниковала Лили, но быстро взяла себя в руки. – И что теперь? Со мной, с Гарри? Ты нас бросаешь?

– Нет. Даю выбор: бегите со мной или остаетесь здесь одни. Решай сама. Я ухожу в любом случае: меня тут убьют в течение пары дней. Не Дамблдор, так Блэк или Снейп. Или еще кто. Та же Августа Лонгботтом на меня огроменный зуб имеет, как и десятки других родственников погибших на этой войне волшебников. А я теперь против них беззащитен, – сказал я ей. – Только решай быстро: пока я собираюсь. У меня нет ни одной лишней минуты, – Лили замолчала, следя за моими метаниями по дому задумчивым взглядом.

А я собирался. Точнее, мне и собирать-то нечего: переоделся в маггловскую одежду, просмотрел свою спортивную сумку, с которой прилетел сюда из Америки, пересчитал пачки долларов, сныканные под одеждой в ней, проверил количество местной наличности, бросил в сумку кольцо и Диадему – все, сборы закончены. Я готов сваливать из Магического Мира в Маггловский.

– Где остальные крестражи? – требовательно спросила Лили, глядя на собравшегося меня.

– Один у Блэка, как я уже вам говорил. Дневник Тома Реддла у Люциуса Малфоя в замке. Где именно, не знаю, но скорее всего в сейфе. Чаша Хаффлпаф в Гринготтсе, в сейфе Беллатрисы Лестрейндж, – не стал скрывать и темнить я. Теперь-то какой в этом смысл?

– Дамблдор справится с ними сам? – стал еще серьезней и решительней взгляд девушки.

– Он и пытаться не станет, – честно ответил я. – Старый долькоман ничего не делает своими руками. Особенно теперь, зная, как сильно на этом обжёгся я. Он подождет, пока вырастет Избранный и свалит это все на него. Не забыв устроить очередную “хитрую ловушку”. Ну, это я так думаю. А как будет на самом деле…

– А ты? Что будешь делать ты, если мы пойдем с тобой?

– Жить. И тренировать Гарри. Натаскивать его в магии, чтобы к тому моменту, как Пророчество и Судьба, так жестко давшие мне по шапке, за то, что я попытался их сломать, затянут его в свой водоворот, он был к этому готов. Сил у меня больше нет, но знания все остались.

– И последний вопрос: кто сдал тебе Пророчество? Кто сдал Лонгботтомов? – а вот теперь её глаза напоминали два дула пистолетов, смотрящих прямо мне в голову. Ни капли жалости. Ни капли неуверенности. Ни капли сомнений. И палочка уже в руке.

– Снейп, – пожал плечами я. – Не веришь, можешь в мысли мои залезть. Защиты у меня никакой сейчас.

– “Легилименс”! – решительно прозвучало тут же. Зараза! Вот ведь стерва-то, бедной овечкой все это время прикидывавшаяся! Ну, ничего! Пусть магических щитов у меня больше нет, но волевые остались. И они ей будут не по зубам.

Девушка напряглась сильнее, на лбу у неё выступили капельки пота, она сжала зубы и заскрипела ими, но моя железная стена, омываемая водой, продолжала стоять. Но окошечко в калитке я ей открыл. И выпихнул через него нужное воспоминание. Вообще все воспоминания, связанные со Снейпом.

Ей этого хватило, чтобы сбросить чары и опустить руку с палочкой. Девушка тяжело и часто дышала, по лицу её тек пот, а спина сгорбилась.

– Сволочь, – устало сказала она. – Мразь гнилая…

– Это ты про меня? – приподнял бровь я. Сам после этого нападения я выглядел не в пример лучше. Все же Лили Поттер, это не крестраж Лорда, атакующий собственное, “родное” тело, которое и не сопротивляется ему вовсе, легко впуская под естественный окклюменционный щит, который есть у любого живого существа. А чем сильнее маг, тем он мощнее.

Так, как сейчас магии у меня нет, то и щит этот ослаблен, но все равно, почти все силы Лили ушли именно на его пробитие. На битву Разумов у неё уже ни контроля, ни мощи не оставалось. А крестраж наоборот: весь потенциал тела, после проникновения под щит, оказывался на его стороне. Я буквально сражался с собственным телом, собственной магией, ведь он хозяин, а я вторженец. Две битвы я выиграл. В третьей все решил усилитель в виде Диадемы. Легендарный Артефакт, что тут ещё сказать?

– Про него, – устало опустилась на стул девушка и, прижав руки к лицу расплакалась.

Я посмотрел на наручные часы – время катастрофически быстро утекало.

– Синки, Нейджи! – позвал я.

– Да, хозяин Том? – в один голос ответили появившиеся эльфы.

– Я больше не маг. “Содержать” вас не могу. Даю выбор: одежда или служение маленькому Гарри? Решать сейчас. Прямо сейчас!

– Служение маленькому Гарри! – все так же хором ответили эльфы.

– Всё! Значит теперь вы его домовые эльфы. Он ваш хозяин. Слушайтесь его, только его. И его мать, Лили, пока он не запретит этого сам. Все понятно?

– Да! – ответили домовики и испарились. Больше не мои домовики. А жаль. Вот по ним я буду скучать: искренние, бесхитростные и преданные существа, которым можно доверять… Такая это редкость в нашем мире.

Тяжело вздохнув, я направился к двери.

– Стой, Том! – воскликнула мне в спину Лили. Я остановился и оглянулся.

– Мы идем с тобой, ты возьмешь нас? – просительно сказала она.

– У вас три минуты, – глянув на часы, сказал я. – И еще раз попробуешь на меня напасть магией: сломаю тебе руку. Все понятно? Кивни. Время пошло…

***

Примечание к части

Глава дополнена еще раз.

Кусочек маловат для отдельной главы, но логически завершон. Так что присоединяю его к этой.

Неожиданно О_о. **Харибда®**

глава 18

***

В аэропорту, в ожидании своего рейса, отлучившись в общественный туалет по малой нужде, я испытал странное, непередаваемое, совершенно ни с чем ни сравнимое чувство, которое невозможно описать словами… после которого входная дверь туалета отворилась и вошел напряженный мужчина в длиннополом плаще.

– Я Кевин Мартинсон, – закрыв за собой дверь туалета, сказал он.

– Чё? – недоуменно скривился я, повернув голову к нему. Как-то моё внимание было больше занято писсуаром и направленной в него струёй, чем каким-то пижоном в плаще.

А этот гад молча достал меч из-под этого плаща.

– Ты совсем охерел мужик?! – возмутился я. – Если я из-за тебя попаду на ботинки, то этот меч ты будешь из задницы выковыривать!

– В конце останется только один! – торжественно провозгласил он и занёс меч для удара по моей шее. А я-то ещё не всё! Вот сволочь!

– Да схренали ты меня в Бессмертные-то записал?!! – уже частично в панике воскликнул я. В панике от того, что мне, похоже, придется драться не застегнув ширинки и орошая своей “влагой” все вокруг, в том числе и себя. А магии-то для чистящих чар нет!

А он молча сделал еще шаг в мою сторону.

– Ну, реально, мужик, дай поссать-то? Будь человеком! – но эта тварь даже не задумалась.

Просвистел меч, от которого я чудом уклонился, не попав все-таки на ботинки… себе. Ну, а что в таком случае делать? Я предпочитаю опасность встречать лицом к ней. Ну и всем телом. А он сам виноват, что медленно отпрыгнул. Выражение гадливой брезгливости на его лице меня немного порадовало. Пока он снова не кинулся, я поспешил стряхнуть и заправить. На застегнуть, времени уже не было, так как он снова махнул своим мечом. Только в этот раз я уже не стоял, а скользнул к нему. Резкий встречный удар в локоть руки, держащей меч моим предплечьем, а ребром ладони второй руки врезал ему по виску, мгновенно вырубив придурка.

Тот свалился мне под ноги подрубленным деревом. Его меч зазвенел на кафеле пола, оставив на нем пару сколов и трещину. Я спокойно выпрямился и, наконец, застегнул ширинку, после чего отошел к раковине и принялся спокойно мыть руки. Затем вытер их бумажным полотенцем и направился уходить, насвистывая что-то веселое, когда пришлось снова резко уклоняться от меча, летящего мне в шею. Ну как уклоняться? Считается за уклонение удар пяткой ноги в подбородок нападающего? Я ведь наклоняю при этом корпус, немного, как раз хватит, чтобы меч выше прошел?

Этот Мартинсон снова осыпался на пол. А я закрыл дверь туалета и вернулся к своим в зал ожидания.

– Планы меняются, – заявил я подойдя к Лили со спящим ребенком на коленях. – Дзен с ней с Австралией, мы летим к Маклауду. Срочный разговор появился.

– Х-хорошо, Том, – чуть замедленно кивнула она. – Что-то случилось?

– Да как сказать… Очередной раз убедился, что с желаниями надо быть поаккуратнее. Тем более не высказывать их вслух, – ответил я ей, усаживаясь на своё место рядом с девушкой.

– Почему? – удивилась она.

– Имеют пакостное свойство: исполняться, – вздохнул я.

– Но это же хорошо? Разве нет?

– Угу. Только обычно “невовремя” либо “не так”...

***

Дверь “Антикварного магазина Маклауда и Ноэль” за прошедшие недели практически не изменилась. Да и что ей за такое время сделается-то?

И обе машины её хозяев: черная Дункана и белая Тессы – тоже стояли на своих местах недалеко от этого самого магазина.

Вот только, приблизившись к этой не изменившейся за время моего отсутствия двери, я замер, настигнутый чувством, похожим на то, что я испытал в туалете британского аэропорта. Но это было гораздо сильнее. Оно подавляло и бодрило одновременно. Сразу становилось понятно, что тот Мартинсон – щенок по сравнению с тем медведем, который засел в этой берлоге.

Я хмыкнул и, открыв дверь, вошёл. В зал, с другой его стороны, в это время входил прямой и напряжённый хозяин магазина.

– Я Дункан Маклауд из Клана Маклаудов! – произнес он громко, даже ещё не видя меня.

– Я Том Марволо Гонт из Рода Гонтов, – представился я, соблюдая их странные правила вежливости.

– Том? – увидел меня, наконец Горец.

– Дункан, у меня проблемы, – с порога заявил я. Вслед за мной в магазин вошла Лили, ведя Гарри за руку.

– Вижу, – вздохнул Маклауд, перехватывая меч поудобнее. Без угрозы, просто теперь он его не скрывал. – И как ты умудрился умереть? – после этих слов Лили странно на меня посмотрела.

– Самоубился, – ответно вздохнул я. – Влез куда не следовало, тронул то, что трогать не стоило… Значит ты знал, что я будущий Бессмертный?

– Да, мы чувствуем подобных себе, – серьёзно кивнул Маклауд.

– Это я уже заметил. И ты о-о-очень сильный в этих ощущениях.

– Ты пришёл за моей головой? – уточнил он.

– Я пришёл за твоей помощью, – вздохнул я.

– Рад тебя видеть, – подойдя наконец вплотную, обнял он меня и похлопал по спине. Я ответил тем же. Последняя моя фраза окончательно сняла повисшее было напряжение. – Какая помощь тебе нужна?

– Научи меня быть Бессмертным… ну и… нам жить негде.

– А что с твоим домом? Там был такой хороший тренировочный зал, – удивился Маклауд.

– Я теперь войти в него не могу. После смерти я потерял свои прежние способности, обретя твои. А там защита осталась в режиме “консервации”... Никто теперь не откроет. Все на меня было настроено, – немного путано объяснил я.

– Способности? То есть ты теперь не сможешь меч остановить?

– “Железная рубашка” – не способность, а техника, – поправил я его. – Способности были круче, – и грустный-прегрустный вздох. Вот ведь Дзен! Привык я к магии за это время! Теперь, словно вторую пару рук отрезали: вроде ни к чему они, но с ними так удобно было! – Пустишь пожить, пока я новый домик не подберу? А то с ребенком по гостиницам мотаться, как-то…

– Оставайтесь, конечно! – сказала подошедшая Ноэль. – У нас на всех хватит места!

– Спасибо тебе, Тесса, – потер я защипавший глаз. – Ты такая добрая… Не зря я с той колбой мучился…

– С какой колбой? – не поняла девушка. За прошедшие недели у неё явно цвет лица немного улучшился, волосы стали чуть-чуть более сильными и здоровыми. В остальном пока результаты действия формулы были незаметны.

– Не важно, – отмахнулся я. Если Дункан ей не сказал, то и я лезть не стану в их дела.

***

Вечером, в той комнате, которую нам выделили хозяева, после того, как Гарри уснул, Лили встала с кровати, запахнула халат и подошла к окну.

– Что всё это значит, Том? – повернулась она ко мне. – О чем говорил Дункан? Что значит – ты умер?

– То и значит, – вздохнул я, распластавшись на кровати. Умеет этот антиквар удобные и красивые вещи подбирать! – Что полез я, дурак такой, слишком самоуверенный, за Диадемой, а она – Легендарный Артефакт Основателей усиливающего типа. Вот крестраж Волди и захватил мой разум, а после вселился в моё тело. Практически полностью воплотился… Он расслабился всего на секунду. И в эту секунду я бросил в себя Аваду. Убил себя вместе с ним. А потом воскрес, как тогда Дункан у нас в зале после пули в сердце. Магии нет, ускорения нет, зато Бессмертен.

– Прямо так уж бессмертен? – хмыкнула она.

– Вот прямо так и Бессмертен. Теперь бей меня, стреляй, режь, Авадь, проклинай, мне до дзена. Все равно воскресну.

– И Дункан знал, что с тобой так будет?

– Знал. С поправкой на магию. Про неё он ничего не знал.

– И не сказал?

– Вот гад, правда? – улыбнулся я.

– Действительно, – хмыкнула девушка.

– Вот только… Лили, все Бессмертные бесплодны. Я не смогу иметь детей. Я пойму, если ты не захочешь со мной остаться, – поднял на неё грустные глаза я. – Зачем тебе нужен стерильный сквиб, с которым даже в магическом квартале появиться нельзя?

– У меня Долг Жизни перед тобой, – отвела взгляд она.

– Нет у тебя больше передо мной долгов. Я умер! Ты понимаешь это? Я больше не маг и я умер. Все долги с тебя списались. Особенно учитывая, что я самоубийца.

– А Обет Служения? – нахмурилась она.

– И Обет тоже. Ты мне теперь ничем не обязана и ничего не должна. Спокойно можешь пойти хоть в Ильверморни, хоть куда ещё – тебе везде рады будут. Камни у тебя уже какие следует получаются: можешь жить безбедно, горя не знать. А Дамблдор и Волдеморт… они могущественны в Британии и Западной Европе. За их пределами руки у этих деятелей изрядно короче становятся.

– Ты считаешь меня тварью, да? – тихо сказала она, отведя взгляд. – Продажной девкой, что идет только за тем, за кем выгодно?

– Нет, – пожал плечами я. – Просто… Ты любила Джеймса. И Снейпа. Я же… заставлял тебя быть со мной. Так что было бы естественно, что теперь, когда мне нечем тебя заставить...

– Ты не заставлял. Никогда. Ты спас мне жизнь. Заботился о нас с сыном, – твердо сказала она. – Ты никогда не держал меня силой. Я была с тобой по своей воле… я спала с тобой по своей воле… и сейчас я с тобой по своей воле.

– Тогда, иди ко мне, – тихо попросил я. И она послушалась. Она подошла и легла ко мне. – Не самая романтичная обстановка, конечно… Да и вся ситуация в целом, но… – я достал из кармана халата маленькую красную бархатную коробочку. – Ты выйдешь за меня замуж? За Главу почти несуществующего Рода, за Великого Тёмного сквиба, который не может сделать тебе детей? – и раскрыл коробочку, в которой оказалось маленькое золотое колечко с черным бриллиантиком. Он был совсем небольшой. Всего один карат. Но имел полтысячи граней, был идеален с точки зрения структуры, проводимости света и симметрии формы. У магглов он мог бы стоить очень дорого.

– Да, – тихо-тихо сказала она и достала колечко из коробочки. – Я выйду за тебя, Том Марволо Гонт, – подтвердила она сказанное ранее слово, а я аккуратно надел на её изящный пальчик это колечко, которое пришлось как раз в пору. Хотя, как бы могло быть иначе? Я же делал его сам. И делал уже давно.

Она нежно поцеловала меня в губы. Я ответил на поцелуй. Ткань наших халатов зашуршала, постепенно покидая наши тела под напором ласковых, но настойчивых рук…

***

Утром я выгнал Маклауда и Лили на пробежку вместе с собой. В шесть утра. Святая женщина Тесса даже не ругалась. Я чуть не прослезился.

А когда отбежали от дверей магазина метров сто, дал леща Маку.

– Дзен! Какой же Ангел тебе дураку достался, Дункан! Цени её, холь и лелей, понял! – сопроводил я свой подзатыльник завистливым наставлением. Потом посмотрел на бегущую рядом Лили. Лицо моё разгладилось, после чего на нем появилась блаженная улыбка. – Но я тебе не завидую – у меня лучше женщина. Истинная ведьма! Рыжая, зеленоглазая, сильная, красивая! А если лениться не будет, то станет еще и очень могущественной!

– В каком смысле? – все же подала голос обсуждаемая особа.

– В таком, что я не только Гарри учить буду. Но и тебя! Все мои знания, за исключением самых Темных и противных, будут надежно вбиты и утрамбованы в твою прекрасную головку, Лили! Ещё Дамблдор с Фламелем будут при одном твоём имени вздрагивать!

– Зачем тебе это? – удивилась она.

– Знаешь, на ком Виктор женат был? До… той ночи? – хитро прищурился я.

– Нет. А разве ты… Виктор был женат? – поправилась она, стрельнув глазами в бегущего с другой стороны от неё Маклауда.

– На Верховной Чародейке Измерения Земли! – наставительно поднял вверх указательный палец я. – Она была столь могущественна и сильна, что Демоны и Бессмертные мутанты Экстерналы гибли по одному её слову! Она была бессмертна и прожила не одну тысячу лет, сохраняя позицию самого сильного мага на планете!

– Блин, все-то ты про комиксы, – сдулась моментально Лили. – Еще скажи, что её Суо звали?

– А ты откуда знаешь? – нахмурился я.

– Так в той серии комиксов про “Саблезуба” прочитала. Как будто ты сам не там это все вычитал!

– Погоди-погоди! Там, что реально так написано?!! Дзен! Я уже хочу прочитать этот комикс!

– Так ты не ответил: зачем тебе учить меня? – резко сменила тему она.

– Моя женщина должна быть сильной! Как минимум равна мужу! А лучше, если и превосходит меня! То, что она должна быть сильнее всех других крутых ребят и девчат мира, даже не обсуждается! И я помогу тебе выйти на такой уровень.

– Что-то с трудом верится, – ответила Лили. – Если бы всё было так просто, то от силачей бы прохода не было!

– А я и не обещал, что все будет просто! – оскалился я.

***

– Дункан, а это нормально, что я продолжаю стоять, хотя должен бы уже упасть от перенапряжения? – спросил своего учителя я ближе к середине тренировки.

– Вполне, – ответил он. – Примерно так же, как не дышать под водой. Неприятно, но терпеть можно. Ты теперь Бессмертный. Привыкай.

– Привыкаю, – нанес я новый вертикальный удар тяжеленной железной дубиной, которую Маклауд вручил мне вместо меча для наработки нужных групп мышц и мышечной памяти. – Но ты прав: приятного мало. Простая регенерация намного комфортнее ощущается, чем это…

– Не знаю, – ухмыльнулся Дункан. – Мне не с чем сравнивать. А так да – восстановление происходит рывками. Успеваешь прочувствовать всю гамму отрицательных ощущений от травмированных мышц и связок. Это надо учитывать в бою. Чтобы правильно рассчитать силы.

– Что ж, запомним, – хмыкнул я, делая очередной замах-удар и “наслаждаясь” всей вышеописанной “гаммой”.

– Еще два десятка ударов и твоя очередь меня обучать, – весело сказал он. Мы занимались где-то в промзоне города, на одной из полузаброшенных то ли строек, то ли еще чего-то в таком же духе: огромный ангар, с ржавыми подъемниками на рельсах под потолком, кучи щебня, бетонный пол, побитые стекла окошек… И два мужика в изношенных, застиранных и местами заштопанных шмотках, в пыльных кроссовках на ногах, машут разнообразным железом. А после дубасят и валяют друг друга: лепота!

Как раз с минуты на минуту должна будет подъехать Лили, и тренерское место займу я. Тессу Дункан учит сам. И не сражаться. Он учит её танцевать. Он, кстати, сам потрясно танцует испанские танцы. Насколько я понял, он их изучал в самой Испании, параллельно с фехтованием, во время наибольшего расцвета и того и другого.

Я планирую со временем начать изучать и их. Когда чуть подопределюсь-подразгребусь с текущими задачами.

Покупкой дома для нас уже озадачена риэлторская компания. Диета для Гарри соблюдается, строго контролируемая Синки, обучением Лили я займусь сейчас, а собственная прокачка и вопрос денег… А еще свадьба…

Вот со свадьбой самая большая засада, ведь провести её надо не по маггловским законам, а по Магическим Ритуалам. И сделать это придется в Британии. В крайнем случае во Франции. И зарегистрировать в Британском, что б его, Министерстве Магии, куда мне соваться очень не хочется. Ну просто очень!

Ну, да ладно. Двадцатый удар этим железным дрыном под сто с лишним килограмм весом сделан, как раз вошла Лили. Теперь два часа физических упражнений, а после отъезда Маклауда, начнется наше первое занятие магией с моей невестой. Будем изучать “Инфернфламио”...

***

Примечание к части

Лили

https://d.radikal.ru/d15/1809/37/0f2d03879556.jpg

Использую картинку закинутую мне читателем в комменты. Понравилась она мне сразу, но время для неё пришло только сейчас.

глава 19

***

Моё состояние можно было охарактеризовать только одним словом: шок. Причем шок глубочайший. Я в такой не впадал, даже, когда потерял магию. Там было неприятно, но обычный рабочий момент: “дерьмо случается”. Здесь же…

Я скупил всю серию комиксов, где хоть краем упоминаются: Саблезуб, Ксавьер, Магнето, Логан, Фьюри, Кэп, Эл Сабах Нур… Я обложился всей этой горой “литературы”, точнее уж будет, макулатуры, и принялся их читать.

Через полчаса после начала чтения, Лили наложила на ту часть комнаты, где я сидел, заглушающие чары, так как ей надоел мой периодический эмоциональный, экспрессивный мат на восьми языках. С чего я матерился? С того, что канон Марвел моего изначального мира – здесь ни дзена не канон! Здесь канон: похождения Виктора, меня!

Пусть с неточностями, пусть, пусть, как это и бывает всегда с комиксами, разрозненно, в чем-то противоречиво, гипертрофированно, но это была действительно моя история!

Точнее история Виктора, который остался “там”. Поскольку после восьмидесятого года она продолжалась. Саблезуб делал то, чего я уже не помнил. Он продолжал жить и куролесить… А я сидел здесь, читал об этом и матерился.

– Ты что, не шутил, получается, про Саблезуба? – сняла заглушающие чары Лили, когда я отложил в сторону последний из прочитанных мной комиксов и остановившимся взглядом таращился прямо перед собой.

– Нет, – вяло ответил я.

– И ты до этого не читал комиксы?

– Читал. Только не тут и не эти.

– И ты правда Саблезуб? – уже гораздо тише спросила она, опускаясь на край кровати.

– Копия. В день завершения Олимпиады 80 моя душа каким-то образом “отделилась”, “отпочковалась”, “отслоилась” от души Виктора, получив весь его опыт, всю его память, его характер, его личность… а потом меня-душу затянуло в… куда-то. Очнулся уже в бою за тело с душой Волди… Оригинальный Саблезуб остался там. С Суо. Будь я не копией, а оригиналом, то уже всеми силами пробивал бы дорогу домой. К своей единственной во Вселенной, неповторимой моей женщине. Положил бы годы, жизни, но нашел бы путь… Но я – копия. И Суо не моя женщина. И мир Виктора уже не мой мир. Так что я стал обживаться в этом… Пока что как-то не очень получается: крестражу проиграл, магию просрал, без дома остался, того и гляди маги охоту объявят, еще и в Игру Бессмертных влез… И все ведь по собственной глупости с самонадеянностью. Винить, кроме себя некого.

– А ты был прав в том аэропорту, – вздохнула Лили, закрывая лицо ладонями.

– В чем? – сфокусировал свой взгляд на ней я, начиная потихоньку сбрасывать с себя шоковое состояние.

– В том, что стоит бояться своих желаний! – ответила она.

– Ты это к чему? – удивленно спросил я.

– К тому, что комиксы читать я начала не полгода назад! К тому, что сорок седьмой номер “Саблезуба” лежал у меня под подушкой на четвертом курсе Хогвартса, когда только начинало тянуть к мальчикам… – не отнимая рук от лица, выдала Лили.

– Сорок седьмой? – зашарил я руками по валяющейся вокруг макулатуре, выискивая нужный комикс. Благо тот быстро попался под руку. Это оказался тот самый номер, в котором описывалась наша первая встреча с Суо… Эм… Пикантный, надо сказать, момент. Комикс явно слегка превышал возрастной ценз на шестнадцать плюс.

– В своих подростковых “влажных” мечтах я представляла себя Могущественной Неприступной Чародейкой, ведь у меня же есть палочка! И я первая на курсе!.. Ну, и ждала Саблезуба. Который откажется от всех Тайн Мироздания ради одной меня!.. Ну, и не став ничего слушать, нежно, но уверенно возьмет… – все тише и тише говорила девушка, глубже и глубже пряча лицо в руках. Да уж, такие откровения… Она должно быть сейчас со стыда сгорает.

Я не дослушал. Просто подошёл к ней. Силой отнял ладони от её лица. – Я пришёл к тебе, – наклонился к ней ближе и вдохнул воздух возле её уха. – Аромат твоей кожи вел меня в ночи как маяк, Ли Ли, – по слогам назвал я её имя, один слог в одно ухо, другой в другое.

– Но тебя разве не манят Тайны Вселенной? – тихо и с неуверенной улыбкой на покрасневшем лице, проговорила она, кажется начав понимать, что за игру я затеял.

– Клал я на все эти тайны, власть, Силу... Мне хватает своей собственной. Мне нужна ты, - провел я левой ладонью по ее щеке, уже куда более настойчиво.

– Но ты понимаешь, что я могу быть… – я приложил палец к её губам.

– Просто заткнись, – мягко и властно проговорил-промурчал я. – Заткнись женщина… и получай удовольствие, – добавил я фразу, которой в оригинальной встрече не было. Но тут она показалась мне уместной. А дальше…

Настолько страстной Лили еще не была со мной никогда. И подозреваю, что не только со мной. Это был бешеный, дикий огонь страсти в моих руках, который приходилось укрощать и обуздывать, как Адское Пламя на месте лачуги Гонтов. Но там я не пылал сам. А тут…

Дзен! Да такого яркого и страстного, эмоционально наполненного секса у меня даже с Суо никогда не было. А учитывая, что у нас обоих тела “суперсолдата”, то утром Лили пришлось внепланово тренировать “Репаро”, так как даже раритетная дубовая кровать Маклауда не вынесла нашей страсти и развалилась. Хорошо хоть в пылу, пока эмоции и чувства окончательно не унесли её крышу, Лили догадалась заглушающие чары на кроватку Гарри наложить. И односторонне прозрачный дезиллюминационный барьер.

Причем без палочки. И невербально, так как губы её в этот момент были заняты мной. Забавно… А она, выходит, как ведьма куда сильнее и способнее, чем я раньше думал. Или это “правильный педагогический ключик” удалось подобрать? В любом случае, обучение её можно будет интенсифицировать, расширить и углубить. Я еще сделаю из неё свою Верховную Ведьму этого Мира!!

Ну, и самому придется потрудиться, чтобы не отстать. Или поохотиться? А лучше и то и другое.

***

– Эм… Том, – подошёл ко мне утром, перед отправкой на пробежку Дункан. – Все, конечно, люди взрослые, все понимаем… но, вы ночью убить что ли друг друга пытались?!

– А эм… Сильно спать мешали, да? – почесал я растерянно в затылке.

– Мешали, – хмыкнул Дункан, похабно ухмыляясь. – Это не то слово. Скорее вы задели нашу самооценку. Мне ж теперь никак нельзя не повторить этот подвиг, сам понимаешь…

– Все-все! – поднял руки я. – Больше не повторится. Будем тихими, как мышата! Максимум: немножко попискивать…

– И Тесса очень беспокоилась: вы этим при ребенке занимаетесь? – посерьёзнел Дункан.

– На счет этого можешь её успокоить: Лили не дура. Она нормальная мать. И Гарри мы спать не мешали. Есть специальные приборы, гасящие любые звуковые колебания, ну и ширма… Так что за это можете не беспокоиться, – поспешил напридумывать объяснений правдоподобнее “чар” я.

– Ну, вот и хорошо, – улыбнулся Дункан. – У тебя силы то вообще сегодня есть?

– Естественно, – пожал плечами я. – Ты же лучше меня организм Бессмертных знаешь.

– А кровать тридцать тысяч стоила, – уже поворачиваясь уходить, добавил он.

– В смысле? Цела твоя кровать! – возмутился я. – Можешь сам проверить, когда Лили оденется.

– А чем же это вы так грохнули-то тогда ночью? Аж потолок задрожал.

– Сами свалились. На пол, – снова почесал макушку я. Дункан рассмеялся и вышел.

***

Сегодня, когда Дункан нас оставил вдвоем с Лили тренироваться в промзоне, я забрал у невесты палочку, дав указание выполнять все заклинания только без неё.

– Но я не умею! – возмутилась Лили.

– Ложь, – спокойно заметил я, сложив на груди руки. – Вчера, представляя себя Могучей Чародейкой, ты спокойно, эффективно и не без изрядной доли изящества творила чары не пользуясь ни палочкой, ни голосом.

– Я? – искренне удивилась девушка. – Но как я…

– Палочка лежала на подоконнике. Уж мне можешь поверить: Волдеморт ВСЕГДА начеку. И всегда следит за палочками и волшбой тех, кто его окружает. Иначе давно был бы мертв.

– Но…

– Вот и сейчас: смотри на меня, – велел я ей. – Расслабься. Теперь прикрой глаза. Вспомни то чувство, которое возникает, когда весь мир находится у тебя в руках, когда реки по одному твоему жесту готовы течь вспять, когда небо готово поменяться с землей местами по одному твоему желанию!.. Чувствуешь, как недра земные клокочут в твоей крови, как жизнь планеты бьётся в твоём сердце! “Бомбарду” влево! – резко скомандовал я, и девушка не задумываясь вскинула левую руку в сторону. Тут же грохнул взрыв, пробивший и обрушивший полстены ангара.

Лили распахнула глаза и неверяще уставилась на образовавшуюся дыру и оседающий мелкий мусор, на клубы пыли, медленно расходящиеся от пролома.

– “Репаро” с правой руки, быстро! Не думая! – приказал-скомандовал я. Девушка на автомате вскинула в ту сторону правую руку… и стена вернулась в исходное состояние.

– Воля, Воображение, Уверенность – вот “три кита” на которых стоит Волшебство, – наставительно произнес я. – Чем сильнее Воля, чем лучше развито Воображение, чем больше Уверенность и меньше Сомнений, тем мощнее результат волшбы. Ты должна четко представить себе то, что хочешь сотворить. Ты должна очень хотеть это сотворить. И ты должна отбросить любые сомнения в том, что у тебя получится сотворить то, что ты хочешь сотворить. Воля, Уверенность, Воображение!

– Но как же палочка, жесты, заклинания?.. – непонимающе переводила взгляд с меня на стену она.

– Нет никакого противоречия. Палочка помогает концентрироваться. Жест ассоциируется с заученным образом. Заклинание как спусковой крючок, ключ-фраза, психологический активатор волшебства.

– Но почему этому не учат в Школе?! – воскликнула Лили.

– Не всем нужно знать, как устроена машинка изнутри. Из каких микросхем и проводов с конденсаторами она состоит. Большинству достаточно знать: на какую кнопку нажать. Вот “нажимать кнопку” “готовой машинки” и учат в Хогвартсе. Согласись: на данный момент известно сотни, даже тысячи готовых заклинаний. Так есть ли смысл в “изобретении велосипеда”?

– Не знаю…

– А я тебе отвечу: ЕСТЬ СМЫСЛ!!! – жестко и с большим нажимом сказал я. – Только разобравшись, пройдя все этапы изобретения и конструирования “велосипеда”, ты понимаешь, как сделать его лучше! Совершеннее, быстрее, маневреннее! Даже простейшее, всем известное заклинание можно изменить или улучшить всего лишь пониманием того, как оно работает.

– Вот оно как… – медленно и задумчиво проговорила Лили, после чего подняла руку, ладонью вниз, и в нее скользнул камень с пола. Затем девушка перевернула ладонь к потолку, сосредоточилась, и на её руке раскрылся вместо камня цветок водной лилии.

– Ты очень быстро учишься, Лилиан, – с серьёзным видом похвалил я её. – Сразу видно настоящую Обретенную, а не разбавленное, бракованное семя сквиба, выброшенного в маггловский мир Чистокровными Родами.

– Том! – возмутилась она. Я вопросительно изогнул бровь и сложил руки на груди, как бы говоря: “Ну-ну, давай, поучи Волдеморта толерантности”.

– Меня зовут Лили, – сдулось её возмущение под моим взглядом. – И ты теперь сам – сквиб.

– И вынужден искать себя в мире магглов. Так, что я не так сказал? – хмыкнул я.

– Все так, – вздохнула она, понимая, что меня не переспорит. – А кто такие Обретенные?

– Обретенные, это дети чистокровных магглов, в которых проснулась магия. Маги в первом поколении. Но именно чистокровных магглов: это значит в их роду не должно было быть смешения расс (белых с черными, с желтыми, с красными или еще каких сочетаний), и не должно быть магов, либо сквибов на семь поколений предков. Тогда такой ребенок – Обретенный. В любом другом случае: магглокровка.

– И в чем разница, кроме названия?

– В потенциале, – ответил я. – У Обретенных больший потенциал. В теории они даже сильнее Чистокровных могут быть. Магглокровки же наоборот.

– Но это в теории? – прищурилась Лили.

– На практике: я – полукровка. Дамблдор – Полукровка. Есть еще куча имен, но эти больше всего на слуху.

– И что это значит?

– То, что практически при любых стартовых условиях, маг может достигнуть вершин Магии. Если проявит должные упорство и старание. Позже я расскажу тебе “как устроена машинка внутри” подробнее. Сейчас тебе следует практиковаться именно на этом уровне понимания: Воля, Воображение, Уверенность. Это важно.

– Хорошо, Том. Я тебе верю.

– Продолжим…

***

Вечером я сидел в медитации на полу мастерской Тессы. Тут в это время дня никого не было. Царили тишина и полумрак.

Я медленно дышал, расслабляясь, раскрепощаясь. Спокойно, но с усилием гнал по телу Ци. Точно также давал возможность плотной, более грубой энергии, называемой индусами праной, растекаться по телу, по каждой его клеточке…

Я расслаблялся. Слушал себя. Изучал себя.

Я чувствовал то, чего раньше не было. Какая-то новая, странная энергия. Она, как игристое вино, плескалась и “играла” по телу, делая это совершенно хаотично, без какой бы то ни было системы, “потрескивала” маленькими молниями… В восприятии. Так-то этих разрядов не чувствовалось и не ощущалось. Но это была очень агрессивная энергия, сила…

Управлять ей не получалось. Она была своенравна и норовиста, как резвая молодая лошадь. Эдакое шампанское в крови…

Что ж, становится понятно, почему Бессмертным не живется спокойно. Почему все они постоянно куда-то лезут, что-то двигают, что-то создают, что-то ломают… Почему они такие страшные преступники и такие святые подвижники. А как иначе-то с таким неспокойным, шипучим коктейлем в жилах? Как иначе?

А я? Стану ли я таким же? Смогу ли остаться “тем, кому достаточно”, или все же перейду в разряд “тех, кому всегда мало”?

Что ж, раз эта сила пока что непослушна и неподконтрольна, то оставим её в покое, продолжим себя рассматривать и исследовать.

Магические, точнее маго-проводящие каналы, сжавшиеся, ставшие не толще волоса. Они были на месте. Их не стало меньше. Не хватало только ядра. От этого было грустно и пусто. Я по памяти потянулся к тому “нечто”, которым раньше “дышал”, точнее “вдыхал”. И это “нечто” послушно потянулось внутрь. Скопилось в районе ядра, а затем разошлось по каналам, прошло по ним и вышло наружу, за пределы тела. Но при этом осталось тем же самым “нечто”, а не превратилось в “сырую” магию. Как тепловентилятор из которого вынули ТЭН (термоэлектрический нагреватель): затягивает холодный воздух и его же выгоняет наружу, ничуть не делая его теплее. Бесполезное занятие.

Но хотя бы каналы можно “помассировать”. Тоже приятно, хоть и не настолько эйфорично, как “дыхание” “ядра”.

Такие вот результаты инвентаризации. Пока что неутешительные. Что ж: легко пришло, легко ушло. Не жалко. Главное ведь оставаться собой. Не терять себя, не сдаваться и не опускать руки, даже если станешь полностью парализованным полуовощем, который и способен только вращать глазами – все равно сдаваться нельзя! “Сбит с ног – сражайся на коленях. Идти не можешь – лежа наступай!”, как завещал незабвенный Василий Филиппович Маргелов. Вот я и “наступал”. Только больше похоже, что “на грабли”. Тратил время, усилия, внимание на бесполезный “массаж” каналов… дурак, наверное.

***

Примечание к части

Лили

https://it-time24.ru/uploads/posts/2018-04/1522741839_tris-3.jpg

Читатели прислали еще одну красивую картинку с образом Лили пока еще Поттер. Красивая.

глава 20

Я снова сидел в мастерской Тессы, но теперь не на полу и не в медитации. Я сидел за верстаком на высоком стуле, склонившись над девятимиллиметровым патроном для МП-5 и пером феникса выводил на его пуле, под увеличительным стеклом, рунные цепочки. На самом верстаке лежали еще плашки разных патронов: пистолетных, автоматных, винтовочных, пулеметных.

Вошел Маклауд. Остановился у верстака и взял в руки один из готовых патронов.

– Мне казалось, ты уважаешь правила поединка? – хмуро и неодобрительно сказал он, ставя патрон на место.

– Ты о чем, Дункан? – удивленно посмотрел на него я, откладывая перо и поднимая специальную линзу из инструментария ювелиров.

– Ты ведь собираешься на охоту, – сказал он. – Охоту на человека. На Бессмертного.

– А! Вот ты о чем! – понял я его наконец. – Нет, это не для Игры. Как ты и сказал, я уважаю хорошую драку, не зря же столько лет на Арену выходил. Нет, это не для Бессмертных. Можешь успокоиться на этот счет.

– А на какой счет мне успокаиваться не стоит? – продолжил хмуриться Маклауд. И я его понимаю: куча оружия в доме достойный повод для беспокойства.

– У меня и без Бессмертных врагов хватает. И даже с излишком. Меня скоро искать начнут, если ещё не начали. После смерти я стал слабее. Намного слабее. Пока они этого не знают, поэтому медлят. Но… в любом случае будет попытка прощупать. Ты уж прости, Мак, но ты приютил Беду. И переигрывать поздно.

– Помощь моя потребуется? – не переставая хмуриться спросил Маклауд.

– Нет, – вздохнул я. – Спасибо за заботу, но ты с ними не справишься, – вернулся я к работе.

– Я Бессмертный, воевавший больше трехсот лет. Что за враг такой, с которым справишься ты, но не справлюсь я?

– Дункан, помнишь, я говорил тебе, что ты еще очень мало знаешь об этом мире? – продолжал я выводить крайнюю цепочку рун на этой пуле.

– Помню. Ты говорил про Наблюдателей.

– Так вот, повторяю: ты еще очень мало знаешь об этом мире. Бессмертные – совсем не вершина “пищевой пирамиды” этого мира. И даже не её середина. Вы стоите чуть-чуть выше основания – обычных людей. Есть очень много существ, которые могут размазать вас по стенке просто походя. Как надоедливую мошку.

– Например? – продолжал хмуриться Маклауд.

– Оборотни, Вампиры, Великаны, Дементоры, Драконы…

– Ты сказок начитался? – хмыкнул Дункан. – И кто же из них придет за тобой?

– Те, кто опасней всех перечисленных. Те, кто стоит на вершине “пирамиды” – маги.

– Ты точно сказок начитался, – вздохнул Маклауд. Я же закончил с этим патроном и взялся за следующий.

– Блажен, кто верует, – не отвлекаясь от работы, ответил я.

– А кто тогда ты? Ангел? Демон? Оборотень?

– Я – сквиб. Стал им, после того, как умер. До этого был сильнейшим боевым Тёмным Магом Западной Европы.

– И кто такой сквиб?

– Маг, или ребенок мага, по каким-либо причинам потерявший или не получивший от рождения магические способности. У меня они были, но я их потерял. Это как инвалидность получить…

– И как ты собираешься от них защищаться в таком случае? С инвалидностью? – продолжал хмуриться Маклауд, видимо никак не мог решить: я серьезно сумасшедший или это все просто затянувшийся розыгрыш.

– Я не собираюсь защищаться, Дункан. Я их просто убью. А инвалидность… всегда есть “протезы”, “костыли” и “оружие”. За “костылями” и “протезами” ушла Лили. А “оружие” я сейчас подготавливаю.

– А она кто?

– Ведьма. Я же тебе говорил уже, – отставил я готовый патрон и взял следующий.

– Ещё ты говорил, что убил её мужа, и что все это ролевая игра.

– Ну, так и воспринимай это как продолжение “ролевой игры”, – хмыкнул я. – Очень крутой ролевой игры с дорогими и красочными спецэффектами.

– То есть ты действительно убил её мужа у неё и сына перед глазами? – казалось нахмуриться сильнее уже невозможно, но Маклауду это раз за разом удавалось.

– Я не горжусь этим поступком. Да и вообще, я был достаточно неприятной личностью. Уверен, что ты бы первый схватился за меч, если бы встретил меня раньше.

– И что изменилось? – поджав губы, уточнил он, выпрямляясь сильнее. Мне кажется, что был бы у него сейчас меч, он бы за него точно взялся бы.

– Пожалел. Пожалел мать и ребенка, хотя должен был убить и их. Оставил им жизнь, увез с собой. Сам не заметил, как влюбился… В результате вышел из игры. Но врагам моим это не объяснишь.

– А она? – Дункан был напряжён, словно перетянутая струна на гитаре, которая вот-вот лопнет.

– Спроси у неё самой, – ответил я, не отвлекаясь от работы. – А так: она позавчера мое предложение Руки и Сердца приняла.

– Из страха?

– Напоминаю: я потерял силы, а она нет. Она сейчас на порядок сильнее и опаснее меня. Думаешь, я смог бы её удержать против её воли? Ведьму – сквиб?

– Ты только что говорил, что собираешься убить нескольких магов.

– Убить и удержать – не сопоставимые по сложности задачи. Убить опытного взрослого солдата и ребенок может. А вот удержать… Смекаешь?

– Смекаю. Когда они нападут? Сколько у нас времени?

– День-два, – ответил я.

– Я отправлю Тессу во Францию.

– Ничего не имею против. Не думаю, что они будут преследовать простую магглу.

– Маггла? Кто это?

– Так маги называют обычных людей: маггл, маггла, маглы, – пояснил ему я.

– Я пойду к Тессе, – принял решение он и повернулся к выходу.

– Дункан, – остановил я его.

– Да, Том?

– Принеси мне свой меч. На всякий случай зачарую и его. Мало ли…

– А без зачарования никак? – уточнил он.

– Без зачарования ты не сможешь пробить ни щит, ни защиту амулетов, даже если тебе повезет подобраться на дистанцию удара мечом, что само по себе сомнительно: маги опаснее всего на средних и дальних дистанциях. Подобраться к ним трудно, – продолжая наносить рунные цепочки на очередную пулю, пояснил я. – Без специального амулета ты даже не сможешь увидеть его. Не то, что сопротивляться или нападать.

– Почему ты так в этом уверен? – нахмурился Маклауд.

– Потому что Лили стоит у тебя за спиной уже пять минут, – мужчина резко развернулся, но никого не смог увидеть, что было естественно: дезиллюминационные чары на то и создавались.

– Где? – продолжил озираться он.

– Лили, хватит издеваться над человеком. Он и так на нервах.

– Мне не понятно, как ТЫ меня смог обнаружить, – появляясь буквально из воздуха в трех шагах от шокированного Маклауда, спросила Лили. – Магия возвращается?

– Нет, – ответил я. – Магии, как не было, так и нет.

– Как же тогда?

– Ци-техники не блокируются магией. Также, как и Ци-восприятие. Как по твоему Саблезуб убивал магов? А те зубры ни чета местным штампованным недоделкам, – любезно пояснил я.

– То есть, все это правда? Про магов? Оборотней, вампиров? – нахмурился взявший себя в руки Маклауд.

– Правда, – подтвердила Лили. – А Том был самым страшным из них. Даже просто его имя вся Западная Европа до сих пор произносить боится. И я не шучу. Так и говорят: Сами-знаете-кто или Тот-кого-нельзя-называть.

– Ты с ним по своей воле? – задал вопрос, который беспокоил его сильнее других, Маклауд. От ответа на этот вопрос зависело его отношение ко мне. То, решит ли он меня убить, или станет защищать, не щадя жизни.

– Да. Он… изменился. Очень сильно.

– Дарий ведь смог измениться, – привел пример я.

– Дарий? Ты знаешь его? – удивился и даже немного обрадовался Дункан.

– Лично нет. Только слышал много хорошего, – ответил я ему, устанавливая очередной готовый патрон в плашку.

– Я помогу тебе, – принял решение Горец. Решительный он мужик, дзен. Вот только чем он мне поможет? От Авады собой закроет? Толку то! Они же потом все равно тела сожгут до пепла. Не спасет Бессмертие.

Хотя, как-то ведь они после костров Инквизиции воскресали?

– Лили, иди сюда, – попросил я, снимая линзу с головы. Девушка подошла. Была она в мантии волшебницы, что и понятно, ведь только что вернулась с Лонг Стрит, куда ходила по моей просьбе.

– Я купила то, что ты просил, Том, – сказала она.

– Хорошо, – встал и поцеловал её в щёку я. – Ты умница. Я даже не сомневался в тебе. Нужна твоя магия.

– Говори, что делать? – достала она палочку. Я достал свою.

– Смотри и запоминай: вот такое движение палочкой, – выписал я замысловатую фигуру в воздухе своим, ставшим с потерей сил бесполезным, инструментом.

Девушка несколько раз повторила, я подправил мелкие неточности. Затем, когда остался доволен, продиктовал ей словесную формулу зачарования. Её она тоже повторила несколько раз, разбираясь с ударениями и произношением. Затем принялась накладывать выученные чары на оружие, разложенное на соседнем столе. На каждый ствол в отдельности.

– Что это за чары, для чего они? – с академическим интересом взяла один пистолет-пулемет девушка и принялась разглядывать его.

– Защита от манящих чар, – пояснил я. – Это единственное, что для меня опасно в бою против мага. Потом обязательно надо будет наложить её на всю мою одежду и обувь, во избежание “казусов”.

– Есть же еще самонаводящиеся проклятия, – уточнила девушка, опуская оружие обратно на стол.

– От них всегда можно закрыться каким-либо предметом. Да и скорость у них не слишком велика: это основной их недостаток, – ответил я, выкладывая на стол еще четыре “Ка-бара” и один ножичек покрупнее: “Американская Легенда” – “Боевой Нож Боуи”. По мне, так обычный охотничий тесак, но как бы ни назывался, а все одно ухватистая штука. – Их, попозже, тоже надо будет зачаровать. А пока займись, пожалуйста, расстановкой “сигналок” по округе, как я тебя учил.

– Хорошо, Том, – согласно кивнула она и снова растворилась в воздухе.

– Я смотрю, ты серьёзно настроен, – вернулся к верстаку и взял в руки тесак Маклауд. Примеряясь, сделал им пару взмахов и уколов перед собой.

– К любому бою надо относиться серьёзно. Никогда не знаешь, что перед тобой: “меч или чертополох”, – ответил я, беря новый патрон и принимаясь выводить на его пуле рунные цепочки.

– А почему нож, а не меч? – заинтересовался он, опуская клинок обратно.

– Ты – Мастер Меча. Я – Мастер без меча. Поэтому нож. Мечом я могу побаловаться с тобой, может в еще какой простенькой схватке. А в серьёзный бой я не пойду с оружием, с которым чувствую хоть каплю неуверенности.

– Разумно, – согласился Маклауд и вышел из мастерской.

***

Тесса уехала в аэропорт уже через два часа. Лили закончила работу через четыре. Я провозился до самой ночи.

Интуиция – очень странная штука. Ты никогда не получишь от неё четкого образа или указания. Но некий “свербёж”, который возникает и не отпускает, заставляя напрягаться, может быть готовиться, быть начеку – это по её части.

Не знаю, что за неё отвечает: какие чакры или энергии, или органы, но чем дольше живу, тем больше ей доверяю. Внимательнее прислушиваюсь. Реже она подводит. Не всегда понимаю её сигналы правильно, правда, как было, например, с крестражем, но стараюсь.

Вот и теперь: в первый же день приезда к Маклауду я спешил сделать две вещи: связаться с риэлтором и купить оружие. Выход на нужного торговца получилось найти только на второй день. Провести сделку – на третий. Само оружие привез к Маклауду утром четвертого. Тогда же и взялся за его серьёзную доводку. С амулетами и сигналками было проще: амулеты, которые мне требовались, дефицитными не были, так что их покупка не составляла проблем, как и набора зелий. Сигналки… Лили надо было ещё научить их ставить. А перед тем посмотреть, на что девочка вообще способна. От того и такой зазор по времени.

А при чем тут интуиция? При том, что уже ночью на нас напали.

Группа из десятка магов-наемников, достаточно опытных и матерых. Сигналка сработала на них, только когда они уже вскрывали дверь, а антиаппарационный барьер был уже развернут.

Маклауд и понять-то ничего толком не успел, когда первые двое из них упали, срезанные короткими очередями из МП-5. Причем дезиллюминационные чары с них так и не спали, даже после смерти.

Маклауд засмотрелся на две кровавых лужи, растекающиеся по полу из ничего и словил Аваду. К чести сказать, он почти увернулся от неё. Даже не так: он увернулся от одной, но попал под вторую.

Я же скрылся за дверным косяком, в который затем и ударили три зеленых луча.

Снова повисла тишина.

Наемники действовали молча. Коммуникация у них шла через амулеты ментальной связи, так как видеть друг друга в темноте и под чарами было затруднительно, так что жесты отпадают.

В центр комнаты, аккуратно позвякивая, выкатывается светошумовая граната. Грохот, вспышка, дезориентация. Очередь из пистолета-пулемета, сближение, короткая схватка, удары прикладом в голову и броски Ка-баров в отдаленные цели. Быстро, жестко, сумбурно. И снова спрятаться, так как чувство Ци кричит о еще двух противниках… прошедших с тыла сквозь стену.

Эти тоже действуют молча, тоже скрыты чарами. Настороже.

Именно этот момент выбрал Маклауд, чтобы ожить и принять сидячее положение. Два зеленых луча тут же ударяют в него, демаскируя местоположение магов, которые это прекрасно понимают, поэтому сразу же начинают перемещаться, слаженно расходясь в разные стороны.

Прыгаю с парапета второго этажа за спину одного из них. Второй тут же атакует Авадой. Закрываюсь телом первого и бросаю тесак.

Здесь всё.

Остались наблюдатели. Должны быть наблюдатели. Их не может не быть. Наклоняюсь над трупом. Наощупь обыскиваю тело, поскольку все еще не вижу его из-за действия дезиллюминационных и маскировочных чар. Нахожу то, что мне нужно: амулет ментальной связи. Этот амулет вам не обычная маггловская рация, он связывает разумы магов группы, позволяя им переговариваться, отдавать команды, указывать направление, даже “видеть” друг друга под маскировкой.

Но мне нужно не это. Этот амулет дает канал связи разумов. То, что без магических сил я не могу организовать сам. А получив этот канал уже можно атаковать Разум, как при полноценной легилименционной атаке. Собственно это она и есть. Но только, через “костыль”.

Грубая и мощная атака вырубает обоих наблюдателей, что сидят на соседних крышах. Быстро хватаю винтовку и кидаюсь к окну. По четыре пули в тело, по “целеуказанию” от амулета. Сигналы о смерти носителей все по тому же амулету. Всё, можно успокоиться. Теперь спешка не нужна.

Включаю свет в зале, снимаю очки-амулет, дающие ночное зрение, подхожу к тому магу, которого специально оставил в живых, только вырубил ударом приклада в голову, по пути выдернув тесак из тела другого мага, которому повезло меньше. Хотя, это еще как посмотреть.

Маклауд снова очухался и начал вставать с пола. Я же наклоняюсь над бессознательным телом, на ощупь нахожу правую руку и отрубаю её тесаком. Быстро накладываю жгут и заливаю культю специальным зельем. Затем проделываю то же самое с левой рукой. Подрезаю связки на ногах под коленями, так же обрабатывая раны кровоостанавливающим зельем.

– Лили! – позвал я громко.

– Да, Том? – осторожно выглянула девушка из-за другой двери в общий зал.

– Сними “Финитой” с этого красавца дезиллюминационные и маскировочные чары. Неудобно говорить с пустым местом.

– Хорошо, Том, – кивнула она, подошла и расколдовала наёмника девушка. Вот только увидев, в каком тот состоянии, резко зажала себе рот, удерживая вскрик, и побледнела.

– Всё, Лили. Иди к ребенку, занимайся им. И лучше будет, если ты звукоизолирующие чары на комнату наложишь. Для твоих нервов лучше. И для психики Гарри, – девушка молча кивнула и убежала.

Подошёл Маклауд.

Я же достал “Бодроперцовое” зелье и залил наемнику в рот. Лицо его покраснело, глаза распахнулись, из ушей повалил пар.

– Очнулся, тело? – глядя ему прямо в глаза, спросил я. Он задергался, попытался встать, потом отползти, понял, что ни того ни другого не может. В глазах его начал появляться ужас осознания, что он больше не маг, не человек, а просто кусок мяса, калека, обрубок. Потому я и обратился к нему именно так, для усиления психологического прессинга. – Ты хоть знаешь, за кем пришёл? – наклонился я к нему. – Я Лорд Судеб Волан Де Морт! – представился, одновременно через амулет ментальной связи ломая его защиту и транслируя в его голову образ змеемордины.

Наёмник страшно заорал, забился и обмочился. Вся его ментальная защита рухнула, сложилась, как карточный домик. А вскоре потухло и сознание, перегруженное стрессом, шоком, ужасом и моей атакой. Что хотел, я узнал. Я прощупал пульс на шее пленного и разочарованно цыкнул.

– А ты не преувеличивал, когда говорил, что твоего имени боятся, как чумы. Первый раз вижу, как человек умирает от ужаса. А ты ведь только представился… – задумчиво проговорил хмурый Маклауд.

– Репутация – великая вещь, – пожал плечами я и подобрал сумку с зельями. – Сначала ты работаешь на неё, потом уже она на тебя.

– И что дальше? Вызывать полицию?

– Нет. Я использовал оружие с глушителем, так что стрельбы слышно не было. Сейчас от тел избавлюсь, и можно будет звать Лили: наводить порядок. Утром и следов не останется, – сказал я, капая немного зелья из толстостенного флакончика на невидимый труп. От места попадания в стороны начала расходиться клякса зеленоватого бездымного огня с очень маленькими язычками пламени, которая быстро поглотила все тело, сделав его ненадолго видимым, после чего на полу осталась только одежда, обувь и снаряжение наёмника. Ни тела, ни пятна крови не было.

– Что это? – нахмурился Маклауд.

– Зелье для уничтожения органического мусора. Очень популярная вещь у фермеров-волшебников, – пояснил я, переходя к следующему телу.

– У волшебников есть фермы? – удивился он.

– Естественно. Правда выращивают там не обычных коровок-курочек-хрюшек, а разнообразных магических тварей типа Церберов, Гиппогрифов, Драконов… отходов много остается. На ингредиенты и продажу ведь не вся туша идет, – ответил я, занимаясь уже третьим телом.

– Это была очень наглядная и убедительная иллюстрация ко вчерашнему нашему разговору, – нахмурился Маклауд.

– К сожалению, ты завтра ничего об этом не вспомнишь, Дункан, – вздохнул я.

– Почему? – напрягся он.

– Потому что минут через тридцать-сорок прибудут Обливейторы и авроры. Будут разбираться с тем, кто и зачем тут применял такую мощную магию, как антиаппарационный барьер и Темные Непростительные проклятия Авада Кедавра. И тебе сотрут память.

– Вас арестуют? – еще сильнее напрягся Маклауд.

– Нет. Законодательство Магической Америки сильно отличается от маггловского. Особенно в части, касающейся самообороны и защиты жилища. Я уничтожаю только трупы с пулевыми ранениями, так как это “незаконное использование изобретений магглов”. Ножом и голыми руками по закону убивать можно спокойно, если против тебя применено Непростительное. Лили! – позвал я.

– Да, Том? – выглянула со второго этажа девушка. Вот зараза! Я же просил её поставить заглушающие чары. Ладно, замнем пока. Не будем акцентироваться.

– Прикажи Синки аппарировать меня на крышу соседнего здания и далее, куда скажу, – велел я. – А Нейджи дай задание уничтожить все следы применения огнестрельного оружия и свето-шумовой гранаты. Также пусть уничтожит…

– Объясни им сам, я приказала им слушаться тебя, как хозяина, – не дослушала она. Передо мной появились два домовика. Я хмыкнул и принялся раздавать ЦУ.

***

– Итак, мистер..? – стоял передо мной очередной “агент” очередного Департамента.

– Гонт. Том Марволо Гонт, – представился я.

– Итак, мистер Гонт, что же произошло?

– Пятеро неизвестных мне магов проникли в дом моего друга, маггла Дункана Маклауда, у которого я в гостях со своей невестой, Лили Поттер, и её маленьким сыном Гарри. Проникли тайно, под дезиллюминационными и маскирующими чарами. На них сработала магическая сигнализация. Я вышел узнать в чем дело. Но стоило мне показаться, как полетели Авады. Дальше я защищал себя, свою невесту и ребенка, которого хочу усыновить. Также защищал жизнь и жилище моего друга Дункана Маклауда – владельца этого магазина.

– Понятно. Пятерых хорошо экипированных наёмников вы убили один?

– Да, – подтвердил я. – Не стал будить невесту. Она бы разнесла полквартала с досады. Тяжёлый характер, – посетовал я.

– Она настолько сильна? – удивился агент.

– Я – Глава древнего Чистокровного Рода Гонтов, ведущего свою историю от Салазара Слизерина! Мне бы и в голову не пришло брать в жёны слабую ведьму! Как и Джеймсу Поттеру - наследнику древнего Чистокровного Рода Поттеров, ведущего свою историю от самого Кадма Певерелла! – “рассердился” я.

– Я понял-понял, – втянул голову в плечи агент.

– Это хорошо, что вы поняли, – все еще продолжал хмуриться я, но уже “постепенно остывал”.

– Следующий вопрос, извините: один из трупов… расчленен. Почему?

– Я пытался взять главаря живым, поэтому отрубил ему руки и подрезал ноги. Но, когда включился свет и он понял, кто именно перед ним, то обмочился и умер от страха, не успев ничего мне сказать. В такие моменты начинаешь жалеть, что Некромантия причислена к Темным искусствам и запрещена законом…

– Последний вопрос: почему руками? Почему не магией?

– Так быстрее. И меньше разрушений в магазине моего друга, – пожал плечами я, держа руки сложенными на груди. Я возвышался над хлюпиком-агентом на целую голову. И раза в полтора был шире в плечах. А взгляд мой выражал лишь недовольство прерванным отдыхом и скуку.

– Всего вам хорошего, мистер Гонт, – суетливо поклонился он мне. – Эксперты уже проверили палочки преступников и нашли следы многократного применения запрещенных и Непростительных заклинаний. Вы были полностью в своём праве.

– А тела?

– Что тела? – не понял агент.

– Кто будет убирать тела и выводить пятна? Я что ли этим должен заниматься?! – снова начал “вскипать” я.

– Нет-нет, что вы, мистер Гонт! Сейчас эксперты закончат и всё уберут… но, мистер Гонт…

– Что еще?

– Обливэйтор обязан стереть вашему другу память о произошедшем, – быстро проговорил он и снова втянул голову в плечи, ожидая “взрыва”.

– Статут есть Статут, – вздохнул я. – Тут ничего не попишешь. Но оставьте ему воспоминание о том, что нападение вообще было. Пусть он считает, что нападали магглы и их остановила полиция.

– Хорошо-хорошо, мистер Гонт, так мы всё и сделаем, – снова поклонился агент и поспешил слинять от меня куда-нибудь подальше. Видимо с Чистокровными Магами-убийцами ему приходится иметь дело не часто.

Эх, знал бы он, что я сквиб, вел бы себя совершенно не так. Но кто ж ему скажет-то? А проверить это можно только глубоким сканированием в специальном рунном кругу. В который я уже сам не полезу ни под каким предлогом.

***

Представители Департамента управились со всем за час. Еще полчаса Синки с Нейджи наводили окончательный порядок. После этого мы разошлись, наконец по своим кроватям. Точнее Дункан уже давно спал после обработки Обливейтором, а мы с Лили пошли спать только теперь.

– И кто это был? – тихо спросила меня Лили, устраиваясь поудобнее на моём плече.

– Наёмники, – вяло отозвался я.

– Это понятно, но кто их послал? – не сдалась девушка.

– Августа Лонгботтом, – вздохнул я.

– Дамблдор значит, – нахмурилась Лили, сделав правильный и логичный вывод. – Прощупывает. И опять чужими руками…

– Дамблдор, не Дамблдор, а старушку придется кончать, – грустно вздохнул я. – Она теперь не отстанет.

– Гадство, – выдохнула через сжатые зубы Лили. – Но, если попробовать ей объяснить…

– Что именно? Что я Волдеморт, который исправился? Или, что я вселенец, сожравший его душу? Она прямо так и будет слушать.

– Гадство… – насупилась Лили, понимая, что поверить в такое не захочет никто. А особенно мать, потерявшая сына.

– Ладно, засыпай, утро вечера мудренее…

***

Примечание к части

Нож Тома

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/99101/pub_5a7d6fe68c8be39c77ac7d41_5a7d78a8610493845866e232/scale_720

Пфф https://youtu.be/dH26fsFe6JA **Харибда®**

глава 21

***

Утро выдалось хмурым. И не из-за погоды. С ней как раз все было в полном порядке: тепло и солнечно. Хмурыми были мы с Лили. Хмурыми были наши лица. Хмурыми были наши мысли. Мы не сказали друг другу ни слова до самой пробежки, на которую отправились я и Маклауд. Девушка осталась заниматься с сыном.

Дункан тоже не сильно стремился к общению. Он был погружён в свои мысли. Что, впрочем, не мешало тренировочному процессу.

Когда пришло время сенсействовать мне, я вручил Маклауду один из амулетов ментальной связи. Второй надел на себя. Дальше усадил его в позу для медитации, сам в такую же сел напротив и активировал амулет.

Такой грандиозный разум что я, что мой оригинальный предшественник не встречали еще ни разу. Огромный океан воспоминаний, опыта, навыков, умений… Почти четыреста лет жизни, причем далеко не скучной жизни, не однообразной рутины, а полной событий, приключений, встреч. В этой пучине можно пропасть, затеряться, утонуть и не выплыть.

А еще все это было насквозь пропитано тоской и чувством одиночества. А ещё боль. Много боли. Очень много боли. Как физической, так и душевной. Боль с которой невозможно жить. Но он живет, потому что воин.

Я не такой. Хоть, тоже уже многих своих друзей похоронил. Друзей, женщин. Не так много, как Горец, но за свои две с половиной (в общем зачете) сотни лет успел понять и прочувствовать, что это такое. Но главное отличие не в этом. Я эгоист. И интроверт. Очень трудно подпускаю к себе людей. Да и тех, что подпускаю…

Что я делал двести лет? Тренировался. Учился. Занимался собой. По большому счету мне было на всех и на всё наплевать. Мир окружающий был всего навсего декорацией. Не больше. А люди, что мне встречались на пути: статисты. От того и расставался с ними легко.

Мак не такой. Он очень сильно привязывается к людям. Душой прирастает к ним. И каждый раз, теряя, с корнем, с кровью выдирает из неё куски. Я могу быть один. Он не может. Его мучительно тянет к людям… Он живет.

А я?

Есть и ещё одно большое различие между нами: я знаю, что там за порогом Смерти не конец пути. Я это знаю, я это видел. А он нет.

Но всё это лишь отвлеченные рассуждения, влез ему в голову я не за тем, чтобы считать, сколько женщин в своей жизни он похоронил, скольких друзей потерял, скольких из них зарубил собственным же мечом. Хоть и слегка обидно было узнать, о том, что Горец до сих пор не верит в “формулу суперсолдата” вколотую Тессе. Ну, да у него еще будет время и возможность убедиться.

Я влез в его голову, чтобы взломать ночной блок, наложенный на его память дежурным Обливейтором. Зачем? Не знаю. Но я привык быть честным с друзьями. А с Дунканом дружеские отношения я хочу сохранить. Он один из тех людей, которых я глубоко уважаю. Один из тех людей, что способен принять меня таким, какой я есть.

Обливэйтор, ставивший блок, оказался дилетантом, а сам блок – халтурой. Недаром все утро Маклауд был погружён в свои мысли: наложенные воспоминания конфликтовали с общей структурой его памяти.

Легкий щелчок пальцев, как триггер, выводящий его из состояния легкого транса, и Дункан распахивает глаза.

– Что это было, Том?! – полными смятения глазами уставился он на меня. – Почему… – затем замолчал, задумался, нахмурил брови, опустил взгляд и снова поднял его. – Зачем?

– Не знаю.

– Ты же нарушаешь сейчас ваш закон. Тебе это может грозить неприятностями.

– Ну и что? Я и так заочно приговорён к Поцелую Дементора. Статьёй больше, статьёй меньше – особой роли не играет.

– Но зачем? Для чего это тебе? Так раскрываться передо мной? Раскрывать существование целого мира, спрятанного у нас под носом?

– Ты ведь умеешь хранить секреты? – лукаво прищурился я.

– Есть такое дело, – ухмыльнулся Маклауд.

– Я в очень трудной ситуации, Дункан, – вздохнул я. – И мне совершенно не с кем посоветоваться… выслушаешь?

– Конечно, – серьёзно кивнул головой он. – На то и нужны друзья.

– А ты все еще считаешь меня другом? Несмотря на то, что обо мне узнал? – с надеждой и одновременно страхом поднял я глаза на него.

– А что я такого узнал? Что ты маг? Точнее был магом? У всех свои недостатки.

– То, что я убийца. Террорист. Что за мной тянется шлейф из тысяч трупов. И не только мужчин, – осторожно уточнил я.

– Но ты ведь пытаешься измениться?

– Пытаюсь, – признал я. – Но как-то хреново выходит. Вот и вчера: я привычно убил десять человек, даже ни разу не задумавшись о поиске другого пути решения. Сделал так, как делал всегда.

– Ты защищался. Защищал ...свою семью. Я ведь правильно понимаю, что Лили с сыном ты воспринимаешь семьёй?

– Да. Я вырос в приюте… и нет… Дзен, как же всё сложно!

– Расскажи. Поделись. Может быть поймешь себя лучше.

– Я… на самом деле я родился в девяностых годах в России. Учился в обычной школе, ходил в секцию Кунг-фу, затем поступили в институт, был обычным студентом, каких на земле миллионы… а потом что-то случилось. Я уснул в своей кровати, дома, а очнулся на цепи в подвале в 1774-ом году, в детском теле с потрясающими способностями… Я был бессмертен не как ты. Я мог потерять голову и выжить, меня можно было разорвать или разрезать на десятки кусков, из которых бы я всё равно восстановился, при условии, что их свалят одной кучкой… – я рассказал ему всю свою историю. От самого побега из дома, до той ночи, когда “проснулся” в собственном теле глядя на висящего в воздухе себя. Я говорил. Я никогда в жизни так много и долго не говорил. А он слушал. Не перебивал. Маклауд умел слушать. Не осуждал, не вскрикивал, не округлял глаза. Слушал.

– …я очнулся в теле самого страшного и кровавого Тёмного Мага столетия, хоть это и спорное утверждение: Гриндевальд тоже белым пушистым хомячком не был. Кто из нас страшнее, еще можно было бы поспорить.

