Ольга Чэнь

Следуй по пути из лепестков персика

Любой конец – это начало чего-то нового.

Иллюстрация на переплете Masyanajoy

© Ануфриева О.С., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Наш мир похож на лес, где каждое растение – это судьба и индивидуальность каждого живого существа. Жизнь людей сродни древесным стволам. Тянущие к солнцу ветви извиваются, подобно предначертанному жизненному пути, по которому и следует в этом мире каждый человек.

Люди натыкаются на своём пути на сучки горестей, неприятностей и тревог, спотыкаясь, борясь, переступая их, идут дальше. Встречая цветы и их бутоны, наслаждаются счастьем и радостями. Натыкаются на насекомых или гусениц – своих врагов и неприятелей. Проходят мимо, не обращая внимания, или борются с ними, рискуя низвергнуться вниз, к корням… а может, идут дальше вместе. Зависит лишь от упавших душ, смогут ли они снова, захотят ли, не поленятся ли подниматься опять вверх, к солнцу. В бурю деревья клонятся друг к другу, поддерживая и успокаивая… Чем выше и старше дерево, тем больше повидал, испил и испытал в своей судьбе человек…

За этим цветущим миром-садом и следят боги, взращивая новые растения на смену тем, кто увял и отцвёл, закончив свой жизненный путь и отдав душу для новых воплощений.

* * *

Весеннее солнце пригревало, растапливая мёрзлые скопления сугробов, искрилось на кристалликах снега и скакало солнечными зайчиками по стенам домов.

«Эх-эх-эх, снова весна пришла, – думала Наташа, прогуливаясь по проспекту. – Жизнь неумолимо идёт вперёд… Умирают люди и звери, отцветают растения, высыхают озёра, а планета, несмотря ни на что, крутится и крутится… и не останавливается ни на минуту. В других местах рождаются новые жизни, расцветают сады и водоёмы наполняются живительной влагой».

Весна всегда наводила на девушку грусть и хандру, она уже пять лет как была круглой сиротой. Ещё не привыкла осознавать себя одной в этом мире. Сначала умерла от рака мать, а потом, через год, от сердечного приступа отец – от стресса не выдержало сердце. Хотя они были ещё и не очень-то старыми.

«Диплом повара получила, как хотел папа… Диплом психолога, как хотела мама, тоже скоро будет… Госы сданы, преддипломная практика пройдена… дипломная работа написана, осталось только оформить и защититься летом… Жалко только, что родители это всё не смогут увидеть и гордиться мной… Хотя, наверное, откуда-то оттуда, с небес, наблюдают… Как плохо жить дальше без родителей…»

Наташа была очень старательная и умная, она училась на бюджете и оканчивала институт с красным дипломом. Родственники с друзьями тоже периодически помогали и поддерживали её. По выходным девушка подрабатывала поваром.

Наташа вздохнула, остановилась и огляделась вокруг с тем чувством, с которым хочешь почувствовать окружающий тебя живущий мир. Ещё стояло раннее утро, и на улице было очень мало людей. Навстречу шла женщина с коляской и сидящим в ней маленьким ребёнком. Недалеко от них скакал по снежным комкам, пытаясь их раздавить, ещё один маленький мальчишка, наверное её сын.

Неожиданно с покатой крыши дома над ними с шорохом посыпался подтаявший пласт снега.

Молодая женщина сразу закрыла собой ребёнка в коляске и позвала сына. Но снег уже большими кипами с шумом, словно лавина, низвергался вниз. Наташа была ближе всего к мальчику, она сразу прижала его к себе и склонилась над ребёнком, закрыв собой от подтаявшей ледяной массы.

Девушка почувствовала сильный удар по голове, неприятный скрежет, который отдал сильной острой болью куда-то прямо внутрь головы, в мозг. В глазах сильно потемнело, мир закружился, её затошнило. Последнее, что Наташа почувствовала, – что она падает.

* * *

Приехавшая скорая ничем не смогла помочь, лишь констатировала смерть девушки.

– Как же неудачно упала эта ледышка… Ай-яй-яй… Такая молодая девушка… Как же так… Вот же судьба, – причитали вокруг собравшиеся зеваки.

– Надо связаться с её родственниками! Она спасла моего сына, – от нервов и шока у молодой мамаши тряслись руки и дрожал голос. Дети плакали. – Неужели ничего нельзя сделать?!

– У неё нет родителей… Она сирота, – произнёс пожилой мужчина. – Это Наташа, моя соседка… была… Но родственники есть.

Когда все формальности были соблюдены, скорая забрала бездыханное тело.

1

Наташа ещё тяжело поднимала кажущиеся свинцовыми веки, но уже машинально схватилась за голову, за то место, где ощутила боль. Девушка заранее мысленно выругалась, но ничего не почувствовала, на ней даже не было бинтов. Она ощутила эхо боли после удара, но оно как невесомо появилось, так же невесомо и быстро исчезло. Растворилось, пропало без следа.

Наконец пелена тумана перед глазами развеялась. Наташа проморгалась и удивлённо осмотрелась:

«Где это я? На мою квартиру или кого-то из знакомых не похоже, на больницу тоже… Почему всё здесь в традиционном китайском стиле?»

Вдруг к ней подбежала очень юная, на вид лет четырнадцати, девушка азиатской внешности в старинном китайском наряде, которую Наташа только сейчас заметила, учтиво склонилась и с радостью в голосе произнесла:

– Госпожа!.. Молодая госпожа, вы наконец проснулись! Вы держитесь за голову, у вас болит голова?!

Наташа насторожённо и даже опасливо посмотрела на неё.

– Как вы себя чувствуете? Что-нибудь хотите? – незнакомая девушка продолжала причитать.

– Неплохо… вроде, – ответила насторожённо Наташа, продолжая остерегаться странной незнакомки. Когда слова с некоторым трудом оформились, Ната прикрыла губы пальцами, поняв, что только что заговорила на языке, похожем на китайский.

«И девушка тоже говорит на китайском языке… Странно, я её понимаю и могу отвечать… Если бы это был сон, я бы не думала, сон ли это. Считала бы, что это явь… Брежу из-за травмы? Тогда тоже не смогла бы оценивать происходящее… Все психически больные люди считают себя здоровыми».

– Не вставайте. Я сейчас сообщу главной госпоже, позову лекаря и Синь Цянь. Господина ещё нет дома. Только лежите спокойно, не двигайтесь, – сказав это, взволнованная девочка выбежала из комнаты.

«Я, конечно, начинала изучать китайский язык… но не настолько, чтобы владеть им уже в совершенстве. – Наташа снова посмотрела по сторонам. – Да ладно, да не может быть! Я попала в прошлое, в параллельный мир или всё-таки брежу?»

Лёгкий тёплый ветерок приносил приятные ароматы цветов персика сквозь легонько приоткрытое решетчатое деревянное окно, оклеенное бумагой.

Наташа сильно ущипнула себя за запястье.

«Ауч, больно. Всё-таки, надеюсь, не брежу. А то психолог с психическим заболеванием, как-то очень странно… Охренеть… Хорошо, видать, меня той ледышкой по голове приложило… Погодите, если я там в коме, то за мной и следить никто особо не будет… отключат от аппаратов, и всего делов… Путешествие во времени – это замечательно, но необходимо побыстрее вернуться обратно, пока меня там не закопали…

А тут моя жизнь может быть совсем не такой весёлой, как часто показывают в дорамах… Да и что я тут буду делать так долго, без друзей, без привычной бытовой техники, телефона и ноутбука? Значит, мне можно ничего не бояться… Одним глазком взгляну на этот мир и постараюсь поскорее вернуться обратно. Погоди-ка, а я что… в чужом теле?!»

Наташа села на кровати, размяла шею и плечи.

«Как-то жестковато, и подушка вообще неудобная. Всегда удивлялась: как на этом квадратном можно вообще спать? Это называется “хана шее” и “да здравствует остеохондроз и все остальные прелести”… пока на этом спишь, уже можно и копыта отбросить».

Наташа наконец посмотрела на свои ноги и руки, оглядела всё тело. Оказалось, что она стала хрупкой и миниатюрной, скорее всего, сейчас вновь обратилась подростком. Кожа сделалась снова, как в глубокой юности, бледно-розовой, нежной и гладкой. На ладонях и пальцах не было мозолей.

«Интересно, сколько мне сейчас лет?! Ух ты, здорово снова почувствовать себя такой юной!»

Но не успела Наташа подойти к зеркалу на туалетном столике, как двери отворились, и комната постепенно заполнилась людьми. Насколько могла судить Наташа, вспоминая просмотренные фильмы, молодая красивая женщина явно была госпожой, потому что накрашена и одета она была очень вычурно и красиво, в украшенное вышивкой платье, в чудесные, явно дорогие украшения, а в собранных волосах сияли золотые заколки. Две другие девушки были одеты попроще, но тоже элегантно, волосы в причёсках частично распущены, значит, скорее всего, не замужем, и тоже в украшениях.

«Дочери семейства?»

С девушками пришли два очень красиво и прилично одетых молодых человека: один с волосами, собранными на темени заколкой, вроде бы «гуань», другой – с наполовину распущенными и собранными лентой.

«Гуань надевалась только в день совершеннолетия. Когда там у них было совершеннолетие? У мужчин в двадцать, у девушек в пятнадцать… вроде так. Итить-колотить. – Наташа была ошарашена вырисовывающейся ситуацией. – И я тоже молодая госпожа? Обалдеть, просто невероятно. А это, получается, мои братья и сёстры? Мать или мачеха? Сейчас разберёмся. А как себя вести… какие у них тут отношения царят в семье?»

– Гу Минмэй, ты нас сильно напугала, – произнесла с тревогой и одновременно с радостью в голосе молодая женщина и подошла, присев рядом на край кровати. Двигалась она с достоинством, лебединой походкой.

«Это моё имя, что ли? Неплохое, мне нравится, – подумала Наташа. – Вроде как означает “яркая и прекрасная”… или “яркая красавица”?»

Две молодые барышни, в свою очередь, делали вид, что тоже безумно переживают за Минмэй. Наталья сразу отметила, что они именно что делали вид.

«Но, скорее всего, втайне желают мне, чтобы я не выздоравливала», – подумала она.

Судя по лицам юношей, они искренне переживали, так же, как и эта молодая женщина.

– Чунхуа, – строго обратилась женщина к девочке, которую Наташа увидела первой. – Где Синь Цянь?! Почему её опять нет на месте, её госпожа при смерти, а она неизвестно где?! – продолжала гневно возмущаться она.

Чунхуа испуганно упала на колени:

– Я искала, но нигде не нашла, мне сказали, что она покинула поместье по делу.

Наташа молчала, с любопытством оглядывая всё и всех вокруг. Открывать рот она боялась, невольно опасаясь, что вдруг заговорит на русском.

– Бессовестная! Она всё время где-то ходит! У неё постоянно какие-то непонятные дела! Уж я разберусь с ней, когда она придёт, подожди у меня, Синь Цянь. – После этих слов женщина посмотрела на Наташу, и на её лице отразилась печаль, сменив гнев и высокомерие. – Мэй-эр, милая, как ты себя чувствуешь?

– Ээ… ааа… ммм, – Наташа боялась вымолвить хоть слово.

Присутствующие, недоумевая, обеспокоенно и пристально буравили девушку взглядом.

– Сестра, ты не можешь говорить? Ты потеряла дар речи? – задал вопрос один из юношей, тот, что с заколкой.

– Молодая госпожа держалась за голову, когда очнулась, – доложила Чунхуа присутствующим.

– Милая сестра, не пугай нас, – произнесла одна из девушек.

– Матушка, с Минмэй же всё будет хорошо? – изобразила взволнованность другая.

– Минмэй сегодня какая-то странная, – произнёс второй юноша.

Наташа посмотрела на них, как затравленная дичь на охоте.

– Вроде всё хорошо, – выдавила она перепуганно. – Голова… да-а, болела что-то, ударилась я… сильно ею.

Сказав это, Наташа обрадовалась, потому что оказалось, что она опять проговорила это всё по-китайски, будто на автомате.

«Всё-таки я в чужом теле… чувствую себя воровкой… Интересно, что приключилось с хозяйкой этого тела?»

В комнату вбежал плюгавенький пожилой мужчина с пробивающейся на голове сединой и седеющей бородкой. Он поклонился и сразу подошёл к Наташе. Поставил на столик свой деревянный ящик. После вежливо поклонился и приложил пальцы к внутренней стороне запястья девушки, чтобы послушать пульс.

Люди, находящиеся в комнате, напряжённо замерли в ожидании заключения.

«Надо что-то делать, ведь я ничего не знаю о здешней жизни и этой семье… да даже о себе здешней ничего не знаю, – с тревогой подумала Наталья. – Ладно хоть понимаю и говорю. Значит, это либо была моя прошлая жизнь, либо я частично приняла себе оставшиеся в мозгу информацию и знания этого тела… А как же быть со всем остальным? Писать и читать-то я точно не смогу, но, скорее всего, умела раньше».

Тем временем лекарь закончил осмотр.

– Энергия ци восстанавливается. Всё будет хорошо, уважаемая госпожа Гу. Молодая барышня Гу скоро окрепнет и выздоровеет совсем.

– Моя дочь жаловалась, что у неё болит голова, – степенно, с некими нотками суровости и благородства ответила молодая женщина.

«Значит, она моя мать? Или просто называется моей матерью? – задумалась Наташа. – “Госпожа Гу”, значит, скорее всего, она главная и законная супруга».

– Извините, перебью, – наконец решилась Наташа. – Можно только один маленький вопросик? А вы все… вообще кто? – Девушка почувствовала, как её внутри трясёт от волнения.

Присутствующие испуганно переглянулись. После внимательно и строго посмотрели на лекаря.

Тот в ответ не менее испуганно посмотрел на госпожу Гу и перевёл взгляд на Наташу.

– Ты не шутишь, Мэй-эр? – взволнованно спросила молодая женщина, её степенность даже пропала на мгновение.

Наташа отрицательно покачала головой:

– Я действительно… мало что помню, – девушка опять потёрла затылок, намекая, что она сильно ударилась головой: «Не знаю, что тут произошло, но головой я точно могла удариться, раз этого не отрицают».

– Даже меня? – голос молодой женщины дрогнул. – Я же твоя мать. Мэй-эр, ты меня не узнаёшь?!

– Мама, ты же знаешь, сестра никогда не притворяется, – произнёс второй молодой человек.

Присутствующие вновь строго и серьёзно посмотрели на пожилого лекаря.

– Уважаемая госпожа Гу, энергия ци ещё не до конца восстановилась. Когда я слушал пульс, то понял, что в её теле и голове сейчас есть холод. Это из-за дисбаланса энергий инь и ян в её теле. Я выпишу рецепт… надо добавить в него имбирь. Лекарство должно помочь, и в скором времени молодая госпожа придёт в себя. Также ни в коем случае не допускайте сквозняков и её переохлаждения.

«Это что ещё за шарлатан? – иронично-скептически мысленно скривилась Наташа. – Что ещё за холод в голове? У него у самого холод в голове!»

Молодая женщина кивнула:

– Чунхуа, возьми рецепт и купи всё, что нужно! Как можно скорее приготовить лекарство!

– А вы уверены, что его лекарство мне поможет? – опасливо спросила Наташа.

– Конечно, он один из лучших лекарей нашего города, – ответил тот же первый молодой человек. – Сестра, он же дворцовый лекарь.

– Да? – Наташу опять начало трясти. «А почему дворцовый? Спрашивать даже страшно. Эта семья в этом мире какая-то влиятельная? Или мы в родстве с кем-то оттуда? Хотя одно другому не мешает, как говорится».

Молодая служанка торопливо подошла к лекарю, а тот уселся за круглый стол посреди комнаты. Девушка вежливо и учтиво ожидала нужный листок, легонько склонив голову, но её мимика выдавала нетерпение и переживание.

«Вот у неё потом всё и спрошу, – подумала Наталья. – Она наверняка тоже одна из моих служанок и должна всё знать…»

2

Госпожа Гу легонько погладила Наташу пальцами по щеке и заглянула в глаза:

– Минмэй, дочь, ты моя красавица и умница. Не бойся, ты дома, в безопасности, отдыхай. Лекарство лекаря Дао поможет тебе, и ты всё вспомнишь.

«Не хотелось бы её разочаровывать, но боюсь, что нельзя вспомнить то, чего изначально не знаешь, – подумала Наташа. – Если я не вспомню, надеюсь, они не соберутся изгонять из меня демонов…»

– Закройте немедленно все окна, – сурово и властно распорядилась молодая женщина. – Вы разве не слышали, что лекарь Дао просил не допускать сквозняков?

Две служанки, что пришли вместе с ней, сразу подхватились и захлопнули ставни.

– Отдыхай, я пойду, распоряжусь на кухне, чтобы приготовили всё, что ты любишь, – госпожа Гу ласково похлопала Наташу по тыльной стороне ладони и направилась к выходу.

– Сестра, мы тоже не будем мешать тебе отдыхать, – произнёс юноша с заколкой на темени.

– Поправляйся, – добавил второй.

– Дорогая сестрица, как же так? Скорее восстанавливай своё здоровье. Мы все очень переживаем, – одна из девушек, по виду моложе второй, подошла к Наташе и тоже ласково прикоснулась к тыльной стороне её ладони.

Судя по мимике девушки, она была не совсем рада, даже разочарована, что Наташа очнулась.

Наталья мысленно едко ухмыльнулась. «Лицемерка и стерва?» – и, схватив её за руку, которую та уже собиралась быстро убрать, из принципа обняла её.

– Ох, спасибо, милая сестрица!

«Или надо было сказать вежливее – благодарю?» – подумала Наташа с опозданием.

Присутствующие удивлённо посмотрели на это действо, а «сестрица» пыталась незаметно вырваться и натянуто улыбалась.

– Как здорово, как я рада, что вы все ТАК за меня переживаете! – продолжила Наташа и наконец отпустила сестру на волю.

– Поправляйся, Минмэй, – произнесла вторая девушка, постарше, вежливо кивнув, и все вышли из комнаты. Наташа, оставшись наконец одна, расслабленно плюхнулась обратно на кровать и облегчённо вздохнула.

* * *

Когда все вышли за дверь, пройдя небольшое расстояние и дождавшись, пока юноши удалятся, госпожа Гу остановилась и обернулась к двум девушкам:

– Минчжу и Минлан. – В её обращении сквозило пренебрежение.

– Госпожа Гу. Матушка, – девушки вежливо склонили головы, чуть согнули колени и выпрямились.

– Минлан, какая я тебе «матушка»? – возмутилась молодая женщина. – Даже если твоей матери, наложницы Янь, уже нет с нами, я не собираюсь тебя удочерять. Надеешься сравняться по статусу с моей дочерью Минмэй? Даже и не мечтай об этом. Этого не будет никогда. Ты так и останешься дочерью наложницы с невысоким статусом. Также, пока моя дочь находится в спутанном сознании и больна, не пытайтесь занять её место или быть наравне с ней! – в голосе госпожи Гу просквозил стальной холодок. – Если я узнаю, что вы вредите ей или обманываете, пеняйте на себя. Минчжу, это особенно касается тебя и твоей матери-певички, – женщина ехидно усмехнулась. – Все ваши потуги бессмысленны. Лучше быть разбитым нефритом, чем целой черепицей. – Сказав это и гордо развернувшись, молодая женщина направилась прочь.

* * *

Спохватившись, Наташа подскочила с кровати и подбежала к зеркалу.

«Даже если зеркало тут немного желтоватое, не очень хорошего качества, всё равно видно, какая, оказывается, я снова юная и красивая! – возликовала мысленно она. – Даже лицо чем-то немного похоже на моё, только как будто бы отретушированное и отфотошопленное в восточном стиле… Мне скоро двадцать семь. Интересно, на сколько лет я вернулась назад, в юность в этом мире?»

Девушка, восхищённо осматриваясь, прошлась по комнате, рассматривая и ощупывая всё, что видела:

– Это просто удивительно! Красота какая! Вот это вещички! Какие красивые узоры! Так круто посмотреть на них воочию… и подержать в руках! Мне бы сюда фотоаппарат…

«Только как тут существовать? А в принципе, у нас с китайцами очень схожий менталитет, – размышляла Наташа. – Если так посудить… то у нас схожи многие традиции, сказки, легенды, приметы и поговорки, какая-то одежда… старинный свадебный славянский наряд тоже ведь красный… у нас тоже старые платья напоминают сарафан с рубашкой. Также мы разделяем любовь к готовке, а некоторые национальные блюда у нас вообще похожи, как, например, пирожки, пельмени, тефтельки, компот и макароны, оладьи, булочки, леденцы из сахара… Такая же любовь к огромному количеству видов супов и чаю, многому другому… Ну и, конечно же, сам характер, культура… уважение и почитание старших, отзывчивость, изобретательность, тяга к книгам и знаниям, помощь людям и многое другое. – Наташа просияла. – Подобные блюда и нравы есть и в других странах, но с Китаем у нас больше всего совпадений. Так что, думаю, я справлюсь… Как-нибудь…»

В комнату вошли две незнакомые девушки с подносами.

– Молодая госпожа, мы принесли вам поесть, – они прошли внутрь и аккуратно выставили всё, что было на подносе, на стол. – Приятного аппетита, молодая госпожа, наслаждайтесь.

«У них вроде, как и у нас, было что-то похожее на крепостное право… Только частенько они сами продавались в рабство или продавали своих детей… Эти все служанки немного меня коробят. Я простой человек, выросший в почти свободном обществе… Ну а палочками я, можно сказать, есть умею».

– Спасибо, – ответила Наташа и села за стол.

Посмотрев на еду, она недоумённо взглянула на одну из девушек.

– Это что, всё… что я люблю? Вот это, например, что? – Наташа указала на одно из блюд.

Незнакомая девушка удивлённо посмотрела на Наталью:

– Ростки фасоли.

– А это? – снова указала Наташа.

– Побеги бамбука, – снова ответила та же девушка.

Наташа молча указала на две другие плошки.

– Жареный корень лотоса и баклажаны.

Наталья сжала досадливо губы и покачала тихонько головой:

– А эти булочки с чем?

«Уж не с фасолью ли? Эта Минмэй случайно не от такой вегетарианской диеты окочурилась? Где мясо или хотя бы рыба?» – промелькнуло в её голове.

– С красной фасолью, – ответила одна из служанок.

– Немножко мяса или рыбы у вас случайно нет? – Наташа подняла на девушек растерянные и недоумённые глаза.

– Молодая госпожа, но вы же не любите мясо и рыбу, – удивлённо ответила одна из служанок.

– Кто сказал?! Я очень даже люблю мясо, особенно жареное, сочное, и рёбрышки, и жареную говяжью печень, и рыбу. Ещё чтобы всё было такое жирненькое, такое вкусненькое, аппетитное. – Наташа даже сглотнула. – Да и полезны они – там есть белок, жирные аминокислоты, микроэлементы, полезные… – Наташа осеклась, осознав, что отсутствующие в древнекитайском слова она произнесла по-русски, опасливо и предусмотрительно закрыла рот.

– Простите, молодая госпожа, – девушки начали испуганно кланяться. – Мы не знали, вы раньше никогда не ели мясо и рыбу.

– Что вы, что вы, не надо так! – растерялась Ната, выставив вперёд руки. – Подумаешь, трагедия. Я и это поем, просто учтите на будущее.

Девушки-служанки изумлённо переглянулись.

– Спасибо, молодая госпожа, за вашу милость, вы сегодня так добры! – произнесла одна из них.

– Не знаю, конечно, что обо мне думают другие, но я вроде бы как в принципе не злая, – шокированно посмотрела на них Наташа.

– Простите, госпожа, – служанки упали на колени. – Мы не хотели вас оскорбить, помилуйте нас. Мы не это имели в виду.

– Да прекратите вы уже! Встаньте, мне, право, неудобно, – испуганно ответила Наталья.

– Молодая госпожа, а что за диковинные слова вы говорили? Бе… лок и-и-и аме… ами… кис… странные слова.

– Я?? Да вы что, побойтесь Будду!

«У них же здесь буддизм?» – вспомнила Наташа.

– Нет, я такого не говорила. Вам что-то почудилось, – испуганно вытаращив глаза, закончила свою речь Наташа и отвернулась.

Девушки снова бухнулись на колени.

– Да хватит уже падать ниц! Что вы взялись-то? Мне прямо неудобно. Идите. Идите уже с миром… Молодая госпожа прощает вас.

Служанки раскланялись и удалились, не переставая извиняться.

– Я что тут, чудовище какое-то была, что ли? Вот тебе новость. Ну, спасибо, не на чем. Только не говорите мне, что эта Минмэй была стерва, злыдня и лицемерка… – озадаченно произнесла девушка, оставшись наедине с собой. – Ладно, придёт Чунхуа, и я всё выведаю.

* * *

Служанки сразу же побежали к главной госпоже Гу и рассказали все странности, что увидели и услышали, а также то, что молодая госпожа теперь очень плохо пользуется палочками.

Мать Минмэй испугалась, что её дочь теперь стала похожа на маленького глупого ребёнка, потеряв все знания и воспоминания. Теперь нужно начинать обучать её многим вещам заново.

* * *

Пока Наташа ела, в комнату вошла молодая девушка лет восемнадцати-девятнадцати:

– Молодая госпожа, вы очнулись?!

Наташа оглянулась, а после простёрла руку в сторону кровати.

– Что это там такое, бездыханное тело?

Девушка ошарашенно взглянула на неё.

– Молодая госпожа, о чём вы? Там никого нет. Кровать пуста.

– Да? Значит, я всё-таки очнулась… – Повисла неловкая пауза. – Расслабься, я просто шучу. Давай сделаем так: всем, кого интересует этот вопрос, ты сразу расскажешь или повесишь объявление на дверь? Я уже устала отвечать на это.

Незнакомая девушка улыбнулась и тихо рассмеялась, прикрыв рот пальцами.

– Как вы себя чувствуете, молодая госпожа?

– Этот вопрос тоже немного поднадоел, – улыбнулась Наташа. Её начало распирать нервным весельем от всего, что произошло сегодня. – И кстати, скажи мне хотя бы, кто ты?

– Молодая госпожа, вы за что-то обиделись на меня? – девушка печально склонила голову.

– Нет, просто я не всех и не всё помню, – уже смелее ответила Ната.

– Как так?! Я же Синь Цянь, – произнесла взволнованно девушка.

– Ааа, так вот какая ты, неуловимая Синь Цянь! – улыбнулась Наташа.

– Госпожа, я отлучалась по очень важному делу… По тому, о котором вы просили, – Синь Цянь многозначительно посмотрела на Наташу.

– Молодая госпожа, молодая госпожа! – в комнату ворвалась Чунхуа. – Я уже купила в аптеке все нужные ингредиенты и сварила вам лекарство! – Девочка несла поднос с пиалой и керамической ложкой. Внутри волновалась, как море, какая-то мутная коричневая жидкость. – Горячее. Садитесь, я вас напою.

Тут Чунхуа увидела Синь Цянь, испуганно покосилась на неё и опустила голову, став более тихой.

– Вот рецепт, молодая госпожа, можете прочесть, – пролепетала она.

Наташа взяла рецепт.

«Божечки… И что это? Как это прочесть? Я не понимаю почти ни одного символа… Короче, теперь безграмотная… Мой красный диплом сказал “ну-ну, пошёл я на фиг”… Как жалко, что у меня здесь нет фотоаппарата и ручки», – Наташа тяжело вздохнула.

– Молодая госпожа, вы держите лист вверх ногами, – опять пролепетала юная служанка.

Синь Цянь ошарашенно посмотрела на Наташу.

– Значит, вы не шутили, что не узнаёте меня?

– Наша молодая госпожа сейчас немного не в себе. Её память и умения сильно пострадали.

– И ты теперь, мерзкая девка, решила к ней подлизаться?! – грозно спросила девушка. – Больно ты осмелела, я смотрю.

– Синь Цянь, почему ты так груба к ней? – возмутилась Наташа.

«Не позволю, чтобы при мне так грубо разговаривали и обижали кого-то», – подумала она.

– Молодая госпожа, мы просто таскали её везде с собой, она выполняла наши мелкие распоряжения. Сейчас эта девка хочет воспользоваться тем, что вы ничего не помните, и занять моё место.

– Что вы, я просто переживала за молодую госпожу и хотела помочь, – пролепетала испуганно и расстроенно Чунхуа.

– Госпожа, она просто безродная сирота! Не надо было вам брать эту глупую нищую девку себе в услужение, – произнесла Синь Цянь.

– Если сирота, то что теперь, подлая и тупая? – разозлилась Наташа, ведь она сама была с некоторых пор сиротой.

– Конечно, ей терять нечего, – ответила девушка. – А обучать её было некому.

– Как ты можешь такое говорить?! Как ты смеешь, Синь Цянь?! Ещё и при мне так выражаться! – возмутилась Наташа.

– Молодая госпожа, что с вами, почему вы ругаетесь на меня из-за этого? – испугалась девушка. – Вы действительно забыли, что я для вас делала, сколько помогала?

– Я не знаю, что за пакости ты делала для меня раньше, но сейчас я не потерплю такой грубости в чью-либо сторону. Никто не недостоин, никто не рождается для того, чтобы его оскорбляли. Уйди с моих глаз, подумай об этом. Мне не нужна такая злая и грубая служанка.

Чунхуа удивлённо подняла голову и посмотрела на Наташу, не веря своим собственным ушам. В глазах юной служанки уже собирались слёзы.

Синь Цянь вежливо кивнула, присела и, встав, в гневе выбежала наружу.

«Уж я покажу им всем! Она поплатится за всё!»

* * *

– Чунхуа, вставай. – Наташа подошла к девушке, с жалостью глядя на неё. – Не бойся, я не позволю тебя больше обижать.

– Молодая госпожа Гу Минмэй, с вами действительно что-то не так. Ваш характер изменился, – произнесла удивлённая девочка. – Выпейте скорее отвар, пока он ещё горячий. Это лекарство должно вам помочь.

Наташа села на кровать.

– Сама выпью. Не надо меня отпаивать с ложечки, я же не совсем немощная, – она забрала пиалу из рук служанки и начала пить. – Я раньше была злая?

– Ну что вы, не совсем, – ответила Чунхуа. – Вы дали мне это красивое имя, что означает «весенний цветок», потому что своего имени я не помнила. Я очень благодарна вам за это, – голос девушки задрожал от комка в горле. – Вы также научили меня читать и писать.

– А теперь не умею этого делать сама, – усмехнулась Наташа. – Может, я и не была внутри плохой. Сейчас, когда я забыла всё, что было в моей голове, осталось только то, что находится в сердце и душе. Значит, я не была плохой, – заключила Наташа, очень довольная тем, что нашла отличное оправдание.

Чунхуа яростно закивала головой.

– Не боишься меня лечить, вдруг я снова стану злой, когда всё вспомню? – усмехнулась Наташа.

– Нет, потому что теперь вы вспомните себя доброй, – улыбнулась девочка. – Даже теперь мило и смешно пользуетесь палочками, как ребёнок.

– Я вполне хорошо ими пользуюсь вообще-то, – удивилась Ната и сконфуженно покосилась на служанку.

* * *

– Синь Цянь, за тобой никто не следил? Почему ты прибежала сюда в середине дня? – нервно спросил вооружённый мужчина и кивнул своим соратникам. Те кивнули в ответ и выскочили наружу, чтобы оглядеть округу.

– У меня есть важная информация для вас, – ответила служанка Гу Минмэй. И рассказала, что госпожа очнулась, но теперь ведёт себя и говорит очень странно. А ещё не умеет читать, писать и даже нормально пользоваться палочками.

– Значит, она не умерла, как предполагалось, – задумчиво произнёс мужчина, услышав всё. – Я расскажу об этом господину, может, теперь убивать её второй раз не нужно будет. Наверное, в таком состоянии она для него уже безопасна. А сейчас необходимо всё зачистить.

– Вы мне обещали, что если я буду помогать вам в этом деле, то вы дадите мне денег в приданое, впишете в чью-нибудь родословную и удачно выдадите замуж, чтобы я стала чьей-нибудь наложницей или даже госпожой.

– Пока это невозможно, – ответил мужчина.

– В смысле невозможно?! Я что, вам зря помогала, зря подставляла себя и свою жизнь под угрозу?! – разгневалась Синь Цянь. – Вы пытаетесь теперь от меня избавиться?! Не получится! Я много что знаю, и я самое важное звено в вашем плане! Где благодарность?! Вы сами просили меня! И я согласилась подставить свою госпожу в обмен на своё счастье! Кто внушил Гу Минмэй хорошую идею с иглой?! Кто привёл к ней вашего человека?! Я! Всё сделала я, а теперь вы пытаетесь меня обмануть?! Да как вы смеете?!

Мужчина с серьёзным лицом достал кинжал из ножен, и девушка, опешив, перепуганно попятилась.

– Что вы намерены сделать? Я и моя помощь вам нужны!

– Уже нет, – холодно ответил наёмник.

Прыгнув вперёд, он полоснул её по шее холодным лезвием. Синь Цянь закашляла кровью, схватившись за горло, глаза её распахнулись. Она рассчитывала на совсем другой исход этого дела…

3

«Спрашивать, какой сейчас год и кто правит, не буду. Эта информация для меня совершенно пустая, она ничего толкового мне не даст… Я всё равно очень мало знаю об этом обо всём», – размышляла Наташа, пока пила лекарство.

– Госпожа, простите меня. Пока вы сутки были без сознания, мне пришлось всё рассказать генералу Гу, когда он меня допрашивал, – виновато произнесла служанка.

– Чунхуа, а скажи мне, пожалуйста, что со мной вообще произошло? Я вот сейчас сижу и ничего не могу вспомнить, – сказала Наташа. – Ты же всё время ходила со мной и Синь Цянь?

«Как удачно мне подвернулось к слову спросить про это», – радостно подумала она.

– Да, госпожа. Поэтому поневоле я всегда была в курсе всех ваших дел. Простите за это глупую Чунхуа, – ответила девочка. – Говорить об этом очень неловко.

– Всё нормально. Значит, это судьба. Хорошо, что ты знала, иначе кто бы сейчас мне всё рассказал? – улыбнулась Наташа. – Так что случилось?

– Вам нравился господин Сунь, – заговорила служанка, но, увидев недоумение на лице своей госпожи, добавила: – Красавец Сунь Хуэйчан.

– Прости, но мне не мог нравиться человек с таким именем, – улыбнулась новоиспечённая Минмэй. – Будь он хоть стократным красавцем.

«Хоть его имя означает “блестящее процветание” или “блестящая сила”… но на русском, простите великодушно, оно звучит просто ужасно», – промелькнуло в её голове.

– Извини, продолжай, Чунхуа, – добавила Наташа.

– Синь Цянь предложила вам упасть в обморок в его присутствии, чтобы вызвать беспокойство и заботу. Вы с ней говорили о том, что нужно упасть в обморок по-настоящему, чтобы всё выглядело натурально, а вы это не умеете. Тогда Синь Цянь предложила, что найдёт вам лекарку. Вы ей заплатите, возьмёте с собой как личную служанку, и в нужный момент она поставит иголку в то место, которое и введёт вас в нужное состояние.

Синь Цянь нашла вам лекарку. Мы подкараулили Сунь Хуэйчана на улице. В нужный момент лекарка воткнула иголку в точку у вас на шее. Вы мгновенно потеряли сознание и упали. Но господин Сунь почему-то не подхватил вас, как планировалось, и вы ударились головой о мостовую.

Мимо проходил лекарь. Он увидел, что вы благородная барышня, и сразу поспешил помочь. Найденная Синь Цянь лекарка не успела достать иголку из вашей шеи, а тот врач, который вас осмотрел, сказал, что в эту точку нельзя ставить иглу – человек может сразу умереть. Он пощупал ваш пульс, и вроде как сердце остановилось, но потом оказалось, что сразу забилось вновь. Небеса спасли вашу жизнь.

Лекарка, наверное, испугалась, что за допущенную ошибку могут казнить всю её семью, и покончила с собой, откусив язык. Вас быстро привезли домой, и дворцовый лекарь сказал, что не знает, выживете вы или нет. Целые сутки вы пролежали в постели без сознания и теперь наконец очнулись!

– Вот это глупость веков, ужас какой! – возмутилась Наташа. – Эта Минмэй была очень примитивной. В смысле, я прошлая, – сразу поправилась девушка. – А почему к нам приходил именно дворцовый лекарь? Наша семья имеет какое-то отношение к дворцу? И ещё, сколько мне лет? Шестнадцать? – закидала она вопросами служанку.

– Святой Будда, вы что, совсем ничего не помните? – ужаснулась девочка.

– Что-то помню, а что-то нет. – Наташа покрутила кистью в жесте, означающем неоднозначность сущего.

Юная служанка с грустью вздохнула:

– Вам четырнадцать, молодая госпожа.

– Что?! Четырнадцать?! – поражённо воскликнула Наташа.

«Круто, я такая молодая сейчас! Прям начать жизнь заново, с самого лучшего цветущего возраста! Офигенно! Так вот почему я такая весёлая и взбудораженная – как ни крути, подростковые гормоны дают о себе знать… они влияют на моё тело и мозг. Как там должны вести себя четырнадцатилетние в этом мире? Наверно, как-то причудливо и свободно. Ладно, буду вести себя немножко придурковато – можно будет списать на иголку и удар головой, если ошибусь в чём-то. Когда ещё я смогу вести себя свободно и открыто, как ребёнок? Через год у меня здесь уже будет совершеннолетие».

– А тебе сколько лет? – уточнила Наташа у служанки.

– Мне тринадцать, молодая госпожа Минмэй. Синь Цянь восемнадцать, – предвосхитила она её следующий вопрос.

Чунхуа рассказала Наташе, что её отец, князь и генерал Гу, служит вторым министром при дворе и имеет немалое влияние. Вдовствующая императрица, мать нынешнего императора, родом из семьи Гу, она двоюродная тётя отца Минмэй.

«Значит, император, который правит сейчас, троюродный брат моего отца?» – мысленно посчитала Наташа.

Также служанка рассказала, что умершая от неизвестной болезни первая супруга императора, предыдущая императрица Цзинфэй, была троюродной племянницей вдовствующей императрицы и тоже из семьи Гу.

«То есть она четвероюродная сестра моего отца?» – опять мысленно посчитала Наташа.

– Да уж, не очень дальние родственные связи. А из-за чего умерла предыдущая императрица? – поинтересовалась Минмэй.

– Скончалась от неизвестной болезни, – шёпотом произнесла Чунхуа, подойдя ближе.

– Мда-а-а… – Наташа сразу вспомнила кусок из рекламы какого-то лекарства. – В большой семье случается всякое… отравления…

Юная служанка сразу же вежливо закрыла ей рот пальцами и огляделась по сторонам:

– Молодая госпожа, тише! Опасно произносить такое вслух. Вам рассказать дальше о ваших родственниках?

– Нет, нет, нет, благодарю великодушно. Как-нибудь в другой раз. Мне бы это всё запомнить, а то я уже запуталась.

«Такая “Санта-Барбара”», – подумала она с иронией.

– Молодая госпожа, ложитесь в постель, вам нужно отдыхать и выздоравливать, – сказала Чунхуа.

Наташа подумала: «А вдруг, пока я тут лежу, внезапно перенесусь обратно в свой мир? Тогда я толком ничего и не успею увидеть. Нет, так дело не пойдёт».

– Давай лучше меня оденем и сходим погулять, хотя бы по этому поместью, – решительно произнесла она.

– Молодая госпожа, госпожа Гу будет ругать Чунхуа, если узнает, – в голосе служанки слышались сочувствие и забота. – Да и за вас я переживаю. Лекарь Дао распорядился не допускать переохлаждений и сквозняков. Это поможет вашему выздоровлению.

– А сидеть в душной затхлой комнате поможет моему выздоровлению? – подняла брови Наташа, но потом решила схитрить. – Давай сходим навестим моего отца и скажем, что я уже выздоравливаю?

– Господина Гу ещё нет дома, давайте завтра? – не поддалась Чунхуа.

Наташа огорчённо вздохнула:

– Ладно, поучи меня пока каким-нибудь иероглифам, может, что-нибудь вспомню… Чунхуа, госпожа Гу моя мать или мачеха?

– Ваша родная мать и официальная главная супруга генерала и министра Гу, – ответила, улыбнувшись, юная служанка.

* * *

Утро встретило новоиспечённую попаданку солнцем. Наташа только успела продрать глаза и вспомнить, где она находится, как двери открылись.

– Госпожа, я принесла вам умыться, – в комнату с тазом и полотенцем торопливо вошла Чунхуа.

– Сегодня, надеюсь, мы можем пойти погулять на улицу? – спросила Наташа и торопливо добавила: – Если нельзя, я тогда сама убегу, в одиночку.

– Молодая госпожа, вам же надо поправляться. Сейчас вы умоетесь, оденетесь, покушаете и встретитесь с господином, – ответила юная служанка. – Уже много кто во дворце наслышан о вашем несчастье, шатком здоровье и частичной потере памяти. Поэтому министру Гу разрешили сегодня не посещать дворец. Ваш отец даже сам к вам придёт. Он вас очень любит и не хочет, чтобы вы напрягали сейчас своё здоровье.

– Нет, нет, нет! Давай сейчас сделаем всё это, а потом сами пойдём, – категорически отрезала Ната.

– Ну, если вы так хорошо себя чувствуете… – проговорила девочка.

После умывания принесли еду. Теперь в плошках были и рыба, и мясо, и всё очень вкусное. Чунхуа помогла Наташе одеться и сделать причёску.

* * *

Наташа восхищённо оглядывалась вокруг. Это было как в прекрасном сне. Просто удивительно: всё в китайском стиле, очень красивое и утончённое, и цветущие деревья персика.

Чунхуа шла впереди, показывая дорогу.

– В этом лабиринте огромного поместья можно заблудиться, – произнесла скептически Наташа. – А где Синь Цянь?

– Не знаю, молодая госпожа Минмэй, – ответила служанка. – Вчера она удалилась из поместья, а сегодня её до сих пор нет. Госпожа Гу в бешенстве.

«Так здорово, у меня здесь снова есть семья, – подумала, улыбнувшись, Наташа. – Кто знает, может, мои здешние родители также были моими родителями и в том мире, в котором я была Наташей?»

Навстречу им из-за дома, огибая пруд, вышла девушка, та из двух сестёр, которая была постарше.

– Это кто? – шёпотом спросила Наташа у Чунхуа.

– Ваша сестра Минлан, от наложницы Янь. Её мать уже умерла от неизвестной болезни.

«В большой семье случается всякое… отравления… – сразу всплыло в голове Наташи. – Понятно, тут террариум».

– Ей пятнадцать лет, – тем временем дальше продолжила шёпотом Чунхуа. – Проблемы с замужеством велики, её статус очень низок. Её мать была служанкой в поместье.

– Это несправедливо, – проговорила Ната.

«Я тут, например, вообще к этой семье не пришей кобыле хвост. Даже стыдно», – виновато подумала она.

Когда девушки поравнялись, Минлан сразу кивнула, поздоровавшись:

– Доброе утро, сестра Гу Минмэй. Как твоё здоровье?

– Привет. Да ладно тебе разговаривать со мной так официально – ты меня старше, и мы сёстры. Зови меня просто Мэй-эр.

Наташа улыбнулась и дружелюбно похлопала девушку по плечу. Минлан удивлённо вытаращила глаза.

– Госпожа Гу против нашего близкого общения, прости, – сказав это, девушка обошла Минмэй и пошла прочь.

«Ничего себе, как изменилась Гу Минмэй. Так странно видеть её такой… не напыщенной, не высокомерной и не благородной», – подумала Минлан.

Она ещё раз с любопытством обернулась на сестру. Та тоже смотрела на неё и, заметив брошенный взгляд, улыбнулась и помахала рукой. Минлан нерешительно подняла руку и, сразу опустив, отвернулась и торопливо ушла прочь.

– А-Мэй! – окликнул кто-то Наташу.

Девушка обернулась и увидела мужчину. Он направлялся в её сторону. Волосы его удерживала на макушке красивая и, судя по виду, дорогая золотая заколка. Мужчина был среднего возраста, с пробивающейся кое-где сединой, с небольшой, коротко стриженной бородкой и короткими бакенбардами.

– Вы меня знаете? – спросила заинтересованно Наташа, когда незнакомец подошёл.

– Молодая госпожа Гу, – произнесла, нервничая, Чунхуа и поклонилась мужчине. – Господин. Это ваш отец, господин Гу, – добавила юная служанка, так и находясь в согнутом положении, не поднимая головы.

Мужчина пристально и задумчиво посмотрел на дочь, легонько прищурив глаз.

* * *

– Мэй-эр, что ты снова придумала, во что играешь на этот раз? Ты же понимаешь, что то, что ты делаешь сейчас, очень серьёзно? – спросил мужчина Наташу, когда они снова пришли в её комнату. – Ты придумала всё это с потерей памяти, чтобы я тебя не ругал за безрассудный поступок?

– Отец, я не понимаю, о чём ты, – ответила девушка. – Я просто мало что помню.

– «Вы», – сдавленно прошептала Чунхуа.

– Пускай, – тихонько смеясь, произнёс мужчина. – Я допросил Чунхуа, и она мне всё рассказала, – продолжил генерал Гу. – Это, конечно, не очень приличное поведение благородной девицы. Я списал бы всё, что произошло, на роковую случайность, из-за которой ты чуть не лишилась жизни… Но твою Синь Цянь вчера вечером нашли мёртвой.

– Ого, – проговорила Наташа. – Ничего себе.

– Ты не сильно расстроена, – заметил мужчина. – Раньше ты с ней была очень близка, всегда просила за неё.

– Я опечалена этим фактом, но я её вообще не помню, – ответила Наташа и пожала плечами: – А ещё она мне показалась злым человеком.

– Наверно, ты и правда мало что помнишь… Мне сказали, что ты и палочками плохо ешь. Ладно, тогда не буду забивать тебе голову лишней ерундой.

– Я вообще-то… хорошо ими ем, – насупилась девушка.

Министр Гу погладил дочь по голове:

– Выздоравливай, Мэй-эр. Мне грустно смотреть в твои глаза и видеть это безразличие, с которым ты не узнаёшь меня и всё вокруг.

– Отец, я сегодня познакомилась с Минлан, – сказала Наташа, собираясь поговорить о важном.

– Познакомилась… – с грустью произнёс мужчина. – Со своей сестрой…

– Мне её жаль, она такая одинокая. Мне сказали, что у неё нет матери. Разве нельзя как-то повысить её статус? – продолжила Наташа. – Наверное, ей живётся очень несладко.

– Ты? Ты, Гу Минмэй, просишь меня о повышении её статуса?! Это поистине очень чудно и странно слышать и видеть. Вы с твоей матушкой обычно меня клюёте, пытаясь доказать, какая она плохая. Какие твои сёстры обе плохие… Мэй-эр, я вроде бы и рад, что ты поменялась, а вроде бы и огорчён, что ты потеряла себя. Это ужасно. Но запомни: всё, что ни делается, всё к лучшему, всему есть причина.

– Спасибо. Отец, могу я прогуливаться по поместью и городу? Хотелось бы, чтобы быстрее всё вспомнить.

Министр Гу улыбнулся и кивнул:

– Хорошо. Ты всегда была самой благоразумной, воспитанной и умной из всех моих дочерей. То, что ты стала немного избалованной, жадной и эгоистичной, – это, наверное, вина госпожи Гу. Теперь же, надеюсь, всё изменится. Выздоравливай скорее, дочь. Ещё, раз ты уже в состоянии прогуливаться по поместью, сходи навестить свою бабушку.

– У меня ещё есть и бабушка?! – возликовала Наташа. – А где она? Ну да, Чунхуа меня проводит.

Генерал Гу огорчённо покачал головой и вышел за дверь.

* * *

Дождавшись и выпив приготовленный Чунхуа отвар, Наташа сразу радостно направилась познакомиться с пожилой вдовствующей госпожой Гу.

– Пожилая госпожа уже шесть лет воспитывает Минлан, – проговорила шёпотом юная служанка. – Ей тоже одиноко, а Минлан без матери росла с пяти лет.

– Это хорошо. Представляю, как к ней относились. Я где-то слышала, что если бабушка объявит её своей воспитанницей, то её статус немного повысится. – Наталья благоразумно не стала упоминать, что она это видела в фильме.

– О, это было бы здорово! – воскликнула Чунхуа. – Тогда барышня Минлан не будет такой несчастной.

* * *

– Бабулечка, как поживаете?! – Наташа ворвалась в комнату и обняла пожилую женщину, сидящую в кресле.

Та ошарашенно отстранила её от себя.

– Простите, госпожа Гу, – произнесла служанка старушки. – Я не успела её остановить, не знала, что она так… бесцеремонно.

– Минмэй, что с тобой?! Я тебя не узнаю, – произнесла пожилая седая женщина.

– Мне сказали, что вы моя бабушка, – недоумённо ответила Наташа, почувствовав, что сделала что-то не так.

– Да, но… куда улетучилось всё твоё воспитание и правила приличия? Ты же уже не маленький ребёнок, – строго заметила старушка.

– Встаньте на колени, – прошипела Чунхуа.

Наташа послушно опустилась на колени, всё ещё непонимающе и сконфуженно глядя на окружающих людей. Вдовствующая госпожа Гу что-то вспомнила.

– Мин-эр, дитя моё, это так ужасно. Я слышала, что ты чуть не умерла, а теперь частично потеряла память на пути из цветов, – произнесла с сочувствием и состраданием старушка и ласково погладила внучку по голове. – Приходи ко мне почаще. До этого нам почти не удавалось пообщаться. Я попытаюсь научить вас с Минлан, а дальше всё в ваших руках.

– Спасибо, бабуля, – Наташа опять обняла пожилую женщину, от которой так вкусно пахло цветами и домом.

Служанка вдовствующей госпожи Гу хотела поправить девушку, но пожилая женщина махнула рукой и рассмеялась.

«Как здорово почувствовать, что у меня есть большая семья! Только у них тут немного прохладная атмосфера в доме, но я объединю их всех!» – радостно думала Наташа, легонько подпрыгивая на пути от бабушки.

* * *

– Минмэй и правда стало сильно хуже, – с иронией произнесла красивая молодая женщина, надменно наблюдающая за молодой госпожой, а потом довольно приподняла подбородок. – У моей Минчжу появился хороший шанс заменить её на роли главной дочери.

* * *

– А теперь в город! – Наташа радостно подняла руку. – Отец разрешил мне покидать поместье!

«Ура, я скоро увижу настоящую древнюю китайскую улицу, людей и рынок!»

Чунхуа улыбнулась и кивнула:

– Погодите, я только прихвачу кое-какие ваши вещи и плащ. Подождите меня тут, я скоро. – И юная служанка убежала по направлению к покоям Минмэй.

4

Наташа всегда была отзывчивым человеком, поэтому когда, ожидая Чунхуа, увидела, что одна из служанок споткнулась и рассыпала целый тяжёлый ящик свечей, сразу подбежала к ней и помогла всё собрать. Женщина всё время кланялась, стоя на коленях, и извинялась, также проворно собирая рассыпавшиеся свечи. На её лице читался страх, а не благодарность.

– Что вы, что вы, молодая госпожа, не нужно! Я сама справлюсь! Простите меня, умоляю! Проявите великодушие!

Девушке очень стало жалко немолодую женщину, что должна так тяжело работать с больными руками, ещё и извиняться при этом. Она уже успела увидеть, как ей тяжело выполнять определённые домашние дела.

– Я смотрю, с вашими руками что-то не то. Если у вас больные руки, надо попросить более лёгкую работу, – произнесла Наташа. – Как вас зовут? Я за вас попрошу.

Служанка перепугалась ещё больше. Подхватив тяжёлый ящик, беспрестанно кланяясь и извиняясь, она убежала, чуть не плача.

– Молодая барышня, что случилось? – спросила подошедшая к ней Чунхуа.

Наташа объяснила ей, что произошло.

– Я хотела ей помочь, но она так странно отреагировала, – задумчиво произнесла она. – Надеюсь, хоть её настроение из-за моей помощи всё равно немного поднялось. Это даст ей моральные силы. Ведь то, что ей сегодня помогла госпожа, можно расценить как хороший знак.

Юная служанка посмотрела вслед убегающей женщине и оторопело перевела взгляд на Минмэй:

– Молодая госпожа, не злитесь, но боюсь, что наоборот. Вы сейчас не помните, но не так давно она прибиралась у вас в комнате и уронила вешалку с нарядами. По вашему приказу ей дали пять ударов палкой и сломали руки. Они после неправильно срослись, ведь служанок-рабынь почти никто не лечит. Поэтому эта женщина, скорее всего, вас испугалась. Наверно, подумала, что вы снова возненавидите её и накажете.

Наташа от изумления прижала пальцы ко рту:

– Твою же мать, Чунхуа, как такое возможно?!

– Простите. Я не расслышала, – пролепетала личная служанка. – Моя мать? А при чём здесь моя мать? Мои родители умерли, когда я была маленькой, и соседи продали меня.

– Я говорю, кто мне мог дать такую власть? Я же ещё даже несовершеннолетняя, – шокированно пролепетала Наташа. Она поняла, что её внутренний переводчик, позволяющий понять местный язык как родной, перевёл её фразу не по смыслу, а дословно. Это даже хорошо, неизвестно, как бы Чунхуа отреагировала на грязные ругательства из уст благородной барышни.

– А-а… да, вы правы – это госпожа Гу разрешила вам самостоятельно наказывать слуг, – шёпотом ответила Чунхуа, накидывая на Минмэй плащ и застёгивая его.

– Но так же нельзя! – возмутилась девушка. – Я же ещё ребёнок, как так можно?! Она же моя мать – должна меня учить только хорошему. Что за безответственный подход к воспитанию ребёнка? Что за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей?

– Э-э-э… – удивлёнными глазами посмотрела на неё Чунхуа. – Вы опять как-то странно разговариваете. Молодая госпожа, вы же сами попросили её об этом. А поскольку она единолично распоряжается внутренним двором, разрешила вам. Поэтому и ваша Синь Цянь обнаглела… Но её уже нет, к чему вспоминать такое. Забудьте, думайте только о хорошем.

Чунхуа хотела добавить, что весьма непочтительно отзываться о своих родителях в таком тоне, но сдержалась, так как могла отреагировать на нравоучение её молодая госпожа, что до этого вела себя довольно жестоко.

* * *

Когда молодая госпожа и её служанка радостно подбежали к главному выходу из поместья, оказалось, что отец распорядился выделить Минмэй с собой на прогулки двух охранников.

– Не подобает благородной барышне гулять вне дома одной, – пояснила Чунхуа.

«Скорее всего, это ещё и ради защиты, – подумала Наташа. – Ведь они явно подумали, что на меня специально готовили покушение… но не уверены в этом».

Внезапно три служанки, которые шли навстречу с тяжёлыми деревянными вёдрами, упали на колени и низко поклонились, приветствуя госпожу. Одна из них на вид была очень бледная, слабая и немного кашляла.

– Что вы, что вы, поднимитесь немедленно! – обескураженно произнесла Наташа, занимающая чужое тело. – Эта девушка слаба и болеет. Ей нужен врач. Почему она так тяжело работает?

Молодые женщины продолжали стоять на коленях, склонив головы, лишь мельком удивлённо посмотрели на молодую хозяйку.

«Какие странные разительные изменения», – подумала Чунхуа, а после прошептала госпоже на ухо:

– Пару дней назад вам показалось, что эта служанка была не слишком к вам уважительна и учтива. Поэтому, приказав дать ей десять палок, вы после заставили стоять её на коленях в вашем дворе почти сутки. Даже когда пошёл проливной дождь, вы не простили её.

– Какой кошмар! – возмутилась Наташа. – Дай им от меня денег, пусть немедленно отведут её к лекарю и купят лекарства.

«Божечки, почему именно этот ужасный человек?! Не могли найти кого-нибудь подобрее? – изумлённо подумала Наташа. – Вот спасибо за новое тело, называется».

– Не знаю, как тебя зовут, но прости меня, – произнесла Минмэй, обратившись к больной молодой женщине. – То делала я прошлая, мне настоящей неудобно.

Служанка в ответ испуганно замахала руками:

– Вы не должны извиняться, молодая госпожа, а то меня опять накажут! Простите, что я заставила вас расстроиться!

– Идите к врачу, хватит расшаркиваться! – серьёзно произнесла Минмэй. – Чунхуа, тогда уж заодно скажи мне правду, почему за нами, как я заметила, следуют двое мужчин и при этом постоянно прячутся от меня?

– Молодая госпожа, вам не понравились их внешность и выражения лиц. Поэтому вы приказали им не показываться никогда вам на глаза… Сказали, что иначе снимете с них шкуру живьём.

– Ужас какой. Пойди и скажи этим людям, что они могут теперь ходить свободно и ничего не бояться.

«У этой Минмэй явно были психологические проблемы! – шокированно подумала Наташа. – Одинокая, избалованная, жестокая и эгоистичная особа. Родители её нормально не воспитывали, откупались подарками и деньгами… Что это? Пыталась обратить на себя внимание и заявить о себе? Плюс явно плохой пример перед глазами».

* * *

Улица пестрела яркими вывесками, на которых красовались иероглифические символы. То там, то тут стояли лотки с разнообразным товаром. Со всех сторон доносились всевозможные ароматы выпечки и разной снеди. Бойкие торговцы зазывали покупателей.

Наташе всё окружающее было интересным и занимательным. Девушки подходили к лоткам, и Наташа с восторгом и восхищением любовалась разложенными на столах товарами, пробовала различные лакомства, рассматривала украшения и игрушки.

– Госпожа, мы уже накупили множество вкусняшек, куда нам ещё? – смеялась Чунхуа.

– Если будет много закусок, то дома угостим работников, – ответила, улыбнувшись, Минмэй.

– Слуг, – поправила её личная помощница.

Наташа уже угостила едой тех охранников, что ходили за ней, и попросила их не находиться так близко, потому что некоторые люди её из-за этого шугались. Знала бы Наташа, что шугаются её саму, а не охрану, памятуя о былой взбалмошности и чрезмерной суровости Минмэй.

Чунхуа удивилась:

– Молодая госпожа, вы стали такой щедрой!

«Вообще-то я всегда была такая», – подумала уязвлённая Наташа.

– Госпожа, пойдёмте вон туда, поедим варёной кукурузы, – радостно воскликнула личная служанка.

* * *

«Обычная варёная кукуруза, которую и у нас везде едят», – подумала Наташа, с удовольствием откусывая зёрнышки от початка.

– А где здесь подают вкусные жареные рёбрышки или курочку? – Она внимательно и с любопытством озиралась по сторонам.

– Госпожа, вы раньше этого не ели, но я знаю одно замечательное местечко, – ответила, улыбнувшись, Чунхуа и прошептала на ухо девушке: – Только ешьте, пожалуйста, палочками, а не руками, как в прошлый раз.

– Как их можно есть палочками, это же неудобно? – вздохнула Наташа.

Юная служанка, смеясь, с доброй иронией покосилась на госпожу.

– О, смотри, там уличные артисты и рассказчик! – Наташа указала в сторону, откуда доносились многоголосье и музыка. – Там, должно быть, очень интересно.

– Побежали посмотрим, госпожа! – радостно воскликнула Чунхуа.

* * *

Рассказчик нараспев и с воодушевлением рассказывал романтическую историю, а двое артистов, мужчина и женщина в масках, смешно кривляясь, с гротеском изображали его рассказ.

Наташа торопливо пролезла через толпу вперёд и с восхищением смеялась. Чунхуа, стоящая рядом, вторила хозяйке. Охранники, которые пошли с девушками, не стали пробираться за молодой госпожой, а остались недалеко, ожидая, пока хозяйка пойдёт дальше.

Неожиданно Наташа почувствовала, как с её пояса сорвали мешочек с деньгами. Это оказался совсем юный мальчишка.

Наташа бросилась за ним:

– А ну стой, гадёныш! Быстро верни мой кошелёк! Я тебя видела, говнюк!

Чунхуа удивлённо посмотрела на молодую хозяйку и бросилась следом.

«Откуда молодая госпожа знает такие слова?! Не знала, что в её голове есть такое…» – подумала она.

– А ну стой, малолетний преступник! Я тебе глаза на жопу натяну, урод! – кричала новоиспечённая Гу Минмэй, несясь по маленьким кривым улочкам, не отставая от карманника.

Один из благородных молодых людей, что проезжал на коне мимо, присмотревшись к девушке, удивился. После пустил коня следом.

– Госпожа! Госпожа! Оставьте его! – кричала, устремившись вслед, юная служанка. – Пускай! Забудьте про кошелёк. Это может быть опасно.

Озверевшая Наташа, занимающая тело милой нежной девушки в красивой дорогой одежде, от которой Чунхуа не ожидала такого поведения, нагнала-таки подростка и, схватив его, повалилась вместе с ним на землю. Тяжело дыша, девушка поднялась, крепко держа вора за шкирку.

– Ах ты, паскудник мелкий!

Подбежавшая вовремя Чунхуа помогла молодой госпоже.

– Да ты, судя по всему, не старше меня. Отпусти, зараза! – вопил подросток, пытаясь вырваться.

– Ты хоть знаешь, с кем ты говоришь?! – возмутилась Чунхуа.

– Отдай кошелёк, гад! Ты что, не знаешь, что воровать это плохо?! Тебя дома родители этому не учили, паскудник?! – вопила гневно Наташа, ощупывая через одежду грудь юнца, поняв, что он, скорее всего, спрятал кошелёк за пазухой. – Надо работать, а не воровать! Я тебе задницу надеру, сволочь!

– Это ведь неприлично – щупать таким наглым образом меня у всех на виду! – вопил мальчишка в ответ.

Наташа наконец достала свой кошель с монетами.

– Сумасшедшая придурковатая девка! Будь проклят тот день, когда я потянулся за твоими деньгами, – выругался воришка и, вырвавшись из захвата, убежал.

– Молодая госпожа, я не знала, что вы знаете такие слова, – поражённо проговорила Чунхуа.

* * *

«Я тоже этого не подозревал, – удивлённо подумал молодой человек, что поехал за ними вслед. – Похоже, моя помощь не требуется. Странно… куда подевались её приличие и воспитание? Не знал, что она может быть такой бесстрашной и безрассудной». – Развернув коня, он поехал прочь.

* * *

Наташа держалась за колющий от долгого бега бок, оперевшись о стену дома и пытаясь отдышаться.

– Молодая госпожа… – продолжала причитать служанка.

– Амитабха! Бога ради, Чунхуа, зови меня просто Минмэй или барышня, когда мы вдвоём! – возмутилась Наташа.

Чунхуа изумлённо и непонимающе кивнула.

– Ладно, как скажете, госпожа, хотя это неправильно.

– Когда мы вдвоём, никто не узнает, – проворчала Наташа.

Показались охранники из дома, которые наконец нашли девушек. В этот момент из подворотни выскочил другой парень и, выхватив из рук Минмэй кошель, побежал прочь.

– Да твою ж мать! Едрить тебя через коромысло! – прорычала девушка и бросилась за ним.

– Госпожа, вы опять?! – хныча, воскликнула Чунхуа и понеслась следом. – Да зачем же вы это делаете? Что с вами теперь не так?!

* * *

Снова петляя по узким изогнутым улочкам, девушки вылетели на широкую городскую дорогу. Наташа увидела, как на неё на огромной скорости несётся гружёная телега, влекомая лошадьми, а за ней спешит отряд солдат.

Девушка, оторопев, замешкалась, глядя на приближающую опасность. Неожиданно какой-то юноша, соскочив с коня, бросился к ней. В последний момент обхватив девушку за талию, он отпрыгнул с дороги.

– Козлина… убежал всё-таки с моими деньгами, – проговорила Наташа, глядя в другой проулок, а после подняла взгляд на незнакомого красивого юношу: – Безумно благодарна вам, сударь, за спасение моей простой душонки. А вы вообще кто? Хотя, ай, не надо, какая разница, – девушка махнула рукой.

Пронёсшаяся мимо кавалькада случайно разрушила пару прилавков. Седой худенький старичок-торговец вместе с женщиной-торговкой собирали свой товар с опрокинутых лотков.

– Дедушка, погодите, сейчас я вам помогу, – сказала Наташа и принялась собирать с мостовой медную посуду, медные и деревянные столовые приборы, овощи.

Чунхуа тоже помогала обоим торговцам собирать товар.

Молодой человек удивлённо и непонимающе уставился на девушку:

«Необычно… Значит, правду говорят, что она… заболела… И частично потеряла память. Очень странно видеть её такой… простой, не излишне манерной, не благовоспитанной и брезгливой. Там, в переулке, она была вообще непонятной и пугающей».

Появились охранники молодой госпожи, которые наконец нагнали девушек и сразу же принялись помогать.

Молодой человек ловко и быстро вскочил на коня и собрался двинуться в путь.

– Стоять! – возмутилась Наташа, преграждая ему путь. – Куда ты собрался?! Подождать немножко нельзя, что ли? Ты же видишь, что здесь всё раскидано?! У тебя глаза повылазили, что ли?! Переломаешь всё. Остолоп какой-то, – пробурчала она себе под нос, продолжая расторопно помогать собирать товары. – Где тебя растили, в хлеву, на конюшне? – посмотрела она сердито и строго на юношу.

Молодой человек от удивления открыл рот и выпучил глаза, выдавив удивлённо-растерянный смешок.

– Малявка, да как ты смеешь?! – заговорил другой юноша, по виду слуга этого господина, тоже сидящий верхом. Но молодой человек опять изумлённо рассмеялся и махнул ему рукой.

Пока Наташа помогала с уборкой раскиданных по мостовой вещей, он всё время с любопытством рассматривал её, будто видел впервые.

Старичок и торговка искренне поблагодарили за помощь. Они предложили взять какой-нибудь товар в дар, но Наташа, улыбнувшись, отказалась.

– Я бескорыстно, – ответила она и, взяв под руку свою личную служанку, пошла прочь.

Молодой человек смотрел ей вслед.

«Всё равно, какой у неё был скверный характер, таким и остался», – и господин и его слуга пришпорили коней и направились по улице в другую сторону.

– Эх… Ох… Чунхуа, мне срочно необходимо место, где можно отдохнуть, – проговорила Наташа, держась за бок.

– А зачем вы это сделали, госпожа?! Зачем бежали за этим бандитом?! – возмутилась Чунхуа. – Так благородные барышни не должны себя вести.

– Я просила свежее и прохладное место, где можно отдохнуть, а не свеженькие нотации, – улыбнулась новоиспечённая молодая госпожа.

– Здесь поблизости есть отличный чайный дом. Он приличный, для благородных людей. Пойдёмте туда? – ответила, улыбнувшись, Чунхуа.

– Жирных рёбрышек… там явно не дают, – вздохнула и проворчала Минмэй.

Молодая служанка рассмеялась:

– Я вижу, вы теперь очень любите поесть. Смотрите, не наберите вес.

* * *

– Вот он, госпожа Минмэй, – проговорила Чунхуа, указывая на красивое здание.

Чайный дом и правда был совсем близко, всего через два дома, его обрамляли цветущие деревья.

– Тогда чего же мы ждём? – улыбнулась Наташа. – Я уже жутко хочу присесть и чего-нибудь попить… а то упаду прямо на мостовую.

«Эх, Минмэй, Минмэй, – укоряла девушка предыдущую хозяйку тела, – зарядкой же надо было заниматься время от времени, а не только слуг наказывать».

Девушки поднялись по красивым чистым ступеням в деревянное здание. Внутри царила благодатная тень и свежий воздух, гулявший по открытой веранде, от него колыхались тонкие бледно-розовые и белые полупрозрачные шторы.

– Молодая госпожа Гу, приветствую вас, – им навстречу вышла улыбчивая красивая женщина в чудесном наряде нежного цвета. – Как хорошо, что вы снова посетили нас.

– Значит, я здесь уже была? – Наташа повернулась к своей служанке, и та кивнула.

5

Чунхуа достала платок и аккуратно промокнула пот с лица и шеи молодой хозяйки.

– Чем мне угостить вас? – мило улыбаясь, спросила красивая женщина, явно владелица этого чайного дома. – Нам недавно привезли новый чудесный чай с запада. Вы его ещё не пробовали. Ещё есть ваши любимые пирожные из османтуса.

– Пожалуйста, можно принести попить чего-нибудь попрохладней? – ответила Наташа. – Компот какой-нибудь, из слив или груш. Мне жарко. А что у вас есть из еды, а не из сладостей или выпечки?

– Если вам жарко, то тем более вы должны попить горячего свежего чая, – мелодичным голосом, чуть ли не нараспев, проговорила хозяйка чайного дома.

Наташа хотела уже согласиться на чай, но ничего не успела сказать.

– Хорошо, – улыбнулась молодая женщина. – Вам принесут и того и другого. – Сказав это, она легонько поклонилась и удалилась.

– Фуух, как я устала гоняться за этим ворюгой, – проговорила Наташа, обмахиваясь ладонями. – Мне жарковато, лицо горит.

– Молодая госпожа, а зачем вы за ним бегали? Тем более в итоге безрезультатно! Ещё и чуть под копыта лошадей и под телегу гружёную вдобавок не попали! – возмущалась обеспокоенная юная служанка, доставая из сумки складной веер. – Юная барышня не должна себя так безрассудно вести. А если вам теперь станет плохо? Вы ведь ещё не выздоровели до конца… И вам будет плохо, и Чунхуа тогда убьют.

– Не сглазь и не ворчи, ворчунья. Такая молодая, а как бабка какая-то, ну-ну-ну, бе-бе-бе. Лучше плюнь через левое плечо три раза и по дереву столько же постучи, тем более что его тут вокруг полно. – Наташа выхватила веер из её рук. – Слушай, какая прелесть! Он просто чудесный! Я сама им пообмахиваюсь, не переживай, у меня руки есть.

Юная служанка выпучила от изумления и непонимания глаза:

– В смысле плюнуть, зачем?

– Эмм… – Наташа замялась, думая, как это объяснить. – Это чтобы не сглазить, понимаешь? – Увидев всё ещё непонимающее лицо, вздохнула: – За правым плечом добрые духи сидят, только правду и хорошее говорят, охраняют. За левым злые духи расположились, ложь говорят и гадости делают. Если они услышат плохое, сразу и сотворят, чтобы гадость сделать…

«Божечки, что я несу, – девушка мысленно хлопнула себя по лбу. – Но раз уж проговорилась, надо как-то выкручиваться».

– И это вот ритуал, чтобы их напугать, – продолжила Наташа. – Они всё и забудут сразу, какую гадость хотели сделать.

– Молодая госпожа, где вы такую… такое только услышали? – служанка продолжала недоумённо таращиться.

– М-м-м, от… торговцев, пришедших с запада. Точно, от них, я вспомнила. Это у них такая примета, – обрадовалась Наташа хорошо придуманной отговорке.

«Мало ли всяких торговцев в Китай приходило».

– А-а-а, впервые в жизни слышу, – ответила юная прислужница.

– Мы же еду не попросили. Чунхуа, сходи, пожалуйста, и закажи поесть. Кстати, чем мы будем расплачиваться? – перевела тему Наташа.

– Молодая госпожа… – начала отвечать юная служанка.

– Чунхуа, я же просила звать меня чуть попроще, – вздохнула девушка.

Личная служанка показала глазами в сторону.

Наташа обернулась и увидела за дальним столиком удобно расположившегося юношу. Он явно до этого читал какую-то книгу, но теперь внимательно и несколько удивлённо смотрел на Минмэй.

Девушка досадливо закатила глаза и отвернулась. Юноша, тоже опомнившись, снова принялся за книгу. Но любопытство разбирало его, и он всё равно с интересом периодически смотрел на девушек.

– Госпожа Минмэй, у нас ещё осталось немного монет, но, если что, вам могут записать в долг.

– Чунхуа, тогда сходи, пожалуйста, сделай заказ. Что-то пожирнее, посочнее, помясистее, позажаренней и побольше. Картошки какой-нибудь, пирожков. Ну, ты, в общем, знаешь, – дала указания Наташа.

– Хорошо, госпожа, – произнесла служанка и уже чуть тише добавила: – Только, пожалуйста, ведите себя прилично… а то в последнее время… Не ходите никуда и к нему тоже не подходите.

– А почему я должна к нему подходить? – удивилась Наташа. – С какой стати я, девушка, должна бегать за каким-то парнем? Ему надо, пусть он первый и выказывает внимание.

– Молодая госпожа Гу, это же ваш господин Сунь Хуэйчан. Вы что, его тоже не узнаёте? Он же вам так сильно нравился, – изумлённым шёпотом произнесла личная служанка.

– Да? – Наташа уже с интересом обернулась на молодого человека и окинула его придирчивым взглядом с ног до головы. – М-да, не думала, что у меня был настолько… плохой вкус.

– Госпожа-а-а, он же всё слышит, что мы говорим, – смутилась Чунхуа.

– И что? Я всегда только за правду, – улыбнулась Наташа и отвернулась от молодого человека. Почему-то в этом мире она чувствовала себя смелее и хотелось куролесить.

«Да уж, окружающие теперь будут думать, что она… ОЧЕНЬ сильно ударилась головой, – подумала Чунхуа. – Но такой госпожа мне нравится гораздо больше».

* * *

– Госпожа-а-а, пожалуйста, кушайте палочками, – сконфуженно проговорила Чунхуа, незаметно косясь на юношу, что продолжал читать и пить чай из маленькой белой пиалы, периодически посматривая на девушек.

– Как можно курочку есть палочками?! Я же аккуратно. Нам с тобой и так уже принесли воду и мокрое полотенце. Как раз для этого мы его и попросили.

Чунхуа досадливо сжала губы:

– Если госпожа Гу и господин Гу узнают…

– Но мы же им не скажем, – хитро улыбнулась Минмэй. – Тем более что отец генерал и ему явно не очень важен весь этот этикет. Лучше расскажи, что это за молодой человек, который спас меня сегодня? Мне показалось, что он меня знает.

– Не имею понятия, госпожа, я его раньше ни разу не видела, – ответила юная служанка. – Но вы иногда не брали меня с собой, только Синь Цянь, – сразу пояснила она.

– Жаль… Мы его так толком и не отблагодарили за моё спасение, – легонько вздохнула Наташа. – А я даже не знаю, кто он такой.

* * *

«Ничего себе, она теперь даже не обращает на меня никакого внимания… Хотя до этого прохода не давала, глаз не сводила. И ведёт себя Гу Минмэй теперь очень непривычно, и говорит странно. Даже со своей служанкой ест за одним столом… происходит что-то удивительное… “Настолько плохой вкус”? Она хочет этим сказать, что я непривлекательный? Что за абсурд?! До этого был привлекательный, а сейчас нет? Она что, хочет задеть меня? Но мне всё равно, не буду обращать на неё внимания. Я знаю, что я известный в нашем городе красавец».

* * *

– Позвольте поприветствовать вас, молодые барышни, – юноша, что сидел в этом же помещении, неожиданно решил подойти и поздороваться. Он слегка улыбался и обмахивался веером.

– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ Наташа, а Чунхуа, не вставая на ноги, поклонилась.

«Как он собой красуется, даже чересчур. Думает, что неотразим? Смотрит на меня свысока? Да он, наверное, младше меня настоящей… Раздражает. Не люблю высокомерных выскочек и напыщенных уродов», – подумала Ната и снова принялась за еду, отвернувшись от гостя у их столика.

– Сегодня прекрасная погода, не правда ли? – снова произнёс юноша, пытаясь обратить на себя внимание.

– А можно веером махать не так шибко? Ты что, улетать собираешься? – немного раздражённо произнесла Наташа. – Не смею задерживать. Чистого тебе неба.

«Даже не удержал Мэй от падения… молодой свинёнок, – мысленно припомнила Наталья рассказ Чунхуа. – Сколько ему лет? Шестнадцать-семнадцать?»

Хуэйчан легко рассмеялся:

– Я решил подойти, чтобы справиться о вашем здоровье. Юная барышня Гу, у вас появилось чувство юмора? Похвально. Позавчера вам было плохо. Я был тому невольным свидетелем. Сейчас вам лучше? Но, наверное, ещё не очень, уж слишком причудливо вы себя ведёте и изъясняетесь.

«Хо-хо-хо, значит, ещё и витиевато хамим мне вдобавок? Занятный пассажир», – мысленно отметила Наташа.

– Я в порядке, но не благодаря твоим усилиям. Не предполагала, что ты настолько заторможенный, что не сможешь меня спасти от травмы. Мне остаётся тебе только посочувствовать, ведь мысль о вежливом приветствии даже сейчас так долго формировалась в твоей голове. – Минмэй сочувственно покачала головой: – Это ужасно. Наверно, тяжело так жить-то… с холодом в голове? Попробуйте имбирь, говорят, помогает. Ну и, конечно же, надо как-то развивать и тренировать память и мыслительную деятельность.

– Так вы меня помните, просто обижены? – широко улыбнулся юноша. – Но поймите, у меня были причины так поступить: вдруг вы оказались бы слишком тяжёлой, и я повредил бы свои руки; ещё и неприлично это, на людной улице хватать вас – пришлось бы потом брать ответственность за потерю вашей репутации.

В глазах этого молодого поросёнка сверкали искорки нахальства и ехидства.

– Увы, не обижена. Не жалею о том, что вы меня не подхватили, нисколечко. И вам хорошо, не нужно брать ответственность за чью-либо репутацию. А сейчас настоятельно прошу, рекомендую даже, вот бессовестно и невоспитанно бросить нас в гордом одиночестве и дать с подругой спокойно поесть, – Наташа презрительно подняла бровь.

«С подругой? Гу Минмэй называет служанку подругой?!» – удивился молодой человек и попытался пристыдить её:

– Как грубо.

– Ну уж простите, не люблю лицемеров, – ответила Наташа.

Чунхуа, открыв от удивления рот, следила за всей этой словесной перепалкой и молчала.

– Я?! Лицемер?! Позвольте… – возмутился юноша.

– Не позволю, – перебила его Минмэй.

– Простите… – опять было начал он.

– Не прощаю, – девушка развернулась к нему и облокотилась предплечьем на стол. – Послушайте, господин Сунь, найдите себе чан и делайте с ним всё, что пожелаете… А нам дайте уже спокойно поесть.

Хуэйчан, горделиво и обиженно вздёрнув подбородок, молча удалился за свой столик.

«Только я не понял, а при чём здесь чан? Это шутка или оскорбление?» – задумался он.

* * *

Домой девушки вернулись, уже спокойно прогуливаясь по улочкам. Два охранника, которых выделил отец Минмэй, так и не пригодились, со всем пришлось справляться самой. Но пирожные из османтуса Наташа всё-таки прихватила. Они чудесно пахли и на вкус наверняка тоже были бесподобны.

– Пожалуйста, пойдём, узнаем, сходила ли та служанка с простудой к врачу, – попросила Наташа Чунхуа, когда они оказались в поместье.

* * *

– Почему вы не ходили?! – возмутилась Наташа.

– Простите нас, госпожа, – девушка упала на колени. – Было много работы.

– И что, нельзя было выделить время? Здоровье важнее, чем это всё, – продолжала укорять Наташа несмышлёную служанку.

«Я приблизительно знаю о здешнем классовом разделении, но не очень хочу это принимать, – нервно и раздражённо подумала Наталья. – Мне это не нравится, считаю это несправедливым», – а справедливость и объективность девушка отстаивала всегда, сколько себя помнила.

Работницы снова недоумевающе покосились на молодую госпожу Гу.

– Барышня, у нас поблизости только дорогая аптека, – проговорила Чунхуа.

– И что? Я же дала им денег, – непонимающе спросила Минмэй.

– Они почти не выходят из поместья и не знают, где что есть вокруг. Та аптека поблизости только для благородных людей. Там просто-напросто могут отказать в лечении и обслуживании служанок-рабынь.

– А ты где вчера покупала лекарство? – поинтересовалась Наташа в облике Гу Минмэй.

– Там же. Но они знают, что я ваша личная служанка из семьи Гу. К тому же покупать что-то по рецепту для своих влиятельных хозяев можно, – ответила Чунхуа. – Удивительно, молодая госпожа, вы будто только вчера родились на свет.

– Можно сказать, так и есть, – улыбнулась молодая хозяйка. – Значит, вот что. Завтра мы с вами идём к лекарю вместе. Возражения не принимаются, – наигранно посуровела она и вышла из помещения. – Чунхуа, дай ей пока того же отвара, что ты даёшь мне. Думаю, хуже не будет, только лучше. А ещё пришли ей от меня горячего чая с имбирём и сушёной малиной.

– Молодая госпожа, но вы же не врач, – выпучила глаза личная служанка. – К тому же… а если вам самой лекарства не хватит?

– Я уже здорова, можно сказать. Я не лекарь, но… немножко в этом разбираюсь. Наверное, лечебные книги читала, а сейчас прям в голове всплыли какие-то знания. Значит, ещё скажи этой молодой женщине, чтобы вообще, в принципе, пила как можно больше жидкости. Чтобы инфекция из тела вымывалась.

Чунхуа приоткрыла от восхищения рот и восторженно кивнула.

* * *

– Приветствую вас, матушка. В хорошем ли вы здравии? – мужчина в возрасте улыбнулся.

– Здравствуйте, ваше величество. Всё хорошо, – улыбнулась пожилая женщина, выглядевшая достаточно хорошо, даже моложе своих лет.

– Помнится, вы настаивали настаивали на том, чтобы Цзылуна и дочь семьи Гу, генерала и министра Гу, Минмэй? – спросил мужчина.

– Это была бы замечательная партия, – женщина легонько улыбнулась. – Вы же знаете, что генерал Гу весьма способный. Его очень уважают, слушают и боятся, как в городе, так и в армии. Он верный, никогда не предаст вас, к тому же мы с ним состоим в родстве.

– Да, но законнорождённая дочь семьи Гу заболела. Вы слышали, что на неё было покушение? – спросил император.

– Это ещё доподлинно неизвестно, просто какое-то нелепое стечение печальных обстоятельств, – улыбаясь, ответила вдовствующая императрица-мать. – Я полагаю, что она скоро поправится и придёт в себя.

– Хм, но мало того, что дочь семьи Гу тяжело пострадала… Вы знаете, что ни Цзылун, ни Бэйху категорически не хотят брать её в жены. Отказываются наотрез, и я их могу понять.

– Но как устраивать политический брак, решать же не им? Ваше Величество, вам виднее, что лучше для будущего Цзылуна. Мы с вами желаем ему только добра.

– В качестве Минмэй? – усмехнулся мужчина.

– А что, она очень хороша собой, отлично образована и воспитана. Эта же девушка из моей благородной семьи, – ответила пожилая женщина. – Жаль только, что мать его высочества, императрица Цзинфэй, не дожила до этого времени. Она бы тоже советовала принцу объединиться с этой семьёй.

– Давайте не будем, – император выставил вперёд ладонь. – Все знают об ужасно скверном нраве и не очень складном уме Гу Минмэй. Этот слух уже докатился и до меня, как бы вы ни пытались это всё скрывать. А то, что я видел лично, – каменная статуя, пустая оболочка, скрывающая темноту её души, никаких искренних эмоций. Кто знает, на чьей она стороне и чего хочет. А я желаю, чтобы мои сыновья были счастливы и выбрали себе соратницу и помощницу. Тем более Цзылун, он может стать следующим императором. Гу Минмэй не подходит на роль императрицы – матери нации. Пусть они выберут девушек из других благородных семей.

– Если они будут выбирать, то так никогда и не женятся, – сердито ответила императрица и обиженно посмотрела в сторону. – Цзылуну уже скоро будет двадцать пять, а Гу Минмэй как раз уже исполнится пятнадцать.

– Матушка, я всё сказал. Подберите и предложите им девушек из других благородных семей. Будущая императрица не должна быть так жестокосердна и эгоистична, как Гу Минмэй. Тем более что министр Гу до сих пор молчит на этот счёт. Значит, он, как мудрый и верный подданный, считает так же.

* * *

Проснувшаяся рано утром Наташа, вновь ощущающая себя юной и прекрасной, быстро умылась, оделась и позавтракала. Чунхуа даже не успевала ей в этом помогать:

– Госпожа Минмэй, после болезни у вас появилось очень много энергии. Вы начали развивать такую бурную деятельность вокруг себя… что даже страшно становится. Как-то непривычно.

– А чем я занималась раньше? – поинтересовалась девушка. – Только честно, пожалуйста. Не надо меня щадить.

– Занимались собой, своими нарядами. Строили козни и интриги, воспитывали и наказывали слуг… Пытались заполучить господина Сунь Хуэйчана.

– Да уж, я чувствую себя теперь совершенно другой, – улыбнулась Наташа.

– Вспомнив о господине Суне, я также вспомнила ещё кое-что… А вы помните, что ваш отец генерал Гу и ваша матушка госпожа Гу ещё не ответили на предложение вдовствующей императрицы насчёт вас? – спросила Чунхуа. – А ваше совершеннолетие приближается.

– Какое предложение? – насторожилась девушка.

– Вдовствующая императрица-мать хочет, чтобы вы стали женой наследного принца Ли Цзылуна, когда вы станете постарше, – прошептала личная служанка. – Его матерью была предыдущая императрица, также из семьи Гу. Но теперешняя императрица, из семьи Се, желает, чтобы вы стали женой её родного сына Ли Бэйху. Вот ваш отец с матерью и лавируют, как могут, между ними, чтобы никого не обидеть. Тем более что вы наотрез отказались выходить за них замуж, да и принцы тоже не хотят связывать с вами судьбу.

– И правильно сделала! А в чём причина такой любви ко мне? Прямо нарасхват. Подожди, подожди… Им нужна власть и армия моего отца, чтобы поддерживать свою?

Чунхуа заговорщически кивнула и выбежала за дверь посмотреть, чтобы никто не подслушивал, а потом вернулась обратно.

– Нет уж, спасибо, не надо мне такого счастья. Я не хочу выходить замуж ни за какого принца. Тем более становиться императрицей. Это же столько проблем будет, да ещё и запрут меня во дворце навечно, на всю жизнь, пока не помру. А я хочу путешествовать, посмотреть этот мир, – улыбнулась Наташа.

6

– Почему ты не сделал то, о чём я тебя просила?! Зачем ты дал ему выиграть?! Он опять показал себя лучшим перед его величеством! Какой же ты бесполезный! – возмущённо причитала изысканно одетая прекрасная молодая женщина, бродя по комнате и судорожно потирая пальцы о пальцы.

– Я уже предупреждал, что не буду в этом участвовать, – ответил красивый молодой человек.

– Если ты меня не будешь слушать, так никогда и не станешь наследным принцем. Почему ты не хочешь доказать, что ты больше достоин этого титула?! – возмущённо посмотрела на него красавица. – Почему ты такой бесполезный?!

– Потому что это не так. Брат больше достоин его, мама, ты же знаешь. Уже много раз я говорил тебе, что не хочу этого. Вообще, – ответил юноша. – Цзылун намного умнее и способнее. А я не хочу быть здесь заперт… Я не смогу выдержать такую ответственность.

– Бэйху, замолчи! Больше никогда не хочу этого слышать! Ты слишком добрый! Ты хоть представляешь себе, сколько и что я пережила, чтобы добиться того, что имею сейчас?! Как я страдала! Я так надеялась на тебя! А ты хочешь вонзить мне нож в спину?! Почему ты хочешь быть таким бесполезным для своей матери?! Я столько пережила, чтобы иметь возможность дать тебе жизнь! Все эти коварные искусительницы вокруг желали нашей смерти! Я рожала тебя в мучениях! – Императрица возмущённо села. – Я столько мучилась, чтобы получить всё, что у меня есть сейчас! От предыдущей императрицы я терпела столько унижений… Мой сын не может быть настолько глупым, чтобы не понимать ценность власти. Будучи императором, ты можешь получить всё, что ты хочешь. Весь мир… Или ты хочешь, чтобы после смерти твоего отца нас выкинули на улицу?!

– Матушка, по-моему, вы слишком сгущаете краски. Мой брат умный, великодушный и справедливый. Мы с ним хорошо ладим, – ответил молодой человек. – Я буду помогать ему в управлении страной.

– А почему ты не соглашаешься на помолвку с семьёй Гу? Это военная мощь, это влияние, это усиление нашей власти. Женитьбу можно оттянуть подольше, а помолвка – это уже словно контракт и обещание.

– Во-первых, вы знаете, что из себя представляет Гу Минмэй. Ни за что на свете я не соглашусь на это. Во-вторых, семья Гу тоже не в восторге. Они остерегаются попасть в вихрь дворцовых интриг. А в‑третьих, отец разрешил мне жениться на той, кого я сам выберу.

– Ты глуп. За что мне это? – чуть не плача, женщина закрыла глаза ладонью. – Мне нужно отдохнуть. Прочь с моих глаз… бесполезный!

– Позвольте откланяться, – юноша, поклонившись, быстро ретировался из комнаты.

* * *

– Госпожа Гу сказала, что вы должны прийти к ней на завтрак, раз уже можете гулять везде, – пришедшая служанка слегка присела и поклонилась, доложив просьбу матери Минмэй.

– Передайте ей, что я уже ела, приду в обед или, если не получится, на ужин, – ответила Наташа, не готовая менять свои планы.

– Госпожа в курсе. Но всё равно настоятельно просила вас появиться, – пролепетала немного испуганно служанка. – Не сердитесь, я лишь передаю просьбу вашей матери.

Наташа вздохнула и поплелась к выходу:

– Ладно… ладно, не нервничай ты так – не буду тебя подставлять под побои. Схожу.

* * *

Красивая женщина, которую Ната видела позавчера, гордо и благородно восседала за большим столом одна. Она расположилась справа от его торца.

– Приветствую тебя, матушка, – новая Минмэй кивнула и села напротив. – Я сегодня уже позавтракала.

Чунхуа снова шёпотом напомнила своей молодой госпоже про уважительное обращение.

– Да. Я знаю, – госпожа Гу сердито посмотрела на дочь. – А ещё вчера охранники рассказали мне, как непристойно ты вела себя на улице. Совсем не так, как подобает дочери из высокородного благородного семейства. Ты совсем забыла все манеры? Ты решила меня опозорить на весь город? Мне теперь заново придётся заниматься твоим воспитанием. Как…

– Всем доброе утро, – в комнату прошёл министр Гу и сел во главе стола. – А-Мэй, как здорово, что ты снова ешь с нами, – мужчина улыбнулся. – Я так рад, что тебе становится всё лучше и лучше. Супруга, прости ей эти маленькие шалости, она ведь ещё ребёнок. Ведь сейчас Мэй-Мэй, наоборот, становится лучше – искреннее и живее, чем была раньше.

Наташе стало неуютно сидеть за столом с этими совсем незнакомыми ей людьми. Здесь царил какой-то жуткий холодок и отчуждение, несмотря на слова, подтверждающие родство.

– Спасибо, папочка, твоя поддержка очень важна для меня! – произнесла Наташа, растянув губы в улыбке, чтобы атмосфера стала теплее.

Молодая женщина неестественно улыбнулась:

– Господин, если эту девчонку ничему не учить, то она опозорит нашу семью. Как я могу допустить такое, если отвечаю за её воспитание?

Тем временем «эта девчонка» совершенно некультурно потянулась палочками за кусочками понравившейся ей еды.

– Гу Минмэй! – грозно рявкнула на неё мать.

Наташа, оторопев, глянула на неё.

– Как ты смеешь? Ещё твой отец не начал есть, – пояснила матушка.

– Супруга, ничего страшного, я рад, что у моей дочери после болезни хороший аппетит, – улыбнулся мужчина и махнул рукой.

– Господин, вы правы – во всём виновата болезнь. Но Минмэй скоро выздоровеет, а правила приличия я ей напомню, – опять натянуто улыбнулась госпожа Гу.

«А что, больше никого за завтраком не будет? Странно как-то, в такой большой семье и за большим столом… Неуютно», – подумала девушка.

Не успели они приняться за еду, как в комнату торопливо вошла служанка и обратилась к отцу Минмэй:

– Господин, наложница Ся опять очень плохо себя чувствует, у неё болит голова, и она даже упала в обморок.

Министр Гу встал из-за стола:

– Продолжайте без меня, – и торопливо ушёл вслед за служанкой наложницы.

Наташа, прищурившись, проводила их взглядом:

– Мама, и как часто наложнице Ся бывает плохо? А чаще всего болезнь её прихватывает во время еды или чего-нибудь важного?

Рассерженная женщина мгновенно погрустнела:

– Хорошо, что ты помнишь это, Мэй-эр. Эта певичка очень хитрая бестия. Ей удалось забеременеть и с помощью этого попасть к нам в дом в качестве наложницы. Теперь она вертит главой семьи Гу как хочет, – с комком в голосе проговорила госпожа Гу. – Хотя не родила ни одного сына. Я даже не могу никак подступиться к ней, чтобы призвать к порядку. Она и её доченька всё время выкручиваются.

Так Наташа узнала, что старшая сестра Минлан ест вместе с бабушкой, отец из-за хитростей наложницы Ся чаще столуется с ней и младшей сестрой Минчжу. А они с матерью едят с братьями, но бывает, и вдвоём, хотя должны были сидеть за столом вместе с отцом. Её двое братьев сейчас готовятся сдать государственный экзамен, поэтому их нет дома.

Наташа прищурилась, в её голове созрел план:

«Пора бы объединить эту семейку».

Сославшись на то, что она уже сыта, Наташа отпросилась с завтрака, поспешив по своим запланированным, но временно отложенным делам.

* * *

Четыре девушки шли по улице, две из них – гордо и деловито. Чунхуа показывала дорогу, Гу Минмэй спешила за ней, а следом семенили две служанки из дома. Одна из них была та, с простудой, что не пошла к лекарю. Наташа сейчас самолично вела её к нему.

На пороге аптеки её вдруг остановил неизвестно откуда взявшийся Сунь Хуэйчан, обмахивающийся всё тем же веером, разрисованным цветами вишни. Его длинные волосы, частично перевязанные синей, в тон одежде, лентой на макушке, легонько трепал ветерок. Юноша снисходительно улыбался:

– Молодая барышня Гу, рад нашей новой встрече, – воодушевлённо произнёс он. – Приятно видеть вас в добром здравии. Надеюсь, и настроение у вас сегодня получше, чем в прошлый раз? Ваше помутнение в голове проходит?

Наташа, выглядящая в глазах молодого человека как юная знатная барышня, отправила служанок внутрь, а сама, задержавшись с Чунхуа на лестнице, наигранно воодушевлённо ответила:

– Молодой господин Сунь!

Юноша просиял.

Но девушка тут же презрительно добавила:

– Я смотрю, вы стали порасторопнее. Начали принимать имбирь? Жаль, что я не могу разделить вашей радости. Вы что, меня решили преследовать?

– Да я просто… мимо… – растерялся юноша от такого непривычного для него ответа.

* * *

Их разговором заинтересовался другой молодой человек, находящийся в аптеке, который тоже видел девушку вчера.

– Господин Ли, я сразу же сообщу вам, как только узнаю, что это за растение, – тихо проговорил аптекарь, стреляя глазами по сторонам.

Молодой человек кивнул, тоже периодически оглядывая окружающее пространство. Услышав знакомые голоса у входа, он заинтересовался. Когда в помещение вошли две женщины-служанки, мужчины сразу замолчали. Аптекарь, улыбаясь, протянул пакетик с лекарствами:

– Ваше лекарство, господин.

– Спасибо, – ответил тот и взял бумажный пухлый конверт, перевязанный верёвочкой.

– Приходите ещё, – ответил аптекарь и направился к вошедшим девушкам.

* * *

– Вот и проходите мимо, господин Сунь. Не смею задерживать, – ответила Наташа.

Чунхуа хихикнула, а Наташа поднялась по лестнице и прошла внутрь, оставив юношу разбираться со своим изумлением и лёгким раздражением самостоятельно.

«Да как она смеет относиться ко мне так пренебрежительно?! Куча девушек мечтают обо мне и хотят за меня замуж! Ну и мне тогда она безразлична… Ну, может быть, только если сначала докажу ей, что я привлекательный», – думал Хуэйчан.

* * *

Внутри разразился скандал – лекарь, держащий свою богатую аптечную лавку, отказывался принять служанок.

– Идите. Идите в другое место, – говорил он, пытаясь выпроводить женщин.

– Почему вы выгоняете этих женщин? Им нужна помощь. Это я их привела, – посуровела Наташа.

– Молодая госпожа Гу, приветствую вас! – Мужчина глубоко поклонился. – Как приятно видеть вас снова в добром здравии! Я так рад, что мои лекарства помогли вам!

– Здравствуйте, – вежливо кивнула в ответ Наташа. – Давайте-ка поубавьте немного ваш лицемерный пыл и восторг, мне они не нужны, – она по-взрослому усмехнулась, что выглядело странным на её лице. – Перейдём к сути вопроса. Что здесь происходит?

Молодой человек, стоящий немного в стороне у прилавка, саркастически и недоумевающе усмехнулся: «Эту девушку подменили? С каких пор она заботится о служанках?»

– Уважаемая госпожа-а Гу-у, поймите меня-я, я не могу принять и-их, – досадливо отвечал, слегка растягивая окончания, лекарь. – Вы не могли бы найти другое место для лечения этих женщин? Они же служанки, а у меня приличная аптека.

– И что, они уже не люди теперь?! Вы же врач! Почему вы так высокомерно относитесь к другим людям? Вы должны спасать им жизнь, раз богиня Гуаньинь дала вам возможность стать лекарем, – возмутилась Наташа.

– Что скажут про мою аптеку влиятельные люди, если сюда будут приходить лечиться служанки-рабыни – личности с таким низким статусом? – с досадой нерешительно ответил аптекарь-врач.

– Вы что, такой высокомерный?! – разозлилась девушка. – Врач, а строите из себя князя. Судьба, она такая штука, что может вам помочь поумерить вашу гордыню. Не думаете, что вы или ваши близкие можете вдруг оказаться на месте этих девушек-рабынь? В нашем неспокойном мире, где то тут, то там начинаются войны и свободных людей уводят в рабство, а то и просто похищают и продают.

– За что вы проклинаете меня, госпожаа-а?! Смилуйтесь! – аптекарь упал на колени.

– Я не проклинаю вас, я указываю на ваше жестокое сердце, – холодно проговорила Наташа. – Вы ещё после этого называете себя буддистом?

– Молодая госпожа, вам не стоит из-за меня ругаться, – чувствуя себя виноватой, тихо проговорила служанка. – Госпожа Гу будет очень мной недовольна.

Внезапно из-за её спины заговорил доселе молчавший молодой человек:

– Как вы можете отказать в помощи нуждающемуся? Лекарь Чжао, осмотрите эту женщину, немедленно, – произнёс он спокойным, но беспрекословным тоном.

Лекарь-аптекарь поднялся и, вытаращив на него глаза, быстро поклонился:

– Хорошо, господин Ли, как скажете, повинуюсь.

– Лин. Господин Лин, – поправил его молодой человек.

Аптекарь опять удивлённо посмотрел на юношу и закивал:

– П-простите, господин Лин.

– Ничего страшного, – улыбнулся юноша.

– Только будьте к ней внимательны, – проговорила Наташа.

«Нормально. Это что за шовинизм? Почему он сразу послушал этого парня, а меня – нет?»

Девушка повернулась и, посмотрев на юношу, удивлённо захлопала глазами. Это был тот самый молодой человек, что вчера её спас. Такой же статный, с добрым и в то же время деловым лицом. Длинные, до нижнего края лопаток, чёрные волосы полураспущены, но на макушке частично собраны красивой резной металлической, похожей на серебряную, заколкой гуань.

«Нашёлся. Сам объявился», – чувство удовлетворения появилось в её груди.

– Здравствуйте и спасибо за участие, – проговорила Наташа.

Она продолжала бесстыдно пялиться на него снизу вверх широко открытыми, по-детски искренними, но умными глазами, рассматривая незнакомца и не зная, что ещё сказать. Всё вылетело из её головы.

Молодой человек тоже на мгновение застыл, после смутился и ответил:

– Удивительно слышать от вас «спасибо», барышня Гу. Раньше бы вы сказали: «Я не нуждаюсь в вашей никчёмной помощи. Вас никто не просил».

– Да? Я вроде… всегда вежлива. Подождите, или вы знали меня до болезни? Мне говорили, но я, к сожалению, многого не помню, – девушка продолжала как зачарованная смотреть на него. Но молодой человек тоже не отводил взгляд, поэтому Наташа не сразу обратила внимание на своё нескромное поведение.

«Как я не заметила сразу, что он офигенный? Высокий такой, решительный, серьёзный… и добрый. Интересно, сколько ему лет? А, ну да. Конечно, высокий и серьёзный! Мне же здесь ещё четырнадцать, а он, наверное, уже взрослый, вон, заколка на голове. Значит, уже двадцать и более, поэтому так и кажется», – Наташа наконец обратила внимание на своё поведение и отвела взгляд, чуть опустив голову, устало вздохнула.

– Молодая барышня Гу, я вам сочувствую. Но всё, что ни делается, – всё делается к лучшему, – ответил, улыбнувшись, юноша. – Один крестьянин прожил всю жизнь в трудах, добра много не нажил, но обрел мудрость. Он обрабатывал землю вместе со своим сыном с утра до ночи. Соседи считали его зажиточным, потому что у него была лошадь. Однажды его лошадь убежала. Все соседи начали восклицать: «Как это плохо!», но крестьянин просто отвечал: «Может, и плохо, а может, и хорошо». Через несколько дней лошадь вернулась и привела с собой дикого коня. Все соседи начали поражаться редкой удаче крестьянина, говорили: «Как это хорошо!» Но крестьянин снова произнес лишь: «Может, и хорошо, а может, и плохо». На следующий день сын крестьянина попытался объездить дикого коня. Конь, не привыкший носить на себе всадника, поднялся на дыбы и сбросил седока. Юноша, который должен был помогать отцу в поле, сломал ногу. Все соседи сочувствовали несчастью, говорили: «Как плохо!»

«Отец, такое несчастье», – расстраивался сын.

«Почему ты называешь это несчастьем? – невозмутимо спросил его отец. – Посмотрим, что покажет время».

Юноша не разделял философии отца, а потому вежливо промолчал. Спустя несколько дней в посёлок приехали гонцы императора с приказом забрать всех дееспособных молодых людей на войну. Пришли они и в дом к старому крестьянину, увидели, что его сын не может передвигаться, и покинули дом.

Только тогда юноша понял, что никогда нельзя быть абсолютно уверенным в том, что есть счастье, а что – несчастье. Всегда необходимо подождать и посмотреть, что скажет время о том, что есть хорошо, а что плохо. Жизнь так устроена: то, что казалось плохим, превращается в хорошее, и наоборот. Шутки судьбы непредсказуемы, а задумки божеств неизвестны.

Наталья несколько удивлённо посмотрела на юношу:

– Вот это вы загнули.

– Простите, барышня Гу, я не понял, что вы имеете в виду. Что загнул?

Наташа махнула рукой:

– Я имею в виду, удивили. Раз вы меня знаете, зовите просто Минмэй. Зачем по фамилии-то?

Чунхуа дёрнула молодую госпожу за рукав, и когда та повернулась, напряжённо помотала головой, а после прошептала, наклонившись к уху:

– Госпожа, это ужасно неприлично, просто сверх меры!

– Что? – искренне удивилась Наташа.

– Предлагать звать вас по имени незнакомому мужчине! – снова зашептала Чунхуа, сгорая от стыда за свою госпожу. – Да ещё и прилюдно! Вы что?! По имени могут звать только близкие люди и близкие друзья.

– П-простите. – Щёки девушки немного порозовели, и она натянуто рассмеялась: – Я про эти правила забыла.

«Представляю, как бы это было у нас, если бы все звали друг друга по фамилии. Молодая барышня Культяпкина, не выйдете ли во двор, не хотите ли пойти испить чаю? Нет, спасибо, молодой господин Кастрюлькин».

«Гу Минмэй что, и правда теперь стала совсем как наивный ребёнок? И она умеет смущаться?» – растерянно и обескураженно подумал молодой человек.

– Ничего страшного в том, что вы ведёте себя искренно. Не переживайте так, – ему самому стало неловко.

– Кстати, ещё мне бы хотелось поблагодарить вас за моё вчерашнее спасение и узнать ваше имя. Сейчас вы опять мне помогаете. Я пришлю вам подарок в знак признательности, – пролепетала Наташа.

– Не нужно подарков. А зовут меня… Лин Юнбэй, – улыбнулся юноша.

– Красивое имя. Как белое облако? – спросила, улыбаясь, Наташа. Внимание её вдруг привлёк меч, на две трети скрывающийся под плащом Лин Юнбэя.

Молодой человек кивнул, задумчиво посмотрев на девушку.

«Боже мой, как этой Минмэй мог нравиться тот слащавый и смазливый, но глупый Хуэйчан?! Когда среди её знакомых есть такой умный, явно сильный и серьёзный молодой человек, Лин Юнбэй?! – подумала Наташа. – Интересно, он женат?»

7

Лекарь закончил осмотр больной служанки и написал на листке лечение. Пока он собирал лекарство, служанка протянула Минмэй рецепт.

– Молодая госпожа, – через натянутую улыбку тихо процедила Чунхуа, – вы опять держите лист вверх ногами. – Личная помощница забрала у неё рецепт и отдала обратно служанке.

Наташа покосилась на Лин Юнбэя, скрывая стыд за сконфуженной улыбкой:

– Да, вот так. Теперь я стала ещё и безграмотная… А вы говорите, всё к лучшему.

– Всему можно научиться заново, – по-доброму улыбнулся молодой человек. – Барышня Гу, теперь вы можете научиться только тому, что вам действительно нужно. Рад был встрече, теперь я спешу, прошу меня простить.

Юноша направился к выходу, а Наташа проводила его взглядом:

«Интересно, когда я ещё смогу поговорить с этим интересным и милым человеком?.. Эх, воспитание не позволяет мне спросить, где мы с ним можем пересечься… К тому же какой смысл, если я могу скоро вернуться домой, в свой мир?»

* * *

«У Гу Минмэй забрали приобретённый разум, чтобы она могла проявить себя настоящую? Потому что на самом деле она не такая, каким её сделали общество и семья? Будда или Гуаньинь решили вмешаться? Происходит что-то интересное. Она теперь похожа на милого глупенького птенца. От её гордыни, высокомерия, брезгливости и жестокости не осталось и следа, всё растаяло, как снег», – подумал молодой человек.

* * *

– Чунхуа, что это за семья Лин, чем они занимаются? – поинтересовалась Наташа.

– М-м-м-м, – девушка похлопала подушечкой указательного пальца себя по губам. – Вроде какие-то торговцы-купцы.

– А мы иногда ходим к ним на какие-нибудь мероприятия домой? Ну, или они к нам? – опять тихонько уточнила Ната.

– Вам понравился господин Лин Юнбэй? – захихикала в ухо молодой госпоже личная помощница, отгородившись от окружающего пространства ладошкой. – Раньше вам не нравился такой тип людей. Вы называли их скучными.

– Просто Гу Минмэй была дурой, – вздохнула Наташа и тут же поправилась: – В смысле, я прошлая. А ты не знаешь, он женат? Стоит ли мне с ним фли… обращать на себя его внимание или лучше держаться подальше?

– Вроде бы двое сыновей этой семьи ещё не женаты, но их там трое, а я достоверно не знаю такие подробности, – ответила Чунхуа.

После оплаты осмотра и лекарств, отправив болеющую женщину с другой служанкой обратно домой, девушки ещё немного прогулялись по городу, поели вкусностей и посмотрели на представление канатоходцев.

* * *

Вернувшись в поместье, Наташа раздала слугам часть купленного печенья и сладостей. Девушка заметила, что отношение к ней дома стало немного теплее. Люди перестали её так сильно бояться, больше улыбались и искренне предлагали помощь.

«Надеюсь, теперь они не стали меня считать местной блаженной или сумасшедшей… А то в таком случае ситуация будет складываться ещё хуже», – усмехнулась Наташа.

На тропинке у берега пруда прогуливались две девушки – её младшая сестра Минчжу со своей личной служанкой.

«Наверное, одна из пытающихся выслужиться подпевал, – подумала Наташа. – С её статусом Минчжу не положено иметь личную прислугу».

В момент, когда Наташа поравнялась с сестрой, та высокомерно выпрямилась и горделиво вздёрнула подбородок. Это выглядело очень смешно, потому что младшая сестра была немного ниже её ростом.

– А, Минмэй, – нараспев проговорила Минчжу. – Видишь же, что здесь гуляю я. Могла бы и обойти это место. Как смеешь ты нарушать мой покой?

– Барышня Минчжу, вы не должны так разговаривать с главной дочерью семьи Гу и со своей старшей сестрой. Вы даже ещё не поприветствовали её, – обратилась к ней Чунхуа, вежливо кивнув.

– Заткни свой рот, грязная девка! – возмутилась личная служанка младшей сестры. – Это вы должны проявлять почтение к барышне Гу Минчжу, дочери любимой жены господина.