– Гриндевальд? Кто это? – нахмурился Дункан.

– Тот, кто стоял за Гитлером. Чьей марионеткой тот был. Тоже Тёмный Маг. И тоже Великий. Он устроил войну не только в маггловском мире, но и в Магическом. Мечтал всех осчастливить… Сейчас сидит в заключении в Нурменгарде.

– Занятно, – хмыкнул Маклауд.

– Понимаешь, я не просто очнулся в его теле, как было в 1774-ом с Саблезубом. Я как будто прожил всю его жизнь сам, от начала и до той ночи. Я помню все те убийства, зверства, мерзости, подлости, что совершал. Я с огромным трудом и только условно, умозрительно могу разделить “Его” и “Себя”. Это само по себе тяжело. Не представляешь: меня мучает совесть за то, чего я даже не совершал сам… или совершал? Я даже в этом до конца разобраться не могу…

– И что было потом? – спросил Дункан. Спросил, а я рассказал. Рассказ вышел не очень длинный, так как прошло здесь не так уж и много времени.

Когда я подошёл к событиям прошедшей ночи, то замолчал. Молчал и Маклауд.

– Трудно во всё это поверить, – вздохнул он. – Но после вчерашнего я готов поверить уже чему угодно.

– Что мне делать, Дункан? Как быть? – поднял в очередной раз глаза на него я. – Убить женщину, чьего сына с его женой до полного разрушения личности запытали мои подручные. У которой остался только внук… Женщину, достаточно могущественную, чтобы в кратчайшие сроки найти и отправить за моей головой отряд наёмников. Женщину, которая не успокоится, и все равно будет мстить? Это логичное решение. Простое решение. Выполнимое, хоть она и укрыта в древнем, отлично защищенном замке, откуда крайне редко выходит. Я уже сейчас, навскидку могу предложить несколько рабочих схем её устранения…

– Но ты не хочешь её убивать? – спросил Маклауд.

– Не хочу. Я вообще не хочу кого-то убивать… Те десять наёмников… я убил их так легко и привычно… Я не знаю, Дункан. Я запутался. Ещё эта потеря магических сил… Пророчество… Всё так сложно! – впился пальцами в свою голову под волосами я, словно пытался руками удержать внутри неё свои мысли.

– Ты можешь просто сбежать ото всех. Спрятаться. Ты ведь это умеешь, – сказал Дункан.

– Могу. Спрятаться не сложно. Но ведь рано или поздно найдут. Точнее сам “засвечусь”, потому что не умею жить незаметно. Из-за этого всегда старался разобраться с проблемой сразу, встретить опасность лицом к лицу, не ждать, пока она сама меня догонит.

– Да уж, – вздохнул Маклауд. – Тебе бы с Дарием поговорить, а не со мной…

– Монахом я уже был, Дункан, – улыбнулся я. – Монахи советуют смиряться. Я говорю с воином. И совета спрашиваю у воина. У тебя. Как бы ты сам поступил в этом случае?

– Я… – надолго задумался Маклауд. – Я положился бы на Божий Суд, если бы мстил мужчина, – сказал по прошествии времени он.

– Но мстит женщина. И ей есть за что мстить!

– Я бы встретился с ней, Том, – наконец обрел свою обычную твердость Маклауд. – Не стал бы бегать и прятаться. Не стал бы убивать исподтишка. Просто пришёл бы к ней. Сам.

– Она меня убьет, – пожал плечами я.

– Ты Бессмертный.

– В данном случае это вряд ли спасет, – вздохнул я.

***

Маклауд улетел в Париж за Тессой, оставив всё своё немалое хозяйство на нас с Лили. Он уехал в аэропорт через три часа после окончания нашей с ним тренировки.

Занятие магией с невестой в этот день я проводил в мастерской Тессы, оставив присматривать за магазином Нейджи, который должен был в случае чего позвать нас, а присматривать за Гарри Синки.

Ничего нового или необычного мы с Лили не отрабатывали. Только переводили весь её арсенал чар в невербальную и беспалочковую форму. Самоцелью отказ от палочки не являлся: смысл отказываться от удобного инструмента? Это был просто этап, ступенька, необходимая для дальнейшего развития Лили, как мага. Этап, на котором девушка должна прочувствовать и понять магию лучше. Осознать, что она из себя представляет. Только и всего. Беспалочковые чары – это не вершина Магического Искусства. И это тоже ей предстоит ещё осознать.

– Я много думала, Том, – завела, наконец, разговор о том, что её действительно беспокоит Лили. – О вчерашнем. Об Августе…

– И что надумала? – хмыкнул я. Так как сам упражняться в магии я не мог из-за отсутствия у меня таковой, то просто сидел, скрестив ноги на верстаке, рядом с девушкой и учился “массировать” каналы, не отключаясь при этом от внешнего мира. Пока получалось плохо. Концентрации не хватало катастрофически. Я был или “здесь” или “там”. Или “внутри” или “снаружи”. Совмещать эти два состояния пока не получалось. Но тут уж дело в упорстве и тренировке.

– А так обязательно её убивать? – жалобно спросила Лили.

– А сама, как думаешь? – не открывая глаз и не меняясь в лице, продолжая свои попытки совмещения, ответил я ровным спокойным голосом.

– Я не знаю, – опустила руки она.

– Продолжай упражняться. Занятие еще не окончено, – тем же тоном напомнил я ей.

– Но, Том…

– Никаких “но”, продолжай заниматься, – приоткрыл я один глаз.

– Хорошо-хорошо, – вздохнула девушка, вновь поднимая руки и направляя их на кусок швеллера, лежащий посреди пола. Она пыталась выполнить трансфигурацию по типу “неживое” – “неживое”. Для начала.

– А насчет Августы: знаешь выход лучше – предлагай. Я готов рассмотреть все варианты, – не меняя тона голоса и положения тела, сказал я. – Только, прежде чем предложить, обдумай. Мозги у тебя есть. И совсем не плохие. Не ленись их использовать.

– Ха-а-ай, Сенсей! – протянула она на японский манер. Почему? Потому что я имел глупость, когда ходил за оружием, прикупить в одном из маленьких магазинчиков кассету с аниме. Сам был удивлен, что оно уже существует, раньше думал, что оно в девяностых только появилось, но нет! Существует, да ещё как!

Вот и запустил посмотреть дурацкий мультик “Ниндзя-бой”, кажется… Даже, с разрешения Маклауда перенёс в мастерскую Тессы телевизор с видиком.

Угу, поставил я себе, а смотрела Лили. Мультик был недублированный, с субтитрами, вот она и понахваталась всяких “Ха-а-ай”, “Сенсей”, “Итадаки ма-а-ас”... Дзен, взрослая же женщина, серьёзная, воевала, ребенка воспитывает и туда же… эх. Хорошо хоть я ей “Сэйлор Мун” не показал! Точнее, что его еще не сняли. А то был бы мне полный “ня каваи!”. Или ещё будет?

***

Хозяева вернулись через два дня, за которые была полностью пересмотрена эта кассета и куплены еще две, полторы из которых просмотрены. И, кажется, Лили прочно подсела на японскую анимацию.

Придется ей ещё и мангу показать… Когда начнем создание и использование порт-ключей проходить. Будет ей положительная мотивация к изучению темы: сможет освоить на должном уровне – будет в Японию в Акихабару мотаться. Не освоит – будет меня пилить, чтобы я маггловский канал доставки организовывал. Дзен! А ведь это уже стимул мне, как учителю, заставить-таки её освоить тему на должном уровне, чтобы не стать жертвой “лесозаготовки”.

Хозяева вернулись – мы собрались и полетели в Британию. Скоро придется абонемент на авиабилеты покупать. Или собственный самолет, если так и дальше будем то и дело с континента на континент мотаться. Начинаю скучать по “прыжкам” Саблезуба. Ему не приходилось по восемь-десять часов в самолетах проводить – раз, и готово. Моргнул, и на месте. Красота! Не то, что эта их аппарация, в которой мало того, что поперёк себя наизнанку вывернуться надо, так ещё и ограничений куча.

В Хитроу как всегда было шумно и многолюдно. А еще и таксисты дерут втридорога… В общем был я хмур и раздражителен, словно туча грозовая.

А уж, когда почувствовал рядом бессмертного, то вовсе чуть не выматерился. И так настроение ни к Дзену, а тут еще непойми кто на хвост садится. И этот непойми кто действительно взялся за преследование. Мы ехали в такси, а за нами катил серый фольксваген с каким-то мужчиной за рулем, на расстоянии, достаточном, чтобы действовать на нервы постояно исчезающим-появляющимся ощущением Бессмертного.

До самого Дырявого Котла за нами ехал. Отстал, только когда мы в Косой Аллее скрылись. Интересно, долго он нас возле бара ждать будет? Как быстро ему надоест?

***

Родовое гнездо Лонгботтомов утопало в зелени. Участок земли в десятки акров размером был обнесен трехметровой каменной изгородью, увитой каким-то ползучим растением, похожим на плющ, но немного от него отличающимся по окрасу листьев и возможно еще чем-то, кроме небольших колючек на стеблях не больше полусантиметра длинной. Наверняка нечто ядовитое, и возможно “живое”, в том смысле, что имеет возможность двигаться, так-то все растения по определению подпадают под определение жизни.

Из-за забора, возвышаясь над ним, виднелись верхушки самых разных деревьев, от кедров до пальм. Что там глубже на территорию поместья потомственных гербологов, я не возьмусь даже предположить. Но думаю, оранжереи и теплицы там точно есть.

Интересно даже, как со всем этим хозяйством управляется одна пожилая Леди? Тут ведь на один только сбор “урожая” требуется такое количество труда, что и десятку человек не управиться. И это уж не говоря о том что вся эта зелень какого-никакого минимального ухода требует. А это силы. И время.

Мы втроем с Лили и Гарри подошли к воротам, и я постучался.

Кстати, Лили за прошедшие два дня так и не смогла выдать мне более-менее дельного варианта, как быть с Августой, от чего постоянно ходила мрачная и задумчивая. Не считать же за дельный вариант: “Может тогда Дамблдора лучше убьем, а?”. Альбуса и у меня придушить руки чешутся, но помимо того, что это на практике довольно трудновыполнимая задача, даже для Волдеморта с полными своими силами, так еще и проблему с Августой не снимает.

Да и в целом, Дамблдор мне живой нужен. Без него в стране опять начнется хаос. Ведь для моих сторонников, а конкретнее ПСов Азкабан не так уж и страшен. Они ведь все адепты Тёмной Магии. То есть иными словами: сумасшедшие, имеющие серьёзную привычку к работе и общению со Смертью. Они, как бы это выразить, “имеют сродство” с той стихией, из которой выползли Дементоры.

Это не значит, что им там комфортно. Но настолько разрушительного действия стражи Азкабана на них не оказывают. Другими словами: у них и так-то светлого в душе не много, с них кормиться нечем. Не даром по канону у Волдеморта в войске Дементоры присутствовали, что не сказать чтобы сильно тревожило остальных его сторонников. И дело не в дисциплине, поскольку в его “армии” даже понятия такого не было. А в том, что ПСы были не интересны Дементорам. Крайне “низкокалорийная” пища. А скорее уж и вовсе родственники-конкуренты. А ворон ворону глаз не выклюет.

Это я все к чему? К тому, что моих сторонников в Азкабане держат не Дементоры, а мощь и могущество Дамблдора, плюс отсутствие личности-противовеса Великому Светлому Волшебнику. То есть меня.

Но вот, представим, что некий Том Гонт убивает Дамблдора. Что происходит дальше? Имя этого представителя Древнего Темного Чистокровного Рода мгновенно поднимается всеми недовольными, а их много, в качестве знамени, затаившиеся на свободе ПСы быстренько организуют освобождение ПСам-сидельцам, и пошло-поехало все по новой.

Не дай Дзен, еще кто-то додумается Грин-де-Вальда из Нурменгарда вытащить, а такой “умник” может отыскаться – альтернативно одаренных в окружении Волдеморта хватало. Тогда вовсе вся Европа заполыхает.

Нет уж, мне Дамблдор, какой бы сволочью он не был, живым нужен. Живым и на своём месте.

Это всё я подробно разъяснил Лили сразу же после того, как она высказала такую идею. Чтобы в будущем казусов и недопонимания не было.

Таким образом, все то время, что мы летели в Британию и добирались сюда, Лили считала, что я иду “кончать старуху”. Правда, как это у нее в голове стыковалось с наличием рядом со мной их с Гарри, даже не знаю. Но, видимо, как-то стыковалось.

– Лилиан, расслабься и не бычься. Мы приехали поговорить, – прежде чем постучать в ворота, повернулся я к своей невесте. – Ты же видишь, что я без оружия, – развел в стороны полы пиджака я.

– Главное оружие Саблезуба – сам Саблезуб, – резонно ответила мне она, хоть и немного менее напряженно, чем раньше.

– С этим, конечно же, трудно спорить, – признал её правоту, почесав рукой в затылке. – Но я действительно приехал поговорить.

– "Дормаму, я пришёл договориться..." – со вздохом выдала она цитату из комикса о Докторе Стрендже. – Самоубийство.

– А что ты хочешь от человека, заавадившего самого себя? – в голос рассмеялся я и постучал в ворота.

– Действительно. Что я хочу? – пробурчала себе под нос Лили, когда мой смех стих. – Хорошо хоть пожениться не успели, а то к моему статусу Вдовы точно бы прилипло слово “Чёрная”...

За воротами раздался хлопок аппарации, и калитка начала открываться.

***

глава 22

***

Дверь была открыта уверенной рукой. Сразу и нараспашку. Безо всяких там приоткрываний и выглядываний в щелочку. За ней обнаружилась статная строгая женщина одного со мной роста, а это на минуточку: за метр девяносто, крепкая, словно дуб, прямая, словно корабельная сосна. На вид ей можно было дать от сорока до сорока пяти, если бы не совершенно седые, коротко остриженные волосы. Одета она была в садовый комбинезон поверх клетчатой рубашки с закатанными до локтей рукавами. Взгляд её был прям, пронзителен и силен.

Она посмотрела на Лили, в глазах её вспыхнуло узнавание.

– Здравствуй, Лили, – чуть прищурившись, сказала она. – Слышала, что тебе удалось выжить в ту ночь. Не удивительно – ты всегда умела “падать с нужной стороны забора”, – женщина перевела взгляд на меня. Я этот взгляд встретил ровно, без вызова, но и без слабины. При этом спина моя, как и всегда, была пряма, а плечи расправлены. Женщина поджала губы и нахмурилась. – Не хорошо, конечно, что ты так быстро забыла Джеймса, но ты права: мальчику нужен отец. И хорошо, что на эту роль ты нашла кого-то подостойнее Нюниуса. Заходите, – велела она, развернулась и, не оглядываясь пошла по мощеной дорожке в сторону дома.

Хм, мощная женщина! Сильная и прямая! Она мне уже нравится. Такая не будет хитрить и плести интриги. Эта вмажет сама. Сразу. Уважаю.

Перед домом, на лужайке стоял крепкий дубовый стол, который спешно накрывали домовые эльфы в чистых, отглаженных наволочках с гербами Лонгботтомов. Здесь же, на лужайке, была песочница, в которой увлечённо что-то копал пухлый мальчик одного с Гарри возраста.

Лили отвела своего сына к Невиллу, а это скорее всего был именно он, познакомила их, что-то объяснила Гарри и оставила играть в песке. Один из домовых эльфов Лонгботтомов внимательно присматривал за юными волшебниками, так что можно было сильно не волноваться. Но все равно девушка расположилась за столом так, чтобы держать детей в поле зрения.

Пока мы шли, пока рассаживались, пока эльфы заканчивали накрывать на стол, женщина не проронила ни слова. Но вот все расположились, взяли по чашке чая и были готовы к разговору.

– Итак, это хорошо, что ты привела Гарри, – сказала хозяйка. – Невиллу нужно общение со сверстниками. Представь мне молодого человека. Его лицо мне кажется очень знакомым.

– Меня зовут Том Марволо Гонт, – не дожидаясь Лили, представился я сам.

– Гонт? – чуть приподняла бровь женщина. – Я слышала, что последний представитель этого Темного Рода гниёт в Азкабане.

– Это мой дядя – Морфин Гонт. Осужден за убийство моего отца, Тома Реддла. Я полукровка. Фамилию Гонт взял совсем недавно, когда Визенгамот признал за мной такое право. Раньше меня звали, как и отца – Том Реддл, – все так же отвечал я прямым взглядом на прямой взгляд.

– Реддл… знакомая фамилия. Как и ваше лицо. Вы учились в Хогвартсе? В каком году?

– В Хогвартсе. На Слизерине. С 37-ого по 44-ый, – ответил я.

– На девять лет старше меня? А не врешь ли ты мне, Красавчик? – сложила на груди руки Августа. – Я помню Реддла. Ты похож на него. Но Реддл был на полголовы ниже и таким телом, как у тебя, точно похвастать не мог. Он тоже был красавчиком, но стройным и болезненно бледным. Ты его сын?

– Нет. Не сын. А зелья, алхимия и ритуалы способны творить настоящие чудеса. А ещё физические тренировки, которыми многие волшебники пренебрегают.

– А ведь ты не врешь, – хмыкнула она. – Получается, тебе сейчас пятьдесят шесть? А этой вертихвостке двадцать два… Это даже не в два раза меньше, а почти в три… Ты педофил?

– Как-то не смотрел на себя с такой стороны, – хмыкнул я. – Но согласись, трудно найти женщину моего возраста, готовую и способную продолжить мой, как ты правильно заметила, практически пресекшийся Род. Женщина в пятьдесят шесть рожать уже не согласится, будь она хоть трижды волшебница.

– Пожалуй, – задумалась Августа. – Я бы с таким предложением точно послала к Дементорам, хоть мне и всего сорок семь. Рациональный подход к делу. Но всё равно: малолетка… Ветер в голове, шило в заднице, поговорить не о чем.

– Война, ребёнок и потеря мужа сильно ускоряют взросление, – заметил я.

– С этим трудно не согласиться, – поджала губы Августа и ещё раз оценивающе посмотрела на Лили. – Я смотрю, комплект зелий и для неё нашёлся? Помнится, в нашу прошлую встречу ты была заметно ниже, деточка.

– Здоровье жены – не та вещь, на которой стоит экономить, – ответил я.

– А ведь ты уже, деточка… – прищурилась Августа. – У меня глаз наметанный.

– Уже что? – напрягся я, не понимая, к чему клонит хозяйка.

– Беременна, Том, – усмехнулась она. – Твоя девчонка беременна.

– Вот как, – сказал я и потер виски. – Радостная новость. Спасибо.

– А теперь политесы в сторону, – стерла улыбку с лица она. – Зачем вы ко мне пришли? Явно не чаю попить, к которому до сих пор не притронулись.

– Я прилетел к тебе из Нью-Йорка, чтобы сказать, что не надо больше наёмников, – поставил локти на стол и сложил руки домиком, прислонив указательные пальцы к подбородку.

– Нью-Йорк… – взгляд Августы стал ещё более жестким и колючим, чем до этого. – Если ты здесь, то это значит одно: остаток суммы выплачивать мне незачем.

– И некому, – добавила Лили.

– Это подразумевалось, – поморщилась женщина. – Не встревай, детка, во взрослый разговор. Ты пришёл меня убить? – положила она на стол руку с палочкой в ней. Пальцы были расслаблены, древко палочки держали нежно, но при этом уверенно.

– Не стану лукавить: первая мысль была именно такая, когда я узнал имя заказчика. Но нет. Это слишком простое решение, чтобы быть правильным, – не убирая рук со стола и не размыкая их, ответил я.

– Вот как? – сощурилась она. – Слишком просто значит. Ты первый за всю мою жизнь, кто обозвал меня слабачкой. Настолько уверен в себе?

– Не в этом дело, – вздохнул я. – Просто, это не правильно. Я пытаюсь измениться. И… я действительно виноват перед тобой.

– Значит ты действительно был там в тот проклятый Самайн? Ты участвовал в пытках Фрэнка? – пальцы на палочке не дрогнули, не сжались, не напряглись и не побелели. Передо мной сидел боец. Умелый, опытный и прекрасно владеющий собой. Эта женщина не новичок в дуэлях. От того и не совершает ошибок дилетанта: как бы не кипело внутри, пальцы на оружии должны быть расслаблены. Иначе скорость реакции замедлится.

А внутри у неё кипело. Это было видно по глазам. Я это прекрасно видел.

– Нет, не был. Не пытал ни Фрэнка, ни Алису. И даже не отдавал приказа Белле. В ту ночь я был у Поттеров.

– Отдать приказ Белле? Ты сумасшедший? В чем твоя вина передо мной? – взгляд её не потеплел ни на градус и внимание с готовностью к бою не ослабли.

“Сейчас будет больно”, – подумал я и вздохнул. Но если сейчас промолчать, то какой смысл был вообще в этом визите? Да и к тому же: как иначе проверишь, что испытывает Бессмертный во время "смерти"? И как это вообще работает. Так сказать, изнутри.

– Я Волан де Морт, – произнес я, глядя ей в глаза. Зеленая вспышка невербальной Авады тут же сорвалась с кончика палочки Августы и полетела в меня, стоило только прозвучать последнему звуку этого имени над столом.

“Быстрая. Очень быстрая. Но все равно недостаточно. Мой нож был бы быстрее”, – успел подумать я. Мог бы увернуться, но не стал. Так и сидел, спокойно глядя в глаза атаковавшей меня женщине, пока луч не достиг меня и не врезался мне точно в лоб.

***

Гость, назвавшийся Волдемортом, упал вместе со стулом на землю. Упал замертво. Августа перевела взгляд на Лили.

– Что-то ты слишком спокойна, деточка, – сказала она. – Почему?

– А чего мне дергаться? Он сейчас встанет, – пожала плечами Лили.

– После Авады? – приподняла бровь Августа. – Ты в своём уме?

– Он Бессмертный. И если бы хотел вас убить, вы были бы уже мертвы. Я видела его в деле. Это просто Машина Смерти. Джеймс был одним из сильнейших Авроров, был учеником самого Моуди, был готов к бою, но все равно умер раньше, чем успел дернуться.

– Сейчас не успел дернуться он, – кивнула на мертвое тело Августа.

– “Не успел” и “не стал” – две большие разницы.

– Вот, значит, как? – нахмурилась женщина. – Всё же, зачем он тогда пришёл, если не для того, чтобы убить меня?

– Он действительно пытается измениться, – вздохнула Лили. – Не знаю, почему, но это так. Иногда привычки берут верх, как с вашими наёмниками…

– Что с ними, кстати?

– Они пришли ночью. Сработала “сигналка”. Он скатился с кровати, толком не проснувшись, и убил их. Последнего оставил живым, чтобы узнать имя заказчика, но тот, едва поняв, на кого они нарвались, умер от страха сам… Потом вызвал Авроров. Его действия признали самозащитой, тела увезли, свидетелей обливейтили.

– Темную магию признали самозащитой? – не поверила Августа.

– Так он не применял магию вообще. Он их без магии убил. Руками.

– Слаженный отряд из десяти опытнейших магов-наёмников? Без магии? – не поверила Августа. Лили только пожала плечами.

Зашевелился труп Волдеморта, открыл глаза и начал вставать с земли. Новая Авада тут же успокоила его, заставив снова обмякнуть.

– Что было в ночь Самайна? Почему ты жива? Отвечай.

– Дамблдор подготовил в нашем доме ловушку с Гарри вместо приманки и мной с Джеймсом в качестве жертв Светлого Жертвоприношения. “Слил” через Петтигрю наше убежище ему, – кивнула Лили на тело.

– Светлое Жертвоприношение? Ты уверена? – ещё сильнее нахмурилась Августа.

– Дамблдор прилетал к нам в Нью-Йорк и сам подтвердил это.

– И ты ничего ему на это не сказала? – презрительно спросила Августа. Лили отрицательно помотала головой.

– Не сказала. Я ударила его в лицо.

– Дамблдора? В лицо? Ладошкой?

– Кулаком, – отвела взгляд чуть покрасневшая и смутившаяся Лили. – Череп пробила. Том еле успел его спасти Слезами Феникса. Ну, и череп собрал заново, телекинезом, по кусочку…

– Зря я тебя ничтожеством считала, – хмыкнула Августа. – Врезать Дамблдору… уважаю. Так что было в Самайн?

– Волдеморт пришёл, убил Джеймса. Потом схватился за голову. Подошел к зеркалу и разбил его. Поднялся к нам с Гарри на второй этаж. И не стал убивать. Потом приехал Сириус. Том сломал ему руку и вырубил, затем пустил в дом Адское Пламя, а с нами аппарировал прочь. Увез в Америку. Там провел какой-то ритуал, который и вернул ему нормальную человеческую внешность. Купил дом. К нам приехал Дамблдор. Они поговорили. Том поехал вместе с Дамблдором в Британию, чтобы помочь уничтожить свои “резервные копии”. В Хогвартсе получил серьёзное ранение, поэтому срочно улетел с нами в Америку, никому ничего не сказав. Только начали жить спокойно, как напали эти наёмники ваши.

– Что-то не стыкуется: “Бессмертный, которому ни по чем Авада” и “Серьёзное ранение”, – нахмурилась Августа.

– Не знаю… Насколько я поняла, он только в Хогвартсе и узнал, что Бессмертен. Или уже после Хогвартса… С ним вообще все сложно.

– Так зачем он пришёл ко мне?

– Сами спросите, – кивнула Лили на вновь начавшего подниматься с земли Волдеморта. Тот спокойно встал, поднял стул, снял пиджак и, отряхнув его, повесил на спинку этого стула. После чего сел на своё место.

– Зачем ты пришел, Волдеморт? – всё так же держа палочку наготове и не спуская с гостя глаз-прицелов, жестко спросила женщина.

– Не знаю, – пожал плечами Волдеморт. – Мне показалось это правильным. Правильнее, чем исподтишка убить женщину, сына которой запытали до состояния овоща мои подручные. Честнее, – Августа молча смотрела на него, а палочка в её руке начала подрагивать.

– Что изменит твоя “честность”? Ты можешь вернуть мне сына?! Нет! Так зачем ты пришел? Отвечай!

– Я уже ответил: пытаюсь измениться. Перестать быть чудовищем.

– “Круцио!!” – прогремело заклинание над столом, и красный луч уперся в лицо Волдеморта. Того тряхнуло, но он остался сидеть, под продолжающим бить в него пыточным заклинанием. Августа, как могла, усиливала напор, но Волдеморт продолжал ровно сидеть на стуле. Его потряхивало, лицо временами перекашивало, руки на столе сцепились между собой в замок, и пальцы на них побелели.

– Я не могу тебя убить, но могу сделать с тобой то, что ты сделал с моим сыном! Запытаю тебя до безумия! – отрывисто, через силу, сказала Августа, продолжая держать заклинание. На лбу у нее выступили капельки пота. Заклятие давалось ей нелегко. Луч прервался. – “Круцио”! – снова ударило пыточное в лицо Волдеморта. Затем ещё одно и ещё…

Лили потянулась к своей палочке, но встретила взгляд своего спутника. Она побледнела, закусила губу, но руку от специального кармана с палочкой убрала. Она снова посмотрела в глаза Волдеморта, неодобрительно покачала головой, затем встала из-за стола и пошла к сыну. Смотреть на происходящее за этим столом, ей было неприятно.

Тем временем очередное пыточное заклинание сумело свалить Волдеморта на землю, вместе со стулом. Августа торжествующе вскочила со своего места, быстро обогнула стол и продолжила бить Непростительными, лежащее у её ног тело, конвульсивно дергающееся, но не издающее ни звука.

Лили отвернулась и, взяв свободную лопатку, стала играть с детьми в куличики.

***

Спустя около сорока минут, тяжело дышащая, почти достигшая предела своих сил, моральных и магических, женщина, опустила палочку и, ссутулившись, вернулась за стол, где закрыла лицо руками и расплакалась.

Я остался лежать на траве, постепенно приходя в себя и собираясь с силами. Пыточное заклинание – сильная штука. Не дотягивает, конечно до варки в растворе сильнейших кислот и до катализации сыворотки вита-лучами, но не дотягивает совсем немного. Тем более, когда тебя хотят запытать насмерть. Точнее до сумасшествия.

Но опыт можно считать удачным.

Чуть отдышавшись, я медленно встал с травы и, подняв стул, вновь умостил свою задницу на него. Ноги и руки ещё подрагивали. Говорить я даже не пытался, резонно опасаясь, что не справлюсь с челюстью.

Просто сложил руки на столе и сидел, опустив глаза на блюдце с чашкой чая на нем.

– Применение Непростительных, – минут через десять, когда перестал опасаться откусить свой собственный язык непослушной нижней челюстью, а Августа перестала всхлипывать, сказал я. – Очень сильно бьёт по психике того, кто их применяет. Почти все, кто это делает, в конечном итоге сходят с ума. Как Белла. И другие ПСы.

– А ты сам? – отняла руки от лица Августа.

– Как и я сам, – не стал отрицать своё психическое нездоровье. – Но я пытаюсь измениться. Это трудно.

– Ты ведь знал, что так будет. И всё равно пришёл. Без палочки? Почему? – подняла на меня покрасневшие от слез глаза женщина.

– Я подумал, что так будет правильно.

– А если бы не был бессмертным?

– Все равно пришёл бы, – честно признался я. Потом подумал и добавил. – Но от Авады увернулся бы.

– Откровенно, – усмехнулась разом постаревшая женщина. – Ты ведь действительно мог меня убить сейчас? Это правда?

– Правда.

– Без палочки?

– Да.

– Как?

– Блюдцем. В горло. С левой руки плеснуть чаем в глаза. Правой метнуть блюдце. Потом обойти стол и добить, сломав шею, – признался я. Именно такой алгоритм действий успел прокрутиться в моей голове, до того как в неё врезалась Авада. И он был выполним.

– Действительно, просто, – сказала она. – Машина Смерти, как и сказала Лили.

– Я пытаюсь измениться.

– Сама не верю, что говорю это, но… у тебя получается, – снова закрыла лицо руками Августа. – Эх, и почему Фрэнк не был таким сильным, как ты… Авроры прибыли на место в ту ночь уже через десять минут, после нападения. Лестрейндж и остальных успели взять “тепленькими”... но Фрэнк уже… всего десять минут! Каких-то дементоровых десять минут!.. – ответ ей не требовался. – Извините, – сказала она и встала из-за стола. – Я ненадолго. Приведу себя в порядок, – и ушла в дом.

Ко мне подошла Лили и наложила чистящие чары на мою белую рубашку и на пиджак. Я благодарно кивнул и поцеловал девушку в щеку, затем встал со стула и на всё ещё подрагивающих ногах пошёл в песочницу к детям вместе с невестой. Пара куличиков очень помогают немного разгрузить голову, которая уже чуть ли не дымилась от избытка серьёзности и тяжелых мыслей.

Скоро вернулась и Августа, умытая, причесанная, спокойная и уверенная. Такая, какой мы её недавно встретили в воротах её усадьбы.

– Волдеморт играет с Избранными в песочнице… мир сошёл с ума, – покачала головой хозяйка.

– Значит, о Пророчестве вы знаете? – обернулась Лили.

– Только в общих чертах. То, что на допросах рассказала Лестрейндж, – пояснила Августа. – Дамблдор молчит и только загадочно улыбается… старая сволочь.

– “Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…”, – слово в слово процитировала Лили. Хм… делает успехи в окклюменции. Талантливая девочка, надо же. Я ведь ей всего один раз это пророчество озвучил.

– Вот, значит как, – нахмурилась Августа. – И кого из них ты отметил, как “равного”?

– Рассчитываю отметить Гарри, когда он как Ученик превзойдет меня, как Учителя, – признался я, старательно вылепливая куличик.

– И зачем это тебе? Склонность к суициду? – хмыкнула женщина.

– Не совсем. Хотя и это после сегодняшнего отрицать глупо.

– И всё-таки?

– По молодости и глупости, я провел один Очень Темный Ритуал, результатом которого стали пять “резервных копий” моего сознания, с памятью, умениями и силами, которые при определённых условиях могут развернуться в полноценного меня. Старого меня. Того, каким я был до Самайна. Надо объяснять, к чему это приведёт?

– Поняла, не дура, – ответила Августа. – Кто об этом знает?

– Дамблдор, естественно. Лили. Слизнорт догадывается. Теперь вот ты знаешь, – пожал плечами я, переворачивая ведерко и начиная обстукивать его лопаткой. – Две копии я уничтожил. Причем, вторая сумела меня практически полностью подчинить. Я справился, но эта гадость меня очень сильно ослабила. Поэтому я так срочно бежал из Хогвартса и из Британии. Чтобы Добрый Дедушка меня не добил. Тогда я ещё не знал, что бессмертен. Но до трёх оставшихся копий мне сейчас никак не добраться. Так что дементорово пророчество, скорее всего всё же исполнится, поскольку, пока я полностью восстановлюсь… если вообще восстановлюсь, Гарри уже вырастет. И кому из нас “посчастливится” успокаивать “возрожденного Волдеморта”... Так что моё решение о тренировках Избранного вполне логично, как считаешь?

– Действительно, логика есть. Хотя и не бесспорное решение, – пожевала губами она.

– Расскажешь, откуда узнала мой Нью-Йоркский адрес? – сменил тему я.

– От Дамблдора, естественно. Этот старый козел сказал, что “случайно узнал, где скрывается один из Пожирателей, пытавших в ту ночь моего сына и сумевший сбежать от Авроров”. Сказал еще, что этот ПёС похитил девушку с ребенком. Девушку насилует и пытает, шантажируя ребенком.

– Интересная интерпретация, – начал я с предельной аккуратностью, с какой Виктор работал с нитроглицерином, снимать ведерко с куличика. – Если исключить элемент добровольности из наших с Лили отношений, то именно так все и будет выглядеть. Не придерёшься.

– Подставить меня решил, – скривилась Августа. – Отряд наёмников против Волдеморта… Пусть, как ты говоришь, и ослабленного, это только разозлить. А что делает разозленный Волдеморт с теми, кто его разозлил?

– Убивает, – сказал я, довольно осматривая получившийся песчаный куличик. Хорошо вышел! Прелесть просто. Самое то, что доктор прописал… после Круциатуса.

– Он хотел прощупать, насколько ослаб Том. И заодно проверить его реакцию. Ну и… получить под свой полный контроль второго Избранного, если реакция будет классической, – закончила за Августу Лили, которая крутила у себя в голове все эти схемы уже не первые сутки.

– А сам он помереть не боится? – прорычала та.

– Убить Дамблдора не так-то просто, даже для меня. То, что у Лилиан это почти получилось: чистой воды везение и эффект неожиданности, – сказал я, набирая новое ведерко песка. – А еще это опасно с точки зрения последствий. Он прекрасно понимает, что даже очень разозлившись, я не стану этого делать, потому, что после его смерти вынужден буду разбираться с такой лавиной проблем, накрывшей меня и всю Магическую Британию, что проще самому заавадиться, чем их решать. Так что ответ: нет, не боится.

– Меня зовут Лили! – тихо сказала мне, сидящая рядом невеста.

– Я помню, – ответил ей я.

– Паук дементоров! – снова выругалась Августа. Она прошлась по лужайке туда, сюда, снова остановилась. – А второго Избранного ты бы обучать не взялся?

– Одного, двух – разница невелика, – пожал плечами я. – Только одна проблема, чисто технического плана: я намерен прожить ближайшие десять лет в Нью-Йорке. И перебираться в Британию раньше этого срока не планирую.

– Я что-нибудь придумаю, – кивнула Августа. – Ребенку необходимо общение со сверстниками… и мужская рука, – вздохнула она.

***

У Дырявого Котла ждал Бессмертный. Судя по ощущениям, тот самый, что ехал за нами.

Он стоял на противоположной стороне улицы, весь такой серьёзный, пафосный, в коричневом длиннополом плаще. Я вздохнул.

– Лили, поезжай в аэропорт. Там есть комнаты ожидания повышенной комфортности. Подожди меня там, – сказал я девушке, не поворачивая к ней головы. – Если к вечеру не вернусь, значит я умер – дальше действуй по обстоятельствам. Кольцо, что я тебе подарил, это ключ к нашему дому в Нью-Йорке. Сумеешь разобраться, как оно работает – дом будет твой. Единственно: впустить или выпустить ты никого, кроме себя и Гарри не сможешь. Даже меня. Оно так настроено.

– Что случилось, Том? – напряглась Лили.

– Бессмертный. Прилип, как банный лист… Сам не отстанет. Ладно, я пошёл, – сказал ей я и, не оглядываясь, пошёл на другую сторону улицы, к ждущему меня пижону в плаще.

– Я Орм Олафсон, – сказал он, когда я подошёл и остановился напротив него.

– Том Гонт. Из Рода Гонтов. Пошли?

– Пошли, – согласился он и, кивнув, подошел к тому самому серому фольксвагену. Открыл дверь, сел на водительское сидение и открыл пассажирскую дверь мне.

Орм молча завел машину, молча тронулся с места.

– Ты твердо намерен драться? – уточнил я. Он промолчал. – Общительный какой, – вздохнул я и тоже замолчал.

***

Это была промзона. Какой-то старый неработающий завод: грязные кирпичные стены, старые щербатые бетонные плиты под ногами, с проросшей между ними травой, какие-то здоровенные ржавые трубы, мусор.

Орм оставил свой плащ в машине с собой взял одноручный прямой скандинавский клинок, надел кольчужную рубашку, на голову остроконечный шлем с кольчужной бармицей, закрывающей шею, но не стесняющей движений, в другую руку взял круглый деревянный щит, окованный по краям железом с острым стальным шипом в цертре. Серьёзный какой дядя!

Я скинул пиджак и засучил рукава до локтей.

– Может все-таки миром разойдемся? – предпринял я еще одну попытку уладить дело без драки.

– Остаться должен только один! – уверенно, убежденно и упрямо сказал он.

– Что ж, по вере вашей, вам да воздастся, – вздохнул я и саданул ногой ему в щит. Как следует, мощным прямым ударом, с вложением всей силы суперсолдата и техники усиления тела Ци.

Орм получил щитом в зубы и отлетел метров на пять, развалившись на земле безвольной куклой. Я спокойно подошёл к нему, отбросил носком ноги в сторону щит, снял с головы шлем, разорвал кольчугу и поднял меч, взвешивая его в руке и прикидывая баланс.

Минут через пятнадцать тело зашевелилось. Орм со стоном-рыком поднялся на ноги. Быстро он, ведь я же его убил: сила удара была такова, что край щита, стукнув в подбородок, сломал шейные позвонки, это не говоря уже о ребрах и руке, а также ударе о землю затылка.

Мужик встал, зарычал, сбросил с себя остатки кольчуги, выхватил из ножен на поясе охотничий нож и кинулся на меня. Подшаг, уход с линии атаки, уклонение-отвод руки с ножом и горизонтальный мах меча…

Голова бывшего викинга скатилась с плеч. Тело еще пару секунд постояло, разбрызгивая кровь. Затем упало.

Я отошел на пару шагов в сторону и сел в позу для медитации.

Дальше было… мощно. Та странная энергия, которую я чувствовал в себе, начала разливаться вокруг. Она зацепляла все, что могло содержать в себе энергию: электрическую, тепловую, электростатическую, энергию внутренних напряжений материалов. Зацепляла и рывком высвобождала её, отсюда и молнии, которые били, казалось из ничего. Всё это месиво энергий наполняло воздух вокруг трупа, насыщало его, вбирало в себя ещё и ещё сторонних сил. Оказалось, что где-то в паре метров под нами, под полом, шел высоковольтный кабель. Так вот он взорвался, разворотив землю и бетон. И энергия из него, как и энергия взрыва, тоже влились в это месиво, которое начало закручиваться, бурлить, кипеть, а потом рванулось в мою сторону, резко входя в моё тело, заполняя его до краёв, смешиваясь с моей такой-же энергией…

Это было больно. И экстатично одновременно. Меня трясло и чуть ли не било в конвульсиях, хотелось кричать, но я старался сохранить концентрацию, изо всех сил.

И только поэтому не пропустил момент, когда вместе с этой энергией в меня влетела, пусть будет “душа” этого Орма. Реакция последовала мгновенная: разорвать, уничтожить, пожрать… В отличии от “души” Волдеморта, эта не сопротивлялась. Она была оглушена этой энергией и словно бы заморожена. Поэтому справиться удалось легко, и яркая бессмертная искра ушла в круг света. А меня продолжала бить втягивающаяся в тело энергия. И “души”. Их было много. Несколько десятков. И все такие же “глушёные”, вялые, “замороженные”... И со всеми я поступал одинаково: рвал, выпуская искру на свободу.

Их знания, их навыки, их воспоминания, потоком лились в меня. Кошмар!

Мне с двумя-то жизнями разобраться, а тут три десятка! Ужас.

Буйство энергий успокоилось. Всё это месиво втянулось в меня без остатка. Вокруг царили разрушение, тишина и “энергетическая пустота”, которая начинала потихонечку заполняться, поскольку Природа пустоты не терпит.

А я продолжал сидеть в медитации и во всю использовал как окклюменцию, так и ментальные практики БИ, пытаясь разгрестись со всей той кашей, которая переполнила мою голову.

Шесть часов мне потребовалось на то, чтобы разгрести тот хаос, что творился в моей голове. На то, чтобы отделить "своё" от "не своего", да и то, крайне условно. После этого задача стала в разы сложнее: подавить всё "не своё". В идеале бы уничтожить, но как? Как уничтожить информацию в собственной голове? Был бы я магом, попытался бы вытащить это всё палочкой из головы и поместить в омут памяти, но магом я не был. Да и был бы, не уверен, что получилось бы. Пришлось именно подавлять. Давить, загонять в самые дальние и пыльные уголки, запечатывать... Это было трудно. Очень трудно. Практически нереально.

В конце концов что-то всё же получилось. Я сумел остаться Томом. Томом Марволо Гонтом. Но, подозреваю, что проблемы с самоидентификацией теперь только усилятся.

Нет, ну её к Дзену, такую охоту за головами!

В Хитроу я прибыл за час до темноты. Обнял испереживавшуюся Лили, потрепал по макушке Гарри, забрал их и, сняв нам нормальный номер в ближайшей гостинице, завалился спать.

***

Примечание к части

Орм Олафсон вызывает такие забавные ассоциации... **Харибда®**

глава 23

Примечание к части

Дзен! Не могу. Персонаж вырывается у меня из-под контроля и начинает чудить. Он, сволочь такая, начинает нарушать мои принципы и я не могу его остановить, иначе порушу всю логику произведения... Дзен! Ладно, я ещё подумаю, как бы его укротить.

***

– Том, а почему мы вчера этого не сделали? Зачем идем к Лонгботтомам второй раз? – спросила меня Лили, когда мы шагали через Косую Аллею.

– Первая причина: у меня на хвосте висел Бессмертный. Это нервирует. Вторая причина: Августе надо было придти в себя и как следует отдохнуть. Ты плохо знакома с темой, но поверь, Темная Магия – очень выматывающая штука. Причем в большей степени морально и психологически, хотя и магически напрягает еще как! Девочка ещё очень неплохо держалась после двух Авад и сорока минут применения Круциатусов. Очень и очень неплохо.

– Девочка? – приподняла бровь Лили. – Если Августа для тебя “девочка”, то я тогда кто? “Младенец”?

– Для моих двухсот пятидесяти лет, что она, что ты не сильно различаетесь по возрасту, – спокойно ответил я.

– Хорошо, – не нашлась, что на это ответить Лили. – Но к чему был нужен вчера весь этот цирк?

– Причин несколько. Тебе какую? Этическую, логичную, прагматичную, запасную? – уточнил я.

– С этической более-менее понятно: дал ей сделать с тобой то, что твои приспешники сделали с её сыном, тем самым “закрыл этический долг” перед ней и перед совестью, – сказала девушка.

– Малость цинично, слишком упрощенно, но в целом верно, – ответил я.

– А “логичная” какая?

– Непростительные сейчас для меня самые безопасные заклинания. Будь она разозлена и выведена на эмоции чуть меньше, могла бы начать применять боевую магию, такую, как: “секо”, “бомбарда”, “инсендио”, “реважио” например. А я-то сейчас сквиб. Защититься не смог бы при всем желании. Пришлось бы уворачиваться и убивать её. Причем максимально быстро, пока у меня ничего нужного не оторвало. Логично звучит?

– Вполне, – немного удивленно ответила Лили, видимо подзабывшая, что я Слизеринец, а ни разу не Гриффиндорский Лев. – Тогда какова прагматичная?

– Все решиться должно было в режиме “здесь и сейчас”. Любым способом, я должен был покинуть территорию поместья, не оставляя за спиной врага. Анализ психотипа и характера личности Августы за время предварительного разговора, однозначно выводил на такое решение вопроса, как наиболее действенное, простое, эффективное и быстрое. Я мог сколько угодно убеждать её, что не виноват в случившемся с Фрэнком и Алисой, поскольку во-первых, лично там не был, во-вторых приказа на это действие Белле не давал, в-третьих, вообще к тому моменту был как бы уже “мертв”, причем все три пункта - чистая правда. Но она бы не то, что не была бы убеждена этим, так только сильней разозлилась бы от моих попыток “отмазаться”. А так, я дал ей спустить весь негатив, накопленный за прошедшие полгода. Причем “справедливо” спустить. Переключиться с мыслей о мести, на мысли о будущем своего внука. И вместо непримиримого врага получил если не союзника, то как минимум нейтрала. Достаточно прагматично?

– Запасная?

– Августа – прямолинейный человек. И с Дамблдором встретится. При этом донесёт до него изрядно приукрашенную весть о том, что некий Гонт рвет магов голыми руками, при этом на Авады плюёт а от Круциатусов даже не чешется. Стоит с таким связываться? Как думаешь?

– Я бы поостереглась. Учитывая, с какой легкостью этот Гонт превращает врагов в союзников, то можно вовсе без союзников остаться, – хмыкнула Лили. – А настоящая причина?

– Настоящая… – вздохнул я. – Я просто не хотел её убивать.

– Но того Бессмертного ты всё же убил?

– Убил, – подтвердил я. – И, скажу я тебе, это был очень неоднозначный опыт, который вопросов оставляет больше, чем даёт ответов… и я предлагал ему разойтись миром. Три раза, – в этот момент мы как раз подошли к воротам поместья Лонгботтомов. Стук в дверь, хлопок аппарации и распахнутая настеж уверенной рукой дверь.

– Ты? – приподняла бровь Августа. – Заходите.

***

Снова стол, снова лужайка, снова дети в песочнице.

– Я думала, ты уже в своём Нью-Йорке. Зачем пришёл? Понравились Круциатусы?

– Ну, они достаточно профессиональны. Нынче трудно найти стоящего специальста по Непростительным, – ответил я с серьёзным лицом.

– Повторить? – положила она руку с палочкой на стол.

– Должен сразу предупредить, что частое использование Круциатусов вызывает зависимость похлеще, чем от наркотиков. Может не стоит рисковать собственным психическим здоровьем? – сказал я уже действительно на полном серьёзе. – Темная Магия она вся с подвохами. Не стоит к ней относиться беспечно. Иначе и не заметишь, как потеряешь что-то очень важное и нужное - себя.

– По своему опыту говоришь? – прищурилась она.

– Именно. Поверь, тебе не понравится то, что через пару лет ты увидишь в зеркале, если не остановишься.

– Мне в любом случае это не понравится: мне будет пятьдесят.

– Для волшебника это ещё не возраст, – хмыкнул я.

– Я так и не услышала ответа. Зачем пришел?

– Пригласить на свадьбу.

– Решился?

– Решился.

– И где будешь бракосочетаться?

– Затем и пришёл.

– У меня, то есть, – хмыкнула Августа. – Ты нахал. Знаешь об этом?

– Что-то такое слышал. Краем уха.

– А не пошёл бы ты? – сказала она.

– Что ж, на нет и суда нет, – хлопнул я по коленям руками и подрялся из-за стола. – Приглашение все равно в силе.

– Где дверь, знаешь, – ответила Августа, оставшись на своём месте. Я кивнул и поклонился, после чего повернулся к выходу. Лили как раз забрала Гарри из песочницы и подошла ко мне. Она тоже поклонилась хозяйке, и мы двинулись к выходу.

***

– Ты ведь знал, что она откажет. Зачем тогда было приходить? – спросила Лили, когда мы достаточно удалились от поместья.

– Примелькаться. Для закрепления нейтральной реакции ко мне должны привыкнуть. Начать воспринимать подругому, – вздохнул я. – Ответ был не важен. Важен был визит. Психология, Лилиан… элементарная психология.

– Меня зовут Лили.

– Я знаю.

– И что теперь?

– На самом деле, для заключения магического брака нам достаточно просто встать друг напротив друга и произнести взаимные клятвы. Наша собственная магия сделает все остальное. Мы можем пожениться, хоть прямо здесь и сейчас, – пожал плечами я.

– А в чем тогда сложности, зачем тогда мэнор?

– Причин несколько. Первая причина: формальности. Желательно иметь свидетелей заключения брака, чтобы потом никто не попытался его оспорить под предлогом “принуждения” и “недобровольности”. Вторая причина: желательно произносить клятвы в месте, где магический фон насыщен. Это особенно актуально, учитывая, что я стал сквибом. Иначе брак будет односторонним: ты клятвы нарушать не сможешь, не получая отката, а я буду свободен, хоть полстраны в свою постель перетаскать. Такие вот тонкости.

– Не знала о таком, – поджала губы девушка, обдумывая полученную информацию. – И что будем делать? Как выходить из положения?

– Вариантов несколько.

– И какие же?

– Идеально было бы дожать Августу. Но можно пойти и бракосочетаться в Министерстве, заодно сразу и оформить документально. В Гринготтсе. В Мунго. В Хогвартсе. В Ильверморни… Каждый из вариантов имеет, как плюсы, так и минусы. Их просто следует взвесить. Пышная зрелищная церемония нам вроде бы не нужна. Это ведь не первая твоя свадьба: накал романтизма должен быть не настолько силен, как в первый раз?

– А у тебя?

– Ты же читала в комиксах. Там достаточно близко к реальности было написано и нарисовано: мы двое, высоко в горах, в много сотен лет необитаемой долине, на развалинах храма, у потрескавшегося алтарного камня. Клятвы на мертвом языке. Поцелуй. Затем час у тату-мастера.Собственно вся свадьба, – пожал плечами я.

– А может быть и мы так же сделаем? Разве нет в мире бесхозных мест с высоким магическим фоном? К чему нам все эти сложности? – подняла на меня глаза Лили.

– А это, хорошая мысль, – задумался я. И чем больше обдумывал, тем больше она мне нравилась. – Решено. Через неделю, в Стоунхендже. Будем мы, Гарри. Пригласим Дункана с Тессой, Августе пошлём официальное приглашение, Кристал Сэйр позовем и Сириуса.

– А Дамблдора? – нахмурилась Лили.

– Если будет Дамблдор, то придется обойтись без Дункана с Тессой, – вздохнул я.

– Но ведь с Кристал то же самое. Она ведь тоже паучиха та ещё, – нахмурилась девушка.

– Тогда Дункан, Тесса, Августа и Сириус, – пожал плечами я.

– Хорошо, я согласна, – кивнула Лили. – Только…

– Что? Говори, раз начала.

– А мы Петунью можем пригласить?

– Не вижу в этом проблемы, – пожал плечами я. – И Вернона с Дадли можем. Только, там же будет Блэк. Как они между собой? Не поскандалят?

– Сириус… я попрошу его не безобразничать.

– Значит с планами определились. Пойдем реализовывать.

***

Проще всего оказалось с Дурслями и Дунканом. К Дурслям заехали в гости, а Дункану позвонили по телефону.

К Сириусу отправили сову. К Августе я пришёл сам, один и лично. Долго гоняли воздух в бессмысленной пикировке. Потом всё же дошли до сути. Обещать она ничего не стала, но вроде бы и не отказалась, что безусловно было хорошо.

А вот то, что мне прислала приглашение на чай Вальбурга Блэк, было неоднозначно. Очень неоднозначно.

Прямо скажу: было стремно. Вальбурга, она же Реддла лично знала. На год старше него на том же факультете училась. Вальбурга очень хорошо знала Тома. ОЧЕНЬ хорошо знала… Короче, любовниками они были в Хогвартсе. Тайно ото всех. После создания первого крестража Том любить не мог, но секс был ему вполне по нраву. Это позже, уже после Хогвартса, увлекшись Темномагическими изменениями своего тела, он потерял всякий интерес к нему. Позже…

А ведь муж Вальбурги, Орион, мертв уже пару лет. Дзен!

На Гриммо 12 идти никак нельзя. Вальбурга очень сильная ведьма. Сильная, умелая и сведущая в Темных искусствах. В своём доме она из меня душу вынет, как в переносном, так и в прямом смысле. Был бы я в полной силе, тогда куда не шло, но без магии встречаться с Вальби…

Письмо от неё принес здоровенный черный филин. Принес, и не собирался улетать не дождавшись ответа.

Конверт я брал в перчатках из драконьей кожи, тщательнейшим образом проверил его амулетами на сюрпризы, открыть попросил прохожего на улице. Вроде не помер. После чего столь же тщательно проверил на сюрпризы послание.

Нашёл всего пару мелких несерьёзных проклятий, можно сказать вообще ничего, учитывая от КОГО пришло письмо.

Меня приглашали на чашечку чая в родовое гнездо Блэков. Вальбурга справлялась моим здоровьем, интересовалась изменением моей фамилии с Реддл на Гонт. Сетовала, что не сообщил о том, что снова в Британии… пустое, не несущее смысловой нагрузки размазывание чернил по бумаге. На случай, если письмо попадет не в те руки. Чистокровные маги никогда ничего важного совиной почтой не отправляли, поскольку знали степень её ненадежности. И эта степень – превосходная.

Ответ я писал такой же вежливый, длинный и пространный с мягким, но категоричным отказом от визита на Гриммо 12. В чернила добавил пару капель одного зловредного зелья, получающегося при смешивании в нужных пропорциях пяти простых и легкодоступных безобидных зелий, вроде Бодроперцового. Зачем? Только затем, что письмо совсем без сюрпризов от меня… Вальбурга даже вскрывать не станет, сразу Адским Пламенем сожжёт, так как это будет означать либо то, что она этот сюрприз не нашла, либо то, что письмо вовсе не от меня.

К удивлению, вскоре пришёл ответ. Мне предлагали встречу на нейтральной территории. В VIP-кабинете маггловского ресторана. Я ответил согласием.

***

Кабинет заказывал я сам. Пищу заказывал я сам. И кабинет, и пищу, и вино на десять раз проверил всеми доступными мне способами… в общем готовился к встрече со старым другом.

Она опоздала на пять минут. Всего на пять минут. Хм. К чему бы это?

– Здравствуй, Вальби, – встал я со своего места в приветствии, стоило ей появиться в кабинете, поклонился и поцеловал руку. – Ты как всегда блистаешь, – дождавшись, пока она расположится на противоположном диванчике, вернулся на своё место и я. Причем, я не врал. Вальбурга действительно была красива, выглядя максимум лет на тридцать пять – тридцать восемь. Она была Чистокровной Тёмной Волшебницей – она знала, как следить за собой, сохраняя молодость и красоту в полном соответствии со сроком жизни настоящего мага в сто пятьдесят – двести лет. Её пятьдесят семь в таком ключе можно было назвать не более чем расцветом юности, а уж точно не старостью.

– Здравствуй, Том, – мягко улыбнулась она. – Ты не обеспечил приватнтсть?

– У меня… некоторые проблемы. С магией. Временные, – пожал плечами я. Скрывать это в нынешней ситуации не имело смысла. Вальби не обманешь дешёвым понтом. Она быстро всё просечет. Подметит такие мелочи, о каких прямая и резкая Августа даже и не подумает.

– Что-то серьёзное? – мягко спросила она, достав свою палочку и наложив на кабинет чары приватности. Я внимательно следил за тем, чтобы были только они. При первом же подозрении на “сюрприз”, я жестко вырубил бы её. И она читала это по моему лицу, телу, направлению взгляда. – Ты мне не доверяешь?

– Я никому не доверяю, – ответил я, как ответил бы Том. И это был честный ответ. Я на самом деле никому не доверяю. Ни ей, ни Августе, ни Лили, ни даже Дункану с Тессой. Никому. Даже себе самому.

– Я помню, Томми, – медленно прикрыла глаза она. И так же медленно открыла их. – Ты не ответил.

– Магический поединок. Очень тяжёлый. Перенапрягся, – сказал я.

– Ты изменился, Томми, – произнесла она. – Таким красивым ты не был даже в Хогвартсе. А мне твердили, что ты стал уродом. Представляешь, даже утверждали, что ты умер. Смешно, не правда ли? Что Великого Волан Де Морта убил младенец. Какая поразительная чушь.

– Не такая уж и чушь, – криво ухмыльнулся я. – В доме Поттеров была ловушка. Круг Светлого Жертвоприношения от Великого Дамблдора.

– Но ты жив, Томми? Значит ловушка не удалась.

– Меня серьёзно приложило в тот Самайн. Настолько, что пришлось прятаться, зализывая раны и восстанавливаясь.

– Поэтому твои верные ПСы сидят в Азкабане? – чуть прищурилась Вальбурга.

– Они сидят в Азкабане, потому, что война проиграна. У Дамблдора был крот в ПСах. И возможно не один. У него были списки всей организации, всех поименно. В течении суток после моего исчезновения авроры взяли всех. Кто-то пошёл на “сотрудничество”, кто-то откупился. Но следят за всеми.

– Но ты жив. Здоров. И на свободе, – сказала она, не спуская своих пронзительных глаз с меня.

– Да. На свободе. Жив. Мы заключили с Дамблдором перемирие.

– Перемирие? – удивилась Вальбурга. – Не надо этой политической чуши. Мне-то можно говорить прямо. Мы оба знаем, что тебе плевать на “Чистую Кровь” и на твоих сторонников. Они всегда были для тебя лишь рабами и мясом. Ты всегда хотел лишь Власти и Силы. Больше Силы, чем Власти. И ты говоришь мне “перемирие с Дамблдором”?

– Прямо, Вальби? – загорелись мои глаза лихорадочным огнем оригинального Тома, с искрами его фирменного безумия. – Прямо? Я стал бессмертным, как и хотел, но ты даже не представляешь, какую цену я за это заплатил! Я лишился Сил! Магии! Но я их верну, Вальби! Верну! – прищур моих глаз стал опасным. – И когда я их верну… – Вальбурга поймала мой взгляд и вздрогнула.

– Бессмертие, Том? Ты все же сделал крестраж? – ужаснулась она собственной догадке.

– Крестраж? – глянул я на неё, словно она сбила меня с мысли. – Конечно. Еще в шестнадцать, в Хогвартсе. Прямо в Тайной Комнате Салазара. Помнишь, бедняжку Миртл, Вальби?

– Помню, – едва слышно сказала Леди Блэк.

– Это я убил её, – на лицо сама собой выползла мечтательная улыбка маньяка. – Первая жертва, Вальби. Она, как первая женщина, не забывается никогда! – медленно говорил я, словно смакуя. А потом заговорил быстро, лихорадочно, с блеском безумия в глазах. – Я натравил на неё Василиска. Она даже понять ничего не успела. Раз, и уже мертва. А я сделал крестраж. Первый крестраж...

– Первый?.. – еще сильнее помертвела женщина.

– Я хотел сделать семь, но успел всего пять. Я их спрятал. Хорошо спрятал. Надежно спрятал и защитил… – я перегнулся через стол, упершись в него руками и нависнув над женщиной. – Но Дамблдор… этот дементоров старик, нашел их. Он уже уничтожил два из них. А третий пропал… но он цел! Я чувствую, что он цел…

– Ты так изменился, потому, что Дамблдор уничтожил твои крестражи?

– Да, наверное, – “задумался” я. – Магии я лишился точно из-за крестража… а тело… не знаю. Оно стало таким… недавно… и я снова стал хотеть женщин. Это отвлекает. Но я хочу!

– Поэтому ты пощадил эту грязнокровку Эванс? Для этого ты везде таскаешь её с собой?

– Да, – ответил я, а взгляд мой пополз с лица женщины ниже, к шее, потом к груди. Рука Вальбурги с палочкой взметнулась в моем направлении, но я был готов к этому: мгновенно отшвырнул разделяющий нас стол, так, что он впечатался в стену, а сам скользнул к женщине, легко выбивая левой рукой из её правой палочку и перехватывая запястье. Моя же правая, уже с Ка-баром в ней, метнулась к шее Вальбурги и замерла, коснувшись лезвием кожи.

– Тссс, Вальби, – ласково, но все с той же безуминкой во взгляде, проговорил я. – Отсутствие магии не делает меня менее опасным или смертоносным, как отсутствие глаз не делает яд Василиска менее совершенным, а его реакцию молниеносной… Как соблазнительно бьётся жилка на твоей шее… А ты знала, что перерезанная сонная артерия – это быстрая и безболезненная смерть? Давление крови в теле мгновенно падает, она отливает от мозга, и сознание тут же отключается? Тело умирает еще пару минут, но ты уже ничего не чувствуешь… и не можешь колдовать… правда здорово, Вальби? – я лизнул её кожу ровно над сонной артерией, не отнимая клинка от шеи жертвы. Женщина зажмурилась, готовясь к смерти, но я медлил. Она открыла глаза и увидела мою улыбку и гаснущее постепенно безуми во взгляде. – Я чувствую себя живым, Вальби… я не чувствовал себя настолько живым уже много лет… очень много лет… – я медленно убрал зачарованный рунный клинок от шеи женщины и так же медленно отпустил её руку, сам же вернулся на свой диванчик и развалившись, сел на него. Нож снова спрятался в моей одежде, словно его и нет вовсе.

– Может быть куски души, которые были в уничтоженных крестражах, вернулись обратно к тебе? От этого ты стал сильнее, стал хотеть, стал чувствовать, – сказала, не спускающая с меня настороженных глаз Вальбурга, медленно принимая на своём диванчике прежнее положение.

– Может быть, – расслабленно прикрыл глаза я. – Может быть… Кстати, Вальби, боюсь тебя расстроить, но я всё же узнал, что случилось с Регулусом, как ты и просила.

– Что? – вскинулась она. – Не тяни, говори! Что с моим мальчиком?

– Он умер, Вальби, – вздохнул я. – Мне жаль. Талантливый был, многообещающий мальчик…

– Как он умер? – упавшим голосом спросила женщина, опустив глаза.

– Кто-то ему нашептал о крестражах. Не ты случайно? – приоткрыл один глаз я.

– Нет, – мотнула головой женщина. – Я уничтожила ту проклятую книжку еще до его рождения.

– Я просил у него домовика для одного дела. Он дал мне вашего, как его? Кричера, да? – Вальбурга кивнула. – Домовик должен был сдохнуть, но выжил… Одним словом Регулус узнал о том, где я храню один из своих крестражей, Медальон самого Салазара Слизерина, между прочим. Семейная реликвия Гонтов, да… Узнал и полез за ним. Так я и не понял, на кой дементор он ему сдался? Естественно не рассчитал сил и погиб. А крестражик мой исчез, да… Я об этом буквально на днях узнал… случайно. Странная история, Вальби. Откуда он вообще узнал, что такое крестраж, если ты говоришь, что книжку Герпия из вашей библиотеки ты уничтожила? А еще больше непонятно, зачем он решил рискнуть жизнью в попытке его достать? Он ведь должен был понимать, что без охраны такая вещь точно не останется. А пытаться пробить мою защиту не с его уровнем знаний… непонятно это все. Он же сам пришёл ко мне в Пожиратели. Никто его не заставлял. Так с чего вдруг такие взбрыки?

– Где его тело? – тихо спросила Вальбурга.

– Там же и осталось. В скалах Ирландии. Там пещера с природной антиаппарационной защитой… Достать не проси. Пока не вернётся магия, мне туда не пробраться.

– Вот, значит, как, – вздохнула женщина. – Спасибо, что рассказал, Том. Это много для меня значит…

– Не за что, Вальби… не за что… Жаль, что новость неутешительная.

– Я тебе тоже кое-что должна рассказать, Том. Пока еще мы оба живы… не хочу уносить это с собой в могилу.

– А ты туда торопишься? – хмыкнул я. – По-моему ты ещё только расцветаешь, – а у самого в голове крутилась канонная цифра восемьдесят пять: три года осталось. Но, может тут будет иначе, ведь Сириус-то не в Азкабане?

– Орион тоже не торопился. И Регулус… – спокойно парировала Вальбурга. – Помнишь зиму пятьдесят восьмого – пятьдесят девятого, Том? Ты как раз вернулся тогда из первого своего великого путешествия за Силой и начал бодаться с Дамбллором, сперва за место Профессора ЗОТИ, а после отказа задержался в Британии на целых три года.

– Помню, – согласно кивнул. – Я как раз гостил у тебя той зимой. Орион уехал учиться на Мастера Магической Защиты в Германию и ты скучала одна в таком большом и холодном доме… – криво улыбнулся я. – До сих пор удивляюсь, как ты умудрилась обойти Откат от Супружеской Клятвы.

– Блэки – старая семья, в которой браки по расчету практиковались веками. Не удивительно, что мы научились находить лазейки в Клятвах, – повторила мою улыбку Вальбурга. – Так вот, Томми… в ноябре пятьдесят девятого родился Сириус.

– В ноябре? – нахмурился я.

– Ты уже уехал к тому времени в очередное Турне по миру, так что не застал этого радостного события. А Орион вернулся из Германии только в апреле пятьдесят девятого, – добавила она и замолчала, внимательно глядя на меня.

Я поднял голову со спинки дивана и, хмурясь, посмотрел на женщину, что сидела напротив. Она не шутила. Вот это ничего себе новость!

– Ты сейчас серьёзно, Вальби? – уточнил я.

– Как никогда, Томми, – ответила она.

– И кто ещё знает?

– Орион догадывался, но молчал. За ним и самим водились интрижки. Больше никто не должен – Блэки не выносят сор из избы.

– А Дамблдор? – уточнил я.

– Не знаю, Том. С этим старым пауком ни в чем нельзя быть уверенным, – вздохнула уставшая женщина с нелегкой судьбой и ещё более тяжелым характером.

– А сам он знает?

– Нет. В шестнадцать лет он окончательно разругался с нами и ушёл из дома. Больше мы толком не общались.

– Вот значит как…

– Ты так спокоен. Тебе все равно, да? – горько усмехнулась Вальбурга.

– Полгода назад было бы всё равно, – ответил я честно, поскольку так оно и было. Волдеморту было плевать на всё, кроме собственной Силы и даруемой этой Силой Власти. А вот мне было совсем не всё равно. Я был сбит с толку, ошеломлён и растерян. – А сейчас я в смятении. Мне и радостно… странно. И страшно: я ведь чуть не убил его в прошлый Самайн. В последний момент остановил руку, вспомнив о тебе. О том, что одного сына ты уже потеряла.

– Ты… пощадил его? – удивление, непонимание и надежда на что-то смешались в этом вопросе. – Мне сказали, что Сири выжил только потому, что тебя спугнул Моуди.

– Нет, – пожал плечами я. – Моуди появился только через пять минут, после того, как я вырубил Сириуса и сломал ему руку. Если бы хотел убить, то сто раз успел бы это сделать.

– Ты никогда никого не щадил, Том. Почему?..

– Не знаю. Говорю же: не понимаю, что со мной творится. Чувства какие-то. Эмоции. Я подумал тогда, что если он умрет – ты расстроишься…

– Стареешь, Том, – улыбнулась Вальбурга. – Войну проиграл, врагов щадишь, от собачьей клички отказался, нормально на своё имя стал реагировать, фамилию матери взял, родовую землю выкупил… может еще и нормальной семьёй обзавестись решишь? Род продолжить? – я рассмеялся.

– Вот ты змея, Вальби, – с улыбкой сказал я. – Знаешь ведь о моей скорой свадьбе. Не можешь не знать. Потому и встречу назначила… Да. Я решил продолжить свой Род. Род Гонтов. Отстроить мэнор, поднять Род с колен и занять подобающее мне место.

– Какое же? – заинтересовалась как-то очень уж быстро успокоившаяся женщина. Подозрительно быстро.

– Место Дамблдора. Место Директора Хогвартса, – спокойно и серьёзно ответил я. – Война проиграна потому, что она была изначально глупой идеей. Десять лет потраченных в пустую. Чтобы управлять стадом, надо быть не волком, а пастухом. Не запугивать обывателей, а учить их.

– Директор Хогвартса без магии? – усмехнулась Вальбурга.

– Я что-нибудь придумаю, – скопировал её усмешку я. – Спешить в этот раз не будем. У меня уже есть два “карманных” Избранных, которых я лично буду учить и воспитывать. Скоро родится мой собственный ребенок, чтобы признать которого, я и женюсь на Вдове Поттера. И Сириус… Мне признать его, Вальби? – вопросительно посмотрел в глаза женщины напротив я.

– Ты хочешь меня опозорить? – нахмурилась она. – Он единственный живой Блэк на данный момент. Я хочу, что бы мой Род тоже продолжился. И встал с колен. Не делай этого.

– Хорошо, – задумчиво кивнул я. – Пусть будет так. Знать ему об этом тоже ни к чему. Но вам надо помириться. Ты готова к этому?

– Я – да. Он – нет.

– Первого достаточно, – кивнул своим мыслям я. – Приходи на мою свадьбу. Он будет там. Не ругай его. Не упрекай. Он сильно пострадал в пожаре от Адского Пламени. Я помню, где-то в вашей библиотеке была книга по искусству сведения Темномагических шрамов. Сейчас оно считается частично утраченным, частично запрещенным. Намекни ему. Возможно он заинтересуется темой. Главное: не дави на него. Он уже не бунтующий подросток. Он повзрослел. Говори с ним как с мужчиной, а не как с ребенком. Как с равным… и может быть немного любви.

– Любви? – скептически посмотрела на меня она, мол: что ты вообще знаешь об этом, кроме самого слова?

– Что? Так в книгах по детской психологии пишут, – ответил я.

– “Книги по детской психологии”? – как на фестрала, с удовольствием жующего морковку, посмотрела на меня Вальбурга.

– Да, книги по детской психологии! – с нажимом, немного нахмурясь, сказал я, пристально на неё глядя. – Я серьёзно отношусь к поставленным целям. Напомню: у меня сейчас два двухлетних Избранных и скоро родится собственный ребенок. Я готовлюсь ответственно, как и к любой серьёзной боевой задаче: теория, тактика, стратегия, знание особенностей противника, его силы и слабости… – Вальбурга не дослушав меня, рассмеялась.

– Что смешного?

– Попыталась представить тебя с пелёнками и младенцем, – смахнула слезу с глаза женщина.

– Можешь у Лили попросить воспоминание, – хмыкнул я.

– Что за воспоминание?

– Как Волдеморт меняет пеленки Избранному. Без магии, вручную.

– Ты сейчас серьёзно? – шокированно уставилась на меня Вальбурга.

– Абсолютно. Мне необходимо было завоевать доверие этой женщины. Я это сделал. Теперь она моя. Добровольно.

– Ты – чудовище, Том, – уважительно сказала она и тяжело вздохнула, а потом встала со своего диванчика и села мне на колени. – Ты ведь сразу понял, зачем я тебя звала, да? – сказала она, проводя ладонью по моей щеке. – Ты ведь не забыл Хогвартс и наши ночи? Да?

– Я помню, Вальби, – сказал я, отводя непослушную прядь волос с её лица.

– А я вот начала забывать… – прикусила она ноготок. – Напомнишь?..

***

глава 24

***

– Напомнить? – левая рука моя скользнула под её юбку и коснулась кожи её ноги, начав подниматься выше по бедру. – Ты уверена в этом? – зарывшись правой рукой ей в волосы, посмотрел я ей прямо в глаза.

– Я… – начала говорить она и оборвала речь на полуслове, скривившись. Вальбурга попыталась отвернуться, но не смогла, моя правая рука надежно фиксировала её затылок. – Сволочь... – смогла произнести она вяло.

– А ты – сука. Расчетливая, жестокая, властная сука, – ответил я, продолжая держать зрительный контакт. – Я не хотел этого. Ты первая пересекла черту.

– Я…

– Ты – Блэк, Вальбурга. До мозга костей. Ты презираешь маглов, а к сквибам испытываешь омерзение, брезгливость и легкий “страх заразиться”, как к прокаженным. А тут такая “страсть”! И ведь дело не в том, что умелая Ведьма может сделать со своим обделенным магическими силами половым партнером все, что её душе угодно, правда? – ласково говорил я. Ласково, мягко и нежно. – Не трудись отвечать, ты и так сейчас для меня, как открытая книга. “Рабский Ошейник” ты мне собиралась повесить, вижу. Согласен, хорошее проклятье, мощное, надежное, неснимаемое. Всего двенадцать магглов потребовалось умертвить, чтобы его подготовить. Хорошая штука… Это тебе не банальщина вроде Империуса, который Мастер Окклюмент обойдет на раз два. Ну, вот и наложи его на себя, Вальби, Змейка моя ненаглядная, не пропадать же добру, правда? – подчиняясь моему ментальному приказу, подкрепленному вербальным требованием, Вальбурга подняла руки к своей шее и обхватила её. Мгновение, и из-под её рук начали просачиваться клубы черного густого дыма, который, впрочем, далеко от её ладоней не отходил, а потом и вовсе всосался под них. Женщина отняла руки от кожи своего горла, на котором теперь красовался рисунок стилизованного ошейника, который медленно поблёк и “растворился”, затем осторожно обхватила ими моё правое запястье. Снова появилась дымка, снова она всосалась, а на запястье остался рисунок стилизованного браслета, который так же быстро перестал быть видимым.

– Ну, вот и славно, Вальби, – улыбнулся я и отнял наконец амулет ментальной связи от голой кожи её ноги, обрывая канал легилименции и отпуская затылок женщины. Она отшатнулась от меня, отпрыгнула и схватил с пола свою палочку, которая всё это время там валялась.

– Ничтожество! Грязнокровка! Жалкий сквиб! Огрызок! – принялась она сыпать оскорблениями, разъяренная, словно Фурия. Вальбурга направила на меня палочку и попыталась ударить каким-то заклятием. Кажется Круциатусом. Но, естественно у неё ничего не получилось. “Рабский Ошейник” – страшная штука.

– Не рой другому яму, Вальбурга, – сказал я ей по-русски. Она этот язык, естественно знала, как и все представители Семейств, считающих себя элитой.

– Мразь! – бросила она, упала на диван и расплакалась. Я встал со своего места, подошёл к валяющемуся у стенки столу и, посмотрев на него, покачал головой.

– Нейджи, – позвал я. С тихим хлопком рядом со мной появился домовик Гарри Поттера. – Приберись тут, пожалуйста. Восстанови все, как было. Нечего свинячить, – домовик щелкнул пальцами, и стол со всеми блюдами вернулся на прежнее место, а стенка снова стала чистой и с непотрескавшейся штукатуркой.

– Спасибо, Нейджи, – улыбнулся я, предвкушающе потирая руки. – Будь добр, принеси из моего дома в Нью-Йорке, из подвала, из красного сейфа, колбочку с синей жидкостью и шприц из набора номер два, – эльф церемонно поклонился и с тихим хлопком исчез. А я проверил специальным артефактом содержимое тарелок, на незапланированные добавки. Таковые обнаружились в вине. Забавно, как она запечатанную бутылку-то отравить умудрилась? Одно слово – мастерица.

– Итадакимас! – сложив руки домиком, с улыбкой произнес я. Все же Лили меня “заразила” своим “мяуканьем”. После чего с аппетитом приступил к еде, смакуя каждый кусочек.

Вальбурга перестала рыдать и с удивлением смотрела на меня со своего диванчика.

– Кто ты? – наконец спросила она. – Ты не Волдеморт!

– Естественно, – ответил я и закинул в рот вишенку. – Я Том, такой, каким он мог стать, не расколи он душу этими идиотскими крестражами. Кстати! Хорошо, что напомнила. Позови Кричера, – приказал я. Ослушаться прямого приказа она уже не могла.

– Кричер! – позвала она. С более громким и, как бы сказать, “неаккуратным” хлопком появился старый эльф и поклонился женщине. Рабское проклятье на ней он заметил, но оставался все равно её преданнейшим слугой. Оно не влияло на его связь с хозяйкой.

– Попроси его доста… – в этот момент появился эльф Гарри. – Так, Нейджи, прости пожалуйста, но тебе придется побыть пока в Нью-Йоркском доме. Я позову тебя чуть позже, – он кивнул и исчез. – Попроси Кричера доставить сюда “злую вещь”, которую велел ему уничтожить Регулус, – приказал я Вальбурге. Как она кривилась, когда ПРОСИЛА домового эльфа выполнить, то что я приказал! Но опять же, ослушаться не могла.

Кричер исчез и почти тут же появился опять, держа за цепочку, на вытянутой руке медальон Слизерина.

– Страхуй меня, Вальбурга! Увидишь, что Он взял верх, кидай в меня Аваду. Понятен приказ?

– Да, – ответила она. – С удовольствием! Что б ты сдох, сволочь!! – я не стал отвлекаться на неё, подошёл к медальону и прошипел ему приказ открыться.

Повалил черный дым, начавший формироваться в некую картинку. Я присмотрелся и нахмурился. В дыму угадывались два обнажённых тела. И одно я прекрасно знал: тело Лили… а второе, повидимому, принадлежало Снейпу. По крайней мере голова у этого тела была Снейповская.

А в моей голове крутилась навязчивая мысль: “Том, ты же не дурак, и не слепой. Ты же знаешь, какая она расчетливая дрянь. Ты же не слепой. Ты же все понимаешь. У Бессмертных не бывает детей…”. И так по кругу.

Вот только в этот раз я был готов. Я опустился на пол, скрестил ноги, сложил пальцы в мудры на коленях и погрузился в себя. Я был спокоен и уравновешен, как гладь воды. Бесконечная, прекрасная и идеально ровная. И на этой ровной глади под совершенно чистым голубым небом был прекрасно виден дымный череп, распускающий круги черного тумана по этой поверхности, пытающийся проникнуть, погрузиться в воду, проломить поверхность воды. И ему это потихонечку начинало удаваться, пленка поверхностного напряжения продавливалась, по воде начинали расходиться, круги, отражение черепа в поверхности рябило. Еще, еще, еще сильнее, вот этот дым начал растворяться в воде, пуская по ней чернильные разводы, которые покрывали все большую и большую площадь. Череп начал содрогаться в беззвучном торжествующем смехе… и в этот момент огромный подводный монстр с распахнутой пастью с ревом выпрыгнул из воды, заглотив сразу всю черноту с поверхности своей пастью, как и исказившийся в гримасе ужаса череп, бывший не крупнее мошки в сравнении с этим монстром, который сам в сравнении с бесконечностью поверхности был не крупнее головастика посреди океана…

Мгновение и всё. Монстр снова ушел под воду. Поверхность успокоилась. Снова бесконечная гладь, спокойствие и синее небо. Бесконечность под бесконечностью. Дзен.

Я сместил внимание с ментального уровня, на уровень “души”, тот уровень, где моё тело пытался занять огрызок Волдеморта. Его Разум был уже мной сломлен и уничтожен. Поэтому обрывок “души” был вял и бестолков. Я “обнял” его и принялся “растворять”, “потреблять”, “всасывать” в себя…

Я ведь не врал Вальбурге, что собираюсь вернуть себе магию. Для того мне и нужен был крестраж, ведь подобное лечат подобным. Прошлый бой я по сути проиграл. В этот раз твердо собирался выиграть.

Идя на встречу с Леди Блэк, я не строил никаких планов на крестраж. Моей задачей было одно: не сделать себе врага, и не получить ущерба. Вышло же все вон оно как. Глупо не воспользоваться ситуацией, ведь появилась и возможность достать крестраж, и помощник, которому в этом деле можно доверить спину, опытный и сильный.

Да и сам я был готов к бою. Собран. Ведь и шёл на бой.

Да и сам крестраж… Медальон, не Диадема. Его в каноне даже тупой Уизел перебороть смог. Медальон опасен только при длительном ношении. Он не “бьёт”, он “подтачивает”, сеет сомнения… И да, с**ка, сумел-таки их посеять!!! Да ещё какие! Хоть головой об стену бейся теперь, всё равно не вышибешь!

Я растворил последние остатки “души” из крестража, тусклая искорка улетела в круг света. Я углубил медитацию и перевел внимание на уровень “дыхания”.

Я втянул в себя “нечто”, как втягивал раньше и увидел ЕГО: Ядро!!!! Малюсенькое ядрышко, совсем крохотное, в сравнении с тем, что было, но ядро! Моё собственное!!! Я “выдохнул” переработанную, “сырую” магию через свою систему каналов наружу всем телом, получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Мизер, конечно, но да лиха беда начало!

Я открыл глаза. На лице моём играла дебильная улыбка от уха до уха. Я поднял перед собой руку и на оттопыренном среднем пальце, на самом его кончике, зажег светлячок “Люмоса”. Тускленький, маленький и неустойчивый. Но он был!!!

– Гы! – тупо выдал я, не способный даже толком говорить от переполнявшей меня радости. Вот же! Почему так? Ценить мы начинаем что-то только когда теряем это. Но уж, что есть, то есть.

– И чего ты улыбаешься? Да первокурсник Хогвартса зажжет светляк ярче тебя, Великий Волан Де Морт!! – сарказм и желчь буквально сочились из голоса Вальбурги.

– Я больше не сквиб, – повернул к ней своё дебиловатое лицо я. – И все ещё Бессмертен.

– Пфф! – выдала своё мнение по этому поводу Вальбурга.

– Кричер, – обратился я к старому эльфу, который все так же стоял с медальоном. – Злая вещь уничтожена. Её больше нет. Воля Регулуса выполнена!

– Это правда? – потерянно, но с величайшей надеждой в глазах, посмотрел он на Вальбургу.

– Правда, – хмуро выдавила из себя она. – Это больше не крестраж. Так тебе отдал его Регулус?

– Точно, Хозяйка Вальбурга! – низко поклонился эльф, протягивая снова захлопнувшийся медальон женщине. Та взяла блестяшку и стала её рассматривать. – Только Хозяин Регулус запретил кому либо рассказывать об этом. И о том, куда Хозяин Регулус отправился.

– Потом расскажешь мне, – не терпящим возражений тоном отрезала Вальбурга. – Убирайся домой! – эльф поклонился и с хлопком исчез.

– И что это было? И кто ты такой? – нахмурилась женщина, вперив в меня взгляд и помахивая медальоном.

– Медальончик дай сюда, – велел я. Она подчинилась. Я рассмотрел безделушку со всех сторон, шипением открыл. Внутри оказались маленькие неживые портретики Марволо и его жены. Я сосредоточился, “продышался”, это за последнюю неделю стало выходить все проще, и изменил магией портреты на свой и Вальбурги, времен, когда нам с ней было по шестнадцать. Точнее мне шестнадцать, а ей семнадцать, ведь она на год старше. Потом захлопнул медальон и кинул его женщине. – Сыну подаришь. Можешь сказать, а можешь не говорить, что от отца. Между прочим: семейная Реликвия Гонтов, Медальон Салазара. Открыть только парселмут может.

– Ты не ответил на вопрос, – напомнила она, пряча медальон. – А сама как думаешь? – оскалился я, все еще пребывая в прекрасном настроении

– Судя по всему, ты каким-то образом умудряешься забирать оторванные части своей души обратно, уничтожая крестраж, – продолжая хмуриться, сделала вывод Вальбурга. – Значит прошлые два уничтожил тоже ты сам, а не Дамблдор?

– Верный вывод, – кивнул я.

– При этом, возвращая себе эти куски, ты возвращаешь и то, что когда-то с ними потерял? Человечность, чувства, тело? Так дальше пойдёт, так ты и любить, гляди способен станешь? – пораженная собственной догадкой, подняла брови она. – Во сколько, говоришь, первый крестраж создал? В шестнадцать?

– Именно, – кивнул я. – Только с телом ты ошиблась. Тело я вернул и улучшил другим способом… Который ты сейчас на себе и опробуешь, раз уж ты была так любезна, что добровольно согласилась стать моей пожизненной рабыней. Нейджи! – позвал я под рассерженное шипение и ругательства Вальбурги. С тихим хлопком появился домовик. В одной руке он держал шприц, в другой колбу с сывороткой. – А жить ты теперь будешь до-о-о-олго! Очень долго. Раздевайся и ложись, – велел я. – Раздевайся совсем, – уточнил я приказ.

– Сволочь! Мразь! Грязнокровка! – послышались оскорбления в мой адрес, но приказ не выполнить она не могла, принявшись раздеваться. Тело у неё было очень даже ничего, как и лицо. Вот что значит – обученный Темный Маг, следящий за собой!

Она закончила раздеваться и легла. Повернув в мою сторону голову, она насмешливо посмотрела на мои оттопырившиеся в нужном месте штаны.

– А ты не врал. Женщин ты теперь действительно хочешь, – хмыкнула она.

– И это большая проблема, Вальби, – вздохнул я заполняя шприц сывороткой и подходя к женщине. – Отвык я от этого. Раньше было проще. А теперь я хочу. Хочу каждую хоть сколько-то симпатичную женщину. А ведь я собираюсь быть примерным мужем. Верным своей жене.

– Я уж постараюсь, чтобы твоя жизнь стала адом! – предвкушающе улыбнулась Вальбурга.

– Мы будем редко видеться, Вальби, – ответил я, проверяя, весь ли воздух вышел из шприца перед началом инъекций. – Ведь ты теперь с каждым днем станешь становиться только моложе, совершеннее и прекраснее. Мне будет тяжело тебя видеть. Не шевелись, не сопротивляйся, терпи, – приказал я. – Если будет невмоготу, можешь орать, – разрешил я и приступил к введению препарата в нужных дозах и нужных местах.

– Чт-т-то за а-а-адово зелье? Ааааа!!!! – заорала она после третьей инъекции. Но не шевелилась, как я и приказал. Мощная штука этот “Рабский Ошейник”.

– Его для меня изготовил один мой друг из Германии. Покойный друг. Это зелье побеждает старость. Приводит тело к идеальной человеческой физической форме. Немного увеличивает рост. Даёт здоровье и красоту.

– Понятно, за что его убили, – выбрала момент между криками она. – Секрет ведь утерян?

– Естественно, – подтвердил я, заканчивая последнюю инъекцию. Шприц и пробирку я отдал эльфу. Тот поклонился и исчез. – Всё, можешь одеваться. На свой пик эффект зелья выйдет через три-пять лет. Но улучшение здоровья почувствуешь уже через пару недель. Теперь зеркало станет радовать тебя каждое утро, – улыбнулся я.

– И ты даже не воспользуешься своей абсолютной властью надо мной? – эротично потянулась на диване она.

– Точно! – вспомнил я. – Установка: помириться с сыном. Приказ: не практиковать ритуалы и магию, требующие человеческих жертв.

– Гад! – взвизгнула она. – Я не это имела в виду!

– А я именно это, – выплыла на моё лицо ехидная ухмылка, пусть при этом ширинка и продолжала топорщиться. – Я не планировал делать тебя своей рабыней. И власть над тобой мне не нужна. Живи ты как хочешь (последние приказы в силе). Делай, что хочешь. Не пытайся мне навредить, и я не буду злоупотреблять своей властью над тобой.

– Не верю, – посерьёзнела она. – Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.

– Может быть, – не стал спорить я. – Время покажет. Пока, Вальби, – сказал я, надевая свою маггловскую шляпу и накидывая на руку плащ (погодка сегодня была… Лондонская). – Кабинет и заказ оплачены, можешь не издеваться над магглами. Не за чем лишний раз привлекать внимания Обливейторов. Увидимся на моей свадьбе, – сказал я и положил на стол красивую пригласительную открытку. После чего вышел из кабинета, оставив Вальбургу одну.

***

Я вернулся домой к Дурслям веселый и счастливый настолько, что моим лицом наверное можно было бы освещать городские улицы ночью не хуже чем электрическим фонарем. И напоролся на хмурый, недовольный взгляд Лили. Контраст был такой сильный, что я, словно на стенку напоролся.

– Что-то произошло? Нападение? Кого-то убили, похитили? – сразу принялся предполагать худшие варианты я. Но ответ поставил меня в тупик.

– Ничего, – после чего девушка резко отвернулась от меня и ушла. Я, признаться, после такого растерялся. Просто растерялся, не понимая, что вообще происходит. С чего такая реакция-то.

В кухне возилась у плиты Петунья. К ней я и двинулся за разъяснениями.

– Что с ней, не знаешь, случайно? – поинтересовался я, плюхаясь на стул и наливая в стакан сок из пакета, взятого в холодильнике.

– Лимон зажуй, кобелина, – последовал неодобрительный хмык от хозяйки дома. Узнав, что я лишился магии, Дурсли стали относиться ко мне гораздо спокойнее и человечнее, что ли. Меня это вполне устраивало, так как позволяло вполне нормально общаться, а не через стену страха пополам с неприязнью. Они ж не в курсе, что я и голыми руками отряд SWAT-ов порву при необходимости. Вот и осмелели. – А то рожа довольная, аж противно.

– Ну да, – не стал отрицать я очевидного. Встал, сходил к холодильнику, достал оттуда лимон и вернулся на своё место. После чего подвинул к себе сахарницу и с наслаждением принялся выполнять её совет, то есть жевать лимон, периодически мокая его в сахар. Кислый, зараза, аж продрало мурашками, но ощущение классное, для того кто вернул себе вкусовые рецепторы меньше пары месяцев назад. – Только почему “кобелина”?

– А не ты случайно, только что от женщины, из дорогого ресторана, из отдельного VIP-кабинета вернулся с до отвращения довольной рожей? – спросила Петунья, несколько сбитая с настроя моим фортелем с лимоном.

– Даже интересно стало, откуда такие точные сведения? – хмыкнул я.

– Нейджи рассказал, когда его Лили допрашивала, – сдала сразу и эльфа и мою невесту Петунья. – И это перед самой свадьбой! Что же ты тогда после будешь устраивать? Оргии?

– Между прочим, у нас с Вальбургой ничего не было, – заметил я, снова зажевал лимончика, потряс головой, запил апельсиновым соком и добавил. – Сегодня.

– А когда “было”? – сощурилась Петунья.

– В школе – было, – спокойно ответил я. – Мы ж на одном факультете учились, в одно время, только потоки разные. Она на год старше была: Неприступная Красавица Вальбурга Блэк! Блэк Вич. Черная Ведьма. Староста Факультета… Вот мы в Ванной Старост и “зажигали”. Ну и не только там, естественно.

– То есть это еще и старая любовница была? Вообще отлично, – хмыкнула Петунья.

– Не правда, не такая уж она и старая, всего пятьдесят семь лет – для Волшебницы это еще не возраст. Особенно для Тёмной и Чистокровной, – возмутился я.

– Так, стоп! Если она на год старше, то тебе что же, пятьдесят шесть? – повернулась от плиты ко мне Петунья и уперла руки в бока. – А не староват ты, дедуля, для малышки Лили? А?

– Она знает. И это ей самой решать, – совершенно спокойно ответил я. – Она обо мне очень много чего знает. Стараюсь вообще ей не врать и не скрывать от неё ничего. Зачем мне в будущем “сюрпризы” от человека, с которым я намерен прожить ближайшие несколько сотен лет? Лучше уж сразу всё решить и выяснить.

– Так и зачем ты тогда к своей Черной Любовнице ходил? Если, как говоришь, у вас ничего не было?

– Вальбурга – заметная политическая фигура в Магической Британии и очень Могущественная Тёмная Ведьма. Она может быть как сильным союзником, так и страшным врагом. И игнорировать её просьбу о встрече – опасно. Место – тоже её выбор: нейтральная территория. В дом бы я к ней ни за что не сунулся. На своей территории в нынешнем моём состоянии она меня по полу тонким ковриком раскатает и ноги вытирать будет. Причём буквально, Волшебница же. Ты ж сказки читала про Злых Ведьм?

– Читала, – подтвердила Петунья.

– Значит должна примерно представлять, что они с маглами и сквибами делают. Так вот – в жизни всё гораздо страшней, чем в сказках. Уж поверь мне, бывшему Тёмному Лорду, который в страхе всю Британию и пол-Европы держал: живым лучше в плен не попадаться. Мертвым позавидуешь, – серьёзно, рассудительно и крайне убедительно говорил я. Петунья судорожно сглотнула.

– И кто она теперь? Союзник или враг?

– Нейтрал, – ответил я, про себя прикидывая, кем же является раб? Врагом или союзником? По всему выходило, что врагом, но с сильно урезанными возможностями.

– А рожа чего довольная такая, что даже лимон не спасает?

– А это я только Лили расскажу, если спросит, конечно. А то, я уже так чую, она об отмене свадьбы думает и вообще, посылании меня в пешее эротическое путешествие.

– Правильно чуешь, – хмыкнула Петунья и вернулась к плите.

– А давай я сегодня ужин приготовлю? – вдруг предложил я, неожиданно даже для самого себя.

– А ты готовить умеешь? – скептически приподняла бровь женщина.

– Обижаешь! – расплылся в улыбке я. – Темным Лордом я подрабатывал всего-то жалких десять лет. А до этого у меня была очень длинная и насыщенная жизнь, в которой мелькало и обучение кулинарии у лучших Шефов Франции!

– Ну покажи тогда своё искусство, – хмыкнула она. – Только не выяснилось бы, что Страшный Ужасный Темный Лорд – брехун, каких мало.

– Это вызов? – поднял бровь я.

– Вызов, – весело кивнула она. – На “пустобреха”!

– Вызов принят. Я за продуктами…

***

Несколькими часами позже, за общим столом в гостиной Дурслей, Петунья внимательно и строго оглядывала выставленные блюда. Но молчала, потому как придраться пока было не к чему.

Лили сидела нахохлившись и всё еще хмурая, как тучка. Не помог и букет цветов, доставленный мной в зубах. Буквально, потому как обе руки были заняты тяжеленными пакетами продуктов. И могу точно сказать: стебли лилий на вкус противные и горькие. Да и сами цветы, хоть и красивые, но вонючие, страсть.

Вернон предвкушающе потирал руки, а я крутил в пальцах нож и вилку. В правой руке нож, в левой вилку. Затем хлопком соединил руки перед собой домиком и благочестиво прочитал благодарственную католическую молитву на латыни и закончил её восклицанием.

– И-и-итадакима-а-ас!! – чем вызвал невольный смешок и улыбку на лице своей невесты. Правда, она быстро взяла себя в руки и вернула своё состояние: “Я тучка, тучка, тучка…”. Но я-то прекрасно знаю, что она не “тучка”, а всего лишь “медведь на воздушном шарике”. Дзен! Попытался представить себе эту картинку, получилось: здоровенный хмурый бурый медведь скалящий зубы, с выпущенными пятисантиметровыми когтищами на лапах, к спине которого привязан трехметровый синий воздушный шарик с гелием. Это чудо подлетает к дуплу и начинает во весь голос реветь песенку Винни-Пуха…

Жесть! Я даже вилку с ножом отложил и подперев подбородок рукой, уставился в никуда. Вернон это заметил и поинтересовался, что случилось.

Я пересказал свои мысли. Лили не выдержала и, уткнувшись лицом в ладони, прыснула со смеху.

– Надо так над Дамблдором пошутить, – предложила она, отсмеявшись. – У него как раз кабинет в башне, а окна на запретный лес выходят.

– Хм… – задумался я, потирая подбородок.

– Ты чего? – удивилась она.

– Прикидываю что проще: медведя из зоопарка выкрасть или самому в лесу выловить. И если самому, то где это делать? У вас тут в Британии крупные медведи водятся?

– В наших местах точно – нет, – ответил Вернон, который был заядлым охотником.

– Значит в Канаду надо лететь… А чем его сюда доставлять… кораблём или самолетом? Порталы ты ведь еще не освоила, Лилиан? – обратился я к невесте.

– Ты серьёзно что ли?! Не вздумай! Нечего над животным издеваться! – воскликнула она.

– Да ничего твоему Дамблдору не будет, – отмахнулся я.

– Я про медведя! – воскликнула Лили. – Дамблдора мне не жалко.

– Ладно, значит обойдемся трансфигурацией и чарами анимирования. Ты права – это намного проще. Надо будет Сириуса подбить на такую “шалость”. А то без Джеймса и Ремуса он стал уж слишком соответствовать своему имени. Серьёзный стал, аж противно… – сказал я, а про себя добавил, что заодно и с сыном какие-никакие мосты наведу. Надо же отношения налаживать. Не в духе же Дарта Вейдера это делать? Хотя, лапку-то я ему уже разок поломал… Забавно. Кстати, а что тут у нас с великой сагой Лукаса? Надо будет пробить темку. А то мне вообще-то понравилось сниматься, когда Брюс меня-Виктора всё-таки затянул в один из своих фильмов. Я играл там злодея, а они с Чаком меня старательно, зверски, в четыре ноги и четыре руки пытались запинать, периодически отхватывая сами… Правда, потом они меня красивым синхронным ударом ногой с прыжка в грудь отправили полетать с тридцать пятого этажа небоскреба, выбив моей спиной здоровенное панорамное окно… Красиво получилось. Не жаль ради таких кадров десяти дублей, без дублера и страховки (а что, вылетаешь красиво в окно, потом ловишь воздушный поток, группируешь тело так, чтобы сопротивлением воздуха прижало к стене и хватаешься когтями за неё на три-четыре этажа ниже, а потом, по той же стене залезаешь обратно. Режиссер, когда первый раз это увидел, в том смысле, что меня, цепляющегося пальцами за бетон, вползающего обратно в комнату с маньячной улыбкой на лице, разом поседел на полголовы. А оператора вообще с сердечным приступом на скорой увезли – неудобно получилось. Я-то думал, что Брюс съёмочную группу предупредил обо мне, вот и расслабился).

– Ну, понятно: они шалопаи и придурки. Но ты-то! Серьёзный человек! Лорд Судеб! Ты-то хоть не начинай, – возмутилась отличница Лили.

– А что, если я Тёмный Лорд, то у меня и чувства юмора не может быть? – хмыкнул я.

– Волдеморт-Мародёр! О Боже, прощай любимый Хогвартс… – рухнула лбом на сложенные на столе руки Лили.

***

глава 25

***

Ужин ужином, смех смехом, а доказать свою “невиновность” Лили мне было нечем. И я это прекрасно понимал. Любые мои аргументы легко крылись контраргументами, ведь в ресторане был? Был. Вип кабинка была? Была. Любовниками раньше были? Были. Возможность была? Была.

А то, что Ведьма из Блэков со сквибом ни за что на свете спать не будет, так поди это объясни магглорожденной.

Да и не собирался я ничего объяснять. У меня впереди долгая (если голову кто-то типа Дамблдора не отпилит) жизнь, в которой так или иначе в любом случае будут ситуации подобные этой, когда доказательств вины, так же как и доказательств невиновности не будет. И если моя будущая жена будет не готова мне верить в таких случаях на слово, то лучше расстаться сейчас, не дожидаясь момента, когда сделать это станет ещё трудней.

Так что мы молча поднялись в отведенную нам Петуньей комнату и молча же принялись готовиться ко сну.

Я был спокоен и безмятежен. Разделся и сложил свои вещи на стул. Настроение оставалось приподнятым, улыбка то и дело появлялась на губах. Лили все так же была насупленной и хмурой.

– Если хочешь, узнать ответ, то, как минимум, задай вопрос, – сказал я ей, усаживаясь в медитацию посреди комнаты. Прошло пять минут в молчании. Мне надоело ждать и я погрузился в “дыхание”. О! Как же я оказывается скучал по нему! Это состояние эйфории и удовольствия от нормально, правильно текущей, циркулирующей по телу энергии, магии.

Выхлоп “сырой” магии на выходе, снаружи тела был мизерным в сравнении с прежними объемами, но удовольствие от процесса было сопоставимым, если не бОльшим, чем раньше. Видимо из-за размеров и “пропускной способности” ядра. Большое ядро нужно напрягать для ощущения полноценности его работы большими объемами прокачки. Маленькому ядру для того же самого хватает и такого мизера.

Интересно, как быстро я смогу “раскачать” его до прежних объёмов действуя по своей методике сознательно и планомерно, а не на ощупь, как остальные маги? Десять лет? Пять? Пятьдесят? Пока не могу экстраполировать линию его развития из-за недостатка исходных данных. Базу изначальных измерений еще только предстоит нарабатывать.

Лили что-то мне сказала.

Я медленно “всплыл” сознанием во внешний мир, стараясь при этом не прекратить сознательного процесса “дыхания”. Дальше применил технику “вытаскивания” из памяти, информации, проскочившей мимо основного потока сознания. А такие техники есть и в окклюменции и в медитативных практиках БИ.

Лили, оказывается, решилась “задать вопрос”.

– Ты спал с ней? – вот что сказала она, пока я всплывал из медитации. И моё молчание она уже начинала принимать за положительный ответ, так как “молчание – знак согласия”.

– Нет. Мы не занимались с ней сексом уже много лет. Раньше, да, секс у нас с ней был. В Хогвартсе. И несколько раз уже после него. Когда она уже была замужем, – спокойно и развернуто ответил я.

– Что же вы тогда делали в том ресторане? – хмуро и с нотками язвительности спросила она. – И зачем ты вколол ей сыворотку?!

– Отвечаю по порядку: проводили переговоры. Мирный вариант провалился и Вальбурга попыталась меня подчинить магически. Переговоры стали агрессивными. И теперь на ней проклятие магического рабства, которое она готовила для меня. А о рабах принято заботиться.

– О рабах?!! Вальбурга – твоя РАБЫНЯ? – вскочила с кровати возмущенная отличница и последовательница Великого Дела Света Лили Поттер.

– Да. С этого дня, – спокойно и ровно ответил я, находясь на границе с медитативным трансом. Как раз пытался эту границу нащупать.

– Но как так можно?! Ты же… стоп. Виконтесса Анита де’Жарден из комиксов… Первая любовь Виктора! Твоя! Она была твоей рабыней! Так вот, значит, какие у тебя предпочтения! – воскликнула она. Я медленно, демонстративно медленно встал и медленно же повернулся. Большой, внушительный, угрожающий, давящий и подавляющий. Я молчал. И молча смотрел на девушку, кажется забывшую, кто с ней во одной комнате. Я смотрел. А она под этим взглядом села на кровать, на которой до этого стояла, вскочив от волнения. Потом она взяла одеяло и натянула его до подбородка, словно одеяло могло её как-то защитить.

– Виктор остался “там”. Со всей своей жизнью и со своими женщинами, – тихим, ровным, спокойным и от того в сочетании со взглядом и позой, кажущимся угрожающим голосом проговорил я. – Моё имя Том. Том Марволо Гонт. Не Виктор Крид, не Виктор Леншер, даже теперь не Том Марволо Реддл. Их женщины – это их женщины. А моя – ты, – сказал я и еще какое-то время стоял молча и не двигаясь, не опуская взгляда. Лили чувствовала себя крайне неуютно под этим взглядом, но куда ей было деваться? Под кровать залезть?

– Я поняла, Том, – быстро выговорила она. – Поняла. Не злись пожалуйста!

– Я не злюсь, – удивленно ответил ей. – Сейчас я совершенно спокоен. Когда я злюсь, это выглядит иначе. Когда я злюсь, вокруг кровь и трупы. И чем сильнее злюсь, тем больше того и другого.

– Так зачем тебе рабыня, Том? У тебя же уже есть я, – тихо и даже немного жалобно спросила она, видимо, забыв в этот момент, что я сквиб, а она маг, и что она, вроде как, меня больше не боится (ну да, была у неё такая иллюзия, но инстинкты – их никуда не денешь: травоядное всегда будет бояться хищника, даже если тот хром, слеп и у него вырваны все зубы).

– Не нужна. Совершенно. Она просто не оставила мне выбора, перейдя черту. Напомню: сквиб и могущественная Тёмная Ведьма в одном маленьком помещении, наедине. Какие у сквиба шансы? Пусть даже этот сквиб раньше звался Волдемортом.

– Никаких… только если этот сквиб не звался раньше Саблезубом, – тихо добавила Лили. – Значит она поддалась соблазну и попыталась воспользоваться преимуществом?

– Да. Мне пришлось нападать, чтобы защититься.

– Ты не захотел её убивать… – вдруг осенила её догадка. – А обезопаситься, не убивая, было возможно только вот так! Точно! Как же я сразу не поняла, – просветлела она, отбросила одеяло в сторону и, спрыгнув с кровати, бросилась ко мне.

Я поймал её в объятья и ответил на поцелуй. Несколько последующих минут было не до разговоров – мы были заняты.

– А откуда она вообще узнала, что ты, именно ты сейчас в Британии? И про то, что ты сквиб? – прервав поцелуй, нахмурилась девушка.

– Хороший вопрос, – задумался я. – Как-то он прошёл мимо моего внимания. Вальби всегда была дамочкой информированной и “себе на уме”... Я поинтересуюсь обязательно. Случай еще представится.

– А то мне что-то мерещится и здесь одна слишком хитрая борода.

– Не отвлекайся, – немного недовольно сказал я и возобновил поцелуй. Еще сколько-то минут мы были заняты друг другом. Затем Лили отстранилась.

– И все же, с чего ты был такой довольный-то, когда пришёл. Тебя так заводит факт обладания рабыней? – с подозрением в прищуренных глазах спросила она меня.

– Я уничтожил третий крестраж, – пожал плечами я, не выпуская девушку из объятий. – Медальон.

– А как же Пророчество? Судьба? – стал её взгляд испуганным.

– Не знаю, Лили, – вздохнул я. – Жду ответного удара.

– Но почему? Почему ты продолжил, даже, когда стал из-за этого сквибом?

– Наверное потому, что Саблезуб до тупости упрям и уперт, – немного смущенно почесал в затылке я. – Осталось два. По одному на Избранного, – нехитрая шутка вырвалась сама собой.

– Пусть так, – прикрыла глаза, соглашаясь Лили. – Не будем дергать Судьбу за усы. Ты уже потерял из-за этого магию. Что будет в следующий раз? Жизнь?

– Кстати, про магию, – улыбнулся я и, подняв руку, зажёг на кончике указательного пальца светлячок “Люмоса”. Он был все такой же слабенький, тускленький и неустойчивый, но он был.

Лили удивленно-радостно на него посмотрела, потом крепко обняла и снова поцеловала.

– Ты просто невероятен, Том, – сказала она, ненадолго оторвавшись от моих губ.

– Я знаю, Лилиан, – ухмыльнулся я.

– Меня зовут Лили! – обиженно стукнула она меня по левой стороне груди кулачком.

– Я знаю, – ответил я и впился в её губы уже сам. Сексуальное напряжение этого дня никуда не делось. И его необходимо было сбросить. Чем я при активном участии со стороны невесты и занялся.

***

Свадьба… Трудно назвать это свадьбой в привычном мне, бывшему ОРС, смысле.

Стоунхендж, красивое белое платье Лили (Тесса помогала ей выбирать. Они с Дунканом успели приехать на пару дней раньше назначенного дня и активно включились в подготовку), стильный черный костюм на мне. Гости…

Первыми на место приехали мы с Лили и Гарри на купленной мной машине Porsche 911 turbo (930) – спортивный двухдверный кабриолет белого цвета. Сразу за нами ехали Вернон с семьёй на своём автомобиле (это он мне насоветовал купить “крутую тачку” – порадовать невесту) и Дункан с Тессой на взятой в прокате машине (тоже что-то не дешёвое, но я так уж досконально не вникал. Запомнил только название той, которую купил себе).

Минут через десять, после нашего приезда, когда мы уже успели пофотографироваться на прихваченную Маклаудом профессиональную фотокамеру, появилась Августа за ручку с Невиллом. Ещё через пару минут подъехал на своём Харлее Сириус.

Он тепло поздоровался с Лили, поклонился Августе, поподбрасывал в воздух хохочущего Гарри, затем и изъявившего такое желание Невилла. Хмуро пожал мне руку. И кивнул, мол отойти на пару слов в сторонку.

– Не знаю, кто ты, но если обидишь Лили, то я тебя из-под земли достану, и ты познаешь все разнообразие самых пакостных проклятий Блэков, парень! – прямо заявил он, без заходов и лишнего словоблудия.

– Я их и так прекрасно знаю, Сириус, – улыбнулся я беззлобно. – Я учился на Слизерине вместе с твоей матушкой. И был частым гостем на Гриммо 12. Так что вряд ли ты мне что-то новое в Тёмных проклятиях сможешь показать.

– Как так? – был поражён и озадачен Блэк. – Ты же… она же… Да не может быть. Ты зря меня пытаешься обманывать, – опасно сощурился он. – Я ведь все равно все про тебя выясню.

– Конечно выяснишь, – пожал плечами я. – Можешь даже прямо сейчас спросить у своей матушки. Она у тебя за спиной стоит, – Сириус резко развернулся и встретился взглядом с Леди Блэк, стоящей всего в паре шагов от нас. – Здравствуй Вальбурга, прекрасно выглядишь, – поздоровался с ней я.

– Здравствуй, Том, – отозвалась она с нечитаемо-приветливым выражением лица. – Ты тоже неплохо сохранился, – сегодня она была одета вызывающе-эротично, хоть и не по маггловской моде, да ещё и цвет одежды черный, но общего впечатления это не меняло. Маги тоже не дураки в науке соблазнения.

– Мама? – удивленно и растерянно сказал Сириус, окидывая взглядом Леди Блэк.

– Здравствуй, Сириус, – улыбнулась она. – Не удивляйся так сильно. Я пришла на свадьбу своего старого друга. Не все из них нынче в могиле или в Азкабане. Есть и такие вот живчики, как Том.

– Так это правда? – обернулся он ко мне. – А Лили знает?

– Никто не мешает тебе у неё спросить, – пожал плечами я. В этот момент случилось неожиданное: из-за одного из мегалитов вышли трое Профессоров Хогвартса в компании Директора. Видимо они аппарировали туда, чтобы не смущать магглов необычным способом появления.

Я нахмурился и, извинившись, вернулся к невесте.

Дамблдор, Макгонагалл, Флитвик и Снейп. Они подходили к нам с приветливыми улыбками. За исключением Снейпа, конечно. Он, по-моему, вообще не умеет улыбаться. Тем более на нынешнем событии. Сегодня он был аккуратно причёсан, в новенькой, аккуратно отглаженной, явно недешёвой мантии, даже цвет лица его не пугал такой нездоровой бледностью, как обычно.

Лили, увидев его, нахмурилась. Кулаки её сжались.

– Только не кулаком, Лили! – тихо но настойчиво прошептал ей на ухо я. – Только не кулаком! – она кивнула, показывая, что поняла.

Профессора приблизились, Дамблдор хотел было начать что-то говорить, но не успел. Удар, который должен был по идее быть пощечиной, оборвал его на полуслове. Пощёчина адресовалась Снейпу. Ему же и досталась. Но в исполнении Лили, это получился именно удар раскрытой ладонью, заставивший ноги Декана Слизерина оторваться от земли, а его тело отлететь на несколько метров безвольной куклой, повергнув в молчаливый шок всех тут присутствующих.

Дамблдор непроизвольно потер левую сторону лица, видимо вспомнив тяжёлую руку хрупкой девушки. Маклауд присвистнул и, покосившись на Тессу, поёжился. Видимо изменений в её внешности и состоянии здоровья за последние месяцы накопилось достаточно, чтобы он наконец поверил в мои слова про сыворотку. Не про бессмертие, конечно, но про силу, красоту и здоровье по крайней мере.

– Вам здесь не рады, Директор! – грубо заявила продолжающая хмурится Лили. – Уйдите! Второй раз вас Том не спасет.

– Но Лили, девочка моя… – начал было он, но увидел, как правая рука Вдовы Поттер сжимается в кулак и отводится для удара. – Все-все! Понял, уже ухожу, – отступил Победитель Грин-де-Вальда от рассерженной хрупкой девушки.

– И эту двуличную мразь с собой заберите! – немного истерично добавила она, кивая на Снейпа. Дамблдор кивнул, коснулся тела зельевара и аппарировал с ним, уже не заботясь о возможных свидетелях-магглах. А я притянул невесту к себе одной рукой за талию, другой рукой принялся успокаивающе гладить её по волосам.

– Эм, Лили, – осторожно спросил Филиус. – А нам позволишь остаться?

– Конечно, Профессор! – отстранилась от меня чуть подуспокоившаяся девушка и, смахнув с глаз выступившие из них злые слезы, расплылась в улыбке она, – Конечно.

– А за что ты их так? – осторожно спросила Макгонагалл.

– Они знают, за что, – буркнула моя невеста.

– Классный удар с правой! – весело показал сжатый кулак подошедший Блэк, опускающий колдокамеру, которую непонятно когда и откуда успел достать. – Так держать, Лили! Не знаю, чем тебе Нюниус насолил, но полетел он отпадно. Где только научилась-то?

– Это просто пощёчина, – смутилась девушка.

– О как? Тем более! Какой же тогда удар?

– На тебе показать? – опасно сощурилась она. Но было видно, что шутит. Злости к Сириусу у неё не было. Он в защитном жесте поднял перед собой руки.

– Нет-нет, что ты! Я на слово верю!

– Господа, может приступим? – вмешался я, так как увидел прибытие чиновника от Министерства Магии и гоблина из Гринготтса. С ними я договорился заранее, чтобы сэкономить время на последующем документальном оформлении нашего брака. Эти двое всё сделают сами наилучшим образом, за что уже получили положенную в таких случаях плату. Практически все Чистокровные Волшебники делают именно так, при заключении браков в своих мэнорах, чтобы избавить себя от последующих визитов в официальные учреждения. У этих двоих нет власти для объявления нас мужем и женой, как у работников маггловских ЗАГС-ов или священников, но от них этого и не требуется. От них требуется только их свидетельство о том, что брак был заключён, на основании которого и будут оформляться документы. Иначе нам пришлось бы позднее самим тащиться сначала в Министерство, предоставлять воспоминание об этом событии, свои и как минимум одного свидетеля, чтобы в архивы было внесено соответствующее изменение. А после Министерства в Гринготтс, где на основании архивных данных Министерства, можно было переоформить должным образом личные и семейные счета.

Лишняя колгота и морока.

– Вроде бы все собрались. Или кого-то ещё ждем?

– Нет, Том, – улыбнулась Лили. – Я больше никого не приглашала.

– Тогда, будь добра, поставь маглоотталкивающий барьер и дезиллюминационные чары. На всякий случай, от случайных зевак. И пройдем в центр.

– Хорошо, Том, – кивнула она.

Дальше было взаимное произнесение традиционных стандартных брачных клятв, сияние нашей магии, принявшей их к исполнению, наш поцелуй и поздравления новобрачных от гостей.

Забыл одну мелочь: перед произнесением своей клятвы, я надел на голову Лили Диадему Ровены Рейвенкло – мой для неё свадебный подарок. И этот момент запечатлели на свои камеры и Маклауд и Блэк.

Как и сами клятвы, как и сияние магии, как и первый поцелуй новобрачных. Не забыли сделать и общее фото на память. И опять же в двух вариантах: маггловском и магическом.

На этом свадьба закончилась. Гости принялись расходиться. Вальбурга отозвала сына в сторонку, на пару слов. И я видел, как она передала ему мой подарок: Медальон Салазара. Тот принял его, поднес к глазам… и медальон раскрылся.

Выходит не врала Черная Ведьма. Действительно мой сын. Да ещё и парселмут, что очень тщательно ото всех скрывает.

А если предположить, что Дамблдор знал или догадывался об этом, то становится понятна его мотивация в канонном запихивании Сириуса в Азкабан. Он его банально боялся: Наследник Блэков, да ещё и сын Волдеморта – очень опасный персонаж, от которого не знаешь чего ожидать, в случае, если Вальбурга расскажет ему правду об отце.

Я вздохнул и отвернулся от этих двоих. Подхватил жену, теперь уже жену на руки и понёс её к нашей машине.

***

Свадьба состоялась. С Августой дело улажено. Строительство небольшого особняка на месте сгоревшей хижины Гонтов я у одной маггловской строительной компании заказал, согласовав проект с Лили и оплатив его. Всё. Больше причин оставаться в Британии у нас с Лили не было. А билеты на самолет были уже куплены. Так что первая “брачная ночь” наша прошла уже в Америке, в теперь уже нашем доме, к защите которого я снова получил доступ с возвращением своих способностей. Надо сказать, я по нему соскучился. Как выяснилось: Лили тоже.

***

глава 26

Примечание к части

Решил переписать последние четыре главы. Не все идеи в них уместились, которые мне хотелось бы в них вложить.

***

Наконец-то бешенный ритм и напряжение последних дней остались позади. Понятно, что проблемы не исчезли, их даже не стало меньше, но по крайней мере, я больше не чувствую жесточайшего цейтнота. Не преследует ощущение, что время утекает сквозь пальцы, и я вот-вот опоздаю. Можно немного расслабиться.

Я сидел в центре своего зала, скрестив ноги и собрав пальцы рук, свободно лежащих на коленях, в мудры. Я медитировал. Спокойно, расслабленно и никуда не спеша. Наконец-то пришло время разобраться в себе.

Почти неделя прошла с того дня, как я убил Орма Олофсона, получив его “животворную силу”. И эта странная энергия сейчас переполняла моё тело. Она плескалась в нем, шипела и искрилась, как игристое шампанское. Её было в несколько десятков раз больше, чем до убийства. Соответственно она была гораздо агрессивнее. И циркулировала она быстрее. Это было так странно… Совершенно необычные ощущиения. Кажется, что можешь одним пальцем горы свернуть. Чувствуешь себя всемогущим. Неуязвимым.

Странно. В сериале и фильмах о Горце так ни разу и не было объяснено, что же даёт эта “животворная сила”, что переходит от Бессмертного к Бессмертному. Говорилось только, что она делает Бессмертного сильнее. Опаснее. Но как? И в чём?

В чем Митос превосходил Маклауда, кроме опыта и хитрости? Или Кронос. В чём?

В первую нашу встречу с Дунканом, когда я пожал ему руку, то отметил насколько она у него сильная и крепкая. А ведь я был уже под действием формулы суперсолдата. Я был уже суперсолдатом. И даже при этом Маклауд был для меня физически силён. Он, получается, имеет физическую форму на уровне Кэпа? Почему тогда этого не было показано в сериале? Почему его там избивали простые люди?

Или он позволял им себя избить?

Но, скорее всего, это режиссерский недочёт. Или Дункан уделял недостаточное время тренировкам… пока жил с Тессой. В последующих сезонах он отхватывать стал значительно реже. И восемь из десяти случаев – со спины.

Да и в целом по сериалу: Бессмертные достаточно прохладно относились к тренировкам, предпочитая тратить своё время на хобби, удовольствия, развлечения, путешествия и зарабатывание денег. Маклауд был скорее исключением из правил. Да и то: систематическими его тренировки назвать язык не повернется. Скорее уж периодическими или эпизодическими.

Странная это энергия – “животворная сила”. Она, словно бы потенциал. Та высота, которой может достичь Бессмертный, если приложит к этому усилия. Или не достигнуть, если не приложит. Или скатиться, если перестанет прикладывать. Именно поэтому ретивые юнцы вроде того же Маклауда или Ричи Райана умудрялись побеждать противников гораздо старше себя. Старше, “сильнее” и опытнее.

А уж тех, кто тратил силы на развитие “энергетических” способностей, вовсе можно по пальцам пересчитать, при том, что у них это получалось! И уж вовсе: один единственный Бессмертный, который пытался использовать непосредственно саму “животворную силу” – Рамирес. И у него тоже это получалось!

Такие мысли фоном шли, пока я слушал собственное тело, пытаясь почувствовать и ухватить за хвост циркулирующую по нему энергию Бессмертных. Это было трудно. Словно пытаешься сцапать пальцами клочок тумана, вроде бы плотного, оставляющего на коже прохладные капли, но при этом совершенно неуловимого, да ещё и “живого”, подвижного…

Примерно через час пришёл Маклауд. Наша договорённость о тренировках продолжала действовать.

– Дункан, – спросил я его, когда мы стояли друг напротив друга с обнажёнными мечами в руках. – А что ты знаешь о “животворной силе”? Что она такое?

– То, что делает нас Бессмертными, – с улыбкой ответил он. – То, что переходит от проигравшего к победителю, когда падает чья-то голова.

– А что она даёт? Что происходит, когда её становится больше?

– Больше? – задумался Маклауд. – Быстрее исцеляются раны. Становишься сильнее физически. Быстрее.

– А воскресаешь? Быстрее?

– Ты ведь наверняка уже понял, что Бессмертный сам управляет скоростью своего воскрешения. Это может быть от десятка минут до суток. А то и лет, – пожал плечами он.

– А минимальный срок?

– Трудно сказать. Никогда об этом не задумывался. Соответственно не засекал. Да и умирать специально, ради эксперимента… попахивает извращением. Тебе разве самому процесс понравился?

– Отвратительный процесс, – поморщился я, вспомнив ощущения от Авад Августы.

– Вот видишь, – ухмыльнулся Дункан. – А на счет силы… Покажу тебе один фокус, – сказал он и пошёл к одной из макивар, основой для которой служила обычная рельса, вмурованная в пол. Маклауд остановился напротив неё, я встал рядом, но так, чтобы не мешать. Он медленно поднял меч и быстро, мощно рубанул рельсу на уровне своей груди. Произошла яркая вспышка, с фантаном искр и звуком, как от электросварки, а на макиваре оказалась зарубка больше, чем до середины толщины рельсы.

– Круто, – присвистнул я, прикасаясь рукой к месту удара. – А мечи не перерубаются из-за того, что напитаны этой силой у обоих бойцов, да?

– Чаще всего, – ответил Дункан, осматривая лезвие своего меча. На нем не осталось даже следов.

– Вот значит оно как… – проговорил я, осмысливая увиденное. Получается, вот что за искры были в сериале во время большинства боёв сильных Бессмертных. И вот как Маклауд умудрялся срубать головы даже шпагой в паре с дагой, которые для рубки вовсе не предназначены. А ведь голову отрубить далеко не просто. Особенно с одного удара. Кто когда либо разделывал свиней или коров, тот прекрасно знает об этом. Не все палачи в средние века могли даже в идеальных условиях обезглавить приговоренного одним ударом. Для этого требовалось мастерство и мощный, тяжелый инструмент.

А оно вот как значит. Очень интересно.

– А магический щит пробьёт? – в слух спросил я.

– Не знаю. Ни разу не встречал такого.

– Сейчас встретишь, – кивнул своим мыслям я. – Нейджи! Попроси Лили спуститься к нам. И пусть палочку с собой возьмет. Ответа не последовало, но он и не требовался. Вообще, домовики ни Маклауду, ни Тессе не показывались. Исполняли приказы, оставаясь в невидимости и молча. Это не было нашим запретом. Это была их личная инициатива.

Через пару минут спустилась моя жена. Надо же… трудно привыкнуть так сразу, что теперь у меня есть жена.

– Ты звал меня, Том? Что-то случилось? – немного напряженно спросила она, подходя.

– Все в полном порядке Лили, – отложив свой меч, подошёл к ней с улыбкой я, обнял и поцеловал. – Просто, у нас с Дунканом возник научный интерес, который без сильного мага не удовлетворить. А я сейчас маг умелый, но никак не сильный.

– И что же вам нужно от мага? – чуть порозовев, отстранилась Лили.

– Сейчас я научу тебя одному фирменному заклинанию Волдеморта, которое, кроме него никто не знает.

– И какому же? Какая-то Тёмномагическая дрянь? – нахмурилась девушка.

– Ни в коем случае! – отмел это её предположение я. – В твоём положении Тёмная магия строго противопоказана! Так что даже не думай пробовать ничего такого!

– И что это тогда за заклинание? – продолжала еще немного хмуриться девушка.

– “Зеркальный щит”, – ответил я. – Как не удивительно, но к Тёмной Магии он не имеет никакого отношения. Это Боевая Магия, подраздел Магическая Защита. Мы создали его вместе с Орионом Блэком, когда он вернулся из Германии с цепью Мастера Магической Защиты. Больше года его разрабатывали. И ещё три года совершенствовали и упрощали. А после за десять лет войны, я довел его, если не до совершенства, то до уровня, близкого к нему. Моуди бы вторую ногу отдал за возможность ему научиться.

– “Зеркальный щит”? – изумилась Лили. – А я с ним справлюсь?

– Справишься, – улыбнулся я. – Побольше веры в себя. И тебе придется впустить меня в свой разум. Я передам тебе знания об этих чарах напрямую.

– Это обязательно? – напряглась она.

– Не бойся, я не буду ничего смотреть и глубоко лезть. Только передам знание одним блоком. Ты ведь уже многое читала об окклюменции, должна была встречать упоминания о таком способе ментальной коммуникации.

– Встречала, – кивнула она. Потом тяжело вздохнула. – Чего я ерепенюсь? Ты же и без моего согласия можешь в любой момент влезть мне в голову так, что я и не почувствую…

– Могу, – кивнул я. – Но не делаю этого. Это было бы неинтересно.

– А в мою голову? – нахмурился Маклауд.

– Я ведь снимал блок обливейтора с твоей памяти, – пожал плечами я. – Мне хватило одного раза, чтобы больше не лезть. У тебя слишком грандиозный разум. В нем слишком легко затеряться. И слишком много боли. Боли, тоски и одиночества. Как ты это сам выдерживаешь, не представляю даже.

– А есть варианты? – невесело хмыкнул Дункан.

– Могу заблокировать все причиняющие боль воспоминания, – пожал плечами я. – Ты просто всё это забудешь.

– Нет уж! – поднял в останавливающем жесте руку он. – Я не хочу никого забывать.

– Твоё дело, – снова пожал плечами я и повернулся к жене. – Приступим?

– Да, – решительно кивнула она. Десять минут ушло на перенос знаний. Еще десять на их осознание. Полчаса на первичную тренировку. И только после всего этого напротив девушки засеребрилась тонкая плёночка идеально отражающего зеркала простейшей конфигурации: вытянутый вертикально овал. Была у этих чар возможность принимать и гораздо более сложные формы, даже динамические, но для использования этих возможностей девушке ещё очень долго не хватит опыта, знаний, искусства и концентрации. Ей и эта простейшая форма далась совсем не просто – заклинание Боевой Защитной Магии, тем более относящееся к Высшим. Оно не может даваться легко новичку.

Вообще, непедагогично с моей стороны было давать ей его сейчас, раньше, чем девочка наработает достаточную базу в самом боевом разделе магического искусства, но опыт требовал.

– У тебя получилось! – сказал с теплой улыбкой я, обошёл пленку щита и нежно чмокнул жену в губы. – Ты умничка! – она несмело улыбнулась в ответ. На лбу её отчетливо были видны капли пота, рука, держащая палочку, дрожала, плечи были каменными от напряжения. – Отодвинь его на пару метров от себя в сторону Маклауда, – Лили с трудом, но выполнила это указание. – Бей, Мак!

– Хорошо, – кивнул Дункан и ударил мечом по плёнке. Со всей силы, со всего размаха, от плеча, с оттяжечкой… И улетел в стену с разрубленной грудной клеткой, после чего медленно сполз по ней на пол. Это не было удивительным, наоборот: на то он и “зеркальный щит”, что ударяя его, ударяешь то, что в нем отражается: себя.

Удивительным был разрез в пленке, идущий наискось через всю верхнюю часть овала, как раз на уровне груди. Вот это было практически невероятно: простым мечом не повредить заклинание Высшей Защитной Магии. Он ведь при достаточном опыте использования может и с Авадой потягаться. Сам не устоит, естественно – Авада же, но пару секунд выиграет и неслабую отдачу по пославшему Непростительное выдаст… такую “неслабую”, что тот и загнуться может.

Лили, тяжело дыша, опустила палочку, пленка щита разбилась и рассыпалась быстро тающими в воздухе осколками. Под стеной последний раз дернулся, заливая пол кровью, и умер Маклауд. Девушка осела на пол прямо там где стояла – её не держали ноги. А я призвал часы и засек время.

– Ты молодец, Лили, – подошёл к жене я и с нежностью погладил её по волосам. – Десять секунд удерживать “Зеркальный щит” рабочим – это очень хороший показатель. Очень. Продолжай тренироваться, и в конце концов станешь Великой Могущественной Ведьмой, – девушка слабо улыбнулась. На большее у неё сил не было. Я поцеловал её в макушку и продолжил гладить по волосам, не забывая поглядывать на часы.

Ровно через восемь минут и четыре секунды Дункан дернулся и распахнул глаза, делая судорожный, глубокий вдох.

– Черт! – ругнулся он, принимая сидячее положение. – Что это вообще было?!

– Восемь минут и четыре секунды, – с ехидной улыбкой сообщил ему результат замера я.

– Гад, – только и нашёлся, что ответить Дункан.

– А магам Бессмертных на удар мечом к себе подпускать никак нельзя, – сменил ехидство на задумчивость я.

– Не очень-то убедительно звучит, – сказал он, рассмаривая прореху в своей тренировочной форме.

– Не забывай: это была Высшая Магия Защиты. Уникальное заклинание, которым владеют во всём мире только двое. И оба владеющих им здесь сейчас присутствуют. Высшая! И ты умудрился его пробить. Любая защита попроще рассыпется от такого удара.

– Может дело не во мне, а в тех рунах, что ты выжег на лезвии? – решил уточнить Дункан. Я же нахмурился, так как действительно забыл о том моменте, что сам, руками Лили, зачаровывал его меч перед боем с наёмниками.

Подошёл к сидящему у стены Маклауду и попросил его клинок. Тот не стал артачиться и дал мне его.

– Ещё интересней, – вздохнул я, после тщательного осмотра и проверки оружия.

– Что именно?

– Все чары слетели. И даже руны стёрлись. Удивительная штука – эта “животворная сила”. Не такое уж Бессмертные и “дно” в сравнении с магами выходит.

– Приятно слышать, – хмыкнул Маклауд.

– Не зазнавайся. Это только в потенциале. Пока что тебя любой “зелёный” выпускник магической школы уделает, не вспотев. Не говоря уж о серьёзных бойцах-магах. Вспомни, сколько ты в недавнем бою продержался? Три секунды? Пять? – вернул меч владельцу я.

– Ладно, ладно, я понял, – ответил Маклауд, поднимаясь на ноги. – Но ведь и я не самый сильный из Бессмертных.

– Это пока, – улыбнулся я, применяя чистящие чары к форме Горца. На такую малость моих вновь обретенных магических сил хватало. Как и на последовавшее за этим “Репаро”, зарастившее дырку от меча. Тогда как для починки макивары мне уже потребуется “дыхательно-нагнетательная” медитация. – Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки! Постоянные, систематические, регулярные сделают из тебя, обезьяна, человека! – заявил я, утыкая свой палец в грудь Маклауда.

– Эм, поаккуратнее на поворотах, Том, я ведь и обидиться могу, – чуть нахмурился он.

– И будешь не прав, – убрал палец от него я. – Это ж любя, без намеренья оскорбить. Мы тренироваться будем вообще, нет?

– Будем конечно, – согласился он, поднимая меч.

– Нейджи! Перенеси Лили в кровать. Ей следует отдохнуть и набраться сил, – позвал я эльфа, одновременно с этим, поднимая свой меч в позицию готовности к бою. Девушка через секунду исчезла, а мы с Дунканом начали наконец тренироваться.

***

Когда Маклауд ушёл, Лили ещё спала. Будить я её не стал. Собрал маленького Гарри и пошёл с ним на прогулку в ближайший парк.

Гарри – мальчуган веселый и шустрый. Непоседливый и активный, поэтому следить за ним приходилось в оба глаза, только и успевая, что подстраховывать от падений, да перехватывая до того, как он выбежит куда-нибудь под машину.

При этом следовало не забывать мониторить окружающую обстановку, так как врагов у меня хватает, а магических сил в данный момент кот наплакал. Но, слава Дзену, ничего заслуживающего особого внимания за эту прогулку так и не случилось. И это хорошо.

Как и во всю следующие три недели. Нам с женой было хорошо и спокойно вместе: прогулки, занятия, посещения интересных мест, выставок, парков аттракционов, иногда совместные вечера с Дунканом и Тессой.

Мы потихонечку раскрывались друг другу, позволяли таять настороженности и отчужденности…

Камешки продолжали замечательно продаваться. Лили совершенствовалась в изготовлении алмазов, а я потихонечку начал осваивать изумруды и корунды (особенно красную и синюю их разновидность, имеющие свои собственные названия: рубин и сапфир соответственно). Пока что плодами моих трудов стали трехкаратный бирманский не гретый и неограненный рубин “голубиной крови”, который ушёл за четыреста тысяч долларов и васильковый бирманский не гретый неограненный изумруд шести карат, ушедший за двести пятьдесят тысяч. Почему всего два? Работа уж больно сложная и кропотливая. В отличии от тех же алмазов, корунды проверяют гораздо тщательнее, и пройти по тонкой грани между падением в цене и подозрением в неестественности происхождения камня намного труднее. Зато гигантский простор для творчества.

В процессе работы мне даже пришла мысль, открыть своё собственное, официальное ювелирное дело. Купить себе мастерскую, организовать “белые” поставки сырья, пустить слух о “серых” и “черных” поставках, после чего продавать “белые”, “серые” и “черные” ювелирные изделия. Ну и “совсем-совсем черные” конечно. Или полностью уйти в “тень”, “сделав себе имя” анонимно: таинственный мастер-ювелир, которого никто не видел, но который берется за огранку только самых-пресамых дорогих и эксклюзивных камней. Возможно, мне даже настоящие, природные камни нести будут, а уж качественную обработку при наличии магии я обеспечить сумею точно, не опасаясь испортить материал.

Думаю, что даже смогу потянуть это дело, не привлекая внимание Обливейторов возможным нарушением Статута. Вполне неплохая профессия получится. Правда, придется как следует подучиться у настоящих ювелиров, чтобы качество работы дотягивало до моей собственной оценочной планки, а она весьма высока.

Через три недели в раскинутой мной по району “паутине” следилок и сигналок засветилась одна особа с фамилией очень черного оттенка, встречаться с которой я не желал совершенно. И что с того, что она моя рабыня? Раб тоже может попортить хозяину кучу нервов, не переходя при этом черты послушания. А конкретно этой особе хитрости, изворотливости и фантазии не занимать.

Так что уже к вечеру того дня мы вылетели маггловским способом во Францию, проводить дальше наш с Лили Медовый Месяц. Притом Вальбурга не была главной причиной. Только поводом.

Первой и основной причиной было то, что я хотел сделать для Лили что-то приятное. Подарить впечатления. Расширить для неё мир…

Жена, теперь уже жена, не была против: девочка из Паучьего Тупика раньше о путешествиях могла только мечтать. Что она видела в своей жизни? Коукворт, Хогвартс, потом конспиративные квартиры Ордена. Война. Гражданская война в Магической Британии шла целых десять лет. В тот год, когда она закончилась, Лили было двадцать один. Что это значит? Что в тот год, когда магглорожденная девочка из не самого благополучного района небольшого Английского города отправилась в Волшебный Мир сказочного Хогвартса, война уже началась. Всё её взросление и учёба прошли под постоянным гнетом войны. Во время войны она училась, наблюдая, как периодически почтовые совы приносят “похоронки” ученикам: то тут вырезана семья, то там сожжен дом, то беспорядки в Косом, то где-то в маггловском поселении… Гробы, потери… Сколько из учеников за время учёбы лишились родителей, родственников, стали сиротами… Она, кстати, не была исключением. Лили с Петуньей тоже потеряли родителей.

Я не знаю, что произошло и когда именно. В каноне об этом ничего не сказано. А с ней самой мы на эту тему не говорили.

Сомневаюсь, что к их смерти привели действия Волдеморта, ведь в Коукворте он не чудил, если судить по моим воспоминаниям. Но ведь и в маггловском мире без всякой магии хватает трагедий.

Вот и получилось, что получилось: девочка-сирота,по вине жениха разругавшаяся с единственным оставшимся близким человеком, сразу со школьной скамьи угодившая в жернова гражданской войны… Что она вообще видела, кроме боли и смерти? Когда ей было путешествовать?

Вот я и решил подарить ей отличные от прошлого непрекращающегося кошмара впечатления. Поэтому и выбрал Францию, Париж – Город Любви и Романтики. По-моему самое то.

Другой причиной стало наше с ней увлечение изготовлением драгоценных камней и вообще драгоценностей. В Париже много ювелиров, ещё больше ювелирных магазинов и разнообразных аукционов, где можно очень многое посмотреть. Что-то подметить, чему-то научиться… что-то продать.

Вот уже полторы недели мы с ней развлекаемся в этом городе: посещаем выставки и музеи, ходим в оперу, совершаем речные экскурсии по Сене, заглядываем в рестораны и ресторанчики… просто гуляем. В этом мире Париж не сильно отличается от того, каким он был в мире Виктора, который провел в нем не меньше десятка лет. Так что и для меня этот город был более чем знаком, поэтому гидом я был хорошим.

Сегодня в моих планах было посещение особенной достопримечательности, свойственной исключительно этому Парижу. Этого мира. И я не про магический квартал города, который мы уже навестили пару дней назад. Нет. Именно эта “достопримечательность” была третьей причиной выбора именно Парижа, а не того же Милана или Тель-Авива, где тоже хватает ювелиров.