Младшая сестра просияла от удовольствия, услышав эти слова.

– Минмэй, ты забыла, кто здесь я, а кто здесь ты? Господин не любит твою мать, а мою боготворит и готов носить на руках.

Наташа, слегка прищурившись, следила за обеими девушками и пока выжидательно молчала.

– Ну да, у тебя же сейчас проблемы с головой и с памятью. Ладно, если будешь почитать меня, тогда, так уж и быть, я смилуюсь над вами, когда стану императрицей, – закончила свою речь Минчжу. Её служанка довольно улыбнулась.

Наташа тоже улыбнулась и выдала лёгкий ироничный смешок, без тени ехидства.

Соперницы недоумённо посмотрели на Минмэй, а та вздохнула и, покачав головой, спокойно произнесла:

– Минчжу, милая, кто же вбивает тебе в голову такую неправдоподобную ерунду? Я бы, конечно, могла поддержать твоё заблуждение из-за сестринских чувств, но не хочу, чтобы тебе было потом больнее. Как бы твоя мама ни старалась воплотить через тебя свои нерастраченные амбиции, но это лишь, к сожалению, пустые слова. Мне бы не хотелось напоминать тебе про твой статус. Всё-таки ты моя близкая родственница – сестра, но пусть лучше сейчас тебе будет немножко больно, чем потом ты совершишь какую-нибудь непоправимую ошибку. И тогда я уже не смогу тебе помочь.

Тебе стоит хоть разок включить голову и подумать в тишине, своими мозгами, а не мамиными. Ты действительно настолько наивна, что считаешь женщину, что родила двух сыновей и дочь своему мужу, нелюбимой? К тому же ты ведь умная девушка, подумай, что же там, в этом дворце, хорошего? Об этом тоже даю тебе задание поразмыслить. А насчёт замужества – я обещаю, что постараюсь найти для вас с Минлан самые замечательные семьи.

«Если успею… Неизвестно, сколько здесь пробуду в этом теле».

Минчжу шокированно хлопала глазами, не зная, что сказать.

– Что ты несёшь, безумная?! Как смеешь так настраивать нашу молодую госпожу?! – гневно проговорила служанка младшей сестры.

Минчжу после её слов будто очнулась от гипноза, а Минмэй строго посмотрела на её служанку:

– Прикрой свой грязный рот, а то он у тебя, как сапог, прохудился и не закрывается. Если ты думаешь, что госпожа спасёт тебя от наказания, то ты глубоко ошибаешься. Пока что моя мать – главная госпожа этого поместья и командует внутренним двором. Ругаться с ней из-за какой-то низкой служанки, что почему-то угождает дочери наложницы, которая внаглую, прямо в лицо, нахамила главной законной дочери, поправ этим все правила приличия, традиций и этикета, никто не будет. Поэтому я попросила бы тебя немедленно извиниться и впредь так при мне не выражаться.

Служанка младшей сестры всё ещё продолжала сомневаться, не зная, что ей делать, её глаза бегали. Она явно ждала распоряжения от своей молодой госпожи, но Минчжу тоже растерялась.

– Ты полностью принадлежишь семье Гу, а имуществом семьи Гу распоряжается госпожа Гу, – продолжила Минмэй и, чтобы ещё больше запугать хамку, обратилась к своей личной помощнице: – Что, ты говорила, я любила раньше делать? Ломать руки, снимать живьём кожу?

Чунхуа насторожённо, непонимающе кивнула.

Личная служанка младшей сестры бухнулась на колени и поклонилась:

– Простите, простите меня, барышня Гу Минмэй! – в её голосе звучала паника. – Простите мой дрянной язык, я так глупа, что не понимаю, что говорю, – служанка Минчжу начала сама себе давать пощёчины.

– Достаточно, – сухо проговорила Наташа. – Но, если я услышу ещё раз такое в свой адрес, пеняй на себя. От тебя, дорогая сестра, я извинений и не жду. Понимаю, что, во‑первых, воспитания недостаёт, во‑вторых, мне тебя жалко как сестру. Твоё имя переводится как яркая жемчужина, но ты вообще на неё не похожа.

Минчжу перегородила дорогу Минмэй:

– Я пожалуюсь своей матери, наложнице Ся!

– Обязательно. Понимаю. Пожаловаться мамочке – это самое первое дело для несмышлёной малышки. Если это всё, на что ты способна, вместо того чтобы включить голову… Отойди с дороги.

Младшая сестра уступила путь:

– Поживём – увидим.

Неожиданно Минчжу посмотрела в сторону и снова перегородила сестре дорогу. Наташа быстро глянула туда же – там стояла одна из старших служанок поместья. Младшая сестра вдруг громко запричитала, пытаясь пустить слезу.

– Не надо! Минмэй, не надо, прошу! За что! – слёзно причитала Минчжу, крепко, как клещами, обеими руками вцепившись в одежду Наташи, что сейчас была в облике её старшей сестры, и даже выдавила из себя несколько слезинок.

Наташа, сразу сообразив, в чём дело, запричитала то же самое ещё громче. Из-за здания показался отец в сопровождении наложницы Ся. Младшая сестра отпустила одежду Минмэй и сразу упала на землю. Наташа последовала её примеру, так и оставшись лежать на земле, не поднимая головы.

«Дрянь! Вот ведь дрянь какая! Невоспитанная мелкая стервозина. Ничего, так просто я не попадусь на твой развод и подставу», – раздражённо думала Ната, лежа на плитке тропинки.

Отец, генерал Гу, подбежал очень быстро, сразу за ним спешила красивая девушка с ярко накрашенным лицом.

Наташа вспомнила своих близких, а также ту одинокую жизнь, которой она жила до этого какое-то время. Слёзы сами хлынули потоком из её глаз. Она раньше не давала себе сильное послабление – расплакаться, она должна была держаться и идти вперёд, но сейчас наконец отдала всё своё сердце трагедии. Искренние слёзы так и лились из её глаз, периодически дополняемые всхлипываниями.

– Мэй-Мэй! А-Мэй, с тобой всё хорошо? – взволнованно спросил отец и помог сесть. – Лекаря сюда, лекаря! – прокричал он в сторону.

– Не нужно. Па-а-апа-а! – Наташа вцепилась в предплечья мужчины.

Минчжу продолжала пытаться выдавливать из себя слёзы. А красивая девушка, прибежавшая с генералом, пыталась ей что-то сказать взглядом и выражением лица.

– Господин, Минмэй, как всегда… – начала, изображая всхлипывания, младшая сестра.

– Папочка-а! – громко перебила её Наташа. – За что так со мной? Ведь я ничегошеньки не помню. Я теперь такая больная и бесполезная стала! Мне лучше умереть! Ведь я даже не знаю, за что меня бьют.

– Мэй-эр, не говори так, – волновался мужчина. – Ты нужна всем нам. Ты главная молодая госпожа этой семьи. Наша гордость. Ты самая умная и способная из моих дочерей. Кто посмеет так поступать с тобой?!

– Господи-ин оте-е-ец! – опять начала Чжу. – Это неправда! Это, как всегда, Минмэй начала! Я спокойно прогуливалась по саду…

– Минчжу, – опять громко перебила её плачущая Наташа, – за что ты так со мной, ведь я твоя родная сестра?! Да, я сейчас стала такая глупая и больная. Но прошу, не обижай меня больше. Прости, прости меня, если я тебя чем-то обидела. Я не помню, но прошу у тебя прощения за всё. Не нужно больше меня бить, прошу!

Минчжу и её мать ошарашенно выпучили глаза.

«Не ожидала я, что Минмэй может умерить свою гордость и сама начать так хитро и хорошо играть! – раздражённо и лихорадочно соображая, подумала Минчжу. – Сейчас я сама могу угодить в свою же ловушку! Надо что-то делать! Как всё исправить?!»

Тем временем Наташа уже стала делать вид, что пытается встать на колени перед сестрой, но не может из-за здоровья:

– Хочешь, я попрошу у тебя прощения на коленях, если нужно, только больше не злись так на меня! Я сейчас такая больная, не помню, что я тебе сделала, но искренне раскаиваюсь.

Министр Гу шокированно смотрел на это всё:

– Мэй-эр, дочка, успокойся, я рядом. Не бойся, больше никто не будет обижать тебя.

Наложница Ся что-то показала дочери глазами и бровями, подсказывая, как исправить ситуацию. Наташа увидела, как младшая сестра начинает закатывать глаза, и, опередив Минчжу, упала в обморок первой.

– Мэй-Мэй! Мэй-Мэй! – воскликнул отец девушек. – О святой Будда, она же ещё не успела выздороветь! – Мужчина быстро подхватил девочку на руки. – Лекаря! Немедленно лекаря! Позовите сюда лекаря! – пробегая с дочерью на руках мимо наложницы Ся, остановился и обратился к ней: – Я даже не подозревал, что Чжу-эр может быть такой злопамятной и жестокой. Как она может обижать свою ещё болеющую старшую сестру? Ещё и такое неуважение к ней как к старшей. Ты допустила пробел в воспитании дочери.

– Мой господин, простите меня, я не так образованна, как старшая госпожа, росла в страданиях. Но я обязательно займусь этим и всё исправлю, – девушка согнула ноги в коленях и низко поклонилась. – Это моя вина.

– Отправить Гу Минчжу в храм предков, пусть она молится там перед ними сутки и думает о своём поступке, – приказал министр Гу.

– Мой господин, не слишком ли это жестоко? Ваша Минчжу такая слабая… – Но отец её уже не слушал, быстро удаляясь.

Жестами и мимикой наложница Ся дала выплеснуться своему раздражению:

– Эта стерва, Гу Минмэй! Ну погоди у меня, ещё поплатишься за всё!

– Мама, что, мне теперь и правда идти в храм предков? Я теперь сутки не буду есть, я наказана?

Наложница Ся дала ей звонкую пощёчину:

– С чего ты внезапно не смогла справиться с Гу Минмэй?! Почему ты позволила отцу разочароваться в тебе?!

Девочка испуганно посмотрела на мать:

– Матушка-а… не знаю… но Минмэй после болезни почему-то стала умнее и хитрее. Она отпустила свою гордость.

– Не стала, просто ей повезло, – ответила наложница Ся. – Люди не умеют так резко меняться. А про свою гордость, я уверена, она скоро вспомнит, и тогда будет ещё более уязвима.

* * *

Врач, осмотрев Минмэй, выписал рецепт и сделал необходимое иглоукалывание.

– У молодой госпожи стресс, нервное перенапряжение и усталость. Всё будет хорошо, не беспокойтесь, господин Гу. Я прописал вашей дочери лекарство, – успокоил министра лекарь и удалился.

Девушка вяло открыла глаза и призвала весь свой актёрский талант, чтобы изобразить страдание.

«Пора взяться за этих двух гадких особ. Похоже, Минмэй и её мама не умели им противостоять. Если я это всё сейчас спущу им, мне потом придётся очень туго. Жопой чую. Ладно, погнали, прости господи. – Девушка мысленно вздохнула. – Прямо квест на выживание в банке со змеями какой-то, а не развлечение».

– Мэй-эр, дорогая, ты очнулась! Как ты себя чувствуешь? – спросил, быстро подойдя к ней, генерал Гу.

«Ох-хо-хох, если я этого не сделаю, то, когда вернусь потом в своё время, тут всем будет туго… Мне их жалко. Ну давай же, Наташа… начнём терапию для всей семьи», – убеждала она саму себя.

– Папа… мне так… плохо. Я теперь совсем бесполезная и никчёмная, – проговорила Наташа умирающим голосом, полным слезливых нот. – У меня проблемы с головой? Я плохо соображаю? – Девушка грустно покачала головой. – Лекарь не сможет вылечить меня?

– Дочь, не говори глупостей. Пока я воевал, я был спокоен, что дома ты и мои сыновья. Ты всегда была немного взбалмошной, но ответственной и сильной. Подумаешь, мало что помнишь! Не важно. Важно, что мы все помним и любим тебя. Я, ваш отец, люблю всех своих детей одинаково… но на тебя надеюсь больше и верю в тебя сильнее. Из-за чего вы поругались с Чжу-эр?

– Я не хочу ябедничать, отец, забудь. Я и так, наверное, перед ней виновата, – ответила Наташа. – Прости мою сестру.

– Я могу рассказать, господин, – в комнату заглянула личная служанка молодой барышни.

– Нет, Чунхуа, не надо, иди, всё хорошо, – Минмэй тихонько завсхлипывала.

– Говори, Чунхуа, – распорядился генерал Гу, когда служанка собиралась удалиться.

– Ну зачем теперь ворошить все эти склоки, что уже закончились, – Наташа демонстративно закрыла лицо ладонями.

Чунхуа рассказала, как Минчжу была высокомерна, как не приветствовала сестру, как оскорбляла её в присутствии слуг, а потом набросилась.

– Отец, может, она и права. Я понимаю свою сестру. Она не виновата, что в этом мире такие порядки, а она родилась с низким статусом. Я не хочу обращать на этот случай внимание, я прощаю её… Мы с матерью тоже одиноки, но принимаем свою судьбу, – убито проговорила Ната.

– Минмэй, ты меня обвиняешь? – удивился мужчина.

– Конечно же, нет. Я же сказала, что принимаю сложившиеся устои, – всплакнула девушка.

– Минмэй, не говори больше так, я запрещаю. Я разберусь с этим, обещаю. Тебя больше не будут унижать в этом доме из-за твоей болезни, – строго ответил отец.

– Папа, я не хочу ссор. Не хочу, чтобы сестра с наложницей Ся ещё больше рассердились на меня… Прошу, прости Минчжу. Нам нужно в этом неспокойном мире, наоборот, объединить нашу семью… Мы стали совсем разобщённые, – грустно произнесла Наташа. – Не стоит ещё больше плодить конфликты.

– Я должен наказать её, иначе из твоей сестры не вырастет хорошего человека, – ответил министр Гу и устало сел на стул.

– Понимаю, отец, что тебе тяжело видеть наши ссоры… Мне сейчас в голову пришла одна мысль… не знаю, одобрите вы её или нет.

– И какая же? – министр с надеждой поднял голову.

– Папочка, пожалуйста, ты можешь распорядиться, чтобы все члены семьи ели все вместе за одним столом? Начнём с малого. К тому же я не совсем помню членов нашей семьи. Хочу узнать их лучше. – Минмэй всхлипнула. – Это поможет нашей семье сплотиться и узнать друг друга лучше. Может, и моя болезнь пройдёт.

– А ты говоришь, что бесполезна! Мэй-эр, ты стала ещё мудрее и добрее! Это замечательная идея! Ты настоящая дочь семьи Гу! Пойду распоряжусь, а ты пока отдыхай. Чунхуа, хорошо следи за моей милой Мэй-эр! – сказав это, мужчина решительно вышел за дверь.

Минмэй тяжело вздохнула, села и, будто отряхнув ладони друг о друга, легла обратно и расслабилась на кровати.

– Молодая госпожа, вы гениальны! – рассмеялась личная служанка. – Это было сейчас очень здорово!

Наташа хитро улыбнулась.

8

– Брат, когда лекарь Чжао узнает, что это за растение, он сразу сообщит, – проговорил молодой человек, выглядевший мягким и добрым. – Пока у него есть несколько предположений. Они не растут в нашей стране.

– Великолепно, – сухо произнёс второй молодой человек, выглядевший хмурым и суровым. – Осталось найти заказчика. Что будет проблематично, потому что нужны неопровержимые доказательства.

– Брат, хорошо, что ты вообще заметил эти цветки в своей ароматической курильнице, – сочувствующе проговорил его собеседник.

В ответ старший брат задумчиво кивнул. Он вообще проявлял мало эмоций.

– Когда я пытался допросить слуг, к сожалению, одна из них покончила с собой, разбив себе голову о стену… Жалко, очень жалко… что я не успел её четвертовать конями, содрать живьём кожу и оставить на солнце… И так понятно, что с ними не всё чисто. Ничего, когда допросим вторую служанку, может, это прольёт свет на правду.

– Ты же не думаешь на мою мать? – уточнил младший брат.

– Бэйху, императрица не глупа, но она слишком жадная, – поднял на молодого человека суровый взгляд старший брат. – Я понимаю, что ты будешь защищать своих родственников.

– Цзылун, ты знаешь, что я всегда буду верен отцу и тебе, буду поддерживать и помогать всю жизнь, до самой моей смерти. Моя мать честолюбива, но она не злой и не жестокий человек. Скорее всего, это премьер-министр Се либо, возможно, даже его сподвижники. Те, кто хочет его руками получить власть. Мой дед тоже суров, но не жестокосерден.

– Кто бы это ни был, необходимо распутать этот клубок быстрее, пока он не стал таким огромным, чтобы поглотить под собой трон нашего отца, – задумчиво и безэмоционально произнёс старший брат.

– Что ты говоришь? Кто может решиться на государственный переворот?! – нервно прошептал Бэйху. – Уж явно не моя мать и не министр Се. Точно тебе говорю.

– Супруга старшего сына премьер-министра Се не так давно внезапно скончалась. Я уверен, что после окончания траура он попросит о браке второго министра Гу… или самого императора даровать с этой семьёй брак, чтобы к нему не было вопросов, – задумчиво проговорил Цзылун. – Я подозреваю это потому, что мои тайные стражи нашли улики, что невестку семьи Се травили некоторое время… и отравили. Теперь вдруг кто-то ищет способы отравить меня.

– Я не думаю, что министр Се так глуп, чтобы это сделать, всё слишком очевидно, – проговорил Бэйху. – Они бы с матушкой заставили жениться меня. К тому же, по закону, вдовец может жениться только на вдове, с согласия семьи бывшего мужа, либо на девушке, уже вышедшей из брачного возраста. Гу Минмэй ещё не исполнилось пятнадцать, а брачный возраст заканчивается в двадцать один. Она не относится ни к одной категории.

Ли Цзылун саркастически рассмеялся:

– Я и то знаю министра Се лучше, чем ты, хотя он твой дедушка, а не мой. Не думаю, что этот человек не найдёт выхода из ситуации и не выкрутится. Главному министру всегда удаётся подстраивать сложившиеся ситуации под себя. Все плевать хотели на законы, пока не найдётся тот, кому будет от этого плохо, и он не пойдёт жаловаться. В последнее время премьер-министр Се находит сторонников и пытается получить больше власти. К чему бы это? А поскольку ни один нормальный человек просто так по доброй воле не свяжет себя узами брака с дочерью семьи Гу, напрашивается только один-единственный вывод.

– Брат, судя по твоим словам, каждый, кто вдруг предложит брак генералу Гу, хочет его влияние и армию, – проговорил Бэйху. – Так же, как и семьи, что предложат брак наследнику семьи Гу.

– Со старшим сыном клана Гу проще. Те семьи, у кого есть дочери, не смогут претендовать на расширение своей власти, даже если лелеют это где-то глубоко в своих мечтах… Они безобидны. Из тех же, которые располагают сыновьями, есть несколько, что имеют зубы и непомерные амбиции… Отец-император потом дарует нашему родственнику из семьи Гу брак с нашей сестрой… Поэтому многие и хотят убить именно её – устранить причину раздора, – зло усмехнулся Цзылун. – Чтобы никто ничего не получил. Святые небеса, Бэйху, какой же ты наивный и мягкосердечный. Какой из тебя белый тигр? Правильно, что в детстве дал тебе прозвище: милое и безобидное белое облачко. Это тебе больше подходит.

– Я недавно видел Гу Минмэй после болезни, она стала немного странная и какая-то другая, – проговорил задумчиво Бэйху. – Полная противоположность самой себе.

– Ясно, – ответил не заинтересовавшийся словами младшего брата Цзылун. – Не верю в эти сказки, что человек вдруг за один день может так резко измениться. Хотя я слышал, что она в последнее время стала доставлять меньше проблем людям.

– Она стала вежлива и пыталась вылечить служанку из своего поместья, не побрезговала помочь торговцам на улице голыми руками собирать товар.

Старший брат никак не отреагировал на слова младшего.

– Брат, когда пойдёшь в тюрьму допрашивать служанку, позови меня тоже, – попросил Бэйху.

– Чтобы ты там в обморок упал от переживаний? – холодно спросил наследный принц.

– Не преувеличивай, брат, не подшучивай надо мной. Я пойду. – Бэйху легонько поклонился: – Ваше высочество, – и направился к выходу.

Через некоторое время Цзылун поднял задумчивый взгляд:

«Гу Минмэй изменилась? Что-то слабо верится в эти сказки».

* * *

Наташа обдумала сложившуюся в семье ситуацию и составила психологические портреты людей, которых здесь узнала. Они, конечно, могли быть и немного ошибочными, поскольку она владела ещё недостаточно большим объёмом информации о них. Всё равно это было уже хоть что-то, лучше, чем ничего.

«Замечательнее практики и не придумаешь, – думала она. – А может, меня отправили в моё прошлое воплощение, чтобы исправить ошибки? Вон скольким людям я здесь насолила… Даже если это не так, то карму Минмэй явно придётся корректировать мне. Только эти подростковые гормоны и строение юной нервной системы всё равно немного влияют на моё поведение и чувства… Ничего с этим не поделаешь… Но хорошо, что у меня есть зрелый разум, чтобы это по возможности контролировать», – девушка вздохнула.

– Госпожа, вы не спите? – спросила подошедшая Чунхуа. – Я думала, вы отдыхаете.

– От чего? – ответила Наташа. – Я что, поле распахивала или лес рубила?

– Ещё не хватало, – удивлённо ответила личная служанка.

– Хотя мне бы очень хотелось посмотреть, как живут и работают здешние крестьяне. Увидеть это своими глазами, а не понаслышке, – снова вздохнула Наташа.

– Зачем вам это, молодая госпожа Минмэй?! С некоторых пор вы просто пугаете бедную Чунхуа. А почему вы тогда вздыхаете? Полежите, поспите.

Наташа села на кровати:

– Сколько можно лежать и спать? У меня так скоро все части тела атрофируются, – возмутилась она. – Я же не младенец.

– Может, вы хотите повышивать? Сейчас всё принесу, – радостно улыбнулась юная помощница.

– Стоять. Не-не-не, это не совсем моё, – Наташа выставила вперёд ладонь.

– В смысле? – непонимающе посмотрела на неё служанка. – Вы раньше очень хорошо вышивали. У вас была чудесная техника.

– А в настоящем времени Мэй это умеет, но разлюбила, – хмыкнула Наташа. – Больно надо пальцы, глаза и шею портить. Здесь есть поблизости какие-нибудь качели? Ну или место, где можно искупаться?

– Качели, конечно же, есть. Во внутреннем дворе, – недоумевающе уставилась на неё Чунхуа. – Я не поняла, вы хотите сейчас помыться? Вы же каждый вечер принимаете ванну с ароматическими маслами, – затараторила молодая служанка. После принюхалась. – Вам мешает какой-то запах? Здесь хорошо пахнет. Сегодня с утра я натирала вас духами, аромат в вашем саше я поменяла сегодня утром, когда стирают вашу одежду, добавляют в воду капельку духов. Зажечь курильницу?..

– Чунхуа, остановись. – Наташа подняла брови, перебив приятельницу: – Запахов тут предостаточно. В каждой комнате. У меня от них уже голова кружится. Я… хочу… поплавать, – странная с некоторых пор для окружающих Гу Минмэй показала руками, как плывёт брасом.

Служанка ещё более испуганно вытащила глаза:

– Когда вы научились плавать?! Вы же не умеете! Да и мало кто по большому счёту в нашей стране владеет этим умением. И вообще, где вы это собираетесь делать?!

– Очень странно, – недоумевающе проговорила молодая госпожа и пожала плечами. – В каком-нибудь чистом пруду.

Чунхуа испуганно закрыла рот рукой:

– Госпожа-а! Госпожа-а! Вы хотите утопиться-я?! Прошу вас, не надо-о!! – Личная помощница упала на колени, лицом в пол: – Прошу вас, не надо-о! Всё будет хорошо!

– Ты малахольная, что ли? Я сказала, что хочу поплавать, а не топиться. Неадекватная, что ли? Встань немедленно и прекрати это.

– Вы и правда хотите научиться плавать? – изумлённо выпучила глаза служанка. – Как вы будете это делать в мутном холодном пруду и в платье? Вы же не собираетесь голой плавать? Вы же ещё больше заболеете.

Наташа вздохнула:

– И правда. В шёлковых многослойных халатах и ещё сарафане сверху плавать не очень удобно. В платье тоже. Но я могу купаться в нижней исподней рубашке и в штанишках. А заболеть… как я могу заболеть в такую жару?

– Госпожа, это же неприлично, вам же не один годик! – возмутилась Чунхуа. – Вы же не певичка из цветочного дома ароматов, чтобы полуголой разгуливать по дому и в общем дворе.

– Одни запреты. Да что же это такое? Как жить-то дальше? – снова тяжело вздохнула Ната.

– Госпожа-а, не надо думать о смерти! – опять подвывающе воскликнула личная помощница.

– Да успокойся! Не собираюсь я! Ненормальная. Всё хорошо, это просто к слову, – устало подняла брови Наташа.

– У вас в последнее время очень странные слова и мысли, – сказала служанка, поднимаясь с пола.

«Святой Будда, помоги моей несчастной госпоже Гу Минмэй! Похоже, молодая барышня действительно повредилась рассудком, – подумала Чунхуа. – Что же теперь будет? Чем это закончится?»

* * *

«Значит, моя задача – наладить мир в этой семье и помочь исправить ошибки этой злобной Гу Минмэй?… Хм…», – размышляла Наташа, пока шла по каменистой тропинке в обеденную комнату мимо цветущих деревьев персика. Тут она внезапно увидела старую знакомую – женщину, у которой когда-то были сломаны руки бывшей владелицей этого тела и милой мордашки.

«Подождите-ка, если её руки были сломаны не так давно… Я слышала, что можно заново сломать неправильно сросшиеся кости и срастить их правильно… Так ведь? Да», – Наташа остановилась напротив служанки, продолжая интенсивно размышлять.

Женщина учтиво, по-доброму, торопливо поздоровалась с ней и поклонилась, Минмэй кивнула в ответ.

«Из всего следует вывод: необходимо найти хорошего специалиста – лекаря, кто этим может заняться…»

– Значит, нужно заново сломать кости рук, – погружённая целиком в себя, произнесла Наташа, глядя на эту несчастную женщину.

Девушка резко очнулась и выпала в существующую реальность от завывающего крика:

– Госпожа! – Женщина простёрлась ниц на земле. – Помилуйте, ради Будды! Помилуйте, молодая госпожа Гу! Прошу вас, не надо, умоляю вас и прошу о снисхождении! Молю вас, пощадите меня! Простите, если я чем-то посмела расстроить вас!

Чунхуа выглядела шокированной и испуганной:

– Молодая госпожа, если вы разозлились на меня – накажите меня! Прошу вас! Это я виновата в вашем плохом настроении! – проговорила она тихо Наташе на ухо.

– Вы вообще о чём? – спокойно, но изумлённо спросила Наташа, потом, что-то сообразив, пояснила: – Вы чего тут все странные какие-то? Я не собираюсь никого наказывать. Никто ни в чём не провинился. Я вспомнила про способ лечения ваших рук, который когда-то прочитала в одной из медицинских книг. Там было сказано, что если найти нужного специалиста и профессионала, то он может сломать неправильно сросшиеся кости и потом срастить их заново, но уже правильно. Я просто хочу помочь, чтобы вы больше не мучились.

– Молодая госпожа! Вы так умны и добры! – воскликнула личная помощница.

– Молодая госпожа Гу, а может, не надо? Мне и так хорошо, честно, – страх и беспокойство на лице женщины проступили ещё явственнее. – Вам не нужно себя утруждать по поводу болезни такой никчёмной служанки, как я.

– Нужно, – вздохнула Минмэй. – Не бойся. Потом мне ещё спасибо скажешь. Главное, врача необходимо правильного найти. Я слышала, что есть специалисты по ядам, по акушерству. Значит, в этом мире боевых искусств и войн должны быть и специалисты по травмам, – Наташа многозначительно подняла указательный палец.

– Госпожа Гу, не нужно из-за меня нагружать себя проблемами, прошу, – снова пролепетала перепуганная служанка. – Главная госпожа Гу не одобрит такое ваше поведение. Меня тоже могут наказать за то, что я причинила вам беспокойство.

– Я сказала – нужно, а с матерью поговорю. Не переживай и не спорь больше. В этом виновата Минмэй, и она это исправит. И тебе будет хорошо, и Минмэй карму улучшит, – улыбнулась Наташа. – Мне жалко тебя. Ты не должна страдать непонятно за что. Решено. Не пугайся, я уверена, что это будет не больно. Уж я об этом позабочусь и проконтролирую всё.

«Почему барышня Минмэй после травмы стала часто говорить о себе в третьем лице? Хотя раньше за ней этого… особо не наблюдалось. Наверно, потому что из-за потери памяти её прошлое для неё как чужое», – ответила сама себе Чунхуа.

– Спасибо! Спасибо вам за вашу доброту, молодая госпожа Гу! – улыбнулась женщина.

– Пока ещё не за что. Кстати, как тебя зовут? – поинтересовалась Наташа.

– Дандан, молодая госпожа Гу, – поклонившись, ответила та.

«Ну и странное же имя, – подумала Наташа, удаляясь в сторону обеденного зала. – Просто обозначающее красную киноварь? Серьёзно?»

* * *

В обеденном зале уже находилась главная госпожа Гу. Она гордо сидела на своём прежнем месте. Вслед за Минмэй пришли бабушка и Минлан. Наташа усадила пожилую женщину, как положено, во главе стола, а сама села рядом с матерью.

– Бабушка, садитесь. Вы же наша старшая и глава этой семьи, – ласково улыбнулась Наташа.

Следующей за Минмэй села Минлан. Все стали рассаживаться на свои места согласно статусу. Подошедший отец расположился напротив жены. Не появлялись только наложница Ся с Минчжу и братья.

Младшая сестра заперта в храме предков. Братья временно не живут здесь, а получают образование. Но вот что задержало вторую жену отца, непонятно. Так же, как и то, почему эта особа заставляла всех себя ждать.

Появившаяся служанка наложницы сообщила генералу Гу, что его дочь Минчжу почувствовала себя плохо и повредила ногу. Наложница Ся не сможет прийти, поэтому она отужинает у себя. К тому же она взяла на себя смелость забрать дочь из храма предков, чтобы оказать той помощь. Наложница Ся, мол, хотела сообщить только это и надеется, что господин Гу не будет на них сердиться, так как её дочь уже получила наказание свыше. Они появятся, когда Минчжу станет лучше. Также, мол, низкая наложница не хочет портить ужин и нарушать распоряжение отца, так захотели высшие силы. Все могут приступать к трапезе без них.

Нахмурившись, отец Минмэй встал и отправился к наложнице Ся.

За столом появилась гнетущая тишина и неловкость.

«Хитро, – подумала Наташа. – Но я тоже не лыком шита», – мысленно ухмыльнулась она и легонько прищурилась.

Девушка решительно встала:

– Она совсем обнаглела. Ладно, раз гора не может прийти, мы сами придём.

Присутствующие удивлённо посмотрели на ставшую чудаковатой с недавних пор Гу Минмэй.

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе спросила госпожа Гу.

– Простите меня, бабуля, но я должна кое-кого поставить на место, – обратилась к старушке Наташа. – Вы можете остаться тут. Если что, только мы с Лан-эр пойдём.

Пожилая женщина рассмеялась:

– Я поняла, что ты хочешь сделать. Я тоже хочу в этом поучаствовать. Не пропущу такое представление и выражение лица наложницы Ся.

Госпожа Гу непонимающе посмотрела на старушку:

– Матушка, ваш сын ушёл туда, как обычно. Не понимаю, что вы все собираетесь сделать.

– Невестка, умерь свою гордыню и идём уже, сама потом поймёшь, – снова рассмеялась вдовствующая госпожа Гу.

9

– Госпожа Ся, к вам направляется!.. – но обеспокоенная служанка не успела тихонько доложить своей хозяйке, кто именно направляется, как в комнату, распахнув двери, резво вошла законная дочь семьи Гу.

– Вот вы где! Я вас нашла! Приветствую всё честное собрание! – на лице девушки была нарочито чрезмерная жизнерадостность и оптимизм.

– Я не смогла её остановить, она меня не слушала, – виновато поклонилась другая служанка наложницы.

– Гу Минмэй! Как ты смеешь без приглашения врываться в мой дом?! Я тебя не звала сюда, – возмутилась наложница отца.

На пороге появились вдовствующая госпожа Гу, её под руку вела Минлан, а рядом шествовала главная госпожа семейства. Обе госпожи присели за накрытый в комнате наложницы стол. Минлан осталась стоять рядом.

Все служанки столпились снаружи, с любопытством заглядывая внутрь и предвкушая весёлое представление. Министр Гу удивлённо смотрел на это всё и молчал.

– Фи, что за манеры и грубость? – Наташа обиженно надула губы и легонько погрозила пальчиком: – Пора бы уже забыть замашки и привычки цветочного дома ароматов. Мы же с вами одна семья. Это ведь наш общий дом. Здесь находится мой папа и Чжу-Чжу. Даже если вы не рады меня видеть, я что, в собственном доме не имею права прийти к своему папуле и младшей сестрёнке? – Наташа изобразила лёгкую глуповатость и детскость. – Я хочу пообедать вместе со всей своей семьёй, так всех люблю!

После этого девушка радостно подбежала к наложнице и крепко её обняла, так крепко, что чуть не задушила:

– Правда ведь, вторая мамуля?! Я ведь даже скучаю по вам! Хоть вы по мне, как вижу, не очень.

Главную госпожу Гу передёрнуло, она хотела высказать своё к этому отношение, но, предусмотрев поступок невестки, вдовствующая глава семейства успокаивающе похлопала её по руке.

Молодая наложница, еле расцепив руки девушки, оттолкнула её от себя, натянуто улыбаясь:

– Конечно же, ты права, А-Мэй. Что это я? Конечно же, я тебя очень рада видеть… Просто всё как-то слишком неожиданно. Ты раньше вроде как не питала ко мне таких пылких чувств. – Вторая супруга покосилась на генерала. Тот выглядел весёлым.

«Опять эта озорница что-то выдумала, но теперь это что-то доброе. Пытается наладить отношения со всеми?»

– Да?! – удивлённо воскликнула Минмэй и загрустила: – А мне казалось, что я всех люблю. Простите, – девушка тяжко и огорчённо вздохнула, готовая вот-вот заплакать.

– Юнжу, не расстраивай так Мэй-эр. Она ещё не оправилась от болезни. Зачем ты так груба? – произнёс министр Гу.

«Юнжу? Очаровательная? Да в каком месте эта подлая стерва очаровательная? – подумала Наташа. – Твои наглые подлые уловки не помогут тебе остаться наедине с генералом Гу… Ух ты, а я ведь теперь понимаю значение китайских имён!»

– Вот именно. Не смей грубить моей дочери, – грозно возмутилась госпожа Гу.

– Баожэй, соблюдай достоинство, – старушка снова успокаивающе похлопала по руке свою невестку.

«М-да, тяжёлый случай. Это будет сложно. Госпожу Гу слишком легко вывести из себя из-за её гордыни. Баожэй… Баожэй. Драгоценная шпилька», – опять мысленно перевела Наташа.

«Малолетняя тварь! Рушит все мои планы! Я ещё разберусь с тобой, гадюка! – гневно подумала наложница Ся. – Не думала, что ты такая хитрая гадина. Ничего, я вас ещё отправлю с матерью гнить где-нибудь на улице! Я должна стать главной в семье Гу и сделать дочь императрицей. Только что я могу ещё сделать без связей? Не могу же я отравить их всех так же, как наложницу Янь».

– Мой господин, – она вопросительно посмотрела на министра Гу, что сидел рядом, – скажите же что-нибудь.

Но мужчина легонько улыбался, сдерживая смех, глядя на наивное лицо дочери, как и остальные, кроме Минчжу и её матери.

– Всё-таки что вы все здесь делаете? – наконец спросил мужчина. – Вы серьёзно пришли просто поесть?

– Бабуля, – Наташа выставила вперёд ладонь, – прости, можно я скажу?

Улыбчивая пожилая женщина кивнула. Ей явно нравилась появившаяся активность в семье. К тому же она опасалась этой коварной женщины – Ся Юнжу, и подозревала её в неприятных вещах.

– Мы как узнали, что вы опять обе захворали, так сразу решили прийти навестить сестру и наложницу Ся. От моего присутствия вам сразу станет легче, уверяю, я несу позитив, – приветливая улыбка Минмэй растянулась от уха до уха. – Встань и иди! – Наташа неожиданно прочертила руками магические пассы в сторону младшей сестры. Та испуганно дёрнулась.

– Что за выходки ты себе позволяешь, Гу Минмэй?! – опять возмутилась наложница. – Господин?

– Папа, я ведь с добром пришла. – Минмэй непонимающе и слегка обиженно похлопала глазами на генерала Гу. – Наношу радость и добро причиняю.

Генерал рассмеялся:

– Вижу. Юнжу сегодня груба и негостеприимна из-за плохого самочувствия, своего и Чжу-эр, – сразу оправдал перед всеми наложницу мужчина.

– Да, вот именно! Понимаете, испереживалась я вся, извелась. Мы все переживаем, вот и пришли сразу проведать. Думаю, почему болезни всякие и хворь то сестру Чжу, то супругу Ся прихватывают? Может, порча какая или сглаз? Может, ритуал какой провести надо по изгнанию из нашего дома злых духов? – Минмэй панибратски толкнула наложницу в плечо: – Эй, псс, у тебя, случайно, нет каких-нибудь идей по поводу происходящего? Ух ты, какая заколка. – Ната вытащила из головы наложницы Ся заколку и принялась восхищённо рассматривать, продолжая провоцировать последнюю и выводить из себя: – Красотища. Ну, раз мы сошлись на том, что мы близкие люди, можно я её немного погоняю?

Генерал рассмеялся:

– Я не понял, кого ты хочешь погонять, куда?

– В смысле, поношу, – поправилась Минмэй.

– Вы разве не видите, что она груба?! – проговорила Минчжу, насупившись.

– Где Мэй-эр тебе нагрубила, Чжу-эр? – спросила бабушка. – Твоя сестра немного странная из-за болезни, но добрая и искренняя.

– Моей матушке грубит, – настаивала младшая сестра. – Никто не звал её сюда.

– Она с ней вежлива, хоть наложница Ся и ниже её по статусу. Может, и мне тоже следовало сначала спросить вашего разрешения, чтобы прийти?! – отчитала её пожилая женщина.

– Матушка, простите Чжу-эр, она ещё совсем молодая, – виновато и стыдливо проговорил министр Гу. – Простите и меня тоже. Я непочтительный сын, избаловал своих дочерей.

– Если наложница Ся не справляется с воспитанием дочери семьи Гу, я могу и забрать её, – обратилась вдовствующая госпожа к Юнжу. – Отдам Гу Минчжу на воспитание главной госпоже семьи, а тебя продам.

– Бабушка, не сердись, – забеспокоившись, проговорила Минмэй и ласково взяла старушку за руку. Она совсем не собиралась доводить всё до такой трагедии – оставить Минчжу без матери.

– Матушка, не сердись, – генерал Гу выглядел взволнованным. – Прости её на этот раз.

– Я постоянно прощаю эту девицу. Но пока ещё моё слово решающее в этой семье, как вашей старшей, не позволю мне грубить и позорить нашу семью перед другими кланами, – ответила сурово пожилая женщина.

Мать Минчжу испуганно встала на колени. Было заметно, как она пытается изобразить себя несчастной жертвой, пока извиняется. Минчжу тоже хотела, но потом вовремя вспомнила, что «она повредила ногу», и просто поклонилась.

– Мы пришли вам компанию составить, к чему эти ссоры? – улыбнулась Наташа. – Раз вы не могли по состоянию здоровья посетить общий ужин, мы из родственных и сострадательных чувств навестили вас, – продолжала растягивать губы в улыбке Мэй. – Мы к вам так каждый день приходить будем, пока вы болеете, не расстраивайтесь, не оставим же вас в одиночестве и грусти? Я смотрю, вы уже даже как-то бодрее себя начали чувствовать. Не такие болезненные. Видите, что семейная любовь делает?

Судя по виду, наложница Ся накалялась, как чайник со свистком, казалось, сейчас пойдёт пар и крышечка или носик засвистят.

– Так, нам нужны приборы, – выглядевшая странной после травмы Минмэй хлопнула по столу ладошками. – Сидите-сидите, вы болеете, я сама. Понимаю, что вы были не готовы к нашему приходу, – говоря это, Наташа начала шарить по всем шкафчикам, доставая и рассматривая оттуда предметы.

– Мэй-эр, ты перегибаешь палку, – сказал министр Гу. – Сядь.

– Я учтива к старшим и хочу искренно помочь. Позаботиться о своих близких, – ответила та. – Мы же все не чужие друг другу.

– Слуги, принесите приборы и посуду, – произнёс министр Гу. – Мэй-эр, они на кухне.

– Да? Простите, – виновато понурилась Наташа.

«Боже мой, просто театральная семейная постановка, – подумала Наташа, мысленно смеясь. – Все всё понимают, знают, но настойчиво продолжают изображать что-то другое… Какое лицемерие… Хотелось бы, чтобы эти люди стали немного искреннее друг с другом».

– Мэй-Мэй просто испугалась скандала, вот и запуталась, – проговорила её мать. – Она же ещё не совсем здорова.

Когда Гу Минмэй напоследок взяла из шкафчика, который уже был ею открыт, какую-то книгу и увидела картинки, Минчжу подскочила на ноги.

– У тебя же нога болит. Я тебе принесу всё, что надо, – с намёком произнесла Наташа, и младшая сестра, сразу вспомнив о своей «травме», повалилась на пол.

Минмэй и отец помогли ей снова сесть на стул.

– Вот это чудеса исцеления, – весело прошептала Минмэй сестре. – А ваши эротические картинки, не бойся, я никому не покажу, – девушка заныкала книгу в первое попавшееся поблизости место.

* * *

Во время еды все обсуждали подготовку к предстоящему празднику середины весны. Минчжу непонимающе поглядывала на Минмэй, пытаясь понять, почему та не воспользовалась таким шансом ей хорошенько насолить. Все остальные тоже переглядывались, думая о своём, но, соблюдая традиционную вежливость, молчали о произошедшем сейчас, о поведении и душевном здоровье законной дочери семьи Гу. Наложница Ся раздражённо косилась на Наташу, но была ей немного благодарна, что та их не сдала с потрохами.

– Лечитесь и выздоравливайте, – произнесла, улыбнувшись, Наташа. – С утра на завтрак мы тоже к вам сюда придём, не переживайте.

– Не надо, – быстро ответила и натянуто улыбнулась наложница Ся. – Минчжу уже гораздо лучше, – пояснила она. – Мы сами придём завтра в общую столовую.

* * *

Вечером, когда солнце опустилось за горизонт, принеся с собой долгожданную свежесть и прохладу, Наташа решила прогуляться по поместью вместе с Чунхуа. Было необходимо познакомиться с местной территорией, потому что раньше у неё на это особо не было времени.

Здесь было очень здорово, пространство озарял свет небольших красивых фонарей, оставляя часть здешнего мира в тени. Всё вокруг казалось таким сказочным и таинственным, с милыми деревянными мостиками, прудами и цветущими персиковыми деревьями. Девушка пыталась запомнить каждое мгновение, чтобы потом эти волшебные воспоминания о путешествии в другую реальность остались с ней на долгую память.

«Чудесное местечко, прямо как в санатории, будто в отпуск съездила отдохнуть, – размышляла Наташа. – Надеюсь, за это время меня там не отключат от аппаратов… надеюсь также, что не останусь после калекой. А то как потом работать по специальностям?.. Надо будет завтра встать пораньше и на завтрак приготовить им что-нибудь очень вкусное и оригинальное, что они ещё не пробовали никогда». – Девушка была рада гениальной мысли, что пришла ей в голову и наконец и отвлекла от грустных размышлений.

– Чунхуа, разбуди меня завтра пораньше.

Личная служанка удивлённо-вопросительно посмотрела на молодую госпожу.

– Хочу завтра сама завтрак вкусный для всех приготовить, – улыбнулась Наташа.

– Ээ… э, госпожа Минмэй, может, не стоит? – Чунхуа выглядела изумлённой и насторожённой.

– Это ещё почему? – удивилась Ната.

– Я не хочу нисколечко вас обидеть или принизить ваше достоинство… но, моя госпожа-а, вы не умеете готови-ить… Даже расположенности к этому у вас нет. У вас уже было несколько попыток. Не хочу, чтобы молодая барышня опять расстраивалась…

В одну из них вы чуть не спалили кухню вместе с едой; в другую приготовили так, что было невозможно есть, даже бродячие собаки отказались; в третий раз, когда у вас не получилось, вы заставили служанок под угрозой расправы съесть всё, что вы приготовили, чтобы доказать, что получилось вкусно. И они, и я тоже с ними, потом неделю мучились животами.

Новоиспечённая Минмэй хитро улыбнулась:

– Мне кажется, что в этот раз у меня получится великолепно, прям вот чувствую. Поэтому надо попробовать.

Юная служанка выпучила глаза, понимая, что переубедить барышню не получится, но ничего больше не сказала на это, лишь попросила с умоляющим видом:

– Госпожа Мэй, прошу вас, пожалуйста, только не заставляйте меня потом всё это доедать… Иначе как я после буду вам прислуживать?

Рассмеявшись, Наташа кивнула. И задала давно интересующий её вопрос:

– Кстати, как вы здесь определяете время?

Личная помощница посмотрела на неё с жалостью, как на умалишённую, но вежливо ответила:

– Барышня, так по часовым свечам, что расчерчены по часу отметками. Если в какое-то время вставать нужно, то вставляете гвоздик или монетку в эту риску. Когда свеча расплавляется до этого времени, то предмет падает и стучит по железному блюдцу. А я так уже привыкшая по нужному времени вставать.

Наташе захотелось посмотреть на звёзды, и они с Чунхуа отправились в более тёмное и просторное место поместья, где их можно было получше разглядеть.

Подойдя к беседке, девушки заметили там фигуру. Когда они приблизились, оказалось, что это Минлан.

– Сестра, – вежливо, но удивлённо кивнула она.

Старшая сестра хотела уже уйти, чтобы освободить место, но Минмэй её остановила.

– Ты куда? Прости, не хотела тебя потревожить. Можно я тут посижу вместе с тобой? Здесь чудесное тихое место, – она легонько улыбнулась. – Если ты против, я найду себе другое.

Минлан нерешительно, боязливо кивнула, и Минмэй села на лавку возле стола и попросила Чунхуа принести чая и немного закусок.

Всё это время старшая сестра опасливо и удивлённо смотрела на Гу Минмэй, ожидая какого-нибудь подвоха. Потом вспомнила, что младшая сестра немного повредилась рассудком, и успокоилась.

* * *

– А где твоя личная служанка, почему ты здесь одна? – спросила Наташа.

– У меня нет личной служанки, мне по статусу не положено, – ответила Гу Минлан. – Да и кто захочет пойти в услужение к дочери низкостатусной наложницы? Они почти ничего не заработают, прислуживая мне, – девушка улыбнулась, принимая свою судьбу.

– И что, какая разница, кто твоя мать? – сразу возмутилась младшая сестра. – Ты же старшая по возрасту дочь семьи! Меня это всегда поражало и возмущало. Какая разница, кто твоя мать, если твой отец генерал Гу? Если тебе что-нибудь нужно, то ты сразу говори прямо мне, и я разберусь!

Минлан снисходительно, по-доброму улыбнулась.

– Я не шучу, – настаивала Наташа.

Девушки втроём выпили чая с разными закусками и получше узнали друг друга. Лёд между сёстрами растаял. Наташа, поговорив с Минлан, помогла ей понять себя и повысить свою самооценку.

Также Наташа узнала, что сестра подозревает наложницу Ся в смерти своей матери. Но Лан-эр была слишком маленькая, когда это случилось, к тому же прошло много времени, а смерть какой-то низкостатусной наложницы никто толком не расследовал. Её мать была не отсюда родом, не из этой страны, а попала в рабство во время войны с другим государством.

Минмэй рассказала сестре о своих планах исцелить служанку Дандан, чем вызвала ещё одну волну удивления и желание помочь в осуществлении планов. Наташа приобретала ещё одну союзницу и подругу. Минлан была добродушной, спокойной и умной, но недоверчивой после пережитого за её короткую жизнь.

10

– Малышка, твоей маме очень тяжело справляться с твоим старшим братиком и твоей больной младшей сестричкой… Поживёшь пока у нас, составишь старичкам компанию? – Седовласый и седобородый милый старичок-лесовичок, как из волшебных сказок, тихонько приятно рассмеялся.

Наташа удивлённо смотрит на него широко распахнутыми глазами, не зная, что сказать.

– Дитя, не грусти и не плачь, держи, – старичок разворачивает бумагу маленького свёртка, и в нём оказываются конфеты. Он настойчиво суёт один из рисово-молочных леденцов Наташе в ручку.

Девушка замечает, что её руки стали гораздо меньше. Она хватается за лицо и чувствует на щеках мокрые дорожки.

Пожилой мужчина улыбается и ласково гладит её по голове. Подходит ещё одна беловолосая старушка, красивая, улыбчивая и добрая, с розоватыми, как яблочки, щеками, будто волшебница из добрых былин.

– Дитятко, не плачь, – говорит она, – ты же с нами, ты не одна. Твои дедушка с бабушкой поддержат тебя и позаботятся о тебе. Маме тяжело, твоя младшая новорождённая сестричка сильно болеет, а за старшим братиком нужен глаз да глаз.

– Мы научим тебя читать и писать, – добавляет старичок. – Ты ни в чём не будешь нуждаться.

«Что это за сюр?! – подумала Наташа. – Что за мракобесие?!. Я попала теперь… в другое тело?! Офигеть, ничего непонятно, но очень интересно… А может, я действительно в бреду или…? – размышляла девушка. – Может, так и должно быть: я должна попадать в тело всё младше и младше, пока не дойду до нуля и не вернусь домой?! Но это очень странно… Зачем всё это?..»

Наташа огляделась по сторонам. Это был сказочный двор с цветущими персиковыми и сливовыми деревьями, красивым, богатым деревянным домом в китайском стиле. Он был будто совсем новый: гладкий пол, яркие приятные цвета, словно только что отстроен и покрашен. Его окружали в некоторых местах растения: цветы, ярко-зелёный плющ, цветущий вьюн. Недалеко виднелся голубой прозрачный пруд в обрамлении сочной зелёной травы, розовых лотосов и нимфей. В воде плескались разноцветные пятнистые карпы. Мостики, резные арки, деревянные беседки, красивые ворота с засовом, бумажные и каменные фонари, вазоны и клумбы с цветами, красные резные двери дополняли окружающий антураж.

«Что за сказочное доброе место?» – восхитилась Наташа.

* * *

Наташа весело проводила время, задорно носясь по окрестностям с сельскими мальчишками и девчонками, будучи в детских компаниях заводилой. Наташа учила провинциальных детишек новым играм и иероглифам, которые только недавно сама узнала; лазила вместе с ними по лесным деревьям, разыскивая птичьи гнёзда и просто ради забавы; собирала прекрасные нежные полевые цветы; запускала воздушных змеев и небесные фонарики; бегала на мелкую, но широкую и быструю реку плескаться в воде и ловить рыбу, хоть бабуля с дедулей и запрещали ей это делать.

Также Наташа участвовала и в других детских деревенских радостях, шалостях и играх: гонялась за курами, убегала от гусей и коз, учила местную детвору печь картошку и птицу в костре, сама научилась стрелять из рогатки и деревянного лука, бегала к роднику и водопаду, лазила по пещерным ходам, помогала сельским жителям с работой. Прибегала домой растрёпанная и чумазая. Бабуля с дедулей хоть и журили девочку за это, а также за то, что она убегала от нянюшки, но всё равно жалели, потому что даже порка ивовым прутом не помогала. Также близкие кормили её деревенских друзей, радуясь шуму, что населил их дом с некоторых пор.

Снова дедушка, поймав падающую с крыши внучку, пожурил её и опять повёл изучать грамоту. Наташа быстро обучилась читать и писать, прочла все книги сказочного имения. Её отлавливали по округе и заставляли учиться вышивать, плести, рисовать, делать ароматические курильницы и букеты, вдалбливали этикет и осанку. Так прошло несколько чудесных сказочных лет, пока на пороге, в отсвете адского пугающего света, не появилась суровая грозная дама с сердитым неприятным лицом и мрачная чёрная повозка в обрамлении туч и грозовых молний, что приехала забрать её обратно в город. В колесницу были запряжены злобные рычащие химеры. Наташе было страшно, она обливалась слезами, не желая расставаться со сказочным настоящим. Бабуля с дедулей махали ей на прощание, и на их лицах тоже пролегли мокрые дорожки.

Химеры утробно взвизгнули, грянула молния, озарив нутро кареты белёсым отсветом, и в окно повозки ворвалось чудовище. Оно, раскрыв пасть, ринулось прямо на Наташу, девушка закрыла лицо предплечьем, и чудище впилось ей в руку.

Наташа подпрыгнула и завопила от страха. Тяжело дыша, схватившись за сердце и открыв глаза, она увидела скачущую по ней курицу, что больно клюнула её в предплечье. Ещё одна, громко кудахча, бегала по комнате. Весь этот хаос дополняли служанки, во главе с Чунхуа ловившие хохлаток.

– Ёж твою медь! Чунхуа, что вообще происходит?! – спросила Наташа, продолжая держаться за сердце. – Что за кавардак базарный происходит?!

Служанки тут же бухнулись лицом в пол, прося о помиловании.

Маленькая служанка тоже встала на колени и уважительно сложила руки в умоляющем жесте:

– Молодая госпожа! Простите неуклюжую Чунхуа! Не совсем понимаю, что вы говорите, но наверняка жутко возмущены! – Девочка поклонилась.

– Да хватит тут пол собой вытирать! Попроще и побыстрее не можете рассказать?! Ловите лучше эту пернатую нечисть, она по мне ходит как по бульвару! – Наташа подала личной помощнице одну из птиц.

– Спасибо! Благодарим, юная госпожа, за вашу милость! – Работницы имения подскочили и поймали обеих кур.

* * *

– Молодая ба-арышня-я Минмэй, вы желали сегодня с утра готовить завтра-ак, и я раздобыла двух свежих ку-ур, – начала объяснять ноющим голосом Чунхуа, когда птицы были пойманы, а остальные служанки удалились. – Но вы знаете, какая я неуклюжая-я… и упала-а, клетка сломала-ась, куры вырвали-ись и понеслись прямо сюда-а. Простите вашу верную, но неуклюжую Чунхуа-а!