Узкая улочка очередной раз вильнула и вывела нас мимо ювелирного магазина к небольшому католическому храму, древнему по виду, как сам Париж. Я повернул в его сторону. Жена удивленно на меня посмотрела, ведь раньше в каком-либо интересе к религии я замечен ей не был. Да и вообще, Том Гонт, он же Волан Де Морт в одном предложении с христианством смотрится дико.

Стоило мне пройти через ворота в ограде, отделяющей территорию прихода от остального города, как меня накрыло ужасающее по своей силе ощущение присутствия Бессмертного. Маклауд рядом с ЭТИМ смотрится бледненько. Тут походу не одна сотня голов успела скатиться к ногам того, кто настороженно вышел из дверей храма нам навстречу.

– Здравствуйте, – вежливо и с осторожной улыбкой поприветствовал нас высокий стройный мужчина с поистине римским профилем в простой монашеской рясе, подпоясанной веревкой. – Меня зовут Дарий.

– Я Том Гонт из Рода Гонтов, – торжественно, как и принято в этом “закрытом клубе”, членом которого умудрился стать, назвался я священнику. – Дункан рассказал мне об этом месте.

– Ты друг Маклауда? – улыбка его сразу стала ярче и приветливей. Видно, даже такой интересный персонаж не ждет от собратьев ничего хорошего, автоматически готовясь к неприятностям при встрече с незнакомым Бессмертным. Пусть даже он на Священной Земле и пришёл вместе с женщиной и ребенком.

– Мне нравится таковым себя считать. И ему вроде бы тоже, – ответно улыбнулся я.

– Проходите-проходите, – приглашающе повел он рукой, указывая на двери храма.

– Боязно что-то, святой отец, – искренне поделился с ним опасениями. – Как бы Молния Божьего Гнева не покарала прямо на входе за все те черные дела, что я совершил.

– Ты это серьёзно, Том? – удивился Дарий. – Мне казалось, что все Бессмертные жуткие материалисты. И уж точно не верят в сверхъестественные силы. Часто пользуются этой верой в других, но чтобы сами…

– Трудно оставаться материалистом, когда видел душу собственными глазами, – вздохнул я и решительно переступил порог храма вместе со своей семьёй. – Эта юная Леди – моя жена, Лили Гонт и её сын – Гарри, – не забыл представить священнику своих спутников я. Молния в темечко меня не стукнула, не смотря на все опасения, так что я позволил себе немного расслабиться.

– Очень рад знакомству, сударыня, – поклонился священник ей и даже поцеловал руку.

– Лили, это Дарий. Бессмертный, которому почти две тысячи лет. На данный момент он один из старейших Бессмертных в мире, – представил Дария своей жене я. Лили круглыми от удивления глазами воззрилась сначала на меня, потом на него.

– Старше Хогвартса и Основателей?! – воскликнула она.

– Хогвартс? – не понял Дарий. – Никогда не слышал. Это где-то в Шотландии, судя по названию?

– Примерно, – уклончиво ответил я. – Это закрытая частная школа, в которой мы с Лили в разное время учились. Её история насчитывает около тысячи лет. Основали её четыре легендарных в наших краях человека: Салазар Слизерин, Ровена Рейвенкло, Годрик Гриффиндор и Хельга Хаффлпаф. Не доводилось слышать о них?

– Годрик и Салазар? Кажется, что-то такое помню. Это бриттские полководцы из смертных. Про них ходили устойчивые слухи, такие же, как в своё время о Мерлине. Кажется, даже, что их считали его учениками… Как раз около тысячи лет назад. В девятом веке. Не скажу точно, я к тому времени уже осел на Священной Земле и имел мало источников достоверных сведений, – попытался вспомнить Дарий. – Так они основали в Шотландии школу? Вот никогда бы не подумал. И что, хорошая школа?

– Специфичная, – хмыкнул я. – Гуманитарные науки… с уклоном в мистику и философию.

– Занятно, – улыбнулся Дарий.

– А такая фамили – Фламель, тебе случайно не знакома? – пришла мне в голову шальная мысль. Чем Дзен не шутит, мало ли?

– Николас? – обрадовался Дарий. – Вы знакомы?

– Нет. Только слышал о нем. А ты его знаешь? – насторожился я.

– Конечно, – улыбнулся священник. – Николас и Пернелла – одна из самых счастливых пар Бессмертных. Вот уже больше пятисот лет вместе и умудряются друг другу не надоесть. Николас каким-то образом так хорошо спрятать свой дом, что ни один Бессмертный не в состоянии его до сих пор найти, хоть и известно, что он стоит не на Священной Земле. Вот уже пять веков он совершенно не участвует в Игре. Сам не охотится, но и его поймать никто не может. Правда, иногда заглядывает ко мне на партию-другую в шахматы.

– Николас Фламель – Бессмертный?!! – вытаращилась на нас Лили. – Да вы должно быть шутите надо мной?! Любому первокурснику известно, что Фламель живет уже больше шестиста лет только за счет полученного им Философского Камня и Эликсира Жизни! – Я рассмеялся. Нет, не над реакцией жены, а над очередным сработавшим блефом Великого Светлого Манипулятора. Пустышка! Он подложил в “мышеловку”, настроенную на Волдеморта пустышку, Камень, которого никогда не было! И Великий Тёмный Неудачник опять купился! Как и на Пророчество до этого! Вот же гениальная Старая Сволочь! Ему, получается, даже с самим Фламелем связываться не требовалось, ведь никто не просил у того подтвержедения! Никто не спрашивал Фламеля, действительно ли тот дал Дамблдору свой драгоценный Камушек! Потрясающе! – Ты чего заливаешься-то? – насупилась Лили.

– Извини, я не над тобой, – сказал я, утирая выступившую от смеха слезу. – Я смеялся над тем, как ловко Николас всех обвел вокруг пальца с этим Камнем. Заставил всех поверить, что тот действительно существует, но никому и в голову не пришло, что он и так, безо всякого камня был Бессмертным! Да еще и женат на Бессмертной женщине! Блестяще! Просто и гениально!

– Поделитесь? – спросил Дарий, с улыбкой переводящий взгляд с меня на неё и обратно. – Что за Камень такой? И что за первокурсники знают о том, что Николас жив?

– Это, к сожалению, очень длинная история, Дарий, – вздохнул я, прикидывая, пора уже Обливейт применять или всё ещё можно выкрутиться? – Я ведь говорил уже, что у Хогвартса сильный уклон в мистику? Так вот Фламель – одна из легенд, которые изучаются в этой школе. Самого его никто не видел, но как и с любой легендой – все абсолютно точно “знают”, что он жив и жив за счет Философского Камня, который даёт ему Эликсир Жизни, а заодно превращает свинец в золото. Это всего лишь легенда, Дарий. Нет повода беспокоиться. Раскрытием Тайне существования Бессмертных она не угрожает.

– Это хорошо, Том, – серьёзно кивнул священник. – Не представляешь, как туго нам приходилось во времена инквизиции, когда эта тайна выплыла наружу. Нас отлавливали, на нас доносили. Нас сжигали на кострах, как колдунов и ведьм… Многие, не выдержав такой боли, сходили с ума и кидались мстить. Распространяли заразные болезни в городах, резали инквизиторов, учиняли зверства в селах… Страшное было время.

– Вот, значит как, – задумался я, прикидывая, что Статут Секретности спас и Бессмертных. Но как же Наблюдатели? Они ведь тоже должны были утерять знания. Если только… Фламель? И ещё кто-то из Магов-Бессмертных, о ком я не знаю. Не может быть, чтобы они стояли за спиной Наблюдателей?

Хотя, почему нет? Это очень даже логично. Участвуя в разработке и установлении Статута, Фламель (пусть пока будет один только Фламель, поскольку о наличии или отсутствии других, таких же как мы, я могу только догадываться) внёс в него небольшие коррективы, в результате которых Статут скрыл не только существование магов от магглов, но и существование Бессмертных от Волшебников, тем самым обезопасив себя с этой стороны. Попутно, он же сохраняет летописи Наблюдателей во время наложения Статута где-то в защищенном месте, а после возвращает их, заново создав этот Орден. Зачем? А что делают Наблюдатели, кроме ведения летописей? Правильно – охраняют секрет и подчищают следы за неаккуратными Бессмертными. Опять же: все гениальное – просто, и лежит на поверхности.

Но при этом собрать и сложить вместе все кусочки этой головоломки может только тот, кто принадлежит сразу к двум этим Мирам. А ему, то есть мне, как раз-таки совсем не с руки это обнародовать.

А значит Августу придется Обливейтить. Однозначно. Или… нет, “и”, а не “или”, придумывать свой собственный “Философский Камень”, свой “секрет бессмертия”, который никто не сможет повторить. Да уж, задачка...

А есть ещё Дункан. Но он – песня особая. Потенциально сильнейший из Бессмертных. Уже сейчас он выполняет роль “полицейского” в среде Бессмертных. Роль того, кто наводит порядок, того, кто истребляет психов и тех, кто угрожает раскрытием Тайне. Ему стоит знать, как устроен этот мир, чтобы действовать эффективно. Тем более, рано или поздно он выйдет на контакт с Наблюдателями и начнёт действовать по их наводке.

– У тебя сейчас такое лицо, Том, как будто ты внезапно понял что-то фундаментальное, что-то вроде: “как устроена вселенная”, – улыбнулся Дарий.

– Ты почти угадал, – хмыкнул я. – Всего лишь, как устроен этот мир.

– Тоже очень и очень неплохо, – ответил он.

Мы в тот день еще часа на полтора задержались в гостях у Дария. Сыграли с ним партейку в шахматы. Я естественно проиграл.

Он угощал нас каким-то особым чаем (который я само собой разумеется проверял магически на сюрпризы. Паранойя, что уж тут поделаешь?), рассказывал разные занимательные истории о Маклауде. О себе говорил мало и неохотно. А я смотрел на него и прикидывал, кто же был тот Бессмертный, что так повлиял на него Светлой Передачей? По всему выходило, что убил он тогда Святую Женевьеву Парижскую.

Почему я так решил? Потому, что её биография в мире Виктора (а он жил в Париже и много читал, в том числе и по истории города) сильно отличается от той, что я прочитал здесь, когда искал информацию про Дария. В том мире Женевьева прожила до восьмидесяти девяти лет. В этом была обезглавлена Атиллой в официальном возрасте двадцати девяти. А сам Атилла повернул свои войска от Парижа.

Еще в мире Виктора Женевьева привела корабли с продуктами по реке к Парижу во время пятилетней осады его Хлодвигом. Здесь это сделал кто-то другой, чьего имени История не сохранила. Правда, сохранилось упоминание, что был это некий монах.

Из этих умозаключений следовал интересный вывод: что угощает нас чаем в этой церкви ни кто иной, как Атилла собственной персоной.

А Грейсон – “брат” Атиллы, Бледа. Тут тоже история мира Виктора с историей этого мира разнятся. В мире Виктора Атилла убил Бледу. В этом мире Бледа убил Атиллу.

Но что это мне даёт? Ничего. Я ведь и до этого знал, что Дарий был Великим Полководцем, а после ушёл в монахи. А Грейсон его учеником, который так и не простил учителя за свою неудачу. Что изменилось от конкретики? Я узнал масштаб личности? Ну, так я его понял, едва только “почуял” приближение Дария. Так что…

Из церкви мы выходили с мыслями каждый о своём. Но мысли мыслями, а слежку я за собой почуял. Раньше, в Америке, за Дунканом приглядывали. Не следили, но приглядывали. Пытались и за мной, но я быстро сбрасывал хвосты, благо в большом городе, таком, как Нью-Йорк, это не сложно. К тому же мои постоянные метания в Британию и обратно, смена мест жительства, отъезд во Францию – всё это сильно усложняло слежку. Сбивало. Не говоря уж об Обливейторах, которые после нападения на нас наёмников Августы, “зачистили” весь район.

Но всё же там следили за Дунканом. Я был не слишком интересен. Тут же следили конкретно за мной. Видимо визит к Дарию развеял последние сомнения Наблюдателей о том, являюсь ли я Бессмертным.

Что ж… в эту игру можно играть вдвоём.

Прошло пять дней.

И вот он: парнишка, что сидит с фотокамерой у окна в квартире напротив гостиницы, в которой мы остановились. Он был так увлечён высматриванием меня на улице, что аж подскочил от моего вежливого покашливания у себя за спиной.

Но пистолет, зажатый в моей руке и смотрящий дулом прямо в его лицо, не позволил ему начать делать глупости. Собственно только для этого он и был мной трансфигурирован после долгих многочасовых медитаций для накопления “сырой” маны.

Давно, ещё Виктором было подмечено, что с направленным на них дулом пистолета, люди слушают тебя гораздо внимательнее и ведут себя куда вежливее и сдержаннее, чем без него. А уж думать насколько быстрее начинают! Особенно, если что-нибудь прострелить перед этим.

– Привет, – мягко и ободряюще улыбаясь, сказал я парню.

– З-здравствуйте, – осторожно, стараясь не делать резких движений, положил камеру на пол он.

– Тебя как зовут, парень? – улыбнулся я.

– Джеймс, сэр, – говорил я уже о благотворном влиянии пистолета на степень вежливости и понятливости?

– Джеймс, значит, – чуть наклонил голову к левому плечу я.

– Джеймс Хортон, сэр, – сказал он, не сводя глаз с черной точки дула и пальца на спусковом крючке. Именно поэтому он успел заметить, как дернулся этот палец при звуках его фамилии. Я чуть было не выстрелил. Правда, палец практически сам дернулся, выжимая свободный ход спускового крючка. Хорошо, что успел его остановить. Или не хорошо? Парень же не виноват, что в сериале, спустя десять лет он будет одним из главных плохишей? Что это именно он убьёт Дария, обезглавив его прямо в его приходе…

– Вам чем-то не понравилась моя фамилия, сэр? – осторожно уточнил парень. – Кто-то с такой же сделал вам что-то плохое?

– Только не делай глупостей, ладно? – попросил я, убирая пистолет от греха подальше. Слишком уж соблазн был велик выстрелить. – Ты же понимаешь, что шансов у тебя всё равно никаких, если начнешь дергаться?

– Догадываюсь, – ответил он. – У вас пистолет есть, а у меня нет, сэр.

– Ты же понимаешь, что дело не в пистолете, Наблюдатель, – вздохнул я.

– Вы наверное меня с кем-то путаете, сэр, – изобразил удивление Джеймс. И сделал это почти натурально. – Кто такой этот Наблюдатель?

– Наверное тот кто наблюдает? – спокойно и немного устало сел я на пол, прислонившись спиной к стене. – Согласен, Джеймс?

– Это звучит логично, сэр, – согласился Хортон.

– Не надо этих твоих “сэр”, – поморщился я. – Ты прекрасно знаешь, как меня зовут.

– Не очень понимаю, о чем вы? – продолжал “недопонимать” и “удивляться” он.

– Не зли меня, Джеймс, – попросил я. – Поверь, злой я тебе не понравлюсь. Очень сильно не понравлюсь. У тебя камера, на которой заснят я вместе с женой и её сыном. Ты сидишь у окна напротив единственного входа в мою гостиницу. У тебя на запястье я наверняка найду татуировку Ордена Наблюдателей. Ты хочешь, чтобы я встал и начал искать? Уверен?

– Хорошо, мистер Гонт, – предпочёл не дергать лишний раз Судьбу за усы парень. Понятливый. – Я ваш Наблюдатель. Мне поручено наблюдать за вами.

– Вот видишь. И тебе совсем не было больно, – улыбнулся я. – Почему только сейчас? Вы же давно срисовали меня у Маклауда.

– Не было уверенности, что вы именно Бессмертный. У Маклауда много друзей. И не только среди Бессмертных, – ответил Хортон, тоже садясь на пол. Десять лет для смертного – это много. В фильме ему на момент действия было лет тридцать пять – тридцать семь. Вычитаем десять, получаем двадцать пять – двадцать семь. Молодой ещё совсем, зеленый.

– Так и у Дария тоже, – пожал плечами я.

– Он вас почувствовал. Это красноречивее любых слов.

– То есть в Лондоне вы меня не срисовали, когда я рубил голову Орму Олафсону? – удивился я.

– Возможно, Наблюдатель Олафсона и “срисовал”, но у нас же связь не мгновенная. Надо ещё опознать Бессмертного, если он появился без Наблюдателя. Это время.

– Понятно, – потер подбородок я. Бороду что ли отпустить? – Джеймс, а за что ты ненавидишь Бессмертных? Лично ты?

– Я? С чего вы взяли, что я вас ненавижу? – удивился Хортон.

– То есть у тебя нет мыслей о том, чтобы начать нас убивать самому? – в свою очередь удивился уже я.

– Нет, – ответил он, а я посмотрел в его глаза и не постеснялся применить легелименцию. Он не врал. У него действительно таких мыслей не было. Пока не было.

– Надо же, не врёшь, – хмыкнул я. – Может быть ты ещё и небезнадёжен… У тебя дети есть?

– Есть, дочка, – ответил он.

– Я не Маклауд, Джеймс. Если Дарий умрет, то я убью всю твою семью. Ты умрешь последним, успев лично пронаблюдать их смерть во всех подробностях. Веришь? – посмотрел я на него. Он поёжился под моим взглядом.

– Верю, – ответил он. – Но почему я? Почему именно меня?

– В тебе чувствуется сила, Джеймс. Способность вести людей и принимать решения. Поэтому, на всякий случай, предупреждаю. Это не угроза ни в коем случае. Просто рассказываю, что случится, если крамольные мысли о смене курса Ордена в твоей голове всё же появятся и ты начнешь их осуществлять.

– Но я не собираюсь его убивать! Он же практически Святой! – не выдержал и возмутился Хортон.

– Бывает, что разные глупости в голову лезут. Со злости, с горяча, с обиды… Конкретно эта глупость будет смертельна.

– Все-таки кто-то с такой же фамилией, как у меня, вам чем-то крепко насолил, мистер Гонт, – сделал вывод Хортон.

– Том, – улыбнулся я. – Просто Том. Зови меня так. Нам ведь теперь до-о-олго предстоит быть вместе. Буквально, пока смерть не разлучит нас, – пошутил я. Джеймс несмело улыбнулся.

– Расскажете о себе, Том? Для летописи.

– “Расскажешь” . Давай на “ты”, – предложил я.

– Хорошо, Том, – кивнул Джеймс. – Расскажешь?

– Что бы такого тебе рассказать, – задумался я. – Родился в новогоднюю ночь 1926-ого года. Мать вскоре умерла. Попал в приют Вула в Лондоне. Затем учился в закрытой частной школе в Шотландии по стипендии, как одаренный ученик. Закончил школу в сорок четвертом. Потом долго путешествовал по всему миру, учился разным Боевым Искусствам. Стал Мастером. Вернулся в Британию в восемьдесят первом. Умер в горах Шотландии, навещая свою школу. А дальше все просто: стал Бессмертным, познакомился с Маклаудом… Женился. Усыновил её ребенка от прошлого мужа. В Лондоне встретился с Бессмертным Ормом Олафсоном. Убил его. В Париже провожу “медовый месяц”. Достаточно для летописи?

– Ты Мастер Боевых Искусств? – удивился Джеймс. – И успел стать им при жизни?

– Я очень старался.

– И чем планируешь заняться? Теперь?

– Жить.

– А как же Сбор? – удивился Хортон.

– Джеймс, ты вроде неглупый парень. Какой к Дзену Сбор, а? Ты сам-то в него веришь? – внимательно посмотрел на парня я.

– Но как же: “Останется только один”? – взметнулись вверх его брови.

– Как может остаться только один, если постоянно появляются новые Бессмертные? Сам подумай. Это было бы правдоподобно, если бы все Бессмертные появились разом, в одно и то же время, а после уже новых не рождалось. Тогда да, получилась бы “пирамида выживания”, на вершине которой был бы “один”. Но что происходит в реальности? Общее число Бессмертных неизвестно. Одни убивают других, третьи никого не трогают и живут себе совершенно спокойно. При этом появляются новички. А концепция “награды”? “Вечная власть над человечеством”. Ни один вид не потерпит над собой владычество представителя другого вида. Его свергнут. Да и вообще: ты представляешь себе степень сложности задачи по полной глобализации и выстраиванию властной пирамиды в масштабах всего человечества? Да такая Империя развалится, еще не успев построиться из-за внутренних противоречий. А “правитель” зае**ся так, что сам плюнет на эту идею.

– Но что тогда по-твоему Сбор? Ведь Бессмертные упорно рубят друг другу головы. Веками, – задал вопрос сильно задумавшийся Хортон.

– По-моему Сбор – это механизм саморегуляции численности особей в популяции. Механизм, который поддерживает нашу численность на примерно одном уровне. На том уровне, при котором остается возможным сохраниение Тайны, – выложил я ему свои мысли по поводу мироустройства. – А заодно способ улаживания межличностных конфликтов.

– Это не лишено смысла, – кивнул Хортон. – Жестоко, но заставляет Бессмертных развиваться, становиться сильнее. Заставляет двигаться. Не даёт вам сидеть на месте в праздности и лени, наслаждаясь преимуществами Бессмертия. Не позволяет открыто использовать способности. Отсеивает слабых и нежизнеспособных.

– Примерно так, – подтвердил я, что он понял мою мысль правильно.

– И что тогда намерен делать ты? Ведь тебя этот “механизм саморегуляции” тоже коснется.

– Не решил ещё, – пожал плечами я. – Моему Бессмертию нет ещё и года. Маловато времени, чтобы определиться.

– Понятно, – задумался Хортон. – Ты ведь оставишь нашу встречу в тайне, Том? Иначе тебе поставят другого Наблюдателя.

– Разумеется, Джеймс, – улыбнулся я. – Ты меня вполне устраиваешь. Возможно, даже будем сотрудничать.

– В чем же?

– Например, если какой-то Бессмертный говнюк начнёт “терять берега”, то ты можешь шепнуть о нем мне. А я Маклауду… или сам его успокою, – зачем я это предложил? Нет, это не спонтанное решение, а взвешенное и обдуманное. Так или иначе, а от “охоты” на себе подобных мне не уйти. Но “моральный компас” и не к месту проснувшаяся совесть не позволят мне просто без разбору рубить всех встреченных Бессмертных. Так же, я хоть буду уверен, что не “невинного” избиваю ради своих опытов с “животворной силой”. А эти опыты будут. Десяток идей уже сейчас требуют проверки.

– А силёнок хватит? – усмехнулся он. – Ты ведь еще “птенец”, даже “личинка” по их меркам.

– Проверь, – оскалился я. – Или поверь. Я очень кусачая личинка. С большими и крепкими зубами.

– У тебя даже меча нет.

– Есть, – пожал плечами. – Просто не ношу его с собой. Зачем? Мой противник сам его принесет. Мастер меча – Маклауд. Я Мастер без меча.

– Проверю, – хмыкнул он. – Проверю…

***

глава 27

***

К концу третьей недели нашего пребывания в Париже нами с Лили были исхожены все крупные и средние ювелирные магазины. И даже десяток мелких. Некоторые и не по одному разу. Нас даже стали узнавать, учитывая, что пару раз мы на пробу приторговывали алмазиками. Мелкими, не больше карата, но с огранкой. Тоже самые простые формы, с небольшими ошибками и недочётами, но при том “чистой воды”, с химическим составом, близким к одному из Африканских месторождений.

Меня интересовала в данном случае именно огранка. Как она будет оценена. На какие детали будет акцентировано внимание. Ну и, соответственно, наработка отношения. Отношения владельцев этих магазинов, как к эксцентричному хорошо, дорого одетому джентльмену, на дорогой спортивной машине, который “интересуется явно не просто так”. Ну и какая-никакая прибыль.

– Мсье Гонт, – поприветствовал меня хозяин небольшого ювелирного магазина, выбранного мной из-за достаточной “серости” ведения здесь дел. Откуда я это узнал? Так легилименция же! Я ж эти недели, не столько слова слушал, которые мне говорили, сколько по головам шарился, выискивая то, что мне НЕ говорили. – Рад снова видеть вас и вашу супругу в моём скромном заведении.

– Взаимно, Месье Дени, взаимно, – пожал я руку этому смекалистому мужичку тридцати восьми лет, коренному парижанину, успевшему к своим годам обзавестись двадцатилетней красавицей-женой, собственным делом, собственным домом и собственной яхтой, благодаря ведению дел с несколькими личностями, предпочитающими оставаться в тени, и совершению сделок, не предполагающих выписку чеков.

– Вас интересуют новые поступления бриллиантов? Как раз вчера я получил партию превосходных камней из Израиля. Камни мелкие, но чистота и огранка выше всяких похвал! Хотите посмотреть? – разливался он соловьём, указывая на одну из дальних своих витрин.

– С удовольствием, Месье Дени, с удовольствием, – улыбнулся я. – Давайте взглянем на ваши камни. Вы же знаете, как меня занимают разные стили и почерки мастеров при огранке. Особенно, если это работа Израильских ювелиров. Я слышал о них много хорошего.

– Прошу сюда, – достал он бархатную подложку с бриллиантами и поднес её к свету. Я достал из кармана плаща свой монокуляр и принялся с интересом рассматривать предоставленные образцы, комментируя и слушая комментарии. Лили в это время ходила по залу с Гарри, смотрела сама, показывала сыну.

Примерно спустя час новые камни закончились. Хозяин магазина вернул их обратно на витрину под стекло.

– Месье Дени, а у вас есть место, где мы могли бы поговорить без лишних глаз и ушей? – воровато стрельнув по сторонам глазами, спросил я у него.

– Эм… конечно, Месье Гонт, – быстро принял он решение и жестом указал в сторону лестницы на второй этаж. – Прошу, проходите, – Лили осталась с Гарри в зале, а я поднялся вместе с хозяином магазина в отдельную комнату, судя по письменному столу, бумагам на нем, установленной большой линзе и специальной лампе, это был его собственный рабочий кабинет.

– Я вас слушаю, Мсье Гонт, – закрыв дверь, повернулся ко мне он.

– Мне в Америке, по случаю, досталась за бесценок одна занятная вещица, Месье Дени. Не могли бы вы на неё взглянуть? – достал я из другого кармана своего плаща (а что поделать? Денек выдался холодный, да ещё и дождик то и дело начинал моросить, вот и пришлось одеться по погоде. Стал выглядеть, как классический Бессмертный) небольшую плоскую красного бархата коробочку. Прошёл к столу и, включив лампу, открыл принесенный футляр. Внутри на белом атласе располагалась небольшая подвеска-кулон из золота с каплевидным ограненным рубином. Камень был на двенадцать карат, “голубиной крови” и почти совсем без дефектов, химическим составом соответствовал месторождению в Бирме.

Я начал над этой подвеской трудиться ещё в Нью-Йорке, и продолжал совершенствовать день за днём, можно сказать, “душу вкладывая” в это произведение искусства. Было даже жаль его выставлять на продажу, но больше, чем оставить его себе, мне хотелось услышать мнение о ней. И цену.

– Сейчас посмотрим, – пробормотал хозяин магазина, усаживаясь за стол и беря подвеску в руки. Затем он настроил свет и линзу, после чего полностью ушёл в изучение камня.

Я терпеливо ждал, не мешая и не подгоняя человека, прекрасно понимая, что у него сейчас творится в голове, ведь если я не напортачил где-то, то цена этой вещицы переваливает за миллион американских долларов. Точнее не понимал, а видел, так как продолжал плотно контролировать разум этого торговца. И сумма там крутилась даже больше моих ожиданий: около двух миллионов.

Это было приятно. Очень льстило моему самолюбию. Наконец, спустя полчаса, хозяин магазина оторвал свой взгляд от камня и поднял его на меня.

– Потрясающая вещь, Мсье Гонт, – признался он, понимая, что врать мне будет бесполезно, так как давно и твердо успел усвоить, что я разбираюсь в теме. – Что вы планируете с ней сделать?

– Продать, – тяжело вздохнул я. – Понимаете, “красивая жизнь” и молодая жена… всё это требует денег. И требует постоянно. Вот и приходится чем-то жертвовать, как-то крутиться…

– И какую сумму вы рассчитываете за неё выручить? – осторожно уточнил он.

– Примерно миллион триста тысяч, если в долларах. Всё же камень огранен самим Кридом, а это сами понимаете…

– Кридом? – удивился мужчина.

– Вы разве не слышали о Криде? – сильнее него “удивился” я. – Это Швейцарский ювелир, потомок династии ювелиров иммигрировавших еще из Царской России. Он берется только за огранку самых лучших и дорогих камней. Тут даже его клеймо на самом камне есть.

– Клеймо? – удивился хозяин магазина, ничего подобного не заметивший. Да и не слышавший о таком никогда раньше. Что было естественно. Идею микромаркировки камней я нагло своровал из своего времени. Точнее из времени Васи-сенсея. Там эта процедура становилась обязательной и проводилась под контролем государства. Здесь же еще ничего подобного не было. Вот я и решил сделать это своей фишкой.

– У вас микроскоп есть?

– Найдется, – кивнул мужчина и отошёл к стоящему в углу комнаты шкафу. Открыл его и достал хороший дорогой микроскоп, какие иногда использовались в ювелирном деле.

– Вот здесь, на самой нижней грани “лицевой стороны” камня, – показал я на подвеску. Мужчина сноровисто поместил нужный участок камня под объектив и припал глазом к окуляру.

– Невероятно! – воскликнул он. – Как ему это удалось?!!

– Никто не знает, как именно он добивается такого результата. Это его секрет, – со значением заявил я и тоже посмотрел в освободившийся окуляр: хотелось ещё разок полюбоваться своей работой. Под микроскопом в центре грани красовалась надпись состоящая из четырех слов, выведенных красивым “рукописным” шрифтом на Кириллице по-русски: “Виктор Крид Слеза пламени”. Подпись располагалась ровно над названием камня, но буквы в названии были немного крупнее. Такая вот фишка.

– Потрясающе! – продолжал делиться эмоциями Дени.

– Так как насчет продажи? – решил я вернуть разговор в конструктивное русло.

– Я готов выкупить у вас эту вещь, Мсье Гонт, – решительно заявил он. – Но откуда она? Не висит ли на ней какой “истории”?

– Не могу сказать, Месье Дени, – развел руками я. – Поэтому и миллион триста, а не два миллиона, которые эта вещица реально стоит. Вы же не станете этого отрицать?

– Не стану, – тяжело вздохнул тот.

– И по той же причине расчет наличными, Месье Дени.

– Но у меня нет такого количества наличных! – воскликнул хозяин магазина в отчаянии.

– Я могу зайти за деньгами позже, – равнодушно пожал плечами я. – Как только вы их приготовите.

– Зайти? – удивился формулировке он.

– Конечно, подвеска останется у вас, а деньги я заберу на днях, как только вы их приготовите. Мы ведь доверяем друг другу, верно? – заглянул я ему в глаза самым добрым и дружелюбным своим взглядом. Тот почему-то вздрогнул и поёжился. А я ведь совершенно не собирался его пугать. Какая в этом нужда, если я и так свободно “пасусь” у него в голове, вкладывая мысль о недопустимости нечестной игры со мной?

– Конечно доверяем! Разве может быть иначе? – поспешил возмутиться он.

– Итак, договорились? – уточнил я.

– Договорились, – тряхнул головой и протянул мне руку для пожатия хозяин магазина.

– Миллион триста тысяч долларов. За деньгами зайду послезавтра. Успеете приготовить?

– Успею, – что-то прикинул в уме он и пожал протянутую руку.

– Вот и славно, – улыбнулся я. – Подвеску оставляю вам, – после этих слов Дени аккуратно убрал кулон обратно в коробку, затем закрыл его в сейфе. И мы вышли из кабинета, начав спускаться вниз, когда меня настигло ЭТО.

Ощущение близости сильного Бессмертного. Заподозрив неладное, я ускорил шаг и, вывернув из-за угла лестницы, увидел ЕГО. Мавр в дорогом черном костюме, черном плаще, шляпе и с белым шарфом на шее… и зеленой гранатой-шашкой в правой руке. Из которой уже выдернута чека. Ксавье Сенклод!! Дзен! Не время же ещё! Он же в Париже начать куролесить должен был только в девяностых. Откуда он здесь? Или я просто канон недостаточно хорошо знаю?

Мысли шли фоном. Тело отреагировало практически само, не успел я толком осознать, кого именно вижу перед собой, а верный Ка-бар, брошенный уверенной рукой уже воткнулся щеголю в горло до самой гарды, перерезав сонную артерию и ещё кучу всяких жизненно важных сосудов.

Сам же я со всей доступной мне скоростью летел к ещё живому, ещё стоящему на ногах телу Сенклода. Успеть! Перехватить! Не дать сработать шашке! И успел, перехватил кисть с зажатой в ней газовой гранатой левой рукой, а правой выдернул Ка-бар из горла Ксавье и им же отрубил кисть, держащую гранату, от остальной руки.

Я замер. Тело рухнуло на пол, заливая ковёр кровью из ран. Продавщица завизжала, Дени, выбежавший вслед за мной, побледнел, позеленел и зажал рот рукой, судорожно пытаясь справиться с желудком.

– Чего визжишь! Вызывай скорее полицию, дура! – грубо прикрикнул на девушку за витриной я. – Дени! Быстрее липкую ленту, скотч, веревку, проволоку – что-нибудь! Я долго не удержу гранату!

– Сейчас-сейчас! – засуетились, вышедшие из ступора люди.

Лили потихоньку спрятала обратно волшебную палочку и вывела ребенка на улицу. Я же взял от двери стул охранника, продолжавшего держать меня на мушке своего револьвера, поставил этот стул рядом с телом Сенклода и уселся на него. Меня самого слегка потряхивало: запоздало пришло понимание, что задержись я ещё хоть на пару секунд, и Лили с Гарри были бы уже мертвы… если бы Лили не успела отреагировать и начать колдовать. А она вроде бы даже палочку умудрилась вытащить. У неё же как-никак боевой опыт прошедшей магической войны за плечами. Чай не девочка-институтка.

Но всё равно: надо же ещё разобраться, понять, что именно кастовать, от чего защищаться. А время шло на секунды после срабатывания шашки.

Прибежал Дени с мотком липкой ленты и принялся под моим руководством наматывать её на гранату, прямо поверх мертвых пальцев отрубленной кисти Сентклода.

На самого Дени страшно смотреть было, пока он этим занимался: зелёный, глаза бешеные, руки трясутся, губы прыгают, но делает! Наматывает. Жить-то хочется!

Полиция приехала быстро. Тело упаковали и увезли. Лили уехала к Дарию вместе с сыном, а я остался отвечать на дурацкие вопросы.

– Здравствуйте, я инспектор Лери, – вежливым, но раздраженным и жёстким тоном обратилась ко мне прибывшая с полицией женщина в светло-коричнивом плаще. – Здравствуйте, – встал со стула и поприветствовал её я. – Меня зовут Том Гонт.

– Это вы убили грабителя? – не стала тянуть она.

– Я, – тоже не стал отрицать я.

– Зачем?

– Жить очень хотелось, – пожал плечами я.

– Но с чего вы взяли, что вашей жизни угрожает опасность?

– Увидел, как он выдергивает чеку из гранаты и собирается её бросить.

– А если граната окажется ненастоящей?

– Сути дела это не изменит: ювелирный магазин, непонятный человек достаёт из кармана гранату и выдергивает чеку. Ваши действия, инспектор? Если ещё учесть, что в той же комнате находятся ваши беременная жена и сын?

– И что вы сделали? – не стала отвечать на провокационный вопрос она.

– Бросил нож ему в горло, перехватил гранату, выдернул нож и им же отрубил кисть руки преступника.

– Вы всегда носите с собой боевой нож, когда идете в ювелирный магазин? – голос её так и сочился сарказмом.

– Даже, когда иду за хлебом в магазин через дорогу от дома. Я всегда ношу с собой нож. На который, между прочим, имею все необходимые разрешительные бумаги, инспектор. Носил бы и пистолет, но с ним гораздо больше мороки при пересечении границы, а я часто путешествую.

– По-вашему это нормально, мистер Гонт?

– Я – богатый человек, инспектор. У меня много врагов. А ещё больше просто завистливых людей, которые хотят отобрать моё богатство тем или иным способом: похищение меня или членов моей семьи, ограбление, угон автомобиля, вымогательство, угроза жизни. Для состоятельных людей такие вещи – норма. Приходится быть осторожным.

– Странная логика. Почему тогда не нанять охрану?

– Как раз подумываю об этом, – кивнул я, соглашаясь с этой мыслью. – Просто ещё не успел этого сделать.

– Допустим, но откуда такие навыки? Убить человека – совсем не просто психологически. А уж сохранить хладнокровие рядом со свежим трупом. Чувствуется, что вам это не впервой.

– Я учился в медицинском: к моргам и трупам успел привыкнуть, – пожал плечами я.

– Это не объясняет вашей сноровки в обращении с оружием, Мистер Гонт.

– В Африке всегда “жарко”, инспектор. А в медицинском я так и не доучился, – продолжил я сочинять свою “маггловскую биографию”, которой раньше забыл озаботиться, будучи занят решением других вопросов.

– В Африке? – удивилась женщина.

– Именно. Подробности, извините, вам ни к чему.

– То есть вы были наёмником? – прищурилась она.

– Повторюсь, инспектор: подробности вам ни к чему. Если уж так интересно, то посылайте официальный запрос через Британское Консульство, но сомневаюсь, что вам ответят.

– Даже так, Мистер Гонт? – нахмурилась она.

– Именно так, инспектор, – кивнул я.

– По какому делу вы в Париже?

– Провожу “медовый месяц” со своей женой и её сыном, инспектор.

– Что вы делали в магазине?

– Выбирал украшение в подарок своей жене.

– В отдельном кабинете?

– Меня интересовало очень дорогое украшение, инспектор.

– Купили?

– Нет. Мы не сошлись в цене.

– Что ж, Мистер Гонт, – недовольно вздохнула она. – Ваш нож мы изымаем для экспертизы, как орудие убийства. Так же надеюсь, что вы не станете покидать страну до окончания следствия – не хотелось бы запрашивать вас по линии Интерпола. Скорее всего в ближайшее время мы снова вызовем вас для дачи показаний.

– Я могу идти? – уточнил я.

– Пока да, – с видимым неудовольствием ответила женщина-полицейский. – Я не готова сейчас предъявить вам обвинение, – ещё бы она была готова, учитывая мой полный контроль над её разумом. Волшебник, даже очень слабый – в маггловском обществе Царь и Бог. Я вообще мог просто уйти из этого магазина, и обо мне бы никто даже не вспомнил. Или убить тут всех и представить дело таким образом, что это они сами перебили друг друга. Но не стал.

Почему? Мне нужно было нарабатывать “легенду”. И этот случай вполне подходил: бывший наёмник, точнее даже не наёмник, а SAS-совец, на что я непрозрачно намекнул инспекторше, который много времени провёл в Африке, теперь путешествует по миру и приторговывает африканскими алмазами. Логично? Вполне. Законно? Нет, конечно. Доказательства? Доказательств нет. Ни доказательств службы в SAS (Соединенное Королевство не предоставляет такой информации никому, ни по каким запросам), ни доказательств пребывания в Африке, разве что торговлю камнями можно при очень большом желании как-то доказать, а репутация появляется. Тем более в связи с этим случаем: репутация серьёзного человека, у которого рука не дрогнет.

Посмотрим ещё, как завертится дело с подвеской. Решится ли на меня выйти кто-то из “интересных” ребят с “интересными” предложениями. Я ведь специально не скрывал имени, твердо решив перейти с “поточного метода” к “штучной работе”. Это было гораздо интереснее в плане творчества, но и куда проблемнее в плане реализации творений.

***

Дарий был заметно напряжён. Он был непривычно хмур и несколько суетлив, когда вышел мне навстречу из дверей своего храма.

– Том, все в порядке? Лили выглядела такой напуганной, когда приехала ко мне с ребенком.

– В полном, Дарий, – улыбнулся я, отвечая на рукопожатие.

– Что случилось в магазине? Кто это был? – вышла вслед за монахом и Лили, держащая Гарри за руку.

– Это был ещё один Бессмертный, Лилиан, – пожал плечами я. – Только в отличие от Дункана и Дария - совершенно недружелюбный.

– Откуда ты это знаешь, вы же и словом не успели обмолвиться перед тем, как ты всадил ему нож в горло! И меня зовут Лили! – начали прорываться нотки упрека и даже “наезда” в голос моей жены.

– Граната с нервнопаралитическим газом – “вместо тысячи слов”, – хмыкнул я. – И да, я знаю, как тебя зовут.

– Газ? – как-то сразу растеряла свой боевой пыл и начала бледнеть девушка.

– Газ, – кивнул я. – И чеку он уже выдернул. Или мне следовало подождать пару минут? Ты скажи, и я в следующий раз поступлю именно таким образом.

– Прости, Том, – отвела она взгляд. – Я зря в тебе сомневалась, просто…

– Я всё понимаю, Лили, – подошёл и нежно обнял девушку я. – Когда Волдеморт убивает маггла, трудно предположить, что это самозащита, – она смущенно уткнулась в моё плечо.

– А как выглядел этот Бессмертный? – уточнил Дарий, продолжавший стоять рядом.

– Это был Ксавье, – не стал крутить и играть в “несознанку” я. – Высокий стройный мавр в дорогом костюме и с газовой гранатой. Я не ошибся?

– Нет, Том, всё верно, – вздохнул Дарий. – Просто не думал, что он снова в Париже. Ты ведь не отрубил ему голову, да?

– Слишком много свидетелей, – пожал плечами я.

– Зато он отрубил ему правую руку, – хмыкнула Лили. – У Бессмертных отрастают потерянные конечности?

– Такое возможно, – кивнул Дарий. – Если быстро приложить отрубленную часть обратно.

– Хм… То есть этот мавр ещё может и не остаться инвалидом? Его кисть уложили в тот же мешок, что и остальное тело, – уточнил я у одного из старейших Бессмертных нашего времени.

– Вполне, – кивнул Дарий.

– А как вообще обстоит дело с ранами и шрамами у Бессмертных? – заинтересовался я. – Тот же Калос лишился голоса после боя с Маклаудом, но при этом Дункан много раз получал раны, порезы от других Бессмертных, и шрамов не имеет. От чего это зависит?

– Забываю, что ты совсем ещё недавно обрел Бессмертие, Том, – мягко улыбнулся Дарий. – Всё зависит от “животворной силы”. Напитано ли было ей оружие, нанесшее рану. Если нет, то всё исцеляется обычным порядком. А вот если напитано, то в зависимости от силы Бессмертного.

– Какого? Который нанес рану или того, кто её получил?

– Обоих, – ответил Дарий. – Но как минимум останется шрам.

– А убрать его как-то можно?

– Насколько мне известно, для этого надо убить того Бессмертного, который нанес рану. Убить и завладеть его “животворной силой”.

– Так, но ведь Курган убил Рамиреса, при этом продолжает щеголять шрамом на горле? Разве нет? – нахмурился я.

– Курган не очень умен. И совершенно не тяготится этим шрамом. Да и Рамирес был очень силён именно в управлении “животворной силой”, ну и вообще “специальными возможностями” Бессмертных.

– Что за “специальные возможности”? – заинтересовался я.

– Преодоление предела выносливости, преодоление предела скорости, “чувство природы”, интуиция воина, усиление тела “животворной силой”, преодоление предела физической силы, преодоление предела гибкости, сенсорика, даже в какой-то мере лечение, но последнее только слухи. Наверное… – задумался Дарий.

– С твоих слов Рамирес вовсе каким-то монстром предстает. Сверхчеловеком просто, – нахмурился я.

– А он таким и был, – пожал плечами Дарий. – Один из сильнейших Бессмертных своего времени.

– Как же его Курган смог убить в таком случае? Если он “не очень умен”, как ты говоришь?

– Я не присутствовал при их бое. Не могу ничего об этом сказать. Но Курган как минимум старше Рамиреса, не намного, правда, всего лет на двести. Ему сейчас почти три тысячи лет. Рамиресу было около двух с половиной тысяч, когда Курган его убил. Плюс к тому Курган гораздо больше срубил голов за свою жизнь. В том числе голову своего учителя Бедуина. И сам он воюет всю свою жизнь, не останавливаясь, тогда как Рамирес последние свои пятьсот лет битв избегал, пресытившись ими. Так что грубая сила и воинский опыт взяли верх над искусством и изяществом… Хоть и не сразу. До тысяча пятьсот сорок первого года Рамирес уже дважды побеждал Кургана, просто не мог взять его голову.

– А вы хорошо знаете этого Кургана, – заметила Лили.

– Ну… мы знакомы, – сказал Дарий, отводя взгляд.

– Курган штурмовал Рим под началом Дария, – хмыкнул я. – Естественно они знакомы. Даже более чем. Надеюсь ты не будешь в обиде на того, кто срубит Кургану голову?

– Ну, мы не являемся с ним друзьями, Том, – опять же уклонился от ответа Дарий.

– Но не так как с Грейсоном? – уточнил я.

– Нет.

– А Митос?

– Что Митос?

– Вы с ним дружны? – со смехом во взгляде спросил я.

– Митос – просто легенда. Старейший из Бессмертных, разменявший пять тысячелетий…

– Угу, которого сейчас зовут Адам Пирсон и живет он в Париже.

– Ты знаешь? – устало вздохнул Дарий. – Да, мы дружим. Он иногда приходит поиграть со мной в шахматы, выпить чаю, поговорить о жизни…

– Не переживай, я не охочусь за его головой, – похлопал я монаха по плечу. – Кстати. А что происходит с Бессмертным, когда он берёт голову другого Бессмертного?

– Разве ты этого не знаешь? – удивился Дарий, видимо имея в виду ощущение от меня, которые давал "Зов". После убийства Орма Олофсона я на новичка уже не тянул.

– На моём счету всего одна голова. И я толком не понял, что произошло. С “животворной силой” более-менее понятно: её стало больше. А со знаниями? Опытом? Талантами?

– Это трудно объяснить, Том, – вздохнул Дарий. – Эти знания просто появляются в тебе. Или не появляются. Как-то так.

– А Светлая Передача? Или Тёмная Передача? Как же они?

– Это очень редкое явление, Том. Очень. Чаще всего полученные знания и опыт другого Бессмертного в тебе как бы “спят”. Ты чувствуешь их наличие, но стараешься не трогать лишний раз, так как это “не твоё”. У тебя и своей боли хватает, а опыта без боли и потерь не бывает, – за разговором мы незаметно дошли до комнаты Дария и расселись там возле небольшого стола, на который монах выставил чашки и заварочный чайничек. Сейчас он как раз поставил греться на электроплитку чайник обычный, наполненный водой. – Так происходит у большинства Бессмертных. Но случается, что Бессмертный не удерживается и “влезает” во вместилище этого опыта. И тогда “шарик рвется”. И сразу весь этот опыт, со всеми чувствами, эмоциями, желаниями, переживаниями, привычками, “выливается” в “тебя”. И тут происходит одно из двух: либо ты возьмешь верх и сумеешь всё это встроить в свою “личность”, не изменившись в главном. Либо нет. И тогда Бессмертный меняется до неузнаваемости. Но прежним ты в любом случае уже не останешься. Так произошло со мной.

– Женевьева? – предположил я.

– Да, – отвел глаза Дарий. – Она была очень стара. Больше семи тысячелетий. Её опыт… я буквально утонул в нем. Долго сопротивлялся, даже успел сводить войска в Италию, но… Чем больше я бился и сопротивлялся, тем больше проникался её правотой. Осознавал то, над чем раньше не задумывался. В итоге я не потерял “себя”, но полностью переосмыслил свою жизнь. Я изменился.

– Вот как, – задумался я. – А если “вскрыть” не один “шарик”. А сразу три десятка?

– Можно сойти с ума, я думаю. Если сделать это разом.

– Вроде бы пока не сошёл, – хмуро ответил я, сцепив руки в замок и упершись в них губами.

– Значит твоя личность очень сильная.

– Не знаю, Дарий. Я вроде бы как их всех “задавил”. Отделил их опыт от своего, но…

– Он просачивается, да? – невесело усмехнулся монах.

– Именно, – хмуро ответил я, не убирая рук. – Предметы начинают вызывать неожиданные ассоциации, пейзажи и здания кажутся знакомыми и тоже вызывают цепочки ассоциаций, иногда лица… чувства. Ощущения. У меня очень структурированный четкий разум из-за того, что я десятилетиями сознательно занимался его упорядочиванием. Это называется “окклюменция”. Я раз за разом проверяю своё сознание и вычищаю всё лишнее, чужеродное, но… Оно возвращается. Прорастает…

– Ты боишься? – уточнил Дарий.

– Есть немного, – признался я. – Рано или поздно мне так или иначе придется снова убить Бессмертного…

– Можно поселиться на Освященной Земле.

– Как ты?

– Как я, – кивнул Дарий.

– Я могу сделать это как Фламель. Но не стану.

– Почему?

– Я всю жизнь прямо смотрел в глаза своим страхам. Не бегал от них. И в этот раз не побегу.

– Начнешь охотиться? – неодобрительно покачал головой Дарий.

– Нет… не то чтобы… Да, начну! На Ксавье. А после буду продолжать разбираться со своим разумом. Начну сознательно встраивать опыт убитых в “свою” систему.

– “Не можешь остановить – возглавь”? Так? – усмехнулся Дарий. – Надеюсь ты не уподобишься Кургану, который рубит всех встреченных Бессмертных без разбора?

– Нет. Надеюсь, что нет… я ведь пытаюсь измениться. На моих руках и так достаточно крови… Сложно всё это! – закрыл глаза и уткнулся в сцепленные руки лбом я. – Я не праведник. Совсем не праведник. За свои пятьдесят шесть я убил больше, чем иной Бессмертный за тысячу лет. И я пытаюсь научиться жить по-другому. Но всё равно раз за разом скатываюсь к одному и тому же…

– Что же заставило тебя захотеть измениться?

– Она, – кивнул я на Лили.

– И что тогда будет, когда она умрет?

– Не знаю. Не задумывался об этом. До сегодняшнего утра. Ксавье заставил задуматься. И он пожалеет об этом.

– Он уже пожалел, Том, – попытался меня остановить он.

– Нет, Дарий. Он пока ещё ничего не понял. Но поймет. Поймет, что связываться с Волан Де Мортом… больно. Я не отрублю ему голову. Я буду отрубать ему всё остальное. По кусочку. Медленно. Пока не дойду до шеи. Этот “самовар” молить меня о смерти будет, – спокойно, как о абсолютно решенном деле сказал я.

– Том, нет! – сурово и решительно взяла слово Лили. – Он не стоит того! Ты же сам говорил, что пытки сводят с ума пытающего! Ты же “завязал” с этим?!

– Это не пытки. Это просто казнь. Показательная. Бессмертных много. И их надо предупредить, что семья Тома Гонта неприкосновенна. Или ты хочешь однажды встретиться животом с мечом гада, который решит таким образом добраться до меня? Учти, у них это в порядке вещей. Можешь спросить у Маклауда. Тот же Курган изнасиловал жену Коннора Маклауда, думая, что это жена Рамиреса, когда убивал последнего.

– Как не хочется мне этого признавать, но он прав, – вздохнул Дарий. – Охотящиеся Бессмертные на самом деле убивают близких сильных Бессмертных, чтобы сломить их дух и легче расправиться с ними. Но не думаю, что показательная казнь что-то изменит, Том.

– Увидим, Дарий. Увидим.

***

глава 28

***

“У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Слон”, – сама собой всплыла в голове строчка из детского стихотворения, когда на стене в углу комнаты Дария, прямо во время разговора раздался звонок телефонного аппарата. Вот ведь, даже и не предполагал, что монах настолько идёт в ногу со временем.

Разговор сам собой утих, пока Дарий шёл к аппарату, пока поднимал трубку и подносил её к уху.

– Да, слушаю вас, – сказал он. – Кого, простите? Том, это тебя, – удивленно повернулся ко мне монах, убирая от уха трубку и протягивая её мне.

– Меня? – искренне удивился я и подошёл к аппарату. – Том Гонт, слушаю, – произнес я, взяв трубку у Дария и поднеся её к своему уху.

– Том, это Джеймс, – раздался знакомый голос моего Наблюдателя. – Надо встретиться.

– Хорошо, – ответил я. – Срочно?

– Ну… у меня есть информация, которая тебя может заинтересовать.

– Уже заинтересовал.

– В баре Le Piano Vache на улице Лаплас, недалеко от Библиотеки Святой Женевьевы через тридцать минут. Успеешь?

– Вполне, – хмыкнул я. – Знаю это место. Жди, – и повесил трубку.

Лили и Дарий выжидающе на меня уставились.

– Я отойду на пару часиков. Подождешь меня здесь? – обратился я к Лили.

– Кто это был? – хмуро спросила она и нервно поджала губы.

– Один мой друг. Зовет пропустить по стаканчику. Мне как раз надо расслабиться, – пожал плечами я.

– Довольно информированный друг, – заметил Дарий.

– Уж что есть, то есть, – улыбнулся я, снимая плащ со спинки стула. – Я возьму машину, дорогая.

– Ты ведь не к нему идешь? Не к Ксавье? – хмуро спросила девушка.

– Нет, – покачал головой. – За Ксавье я пойду завтра. С утреца, без лишних эмоций, с “холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками”... Кстати, не забыть резиновые перчатки купить и пакеты для мусора… Вроде по пути хозяйственный магазинчик должен был быть, – заглянул я в свой бумажник, прикидывая расходы и покупки.

– Ты уже знаешь, где он прячется? – удивился Дарий.

– Нет.

– Как же ты его найдешь?

– Я? Найду, – уверенно кивнул я. Пробирка с кровью этого смертника у меня есть, а дальше просто дело техники. Даже моих нынешних невеликих способностей на простенькое поисковое заклинание школы Магии Крови вполне хватит. Присутствующие об этом не знали, но моя уверенность заражала. – Ладно, скоро вернусь, не скучайте тут без меня, – улыбнулся я, пряча бумажник в карман и беря со стола ключи от Порше. – Но сильно не шалите, а то вернусь – отругаю, – махнул рукой и вышел из храма.

***

– Он правда может его найти? – спросил Дарий девушку, когда Том вышел.

– Он кого угодно может найти. И где угодно достать. От него не спрячешься и не сбежишь, – вздохнула Лили, спрятав лицо в ладонях. – Уж я-то знаю. Мы с мужем пробовали.

– С мужем? – удивился Дарий. – Я думал Том – твой муж.

– Том мой второй муж.

– А с первым что? Развелись?

– С первым? Том убил его. Нашёл и убил. А меня забрал себе. Или вы думали, он шутил, когда говорил о крови на своих руках? Количество его жертв измеряется тысячами. Целые маггловские города исчезали с карты, когда он приходил в них… до последнего человека. Старики, женщины, дети… ни один не сбежал. Многие пытались, никто не смог.

– Он не похож на то, что ты описываешь. Поверь, я разных монстров в своей жизни видел. Одним из них был сам.

– Это сейчас. Он “держится” уже почти год. Но если сорвется… Его никто не остановит. Вы даже не представляете, с чем имеете дело. Даже учитывая, что он совсем недавно очень сильно пострадал и ещё не успел восстановиться.

– Ты боишься его? – серьёзно посмотрел на девушку Дарий.

– Я… люблю его… и боюсь того, чем он может стать…

– Тогда помоги ему. Первая голова – это очень сложный период для Бессмертного. Особенно, если этот Бессмертный был намного старше и сильнее. Ему сейчас очень сложно. Он сам не понимает, кто он и что он. Том ещё очень хорошо держится. Очень хорошо. Настолько, что это опасно.

– Чем опасно? – вскинулась Лили.

– Может сильно сорваться. Наделать глупостей, о которых будет позже жалеть.

– Например?

– Например Ксавье Сенклод. Ему больше восьмисот лет. Он старый и сильный. На его счету не один десяток голов. Он хитрый, изворотливый и подлый…

– У него и шанса против Тома нет, – отмахнулась Лили. – Единственное, что он может – это разозлить. И именно этого я боюсь.

– Твоя вера в мужа похвальна, – вздохнул Дарий. – Но безосновательна.

– Вы просто не понимаете… – откинулась к стене и снова закрыла лицо ладонями. – Этого Сенклода даже я могу убить, не напрягаясь. Он – ничто. Ноль без палочки. Беспомощная жертва… а Том – хищник. И если он почувствует вкус крови… снова… Даже думать о таком страшно.

– Я попытаюсь помочь, – задумался Дарий. – Попрошу кое-кого приглядеть за ним.

– Вы меня не слушали, – отняла от лица руки и внимательно посмотрела на собеседника Лили. Потом тяжело вздохнула. – Гарри, Гарри, нет! Не тащи в рот эту тряпку!.. – сорвалась она с места и бросилась к ребенку.

***

– Здравствуй, Джеймс, – пожал я руку сидящему за столиком с бокалом вина Хортону. – Приятное местечко ты выбрал. Рановато, правда, пока – вечером тут живая музыка будет.

– Здравствуй, Том, – серьёзно ответил парень, пока я усаживался напротив и открывал меню. – Попал ты в переплет. Сенклод в ярости. Он поднял свои связи в полиции и уже узнал, в какой гостинице ты остановился…

– Тем проще, – улыбнулся я. – Значит, искать его не придется. Сэкономлю время.

– Ты действительно не понимаешь? – приподнял бровь Хортон. – Ему больше восьми веков. Он искусный боец и опасный враг. Он плевал на правила. От него можно ожидать чего угодно, любой подлости.

– Это ты, видимо, не понимаешь, Джеймс, – опустил меню я. – В той ювелирке в момент ограбления находились моя беременная жена и сын. Этот смертник чуть не убил моих близких. На легкую смерть теперь может даже не надеяться. Это дело принципа.

– То есть ты останешься в городе? – уточнил Хортон. – Я правильно тебя понял?

– Вполне, – ответил я, поднявшись с места и отойдя к стойке бара, где заказал себе безалкогольный коктейль, с которым вернулся за столик. – Слушай, Джеймс, – пришла мне в голову интересная мысль. – А ты можешь, как-нибудь, через третьи руки, так чтобы самому не светиться, передать ему приглашение? На завтрашнее утро. Место подберёшь сам. И тебе удобнее: не мотаться за нами по городу. И нам.

– Уверен, что этого хочешь?

– Как в самом себе, – вставил трубочку в коктейль и поднес её к губам я.

– Только, если ты докажешь мне свою силу. В противном случае, извини, я устрою Сенклоду проблемы с властями, и он вынужден будет покинуть Париж, – пригубил свой бокал Хортон.

– Это несколько некрасиво с твоей стороны. Тебе так не кажется? – немного нахмурился я.

– Возможно, – не стал возражать парень и, положив на стол листочек бумаги, подвинул его ко мне.

– Иван Кристов? – удивился я, прочитав имя и адрес на этой бумажке.

– Убийца, наркоторговец, иногда промышляет “живым товаром” для подпольных борделей, – пояснил Хортон.

– Он тебе чем-то лично насолил или это из идейных соображений? – хмыкнул я, припомнив лысого глистообразного “художника” с “оригинальным стилем живописи” из сериала, которого зарубил Ричи.

– Один из Наблюдателей… Луиза Шартр… Мы с огромным трудом смогли найти её и вытащить из борделя, в который этот подонок её продал, – отвел взгляд Хортон.

– Ну и к чему были такие сложности с “докажи силу, Том”? Мог просто попросить, – пожал плечами я, вынимая трубочку и зонтик из стакана. – Поехали, – залпом допил свой заказ и опустил стакан на столик.

– Сейчас? – уточнил Джеймс.

– Так: я отпрашивался у жены на два - два с половиной часа, “пропустить стаканчик” с другом. Прошло сорок пять минут. Должны успеть, – прикинул я, глядя на свои наручные часы. – Ты со мной или своим ходом?

– Своим ходом, – ответил Хортон, тоже поднимаясь из-за стола. – В Ордене не знают о нашем знакомстве. Пусть так остаётся и дальше.

– Хорошо, – кивнул я. – Увидимся, – махнул рукой и первым вышел из заведения.

***

Мой белый Порше (так-то жены, но она редко за руль садится) подъехал к ограде особняка, адрес которого дал мне Хортон. Ограда была высокая, выше двух метров, из частых металлических прутьев, оканчивающихся декоративными остриями сверху, и тянулась вдоль дороги. Особняк находился в пригороде и стоял на отшибе, на берегу живописного озерка. Да и за самим участком явно следили: аккуратный зеленый газон, подстриженные кусты и деревья. Люди с огнестрельным оружием в руках, прогуливающиеся по территории.

Меня поджимало время. Так-то всё можно было сделать тихо и незаметно, но… в оставшийся час я бы точно не уложился. Поэтому, скинув плащ и бросив его в машину, я легко перемахнул через ограду и прямо, не скрываясь, пошёл к особняку.

Меня заметили. Раздались встревоженные предупреждающие крики, почему-то на русском языке. А вслед за криками и выстрелы. Портить одежду не хотелось, поэтому я достал пистолет, приготовленный для Хортона и прямо на ходу принялся сокращать число стреляющих в меня. “Глок-17” – хорошая вещь: легкий, удобный, надежный, разброс пуль небольшой, семнадцать девятимиллиметровых патронов в двухрядном магазине… А сила Кэпа и опыт Виктора – убойное сочетание. Убойное в прямом смысле. Один выстрел – один труп, не снижая скорости ходьбы.

Цели кончились быстрее, чем патроны.

Сам Кристов появился, когда я уже подошёл почти к порогу здания – пафосно спустился по ступенькам. Был он в свободных светлых полотняных штанах, кедах, тщедушный торс его был обнажён, лысина блестела на ненадолго выглянувшем из-за туч солнце, как и лезвие небрежно закинутой на плечо сабли.

– Я – Иван Кристов, – сказал он. – Назовись перед тем, как я тебя обезглавлю.

– На х** политесы. Спешу я, – ответил ему по-русски, снова взглянув на наручные часы. После чего подбрасыванием перехватил пистолет за всё ещё тёплый ствол и двинулся к противнику. Тот мои действия понял правильно и атаковал своей саблей, нанося размашистый удар наискось, долженствующий меня располовинить. Я чуть подшагнул, сокращая расстояние, захватил гарду сабли рукоятью пистолета, развернулся параллельно линии атаки Кристова, продолжил его движение, провалил и снова резко развернулся на сто восемьдесят градусов, но уже почти вплотную к нему, рукой с пистолетом отпустил гарду и захватил шею противника в “гильотину”, полшага назад и резкий хруст ломаемых шейных позвонков. Потом отпустил шею, одновременно левой рукой перехватывая рукоять сабли из ослабевших пальцев мертвого тела Бессмертного и на обратном движении, с разрывом дистанции, снес саблей голову, постаравшись сделать это так, чтобы ни одна капля крови не угодила мне на одежду.

Голова скатилась, тело упало. Я отошел и воткнув саблю в землю, присел на чистый участок ступеней, готовясь принимать буйство вырвавшейся “животворной силы”.

В этот раз всё было слабее. Гораздо слабее, чем с Ормом. И силы было меньше и “душ”. Всего девять штук. Не пришлось даже много времени тратить на очистку разума после ухода девяти искорок в светлый круг.

Когда буйство силы со спецэффектами закончилось, я, пошатываясь, встал на ноги, достал платок и старательно вытер рукоять сабли. Затем рукоять и ствол пистолета, после чего бросил оружие на спину обезглавленного трупа.

Ограду перепрыгнул в том же самом месте, что до этого, после чего и там протёр платочком все участки, где могли остаться мои отпечатки.

За следы на гильзах и внутренних частях пистолета не беспокоился, поскольку создавал я его магией, сразу со снаряженным магазином и после ни разу не разбирал. Неоткуда там было взяться следам. Да и сам он через пару часов исчезнет, вернувшись к прежнему своему виду – воздуху. Как и гильзы, как и пули в телах.

Минут десять расслабленно, прикрыв глаза, я полулежал в удобном водительском кресле своего Порше, окончательно приходя в себя. Потом повернул ключ зажигания и уехал.

***

Из придорожных кустов вышли два Наблюдателя с “длинноствольными” профессиональными фотокамерами.

– Этот твой подопечный – это просто что-то невероятное, Джеймс, – сказал тот, что повыше и с тёмным цветом волос. – Кристов, конечно, в силачах никогда не числился, но всё же, чтобы вот так… Быстро и с равнодушной жестокой эффективностью машины… Без эмоций, без сомнений, без ошибок… он у тебя вообще человек?

– Не знаю, Мартин. О Гонте вообще очень мало известно: родился в Ирландии, много путешествовал, стал Бессмертным где-то в горах Шотландии меньше месяца назад. Дружит с Маклаудом-младшим. Во Франции проводит “медовый месяц” с молодой смертной беременной женой и ребенком. От кого дети – неизвестно. Сегодня вот утром зарезал Сенклода при ограблении тем ювелирки. Тот теперь злой, как чёрт, гоняется по городу, ищет его…

– Смерть он свою ищет, этот Сенклод, – фыркнул высокий Наблюдатель. – Видел бы он вот это, – обвел рукой лужайку с лежащими на ней телами мужчина. – Уже улепетывал бы из Парижа со всех ног. И надеялся, что бы его самого искать не стали…

– Но он не видел, – хищно усмехнулся Джеймс. – И не увидит.

– Земля ему гвоздями, этому уроду, – сплюнул высокий Наблюдатель.

– Которому? Кристову или Ксавье?

– Обоим!

***

Когда я вернулся к церкви Дария, Лили выбежала меня встречать. За несколько метров до меня, она перешла с бега на шаг и, подойдя, принюхалась.

– Ты где был, Том? – нахмурившись, спросила она.

– С другом в баре сидел, – недоуменно ответил я. – А что?

– А то, что от тебя порохом пахнет, а не вином. Вот что, – пояснила она.

– Ну… у друга моего друга были неприятности. Он попросил меня разобраться…

– Разобрался?

– Разобрался.

– И как звали друга?

– Которого? С котором в баре сидел или у которого неприятности были? – уточнил я. В это время к нам как раз подошёл Дарий, ведя за ручку маленького Гарри.

– Того, у которого неприятности.

– Луиза Шартр, – пожал плечами я. – Один урод похитил её и продал в бордель. Девушку уже спасли, а с уродом…

– Попросили разобраться тебя? – понятливо кивнула Лили. – Конечно, кого же ещё просить, как не Того-кого-нельзя-называть? – сарказм и недовольство буквально сочились из её слов. – Том! Ты же хотел измениться! Ты же говорил, что устал от крови и убийств!

– Урод был Бессмертный, Лили, – посмотрел ей в глаза я.

– Как его звали? – нахмурился Дарий.

– Иван Кристов, – ответил я, поворачиваясь к новому собеседнику.

– Неприятный паренёк, жестокий, – вздохнул он. – Убийца. Наркоторговля, похищения людей, вымогательство, грабежи… Не так давно обосновался в Париже. Лет тридцать всего, наверное. Возглавил одну из банд выходцев из России и Союза. Они с Маклаудом почти ровесники. Около четырехсот лет ему… было, – я только пожал плечами.

– Том… – жалобно посмотрела мне в глаза Лили. – Не становись снова чудовищем… пожа-а-алуйста! Очень тебя прошу! Давай вернёмся в Америку? А? Будешь рисовать картины, заниматься своими боевыми искусствами, учить Гарри, тренировать Маклауда… а хочешь, к Лукасу этому сходим! Помнишь, ты мне о нём говорил? “Звездные Войны”, кажется… Ну их, эти путешествия! Улетим, а?

– Конечно, – улыбнулся я. – Если ты так хочешь.

– Хочу! Поехали быстрее в аэропорт!

– Завтра. Я должен ещё деньги за “Слезу” забрать у Дени. Вечером, – у Лили в отчаянии опустились руки. – Дарий, мы можем у тебя сегодня переночевать?

– Конечно, Том, – улыбнулся монах.

– А то злющий, как черт, Ксавье уже прознал, в какой гостинице мы остановились. Как бы он нам ночью в номер газ не пустил. С него станется.

– Откуда ты знаешь? – удивился Дарий.

– У меня хорошие друзья. Информированные, – пожал плечами я.

– Тот самый Джеймс? – уточнил он.

– Не совсем, – уклонился я от ответа. – Друзья в полиции и Интерполе, – и даже не совсем соврал. На самом деле я обработал легилименцией несколько детективов в Нью-Йорке. Специально на случай необходимости поиска информации. Они теперь считают меня своим самым лучшим другом, которому готовы оказать любую услугу. Но и меня об услуге попросить могут. Мне ведь не рабство и подчинение от них нужно, а сотрудничество.

То же самое я проделал и с парочкой агентов Интерпола. Да и тут во Франции, инспектор Лери закладочку в разум тоже получила. Отложенную. Она подействует не сразу, а будет постепенно разворачиваться у неё в голове. Потому что сейчас это было бы слишком подозрительно.

И в будущем, где бы ни оказался, я собираюсь продолжать “заводить такие знакомства”. Они очень могут облегчить жизнь. В ближайших планах по возвращении у меня ФБР, а в перспективе и Скотланд-Ярд.

– Он ведь не отстанет теперь? Этот Ксавье? – обречённо сказала Лили. Дарий отрицательно покрутил головой.

***

Вечером снова звонил Хортон. Продиктовал адрес и время. Я поблагодарил. Спросил, как себя чувствует Луиза. Хортон сказал, что девушка всё ещё в больнице, восстанавливается. Я попросил передавать пожелания скорейшего выздоровления и хороший дорогой букет цветов. Не обязательно от меня. Но обязательно передавать. По деньгам после сочтемся. Хортон обещал сделать.

Лили до самой ночи ходила мрачная и со мной не разговаривала. Но к двенадцати ближе её сморил-таки сон. Не без моей легкой помощи, конечно.

В шесть утра встал, оделся, взял сумку и уехал я, провожаемый неодобрительным взглядом Дария. Встреча была назначена на десять. Но надо было ещё пробежаться по магазинам, так как накануне из-за непредвиденных дел с Кристовым я этого сделать не успел.

***

В половине десятого я начал раскладывать на столе в пустом заброшенном заводском помещении свои покупки: мешки для мусора, липкую ленту, набор инструментов патологоанатома в кожаном чехле, набор инструментов стоматолога, упаковку резиновых перчаток для мытья туалетов, пластиковую прозрачную маску-щиток для защиты лица, какие используют те же патологоанатомы и люди, работающие с электроинструментами типа “болгарки” и цепной пилы, тяжёлый плотный кожаный фартук мясника, клеёнку, небольшой респиратор… Мой охотничий тесак к новым покупкам не относился, но я его положил к набору инструментов патологоанатома.

Возникло ощущение близости Бессмертного. В тот же момент под ноги мне подкатилась газовая граната, уже сработавшая и начавшая “дымить”. Я быстро, но без суеты, подхватил её и бросил в алюминиевый двадцатипятилитровый бидон с заранее откинутой крышкой. Соответственно крышку закрыл и затянул. Сам же приложил к лицу респиратор.

Молча вышел из-за угла Сенклод в противогазе. Увидев, что я завинчиваю бидон, он противогаз снял.

– А ты предусмотрительный, Том Гонт, – сказал он, хитро и самоуверенно щурясь. – Я тоже, – отбросил он противогаз и достал пистолет. – Ты надеялся, что я снова подойду на дистанцию броска ножа? Не выйдет! – сказал он и, прицелившись, выстрелил мне в грудь. Раз, другой, третий. На пятом выстреле он остановился, заподозрив, что происходит что-то неладное.

Между нами было около тридцати пяти метров. Стрелок из него не ахти какой. Из пяти пуль в меня попали только две. И это с учётом, что я стоял неподвижно – мне всё ещё трудно держать “железную рубашку” в движении. А то, что он сначала показал пистолет, потом сумничал и только затем начал стрелять, дало мне достаточно времени на подготовку. Ну и легкий бронежилет вполне сыграл свою роль. Хотя, без “железной рубашки” я бы как минимум упал от двух пулевых попаданий по броне. Или нет? Сила Кэпа, всё-таки. А он, помнится, в рукопашную Железному Человеку напинал в “Гражданской Войне”. Тот ещё чит. Но не очень-то хочу проверять на самом деле.

– Бронежилет? – удивился он, сделав верный вывод из увиденного. – Ну ничего! Шлема-то точно нет! – сказал он и принялся палить, целя в голову.

Нельзя сказать, что я вижу пулю. Нет. Но я вижу, куда смотрит дуло пистолета. И хорошо знаю баллистику. Плюс реакция Кэпа, развитая и улучшенная мной. А ещё – замечательная техника быстрого перемещения со сбиванием прицела в движении против одиночного огня из неавтоматического оружия: “маятник”. Итог: три пули в молоко. А ещё мой кулак выбивший ему одним ударом восемь зубов и сломавший челюсть в пяти местах. Также, что вполне естественно, пистолет, поменявший хозяина, вставший на предохранитель и ушедший ко мне за пояс.

Я спокойно наклонился, взял вырубившегося Бессмертного за ногу и потащил по полу к “разделочному” столу, где уже всё было готово. И даже застелено клеёночкой. Голова этого будущего трупа, потерявшего шляпу, забавно при этом подпрыгивала на камешках и неровностях пола.

Водрузив всё ещё бессознательное тело на стол, я принялся надевать фартук, маску, вскрывать пачку с перчатками, аккуратно расправлять в приготовленном ведре мешок для мусора, после чего надевать перчатки.

Ксавье застонал, зашевелился. Его челюсть рывком встала на место и с небольшим “электростатическим” разрядом “починилась”. Глаза его распахнулись и с ужасом уставились на тесак в моей руке.

Он рванулся, скатился со стола в противоположную от меня сторону, громко шмякнувшись об пол.

Я вздохнул и, сняв маску, положил её на место.

Сенклод откатился от стола, вскочил на ноги и выхватил из-под плаща меч. Японская катана хищно заблестела у него в руках. И такая же хищная, как блеск катаны, улыбка выползла на его лицо.

Я отложил тесак на стол. И вышел к нему как был: в фартуке и жёлтых резиновых перчатках до локтя.

– Ха-ха-ха! – торжествующе засмеялся он. – В таком виде ты метательный нож не выхватишь! Да и слишком близко мы для броска! – прокричал он и прыгнул, нанося косой рубящий удар сверху. “Вот почему у них у всех такое скучное однообразие в атаках? Нет бы что-то поинтереснее придумать…” – пронеслась в моей голове мысль, пока я делал длинный быстрый шаг вперёд и чуть в сторону, пробивая коленом другой ноги ему в солнечное сплетение.

Ксавье задохнулся и выпустил меч из рук, который я тут же и подобрал. После чего сделал два быстрых и чётких взмаха, отсекших Сенклоду обе руки. Потом скользнул за спину и полоснул по ногам, чуть ниже колен, подрубая сухожилия и заставляя того рухнуть на колени.

Тот шокированно, круглыми от боли и нехватки воздуха глазами, уставился на меня.

А я, всё так же молча и спокойно, вернулся к столу, положил на него трофейный меч. Взял Ка-бар и вернулся к Сенклоду. Схватил его за лицо левой рукой, нажатием на точки под ушами, заставляя открыть рот. Потом той же рукой в резиновой перчатке скользнул в этот самый рот и ухватил за язык, который и принялся под дикое мычание и слабые рывки обессиленного тела отрезать, когда пришло ощущение близкого присутствия Бессмертного.

Я закончил отрезать язык Сенклода и повернулся. В дверях стоял Метос собственной персоной.

Глядя на меня в фартуке маске и перчатках с ножом в одной руке и отрезанным языком в другой, а также на стоящее на коленях безрукое, но ещё живое тело, он как-то резко передумал заходить. Но сзади его подтолкнули.

Метос сделал шаг в сторону и в помещение ввалились ещё двое. Если верить сериалу, а причин ему не верить у меня пока нет, это были Кирдвин и Ребекка. И обе они держали в руках мечи.

– Вы не вовремя, Господа и Дамы, – громко сказал я. Их убивать у меня намеренья не было, поэтому можно и поговорить. – Но проходите, располагайтесь. Правда, не думаю, что зрелище будет для вас приятным, – продолжил я говорить, выбрасывая в ведро с мусорным пакетом язык. Потом вернулся и отправил туда же обе отрубленные руки. Тело Ксавье начало заваливаться, так, как из-за большой потери крови он потерял сознание.

Я взял со стола его меч, продел под одежду сзади, за шиворот телу и в таком положении воткнул клинок между камнями пола. Тело зафиксировалось и падать перестало.

– Том! – взяла слово на правах официально старшей Ребекка. – Тебя ведь Том зовут, правильно?

– Именно так, Том Гонт к вашим услугам, – ответил я. – А вы представитесь? Или нападёте безымянными?

– Нет, Том, мы пришли не нападать. Нас попросил Дарий, – сказала рыжая красавица. – Меня зовут Ребекка.

– Я Кирдвин.

– Я Адам. Адам Пирсон, – представился Митос.

– Приятно познакомиться, – вежливо ответил я, доставая из набора стоматолога клещи. – Как видите, у меня всё под контролем.

– А что ты собираешься с ним сделать? – осторожно уточнил Митос, идя вдоль стеночки и не спеша приближаться в отличие от своих спутниц.

– Удалю все зубы, выковырну один глаз, отрежу всё лишнее, без чего он может жить, как Бессмертный, потом оттащу, что останется, в какую-нибудь пещеру поглубже и потруднодоступней, где и замурую. Остальное сделают крысы, темнота и одиночество, – спокойно ответил я, подходя к зафиксированному телу и принимаясь вырывать зуб. Те, которые я выбил, кстати, уже восстановились. Это было занятно.

– Что-то как-то слишком жестоко, Том, не находишь? – сглотнул Адам, глянув на окровавленный зуб в клещах в моей руке.

– Он посмел угрожать смертью моей семье, – равнодушно пожал плечами я и бросил зуб в мусор. Глянул на обрубки, которые активно, с разрядами, начали рубцеваться. Взял со стола тесак и спокойно обрубил стопы Ксавье, которые тоже бросил в мусор. – И это моё послание всем Бессмертным. Послание, что есть кое-что похуже обезглавливания. И я это самое “похуже” сотворю с любым, кто хотя бы косо посмотрит в сторону моей жены или детей. Двоих-троих самых смелых или глупых накажу, остальные задумаются. Ведь так, Адам, как думаешь?

– Звучит ужасно. Выглядит ещё ужасней. На деле вообще кошмар. Но построение стройное и логичное. По-своему красивое и даже гуманное, – вздохнул Метос, доставая меч.

– Адам, – повернулся к нему я и вложил в свой взгляд всю тяжесть предупреждения о том, что я с ним сделаю, если он эту железку не спрячет. Даже немножечко легилименцию задействовал, переслав ему образ того, каким я вижу его ближайшее будущее в таком случае.

Метос оказался парнем очень понятливым. Он меч тут же убрал обратно под плащ и поднял руки.

– Всё-всё! Убрал, Том, убрал! Вот видишь – пустые руки! Я не угрожаю тебе, – быстро проговорил он.

– Умный парень. Долго проживешь, – кивнул ему я.

– Трус! – бросила ему Кирдвин.

– Дамы, – повернулся я к девушкам. – Не хочу с вами ссориться. Вы мне ничего плохого не сделали. Как и я вам. Опустите мечи, пока никто не пострадал.

– Он уже пострадал, – кивнула Ребекка на пришедшего в себя и начавшего мычать Ксавье.

– Не встревай, – сказал я ему и аккуратно провел бритвенно острым тесаком по его горлу, перерезая его. Ксавье булькнул пару раз и затих. – Он заслужил: пытался отравить мою беременную жену, её сына и четверых работников магазина газом. Потом разыскивал меня по всему городу. Нашёл. Вместо нормального поединка снова попытался отравить газом, когда не получилось, попытался застрелить, опять не смог и только после всего этого решил за меч взяться, но и с ним сплоховал. По-моему я долго терпел, нет?

– Том, такой ужасной участи, что ты ему приготовил, никто не заслуживает, – попыталась вразумить меня Ребекка. – Это же вечность мучительной смерти, ад на земле! Лучше просто убей его.

– Том, месть разрушает в первую очередь тебя самого. Остановись, пока ещё не поздно! – воззвала ко мне Кирдвин.

– Дамы, это звучало бы убедительнее, если бы вы опустили свои мечи и перестали ко мне приближаться. Вы заставляете меня нервничать, – обратился я к ним.

– Тогда положи нож и отойди от него на пару шагов в сторону, – сделала встречное предложение Ребекка.

– Как скажешь, – покладисто отправил на стол свой тесак, а вслед за ним и пистолет я, после чего отошёл на указанные два шага в сторону. – Так достаточно?

– Вполне, – кивнула Ребекка, опуская свой меч. – Мы ведь можем поговорить, как разумные люди, спокойно?

– Мне казалось, мы так и разговариваем, – пожал я плечами и снял с головы маску, бросил её на стол, после чего принялся развязывать фартук.

– Кто он? – кивнула на стоящее на коленях тело Кирдвин.

– Ксавье Сенклод, убийца, грабитель, Бессмертный. Знакомое имя? – сказал я.

– Очень даже, – ответила Ребекка. – Он убил одного из моих учеников.

– И моего друга, – добавила Кирдвин, немного иначе глядя на инвалида. С несколько меньшей жалостью.

– Но это всё равно не повод для такой жуткой участи. Подумай, как ты сам с этим будешь жить? Как ты будешь смотреть жене в глаза? – сказала Кирдвин.

– Согласен, – задумчиво кивнул я. – В этом есть доля правды. Меня будут мучить угрызения совести. Но зато я буду смотреть в глаза ЖИВОЙ жены. И любая Бессмертная тварь десять раз подумает, прежде, чем задумать что-то против неё.

– А как ОНА сможет смотреть на тебя, зная, ЧТО ты с ним сделал? – сказала Ребекка. Я помрачнел ещё сильней.

– Моя жена про меня и похуже вещи знает. Это наше с ней дело и вас не касается! – непроизвольно рыкнул я и чуть набычился. Правота в их словах была. И это задевало, заставляя злиться.

– Конечно ваше и ничьё больше, – поспешила исправиться Кирдвин, начиная смещаться в бок, так, чтобы я поворачиваясь за ней, оказался спиной к инвалиду. – Но ты уверен, что она сможет смириться с ЭТИМ? Знать, что пока она с тобой в постели, где-то крысы заживо едят обречённого тобой вечно терпеть эту муку, неспособного умереть, плохого, но всё равно человека, – продолжила настаивать она.

Я прикрыл глаза, выпрямился, заякорился, медленно выдохнул… и вмазал ударом Ци в подкравшегося сзади к моей жертве Метоса, уже занесшего меч для обезглавливания.

Удар прошёл полностью. Сразу все его внутренние органы одновременно взорвались, как и мозг внутри черепа. Я же резко сократил с ним расстояние и ударил в грудь ногой, всё ещё будучи напитан Ци, применив технику ускорения и вложившись в удар. Метос улетел в стену, врезался в неё и лопнул, как шарик с красной краской, расплескав эту “краску” по пошедшей трещинами стене, и медленно сполз по ней на пол. Точнее то, что от него осталось, а именно: переломанные кости и порванная кожа на них. Ноги уцелели, так как удар пришёлся выше. Череп раскололся и содержимое начало вытекать из него. Он умер мгновенно. Но, как Бессмертный, оставался ещё жив, так как животворная сила на волю не вырвалась.

Я опустил ногу и повернулся к мигом побледневшим девушкам, прикипевшим взглядами к трупу Метоса.

– Глупо, – сказал я. – Как-то считал его умней. А с вами, дамы, стало быть, конструктивный диалог тоже закончен, – подошёл я к столу, взял шприц и ампулу, верхушку которой тут же сломал большим пальцем той же руки. После этого набрал содержимое ампулы в шприц. Прикинул на глаз массу девушек, достал ещё одну ампулу, тоже надломил и добил её содержимым остававшееся свободное место в шприце.

– Что ты собираешься делать? – спросила бледная Ребекка, опасливо глядя на шприц в моей руке.

– Обезопасить себя от вас. Раз уж вы оказались способны на “сюрпризы”. Ничего, через пару часов “отпустит”, – утешил я их, в следующее мгновение метнулся на сближение, увернулся от одного клинка, прикрылся телом Ребекки от другого, “протёк” ей за спину и вколол половину содержимого шприца прямо в шею. После этого скользнул к Кирдвин, увернулся от удара, проскочил под мечом и вколол остаток препарата ей в шею, но теперь уже находясь вплотную к ней, лицом к лицу.

Все получилось, но удар коленом по яйцам я-таки заработал. Ци-техники контроля тела и боли, помогли перенести болевой шок, но было крайне, крайне неприятно.

Чуть в раскоряку, я двинулся к столу, уже не обращая внимания на упавшие тела девушек. Препарат достаточно сильный, чтобы парализовать даже Бессмертного. Пусть не на пару часов, но на час точно. А за час я всё успею.

– Ауч-ч-ч! – позволил я себе чуть расслабиться, опершись на стол. – Больно, Дзен! Больно!!! – “Джентельмен назовёт кошку “кошкой”, даже если наступит на неё в темноте” – кстати вспомнилась мне фраза, когда я хотел грязно выматериться. Но не стал. Вместо этого ударил кулаком по столу, вымещая свою боль и раздражение. Снова применил к себе технику контроля тела и сознания. Помогло. Боль отошла на второй план.

“Но Ци-технику агента Джони Инглиша “Железные яйца” я выучу! А не выучу, так создам!” – клятвенно пообещал я себе, вновь беря тесак и поворачиваясь к пришедшему в себя Ксавье.

– Да что же это за проходной двор-то такой! – ругнулся вслух я, почувствовав приближение ещё одного Бессмертного. И этого я, кажется, знал. – Ты-то что тут забыл, Дункан? – повернулся я к вошедшему.

– Лили позвонила и попросила прилететь, – пожал он плечами, даже не пытаясь лезть за мечом. Уж он-то меня хорошо знает. – Глотала слезы и умоляла “спасти тебя от себя самого”. Кто это? – кивнул он на инвалида.

– Ксавье Сенклод, – ответил я. Спокойное лицо Дункана тут же закаменело. У него с этим гадом тоже личные счеты.

– А это? – кивнул он на кровавое пятно и груду костей под ним, кое-как начавших срастаться.

– Адам Пирсон. Друг Дария. Он тоже пришёл меня “спасать”. Но делал это недостаточно аккуратно.

– А с Ребеккой и Кирдвин что?

– Наркотик вколол, – не стал я лезть в медицинские дебри, решив максимально всё упростить, хотя на самом деле препарат к наркотикам отношения никакого не имел. – Чтобы не мешали. Через часик-полтора “отпустит”. Тебя, надеюсь, “успокаивать” не придется?

– Нет, – чуть мотнул он головой. – Это твоё и только твоё дело. Но что ты собираешься делать? – сунул он руки в карманы брюк, не подходя ближе.

– Отрезать всё, без чего он может существовать, а потом замуровать в какой-нибудь глубокой пещере. В темноте, в компании крыс. Навечно.

– А за что?

– Он чуть не отравил газом Лили и Гарри. Не говоря уж о четырёх служащих магазина. Ну, ты его стиль “работы” знаешь. Не мне тебе объяснять.

– Вот как? – нахмурился Маклауд. – А Лили знает? О той участи, что ты ему уготовил?

– Знает, – нахмурился уже я.

– Твоё, конечно, дело. Но я бы подумал, прежде чем это делать.

– Над чем?

– Над тем, кем ты хочешь быть для неё? Господином. Монстром на которого боязно поднять глаза. Которому страшно сказать слово против, потому, что он может наказать. И наказать СТРАШНО. От которого не сбежишь и не спрячешься? Или мужем. Любимым мужчиной, который может поделиться всем, что у него на душе и с которым можно поделиться тем, что на душе у неё. Которому доверяешь, а не боишься, потому, что он может ПРОСТИТЬ? – я хмурился и молчал, опустив глаза в пол. Хмурился и молчал. – И ещё над тем: а сам-то ты кто? Палач или Воин? Определись, а потом действуй, – я мрачно на него посмотрел и грохнул тесак об пол.

– Он твой, – сказал я, сунул руки в карманы и ссутулившись пошёл к выходу.

Свистнул меч за спиной.

– Ты куда? – раздался насмешливый голос Маклауда. – А прибрать за собой? Бросишь Леди на полу?.. – больше он сказать не успел, так как началось буйство “животворной силы”.

– Зараза, – пробурчал я себе под нос и двинулся к лежащим на полу парализованным, но всё прекрасно слышащим девушкам. – Как бы вас так теперь взять, чтобы не обидеть? – почесал “репу” я. – А, была не была. Сил на двоих хватит! – сказал и поднял на руки перед собой сразу обеих. Держать было неудобно, тяжело, но сила Кэпа и длина рук… вроде справился, донеся, не уронив и не помяв девушек до машины. Там аккуратно расположил их на заднем сиденье (благо Поршик мой был кабриолетом со складывающейся крышей, как и Форд Маклауда), закрыл машину и вернулся к Дункану за их мечами и самим Маклаудом, который после обезглавливания Ксавье был не в лучшей форме.

Над Метосом раздумывал минуты две. Но гадливость победила: трогать ЭТО я не решился даже в перчатках. Тем более тащить в машину. Навесил над ним легкие магглоотталкивающие чары на всякий случай для очистки совести и принялся уничтожать остатки Ксавье зельем магов-фермеров. Инструменты сжёг Адским Пламенем (оно не столько сил требует, сколько контроля). Огонёк вышел небольшой, всего с кулак, но шустрый и очень прожорливый. За пять минут управился, не оставив никаких напоминаний о том, что тут творилось полчаса назад. Кроме тела Метоса в неприятно выглядящей и неприятно пахнущей луже. Ох и не завидую я ему, когда он встанет и отсюда к дому добираться будет. Процесс будет не из приятных. Но – сам виноват. Нечего лезть было и считать себя самым умным. Девчонки ведь меня уже почти уболтали…

***

глава 29

***

Когда мой белый Порше подъехал к ограде прихода Дария, Маклауд уже боле-менее пришёл в себя, поэтому девушек из машины мы выносили вдвоём. Я нёс Ребекку, он Кирдвин. За всем этим процессом от входа в храм обеспокоенно смотрела Лили. Она тревожно теребила в руках свою волшебную палочку, но подойти, броситься мне на шею, не решалась. Как и уйти, впрочем. Чувствуя состояние матери, за её ногу тревожно прятался маленький Гарри. Нетипичное для него поведение. Это как же она тут психовала-то прошедшие часы?

Нам навстречу выбежал Дарий.

– А где Адам? – спросил он встревоженно. – Он… жив?

– Относительно, – хмыкнул Маклауд.

– Голова уцелела, а остальное… срастётся, – поддержал его я.

– А с девушками что?

– Сильный миорелаксант длительного действия пополам с нейролептиком. И то и другое в убойной дозировке, – пояснил я. – Вырубил, чтобы не мешали, тем, что под рукой было. Через полчаса-час отходить начнут. Много новых матерных слов узнаете…

– Ты медик? – удивился Дарий.

– Медицинское образование имею, – ответил я.

– Заносите, заносите, – суетился монах, забегая вперёд и открывая пошире дверь.

Мы отнесли девушек в свободную комнату, уложили, даже “заботливо” прикрыли одеялами. После чего собрались у Дария.

Напряжённое молчанье повисло свинцовой тучей. Разговор начать не решался никто. Настроение было отвратным.

– Сейчас одиннадцать часов. Минус полчаса – десять тридцать. Самолет из Нью-Йорка в Париж летит восемь часов. Плюс волокита в аэропорту на “нашей стороне” – сорок минут-час. Дорога от аэропорта до завода – ещё час. Итого: в ноль тридцать по местному времени ты должен был вылететь. Я прав? – повернулся я к Маклауду. – Когда же Лили успела тебе позвонить? – за него ответила Лили. Правда, не словами. Она вытянула за цепочку, которая была у неё на шее, странного вида массивный кулон: песочные часы, посаженные на ось в золотом круге. Маховик Времени?!!!

– Ты серьёзно? – округлив глаза, спросил я жену шокированно. Девушка кивнула и потупилась.

– Свадебный подарок матери Джеймса. Лежал в нашем сейфе в Гринготтсе.

– Да ладно? – откинулся я на спинку кресла. – Имея Мантию и Маховик вы с Джеймсом не смогли меня завалить в ту ночь? Серьёзно?

– Мантию? – удивилась Лили.

– Не важно, – отмахнулся я, разглядев пустой пузырёк, который крутил в руках Маклауд. Пузырёк от “Феликс-Фелициас”. – У Дункана в руках то, что я думаю, да?

– Если ты про Феликс-Фелициас, то да, – спрятала Маховик и смущенно отвела взгляд девушка.

– А в ту ночь?

– Ты пришёл неожиданно. Джеймс побежал вниз. Он не успел.

– А ты?

– Я – да.

– Молодец, – похвалил я. – Не безнадёжна, – после этого встал с кресла и подошёл к Дункану. Оттянул ему веко и посмотрел на зрачок. Золотых искорок в нём уже не было. – Сколько ты выпил?

– Весь пузырёк, – осторожно ответил Маклауд, когда я убрал руку от его лица.

– Он был полный? – уточнил я, прикидывая дозировку.

– Да, – подтвердил шотландец.

– Как давно?

– Около пятнадцати часов назад.

– Получается, убив Ксавье, ты, извиняюсь, просрал около девяти часов волшебного везения во всех делах… Поздравляю, Дункан, сегодня ты не стал миллионером, – хмыкнул я. – Вы, как хотите, а я пошёл спать. Резать Бессмертного на кусочки – довольно утомительное занятие… – сказав это, я зевнул и ушёл в выделенное нам с Лили Дарием для ночёвки помещение. Разделся и завалился спать, отбросив от себя все лишние мысли, переживания и волнения.

***

После ухода из комнаты мрачного, зевающего Тома, снова повисла тишина. Опять никто не решался первым начать разговор. Все хотели обсудить очень многое, но с чего начать, не знал никто.

Дарий встал и поставил чайник на плиту. Дункан пересел поближе к шахматной доске и принялся расставлять фигуры. Лили оттянула Гарри от телефонного провода, который он пытался начать грызть, и, достав платок, принялась вытирать ему слюнки.

Дарий вернулся к своему стулу, подвинул его ближе к шахматам и потер руки.

– Как там Тесса, Дункан? – спросил немного наигранно непринужденным тоном Маклауда он. – Я не успел тебя поприветствовать нормально, извини. Очень рад тебя видеть, пусть и при таких… обстоятельствах.

– Тесса? Цветёт и радует глаз. С подачи Тома, она увлеклась танцами. Я учу её Фламенко… – живо ответил Маклауд, делая ход пешкой. Гарри вырвался у Лили и отбежав, полез на колени к Маклауду. Тот подвинулся, усаживаясь так, чтобы мальчику было удобнее. – Я бы взял её с собой, если бы знал, как дело обстоит на самом деле. А то ты, Лили, уж очень меня напугала своими слезами по телефону.

– И как обстоит “дело на самом деле”? – улыбнулся такой тавтологии Дарий, отвечая ему своей пешкой.

– Том собрался сделать ошибку. И вы решили ему в этом помешать. Силой. Глупое решение. Он ведь вполне адекватный и разумный человек. Если не пытаться на него давить, – задумался, какой дебют начать разворачивать, Маклауд. – Кстати, я очень удивлен, что ты Дарий, не смог найти правильных слов, чтобы объяснить ему в чём именно заключалась его ошибка.

– Возможно, потому, что я сам допустил ошибку, – вздохнул монах.

– Позволь предположить, – улыбнулся Маклауд, выводя своего правого коня для атаки пешки оппонента. – Ты посчитал его самоуверенным юнцом, который неверно оценивает свои силы? Ведь так?

– Трудно ожидать адекватной оценки своих сил от Бессмертного, не разменявшего и первой сотни, – виновато пожал плечами Дарий с беспомощной улыбкой и вывел своего коня на защиту атакованной пешки. – Особенно в период после “первой головы”. Тебе ли не знать, насколько она делает самоуверенным… и хрупким. А твой друг...

– Том не просто мой друг, он мой ученик, Дарий, – вздохнул Маклауд, выводя второго коня. – И одновременно мой же учитель. Том уникален. Из тех, кого лично я знаю, ему нет противников. А уж говорить с ним с позиции силы нельзя вообще ни в коем случае. Характер такой – колючий.

– Это я уже понял, – вздохнул монах, тоже выводя второго коня.

– Понимаешь, Дарий… у Тома очень большие проблемы с самоидентификацией. Я могу это описать только, как Темную Передачу. В его голове неразрывно сплелись как бы два разных человека. Причем, если первый из них “рациональный монстр”, уравновешенный и спокойный, убивающий только, если затронут кто-то из его “ближнего круга”, но подверженный приступам ярости и адреналиновой ломке, то второй – Монстр с большой буквы, убивавший для удовольствия, мучивший и пытавший, получая от этого наслаждение, упивавшийся властью и чужой болью, подавляющий и внушающий страх одним своим Именем.

– Как же так получилось?

– Трудно сказать. Я сам не до конца понимаю. Но вроде бы он, будучи “монстром рациональным” встретил Монстра-с-большой-буквы и убил его. Но при этом сам стал им. Слился с ним душой и телом больше, чем полностью, – вывел в атаку на коня своего “белого” слона.

–Действительно очень похоже на Темную Передачу, – потер подбородок Дарий, двигая навстречу слону пешку своей правой ладьи.

– Именно. И он это осознал. Поэтому решил начать жить с того момента, когда произошло “объединение”. При этом он пытается сам, сознательно, создать новую личность. Больше, конечно, склоняется к “рациональному монстру”, но уж слишком большое отвращение испытывает от деяний и чувств Монстра-с-большой-буквы. Они, как бы “переполнили чашу”... Понятнее вряд ли смогу описать это… И одновременно, он не отказывается признавать эти деяния. Пытается нести за них ответственность… считает их собственными.

– Интересно получается, – сказал Дарий. – Два очень больших “минуса”, встретившись, дали “плюс”?

– Не назвал бы я Тома “плюсом”, – покачал головой Маклауд, отводя на клетку назад своего слона из-под удара пешки. – Доброта у него… своеобразная. Как и “моральный компас”. Но не мне об этом судить, учитывая моё прошлое…

– Мы все не ангелы, Дункан, – вздохнул Дарий, в свою очередь выводя “черного” слона на атаку левого коня Маклауда. – Ни я, ни Кирдвин, ни Ребекка… оттого и хотим помочь ему не повторить наших ошибок. Жестокость порождает жестокость. Показательные казни практиковались правителями во все времена. Но ещё ни одного из них не спасли от мятежников и террористов. Какое-то время они эффективны, но потом нарыв всё равно вскрывается… а ещё они ожесточают сердце.

– Да уж, – вздохнул Маклауд, повторяя манёвр Дария с пешкой против него же. – Жестокость тянет за собой новую жестокость. Раз за разом, круг за кругом…

– Именно, – вздохнул Дарий, “съедая” коня Маклауда и теряя при этом своего слона. – Том ещё слишком молод, чтобы это понять.

– Поэтому он и нуждается в помощи. Поэтому он и приходит к нам. Ко мне, к тебе… ищет совета и готов слушать… Пока не блестят мечи. На любую угрозу он реагирует мгновенно: агрессией. Девочкам ещё очень повезло, что он не воспринял их, как угрозу. Только как досадную помеху. Адаму повезло меньше.

– Что с ним?

– Том размазал его по стенке. В прямом смысле. Метров на пять квадратных, – передернулся Маклауд. – Отвратительное зрелище. И не менее отвратительный запах. Но не убил вроде… кости потихоньку начинали срастаться, когда я уходил.

– Как?! – поражённо вскинул брови Дарий.

– Не видел. Я позднее пришёл. Когда Тому уже никто не мешал. Он как раз раздумывал, какой глаз Ксавье вырезать: правый или левый. Ужас в них обоих плескался одинаковый, – вздохнул Дункан. – Да... временами Том пугает до дрожи в коленях, – тут за углом послышался тихий, но эмоционально насыщенный, произносимый сквозь зубы мат на древне-кельтском. Причём в половине фраз фигурировало имя “Адам”. А в другой половине – “Пирсон”.

Вскоре в комнату зашла, держась за стену, и сама девушка, которая поминала пострадавшего больше остальных Бессмертного “незлобивым тихим словом”.

– Где ты выкопал этого недоумка, Дарий? – раздражённо поинтересовалась Кирдвин. – Сколько ему? Пятьдесят? Сто лет?

– Немного больше, но не в этом суть, – уклончиво ответил Дарий. – Что же Адам такого сделал, что удостоился столь красочных эпитетов?

– Испортил всё дело, – сказала Ребекка, которая вошла, держась за другую стенку. Но не ругалась при этом.

– Как же? Адам вроде бы достаточно разумный человек. Пусть слегка эксцентричный. Ну и… он неисправимый авантюрист. Но всё же? – уточнил Дарий.

– Пока мы убеждали этого твоего страшного друга, Дункан, не обрекать Сенклода на участь хуже смерти, и, главное, уже почти убедили, этот недоумок попытался подкрасться сзади и радикально решить вопрос, – ответила Кирдвин.

– Он напал на Тома?! – округлила глаза Лили, прикрыв от обуявшего её ужаса рот ладошкой.

– Слава всем богам, ему хватило ума не делать такой ошибки. Он всего лишь попытался обезглавить стоящего на коленях, прибитого собственным мечом к полу, безрукого Ксавьера.

– Хм… глупый шаг с его стороны, – заметил Дункан, передвигая своего “черного” слона. – Пытаться стащить кусок мяса у отвлекшегося тигра…

– Да хоть бы он тигру и голову в пасть засунул, если бы был один! Он ведь нас всех подставил! – возмутилась Кирдвин, после чего схватилась за стену и второй рукой, поскольку голова снова закружилась.

– А как он его в то живописное пятно превратить умудрился? – заинтересовался Дункан. – А то результат я видел, а вот способ…

– Ударил, – ответила Ребекка. – Один раз. Ногой. Кто вообще этот Том такой? Откуда он взялся?

– Этот молодой Бессмертный – ученик Дункана. Ирландец вроде бы, – ответил Дарий.

– И давно? – нахмурилась Ребекка.

– Он меньше месяца, как Бессмертный, – ответил Дункан. – И, Ребекка, Кирдвин, я очень рад вас видеть.

– Я тоже, Дункан, – тепло улыбнулась темноволосая.

– И я, – почти с тем же выражением лица ответила рыжеволосая. – Ты давно в Париже? Как Аманда?

– Пару часов всего. Приехал по просьбе жены Тома. Спешил, как мог, – улыбнулся Маклауд. – Аманда, насколько я знаю, вроде бы где-то колесит с цирком. По проволоке ходит. Да ты ж её знаешь.

– Знаю, – снова улыбнулась Ребекка. – Как была непоседой, так и осталась.

– Как Тесса? – спросила Кирдвин.

– Замечательно, – расплылся в улыбке Маклауд. – Ждёт меня в Нью-Йорке. Надо будет ей отзвониться, а то волнуется. Я ж ничего толком не объяснил, когда сорвался. Спешил очень, боялся как бы Том бед не натворил.

– Это ты про ту безэмоциональную машину смерти? – уточнила Кирдвин. – Этот может. Первый раз такие глаза вижу у человека, перерезающего кому-то горло: абсолютное равнодушие. Ни гнева, ни ярости, ни удовольствия, ни жалости… как таракана раздавил все равно. Ты его сам не боишься?

– Вообще-то он вполне адекватный и разумный человек. Художник…

– Тот парень тоже вроде художником был. Как его звали? Гитлер вроде бы? – вздохнула Ребекка. – Который всю Европу кровью залил по колено.

– Неправда! Том завязал! Он больше этим не занимается! – возмутилась Лили. – Ой, – поняла она, что сморозила что-то не то, когда взгляды всех присутствующих сошлись на ней.

– А поподробнее можно, чем-чем он больше не занимается? – мягко попросила Кирдвин.

– Ну… террором… массовыми убийствами… пытками… жертвоприношениями… – совсем смутилась Лили, ёрзая на стуле под этими взглядами. – Но я же говорю: он больше этим не занимается! Он изменился!

– А кто он тебе, девочка? – ласково спросила Ребекка.

– Том мой муж, – ответила Лили. – Он хороший. Правда-правда хороший!

– А кто он? Откуда он? – так же мягко продолжила распросы Ребекка, подсаживаясь поближе к девушке.

– Он… он…

– Да ты не переживай так сильно. Ни тебя, ни его никто здесь не осуждает. Тут у каждого хватает темных страниц в прошлом. Просто, надо же немного представлять, что он за человек, чтобы не допустить какой бестактности.

– Он Мастер Боевых Искусств и…

– И?..

– Террорист я, хватит девочку мучить – ей и так со мной непросто, – ответил вместо Лили, стоящий в дверях Том Гонт. Как он подошёл, никто не смог заметить. Это пугало. – Бывший лидер ультрарасистской террористической организации в Британии – Пожиратели Смерти.

– Ни разу не слышала о такой, – осторожно сказала Кирдвин, медленно отходя к стене, стараясь встать так, чтобы между ней и черноволосым мужчиной в дверях оказался стол, а позади окно.

– Я не оставлял свидетелей и не выдвигал требований. Мы просто убивали, пытали, насиловали, а потом всё равно убивали. Всех. Ради развлечения.

– А власти?

– Пытались с нами бороться. Но мы приходили в дома руководителей департаментов, начальников отделов правоохранителей… и вырезали их вместе с семьями. Иногда брали в заложники их детей и заставляли делать то, что нам нужно. Потом всё равно убивали. И их и заложников.

– Эффективно, – тяжело вздохнул Дарий. – А чего пытались добиться?

– Власти, конечно. Сперва. Потом уже просто озверели от крови и вседозволенности и убивали просто так. Потому что могли. А мы могли. И потому что нам это нравилось.

– Знакомо, – опустил голову монах.

– Но Том больше этим не занимается! Он изменился! – вмешалась Лили. – Скажи им, Том!

– Я стараюсь, – отвел взгляд Гонт. – Но от подобных привычек не так легко избавиться. Иногда прорывается.

– Хватит уже нагнетать, Том, – хмыкнул Маклауд, под шумок объявляя шах королю Дария, пока тот находится в растроенных чувствах. – Тут каждый может чем-то подобным поделиться. Я – англичан истреблял прямо в домах, на глазах их жен и детей. Кирдвин – римлян. Дарий вообще орды гуннов через всю Европу на Рим водил. Важно не то, каким ты был раньше. Важно какой ты сейчас и каким ты хочешь быть. Каждый может ошибаться, но надо жить дальше и учиться на этих ошибках. Знакомьтесь: Том Гонт, мой ученик. А это Ребекка и Кирдвин мои хорошие друзья. И друзья Дария.

– Наше знакомство вышло… запоминающимся, – хмыкнула Кирдвин. – Что за дрянь ты нам вколол?

– Вас названия препаратов интересуют? – приподнял одну бровь черноволосый.

– Не особенно. Долго ещё голова такая шальная будет? И это головокружение?

– Думаю, что не больше получаса. Вы же Бессмертные. Миорелаксант уже перестал действовать, а нейролептик вот-вот перестанет, – ответил тот.

– Да ты не стой в дверях, проходи, присаживайся. Чай готов, угощайся, – встал со своего места Дарий, поставив мат Маклауду, и прошёл к электроплитке за чайником. – Так что там в конечном итоге произошло с Ксавье?

– Я отдал его голову Маклауду, – ответил черноволосый, входя и усаживаясь в кресло, в котором до этого сидела Лили. Та при его приближении встала. Черноволосый уселся, поймал девушку за руку, притянул и усадил себе на колени, обняв за талию руками. Та немного засмущалась, но с видимой нежностью прильнула к груди мужа. – Дункан смог подобрать правильные слова и весомые аргументы, после которых продолжить не смог уже я. Вот и все, в целом.

– Чем теперь планируешь заняться? – спросил Дарий, подавая Гонту кружку с горячим напитком. Тот привычным, но странным жестом провёл над кружкой в руках, после чего отпил. Дарий вернулся к чайнику и принялся готовить следующую кружку отвара.

– Тем же, чем и до этого досадного случая: проводить “медовый месяц” с женой. Мы же ради этого и прилетели в Париж, – пожал плечами черноволосый. – Потом… не знаю. Может на Ривьеру поедем, может в Испанию. Может быть на Гавайи или в Тайланд. Куда бы вы посоветовали, дамы? Опыт у вас большой.

– Это бы вам лучше у Аманды спрашивать, – улыбнулась Ребекка. – Мы с Кирдвин редкие гости на курортах.

– Ну, я собираюсь раскрутить Стивена на пляжи Ривьеры, – улыбнулась темноволосая Бессмертная, с благодарным кивком и улыбкой принимая дымящуюся кружку от Дария.

– У вас всё серьёзно? – уточнил Маклауд.

– Пока трудно сказать, Дункан, – ответила она. – Время покажет. Но сейчас нам хорошо вместе.

– У нас с Тессой тоже с этого начиналось, – улыбнулся Маклауд, вспомнив что-то своё.

– И у нас с Полом, – добавила Ребекка, так же с благодарностью принимая кружку из рук монаха. – А как вы познакомились? – спросила она у Тома.

– Эм… – чуть смутился тот. – Это не самая романтичная история.

– Да уж не скромничайте, – подбодрила Кирдвин. Дункан так же удостоился кружки чая из рук Дария.

– Мои подручные долго выслеживали Лили с мужем. И в прошлый Самайн они, наконец, загнали их в ловушку. Ночью я лично пришёл убить их троих: Лили, её мужа и сына…

– Действительно, романтикой как-то пока не пахнет, – убрала с лица улыбку Ребекка.

– Её мужа звали Джеймс. Он умер быстро. Но умудрился задеть меня взрывом “пояса шахида”, который носил постоянно, зная, что я охочусь за его семьёй… У меня слегка повредилось в голове, и вместо того, чтобы убить его жену и сына, я их похитил. Бросил всё и сбежал с ними в Америку. За следующие три дня всех моих подручных переловили и пересажали. Меня же официально сочли мертвым (уходя, я поджёг дом и он выгорел дотла). Такая вот история…

– А как ты при таких талантах умереть умудрился? – решила перевести тему Кирдвин.

– Перед своим “исчезновением” я заминировал школу. Бомба должна была сработать по достижении определенных условий, – отхлебнул отвар из кружки Гонт. – Лили узнала об этом… и убедила меня эту бомбу обезвредить.

– Что-то пошло не так? – догадалась Ребекка.

– Да. “Бомба” оказалась сложнее, чем даже я сам предполагал… В общем, оказавшись в безвыходной ситуации я подорвал себя вместе с “бомбой” “малым зарядом”, который не дал “бомбе” сработать…

– А потом воскрес… – кивнула Кирдвин. – И как ты это воспринял?

– Философски, – снова отхлебнул Гонт. – Выбрался из Хогвартса и полетел к Маклауду набиваться в ученики.

– Хогвартс? – удивилась Кирдвин. – Это в Шотландии?

– Да, – ответила вместо Гонта Лили. – Это школа, которую мы с Томом закончили… в разные годы.

– А что за школа такая? Никогда о такой не слышала, – заинтересовалась Ребекка.

– Небольшая частная школа с уклоном в мистику. Основана около тысячи лет назад Годриком Грифиндором, Салазаром Слизерином, Ровеной Рейвенкло и Хельгой Хаффлпаф, – пояснила Лили.

– Какие знакомые имена, – задумалась Кирдвин. – С Сейдконой Хельгой Веющей Ветрами я была знакома. С Годриком мы даже дружили, а вот Салазар был человеком очень неприятным. Хитрый, жестокий, изворотливый, самолюбивый, с очень “плохим” взглядом. Тяжёлый человек…

– Том – один из его прямых потомков. Наследник Слизерина, – сказала Лили. Кирдвин замолчала, подняла руки и прикрыла от своего взгляда волосы и подбородок Тома, присматриваясь.

– А ведь и правда похож, – удивилась она. – Только тот лысый был и взгляд… у Салазара он был намного тяжелей и неприятней.

– Вот такой? – уточнил Том, посмотрев ей прямо в глаза. Кирдвин аж вздрогнула от того, что там углядела.

– Именно, – справившись с ознобом, подтвердила она. – Правда, молодым я Салазара не видела. Но очень похож.

– Забавно, – хмыкнул Том, отведя взгляд и убрав то давящее ощущение, которое минуту назад накрыло всех присутствующих.

– Кончил он плохо, – вздохнула Кирдвин. – Зарубил его Годрик в конце концов. И сам вынужден был уйти…

– Гриффиндор зарубил Слизерина?! – вытаращилась Лили у которой буквально мир рушился на глазах. – Как? Почему?

– Я точно не знаю. Сама не видела. Помню, Годрик вечером пришёл ко мне мрачный, как туча… Я его отогрела, отпоила чаем, разговорила… Выяснилось, что у них с Салазаром, а они несмотря ни на что оставались лучшими друзьями, вышла какая-то очень некрасивая история, как водится, с кровью, с подлостью, с женщиной, кажется даже ученицей… подробности он не рассказал. В результате дуэль. Которую Годрик проиграл…

– Но как же…

– Салазар не знал, что Годрик Бессмертный. Расслабился, увидев его труп… когда свидетели дуэли разошлись, Годрик встал и пошёл за Салазаром… а потом пришёл ко мне. Напился мертвецки… А утром ушёл, ведь его “смерть” видела Хельга и, как ты сказала, Ровена? Да, точно, именно это имя он тогда называл. С тех пор я про него не слышала. И не встречала.

– Гриффиндор – Бессмертный! Дзе-е-ен! – выдохнул Том. – Слава Дзену, что не Слизерин… с этим своим предком я бы точно встретиться не хотел…

– Том, а что такое “филактерия”? – вдруг спросила Кирдвин. Гонт замер и уставился на неё круглеющими глазами.

– Скажи, что ты пошутила, – попросил он. – Ну пожалуйста-пожалуйста–пожалуйста! – буквально взмолился он, переполошив Лили. – Скажи, что это слово ты слышала где угодно в другом месте, а не в ту ночь от Гриффиндора! Ну пожалуйста…

– То есть ты знаешь, что это такое, – поджала губы Кирдвин. – И это на самом деле что-то очень плохое.

– Значит, не скажешь, – обречённо вздохнул Том.

– Том, о чём она? – встревоженно спросила Лили.

– О крестраже. Это его другое название, – Лили мгновенно побледнела и замолчала. – Годрик уничтожил эту филактерию или нет? – уже спокойно уточнил Том.

– Он сокрушался, что найти её в “огромном замке, который этот змеёныш знал лучше всех других” будет почти нереально, – ответила Кирдвин.

– Дзен! – ругнулся Гонт.

– Так что это такое, Том? – не отставала Кирдвин.

– То, за что убивать надо сразу, не раздумывая, – отрезал он. – Даже просто знание о том, что это такое, опасно. Так что извини, но я не скажу тебе. Без обид, но тысячу лет ты прожила без этого знания и, даст Дзен, ещё тысячу проживёшь. Лучше просто забудь это слово. Навсегда.

– Он прав, Кирдвин, – вмешалась Лили. – Не надо вам таких знаний. Ни к чему они.

– Да уж, заинтересовать вы умеете, – хмыкнула темноволосая. – Но давить не буду. Лучше сама потом поищу.

– Если найдешь, случайно, покажи первоисточник, – попросил Том.

– Сожжёшь? – ухмыльнулась Кирдвин. Тот только пожал плечами, мол “сама всё прекрасно понимаешь”.

Ребекка тем временем перебралась поближе к Маклауду, у которого на коленях спокойно посапывал заснувший ребёнок, обхватив маленькой ручкой рукоять меча, который Горец прислонил сбоку к своему креслу.

Сам Дункан смотрел на мальчика теплым взглядом, а на дне его глаз притаилась застарелая тоска… Такая же, как и во взгляде Ребекки. Только у той она была гораздо больше…

***

глава 30

***

– Здравствуй, Джеймс, – поприветствовал я Хортона, устраиваясь напротив него за столиком. На этот раз это был не бар, а уличное открытое кафе, каких в Париже тысячи. – Как поживаешь?

– Явно лучше, чем Сенклод, – ответил Хортон, откладывая газету.

– А что Сенклод? – удивился я. – Умер он, и все дела.

– Вот именно, – сказал Джеймс. – Поэтому и явно лучше него. Пояснишь, что за ерунда там творилась? Откуда там взялись Кирдвин с Ребеккой? И, что там делал Наблюдатель с мечом?

– Кирдвин и Ребекка пришли, из-за того, что их попросил прийти Дарий.

– А зачем он их об этом просил?

– Моя жена очень сильно переживает за мой моральный облик. Вот и наплела ему всяких ужасов. Он и не смог остаться безучастным. А они не смогли не откликнуться на его просьбу, – пояснил я, листая меню. – Ты ведь всё заснял?

– К сожалению видеокамеру разнесло выплеском “животворной силы” при смерти Сенклода, – чуть поморщился Джеймс, и взял свой стакан с гранатовым соком. – Не рассчитал немного расстояние. Первый раз в моей практике убивали настолько старого и сильного Бессмертного. Целый район обесточило, ты в курсе?

– Как-то не обратил внимания. И что камера? Плёнка погибла? – вместо ответа Хортон просто положил передо мной сильно оплавленную кассету. – Да уж… весь воспитательный эффект портится… – взял я в руки бесполезный кусок пластика, в который превратилось моё послание Бессмертным.

– Фотографии остались. Не очень много, но всё же лучше, чем ничего, – вздохнул Хортон и отпил из своего стакана.

– Ладно, попробую восстановить, – хмыкнул я, пряча кассету в карман. – Поднапрягу умников из Эппл. Зря что ли я суетился, вытаскивая их из кризиса…

– Эппл? – удивился Хортон.

– На самом деле я просто отмывал деньги от “черных” Африканских алмазов, но одно другому не мешает, ведь правда? Хорошая инвестиция, как мне кажется. Особенно учитывая, какой кризис у них был в начале года. Мне даже удалось десятипроцентный пакет акций собрать, буквально за бесценок. На IPO я, конечно, опоздал, но на падении акций нагрелся неплохо, – говоря это, я не был честен. В действительности, заимев идею фикс: стать акционером Эппл и Майкрософт, в то время, когда только прибыл на Американский континент, я столкнулся с одной проблемой: это, Дзен, дорого! Капитализация Эппл сразу после её первичного размещения акций на фондовой бирже составляла 1,7 миллиарда долларов! Это ж только вдуматься, какая прорвища денег! Даже учитывая, что в восемьдесят первом у них был кризис, уронивший капитализацию где-то до семисот миллионов, а цену за акцию до полутора долларов, это всё равно гигантские цифры! Пришлось попотеть, таская мешки с деньгами из банков, а после в эти же банки их сдавая, во всю юзая легилименцию. Страшная, на самом деле, сила, кстати, в маггловском мире... Недели три пришлось потратить на “финансовый вопрос” (из них неделя на улаживание всяких налоговых формальностей при помощи всё той же легелименции и подкупа), легший фундаментом как в возвращение мной своей человеческой внешности, так и в будущее финансовое благополучие. С “Мелко-мягким” так сильно не заморачивался: вкинул в акции пару лямов зелени и успокоился. Но это, что касается приобретения акций. Из кризиса вывести Эппл было сложнее и проще одновременно: легилименция. Пара личных встреч с директорами крупных банков, и вот уже компания получает практически беспроцентные кредиты, а затем несколько инженеров компании видят красочные сны, с крайне интересными техническими идеями в них. На том и кончился кризис… Кстати, по возвращении в США меня будет ждать ворох накопившихся дел, связанных с налоговой и смежными службами.

– Было бы неплохо, – кивнул Хортон. – А что там делал Адам Пирсон? Да еще и с мечом?

– Можешь не осторожничать со словами. Тут и так всё кристально прозрачно: Адам Пирсон – Бессмертный. И друг Дария. И он совершенно по-идиотски подставился, придя на место казни Ксавье.

– Бессмертный… в Ордене Наблюдателей… – побарабанил пальцами по столу Хортон.

– Даже не представляю, как он теперь будет выворачиваться из этой ситуации, – ко мне подошёл официант, я сделал заказ. Когда парень отошёл, я продолжил. – Но, если ты поможешь ему остаться на своём месте, то у тебя будет в долгу ОЧЕНЬ информированный Бессмертный, умеющий быть благодарным.

– А если немного подробнее? Кто он? – заинтересовался Хортон.

– Старый друг Дария, – ответил я. – Очень старый.

– Очень-очень старый? – уточнил Хортон.

– Очень-очень, – согласился я.

– Неужели?.. – округлил глаза Джеймс.

– Я тебе ничего не говорил, – приложил палец к губам я. – И тебе не советую с кем-либо своими мыслями делиться по этому поводу.

– И ты ЕГО одним ударом по стенке размазал?!! – даже отставил в сторону свой стакан он.

– А что в этом особенного? Когда он дрался последний раз? Или он каждый день изнуряет себя тяжелейшими тренировками? А я Мастер Боевых Искусств. Я потратил десятилетия на оттачивание своей боевой эффективности. Занимался и продолжаю заниматься этим фанатично, как одержимый. Естественно, что мой результат лучше, чем у старого лентяя. Есть среди Бессмертных именно Мастера? Ну, кроме Маклауда. Не знаешь?

– Может быть учитель Маклауда: Май-Линг Шен, – чуть подумав, предположил Хортон.

– А где она сейчас обитает? Было бы интересно познакомиться. Обменяться опытом, поспаринговаться, а то без сильных партнеров я начинаю ржаветь. Одного Маклауда явно маловато.

– В Америке, насколько мне известно. Маклауд должен точнее знать, они вроде бы какую-то связь поддерживают, – пожал плечами Хортон.

– Что ж, загляну при случае, познакомлюсь, – ответил я. Вернулся официант и поставил передо мной большой стакан с молочным коктейлем.

– Знаешь… Дарий не дурак. И у него гигантский опыт в оценке людей. Что же за “ужасы” о тебе напела жена, что он в величайшей срочности сорвал с мест сразу четырёх крайне авторитетных Бессмертных? – всё же решил затронуть беспокоящий его вопрос Джеймс.

Я поднял на него глаза и задумался, стоит ли что-то говорить. И стоит ли оставлять в живых конкретно этого Наблюдателя, если не скажу. Станет ли он “копать”? И какие выводы сделает, когда не сможет найти ничего?

– Моё прошлое, Джеймс, очень качественно затерто. Не надо пытаться его восстановить. Ни к чему хорошему это не приведет, – всё так же, не опуская взгляда, задумчиво сказал я. – Ты понимаешь меня?

– Моё любопытство сейчас отчаянно борется с инстинктом самосохранения, – признался Хортон.

– Лучше бы оно проиграло, Джеймс, – честно сказал я. – Ты вроде бы адекватный парень. Подумай на досуге, надо ли оно тебе?

– Спецслужбы? – предположил он. Я вздохнул, глядя на него, при этом начиная всерьёз прикидывать, где оборвать его жизнь и как прятать тело, при этом сделав это с минимальными последующими проблемами. Можно сейчас завершить разговор, кинуть на него следилку, узнать, где он остановился в Париже и подстроить ему встречу с бандой уличных отморозков. Легилименция мне в помощь. Самый беспалевный будет вариант. Наблюдатели тогда на меня не подумают, соответственно мстить не станут.

– Всё-всё! – поднял перед собой руки Хортон. – Инстинкт победил! Не надо больше смотреть на меня такими глазами, я всё понял. Больше не буду лезть в твоё прошлое!

– А что у меня за взгляд? – приподнял одну бровь я.

– Деловитый. С таким мясник смотрит на свинью, покачивая в руке нож. С такими же глазами ты стоял перед безруким Ксавье…

– Точно победил? Или это ты просто сейчас сказал, чтобы я на тебя “не смотрел так”? – сомнение буквально плескалось в моих глазах.

– Точно-точно! – поспешил заверить он меня.

– Ну ладно, – пожал плечами я, прикидывая, что спрятаться он от меня всё равно не сможет, если его действия пойдут в разрез с моими планами. Хортон поёжился.

– Что с твоим предложением? По поводу “беспредельщиков”? – перевёл тему он.

– В силе, – пожал плечами я. – Но послезавтра я покидаю Париж.

– Вот как? Значит и мне пора паковать вещи. Куда направишься?

– На Багамские Острова. Погрею своё пузико на тропическом солнце.

– Пойду выбирать жене купальник, – улыбнулся Хортон.

– Это правильно: работа должна приносить удовольствие, – рассмеялся я.

***

– Сильнее бей, жестче. Ускоряйся, ускоряйся, жестче! Больше работай левой. Уклон, уклон, уклон, ещё уклон, серия, жестче! Ускоряйся! – командовал я, держа на вытянутых руках стокилограммовый боксерский мешок, по которому в темпе отбойного молотка молотила моя жена, одетая в спортивный топик и шортики, с боксерскими бинтами, намотанными на кулаки и запястья.

Естественно мешок висел на цепи, привинченной к потолку. Но всё равно удерживать его на месте, чтобы он не улетал от ударов моей жены, было совсем не просто.

В соседнем углу зала Маклауд отрабатывал с Блэком связки ударов на деревянных мечах. Правее Тесса держала “лапы” Вальбурге. Слева Гарри, Невилл, Дадли и Джозеф отжимались под счет Нейджи. Шла обычная ежедневная тренировка. Кто такой Джозеф? Внук Кристал Сэйр. После возвращения моих магических способностей, наше с ней общение возобновилось. Вот в одну из встреч за чашечкой чая с тортиком и… лимонными дольками (ну ведь вкусные же!) Кристал и подняла речь о том, что неплохо бы погонять её внучка-шалопая… Я согласился. Мне знаний не жалко.

С нашей с Лили свадьбы прошло уже четыре года. Нашей с ней дочери, малышке Суо, исполнилось уже три. И она была совершенно точно моя дочь. Почему я так в этом уверен? Всё просто: Снейп не владеет парселтангом, а Суо со змеями разговаривать научилась даже раньше, чем с людьми. Поэтому Сальноволосый все еще жив (свою женщину я и пальцем не тронул бы, так как это моя женщина, а вот того, кто посмел бы на неё покуситься, разодрал бы в клочья) и даже вроде бы здоров: Поппи Помфри буквально сотворила чудо, вырастив ему новую челюсть и зарастив трещину в шейном позвонке, а сотрясение мозга прошло более-менее без последствий. Только глаз иногда подергивается у нынешнего Декана Слизерина. Но тут еще неизвестно, от сотрясения или от нервов, поскольку подергивается он у него редко и случается это в основном во время уроков, после порчи студентами очередного котла… или собственного здоровья.

Тесса… первоначально Дункан не собирался обучать её боевым искусствам, да и сама она не особенно-то рвалась, поскольку для поддержания физической формы ей вполне хватало и танцев, но случай. Как всегда случай.

Какой-то Бессмертный суицидник взял её в заложники, чтобы выманить Маклауда. И чуть не убил её, когда Тесса попыталась от него сбежать.

Естественно Дункан успел вовремя. Свою женщину спас, супостата обезглавил, но Тесса после пережитого страха твердо загорелась решимостью стать сильнее и научиться себя защищать.

А Вальбурга пришла и того раньше. Она же обещала превратить мою жизнь в ад? Вот старательно и выполняет обещание.

Весь срок беременности Лили, эта нехорошая Леди, под предлогом, что рабов хозяин обязан учить (откуда она это вообще взяла, не представляю), ежедневно являлась ко мне на тренировки. Причём делала это во все более и более эротичных спортивных нарядах.

Временами мне хотелось убить её. Особенно, когда подошёл срок, когда наша семейная половая жизнь с женой вынужденно прекратилась на долгие месяцы.

И это были реально, ОЧЕНЬ долгие месяцы – чертовка умеет быть обольстительной!

А в самом дальнем углу сидел здоровенный бурый медведь в очках с книгой и играл сам с собой в шахматы. Точнее воспроизводил партию, описанную в этой книге, ведь книга была как раз по шахматам, одна из тех, где разбираются самые знаменитые партии великих гроссмейстеров.

Медведь был тот самый, с которого началась наша дружба с Сириусом. Да-да, я не забросил ту идею с шуткой над Дамблдором. И в следующий же визит Блэка к Гарри (своего крестника Сириус не забывал) поделился с ним этой идеей. Блэк загорелся этой “шалостью”, изъявил желание в ней поучаствовать.

Я предложил трансфигурировать медведя и анимированием вложить в него программу поведения. На что Блэк праведно возмутился, что это тогда не шалость, а ерунда, недостойная славы Мародеров! С этим и четверокурсник справится. Медведь обязательно должен быть живой, настоящий, дикий!!!

А я что? Мне наоборот выгоднее: чем общая задача сложней, тем больше она сближает.

Потом была поездка в канадские леса, где мы втроём (Маклауда смог увлечь с нами уже Сириус) выслеживали и ловили “самого большущего, самого свирепого и самого крутого медведя”.

Эпопея затянулась на целый месяц. Но приемлемый экземпляр был найден, загнан и отловлен. Далее уменьшен и переправлен ко мне домой. Где мы его совместными усилиями (к нам незаметно подтянулась и Вальбурга, не растерявшая решимости наладить отношения с сыном, а Лили была рекрутирована мной на эту задачу принудительно, как на наглядный практический урок магии) медведь дрессировался, обучался и заколдовывался. Три месяца.

“Пятачка” – злобного прямоходящего кабана с шестиствольным пулеметом на плече мы решили все же сделать трансфигурацией, так как творческий порыв кончился ещё на медведе. Слишком уж много сил, магии и того самого творчества мы в него вложили.

Сама шалость… Её поняли только маглорожденные и некоторые полукровки.

Дамблдор не понял. Градус абсурда ситуации оказался для него слишком велик: он впал в ступор, когда к его окну подлетел распевающий песни медведь на воздушных шариках, которого снизу страховал кабан-переросток с черным зонтиком и пулемётом.

Допев свою песенку, наш Винни (а мы его так и назвали: Винни. Винни Пух) тяжело вздохнул, максимально близко подлетел к окну и, соответственно, Директору, сказал, что “Какие-то тут неправильные пчелы”, снял когтистой лапой очки с Дамблдора и водрузил их себе на нос. В этот момент заработал по шарикам пулемёт “Пятачка”. Мишка быстро пошёл на снижение (шариков было специально очень много, а на медведе висело подготовленное заранее заклинание мягкой посадки). Достигнув земли, он со всех лап припустил в сторону Запретного Леса противоприцельным зигзагом уходя от лучей заклинаний рассерженного Великого Светлого Мага.

Он бы не добежал, наверное, так как Великий Светлый – маг очень сильный и умелый. Но тут сыграли три фактора: палочка Дамблдора как-то не очень хорошо слушалась, Винни был, как новогодняя ёлка, обвешан защитными амулетами (правда, скрытыми от взгляда чарами), а снизу отступление Винни прикрывал “Пятачок”, перенесший огонь пулемета на окно, и заполировавший своё выступление выстрелом из РПГ-7, в который превратился его зонтик.

Так или иначе, а медведь смылся вместе с очками Дамблдора, которые ему очень понравились.

Бросать такого боевого мишку на съедение детишкам Арагога нам стало жалко. Так что мы с Сириусом нашли его и забрали обратно с собой в Америку.

Винни… получился какой-то уж слишком умный. Наверное зря мы в процессе “обучения” на него Диадему Ровены надевали? Перестарались, видимо... А ещё пофигистичный и нереально спокойный. Буквально воплощение Дзена.

Он быстро освоил человеческую речь. Выучил английский, научился читать…

Живет теперь у меня в доме. Ведет переписку с писателями, поэтами, режиссерами, философами, играет, также по переписке, со знаменитыми шахматистами. И даже выигрывает. Переписку ведет при помощи печатной машинки (лапы по его просьбе, я ему немного усовершенствовал и “очеловечил”, то же касается и всего остального его тела, плюс, естественно, в тайне от остальных “соавторов” сыворотка суперсолдата). Подписывается, как Вениамин Пухевич или Бенджамин Пухус. Переписку ведет на разных языках (коих знает на данный момент уже восемь, и останавливаться на достигнутом не собирается). Письма на почту отправляет Нейджи. Получает тоже он.

Шуму от нашей шалости получилось много. Весь Хогвартс шумел месяц, вся Маг. Британия – две недели. Откуда появилась информация? Естественно мы анонимно стуканули начинающей Акуле Пера, Рите Скиттер. А колдографии сделали и продали ей сами. И тоже анонимно.

Особенно читателям “Пророка” понравилось фото авторства Сириуса, на котором Винни у самого Черного Озера встаёт на задние лапы и бъёт левой передней лапой по сгибу правой передней лапы, поднятой вверх, и под так и не снятым “Сонорусом” орёт в сторону замка: “Косой ты, старый пидарас!”, после чего прямо с места прыгает вверх, в воздухе разворачивается и ныряет в озеро.

Вот честно: я его такому не учил. Ну, может, как-то случайно проходя мимо обронил слово другое о нетрадиционной ориентации старого долькомана… А он, гляди-ка, запомнил.

Общая тренировка потихоньку подошла к концу. Все потянулись по своим делам. Замелькали сработавшие порталы. Лили ушла наверх к Суо. Дункан с Тессой ушли в раздевалку. Мы с Пухом остались в зале одни.

– Ну что, Винни, позанимаемся? – предложил я медведю. Тот кивнул, поднялся из своего кресла-качалки, снял и положил на стол свои честно экспроприированные у Дамблдора очки-половинки, потянулся, снова опустился на четыре лапы и вышел ко мне на середину зала.

Тут он встал на задние лапы, выпрямился и приготовился. И началось наше веселое рандори.

Забыл сказать: Винни очень понравилось Айкидо. И он семимильными шагами его осваивает. Собственно Пух – единственный, с кем я могу заниматься этим искусством в полную силу. И в полное удовольствие. Так как он ПОНИМАЕТ дух Ай-Ки. Причем, даже лучше меня.

И это я у него учусь, а не он у меня. Думаю, Винни нашлось бы о чем побеседовать с Морихеем. Жаль, что его к этому времени уже в живых нет.

Но с другими Мастерами и Основателями своих стилей, такими, как Кёссемару Уесиба и Коичи Тохей, он переписку ведет. Сам адреса на конвертах видел!

Надо, наверное, как-нибудь Коичи Тохея выманить из Японии на семинар какой-нибудь несуществующей Федерации, да устроить им очную встречу. Интересно будет посмотреть на его реакцию, когда с ним заговорит медведь… Только валидолом запастись надо будет. И его магическими аналогами. А лучше сразу Слезами Феникса, на всякий случай.

***

После тренировки с Пухом и пары часов “дыхательной” медитации я сходил в душ, переоделся и отправился в комнату-палату Алисы и Фрэнка Лонгботтомов.

Да, они теперь находились у меня дома. Почему? Августа.

В одно из своих посещений-проверки успехов своего внука, она увидела Винни. Что-то в её юных мозгах перещелкнуло, и она ультимативно заявила, что лечить пострадавших по вине моих подручных – моя обязанность.

Хм. Я ей тогда молча на дверь показал. Без споров и разговоров. Будет мне ещё всякая малолетка указывать, что и кому я должен.

Августа ушла. А Невилл-то остался. Он смотрел на меня такими глазами… Столько в них веры было и надежды… И он ведь даже не говорил ничего, кроме одного слова: “Пожалуйста…”

А эту сцену ещё и Лили увидела. И Гарри…

В общем теперь эти двое болезных живут, точнее содержатся у нас. Дополнительные помещения под моим руководством создавала Лили. Ухаживают за ними домовые эльфы. Один эльф Лонгботтомов. Один мой личный эльф.

Нейджи остался личным эльфом Гарри. Синки – личным домовиком Лили. Себе я взял на службу ещё одного, в одно из моих периодических посещений Ильверморни.

Что я там делаю? Примерно раз в месяц читаю лекции по Тёмной Магии. Лекции эти общие для всех четырех факультетов. В большой, специально для меня отстроенной каскадной аудитории собирается сразу вся параллель. И я читаю им лекцию. Рассказываю. Показываю на большой проекционной доске иллюстрации, взятые из моей собственной памяти. Привожу примеры из истории… В основном я рассказываю о “подводных камнях” и “подвохах”, которые таят в себе Тёмные Искусства. То, о чем не пишут в учебниках и Гримуарах с тайными манускриптами из человечьей кожи. То, что можно понять и узнать, только уже “наступив на грабли”.

А также о способах и методах противодействия действительно Тёмным Искусствам.

Лекции эти пользуются бешеной популярностью. Особенно у Авроров и Мракоборцев разных стран, которые в эти дни съезжаются чуть ли не со всего мира, только чтобы меня послушать. Престиж Ильверморни это поднимает просто невероятно.

А мне что? Мне знаний не жалко. Тем более, может быть это кому-то когда-то жизнь спасёт?

Так вот, моего личного эльфа зовут Тинки. Он, как и Нейджи, очень молодой эльф. И тоже мужского пола. “Кормится” он с моих медитаций. Худо-бедно ему хватает. Я ведь за эти четыре года добрался по силам разве что до третьекурсника Хогвартса. Но я считаю это очень серьёзным результатом. И продолжаю над собой работать.

С другой стороны, отсутствие Силы ведет к повышению Качества. То есть, я глубже стал понимать магию. Минимизировал, насколько смог, непроизводительные потери магической энергии, оптимизировал под минимальную мощность сотни заклинаний. Достиг небывалых доселе высот в сокрытии чар и тонких воздействиях. На несколько порядков повысил контроль. Увлекся Рунами и Артефакторикой.