– Простила, простила тебя уже госпожа, хватить завывать тут как волк на перелазе, – махнула рукой Наташа.

– Волк на пере… лазе? – нерешительно уточнила юная помощница.

Но госпожа ей не ответила, плюхнувшись обратно на кровать и пытаясь прийти в себя после произошедшего, так что Чунхуа побежала за тазом для умывания.

* * *

– Это всё выглядит очень печально… Почти нет удобной нужной мне посуды, – проговорила Минмэй, обойдя и осмотрев кухню.

– Молодая госпожа, что за диковинная посуда вам нужна? – удивилась Чунхуа. – У нас есть вся нужная посуда и кухонная утварь хорошего качества.

– Позволь тебя удивить, не вся. Я потом нарисую, что мне необходимо, и ты сходишь к меднику или кузнецу… попросишь изготовить её, пожалуйста, поскорее, – хитро улыбнулась странная юная госпожа. – Ещё даже, наверное, к гончару… Произведём ребрендинг нашей кухни, – Наташа рассмеялась.

Молодая служанка осторожно и несколько озадаченно покосилась на свою госпожу:

– Я даже уже не буду спрашивать, что это за непонятное слово.

Наташа снова рассмеялась:

– Я читала очень много умных книг, – и подумала:

«Так. Что мы можем приготовить такое удивительное из существующего набора продуктов и специй?»

* * *

– Добавим мы-ы капу-устки очень-очень вку-усно-ой, – тихонько пела странная с некоторых пор молодая госпожа Гу Минмэй, размешивая в большом чугунном чане с необычно тонкими стенками большой деревянной ложкой готовящийся суп.

До этого она напевала: «Мы капусту моем-моем, мы капустку чистим-чистим, мы капустку режем, режем».

– Молодая госпожа, вы меня пугаете, – опасливо смотрела на неё личная служанка, что помогала ей на кухне.

– Почему это? – удивлённо рассмеялась Наташа-Мэй.

– Не обижайтесь и простите меня, но вы сейчас похожи на колдунью, – проговорила шёпотом Чунхуа. – Может, в вас вселился какой-нибудь злой дух? – добавила она ещё тише.

Минмэй посмотрела на служанку и сердито зашипела на неё:

– Как ты можешь про меня такое говорить?! Не вздумай ещё кому-нибудь сказать это! Разве я злая?

– Просто предположила, – испугалась Чунхуа, похлопав себя пальцами по губам. – Простите меня, умоляю, я больше не буду такого говорить! Никак не могу привыкнуть, что вы не похожи сама на себя.

– Когда сходим в храм, ты поймёшь, что зря опасаешься, – ответила молодая барышня Гу. – Я нисколько не боюсь этого, значит, со мной всё в порядке. К тому же ты сама говорила, что я всегда хотела научиться готовить, значит, я много читала кулинарных книг.

После этих слов юная помощница успокоилась.

– Мне так жалко вас, госпожа, что вы болеете. Лучше бы я заболела вместо вас… Но в то же время если вам комфортно, то в этом ничего страшного, – произнесла она. – Не обращайте ни на кого внимания и делайте то, что вам нравится. Кстати, а что за слишком густой суп вы варите?

– Он называется… называется… а так и называется – «солянка», – ответила Минмэй.

– Пахнет безумно хорошо! С рисом, наверное, будет очень вкусно, – восхитилась Чунхуа.

– С рисом?! Суп? Не-не-не, это не наш метод. – Наташа отрицательно покачала из стороны в сторону пальцем. – К рису я приготовлю удивительное мяско.

– А может, лучше использовать проверенные рецепты, госпожа? – пугливо посмотрела на неё личная служанка. – Может, не надо лучше удивительное?

– Хе-хе-хе-хе-хе, – тихо и злорадно в предвкушении рассмеялась Наташа, продолжая готовить.

Чунхуа, испуганно вздрогнув, посмотрела на молодую госпожу и тихо произнесла:

– Пусть это будет хотя бы съедобно.

* * *

– Супруг, надо что-то делать, наша дочь… сходит с ума, – с тревогой в голосе проговорила госпожа Гу.

– Баожэй, ты преувеличиваешь. Мэй-эр всего лишь немного потеряна, растеряна и пытается обрести себя снова, – успокаивающе ответил министр Гу.

– Она творит невообразимые вещи, а ты смотришь на это сквозь пальцы и мне ещё говоришь, чтобы я делала точно так же! Нет. Нам необходимо как-то с этим бороться, пока не зашло всё совсем далеко! – госпожа Гу решительно встала с кресла.

– И что ты предлагаешь? Даже императорский врач ничего не может сделать. Мы вчера уже разговаривали с ним, он бессилен. Может, просто последовать его совету и подождать какое-то время? – ласково улыбнулся господин Гу. – Я уверен, всё само по себе встанет на свои места.

– Супруг, как ты можешь так спокойно взирать на это всё? А-Мэй требуется помощь. Разве ты не видишь? Я не знаю, что делать, но точно знаю, что мы не должны сидеть сложа руки и смотреть на это всё спокойными глазами… По городу уже начали ходить толки и сплетни… – Женщина всхлипнула, резко прижав ко рту свой платок, и села обратно в кресло. – Эти сплетни, между прочим, мешают всей нашей семье. Твоей карьере, карьере наших сыновей… За что нам такое наказание?!

– Моей великой репутации это не может помешать, я добился её огнём и мечом на поле боя! – возмутился мужчина.

– А как же карьера Фэншэна и Фэнмао? – спросила госпожа Гу. – Как они после этого могут стать великими деятелями, учёными или генералами? Над ними все будут потешаться. Кто отдаст за них своих дочерей, думая, что у нас плохая наследственность в семье? Думая, что… что… – женщине с трудом давались эти слова. – Думая, что… официальную дочь нашего клана поразила болезнь разума. Будут думать, что это я принесла такую плохую наследственность, сумасшествие в эту семью!

Генерал Гу закатил глаза:

– Не говори глупостей. Кто так подумает, у тех у самих мозгов нет. Все же знают, что наша дочь получила травму, и скорее всего, это было покушение… Но я с тобой согласен – помочь Мэй-эр нужно, – мужчина недолго подумал, погладив свою бороду. – Давай сегодня дадим объявление, что нам необходим лекарь для дочери? Объявим клич по всему государству, что мы готовы довериться любому лекарю, кто сможет справиться с болезнью Гу Минмэй. Предложим за её исцеление большую денежную награду либо какое-то желание, если мы в силах его выполнить.

– Замечательная идея! – радостно воскликнула госпожа Гу. – Может, Сюань Чжэнь тоже узнает об объявлении и скорее вернётся из своего научного путешествия.

– Тогда сегодня же я составлю текст и попрошу своих людей развесить эти листы в нашем городе и в близлежащей округе, – ответил министр Гу.

– Чудесно, – улыбнулась женщина.

– Всё ли у нас готово к празднику середины весны? – спросил генерал Гу.

– Да. Как видишь, имение сегодня начали украшать. Я уже составила списки холодного меню на всю неделю, – ответила госпожа Гу. – Также, конечно, запланировала семейную поминальную церемонию в храме предков и поход в храм Цинсан.

– Замечательно! Я в тебе никогда не сомневался, дорогая. У тебя всегда всё в порядке, – рассмеялся министр. – Мэй-эр такая же решительная и умная. Вся в тебя.

– Спасибо, – засмущавшись, а потом гордо подняв голову, ответила супруга. – Может, в храме боги услышат её и исцелят, а также предскажут ей хорошую судьбу. Кстати, как обычно, нам прислали приглашения на игры Цзицзюй, Цуцзюй, Чуйвань, Цзяньцзы и конные скачки…

– Мы не будем брать с собой на них Мэй-эр, – ответил генерал Гу. – Она всё равно в них ничего не смыслит и не умеет в них играть. Пока Минмэй не выздоровеет, не стоит показывать её двору.

Супруга кивнула и уточнила у мужа:

– А как насчёт праздничного банкета во дворце?

– Тоже оставим дочь в поместье, если на неё не будет отдельного приглашения, – ответил министр Гу. – Вдовствующая императрица-мать знает, что А-Мэй сейчас не в себе, и, надеюсь, не станет позорить нашу семью и ставить нас в неудобное положение.

* * *

– Госпожа Ся, такая новость! Такая новость! Эта помутившаяся рассудком дочь главной госпожи, Минмэй, готовит сейчас завтрак для всех самостоятельно! Представляете?! – взволнованно проговорила вбежавшая в комнату наложницы служанка, а после рассмеялась: – Опять она хочет всех домашних оставить голодными.

– Как так?! – удивлённо уточнила Ся Юнжу.

– Это правда! Она снова решила приготовить еду, – ответила служанка, засмеявшись. – Даже других работников кухни выгнала.

Младшая супруга из семьи Гу легонько рассмеялась.

– Это очень хорошая новость! Приготовьте хорошую и вкусную еду! Немедленно приступайте! – распорядилась наложница. – Когда Гу Минмэй снова опозорится со своей едой… я скажу, что мы с Чжу-эр приготовили для всех завтрак. Они не останутся голодными.

– Отличная идея, госпожа! Вы очень умны и находчивы! Я сейчас же займусь этим! – широко улыбаясь, проговорила служанка.

* * *

Вся семья Гу собралась за большим обеденным столом, даже братья были сегодня дома. Приближался праздник середины весны, и они должны были провести его со своей семьёй, выказать почтение усопшим предкам. Но когда вошедшие в столовую увидели, что на столе стоят лишь несколько небольших плошек с закусками, они очень удивились.

– В чём дело? – непонимающе спросил глава семьи.

– Молодая госпожа Минмэй сегодня сама приготовила завтрак, дабы порадовать своих родственников. Сейчас его подадут, – учтиво ответила Чунхуа и поклонилась.

Наложница Ся ядовито усмехнулась. Минчжу и Минлан насторожились. Остальные опасливо и скептически сглотнули и сели на свои места. На лицах присутствующих читалось выжидательное напряжение.

Наконец на стол подали несколько странные кушанья.

– Я старалась. Уверена, что вам понравится, – улыбнулась Гу Минмэй.

– Не стоило так утруждаться, дочь, – напряжённо проговорил глава семьи.

– А что это за еда? Как называются эти блюда? – спросила матушка.

– Это очень вкусно! Я пробовала, испытав их на себе! – радостно ответила Чунхуа, а Наташа снова хитро улыбнулась.

11

Наташа окинула взглядом собравшихся. Как она поняла, все расположились за столом согласно своему статусу в семье. Во главе села бабушка – вдовствующая госпожа семьи Гу. За неимением живого дедушки она была самой старшей и уважаемой. Тем более её происхождение тоже было высоким, старушка была из высокостатусной благородной дворянской семьи. Её отец носил титул Гогуна. А дедушка Гу носил титул князя, значит, она была ещё и княгиней.

Слева от неё восседал отец – глава клана Гу, унаследовавший от своего отца титул князя. Напротив него и справа от бабушки сидела его официальная жена – главная госпожа семьи Гу, мать Минмэй и наследников семьи Гу. Отец главной супруги был главой какого-то провинциального города.

Наташа не знала, параллельный ли это какой-то мир или прошлое её собственного мира, долго она здесь пробудет или не очень, но некоторые правила и существующие порядки этого её нового настоящего она уже немного усвоила.

Первое: только дети главной жены наследовали семейный титул, статус, имение и всё имущество. Причём здесь тоже была своя иерархия. Наследник семьи-клана Гу только один – старший сын действующего главы семьи от главной супруги. Все остальные же впоследствии будут ему подчиняться, включая даже дядюшек и тётушек. Всё, что ни делают члены семьи, влияет на репутацию семьи. Поэтому решение о наказаниях и поощрениях, а также решение проблем членов клана лежит на плечах главы семьи. А семьи тут были явно большие.

Второе: всё главное в основном левое. Главный министр – он же левый. Правый министр второй по значимости. Когда здоровается или уважительно обращается к кому-то женщина, при правилах этикета она кладёт правую руку поверх левой. Мужчины же должны делать наоборот – класть левую руку поверх правой.

Рядом с отцом, следующим за ним, восседал старший брат. Теперь хоть можно было сразу с уверенностью понять, кто из них старший. Следом за старшим сидел младший брат. Правда, их имена Наташа ещё не успела узнать, полагая, что кто-нибудь когда-нибудь их назовёт по имени при ней, и она запомнит. Так яростно палиться она пока не собиралась. Чунхуа уже вон предположила, что она не Гу Минмэй, а вселившаяся в неё ведьма. Следующей за матерью, напротив старшего брата, сидела сама Минмэй. Следом за ней Минлан, после Минчжу. Наложница Ся сидела с правой стороны следом за младшим братом, хотя это явно было не её место.

* * *

– Отец, Минмэй стало лучше? – спросил шёпотом старший сын семьи Гу у отца, косясь на сестру.

– Как ты видишь, не очень, – ответил министр Гу, покачав головой.

– Представляю вам новые вкусные кушанья от Гу Минмэй! – Наташа встала и простёрла руку в сторону тарелки супа. – Солянка обыкновенная с… восточным колоритом, – потом указала на другое блюдо. «Охох, прости хоспади, что приходится врать, но французов у них тут явно нет». – Мясо… небесного облака Минмэй.

«Надо будет им в следующий раз шавуху и оливьешку приготовить, торт “Наполеон”… и ещё что-нибудь эдакое… Только новое название надо будет придумать заранее, а не так тупить, на скорую руку экспромтами сверкать», – подумала Наташа.

– Ты сама всё это изобрела? – спросил отец. – В первый раз вижу и слышу про такие блюда.

– То есть… ты даже не по книге рецептов готовила? – насторожённо уточнила бабушка.

– Кушайте. Приступайте, отец, а то вы знаете, что без вас не начнут и всё остынет, – улыбнулась Гу Минмэй.

Присутствующие неловко переглянулись, а наложница Ся злорадно ухмыльнулась.

– Это блинчики-солнышки, – снова указала рукой Гу Минмэй. – Новое прочтение, так сказать. Не как у вас… эм, я имела в виду, не такие, какие мы привыкли обычно есть. Эти просто солнышки, а эти солнышки с начинкой из мясного фарша и жареной капусты.

Все снова переглянулись. И всё-таки, как ни крути, министру Гу пришлось первому попробовать новые блюда.

Когда он, нерешительно вздохнув, съел ложку супа, задумался, а потом начал есть быстрее… и быстрее.

– Сын, это съедобно? – спросила вдовствующая госпожа.

– Супруг, вкусно? – поинтересовалась госпожа Гу.

– Угу, – лишь что-то невразумительное промычал генерал и махнул рукой, склонившись над самой тарелкой, продолжая хомячить как не в себя.

Остальные домашние снова недоумевающе понаблюдали за главой семейства, активно уплетающим кушанья, и, переглянувшись, тоже решились попробовать. После, улыбнувшись и нахваливая, принялись так же торопливо поглощать и наслаждаться предложенными яствами. Наложница Ся досадливо и раздражённо выдохнула, но, натянуто улыбнувшись, похвалила умение Минмэй.

– Мэй-эр, когда ты научилась так вкусно готовить? – поражённо спросила бабушка.

– Даже не представляю. Это точно готовила ты? – спросила Ся Юнжу.

– Ты же видишь, что эти блюда совершенно новые. Никогда их прежде нигде не видел, – ответил за дочь министр Гу.

– Вижу. Но как можно так резко научиться готовить? Минмэй раньше не умела. Её готовкой можно было пытать пленников. А теперь вдруг резко стала гениальным поваром? Таким, что даже может изобретать новые вкусные блюда? – настаивала наложница.

– Ся Юнжу, не придирайся к Мэй-эр! – строго рявкнула на неё вдовствующая госпожа. – Что ты хочешь доказать?

– Именно, – добавила госпожа Гу. – Все в имении знают, что всё это готовила А-Мэй. Прямо с самого утра. Мэй-Мэй давно хотела научиться готовить. Она старалась изо дня в день, и вот наконец небеса сжалились над ней за её старания и упорство, и у неё получилось. Пора бы тебе и Минчжу научить хоть чему-нибудь.

– Да моя Чжу-эр, а твоя!.. – начала наложница Ся.

– Давайте сегодня утром за первым совместным завтраком обойдёмся без скандалов, – резко прервал её генерал Гу.

– Иначе я изгоню тебя, Юнжу, – добавила бабушка. – Как ты смеешь себя так вульгарно вести в присутствии меня и господина Гу, а также разговаривать в таком неподобающем тоне с госпожой Гу?

– А что я? Я ничего такого не хотела сказать, – натянуто улыбнулась наложница. – Просто хотела похвалить Минмэй. Простите, что не смогла правильно выразиться. Я просто бедная девушка, у которой не было средств, чтобы получить образование.

«Опять прибедняется и строит из себя жертву, – подумала Наташа. – Неужели ещё кто-то ведётся на такую явную актёрскую игру?»

* * *

– Молодая госпожа-а, давайте я одна схожу-у куда необходи-имо-о? – по обыкновению проныла Чунхуа.

– Мастер задаст тебе вопросы, а ты даже не сможешь объяснить, какой готовый предмет я хочу получить, – ответила Наташа. – Нам лучше пойти вместе.

– Но генерал Гу запретил вам выходить из дома, – нервно пролепетала личная служанка. – Вы раньше никогда не ослушивались отца… и не лазили по стенам, как дикарка.

– Сестра, и правда, неужели это так необходимо? – спросила Минлан. – Барышне из благородного клана не подобает гулять так часто вне стен поместья. Некоторые девушки даже не покидают своего дворика и комнаты с самого рождения и до замужества, поддерживают свою благородную репутацию.

– Лан-эр, ты-то хоть не начинай, – слегка раздражённо проговорила Наташа. – Тише вы! А то нас могут услышать и обнаружить. Поймают и доложат отцу.

Три девушки пробирались сквозь заросли вдоль высокой каменной стены поместья, высматривая удобное, редко посещаемое место и лестницу, которую видела, по её словам, Минлан. С некоторых пор они сдружились, и старшая сводная сестра решила им помочь.

– Господин Гу сказал, что разместил объявление и к вам могут теперь приходить лекари. Вдруг среди них может объявиться и чудесный небесный лекарь. Вы должны быть дома, – сердито настаивала юная помощница.

– Да они мне не помогут, я в порядке. Ну подумаешь, что-то забыла, мелочи какие-то, вспомню потом. Тем более что мы ненадолго, туда и обратно, – улыбнулась Минмэй.

– Гу Минмэй, вот ты рисковая. Но я тоже бы с вами хотела пойти, – проговорила старшая сводная сестра.

– Лан-эр, ты что, серьёзно так и продолжишь звать свою родную сестру по фамилии? – возмутилась Наташа. – Прекращай это немедленно.

– Барышня, не сердитесь, но в последнее время вы стали какая-то дикая, – заметила юная служанка.

– Чунхуа, не ворчи опять, – тихонько рассмеялась Наталья.

Минлан тоже тихо рассмеялась, а за ней и личная помощница. Наконец девушки обнаружили искомое ими имущество. Осторожно осмотрелись по сторонам и выползли из своего зелёного укрытия. Минлан и Чунхуа осмотрели близлежащие постройки и заглянули в проходы между ними. После девушки вместе притащили лестницу к стене. Старшая сестра продолжала охранять подходы к их побегу за пределы дома.

– Скорее! Пока никого здесь нет! – надсадно и пугливо прошипела она.

Минмэй первой смело, ловко и быстро вскарабкалась на стену.

– Что будет, что будет, если госпожа с господином узнают про это? – причитала юная Чунхуа.

– Хватит уже завывать, трусливая ты девчонка! – проговорила Наташа с верха стены, пригнувшись. – Ты можешь порасторопнее шевелить своими булками? А то я одна уйду. Будешь ныть – больше никуда тебя с собой не возьму.

– Какие срамные сравнения нормальных слов вам в голову лезут в последнее время. Всё-всё, госпожа Минмэй, я молчу, – проворчала личная помощница, увидев скептический взгляд хозяйки. – Я за вас беспокоюсь, не за себя.

Минлан нервничала внизу, осматриваясь по сторонам:

– Только долго не задерживайтесь, вдруг вас хватятся. Если что, я постараюсь по возможности вас прикрыть… Насколько хватит моих сил и умений.

– Хорошо, сестра, спасибо, – довольно улыбнулась Наташа.

Пригибаясь к стене, а также при небольшой помощи Минлан, Минмэй и Чунхуа перекинули лестницу на другую сторону и быстренько спустились вниз. После девушки аккуратно спрятали деревянную лестницу в зарослях травы. Осмотревшись по сторонам, они отряхнулись.

– В какую сторону идём? – тихо спросила Минмэй.

– Да в какую-нибудь. Только бы побыстрее отсюда. Сделать поскорее наше дело и вернуться, – проговорила юная личная помощница.

Но не успели девушки сделать нескольких шагов, как Наташа почувствовала удар ребром жёсткой ладони по шее и потеряла сознание.

* * *

Наташа открыла глаза. В помещении царил полумрак, редкий свет солнца просвечивал через тонкие щели деревянных стен и крыши. Девушка попыталась пошевелиться и встать, но не получилось. Тогда она внимательно огляделась. Наташа сидела на соломе в помещении, похожем на сарай, заваленный у стен всякой рухлядью. Она поняла, что привязана спиной к толстому деревянному столбу цилиндрической формы, а запястья её связаны верёвкой сзади. Рядом к такому же столбу была привязана Чунхуа. Юная служанка всё ещё была без сознания, её голова свешивалась на грудь.

– Чунхуа! Хуа! Чунхуа, ты в порядке?! – позвала Наташа сдавленным шёпотом, стараясь не сильно шуметь, периодически оглядываясь на дверь.

Наконец девушка очнулась, встрепенувшись, испуганно огляделась, потрясла головой.

– Госпожа! Как вы себя чувствуете?! Молодая госпожа, вы в порядке?! Госпожа, где мы?! – надсадно зашипела в ответ она, предусмотрительно не повышая голос, чтобы не привлечь внимание бандитов, и пытаясь высвободиться.

«Слава богу, Чунхуа не глупая, хоть и наивная вследствие возраста», – подумала Наташа.

– Ты можешь высвободиться? У меня не получается, – поинтересовалась юная госпожа.

– Нет, я тоже не могу! Что же теперь делать?! Я так и знала, я же говорила, что добром это не кончится! – сразу скисла и расстроенно ответила Чунхуа.

– Ничего, прорвёмся, подожди, главное, давай обстановку оценим, – успокоила её Наташа. – Ты поблизости не видишь ничего острого или глиняных предметов, камней? – Девушка спустилась по столбу так, чтобы пальцы смогли достать до земли, прощупала окружающее пространство.

– Нет, не вижу. Кто нас поймал, что им от нас нужно?! – возмущалась служанка, последовав примеру своей госпожи. – Ничего, пусть только попробуют меня развязать, уж я им покажу! Знаете, как я умею драться и кусаться?!

Наташа легонько рассмеялась:

– Живыми от нас не уйдут. Я тоже умею. Все глаза выцарапаю.

– Барышня Минмэй, у вас усы с одной стороны отклеились, – обеспокоенно проговорила помощница.

– Это не очень хорошо… Маскировка пошла прахом. Если бандиты ещё не догадались, что мы девушки, то сейчас могут догадаться, – проговорила задумчиво Наташа и попыталась дотянуться до плеча, чтобы приклеить обратно часть маскировки. Но ничего не вышло.

* * *

– Ваше высочество, второй принц! – в комнату торопливо вбежал глава личной тайной стражи.

– Что случилось? Докладывай, – проговорил Ли Бэйху, оторвавшись от бумаг. – Появились важные сведения от лекаря Чжао?

– Нет. Это другое дело. Вы ещё распорядились следить за поместьем князя Гу. Не появится ли что-то подозрительное либо подозрительные люди, которые могут следить за поместьем или готовить покушение.

– Вы что-то обнаружили? – спросил второй принц.

– Да. Мы сегодня поймали двух странных мужчин, что тайком покидали поместье князя Гу. Через задний двор и малолюдную заднюю улицу. Одеты прилично, но на сыновей генерала Гу не похожи. Пугливо озирались по сторонам.

– Вы их уже допросили? – спросил принц.

– Нет. Как только поймали, сразу сообщили вам. Когда мы уходили, они ещё были без сознания, – ответил помощник.

– Хорошо, пойдёмте на них… посмотрим, – ухмыльнулся Ли Бэйху.

* * *

Наташа и Чунхуа пытались освободиться, но всё оказалось тщетно. Их связали очень умело – петля была пропущена через шею, после крест-накрест и горизонтально через туловище. Этой же одной верёвкой были связаны руки. Если сначала не развязать руки, очень тяжело освободиться. Ни у Наташи, ни у Минмэй или Чунхуа в предках не было великого Гудини, поэтому приходилось уповать лишь только на везение.

– Молодая госпожа Гу, это место вас не достойно, – ворчливо проговорила Чунхуа.

– Обычный сарай, – вздохнула девушка. – Даже довольно чистый и почти совсем не вонючий.

– А раньше бы вы устроили истерику и кричали бы до потери пульса. Вы были очень брезгливы, – легонько улыбнулась личная служанка. – Кричали бы, что вас тошнит и вы задыхаетесь от зловония.

– Скажи… а я всегда жила в поместье в столице? Ни разу в жизни из него не выезжала в какую-нибудь глушь? – спросила Наташа. Ей не давал покоя её недавний сон, который казался очень реальным. – Где были бабушка и дедушка… Ну, например, из-за сестры, которая болела.

– Ого, госпожа! Молодая барышня Минмэй, вы что-то вспомнили?! – радостно воскликнула юная помощница. – Как же, когда вы были маленькая, госпожа Гу отправляла вас к своим бабушке и дедушке. И правда из-за болеющего, но только не из-за сестры, а из-за одного из ваших старших братьев – младшего молодого господина Фэнмао. Я так рада, что вы наконец-то что-то вспомнили! Это счастье, что к вам возвращаются воспоминания! Пусть пока и так криво.

«Фэнмао? Острое лезвие копья? Родители хотели, чтобы он сделал военную карьеру? Если, конечно, иероглифы пишутся именно так, а то у них может быть другое значение… Странно, но в моём сне была сестра. И этот сон был очень реалистичный, даже чересчур…»

Наташа не успела основательно задуматься об этом, как к воротам сарая снаружи кто-то подошёл. Следом зазвякал, судя по звуку, навесной замок, а после раздался щелчок. Минмэй и Чунхуа напряглись и приготовились начинать операцию по спасению себя. Двери распахнулись, открыв взору немного голубого неба и деревянные строения, стоящие рядом. В сарай вбежали восемь человек в военной форме. А следом за ними зашёл ещё один. Он был благородно и богато одет, под плащом виднелся красивый большой меч. Наташе этот меч показался знакомым, она подняла взгляд выше.

«Лин Юнбэй?!» – девушка изумлённо вытаращила глаза. Судя по лицу юной личной служанки, та тоже его узнала.

Молодой человек оглядел пленников с головы до ног. Они тоже показались ему знакомыми. Внимательно посмотрев в лицо Наташи и подойдя, юноша сел на корточки. Вглядываясь в сидящего перед ним человека, вошедший господин протянул руку и сдёрнул с лица Наты приклеенные усы.

– Молодая барышня Гу Минмэй?! – С этими словами он содрал усы с лица личной служанки госпожи. – Твоя служанка – Чунхуа! Вы?! Почему вы в мужской одежде?!

– Лин Юнбэй! – сердито посмотрела на него Наташа. – Вы бандит?! Или занимаетесь работорговлей?!

12

– А разве бандит и работорговец – это не одно и то же? – с иронией в голосе весело спросил Лин Юнбэй.

– Работорговец похищает и продаёт людей, а бандиты грабят, убивают и женщин… – Наташа осеклась, не став продолжать, и немного испуганно сглотнула.

Молодой человек легонько рассмеялся:

– Диву даюсь, какие глубокие познания у благородной барышни из благородной семьи.

Люди, пришедшие с ним, тоже посмеялись, а Минмэй сердито насупилась.

«Надо заговорить ему зубы. Всех психически больных людей или маньяков нужно заговаривать, не останавливаясь, и главное, правильно», – вспомнила Наташа прописную истину из теории своей профессии.

– Юная барышня Гу, я ни тот и ни другой, – по-доброму ответил юноша.

– А кто вы тогда? Что вам от нас нужно? Почему нас без сознания принесли сюда и связали? Я считала вас хорошим человеком, – возмущённо проговорила Минмэй. – Развяжите меня, пожалуйста, у меня всё затекло.

– Конечно, простите. Развяжите, – приказал господин Лин своим сподручным. – Я… м-м-м, блюститель общественного порядка, – добавил он.

Подчинённые не понимали, почему их господин скрывает своё настоящее имя и личность, но решили не портить ему неизвестные им планы.

– Вот, – один из них протянул господину Лину тубус и листы бумаги. – Эти рисунки были при них.

– Какой же это порядок?! – продолжала ворчливо отчитывать собеседника Минмэй, пытаясь поскорее освободиться от верёвок. – Когда благородную юную барышню из дворянской семьи хватают посреди бела дня, прямо возле её дома, лишают сознания и привязывают верёвками в каком-то сарае?!

– Позвольте задать вам встречный вопрос. Почему эта благородная юная барышня из дворянской семьи покидает свой дом тайно, через забор? К тому же одетая и причёсанная как мужчина, ещё и с наклеенными усами? – проговорил Лин Юнбэй, просматривая рисунки.

– Это не ваше дело! – возмутилась личная служанка. – Да кто вы такой, чтобы задавать подобные вопросы моей госпоже?! И что вы вообще хотите этим сказать?! Что моя госпожа вульгарная и невоспитанная?!

Услышав эти слова, Наташа предусмотрительно решила не пинать своего обидчика, усмирив внутреннее возмущение и успокоив воинственный пыл вперемешку с подростковыми гормонами.

– Даже и не намекал, просто констатировал факты. Я же уже сказал. Блюститель порядка. Мои люди не подозревали, что благородная дочь этого семейства может покидать свой дом, перелезая через высокий каменный забор в мужской одежде. Патрулируя улицу, сочли это подозрительным. Вот и задержали… И я ничуть не пытаюсь оскорбить юную барышню семейства Гу.

«Задержали? Вырубив сознание? Не сходится. почему тогда мы не в управе? Почему нас не отвели в магистрат? – подумала Наташа, но не стала задавать этот каверзный вопрос. Она полагала, что ещё не очень хорошо знает о личности этого человека. Поэтому не стоит рыть себе самой могилу, задавая неудобные вопросы. Ведь они с Чунхуа до сих пор ещё находятся в какой-то подворотне, а не на людной улице или возле своего дома. – А судя по их навыкам, убить двух маленьких щупленьких девиц не составит для них никакого труда…»

Но личная служанка хотела задать именно этот вопрос. Минмэй сразу её остановила.

– Замолчи, – зашипела она и натянуто улыбнулась. – Нам это совершенно не интересно, – обратилась она после уже к молодому мужчине.

Господин Лин Юнбэй хмыкнул:

– Молодая барышня семьи Гу, насколько я могу оценить по последним встречам, оказывается, не только смелая, но ещё и умная… Вот почему вы так на меня смотрите. Значит, вы задаётесь вопросом, почему вы не в магистрате? Это легко объяснить. Данное преступление касается благородной дворянской семьи, и не стоит выносить его на всеобщее обозрение, прежде чем… выяснить, в чём дело.

– Спасибо… что развеяли мои сомнения. И не предали случившееся огласке, – вежливо процедила Наташа и легонько ухмыльнулась: «Наверное, врёт как дышит. Подозрительный и хитрый тип какой-то».

– Что это за рисунки, кто их начертил? – спросил молодой человек.

– Это я их рисовала, а что не так? – спросила Минмэй. – Запрещено рисовать, что ли?

– Оружие?! Это трёхзубое копьё?! – удивился господин Лин, рассматривая одну из картинок.

– Да какое, на хрен, копьё? Это вилка – ей едят! Пищу едят, – возмутилась Наташа, отбирая свои рисунки. И почему только мужчины во всех вещах видят прежде всего оружие?

– А при чём здесь хрен? – удивился господин Лин.

– Овощи люблю и на каждом углу кричу об этом! – слегка раздражённо проговорила Минмэй.

Молодой господин недоумённо похлопал глазами на ставшую странной, но интересной после несчастного случая девушку.

– Да, вот такая я странная, – словно смилостивившись, проворчала Наташа. – Посуда это и приборы, которые мне нужны для готовки. Я сама их изобрела и иду к меднику или кузнецу, чтобы он мне помог претворить всё задуманное мной в жизнь.

– Ясно. Впервые в жизни вижу такую кухонную утварь, – проговорил господин Лин. – Эти предметы, они с запада или с юга? На севере вряд ли такое используют, там в великой степи живут кочевые дикие племена.

– Вам же сказали, молодая барышня Гу сама изобрела эти предметы, – ответила за хозяйку личная служанка, подчёркивая уникальность своей госпожи.

– Вы такое пристальное внимание уделяете посуде и кухонной утвари? – спросил молодой мужчина и скептически подумал: «Такое поведение действительно удивительно от Гу Минмэй. Она теперь изобретательница?» – Вы хорошо готовите? Надеюсь, мне удастся когда-нибудь попробовать ваши блюда, – добавил он.

– Надейтесь, – улыбнулась девушка. – Вам только это и остаётся.

– Да как ты смеешь так грубо разговаривать с п… – слуга осёкся, увидев предупредительно-сердитый взгляд своего хозяина. – …с приятным молодым дворянином, господином Лином.

Господин Лин Юнбэй отпустил своих людей и обратился к барышне Гу:

– Простите ещё раз за случившееся недоразумение и за причинённые неудобства… и за плохое настроение. Позвольте, я провожу вас к хорошему мастеру?

* * *

На улице было тепло, в синем небе сверкало яркое весеннее солнце.

– Какой у вас красивый и огромный конь, господин Лин! – Минмэй, радостная, как ребёнок, восхищённо и ласково гладила и оглядывала коня. – Красавец! Какая роскошная грива. Сразу видно, что за ним хорошо ухаживают.

Слуга молодого дворянина высокомерно скривился, фыркнул и отвернулся. Чунхуа свирепо на него покосилась, готовая кинуться защищать свою хозяйку.

– Он мой друг, – ответил Лин Юнбэй. – Это боевой конь. Его зовут Гужэнь. Он многое со мной прошёл.

– Горячий ветер? Чудесное имя для коня, – ответила Наташа. – Люблю лошадей, они очень умные и верные. И вообще, в принципе животных люблю, потому что они искренние.

Молодому человеку понравилось услышанное, но и вызвало недоумение. Изменившиеся поведение и слова девушки его удивляли. К тому же его поражало то, что Гу Минмэй нисколько его теперь не узнаёт. Раньше у них складывались не очень хорошие взаимоотношения.

– Да, Гужэнь очень предан мне и невероятно умён, – ответил юноша.

Конь, услышав его слова, тихонько заржал, будто довольно рассмеялся, и посмотрел на своего хозяина.

Наталья тоже рассмеялась в ответ:

– Он вас понял! Невероятно! Умная лошадка… Молодец! А мне даже нечем тебя угостить.

Слуга снова несколько презрительно и высокомерно фыркнул.

– Что тебя не устраивает, доходяга? Какие у тебя проблемы… ушастый?! – Маленькая смешная Чунхуа выставила вперёд грудь и упёрла руки в бока, гневно уставившись на слугу господина Лина.

– Ты, мелкая! Лучше не затевай ссоры! А то я тебя… – начал сердито и презрительно юноша-слуга.

– Яочуан! – прикрикнул на него молодой Лин.

– Простите, господин. Но она первая, – проворчал его личный помощник и состроил гневную гримасу Чунхуа.

– Яочуан, – опять произнёс господин Лин, а после обратился к молодой барышне: – Простите его, он немного своеволен.

– Да ничего страшного, моя Чунхуа тоже не подарок, – улыбнулась Наташа и сразу мысленно перевела имя его слуги: «Почитающий реку».

– Я обязан угостить вас вкусной едой, чтобы искупить свою вину, – сказал Лин Юнбэй.

Но девушка любовалась конём, он был живой, красивый и так близко:

«Здорово! Сейчас в нашем мире в городе и не найдёшь никаких настолько прекрасных или экзотических животных! Прямо как будто в зоопарке побывала!.. В деревне у меня никого нет».

– Господин Лин Юнбэй, а не позволите ли вы мне немного прокатиться на вашем коне? Гужэнь разрешит? Он меня не скинет, не понесёт? – Минмэй посмотрела на молодого человека умоляющими жалобными глазами потерявшегося котёнка.

Юноша слегка закашлялся, выглядя несколько растерянно.

– М-м-м, это будет несколько неуместно, – ответил он. – Все-таки вы девушка, а я мужчина. На улице много посторонних глаз. При виде вас на моём коне у людей может сложиться неправильное представление о происходящем и появится много нелепых сплетен. Вас многие знают… Да и меня тоже много кто может узнать. – «Пока не хочу, чтобы она узнала, кто я такой», – подумал он. – Может пострадать ваша репутация, а не моя. Не знаю, помните вы или нет, но в нашем обществе с восьми лет мужчинам и женщинам запрещено играть вместе и общаться наедине.

– Господин Лин, ну я же сейчас мужчина! – Наташа выразительно показала руками и глазами на надетую на ней мужскую одежду и, смеясь, приклеила обратно усы. После кивнула на стоящих рядом слуг: – К тому же мы не наедине.

– Вы очень взбалмошная, да? – улыбнулся молодой человек и с досадой подумал: «Надо надеть шляпу, чтобы никто не узнал меня, не назвал по имени».

– Барышня Гу, сможете залезть на коня? Вы когда-нибудь ездили верхом? Хотя о чём я, ваш отец же генерал, – проговорил юноша.

– Но госпожа не умеет держаться в седле, – вставила своё слово Чунхуа, а после нерешительно добавила: – Она и животных раньше как-то не особо любила и побаивалась. Особенно лошадей.

Пока они обсуждали этот животрепещущий вопрос, Наташа поставила ногу в стремя и, схватившись за седло с обеих сторон, ловко заскочила в него.

– Тогда начало отличное, – улыбнулся молодой человек.

После Лин Юнбэй поправил стременной ремень, чтобы оба стремени приходились девушке удобно под ноги. Она же была меньше ростом, чем господин Лин.

* * *

Наташа восседала верхом на лошади, а господин Лин шёл совсем рядом. На голову молодой человек надел соломенную шляпу. Когда Наташа увидела эту шляпу, ей в голову пришла гениальная идея, которую она собиралась воплотить, когда придёт в поместье. Чунхуа и Яочуан поспешали позади них. Молодой господин Лин обучал Минмэй управлять лошадью, чему девушка была безумно рада. Такой аттракцион!

– Почему вы покинули поместье тайно, не через дверь, а через забор? – спросил молодой человек.

– Мой отец сегодня запретил мне выходить из дома, а мне было необходимо попасть к мастеру. Чунхуа не смогла бы нормально объяснить, что мне нужно. Она же этих вещей не представляет себе, – грустно вздохнула Наташа.

– Так это же для вашей пользы. Я видел, что князь Гу развесил по городу множество объявлений о поиске чудесного лекаря для дочери, – ответил Лин Юнбэй.

– Это мне не поможет, я чувствую себя прекрасно, – снова вздохнула Минмэй. – Пустая трата времени, поверьте мне. А вот эти предметы мне гораздо нужнее.

– Молодая барышня Гу сейчас изобретает очень много разных неизвестных предметов, – встряла в разговор Чунхуа.

«Вот это, наверное, уже выглядит очень подозрительно», – подумала Наташа и ответила:

– Небесные добрые духи показали мне их во сне.

– А что вы ещё, ради примера, изобрели, кроме этой кухонной утвари и посуды? – заинтересованно спросил молодой человек.

– Барышня Гу Минмэй изобрела зубную щётку, – опять встряла в разговор Чунхуа, вставив свои пять копеек, желая похвастать своей госпожой.

– Зубную щётку? – удивлённо спросил господин Лин.

– Мне просто надоело чистить зубы пучком из жёсткого сена, и мне приснилось, как сделать гораздо более удобную вещь, – опять улыбнувшись, ответила Наташа. – Для этого необходимо взять жёсткую щетину или шерсть. Собрать в небольшие короткие пучки и склеить ворсинки между собой. Сделать деревянное основание, куда воткнуть эти пучки, как в грядку. После скрепить каждый пучок железными кольцами и закрыть всю работу ещё одним деревянным чехлом, – девушка порылась за пазухой и выудила оттуда ещё один рисунок. – Берите. Чунхуа уже отдала такой рисунок нашему талантливому плотнику. Здесь представлены все размеры. Чунхуа помогла мне с этим. Так как с некоторых пор я не могу читать и писать.

«Уму непостижимо, – подумал молодой человек. – Как такое возможно, чтобы забыть счёт и письмо, но при этом продумать все пропорции».

– Вы меня удивляете. На самом деле всё выглядит так просто. Небеса явно наделили вас этим даром взамен за отобранные воспоминания.

«Легко, – подумала Наташа, предполагая вопрос молодого человека, – если знать совершенно другую грамоту».

– Может быть, – лукаво улыбнулась девушка. – Значит, всё-таки вы дворянин и работаете стражником?

«Спрашивать про его возраст, наверное, будет не очень удобно и уместно? Чунхуа наверняка опять на меня зарычит».

– Да. Охраняю общественный порядок, – лишь сухо ответил молодой господин Лин Юнбэй.

– Вы сказали, что этот конь боевой. Вы уже участвовали в сражениях? – продолжала выпытывать информацию Наташа.

– Да, и уже не один раз, – улыбнулся молодой человек.

– Ух ты, значит, вы хорошо сражаетесь?! – восхитилась девушка.

– Есть такое. Но до моего брата мне далеко. Скоро к нему привяжется прозвище Бога Войны, – ответил господин Лин и улыбнулся.

– Это так удачно, что я вас повстречала, сами небеса помогли мне! Вы научите меня сражаться на мечах и стрелять из лука?! – радостно воскликнула Минмэй.

Молодой господин Лин поднял на девушку ошарашенный взгляд:

– Зачем вам это? Вы же девушка.

– В нашем мире и девушки умеют сражаться. Только не говорите, что это не так. Они и в армии наверняка есть, – возмутилась Наташа.

– Есть, но это встречается не так часто. Они зарабатывают себе карьеру, статус и деньги. Зачем это лично вам, барышня Гу? – спросил Лин Юнбэй.

– Как же защищаться от преступников? Как защитить от врагов своих близких? – спросила Гу Минмэй и вопросительно открытыми, почти детскими наивными глазами посмотрела на молодого человека.

– Наверное, об этом вам лучше попросить своего отца. Он один из лучших бойцов, лишь ненамного хуже меня, – смутившись под взглядом девушки, ответил Лин Юнбэй.

Когда на горизонте показалась кузница, испускавшая в небо чёрный дым, Минмэй остановила лошадь и спешилась.

– Господин Лин Юнбэй, вы можете пообещать, что сегодняшние происшествия останутся в тайне, никто о них не узнает из моих близких? И дальних тоже. Прошу вас.

– Конечно, это даже не обсуждается, я даю слово, – серьёзно ответил молодой человек. – О том, что вы покидали сегодня поместье и я вас видел, – никто об этом никогда не узнает.

* * *

Перед Наташей предстал огромный суровый мужчина с массивными руками и ногами, на нём была лёгкая тканевая одежда и шапочка, лишь фартук и короткие нарукавники сшиты из кожи. Сейчас он не занимался работой с огнём, поэтому его руки оставались почти полностью голыми. Стало понятно, что кузнец большой не из-за лишнего жира, так как огромные накачанные мышцы на руках говорили, что, скорее всего, он такой весь. Голова и лицо круглые. Подбородок, щёки и часть шеи кузнеца закрывала густая тёмная короткая борода с бакенбардами, больше похожая на длинную щетину. Мужчина снял шапочку и протёр ею раскрасневшееся лицо. Оказалось, что его голова сияла лысиной.

«Наверное, для того, чтобы не сильно потеть, а борода защищает кожу от горячих частиц», – рассудила Наташа.

Тут пахло огнём, металлом, горящим деревом и ещё чем-то.

«Большой меч, большой конь… огромный мужик-кузнец», – в голове Наташи сразу же начала складываться картинка психологического портрета.

– Значит, любите всё большое, господин Лин Юнбэй? – произнесла она раздумчиво-тихо, почти разговаривая сама с собой.

– В смысле? – переспросил молодой человек.

– Да это я так, ерунду всякую несу, когда нервничаю, – ответила молодая госпожа Гу Минмэй.

– Это кузнец и медник Цзян. Он самый опытный и талантливый в своём деле, – представил его молодой господин Лин. – Во всей этой округе вы не найдёте лучше, поверьте мне.

– Здравствуйте, – неуклюже поклонился огромный кузнец, когда к нему подошли четверо юношей. – Чем я могу вам помочь, молодые господа? – спросил он. Его голос был слегка хрипловатым.

– Вот этому молодому человеку нужна ваша помощь, – Лин Юнбэй вежливо указал рукой на Наташу.

13

– Это что за такие странные и диковинные вещи? – спросил медник Цзян.

«Такие же странные и любопытные, как и хозяйка этих предметов», – озадаченно подумал Бэйху.

– Да так, некоторые нужные мне задумки, – улыбнулась Гу Минмэй в мужском обличье.

– Юный господин, я не знаю, когда смогу их сделать, – сказал кузнец-медник, обращаясь к Наташе. – Вы же знаете, что скоро наступает праздник Цинмин.

– В какой срок вы можете уложиться? Сколько хотите за свою работу? – спросила Минмэй.

– Это терпит неделю? – уточнил мастер.

– А поскорее никак нельзя? – господин Лин подошёл ближе к меднику и поднял на него лицо, приподняв соломенную шляпу. – Это я, господин Лин Юнбэй.

Кузнец ещё раз почтительно поздоровался, опустив глаза, – он явно пребывал в замешательстве, иногда нерешительно поглядывая на молодого господина Лина:

– Ваше превосходительство, вы же знаете, что нельзя будет разжигать огонь.

– Но это же только в сам праздник, – произнёс Лин Юнбэй. – В остальное время совсем не обязательно.

Минмэй и Чунхуа молча наблюдали за этим диалогом. После уже Лин Юнбэй молча и задумчиво наблюдал, как Гу Минмэй в мужской одежде объясняет меднику производство и итоговый результат. На данный момент это были овощетёрка, овощерезка и удобный венчик.

* * *

– Что это за Цинмин такой, который все ждут? – пробурчала про себя Наташа и вздохнула.

– Юная барышня Гу Минмэй, вы позабыли, что это за праздник? – учтиво и сочувственно спросил Лин Юнбэй.

– Наверное, начало посевных работ отмечают? – предположила Наташа. «Всё-таки весна», – подумала она.

Слуги и молодой человек озадаченно поглядели на Наташу.

– Вот что бывает, если прогневить небеса, – тихонько про себя пробурчал Яочуан.

И тут же получил болезненный щипок от Чунхуа, что сразу спряталась за госпожой, и затрещину от своего хозяина.

– Поговорим с тобой после, – гневно он зыркнул на своего слугу.

– Простите, господин! – пролепетал Яочуан, потирая пострадавшие места.

– Барышня Гу Минмэй, ничего страшного, вы всё ещё вспомните, главное, что вы человек замечательный, – пролепетала личная помощница, заботливо и сочувствующе погладив госпожу по руке.

– Согласен с вашей служанкой. Барышня Гу, хотите, расскажу вам легенду? – спросил Лин Юнбэй.

Минмэй, заинтересованно улыбнувшись, кивнула:

– Конечно! Если такую же интересную, как и в прошлый раз, так только с радостью послушаю.

«Моё путешествие в этот мир прямо очень занимательное и увлекательное», – подумала Наташа.

Лин Юнбэй в ответ по-доброму улыбнулся и начал рассказ:

– Когда-то, в безнадёжно давние времена, наследник престола царства Цзинь, которого звали Чун Эр, при помощи интриг его врагов и по велению хитрой и подлой наложницы своего отца, был изгнан, без какого-либо имущества и денег. Он скитался по миру девятнадцать лет, борясь с голодом и недругами, которые пытались его убить. Но его не покинул, защищал и сопровождал всё это время единственный верный соратник, Цзе Цзытуй, который, возможно, даже был его родственником.

Однажды, в тяжелых условиях во время долгой засухи, принц был слаб, болен и уже умирал от голода. Цзе Цзытуй вырезал кусок из своего бедра и сварил из него похлёбку. Принц в ответ пообещал, что, когда придёт к власти, не бросит своего названого брата, щедро отблагодарит верного друга и дарует ему самую высокую должность. Цзе Цзытуй на это лишь ответил, что лучшей наградой для него будет мудрый, чистый, справедливый и верный своему народу правитель.

Так вышло, что принцу Чун Эру наконец удалось обрести помощников и сподвижников, что решили поддержать его власть, обретя при этом и свою. Получив трон, Чун Эр щедро отблагодарил всех, кто остался ему верен и помог взойти на престол, простил всех врагов, объявив амнистию, но забыл о том человеке, кто неоднократно спасал ему жизнь ценой своей жизни. Соратники принца не подпускали ко дворцу его побратима, а сам принц на радостях и на пути становления власти даже не вспомнил о нём.

Прошло несколько лет, вспомнив о друге, бывший принц начал его искать, но узнал, что Цзе Цзытуй на всегда ушёл со своей матерью жить в горы. Будучи уже императором, он несколько раз отправлял людей искать его, но те говорили, что не нашли, либо что он не хочет возвращаться ко двору и помогать правителю. Чун Эр загордился и считал, что идти искать названого брата самому ему не по статусу. По совету других Чун Эр поджёг лес на горе со всех сторон, чтобы заставить верного соратника выйти к нему. Но после трёхдневного пожара тела Цзе Цзытуя и его матери нашли возле ручья и сгоревшей наполовину ивы, а в её дупле была записка. В ней его искренний соратник Цзе Цзытуй писал, что ни о чём не жалеет, ему ничего не нужно, друг лишь надеется, что принц станет чистым, добрым, справедливым и мудрым правителем.

Чун Эр приказал похоронить Цзе Цзытуя и его мать под этой ивой, а сам поклялся исполнить его завет и стать самым лучшим государем для народа. Он всё понял и раскаялся, но было уже поздно. Чун Эр запретил в этот день где-либо разжигать огонь и назвал его днём холодной пищи, всю неделю он без устали молился в храме за своего названого брата. Через год правитель вернулся в этот же день почтить память друга и с радостным чувством увидел, что дерево ожило и на нём появились зелёные листочки. И тогда он дал этому дню ещё одно название, Цинмин, что в переводе означает «чистый свет». Чун Эр вошёл в историю как один из самых справедливых, великодушных и мудрых государей. При его правлении люди жили в мире, порядке и благоденствии. Каждый год до своей кончины Чун Эр посещал иву, где похоронил лучшего друга, и после этого неделю молился в храме. В этот день и неделю вся страна скорбела вместе с ним.

Поэтому праздник также называют днём поминовения усопших. В этот день все жители, подвластные небесному Нефритовому Императору, посещают могилы близких, родственников и друзей, отдают им дань уважения.

Минмэй достала платок, потому что её лицо украсили две мокрые дорожки. Чунхуа тоже всплакнула.

– Юная барышня Гу, не плачьте, а то подумают, что я вас обидел, – обеспокоенно произнёс Лин Юнбэй.

– Так история печальная, – проговорила Наташа, – что поделать. Жалко его маму, вообще не при делах, а пострадала. Бедная женщина.

Девушка в обличье юноши отвернулась к ближайшему зданию и, быстро промокнув глаза, убрала платок.

«Опять эти подростковые гормоны этого тела! – мысленно возмутилась Наташа. – Но история и правда очень трагическая. Здесь живут просто мастера трагических душещипательных историй, кстати, как и у нас».

– Барышня Гу Минмэй, простите, я не подозревал, что вы такая трепетная и ранимая, – виновато оправдывался молодой человек.

Чунхуа злобно сверкнула глазами на Яочуана, боясь, что тот снова презрительно фыркнет, но слуга господина Лина был спокоен.

– Да успокойтесь вы уже, всё нормально! – рассмеялась Мэй. – Что за абсурд? Теперь что, никому истории грустные не рассказывать, подозревая, что кто-то расстроится? Ну и глупость. Я не имела в виду, что вы глупый, – сразу оправдалась Наташа. – Ох уж мне эти правила приличия – приходится постоянно расшаркиваться и объяснять и без того понятное.

Лин Юнбэй звонко рассмеялся:

– И то верно, какие мудрые мысли! Гу Минмэй, вы такая чудная и интересная!

Отсмеявшись, молодой человек сказал:

– Я вам должен вкусный обед. Пойдёмте, и я угощу вас.

– Не стоит, господин Лин, нам пора в поместье, меня могут хватиться, и тогда Гу Минмэй не поздоровится, – улыбнулась девушка. – Давайте как-нибудь в другой раз. Я запомню, что вы мне должны.

– Как скажете. Хорошо, договорились… Надеюсь, это произойдёт очень скоро – не люблю оставаться в долгу, – проговорил молодой человек. – Барышня Гу Минмэй, а вы завтра снова пойдёте гулять?

– А вам какая забота о моих прогулках? – удивилась Наташа.

– Просто мне нужно знать, мало ли… Предупредить своих людей, что если опять вы будете перелезать через стену с наклеенными усами… чтобы не хватали вас снова… Если будете в очередной раз вести себя и выглядеть как юноша, – немного язвительно усмехнулся Лин Юнбэй.

«Он что, думает, что меня это должно задеть? Что я безумно пекусь о своей внешности? Вот лопух, он даже не подозревает, как просчитался», – мысленно рассмеялась Наташа и улыбнулась улыбкой Минмэй:

– И не говорите, такая удобная одежда, не то что эти дурацкие платья. Наверное, всю жизнь так буду ходить.

Господин Лин сначала опешил, а после рассмеялся:

– А вы, оказывается, ещё сумасброднее, чем я предполагал. Мне просто очень интересно: какие ещё изобретения на этот раз вы хотите воплотить в жизнь?

– Может быть, и пойду, мне ещё нужно посетить пару мест, – пожала плечами Наташа. – Надо навестить гончара и лекаря Чжао.

– Если бы я поинтересовался, зачем вам это нужно, это показалось бы вам слишком бестактным? – улыбнулся дворянин.

– Показалось бы. Молодой человек, нельзя быть таким любопытным, – улыбнулась Минмэй и, развернувшись, направилась к спрятанной на газоне в густой траве лестнице.