***

Фрэнк и Алиса. С ними было плохо. Я вполне понимаю Августу. То, что она решила свалить их на меня. Содержать их в Мунго очень хлопотно и дорого, а надежды на выздоровление нет. У меня же: произойдет одно из двух. Либо результат будет положительный. Либо мои опыты их убьют. Как ни цинично, но Августу устроит любой из этих двух вариантов. Не уверен, что она до конца отдает себе в этом отчет, но это так. Просто сама она очень далека от менталистики… и убить их собственными руками эти самые руки не поднимаются.

Так что это Решение. В любом из двух случаев – Решение.

Я бьюсь с ними уже полгода. Изо дня в день. Планомерно. По несколько часов. Подвижки пока минимальны. Зато опыт и знания, которые я при этом получаю, уникальны. Даже сказал бы – бесценны.

Разум сумасшедшего для легилимента – табу. Об этом написано во всех книгах и учебниках по данному разделу магического искусства. Почему? Потому что сохранить свой разум в хаосе разума больного способен только Мастер. Причем Мастер Окклюмент. Хоть эти две науки и идут рука об руку, но Мастеров обоих направлений сразу – считанные единицы в мире. Тот же Снейп. Он Мастер Окклюмент, это бесспорно, хоть и не имеет этого звания официально, но в Легилименции он меньше, чем Подмастерье. Вальбургу я бы охарактеризовал как Подмастерье в обеих этих ветках. Дамблдор… Да. Дамблдор – Мастер. И он та самая “единица”, о которой я говорил. Вторая такая “единица” – я. Ещё два Мастера, насколько мне известно, живут в Японии. Один в Китае, в горах Тибета, один в Южной Америке, двое в Индии. Вот и всё.

Какие шансы у одинокой женщины, пусть и Главы Древнего Чистокровного Рода договориться с настолько редким специалистом о столь сложной, долгой, неблагодарной и трудоёмкой работе? Практически никаких. В Мунго таких специалистов точно нет.

А я вот взялся. Чувствую – зря. Но упертость Саблезуба и авантюризм Тома не позволяют бросить начатого. Плюс уникальный инструмент – Диадема Ровены. И опыт создания полноценного разума из практически ничего – Пух.

Так что какие-то шансы на успех есть. Но не сегодня. Нет, явно не сегодня – вздохнул я, надевая на голову диадему, садясь на стул и открывая канал через зрительный контакт.

***

***

Закончив двухчасовой сеанс работы с сознанием Фрэнка, я снял со своей головы Диадему, передал её Синки, чтобы она убрала её в личный сейф Лили и двинулся на выход. Там обулся, надел на голову шляпу и вышел из дома.

Мой черный седан подъехал к мало чем примечательному кафе, где удалось его удачно припарковать, что было хорошо, так как в Нью-Йорке даже в восемьдесят шестом году с парковочными местами уже было тяжеловато.

В кафе за столиком, читая газету и прихлебывая кофе, сидел мужчина с соломенного цвета волосами, в светло-коричневом плаще. Стул напротив него был свободен. К нему я и направился.

– Здравствуй, Джеймс, – с улыбкой поздоровался я, устраиваясь поудобней и открывая меню. После тренировки и сеанса легелименции аппетит у меня был зверский. – Так я и не понимаю, чего ты не хочешь ко мне в гости заходить. К чему все эти постоянные кафе? Меня жена уже в неверности подозревать начинает.

– Ты Бессмертный, я – Наблюдатель. Не принято у нас так, – хмыкнул он, сворачивая и откладывая на край стола газету.

Подошёл официант, я сделал заказ на полноценный плотный обед из трех блюд. Тот записал, кивнул мне и удалился.

– Джеймс, я ж тебе сколько раз говорил, что твоё появление в моём доме не отследит ни один человек, ни смертный, ни Бессмертный. А ты всё равно заставляешь меня мотаться по городу, как назло выбирая каждый раз новое кафе. Я так скоро таксистом смогу подрабатывать, – хмыкнул я.

– Вот именно, – ответил он. – Никогда не знаешь, кто у тебя там в этот момент находится, с кем можно случайно столкнуться.

– Ты всё из-за Маклауда переживаешь? – улыбнулся я.

– Он опасен. Через него обо мне может узнать Джо.

– Они до сих пор не знакомы, между прочим, – подошёл официант, начал составлять на стол первую часть заказа: борщ, креманку со сметаной, хлеб, столовые приборы. Официант ушёл. Я в предвкушении потер руки и взялся за ложку. – И если ты не будешь трогать Дария, то так и не познакомятся.

– То что Маклауд не знает Джо, не значит, что Джо не сможет узнать обо мне через Маклауда. Доусен очень хитер и изобретателен. Никогда не знаешь, какой трюк он выкинет в следующий раз, – ответил мой собеседник, наблюдая, с каким аппетитом я принялся за еду. Он чуть подумал и жестом позвал официанта.

– Так, о чем речь, Джеймс? – перешел к делу я, когда официант наконец полностью выполнил наш с Хортоном заказ.

– Курган всплыл, – ответил тот, аккуратно берясь за столовые приборы и приступая к еде. – В Союзе. На Украине.

– Интересно, – задумался я.

– Он сел на хвост одному молодому Бессмертному и гонит его уже две недели. Если хочешь его перехватить, то поспеши: парень долго не продержится, – сказал Хортон и передал мне вырванный из блокнота листочек бумаги, на котором были записаны названия населенных пунктов и время, когда в них видели Кургана.

– Эх, прости меня, Коннер, – вздохнул я. – Но не судьба тебе поквитаться с убийцей Рамиреса. По Фламелю и Кейну ничего пока?

– За горой Нири присматривают, но никаких раскопок там пока не ведётся, – пожал плечами Хортон. – А про Фламеля вовсе всё глухо. У нас даже летописей о нем нет. Вообще о том, что этот знаменитый алхимик древности – Бессмертный, я услышал только от тебя.

– А я от Дария.

– Ты уже говорил, – промокнул он губы салфеткой. – Ну что, мне готовить дубленку и ушанку?

– Джеймс, зачем тебе ушанка? – посмотрел я на него, как на идиота. – Апрель на дворе: максимум легкая куртка. Тем более на Украине.

– Это была шутка, Том. Не бери в голову, – вздохнул Хортон.

***

Примечание к части

Автор фразы: **ЗПТ пропущена** благодарю за твою помощь. Тебе бы зарегистрироваться а то как то неудобно с тобой **так** говорить **Харибда®**

Омак. Бенджамин Пухус.

***

Меня зовут Винни Пух. Или Вениамин Пухевич. Можно просто: Бенджамин Пухус. И я – разумный прямоходящий медведь. Точнее не совсем. Не совсем прямоходящий, потому, что я предпочитаю ходить, как и задумано было Природой: на четырёх крепких лапах. Но я могу спокойно, безо всякого дискомфорта ходить прямо. На двух задних лапах, как Хомо Эректус. Это забавно. Даёт интересные возможности. “Забавно” – паразитное слово одного из моих создателей. Он сам не замечает, что употребляет его часто, наверное, слишком часто, для описания различных событий, очень часто трагичных, в которых никто другой, кроме него, ничего “забавного” не замечает.

Создатели. Да, у меня есть создатели. А что, у кого-то могла появиться мысль, что разумный прямоходящий медведь мог появиться сам? Нет, конечно, если рассматривать теорию Дарвина, то шанс на подобное не нулевой. Но кто же может всерьёз рассматривать такую глупость, как теория Эволюции Чарльза Дарвина, для объяснения вещей, происходящих в реальном, а не выдуманном им мире?

Хотя я вполне допускаю возможность существования такого мира, в котором она верна. Но этот мир, должно быть, очень… забавен.

Итак, вернемся к моим создателям. Первый и главный из них: Природа. Почему, я так считаю? Потому, что родился я самым обычным медведем, самым типичным для медведя способом. И до двадцати трех лет я был самым обыкновенным бурым медведем - Ursus arctos. Хищное млекопитающее семейства медвежьих. Один из самых крупных наземных хищников. Хоть и несколько выделялся своими размерами. Обычно медведи моего вида и возраста достигают веса около двухсот семидесяти килограмм. Я же весил триста тридцать. Именно за эту особенность меня и выбрали остальные Создатели. Кто они? Дебилы. Почему? А какому разумному с нормальным интеллектом придет в голову наделять агрессивное дикое хищное животное разумом только ради дурацкой шутки? Я ведь мог получиться “злобным”. Мог “затаить обиду”. Мог попытаться убить кого-то из них ради мести. Мог сбежать. Им невероятно повезло, что я оказался достаточно разумен, чтобы не делать таких глупостей. И в какой-то степени я им благодарен за моё создание: думать-приятно. А думать не просто так, абстрактно, ни о чем, а над решением конкретной задачи – во сто крат приятней. Уверен, что именно это обстоятельство и привело к моему созданию. Ведь задача: “наделить животное интеллектом” – очень сложная задача, над которой очень приятно думать. Вот они и подумали. Деятельно. В результате получился я – Винни Пух. Это имя они мне дали, но оно не совсем моё. Это имя игрушечного плюшевого медведя из детской сказки, на основе которой и задумывалась шутка Создателей. По этой причине я взял себе другое. Точнее два других: Вениамин Пухевич и Бенджамин Пухус. По сути – это одно и тоже имя, но в разной языковой традиции имеет несколько разное звучание. Но при этом если записать их на одном и том же языке, то это будут уже два разных имени, имеющих ярко выраженную национальную окрашенность. Забавно.

Но от данного мне Создателями имени, я также не отказываюсь: это сильное имя. Я прочитал книгу про того литературного персонажа, которому это имя принадлежит. И даже посмотрел мультфильмы про него. Опять же в разной языковой традиции. Должен заметить, что характер русскоязычного Винни Пуха мне нравится больше, чем аморфное существо из традиции англоязычной. Но при этом мой характер не похож ни на первый, ни на второй вариант. Я – мыслитель. Мне нравится думать и решать сложные теоретические задачки. Советский Винни Пух – практик. Американский Винни Пух – никто, ведомое существо. Оригинальный книжный Винни Пух близок его советской мультипликационной реализации, но несколько более жесткий и бескомпромисный. Сильный персонаж.

Итак, Создатели. Их пятеро. Две самки. Три самца. Если в терминах, применяемых людьми к людям: две женщины и трое мужчин. Каждый из них при моём создании преследовал свою собственную цель. Задача была одна: создать. Цели разные. Блэк, Сириус Блэк преследовал цель: повеселиться за счет попадания в неловкое положение человека, пользующегося у других людей большим авторитетом. Не самая умная и не самая благородная цель. Но он ещё молод. Немногим старше меня. По меркам людей, это совсем мало. Возможно, он ещё научится думать конструктивнее. Как, например второй из моих Создателей – Маклауд. Для него целью было – интересно провести время. Сделать что-то просто для того, чтобы что-то сделать. Между прочим, очень соответствует жизненной позиции оригинального, книжного Винни Пуха. Очень зрелая позиция. Взрослая. И неудивительно, Маклауду почти четыреста лет, по меркам людей, он древний старик. Странно было бы, прожив столько времени, иметь разум подростка, не думающего о последствиях.

Третий из моих Создателей, Гонт, Том Гонт имел своей целью сближение с Блэком и обучение Гонт Лили – это четвертый из моих Создателей, самка Тома Гонта. Жена Тома Гонта. Тому был совершенно не важен конечный результат того, что он создавал. Даже если бы у него совершенно ничего не получилось и с созданием меня, и с шуткой, для которой меня создавали, он бы не расстроился совершенно и своих целей достиг бы в любом случае. Эффективная позиция. Тоже свойственная взрослым, зрелым существам. И ему много лет. Вроде бы около шестидесяти, но если взять за крайние точки Маклауда и Блэка, то его уровень зрелости будет где-то посередине между этими двумя точками, даже ближе к Маклауду. А это никак не шестьдесят. Это скорее уж двести шестьдесят. Но это только мои умозрительные выводы, не подтвержденные достоверными фактами.

Четвертый из моих Создателей – Гонт, Лили Гонт. У неё цели, как и желания меня создавать, вовсе не было. Её принудил к участию Гонт Том. С целью обучения. Незрелая позиция. Совершенно. Делать что-то, что бы кто-то другой за твой счет достиг своей цели, при этом не иметь цели собственной: совершенно незрелая позиция. И ей лет столько же, сколько и Блэку, так что не удивительно.

Пятый из моих Создателей – Блэк, Вальбурга Блэк. Мать Сириуса Блэка. Кстати, мой звериный нюх утверждает, что Том Гонт и Сириус Блэк пахнут, как близкие родственники. Это странно, поскольку не укладывается в поведенческую линию Блэка. Но при этом вполне укладывается в поведенческую линию Гонта.

Так вот, Вальбурга Блэк. Её цель мне непонятна. Основная цель. Не основная её цель вполне прозрачна: быть рядом с сыном. И с Гонтом. Действуя при этом на нервы Гонт Лили. И пытаясь вывести из равновесия Гонт Тома. Странная позиция. Не возьмусь судить о её зрелости, пока не пойму её основную цель.

Создатели. Кто же они? Кроме их диагноза (хотя и диагноз спорен, по крайней мере в отношении Гонт Тома, который мог бы в случае возникновения угрозы с моей стороны порвать меня даже голыми руками, который постоянно контролировал как меня, так и остальных, находящихся рядом с ним). Они – Волшебники. И один Бессмертный.

Вот так вот собрались четыре Волшебника и Бессмертный, подумали и решили создать меня. И создали. Забавно.

Их “шутка”, ради которой меня и создали, мне не понравилась. Она противоречила моему характеру и образу мыслей. В ней следовало не думать, а действовать. Причем действовать максимально быстро.

И это было опасно! Мне не нравится, когда опасно! Мне не нравится, когда в меня стреляют! Мне не нравится, когда в меня пускают заклинания! Но это возбуждение, которое дарует опасность. Оно непередаваемо.

И самое главное: я не мог отказаться от участия в этой шутке, так как обязан своим появлением именно ей. Неприятная ситуация. Но здравые рассуждения однозначно приводили меня к выводу, что надо просто перетерпеть. Пережить эту шутку, чтобы стать свободным, а после завоевать своим поведением признание себя полноценной личностью, к которой следует относиться с уважением. Но это позже. Для этого надо пройти эту “шутку”.

Можно попытаться наотрез от неё отказаться, но последствия могут быть неприятными. Вплоть до уничтожения моего столь полюбившегося мне разума. Или выкидывания меня обратно в лес. А скорее всего сначала первое, а потом второе.

Я просчитал варианты, взвесил все “плюсы” и “минусы” каждого, после чего принял решение: плыть по течению.

Все получилось именно так, как я и просчитывал. “Шутка” удалась: градус её маразма зашкалил за любые возможные границы, я выжил, меня не бросили, меня признали, меня уравняли в правах, я остался на полном содержании Гонта, как главного вдохновителя моего создания.

Им достаточно легко манипулировать. В определенных границах. Достаточно стать для него “своим”, чтобы спокойно “расположиться у него на шее”. А если еще подвести его к мысли, которую он часто повторяет вслух: “Мы в ответе за тех, кого приручили”, то можно вовсе о будущем не беспокоиться.

Я медведь-мыслитель. Мне нравится думать. Мне нравится решать теоретические задачи. И мне нравится решать их в комфорте. И это теоретическая задача.

И я её решил. Для начала на основе наблюдений и анализа поведения жителей дома, я построил модель взаимоотношений и взаимовлияния их на принятие решений друг другом. Затем выделил того, чьё решение является окончательным, идущим на исполнение. После чего построил модель его поведенческих реакций. И в соответствии с ней выстроил свою линию поведения.

Результат: я проживаю в комфортном доме, в тепле, имею полноценное, стабильное питание, о котором не надо заботиться, имею собственный бассейн, имею доступ к различной информации и имею возможность общения с разумными, которые мне интересны. И для того, чтобы это всё продолжать иметь, достаточно просто не злить Гонта. А ещё стать ему полезным.

Всем остальным на меня наплевать. Но они и не принимают решений. Решения принимает Гонт. На него могут влиять остальные, но опять же, в достаточно узких пределах. Значит – не надо конфликтовать и с остальными. А чем можно быть полезным Гонту? Решать для него его теоретические задачи – это раз. И помогать его физическому развитию в том, что он называет Боевыми Искусствами – это два. Тем более два – это интересно. И помогает развиваться мне самому.

Вот так я и живу, разумный прямоходящий медведь Винни Пух или Вениамин Пухевич, он же Бенджамин Пухус. Правда, чувствую, что через какое-то время мне потребуется самка. И это будет следующая логическая задачка, которую предстоит решить. Но сложность её в разы выше той, которую я решал до этого. Но время ещё есть. А значит, можно расслабиться и насладиться нынешним комфортным и беззаботным существованием.

***

глава 31

***

– Дункан, ты когда-нибудь совершал ошибки? – спросил я вошедшего в комнату Маклауда. Это был его рабочий кабинет, в его доме. Я сидел в его кресле, расплывшись по спинке и запрокинув голову. Глаза мои были закрыты. Сам я был в черной кожаной куртке поверх свитера с высоким горлом, в синих джинсах и в белых кроссовках. На столе стояла открытая бутылка какого-то алкоголя, в моей руке был зажат до половины полный этим алкоголем стакан. Бутылка была из запасов Маклауда. Я просто призвал её беспалочковым “Акцио”, когда ввалился в этот кабинет сорок пять минут назад.

Маклауда с Тессой в это время дома не было. Они только что вернулись с концерта. Дункан почуял в доме Бессмертного, поэтому вошёл сразу с обнаженным мечом в руках, но увидев меня, меч опустил. Не убрал, но по крайней мере опустил. Не перестав при этом хмуриться.

– Все их совершают, Том, – осторожно ответил он, прислоняясь плечом к дверному косяку.

– Нет, Мак, я имею в виду большие, очень серьёзные ошибки, повлекшие за собой катастрофично-ужасные последствия? – не открывая глаз, помотал головой я.

– Так, чтобы уж именно катастрофично-ужасные – нет. Но те, которые вели к гибели невиновных людей… случалось, – сказал он, ещё больше хмурясь. Видимо что-то вспомнил из своего личного опыта.

– А я вот такую ошибку только что совершил, – отставил стакан на стол и уткнулся лицом в ладони, я, согнувшись в кресле, с силой потер ими глаза.

– Всё настолько ужасно? – напрягся Маклауд. – Погибли люди?

– Да. На оба вопроса, – вздохнул я и обхватил руками голову. – Много людей. Одни умерли быстро, другие будут умирать медленно и страшно.

– Что же ты сделал, Том? – задал вопрос Маклауд. Вопрос, на который мне совсем не хотелось отвечать.

– Убил Кургана, – сказал я и, подняв правой рукой здоровенный эспадон, бывший прислоненным к креслу все это время, положил его на стол перед Маклаудом.

– Кургана? – на меч он бросил всего один быстрый взгляд, тут же снова подняв глаза на меня. Он смотрел испытующе, словно готовился вынести приговор.

– Да. Я выследил и загнал его в Союзе. Это не было легким делом. Там иностранцу очень трудно работать. Тем более - заниматься розыском и убийством, – добавил я и снова откинулся на спинку кресла.

– Курган был убийцей. Он заслуживал смерти, – осторожно, не переставая хмуриться, сказал Маклауд.

– Курган был чудовищно силен. В нем было так много животворной силы… Больше трех сотен душ, – вздохнул я, вспоминая те, не самые приятные минуты своей жизни. Точнее, физически-то это как раз было эйфорично до безумия, удовольствие на грани экстаза. А вот морально, это был кошмар наяву: понимать, что вокруг происходит, понимать, что во всём происходящем виноват ты, и уже не мочь остановить и остановиться . – Дункан, никогда не убивай сильного Бессмертного рядом с электростанцией! – посмотрел я прямо в глаза Маклауду взглядом полным безумия. – Особенно очень сильного и рядом с Атомной Электростанцией! – глаза Горца начали расширяться по мере того, как до него доходили мои слова. Он ведь Бессмертный гораздо дольше меня, и опыт срубания голов имеет гораздо больший. Он знает, что происходит в такие моменты.

– И как близко вы были? – спросил он.

– Непосредственно на крыше энергоблока, – вздохнул я и отвел глаза. – Курган уже несколько недель гнал другого Бессмертного, Николая Власика. Тот прекрасно понимал разницу в силах и хотел жить, поэтому боя не принимал. Он убегал, как мог. Пытался спрятаться… бесполезно. Под конец решился на авантюру: чтобы сбросить Кургана с хвоста, он протаранил КПП режимного объекта. Естественно его изрешетили солдаты. Курган за ним. Тоже получил свою порцию семь-шестьдесят два подарочков. Пока переполошенные местные разбирались, связывались, согласовывали, вызывали Органы… Власик ожил и попытался затеряться в сутолоке. Он рванул в глубь территории, надеясь там отсидеться…

– Курган провернул тот же номер, – угадал Маклауд. Я кивнул.

– Не буду описывать всю их беготню, но сошлись они уже на крыше четвертого энергоблока. Я успел как раз к моменту, когда голова стоящего на коленях Власика скатилась к его ногам… Слабенький он был Бессмертный. Уж и не знаю, чего Курган за ним так гонялся… Даже “спецэффектов” особых не было.

– И тут ему бросил вызов ты, – снова угадал Маклауд. Я кивнул и опрокинул в рот содержимое стакана, даже не чувствуя вкуса.

– Что было дальше? – жестко спросил Дункан, не переставая хмурится.

– Я победил, – легкое пожатие плечами.

– И?

– Голова Кургана скатилась, его животворная сила вырвалась на свободу. Меня подняло в воздух, а затем энергоблок взорвался… – снова потер виски я.

– Ядерный взрыв? – уточнил Дункан.

– Нет, слава Дзену, – снова вздохнул я. – Реактор перегрелся и взорвался, как паровой котёл паровоза. Весь энергоблок разнесло. Здание разрушено. Начался пожар. Радиоактивная пыль попала в атмосферу… – Маклауд молча положил свой меч на стол, достал второй стакан, налил себе того же пойла, что и я. Он сел во второе кресло, стоящее в кабинете при этом так ничего и не сказал, но был мрачен, словно туча.

Я тоже молчал. Не знал, что сказать. Там, под Припятью, времени думать не было. Сначала схватка: а Курган оказался очень серьёзным противником – за счет силы, скорости, реакции, длинны рук и меча он никак не подпускал меня к себе с моей короткой в сравнении с его эспадоном катаной. Магия на него практически не действовала, прямо в глаза он не смотрел, рассеивая своё внимание на всё моё тело, как и положено нормальному бойцу. Физической силой он меня даже превосходил. Пришлось изрядно покрутиться, прежде, чем я его подловил. Хороший был бой. Серьёзный.

Потом энергия. Просто море энергии. Взрыв, после которого энергии стало ещё больше. И вся она единомоментно вламывалась в моё тело. Я уже думал, меня разорвет, когда стало ещё хуже: заключенные в теле Кургана “души” ломанулись в меня… Было не до рефлексии. Особенно, когда “спецэффекты” закончились и я рухнул точно в центр развороченного взрывом реактора.

Там в голове билась только одна мысль: “радиация!”. Наверное, со стороны это выглядело нереально глупо, но я прямо там, где упал, едва очухавшись, сел в медитацию. Я ж, Дзен его накрой, Волшебник! И я облажался. А значит мне и выправлять, что ещё можно выправить.

Три часа “дыхательного” транса. Ещё полчаса работы Адского Пламени, которым я выжег до состояния котлована всё, что осталось от четвертого энергоблока. До чистой земли. Так, чтобы не осталось радиоактивных материалов. Чтобы уменьшить загрязнение.

Понятно, что то, что уже ушло в атмосферу, мне не достать. Не хватит сил на такое масштабное “Репаро”. Но то, что было на земле, я сжег. В том числе и соседний, третий энергоблок. На всякий случай. Только после этого я применил восстановление к своей одежде, оружию. Чистящие чары… Затем призвал своего эльфа, “накачал” его “сырой” магией и дал приказ прыгнуть в Америку. Сил ему хватило впритык. Пришлось после “прыжка” снова медитировать и “откармливать” потратившегося эльфа.

Вот только дома я не усидел. Не смог. Аппарировал к Маклауду.

Теперь вот сидели с ним и молчали. Обычный алкоголь плохо берет магов. Именно по этой причине они предпочитают глушить всякие “Огневиски”. Так что я был практически полностью трезв. И был не рад этому.

– Сколько людей погибло? – наконец задал вопрос Маклауд.

– Не знаю, – хмуро гипнотизируя взглядом стакан, ответил я. – Взрыв произошёл в час ночи. Тем более в субботу. На станции не должно было быть много людей. После взрыва я поставил маглоотталкивающий барьер, так что к энергоблоку никто не подходил, пока я медитировал и выжигал всю радиоактивную дрянь, что там осталась… Но вот то, что ушло в атмосферу в момент взрыва… А это несколько тонн, если не десятков тонн радиоактивной пыли. Где и когда это теперь всё выпадет… – Дункан ничего не ответил. Он молча отпил ещё из своего стакана.

К нам заглянула Тесса. Поздоровалась. Но почувствовав гнетущее настроение, решила не лезть и ушла к себе.

– Не знал, что ты охотишься, – минут через двадцать нарушил молчание Маклауд.

– Нечасто, – ответил я.

– И как выбираешь жертвы?

– У меня есть знакомые. Среди европейских Наблюдателей. Иногда обращаются ко мне. Когда какой-нибудь говнюк начинает жестко беспределить, – признался я, не называя имен.

– Даже так? – хмыкнул Дункан. – Ты, значит, теперь Судья?

– Осуждаешь? – посмотрел на него я. Тот молчал, крутя в пальцах стакан.

– Нет, – наконец ответил он. – Хоть и неправильно, что смертные решают, кому из нас жить, а кому умереть.

– Они не решают. Мне просто дают информацию о том, что творит этот говнюк. Я приезжаю и смотрю на месте. Если оказывается правдой… Нахожу и вызываю на бой. Ты разве сам не так же делаешь, когда друзья тебя просят о помощи? – почему-то принялся оправдываться я. Мне было важно его мнение.

– Наверное, – ответил Дункан и отпил ещё алкоголя. – Вот только против тебя ни у кого из нас нет и шанса. Получается не бой, а убийство.

– И как быть? – спросил я. – Не вмешиваться? Смотреть, как они продолжают безнаказанно убивать, насиловать, пытать ещё и ещё? Ждать, пока не найдется тот, для кого это будет “бой”? Ты скажи мне, Мак. Я послушаю тебя и сделаю, как ты скажешь. Правда.

– Я не знаю, Том, – после продолжительного молчания ответил он. – Ты можешь говорить о них мне…

– Какой в этом смысл, Мак? Велика ли разница, от твоего меча они погибнут или от моей руки? Да, ты устроишь “бой”, который имеешь шанс проиграть. Но что это изменит? Если проиграешь ты, то всё равно дальше вступлюсь я. Только при этом я потеряю друга, а Тесса любимого. Чем этот вариант лучше? Смысл-то какой, оттягивать и вовлекать лишнее звено?

– Действительно, – погонял он выпивку по стакану. – Сложный это вопрос. Неоднозначный. Домой-то пойдешь? Жена-то наверное волнуется.

– С чего бы? – удивился я. – Она не знает, куда, зачем и насколько я уходил. С чего ей именно сейчас волноваться-то?

– Странные у вас отношения, – неодобрительно повел головой Горец.

– Возможно, – не стал отрицать я. – Но ты прав. Пора мне. Меч Коннору передай. Извинись за меня, что на могилу Кургана он плюнуть не сможет.

– Передам, – кивнул он. Я применил беспалочковый “Репаро” на бутылку. Та сама собой запечаталась и уровень жидкости вернулся на отметку “полная”.

– Выпивка, кстати, так себе, – поделился впечатлениями о напитке я, поднимаясь с кресла. – Тессе привет, – и исчез в аппарации.

***

Первый этаж моего дома встретил меня тишиной, темнотой и пустотой. Спать не хотелось. Точнее не моглось, так как голова была забита тяжелыми и беспокойными мыслями.

Я принял душ, переоделся и пошёл заниматься. Как там говорил мой любимый Мастер Карате Сотого Дана Сакаки Сио? “Мочи макивару, парень!”. Вот этим я и занялся, благо была у меня одна такая “для особых случаев”. Представляла она собой стальной цельнометаллический столб высотой в мой рост, вмурованный в пол, и закопанный в землю под полом на пятнадцать метров вглубь, диаметром в полметра, верхняя часть которого была обмотана в несколько слоёв резиновым бинтом.

Этот столб, мало того, что сам по себе очень крепкий, так как сталь была углеродистая инструментальная с легирующими добавками (кучу денег мне стоила, больше, чем новенький белый Порш Лили), так он был еще и чарами укрепления накачан больше, чем весь остальной дом.

Эту макивару я бил тогда, когда хотел что-то выплеснуть: радость, печаль, злость, возбуждение, обиду, ярость, боль, сомнения... Когда хотел бить, не сдерживая рук, с применением Ци и укрепления тела, ломая в щепу собственные кости, так, чтобы кровь разлеталась брызгами. Всё равно я Бессмертный и через пару минут буду снова здоров. И снова буду разбивать свои кулаки об этот столб…

Резиновые бинты лопаются в первую же минуту, обваливаясь ошметками. Остается один голый металл, но это уже не важно, потому как я уже в неком трансовом состоянии, когда боль физическая и повреждения тела больше не имеют значения. И только глухой, но протяжный звон-стон-гудение разносятся по спортивному залу от каждого моего удара.

Я долбил макивару до половины третьего ночи, по местному времени, которое отличалось от времени Украины почти на восемь часов. Потом поплелся в душ, вымылся, восстановил форму из тех рваных, пропитанных кровью тряпок, в которые она превратилась, и пошёл в кровать. К жене под бочок.

***

Утром, когда я спустился в спортивный зал после душа, то застал там Лили, стоящую у моей “Макивары имени Сакаки-сэнсея” и внимательно её разглядывающую. Увидев это, я с опозданием понял, что забыл вчера привести её в порядок после завершения “сеанса психотерапии”. Теперь будут вопросы. Я вздохнул и пошёл готовить завтрак, решив оттянуть неприятный момент.

К моменту ежедневной обязательной тренировки разговор всё ещё не состоялся. Чем я был вполне доволен. Обсуждать ещё что-то не тянуло. Всё что хотел обсудить, я вечером обсудил с Маклаудом, как полагается за бутылкой крепкого пойла.

В дальнем углу сидел Пух и, нарушая свои привычки, не играл в шахматы, а читал свежую газету.

Сама тренировка прошла в обычном режиме, не принеся ничего неожиданного. Единственное - Маклауд был хмур и задумчив. Да и я сам улыбкой окружающих не радовал, говорил кратко и только по делу.

Когда все разошлись по своим делам, я двинулся в угол к Пуху. Трансфигурировал из воздуха стул и сел напротив него. Винни аккуратно сложил газету и убрал её на край своего стола.

– Пух, ты любишь задачки? – он молча кивнул. – А сильных противников в игре? – он снова кивнул. – Тогда слушай. Задач две. Первая: придумать мне уникальный способ добиться бессмертия. Такой, чтобы он был правдоподобен, но никто из магов, кроме меня, повторить его не мог. Ограничения: при этом не должна фигурировать Тёмная Магия и Бессмертие Бессмертных. Любые доступные мне материалы по магии можешь спрашивать у Тинки. Он доставит, – медведь кивнул, обозначая, что первую задачу понял. – Вторая задача. Она напрямую касается тебя. И будущих проблем с самкой, – морда Пуха не изменилась, она у него вообще не богата на мимику, но по легелименционному каналу (естественно я постоянно применял к нему легелименцию, так как медведь-интеллектуал – это очень опасный сосед, если вдруг затаит обиду. Его планы и настроения знать, не прихоть, а необходимость) пришла заинтересованность и максимальное внимание к моим словам. – Я собираюсь стать Директором Хогвартса. Примерно лет через десять-двенадцать. Тебе хочу предложить место Профессора Истории Магии вместо призрака Бинса. Сам подумай, какие это открывает перспективы, учитывая, что рядом есть Запретный Лес, а также такое направление в учебе, как Уход за Магическими Существами, – тот довольно кивнул. Его разум не любил мучиться сомнениями, ему нравились конкретные задачи. Единственное, я уловил, что его смущает столь большой срок реализации проекта. – По поводу того, что придется ждать десять лет, открою тебе маленькую тайну, которой не стоит с кем бы то ни было делиться. Понимаешь меня? – тот кивнул. – Ты больше не стареешь. Твоя жизнь может оборваться теперь только насильственно. Это мой личный тебе подарок, как Создателя. Учитывай это, – медведь кивнул. Но в разуме его царило смятение. Такой новости он явно не ожидал. – По времени решения этих задач не ограничиваю. Если не сможешь их решить, тоже не беда. Но я на тебя надеюсь, Винни.

– Я постараюсь, Том, – своим грубым звериным голосом с преобладающими рычащими нотками ответил Пух. – Мне нравятся эти задачки. Тут есть над чем подумать.

– Вот и хорошо, Винни, – улыбнулся я. – Потренируемся? – медведь кивнул и, сняв очки, положил их на стол.

***

глава 32

***

– Здравствуй, Джеймс, – поздоровался я с сидящим за столиком уже другой Нью-Йоркской кафешки мужчиной с соломенного цвета волосами. – Как жизнь?

– Здравствуй, Том, – со вздохом ответил на приветствие Хортон, откладывая в сторону газету. – Поздравляю, ты умудрился навеки вписать своё имя крупными буквами в летописи Ордена.

– Я случайно.

– Даже не сомневаюсь, – хмыкнул он, пока я усаживался напротив и открывал меню. – Но теперь у Наблюдателей только о тебе и разговоров. Видеозаписи с твоими боями пользуются небывалой популярностью. Особенно та кассета, над которой твои спецы трудились, с казнью Ксавье.

– А из ЧАЭС есть? – заинтересовался я.

– Нет, на территорию электростанции я пролезть не успел. И, как выяснилось, слава Богу. Учитывая, что за светопреставление вы там с Курганом устроили, – нахмурился Хортон. – Ученые и следователи до сих пор не понимают, что там произошло.

– Там произошло обезглавливание очень сильного Бессмертного, что спровоцировало взрыв энергоблока, – пожал плечами я.

– Это как раз понятно. Не понятно, почему на месте ДВУХ энергоблоков остался только здоровенный котлован, который уже превратился в озеро, между прочим. И где последствия взрывной волны, которая должна была сравнять все с землёй на пару десятков километров вокруг, если бы был взрыв, силы достаточной для создания такой воронки?

– “Люди живут на земле долгую жизнь. Только растрачивают её по малым крупицам. Но если собрать её в одно время, в одном месте, то результат может получиться… потрясающий”. Хуан Санчес Вилья-Лобос Рамирес, – процитировал я с улыбкой одного из самых ярких персонажей вселенной Горца. – Сознательное управление Животворной Силой, Джеймс. Рамирес учил этому Коннора, Коннор Дункана, Дункан меня. Такая вот преемственность поколений… Я выжег всё, что осталось от энергоблока. Всю радиоактивную гадость. Пытался хоть как-то уменьшить последствия своей ошибки.

– Хм… – задумался Хортон. – Не знал, что Бессмертные так могут.

– Не все. Только старые и очень сильные.

– А ты к каким относишься?

– После убийства Кургана – к “очень сильным”.

– Понятно, – что-то для себя отметил в памяти Хортон. – Несмотря на твои усилия по минимизации ущерба, Том, тридцатикилометровую зону вокруг АЭС эвакуировали и закрыли для проживания и посещения. Радиационный фон там сильно превышает норму. Особенно после того, как прошли ливневые дожди, которые не прекращались два дня после аварии.

– Ливни? – нахмурился я. Не верю в такие совпадения. А погодной магией владеют только Волхвы и Африканские Шаманы. Африканцам в Припяти делать нечего. Сибирь тоже далеко. И за пределами своих лесов Волхвы сильно ослаблены… Точно! Дурмстранг! Там был один специалист-погодник. Волхв-отступник, изгнанный своими за увлечение Темными Искусствами. Евгений Старицкий его звали, насколько я помню. На один дождик его сил должно было хватить. Особенно, при поддержке других Профессоров и Директора. А почему они вообще решили вмешаться? Так логично же: Болгария от Украины недалеко. А ветер переменчив. Чтобы обезопасить себя, решили “вылить” опасный дождик прямо там, где он и сформировался. Умно. Логично. Рационально. Одобряю. Но грибочки под Припятью теперь лучше не собирать. А то ещё покусают грибника ненароком…

– Ливни, – подтвердил Хортон. – Метеорологи в недоумении. По всем законам и закономерностям, радиоактивное облако должно было на Европу отогнать воздушными потоками, но оно эти дни висело над Припятью, как привязанное, пока полностью не вылилось. Иначе как “чудом” это явление не называют. Ты что-то об этом знаешь? – заметил мою задумчивость он.

– Нет, – очнулся я от своих мыслей. – Дождь – это уже не я.

– Да? – хмыкнул он недоверчиво. – Пусть будет: “не ты”.

– Пусть будет, – ответно улыбнулся я.

***

Сегодня после общей тренировки, когда все разошлись по своим делам, меня позвал Пух.

– Том, есть интересная тема, – рыкнул он, откладывая газету в сторону.

– Очень внимательно тебя слушаю, – сказал я, подходя и трансфигурируя себе стул.

– Припять, – припечатал он. – Что ты знаешь о ней?

– Неожиданный вопрос, – напрягся я, усаживаясь на стул за его столом. – Я взорвал четвертый энергоблок, убив на его крыше сильного Бессмертного. Затем сжёг Адским Пламенем то, что осталось, а маги Дурмстранга, используя погодную магию, заставили всю радиоактивную пыль из атмосферы выпасть осадками над нынешней Зоной Отчуждения. Люди из тридцатикилометровой зоны эвакуированы. Радиационный фон на всей территории выше безопасного.

– Вот! – поднял указательный коготь перед собой Пух. – Две с половиной тысячи квадратных километров ничейной земли с дурной славой и условиями жизни непригодными для магглов, – прорычал он, а я крепко задумался. Как-то эту проблему под таким углом еще не рассматривал. И этот взгляд был… свежим. И гораздо более оптимистичным, чем все иные. – А ещё два полностью рабочих энергоблока по 1000 мегаватт каждый. Плюс целый город с полной инфраструктурой, который легко может быть полностью переключен на питание от этих двух блоков.

– Очень интересно, – кивнул я. – Продолжай.

– А у тебя есть несколько десятков опытных сильных магов, преданных лично тебе.

– Это где же? – замер я, хмурясь, в попытке вспомнить “такое добро” в своем хозяйстве.

– В Азкабане, – рыкнул медведь и поправил очки у себя на носу.

– И как ты предлагаешь их оттуда достать? – хмыкнул я.

– Дядю своего же ты как-то достал? - ответил Пух и оскалился, изображая улыбку. Был бы кто нервами похлипче меня – поседел бы. Или обделался от такой “доброй” улыбки.

– То – один узник, мало кому интересный: помер и помер. А это несколько десятков опаснейших преступников, – для проформы возразил я. Медведь лишь оскалился чуть сильнее. – Ладно, Винни, я понял тебя. У! Ты мой мохнатый гений! – прислонился я своим лбом к его лобастой башке и почесал его затылок. – Что бы я без тебя делал!

– Раз за разом проигрывал “бородатому долькоману”, – спокойно прорычал медведь, когда я его отпустил и поправил очки когтем.

– Это был риторический вопрос, – рассмеялся я. – А как же Хогвартс?

– Десять-двенадцать лет вполне достаточный срок, чтобы обжиться на новом месте и оставить за себя толкового управляющего, – ответил медведь.

– Так самку хочется? – сочувственно усмехнулся я.

– Весна, – философски заметил Бенджамин Пухус, снимая очки и протирая их платочком. – Позанимаемся?

– С удовольствием, – хмыкнул я, вставая со стула.

***

Хмурым майским утром к скалистому неприветливому острову причалила одинокая лодка. Из неё на берег вылез высокий черноволосый мужчина в тёплой мантии и поздоровался со встречающими его двумя волшебниками.

Те ответили на приветствие и пригласили следовать за собой к мрачному замку ужасов – Азкабану.

В кабинет начальника тюрьмы после вежливого стука в дверь, дождавшись разрешения, вошёл тот самый черноволосый волшебник, что получасом ранее причалил к берегу.

– Здравствуйте, мистер Терренс, – поздоровался он.

– О, Том! Заходи-заходи, – радостно приветствовал его начальник тюрьмы. – Ты снова к нам? Странно, обычно гости у нас редкость. Добровольные, я имею в виду.

– Здесь не настолько всё плохо, как все утверждают, – улыбнулся вошедший, беря от стены стул и усаживаясь напротив сидящего за столом начальника тюрьмы – Кларенса Терренса.

– Так считаете вы один, Том, – улыбнулся Кларенс.

– Ну, вполне может быть, – пожал плечами гость. – Не зря же меня пять лет назад вся страна знала как Лорда Судеб Волан Де Морта. Мы с дементорами на короткой ноге.

– В… В… Волан… – аж начал заикаться Кларенс. – Не произносите это имя!

– А почему я должен бояться своего имени? – удивился гость, весело улыбаясь.

– Беду накличете! – сделал отгоняющий злых духов жест из религии Христиан Кларенс, выдав себя этим, как магглорожденного или полукровку. – И не шутите так! Сами-знаете-кто умер пять лет назад в Годриковой Впадине! И слава Богу! До сих пор, вспоминая то время, вздрагиваю. Как же хорошо, что этот монстр убился об Гарри Поттера!

– Как скажете, мистер Терренс, – спрятал улыбку гость. При этом глаза его смеялись.

– Вы по делу, Том? – вздохнул, возвращая самообладание Кларенс.

– К сожалению да, мистер Терренс. Хотя и хотелось бы сказать, что всего лишь пришёл распить бутылочку этого прекрасного огневиски, – поставил гость на стол литровую бутылку одного из самых дорогих сортов волшебного алкоголя. Да еще и судя по году на этикетке не менее чем тридцатилетней выдержки. Последовало легкое движение руки гостя, и на столе сформировались два стакана подстать напитку. Дальше гость ловко сковырнул пробку и уверенными движениями налил огневиски в оба. – Ваше здоровье, мистер Терренс, – поднял свой стакан он.

– За встречу, – улыбнулся Кларенс и тоже поднял стакан. Стекло мелодично звякнуло, когда мужчины аккуратно столкнули бокалы и выпили. Точнее Кларенс выпил, а гость лишь немного смочил губы. – Эх, хороша, зараза! – поёжился начальник Азкабана. Гость щелкнул пальцами и появившийся домовой эльф принялся быстро выставлять на стол соответствующую напитку закуску. – Так, что за дело, Том?

– Давай, ещё по одной, Кларенс, – предложил гость сноровисто вновь наполнил стакан Терренса и чуть плеснул себе.

– Давай, – согласился тот. Чокнулись, Терренс опрокинул в себя ещё порцию огневиски, тогда как гость, снова лишь немного пригубил напиток.

– Да в принципе ничего сложного, Кларенс, – пожал плечами гость, отставляя стакан и накалывая вилочкой скользкий маринованный опенок с тарелочки. – Все, как в прошлый раз, три года назад.

– А на этот раз кто? – подналег на колбасную нарезку начальник Азкабана.

– Да ты их наверное и не знаешь, – ответил гость, снова наполняя стакан Терренса.

– “Их”? – удивился Клеренс, глянув на своего собеседника и чуть задержавшись на веселых глазах, заметно расслабился лицом.

– Да, – улыбнулся гость и подвинул ему свиток. – Вот списочек.

– Двадцать восемь человек?!! – возмутился Кларенс, бегло просмотрев содержимое свитка, и снова вскинул голову, упершись взглядом во все так же смеющиеся глаза гостя.

– Зато представь: какие деньги! Если за одного было две тысячи галлеонов, то за двадцать восемь, это же целых пятьдесят шесть!

– О да… – вяло протянул Клэренс, так и не разорвавший зрительного контакта с гостем. – Но такое большое число одновременно умерших заключенных вызовет подозрения…

– А почему они должны умирать одновременно? – удивился гость.

– Но как же…

– Пусть они себе числятся живыми по всем бумагам и отчётам, – весело улыбнулся гость. – Заодно и финансирование, выделяемое на их содержание, можно будет сэкономить. А ведь это немалые деньги!

– О да… – вновь выдохнул Терренс.

– А заключённые, опять же в бумагах, пусть умирают по два, по три в год. Это же вполне естественная убыль для тюрьмы с дементорами, не правда ли? – продолжая держать зрительный контакт, говорил гость.

– Конечно, Том… – ответил Клэренс. – Конечно.

– Деньги на твой счёт в Гринготтсе уже переведены. Так что не будем тянуть, правда? – сказал гость, поднимаясь со стула. – Нам ведь надо ещё успеть прикончить бутылку этого прекрасного напитка!

– Конечно, Том… – поднялся из-за стола магглорожденный волшебник Кларенс Терренс, глаза которого были немного менее подвижными, чем обычно. – Конечно...

***

Утром Кларенс проснулся за своим рабочим столом, в своём кабинете. Голова у него немилосердно трещала. И причина этого в явном виде присутствовала на этом самом столе: целых три пустых бутылки дорогущего огневиски, остатки обильной закуски на красивых тарелках и одна бутылка, пустая всего лишь до половины.

Кларенс прилип к ней взглядом и трясущимися руками схватил ее, после чего жадно припал к горлышку. Спустя две минуты и добрую четверть содержимого бутылки, он отлип от неё, жадно отдышиваясь. Боль начинала отступать, а в голове начинало проясняться. Пришло ощущение блаженства. Кларенс с удовольствием закусил выпитое остатками жареной курицы с одной из тарелок. Прожевал и начал процесс восстановления дня вчерашнего. И повода – с чего же он так напился то, и главное с кем?

Спустя пару минут он схватился за волосы и застонал. Он вспомнил! И лучше бы не вспоминал, право слово!

На столе справа от закуски, так и лежал вчерашний свиток со списком. Кларенс, отпустив свои волосы, дрожащими руками поднял его, развернул и вчитался в строки. И чем дольше читал, тем сильнее дрожали его руки и безумнее становились глаза.

Он же сам, своими собственными руками вчера продал за пятьдесят шесть тысяч галеонов (безумные деньги!!) двадцать восемь Пожирателей Смерти!!! Кому? Тому Гонту… человеку, который прямо называл себя Волан Де Мортом!! Вот Дементор!! А деньги? Деньги, деньги, деньги… Перевел ли он деньги? Не обманул ли?

Тут в окно постучалась официального вида почтовая сова. Терренс встал, дошёл до окна, впустил сову, забрал у неё послание и отпустил. Послание было из Гринготтса. Уведомление о пополнении счёта на пятьдесят шесть тысяч галлеонов.

Кларенс вернулся за стол, налил себе полный стакан огневиски и залпом выпил его. Всё действительно так и было. Он сам, САМ, по собственной воле, жадности и глупости, выпустил двадцать восемь ПСов… И получил за это деньги. И теперь, кому бы он об этом не заявил, всегда потянется, как соучастник. А это Азкабан. Его Азкабан. Вот только не уютный кабинет вдали от дементоров и пронизывающих сквозняков, а самая что ни на есть камера. С полным комплексом удовольствий…

Ни за что!!! Нет! Только не камера. Только не эти твари в балахонах!

А значит что? Значит надо молчать. Надо заметать следы. Надо действовать по той самой Дементоровой схеме, которую предложил этот… искуситель. Жизнь продолжается. И за хорошую жизнь следует побороться!!!

***

глава 33

***

Выкупить из Азкабана двадцать восемь Пожирателей… Мне бы самому такое даже в голову не пришло. Сама мысль бы не появилась. Но Винни эту идею подал. И я задумался. А потом пошёл и сделал. И получилось!

Дементоры… Если бы у меня-Виктора не было опыта общения с Джиной, то они были бы страшными. Но опыт был. И Джина страшнее…

Первый раз я с ними столкнулся в восемьдесят втором, когда мне срочно потребовался управляющий на постройке поместья в Ирландии. Самому мне этим заниматься не было никакого желания. И вспомнил я про Морфина Гонта, который томится без дела и без пользы…

Да, это характеризует меня не с лучшей стороны, то что я вспомнил о нём только, когда он понадобился, а не просто так, но я даже спорить с этим не буду: Виктор был эгоист, которому какое-то дело было только до его «ближнего круга», про Волдеморта в этом контексте не стоит даже вспоминать. А Морфин Гонт — это даже не рядом с «ближним кругом». Но пользу принести может. Значит — ресурс.

И я списался по совиной почте с Начальником Азкабана, собрал о нем кое-какую информацию… и прибыл на остров лично. Магом я был ещё очень и очень слабым, так что лезть к нему в голову опасался, зато изворотливость Тома и знание людей Виктора в сочетании с тугим кошельком сотворили чудо, не хуже волшебной палочки: я купил себе дядю.

Звучит цинично. Но так оно и есть.

Вывез его в Ирландию, оформил (с гоблинской помощью) его, как Морфина Гонта, но не того, который приговорён к Азкабану, а тёзку, приехавшего в Ирландию из Бразилии. Всё чин чинарём, все бумажки в порядке, комар носа не подточит.

Труднее было договориться с ним самим. Воспринимать меня всерьёз этот ворчливый старик не хотел ни под каким видом: полукровка, выродок, позор рода — вот кто я был для него. Пришлось отбросить вежливость и ставить идиота на место грубой силой.

Вырубил и снова отвёз его в Азкабан. На денёк, показав, что как вытащил его оттуда, так и засунуть могу обратно, с одинаковой легкостью. Как шёлковый стал! Дементоры умеют мозги прочистить.

Вот уже четыре года на моё благо трудится.

А у меня появилось полезное знакомство.

Которым я и воспользовался. Но теперь магически я был гораздо сильней, чем раньше, да и в легиллименции поднаторел. Так что стесняться не стал: аккуратно обошёл штатный амулет защиты разума (достаточно серьёзный, кстати), приглушил критичность восприятия и здравый смысл Терренса, «позвенел деньгами», подпоил Огденским. И всё — двадцать восемь опаснейших преступников продано джентльмену с приятной улыбкой.

Как я их забирал? Просто: заходили с Терренсом в камеру, я вызывал эльфа (с разрешения Начальника Азкабана, ибо защита от домовиков там естественно имелась, но «ключи» от неё были у него), усыплял объект, а эльф уменьшал и переправлял объект в лодку, где аккуратно складировал в чемодан. В специальные ячейки.

После, на лодке я с острова уплыл, выйдя из зоны действия антиаппарационного барьера, и переместился в аэропорт. Самолётом до Украины, а дальше аппарацией в Припять.

Больше суток пришлось потратить на создание пригодных для жизни условий в пустующей школе: почистить от радиации, запустить водоснабжение и водоотведение (магически), понаставить защитных барьеров и фильтров воздуха, переместить при помощи эльфа запас продуктов и восстанавливающих зелий, запас чистых мантий и белья, понаставить коек, разместить на этих койках мои «приобретения». И накрутить антиаппарационный барьер, чтобы эти приобретения не разбежались.

Эльфа назначил присматривать за бывшими узниками, кормить их, объяснять, как пользоваться туалетом, водопроводом, душевыми… И оставил ПСов на две недели восстанавливаться. А сам вернулся в Нью-Йорк.

За день до того момента, как появиться, я переслал через эльфа двадцать восемь волшебных палочек (точных копий тех палочек, что были у ПСов раньше, благо все параметры Волдеморт прекрасно знал) и распоряжение: собраться в назначенный час в актовом зале.

***

Белла не понимала, что происходит. Кто-то в черной мантии с капюшоном на голове в сопровождении Начальника тюрьмы вошёл в её камеру, направил на неё руку, и всё. Проснулась она на нормальной кровати, а не на привычной уже прелой соломе. Голая, а не в тюремной робе. Под одеялом, в светлой непривычного вида комнате с большими застеклёнными окнами, в которые светило солнце.

Рядом стояли ещё кровати, на которых лежали другие женщины. И всех этих женщин она знала. Все они были с ней в свите Темного Лорда, а после его смерти (мысль об этом снова отозвалась болью в душе Беллатрисы), насколько ей было известно, попали в Азкабан, как и она сама.

Проснулась она из всех первой. Рядом с кроватью на стуле нашла одежду, пришедшуюся ей в пору, как размером, так и фасоном. Именно такие мантии Белла носила до Азкабана, когда… была со своим Лордом.

Перед ней возник эльф в белой чистой наволочке без гербов. Он склонился в поклоне и начал объяснять… расположение комнат, удобств, распорядок работы столовой… и то, что из здания выходить нельзя, так как снаружи в воздухе и почве опасный для жизни яд, названный им странным словом «радиация».

Приведя себя в порядок и перекусив, Белла потратила почти час на расспросы слишком наглого для обычного домовика эльфа. И узнала не так уж много.

Первое: их тут двадцать восемь человек. Все Пожиратели, которые были в Азкабане. Оттуда их вытащил и переправил сюда хозяин эльфа. Кто он, эльф говорить отказался. Зачем — не знал.

Второе: они находятся в оставленном магглами городе. Оставленном потому, что хозяин эльфа взорвал какое-то маггловское строение, распространившее смертельный яд на две сотни километров вокруг. И этот яд будет действовать ещё сотни лет.

Город находится на территории Украины, называется Припять.

И третье: задача эльфа — помочь им восстановиться после пяти лет пребывания в Азкабане. Для этого в здании имелась кухня, спортивный зал, душевые, запас продуктов, шоколада и зелий.

Что будет потом, эльф естественно не знал. Только то, что его хозяин обязательно через какое-то время прибудет лично и встретится с ними. Через какое именно, эльф тоже не знал.

Дальше начали просыпаться остальные.

В тот же день состоялся общий совет. На котором ничего так и не решили: метки не потемнели, оставаясь такими же бледными, значит Лорд мёртв. Кто собрал ПСов здесь — неизвестно. Для чего — непонятно. Вот только выйти из здания или аппарировать из него невозможно: очень сильные барьеры и чары не позволят. На их взлом без волшебных палочек уйдёт больше месяца, да и то в этом нет уверенности. Только переругались. Даже дошло до драки. И от беспалочковой Авады погиб Яксли. Слабак.

А то, что снаружи яд, узники этой новой тюрьмы могли легко убедиться по собачьим и птичьим трупам, которые было видно из окон.

Однажды в зоне видимости проехала техника с магглами, которые все были в специальных защитных костюмах и с оружием. Лиц в окнах школы магглы не замечали, что ясно говорило о наличии магглоотталкивающих чар на здании.

А через двенадцать дней, когда ПСы уже готовы были начать на стены кидаться от безделья, эльф принёс волшебные палочки. И новость о скором прибытии своего хозяина.

К утру живых Пожирателей осталось десять, а школа представляла собой поле боя.

Как ни странно, чары периметра продолжали держаться.

К десяти утра все выжившие в дурацкой междуусобице, всё ещё слегка разгорячённые, собрались в том, что осталось от актового зала и, заключив временное перемирие, принялись ждать.

Хозяин эльфа оказался пунктуален. Минута в минуту он появился на сцене. Призвал беспалочковым «акцио» стул и уселся на него.

Был он высок и широкоплеч. Большего разобрать было нельзя, так как одет он был в чёрную мантию с накинутым на голову капюшоном, на котором ещё и специальные чары маскировки имелись, мешающие опознанию.

— Бардак, — проворчал он. — Это все, кто остался? — ответом ему было молчание. — Что ж. Вы наверное гадаете, кто я? — и снова молчанье. — Я Лорд Судеб Волан Де Морт, — на это заявление тут же прилетела Авада от Рудольфуса. Маг на сцене легко увернулся, а Рудольфус упал на пол, захлёбываясь собственной кровью из пробитого ножом горла. — Повторяю: Я Лорд Судеб Волан Де Морт. Меня убили, но я смог возродиться, — сказал маг на сцене и поднялся во весь свой немалый рост. ПСы продолжали молчать. — Я вытащил вас из Азкабана, как только вернул себе достаточно сил для этого. И что я вижу? Вы передрались между собой!!! — ПСы продолжали молчать.

Белла смотрела на темную фигуру и не знала, что думать. Метка молчала. Лорд был ниже ростом, чем этот. И голос у Лорда был другой. Но вдруг?..

— Мы проиграли войну в Британии. Дамблдор победил. Меня заманили в ловушку в дом Поттеров, где я был убит. Но я бессмертен. Я нашёл способ возродиться. Пойдёте ли вы за мной? — продолжал говорить маг на сцене.

— Ты не Лорд! — встал со своего места один из выживших, закатав рукав на руке и показав на Метку, которая оставалась неактивной.

— Сколько я помню, ты первый протестовал против них, Мальсибер, когда я начинал их ставить. Чем недоволен теперь? — ответил маг и легко спрыгнул со сцены.

— Ты не Лорд! — упрямо повторил тот.

— Наградить бы тебя «Круциатусом», — вздохнул маг, подходя ближе. — Но не хочу снова сходить с ума, — вместо Непростительного мелькнула рука мага в черной мантии, и Мальсибер упал на пол, корчась в беззвучном крике, держась обеими руками за свой живот. — Я возродился. Мой разум восстановился и очистился. Я стал мыслить ясно. И мне открылась причина нашего поражения… — Белла продолжала смотреть на мага в черной мантии, и в её душе боролась надежда на то, что это действительно Лорд, что он жив, с подозрением, что это просто самозванец. Наглый, самоуверенный, но глупый. — Причина была в безумии…

— Ты не Лорд! Убить самозванца! — зло прокричал Рабастан, вскидывая палочку, до этого остановившимся взглядом наблюдавший за лужей крови, расползавшейся под телом своего брата, и сразу с нескольких сторон в мага полетели Непростительные. Тот снова легко, даже грациозно, словно бы играючи, увернулся от них. Но тут полетели «Облака праха», «Плети боли», «Путы отчаянья», «Тлен», «Гниль» и другие площадные заклинания.

Перед левым кулаком мага образовалась небольшая, круглая, размером с тарелку пленка «Зеркального Щита», которой тот чрезвычайно ловко орудовал, отправляя летящие в него заклятия обратно в противника, а иногда наоборот, в совершенно другого, внося этим сумятицу и неразбериху. При этом сам он быстро и вполне осмысленно передвигался. Кто-то скастовал Адское Пламя, полетели молнии, снова Непростительные, режущие проклятия, «бомбарды» и «редукто»… Пожиратели были бойцами опытными, подготовленными, сильными магами-боевиками, за две недели вполне успели восстановиться, пусть не до пика своей формы, но по крайней мере почти до нормального состояния. Всех слабаков повыбили ещё вечером и ночью, так что тут оставались только самые сильные, умелые, живучие… но вся их сила оказывалась бесполезной против верткой, подвижной тени без лица, в которую превратился в их восприятии маг. Все их атаки уходили мимо, в никуда и в них же самих, тень постоянно оказывалась в неудобных для атаки положениях, не позволяя себя окружить, постоянно заходила во фланг и в тыл…

Белла в общем безумии не участвовала, она смотрела на своего Лорда и уже не сомневалась, что это именно он. Пусть манера боя и движения были другими, пусть он не пользовался своей любимой Авадой и Круциатусом, но «Зеркальный Щит» знал только ОН. А уж управляться с ним с такой легкостью и естественностью, а уж когда в правой его руке полыхнул меч из Адского Пламени…

Вот только атаковать им было уже некого. Мертвы были все, кроме них двоих. Маг повернулся к ней темным провалом, что был у него под капюшоном, поднимая огненный меч для удара. Белла упала на колено и радостно улыбаясь подняла голову с безумным счастьем в глазах, глядя на приближающегося мага.

— Мой Лорд! — произнесла она. — Вы вернулись!!! — маг остановился. Огненный клинок погас, плёночка щита исчезла. Маг огляделся по сторонам и раздражённо по змеиному зашипел, как шипел Лорд, когда бывал зол.

— Идиоты! — перешёл он с парселтанга на человеческую речь. — Недоумки! Дебилы! — пнул он ближайшее тело, которое от этого пинка рассыпалось могильным прахом. — Агрессивные дегенераты! Столько сил! Столько надежд! И всё Дементору под хвост!

— Мой Лорд! Я готова служить Вам! Приказывайте! — воскликнула Беллатриса, прижимая правую руку к сердцу.

— Белла, — так же быстро успокоившись как и вспыхнув, повернулся к ней маг и скинул с головы капюшон. Девушка задохнулась от накрывшей её волны радости: она узнала это лицо. Так выглядел Лорд до того, как Тёмные ритуалы, даруя силу, вытравили из его облика всё человеческое. Тогда, когда он ещё интересовался женщинами… И оно казалось ей божественно прекрасным. — Хоть ты кидаться не стала.

— Как я могла, Мой Лорд?! — воскликнула она. — Я ваша, душой и телом!

— Да? — задумался он и почесал в затылке. — И что же мне с тобой делать?

— А для чего Вы собрали нас всех здесь?

— Хотел Университет Магии построить. Наш собственный, на ничейной земле, не относящейся ни к какому Министерству, не скованный никакими законами и ограничениями, где мы могли бы растить истинных магов и учить их настоящему волшебству… — вдохновенно говорил Лорд, а потом обречённо уронил руки. — Но, видимо, не судьба…

— Мой Лорд! Но мы можем начать его вместе! — ещё более воодушевлённо воскликнула Беллатриса.

— Нет, Белла, — покачал головой он. — Для двоих здесь слишком много работы. Я рассчитывал на двадцать восемь умных, сильных и опытных магов. С ними можно было бы горы свернуть! А получил двадцать семь трупов… Ладно, пойдем отсюда, — сказал он, беря Беллатрису за руку и отпуская контроль выпущенного Эйвери Адского Пламени, которое он до сих пор усилием своей воли сдерживал, перехватив после смерти того «нить» управления чарами. Огонь с рёвом взвился, а Лорд аппарировал.

Оказались они в каком-то переулке, какого-то маггловского города. Лорд, не прибегая к помощи не только заклинаний и палочки, но даже и жестов, трансфигурировал свою чёрную мантию в простой неброский маггловский костюм. Потом повернулся к Беллатрисе и проделал с её мантией то же самое, только превратил её в лёгкое светлое платье. Девушка смотрела на эти действия с немым восхищением.

— Итак, меня зовут Том Марволо Гонт, Глава Рода Гонтов. Я полукровка. Мой отец был магглом и носил фамилию Реддл, мать была из Старого Чистокровного Рода Гонтов, из которого была изгнана за связь с магглом. Так что в Хогвартсе я учился под фамилией отца.

— Это Ваша «легенда», Мой Лорд? — спросила Белла.

— Это правда, — ответил он. — Я скрывал её раньше, поскольку стыдился своего происхождения. Убил отца-маггла, подставил и засадил в Азкабан брата матери… Но после своего возрождения многое переосмыслил и принял Род матери официально. Стал его Главой. Так что имя Том Гонт — моё по праву.

— Гонт… это не те ли Гонты, что ведут свой Род от самого Слизерина?

— Те, — кивнул Лорд. — Но Слизерины в моём Роду были по женской линии, но да — потомками Салазара мы являемся, так же как и потомками Кадма Певерелла.

— Но почему Вы скрывали это? — удивилась Беллатриса.

— Потому, что ненавидел своего отца-маггла, — пожал плечами Лорд. — Ладно, сейчас мы отправимся в маггловский аэропорт и маггловским самолётом полетим в Ирландию, там аппарируем на мои родовые земли, где дядя сейчас отстраивает нормальное поместье вместо той хибары, что была там раньше. Ты будешь помогать ему, пока я займусь твоей легализацией.

— Легализацией? — удивилась Беллатриса. — Разве это возможно?

— Я же легализовался? — хмыкнул он.

— Потрясающе… а как Вы вытащили нас из Азкабана?

— Купил. По две тысячи за штуку, — расплылся в улыбке Лорд. Лорд УЛЫБАЛСЯ! И у него была потрясающе красивая улыбка. Беллу так это поразило, что она забыла даже о чём спрашивала. Осталась только эта ослепительная улыбка Её Лорда.

Тот поводил рукой у неё перед глазами, не дождавшись реакции пощёлкал пальцами. Беллатриса встрепенулась и покраснела.

— Говорю, что купил вас по две тысячи галлеонов за штуку у Начальника тюрьмы, — повторил Лорд.

— Купили?! — изумилась она. — Как это?

— Дал взятку за то, что он проведёт вас по бумагам, как умерших. А вас самих заберу из камер туда, куда хочу. Вот так вот всё просто.

— Невероятно… Он сумасшедший?

— Нет. Просто я — Мастер Легилименции. А встреча была личной. Штатный амулет Защиты Разума ему не помог. Зато он стал богаче, — пожал плечами Лорд. — Надо бы, кстати, успокоить мужика, рассказать, что они поубивали друг друга и нигде уже не «всплывут».

— Друг друга? — удивилась Беллатриса.

— А ты разве не заметила? Я никого из них пальцем не тронул. Только уворачивался. Они проклинали друг друга сами... Ну, кроме Рудольфуса, конечно, — ответил Лорд, пока они спокойно шли по улице в сторону аэропорта. Причём Лорд естественно и непринуждённо взял Беллатрису под ручку, что вызвало немой шок счастья у последней.

— А клинок из Адского Пламени? — уточнила она.

— Им удобно разрушать проклятия на лету, до того как они «развернутся».

— Невероятно… — очередной раз повторила Беллатриса. Как же удачно вышло, что она не полезла в тот бой! Как же удачно все эти идиоты подохли, оставив их с Лордом одних.

— В магическом плане после своей смерти я очень ослаб. И просто не смог бы потянуть мощные атакующие или защитные чары.

— Но «Зеркальный щит»?

— Очень маленький «Зеркальный щит». Ты же помнишь каким я пользовался раньше?

— Да уж… — припомнила Белла, как Лорд накрыл своим заклинанием всю их рейд-группу в одной из стычек со спецотрядом Моуди. В тот раз плёнка щита имела площадь больше сорока квадратных метров. Моуди был вынужден отступить, так как просто не мог атаковать, тогда как для рейд-группы щит был изнутри прозрачен и проницаем для атак, чем они во всю и пользовались. — Но почему? Как? Это навсегда?

— Нет, не навсегда. Я заново развиваю своё магическое ядро. И добился громадных успехов в этом. Четыре года назад всех моих сил едва хватало на тускленький «Люмос». Лет через пять-семь выйду на прежний уровень, — спокойно и даже беспечно говорил Лорд о вещах, которые считались невозможными.

— Невероятно, — опять повторила Белла. Её Лорд был Невероятен. Впрочем, как и всегда.

***

Это был провал. Полный и неоспоримый. Вся затея с Припятью провалилась. Двадцать семь магов… Ну как же так, а? Ну как же так?!

Надо было идти к ним сразу, пока они слабы. Пробуждать поодиночке и давить каждого лично. Индивидуально. А я протупил. Решил всем скопом, одним разом. Хотел время и силы сэкономить. Сэкономил. Получил вместо двадцати восьми ПСов одну Беллу, чуть не описавшуюся от счастья и крутизны её Лорда.

И что теперь с ней делать? Вот что? С Лили ей никак нельзя видеться. Хорошо бы ей даже не знать о ней, но это невозможно. Мы ведь не делали тайну из нашей свадьбы, а Белла не дура. Она сумасшедшая, но не дура. И газеты за весь период своего заключения прочитает обязательно.

А уж что будет, когда о Белле узнает Лили…

Погружённый в такие мысли я летел из Лондона в Нью-Йорк, а потом аппарировал к дому. Но входить в него не стал. Не был пока готов. Не мог сообразить, что делать, как и что рассказывать. О чём умолчать. Да и как вообще себя вести.

Я медленно пошёл в сторону парка, продолжая гонять в голове эти вопросы. Было тошно.

До парка я не дошёл. Остановился на детской площадке и сел на одни из двух качелей, висящих на одной длинной перекладине, спрятал лицо в руках и закрыл глаза.

***

— Привет! Я Фиби, а как тебя зовут? — услышал я детский голос и открыл глаза. На соседних со мной качелях сидела темноволосая девочка с ясным прямым взглядом и светлой улыбкой.

— Том, — чуть заторможенно ответил я. Состояние у меня было… странное.

— У тебя что-то случилось, Том? — спросила Фиби.

— Не то чтобы случилось, — ответил я.

— А почему тогда ты сидишь на качелях в час ночи и не идешь домой? У тебя нет дома?

— Есть.

— Ты поругался с семьёй?

— Нет.

— Тебя никто не ждёт? — сочувственно вздохнула она.

— Ждут, — ответил я. — Жена ждёт. Дочка и сын. Пухус, наверное, ждёт.

— Но ты всё равно качаешься здесь в час ночи?

— Да, — кивнул я. Этот разговор был такой забавный.

— А кто такой Пухус? — заинтересовалась девочка.

— Мой домашний медведь. Он очень умный.

— Медведь? — расширились глаза Фиби.

— Да. Он большой и мягкий.

— А его можно погладить?

— На нем даже покататься можно. Пухус — добрый медведь.

— Ты странный, Том. Ты знаешь об этом? — спросила девочка, в час ночи качающаяся на качелях.

— Знаю, — улыбнулся я. — А ты? Что случилось у тебя, Фиби?

— Я сбежала из дома, — призналась она.

— Кушать хочешь?

— Хочу, — сказала она.

— Пошли тогда, приготовлю тебе что-нибудь, — встал я с качелей и протянул руку ей. Фиби спрыгнула и вложила свою ручку в мою ладонь. И мы пошли. Благо качели были на детской площадке недалеко от моего дома.

Тихо скрипнула дверь, открываясь. Мы с Фиби молча переобулись и прошли в лифт. Тот двинулся вверх. Я настроил его таким образом, что ночью он двигался совершенно бесшумно.

Наверху, в квартире давно уже была не одна большая комната, а четыре поменьше: кухня, комната Гарри, комната Суо и наша с Лили комната. Дети подросли — пришлось перестраиваться. Пухус жил этажом ниже.

Мы с Фиби прошли на кухню, где я включил свет и двинулся к холодильнику.

— Так, есть сосиски, колбаса, сыр, яйца, молоко, овощи… Значит будет яичница с колбасой, сыром, сосисками и салат. Ты как?

— Я полностью «за», — подняла руку вверх Фиби.

— Хорошо, — кивнул я, зажигая плиту и ставя на неё сковородку. — Ты странная девочка, Фиби. Либо очень глупая, либо очень храбрая, либо невероятно разбираешься в людях.

— Почему, Том?

— Пойти с незнакомым мужчиной ночью к нему домой. Это может быть очень опасным, знаешь ли, — положил на разделочную доску очищенную от шкурки колбасу и принялся её нарезать, так, как привык: очень быстро. Нож мелькал в руках с такой скоростью, что просто терялся из виду, при этом едва-едва постукивая по поверхности доски, почти её не касаясь.

— Знаю, бабушка меня этому учила. Но ты ведь не обидишь меня. И мы знакомы.

— Знакомы? — удивился я, ссыпая колбасное крошево в кипящее на сковородке масло.

— Да. Тебя зовут Том, а меня Фиби. Мы же познакомились, когда сидели на качелях, — подтвердила девочка, а мне осталось только покачать головой от такой её логики и помешав колбасу, начать разбивать в неё яйца.

В этот момент отворилась дверь и в кухню вошла сонная Лили.

— Ты вернулся, Том? — подавляя зевок, спросила она. — Всё хорошо?

— Ну, как сказать… По крайней мере вопрос с ПСами можно считать закрытым, — ответил я, радуясь, что тут Фиби и на неё можно переключить внимание жены. Пусть я расчетливая сволочь, но если бы Фиби не было, то её стоило бы придумать. И за то, что она есть, я исполню одно её желание. Любое. В разумных пределах, конечно.

— У нас гости? — заметила девочку Лили.

— Да. Знакомься, Фиби, это моя жена, Лили, — сказал я, не оборачиваясь, продолжая мыть в раковине овощи.

— Здравствуйте, — поздоровалась девочка. — Я Фиби. Мне двенадцать лет и я убежала из дома.

— Вот как? — нахмурилась Лили. — А как твоя фамилия?

— Хо… Уоррен. Фиби Уоррен, — ответила девочка. Лили тем временем села за стол сбоку от неё.

— А почему ты убежала? Тебя дома обижали?

— Нет! Бабушка и сестры — хорошие! — ответила возмущённо Фиби.

— Тогда почему? — осторожно и участливо продолжала расспросы Лили.

— Чтобы стать сильной! — заявила девочка.

— Ну, это ты по адресу, — хмыкнул я, поняв какое именно желание девочки буду исполнять. Благо оно в моих силах.

— Я знаю. Ты сильный. Ты меня научишь быть сильной?

— Если захочешь и будешь стараться, — пожал плечами я, принимаясь нарезать овощи. Движения моего ножа были быстрыми и точными. Я над ними почти не задумывался, ведь нож был для меня, как продолжение тела. — Сила приходит через боль и труд. Только так.

— А зачем тебе сила? — спросила девочку Лили.

— Мою маму убил демон. Я хочу вырасти и защитить своих сестёр. Для этого мне надо стать сильнее демона, — как само собой разумеющееся сказала девочка.

— Это тебе надо тренироваться, как проклятой: демоны очень сильные твари, — присвистнул я, вспомнив Дормамму, который давил Стренджа, как хотел, а ведь тот был уже не слабак к тому моменту. Или Ахримана, который чуть не довёл Маклауда до помешательства.

— А где твой дом? Где живёт твоя бабушка? — осторожно уточнила Лили.

— В Сан-Франциско, — ответила девочка.

— А как же ты добралась до Нью-Йорка? — удивилась девушка. Фиби просто пожала плечами.

— А почему в Нью-Йорк? — поинтересовался я, раскладывая яичницу по тарелкам. — Ни в Лос-Анджелес, ни в Вашингтон, ни в Бостон?

— Мне было видение, что надо ехать в Нью-Йорк, — заявило это чудо, берясь за вилку. — И я приехала.

— Твоя бабушка, наверное, волнуется. Я бы места себе не находила, если бы Суо пропала! — сказала Лили.

— Зачем искать место, если можно найти Суо? — хмыкнул я. Жена не сильно стукнула меня кулачком в плечо с обиженным видом. Я улыбнулся и показал ей язык.

— Бабушка… — нахмурилась Фиби.

— Вы тут ешьте, а я пойду пока комнату сделаю для Фиби. Ты же у нас ночевать останешься? — обратился я к девочке, вытирая руки полотенцем.

— Да. Ты же будешь учить меня быть сильной, — не отвлекаясь от еды, ответила Фиби.

Лили ещё о чём-то расспрашивала девочку, но мне было уже не очень интересно. В конце концов: «Не Учитель находит Ученика, а Ученик Учителя». Девочка пришла ко мне учиться. Большего мне знать не обязательно. Это абсолютно достаточная причина ей быть в моём доме.

***

Примечание к части

Белла

https://pikabu.ru/story/domashnyaya_yena__4660598?view=amp

глава 34

***

Перед началом утренней тренировки ко мне подошла бледная Тесса с затравленным взглядом, отчаянно теребящая ремешок своей сумочки.

– Том, я… мне надо с тобой посоветоваться, – сказала она.

– Конечно, Тесса, конечно, проходи, – пропустил я её вперёд себя в лифт, затем вошёл сам и опустил дверь лифта за собой. Пока поднимались, девушка молчала. Пока проходили на кухню – тоже. Я чарами разогрел чайник, чтобы не тратить время, заварил чай и разлил его по кружкам. Одну из них вручил девушке.

– Так что случилось, Тесс? Ты сегодня сама не своя, – спросил я её.

– Я… я беременна! – сказала она, а я сел мимо стула и позорно грохнулся на пол, разлив на себя чай… который только что кипел. На какое-то время повисла тишина (материться мне не позволило воспитание).

– Ты уверена? – спросил я, поднимаясь и приводя себя в порядок чистящими чарами. Девушка утвердительно кивнула, грея руки боками кружки. – Прости за бестактный и неприятный вопрос, но я должен его задать…

– Была ли я с кем-то, кроме Дункана? – горько улыбнулась она. – Нет, не была. Он мой единственный половой партнёр. Поэтому я и пришла к тебе, прежде чем сказать ему… Я… я не знаю, как ему об этом сказать! Как он это воспримет…

– Так! Первое: даю тебе гарантию в сто процентов, что Дункан будет рад, даже если бы это был и не его ребёнок. Он – Бессмертный. Многие Бессмертные поступают таким образом: позволяют своим смертным жёнам “пойти на сторону”, чтобы забеременеть. Именно для того, чтобы испытать счастье отцовства. Бессмертным-женщинам с этим сложнее. Ему почти четыреста лет: он больше трёх веков мечтал о ребёнке, о нормальной семье!

– Ты правда так думаешь? – подняла на меня глаза девушка. В них стояли слёзы.

– Правда, – уверенно кивнул я. – А к вопросу об отцовстве… После рождения ребёнка будут способы установить это совершенно точно. И магические и немагические. Если тебе или ему это будет важно, то я применю их.

– Том… но ведь это же невозможно! Дункан – Бессмертный. Он бесплоден!

– Знаешь, Тесс… я открою тебе маленькую тайну. Но только тебе. Даже Дункан не должен об этом знать. Договорились? Тебе можно доверять?

– Даже Дункан? – нахмурилась Тесса.

– В первую очередь Дункан, – подтвердил я.

– Хорошо. Я никому не скажу, – после некоторого колебания ответила девушка.

– Суо – моя дочь. Именно моя. Я проверял. А ведь я тоже Бессмертный, – сказал ей я.

– Но как?...

– Тесс, а Дункан вообще рассказал тебе что-нибудь о “сыворотке”? – вдруг взяли меня подозрения.

– Сыворотке? – удивилась и нахмурилась Тесса. – Какой ещё сыворотке?

– Эм… как бы тебе сказать-то… дзен, – замялся я. – Дело в том, что… Ты ведь замечала, что стала гораздо сильнее в последние пять лет?

– Это естественно, я же каждый день тренируюсь.

– Дело не только в этом, Тесс… – вздохнул я. – Ты гораздо… ГОРАЗДО сильнее человека…

– Сильнее человека? О чём ты? Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что я не человек?! – заволновалась она.

– Тесс, Тесс! Спокойнее! Спокойнее, не волнуйся. Тебе вредно волноваться!

– Том! – возмутилась она. – Я беременная, а не больная!

– Конечно-конечно, – продолжал я делать руками жест “успокойся, дыши ровнее”.

– Что ты имел в виду под “гораздо сильнее человека?” Говори уже, раз начал, – нахмурилась девушка.

– Есть такой препарат… маггловский. Называется “сыворотка суперсолдата”...

– Ты комиксов перечитал, Том? – состроила скептическое лицо Тесса. – Лили тебя-таки подсадила?

– Не хочешь слушать, не надо, – ответил я и отошёл к плите за чайником.

– Нет-нет, продолжай Том, я молчу.

– Ладно… так вот, у меня было три дозы этого препарата. Одну принял сам, одну ввел Лили…

– А третью? – с подозрением посмотрела на меня она.

– Тебе…

– Мне? Но как? Когда? Зачем?!!

– Сразу после нашего знакомства, – краска сама бросилась мне в лицо, а взгляд опустился и вильнул в сторону. – Я ночью влез к вам в дом, наложил чары сна и ввёл препарат тебе…

– Но зачем?

– Пожалел Дункана… ты мне понравилась… не хотел, чтобы ты умирала…

– А это тут при чём?!!

– Сыворотка отключает процесс старения. Даёт слабую, но достаточную клеточную регенерацию. Делает сильнее. Даёт абсолютное здоровье…

– То есть как “отключает процесс старения”?! – воскликнула она изумлённо.

– Тебя интересуют биологические подробности процесса? – уточнил я.

– А ты их знаешь?

– Знаю. Ведь я был главным ассистентом разработчика препарата… Только, никому об этом, ладно? – доверительно посмотрел на девушку я.

– Ладно, – хмыкнула она. – Но это значит, что я, как Дункан? Я тоже Бессмертна?

– Не как Дункан, но да, ты теперь будешь жить долго. Век или больше, оставаясь молодой и здоровой…

– Но? – зацепилась за интонацию Тесса.

– Препарат маггловский. А я хранил его в лаборатории с избыточной концентрацией магии. Он пропитался ей. И очень сильно.

– Ты ожидаешь побочных эффектов? – нахмурилась девушка.

– Я ожидал дополнительных эффектов. Честно говоря, надеялся, что ты станешь магом. Что сформируется магическое “ядро”... но вышло иначе.

– Иначе?

– Ты забеременела от Бессмертного. Это идёт уже не по разряду “волшебство”, а по категории “чудо”, – вздохнул я.

– И это чудо сотворил ты… – сказала она. Затем глаза её заискрились счастьем. – Спасибо тебе, Том! – воскликнула она, быстро встала, обогнула стол и обняла меня. – Побегу, обрадую Дункана!

– Беги, – улыбнулся я, поцеловав её в лоб.

– Но к разговору о “понравилась” мы ещё вернёмся! – весело погрозила мне пальцем Тесса и убежала.

Я улыбнулся, покачал головой и тоже двинулся на выход. Так как лифт был занят, то по лестнице.

***

После тренировки я с повинной головой подошёл к Пухусу.

– Прости, Винни, я облажался. Полностью завалил твою идею с Припятью, – прямо сказал ему, сотворив и усевшись на сотворённый стул.

– Как именно? – прорычал вопрос медведь.

– Из двадцати восьми Пожирателей выжила одна Белла. Мне некем осваивать Зону.

– Что, твой “тест на адекватность” прошла одна “психичка” Белла? – попытался изобразить улыбку Пухус. Получилось… необычно. Для меня. Кого другого такой оскал вовсе перепугал бы.

– Как видишь, – со вздохом пожал плечами я. – Всего две недели в замкнутом пространстве с минимумом информации, и они передрались. А те, кто выжил, даже не попытались прислушаться. Одни Волдеморта ненавидели за то, что он сделал их рабами, другие боготворили, но все хотели одного: убивать. Снова убивать, грабить, мучить, пытать… и ничего больше. Бесполезные, пустые головы.

– То есть ты их добил?

– Дал им возможность сделать это за меня. Кадры решают всё, Винни, – вздохнул я. – А это были гнилые кадры. Испорченные и непригодные к созиданию. Можно было их заставить работать из-под палки, но стоять у каждого из них за спиной пришлось бы постоянно. А уж оставить одних на те же две недели… порченный материал.

– Но ты всё равно их вытащил из Азкабана?

– Да. Какой-то червячок моральных терзаний меня всё же грыз: что люди пошли за мной, а я их бросил… Неприятное чувство.

– Легче стало?

– Веришь-нет, но да, стало. “Мы в ответе за тех, кого приручили”. И усыпить взбесившегося пса – тоже ответственность, которую нельзя перекладывать на других. Понимаю, что лицемерно, даже мерзко, но легче стало. Я специально позволил попасть им в Азкабан. Надеялся, что несколько лет там помогут им задуматься. Как-то пересмотреть свои взгляды… Оттягивал это решение. Припять… была экзаменом, последним шансом. Они экзамен не сдали. Тогда я дал им оружие...

– Ты следил за ними? – предположил Пухус.

– Естественно. Маггловские скрытые камеры в сочетании с “Протеевыми” чарами… И то, что я видел, мне не понравилось.

– Тогда, почему ты говоришь, что “облажался”?

– Эм… чтобы правдоподобно играть роль и держать маску, в неё надо верить. Станиславский… ну, как я его понимаю, – хмыкнул я, двигая пешку на шахматной доске Пухуса. Тот с готовностью включился в партию.

– А Белла?

– Рука не поднялась, а повода она не дала, – вздохнул я. – Хотя, это именно она, лично, убила восемь магов из восемнадцати.

– И что будешь с ней делать дальше?

– Не решил пока, – честно признался я.

– А Припять?

– Идея была интересная, Винни, но на практике неосуществимая. Я не могу так сильно распылять своё внимание. Но как сцена для “последнего экзамена” годилась великолепно. Если бы они его прошли… можно было засрать им мозги этой идеей, организовывая нормальную трудовую реабилитацию перед возвращением в общество. Но получилось то, что получилось: из двадцати восьми “крысиных королей” выжил самый матёрый.

– Которого придётся постоянно держать в зоне внимания, – “улыбнулся” медведь, разворачивая один из классических дебютов против меня.

– Возможно, – ответил я. – А возможно и удастся пристроить к какому делу.

***

До самого вечера я возился на кухне, готовя большой праздничный ужин. По какому поводу? По поводу непременного вечернего визита ко мне Маклауда, узнавшего радостную новость. Просчитать его реакцию не сложно.

А почему именно праздничный ужин? Потому, что мне так хочется. Не зря же я в своё время учился у французских шефов? Да и просто праздника хочется. Ну, и такая мелочь, как создание определённого эмоционального фона, влияющего на восприятие слишком загруженного сомнениями и мыслями будущего папаши.

Маклауд повёл себя, как я и ожидал. Почти минута в минуту с расчетным временем раздался его звонок, в котором он спрашивал разрешение нанести нам визит в компании Тессы.

Естественно он такое разрешение получил. И буквально через час уже поднимался на лифте к нам на кухню, где уже накрывали на стол Лили с Фиби, а Пухус возился с детьми. Надо сказать, Винни нравилось с ними возиться, да и они его совершенно не боялись. А научить Бенджамин мог многому.

– Привет, Лили, здравствуй, Фиби, привет, Гарри, здравствуй Суо, О хай о, Винни, – входя, поздоровался Маклауд с присутствующими. – Какие потрясающие запахи! Что празднуете?

– Не знаю, – улыбнулась Лили. – Но, когда мой муж встаёт к плите, я не задаю вопросов: поесть той вкуснятины, что он готовит, я готова и без всякого повода!

– Хм… заинтриговать ты умеешь, – ответил Горец, снова втягивая носом воздух. – Том, на пару слов тебя можно? – обернулся он ко мне.

– Конечно, – кивнул я и двинулся в нашу с Лили комнату. Дункан последовал за мной.

Когда дверь была закрыты и я повернулся к Маклауду лицом, от его напускной весёлости не осталось и следа. Мужик был растерян и слегка подавлен.

– Том, Тесса беременна… – поднял на меня взгляд он.

– Я знаю, – улыбнулся ему в ответ я. – Помнишь, что я тебе говорил, когда мы познакомились?

– “Пошли смахнёмся”, – не задумываясь, ответил он.

– Чуть позже, после того, как пустил тебе пулю в сердце?

– Много чего, – осторожно сказал он.

– Я говорил, что на пик действие сыворотки выйдет через три-пять лет. Сколько прошло?

– Как раз пять…

– Вот именно. Так что можешь не париться – это действительно твой ребёнок. А если останутся сомнения, то, когда он родится, я могу провести тест на отцовство. Хоть маггловский, хоть магический.

– Но… как же… это же…

– Невозможно? – предложил слово я. Маклауд кивнул. – Чудеса случаются. Особенно, когда имеешь дело с магией. Да и сыворотка… она ведь не из этого мира. Поэтому может нарушать его законы… я так думаю.

– Я столько лет думал, что это невозможно… Я смирился с тем, что у меня никогда не будет детей и нормальной семьи… а теперь… Как мне быть? Я растерян, я в ужасе!

– Жить, – ответил я. – И наслаждаться дарованной тебе Небом возможностью. А ещё обязательно, всенепременно сделать Тессу самой счастливой женщиной на свете! Она ведь этого достойна, правда? – с нажимом добавил я.

– Безусловно, – кивнул он.

– И, к сожалению… держать своё настоящее отцовство в тайне от других Бессмертных, как и факт отсутствия старения Тессы.

– Почему? – не понял он.

– Потому, что сыворотки больше нет. И не будет. А тебя и Тессу “по винтику” разберут, если кто-то хотя бы заподозрит возможность такого чуда. Ты это не хуже меня знаешь, – сказал я мрачно. – Пошли лучше праздновать. Такие новости приходят не каждый день!

– Пошли, – улыбнулся Маклауд, отбрасывая лишние тяжёлые мысли.

***

Праздник получился на славу. Было весело, было вкусно, было радостно. Дети остались довольны, взрослые разошлись в приподнятом настроении. Перед сном я послушал отчёт Тинки о наблюдении за Беллой. Та, пока что, вела себя тихо. Да и не с чего ей особо “бузить”: Морфин Чистокровный в энном поколении волшебник, потомок самого Салазара, воспитанный на идеалах Чистокровности и превосходства над магглокровками, к тому же отсидевший в Азкабане ещё поболе неё самой. Магглы-строители… они работают по моему приказу и на мою пользу. Мешать им не надо.

Пока осваивается. Но, чувствую, что скоро начнёт скучать…

***

Неделя прошла в суете и официальных визитах, связанных с попытками легализации Беллатрисы. Дело шло со скрипом. Всё же оформить никому не нужного и всеми забытого старика Гонта и оформить самого известного Цепного ПСа Того-кого-нельзя-называть – совершенно разные по сложности задачи. Но дело двигалось.

***

Через неделю на моём пороге стояла женщина сорока с чем-то лет, строгая, боевитая и преспокойно прошедшая магглотталкивающий барьер.

– Здравствуйте, Леди. Чем могу вам помочь? – открыв дверь поприветствовал её я. Был одет я в свой чёрный тренировочный наряд с золотыми драконами и бос, в левой руке держал прислонённую лезвием к локтю катану (так, как обычно носит её Маклауд, когда непосредственной угрозы нет, а убрать её пока некуда), ведь было время утренней тренировки.

– Эм… молодой человек, здравствуйте, – чуть нахмурилась она, разглядывая меня. – В этом доме находится моя внучка. И я пришла за ней.

– Вот как? Проходите, – уступил ей дорогу я. – Только разувайтесь, пожалуйста. У нас тут додзё и я стараюсь поддерживать чистоту.

– Додзё? – удивилась женщина, послушно снимая обувь на входе и ставя её на калошницу.

– Семейный зал Боевых Искусств, – пояснил я, дожидаясь, пока она закончит.

– И что здесь делает Фиби? – спросила женщина, когда мы вышли из-за угла и перед нами открылся вид на сам зал, где Вальбурга с Лили в защитных шлемах и снаряжении ожесточённо колошматили друг друга в “учебном” спарринге, Тесса выполняла ката с мечом, Дункан её поправлял, Гарри, Невилл, Дадли и Джозеф нарезали круги в обход зала под руководством Сириуса, а Фиби в перчатках отрабатывала двоечку прямых по боксёрскому мешку. Суо рисовала карандашами с Винни в его углу.

– Неделю назад она пришла ко мне и попросила научить её быть сильной. Я согласился. Соответственно теперь она здесь тренируется, – охотно пояснил я. – У неё прекрасные данные. Лет за десять я сделаю из неё неплохого бойца.

– А живёт она где? – пожевав губы, спросила женщина, глядя на свою внучку.

– Это здание принадлежит мне. На верхних этажах жилые квартиры. Пока что девочка живет и питается у нас с женой, я выделил ей комнату. Когда подрастет, если будет необходимо, могу выделить квартиру, – пожал плечами я.

– Сколько стоит обучение у вас?

– Эм… я не беру денег с учеников. Мне хватает своих. Это маленькое семейное додзё. Тут тренируются только члены моей семьи и близкие друзья. Фиби относится к категории “друзья”, – кое-как сформулировал ответ я.

– Вы маг? – остро посмотрела на меня женщина, повернувшись в мою сторону всем телом.

– Да, – спокойно выдержал её взгляд я. – Потомственный, из Старого Чистокровного Рода.

– Понятно… – задумалась она, вновь поворачиваясь к залу. – Ваше здание очень хорошо защищено. Мне было очень трудно его найти.

– Мой дом – моя крепость. Войти в него без моего разрешения сможет только тот, кто сравняет его с землёй и убьет меня. И первое, и второе сделать не просто, – пожал плечами я. – Хотел спросить: магия Фиби заблокирована. Девочке уже двенадцать. Вы не боитесь, что она станет Обскуром?

– Обскур? Кто это?

– Существо, которым становится волшебник, если долго сдерживает в себе магию. Страшное существо. Представляет собой черный туман, убивающий всё на своём пути.

– Вот как, – задумалась женщина.

– Если блокировка была наложена насильственно, без вашего разрешения, то я могу снять её.

– Нет, не надо, – остановила меня предостерегающим жестом она. – Блокировку на своих внучек наложила я. Это заклинание проверенное и таких побочных эффектов, которые вы описываете, не даёт. Оно само спадёт при достижении определённых условий.

– В таком случае, я правильно понимаю, что учить девочку магии я не должен?

– Уж будьте любезны, – кивнула женщина. – Я сама научу её всему, что ей будет необходимо.

– Дело ваше, – спокойно ответил я. – Если передумаете, предложение в силе. А сейчас, извините, но мне надо продолжить свою тренировку. Вы можете посидеть пока вот там, с краю, на лавочке и понаблюдать. Примерно через сорок минут основная часть закончится, и Фиби будет в вашем распоряжении.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнула она и отправилась в указанное место, а я вернулся к Маклауду, который уже начинал остывать. Это было недопустимо.

***

Пенелопа смотрела на занятие этих необычных людей в необычном зале и думала. Все они были здесь сильны. Действительно сильны. Тех двоих, что в данный момент рубились на мечах в “тренировочном” поединке, хоть сейчас можно выставлять против демона. Даже без учёта магии. А ведь, по крайней мере тот, что в чёрной с золотыми драконами одежде восточного стиля – маг. И сильный маг. Всей её мощи и знаний не хватило для того, чтобы даже почувствовать свою внучку в этом доме, не то, что пробиться. Слава Всевышнему, что Фиби не находилась в нём безвылазно – это позволило вычислить это здание. Но ушло на это просто гигантское время.

Зал Боевых Искусств… сильного боевого мага. Что может подходить лучше для Фиби, учитывая особенности её сил? Но семья… Проще всего, и возможно правильнее, было бы просто встать сейчас и уйти, оставив всё, как есть. Но семья… Девочке нужна её семья. Она и так лишилась матери, не знала отца…

Был бы этот зал в Сан-Франциско, всё было бы легко и просто. Но он в Нью-Йорке…

За такими мыслями Пенелопа даже не заметила, как тренировка закончилась, и к ней подбежала Фиби, радостно обняв.

– Грэмс! А я нашла того, кто научит меня быть сильнее! – воодушевлённо воскликнула она. – Я же говорила! Говорила, что видела его! И он именно такой, каким я его видела!

– Фиби! – строго сказала Пенелопа. – Ты хоть представляешь, как заставила меня волноваться?!

– Но видение, Ба! Видение же! – смутилась, но не сдалась девочка.

– А если бы с тобой что-то случилось?! Ты об этом подумала, прежде чем бежать через пол-страны! – продолжила давить Пенелопа.

– Ба, но ведь видение… И со мной ничего не случилось! Зато я встретила Тома!

– Мы сейчас поедем домой. И это не обсуждается, юная Леди! – встала с лавочки Пенелопа и столкнулась взглядом со спокойными глазами мужчины в чёрном с золотыми драконами.

– Домой… но как же… – растерялась девочка.

– Ты должна послушать свою бабушку, Фиби, – сказал этот Том. – Семья – это очень важно.

– Ты не будешь меня учить? – глазами, начавшими наполняться слезами, посмотрела на него девочка.

– Разве я это сейчас сказал? – приподнял бровь он. – Ты невнимательна, Фиби. Это плохо.

– Но как? Ты же сказал, что я поеду домой? – нахмурилась она. – А мой дом в Сан-Франциско.

– А дом Невилла в Британии. Это мешает ему заниматься каждый день? – продолжал с тем же выражением смотреть на неё мужчина.

– Но как же… это же невозможно…

– А наша встреча с тобой? Возможна?

– Ты будешь меня учить?! – мгновенно высохли слёзы, и засиял неподдельным счастьем взгляд девочки.

– Конечно. И только попробуй мне пропустить хоть одно занятие! – ответил Том. – Приду сам и приволоку за ухо. А теперь беги в душ и завтракать! – девочка испарилась, только пятки сверкнули.

– Вы сейчас говорили серьёзно, Том? – поднялась с лавки Пенелопа. – Вы будете продолжать обучать Фиби?

– Не Учитель находит Ученика, а Ученик Учителя. Фиби пришла ко мне. Всего лишь расстояние не сможет помешать мне выполнить мои обязательства.

– Каким же образом? – нахмурилась Пенелопа. Том протянул ей руку. Женщина, чуть подумав, взялась за неё своей. В следующий миг они вдвоём уже стояли в гостиной дома Пенелопы в Сан-Франциско. Женщина нахмурилась, но промолчала. – Мне нужна дверь. Дверь, которую не откроет посторонний. А лучше, если даже не найдёт.

– Пройдёмте в подвал, Том, – решила не удивляться Пенелопа и пошла в сторону лестницы. Мужчина двинулся вслед за ней.

Подвал был хорошо освещённым, сухим и не захламлённым помещением. В дальнем его углу, прислонённая к стене стояла дверь. Без коробки, без петель, но мужчина удовлетворённо кивнул, поднял перед собой руки, сосредоточился и Пенелопа не успела поймать момент, когда что-то изменилось. Но факт: дверь была теперь в стене, словно дальше находится ещё одно помещение. Но Том не спешил опускать руки. Он всё ещё был сосредоточен на чём-то понятном и видимом только ему.

– Всё, – сказал Том, опуская руки и делая жест, словно бы стряхнул с них воду. – Вы останетесь с нами на завтрак? – уточнил он, открывая новую дверь, за которой оказался тот самый зал, из которого они переместились меньше пяти минут назад.

– Пожалуй, – согласилась впечатлённая возможностями этого мага Пенелопа.

– А дом вам бы следовало защитить получше. Он стоит на сильном источнике: проблем с энергией быть не должно. Кстати, этой дверью сможет пользоваться только Фиби и никто другой. Видеть её также будет только она. Извините, но доверяю я только ей и оставлять брешь в защите своего дома не намерен.

– Это… понятно. Вы полностью в своём праве, Том, – ответила Пенелопа, стоя уже на татами зала. – Но и я в свою очередь наложу чары, не позволяющие кому-то кроме Фиби проходить через эту дверь в мой дом. Вам я тоже не могу доверять.

– Я считаю это правильным решением, – кивнул Том. – Разумная паранойя существенно продлевает жизнь.

***

Так у меня стало на одну ученицу больше. Дом, в котором я побывал с бабушкой Фиби, показался мне чем-то очень знакомым, но я не придал этому значения, так как голова была занята совершенно другими мыслями. Да и не всё ли равно?

***

глава 35

***

– Здравствуй, Изабелла, – поднял я в приветствии руку, входя в дверь поместья Гонтов в Ирландии и видя, спускающуюся по центральной лестнице мне навстречу черноволосую красавицу.

– Мой Лорд! – упала она на одно колено, ступив на пол с лестницы она. – Вы вернулись! – в её глазах светилось неподдельное счастье оттого, что она меня видит. Такое счастье, которое бывает только в глазах собаки или сумасшедшей. Хвоста у неё заметно не было, значит вариант два. – Но почему Изабелла?

– Потому, что Беллатрису Лестрейндж в Магической Британи не смогли протащить через Министерство даже жадные коротышки. Зато Изабелла Лестрейндж, племянница Рабастана на сегодняшнем заседании Визенгамота утверждена, как законная и единственная Наследница и Глава Чистокровного Рода Лестрендж.

– Изабелла? Я? – изумилась девушка.

– Именно. И сейчас мы с тобой отправимся с визитом в Гринготтс, дабы уладить последние формальности, – сказал я, опуская ей на плечо руку и заставляя девушку подняться. – И встань с колен, Белла. Время изменилось, сейчас мне не нужны внешние выражения подобострастия и раболепия. Они могут повредить моему образу и моим планам.

– Повинуюсь, Мой Лорд! – склонила она голову, поднявшись.

– Я не стану запрещать тебе так меня называть, Белла, но будет лучше, если как минимум в ситуациях, когда мы не одни, ты будешь называть меня по имени. Сейчас о том, кто я такой на самом деле, знает не больше пяти человек. И меня это положение вещей устраивает. Ещё знают гоблины. Но им всё равно.

– Повинуюсь, ...Том, – с усилием заставила себя она произнести моё простое и совершенно маггловское имя. Я улыбнулся, взял её под руку и аппарировал.

Аппарация… в моём исполнении это уже трудно так назвать. Да и неправильно. Волшебники заставляют себя, используя магию, “ввинчиваться” в пространство. Протыкать его, пробивать собой и своей волей. Оттого и хлопки, оттого и головокружение, оттого и ощущение “протаскивания себя сквозь игольное ушко”. Оттого и ограничение на расстояние и невозможность преодоления больших водных преград.

И начинается это всё с вкручивания пятки в землю. Подняв свой контроль и раскачав своё “ядро” достаточно для единовременного выплеска необходимого количества “сырой” магии, я стал задумываться о процессе. Аппарируя, пытаться анализировать его. А потом взял и не вкрутил пятку, а перенос всё равно сработал. Магия… ей плевать на законы физики. Она воплощает тот образ, который маг в неё вкладывает. Только и всего. Опять та же тройка: Воля, Воображение, Уверенность. И Магия. Достаточное количество “сырой” магии на воплощение того образа, который формирует маг.

И я изменил образ, вкладываемый в понятие “аппарация”, с “вкручивания” и “протыкания” на “мерцание”. Как в старом сериале про демонов и ведьм. Спецэффекты там были качественные для того времени. Но самое главное: образ.

И теперь моя аппарация выглядит, как мягкое “мерцание” демона, при этом не сопровождается звуками. И ощущения от неё тоже: “тихо и мягко”. Даже затраты энергии немного снизились. Ну как немного, процентов на сорок. Правда, это не из-за измерения образа, а из-за возросшего контроля и мастерства: меньше непроизводительных потерь.

– Мой Лорд! Вы невероятны! Такая аппарация – невероятна! – восхитилась Белла, когда мы появились в тупике за Дырявым Котлом. – Мы же были в Ирландии! А теперь в Лондоне! А как же океан, разделяющий острова?!

– Для магии нет невозможного. Нет преград и ограничений, Изабелла. Ограничения есть в голове мага. Я в своей голове ограничения с аппарации снял. И теперь у моих перемещений их нет, – спокойно пояснил я, внимающей моим словам, как откровениям пророка Лестрейндж.

– Невероятно… – прошептала она в восхищении, перешедшем уже в ранг обожествления.

– Пойдем, Белла, у нас ещё дела есть, – повернулся я к стене и поднял палочку, не в силах уже выносить этот взгляд. Он заставлял меня испытывать смущение… и сомнение в себе.

– Да, Мой Лорд, – кивнула она.

Стена расступилась, пропуская нас на Косую Аллею.

Тут ничего практически не изменилось. Да и что могло измениться? Мир Магической Британии меняется медленно, когда его не трясут Тёмные Лорды и войны.

Мы шли с Беллой под руку, представляя собой достаточно заметную пару: дорогие мантии, прямые уверенные взгляды, величественная осанка, отсутствие суетливости и спешки в движениях… Да и внешность: Белла молода и красива. Пять лет в Азкабане не сумели испортить этого. Я тоже красив и знаю об этом: сыворотка суперсолдата Эрскина уродов не делает.

Естественно, что взгляды к нам так и притягивались. Это льстило. И немного напрягало. Не очень люблю лишнего внимания.

Однако до Гринготтса добрались без происшествий. Здесь меня уже знали, так что встретили уважительно, не заставляя терять время на ожидание. Нас проводили в отдельный кабинет, где два гоблина, один управляющий делами Рода Гонтов (появился, когда мой счёт в этом банке перевалил за двести тысяч галлеонов), другой управляющий делами Рода Лестрендж.

Оформление оставшихся бумаг много времени не отняло. Там и требовались в основном лишь подписи на свидетельствах на право собственности имуществом, перешедшим Белле от убитого мной мужа, да ознакомиться с финансовыми отчётами по состоянию дел Рода.

– Белла, – когда последняя подпись была поставлена, обратился я к ней. – Помнишь, я вручал тебе на хранение один ценный предмет? Чашу.

– Помню, ...Том, – бросив взгляд на гоблинов, ответила она, употребив вместо “Лорда” имя. Пусть гоблины и были в курсе наших дел, но распоряжение моё было чётким и недвусмысленным.

– Я хотел бы её увидеть, – сказал девушке я. Она напряглась и нахмурилась, подозревая недоверие к себе с моей стороны, точнее сомнение в том, что она справилась с порученной ей задачей.

– Хорошо...Том, – кивнула она и повернулась к гоблинам. – Мне необходимо попасть в мой сейф, – требовательно заявила она. Коротышка-управляющий Лестрейнджей встал и кивнув, направился к дверям. Белла последовала за ним. Я же повернулся к тому гоблину, что остался в кабинете.

– Мне необходим заклинательный зал. Надеюсь, у вас найдётся такое место в этом здании?

– Большой или малый? – уточнил коротышка.

– Малый, – подумав, кивнул я.

– Аренда малого заклинательного зала будет стоить тридцать галлеонов в день, – сказал он.

– Он нужен мне на несколько часов, – ответил я.

– Тридцать галлеонов, – сказал жадный коротышка. Я кивнул, соглашаясь.

– Спишите со счёта, – ответил я, поднимаясь. – Проводите меня в зал. И Леди Лестрейндж пусть принесёт мне чашу сразу туда.

– Хорошо, мистер Гонт, – кивнул он, так же поднимаясь.

Белла появилась через сорок минут. За это время я подготовил гексаграмму концентрации и ментального усиления, а также защитный, сдерживающий барьер вокруг нее. Даже успел помедитировать и нагнать достаточное количество маны для запитки всего этого.

– Том, – это обращение давалось ей с трудом, но она старалась, – Вот предмет, что Вы мне доверили, – протянула Белла мне с подобострастием тяжёлую золотую чашу.

– Хорошо, – подхватил я эту чашу магией и опустил на специальный постамент в центре сдерживающего круга. – Выйдите все, я должен сосредоточиться. Ближайшие два-три часа меня не беспокоить. Я выйду к вам сам, когда закончу, – гоблин и Белла поклонились и покинули помещение. А я опустился в положение для медитации в центр гексаграммы напротив постамента с Чашей.

Медленное погружение в себя, медленное “дыхание”, медленный перевод внимания на Чашу и активизировавшийся в ней крестраж.

И снова небо. Огромное чистое небо. Под ним бесконечная гладь воды, над которой появляется дымный череп, тут же сжимающийся и формирующийся в шипастый шар. Плотный и крепкий…

Эта сволочь обучается!! Он имеет способ передачи опыта от крестража крестражу! Нет, даже не так! Они все едины, я каждый раз сражаюсь с одним и тем же существом, которое с каждым поражением, как в компьютерной игре “теряет жизни”, но приобретает опыт!

Эти мысли всколыхнули поверхность воды, но мгновенно исчезли, а шар начал расти, медленно, отращивая новые шипы-иглы и удлинняя старые, становясь тяжелее, массивнее, начиная истекать ядом, капающим в воду.

Мир тревожно замер, а небеса, сразу всё небо начало багроветь, появился мерзкий писк-звон за гранью слышимости, начал подниматься туман, такой же багровый, как и небо, а шар продолжал расти. В тумане замелькали неясные фигуры, послышались голоса, становящиеся громче и отчётливее, крики, стоны… детские крики. Детский плач. Часто стал мелькать силуэт старика в остроконечной шляпе. Туман начал закручиваться вокруг шара, медленно и плавно. Туман стал касаться стенок шара, шипов… разъедая их с шипением, как самая сильная кислота. И вращение всё ускорялось, а небеса багровели сильнее и сильнее. Шар уже был огромен, но тумана становилось больше и каждое его касание, как раскаленный пар весенний снег, съедало его поверхность. Снова и снова, быстрей и быстрей, сильней, глубже. Но поеденный шар продолжал расти, преодолевая и терпя нападения агрессивной окружающей среды…

Вспышка и одновременно сильнейший, оглушительный удар грома. Молния толщиной в половину шара внезапно долбит ровно в него. Резко, сильно и сокрушительно, раскалывая его, пуская трещины, кроша, а кислотный туман всё быстрее вращался, тут же поражая куски и проникся в щели. Новый удар – новая молния. И ещё и ещё.

Шар проигрывал, но всё ещё сопротивлялся.

И тут небо ударило о ставшую плотной, как камень воду. Небо и поверхность воды схлопнулись. Раз, и не осталось ничего. Ни шара, ни неба, ни воды, только бесконечная звенящая пустота, ещё более огромная, чем было небо и море. Всё.

Конец всего. Победа. Смерть.

Разум крестража был разрушен и побеждён. Началось поглощение куска души, что во время боя выполз из Чаши и впитался в моё тело. И ох**л оттого, какая там набилась толпа. Мига растерянности хватило, чтобы быть порванным, пожранным и с довольным урчанием “переваренным”.

Я перевел уровень внимания на “дыхание”, попытался “вдохнуть” и почувствовал такой сильный дискомфорт, какой можно сравнить только с тем, когда задыхаешься, когда пытаешься втянуть воздух, а его слишком мало, его нехватает. Я судорожно стал пытаться “вдохнуть” ещё, ещё и ещё, а потом ещё и ещё… пока не замер на пике, когда ещё тянет вдохнуть, но уже не можешь. Секунда, другая шаткого мучительного равновесия и… я “чихнул”!

Волна магии и взрывная волна рванули от меня к стенам, как от взрыва гранаты, мгновенно перекрошив, переколов, перемолов, всё, что было в зале…

Я ошарашенно распахнул глаза и стал рассматривать последствия своего “чиха”. Вокруг была щепа, обломки, из стены напротив торчала вбитая в неё Чаша Хельги Хаффлпафф.

Я поднял руку и с щелчком пальцев применил масштабное “Репаро” ко всему в зале, поскольку “сырой” магии было разлито в воздухе море. Секунда, и зал, как новенький. Невербальное беспалочковое “Акцио”, и Чаша прыгает мне в руку. Крепкая однако. От взрыва и удара ничуть не пострадала. Хороший артефакт! Качественный. Свои надо будет такими же крепкими делать.

Я снова прикрыл глаза и погрузился в “дыхательную” медитацию. Только в этот раз я не спешил. И смог понять, что именно произошло: я стал сильнее магически. Сожрав и переварив крестраж Волди, я увеличил своё “ядро” впятеро! Я вышел почти на две третьих собственной силы до самоубийства. Разом. Потрясающе.

Но и битву легкой я бы не назвал.

Ещё немного “подышал”, наслаждаясь этим великолепным ощущением, потом открыл глаза и поднялся на ноги. “Сырой” магии было вокруг разлито всё то же море. Оставлять такое за собой в чужом заклинательном зале с моей стороны было бы настоящим свинством. Ведь это для меня – послушная любому желанию и усилию мысли пластичная и готовая к употреблению энергия. Для хозяев зала – это фон, помехи, шумы, загрязнение, мешающее творить чары, агрессивная среда, готовая воплотиться в любой неприятный сюрприз, даже взорваться или самовоспламениться. И, чтобы снова использовать зал, придется сначала всю эту “сырую” магию вычистить, убрать, удалить… а это не так-то просто. Требует больших усилий и даже затрат.

Наш договор аренды зала меня не обязывает убирать за собой, но портить отношение с коротышками из-за такой мелочи не хотелось бы.

Значит надо её во что-то пустить. В укрепление стен – невежливо. Выжечь Адским Пламенем… не смешно. Взрыв лачуги Гонтов я до сих пор помню. А тут улетать некуда. Значит остаётся материализация. И что материализовать?

Я – Бессмертный. А что является непременным атрибутом Бессмертного? Меч. И у меня до сих пор нет своего собственного, особенного, “статусного”, “личного” меча. Такого, как у Маклауда, Рамиреса или Гриффиндора.

Можно как раз этим и заняться, раз уж всё равно что-то делать надо.

Я сосредоточился и представил себе полную, точную копию меча Дункана, который я достаточно хорошо знал, так как часто видел и неоднократно держал в руках. И принялся этот образ материализовывать, учитывая всё, что знаю о процессе его изготовления и вообще, металловедения, которым одно время серьёзно увлекся.

На воплощение образа ушло больше часа. Пришлось ещё дважды садиться в медитацию, так как энергии не хватало. Инанимация – очень затратная штука. Тем более такого немаленького предмета, как меч.

Красивая штука получилась. Самому понравилось даже. И нет, он не был копией катаны Маклауда. В процессе работы я его видоизменил. Не сильно, но радикально: рукоять у него, хоть и осталась резной, но стала не белой, а чёрной. И венчала её не голова дракона, а оскаленная голова саблезубого тигра с маленькими кроваво-красными рубинчиками глаз и алмазными зубами.

Создать такое маггловскими методами было бы невозможно. А вот инаниматусом – вполне.

В третьей медитации я немного переборщил с количеством “сырой” магии, но этот излишек оказался кстати: я пустил его в укрепляющие чары на только что созданный меч.

Когда, я крайний раз окинул зал взглядом перед уходом, вид он имел точно такой же, как и перед началом использования: опрятный, целый, чистый, всё исправно и функционирует – то, что нужно.

На выходе меня встретила взволнованная Белла, которой я непринуждённо кинул в руки Чашу. Она, не отреагировав сразу, судорожно пыталась её поймать и чуть не уронила. Но нет, справилась.

– На, владей, Белль, – весело улыбнулся я. – Реликвия Основателей: Чаша Хельги Хаффлпафф. Усиливает свойства любого зелья, которое в неё налито.

– Реликвия Основателей?! – изумленно и восхищенно уставилась она на Чашу. Потом перевела взгляд на меня. – И вы отдаёте её мне?!

– Ну, если не нужна – выкинь, – пожал плечами я.

– Вы не так поняли меня, Том! – поспешила поправиться она. – Я имею в виду, что это бесценный артефакт! И вы так просто мне его отдаёте?

– Я уже своё забрал, – пожал я плечами, двигаясь мимо неё на выход. – Да и не кому-то, тебе отдаю! Если она мне вдруг понадобится, я ведь всегда могу её у тебя попросить попользоваться, ведь правда? – глянул я на Беллу весёлым взглядом через плечо, на котором небрежно лежало лезвие меча.

– Чистейшая, Том! Вы всегда можете на меня рассчитывать! – воскликнула она, прижимая Чашу к груди.

– Ладно, относи безделушку обратно, и я жду тебя в кафе Фортескью, – сказал я и пошёл на выход, уже не оборачиваясь.

***

За столиком кафе я сидел, уплетал мороженное и любовался своей поделкой. Тут вам не Маггловский Лондон, где все будут шарахаться от человека с мечом, названивая в полицию. Нет, тут его Магическая часть, тут и не такие чудики встречаются.

Игрушка так и ластилась к рукам, так и просилась её погладить, полюбоваться ей, сверкнуть на солнце полированным лезвием.

Я медленно проводил по обуху клинка пальцем, вкладывая ещё и ещё чары укрепления в металл, как мастера раз за разом проводят по своим клинкам салфеткой, нанеся порошок для полировки. Один проход – одна порция магии. Чем хороши укрепляющие чары: у них нет предела вместимости. По крайней мере он неизвестен. Так гладить мою игрушку можно бесконечно, раз за разом делая её немного лучше. А удачная была мысль, его сделать! Так и назову: “Игрушка”!

В кафе вошёл… Дамблдор. Я удивлённо на него посмотрел и даже меч на стол положил. Альбус заметил мой взгляд. А затем и меня. Он тоже удивился. Затем мягко улыбнулся и пошёл к моему столику.

– Здравствуй, Том! – с той же мягкой улыбкой поприветствовал он меня.

– Здравствуйте, Профессор, – ответно улыбнулся я. – Не ожидал вас тут увидеть. Присаживайтесь.

– С удовольствием, – ответил он и, подобрав полы своей длинной вырвиглазного цвета мантии, разместился за моим столиком напротив меня. – Ты давно в Британии?

– Сегодня прилетел, – пожал плечами я и взял свою чашку с мороженным и ложечку. Зачерпнул и с видимым наслаждением эту ложечку опустошил и облизал. – Вкусное всё же у Фортескью мороженое!

– Ради чашечки мороженого? – хитро подмигнул мне он. Ему как раз принесли точно такую же чашку с точно таким же мороженным, как и у меня.

– Неплохая причина для нас, сладкоежек, не правда ли? – ответил ему таким же хитрым подмигиванием я.

– Как бы было хорошо, если бы для путешествий были исключительно такие вот, хорошие, приятные причины, – мечтательно возвёл глаза к потолку Дамблдор.

– Согласен, – улыбнулся я, снова зачерпывая мороженное ложечкой.

– Как поживает Лили? – поинтересовался старый долькоман, так же погружая свою ложечку в свою чашку.

– Как настоящая лилия: цветёт, – ответил я, поднимая глаза вверх и делая свой вид мечтательным.

– А Гарри?

– Растёт, – пожал я плечами. – Учится, тренируется, становится сильнее.

– Надеюсь не Тёмной Магии? – хитро подмигнул старый волшебник.

– Рановато ему пока, – хмыкнул я. – Не поймёт. Дети, конечно, жестоки, но для Тёмного Искусства жестокость иного рода должна быть. Сознательная.

– Вот оно как, – мягко улыбнулся Директор Хогвартса. – Наслышан о твоих лекциях в Ильверморни. Очень хорошо наши авроры о тебе отзываются.

– Иронично, не правда ли? Учитывая, что опыт, которым теперь делюсь, я как раз на них и нарабатывал, – ответил я зачерпывая ещё ложечку. Мой взгляд упал на лежащий на столе меч. Появился такой жутчайший соблазн, схватить его и одним единственным быстрым, отточенным движением срубить седую голову бородатого манипулятора. Так бы она красиво скатилась, разбрызгивая свежую красную кровь по своей яркой отвратительной мантии.

Но вместо этого я снова зачерпнул мороженого.

– А может быть, раз уж ты всё равно в стране, и в Хогвартсе прочитаешь пару лекций? По старой памяти? – весело прищурился Дамблдор, тоже зачерпывая мороженное.

– Может мне тогда сразу должность Профессора ЗОТИ занять? – ухмыльнулся я.

– Было бы неплохо, – вздохнул Дамблдор. – Твоё проклятье удивительно стойкое и жутко треплет нервы. Может снимешь? Мы вроде бы не враги теперь?

– То проклятье… Это не просто проклятье, Директор. Это произведение искусства! Его трогать даже мне самому боязно, – сделал вид снова мечтательным я. “Хер тебе в ухо по самые яйца, а не снятие проклятья, старый пидораз!” – именно так можно было бы перевести мою фразу с дипломатичного на нормальный. По крайней мере именно такой смысл я вкладывал в неё сам.

– Боишься неудачи? – попытался поддеть меня на слабо он.

– Не совсем, – улыбнулся я. – Просто, после знакомства с Августой, я увлекся артефакторикой и несколько подзабыл проклятия… – тонкий намёк на толстые обстоятельства. Надеюсь, он понял правильно. Дамблдор вздохнул и, молча, закинул в рот очередную ложечку мороженого.

В этот момент в кафе зашла Белла. Лицо её в этот момент надолго останется в моей памяти, и будет увековечено в следующей моей картине, название которой я ещё не придумал.

– Изабелла, иди к нам, – призывно помахал я ей рукой. Дамблдор обернулся и чуть не потерял свою маску Доброго Дедушки, но быстро с собой справился.

Белла не осмелилась ослушаться и, готовясь подороже продать свою жизнь, двинулась к нам. Я поднялся, пододвинул для неё стул, дождался, пока она сядет, после этого вернулся на своё место и, подозвав официанта, сделал заказ на её долю.

– Директор, эта очаровательная Леди – Изабелла Лестрейндж, кузина Рудольфуса, совсем недавно в стране, почти нигде не была, никого не знает, но сегодня вступила в наследство Рода и активов Лестрейнджей, с одобрения Визенгамота, – весело улыбнулся я, представляя девушку Старому Долькоману. – Опытный боевой маг, не по наслышке знакомый с Тёмными Тварями и Тёмными Искусствами. А это – Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Директор Хогвартса, Верховный Чародей Визенгамота, Президент Международной Конференции Магов, Кавалер Ордена Мерлина Первой степени, Победитель Гриндевальда и Воландеморта.

– Очень рад познакомиться с такой талантливой и прекрасной девушкой, – встал со своего стула и в поклоне поцеловал Белле руку. Та смотрела на него совершенно оху**ми глазами, не понимая, что вообще происходит и в какой сумасшедший дом она попала. Правая её рука судорожно сжимала палочку, словно соломинку, на которой только и продолжает держаться реальный мир.

Она перевела ищущий помощи и поддержки взгляд на меня, мои же глаза смеялись, а рот кривился в весёлой добродушной улыбке, так непохожей на обычный оскал Волдеморта.

– Кстати, Директор! – стала моя улыбка ещё радостнее, а из глаз “смешинки” буквально начали сыпаться на скатерть. – Может быть вы тогда Беллу и позовёте на место Профессора ЗОТИ? Вдруг она станет тем самым спасательным кругом, который вытянет знания студентов Хогвартса по этому предмету из того тесного и зловонного места, в котором они сейчас пребывают? – у Лестрейндж глупо открылся рот от неконтролируемого удивления, она переводила свой взгляд с меня на Дамблдора и обратно, окончательно теряя связь с реальностью.

А уж каких мне усилий стоило в следующий момент удержать лицо и не выдать собственного о… удивления, когда Дамблдор задумчиво покивал, хмуря свои кустистые брови.

– А ведь может быть ты и прав, Том, – сказал он. – Не представляешь даже в насколько затруднительном положении я сейчас нахожусь с этой должностью. У меня даже шальная мысль была: сходить к Гриндевальду с просьбой занять это место. Не серьёзно, конечно, но само то, что эта мысль была… – развёл он руками.

– Кадры решают все, Директор? – хмыкнул я. – А чем вам не подошёл Сириус?

– Сириус отказался, – вздохнул Дамблдор. – Он сейчас засел в “семейном гнезде” Блэков на Гриммо и старательно изучает наследие предков… Под наставничеством своей матушки. Уж, не знаю, что на него так повлияло…

– Забавно, – хмыкнул я. Уж не рассказала ли сынишке Вальбурга, чей он на самом деле сынишка? Надо бы поинтересоваться, когда вернусь домой. – А Моуди? Я слышал, что он в отставку собрался?

– Он уже второй год “собирается”, – опустил взгляд на мороженое Дамблдор.

– Что ж, – улыбнулся я, отодвигая опустевшую чашку и поднимаясь со стула. – Если вы и правда надумаете взять Беллу в Профессора ЗОТИ, напишите мне. Я уверен, что смогу в таком случае выкроить время для парочки своих лекций по Тёмной Магии в Хогвартсе.

– Обязательно, Том, обязательно, – улыбнулся Дамблдор. Я подал руку Белле, закинул меч на плечо и мы двинулись на выход из кафе, аппарировав в поместье Гонтов прямо с порога.

***

глава 36

***

– Мой Лорд! Позвольте вопрос? – когда мы с Беллой оказались на территории поместья, повернулась ко мне взволнованная девушка.

– Конечно, Белла, конечно, спрашивай, – мягко улыбнулся я.

– Что это сейчас было? – очень осторожно пытаясь подобрать слова, начала она. Причём без какого либо надрыва или требовательности. – Вы и Дамблдор… за одним столиком у Фортескью… Он знает, кто Вы?

– Конечно знает, – улыбнулся я. – Это же Дамблдор, Тот-кто-смог-меня-победить. Естественно, он знает, кто я и кто ты.

– Но как тогда?..

– У нас с ним перемирие. Очень шаткое перемирие, – вздохнул я, вспомнив наёмников Августы. – Я не продолжаю террор, а он официально признаёт Волдеморта мертвым.

– Почему? – уточнила Белла. – Вы же сильнее. Нам же оставалось до победы совсем немного.

– Ты уверена? – скептически приподнял бровь я.

– Что Вы сильнее? Безусловно!

– Он меня убил, Белль. Убил тогда, когда я был в своей наилучшей форме. На пике своего могущества. И я говорю это совершенно серьёзно, – убрал улыбку со своего лица я.

– Как же… Вы же…

– Живой? – угадал её вопрос я. – Я же Великий Маг. Ты забыла? Я смог остаться на земле и воссоздать своё тело. Я на самом деле переродился, Белль. Я говорил вам в Припяти чистую правду.

– Я… не очень внимательно слушала, – покраснела девушка.

– Так вот, переродившись, я избавился от безумия. От последствий постоянного применения Тёмной Магии. Ко мне вернулась ясность мысли, и я увидел, насколько мы были на самом деле далеки от победы.

– То есть? Как это далеки? Нам же оставался всего один шаг: взять Министерство и Хогвартс?

– У Дамблдора был поименный список Пожирателей. Не только Ближнего Круга, а ВСЕХ. В наших рядах было несколько предателей – так что Дамблдор знал обо ВСЕХ наших операциях и планах. Это он передал нам информацию о Пророчестве. У Лонгботтомов и Поттеров были подготовлены ловушки на меня. И я попался. Ни о какой победе не шло и речи, Белль. Нам ПОЗВОЛЯЛИ так думать.

– Но зачем? Зачем?

– Пока мы творили террор и запугивали население, Дамблдор двигал своих людей на ключевые должности в Министерстве, Аврорате, Отделе Тайн, за десять лет “войны” он получил место Верховного Чародея Визенгамота и Президента Международной Магической Конференции, вырастил считающее его Героем поколение, не говоря уже об Ордене Феникса. Нашими руками он уничтожил или сильно ослабил все Чистокровные Рода Британии. Война была выгодна ему, а не нам, Белль, – вздохнул я.

– Не может быть… но как же? – растерялась Белла.

– Как мы этого не заметили? – грустно улыбнулся я. – Безумие, Белль, Безумие! Тёмная Магия даёт огромную Силу, но лишает Разума. Кровавая пелена не позволяет видеть ясно. Тёмное Могущество и власть над жизнью и смертью жертвы туманят голову и мешают мыслить непредвзято. Того, кто постоянно практикует Тёмную Магию, очень легко просчитать. Не тактически, не конкретную операцию, а стратегически: куда он пойдёт и что сделает, поскольку он просто уже не может иначе. Он видит только один путь там, где их десятки. И даже, если увидит остальные, всё равно обречён выбрать именно этот.

– Но…

– Дамблдор был моим Учителем в Хогвартсе. Он нашёл меня в приюте Вула. Он привёл меня в Мир Магии. Он показал мне его и его порядки. Он навёл на нужные мысли… Я начал убивать в шестнадцать. Да, я был талантлив, силён, харизматичен, я был лучшим в Хогвартсе!… но Безумие уже поразило мой Разум. С годами оно только развивалось и крепло. Только смерть смогла избавить меня от него.

– И что… теперь? – тихо спросила Белла, глядя на меня широко открытыми, доверчивыми глазами.

– Я живу в Америке, там, где Дамблдор до меня не дотянется. Я читаю лекции по Тёмной Магии в Ильверморни. Я вытащил из Азкабана всех своих соратников… правда, послушала меня только ты. Я возвращаю свою силу. Сегодня, благодаря тебе, тому, что ты сохранила то, что я поручил тебе сохранить, я стал сильнее. Намного сильнее. Примерно как две трети меня прежнего. А дальше… будем жить. И мне действительно нужен свой человек в Хогвартсе.

– То есть, это было СЕРЬЁЗНО?! – снова округлились в изумлении и неверии глаза Беллы. – Дамблдор готов меня взять Профессором в Хогвартс?!

– Именно, – мягко улыбнулся я. – Ты ведь не подведёшь меня, правда?

– Никогда, Мой Лорд! – преданно воскликнула она. – Ваш враг умрёт!

– Белла, – убрал улыбку я. – Мой враг – это мой враг. Он умрёт, когда я решу. Не раньше, не позже. И так, как я решу. Никак иначе. Понятно объясняю? – спокойно, внимательно и серьёзно смотрел я на неё сверху вниз, а она вся сжалась, ожидая удара, точнее Круциатуса. – Не слышу ответа.

– Понятно, Мой Лорд! Я повинуюсь Вам! – тут же поспешила сказать она.

– Как умрёт мой враг? – продолжал смотреть я, не отводя взгляда.

– Так, как Вы решите, – ответила она.

– Когда умрёт мой враг?

– Тогда, когда Вы решите, – произнесла она, а я погладил её по голове.

– Хорошая девочка, – произнёс я. – С этого момента, и до отдельного моего приказа: никакой Тёмной Магии.

– Но…

– Никаких “но”. Только в случае прямого нападения на тебя. Объясни мне, почему? – опустил я руку, которой гладил её волосы и вновь стал смотреть требовательным серьёзным взглядом. Виктор так разговаривал с детьми: строго, но мягко, непреклонно, требовательно, но терпеливо, не забывая использовать положительную стимуляцию вроде ободряющей улыбки, поглаживания по голове, похлопывания по плечу или шутливого растрепывания волос. При всём при этом авторитет его среди детей был непререкаем, а ведь он даже Жажду Крови свою ни разу не выпустил наружу и “взглядом убийцы” не пугал.

– Потому что Тёмная Магия туманит Разум, – ответила она.

– Молодец, – кивнул я. – А ещё?

– Делает Безумной…

– И это правильно. А ещё это противозаконно и может бросить тень на меня. За тобой будут следить постоянно. И при первом же подозрении выкинут из Хогвартса и засунут обратно в Азкабан. А мои планы рухнут. Ты это понимаешь?

– Да, Мой Лорд! – решительно посмотрела она на меня. – Я не подведу Вас!

– Хорошо. Я верю в тебя, Белль, – аккуратно поцеловал я её в лоб. – И буду наведываться к тебе в Хогвартс. С лекциями, а иногда просто так.

– Благодарю Вас, Мой Лорд! – загорелись радостью глаза девушки.

– Есть ещё кое-что, о чем тебе следует знать, – чуть подумав, сказал я. – В Хогвартсе Снейп-Принц. Он – Декан Слизерина.

– Снейп? – нахмурилась Белла. – Неудивительно… этот полукровка всегда был изворотливым. Сумел-таки удержать своё место.

– Снейп – предатель, Белль, – веско сказал я.

– Предатель? – глаза девушки опасно сузились.

– Да, предатель. Он сдал Дамблдору всю нашу организацию, рассказывал ему обо всех наших операциях. Он передавал нам дезинформацию от Дамблдора.

– Он умрёт, – спокойно и как о решённом сказала Лестрейндж.

– Непременно, – согласно кивнул я. – Но тогда, когда я скажу. И так, как я скажу.

– Повинуюсь, Мой Лорд, – поклонилась она.

– Будь с ним осторожна и вежлива, Белль. Он сильный легилимент. Как и сам Дамблдор.

– Разум сумасшедшего – табу для легилимента, – улыбнулась Белла. – Пусть попробуют сунуться. Безумие ведь заразно…

– Молодец, – вновь погладил её по волосам я. – Я верю в тебя. Ты сможешь справиться с этим заданием.

– Мой Лорд! – светились неподдельным счастьем её глаза. И тут на её лицо набежала тень. – Позвольте спросить?

– Конечно, Белль, конечно, – ожидая проблем, напрягся я. И не ошибся.

– Что за кольцо у вас на руке? Выглядит как обручальное.

– Оно и есть, – ответил я. Подобный вопрос был неизбежен. Я морально готовился к нему, но он всё равно оказался неожиданным.

– Как же так? – немного растерялась она. – Кто… кто ваша избранница?

– Лили Эванс, Вдова Джеймса Поттера, – такого шока на лице Беллы не было видно даже тогда, когда она увидела нас с Дамблдором, мирно поедающих мороженное. Всё-таки, несмотря ни на что, она женщина, а для женщин такие вещи гораздо важнее, чем какая-то там война, политика… Но лучше уж расскажу я, чем это сделает Дамблдор. – Я убил её мужа, а её саму взял себе. Я усыновил Гарри Поттера. Избранного. Дитя Пророчества. Она родила мне дочь, – Белла смотрела на меня и не знала, что сказать. Вопросы толпились в её голове, толкались, мешая друг другу.

– Мой Лорд…

– Да, Белла? – участливо и внимательно посмотрел на неё я.

– Вы… её… любите? Эту грязнокровку…

– Лили Гонт – Обретенная. И уже сейчас – очень сильная, преданная мне ведьма, которая едва не убила Дамблдора.

– Сильнее меня?..

– Ты опытнее. Она… да, сильнее.

– Я стану ещё сильнее, Мой Лорд! Я смогу! – воскликнула Белла.

– Стань, – подумав и помолчав, сказал я. Больше ничего добавлять не стал, посчитав тему закрытой.

– И я рожу Вам сына! – уже, когда я повернулся от неё в сторону дома, выдала она. Я замер. Сосчитал про себя до пяти и вернулся в прежнее положение.

– У меня уже есть сын, – спокойно сказал я. – Ты его знаешь. Сириус его зовут. Твой кузен.

– Сири? – вытаращилась на меня Белла, у которой окончательно посыпался мир перед глазами.

– Да. Сириус Блэк мой сын. Мы были любовниками с Вальбургой Блэк ещё со времён, когда вместе учились в Хогвартсе. И после Хогвартса, – медленно и спокойно говорил я, а нижняя челюсть Беллы опускалась всё ниже.

– Тётя Вальбурга… но как же…

– Вот так, – пожал плечами я. – Он не знает об этом. Считает Тома Гонта своим другом. Тренируется у меня вместе с матерью, с которой вроде бы помирился. Активно изучает наследие Блэков.

– А он знает… кто Вы?

– Что я Волдеморт, он не знает. Да, Белла… с твоей матерью в Хогвартсе… я тоже учился, – буквально добил девушку я и ушёл в дом.

***

Я сидел на лужайке перед поместьем Гонтов в позе лотоса, в белых легких холщёвых штанах и с обнажённым торсом. Пальцы рук в мудрах, кисти рук на коленях, спина прямая, глаза прикрыты.

Бригада маггловских строителей закончила, наконец, с основным зданием и перешла к ограде (удачно совпало это событие с моим приездом на Острова). А это означает, что можно приступать к магической обработке постройки, а для этого нужна магия. Много-много “сырой” магии.

Так что после утреннего разговора с Беллой мы устроили ранний обед, сразу после которого я переоделся и сел на лужайку в “дыхательную” медитацию.

Это было приятно. Нет, на самом деле: это было приятно. Пусть было прохладно, дул сильный ветер, солнце пряталось в тучах, а трава была влажной, но всё это перестало иметь хоть какое-то значение, как только я погрузился в состояние медитативного транса и ушёл сознанием вглубь себя.

Ничто не имеет значения, когда делаешь “вдох”, с силой втягиваешь в себя “нечто” и заставляешь это нечто в ядре вращаться. Сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее, после чего так же, с усилием, выталкиваешь “сырую” “окрашенную” магию наружу, через все каналы тела сразу прочищая и массируя их.

Это приятно. Особенно теперь, когда, после визита в Гринготтс, моё “ядро” расширилось и усилилось. Ощущение эйфории и удовольствия от гармонично нагруженного тела ничем не передать, и ни с чем не спутать. А уж когда не надо никуда спешить и нет нужды сдерживаться…

***

Беллатриса не уставала поражаться после выхода из Азкабана: Припять, Поместье Гонтов, Гринготтс, Дамблдор… жена Лорда… Сын Лорда… От таких событий и новостей голова шла кругом. Хотелось взмахнуть руками и всё остановить, чтобы получить хоть минуту передышки, за которую можно было бы всё обдумать, уложить в голове, успокоиться.

Обед прошёл для девушки, как в тумане. Она, не задумываясь, механически поглощала пищу, мыслями же была всё ещё в том самом разговоре. Пыталась понять: это она свихнулась окончательно, или всё-таки мир вокруг неё.

А мир нанёс очередной удар: Лорд встал из-за стола и ПОБЛАГОДАРИЛ ЭЛЬФА! Причём совершенно искренне. Потом исчез в своей странной аппарации, которая не имеет ограничений и не приносит дискомфорта. А также совершенно тихо, что заставляет вздрагивать от одной мысли, что Лорд может незаметно появиться за спиной в любой момент. И ладно бы только за чужой спиной, но и за твоей тоже.

Лорд… это был совершенно точно Он. Белла это поняла сразу, стоило ей взглянуть в глаза того мужчины, что их всех убивал там в Припяти, когда он сбросил свой капюшон. Пусть они не были красными, но это были Его глаза! В них была та самая Сила, что так очаровывала Беллу. То самое чувство, когда он решает, жить тебе или умереть.

Позже Белла находила подтверждение за подтверждением: в мелких движениях, в хвате палочки, в некоторых интонациях, в упоминаниях некоторых случаев, о которых знали только они двое… Но как же он изменился! Действительно, поверишь в то, что он говорит про перерождение, ведь так изменить человека может пожалуй лишь Смерть… или Любовь, если верить Дамблдору.

Лорд постоянно упоминает, что стал слабее, возможно это и так, возможно, хотя подтверждений этому Белла не видела, может быть, в чистой магической мощи и стал, но в силе… С какой виртуозной легкостью он уничтожил восьмерых Пожирателей в прямом открытом бою! Минимум магии, минимум усилий, точность и изящество движений, уклонений, перемещений… максимум результата. Весь бой длился меньше минуты!