Господин Лин и его слуга помогли поднять лестницу и приставить её к стене. Минмэй и Чунхуа, осторожно осмотревшись, быстро вернулись в поместье и переоделись в ближайшем сарае для хранения дров.

«Этот господин… Лин Юнбэй, какая-то тёмная лошадка… Первое: есть несколько несостыковок, которым можно найти оправдание, но шитое белыми нитками… Второе: почему у меня складывается ощущение, что он скрывает свою личность? Все эти странные недомолвки людей, которые его знают, наводят на подозрение, – размышляла Наташа, зайдя в комнату. – Почему его все слушаются? И простым шовинизмом или сексизмом это вряд ли можно объяснить…»

Как оказалось, вернулась она вовремя – трое местных лекарей пришли попытать счастья в исцелении главной дочери семьи Гу.

* * *

– Госпожа Ся, вы просили нас следить за Гу Минмэй, – вошедшая служанка поклонилась.

– И что вы обнаружили? Вам удалось отрыть какой-нибудь компромат? – спросила Юнжу, аккуратно отпивая чай из маленькой коричневой пиалы.

– Пока нет. Но мы обнаружили кое-что подозрительное, – ответила прислужница. – Сегодня утром, после завтрака, эта девчонка в сопровождении своей служанки зачем-то отправилась в самый дальний конец имения. Мы не смогли проследить за ними дальше – нас отвлекла Минлан, а после мы их потеряли. Они словно в воздухе растворились. Мы не смогли обнаружить их местонахождение, но недавно они снова появились оттуда, и Минмэй вернулась к себе.

Когда наложница Ся проследовала за служанками, то ничего подозрительного не обнаружила. Только лестница и стена дома навели её на некоторые размышления.

– Госпожа Ся, нам спрятать лестницу подальше? – злорадно спросила служанка.

– Нет, не стоит, – ответила та, ухмыльнувшись. – Если наши подозрения верны, то лучше оставьте всё как есть… Но теперь пристальнее следите. Если это повторится ещё раз, сразу же сообщите мне. Поймаем их с поличным.

Служанка, которую наложница Ся привела с собой из «Дома ароматов», злорадно улыбнулась.

* * *

Лекарь среднего возраста прощупал пульс Наташи на обеих руках.

– Юная барышня Гу, – обратился он к самой девушке, хотя тут присутствовала её мама – госпожа Гу. – У вас ощущается…

– Холод в голове? – перебила его Минмэй. – Я в курсе и уже пью имбирь как не в себя, что дальше?

Было видно, как лекарь закрыл своё возмущение в себе и снова улыбнулся:

– Я выпишу новый рецепт, что расширит кровеносные сосуды и улучшит питание мозга огнём.

– Может, не надо огнём-то? – скептически посмотрела на него Наташа. – Мне мой мозг нужен живым, а не варёным.

– Видите, что происходит? – с комком в горле произнесла мать. – Пишите, мы попробуем это снадобье.

– Я добавлю в рецепт боярышник, имбирь уберу, а женьшень уменьшу, – кивнул врач.

– Это всё ерунда. Ваш рецепт никому не поможет, коллега, – произнёс ещё один врач с деревянным чемоданчиком, зашедший в комнату.

Наташа, находящаяся сейчас в облике барышни Гу Минмэй, закатила глаза.

– Госпожа, здравствуйте! – Новый мужчина учтиво сложил руки и поклонился. После прошёл к больной, послушал её пульс и задал несколько вопросов. – Здесь необходим гриб «львиная грива» и розмарин.

Лекари начали обсуждать между собой сложившуюся ситуацию и болезнь девушки. В дверях появился третий врач. Вежливо поздоровался, поклонился и прошёл к Наташе. Затем послушал пульс девушки, заглянул ей в глаза, прощупал шею, задал свои вопросы…

– Всё ясно. Причина находится в печени.

«Ого, это что-то новенькое в науке и медицине, – с иронией подумала Наташа. – Я, конечно, ничуть не сомневаюсь в их таланте и способностях… И лечение, скорее всего, верное при моём недуге… Но они не знают основную причину. А я знаю, что мне это не поможет. Не собираюсь пичкать себя ненужными лекарствами».

– Необходимо погасить жар в её печени, – тем временем продолжал третий врач.

– Во, это хорошее средство! – Наташа выставила вперёд указательный палец. – Но только не для меня. Наложнице Ся оно ну очень необходимо. У неё явно такой жар в печени из-за её жадности и злости, что нужно его срочно погасить.

В итоге лекари, долго поспорив и не придя к единому знаменателю, удалились. Потому что госпожа Гу отказалась давать дочери лекарства, которые посчитала сомнительными.

* * *

– Чунхуа, а господин Лин не кажется ли тебе слишком странным? – спросила Минмэй, когда все ушли.

– Да нет, не особо, – ответила та.

Наташа рассказала ей обо всех своих подозрениях, личная служанка и пока что почти единственная подруга по совместительству согласилась с этими доводами.

– Чунхуа, ты не знаешь какого-нибудь мастера, что может сплести соломенную шляпу по заказу? – спросила Гу Минмэй. – Не такую, какую он умеет, а такую, какую мне надо.

– А какую вам надо, придумали что-то новое? – удивлённо спросила юная помощница.

Наташа нарисовала обычную соломенную шляпку с полями:

– А здесь будет завязка из ленты… А тут, позади, ещё должны висеть две ленты в свободном полёте. А вот тут я хочу приклеить или пришить искусственные либо настоящие цветы. Только настоящие слишком часто менять надо – они же вянут.

Чунхуа ошарашенно вытаращила глаза на молодую хозяйку:

– Это звучит и выглядит чудесно! Вы теперь ещё и законодательница мод?! Ух, представляю, сколько будет завистливых и восхищённых глаз направлено на вас!

– Дело за небольшим – осталось только найти мастера, – снисходительно улыбнулась юная госпожа.

– Так я же умею, барышня Минмэй! Вы что, забыли? – обиженно возмутилась Чунхуа. – Мы же и познакомились с вами в провинции, где меня вам продали в услужение. Я умела плести и даже вас учила, – улыбнулась юная помощница.

– Что-то вот тут… такое теперь припоминаю! – Наташа сделала задумчивое лицо.

Чунхуа радостно похлопала в ладоши:

– Сегодня же вам её смастерю!

* * *

– Ваше высочество, старший брат, – Бэйху прошёл в комнату после предварительного оповещения и приглашения. – Смотри, – он положил на стол перед другим молодым человеком странные рисунки.

– Что это? – заинтересовался тот.

– Слуги Гу Минмэй сегодня приходили в кузницу и принесли эти чертежи. Это вещи, что самолично изобрела молодая барышня Гу, – улыбнулся младший брат.

– Самолично? Она стала настолько смышлёной? – несколько скептически поднял на него глаза наследный принц.

– Да, очень! Забавная! – с улыбкой воскликнул Бэй Ху.

– Слуги её, говоришь, принесли? – спросил Ли Цзылун.

– Да, – ответил брат. – Мне потом мои люди сообщили, и я перерисовал их у медника… А это, смотри, специальная щётка для чистки зубов.

– А мне мои… сказали, что сегодня барышня семьи Гу вела себя странно и самолично покинула имение Гу, через забор и в мужской одежде. Дальше продолжать? – Наследный принц улыбнулся хищнической улыбкой поймавшего добычу зверя.

– Брат. Я просто обещал, сам понимаешь, такое дело, – испуганно и виновато пролепетал Бэйху. – Я никогда не скрывал и не буду и дальше скрывать от тебя что-то важное.

– А я уж, грешным делом, подумал, что тебе войско семьи Гу понадобилось, – нарочито вздохнул наследный принц.

– Ты что! – испугался Бэйху и склонился. – Брат, никогда в жизни…!

– Да ладно, я же пошутил. Встань, – рассмеялся Цзылун. – Общайся с ней сколько пожелаешь, если в состоянии её терпеть.

Но у Бэйху холод внутри так и не хотел уходить. Потому что он осознал намёк брата, но в то же время не понял, за кем именно следили люди наследного принца: за домом князя Гу или за ним самим.

* * *

Из головы Ли Бэйху никак не выходил образ и слова Гу Минмэй, а также поступки, поведение и жесты. Молодой человек постоянно вспоминал это всё, в его голове всплывали и исчезали образы, сменяя друг друга. Эта необычная и будто обновлённая девушка зацепила его, словно он никогда её и не знал и теперь узнавал вновь.

14

На ужине генерал Гу шокировал собравшихся, но больше всего Наташу.

– Сегодня вдовствующая императрица позвала меня к себе, – сказал он.

– Что хотела её величество? – спросила вдовствующая госпожа семьи Гу.

– Она пригласила завтра утром на аудиенцию меня с Баожэй и Минмэй, – ответил мужчина и нахмурился. – В преддверии праздника на неё напала сентиментальность. Она решила, что хочет увидеть свою двоюродную внучатую племянницу из семьи Гу и самолично узнать, как её самочувствие, потому что очень переживает за неё, вследствие произошедших с нашей дочерью недавних событий…

– Супруг, может, Мэй-эр сказаться больной? – испуганно спросила госпожа Гу.

– Вдовствующая императрица знает о болезни Мэй-эр и всё равно попросила ее прийти. Раньше А-Мэй частенько навещала вдовствующую императрицу. Отлынивание от визита вызовет её гнев, и нас обвинят в преступлении – пренебрежении императорской семьёй, – ответила ей пожилая вдовствующая госпожа.

– Она же не думает, что мы обманываем её насчёт болезни А-Мэй? – задумчиво проговорил князь Гу.

– Она думает, что мы преувеличиваем, дабы не соглашаться на её предложение, о котором она просила тебя подумать, – опять ответила вдовствующая госпожа Гу.

– А-Мэй опозорит себя и клан Гу, – проговорила наложница Ся. – Её нельзя туда пускать. Над нами будет потешаться вся знать столицы.

– Как потом остальным детям подыскать хороший брак? – заволновалась супруга министра Гу.

– Ся Юнжу, не лезь не в своё дело, – сердито цыкнула на неё бабушка Гу. – Вопреки обычаям, пригласили тебя за общий стол, так что веди себя прилично.

– А что я такого сказала? Это правда. И хорошо, если просто опозорит, а ведь может совершить ошибку, которая нам всем может стоить жизни, – возмущённо проговорила наложница Ся. – Вот если бы вместо неё пошла Чжу-эр, она бы принесла нам достоинство. К тому же они немного похожи.

– Ты права, Юнжу, но что будет дальше, когда всё откроется? Обман императора и вдовствующей императрицы карается смертной казнью, – сказал генерал Гу. – Ещё и по общему сговору… могут казнить весь клан Гу до седьмого колена. А моя семья никогда не была и не будет предателями и государственными преступниками!

– Ваша двоюродная тётушка из клана Гу, как они смогут казнить всех? – настаивала наложница Ся.

– Если семью казнят частично, а частично разжалуют в государственных рабов, будет лучше?! – рассерженно произнёс князь и генерал Гу.

– К тому же, Ся Юнжу, ты настолько глупа, что забываешь два факта: вдовствующая императрица знает Минмэй; и А-Чжу младше своей сестры, к тому же ещё и ниже ростом, – сказала бабушка. – Мэй-эр пойдёт сама. Обучите её заново необходимым правилам приличия, насколько позволяет время, и пусть постарается просто лишний раз не высовываться.

Наташа прослушала весь их диалог с открытым ртом и после кивнула.

– Я бы не хотела там присутствовать, но если уж необходимо… Да я вообще там с мебелью сольюсь, не переживайте, – пообещала им на невинном глазу девушка, сама не доверяя своим словам.

«И так казнят, и эдак казнят… – девушка мысленно сглотнула. – Хоть бы не влезть ни в какую передрягу».

– Зная тебя, что-то я в этом сильно сомневаюсь, – укоризненно посмотрела на неё госпожа Гу.

– Я очень на это надеюсь, – покачал головой генерал. – Главное, умерь своё любопытство и не впутывайся ни во что, ни с кем не разговаривай и никуда от нас не отходи.

– Легко сказать, трудно сделать, – ответила Наташа. – Особенно когда не знаешь, как себя вести, и должен весь курс молодого бойца за один вечер выучить.

– Мы же будем рядом и, если что, подстрахуем тебя, – сказала мама.

«Эх, в этом мире у меня всегда есть кто-то рядом, я не одна… так здорово, что у меня есть папа, мама, бабушка и братья с сёстрами! – радостно подумала Наташа. – А может, они мои настоящие родители в прошлом? В смысле, их души из прошлого воплощения…»

* * *

– Где Мэй-эр? – нетерпеливо спросила госпожа Гу. – Сходите за ней и поторопите.

Родители Гу Минмэй уже ждали дочь возле открытых ворот поместья и нервничали.

– Не надо ни за кем ходить, я уже здесь. – Наташа в облике благородной и нежной барышни Минмэй спешила на всех парах, слегка подобрав рукой длинную юбку свободного розового платья из лёгкой тонкой ткани. – Святые небеса, почему так рано?! Ещё только шесть с небольшим утра. Почему старушке не спится, у неё что, бессонница?

Главная госпожа сердито хлопнула её по предплечью и тихо отругала:

– А-Мэй, следи за своими словами, если кто-нибудь услышит, то нам несдобровать. Запрещено обсуждать императорскую семью, это преступление.

Наташа сконфуженно сжала губы.

Чунхуа поспешала за своей молодой госпожой, в руках юная служанка держала многоуровневый деревянный чемоданчик для переноски еды.

– Это что? – спросил отец, указывая на чемоданчик.

– Если бы вы вчера меня не предупредили, то сегодня утром я не успела бы приготовить что-нибудь вкусное для их вдовствующего величества, – хитро улыбнулась Наташа.

– Что ты ещё навыдумывала? Эта идея замечательная, но ты только недавно начала неплохо готовить. Если получилось с нами, не стоит испытывать ещё раз судьбу, пока точно не будешь уверена, что ты в совершенстве владеешь этим искусством, – возмутилась мать.

– Дочь, ты обещала не обращать на себя лишнего внимания, – обеспокоенно проговорил отец. – Тем более нехорошего.

– Я в себе уверена, вот и вы поверьте в меня. Я лишь только угощу её блюдами собственного приготовления и изобретения – это принято, это понятно, это нормально, – ответила Гу Минмэй. – Таким образом я выкажу ей свою почтительность, как младшая к старшей.

– Радует, что ты хоть не всё забыла из правил приличия, – улыбнувшись, проговорила госпожа Гу. – Или это память к тебе возвращается, потому что ты выздоравливаешь?

– Садитесь в повозку, пора отправляться, – тяжело вздохнул генерал Гу. – Во дворце страшнее, чем на поле боя. Там видишь врага и бьёшь его. А за каждой дворцовой стеной прячется кто-нибудь подлый или чьи-нибудь уши.

* * *

Родители продолжали напутствовать девушку уже в карете. Чунхуа следовала пешком, рядом с повозкой.

– Минмэй, будь осторожной и держи ухо востро, – сказала госпожа Гу.

– Никому там не доверяй и никуда от нас далеко не уходи, – проговорил отец. – Ты можешь заблудиться. Сейчас ты слаба разумом, поэтому люди могут воспользоваться твоей болезнью и навредить тебе или нашей семье.

– Если что-либо не помнишь, не знаешь, как и что сказать или каким образом выразить свои мысли, спроси у нас либо лучше просто молчи, кивай вежливо головой, как мы научили тебя, – добавила мать. – Никому ничего не говори, тем более лишнего. Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя.

– Старайся себя вести и говорить как можно более вежливо и учтиво и как можно меньше, – продолжил отец.

– Ты запомнила всё, чему мы тебя научили? Как нужно поприветствовать вдовствующую императрицу? – спросила госпожа Гу.

– Ну-у-у, можно сказать, что всё, – Минмэй повертела кистью руки, выражая неоднозначность сущего.

Мать обеспокоенно и нервно закатила глаза. Отец втянул шею в плечи.

– Да я понимаю, что это очень опасное место… Сложить горизонтально руки на уровне лица, вот так – только одни кисти. Правая кисть сверху, встать в таком положении на колени и поклониться, – пробубнила уставшая от нравоучений Наташа, показав, как нужно складывать руки. – Сначала говорю должность отца, потом его фамилию, а после как меня полностью зовут.

– Только кланяйся не в пол, в пол кланяются только провинившиеся… либо жених с невестой на свадьбе… либо младшие старшим на долгое прощание, – обречённо и скептически вздохнул отец. – Поэтому ты сама понимаешь, что это будет выглядеть не очень хорошо.

Наташа краем уха прислушивалась к словам родителей хозяйки её тела. Она была занята тем, что выглядывала, отгибая край квадратной занавески, на улицу, с любопытством осматривая округу.

Девушка была в большом предвкушении, но также и сильно нервничала, боясь сделать что-нибудь не так. Это ведь была такая ответственность.

– Я хорошо выгляжу? – спросила заинтересованно девушка. – Чунхуа помогла мне правильно одеться и причесаться.

– Всё в порядке, – ответила госпожа Гу.

– Чунхуа не разрешила мне воткнуть в волосы длинную заколку. Только вот эти ленты и украшения в виде цветов, – пожаловалась Минмэй.

– Всё правильно, Мэй-эр, потому что длинную шпильку ты наденешь только на своё пятнадцатилетие, на ритуале совершеннолетия. Вот тогда уже сможешь закалывать в волосы любые заколки и делать любые причёски, – улыбнулась госпожа Гу.

* * *

Весь оставшийся дальнейший путь семья Гу проделала молча. Родители скептически и опасливо поглядывали на свою дочь, радостно рассматривающую улицу, девушка явно была ещё не готова для встречи с дворцом. Когда они минули первые главные ворота, родители напряглись.

Карета преодолела двое ворот, два круга дворца, в которые пропустили повозку. Дальше же нужно было вылезать из неё и заканчивать путь пешком.

Красные туфельки с вышитыми нежными розовыми цветками персика бодро стучали своей плоской белой подошвой по мощёной дороге. Наташа восхищённо оглядывала окружающее пространство, красивые традиционные здания и статуи дворца, безумно красивые клумбы с цветами и маленькие фонтанчики, резные заборчики фонарями и пруды с красивыми растениями. В груди всё клокотало от величия, радости и счастья, от увиденного воочию захватывало дух. Периодически гости встречали дворцовых служанок, стражников и евнухов в нарядной форме.

– Минмэй, веди себя прилично, – шикнула на неё мать. – Поменьше энтузиазма. Ты будто не была здесь никогда. Будто дикая совсем.

* * *

– Проходите, вдовствующая императрица ожидает вас, – служанка улыбнулась и поклонилась, пригласив гостей внутрь.

Минмэй продолжала вести себя странно – зайдя внутрь, она споткнулась, оглядываясь вокруг, любуясь убранством и забыв поздороваться.

«Божечки, как мне сейчас просто необходим фотик!» – Наташа уже мысленно перефотографировала всё здесь вдоль и поперёк, прямо как на экскурсии. Раньше она всегда увлекалась этой тематикой, культурой, языком, книгами и дорамами.

Она пришла в себя, только когда мать ущипнула её за локоть. Впереди на небольшом возвышении в кресле, украшенном золотом, восседала пожилая, но очень красивая и молодящаяся женщина в роскошном дорогом наряде. В её причёске было множество драгоценных золотых украшений и заколок, а на лице царила добрая улыбка. Прекрасные одеяния женщины были вышиты золотом.

Наташа сложила руки, как первоклассник за партой первого сентября, только перед своим лицом, но соединила лишь кисти рук, встала на колени и напряжённо неглубоко поклонилась. Ловко и грациозно встать обратно ей не позволил недостаток опыта.

– Минмэй… ээ. Дочь второго государственного советника, генерала и князя Гу, Гу Минмэй радостно приветствует вас, – вовремя вспомнила Наташа правильное приветствие.

– Приветствую вас, присаживайтесь, – произнесла пожилая женщина.

Наверное, она и была той самой вдовствующей императрицей. Пожилая женщина уже заметила изменения в поведении и взгляде молодой барышни Гу. Гости присели за два вытянутых узких стола, рассчитанных на одного-двух человек. Такие стояли тут по бокам с двух сторон, оставляя в середине широкую длинную полосу гладкого пустующего пола.

– Минмэй, как твоё самочувствие? – обратилась она к девушке. Родители снова напряглись.

– Да ничего вроде, нормально так. – Мэй махнула рукой. – Холод только в голове, говорят, какой-то, а так всё замечательно, гы, – произнесла Наташа с неловкостью в голосе и улыбнулась, случайно издав нервный звук.

Родители Гу Минмэй мысленно закрыли лицо руками, но снаружи лишь вежливо улыбнулись.

– Простите, мы плохо воспитали её, – произнесла госпожа Гу. – К тому же её болезнь… пока не прошла.

– Она у нас ещё совсем юна, – добавил отец.

– Ничего, я понимаю, – ответила вдовствующая императрица, легонько рассмеявшись. – Вижу, что Мэй-эр стала немножко другая. Вы подавали объявление о поиске лекаря, вам удалось найти достойного врача?

Служанки принесли каждому чай и закуски, поставив на столы. Все сидели за отдельными столиками.

«Похоже, я что-то сказала не то… или сделала. Мне надо свалить отсюда, хотя бы ненадолго, чтобы ещё что-нибудь не вытворить», – подумала Наташа.

– П-простите, что влезаю тут в разговор… – начала она, старательно подбирая слова. – Великодушно прошу меня извинить. Я бы хотела отойти… ненадолго… в… по…

«Господи, как у них тут про это спрашивают?! Наверное, неприлично говорить про туалет или нужду. Вот было бы весело, если бы я тут обоссалась, пока подбирала слова… ага, если что, сказала бы, что от страха».

Все внимательно следили за девушкой, глядя в её расширенные от испуга глаза.

– В общем, отойти мне надо… Ну, вы понимаете. Простите, – закончила Наташа свою речь.

Вдовствующая императрица по-доброму улыбнулась.

– Лули, сопроводи молодую барышню Гу в нужное ей место, – обратилась она к одной из своих служанок.

«Влажный жасмин», – сразу мысленно перевела Наташа имя и торопливо встала из-за стола, легонько поклонилась и вышла наружу вслед за служанкой.

Чунхуа была на кухне вместе с едой Гу Минмэй.

– Вы просто покажите мне, в какой стороне уборная, – попросила Минмэй. – Я сама схожу. Не нужно меня смущать. Я уже и так…

Лули приветливо улыбнулась и согласилась:

– Пойдёмте, а потом я покажу вам направление, – она вежливо простёрла руку, указывая дорогу, а после снова сложила кисти на уровне живота.

«Одна кисть поверх другой, и так ровно и неподвижно, словно она куколка или манекен», – подумала Наташа. А потом глубоко вздохнула и кивнула.

«Фууух, оё-ёй, какое напряжение. Мне надо как можно дольше побродить где-нибудь там, постараться потянуть время почти до того момента, когда нам уже нужно будет идти домой… Чтобы не впутаться в какие-нибудь неприятности».

* * *

Наташа прогуливалась по украшенным гладким дорожкам среди цветущих клумб и различных красивых инсталляций из камней, вдыхая приятные ароматы, доносящиеся отовсюду, глядя на воду, в которой плескались рыбки.

Затем она увидела красивый мостик через продолговатое озеро и побежала взобраться на него.

– Красиво тут, отдохновенно и ароматно, – проговорила Наташа. – Но наверняка это лишь внешняя оболочка дворца. Внутри он гнилой и душит каждого попавшего сюда… как хищник. Вон люди какие вышколенные, аж страшно.

Девушка прогулялась ещё немного и, когда собралась возвращаться обратно, поняла, что заблудилась. Как назло, в этом месте никого не было.

– И куда мне идти? – растерянно проговорила Наташа.

– Пойдём туда, – указала она сама себе. – Я очень талантлива в ориентировании на местности. Да, я точно пришла оттуда! – Когда она говорила вслух, ей становилось не так страшно.

Но после оказалось, что в этом парке она заблудилась ещё сильнее.

– И никого нет даже. Куда все подевались, вымерли, что ли?! Не думала, что во дворце так мало народу, – возмутилась Наташа. – Даже если я залезу куда-нибудь повыше, всё равно не пойму, в какую сторону мне идти, – горестно вздохнула девушка.

Наконец, немного побродив и устав, она вышла из парка к зданиям. Встретив служанок, спросила у них дорогу. Они указали ей необходимый путь и учтиво вызвались проводить. Но вскоре служанку, что провожала Гу Минмэй, неожиданно окликнули.

– Молодая госпожа, к сожалению, мне нужно возвращаться назад, – она ещё раз показала девушке дорогу. – Здесь уже осталось совсем недалеко. Вы быстро доберётесь. Пройдите этим путём. Главное, ни в коем случае, ни за что не подходите вон к тому зданию.

– А что там такое, что-нибудь страшное? Или загадочное? – заинтересовалась Наташа. – Просто я во дворце была всего лишь несколько раз на аудиенции у вдовствующей императрицы. По дворцу не ходила, поэтому не знаю… А сейчас у меня и с памятью проблемы.

– Молодая барышня, там редкая личная библиотека наследного принца. Никому не разрешено не то что заходить внутрь, но и приближаться к ней. Все это знают. Он слишком суров, и ослушаться его указов смертельно опасно. Даже его сестре, принцессе Цзиньхуа, не позволено туда заходить, он запретил ей.

«Золотой цветок. Ну конечно, какое же ещё должно быть имя у принцессы?» – усмехнулась про себя Наташа.

Когда служанка попрощалась, поклонилась и ушла, девушка подумала:

«А почему бы мне хоть одним глазком не взглянуть? Когда ещё я такое смогу увидеть?.. Тем более если комната редкая, то, наверное, там безумно интересно. Не убьют же меня, в конце концов. Буду потом жалеть, когда вернусь домой, что не решилась и не посмотрела, что там». – Осторожно оглядевшись, Наташа направилась к зданию, в которое её предупредили не заходить.

15

Ещё раз оглянувшись по сторонам, Наташа прислушалась, но не услышала внутри никаких звуков. Тихонько приоткрыв двери, она заглянула внутрь и, не увидев никакой опасности, прошла в небольшой коридорчик, аккуратно и осторожно прикрыв створки за собой.

«Только одним глазком взгляну и убегу… никто же об этом не узнает. Не убудет же от них, если я только посмотрю? – уговаривала Наташа саму себя. – Вдруг там что-то безумно интересное… Я помню, что обещала ничего не вытворять и умерить своё любопытство, но ничего не могу поделать с этим телом… Да. Это не я виновата… – Девушка до сих пор происходящее с ней воспринимала как какую-то виртуальную игру. – Потом тихонько уйду, будто меня здесь и не было никогда. Сюда же наверняка кто-то ходит убираться. Если им можно, почему и мне разочек не зайти? Я же ничего не собираюсь воровать… Что им, жалко, что ли? Мелочи такие».

Ещё одни двери внутрь были приоткрыты.

– Вау! – восхищённо прошептала девушка, проходя внутрь, осматривая яркую и утончённую двухэтажную залу, заполненную книгами, свёртками, статуэтками, чудесными расписными вазами и свитками.

Осмотрев всё здесь, Наташа увидела ещё одни двери и прокралась к ним. Ходить громко и шумно ей не хотелось, уж больно тут было всё тихо, спокойно и величественно.

Открыв ещё одну комнату, Наташа прошла внутрь. Здесь находилось много стеллажей с книгами.

– Обалде-еть! – опять восхищённо прошептала она про себя и, резко встрепенувшись, замерла.

Тут посередине стоял всего лишь один большой стол, и за ним сидел молодой человек… Точнее, он спал, сидя за столом, положив голову на руку.

Наташа подошла ближе, чтобы лучше его рассмотреть. Для этого ей пришлось обойти стол и взглянуть с другой стороны. Судя по большому бумажному листу, развёрнутому на столе, и грузам, прижимающим его по бокам, иероглифам, выведенным на бумаге кистью с тушью, молодой мужчина до этого что-то писал.

«А это, что ли, и сам кровожадный злодей? – мысленно усмехнулась Наташа. – Видимо, да – у него красивая золотая заколка на голове, – поразмыслила она. – И ничуть не чудовище, не страшный, а вполне себе симпатичный и умиротворённый молодой человек… Выглядит добрым, спокойным и рассудительным… Такое серьёзное волевое лицо… – Девушка наклонилась, заведя руки за спину, заглядывая спящему в лицо, чтобы разглядеть получше. – А что он здесь-то спит? Спина же заболит и мимические мышцы перекосит», – подумала Наташа, но в этот момент молодой человек резко открыл глаза и удивился. После на его шокированном лице отразилось недоумение, а потом гнев.

Девушка в ответ тоже немного испуганно замерла, глаза увеличились сами по себе.

– Так нельзя спать… сидя за столом. Иначе у тебя перекосит мышцы шеи и лица, и ты останешься вот таким, – быстро проговорила Наташа, скривив свою физиономию и руки, доподлинно изображая, каким именно он останется. Она пыталась замаскировать свой испуг и растерянность. Тут же подумала:

«Что я несу?! Надо валить отсюда!»

Молодой человек недоумевающе поднял голову и бросил быстрый взгляд, моментально оглядев девушку с ног до головы. «Одета как дворянка».

– Что ты себе позволяешь?! Малявка, ты вообще кто?!

Наташа в облике юной, милой и нежной китайской аристократки тревожно и напряжённо выпрямилась:

– Э-э, мм… п-привет, – выдавила она из себя.

– Что ты здесь делаешь, кто позволил тебе сюда входить?! – в ответ прокричал он.

– Стоп. Не надо так нервничать. Спокойно-спокойно, я уже ухожу, – ответила она мирным голосом, выставив вперёд ладони. – Считай, ты меня здесь не видел.

– Никуда ты не пойдёшь, пока не ответишь на вопрос! Я спрашиваю, кто ты такая и что здесь делаешь?! Как посмела войти?! – возмущённо проговорил явно хозяин этой библиотеки.

«Лучшая защита – нападение… И правда, неадекватный какой-то», – подумала Наташа.

– Зачем же так кричать? Я и так неплохо слышу, – размеренно и тихо произнесла Наташа, сразу включив в себе психолога. – Я ничего не украла. Поглядела просто. Вам жалко, что ли? Что, я их глазами съем, что ль? И, между прочим, я спокойно, мирно с вами разговариваю. Я поздоровалась и в ответ хочу услышать то же самое. Так обычно поступают взрослые адекватные воспитанные люди, когда начинают диалог. Если моё присутствие здесь вас не устраивает, я ухожу, чтобы вас не раздражать. Не нервничайте, нервные клетки не восстанавливаются.

– Да как ты осмеливаешься так неучтиво говорить со мной, мелкая?! Стража!

Наташа скептически закатила глаза:

– Сами как маленький, ей-богу. Ну какая стража прибежит? Мы же с вами оба знаем, что тут никого нет. Не надо стражи. Если что, вы меня тут не видели. – Наташа хотела уже двинуться с места, но опешивший от такой наглости молодой человек резко и сильно оттолкнул девушку от себя.

– Дрянная, вульгарная и дерзкая девчонка!

Наташа в облике юной и хрупкой Минмэй, немного отлетев в сторону и замахав руками, повалилась на пол, ударившись копчиком, спиной и локтями о жёсткий пол.

– Ауч! Больно ведь! Ты что, неадекватный?! Видит бог, я хотела всё уладить по-хорошему. – С этими словами Наташа подбежала к столу и, схватив плоскую тушечницу, перевернула её и со стуком опустила на лист, на котором до этого писал молодой человек. – Вот вам! Если вы мужчина, как можете так грубо обращаться с безоружной и беззащитной девушкой?!

Шокированно захлопав глазами, молодой человек и девушка уставились на пятно туши, той, которая ещё не успела засохнуть в тушечнице и медленно вытекала наружу, растекаясь из-под неё пятном, закрывая некоторые начертанные символы.

– Это… я погорячилась, наверное, чересчур, да? – Наташа сама испугалась своих действий. Захотелось раскаяться, извиниться и по-быстрому сбежать. Выяснять что-то дальше было бессмысленно.

Незнакомый молодой человек ошарашенно оторвал взгляд от стола и поднял словно налитые кровью глаза на Наташу.

– Ах ты, мелкая дрянь! – с этим гневным воплем он кинулся к девушке.

– А-а-а-а-а, – завопила Наташа и побежала вокруг стола, примеряясь шмыгнуть в открытые двери. – Не надо-о-о!

Молодой человек со злобным выражением лица вынул меч из ножен, с металлическим скрежетом оголив лезвие, и откинул ножны в сторону.

Наташа выпучила от страха глаза, продолжая бегать как заведённая вокруг стола от молодого мужчины.

– Вы психически больной или просто с расшатанной психикой?! Нет-нет-нет!

Незнакомец перепрыгнул через стол и замахнулся, но Наташа, уже примерившись, пулей вылетела в открытые двери, потом ещё в одни и ещё.

Молодой человек бросился за ней:

– А ну стоять, я сказал, мелкая мерзкая дрянь!

Вылетев из здания, девушка припустила что есть мочи куда глаза глядят.

– Ёж твою ме-е-едь!

А на её лице застыл безумный страх.

Молодой человек, выскочив из библиотеки и увидев бодро сверкающие пятки удаляющейся Наташи, побежал следом.

«Кто же это такая?! Чья бешеная малявка?! Подожди-ка у меня! – После того, как остановившийся в раздумьях Цзылун перебрал все более-менее знакомые лица в голове, его осенило. – Это что, Гу Минмэй? – И молодой человек расхохотался. – Да ладно! Это что, два разных человека? Здорово я её припугнул».

* * *

Наташа бежала что есть мочи, пока не начала задыхаться. Тогда девушка нашла убежище за лестницей и большой каменной бочкой с цветами. Она перепуганно вжалась в угол и таращилась по сторонам.

Неожиданно девушка, поливающая цветы, увидела Минмэй. Наташа уставилась на неё, как затравленный дикий зверёк, и пугливо приложила трясущийся палец к губам.

Служанка окинула девушку взглядом и, кивнув, удалилась, тоже приложив палец к губам.

* * *

«Что за странная девушка? Одета вроде как дворянка. Почему она там прячется?.. Принц идёт. У меня есть повод к нему подойти».

– Ваше высочество, – служанка присела и, мило улыбнувшись, поклонилась, указала рукой. – Вон в том месте у лестницы… под ней сидит девушка прямо на земле, одетая как дворянка. Выглядит странно. Не знаю, что случилось, но, может, это важно?

– Сейчас посмотрю, спасибо за ответственность, – ответил тот и, не уделяя служанке более внимания, пошёл к лестнице.

Когда молодой человек заглянул за каменную клумбу, он удивлённо поднял брови, но ретироваться было уже поздно – Минмэй смотрела прямо на него.

– Господин Лин Юнбэй! – воскликнула девушка и, вскочив, подбежала и вцепилась своими кулачками в одежду на груди молодого человека.

Он недоумевающе заморгал глазами:

– Барышня Гу Минмэй?

– Спасите меня, там какой-то сумасшедший маньячина с оголённым клинком за мной гонится! Писец! – проговорила Наташа.

– В смысле песец? – удивился молодой человек. – Белый северный зверёк гонится… демонический дух?

– Именно! – согласилась Ната. – Кстати, а вы что тут делаете, во дворце? Вы же стражник в городе.

– Я?! Я… нет. Я здесь тоже за порядком слежу, я же офицер… высокая у меня должность… Высокая очень, – сбивчиво проговорил Юнбэй.

– Да? А почему у меня ощущение, что вы водите меня за нос? – испытующе прищурилась Наташа.

– Я?! Да как вы можете?! Я искренний и честный человек! – возмутился господин Лин. – Может, вы уже отпустите мою одежду?

– Ой, простите, – Гу Минмэй торопливо выпустила из рук ткань и отряхнула ладони.

Лин Юнбэй, опять немного опешив, поднял брови.

– Что же вы так плохо за порядком следите?! У вас тут безумец с мечом какой-то бегает! Чуть не прирезал, честное слово. Может, он пьющий? – участливо поинтересовалась девушка, после чего рассказала вкратце всю историю.

– Барышня Гу Минмэй, почему вы вообще одна ходите по дворцу?! Это же был наследный принц Ли Цзылун, – шокированно посмотрел на неё господин Лин.

– Да?! Значит, мои опасения подтвердились, – девушка перепуганно прижала пальцы ко рту. – И что теперь будет?!

– Почему вы здесь?! – опять спросил господин Лин Юнбэй.

Наташа рассказала, что рано утром приехала сюда на аудиенцию к вдовствующей императрице вместе со своими родителями, генералом Гу и его супругой.

– Меня же не убьют за такие мелочи?! Всё-таки завтра праздник такой… – пролепетала Наташа.

– Думаю, нет, пойдёмте, провожу вас, – ответил молодой человек. – А сегодня днём я смогу угостить вас обещанными вкусными блюдами?

– Не знаю, сможете вы или нет. Но если я доживу до сегодняшнего полудня, то собираюсь пойти по своим делам, – ответила Наташа.

Лин Юнбэй улыбнулся:

– Зайдите в эти ворота. Там будет дворец вдовствующей императрицы. Мне нужно спешить по службе.

«Надо поспешить к брату… Она такой шорох успела навести. Надо проверить, как обстоят дела. Эта девчонка стала совсем странная и безрассудная», – подумал молодой человек, но улыбнулся.

Наташа помахала ему рукой на прощание и скрылась в воротах.

«Подожди-ка, а какого цвета у него была заколка? Вроде серебристая, как и в городе».

* * *

Пройдя внутрь, Минмэй поклонилась и натянуто улыбнулась. После она торопливо прошла к столику своей матери и села так, чтобы находиться между госпожой Гу и генералом Гу. На всякий случай… если её придут убивать. Минмэй выглядела обескураженной и напуганной.

– А-Мэй, родная, где ты была всё это время? – взволнованно спросила вдовствующая императрица. – Мы посылали за тобой, но служанки никак не могли тебя найти. Искали по всей близлежащей округе.

– Я просто заблудилась, – натянуто улыбнулась Наташа и с содроганием вспомнила о молодом человеке, бегающем за ней с обнажённым мечом и зверским выражением лица.

– Тогда понятно, почему ты так выглядишь. Сильно напугалась, дитя? – улыбнулась вдовствующая императрица.

– Есть такое, – ответила Минмэй. Мать легонько толкнула её локтем в бок и натянуто улыбнулась:

– Не позволяй волноваться её величеству.

– Теперь всё нормально, – только после намёка добавила Наташа. – Офицер из императорской стражи указал мне дорогу и проводил сюда.

– Офицер из стражи? – уточнила старушка.

– Да. Он в городе и у вас тут за порядком следит, – уже бодрее ответила девушка. – Но не до самых дверей, лишь показал дорогу.

Наконец Наташа начала успокаиваться, и её испуг понемногу развеивался.

– Жалко, что мы не знаем, кто он, чтобы наградить за твоё спасение, – подытожила добрая и улыбчивая вдовствующая императрица-мать.

Девушка решила лишний раз не распускать свой язык и не говорить имя господина Лина.

Гу Минмэй вышла на середину комнаты, чтобы обратиться к её величеству.

– Ваше величество, я приготовила для вас угощение – уникальные блюда, вы их ещё никогда не пробовали, – предвкушающе улыбнулась Наташа.

Старушка удивлённо вздёрнула брови:

– Да? И что ж ты молчала? Сейчас их и попробуем. Ты научилась готовить, Гу Минмэй? Это очень приятная новость. Ты такой заботливый и почтительный ребёнок. – Её уста издали тихий добрый и довольный смех.

– Я попросила Чунхуа позаботиться о блюдах для вас и пока остужать их в прохладном месте, – ответила Минмэй. – Попросите мою личную служанку подать их.

«А ещё потому, что тут никому нельзя доверять. Кто-нибудь что-нибудь добавит не полезное для человеческого здоровья в мои блюда… И у всей нашей семьи полетят головы с плеч», – мысленно добавила Наташа.

Родители Минмэй опасливо напряглись, но лишь легонько улыбнулись.

– Лули, – произнесла пожилая женщина, взглянув на свою служанку.

Та в ответ учтиво присела, поклонилась и улыбнулась, после направилась прочь из зала.

«Меня окружали милые улыбчивые люди, медленно сжимая кольцо», – сразу почему-то вспомнилось Наташе.

– Пожаловали его величество! – громогласно объявил евнух снаружи, наверно, на всю улицу.

Привратницы тут же распахнули двери, и на пороге появился мужчина среднего возраста, ближе к пожилому, с усами и аккуратной, средней длины бородкой, немного сужающейся к середине. На вид ему было лет сорок семь – пятьдесят. На макушке красовалась тяжёлая золотая корона-заколка в виде языка пламени.

– Ваше величество, – произнесла, улыбнувшись, вдовствующая императрица-мать.

– Матушка, я пришёл поприветствовать вас этим ранним утром вместе с Цзылуном, – произнёс он, легонько рассмеявшись и оглядев присутствующих. – Слышал, у вас гости, значит, я вовремя.

Наташа оторопела и замерла, а когда в комнату следом за императором вошёл тот псих с мечом, то вообще чуть не потеряла от испуга сознание. Она даже почувствовала, как у неё будет сейчас «инфаркт микарда, вот такой рубец», осторожно покосившись на меч молодого человека.

«Пурпурный дракон», – машинально перевела она имя наследного принца и в приветствии громко бухнулась на пол ниц, чтобы не было видно её лица.

«Блин! Блин! Он наверняка всё равно запомнил мою одежду! Сейчас нажалуется на меня, и мне придёт капец!»

Не только родители были шокированы, все присутствующие озадаченно и недоумённо замерли.

Родители встали и, сложив руки, поклонились, поприветствовав императора и наследного принца:

– Приветствуем, ваше величество! Приветствуем, ваше величество! Приветствуем, ваше высочество! Приветствуем, ваше высочество!

– Приветствую, ваше величество, – пробубнила Наташа, по-прежнему выглядящая для окружающих как Минмэй, прямо в пол, продолжая почти лежать, согнувшись на коленях и не поднимая головы.

«Императора так и надо вроде приветствовать или нет, если я уже была ему представлена когда-то? Только, наверно, это слишком долго уже?.. Я не помню! Надо как-то выкручиваться и скрывать от психопата свой фоторобот».

– Я что, настолько страшный? – удивился и опять рассмеялся император, обращаясь к девушке. – Кто это? – обратился он к своей матери с вопросом, проходя и присаживаясь на такое же кресло рядом с ней. – Кто ты, дитя? – император снова обратился к Наташе.

– Вы не страшный, я просто забыла, как надо приветствовать! – Наташа в этой же позе, не поднимая головы, повернулась на звук голоса, со стороны это было похоже на изображение работы робота-пылесоса. – Простите мою неосведомлённость! – Девушка наконец резко поднялась, не убирая сложенных рук, предварительно постаравшись завесить лицо хоть немного волосами. Император легонько поёжился.

– Гу Минмэй… Ох ты ж мне эти правила этикета. То есть дочь второго министра Гу. Гу Минмэй, – снова боязливо проговорила Наташа.

Родители побелели, посинели и позеленели, а император рассмеялся:

– И не говори, мне они тоже жутко не нравятся.

«Свойский мужик, оказывается, этот император, не гонористый и не повышенной горделивости», – подумала девушка.

– Садись, – разрешил властитель Поднебесной. – Эта болезнь пошла дочери семьи Гу на пользу. Она стала такая открытая и смешная, – добавил он.

– Поблагодари императора, – прошипела мать.

– Благодарю вас!.. – «Блииин!!!» – Искренне благодарю императора! – воскликнула девушка, поклонившись, и собиралась боком пройти на своё место за столик подальше, но, представив, как её хватают стражники и волокут в тюрьму, стала пробираться за стол к госпоже Гу.

– Ты ещё не поприветствовала наследного принца, – процедила мать сквозь натянутую улыбку.

Немного понервничав и поняв, что деваться некуда, Наташа резко развернулась с завешенным волосами лицом и быстро выкрикнула:

– Приветствую ваше высочество!

Принц даже немного отшатнулся от неожиданности, и его глаза увеличились от непонимания происходящего, а император снова легонько рассмеялся.

После Наташа скоренько ретировалась на своё место. Ли Цзылуна наконец осенило, он узнал девушку и начал догадываться, что происходит.

16

Наташа облокотилась на стол так, чтобы её лицо было боком к наследному принцу. К тому же она постаралась отгородиться от молодого человека ладонью.

– Мэй-эр, веди себя достойно, – проговорила госпожа Гу, натужно улыбаясь и по правилам этикета сложив руки. После она обратилась к своему мужу, прошипев: – Господин, вам всё равно, что сейчас вытворяет ваша дочь?!

Родители о чём-то светски беседовали со вдовствующей императрицей и императором. Наташа же сквозь щели в пальцах периодически наблюдала за Ли Цзылуном. Молодой человек глядел иногда прямо на неё в упор и ухмылялся.

Император и вдовствующая императрица периодически с любопытством посматривали на обоих и, хитро прищурившись, иронично улыбались.

«Подумаешь!.. Кто ещё мелкий? Если брать в расчёт, что ему двадцать четыре или двадцать пять… не помню… то он вообще младше меня на два года! Пусть он и понял, что это я, всё равно пока что буду делать такой вид. Хотя бы покажу этим, что мне стыдно и я сожалею о своём поведении. Он уже на меня не ябедничает… наверное, ему стало меня жалко», – размышляла Наташа, довольная своей хитростью.

В зал прошла Лули, Чунхуа и ещё пара служанок, они несли подносы.

– А вот и кушанья, – тихим добрым смехом рассмеялась вдовствующая императрица. – А-Мэй самолично приготовила какие-то новые блюда для меня, чтобы порадовать и удивить, выказать почтительность. Ваше величество, попробуете их со мной?

Наследный принц легонько язвительно хохотнул:

– В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Нынче учатся для того, чтобы удивить других.

– На что вы намекаете, ваше высочество? – насторожилась и приготовилась защищаться Наташа. Она не могла промолчать на такое обвинение.

Наследный принц вздохнул:

– Как говорил великий философ, нелегко встретить человека, который, отдав учению три года жизни, не мечтал бы занять высокий пост.

– Что за нелепость? Вы слишком подозрительный. Почему я не могу порадовать кого-то своей стряпнёй просто так, если я хорошо умею готовить? – апеллировала Наташа к логике.

– Крестьянин кричит, что он делает всю тяжёлую работу, а лошадь с волом прядают ушами и молчат, – снова язвительно усмехнулся Ли Цзылун.

– Вы! – Гу Минмэй, словно пружина, подскочила с места и направила свой указующий перст на вредного молодого человека. Тот довольно усмехнулся, видя неудержимый гнев девушки, а Минмэй продолжила: – Я слышала, люди в древности не любили много говорить. Они считали позором для себя не поспеть за собственными словами!

Наследный принц выглядел опешившим. Император и вдовствующая императрица тоже немного нахмурились.

– Гу Минмэй! – Генерал Гу резко хлопнул ладонью по столу. – Ты ведёшь себя слишком невежливо и дерзко для приличной девушки!

После родители испуганно сложили руки и поклонились:

– Простите, ваше величество! Простите, ваше величество! Простите, ваше высочество! Простите, ваше высочество!

После продолжил отец:

– Я плохо воспитал свою дочь! Я сурово накажу её дома!

– Простите её, ваше величество! Она слишком необузданная после болезни и ещё слишком молода! Я накажу её и обучу правильно! – добавила госпожа Гу. – Вы же знаете, до болезни она вела себя крайне достойно.

– Простите меня, ваше величество, но я была вынуждена так сказать. Я не боюсь наказания, если вы посчитаете, что я его заслуживаю, – я приму его с честью, – сложив руки перед собой, Наташа поклонилась.

– Отец, от правды, как и от солнца, ладонью не прикроешься. Рассудите нас, – наследный принц встал, сложил руки и легонько поклонился, а после снова сел.

«Интересно-интересно… Ещё мозг не вырос, чтобы тягаться со мной… Не та весовая категория, – ухмыльнулся он одними глазами. – Но начало неплохое, поглядим, на что ты способна… Не думаю, что ты вдруг резко поумнела».

– Вы что, перечитали сборников пословиц? – фыркнула Наташа. – А прямо нельзя говорить, что думаете? Слышала, хитрые, трусливые люди, а также те, кто не умеет следить за своим языком, всегда оставляют себе шанс на отступление, – пренебрежительно усмехнулась девушка.

– Гу Минмэй, не заходи слишком далеко, – процедил сквозь сжатые челюсти Ли Цзылун.

– А почему вы принимаете эти слова на свой счёт? Я говорила не про вас, просто тоже что-то вспомнила из высказываний философов, – мирно улыбнулась Наташа, подняв руки, и снова легонько поклонилась. – Простите, что позволила себе допустить двойной смысл, – чуть отвернувшись в сторону, девушка легонько злорадно улыбнулась.

Наследный принц выдал офигевающий смешок, понимая, что сейчас так глупо попался на хитрую уловку известной как не очень умной дочери семьи Гу.

Родители девушки сидели испуганно-напряжённые и желающие провалиться сквозь землю, а также готовые взять вину на себя и получить наказание, чтобы спасти дочь.

– Что ты хочешь этим сказать, Минмэй? Я хочу послушать тебя, дитя. Говори, – произнёс император, по-доброму обратившись к Гу Минмэй. – Это просто взбалмошность или тебе действительно есть что сказать? – Он легонько махнул перед собой рукой.

Наташа села обратно на своё место.

– Ваше величество…

– Гу Минмэй, я тебя не вижу, – перебил её император, озадаченно подняв бровь, и снова махнул рукой, иронично улыбнувшись. Наташа поняла, что он указывает на центр комнаты перед собой.

– А-а-а, понятно, простите, – тихонько рассмеялась девушка. – Исправлюсь.

После все присутствующие изумлённо наблюдали, как юная хрупкая Минмэй еле подняла тяжёлый стул со спинкой и короткими прямоугольными ножками. Затем девушка поняла, что это очень тяжело, и принялась просто тащить его по полу, издавая ножками противный скрежет.

– Гу Минмэй, что ты делаешь?! Это возмутительно! – наконец первой очнулась мама.

Наташа огляделась по сторонам и увидела лица с застывшей маской удивления и непонимания.

– Принесите, пожалуйста, сиденье юной барышне Гу, – распорядилась вдовствующая императрица.

Две служанки сразу же принесли толстое квадратное мягкое сиденье, похожее на подушку, и положили его посреди комнаты, свободной от столиков.

Наташа сконфуженно сжала губы и, неловко пройдя к месту, села на него на колени, учтиво поклонившись.

– У тебя есть возможность высказаться, – произнёс, по-доброму улыбнувшись, император с высоты своего великодушия.

– Мы семья, юная Мэй-эр, поэтому говори спокойно. Всё как есть, – улыбнулась вдовствующая императрица.

– Да. Считай нас своими старшими, – улыбнувшись, махнул рукой император, на этот раз довольный искренностью девушки.

– Ваше величество император. Ваше величество вдовствующая императрица, – начала Наташа, сделав кислое расстроенное лицо. – Если вы мои старшие, значит, я могу вам пожаловаться, если со мной поступили несправедливо и этим нанесли мне неоправданную обиду?

– Да, А-Мэй, говори, – ответил император. – Что случилось?

– Этот молодой человек, – она указала взглядом на Ли Цзылуна, – несправедливо поступил со мной, я не могла сдержать своих эмоций от жуткой несправедливости и обиды. Простите меня за то, что была так резка и неуважительна в вашем присутствии.

– Чувство стыда и праведное негодование – это основа справедливости, – ответил, улыбнувшись, император. – Но ты посмеешь жаловаться на наследного принца?

– Вы сами сказали, что являетесь моими старшими. Куда же мне обращаться за справедливостью и защитой, если не к вам? – с грустью в голосе и с поволокой печали на лице спокойно спросила Наташа. – Ваше величество троюродный дядюшка император, ваше величество вдовствующая двоюродная бабушка императрица, я плохо училась и я ещё мала. Простите, если что-то делаю или говорю не так… Лишь говорю от чистого сердца, что есть на душе.

Родители испуганно распахнули глаза.

«Смело, Гу Минмэй, смело, – мысленно усмехнулся Цзылун. – Раньше не замечал за тобой такой отваги… Я, похоже, недооценил тебя».

– Барышня из семьи Гу, чем я обидел тебя, да ещё так несправедливо? – задал вопрос наследный принц. Чувствовалось, что спокойная и вежливая речь в отношении Минмэй давалась ему с трудом, но присутствие высокопоставленных особ не предоставляло ему возможности нагрубить или разговаривать с ней жёстко.

– Ваше высочество, вы слишком плохо думаете о людях, – ответила Наташа. – Если так предвзято относиться к каждому человеку и никому не доверять, как же тогда жить дальше? Как руководствоваться моралью и справедливостью? Ладно я, простой житель страны, но вы же наследный принц. Я полагаю, вы должны быть великодушны, справедливы и мудры. В первую очередь вы сами должны подавать пример всем жителям Поднебесной, следуя законам страны и законам морали, совести и справедливости. Ведь вы наследник императора, вы должны распространять его справедливый и великодушный путь.

Император хитро прищурился, улыбался и кивал. Пожилая женщина посматривала на всех и тоже хитро улыбалась.

– Ты слишком дерзко разговариваешь для молодой девушки! Прекрати дерзить! – сурово и несколько испуганно произнёс отец Минмэй.

– Пусть говорит. Пусть выговорится до конца. Пока я слышу верные вещи, – ответил ему император.

– Благодарю за вашу высокую милость, – легонько поклонился ему отец.

– Ваше величество, я не помню почти ничего, что было со мной до этого времени. К сожалению и позору, теперь я даже не умею читать и писать. Но мне не стыдно, так как, когда я очнулась, сразу начала совершенствоваться, чтобы чему-то научиться вновь. Чувствовать себя никчемной и слабой – это не по мне. Я начала изобретать некоторые удобные вещи. Также одним из моих достижений являлось то, что я научилась готовить. Когда я узнала, что посещу своих старших, мне так захотелось поделиться своей радостью с вами, выказать вам должное уважение и почтительность. И теми вкусными блюдами, что я могу создать…

Но наследный принц ни за что ни про что опорочил все мои светлые намерения. Также он безосновательно, не увидев и не попробовав блюда, не выслушав меня, не предъявив доказательства или обоснование своим словам, просто обвинил меня в таких тяжёлых грехах, как враньё своим старшим, использование чужого труда, дабы превознести себя. Усомнился в моей искренности и в отличных навыках готовки. Я никак не могла терпеть такой жуткой несправедливости и обиды. Разве гоже так легкомысленно поступать наследному принцу нашей династии? Разве можно так бросаться словами и порочить моё честное имя? – Наташа тяжело вздохнула, глядя на великих лиц Поднебесной жалобными глазами кота из известного мультфильма, и закончила свой грустный монолог: – У вас есть доказательства вашим чудовищным обвинениям в мой адрес, ваше высочество? – Наташа с вызовом посмотрела на молодого человека. – Чтобы вы так попирали моё честное имя и честное имя моей семьи.