Лорд, конечно, и до своего исчезновения пять лет назад смог бы раздавить тех восьмерых. Но именно раздавить. Мощью. Силой, напором, скоростью заклинаний. Да и то, ему бы тот бой дался нелегко, и уж точно не занял бы меньше минуты. Но чтобы так!

Нет, Лорд не ослаб, он стал сильнее! Опаснее. И, если сесть, откинуть эмоции и просмотреть непредвзято свои воспоминания (а в особняке Гонтов оказался и думосброс, новенький, ещё совершенно пустой) о встрече двух Величайших Магов Столетия, Тёмного и Светлого, то можно заметить, что Дамблдор боится Тома! Прекрасно держит маску, улыбается, ведёт себя непринуждённо, но… его взгляд постоянно цепляется за обнаженный меч, лежащий на столе, его плечи напряжены, его левая рука в рукаве мантии держит палочку, в то время как Лорд совершенно расслаблен, получает удовольствие от мороженного, веселится, играет глазами, пару раз имитировал начало атакующего движения, заставляя плечи Дамблдора каменеть ещё сильнее, а руку сжиматься на палочке. Но какие же нервы у Великого Светлого! Скрывать свой страх за дружелюбной маской, не позволить себе ни одного лишнего движения, выдавшего или спровоцировавшего, мгновенно реагировать на изменение обстановки, просчитывать реакции и слова собеседника…

Белла не была дурой. И мелочи подмечать умела. А также читать по ним, как по книге. Конечно, ей требовались для этого время, тишина и думосброс, но её анализ всегда был точен, подробен и полон. Именно за это её ценил Лорд прежде. Все видели в ней именно боевика, сильного, безжалостного бойца. Палача в конце концов. Все, но не Лорд. Лорд ценил её ум и наблюдательность. Именно по этой причине брал с собой на все важные переговоры, а после внимательно выслушивал её выводы… и это ещё одно доказательство, что Том действительно Лорд, иначе зачем бы в этом практически пустом доме был думосброс?

И она обязательно расскажет Лорду о результатах своего анализа их встречи с Дамблдором. А вот анализ встречи в Припяти, пожалуй, оставит при себе. Слишком он… похож на действия прежнего Лорда. Чем?

Да хотя бы тем, что маг в черной мантии даже не собирался никого ни в чём убеждать. К примеру, нож с его руки сорвался раньше, чем с палочки Рудольфуса Авада. На долю мгновения, но раньше. А извлечён этот нож из ножен был раньше, чем произнесено обвинение. То же касается и “Зеркального щита”. Опять же, на долю мгновения, но раньше начала атаки. Не говоря уже о том, как именно, на каких линиях по отношению к расположению ПСов в зале встал этот маг, когда спустился вниз и ударил Эйвери. Первые же три Авады, полетевшие в него в начале боя, от которых он увернулся, убили двоих Пожирателей.

И после боя: пинал тела и ругался в раздражении маг не из-за этого нападения. Из-за чего-то, что было раньше. Он… он следил за ними все две недели! Точно! Следил и приговорил.

А её… её тоже. Но в последний момент передумал. Помиловал, хоть и ждал малейшего повода, чтобы привести приговор в исполнение.

Это точно Её Лорд. Только Её Лорд, ставший опаснее. Намного опаснее. Непредсказуемо опаснее.

Белла вынырнула из воспоминаний, оторвав лицо от поверхности воды в думосбросе, вытерлась полотенцем и, пройдя через пару комнат и холл, вышла на улицу. Она нашла взглядом Лорда и обомлела: Лорд парил в паре метров над землёй, сидя на воздухе в непонятной, но завораживающей своей красотой позе. При этом был совершенно расслаблен, на лице его играла мягкая улыбка, глаза были закрыты, а вокруг разливалась его магия. Много магии, очень-очень много “сырой” магии. Она чувствовалась так плотно, что становилось тяжело дышать.

Трава под ним и кусты недалеко от него, даже деревья, стоящие в сотне метров от этого места, вбирали в себя эту магию, зеленели, росли буквально на глазах, тянули свои стебли и ветви к Лорду, а от того расходились всё новые и новые волны, становящиеся сильней, насыщенней…

Прежний Лорд никогда не показывал своим приближённым ничего подобного. Он был силён, но… привычен. А Лорд сейчас – был невероятен, невозможен. Творил невероятное, совершал невозможное…

Белла обошла Лорда по кругу, села в десяти метрах от него на траву и попыталась скопировать его положение, для чего пришлось снять обувь. С огромным трудом, с болью, но у девушки получилось.

Вот только Лорд находился в этом положении легко, свободно, без напряжения, ему было в нём удобно, тогда как Белле было в таком же – мучительно. Но девушка старалась. Она старалась повторить, вот только не понимала, что именно повторять! Как он это делает? Что он вообще делает?! Откуда столько “сырой” магии и зачем?

Что это? Тренировка? Точно, тренировка! Тренировка чего? Что он делает? Выпускает магию не через палочку… через всё тело сразу! И у него получается! Мерлин и Моргана! Это же означает, что Её Лорд способен колдовать любой частью своего тела! Ему в принципе не нужна палочка! И не нужны вербальные формулы! А здесь и сейчас, на этой лужайке, заполненной его силой, он вообще Бог!

Невероятно…

Её Лорд Невероятен!

Девушка радостно улыбнулась, перестала мучить свои ноги, обулась и встала с холодной земли. Она достала палочку и применила к себе согревающие чары… с восьмой попытки. Сила Лорда буквально смывала любое слабенькое волшебство, так её было много. Но получилось. Когда Белла отошла метров на тридцать от того места, где сидела до этого.

Тут в голове её внезапно загорелась мысль. Белла встрепенулась. Но мысль не уходила. Она решила уйти сама, но мысль продолжала гореть.

Тогда она создала мощнейший сферический “Протего”, на который была способна, и медленно стала приближаться к Лорду. В пяти метрах от парящего над землёй мужчины плёнка щита лопнула и растаяла.

Белла вернулась на отметку в тридцать метров и запустила в Лорда луч “Ступефая”. Красный луч пролетел десять метров и истаял. Девушка вздохнула и бросила в Лорда “Бомбарду”. Луч заклинания не долетел до Лорда пяти метров. Заклинание истаяло, не успев сработать.

Белла прикрыла глаза, сосчитала до десяти, набираясь решимости, потом открыла их и бросила в сторону Своего Лорда “Секо”. Очень-очень мощное “Секо”.

Режущее Проклятье, с шелестом вспоров воздух, полетело в цель. Оно теряло скорость, силу, таяло, но всё-таки долетело и… рассекло левое плечо, оставив глубокий, до самой кости кровоточащий порез.

Белла вскрикнула и побледнела, а мужчина даже не шевельнулся. И не открыл глаза, всё так же, как и прежде, паря на высоте в пару метров над землёй. Магия продолжала изливаться из него волна за волной.

Девушка побежала к нему, на ходу готовя медицинское заклинание… которое мгновенно сдувало с кончика палочки. Белла остановилась в метре от своего Лорда и замерла в растерянности. Применить магию в такой близости от него она уже не могла, как ни пыталась, перевязать рану тканью тоже не могла, так как мужчина парил на уровне выше её головы, и как его оттуда снять, девушка даже не представляла. Прервать тренировку-транс Лорда… а как? Если его “Секо” не разбудил. Не Круциатус же в него кидать?! На Круциатус он точно обидится… да и Дементор с ним, с наказанием, лишь бы помочь, спасти…

И только Белла окончательно решилась пробудить Лорда Непростительным, как случилось нечто, поразившее её до глубины души: сверкнула небольшая молния, с лёгким треском-жужжанием прямо в ране, и рана уменьшилась. Ещё один разряд, ещё один, и на месте раны осталась только ровная гладкая кожа. Неповреждённая!

“Слабее, значит, стал?” – пришла в голову Белле дурацкая мысль. И девушка бухнулась в траву прямо там, где стояла. Её Лорд невероятен…

***

Я медленно “вынырнул” из медитативного транса и открыл глаза. Передо мной на траве сидела бледная Белла с дикими глазами.

– Мой Лорд, я… – тут же подскочила она и упала на одно колено. Я остановил её жестом.

– Сколько метров и какие заклинания? – не дав ей начать лепетать оправдания, перешёл к сути я.

– Вы всё видели?..

– Не видел, чувствовал. Словами не объяснить.

– Я же Вас...

– Это был мой приказ, – остановил её снова я. – Ты разве не узнала мой голос?

– Это был не голос. Просто очень сильная, навязчивая мысль. Я сопротивлялась…

– Вот как? – задумался я. Выходит это вот поле, перенасыщение “сырой” “окрашенной” магией пространство – оружие куда более страшное, чем мне казалось. Для передачи ментального приказа, сравнимого по мощи с Империусом, мне потребовалось всего навсего мысленно сказать: “Это приказ! Выполняй”. И словесная форма трансформировалась в формулу-образ, мгновенно выполненный разлитой вокруг магией.

Это страшно. Такая власть – это страшно. Заставить Беллу напасть на её Лорда смог бы не всякий Империус, учитывая её фанатичную преданность.

– Так какие заклинания и сколько метров? – повторил я свой вопрос, поднимаясь и сладко потягиваясь.

– "Протего” растаял в пяти метрах от Вас, “Ступефай” не долетел двадцать метров, “Бомбарда” – пять метров. “Секо” порезало Ваше плечо, – хмуро отрапортовала Белла.

– Интересный результат, – потер подбородок я.

– Но Ваша рука?! Как?.. – взмолилась она.

– Переродившись, я обрёл бессмертие, Белла. Меня больше нельзя убить. Меня не берёт теперь даже Авада.

– А Адское Пламя? – вырвалось помимо воли у этой безбашенной экспериментаторши. Она сказала и сама же побледнела от того, что сказала, когда поняла.

Я насмешливо на неё посмотрел и создал небольшой огонёк на указательном пальце правой руки, после чего спалил им две фаланги мизинца на левой. Было больно. Очень больно. Я чуть концентрацию не потерял, но справился и погасил Адское Пламя.

Прошла минута, другая, как я выжидательно смотрел на свою левую руку. Третья… тут сверкнул искровой разряд, ещё один и ещё… через пять секунд после появления первого разряда мой мизинец был на своём месте.

– Невероятно… – прошептала Белла, совершенно круглыми глазами глядя на мою руку. Почему я так легко отхватил себе полпальца? От чего я был так уверен в том, что всё отрастёт? От того, что убив Кургана и приняв в себя всю его “животворную силу”, я упал в центр взорвавшегося реактора, при этом был беспомощен, как младенец, не мог ни колдовать, ни даже ползти. Я упал во что-то очень горячее, больше всего напоминающее расплавленный металл, какой именно, меня мало в тот момент интересовало. В этом металле, желеобразном и светящимся красным, у меня сгорели обе ноги, почти до самого пояса и левая рука. Какое невероятное отчаянье я в тот момент испытал, кто бы мог знать! Я бы, наверное, сам себе голову отхватил, если бы меч тогда оказался рядом. Но нет. Меч лежал где-то далеко, в руинах, а я орал в небо, страшно, с надрывом, выплескивая свою боль пополам со страхом. Прошло минут двадцать, и засверкали молнии...

– Не всё так хорошо, как кажется, – вздохнул я, сжимая и разжимая руку. – Обретя бессмертие я потерял возможность иметь детей. Поэтому для меня так важна Лили. Суо, её дочь – моя единственная возможность продолжить Род Гонтов.

– А Сириус? – осторожно спросила Белла.

– Сириус – последний из Блэков. Он продолжит Род Вальбурги. Я не стану официально признавать его, чтобы не прервать Род Блэк. Теперь ты меня понимаешь? Понимаешь, насколько для меня важна эта женщина?

– Мой Лорд, но как же? Ведь Вы женились уже после того Самайна… – умная девочка. Внимательная к мелочам.

– Я умер не в Самайн, Белль. В Самайн я был ранен и вынужден бежать. Лили меня выходила. Умер я на полгода позже… в Хогвартсе.

– Дамблдор? – тихо, но с ненавистью произнесла-сплюнула это имя Белла.

– Не совсем. Моя собственная самоуверенность. Хогвартс – старый замок. В нём хватает опасностей для тех, кто суёт свой нос, куда не надо. Вот я и напоролся… Хотя, не буду врать, не без участия Старого интригана.

– Понятно, – осталась мрачной девушка.

– Ладно, не будем о грустном, – расплылся в улыбке я. – Настало время ТВОРИТЬ! Медитация – это всего лишь подготовка к большому волшебству!

– На что же требуется СТОЛЬКО магии? – снова распахнув в удивлении глаза, спросила Белла.

– На установку стационарной защиты поместья! – рассмеялся я и поднял руки в сторону дома, как дирижёр перед оркестром. – Поехали…

***

глава 37

***

Творчество – это удовольствие. Одно из высших, доступных человеку. Творчество – это то, что отличает человека от животного. Ведь трудиться, «вкалывать» способен и осёл, а вот творить – только человек.

Если задуматься, то у животных, в природе всё максимально рационально. Зверь не станет делать того, что не несёт практического результата. Тем более, он не станет тратить лишних сил на то, чтобы сделать обычное дело, то, что должно принести ему пропитание, или привести его к размножению, или спасти от хищника, не так, как всегда. Создать или совершить что-то необычное. Нет, такое – прерогатива человека. Творчество животным недоступно.

К чему я это? Не знаю – отвлечённые философские рассуждения на тему Теории Эволюции Дарвина, идущие фоном, пока я возился с установкой стационарных чар в поместье Гонтов. Пока творил их, совершенно позабыл о времени, и, когда закончил, было уже глубоко за полночь.

Но, не обращая внимания на поздний час, Белла всё так же неотрывно следила за каждым моим движением. При этом, в её эмоциях светились восторг, восхищение, фанатичное обожествление, чуть ли не религиозный экстаз от того, что она наблюдает. Это… напрягало. И утомляло.

Хорошо, не стану самого себя обманывать – это меня пугало. Белла меня пугала. Нет у меня привычки к общению с сумасшедшими фанатичками. Или, просто отвык? Ведь, когда я был Волдемортом, то как-то же её терпел? С другой стороны, я в то время вообще ко многому иначе относился. Например, к массовым жестоким убийствам и стиранию с лица земли поселений магглов.

Да, возможно это трусость, но… я сбежал.

Собрал в один «комок» всю оставшуюся после установки защитного периметра «сырую» магию и вложил её в один прыжок аппарации. Точнее, в мою его модификацию, в «мерцание»… межконтинентальное, угу.

Я об этом «угу», правда, подумал уже на «той» стороне прыжка. Дома. Когда, уже допрыгнул. А ведь мог же и не допрыгнуть, никаких же расчётов не делал. Просто «схватил» и «вложил». И, если бы не хватило… Хм? А что бы было, если бы не хватило?

Да, скорее всего, ничего фатального. Просто искупался бы, выпав где-нибудь посреди Атлантики. Всплыл бы, трансфигурировал себе какой-нибудь плот, сел бы на нём в медитацию и допрыгнул до дома вторым прыжком.

Видимо, подсознательно, я это понимал. От того и не боялся прыгать.

Или тут другой случай? Вариант: «…а жук аэродинамику не знает и летает…».

Может быть, так оно и надо, на самом деле? Поменьше задумываться и просто делать?

Дом. Мой собственный дом. С моей собственной семьёй, которая меня в этом доме ждёт. Странное чувство. Странное, но очень приятное. Вроде бы уже не первый год живу, а всё иногда задумываюсь: настоящий ли я? Глупо, конечно, но что поделать? Просто приходят такие вот мысли в голову. И попробуй их вышибить оттуда!

Мой дом. Моя семья. Я – настоящий.

Нет, всё же со всей этой Пожирательской вознёй зря я затевался. И, слава Магии, что обернулось всё именно таким образом, а не так как я изначально прикидывал: двадцать восемь живых психов я бы не потянул. Одна единственная Белла и то напрягает.

Я бы просто не вытащил проект с Припятью. Внимания бы не хватило на всё. Ведь, если быть до конца с собой честным, то мне хватает просто моего дома здесь.

Жизнь с любимой (способен ли я любить?), тренировки, саморазвитие в Магии и творчество с ювелиркой, изредка, путешествия с семьёй в какие-нибудь интересные места, лекции по Тёмной Магии в Ильвермони. В общем-то, это и всё, что мне нужно в этой жизни. Всё, что сверх этого… уже напряжно.

Вроде того же Поместья Гонтов, которое я выкупил-то исключительно для облегчения себе процесса получения Фамилии Рода. Оно, как «чемодан без ручки» - и тащить тяжело, и бросить жалко. Вообще, вся эта Британская возня…

А теперь вот ещё и Белла. Напрягает она. И бросить не бросишь – бед натворит. И убить рука не поднимается. И на Островах держать её сложно, и в Америку тащить – вовсе никак. Если Вальбургу Лили ещё как-то терпит, то Беллу…

А, может, и правда? Пусть её Лили грохнет? У неё-то рука поднимется. А я от проблемы избавлюсь…

С такими мыслями я вернулся домой. Такие мысли тревожили меня, пока я принимал душ и поднимался наверх. Наверху же ждала Лили. И все лишние мысли из головы просто вымело.

***

Позже, сидя в своей «дыхательной медитации», я прощупывал свой источник. Нагружал ядро и сравнивал с тем, что было до поглощения крестража из Чаши. И с тем, что было до первой потери сил.

Что можно сказать? По чистому объёму ядра я где-то на треть не дотягиваю до уровня прежнего Волдеморта. Но, с другой стороны, при таком объёме, контроль был в разы лучше. Система каналов в теле за годы «массажей» и «дыхательных гимнастик» выровнялась и развилась.

Если раньше, сильно на общем фоне выделялся своим выраженным развитием участок, что вёл от ядра к руке, держащей палочку, то сейчас и остальные каналы практически догнали их по развитию, «эластичности» и «пропускной способности». Фактически, теоретически и практически я теперь мог творить магию любой частью своего тела, будь то пятка, колено, локоть… нос. Ну, член, естественно, тоже. Во время любовных утех с женой, я, временами, начинал выпускать немного «сырой» магии через это самое место, когда оформляя её в намеренье доставить удовольствие, когда оставляя неоформленной. Иногда, во время процесса, иногда именно в момент семяизвержения... и то, и другое, и третье действует на неё очень сильно. Наверное, даже наркотик на наркомана так не действует, как я на неё.

Понимаю, что, возможно, это не честно. Может быть даже подло и плохо, но… В конце концов, если я могу и хочу доставлять своей женщине максимум возможного удовольствия, то почему я должен сдерживаться только из-за дурацких мыслей о том, что с ней будет без меня? О том, что ни один другой мужчина не сможет физически ничего подобного? К чему эта лицемерная «честная конкуренция»? Как будто я помирать собираюсь или кому-то отдавать свою женщину? Глупость же!

А потенциал Лили растёт. Может, из-за этих моих действий. Может, из-за моих уроков магии и тренировок, которые я даже и не думал бросать. Может, её собственный талант развивается – всё же она Обретённая и Одарённая в Чарах Ведьма.

Так или иначе, а сейчас она очень серьёзный боец-маг. Даже подумываю выдвинуть её на Соискание какой-нибудь степени вроде Мастера или Подмастерья. Но, пока только подумываю. Тем более, что медитации ей не даются. Она ими честно занимается, но почувствовать своё Ядро или Каналы она всё ещё не может.

Но, если вернуться к себе: то выходит, что вроде бы я и ослаб по «абсолютному» показателю – объёму Ядра, но при этом «объективно» опаснее. Один только поток Адского Пламени, который я по приколу научился пускать… с ануса, чего стоит (опыты с этим финтом я проводил в атмосфере максимальной секретности – только там, где меня даже теоретически никто увидеть не мог… ухохатываясь над собой и над прожжёнными дырками в штанах). Но, стоит признать, что двадцатиметровый горизонтальный «факел» выглядит уже совсем не смешно.

И это, если речь о внезапном, спонтанном боестолкновении с «равным» противником на не подготовленной территории. А уж с учетом возможного даже минимального времени на подготовку к бою…

***

Почему, если что-то плохое происходит, то оно происходит неожиданно и не вовремя? Внезапно и как-то так сразу? Не знаю ответа на этот вопрос, к сожалению или к счастью.

Однако, в середине лета бесследно исчезла Белла. «Бесследно» - это так, что даже используя сильнейшие из известных мне Поисковые Чары с использованием крови искомого (да, я параноик, и у меня были парочка пробирок с кровью Беллы), я не получал внятного ответа о её местоположении.

Одновременно с ней пропал и Морфин Гонт. Но по тому Чары, хотя бы чётко говорили – мёртв.

Поместье опустело. Причём, ни следов боя, штурма, ни попыток взлома я там не обнаружил. По всему выходило, что Белла и Морфин в какой-то момент просто встали и ушли из поместья, а потом аппарировали в неизвестном направлении. Точнее, на месте выхода их из аппарации был применён «Белый Шум», что затёр все возможные следы.

Это было плохо. Вариантов объяснения произошедшему было только два: первый – Белла разругалась с Морфином и убила его сама. Второй – ей помогли.

И первый и второй варианты были плохими… но второй НАМНОГО хуже.

А за верность второго варианта говорит то, что Белле удалось укрыться от Кровавого Поиска, а это очень и очень не просто. Чтобы это сделать, нужно, как минимум, досконально знать механизм работы этих чар. А за Беллой я что-то такой глубины познаний не помню. Вот сам бы я – да, смог бы и спрятаться, и сбросить потом этот «поводок» совсем, проведя пару довольно сложных и не совсем Светлых ритуалов. Но это я. А это Белла.

Наводит на очень неприятные мысли.

Однако, вопреки ожиданиям и опасениям, всё было тихо. И предпринятое мной параноидальное поднятие степеней защиты дома и мер безопасности вовне его, пока не пригождалось: нападения не происходило, как на меня, так и на дом и на близких мне людей.

Связываться с Дамблдором по этому поводу не хотелось. Очень не хотелось. Но я себя пересилил, и написал ему письмо, в котором поделился своими опасениями.

Старый… мудак прислал на него ответ, в котором «разделял со мной мои опасения». Но и только! Никаких конкретных действий, никаких дельных советов, никаких шагов! Написал письмо и успокоился.

Ах, да, ещё пожурил меня за то, что я вытащил из Азкабана Беллу… Мразь! Лицемерная мразь! То есть, как предлагать ей место Профессора в Хогвартсе, так всё в порядке, а как палёным завоняло, так – ай-яй-яй!

Дождётся он всё-таки, наплюю на последствия, да сверну ему шею, чтобы нервы мне не мотал, интриган старый!

***

В лекционном зале Ильвермони сегодня не было свободных мест. Даже пришлось тащить стулья из соседних кабинетов и ставить их в проходах. И всё равно желающих присутствовать на моей лекции по Тёмной Магии и Тёмномагическим Проклятиям было больше, чем удалось организовать мест.

Я очень хотел отменить эту лекцию после получения известия о Белле. Буквально чувствовал приближение проблем. Но не смог: поздно отменять, люди уже приехали и собрались, проделав весьма не кроткие пути для этого.

Были здесь не только американцы, тут собрались гости из Британии, Бразилии, Перу, Франции, Германии, Польши, Японии, Кореи… ещё кто-то – я весь список пришедших не смотрел. Тёмные Искусства везде есть. И везде они вызывают интерес.

- Что ж, Господа, Дамы, Сеньоры, Сеньёриты, Леди и Джентльмены, рад вас всех сегодня приветствовать в стенах гостеприимной Школы Ильвермони, где, с разрешения её Блистательной Директор, Кристалл Сейр, мы поговорим с вами о Тёмных Искусствах. Я поделюсь с вами своими мыслями и опытом, а вы, возможно, если будет такое желание, поделитесь своими. Будет неплохо, если в результате все мы узнаем что-то для себя новое или полезное, - вышел к трибуне я и начал говорить, немного усилив свой голос Сонорусом, дабы всем было слышно – всё же народу много.

- Меня Зовут Том Гонт. Я, скажем так, путешественник, - мне сдержанно поаплодировали. Кто-то хохотнул над незамысловатой шуткой. – И в своих путешествиях мне пришлось повидать… разное. В том числе и связанное с так называемой «Черной Магией».

Итак, давайте, для начала определимся с терминологией. Что есть Тёмные Искусства, Черная Магия, Тёмная Магия? Чем она отличается от Магии других «цветов», и где пролегает граница, которая всё это разделяет. Да? – указал я на молодого человека в первом ряду со слегка бледной кожей лица, глубокими черными глазами, черными, как вороново крыло, волосами, с надменным превосходством и лёгким лихорадочным блеском в этих глазах, который поднял руку в верх, привлекая к себе внимание.

- Черная Магия, Темные Искусства – есть область магического Искусства и магической Науки, которая включает в себя способы получения и оперирования чужой жизненной и магической энергией, - сказал он так же используя некую модификацию Соноруса. Правда, с палочки, а не как я – безжестово, невербально, выведя магию прямо самим участком горла, к которому обычно прикладывают для этого палочку. При всём при этом, парень не потрудился встать. Он так и остался вальяжно сидеть на своём месте, насмешливо глядя на меня.

- Довольно Точное определение, - хмыкнул я, внимательнее рассматривая юношу. Он… Он был похож на меня. Только значительно моложе и… хлипче. Наверное, таким я мог быть, если бы мне было шестнадцать, я не занимался Боевыми Искусствами, не использовал на себе Сыворотку Суперсолдата, редко бывал на солнце и смотрел на всех, как на дерьмо под ногами. При этом, не гнушался практиковать некоторые запрещённые Темномагические Ритуалы для повышения своей физической и магической силы.

Хм, такое сочетание заставляло беспокоиться, наводя на неприятные мысли.

- Представитесь? – обратился я к нему.

- Том, - поморщившись, сказал он. – Реддл. Из Ирландии, - фамилию свою он назвал, буд-то сплюнул. Вообще, весь его вид говорил, что он хотел представиться другим именем, куда более звучным, но в аудитории присутствовало слишком много Авроров из разных стран.

- Вот как, - потяжелел мой взгляд. А юноша ухмыльнулся. Неприятно. С превосходством, победно и высокомерно. А ещё предвкушающе.

Не смотря на то, что взгляды наши встретились, ментальной атаки не последовало. Но и щиты он держал крепко. Как, впрочем, и я.

- Земляк, стало быть. Вижу, в теме вы разбираетесь, - намекнул на явные признаки применения тёмных ритуалов, что были заметны опытному глазу.

- Я считаю себя Экспертом, - не стал играть в скромность он.

- Не боитесь делать такие громкие заявления в зале полном Авроров? – присутствующие, кстати, начинали уже недоумённо переглядываться и потихоньку гудеть, задавая друг другу вопросы о том, что же происходит. А то, что что-то явно идёт не так, поняли уже все.

- Ну, ты же не боишься вести целый Курс Лекций? – пожал плечами он. Эта тварь. У меня руки так и зачесались его придушить. Но – рано. Ведь не просто так он появился. И не просто так рядом с ним сидит замаскированная Чарами Белла, прожигая меня ненавидящим взглядом. Что-то он задумал.

- А вы не хотели бы задержаться, Мистер Риддл, - выделил я голосом и интонацией его фамилию, что явно ему по вкусу не пришлось. – После Лекции и… обменяться опытом. В частном порядке?

- Не в этот раз… Том. Не в этот раз, но непременно, - стала улыбка его ещё более мерзкой.

- Что ж, - вздохнул я. – Итак, Черная Магия и Тёмные Искусства, как правильно сказал «наш Эксперт», это искусство получения и оперирования чужой, заёмной энергии. В этом весь ужас…

- И вся красота Чёрной Магии, - перебив, закончил за меня этот гад.

- Ведь отобрать чужое, - решил пока не вестись я, хотя руки в просторных рукавах мантии уже спрятались. – Чисто технически, без учёта вопросов морали, этики и последствий, гораздо проще и быстрее, чем скопить или создать своё…

- А ещё у Черной Магии нет потолка и ограничений, - снова влез он. – Не существует предельного, граничного количества энергии, которое можно собрать и использовать за один раз. Всё дело лишь в количестве «доноров». В отличии от… любой другой магии, где, куда не ткнись, везде границы, запреты и пределы.

- И, к сожалению, Том прав, - продолжил я. – Предела и правда не существует… теоретически. На практике же, с количеством жертв-доноров, геометрически растут непроизводительные потери, - взмахнул я левой рукой, и на доске сзади меня возникла формула расчёта потерь в общем виде. – А так же кратно возрастает организационная сложность: похитить и замучить насмерть десять человек и сотню человек – это большая разница.

- И тут нам на помощь приходят «саморазвивающиеся» ритуалы! – гадко улыбнулся он. – Те самые, в которых «непроизводительные потери» идут на поддержание и расширение области действия ритуала! Такой достаточно просто запустить и дать ему «набрать обороты». И тогда он сможет переработать, конвертируя в энергию, хоть целый современный мегаполис. Такие классические варианты, как: «Черная Смерть», «Погибель», «Крысиная Напасть»… или более современный вариант: «Замби-Апокалипсис».

- Это… очень сложные ритуалы в плане именно сбора, накопления, использования и хранения высвобождающейся силы… У этих ритуалов очень малый КПД. Самый маленький процент выхода «полезной» силы из всех видов Тёмных Ритуалов, - ответил я внешне спокойно, хотя внутри меня всего буквально передёргивало от отвращения к тому, о чём мы говорили. Ведь я помнил. Помнил, как я… мы с ним получали эти знания. На практике. Как делали замеры и вычисляли коэффициенты, высчитывая процент потерь и «полезной нагрузки»… пока маггловский город, в котором мы ставили свой эксперимент, переставал существовать… Города… Ведь эксперимент был не единичный, замерять и исследовать было много чего. Десятки некрупных провинциальных городков просто исчезали с карты, когда все… до последнего старика или ребёнка, их жители были «переработаны» нашими ритуалами. Фиделиус – удобная штука. И это, кстати, отнюдь не Светлая Магия. – Заёмная сила имеет существенный недостаток: она не усваивается и быстро рассеивается, - пока я говорил, на доске за моей спиной появлялись всё новые формулы и значения коэффициентов. Эта информация… была уникальна. Её не было в книгах, мы добыли и оформили её сами. Зачем я эти формулы выводил? Отвлекал внимание Тома. Приучал его к своим резким взмахам руками. Забивал его рефлексы и реакцию на угрозу.

- Да ещё и её «свойства». Чем больше проходит времени, тем своевольней и токсичней она становится, делаясь всё более и более непригодной к использованию…

- Ничего, - усмехнулся он. – На один единственный удар хватит. Какой бы сильный и дерзкий вражок ни был, а энергии смерти десятка миллионов магглов хватит, чтобы прихлопнуть его, как муху...

Я опоздал всего на мгновение. Одно единственное мгновение. Но он исчез, унесённый порталом, раньше, чем мой нож вошёл по рукоять в спинку стула, на котором он только что сидел, расколов её. Следом за ним исчезла и Белла.

А потом было поздно. Ведь на Ильвермони тоже, как и на Хогвартсе, стоит антиаппарационная защита. Пока бы я её взломал, пока бы прошёл по следу портала, на той стороне встретил бы только Белый Шум. Поэтому я не стал совершать бесполезных действий. Он слишком хорошо подготовился. Слишком хорошо всё просчитал.

- Извините, - повернувшись и призвав нож обратно в руку, сказал я зрителям. – На сегодня мы закончили, - и быстрым шагом направился к выходу.

За дверью аудитории меня остановила Кристалл Сейр.

- Том! Что происходит, Том?! – со смесью возмущения и беспокойства воскликнула она.

- Это был Волдеморт, - едва не рыча от переполнявших меня чувств, ответил ей. – И он задумал уничтожить Нью-Йорк!

- Но ведь Волдеморт – это ты! – выпалила она «убийственный» аргумент. Подозреваю, что ради получения такой информации ей пришлось крепко постараться.

- К сожалению, больше нет, Кристалл, - хмуро ответил я.

***

глава 38

***

- Стойте! – уперла в меня руку Кристалл, когда я хотел было продолжить свой путь. Требовалось спешить. Но и ссориться с Главой Клана Сейр было недальновидно. Поэтому, я всё же прекратил своё движение.

- Кристалл, - едва сдерживая рык, проговорил я, как мог, миролюбиво. Видимо, получалось не очень и первое, и второе, и третье. – Я должен спешить. Иначе, этот маньяк сотрёт город с лица планеты.

- И куда вы пойдёте? – выдержала мой взгляд она.

- Найду место, где он начал ритуал и убью его.

- Один?

- Один.

- А если мест несколько? Ритуал ведь самоподдерживающийся. Смерть инициатора его не остановит, - быстро сказала Кристалл. Я зарычал, понимая, что она права, и та тварь точно подготовила несколько мест. – Он любит число семь, - сквозь рык выдавил я. – Что вы предлагаете?

- Он ждёт вас одного. И всё подготовил против одного, - продолжала быстро говорить Директор. Хм, не плохо она соображает в критических ситуациях, не тормозит.

- И? – уже на пределе задал вопрос я, чувствуя, как буквально утекают секунды.

- Вернитесь в аудиторию, - сказала она. – Там две сотни Авроров и Мракоборцев со всего света! Объясните им проблему, поставьте задачу, распределите силы. Они помогут!

- Волдеморт – мой! – уже приняв решение, рыкнул я.

- Конечно, ваш, - серьёзно кивнула Кристалл. – Никто другой с ним и не справится.

- Идём, - резко развернулся и пошёл обратно в аудиторию. Распахнув дверь и идя по проходу к трибуне быстрым уверенным шагом я начал говорить.

- Итак! Лекция отменяется! Сегодня практическое занятие! – перекрыв Сонорусом стоящий шум, заявил я. Что удивительно, толпа «слушателей» мгновенно успокоилась. Может быть из-за того, что в голосе моём слышался рык Зверя и лязг стали? Или в глазах стояла жажда убийства?

А может быть здесь действительно собрались профессионалы своего дела? Дела борьбы с Тёмными Искусствами, точнее теми, кто их применяет?

- Вводная: маньяк-террорист, Эксперт по Тёмным Искусствам… Вы его видели, и не советую обманываться его внешностью: он опытнейший Чёрный Маг, ему шестьдесят с лишним лет. Он крайне опасен! – пока я говорил, «слушатели» занимали свои места, готовясь воспринимать информацию дальше.

Я, тем временем, дошёл до трибуны и взмахом руки превратил доску в карту Нью-Йорка.

- Его нынешняя цель – Нью-Йорк, - заявил я. – Ритуал будет по варианту «Зомби-Апокалипсис». То есть, убийство начальной группы магглов для подъёма из них инферналов, которые будут агрессивно нападать на других магглов и убивать их. Энергия смерти будет улавливаться ритуальным кругом и накапливаться. Зона действия, в которой все мёртвые тела будут подниматься инферналами будет расти, - пока я говорил и схематично показывал на доске принцип действия ритуала, тишина в зале стояла гробовая.

- Сложность в том, что «очагов» будет семь. И ритуал уже запущен. Эта тварь пришла сюда уже всё активировав: это видно по нездоровой бледности лица и расширенным зрачкам – ритуал для запуска требует собственных жизненных сил Мага. Только потом начинает «отдавать». Активация семи кругов – это серьёзная растрата. Он был ослаблен, от того и бледен, - задумался я на несколько секунд. – Вторая сложность: Фиделиус. Все круги связаны. С них со всех идёт энергия. Вот здесь, - снова вывел я карту. – Ровно в центре города расположен восьмой рунный круг. Рунный круг масштабного Заклинания Тайны. Ему требуется прорва энергии. Её может дать смерть примерно… - снова задумался я, чертя формулы и подставляя в них значения. – Примерно пятидесяти тысяч магглов. Как только эта энергия кругами будет собрана – город Нью-Йорк исчезнет для мира, - после этих слов по аудитории пошла волна удивлённых и возмущённых возгласов. Масштаб теракта поразил даже бывалых Авроров и Мракоборцев. - А внутри Фиделиуса будет продолжаться «переработка» магглов в инферналов и энергию… Пока не будут убиты все. Все десять с чем-то миллионов жителей города!

- Мы должны это остановить! – вскочил со своего места какой-то особенно эмоциональный маг. За ним и другие. Поднялся гвалт.

- Тихо!!! – выдал я звуковой удар Сонорусом. Крики прекратились.

- Делимся на восемь групп, - заявил я. – Вот места установки кругов, - обозначил на карте точки, начертив семилучевую звезду сориентированную по сторонам света верхним лучом на Север. – Восьмой – Фиделиус в центре. Круги установлены будут преимущественно под землёй. Скорее всего в тоннелях или на станциях подземки плюс-минус сто метров от отмеченных точек. Круги надо сжечь Адским Пламенем. Надеюсь, все могут пользоваться этими Чарами? – нестройный гул голосов был мне ответом. Ну, в принципе, две трети собравшихся заклинанием владеют. Нормально. – Всё! Время не ждёт! Каждая секунда промедления, это десятки жизней. Дальше будет больше: сотни, потом тысячи. Когда сработает Фиделиус будет поздно! – сказал я и скорым шагом двинулся на выход.

- А ты куда? – спросила Кристалл, снова поймавшая меня в дверях.

- Домой, - ответил ей. – Он будет ждать там. Сконцентрирует энергию в девятом круге и ударит по моему дому.

- Уверен?

- Я бы сделал так. А значит и он сделает.

- Но он ведь знает, что ты знаешь? – посмотрела на меня она.

- Естественно, - оскалился я. – И там будет ловушка.

- Ты всё равно пойдёшь?

- Там моя женщина и мои дети.

- Их можно эвакуировать.

- Поздно. Первое, что он сделает, это поставит барьер.

- А порталы?

- Их тоже можно заблокировать, сложно, но возможно. И он это сделает… уже сделал.

- Хорошо, - кивнула она. – Иди, - и взмахнула палочкой, снимая защиту от аппарации со школы. Я кивнул и ушёл в «мерцание».

глава 39

***

Он стоял красиво – пафосный засранец!

Мантия по последней моде. Зелёный шарф на шее. Остроносые сапоги из крокодиловой кожи с железными набойками. Палочка в правой руке, которой он постукивал по левой… А позади него рунный купол, что полностью, с верхом накрывает мой дом.

Рунный купол… что ж, чего-то такого я от него и ожидал. Не сказал об этом Кристалл, но ожидал. Ловушка, в которую можно войти, но нельзя выйти. Он пропускает внутрь всё и всех, но не выпускает ничего и никого. А внутри него постепенно набирает силу заклинание, висящее ровно над центром крыши здания. Какое заклинание? Адский Огонь, естественно. Зачем придумывать что-то ещё, если и так нормально?

И купол подпитывается от семи кругов, расположенных по городу. Моя стационарная защита держится. Не зря я столько над ней работал и такое дикое количество магии на неё пустил. Держится против Адского Пламени… пока держится. Надолго ли это? Пламя-то пылает всё ярче.

Пафосный говнюк стоит перед куполом. Справа от него стоит в черном готическом платье Белла. А в стороне, в углу площади перед домом, на трансфигурированном мягком кресле с красной обивкой сидит в красном платье… Вальбурга Блэк с бокалом красного вина в руке.

Что ж, я её понимаю: любви между нами нет, сын… трудно сказать, от кого: от меня или от того говнюка, что стоит напротив, а Рабский Ошейник с моей смертью снимется. Ей не надо ничего делать для этого. Достаточно просто не помогать.

Рунный Купол… красивая ловушка. Спасти своих из дома, не войдя в него, я не могу. А, если войду, то уже не выйду обратно. Купол стоит здесь. А рунный круг, что его формирует и поддерживает, может быть спрятан где угодно. Пойди ка его найди в оставшееся время. Не зря эта падаль ухмыляется. Не зря. Всё просчитал… почти.

Будем надеяться, что на моё обращение к Аврорам он не рассчитывал. Я ведь и сам не рассчитывал. Я собирался броситься в бой один. Убить Волдеморта, а потом максимально быстро разобраться с кругами, надеясь, что защита дома продержится необходимое время.

- Что-то ты не торопился, - ухмыльнулся Волдеморт.

- Лекция затянулась, - хмуро бросил я и трансфигурировал свою мантию в любимый «китайский» черный костюм с золотыми драконами – не только этот говнюк умеет быть пафосным.

- Потанцуем? – предложил он, плавно наводя на меня палочку.

- Потанцуем, - сместился я с линии атаки, доставая из-за пазухи меч. Как он там поместился? Элементарно: чары расширения пространства на внутренний карман мантии. Трансфигурация продвинутого уровня этот карман аккуратно встраивает в новую форму предмета одежды, не затрагивая чар и содержимого кармана.

Стойку по-пафосней и по-вычурней, с низким присядом и поднятием меча над головой. Волдеморт принимает дуэльную стойку и формирует на свободной руке Зеркальный Щит, формой и размером напоминающий средневековый средний рыцарский. Мой меч наливается Животворной Силой.

Миг, и он перемещается мне за спину, одновременно с этим посылая невербальную Аваду… две Авады. Одну с места старта аппарации, вторую сразу по выходу из неё. Быстро. Очень быстро.

И ещё две сразу за следом.

Вот только и я умею перемещаться. Лучи пролетают в том месте, откуда я уже «умерцал». Резкий свист меча в районе шеи Волдеморта. Его голова падает, а в меня летит Авада совсем с другой стороны. «Тело» медленно тает, вновь становясь воздухом, из которого было до этого трансфигурировано.

Навстречу Аваде вылетает стая ворон заклинания Авес, а я уже снова перемещаюсь и рублю мечом. Разрубаю воздух. Он тоже успел переместиться. Быстрый. Опытный.

Авада – оппарация – Авада – Илльзия, так можно долго играть. Тянет время. Что ж, время сейчас не на моей стороне. Значит, надо его переигрывать. Я застываю и «выдыхаю». Тут же в меня летят четыре Авады с разных сторон, но я снова перемещаюсь. А главное, на кожу осаждается «сырая» магия, подстёгивая-активируя «ускорение».

Я стал быстрее. Теперь уже не «мерцаю», а прыгаю – так получается быстрее. Враг не ожидает такой прыти, и мой меч пускает ему кровь, оставив неглубокий порез на плече.

Он тут же прижигает порез Адским Пламенем, не позволяя яду распространиться. Но рука у него теперь работает хуже. Параноик – не было у меня на мече никакого яда. Должен был быть, но его нет – Животворная Сила, пущенная по лезвию, «смывает» не только любые чары и руны, но и любые яды с зельями. Но ему об этом знать не откуда. Как и о моём Бессмертии. Точнее, о самом Бессмертии я говорил Белле. Без лишних подробностей. На что он тогда рассчитывает, вступая со мной в бой? На Аваду?

Хм. То, что Аваду переживу – уверен. Но останется ли со мной магический дар? В прошлый раз, после Авады я магии лишился напрочь. Значит, будем считать, что Авада убивает мою магию. И подставляться под неё подобно смерти.

Говнюк расплылся в улыбке. Что-то задумал. Щит. Его Щит растёт. Уже ростовой. Зачем?

Замахиваюсь для удара мечом, он подставляет Щит. Вижу своё отражение. Убираю Животворную Силу из меча и чиркаю по Щиту так, чтобы чуть-чуть задеть отражение своего плеча. Рукав «китайского» костюма украшается разрезом и окрашивается кровью. Улыбка врага становится торжествующей. Чувствует, что уровнял шансы. Конечно! Как же!

Бросаюсь в новую атаку, заходя сбоку, заставляя его доворачиваться, следуя за мной до тех пор, пока в зеркальной поверхности Щита не отражается Белла. Резкий рез меча по Щиту, одновременно приседанием, занижением центра тяжести и удар уже снизу, по ногам, ниже щита. Аппарировал гад.

Белла падает. Голова её с удивлённо-непонимающе распахнутыми глазами откатывается в сторону, орошая асфальт кровью.

Волдеморт прихрамывает и хмурится – я достал его по ноге. Порез снова неглубокий, но он снова прижёг его Адским Пламенем.

Настало время скалиться мне. Учитывая, что на плече заискрился нанесённый ранее порез, зарастая. Говнюк хмурится сильнее, глядя на это. А потом… Признаю – расслабился, проморгал. Не ожидал такого.

Со спины ударила стена воздуха – Воздушный Таран. Ударила нас обоих, потому и не ожидал. Когда вышел из кувырка и мягко вскочил на ноги, увидел откатывающегося и по-змеиному извивающегося Волдеморта. Он аппарировал прямо из положения лёжа, вкрутив пятку в воздух. Вот только далеко не упрыгал, так как мы оба были ВНУТРИ Рунного Купола.

Он встал в десяти метрах от меня и рассмеялся.

- Чего ржёшь, ты же тоже в ловушке? – хмуро спросил я, снова принимая пафосную низкую стойку с мечом над головой параллельно земле острием на врага, вторая рука за спину.

- У меня ещё есть «якоря», а ты, червяк, сдохнешь окончательно, со всем своим выводком… - и упал с аккуратной пулевой дыркой точно между глаз. Выходное отверстие таким аккуратным уже не было: разворотило и расплескало весь затылок. Сорок пятый калибр – чего вы хотели?

Я медленно встал, опуская меч и выводя из-за спины армейский Кольт, с зачарованными пулями в патронах. Я не Он, я не помешан на Магии и не презираю магглов с их изобретениями. Тем более что Виктор отлично стрелял. Глупо не использовать все свои сильные стороны.

Резкий взмах руки, и Адское Пламя накрывает тело возрождённого Волдеморта. Пара мгновений и от него остаётся лишь пепел, а тёмное облачко впитывается куда-то в землю – ушёл, сволочь. Улетел к очередному своему «якорю». Интересно, сколько он их успел наделать за это время?

Я вздохнул и посмотрел вверх: Адское Пламя уже застилало небо, начав проплавлять крышу. Жар от него чувствовался даже здесь, внизу.

Что ж, ненавижу это – быть от кого-то зависимым, но сейчас именно тот случай. Если Мракоборцы не справятся, то меня ничто не спасёт: энергия смерти десяти миллионов человек сомнёт меня, словно бетонная плита травинку.

Надежда только на то, что они справятся.

А до этого момента надо продержаться. Выжить самому, и спасти свою семью.

Я переместился на раскалённую крышу и поднял над собой купол из Адского Пламени, ведь Адское Пламя можно остановить только другим Адским Пламенем. А под ноги замораживающие чары.

Затем сесть в позу «Лотоса» на остывшую до нормального состояния крышу… и впасть в глубокую «дыхательную» медитацию.

Всё, что мне остаётся теперь – это ждать. Ждать и держать над собой свой «купол», сопротивляясь всё сильнее и сильнее наваливающейся «тяжести» чужого Адского Пламени, питаемого энергией смерти убиваемых в семи углах города невинных жителей… Только ждать. И держать. Ждать и держать.

***

глава 40

***

Белла скучала в поместье Гонтов. То, что начиналось так динамично и активно в Припяти, потом в Лондоне, потом здесь, в поместье, как-то незаметно застопорилось, забуксовало, затихло.

Новостей и указаний от Лорда не было, Дамблдор тоже не напоминал о себе. Учебный план на год Беллатриса составила и оформила, литературу подобрала… и оказалось, что больше совершенно нечего делать. Что есть только поместье и ворчливый старик-Гонт.

Поэтому, в тот момент, когда вспыхнула болью и запульсировала Метка, Белла даже обрадовалась.

Через Метку пришёл приказ от Лорда заимперить старика и идти с ним за пределы охранного периметра поместья. Дальше были даны координаты аппарации, по которым следовало со стариком переместиться.

Белла, не задумываясь, беспрекословно выполнила указание. В точке выхода их встретил… Лорд. Только почему-то совсем не такой, каким он ей показывался до этого. Он был молод и даже юн. Лет шестнадцать, не больше. Но взгляд, Сила и поведение были совершенно точно его. Лорда. Прежнего Лорда. А ещё здесь была Нагайна – фамильяр Лорда. Она бы просто не признала самозванца.

Это было странно. Вот только Круциатус быстро выбил лишние мысли. А дальше был какой-то ритуал над самой Беллой, вроде бы долженствующий оградить её от специализированных Поисковых Чар на основе крови.

Потом другой ритуал, в котором Лорд убил старика Гонта и что-то поместил в свою змею…

Потом было счастье. Лорд снова был с ней… и как с женщиной тоже. И Лорд рассказал. Много чего рассказал.

И о том, что в доме Поттеров была ловушка Дамблдора. Что этот проклятый старик подсадил в его тело вторженца, который сумел тело захватить. Тело и все воспоминания.

Что Вор (а с этого момента Белла звала его именно так, и не иначе) очень опасен. Настолько опасен, что и сам Дамблдор его боится. И вора надо убить…

Как вернулся Лорд? Лорд Велик. Его не просто убить. Уж точно не какому-то Старому Мразматику или жалкому Вору это под силу.

Тело они украли. Но Дух и Разум Великого остался на земле, ведь Лорд заранее позаботился об установке специальных «якорей», что помогут ему вернуться, сколько бы раз его тело не уничтожили или не украли.

Лорд доверил хранить эти «якоря» только самым надёжным своим Слугам… после этих слов Белла пала на колени и готова была круциатить сама себя, ведь она поняла, что натворила, отдав Вору доверенную ей Лордом Чашу.

Лорд успокоился довольно быстро. Всего через час Круциатусов.

Как он вернулся? Вор, укравший тело и память Лорда, рассказал о «якорях» Дамблдору. И тот послал своего ручного предателя Снейпа к Малфою с задачей достать… последний из этих «якорей». Остальные уже уничтожил Вор, который очень боится возвращения Хозяина.

Как только Малфой достал «Якорь» и коснулся его, Лорд явил свою волю. Дальше всё было просто, ведь Лорд Велик и ослушаться своего Лорда Слуги не смели…

Снейп. Белла с ним увиделась. Тот стал ещё бледнее, неряшливее и желчнее, чем она его помнила. А ещё взгляд его… изменился. Он пылал злобой… и местью.

Белла, проявив любопытство и настойчивость в поиске информации, узнала, что Снейп специально коснулся «якорем» Лорда голой кожи Малфоя. Тот ведь пользовался перчатками, так как всегда был параноидально аккуратен с любыми артефактами и письмами.

Снейп знал от Дамблдора, что идёт забирать. Знал. И не собирался отдавать Старому Мразматику. Что ж, и Предатель может быть полезен.

Потом было не до скуки. Сначала Лорд распрашивал, буквально потрошил её память на предмет всего, что связано с Вором. Его интересовала любая мелочь, любое случайно оброненное им слово.

Затем была поездка в Америку, где Вор и обосновался. Там было много работы. Очень много. Лорд ловушку для Вора готовил грандиозную по своим масштабам и размаху. А Грандиозный размах требует длительной и тяжёлой подготовки…

Американский Аврорат вообще «мышей не ловит». Белла с такой лёгкостью похищала волшебников, какой в Британии просто не могло быть. Потом Лорд убивал их. Формировал и запитывал рунные круги.

Убивать магглов, не задумываясь ни о чём, как раньше, до того Самайна и Азкабана… это было так приятно. Убивать магглов вместе с Лордом. Убивать поганых, грязных магглов…

В Американской Магической Школе Вор читал «лекции». И именно к этой лекции они с Лордом и подготовили начало активных действий.

Малфой со Снейпом остались в Британии. С собой в Америку Лорд взял только Беллатрису. И она была страшно горда этим. А Вор… Когда он их увидел, а он увидел не только Лорда, но и Беллу, не смотря на то, что она скрывала свою внешность чарами, то напрягся. Когда Лорд бросил ему вызов, он испугался. Лепетал что-то о потерях и неэффективности… Потом напал. Но было поздно.

Что ж, надо отдать должное: Вор не испугался прийти на бой с Лордом лично. И в одиночку.

Вальбурга вышла из дома раньше, чем Лорд начал формировать Рунный Купол. Вышла и с удобством расположилась в углу площади, не спеша нападать или убегать, кивком, как старого знакомого, поприветствовав Лорда. И Лорд ей так же ответил кивком, что было… странно. Хотя, если подумать, легко объяснялось тем, что они уже встречались и заранее обо всём договорились.

Вор… да, он опасен. Очень опасен. Он сражался на равных с Лордом. Даже не на равных, а имея явное превосходство в скорости, реакции и подвижности.

Беллу так увлёк этот бой, что встретившись глазами с Вором в отражении Щита Лорда, она замерла. В его глазах было сожаление и… извинение?

А в следующий миг Вор резанул мечом по Щиту. Белла не поняла, что случилось, почему вдруг так сильно поменялся угол зрения. Почему она увидела свои ноги. А потом пришла темнота…

глава 41

***

Тяжесть наваливалась всё больше, не смотря на все мои усилия. Страшно было понимать, что вся эта тяжесть – это убитые люди. Десятки и сотни убитых людей. Пока ещё не тысячи, иначе тяжесть была бы намного больше.

В принципе, я даже мог бы посчитать примерное количество смертей – формулы для этого есть, коэффициенты известны, достаточно лишь сделать пару несложных замеров… но придётся отвлечься. А отвлекаться нельзя.

Всё пространство под Рунным Куполом уже было заполнено моей «сырой» магией. Она была такой плотной, что воздух ощущался густым словно вода. Но над головой бушевало инородное энергетическое образование. Агрессивное и постоянно подпитываемое извне. И оно давило на меня… нет, не так.

Уже не имело значения, какое именно заклинание использовано. Совершенно. Существовали только энергия «моя», которой заполнено пространство под куполом и чужая, которая, как прессом, давит на «мой» объём сверху. И вся задача сводилась к тому, чтобы давление «моего» объёма не падало ниже давления «чужого» пресса. И это «чужое» давление постоянно росло.

И достигло уже таких величин, что достаточно дать слабину лишь на секунду, как «потолок» тут же обрушится, мгновенно меня испепеляя. Думаю, тут никакое Бессмертие не поможет.

Уверен, что так же думает и та тварь, что висит в воздухе напротив меня за пределами купола и гадко ухмыляется.

Да. Волдеморт вернулся. И десяти минут не прошло со смерти его тела, как он уже прилетел в новом.

Пафосно прилетел. В чёрном дыму, как он умеет. Да ещё и Морсморде сотворил над домом – огромный дымный череп, из глаза которого, выползала змея.

Показушник!

Непонятно, правда, для кого эта показуха – он ведь планирует накрыть город Фиделиусом и убить здесь всех. Свидетелей не останется – не перед кем рисоваться. Но вот он: нарисовался, хрен сотрёшь, понтуется.

А я вишу в паре метров над крышей своего дома, в позе «Лотоса», закрыв глаза и не шевелясь. Как я его вижу, если глаза закрыты? Легко – сейчас весь объём «мой» подконтролен мне настолько, что не обязательно открывать глаз, чтобы видеть.

И «давление» растёт. И довольно быстро.

А он висит в воздухе, наблюдает и ухмыляется. Что ж, ухмыляйся дальше. Мы ещё посмотрим, кто кого. Мне надо лишь продержаться до момента уничтожения ритуальных кругов. Две сотни Авроров и Мракоборцев должны же с этим справиться, пока я отвлекаю самого Волдеморта. Должны же? Иначе, зачем они вообще такие нужны?

А «давление» всё увеличивается. И делает это с каждой секундой быстрей и быстрей. Меня начинает теснить вниз. На вскидку, по-грубому, это уже свыше тысячи смертей, если учитывать коэффициенты потерь. Что же они возятся? Или решили пронаблюдать весь описанный мной процесс в живую? Так сказать: наглядное учебное пособие?

Тут приток «чужой» энергии изменился. Он уменьшился примерно на… восьмую часть!

«Как?!» - взвыла в голове паническая мысль. – «Почему на восьмую, если кругов должно было быть семь?!».

Говнюк тоже что-то заметил и рассмеялся. Противно рассмеялся. Не сдерживаясь и брызгая слюной.

- Ха-ха-ха! Ты понял?!! Ха-ха-ха-ха! Ты понял, да? – заговорил он через смех. И даже утёр выступившую слезу. – Про семь кругов ты мог догадаться, но не про восемь! – решил поразглагольствовать он. Хм, типичная ошибка злодея?

Хотя, наверное, в такие моменты просто распирает желание поделиться тем, как красиво он тебя сделал. Чрезвычайно трудно удержать это в себе. А, если ещё учесть эмоциональную нестабильность типичного злодея… Получаем закономерный злодейский трёп…

Может быть это шанс? Как-то ведь другие герои пользовались этим моментом «триумфального словесного поноса»?

Вот только я, похоже, совсем не Герой. Так как слушаю его и понимаю, что он меня переиграл.

- Десять миллионов – это долго. Масштабно, устрашающе, но долго. Аврорат, с потерями, с потерями времени, но в конечном итоге справится. Ведь принципиально там нет ничего сложного. И тебе бы оставалось только дождаться этого момента, - продолжил говорить он. – И я не стал тебя недооценивать. Я уверен: ты смог бы продержаться. И вижу, что не ошибся, - хмыкнул он, заметив уменьшение потока ещё на две восьмых части.

- Десять миллионов – это много. Слишком много даже на такую занозу в заднице, как ты. А вот сто тысяч… сто тысяч достаточно. Для Магии ведь не имеет значение расстояние, она же не сраное маггловское электричество? Так что семь кругов в Нью-Йорке для отвлечения внимания. И один за его пределами. И там Фиделиус уже раскрылся. Так что тебе, тварь, уже никто не поможет! – и он снова расхохотался.

Что ж, он прав. Теперь мне не поможет уже никто. Найти накрытый Фиделиусом город невозможно. Хранителем Тайны наверняка выступает он сам, а его даже пытать бесполезно. Сдохнет и улетит к своему «якорю».

С другой же стороны, а когда мне вообще кто-нибудь помогал? Точнее, когда эта помощь была эффективна? Когда Виктор Крид на кого-то надеялся? Тем более Волдеморт? В обеих своих жизнях я ведь, в конечном итоге, всегда оставался с проблемой один на один, зная, что помощи или спасения ждать не откуда. И отступать некуда.

Хотя, нет. В Аушвице нас всех вытащил Макс. Жаль, что его тут нет…

Странное это состояние, когда «умирает надежда». Очень странное. Когда перестаёшь ждать кого-то или чего-то, понимая, что никакое «кого-то или чего-то» не случится. Что ждать нечего. Что никто твои проблемы за тебя не решит, и сами они не исчезнут, не рассосутся.

В такие моменты появляется обречённость. Но за ней приходит следом мрачная решимость. И «ты не представляешь, на что способен человек, укусивший себя за яйца…».

Дом. Весь дом, повинуясь моей Воле, которая в «моём» объёме сейчас Абсолют, сравнимый с мифической «Волей Бога», пополз вниз. Вниз от огня, давящего сверху. Вниз, …под землю.

Волдемурт поперхнулся своим смехом и замер, уставясь на происходящее сумасшествие. А дом продолжал врастать в землю, подчиняясь моей Воле, освобождая мне место для манёвра, пряча моих близких, моё слабое место и одновременно мою силу, от грозящей им опасности.

Опомнившийся Говнюк принялся кидаться в меня Авадами, пользуясь односторонней проницаемостью купола, но не попадал. Не мог попасть, так как внутри «моего» объёма уже ничто не могло сопротивляться моей Воле. Оказывается, совсем не сложно немного отвести луч Авады в сторону от себе, когда это делает само пространство, меняя свою структуру и свои метрики.

Я продолжал висеть, не шевелясь, а ни один зелёный луч не мог попасть в меня. Они красиво облетали меня, словно я был в каком-то пузыре, искажающем пространство. Хотя, почему «словно»? Ведь именно так и было.

А затем я создал на месте ушедшего под землю дома пустоту. Большую пустоту, откачав оттуда весь воздух, создав область отрицательного давления. Большую область отрицательного давления… А затем отпустил её.

Вакуумный взрыв – маггловская физика. Рунный купол ничего и никого не выпускает наружу, но внутрь проход свободный. И Вакуумный взрыв создал взрывную волну, что буквально закинула внутрь дезориентированного Волдеморта.

И стоило ему попасть в «мой» объём, как он исчез во вспышке Адского Пламени, не имея никакой возможности сопротивляться. Вновь от него остался лишь пепел.

Он вернётся, конечно. Но теперь не скоро: не так-то просто подготавливать «сосуд» для вселения, даже при наличии «якоря». Больше одного он просто не успел бы сделать. Так что, на какое-то время, Говнюк выведен из игры.

Но осталась энергия смерти ста тысяч человек…

Все семь Нью-Йоркских кругов «погасли», уменьшив приток «чужой» энергии в купол. Вот только легче от этого не стало, так как уже через минуту, один единственный оставшийся канал выдавал энергии больше, чем восемь до этого. Процесс-то прогрессивный. И прогрессия геометрическая. И, если в Нью-Йорке его сдерживали Авроры с Мракоборцами, то в накрытом Фиделиусом городе его не сдерживал никто и люди умирали все быстрей и быстрей.

***

глава 42

***

Дом ушёл под землю. Да, выглядело это эффектно. Но проблемы не решало. Мне нужен был для вакуумного взрыва свободный объём воздуха. Поэтому я сдвинул дом вниз. Заодно, подальше от огненного потолка убрал его. Но что произошло на самом деле? Прорвать Рунный Купол не удалось и снизу. Он только называется Купол, но дно у него тоже имеется. И это «дно» «отрезало» подземные этажи здания. Своим «опусканием» дома под землю, максимум, чего я смог добиться, так это «растянуть» «дно» Купола. Растянуть, но не порвать. И проблема не исчезла, тогда как поток энергии, поступающей к Адскому Пламени всё нарастал и нарастал. Что означало одно – времени осталось мало. И надо что-то предпринимать, иначе меня просто «раздавит» таким давлением. Вот только ничего путного в голову не хотело приходить. Кроме одного. Настойчиво крутилась паразитная мысль-фраза «жук не знает и летает». Бывает же такое, что какая-то фраза или словосочетание привяжется и вертится на языке, никак не желая отстать. Вот и с этой фразой было так же. Просто крутилась в фоне.

Но и Магия бы с ней, с этой фразой. Делать-то что? Спасти нас могло только Чудо.

А «давление» всё повышалось. Сказать честно, мной уже начинало овладевать отчаянье. Сам смерти я не боюсь. Смысл её бояться, если я сам пришёл сюда из-за Грани? Если уже точно знаешь, что это не конец? Страшно было за тех, кто сейчас был в доме подо мной.

И, словно кто-то подслушал мои мысли, рядом раздался хлопок аппарации, и появилась Лили. Что ж, снаружи не более опасно, чем внутри. Так почему бы и не выйти?

Я опустился пониже, не переставая «дышать» и контролировать купол Адского Пламени над головой. За прошедшие годы я неплохо наловчился делать это, не уходя в глубокую медитацию. В движении, конечно, ещё не получалось, но вот так вот встать неподвижно рядом с женой на крышу вдавленного в землю здания, не останавливая процесса нагнетания «сырой» магии я могу. Трудно это, но могу.

- Где дети? – тихо спросил я. Говорить было трудно. Это требовало внимания, а его и так не хватало.

- Гарри с Суо с утра ушли порталом к Лонгботтомам. Вальбурга предлагала к ней, но Пухус… попросился погулять по саду Августы – лапы размять. Настойчиво попросился…

- Дети у Августы? – с трудом проговорил вопрос я.

- Да, - ответила Лили. Вроде бы не сильно отвлёкся на короткие фразы, а огненный потолок значительно опустился.

- Вальбурга… настаивала? – задал я ещё один важный вопрос.

- Да, - ответила Лили. – Но Пухус был убедительней. Когда же пришёл… этот, она встала и вышла без объяснений. Они кивнули друг другу, и на дом опустилось это, - указала она на Купол.

Я ничего не сказал. Только кивнул. А Вальбурга, что продолжала сидеть на кресле и попивать вино, глядя на огонь, захрипела, схватилась за горло, разлила вино, свалилась с кресла и начала синеть. Через минуту это был уже труп. «Рабский Ошейник» - страшная штука. И надёжная.

Как раз к этому времени на площадь начали аппарировать один за другим волшебники.

Первой появилась запыхавшаяся Кристалл. Внешний вид её имел следы серьёзного недавнего боя. Примерно так же выглядели и остальные прибывающие… кроме одного старика в вырвиглазно-лиловой мантии, остроконечном колпаке со звездами и колокольчиками, вплетёнными в длинную седую бороду.

Он был чист и опрятен. Дышал ровно. Да и в целом, внимательного наблюдателя могла посетить догадка о том, что старик, вообще-то, давно здесь стоит. На что «как бы невзначай» намекала мантия-невидимка, которую он аккуратно убирал в карман мантии.

Вот только не откуда здесь было взяться внимательному наблюдателю.

Разве что, кроме меня? Вот только мне как-то не до него было. Давила непомерная тяжесть людских смертей на плечи. Тысяч и тысяч смертей. Я держался уже на пределе.

- Мы сейчас умрём? – спросила меня бледная Лили, глядя на пылающий потолок, что опускался всё ниже и ниже.

- Боишься… смерти?.. – с натугой проговорил я, продолжая изо всех сил «дышать».

- Нет, - к собственному удивлению, ответила она. И с ещё большим удивлением поняла, что это действительно так.

- Иди ко мне, - сказал я, раскрывая объятия. Лили кивнула и шагнула ко мне, обнимая и прижимаясь всем телом.

Я же начал постепенно ослаблять контроль, сжимая «свой» объём, уменьшая и одновременно уплотняя его вокруг только нас двоих, так как уже не мог справляться с давлением, держа объём прежним. Огонь начал опускаться быстрее, не проникая пока только в максимально уплотнённую сферу, что я изо всех своих сил продолжал удерживать.

Я наклонился и поцеловал свою жену.

Наверное, это последнее, что могли разглядеть в пылающем шторме, что бушевал под Рунным Куполом, те, кто был снаружи. Что ж, по крайней мере, мы останемся в их памяти романтичной картинкой, а не кусками визжащего сгорающего мяса. Огонь скроет наши последние мгновения от них. И заглушит крики...

***

Эпилог

***

Руный Купол – прочная техника. Но и она свой предел имеет. И энергия смерти ста тысяч человек, воплощённая в Адском Пламени, лежит несколько за этим пределом. И Рунный Купол не выдержал. Через полчаса после того, как огонь внутри скрыл слившуюся в последнем прощальном поцелуе пару, поверхность купола пошла трещинами, а затем произошёл мощнейший взрыв, что снёс полквартала. Благо, Авроры успели принудительно эвакуировать из района людей.

Вообще, итогом этого дня стали две с половиной тысячи погибших в Нью-Йоркской подземке магглов и два десятка магов, сражавшихся с инферналами. Двое Магов погибли при взрыве, не успев аппарировать. Вальбурга Блэк, убитая Тёмным Проклятьем, Изабелла Лестрейндж, обезглавленная неизвестными возле дома Гонтов… сами Гонты.

И город с населением в сто тридцать пять тысяч человек перестал существовать. Но об этом никто не узнал, так как Фиделиус – страшная штука. И отнюдь не относится к Светлой Магии.

В Британии бесследно исчезли Профессор Зельеварения Школы Магии и Ведьмовства Хогвартс Северус Снейп и член Попечительского Совета Лорд Люциус Малфой.

Августа Лонгботтом закрыла свой Мэнор от любых посещений, устранилась окончательно от любой общественной жизни и перевела систему охраны Мэнора в осадный режим на ближайшие годы. До исполнения Невиллу Лонгботтому, наследнику Рода Лонгботтом одиннадцатилетнего возраста и поступления его в Хогвартс.

Говорят, старушка настолько ополоумела, что пустила гулять по своему саду огромных бурых медведей. О судьбе знаменитого Мальчика-который-выжил-один-раз до сих пор ничего не известно. Хотя, чем больше времени со взрыва проходит, тем больше все склоняются к мысли, что второй раз выжить ему уже не повезло.

О террористе, устроившем тот ужас в Нью-Йорке тоже ничего не было слышно. Некоторые заявляли, что видели в тот день над домом Гонтов «Змеиный Череп Волдеморта», но им не очень-то верят. Главное, что подобных этому терактов в прошедшие годы больше не повторялось.

Content

Том Марволо Гонт

глава 1

глава 2

глава 3

глава 4

глава 5

глава 6

глава 7

глава 8

глава 9

глава 10

глава 11

глава 12

глава 13

глава 14

глава 15

глава 16

глава 17

глава 18

глава 19

глава 20

глава 21

глава 22

глава 23

глава 24

глава 25

глава 26

глава 27

глава 28

глава 29

глава 30

Омак. Бенджамин Пухус.

глава 31

глава 32

глава 33

глава 34

глава 35

глава 36

глава 37

глава 38

глава 39

глава 40

глава 41

глава 42

Эпилог