Наследный принц сжал челюсти:

«Вот мелкая нахалка… Дрянь малолетняя!»

– Что ты ответишь ей, Лун-эр? – ухмыльнулся император. – Маленькая А-Мэй мудра, несмотря на свой столь юный возраст. – Удивительно, болезнь на Минмэй повлияла положительно. Она стала рассудительнее и менее кичливой.

– Если природа человека повинуется естественному и искреннему движению чувств, то она может быть доброй и справедливой, – спокойно и холодно произнёс Ли Цзылун, выглядя как гипсовая статуя.

– Как говорили древние: великий человек – это тот, кто не утратил сердца ребенка, – довольно произнесла вдовствующая императрица-мать.

– Прошу меня простить за опрометчивые необдуманные слова, юная барышня Гу Минмэй, – также холодно произнёс наследный принц: «Эта дрянная малявка умыла меня, обошла и заставила извиняться! Посмеешь ли ты принять от меня извинения?»

Император довольно расхохотался и похлопал ладонью по подлокотнику:

– Как, а?! Лун-эр, эта девчонка, даже не окончившая императорскую академию, своей искренностью быстро заставила тебя принести извинения.

– Скажи, что недостойна его извинений! – надсадно и пугливо прошипела госпожа Гу.

– Почему недостойна? – искренне удивилась Наташа. – Он меня случайно обидел и извинился. Что не так в том, когда люди разрешили свои взаимные недоразумения и принесли искренние извинения за свои нехорошие действия? Разве вы не говорили, что некрасиво и недостойно не принимать чужое искреннее раскаяние? Если я буду виновата, также искренне извинюсь…

– Она стала такая смешная в своей непосредственности и искренности! – рассмеялся монарх. Всё, что происходило, явно его веселило и забавляло, как какая-то новая премьера императорского театра.

Родители Мэй натянуто улыбнулись и судорожно выдохнули.

– Ах, этот озорной несносный ребёнок постоянно заставляет меня переживать, – натянуто рассмеялся генерал Гу. – Простите за её невежливость. Ей после болезни было ещё рано представать перед вами.

– Это наша вина как её родителей, – произнесла госпожа Гу.

– Нуу… да… все недоразумения разрешили, – протяжно и намекающе проговорил Ли Цзылун, гневно сверкнув глазами на девушку: «Тебе что, жизнь не дорога, принимать мои извинения? Ещё и после всего того, что успела натворить!»

Наташа сразу вспомнила о своём сегодняшнем походе в библиотеку наследного принца, и ей стало дурно.

– Простите, ваше высочество! – Девушка, моментально сложив руки, поклонилась наследному принцу.

– Не стоит, – ледяным тоном процедил Ли Цзылун и сделал вид, что не замечает Гу Минмэй.

– У вас ещё есть какие-то недопонимания? – изумлённо спросил император.

– Ваше величество! Я виновата перед наследным принцем! – Наташа развернулась и поклонилась властителю Поднебесной. – По своему недоразумению и глупости, когда заблудилась, случайно забрела в библиотеку наследного принца. Я сама виновата, что он осерчал на меня! Не вините его, это меня следует наказать! Мне очень стыдно!

«Эта малявка даже сейчас, в своей искренности, выглядит жертвой и выставляет меня злопамятным! Ну погоди у меня», – хмыкнул молодой человек.

– Пустяки, если вы не со зла, юная барышня Гу, – процедил Ли Цзылун.

Наташа поняла, что молодой человек не простил её и очень сильно сердится, а иметь во врагах наследного принца не очень хочется. И для здоровья опасно.

– Ну вот и замечательно, разобрались. На этом и закончим, – проговорила вдовствующая императрица. – Лули, где кушанья, приготовленные Минмэй?

– Я дома с тобой серьёзно поговорю! – прошипела ей госпожа Гу.

– Баожэй, всё же нормально, всё же обошлось. Перестань сердиться. Я понимаю, что правилам приличия надо её заново обучить. А так… она не сделала ничего плохого. Она была искренна и честна в своей детской непосредственности, – прошептал отец в защиту дочери.

Блюда, что приготовила Наташа, снова принесли и подали всем.

– Это что за чудесное блюдо? Вроде простое, но сытное и безумно вкусное, – проговорил император.

Остальные тоже удивлённо-вопросительно посмотрели на юную девушку.

– Я ни разу не пробовала такое кушанье. Как тебе в голову пришёл этот рецепт, А-Мэй? – улыбнулась вдовствующая императрица.

Ли Цзылун тоже заинтересованно буравил Наташу в облике прекрасной барышни Гу любопытствующим взглядом.

– И что за интересный соус? – спросил император.

– О, это всё готовится очень просто. Я с лёгкостью могу оставить рецепт этого блюда и рассказать о его приготовлении для вашей императорской кухни. Соус делается из масла, яйца и приправ. Их просто нужно хорошенько взбить и перемешать. Я назвала его «Душевный бальзам».

– Красивое название, – произнёс Цзылун.

– А само блюдо называется «Баланс чувств», – добавила Наташа.

«Хорошо, что все ингредиенты тут можно найти без проблем, но оливье они никогда не пробовали», – хитро подумала девушка.

– Прекрасно, Гу Минмэй, ты очень сообразительная, – улыбнулась пожилая женщина.

После присутствующие насладились «Небесным облаком Минмэй», которое уже отведали домашние. Императорская семья была в восторге, они восхищались безумно вкусной свининой под шубой. Даже наследный принц не мог скрыть своего аппетита, задумчиво-настороженно поглядывая на девушку.

«Бэйху не врал и не преувеличивал, когда говорил, что Гу Минмэй стала какая-то другая, но разве люди меняются так кардинально и быстро?.. Или она просто всё это раньше скрывала в себе, чтобы иметь какие-то козыри в рукаве?»

Дальше Наташа потрясла их солнышками (блинчиками), небесными цветами (сливочной помадкой из домашней вареной сгущёнки) и холодным безалкогольным мохито.

Все были просто в шоке, и это мягко сказано.

– А-Мэй, если изобретёшь что-то снова, обязательно угости меня в первую очередь, – погрозил ей пальцем император, и окружающие люди рассмеялись.

– Ваше величество, должна же я сначала испытать те блюда на своих близких, прежде чем удивлять вас со вдовствующей императрицей, – хитро улыбнулась Наташа.

Присутствующие в зале снова рассмеялись.

– Гу Минмэй прекрасная девушка, ей теперь просто недостаёт немного правил этикета и воспитания. Начальных знаний грамотности, – рассмеялась вдовствующая императрица. – Минмэй ещё очень молода, поэтому всё это поправимо. Я самолично возьмусь за её воспитание. Пусть А-Мэй после праздника каждый день приходит ко мне рано утром на уроки весь месяц. Я немного помогу семье Гу, по-родственному.

Все удивлённо посмотрели на пожилую женщину, а император радостно потряс перед ней пальцем:

– Матушка, какая замечательная идея! Кто же ей поможет, если не мы, старшие?! – И после прошептал: – Человек-то она, оказывается, внутри неплохой, мы можем ей помочь не потерять это качество снова.

Родители сразу поблагодарили императора и вдовствующую императрицу за такую щедрость. Отказать они не осмелились, так как это было чревато тем, что могло быть расценено как оскорбление.

– Это большая честь для нас, – легонько поклонился отец, хотя был бы против.

После семейство Гу наконец покинуло дворец. Но его посещение оставило Наташе множество поводов для размышлений и вопросов.

17

«Эх, похоже, я переборщила в целенаправленном подражании детской непосредственности… Наследный принц – это не тот человек, с котором можно шутить. Он, скорее всего, станет будущим императором, и как бы иметь его во врагах не очень полезно… Причём не только для меня, но и для всей моей семьи… а они вообще тут ни при чём. Надо что-то придумать… как-то исправить свою ошибку… Другие люди не должны из-за меня пострадать.

А этот господин Лин Юнбэй… Оказывается, он вхож во дворец… Но… если у него такая высокая должность, почему он самолично занимается допросом преступников с улиц? Почему он этим занимается не в магистрате, а в каком-то тайном сарае? Столько всяких “почему” по его поводу… Может, он просто занимается преступниками, которые крутятся вокруг имений дворян? – Наташа сама нашла разумное объяснение. – Он местный талантливый детектив? Это многое объясняет… Поэтому его могут знать многие торговцы. Но почему мне это всё кажется в любом случае каким-то подозрительным?

Ладно, подумаю об этом вечером, когда не будет других дел. Сейчас мне надо сходить к гончару, попросить изготовить другую глиняную посуду, более удобную для меня. Также я должна заглянуть к лекарю Чжао, узнать насчёт возможности исцеления Дандан! Если он не может, то пусть посоветует другого лекаря. Наверняка на этом поприще есть какие-нибудь известные великие таланты… Родителей спрашивать по этому поводу бесполезно. Они явно не будут в восторге и меня не поддержат в таком деле», – размышляла Наташа, пока в повозке вместе с родителями возвращалась в имение.

* * *

Дома Минмэй отчитали мать и отец, девушка виновато сидела перед ними на коленях, прямо на полу.

– Мы тебя просили не высовываться! Зачем ты наделала столько глупостей и принесла столько неприятностей?! – раздражённо спросила госпожа Гу, опасливо посматривая на своего мужа.

– Мэй-эр, я говорил, что не нужно было брать с собой никакой готовки. Из-за неё и начались споры. Ещё скажи, зачем ты пошла в библиотеку наследного принца?! Что ты там забыла?! Почитать захотелось?! Принесите мне розги! – Отец был тоже зол. – Ты хоть понимаешь, чем это всё могло бы быть чревато?

– Простите, отец, я была неосторожна и слишком легкомысленна, – ответила девушка. – Но император со вдовствующей императрицей сами сказали, что мы их родственники, поэтому они на меня не будут сильно сердиться.

– Супруг, прости А-Мэй на этот раз! Ты же знаешь, что она ещё молода. Её болезнь так подорвала разум нашей дочери… Всё же обошлось. Императорская семья понимает нашу проблему и сочувствует нам.

Генерал сурово отвернулся:

– Не позволяй этой девчонке чувствовать, что ей всё позволено, если у неё здоровье не в порядке! Это ты опять балуешь её! Заново! В армии бы за такое… за нарушение дисциплины, за невыполнение распоряжений!

– Дорогой, но мы же не в армии, а она ещё совсем юная девушка, – улыбнулась госпожа Гу, – а не солдат из твоего войска, – и умоляюще схватила обеими ладонями мужа за предплечье.

– Понимаю, что провинилась, – осторожно подала голос Минмэй. – Но это лишь из-за сложившихся недоразумений и отсутствия необходимых знаний в моей голове. Я восполню все эти недостатки и исправлю свои ошибки. Простите меня, отец! Я отныне всегда буду очень осторожна и не позволю себе лишнего.

– Посмотрите на неё, она ещё и со старшими пререкается, – проговорил князь.

Служанка поместья принесла розги. Наташа пугливо покосилась на них.

– Отец, простите Минмэй, – в комнату зашёл старший сын семьи Гу и, вежливо сложив руки, поклонился. – Вы же знаете, что в детстве она всегда была немного легкомысленной, непоседливой и вздорной. Сестра больше не будет настолько бестолкова. Даже император со вдовствующей императрицей не наказали её и не отругали. Значит, сестра Минмэй знает свои границы. Мы не можем считать себя мудрее императора.

– Дорогой, Му-эр прав. Императору и вдовствующей императрице всё понравилось. Они даже согласились со словами Мэй-эр, – женщина продолжала умоляюще держать предплечье своего мужа обеими ладонями. – Если они узнают, что мы наказали А-Мэй за то, в чём они не нашли вины, очень расстроятся.

– Конечно, – учтиво кивнул Фэншэн. – Отец, ведь тогда получится, что мы считаем императора недостаточно великодушным, мудрым и неоправданно суровым, раз боимся его кары.

– Хитрецы! – раздражённо, но уже успокаиваясь, выпалил отец. – Что ты несёшь, Гу Фэншэн?! Нельзя такое произносить в нашем доме!

– Отец, но я лишь говорю, что наш великий император очень мудр, великодушен и добр. Мы все это знаем и будем всегда ему верны, – учтиво сложил руки и поклонился старший брат. – Если он принял такое решение и посчитал А-Мэй достойной уважения, мы должны радостно и гордо также принять этот факт.

«Фэншэн?.. Возрождение высшей силы души? Воистину крутое имя. Не то что “белое облако”, как у господина Лина», – мысленно хмыкнула Наташа.

– Ладно, согласен. Мэй-эр, но ты должна постараться вести себя более подобающе благородной барышне из дворянской семьи, – проворчал генерал Гу.

– Спасибо, отец, я не подведу вас! – Минмэй радостно вскочила на ноги. – Отец, можно я сегодня опять выйду прогуляться в город?

– Ну вот, опять начинается, – проговорил пожилой мужчина. – Нечего делать юной барышне из благородной семьи на улице и на людях. Что тебе там нужно так часто? Ты понимаешь, что твоё поведение будет расценено как не очень приличное?

– Отец, я бы хотела сходить к гончару, а также к лекарю Чжао, и после сразу вернусь, – пояснила Гу Минмэй. – Мне ещё осталось немного до моего совершеннолетия. Вот тогда уже и буду пристально следить за своей репутацией. Обещаю!

Генерал Гу скептически закатил глаза.

– Отец, я иду в город по делам, поэтому сопровожу младшую сестру, куда ей нужно, – произнёс Фэншэн. – Если она будет находиться в городе со своим старшим братом, то ничего плохого не подумают и её репутация не пострадает.

– Му-эр, помогаешь этой взбалмошной девчонке отбиваться от рук! – вроде бы сурово, но подобревшим тоном произнёс генерал Гу и даже смешливо погрозил пальцем, хотя при этом чувствовалось, что он рад, поскольку ему не пришлось быть причиной печали своего ребёнка.

* * *

Как только Минмэй со старшим братом и личными слугами вышли из поместья и успели сделать лишь пару шагов, к Фэншэну подбежал неизвестный бедно одетый мальчишка. Он быстро сунул в ладонь молодого человека маленький клочок бумаги.

– Вам просили передать, богатый господин, – произнёс он и побежал прочь так же быстро, как и появился.

Гу Фэншэн удивлённо поднял брови и прочёл написанное:

«Брат Гу Фэншэн, меня временно зовут Лин Юнбэй, а не Ли Бэйху. Мы не очень хорошо ладили с Минмэй до её потери памяти, и я пока не хочу, чтобы она это вспоминала».

– Что там? – поинтересовалась Наташа.

– Ничего важного, – ответил старший брат. Порвав записку, он кинул кусочки бумаги по пути в огонь, разведённый одним из торговцев, что готовил прямо за прилавком. Тот в ответ лишь косо посмотрел на него, но ничего не возразил.

Через некоторое время к брату и сестре подошёл господин Лин.

– Брат Гу Фэншэн, барышня Гу Минмэй, – поздоровался он, улыбнувшись.

– Брат Лин Юнбэй, – вежливо кивнул и поздоровался Фэншэн, благородно согнув в локте и изящным жестом заведя левую руку за спину.

– Братец Фэншэн, ты его знаешь? – заинтересованно спросила Наташа.

Фэншэн кивнул.

– Если вы зовёте друг друга братьями, можно я тоже буду называть господина Лина «братец Лин»? – улыбнулась девушка. – Брат моего брата – мой брат.

– Минмэй, – строго проговорил старший брат.

– Пусть. Я не против, брат Гу Фэншэн. Тем более что всё это верно, – ответил Юнбэй и хитро улыбнулся.

«Ну да, ведь Ли Бэйху состоит с нами в дальнем родстве. Я не против, чтобы их отношения и правда улучшились», – поразмыслил старший сын семьи Гу.

Всё творящееся вокруг Наташе было очень любопытно и интересно. Девушка пыталась поймать эту грань, золотую середину градуса удивления окружающим миром. Ведь если она слишком будет им поражена, то будет казаться, что она вообще ничего в жизни не видела… А это наведёт на подозрения. Если же она будет слишком сурово, снисходительно и серьёзно ко всему относиться, то это вызовет подозрений не меньше. С чего бы молодой весёлой девушке, которая частично потеряла память, не удивляться ничему и относиться ко всему снисходительно?

Когда группа молодых людей подошла к аптеке лекаря Чжао, Фэншэн сказал:

– Брат Лин Юнбэй, раз ты пошёл с нами, не мог бы ты тогда сопроводить сестру Мэй по делам: в аптеку и к гончару? Просто меня, наверное, уже ждут. Я договорился о встрече в «Цветущей иве».

Господин Лин одобрительно кивнул:

– Конечно, брат Гу Фэншэн. Мне это совсем не трудно. Я после приведу сестру Гу Минмэй в «Цветущую иву». Тем более что я ей должен обед. Угощу вас обоих.

Старший брат Гу одобрительно кивнул и направился дальше, вдоль по улице.

* * *

Ли Бэйху полагал, что девушка пришла в аптеку к лекарю по поводу своего лечения. Он совсем не подозревал и не ожидал, что последует такой странный вопрос.

– Уважаемый лекарь Чжао, – осторожно начала Минмэй, – я слышала, что можно вылечить переломы, которые уже срослись. Слышала, что есть врачи, которые могут сломать неправильно сросшиеся кости и потом срастить их правильно. Вы можете это сделать или хотя бы как-то определить, не поздно ли?

Лекарь, господин Лин и слуги все выглядели ошарашенными от услышанного.

– Нет, барышня Гу. Я не смогу заняться этим вопросом, – обескураженно произнёс врач-аптекарь. – А кому понадобилось такое?

– Я хочу попытаться исцелить служанку поместья Гу. Ей очень сложно ходить и делать работу с такими безобразными и неповоротливыми руками, – вздохнув, ответила Наташа. – Может, вы знаете чудесного лекаря, который способен на это?

– Я ничего такого не знаю, поспрашивайте других врачей, – ответил лекарь и, немного подумав, ворчливо добавил: – Вроде слышал, что есть такой чудесный врач, но я не знаю, где его искать.

Когда они ни с чем вышли из аптеки, Лин Юнбэй продолжал шокированно смотреть на девушку:

– Сестра Гу Мэй, ты что, серьёзно?

– Естественно, – ответила Наташа и уже шёпотом добавила: – Стыдно в этом признаться, но, оказывается, я виновата в её травме.

– Молодая госпожа считает, что слишком сурово наказала служанку за провинность ещё до своей болезни. Она не помнит этого, но полагает, что исправить свои ошибки должна именно она, – проговорила Чунхуа, пытаясь оправдать свою замечательную госпожу.

– Юная барышня Гу, но наказывать слуг – нормальное дело, – ответил молодой человек. – Значит, служанка заслужила это.

– Судя по тому, как она была покалечена, наказание и само преступление не соответствуют друг другу, как мне кажется, – грустно и устало ответила Наташа.

– Лекарь Чжао слышал о таком лекаре, но не знает, где его искать. И что вы будете делать дальше? – поинтересовался господин Лин.

– Барышня, вы же не собираетесь обходить все аптеки и врачей в городе? – испуганно уточнила личная помощница. – Боюсь, что ваша репутация после этого пострадает.

– А ещё не стоит говорить каждому, что это вы виноваты в травме служанки, – серьёзно произнёс Лин Юнбэй.

– Я адекватная, не бойся, брат Юнбэй, – улыбнулась девушка. – Не собираюсь никому больше этого рассказывать. Поведала только тебе, лишь потому что… доверяю тебе почему-то. Ты вызываешь доверие, хоть я о тебе почти ничего не знаю. Но мне кажется, что брат Лин – хороший человек. К тому же к тебе хорошо относится мой старший брат.

– Сестра Минмэй, я попрошу своих людей разузнать об этом, – ответил молодой человек.

– Нуу, если братцу Лину не сложно, то буду очень благодарна, – улыбнувшись, ответила девушка.

После молодая компания пришла к мастеру гончарного дела. К нему отвёл их брат Лин, посоветовав самого лучшего, что может сделать лёгкую, красивую керамическую посуду и фарфор из белой глины.

Присутствующие, включая мастера-ремесленника, несколько изумлённо смотрели на рисунки, на которых были изображены новомодные предметы, сделанные по просьбе молодой барышни из семьи Гу.

– Вот, как на рисунке, – объясняла она. – Вот объёмный рисунок, а вот схема с размерами. Должна быть большая чашка. И ручка ещё должна быть сбоку.

Наташе не нравилось, что всё время приходилось пить из пиал, или больших, или маленьких, в виде стопок.

Подробно объяснив все свои изобретения, молодая барышня семьи Гу договорилась о сроках их изготовления, учтя праздник и занятость ремесленника.

– Пойдёмте, сестра Минмэй, я провожу вас к вашему брату. Заодно угощу вкусным обедом. Наконец-то смогу отдать свой долг, – улыбнулся молодой господин Лин.

Когда они вышли на торговую улицу и пошли вдоль редких торговых лотков и больших магазинов, Наташа иногда останавливалась у какого-нибудь из них, что-то рассматривая.

Лин Юнбэй, пользуясь этим, незаметно купил по дороге нефритовую подвеску и, быстро завернув её в красивый шёлковый платок, спрятал за пазуху.

Наконец они добрались до нужного им заведения. Здесь был какой-то ажиотаж и столпотворение.

– Сейчас я загадаю вам вторую, последнюю, самую сложную загадку! – громко проговорил какой-то мужчина, стоя под красивыми фонариками.

– Что здесь происходит? – спросила Наташа у ближайшей к ней женщины.

– Это хозяин заведения, – начала объяснять та и указала на вывеску. – Сегодня он хочет загадать две загадки. Первую уже отгадали. За ответ люди получили большой кувшин их лучшего фирменного вина.

– И зачем ему это? – уточнила Наташа.

– Как зачем, барышня Гу Минмэй? Для привлечения клиентов, – ответила уже Чунхуа.

«Понятно, маркетинговый ход», – мысленно усмехнулась юная госпожа.

– Интересно, что это будет за загадка? – улыбнулась Минмэй.

– Подходите и внимательно слушайте! Потом не говорите, что вы не услышали! Вторая загадка! – опять начал громко и зазывно говорить тот же мужчина – владелец предприятия общепита. – Видите эти каменные ворота?

Послышался утвердительный гул голосов.

– Так вот, – продолжил мужчина. – Я хочу узнать точную высоту этих ворот. Причём измерить их нужно вот этой палкой. Она равна двум чи.

«Чи… чи – они в разные эпохи были разные, но эта, скорее всего, на глаз где-то сорок сантиметров. Значит, здесь чи около двадцати сантиметров».

– Кто предложит самый удобный вариант измерения и измерит ворота, получит второй большой кувшин вина «Роса небожителей»! – продолжил торговец.

Все подошедшие и подходившие после, включая господина Лина, с любопытством и весельем ждали интересного решения.

– Цинь Шухуэй снова первый решит эту загадку! – выкрикнул кто-то из толпы.

Люди, соглашаясь, зашептались и засмеялись.

– Чунхуа, пойдём со мной, – Наташа, не дожидаясь вопросов служанки, решительно зашагала к воротам. Хорошо, что солнце ещё высоко. Она ещё со школы была сильна в математике, и как составлять пропорции, помнила прекрасно.

– Я хочу, чтобы ты прошагала отсюда, – девушка провела носком линию в песке по краю падающей от верхушки ворот тени, – и сосчитала, сколько шагов до ворот. Постарайся делать одинаковые шаги.

– Надо просто взять палку и, приложив к стене, измерить её высоту! – предложил некто в толпе.

– Надо взять длинную верёвку, скинуть с ворот до земли и затем померить её палкой, – кто-то поговорил с балкона спокойным вальяжным голосом.

– Я знаю, как посчитать удобнее, – произнесла Гу Минмэй.

Лин Юнбэй с любопытством следил за Минмэй, не понимая, что они с личной служанкой делают.

– Зачем эта девушка меряет землю, когда нужно измерять ворота? – поступил насмешливый вопрос из толпы. – Чудачка!

Собравшийся люд рассмеялся, предлагая свои варианты происходящего с девушкой.

– Они продолжают это делать, – кто-то снова указал на Наташу с Чунхуа и опять рассмеялся.

– Просто дурачатся, – ответили ему.

– Я сейчас, через мгновение, скажу вам ответ загадки, – улыбнулась Минмэй.

Лин Юнбэй удивлённо поднял брови, но не стал мешать.

– Дайте мне палку, и я за минуту выбью из вас правильный ответ, – пошутил вышедший вперёд здоровяк. В толпе засмеялись, даже сам владелец улыбнулся.

– Давайте лучше спросим того, кто дал правильный ответ на первую загадку, – послышалось в толпе. – Он самый умный человек в нашей стране.

На балконе, с которого прозвучал вариант, появился красивый и статный молодой человек в белых лёгких одеждах, развевающихся от лёгкого ветерка. Он держал в руке маленькую чашечку и с интересом в умных глазах наблюдал за Минмэй.

– Госпожа, я сделала пятнадцать шагов, – ответила Чунхуа, вернувшись.

– Господин владелец, дайте мне вашу палку на пару минут, и я скажу высоту ворот, – улыбнулась Гу Минмэй.

В толпе удивлённо зашептались, задаваясь вопросом, откуда ей может быть известен ответ и способ измерения, когда даже учёный Цинь молчит.

18

Гу Минмэй сделала отметку, проведя черту на земле, и попросила личную служанку сделать от неё такой же шаг, как тот, каким она измеряла тень на земле. После девушка сделала вторую отметку и положила рядом палку длиной в два чи.

– Выходит, что шаг этой девушки полтора чи, – произнесла юная барышня Гу.

– Что делает эта девчонка? – заинтересованно спросили в толпе.

– Она продолжает делать какие-то глупости. Одно баловство, – проговорил ещё кто-то.

– Зачем нам шаги этой служанки, когда в загадке была высота ворот? – задавались вопросом зеваки.

– Это молодая госпожа семьи Гу. Она, как всегда, издевается над нами, её нужно прогнать! – возмутился другой человек.

– Рискните, – угрожающе произнёс господин Лин и положил ладонь на рукоять меча. Его лицо было скрыто капюшоном плаща.

– Кто это такой? Да кто это такой? – проворчали несколько человек, но угрозы выгнать Минмэй сразу угасли.

На балкон рядом с учёным Цинем взволнованно выскочил другой молодой человек. Гу Фэншэн удивлённо посмотрел на сестру. Он услышал, как назвали имя юной барышни из его поместья, пока он пил чай. Цинь Шухуэй был его лучшим другом, они обсуждали науку и политику.

Гу Минмэй тем временем поставила палку вертикально и отметила длину тени, которую та отбрасывала на землю. После положила палку рядом и сравнила её длину с отмеченной.

– Длина тени также около полутора чи, – пояснила девушка окружающим и задумалась на мгновение.

Затем Минмэй повернулась к владельцу закусочной и улыбнулась.

– Высота этих ворот около тридцати чи, – громко произнесла она.

«Или шесть метров», – подумала про себя.

Хозяин харчевни ошарашенно посмотрел на молодую барышню.

– Всё в‑верно, – поражённо ответил он.

Собравшийся люд ахнул, вышедшие на веранду тоже. Цинь Шухуэй в изумлении облокотился на край деревянной ограды балкона, слегка склонившись и осмотрев сверху место расчётов девушки.

– Да они сговорились! – прокричал незнакомый мужчина, и все начали с ним соглашаться.

– Женщины не имеют права получать образование в императорской академии, не получают большого образования дома. Как эта юная барышня может знать, как посчитать так хитро высоту ворот, почти не приложив усилий? – возмутились в толпе людей.

– Они точно сговорились! Они сговорились друг с другом! – зашептались со всех сторон.

– Спросите учёного Циня, возможен ли такой подсчёт высоты ворот.

– Сестрица Гу Минмэй, расскажи, как ты таким способом посчитала высоту ворот, – заинтересованно и озадаченно произнёс молодой учёный Цинь Шухуэй.

– То, что я делала вначале, вы знаете, – начала говорить девушка, посматривая на всех, кто был внизу. – Солнечные лучи падают под одним углом, что на палку, что на ворота. Поэтому при делении длины палки на длину её тени будет то же число, что и при делении высоты ворот на длину их тени. Дальше, получив нужные результаты, надо проделать всего несколько небольших вычислений. Длину шага умножить на количество шагов для определения длины тени ворот. Затем полученный результат помножить на длину палки и разделить на длину тени палки.

– О-о! А-а-а! Она всё это посчитала так быстро в уме?! – из толпы послышались восторженные возгласы. – Эта девушка, оказывается, очень умна! Генерал Гу всё время скрывал гениальность своей дочери?!

– Очень интересно! – воскликнул, восхищённо и заинтересованно улыбнувшись, господин Цинь.

– Сестра Минмэй, поднимись сюда, – проговорил сурово старший брат Фэншэн.

Наташа досадливо и обречённо вздохнула.

* * *

Девушке, как и полагалось, подарили её заслуженный приз: большой кувшин лучшего вина от «Цветущей ивы» – «Роса небожителей». Чунхуа хотела взять его, но братец Лин Юнбэй сразу распорядился:

– Яочуан. Помоги.

Молодой слуга господина Лина недовольно фыркнул, но забрал ёмкость с вином.

Брат Лин Юнбэй, рассмеявшись, осуждающе покачал головой. Наташа тоже улыбнулась. Молодые люди поднялись на второй этаж модного и популярного в этом городе ресторана.

* * *

– Сестра Минмэй, у тебя же проблемы с памятью, – озадаченно произнёс её старший брат.

– Сестра Гу Минмэй, ты же говорила, что стала безграмотной, потому что ничего не помнишь, – недоумевающе произнёс Лин Юнбэй. Он по-прежнему оставался накинутым на голову капюшоном синего плаща. Учёный несколько раз бросал на этого незнакомца взгляд, но так и не понял, кто это. Спросить прямо или посмотреть пристально не позволила вежливость и воспитание.

– Что-то помню, а что-то нет. Иногда какая-то информация вдруг всплывает в моей голове, – легонько улыбнувшись, ответила Наташа-Мэй.

– Сестра Гу Минмэй, как тебе пришёл в голову такой способ расчёта высоты ворот? – важно и несколько чванливо, размеренным тоном спросил ещё один молодой человек в белых лёгких одеждах. Он изящным движением аккуратно поднёс чашку чая ко рту и отпил, это выглядело искусно, после продолжил:

– Я прикинул эти расчёты в голове и понял, что такой способ действительно работает. Но измерения надо проводить в одно время, поскольку солнце не стоит на месте, а катится по куполу неба.

– А это вообще кто? – Наташа аккуратно наклонилась к брату и, изображая шёпот, задала вопрос, но так, чтобы все слышали. Ей надо было уйти от нежелательных вопросов.

Молодые люди растерянно посмотрели на девушку. Вроде бы они были в курсе её болезни, но всё равно слышать это было для них очень удивительно.

– Ээ… Это же братец Шухуэй, – проговорил Гу Фэншэн. – Ты его не помнишь?

Минмэй опасливо помотала головой.

– Братец Шухуэй с самого детства дружит со мной и часто бывает у нас дома, – продолжал попытки напомнить старший брат. – Ещё он мой старший соученик, также он учёный. В прошлом году он занял первое место на государственном экзамене, закончив императорскую академию.

– Что-то такое… смутно… очень смутно припоминается, – нерешительно проговорила Наташа, изобразив грустную задумчивость, – но это всё…

«Древняя китайская императорская академия… Насколько я помню, когда я из любопытства интересовалась темой Древнего Китая… Первая императорская академия была основана где-то в трёхсотых-четырёхсотых годах до нашей эры… Но эта информация вообще ничего мне не даёт…»

– Прости, брат Цинь, – добавила девушка.

– Ничего страшного, – ответил тот. – Всё, что ни делается в мире, необходимо небесному Нефритовому Императору.

Наташа предложила попробовать вино. Она угостила молодых людей и отпила сама. Напиток оказался мягким, наполненным фруктовыми и цветочными нотками. Остальное она оставила, чтобы угостить близких.

Ещё недолго посидев и поговорив, Минмэй и Фэншэн отправились в своё поместье. Большой кувшин с вином теперь тащил слуга брата.

«Подожди-ка, а почему Лин Юнбэй скрывал своё лицо капюшоном до самого конца?! Это очень подозрительно!»

– Брат, расскажи мне, пожалуйста, про господина Лина, – попросила Наташа.

– Не пристало молодым барышням интересоваться посторонними молодыми людьми, – ушёл от ответа старший брат.

«Ладно… В следующий раз Юнбэй у меня не отвертится! Он ещё не знает, с кем связался. Не получится морочить мне голову… Одно хоть ясно, что если бы это был плохой человек, то брат рассказал бы мне сразу об этом. Значит, бояться его не стоит», – ухмыльнулась Наташа.

* * *

– Отец, я тоже хочу гулять по городу, как старшая сестра! Почему ей можно, а мне нет?! – хныкала Минчжу.

– Нечего там делать на людях дочери наложницы, – ответила пожилая госпожа семьи Гу. – Тем более с таким характером.

Генерал Гу скептически сжал губы, но почтительно упустил часть не понравившейся ему фразы и добавил:

– Чжу-эр, ты слишком юна, чтобы носиться по улицам. Если тебе что-то нужно, ты скажи, тебе принесут. Бабушка хотела сказать, что…

– Что ты слишком наглая и избалованная для дочери наложницы, – перебила его вдовствующая госпожа. – Вот когда выйдешь замуж, ответственность за твои поступки ляжет на мужа и его семью, и пусть они разрешают тебе что хотят.

– Бабушка, но я же тоже ваша внучка, – проныла девушка.

– Посмотри, как ты избаловал её! Минчжу смеет дерзить своим старшим и упрекать их! Она такая же хитрая лисица, как её мать, – сердито проговорила пожилая женщина.

– Чжу-эр, как ты смеешь? Где твоя почтительность?! Немедленно извинись! – с неохотой проговорил мужчина. – Она же ещё моложе Мэй-эр, она исправится. – После он осторожно обратился к своей матери: – Матушка, при всём уважении, но при чём здесь Юнжу?

– Не исправится, пока эта вульгарная певичка находится рядом с ней! – сердито ответила вдовствующая госпожа. – Посмотри на своих сестёр. Минлан красивая, тихая, воспитанная, учтивая, умная и добрая девушка. Она достойна найти себе хорошего супруга. Но посмотри, много ли свах стоит у наших ворот? Несмотря на то что я воспитываю её с детства, ни одна семья не спешит связывать с ней свою жизнь. Дочь низкой наложницы не может рассчитывать на высокий статус. Дворянские семьи будут стыдиться такой невестки, никто в них не сделает её главной госпожой, иначе другие семьи брезгливо отвернутся от их клана и её наследников… А Ся Юнжу вбивает ей в голову, что она может добиться высокого статуса… Наверное, таким же постыдным образом, как и она сама!

Министр Гу понимающе сжал губы.

– Лан-эр не может найти хорошего мужа, несмотря на свои достоинства. На что тогда рассчитывает Чжу-эр? – продолжила старушка. – Я не хочу, чтобы они потом страдали в своей жизни, ожидая слишком многого. Я хочу, чтобы они стали официальными супругами. И максимум, на что они могут рассчитывать: на более-менее обеспеченную семью землевладельцев, учёных или торговцев из провинции, семью незнатных торговцев либо семью какого-нибудь учёного не дворянского происхождения. При том, что у неё будет множество хороших качеств. А эта лисица, вульгарная певичка, вместо обучения своей дочери вбивает ей в голову всякую ерунду!

– Матушка, простите Чжу-эр, я обещаю поговорить с Юнжу, – вздохнув, ответил генерал Гу.

Гу Минчжу расстроилась, обиженно насупилась и надулась, но вынужденно принесла извинения бабушке.

* * *

Новость о гениальности дочери князя и генерала Гу очень быстро разлетелась по всей столице.

– Даже учёный Цинь Шухуэй похвалил её. Даже учёный Цинь не знал такой способ. Будь Гу Минмэй мужчиной, с таким умом тоже могла бы стать учёным и получить образование в императорской академии, – говорили на всех углах столицы.

* * *

– Господин Се, следя за Гу Минмэй, мы второй день видим юную барышню семьи Гу в компании второго принца, – доложил подчинённый.

– Ху-эр решил наконец последовать нашему с дочерью совету?.. Хм… – задумчиво спросил главный министр.

– Я полагаю, что нет. Барышня семьи Гу действительно потеряла память. Девушка не узнаёт принца, а он не признаётся юной барышне, кто он такой, – ответил слуга, – скрывает свою личность… Они встречались случайно. Ещё принц Ли Бэйху расследует дело об отравлении курильницы наследного принца.

Министр Се рассердился:

– Ху-эр! Ху-эр! Никакого толку от этого мальчишки, никакой помощи. У него совсем отсутствуют хоть какие-то амбициозные стремления… Что нам с ним делать? Почему он такой мягкий? Он так и собирается всю свою жизнь быть на побегушках у наследного принца? И хочет, чтобы мы все тоже делали это?! Скажи мне, как я могу успокоиться, смотреть на всё, что происходит, сквозь пальцы, если понимаю, что мой внук способен стать императором… а я бы помогал ему в управлении государством? Почему он родился таким мягким? Чтобы семья Гу и дальше укрепляла свою власть, пользуясь родством, отращивала корни всё больше и больше, вгрызаясь и оплетая весь дворец?! Несмотря на то, что моя дочь, мать Ли Бэйху, теперь императрица, я могу потерять свою должность из-за этого выродка предыдущей императрицы из семьи Гу.

– Господин, я уверен, что ваши старания не окажутся напрасными! Вы добьётесь величия! – Слуга резко сложил впереди руки и яростно поклонился. – Мы всегда будем преданы вам, вашей дочери и принцу Ли Бэйху до самого конца. Вы спасли наши жизни, когда мы были сиротами, и помогли нам вырасти здоровыми! Может, довести до ушей императрицы, что принц общается с барышней Гу?

– Нет, рано говорить об этом дочери. Чем позже она узнает, тем лучше. Если она сейчас будет разговаривать с принцем, то может все испортить, – ответил верховный министр. – Нам нужны доказательства, а также чтобы их взаимный интерес заметил император. Тогда он заставит князя Гу согласиться на дарованный им брак второго принца и его дочери.

* * *

– Ваше высочество старший брат, – второй принц легонько поклонился. – Я сегодня заходил к аптекарю Чжао.

Наследный принц Цзылун вышел из-за стола и подошёл к брату.

– Что ты выяснил?

– Аптекарь Чжао сказал, что те цветки очень редкие. Произрастают только на юге, в одном месте на скалах Чаоцзо, и являются ядовитыми. Они опасны только при сжигании. Только тогда пары этих цветков становятся ядовитыми, но не убивают сразу. При долгом использовании они сильно влияют на разум человека, который часто их вдыхает, вызывая необоснованную агрессию и страх, вспышки гнева и истерии, нарушают память. После начинается тремор конечностей, одышка, память и разум человека сильно ухудшается. В итоге всё это заканчивается кровоизлиянием в головной мозг и человек умирает… Но после того, что люди творят, их уже никто не жалеет. Распознать этот яд в крови лекарям очень сложно, само отравление маскируется под болезнь.

– Второй брат Бэйху, скажи, если мне не изменяет память, то род твоего дедушки – министра Се происходит из южан? – спокойно спросил наследный принц.

Второй принц испуганно сложил руки и поклонился:

– Кто-то пытается подставить семью моего деда и настроить нас друг против друга; разберитесь в этом, пожалуйста, ваше высочество.

Ли Цзылун скептически, задумчиво и холодно посмотрел на младшего брата.

– Обязательно. Все виновные будут наказаны, несмотря на их должности и статус… Я слышал, молодая барышня Гу отличилась сегодня при разгадывании загадок, явив доселе невиданное решение задачи? – произнёс он через несколько мгновений.

– Да, брат. Сие непонятно и удивительно, – ответил Ли Бэйху. – До вас так быстро дошли эти новости?

– Ты же знаешь, что я всегда в курсе всего, что происходит в моей стране, – ухмыльнулся наследный принц.

– Братец, ты поистине мудрый, прозорливый, талантливый и вездесущий! Никакие враги не укроются от тебя, – улыбнулся Бэйху.

* * *

Когда Наташа вернулась в поместье семьи Гу, то рассказала им за ужином о том, что приключилось. Брат Фэншэн был этому свидетелем. Все присутствующие удивились.

– Может, то покушение на тебя было по воле Нефритового Императора или Будды? – спросил сам себя генерал Гу. – Может, это должно было свершиться, чтобы, воздействовав на твои точки ци, освободив твои энергетические меридианы, пробудить великую женщину эпохи?! Может быть, у тебя спящая душа какого-нибудь небесного учёного?! Я уверен, ты прославишь нашу семью и позаботишься о нас в будущем!

Наложница Ся фыркнула и хмыкнула:

– Супруг, мне кажется, что это вздор. Гу Минмэй всего лишь маленькая юная девушка. А всё, что происходит с ней, это лишь по незнанию или удаче.

– Почему это? – возразила госпожа Гу. – В истории были несколько примеров великих и известных женщин, что своими талантами и успехами не уступали мужчинам.

Вдовствующая госпожа Гу по-доброму улыбнулась:

– Главное, что у нашей Минмэй открылось миролюбивое сердце. Это, конечно, замечательно, великие женщины и правда существовали, но не думаю, что такое чудо может случиться с нашей непоседливой и взбалмошной А-Мэй.

– У сестры с некоторых пор обострилось чувство справедливости, а если добавить к этому её находчивость и ум… так что, бабушка, я бы с вами поспорил, – легонько, почти одними уголками губ, улыбнулся старший сын семьи Гу. – Я бы был безумно горд.

Ся Юнжу завистливо и недовольно сжала губы, после хитро улыбнулась:

– Не привели бы к неприятностям умения и поведение Минмэй.

– Ты проклинаешь мою дочь?! – возмутилась госпожа Гу.

– Как ты можешь так говорить, Ся Юнжу?! – рассердился генерал. – Зачем ты кликаешь несчастье на голову бедной девочки?!

– Да как ты посмела произнести такое в моём присутствии?! – разгневалась пожилая женщина.

Наложница выскочила из-за стола и встала на колени, сложив руки и поклонившись:

– Простите меня, я глубоко раскаиваюсь! Я совсем не то имела в виду, что могло показаться! Дочери этой семьи мне как родные, я же их вторая мать. Как я могу желать зла своему ребёнку?! Лишь переживаю за неё и хочу оградить от опасностей!

– Хорошо, Юнжу, – сурово произнесла бабушка. – Ты можешь идти к себе. Больше не хочу тебя видеть за совместными приёмами пищи. А ещё иди в храм предков и помолись. Смотри, чтобы духи не приняли твои слова всерьёз.

– Матушка… – начал было отец, будто это он сам был виноват.

– Замолчи. Я всё сказала, – так же сурово произнесла пожилая женщина.

Наложница Ся встала, поклонилась ещё раз и раздражённо удалилась из комнаты.

– Давайте лучше отпразднуем достижения сыновей нашей семьи и главной дочери, – проговорила госпожа Гу, переводя тему.

– Давайте выпьем чудесного вина, которое получила Мэй-эр за свои заслуги, – улыбнулся отец семейства.

Наташа подумала, что пить будут взрослые, но вина налили всем, включая дочерей поместья Гу. Сначала Наташа хотела возразить, но потом вспомнила, что здесь в этом возрасте уже пьют некрепкое вино как воду. Хотя, по ощущениям, «Роса небожителей» была где-то градусов шестнадцать, и это совсем не вписывалось в понятие Наташи о некрепком вине. Одно было хорошо, что много им не налили, всего по паре малых пиал. Ей было приятно снова оказаться в кругу большой семьи. Она помнила и любила своих настоящих родителей, но душа всё равно жаждала получить это семейное тепло, а почувствовав его снова, отпускать его ей не хотелось.

19

На следующее утро пришлось вставать очень рано. В час позднего кролика, а это значит с шести до семи утра, ведь в шесть уже начинался семейный ритуал поминовения усопших предков клана Гу. Но Наташа привыкла вставать рано утром, она была «жаворонком». Что нельзя сказать о бывшей хозяйке её нового тела. Но всё равно это было пока что рановато для нового организма Наташи. Чунхуа удивлялась, ведь прежняя барышня Минмэй ложилась поздно и зачастую вставала тоже довольно поздно, когда солнце уже было высоко. Разбудить её было делом очень сложным, чтобы ещё к тому же не вызвать гнев молодой госпожи.

После ритуала в поместье князя и генерала Гу необходимо было отправиться во дворец на такую же церемонию выказывания почтения усопшим предкам и основателям нынешней династии. На неё во дворец, кроме императорской семьи, были приглашены семья Гу и семья главного министра Се.

Все члены клана Гу собрались этим утром в храме предков, находящемся в поместье. Здесь возвышающейся далеко вверх пирамидой стояли красивые чёрные прямоугольные таблички усопших предков клана Гу. Их имена были вырезаны прямо на табличках, и иероглифы окрашены в золотой цвет. Внизу они стояли на резном основании, а венчали их резные навершия в виде маленьких треугольных покатых крыш. Их изгибы тоже были окрашены тонкой нитью золотого цвета. Таблички и людей разделял длинный красивый алтарь, на котором возвышались в больших блюдах на короткой ножке, также пирамидами, различные фрукты, сладости и любимые кушанья предков семьи. Вокруг, на алтаре и в напольных подсвечниках, горели восковые свечи и палочки благовоний, от которых шёл стойкий приятный аромат.

Люди, одетые в белые траурные одежды, без украшений и макияжа, сидели на коленях перед алтарём. Под их ногами были лишь небольшие круглые подушки. Все молились о благополучии семьи, просили защиты у предков, желали усопшим упокоения в другом мире и счастья в новых перерождениях, как полагается, сложив в мольбе руки.

Приглашённый буддийский монах сидел впереди в своих аскетичных оранжевых одеяниях и тоже молился, легонько стуча маленьким бамбуковым молоточком по какому-то глухому звучащему небольшому деревянному барабанчику.

Члены семьи Гу после окончания чтения молитв начинали вставать, как и сидели, по старшинству, и подходить к алтарю со сложенными в мольбе руками. Брали из приготовленной заранее кучки по три тонкие благовонные свечи, зажигали их одновременно от восковой свечи. После зажжённые свечи прикладывали нижним холодным основанием к центру лба пальцами обеих рук и медленно и уважительно совершали три поклона. Заканчивался ритуал тем, что члены семьи Гу аккуратно ставили зажжённые свечи в специально приготовленную вазу, стоящую на алтаре. Наташа внимательно следила и запоминала все действия, чтобы потом их легко повторить. Хоть её разум немного путала предрассветная сонливость, но девушка отлично повторила все действия, будто делала их всю жизнь, не прибавив этим ещё сомнений в её личности. Сегодня ей опять снился странный сон, словно продолжение предыдущего: те химеры привезли её в повозке в другой большой, богатый, но мрачный дом, где жили белые лебеди, превращающиеся в людей; ими оказались её родители и младшая сестра; её отец во сне носил шапку и звание главного министра.

По окончании всего ритуала члены семейства, выйдя за пределы поминальной залы, помянули предков пирожками с мясом, внешне похожими на сырники или небольшие оладьи, и запили это всё слабым виноградным вином из маленьких пиал. Это всё подали им служанки поместья, дожидающиеся снаружи. Генерал Гу, вдовствующая бабушка и госпожа Гу первую пиалу пролили на землю, чтобы поделиться вином с предками.

Когда семья князя собралась во дворец, оказалось, что поедут все, кроме наложницы Ся и двух дочерей от наложниц низкого ранга, Минлан и Минчжу.

– Отец, простите, но как же так? – возмутилась Наташа, ей было неудобно и стыдно, что её выделяют из всех сестёр… а она вообще в чужом теле. – Они же тоже дочери семьи Гу.

– Гу Минмэй, не начинай, – сердито проговорила главная супруга.

– Мэй-эр, дитя, тебя, как наследницы титула отца, будет достаточно для дворца. Внебрачным дочерям там не место, знать их никому не обязательно, – сурово пояснила вдовствующая госпожа Гу.

– Но это несправедливо и непонятно, они ведь тоже дочери своего отца, – не унималась Гу Минмэй. – Как так?

– Ты должна уже понимать, как устроен этот мир, не маленькая, – сухо ответила мать.

– Но возьмите хотя бы Минлан. Она уже взрослая и воспитанница бабушки, – настаивала Наташа, выглядящая сейчас как законная дочь семьи Гу. Ей очень хотелось исправить существующую несправедливость. – Значит, её статус не такой уж и низкий.

Девушка будто вместе с сёстрами переживала их моральные страдания. Она понимала, как может быть обидно сейчас этим девушкам.

Вдовствующая госпожа задумалась на несколько мгновений, а после улыбнулась:

– Ладно. Ты хорошее дитя, Мэй-эр, почтительная, добрая и заботливая.

Гу Минлан несколько испуганно улыбнулась, было непонятно, она рада или нет.

«Ей, наверное, очень хочется посмотреть дворец, но она понимает, что дочери низкостатусной наложницы там не место. Не то что даже не место, над ней могут потешаться и шутить», – размышляла Наташа, смотря на Минлан, едущую вместе с ней, бабушкой и матерью в карете. Отец и братья ехали в другой повозке.

«Насколько я понимаю и помню, такие наложницы, как матери этих девушек – из борделя или рабыни, являются имуществом, вещами поместья. Их могут продать, подарить, проиграть или забить до смерти за любую провинность. У них даже нет сыновей от господина, а значит, они пустое место. Кто захочет, тем более из дворян, иметь в невестках такую девушку, как дочь таких женщин… И при этом не важно, кто их отец. Хоть эти семьи и смогут рассчитывать на поддержку генерала и князя Гу, но их репутация и статус немного снизятся среди таких же высоко-высоко-зазнаек… Ведь одно дело – хвастаться, что мать нашего наследника – дворянка такой-то крови, а другое – говорить всем, пряча глаза, что мать нашего наследника – какая-то грязная рабыня… – ведь будучи здесь не так долго, Наташа уже слышала, как дворяне отзываются о себе и о других. Они говорят, что у них белая кость, голубая кровь, золотые жилы и мандат небес. А людей без статуса или с низким статусом называют грязной травой или просто грязью. И в таком обществе это невозможно изменить, даже если она, Наташа, будет очень стараться. Потому что это глубоко засело в умах и сердцах людей. Не устраивать же им тут революцию, тем более что она одна не справится с этим. – Здесь просто помешаны на классовости, репутации и статусе… Для более-менее среднего класса такие девушки, как Минлан, в невестки могут подойти… Потому что статус их отца будет всё-таки выше статуса тех семей, несмотря на то, что их матери простые наложницы. Для более знатных и богатых семей необходима хорошая кровь с обеих сторон… Божечки-кошечки! Как же всё это сложно и запутанно».

Девушка тяжко вздохнула.

«Хорошо, что у меня здесь нормальное происхождение… Хотя нет! Нехорошо! – испуганно подумала Наташа. – У сестёр хотя бы будет выбор: торговец, учёный, землевладелец или купец, а меня вообще никто может не спрашивать, за кого мне надо! Родители сами могут решить, какая семья им выгодна! Я вообще разменная монета!» – Гу Минмэй испуганно схватилась ладонями за голову.

– Дочь, что с тобой? – удивлённо спросила мама, а Минлан изумлённо покосилась на сестру.

– Да ничего страшного, матушка, просто причёску проверяла.

– Сделаю вид, что поверила, – усмехнувшись, ответила женщина.

20

Слуги-возничие, остановив кареты, разложили небольшие деревянные лестницы, и семейство Гу вышло из повозок. Поскольку сегодня были запрещены яркие одеяния, украшения и макияж, все были одеты соответствующе моменту. Старший брат не надел гуань в причёску, но братья Гу завязали белые налобные ленты вокруг головы, чтобы придерживать длинные волосы. У брата Фэншэна в пучок волос была вставлена нефритовая заколка. Как недавно узнала Наташа, старшему сыну этого семейства исполнился двадцать один год, а младшему – восемнадцать.

– Ты не забыла взять то, что я приготовила? – обратилась шёпотом Наташа к своей личной служанке. Сегодня девушка не могла ничего с собой принести, старшие бы категорически возразили, а ей просто было необходимо преподнести подарок в знак извинений. Нужно было обязательно загладить свою вину, чтобы не иметь такого сильного и страшного врага.

Чунхуа показала на свою тканевую сумку через плечо, в которой она носила всякие нужные молодой госпоже вещи, а теперь там была спрятана ещё и деревянная коробка с приготовленным Наташей ассорти кексов в глазури. Насколько она предполагала, такое здесь не готовили.

– Не переживайте, действие начнётся в поздний час дракона, – улыбнулась личная служанка. – Так что у нас ещё есть время.

Минмэй изобразила игривую улыбку.

«Божечки, час дракона? – мысленно устало вцепилась в себе в волосы Наташа. – Как хорошо, что я раньше этим интересовалась! Спасибо Провидению! Теперь какие-то из этих часов помню, и зная, что один час равен двум, я смогла попросить Чунхуа научить меня всем часам и выучить их. Если мне память не изменяет, это вроде где-то с семи до девяти утра. Значит, ранний час дракона начинается в семь утра, а поздний час дракона – в восемь».

– Сейчас я сориентируюсь в пространстве и в происходящем и решу, когда мы пойдём на дело, – ответила Наташа, оглянувшись на своих недавно приобретённых родственников.

В гостевой двор среднего круга дворца въехала ещё одна шикарная большая повозка. Члены семейства Гу повернулись, чтобы поприветствовать тех, кто в ней приехал.

– На карете герб дома Се, – шепнула Наташе её личная служанка.

– Ну да, – ответила Наталья и попыталась присмотреться, где же находится этот герб и как он выглядит.

Когда карета остановилась, она выдала миру сильно поседевшего старичка в теле, с пучком волос на голове и в тонкой чёрной шляпе министра, напоминающей стул с двумя торчащими за спинкой в стороны полосками накрахмаленной ткани, надетой на проволоку, как у её отца. После появилась его супруга, выглядевшая моложе, но тоже слегка дородная, с прядями седины в волосах. Затем из недр повозки появились двое молодых мужчин и молодая женщина. Судя по её поведению, она была женой одного из них. Члены семьи Се тоже были одеты в бледно-бежевые и белые вышитые одежды.

Завидев членов клана Гу, вновь прибывшие сразу подошли к ним, чтобы поприветствовать. Благородные люди одновременно поздоровались. Князь Гу насторожился, напрягся, но при этом вежливо кивнул. Министр Се ухмыльнулся и кивнул в ответ:

– Генерал Гу, рад вас видеть.

Отец Минмэй ответил тем же.

Молодые люди и женщины тоже кивнули друг другу. Лишь Гу Минлан, сложив руки на животе, легонько поклонилась в почтении к высокородным, да слуги склонились ниже, чуть присев в коленях.

Наташа с любопытством осмотрела подошедших, забыв их поприветствовать, но отец с матерью ничего на это не возразили, видимо, у них с этой семьёй были довольно напряжённые отношения или какие-то разногласия.

«Власть поделить не могут, – сделала заключение Наташа, поразмыслив. – К тому же опасаются друг друга… ну и зависть, конечно же. У одного – к влиянию на армию и владение личным войском, у другого – к влиянию на императорский двор и знать… И естественно, один хочет больше власти и влияния для защиты себя и своей семьи, а другой хочет больше власти из-за алчности и амбиций».

Видно было, что появившиеся молодые мужчины находятся в уже довольно зрелом возрасте.

«Если судить по внешности их отца, то, конечно же, это и понятно, что уже не юные, – подумала девушка. – Министр Се совсем седой и довольно морщинистый».

Один из мужчин, что был одинок и выглядел старше всех присутствующих молодых людей, был неприятным, отталкивающим и даже немного пугающим. Но дело было вовсе не в его неприятной внешности, большом росте, грозной мешковатой фигуре и немного неправильной формы одутловатом лице. Наташа уже давно привыкла принимать людей такими, какие они есть, и никогда не обращала внимания на внешность. Девушке не нравилось, как он смотрел на неё. Смотрел слишком пристально, оценивающе и вожделеюще своими масляными маленькими глазами, это было очень неприятно и противно. Даже не оценивающе – он наслаждался её видом.

– Генерал Гу, я вижу, ваша дочь чувствует себя уже лучше? – произнёс министр Се, в его голосе слышалась язвительность, больше присущая женщинам-интриганкам.

Князь выдержанно и отрицательно качнул головой из стороны в сторону.

– Ещё не совсем, – поспешила ответить вслух бабушка, покосившись на старшего сына семьи Се, и добавила: – А-Мэй, я заметила, что ты ещё не поздоровалась, не будь невежливой.

Наташа, уловив в поведении своих родственников что-то странное, решила помочь и подыграть им настолько, насколько она что-то поняла из происходящего.

– Ээ… ааа, извините, с головой и памятью плохо после травмы, – проговорила Гу Минмэй. – Здравствуйте, старец, – обратилась она к министру Се. – Здравствуйте, старец, – девушка глянула на его, видимо, старшего сына.

Того в ответ перекосило, как и остальных членов семьи Се.

– Ты, грубое и невежливое дитя, разве он похож на старика? – возмутилась супруга министра. – Это наш старший сын Се Шансай.

– Да?! Ну извините, я же не знала. Не помню людей, но пытаюсь быть учтивой и говорю что вижу, – ответила Наташа, изобразив смятение. – Вам тоже здравствуйте, пожилая незнакомка, простите, не имею честь знать ваше имя. Или вы тоже не старушка? Вы же седая и морщинистая. Ну и мужчину с женщиной этих также приветствую, – настойчиво и слегка повысив голос, проговорила девушка, пытаясь не дать им возмутиться.

– Видите, как нам приходится сейчас тяжело, пока Минмэй не выздоровела, – проговорил князь.

Все члены семьи Гу сохраняли спокойствие и вежливость, но на их лицах просквозила еле заметная довольная улыбка.

Поздоровавшись, обе семьи вместе двинулись вперёд к назначенному месту, где должна была проводиться церемония.

Минмэй ускорила шаг, чтобы идти впереди своих близких. Она чувствовала спиной этот неприятный взгляд старшего сына семьи Се, он не нёс ей ничего хорошего и внушал лишь опасения.

* * *

– Молодая барышня семьи Гу стала ещё прекрасней, глаз не оторвать. Расцветает, как орхидея, её фигура становится высокой, стройной и изящной… идеальной. Только разумом помутилась, печально-то как, – проговорил Шансай, глядя в спину девушке.

– Мне кажется, больше изображает в силу своей молодости, – усмехнулся главный министр.

– Думаете, отец? – оживился мужчина, а потом опять слегка скис. – Всё ещё намереваетесь свести их с принцем Бэйху? Не понимаю, как он может отказываться от такой красоты?

– Уже нет. Я вчера вечером размышлял над этим и решил, что не хочу отдавать такие силы Тенжун. У неё и так есть огромная власть. Если у неё ещё будут армия, влияние и деньги князя Гу, они с Ху-эром совсем не будут слушать меня. Пусть это всё лучше будет в моих руках. А после в твоих, чтобы потом вы вместе с Ху-эром могли управлять государством.

– Отец, вы хотите сосватать Гу Минмэй за меня? – удивлённо, но радостно мужчина посмотрел на отца. – Члены семейства Гу вряд ли согласятся на это. Да и сестра может возмутиться, она тоже хочет иметь больше влияния… Поэтому рассчитывает иметь в невестках дочь клана Гу, Гу Минмэй.

– Не переживай, всё удастся, ты знаешь, я всегда способен что-то придумать, – улыбнулся главный министр. – У меня уже есть некоторые планы.

Се Шансая сразу посетила пугающая мысль: не отец ли причастен к внезапной смерти его всегда довольно здоровой и крепкой самочувствием супруги? Но даже если и так, то такой расклад событий его устраивал: он и сам был честолюбив, как и главный министр, вставить ему хотелось получить больше власти и денег; к тому же ещё и обретение новой юной и прекрасной, как цветок, жены, с нежной кожей, подобной перламутровому нефриту. Можно даже сказать, что он может к ней испытывать нежные и трепетные чувства; ведь свою прежнюю жену он никогда не любил, меж ними был всего лишь договорной брак.

«Она родила мне лишь двух девочек, одна из моих наложниц тоже дала семье Се лишь особь женского пола, две другие вообще не могут никого родить, надо их продать… А мне нужен наследник клана… Почему так поступил отец, понятно, если это и правда он – Гу Минмэй по статусу положено быть лишь главной супругой. На меньшее семья Гу и власть имущие не согласятся».

– Справишься ли ты с ней? – снова задал ему вопрос отец, в его голосе слышалась усмешка. – Как ты видишь, барышня семьи Гу дерзкая, избалованная и взбалмошная.

– Думаю, мне это по зубам, – ответил Се Шансай, но задумался.

* * *

– Мама! Ты обещала, что я стану императрицей или главной супругой в какой-нибудь дворянской влиятельной семье! – чуть не плача, возмутилась Минчжу.

– Чжу-эр, станешь. Просто надо немного подождать, – раздражённо произнесла наложница Ся. – Всему своё время, у меня уже есть план.

– Сколько ещё ждать? Как же это может произойти, если меня отец и бабушка даже не хотят никуда брать с собой?! – слёзно запричитала девушка. – Они сказали, что обо мне знать никому не обязательно. Мой статус слишком низок.

– Успокойся! – прикрикнула на неё мать. – Думаешь, мне нравится сидеть в наложницах?! Я уже давно хочу поменять свой статус! Не так много осталось до твоего четырнадцатилетия.

– Гу Минмэй будет уже совсем скоро пятнадцать, а Гу Минлан уже есть пятнадцать, но ни одна семья не хочет к ней свататься, потому что она дочь наложницы-рабыни. Зато к Минмэй будут скоро свататься многие семьи, – с нотками паники проговорила Чжу-эр. – Почему-то мне кажется, я никогда не смогу занять её место, даже если она совсем сойдёт с ума! Может, мне лучше сейчас уже подыскать какую-нибудь наиболее подходящую мне обеспеченную семью? Принцы явно меня не выберут.

Ся Юнжу дала дочери сильную и звонкую пощёчину, так что девушка чуть не упала. Минчжу схватилась за щёку и испуганно посмотрела на мать.

– Хватит нести чушь! Не будь такой идиоткой! – прикрикнула на неё наложница Ся. – Не вздумай испортить все мои планы! Мы достойны гораздо большего! – А после распорядилась служанке: – Принесите лёд.

* * *

– Матушка, я отойду по нужде, – Наташа на невинном глазу вежливо обратилась к госпоже Гу.

– Так же, как в прошлый раз? – в голосе госпожи семейства появились строгость и сердитые нотки.

– Со мной же в этот раз пойдёт Чунхуа, – ответила Минмэй. – Уж она-то меня точно не потеряет.

– Чунхуа, смотри, чтобы молодая барышня не попала снова в какую-нибудь неприятную ситуацию, – сурово распорядилась бабушка, которой помогала идти, взяв под руку, Минлан. – Побыстрее возвращайтесь и куда не следует не ходите.

Легонько склонив головы, обе девушки торопливо направились в сторону. Члены семьи Се с любопытством проследили за ними взглядом, и Шансай задумчиво сощурил глаза.

* * *

– Это что за на редкость неприятный тип? – тихо спросила молодая барышня у Чунхуа. – Хотя нет, я знакома с ещё одним на редкость неприятным типом, – проговорила она ещё тише. – Наследный принц тоже производит впечатление жуткого человека… Прям как хищный цветок. Сначала подманивает приятной адекватной наружностью, а потом как – цап! – и сожрёт с потрохами, и я уверена, даже не подавится. А ты видела, как этот Се Шансай на меня пялился… бесстыдно? Что за извращенец? Педофил какой-то.

– А это ещё что за слово? – удивлённо спросила молодая служанка.

– Это преступник. Перед людьми и совестью, извращенец, – ответила Гу Мэй. – Тот, что любит… жениться на несовершеннолетних.

– Где вы только такие слова услышали? Почему извращенец и преступник, раз просто смотрит? – удивилась та. – К тому же ваше пятнадцатилетие уже совсем скоро, и вы будете уже совершеннолетней. Это же благородный старший сын клана Се. Насколько я слышала, ему тридцать лет и у него две дочери, восьми и шести лет. Сейчас он вдовец, у него не так давно скончалась жена.

– Судя по взгляду, он не очень-то и расстроен, уже подыскивает новую. – После этих слов Наташу передёрнуло, и она легонько обхватила себя руками, чтобы поймать мурашки на коже.

– Но вам-то это же не грозит. Вдовец или человек, вышедший из брачного возраста, может жениться только на девушке, также вышедшей из брачного возраста, либо на вдове с согласия родственников её бывшего мужа, по законам нашего государства, – улыбнулась юная служанка.

– Чунхуа, ты действительно настолько наивна, что думаешь, что какие-то там законы играют столь важную роль для человека, чей отец является главным министром, а родная сестра – императрица этой страны? – проговорила барышня Минмэй. – Судя по его лицу и взгляду, он вообще не знает о существовании в этом мире каких-либо законов.

Юная служанка удивлённо и испуганно посмотрела на свою молодую госпожу:

– После этих слов… вот теперь я за вас опасаюсь… Но мне кажется, господин Гу и вдовствующая госпожа Гу не допустят такого. А если вам подумать насчёт принцев? Вам необходимо как можно скорее обзавестись официальным женихом, чтобы быть в безопасности. Выберете такого, какой вам нужен.

– Ещё чего не хватало, очень… они мне нужны. Я ещё слишком молода, чтобы связывать себя и свою жизнь какими-то договорами помолвки. Пока не собираюсь ни за кого выходить замуж, у меня большие планы на будущее. А статус принцев – это вообще оковы, даже больше скажу – это просто кандалы. Я же уже тебе это говорила… Но вот, конечно, господин Лин… Он честный, мужественный, благородный, добрый и искренний человек. Сражаться хорошо умеет. С ним мы можем быть свободными людьми, путешествовать по всему миру, заниматься каким-нибудь хобби или делом, наладим производство чего-нибудь нового, – мечтательно произнесла Наташа и после подумала: «Неизвестно, конечно, сколько я ещё здесь пробуду… Но ведь это было бы очень прикольно, интересно, романтично и весело».

– Барышня, а как же я? Как же несчастная Чунхуа? Вы меня с собой возьмёте путешествовать и смотреть мир? – умоляюще посмотрела на неё юная служанка. – Я тоже не хочу всю жизнь провести в поместье за одной и той же однообразной работой.

– Конечно, может, найдёшь себе человека по сердцу в дороге, – улыбнулась Наташа. – Да и всем вместе путешествовать интереснее и безопаснее.

* * *

Когда семьи Гу и Се были уже недалеко от дворцового зала предков, их из-за угла внимательно рассмотрел Ли Бэйху: «Значит, Минмэй оставили в поместье из-за того, какой шум она навела в прошлый раз. Это хорошо. Это означает, мне не придётся прятаться, маскироваться или сказываться больным. Если она узнает правду вот так внезапно, то будет чувствовать себя обманутой, станет думать, что её водили за нос, насмехались над ней или я преследую какие-то корыстные замыслы и мне что-то нужно от её семьи. Надо будет поскорее самому рассказать ей, кто я такой и почему скрыл от неё эти факты. Сейчас началась праздничная неделя, и она может узнать обо мне в любой момент. Не хочу, чтобы она думала обо мне плохо, и тем более заставлять её печалиться».

21

Минмэй и Чунхуа осторожно и аккуратно выглядывали из-за стены, прячась на небольшой дорожке между зданиями, наблюдая за входом в библиотеку наследного принца, где у дверей сегодня почему-то стоял стражник. Когда кто-то изредка проходил мимо, они делали вид, что просто стоят и вежливо неторопливо беседуют.

«Наследного принца не должно же быть в его личной библиотеке так рано, сегодня праздник и церемония с самого утра. Все откладывают дела, даже отменили заседание палаты министров, – размышляла Наташа. – Он же не совсем психопат-ботаник?»

Молодая барышня семьи Гу уже осторожно обошла здание библиотеки с других, невидимых стражнику сторон и посмотрела: возможно ли проникнуть внутрь через окно?

Библиотека была единственным известным Наташе приличным местом, куда она могла прийти и оставить только для наследного принца свои вкусняшки в знак извинений. Также это было отличное место, чтобы не сталкиваться с ним и чтобы никто из посторонних не видел её личного подношения Ли Цзылуну. Но сейчас рядом со входом стоял страж, и получалось, что вся её затея накрывалась медным тазом.

«Почему просто нельзя закрыть на замок? Хотя замок-то я тем более не вскрою, я же не медвежатник… Но этот тип, скорее всего, слишком хитрожопый, коварный и умный, он может вывести меня на чистую воду… понять, что я не та, за кого себя выдаю, – подумала Наташа. – По крайней мере, может заподозрить это. Такое развитие событий имеет большую вероятность. Поэтому с этим злым кадром мне лучше не пересекаться, тем более наедине. Стражника поставил, наверное, потому что собирается вскоре сюда вернуться?»

Минмэй шёпотом обратилась к Чунхуа, что просунула голову из-за стены выше неё:

– И что мне теперь делать? Как нам незаметно положить ему вкусняшки, что я испекла, со словами извинений, так, чтобы никто меня не видел, как я это сделаю, ибо неудобно? Может пострадать моя репутация.

– Надо подумать, – ответила личная служанка.

– Я не хочу с ним сталкиваться лично и не хочу лично извиняться, это слишком пугающе и опасно… Ли Цзылун выглядит, говорит и ведёт себя устрашающе, а иногда даже неадекватно. Тем более что он тоже виноват. Не собираюсь перед ним прыгать на задних лапках, – снова проговорила молодая барышня.

– Понимаю, – ответила Чунхуа. – Меня он тоже иногда немного пугает.

– Но он наследный принц, и чтобы не иметь никаких неприятностей в будущем, мне необходимо получить хоть какое-нибудь его прощение. Хоть худое! Он потом отойдёт, когда пройдёт время, зная, что я принесла свои искренние извинения. Он придёт в свой кабинет, а тут раз! – и приятный сюрприз, его душа оттает, – опять размышляла вслух Наташа, придумывая подходящий план, не желая сдаваться. – Время уже на исходе. Может, я отвлеку стражника, а ты зайдёшь и положишь выпечку на стол в его кабинете?

– Хорошая идея, – захихикала личная помощница и добавила: – Только лучше это сделаю я, а ты пойдёшь и положишь.

Только сейчас Наташа поняла, что её служанка общается как-то странно, непохоже на себя, к тому же она ниже Минмэй и не могла бы просунуть голову над ней, да и голос, хоть и похож был на голос Чунхуа, звучал более уверенно. Гу Минмэй резко отклонилась и выпрямилась, посмотрела на девушку, что зависала над её головой.

– Ээ, здравствуй, а ты кто? – испуганно и настороженно спросила Наташа у незнакомки, одетой в белые вышитые одежды; ведь никто не должен был знать, что она тут делает. После девушка быстро перевела расстроенный взгляд на личную служанку. Та стояла и, скромно сложив на животе руки и легонько склонив голову, молчала, лишь сейчас подняла глаза, полные виноватого сожаления:

– Молодая барышня, простите.

Незнакомка, подняв брови, удивлённо и весело рассмеялась:

– Минмэй, ты смеешь меня не узнавать?!

– Во-первых, судя по тому, как молчала Чунхуа, ей запретил говорить такой человек, которому она не могла перечить. Во-вторых, ты мне сказала, что я смею тебя не узнавать. Значит, скорее всего, ты кто-то из императорской семьи, – поразмыслив пару секунд, ответила Наташа.

Незнакомка, схватив Гу Минмэй за руку, оттащила её от угла дома, после разразившись весёлым громким смехом:

– Вот это да! Я же третья принцесса Цзиньхуа! Значит, и правду говорят, что ты потеряла память и стала теперь очень странной! Я считала, что ты наверняка что-то задумала и притворяешься, но сейчас вижу, ты совсем другая.

Наташа вопросительно посмотрела на свою юную служанку, та утвердительно кивнула. После этого Ната перевела взгляд на принцессу и посмотрела на неё искоса, недоверчиво-испуганно и скептически-настороженно. Мысленно Наташа хотела досадливо выругаться: ведь получалось, что она сестра наследного принца, а посвящать такого человека в замыслы насчёт её брата было совсем последним делом.

«Теперь она всё ему доложит… В принципе, он всё равно бы понял, что это я. Для того и делаю, чтобы он меня простил… но всё равно какая-то неловкая ситуация выходит, вдруг она подумает, что я добиваюсь его внимания?»

– Совсем другая? В чём же? – спросила Минмэй. Этот вопрос был очень интересным и важным для Наташи. Хотелось узнать, насколько сильно она отличается от предыдущей хозяйки этого тела.

Принцесса продолжала весело улыбаться.

– Да всем: походка, осанка, манера себя держать, движения, речь, жестикуляция, выражение лица и даже взгляд.

«Понятно, – подумала Наташа, – ничего нового и интересного, но спросить всё равно стоило».

А Цзиньхуа продолжила:

– К тому же раньше ты ничего не умела, тем более готовить. Всё время вела себя холодно, высокомерно, чопорно и брезгливо. Была враждебно настроена почти ко всем и производила впечатление не очень умной. Вела себя словно неживая. В разных уголках столицы даже шептались и шутили, есть ли у тебя сердце и не вселился ли в тебя злой демонический дух. Многие в столице тебя побаивались, но уважали из-за статуса отца.

– Барышня не была злой, – пролепетала подошедшая Чунхуа. Сев на колени, она низко склонила голову. – Простите, ваше высочество, но я должна сказать. Чунхуа ни в коем случае не посмела бы вас обвинять или укорять в чём-то, просто хочу донести одну тайну, о которой никто не знал. Когда молодая барышня Гу вернулась из столицы, куда её отправили на несколько лет из-за болезни молодого господина Гу, дворянство и высший свет приняли её после этого с некоторым презрением. Дочери из благородных и богатых семей сделали её объектом своих насмешек. Чтобы доказать всем, что Гу Минмэй гораздо высокороднее, благороднее, чем они все, что она имеет гораздо лучшее воспитание и образование, которого им не получить, госпожа стала изучать, оттачивать и репетировать свои поведение, навыки и речь. Некоторые девушки, имеющие так же высокий статус, продолжали периодически насмехаться над барышней Гу Минмэй. Молодая госпожа из-за этого очень сильно расстраивалась, злилась, пока не ожесточилась. Она продолжала совершенствовать себя до полного идеала, ей всё время стало казаться, что она очень плохо старается и мало похожа на влиятельную молодую барышню. Поэтому она стала такой, будто неживой. Мне кажется, сейчас небеса сжалились над ней и отобрали у неё разум, чтобы она снова смогла стать собой.

Две высокородные девушки удивлённо слушали, что говорила юная служанка.

– Ужас, – озадаченно и сочувствующе проговорила принцесса. – У нас потом будет ещё возможность поговорить об этом, но сейчас время уходит. Необходимо уже направляться в зал предков.

– Цигель-цигель, ай лю-лю, – вздохнув, произнесла Наташа.

Принцесса удивлённо посмотрела на девушку.

– Ваше высочество, не обращайте внимания, – замялась молодая барышня Гу. – Я сама не представляю, откуда вообще беру эти слова, слышала их в прошлом или сама придумала.

* * *

Задорная молодая избалованная принцесса, чей буйный и весёлый нрав знали все вокруг, пробегала недалеко от входа в библиотеку наследного принца. Неожиданно, прямо на глазах стражника, она споткнулась и упала, со стороны это выглядело очень трагично и эпично.

«Вот это каскадёрша», – восхитилась Наташа её навыками из-за угла уже самого здания библиотеки, ожидая, когда можно будет побежать внутрь.

Принцесса Цзиньхуа запричитала и позвала стражника:

– И что ты там стоишь?! Не видишь, что я ушиблась?! Хочешь сказать, что не узнаёшь меня, третью принцессу?!

– Ваше высочество! – взволнованно проговорил страж и кинулся к молодой девушке из императорской семьи. – Вы сильно ушиблись?! Мне позвать на помощь?!

Наташа ринулась ко входу в библиотеку, пригибаясь почти до самой земли и успевая оглядывать окружающее пространство, чтобы не попасться на глаза лишним свидетелям.

Оставив всё приготовленное в подарок там, где необходимо, и так, как нужно, Наташа выбралась через окно в проулке, предварительно посмотрев, чтобы не было свидетелей её задорных действий. Там Минмэй уже ждала Чунхуа, чтобы помочь ей. Когда молодая барышня с личной служанкой снова обошли здание и увидели по-прежнему изображающую травму третью принцессу, то бросились к ней.

– Третья принцесса Цзиньхуа, что с вами? – взволнованно воскликнула Минмэй.

Они с Чунхуа помогли принцессе встать и пообещали довести её в целости и сохранности до зала церемонии.

* * *

– Почему теперь там стоит страж? Это из-за моей прошлой выходки или из-за праздника? – поинтересовалась Гу Минмэй.

– Из-за праздника, – улыбнулась принцесса. – Чтобы нигде не устроили никакую провокацию, усилили стражу во дворце.

Наталья осмотрелась вокруг: действительно, сейчас было больше стражи, чем раньше.

– Было безумно весело! – радостно проговорила принцесса Цзиньхуа, пока трое девушек продолжали торопливо идти в зал дворца. – Гу Минмэй, теперь с тобой общаться гораздо интереснее. – Посмотрев на обеспокоенное лицо барышни Гу, третья принцесса добавила: – Не бойся, я никому не расскажу. Давно я так не веселилась, а то тут была скукотища смертная. Не веди себя так и эдак, веди себя вот так, учи вот это и занимайся, занимайся и ещё раз занимайся, не ходи туда, ходи сюда, – ироничным голосом принцесса перефразировала слова то ли какой-то важной матроны, то ли своей матери. Наташа улыбнулась:

– Что делать… Родители и люди, которым мы дороги, пытаются впихнуть в нас хоть какие-то знания и умения, чтобы защитить тем самым тогда, когда они уже не смогут о нас заботиться.

– Не говори такие грустные вещи, – скуксилась принцесса.

«Смешная она какая-то, но вроде бы милая и добрая. Избалованная, поэтому немного инфантильная», – подумала Наташа и сказала:

– Ваше высочество третья принцесса, простите меня, но чем раньше это человек поймёт, тем лучше и безопаснее ему будет в дальнейшей жизни. Простите ещё за нескромный вопрос, ваше высочество, можно узнать, сколько вам исполнилось лет? А то я не помню.

– Святые небеса, не надо постоянно звать меня «ваше высочество», а то я начинаю себя чувствовать старой матроной, – опять рассмеялась принцесса. – Зови меня просто Цзиньхуа или принцесса Цзиньхуа. Тем более что мы хоть дальние, но кузины. На твой вопрос я отвечу: мне шестнадцать лет.

– Спасибо за твою искренность, – проговорила Гу Минмэй. – А твоим братьям сколько? Раз уж мы начали этот разговор. У тебя с кем-то из них одна мать?.. Надеюсь, наследный принц примет мои извинения…

– Если он их примет, то ты об этом узнаешь, если нет, то не узнаешь, – улыбнулась третья принцесса. – Мой первый брат слишком строгий и хмурый человек, никогда не знаю, что творится в его голове, но… при этом он очень способный во всём и умный. Ему уже двадцать четыре года, но скоро будет двадцать пять.

«И как это понимать? Мне что, приносить извинения сорок раз? Как я об этом узнаю? – раздражённо подумала Наташа. – Не люблю такие загадки. Мне точно нужно знать, как выстраивать свою позицию».

А принцесса Цзиньхуа продолжала:

– Моему второму брату, Бэйху, двадцать лет. Мы все от разных матерей. Наследный принц – сын предыдущей императрицы. Второй брат – сын нынешней императрицы, а я дочь благородной супруги.

– Понятно, поэтому ты любишь обоих братьев одинаково и никого не поддерживаешь? Извини, как я должна узнать, что наследный принц меня простил? – спросила Минмэй.

– Он тебя уведомит об этом через слугу или запиской, – снова улыбнулась третья принцесса. – Именно так, но второй брат мне больше нравится, потому что он со мной хотя бы чаще общается.

«Божечки-кошечки, какой тяжёлый человек… Ну ничего, я справлюсь», – мысленно вздохнула Наташа.

– Спасибо за разъяснение, принцесса Цзиньхуа, – улыбнулась барышня Гу и добавила ироничным шёпотом: – Я не завидую его жёнам, бедные. Такой сложный и тяжёлый человек.

– Вот поэтому у него и нет жены, а наложниц он прогнал. Говорит, что всё это глупости, которые мешают ему самообразовываться и самосовершенствоваться, мешают трудиться на благо империи и отца, – тихонько рассмеялась третья принцесса, изящно прикрыв рот пальцами. – Я вот тоже ещё не хочу замуж. Нет никого, кто бы меня устроил, никто не нравится.

– Хотя бы чтобы приобрести свободу от дворца, по-моему, стоит задуматься об этом, – улыбнулась Гу Минмэй. – Мои братья, например, ещё не женаты, – решила Наташа помочь своей новой семье Гу.

– Только если они такие же весёлые и способны защитить меня, – в задумчивости приложив палец к губам, проговорила принцесса Хуа. Их беседу прервала бежавшая к ним навстречу обеспокоенная молодая служанка:

– Ваше высочество-о-о! Вот куда вы опять подевались? Я уже полдворца обыскала!

Но разговор и так пора было заканчивать, они уже были рядом с залом церемонии.

* * *

– Третья принцесса Ли Цзиньхуа и дочь семьи Гу, барышня Гу Минмэй, – оповестил присутствующих внутри помещения евнух-привратник, стоящий у входа. Когда они прошли внутрь, все взоры сразу обратились к ним. Впереди на стене висели портреты двух каких-то прошлых императоров в полный рост, стояли нефритовые таблички с именами, горели свечи и благовония, возле алтаря сидели несколько буддийских монахов, тихо читающих молитвы и стучащих в молитвенный барабанчик. Наташе стало сразу очень неуютно, особенно чувствовать на себе прожигающий всё нутро грозный взгляд наследного принца и слащавый скользкий взгляд старшего сына семьи Се. Белая налобная повязка ещё сильнее выделяла устрашающий пронзительный взгляд чёрных глаз Ли Цзылуна и его резко очерченные скулы. Наташа в облике благородной прекрасной барышни, великолепно справившись со своими эмоциями, вежливо сложила руки и легонько поклонилась:

– Приветствую его высочество наследного принца.

– Барышня Гу, надо же, вы сегодня не ползаете в лохматом виде по полу на коленях. Я могу отметить, что это прогресс в вашем самочувствии. Рад за вас, – холодно и сурово проговорил тот, после быстро отвернувшись, словно Минмэй была больше не достойна его великого взгляда.

Наташа сцепила зубы, чтобы сдержаться и не сказать что-нибудь колкое в ответ. Члены семьи Се удивлённо посмотрели на Гу Минмэй новыми глазами, а члены семьи Гу напряжённо и стыдливо улыбнулись.

– Спасибо, ваше высочество, за похвалу нашей Гу Минмэй, – учтиво сказала бабушка. Но подростковые гормоны, а также мышление современного человека не позволили Наташе терпеть такую несправедливость: прилюдное унижение, да ещё и бабушка спасибо ему сказала за это, унизилась перед этим молодым нахалом. Насчёт семьи у неё был важный пунктик: никто никогда не смел обижать её близких или унижать Наташу при них, чтобы они не расстраивались. Она уже потеряла одну свою семью, не успев многого им сказать. Пока это единственное, с чем она не могла справиться, сапожник без сапог, а подростковые гормоны только подливали масла в огонь.

Третья принцесса подбежала к наследному принцу и легонько ущипнула его за щёку:

– Первый старший братец, не будь таким бу-укой.

Тот, в свою очередь, раздражённо и грубо смахнул со своего лица её руку, ударив по ней:

– Цзиньхуа, веди себя подобающе! – Он гневно посмотрел на сестру. Минмэй сделала невинное лицо и с лёгкостью обратилась к наследному принцу:

– Это естественно, зачем мне кланяться вам ниц, вы же не император.

Все присутствующие выпали в осадок от услышанного. Ли Цзылун ошарашенно посмотрел на наглую и бесстрашную юную девицу. Семья Се еле скрывала удовольствие от услышанного, а члены семьи Гу, испуганно сложив руки, поклонились.

– Ваше высочество, простите нашу глупую и маленькую Мэй-эр, она сейчас совсем не понимает, что говорит, – сказал отец.

– Не надо, отец, я сама могу за себя ответить. Простите, ваше высочество, я сама не понимаю, что говорю. Я лишь констатировала факт, теперь знаю, что так нельзя – говорить правду, – сложив руки, поклонилась Наташа. – Сегодня ведь праздник, а вы, я слышала, о-очень великодушны.

Наследный принц был возмущён, но не знал, что ответить на логичные оправдания. Поэтому лишь зло стиснул челюсти, натянуто улыбнувшись, кивнул и отвернулся. «Бли-ин, только сегодня пыталась извиниться, – раздосадованно подумала Наташа. – Такими темпами мне до старости придётся его задабривать… Надо бороться с собой и подростковыми гормонами, брать себя в руки, я же психолог! Надо учиться сдерживать своё чувство справедливости и держать язык за зубами… Но у меня было очень мало практики».

– Его величество император! Её величество императрица! – крикнул снаружи евнух, и в помещении появились и сами царствующие особы. Все присутствующие сразу сложили в почтении руки и поклонились:

– Приветствую его величество! Приветствую её величество!

Следом за царствующей четой, вошла вдовствующая императрица-мать со своей личной служанкой Лули и с благородной супругой императора, скорее всего, матерью принцессы. Поэтому необходимо было снова благородно и учтиво складывать руки, кланяться и приветствовать. «Пришла со вдовствующей императрицей – скорее всего, боится нынешнюю императрицу, – сочувствующе подумала Наташа. – Теперь картинка борьбы за власть чётче сформировывается. Три борющиеся за власть фракции: семья Се, семья Гу и император с наследным принцем. Благородная супруга подмазалась ко вдовствующей императрице на фоне её неприязни к нынешней императрице. Надеюсь, вдовствующая императрица хоть любит второго принца, он всё же тоже её внук. Второго принца только почему-то ещё до сих пор нет, хотелось бы высмотреть этого персонажа».

Но тот не заставил себя долго ждать, он пришёл сразу же после вдовствующей императрицы.

– Второй принц Ли Бэйху! – оповестил снаружи евнух-привратник.

22

Наталья с любопытством и интересом уставилась на вход, но при этом отметила, что часть присутствующих в зале точно так же смотрят на неё, а не на двери, в том числе наследный принц и главный министр Се.

В помещение вошёл молодой человек, и с каждой секундой его появления у Гу Минмэй с такой же скоростью портилось настроение и выражение лица. «Лин… Юнбэй… значит. Я как чувствовала, что здесь что-то не то. И долго ты собирался дурачить меня?.. Похоже, эти люди, что смотрят на меня, знали о том, что второй принц и Лин Юнбэй одно лицо, и ждали соответствующей реакции… значит, я ещё была и всеобщим посмешищем? Неизвестно, что он им говорил, как шутил надо мной».

Торопливо вошедший приятный молодой человек уважительно и благородно сложил руки, поклонился.

– Приветствую отца-императора, бабушку – вдовствующую императрицу и матушку-императрицу. Прошу меня простить за небольшое опоздание. Появилось несколько неотложных государственных дел, – благородный красавец поднял голову и быстро осмотрел залу.

Столкнувшись со взглядом Гу Минмэй, он замер. Теперь пришла его очередь удивляться, глаза молодого человека увеличивались пропорционально его изумлению. На его лице отразились сконфуженность, досада и стыд.

Все присутствующие поздоровались со вторым принцем, включая молодую барышню Гу, после чего Наташа, изобразив безразличие, отвернулась.

Это поведение обоих молодых людей, конечно, не могло укрыться от некоторых пытливых взглядов.

«А что, представления не будет? Судя по лицу брата, он ещё не рассказал барышне Гу, кем является. Молодая барышня Гу Минмэй всё-таки стала рассудительнее или нет? Хм, она теперь постоянно вводит меня в заблуждение своим поведением и словами… не знаешь, что ожидать, – подумал Ли Цзылун. – А я люблю знать нутро людей хорошо».

«Надеюсь, дочь не заметит, что они будто знакомы, сейчас ещё рано, она может испортить все мои планы своей напористостью», – насторожился главный министр.

– Ху-эр, как ты мог опоздать в такой день и прийти позже императора? – возмутилась вдовствующая императрица.

– Простите, такого больше никогда не повторится, – голос Ли Бэйху нервно подрагивал. Оказалось, что даже он сам не знал, насколько для него важно мнение и отношение к нему барышни Гу Минмэй. Императрица напряглась – после слов матери императора, что восприняла нервозность сына как страх из-за своей провинности.

– Государыня, государственные дела не выбирают, когда у нас праздник, а когда нет, – проговорил, слегка улыбнувшись, император и похлопал сына по плечу. – Бэйху почтительный и старательный ребёнок.

Императрица с благодарностью посмотрела на мужа, а благородная супруга попыталась поддержать свою покровительницу. Сделав томные глаза, а также легонько растянув в линию и накрутив вполоборота на указательный палец шёлковый платок, она произнесла мелодичным и уважительным тоном, обратившись ко вдовствующей императрице:

– Ваше величество, государь прав и мудр. Также отмечу, что второй принц просто моложе наследного принца, у него очень мало опыта в делах. Принц Ли Бэйху молодец, что всё время пытается совершенствоваться, чтобы хоть немного достичь уровня старшего брата.

Императрица нахмурилась и сжала губы, а император улыбнулся и посмотрел в сторону, будто бы не замечая, что происходит. Он явно не хотел встревать в конфликт между своими двумя жёнами и матерью. Пока был худой, но вежливый мир – это было уже замечательно. Ему и так хватало каждодневных государственных забот.

* * *

– Сегодня мы молимся, приносим хвалу и вспоминаем нашего предка – великого прославленного основателя нашей величайшей империи Чжэндин и достославной династии Ли! – проговорил император.

Все присутствующие закивали.

«Чего?! Постойте-постойте! Какая ещё Чжэндин?! Помню, что вроде было какое-то царство Чжэн, но это было очень давно, до нашей эры, ещё до империи Цинь, всяких Чу и периода Сражающихся царств. Года восьмисотые до нашей эры, Период Весны и Осени! – изумлённо подумала Наташа. – А здесь уже есть бумага, значит, это как минимум империя Хань или Эпоха Троецарствия, хоть и задолго до империи Тан… Хотя, конечно, я могу что-то не очень хорошо знать об истории Китая, только более-менее основную информацию».

– Да восславится в веках великий император-основатель Тайцзу! – присутствующие в зале поклонились портрету императора во весь рост, висевшему на стене.

Наташа тоже последовала их примеру, повторив их действия и слова точь-в-точь.

– Мы благодарны нашему великому достопочтенному предку, что взирает сейчас на нас с небес из юдоли Небесного Императора, пьёт с ним чай и играет в го, – снова громогласно и гордо произнёс император. – Он следит за нами и оберегает созданную им империю и людей в ней.

– Это был великий, бесконечно мудрый и прозорливый, славный и добродетельный, преданный своему народу человек, – так же гордо произнесла вдовствующая императрица. – Когда-то, сотни лет назад, этот великий юноша Ли Ючэн, знаменитый и одарённый дворянин, будучи сыном губернатора Наньцзюня Ли Яо, ещё одного нашего великого предка, начал эпохальную карьеру в совсем юном возрасте и стал самым прославленным, всемогущим и великим, а еще самым молодым, талантливым и даже легендарным из-за своей юности и гениальности генералом на то время Ли Синем.

– Даже будучи дворянином, он поступил в армию династии Цинь во время правления императора – основателя династии Цинь, Цинь Шихуанди, в качестве простого пехотинца, потом молниеносно поднялся по служебной лестнице благодаря большой решимости, смелости, своему опыту и гениальной мудрости. Множество побед и героических поступков было на его счёту! – снова начал говорить император.

«Фухх, ну хоть что-то знакомое. Ну, императора Цинь Шихуанди и его гробницу с терракотовой глиняной армией и колесницами все знают», – подумала Наталья, задумчиво-напряжённо уперев подушечки двух пальцев в висок, пытаясь вытянуть хоть какие-то знания из своей памяти о той ранней истории Китая и понять, что вообще происходит здесь.

– Тебе плохо? – еле слышно прошептала ей Минлан. Слава богу, они стояли сбоку и сзади.

– Нет, просто пытаюсь вспомнить историю, – также шёпотом ответила Минмэй, а сестра понимающе кивнула.

– Будучи совсем молодым и самым юным генералом – на тот момент ему было всего двадцать лет, – он успешно захватил город Ханьдань, чтобы завершить падение враждебной империи Чжао, – в то же время продолжал император. – Затем генерал Ли Синь с генералом Ван Бэнем возглавили армию Цинь и вторглись в город Ляодун, чтобы положить конец государству Янь. Далее они покорили государства Чу и Ци. После объединения империи Цинь генерал Ли Синь, сделав умопомрачительную карьеру, ещё в не старом возрасте ушёл в отставку, решив переселиться на север, дабы жить в спокойствии, но в то же время быть оплотом защиты государства от гуннов, тюрков и других кочевых племён. Император Цинь, Цинь Шихуанди, присвоил ему титул госпожа Лунси.

– Пусть он вернётся в нашу семью в великом перерождении! – снова поклонились портрету присутствующие в мемориальном зале.

«Когда они уже дойдут до места, почему он вдруг стал основателем империи?! Это что, другой мир, где всё пошло по другому пути развития сценария после Цинь Шихуанди?!» – взволнованно подумала Наташа.

– Нашему предку пришлось взять на себя бремя ответственности и спасти людей империи Цинь! – сказала вдовствующая императрица. – Нам всем нужно равняться на него и идти по его стопам, по светлому пути, что он нам указал. Заботиться о нашей династии и нашем народе.

– Да… младший сын преждевременно усопшего великого императора основателя Цинь, Хухай, впоследствии император Эр Шихуанди, вступил на трон незаконно, узурпировав власть, отобрав её у старшего брата и наследного принца того времени принца Фусу.

Ему помогал в этом подлый, злой и лицемерный главный евнух, бандит Чжао Гао. Несмотря на то что Цинь Шихуанди спас этому евнуху жизнь, рассмотрев в нём мудрого и умного человека, тот отплатил ему злом.

«Конечно, преждевременно усопшего», – мысленно хмыкнула Наташа.

– Травил себя всякой гадостью, – прошептала она уже вслух и сразу закашлялась, чтобы скрыть свои слова.

На неё сразу обратилось множество взоров.

– Ты что-то говорила, Гу Минмэй? – спросил император.

– Простите, ваше величество. – Наташа встала на колени и, сложив руки перед собой, склонилась в неглубоком поклоне. Наследный принц, глядя на это, язвительно усмехнулся и выдал из себя короткий полусмешок, а второй принц стал выглядеть взволнованным.

«Надеюсь, здешние императоры не травят себя тем же? Надо хоть им как-то мягко сказать, намекнуть, что это вредно», – подумала она и учтиво произнесла:

– Искренне прошу меня простить, ваше величество, просто когда вы это всё так красочно, интересно и искренно повествовали, в моей голове всплыли кое-какие воспоминания. Не зря вы великий отец для нашей страны и нашего народа, – сказала Наташа и снова легонько поклонилась.

– Что за воспоминания? – спросила императрица, подумав про себя: «А она не проста, её речь хитрая, как у лисы».

– Я вспомнила, что некоторыми учёными после долголетних исследований было доказано, что ртуть и сера, пилюли из которых принимал великий император, основатель империи Цинь, Цинь Шихуанди, являются сильными ядами, поэтому он и умер, не достигнув преклонных лет, – заговорила Наташа, продолжая вежливо держать перед собой сложенные руки, не поднимая на императора лица и выглядя как дворянка Гу Минмэй.

– Где ты такое прочла?! – удивлённо спросил император. – Очень мало кто знает, что он вообще принимал эти пилюли, чтобы найти вечную молодость. Тем более исследования учёных?!

Наследный принц Ли Цзылун тоже удивлённо поднял брови и задумчиво посмотрел на девушку: «Странности какие…»

– Я не помню, ваше величество. Я ранее, до болезни, прочла бессчётное количество книг, в том числе и медицинских трудов нашего народа, а также других государств. По словам моей служанки, я читала их везде, где только можно, я тянулась к знаниям. Теперь эти знания периодически всплывают у меня в голове, но я не могу понять, откуда они, – произнесла вежливо Наташа, пытаясь скрыть свою нервозность, поняв, что её знания подозрительны, а в этой зале собрались отнюдь не дураки.

«Так вот почему ты пробралась в мою библиотеку, да? Привычки не отпускали? Почитать захотелось?» – мысленно язвительно усмехнулся наследный принц.

– Я читала, что эти ядовитые вещества, попадая в организм человека, остаются там надолго, проникают в кости и начинают разрушать всё изнутри, – добавила Наташа.

– Хм… Я попрошу дворцовых лекарей и учёных провести исследования, изучить этот вопрос, – император задумчиво погладил пальцами правой руки свою бородку.

– Отец, можно использовать заключённых, приговорённых к казни и к ссылке в каменоломню, – учтиво произнёс наследный принц, изящно согнув в локте правую руку, выглядя в этот момент очень благородно.

Наташа опасливо покосилась на этого нехорошего и опасного человека.

– Хорошая идея, сын… Но эти сведения имеют право на жизнь. Так как это лекарство, судя по слухам, рекомендовал императору тот злосчастный евнух Чжао Гао, как оказалось впоследствии, он даже не был кастратом. Когда правитель скончался, на несколько дней он скрыл смерть великого императора Цинь. В тот момент правитель был в дороге и умер в своей походной палатке. Злобный евнух, вместе с министром Ли Сы, обложил палатку правителя рыбой, чтобы скрыть запах гниения тела. Ли Сы не принадлежал к нашей родовой ветви Ли, – сразу добавил повествовавший дальше историю император.

– В это время главный евнух с министром, что служил учителем младшего сына императора, на золотом шёлке создали два поддельных указа Цинь Шихуанди, подтвердив всё украденной печатью самого императора. В одном из них говорилось, что трон наследует его младший сын Хухай. В другом они объявляли о приказе императора: двум сильным генералам, охранявшим север от набегов кочевников, и наследному принцу Фусу покончить с собой. В результате в стране началось жуткое время: голод, войны и разрухи. Император был фактически марионеткой главного евнуха, который управлял страной. За это время они успели казнить множество кланов и семей верных министров, губернаторов, чиновников, генералов, князей, ванов, всех, кто хоть немного заикался о проблемах народа, о мятежах, о голоде, всех, кто пытался вразумить малолетнего тринадцатилетнего императора. В том числе им был убит и его учитель вместе со всей семьёй, министр Ли Сы.

Хухай был очень глупый, непоследовательный, капризный и жестокий правитель, он издевался над людьми и убивал их без разбора, вёл империю к краху под руководством главного евнуха. В те времена люди от голода начали есть самих себя и превращаться в животных, в стране возникли партизанские движения. Тогда генерал Ли Синь был болен и не мог помочь народу. Неожиданно появился чудесный лекарь, что излечил его болезни. К тому же он оказался очень умным и показал генералу очень много своих изобретений. Великий генерал Ли Синь вместе со своим сыном Ли Янем организовали народ и армию. Напав на столицу в выгодный момент и воспользовавшись советами чудесного лекаря Чжан Ли, они захватили город. После они казнили злобного главного евнуха Чжао Гао. Император Эр Шихуанди покончил с собой, испугавшись возмездия.

«Похоже, ещё какой-то попаданец изменил историю здешней реальности… Радует, что я могу делать что угодно и не изменю историю своего мира, – с облегчением подумала Наташа. – Интересно, правлению какой империи сейчас соотносится это время? Но самый волнующий вопрос: почему я попала именно сюда, в параллельную реальность, а не в прошлое своего времени, и именно в это тело? Ведь я никогда не могла здесь жить».

– Генерал Ли Синь встал во главе этой страны, взойдя на трон новым императором Тайцзу, – продолжил император. – Сын наследного принца Фусу отстранился от столицы. Ему был дарован титул удельного вана. Наш предок-основатель создал новую династию, снова объединил земли, пресёк нападение врагов, успокоил народ, приведя новое государство Чжэндин к процветанию!

Присутствующие снова поклонились портрету императора – основателя династии и портрету предыдущего императора, произнося вслух различные хвалебные слова и пожелания процветания императору и государству.

После все расположились на полу полукругом перед алтарём в три ряда, встав на колени, положив под ноги специальные подушки. Лишь император и вдовствующая императрица сели на подушки, скрестив ноги в позе лотоса. В первом ряду располагались: посередине император с императрицей, по бокам от них вдовствующая императрица, благородная супруга и оба принца. Во втором ряду сидели князь Гу с супругой, главный министр Се с супругой и старшим сыном. В третьем ряду находились сёстры Гу, принцесса и младший сын семьи Се с женой.

Служанка Лули и главный евнух расположились позади всех и немного в стороне. Все остальные личные услуги ждали хозяев снаружи.

После чтения поминальных молитв все совершили тот же самый ритуал со свечами благовония, что и в поместье семьи Гу сегодня рано утром. Периодически отдельные личности поглядывали друг на друга по известным только им одним причинам. В сторону Минмэй постоянно бросали взгляды первый и второй принцы, министр Се, императрица, благородная супруга, старший сын семьи Се и принцесса. Наташа ёжилась от их странных взглядов, не совсем понимая, на кого именно они смотрят и почему. Она могла лишь только предположить, о чём они думают.

23

Чунхуа, сердито сложив на груди руки в замок, буравила гневным взглядом Яочуана, личного слугу господина Лина. Брови юной служанки были сурово нахмурены. Молодой человек опёрся на столб спиной, скрестив ноги, и выказывал своё полное безразличие и высокомерное презрение, хоть периодически и косился насторожённо на молодую особу.

Хотя да, какого ещё господина ЛИНА?!

– Лжецы несчастные! Обманщики! – выдала наконец из себя Чунхуа, полная под завязку обиды за молодую госпожу.

– Да кто ты такая, чтобы иметь смелость обзывать моего господина?! – возмутился в ответ Яочуан. – Теперь ты знаешь, кто он такой, так что прикрой свой грязный рот, мерзавка.

– Что?! – опешила девочка от такой наглости.

– Хгх, разговаривать с тобой ещё, – фыркнул молодой человек. – Теперь наконец твоя сумасбродная и… не очень адекватная, не очень…

– Чего?! – У Чунхуа увеличились в два раза глаза.

– Не очень умная, – закончил фразу Яочуан, чётко выговаривая каждое слово, смело глядя юной нахалке в лицо и легонько постукивая подушечкой указательного пальца себе по виску.

– Что ты себе позволяешь?! – опешила от такой наглости Чунхуа.

– Мой господин может позволять себе всё, что хочет, а я его личный помощник, – язвительно ухмыльнувшись, произнёс юноша. – Правая рука.

– Да ты… Д-да ты! – Чунхуа ткнула в него трясущимся от возмущения пальцем, не зная, как задеть нахального молодого человека.

– Что, ты тоже двух слов связать не можешь? У тебя тоже шум ветра в голове? – ехидно рассмеялся тот.

Молодая горничная подбежала к юноше и толкнула его обеими ладонями. Она была слишком слаба из-за юного возраста и малого роста, поэтому слуга второго принца лишь посмеялся над ней. Тогда Чунхуа сорвала с его пояса нефритовую подвеску и отбежала, поддразнивающе тряся её в воздухе.

– Отдай немедленно, дрянная нахалка! – возмутился молодой человек и бросился к личной помощнице Гу Минмэй.

Теперь была очередь Чунхуа властвовать и язвить, резво бегая между колоннами и по небольшой близлежащей территории, ловко уворачиваясь от слуги второго принца:

– Что, ножки короткие, догнать не можешь? Бедняжка! – язвительно смеясь, трясла она нефритовым кулоном. Кто-кто, а юная служанка Гу Минмэй была очень способная в беге и скорости реакции. – Больше неповадно тебе будет обижать мою замечательную барышню. Вот как брошу сейчас его в колодец!

– Только посмей! Я тебе голову оторву! – злился молодой человек.

Неожиданно Чунхуа, не заметив внезапно подошедших людей, столкнулась с какой-то важной матроной.

– Это просто возмутительно! Что вы здесь делаете?! Как вы посмели здесь себя так вести?! – возмущённо заругалась она.

Яочуан и Чунхуа быстро упали на колени и, сложив руки, поклонились:

– Простите! Простите!

– Кто ты такая?! – обратилась она к юной девушке. – Вас сейчас же нужно наказать за ваш проступок! – продолжала возмущаться пожилая матрона. – Немедленно дайте им двадцать палок каждому!

– Уважаемая Гань Чжун, простите, – начал торопливо говорить Яочуан. – Вы же знаете, что я личный слуга второго принца. Доложите о моём проступке хозяину и позвольте ему меня самолично наказать. Вдруг ему понадобится моя помощь, а вы случайно что-нибудь повредите мне. Кто будет за это отвечать?

– Ты смеешь мне ставить условия и угрожать? – возмутилась женщина в возрасте.

– Уважаемая госпожа Гань, эта юная девушка – личная служанка главной дочери семьи Гу. Она не была ни разу во дворце, она не знает правил дворца, и это я виноват в этой ситуации. Зная эти правила, я исполнился высокомерия и не подумал о запрете, из-за унылого ожидания начал игру. Простите, пожалуйста, нас сегодня в этот праздник. Не стоит наказанием кликать на дворец неблагополучие из-за нас. Это будет плохой знак. Мы не сможем вынести такой вины. Сообщите нашим господам, они обязательно нас накажут, вам не обязательно это делать лично самой. Я знаю, что у вас очень много забот и без этого. Простите нас ещё раз, этого больше никогда не повторится. – Молодой человек после этих слов дал себе пощёчину.

Личная служанка Минмэй пообещала то же самое и поклонилась, также ударив себя по лицу, причём несколько раз.

Чунхуа не ожидала, что молодой человек не расскажет о её поступке и возьмёт всю вину на себя. Он, конечно, отчасти и виноват, но мог сам выйти сухим из воды и подставить её. Девушка восхищённо и благодарно посмотрела на юношу.

– Ладно, – смилостивилась влиятельная матрона. – В честь праздника Цинмин. Но я доложу всё вашим господам и потребую вас хорошо наказать.

– Благодарю! Благодарю за милость! – воскликнули двое слуг.

Пожилая матрона зашла в церемониальную залу.

– Кто это? – испуганно спросила Чунхуа.

– Главная придворная дама, – вздохнув, ответил Яочуан. – Распорядительница внутреннего двора. Подчиняется вдовствующей императрице.

* * *

Пока все по очереди совершали церемониальный ритуал поклонения предкам, держа свечи благовония, в смежную небольшую комнатку слуги дворца принесли палочки, блюда с закусками и то ли нефритовые, то ли керамические небольшие чашечки для питья, больше похожие на рюмки с ножкой.

Собравшихся попросили пройти в залу на небольшое поминальное угощение. Принц Ли Бэйху виновато поглядывал на Наташу, ему не терпелось оправдаться. Когда уже почти все были там внутри, какая-то пожилая женщина неожиданно попросила ненадолго остаться господина и госпожу Гу, а также второго принца. Она сообщила, что их личные слуги снаружи вели себя непочтительно, вульгарно и развязно, невоспитанно и дерзко.

Наташа покосилась на Ли Бэйху, тот в ответ на неё.

– Простите служанку барышни Гу, главная придворная дама Гань, – произнёс второй принц. – Во всём наверняка виноват мой личный помощник Яочуан. Я обязательно хорошо накажу его.

«Мне не нужны его подачки», – мысленно фыркнула Наталья и обратилась к пожилой матроне:

– Уважаемая госпожа Гань, если вы посчитали, что моя служанка ведёт себя действительно так, значит, это правда. Но примите, пожалуйста, во внимание, что она первый раз во дворце, так же как и я. В смысле, помню только этот раз, – добавила девушка. – Мы обязательно обучим мою служанку правильным манерам, – Минмэй вежливо кивнула высокопоставленной служащей дворца.

Та в ответ удовлетворённо покивала, её губ коснулась лёгкая одобрительная улыбка:

– Приятно осознавать, что вас наконец посетило благоразумие, юная барышня Гу. Прошу меня простить, – она легко кивнула всем присутствующим и, развернувшись, удалилась прочь, так же грациозно, как и пришла, будто восковая статуя.

«Главная придворная дама? Да уж, у них ведь тут даже среди слуг есть различия в статусах и ранге, – подумала Наташа. – Многие высокопоставленные слуги дворца могут сравниться в статусе с влиятельными семьями, а некоторые служанки после службы покидают дворец в двадцать пять лет и могут выйти замуж за генерала или даже высокопоставленного чиновника… Даже с приданым от императрицы или благородных супруг. К тому же многие служанки дворца и происходят из хороших семей, из бедных дворянских семей, семей чиновников и генералов».

* * *

Помещение было небольшим, но уютным и светлым, как всегда, с высоким сводом, оклеенными бумагой стенами между резными рейками, многочисленными высокими напольными светильниками и подсвечниками. Низкие небольшие деревянные столики на одного-двух человек со сплошными, по всей ширине стола, немного выпуклыми резными ножками стояли ровными рядами боком ко входу. Здесь всё выглядело очень минималистично, свободно и чисто. Перед столами лежали толстые квадратные сиденья с деревянным основанием, невысокой узорчатой деревянной спинкой и мягкой подушкой. У императора с императрицей, вдовствующей императрицы и благородной супруги мебель выглядела чуть крупнее и вычурнее. Их столики были расположены на небольшом возвышении и так, что они находились напротив всех остальных в этом помещении и могли видеть каждого присутствующего здесь человека. Это напомнило Наташе учебные классы или какое-то заседание совета.

На столах в керамической и в нефритовой посуде лежали различные закуски. Здесь было немного сухофруктов, миндаля и жареных каштанов, разноцветных мягких пирожных-пряников с начинкой, ещё несколько небольших плошек с очищенными фруктами: кумкват, мангостан, манго, шелковица; и закусками в виде нарезанных дольками кусочков мяса и печени, ростками фасоли. Сначала всем присутствующим подали зелёный чай. У него был очень насыщенный приятный аромат, также присутствовали нотки мяты.

«Действительно аромат, а не то, что продают у нас сейчас в чайных пакетиках или в коробках чая, – подумала Наташа. – Помню, как я читала статью незадолго до рокового случая, китайской чайной традиции больше пяти тысяч лет. Увлечение китайцев чаем сродни увлечению французов вином, – по-доброму мысленно посмеялась девушка. – Кстати, сколько раз гостила в детстве и подростковом возрасте в наших деревнях, там всегда тоже сначала угощали чаем, а потом давали еду».

После чая принесли кувшинчик с вином, пиалу с рисом, пиалу с каким-то китайским блюдом, судя по виду, из курицы и овощей, а также небольшие плошки с солёными, пряными и острыми овощами. Пока Наташа рассматривала окружающую обстановку и пробовала диковинную пищу, старшие вели размеренный, неторопливый и какой-то не особо понятный диалог, потому что Наташа не прислушивалась к ним.

В переднем ряду перед властвующими особами находились министр Гу с супругой, делившие один стол; министр Се с супругой, также находившиеся за одним столом; вдовствующая госпожа Гу за своим столиком; наследный принц Ли Цзылун и второй принц Ли Бэйху за своими отдельными столами. Во втором ряду расположились отдельно третья принцесса Цзиньхуа; Минмэй вместе с сестрой Минлан; младший сын семьи Се с супругой и отдельно старший сын семьи Се.

Оторвавшись от всего этого удивительного великолепия и изумительного ощущения чувства присутствия и даже растворения в другой эпохе и народе, Наташа осмотрела окружающих людей и прислушалась к их разговору. Девушка в полной мере с наслаждением ощутила себя в новом мире, в новой оболочке и также почувствовала удивительный другой мир вокруг себя. На лице Минмэй все, кто бы посмотрел сейчас на неё, могли увидеть дурацкую довольную и искреннюю улыбку. Как раз это выражение лица и заметил наследный принц одновременно со вторым. Наташа поняла это, когда столкнулась с ними взглядами; именно в этот момент они аккуратно и незаметно повернулись с любопытством взглянуть на девушку. Минмэй сразу же привела своё лицо в подобающий вид и отвернулась.

«Нет, похоже, я переоценил её умственные способности. Просто в те моменты, скорее всего, ей помогли находчивость, хитрость и удача, – успокоившись, подумал Цзылун. – Люди так резко и быстро не умнеют… Но быстрый расчёт высоты ворот? Здесь одной находчивости и хитрости мало, нужны знания по математике и умение их применять… странно… очень странно… А знания о ртути… резкое появление умения красноречиво говорить?»

Взгляды принцев, в свою очередь, заметил Се Шансай и недовольно нахмурился.

– Отлично-отлично! Хорошо-хорошо! – вдруг рассмеялся и весело воскликнул император, похлопав себя ладонью по колену, чем привлёк внимание Наташи. – Интересная идея. Давайте так и сделаем – отдадим дань нашим предкам, сочинив прямо сейчас какие-нибудь стихи в их честь, подходящие моменту!

– Отец, я начну первый, – гордо и важно произнёс наследный принц, в знак уважения перед императором сложив руки перед собой и кивнув. В его речах сквозила такая гордость и презрение к остальным, кроме императора, что просто тушите свет. Он будто говорил всем своим существом: «Смотрите и учитесь, как надо, плебеи, вам никогда не достигнуть моего уровня».

– Хорошо, Цзылун! Ты всегда был талантлив в стихах и поэтической импровизации, – ответил ему монарх. – Тебе и начинать, покажи своё мастерство.

Императрицу перекосило от его слов, и она как можно незаметнее с укором посмотрела на своего сына.

Поразмыслив пару секунд и задумчиво погладив подбородок костяшкой указательного пальца, наследный принц начал говорить:

У реки лежат стены руины.

Птиц и обезьян вокруг тоскливы крики.

И стоят развалины дворца,

Где бывал когда-то муж великий…

Годы, веки чередой ушли.

Заросла стена и одичала.

Но всё так же плещется вода,

Так же, как у ног его журчала.

Присутствующие захлопали в ладоши.

– Великолепно, Лун-эр! – похвалил император. – Отличная зарисовка получилась, как всегда, и очень хорошо подходит к моменту.

– Наследный принц очень умён и талантлив, – довольно улыбнулась вдовствующая императрица. Было ощущение, что её так и подмывало добавить, что всё это заслуга крови семьи Гу, но она не была слишком опрометчива перед властителем Поднебесной. Хоть в нём и течёт кровь рода Гу, но это бросило бы тень на авторитет императорской династии Ли.

Наташа еле слышно презрительно фыркнула, что не могло укрыться от слуха тех людей, кто к ней присматривался и прислушивался. Наследный принц легонько повернулся и краем глаза посмотрел на девушку. Минмэй гордо отвернулась, показывая ему всем своим видом: «Ну неплохо, но не идеально, я и получше слыхала, подумаешь. И вообще, мне плевать на твой статус и кто ты там такой есть». Ли Лун недоумевающе поднял бровь.

Императрица вспомнила, как только совсем недавно благородная супруга сделала маленькую гадость её сыну, а сейчас сидит и довольно улыбается, поэтому обратилась к ней, чтобы отомстить:

– Сестра Фань, Цзиньхуа так много занимается, и наверняка она, как принцесса нашей династии, обладает талантом. А ты так много уделяешь внимания её воспитанию.

Благородная супруга сразу спала с лица и обеспокоенно сжала губы, зная, как избалованна, взбалмошна и не любит учиться её дочь, а императрица тем временем продолжила:

– Хотелось бы увидеть результаты твоих трудов, а также оценить, насколько стала способна наша принцесса Цзиньхуа.

Благородная супруга Фань с надеждой посмотрела на вдовствующую императрицу, попытавшись найти поддержку, спорить самолично с императрицей в присутствии императора она бы не посмела. Но пожилая женщина поддержала идею:

– Давайте оценим результаты её самосовершенствования. Я уверена, что Хуа-эр настолько же талантлива, насколько и прекрасна.

– Замечательно, – улыбнулся император. – Дочь моя, дадим тебе немного времени подумать, и начинай.

Императрица Тенжун удовлетворённо и ехидно улыбнулась, собираясь получить сатисфакцию, благородная супруга Фань была готова провалиться сквозь землю. Женщина ещё больше спала с лица и побелела. Второй принц обеспокоенно посмотрел на сестру, наследный же принц, считавший, что она должна получить по заслугам за свою необразованность, язвительно ухмыльнулся.

Третья принцесса приоткрыла от испуга рот и вытаращила глаза, в её голову сейчас совершенно ничего не лезло. Перед гостями и императором это был бы совершенно катастрофический провал. Она была уже готова изобразить обморок, чтобы не позорить честь отца, как Наташа, что решила ей помочь поставить на место этих злобных хитрых людей, тихо зашептала принцессе, еле слышно проговаривая каждое слово:

– Вьётся в тёплом кострище огонь.

Принцесса изумлённо взглянула на Минмэй, она выглядела сейчас очень глупо. Гу Мэй снова повторила фразу и добавила:

– Не смотри на меня!

Принцесса недоумевающе повторила стихотворную фразу вслух.

– На поленьях смола, как слеза, – опять подсказала ей новая подруга Минмэй.

Цзиньхуа повторила и это, продолжая выглядеть напуганной и растерянной, и с мольбой снова посмотрела на Наталью. Ли Бэйху, заметив это всё, довольно улыбнулся, а Ли Цзылун рассердился.

– Я говорю, не смотри сейчас на меня! – прошипела Минмэй. – Всё хорошо, успокойтесь. И поёт мне тихонько гуцинь…

Принцесса уже увереннее повторила следующую фразу. Но продолжить ей не дали, их прервал голос императора:

– Гу Минмэй, что ты там шепчешь?

Принцесса перепуганно вздрогнула и виновато склонила голову. Наташа вежливо сложила руки и легонько поклонилась.

– Ты подсказываешь принцессе Хуа? – снова сурово спросил он. После этих слов родители обеспокоенно посмотрели на девушку.

– Что вы, как бы я посмела? – ответила Минмэй, изящно склонив голову. – Третья принцесса очень талантлива. Просто сегодня она плохо себя чувствовала с утра, поэтому сейчас немного растерялась, замешкалась и посмотрела на меня. Я неправильно расценила её взгляд, подумала, что он с просьбой о помощи, и решила немного подсказать, всего лишь одно словечко. Я была не права.

Благородная супруга посмотрела на Минмэй с благодарностью за её попытку спасти честь её дочери.

«Ты посмотри, какая хитроумная и разговорчивая эта малявка стала», – наследный принц легонько рассмеялся.

– Отец, если барышня Гу настолько способна, чтобы подсказывать третьей принцессе, пусть тоже попробует поучаствовать в сочинении стихов. Мне бы хотелось услышать, насколько она талантлива.

«Вредная с-собака сутулая… – Наташа гневно зыркнула на первого принца. – До чего же этот тип злобный и неприятный… Социопат. Интроверт».

– Я могу попробовать, ваше величество, – Минмэй легонько поклонилась императору и вежливо улыбнулась.

Министр и госпожа Гу мысленно схватились за голову. Куча взглядов вперилась с любопытством в молодую девушку.

24

Мысли Наташи молниеносно и хаотично метались в голове, пока все с интересом и даже любопытством по очереди посмотрели на девушку.

– Попробуйте-попробуйте, – ехидно рассмеялся наследный принц, сверкнув глазами, как хищник, что почувствовал страх жертвы. – Посмотрим, что у вас может получиться, вы же раньше никогда не блистали талантом в стихах. Моего уровня вам, конечно, не достигнуть. Только его величество в этом зале, да и в нашей стране, может превзойти меня, но вы попробуйте. Мы вам похлопаем за смелость. Но хотя бы не опозорьте ваше благородное происхождение.

Наташа с раздражением посмотрела на него:

«Ух, парнокопытное животное с рогами… Что ты ко мне постоянно цепляешься?.. Хоть никуда не ходи, где это злобное существо есть. Надо было тебе ящик капусты принести, а не кексы».

– Не судите слишком строго, я никогда не занималась стихами, по крайней мере, я этого не помню, – вежливо улыбнулась Гу Минмэй, сохраняя выдержку. – Прошу простить меня, если что-то будет не так.

Цзылун тихонько едко и несколько оскорбительно рассмеялся:

– Барышня Гу Минмэй, может, тогда вы лучше не будете позориться? Мы всё поймём. Лучше вам остановиться, пока не поздно.

«Во что бы то ни стало я обязана поставить этого самовлюблённого выскочку на место. Не так уж он и хорошо сочиняет стихи, – гневно подумала Наташа. – Он не слышал действительно великих поэтов. Надо показать ему, что есть люди, которые пишут гораздо лучше него. Просто раньше никто не смел с ним соревноваться. Надо убавить его раздутое ЧСВ, а то потом проблем не оберёшься. У него уже прям болезнь – мания величия. Из-за этого и неоправданная агрессия к окружающим. Представляю, сколько людей страдают либо уже пострадали из-за такой сволочи».

– Вы решили благоразумно сдаться? – расценил молчание Минмэй принц Цзылун.

Все присутствующие с любопытством следили за их разговором. Родители и бабушка Минмэй выглядели напряжённо.

– И правда, барышня Гу, мы оценили вашу смелость, – улыбнувшись, проговорил главный министр Се. – Пора дать слово мужчинам.

– А почему бы А-Мэй не попробовать, – сказала вдовствующая императрица, подбадривающе кивнув Наташе.

– Но девушкам не очень хорошо даются науки и творчество, – проговорил старший сын семьи Се. – Их главными заботами должны быть семья, рождение детей и хозяйство.

– А-Мэй, ты ещё слишком молода, чтобы соревноваться с мужчинами в стихах, – проговорил генерал Гу.

– К тому же барышня Гу ещё не совсем здорова, – с обидным намёком, сдерживая смех, произнёс наследный принц.

– Мы тут собрались в узком кругу, можно сказать, – проговорил император, по-доброму улыбнувшись. – Не стесняйся и не бойся, Минмэй, никто не будет над тобой насмехаться.

В это время девушка торопливо размышляла над тем, какое стихотворение ей прочесть, а главное, будет ли это звучать красиво и в рифму на китайском.

– Я попробую, мне нужно несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, – ответила Гу Мэй.

«Может быть, мне прочитать какое-нибудь китайское стихотворение, да простят меня те поэты… Раньше, в подростковом возрасте, я писала, но ничего не могу сейчас вспомнить или придумать подходящее на скорую руку. Из-за волнения всё вылетело из головы. Но я не должна ударить в грязь лицом, чтобы репутация моей семьи не была принижена. А также чтобы не прибавить самомнения наследному принцу. Что им, Пушкина, что ли, прочесть?.. Процитирую тогда стихотворение Ду Фу… Надеюсь, здесь ещё нет его стихов. Придётся рискнуть, чтобы выкрутиться из этой ситуации, не потеряв лицо, и доказать ему, что есть произведения лучше… К тому же что за сексистские мнения о девушках? Теперь я знаю китайский и русский, надеюсь, хорошо переведётся. Ну что, попробуем, шокируем людей и сбацаем им экспромт?»

– Я готова, – Наташа учтиво кивнула и сразу начала говорить:

В побеждённой стране…

где остались лишь скалы и реки,

Наступает весна в городах, прорастают цветы…

Расставание – скорбь, от цветения влажные веки…

Обезумевшей птицей колотится сердце в груди…

Три луны от сигнальных костров пахли дымом и кровью…

Цзылун с Бэйху удивлённо развернулись к девушке – они уже сражались в битвах, и эта тема тронула их до глубины души. К тому же удивительно слышать такие слова и хорошие стихи от дочери семьи Гу. Минмэй же продолжала:

Весть из дома от близких ценнее ста тысяч монет…

Мои волосы стали белее, чем снег на зимовье,

Их всё меньше… И в шпильке для шляпы нужды уже нет.

Наташа с восторгом поняла, что стихотворение отлично в рифму и красиво сложилось на китайском.

Сначала воцарилась полная тишина. Затем комната наполнилась аплодисментами, но присутствующие продолжали изумлённо смотреть на девушку.

– Скорее, запишите это! – восторженно распорядился император ближайшему евнуху. – Это так удивительно и талантливо! – после он похлопал в ладоши.

– Мэй-эр, ты, оказывается, настолько умна?! Сочинить столь большое и красивое стихотворение в такой короткий срок! – восхитилась вдовствующая императрица.

Все остальные, так же как и родственники Гу Минмэй, были удивлены не меньше. Они раньше не замечали за девушкой таких творческих талантов и склонности к наукам.

«Её словно подменили, – подумал принц Бэйху. – Или это я её просто раньше плохо знал».

«Что происходит? Я совсем не рассчитывал на умную и талантливую Гу Минмэй в невестках», – непонимающе смотрел на неё министр Се.

Наследный принц очнулся от изумления:

«Этого не может быть! Откуда такое сочувствие воинам? А она всё же не так проста, как иногда кажется… Да ладно… Здесь явно что-то должно быть не так».

– Мэй-эр, ты великолепна! – продолжал восхищаться император. – Приятно наблюдать, что ты изменилась в хорошую сторону. Сейчас ты открываешь нам свои скрытые таланты.

Все удивлённо улыбались, а Се Сай ещё более заинтересованно посмотрел на юную барышню Гу.

– Барышня Гу, оказывается, вы так преступно скрывали от нас свой ум?

Наташа в облике Минмэй улыбнулась.

– Что вы, вы мне льстите. Не смею соревноваться с другими. Просто сделала всё возможное, чтобы не упасть в грязь лицом.

– Барышня Гу Минмэй, а почему вы, совсем юная девушка, сочинили стихотворение от лица воина? – недоверчиво спросил первый принц Ли Цзылун.

Собравшиеся внимательно посмотрели на молодую барышню.

Наташа сделала скорбное трогательное лицо: «Ну конечно, кто бы сомневался, что он откажется так просто проигрывать».

– Мой отец – генерал, и я представила, как он много раз сражался на поле боя. Прониклась этим чувством. Наши предки также воевали, в том числе и его величество. Поэтому я сочинила это, дабы почтить воинскую доблесть предков.

– А почему вы написали стихотворение от лица столь пожилого воина? – не унимался наследный принц.

– Потому что я сочиняла стихотворение, подходящее к моменту, – спокойно ответила Минмэй. – Наши предки воевали, защищая народ и государство, с самых юных и до самых преклонных лет. Некоторые погибали на поле боя. Мой отец также до самой смерти будет искренне и беспрекословно предан нашему государю-императору и народу.

«С каких пор Гу Минмэй начала так мастерски обладать ораторским искусством? Откуда такое красноречие? Барышня Гу всё время такой была?» – продолжал изумляться и обомлевать наследный принц Цзылун.

* * *

Ли Цзылун, пройдя в свою личную библиотеку, увидел на столе незнакомую деревянную коробку и, насторожившись, огляделся в поисках каких-либо доказательств личности проникшего.

– Нин Сян! – строго и быстро позвал он.

В комнате моментально появился молодой человек со строгим суровым лицом, таким же, какое было и у его хозяина. Ещё у него были чёрные, как смоль, жёсткие волосы, собранные в свободный высокий небрежный хвост, опускающийся чуть ниже плеч, и короткая небрежная чёлка, зачёсанная по возможности набок; одет он был в ханьфу тёмных цветов – чёрного и фиолетового, с удобным для воина халатом до колен. В руке юноша держал массивный длинный меч с позолоченной рукоятью.

Обнаружив отсутствие реальной опасности, он быстро сложил руки перед собой и легонько поклонился:

– Ваше высочество.

Наследный принц качнул головой в сторону незнакомого ему и поэтому подозрительного предмета. Нин Сян, кивнув, принял распоряжение и, подойдя к столу, осмотрел шкатулку, открыл защёлки. После достал из-за пазухи средней длины кинжал, поддел и скинул им крышку.

Молодые мужчины, не увидевшие вылетающих отравленных стрел, ядовитых насекомых или взрывающегося пороха, заглянули внутрь и рассмотрели там сдобу. Внешний вид этой выпечки был не совсем им знаком. Сверху на ней виднелись иероглифы, искусно и точно выведенные на каждой неизвестной булочке по одному.

– Что-то чудное, – проговорил Нин Сян.

Только после этого Цзылун подошёл и прочитал надпись, что была начертана на странной выпечке:

– «Простите» и подпись: «Гу… Мин…мэй», – задумчиво растянул он последние слова. – Проверь, – распорядился принц.

Страж достал из-за пазухи небольшой тканевой свёрток, а из него серебряную иглу.

– Вы думаете, что барышня из семьи Гу способна на такое?

– Вряд ли, кишка тонка. Но это может быть кто-то, кто в курсе наших плохих отношений, – проговорил Ли Цзылун. – Как бы она, благородная девица, не знающая боевых искусств, прошла внутрь, если у дверей стоял стражник?

Этой длинной иглой юноша проткнул несколько раз все булочки по очереди. Так же поочерёдно он осмотрел часть иглы, что была опущена в выпечку, не потемнела ли.

– Внутри них нет яда, – сделал вывод молодой страж.

Наследный принц достал свой шёлковый платок, сложил его так, чтобы получился один острый уголок. После протёр этой частью дно коробки, и крышку, и место вокруг коробки, и под ней, не прикасаясь к ним. Личный страж помогал ему, надев перчатки и поднимая каждый кекс. Затем Цзылун опустил эту часть платка в пиалу с водой, которую к этому времени уже успел налить Нин Сян. Выждав немного времени, страж опустил в воду рядом с платком серебряную иглу, достал и осмотрел:

– Чисто.

Ли Цзылун в задумчивости сел в низкое деревянное кресло. Пока Нин Сян проверял на наличие яда все предметы на столе наследного принца, тот размышлял:

«Это действительно она принесла или кто-то по её просьбе? И как это понимать – она извиняется и тут же грубит, грубит и тут же извиняется? Её странные непонятные знания, возникшие ниоткуда, тоже заставляют задуматься. Расчёт высоты ворот, чудные изобретённые новые вещи, красноречие, талант в стихах, поведение… Как я должен ко всему этому отнестись?»

– Как вообще барышня Гу или её сподручный проникли в мой кабинет? – проговорил он вслух. – Здесь что, проходной двор? Запрет на посещение этого места распространяется на всех! А она входит сюда как к себе домой! Как она смеет заходить на мою территорию когда захочет?! Что она после этого ещё пожелает здесь сделать, спалить всё дотла?! – возмущался наследный принц.

– Ваше высочество, дальнее окно открыто, значит, эту комнату покинули через него, – проговорил его помощник, вынырнувший из недр помещения. – Но внутрь через окна не могли, они были заперты.

Ли Цзылун в ответ указал головой на входную дверь. Нин Сян понимающе кивнул и исчез в дверном проёме. Скоро он вернулся, ведя за шкирку дворцового стражника, и после толкнул его к столу наследного принца.

Стражник сложил руки и поклонился:

– Я чем-то провинился, ваше высочество?

Нин Сян сильно ударил приведённого им мужчину по ногам сзади ребром меча в ножнах, и тот, не ожидая такого, упал на колени и скривился от боли. На лице провинившегося дворцового стражника появились паника и испуг, мужчина снова сложил руки и пугливо поклонился.

– Ваше высочество, прошу, помилуйте меня! Какую я допустил ошибку?

Наследный принц на эти трепыхания смотрел спокойно, высокомерно и холодно, почти ни одна эмоция не проскользнула по его лицу.

– С кем ты в сговоре, кого ты пропустил сюда, пока меня не было? – сурово и холодно спросил Ли Цзылун.

– Ваше высочество, я бы не посмел! Никого! Да будет Будда моим свидетелем! – с нотками паники в голосе проговорил стражник и снова поклонился, уперев ладони в пол. – Я бы не посмел!

Нин Сян вынул меч из ножен и, сердито сжав челюсти, поднял подбородок испуганного мужчины плоской стороной оружия.

– Ваше высочество, помилуйте, я невиновен! – ещё более перепуганно залепетал допрашиваемый. – Ничего странного не происходило… Принцесса! Её высочество принцесса Цзиньхуа! – вспомнил стражник. – Это единственное, что произошло из важного.

Нин Сян убрал оружие от шеи мужчины и резко бросил обратно меч в ножны, а наследный принц Цзылун продолжал вопросительно смотреть на допрашиваемого, и тот не заставил себя долго ждать.

– Её высочество принцесса Цзиньхуа проходила мимо и упала. Попросила меня о помощи, я не посмел отказать, – стражник снова поклонился наследному принцу. – После подошла барышня из семьи Гу, Гу Минмэй, вместе с личной служанкой, и сказала, что поможет принцессе дойти до нужного места, а я сразу же вернулся к дверям!

– Ясно, – сухо и сердито проговорил Ли Цзылун.

– Ты же всё равно должен был следить за входом. И сразу позвать кого-нибудь на помощь принцессе, – раздражённо и гневно отчитал его личный страж наследного принца.

– В министерство наказаний его. Двадцать плетей и двадцать палок, – распорядился Цзылун, положив ладонь на стол.

Стражник дворца представил, как после плетей его будут бить палками по ягодицам и голой спине, и не факт, что попадутся сострадательные служащие.

– Помилуйте, ваше высочество! Простите меня! Пощадите, я сделаю всё, что вы захотите! – запричитал мужчина, сложив уважительно руки. – Я буду всегда вам верен!

Наследный принц ухмыльнулся с холодком:

– А сейчас что, ты не был мне верен?

Перепуганный стражник резко отрицательно замотал головой:

– Я всегда верен вам!

– Я и так тебя пощадил за твои проступки, ты слишком жаден, – подытожил Цзылун. – Ты обещал сделать ради меня всё, что мне будет угодно? Ладно. Я запомню твою клятву. Двадцати плетей достаточно.

Нин Сян увёл провинившегося стражника, а тот всё ещё продолжал хвалить наследного принца и клясться ему в верности.

«А что делать? Меня столько раз пытались сжить со свету, что поневоле будешь излишне осторожным… Я уверен, что в смерти моей матери виновата нынешняя императрица и министр Се… Только после покушений ниточки всегда обрываются и заводят в тупик… Я могу только догадываться, кто стоит за этим, у меня нет улик…»

– Это ж надо было до такого додуматься, подписать выпечку, чтобы принести извинения, – проговорил про себя Ли Цзылун и скорчил скептическую гримасу. – Посмотрим, на какие выдумки ты ещё способна… мелкая… Гу. Простить тебя? Как же… Сначала столько раз искалечить моё достоинство, а потом булочки и «прости»? И всё? Ты так просто не отделаешься, – в его груди поселилось чувство раздражения и обиды от поражения. – Пока ты не принесёшь мне свои извинения лично, и не подумаю проявить снисхождение и простить.

Вернувшийся Нин Сян доложил, что стражник наказан.

– Думаю, он действительно будет теперь вам верен, его можно использовать.

Наследный принц задумчиво кивнул.

– Вы пробовали, вкусно? – спросил личный страж, подходя и кивая на коробку с подношениями. После он заметил, что все булочки на месте.

– Если нравится, забирай, – проговорил Цзылун, махнув рукой в сторону небольшого деревянного ящика.

– А я не откажусь. Благодарю, ваше высочество. – Нин Сян легонько поклонился и, увидев скептически поднятую бровь хозяина, добавил: – Чего добру пропадать, тем более вкусному.

Когда личный помощник уже собирался отойти с коробкой от стола, Ли Цзылун остановил его.

– Погоди, – нехотя произнёс он. – Дай одну попробовать, чтобы потом знать, от чего я отказываюсь.

25

Наташа попрощалась с принцессой Цзиньхуа.

– А тому стражнику ничего не будет за то, что он пропустил меня внутрь… хоть и не зная об этом? – уточнила Минмэй, зная о суровости законов. «Ничего не будет, ни премий, ни отпуска… ни жизни. Надеюсь, будет не настолько жестоко».

– Конечно же нет, даже не думай об этом! – весело рассмеялась третья принцесса. – Сегодня же праздник Цинмин, да и проступок небольшой. К тому же он наверняка скажет, что мне помогал, так что всё хорошо будет.

Принцесса была очень признательна, что Наташа помогла ей со стихом и защитила её репутацию, проникнувшись дружескими чувствами. Просила навещать её почаще, а то ей не с кем толком пообщаться здесь.

Ли Бэйху ходил кругами, стараясь выждать момент, чтобы объясниться и извиниться за недопонимание и недоразумение, но Гу Минмэй никак не оставалась одна либо хотя бы наедине со своей личной служанкой. Наташе совсем не хотелось говорить с ним сейчас, ей было необходимо обдумать сложившуюся ситуацию.

– Барышня Гу Минмэй, – учтиво и благородно кивнул Се Шансай, стреляя алчущими глазами и пытаясь задержаться подольше. И после самым последним поспешил к своей повозке.

«Как чудесно, что мужчины и женщины не могут здесь прикасаться друг к другу, даже вежливо целовать руки, как в Европе, только если эта женщина не распутная, – с облегчением и удовлетворением подумала Наташа, провожая взглядом спину неприятного мужчины. – Божечки мои, почему я влезаю в разные неприятности и странные знакомства быстрее, чем дышу? Просто какая-то цепная реакция неприятностей. Словно какая-то лавина, которая, надеюсь, не погребёт меня под собой».

* * *

– Что-то дочь семьи Гу слишком дерзкая и… оказывается, достаточно умна, – задумчиво проговорил министр Се. – Да и император со вдовствующей императрицей ей теперь тоже благоволят… Может, ты лучше возьмёшь в наложницы их старшую дочь?

– Отец, я бы мог их обеих взять в жёны, но высшие мира сего не согласятся. А от дочери низкостатусной наложницы какой толк, если главная дочь семьи Гу получит часть армии и имущества отца? – ответил Шансай.

– Дочь семьи Гу ещё очень молода, хоть и имеет благородное происхождение, – встряла в разговор жена главного министра. Се Шансай смутился, а пожилая женщина продолжала: – Правила предков касаемо почтительности невестки в семье мужа никто ещё не отменял. Мы сможем её приструнить, она не принцесса какая-нибудь. Но если сыну эта ступенька необходима для получения сил и продвижения, то мы сможем это вытерпеть. Если её в родительском доме не научили, как себя вести, то уму-разуму научу я. Дождаться третьего дня после свадьбы, когда молодожёны посещают родителей супруги… и уже после поставить её на место.

Министр и его сыновья задумчиво посмотрели на женщину.

* * *

– Барышня, не прощайте второго принца, – сказала Чунхуа, когда они вернулись в своё поместье. – Зная о вашей болезни, он хотел использовать вас в корыстных целях… Фу, какие они вредные со своим слугой.

– А старший брат Фэншэн? Зачем он-то покрывал его?.. Хотя понятно, если тот ему приказал, – вздохнула Минмэй. – Ли Цзылун тоже после сегодняшнего явно не примет мои извинения… Надо приносить их заново, вдобавок придумать что-то посущественнее… эх, если бы я знала его вкусы. – Наташа вздохнула. – Даже не знаю, если я так продолжу, то могу извиняться перед ним вечно… Оба принца придурки какие-то…

«Ну как же так, почему всё так нелепо выходит и не романтично? Нет-нет-нет, принц мне без надобности. Хочу находиться подальше от дворца. – Наталья снова вздохнула. – Господин Лин лопнул, как мыльный пузырь, остался только обманщик. Скорее бы совершеннолетие, и я смогу сбежать отсюда в путешествие в поисках чудесного лекаря для Дандан. Посмотреть красоты и пейзажи. С деньгами здесь это будет сделать несложно».

После, посидев так совсем недолго, молодая госпожа вдруг подскочила и начала скидывать с себя платье.

– Барышня, вы что делаете, вам плохо? – Личная помощница открыла от удивления рот и шокированно посмотрела на хозяйку.

– Принеси мне, пожалуйста, исподнюю одежду с рубашкой и штанами, в которых я сплю, – ответила на её взгляд Наташа.

* * *

Завязав рубашку с запа`хом и надев штаны, девушка с удовлетворением отметила, что у неё получился костюм, очень похожий на кимоно для карате, только рубашка без пояса болталась свободно. Выйдя в свой двор, Наташа начала делать гимнастические упражнения.

«Надо срочно заниматься физкультурой, подтягивать форму, приводить мышцы в хороший вид… в тонус… укреплять спину. Также пора тренировать все упражнения, удары и защиту, что я помню из секции карате… В которую меня в детстве отдали родители, и я занималась там ещё в подростковом возрасте, достигнув оранжевого пояса… Пока не бросила… Эх, какое же это было опрометчивое решение… Теперь мне очень надо иметь хорошую физическую форму и уметь защищать себя, а то это тело очень немощное. Я хочу хорошо уметь бегать, прыгать и подтягиваться».

Чунхуа, что следила за своей госпожой, удивлённо смотрела за её действиями.

– Барышня, что с вами опя-ять?! – обеспокоенно проныла юная личная служанка. – Что вы снова делаете? Не пугайте меня, пожалуйста-а.

– Совсем ничего страшного, я просто занимаюсь разминкой, зарядкой… физкультурой, – улыбнулась Гу Минмэй.

– Вы решили заняться боевыми искусствами? – удивилась Чунхуа, видя странные приёмы хозяйки.

– Ну да, – кивнула Минмэй. – Можно и так сказать.

– Но откуда вы знаете боевые приёмы? – изумилась личная служанка. – Помимо того, что вы ничего не помните, вы этим ещё и не занимались никогда… и не увлекались.

– Ээ… Я наблюдала же. С детства, за отцом и братьями, – легонько улыбнувшись, ответила Наташа, сразу сообразив, как оправдать свои познания. – Приказываю встать рядом и заниматься тем же, чтобы мы с тобой в любой момент смогли бы себя защитить… Чунхуа, скажи, а какой сейчас год?

– Барышня, так двадцать третий год Цзань-Цзун, – недоумевающе ответила личная служанка.

Наташа вздохнула и мысленно пожала плечами:

«Зачем я вообще спрашивала? Мало того, что года измеряются правлением императоров или династий, а я не особо в них разбираюсь, так к тому же здесь ещё и пошло всё наперекосяк», – но вслух произнесла другое:

– Надо будет в следующий раз на занятия зарядкой пригласить сестру Лан-эр.

* * *

Четверо людей в дорогих одеждах находились на самом верхнем этаже, в закрытой комнате одной из дорогих популярных чайных города. Чиновники сидели за одним круглым столом на удобных стульях. Перед ними стояло много плошек с закусками и вино в кувшинах. Мужчины размеренно поглощали пищу и общались.

– Все слышали, что дочь семьи Гу повредилась рассудком? – спросил один из них. Присутствующие, соглашаясь, кивнули, и мужчина продолжил: – А сегодня она уже была приглашена вместе с семьёй князя Гу во дворец.

– Я слышал, что она произвела там впечатление, блеснув умом и талантом, – произнёс другой.

– Если барышня изменилась в лучшую сторону, то это будет совсем нехорошо для нас, – покачал головой третий собеседник. – Тогда её выдадут замуж за какого-нибудь из принцев нашей династии.

– Это… очень, очень нехорошо, – задумчиво проговорил четвёртый. – Тогда генерал Гу приберёт к своим рукам дворец… и страну.

– Судя по тому, что вдовствующая императрица тоже из клана Гу, семья Гу приобретёт ещё больший вес в государстве, – нахмурился первый.

– Их руки станут ещё длиннее, а влияние – очень сильным на все слои населения: они ещё больше обогатятся и приобретут ещё большую власть, – покачал головой третий.

– Им не будет равных, никто не посмеет перечить их семье, – сердито проговорил второй.

– Нужно остановить князя Гу сейчас. Иначе именно их семья начнёт властвовать и командовать в стране, – стукнул по столу четвёртый.

– Надо поднять хороших и доверенных людей. Организовать покушение на главную дочь семьи Гу, – подытожил первый.

Мужчины сурово и сердито, но несколько испуганно переглянулись. Это решение казалось им очень верным, но кто же посмеет? Ведь если генерал Гу, не дай Будда, прознает об этих планах, то это их семьям несдобровать.

Третий собеседник легонько наклонился вперёд:

– Просто надо сделать так, чтобы все ниточки были сразу обрезаны и утеряны навсегда…

Мужчины оглянулись по сторонам, выискивая тени на бумажных, оклеенных резными рейками стенах, – не подслушивают ли?

– Надо, чтобы всё выглядело как несчастный случай, – тихо проговорил первый.

* * *

Ли Бэйху несколько раз проезжал мимо имения семьи Гу на лошади, не решаясь войти. Он понимал, что впустить его, конечно же, никто не откажется, не оставят на пороге и не захлопнут перед ним ворота. Но, во‑первых, кто оставит его наедине с барышней Минмэй или же свободно бродить по чужому поместью? Тем более разрешит направиться в то крыло, где живут дочери семьи. Во-вторых, там очень много лишних глаз слуг и работников имения. И в‑третьих, сегодня праздник, который нужно проводить весь день в кругу своей семьи, вспоминать и почитать усопших предков. Второй принц, конечно же, имеет отношение к клану Гу, но не настолько, чтобы вламываться к ним во второй половине дня без веской на то причины. Это будет неудобно, слишком невоспитанно и не учтиво. Поэтому Ли Бэйху вздохнул и удалился восвояси со своим личным слугой.

«Мне необходимо как можно скорее объясниться с юной барышней Гу Мэй… Она умная девушка и должна понять мои опасения… желание снова найти общий язык после долгого отсутствия взаимопонимания… Эх, её глаза были такими осуждающими и разочарованными… Она не из тех девушек, что обрадовались бы моему статусу… Пойду к старшему брату, он хорошо разбирается в девушках, может быть, он что-нибудь посоветует мне…»

* * *

– Старший брат, – громко проговорил второй принц, войдя с улицы в комнату к наследному принцу.

– Его высочество у себя в кабинете, – учтиво сложив руки и поклонившись, сказала одна из служанок, что убирались здесь.

Второй принц прошёл по открытому коридору и постучался:

– Ваше высочество, можно?

Услышав согласие, молодой человек вошёл, аккуратно прикрыв двери за собой.

– Старший брат Цзылун, я пришёл к тебе сегодня как к старшему брату.

Тот оторвал взгляд от бумаг, что просматривал, и вопросительно поглядел на младшего брата.

– Старший брат… можешь посоветовать, как мне объясниться с барышней Гу Минмэй, чтобы она ещё больше не разозлилась?

Наследный принц недоумённо поднял бровь:

– Зачем тебе это, какая разница, что она думает? Ты второй принц нашей династии, кто посмеет обижаться на тебя?

– Брат Цзылун, юная барышня Гу Минмэй очень хорошая девушка, интересная и необычная, я хочу найти в ней друга, – смущаясь, произнёс Бэйху.

Наследный принц недовольно поднял бровь и окинул младшего брата с головы до ног:

– Мне некогда заниматься такими глупостями, слишком много дел.

После, некоторое время поразмыслив, он решил подшутить над вторым братом:

– Ну не знаю, предложи научить её бою на мечах или пиках и конной выправке… А то она дочь генерала, но ничего не умеет… Так и скажи ей.

«Не знаю ни одной такой дурочки из благородного семейства, которая бы на такое согласилась, – рассмеялся наследный принц, когда младший брат вышел за двери. – Жалко, я не увижу, в каких словах и выражениях она его пошлёт… Неужели он до сих пор не понимает, чего хотят и что любят девушки? – Ли Лун покачал головой. – Так ему и надо, если искренне поверил в мои слова».

* * *

– Вторая госпожа, я сейчас случайно видела, как Гу Минмэй вместе со своей Чунхуа занимаются боевыми искусствами у себя во дворе, – с удивлением доложила служанка наложнице Ся.

Та изумлённо вздёрнула брови, а Минчжу обиженно и досадливо скуксилась:

«Сёстрам так весело в последнее время, я тоже хочу участвовать во всех таких интересных делах…»

– Чжу-эр, что у тебя лицом? – нахмурилась её мать. – Ты благородная барышня этого семейства, и в будущем тебя ждут венценосное замужество, великие дела, процветание, богатство и власть. Уж не хочешь ли ты сказать, что желаешь присоединиться к вульгарным выходкам своей повредившейся рассудком сводной сестры? Не смей заводить с ними тесные связи! – Последняя фраза звучала очень угрожающе, и юная девушка машинально схватилась за щёку.

* * *

За ужином Наташа узнала, что у её семьи ещё есть родственники. Если бы они жили в столице, то члены клана Гу тогда проживали бы в поместье князя, как здесь принято, все вместе. У второго министра есть ещё младший брат, но он сейчас на границе служит генералом и живёт там вместе со своей семьёй. Ещё у отца есть младшая родная сестра, но она выдана замуж далеко в провинцию и живёт там, в своей семье, поминает и чествует сейчас предков мужа. Сестра матери тоже живёт в провинции рядом с их родителями и тоже замужем. У всех есть дети, а значит, у Минмэй есть двоюродные братья и сёстры. Выходит, что на праздник Цинмин никто из них в столицу не приедет. Родственники прислали лишь письма с поздравлениями, а также справлялись о здоровье Минмэй.

* * *

Наташа долго думала, чем ещё более существенным она может загладить свою вину перед наследным принцем. Особо, конечно, вины за собой она не чувствовала, но эти наследные принцы бывают такими чувствительными и нервными особами, что лучше перестраховаться. «Никто не разберёт, что у них в голове творится, какие планы они строят по порабощению мира…» – после этого Наташа сразу вспомнила поговорку: «Не тронь бяку, пока не воняет».

Хоть медник ещё не изготовил специальные железные коробки, которые она собралась использовать в качестве запчастей для холодильников и термоёмкостей, Наташа всё-таки решила приготовить современные роллы.

«Надеюсь, ему понравится… Роллы и суши, конечно, появились впервые в Китае… это китайцы их придумали и изобрели, ещё раньше второго века до нашей эры… По крайней мере, первое упоминание о них на то время найдено только в Древнем Китае… и только после восьмого века уже нашей эры они потихоньку перекочевали в Японию… Водоросли нори тоже впервые начали использовать только китайцы. Это китайские учёные доказали, что они необходимы к употреблению морякам, долго не появляющимся на суше, так как очень питательные и содержат много полезных для организма человека веществ… Предотвращают развитие болезней, даже такую болезнь мореходов, как цинга… Китай был богат на хороших мореплавателей, что нельзя было сказать о Японии. В Японии почти совсем не было никаких мореходов. Всем известно, что у них будто просто отсутствовал этот ген мореплавания. Поэтому они привлекали в большом количестве европейцев, захватывали, заставляли строить для них корабли и учить мореходству. Первое упоминание об использовании нори в пищу в Японии приходится аж чуть ли не на девятнадцатый век… Но я читала, что в Китае и Японии суши и роллы ели не в таком виде, как сейчас… Не закатывались внутрь авокадо или огурец, а также, конечно же, не использовался сырный соус… Рыба немного мариновалась с солью и уксусом, чтобы убить паразитов и увеличить срок хранения. Рис в таком количестве, как сейчас, не употреблялся в суши, так как солился и мариновался вместе с рыбой… И сейчас мне не нужно искать нори в продаже… Вместо них использую икру и кунжутные семена».

26

Был ещё один выходной день для большинства государственных служащих. Поэтому император и сегодня не собирал заседание двора. Наташе было необходимо успеть с утра съездить во дворец, чтобы сделать свои тайные дела и вернуться ко времени запланированного похода в храм с княгиней Гу. Девушка продумала свою поездку и решила сначала быстро и незаметно заглянуть в библиотеку первого принца. Это нужно было сделать как можно раньше, чтобы успеть положить задабривающий дар до прихода туда величественной особы. А уже после планировалось навестить вдовствующую императрицу. Также было необходимо придумать уместную и логичную отговорку для старших: зачем ей сегодня надо во дворец, когда даже отец идти не собирается. Поэтому новоиспечённая Минмэй ещё с вечера узнала, что вдовствующая императрица-мать встаёт очень рано. Да и все остальные жители дворца тоже, кроме третьей принцессы. Хотя и её сейчас благородная супруга пытается поднимать рано, чтобы наставить на путь истинный и заставить учиться.

Наташа, будучи рассудительнее, чем выглядела, пояснила родителям и бабушке, что ей надо обязательно посетить дворец завтра утром, так как императрица-мать пригласила обучать её после недельного праздника, поэтому хотелось бы узнать точное время, когда ей, Минмэй, к ней приходить. Ведь время она так и не знает. Родители были не очень рады её рвению и сказали, что, возможно, её величество передумает.

– А если нет? – возразила им законная дочь. Если она, Гу Минмэй, не придёт, то не скажется ли это на репутации семьи? Не вызовет ли такое неуважение гнев монаршей особы? Не будет ли это расцениваться как нарушение приказа? – Мне надоело постоянно извиняться и выглядеть глупо. Хочу, чтобы я была достойной дочерью семьи Гу, – добавила Ната ещё один довод.

После таких обоснований родители, конечно же, согласились и были очень рады.

– Ты наконец выросла, Мэй-эр, – улыбнулась госпожа Гу. – Изменилась в лучшую сторону и открыла свои таланты.

– Мы очень рады, что ты наконец стала рассуждать так здраво! – рассмеялся генерал Гу. – Как хорошо, что ты повзрослела, стала ответственнее ко всему относиться… И, надеюсь, больше не будешь причинять столько беспокойства и неприятностей.

* * *

– Вот видишь, и ничуть она не избалованная, – довольно произнесла княгиня Гу. – Как только она начала взрослеть, сразу проявился ум, таланты и воспитание.

– Может, ты и права, всему было своё время, – улыбнувшись, произнёс генерал Гу.

* * *

Девушка поднялась очень рано, в полпятого утра, чтобы успеть совершить утренний моцион и приготовить угощение. Сегодня было послабление для розжига огня, но не стоило им злоупотреблять. Да и Наташе было нужно немного – всего-навсего сварить рис так, как нужно для роллов, а не так, как приготовили его с запасом на несколько дней.

«Промыть рис до прозрачной воды», – с этой работой помогла ей Чунхуа.

«Поставить варить его… В кастрюльку высыпаем рис и заливаем водой исходя из соотношения: один объём риса на полтора объёма воды… Как только закипит, уменьшить пламя, сделать его ленивым и медленным… Подождать около пятнадцати минут… пока рис не впитает всю воду, нельзя перемешивать рис и поднимать крышку в момент варки… Не мешать, не открывать крышку… Рис необходимо остудить до температуры тела… Хорошо, что сейчас раннее утро, поэтому прохладно… Ещё поможет холодная вода в чане, куда я на две трети опущу кастрюлю…»

Наташа посмотрела рис.

«Готов… И заправить рисовым уксусом… Смешать уксус с солью и сахаром, залить им рис, оставить остывать дальше… Теперь можно крутить роллы, хорошо, что, пока крупа остывала, мы с Чунхуа и Лан-эр уже успели приготовить нужные ингредиенты».

Наташа сделала две порции, чтобы в оправдание взять с собой угощение во дворец как бы для вдовствующей императрицы. «Императрица не должна обидеться, она же знает, что вдовствующая императрица является моей дальней родственницей, а также собирается помочь мне «восстановить» упущенные знания».

* * *

Сейчас довольная Гу Минмэй в шесть утра ехала в гремящей по камням мостовой и скрипящей железными соединениями повозке по направлению ко дворцу. Она отправилась в сопровождении своей личной служанки, сестры Минлан, что сидели вместе с ней в карете, а также двух военных из личного войска отца. Он считал, что так благородным девушкам ехать безопаснее одним рано утром. Ей разрешили взять с собой сестру, потому что та была воспитанницей бабушки, княгини Гу. Хоть Минлан и была дочерью низкостатусной наложницы, то, что она обозначалась как воспитанница бабушки, уже повышало её статус. Также Наташа привела довод, что ехать вдвоём с сестрой безопаснее. Наташе с сёстрами нечего было делить, ей были безразличны все эти статусы, поэтому она хотела лишь мира с дочерями семьи Гу. Неизвестно, сколько она ещё здесь проведёт времени, и девушке хотелось им хоть немножко помочь.

* * *

Переступив порог дворца и сказав слугам, что они сами найдут нужное место, так как знают дорогу, Наташа свернула в другую сторону.

– Сестра Минмэй, куда ты направляешься? Дворец «Небесного благоденствия и спокойствия» в другой стороне, – нерешительно проговорила Гу Минлан.

– Лан-эр, ты знаешь, куда я иду, – намекающе улыбнулась Наташа.

– Ты что, серьёзно собираешься туда?! – взволновалась старшая сестра Гу. – Четвёртая сестра, ты не шутила?

– Тише, – успокаивающе проговорила Минмэй, продолжая путь. – Во-первых, хватит уже звать меня по численному номеру или фамилии. Мы с тобой договаривались, хотя бы наедине, ведь ты меня старше. Во-вторых, я не шутила. Зачем бы я делала два блюда? И в‑третьих, не нужно так кричать, привлекая чужое внимание. Ты прекрасно знаешь, сколько тут людей могут греть уши на каждом шагу. Ты же не собираешься меня подставлять?

– Г-греть уши? Ты что, я бы никогда. Никто никогда ничего не услышит от меня, что бы со мной ни сделали, – с яростью в глазах заявила Минлан. – Минмэй, я очень благодарна тебе за твою искреннюю доброту ко мне и заботу, за то, что ты защищаешь меня перед родителями и наложницей Ся… Раньше… Сейчас вы с бабушкой лучше всех в поместье относитесь ко мне. Отец тоже из-за этого стал больше отмечать мои успехи. Я наконец почувствовала себя в семье… что у меня есть родная сестра. Мне не нужны никакие статусы, я здраво осознаю, что мне не получить ничего из того, что может принадлежать тебе. – Гу Минлан сделала многозначительную паузу. – Не собираюсь ни за что бороться, давно уже приняла свою судьбу и больше, чем есть, не желаю. Спасибо, что ты вообще часто вытаскиваешь меня из этой клетки поместья. Но тебе во всём помочь могу.

– Не-не-не, если хочешь – бери, мне тоже эти статусы совершенно без надобности, – улыбнулась Минмэй.

Наташа сразу представила перед глазами табличку с черепом, костями и значком открытого тока и надписью «Не влезай – убьёт».

– Это всё не моё. Я хочу уехать путешествовать, посмотреть мир, горы, водопады и реки, прекрасные долины. Главное, быть подальше от столицы, дворца, их интриг и интриганов, – добавила Гу Минмэй. «Даже и не знаю, где в этом мире можно найти безопасное место… но оно явно не в столице».

– А зачем ты тогда носишь еду… туда? – немного испуганно произнесла старшая сестра Минлан.

– Чтобы получить прощение и объяснить, что я не хочу никакой личной вражды иметь с ним. Третья принцесса сказала, что если он не будет иметь ко мне никаких претензий, об этом скажет.

– Но вчера молодая госпожа опять начудила, – вздохнув, подала голос Чунхуа.

– Главное, чтобы никто не узнал об этом… – обеспокоенно прошептала Минлан.

– Если что, мы можем сказать, что не рассчитали своих сил и снова немного заблудились, – спокойно улыбнулась Минмэй и остановилась: за поворотом уже было нужное здание. – Чунхуа, пойди посмотри, есть ли там кто?

Через мгновение личная служанка вернулась и заявила, что там безопасно, никого нет, стражи тоже. Однако, подойдя к библиотеке наследного принца ближе, они увидели, что на дверях висит большой железный прямоугольно-цилиндрический замок.

Гу Минмэй щёлкнула языком.

– Похоже, в мою искренность не верят, и прощения мне не ждать. – Девушка тяжело вздохнула: – Окна, полагаю, тоже закрыты…

– Молодая барышня, что будем делать? – уточнила личная служанка.

– А что мы можем сделать? Я не умею вскрывать замки. Ты умеешь? – расстроенно вздохнула Наташа.

– Сестра Минмэй, тогда давай пойдём отсюда, это всё бессмысленно и бесполезно, – сочувственно посмотрела на неё Гу Минлан.

Три расстроенные девушки направились к дворцу вдовствующей императрицы.

– Минмэй! – дочь семьи Гу окликнул жизнерадостный девичий голос. – Не ожидала тебя сегодня здесь увидеть, – к ней, счастливо улыбаясь, подошла принцесса Цзиньхуа.

– Приветствую, ваше высочество третья принцесса, – в один голос произнесли все три девушки, сложили перед собой руки и учтиво поклонились.

– Я хочу навестить вдовствующую императрицу по важному вопросу, – сказала Минмэй. Цзиньхуа посмотрела на чемоданчик для переноски еды:

– Что ты приготовила вкусненькое для бабушки?

– Ваше высочество, – Наташа сделала скорбное лицо и решила попытать счастья, многозначительно взглянув на Чунхуа, – если бы я знала, что вас встречу, то приготовила бы и вам. Простите меня, что не подумала об этом.

Но сестра Гу Минлан, которая казалась не талантливой и не способной в интригах, поняла посыл младшей сестры раньше.

– Сестра Минмэй, но вы же сделали два одинаковых блюда.

Принцесса вновь взглянула на чемоданчик – действительно, в него было вставлено два ящика для переноски. Она непонимающе и вопросительно посмотрела на свою дальнюю родственницу.

– Ваше высочество, простите мою сестру Лан-эр. – Гу Минмэй, извиняясь, сложила руки и учтиво кивнула третьей принцессе, а после обратилась к сестре: – Минлан, что ты такое говоришь, как так можно?! Ты же знаешь, почему и для кого я это приготовила. Это будет очень некрасиво и неучтиво – отдать приготовленное для другого принцессе, только потому что я не смогла отдать блюдо.

– Кому ещё ты это приготовила? – от любопытства, интереса и недоумения у третьей принцессы широко раскрылись глаза.

– Скажу вам честно и искренне, как другу, – лицо Минмэй стало грустным. – Вы говорили, что я узнаю, если наследный принц меня извинит, но этого не произошло. К тому же вчера я опять начудила, а вы знаете, какой он серьёзный и опасный человек. Вот и хотела сегодня ему принести другое кушанье…

– Но на двери библиотеки его высочества оказался замок, – закончила фразу за госпожой Чунхуа.

– Хм… – принцесса Цзиньхуа в задумчивости похлопала себя подушечкой указательного пальца по губам. – У меня есть решение… Только если вы никому никогда не проболтаетесь, – молодая принцесса погрозила трём девушкам пальцем.

Сёстры Гу и служанка, сложив руки, поклонились.

– Клянусь, – проговорила каждая.

Цзиньхуа показала им жестом, чтобы девушки следовали за ней обратно к личной библиотеке наследного принца.

Оказалось, что избалованная дерзкая молодая принцесса умеет вскрывать замки отмычкой.

– А что? Вы себе просто не представляете, сколько раз меня запирали или что-то запирали от меня. Мне просто было необходимо этому научиться и научить этому свою близкую служанку, – проговорила она, довольно подхихикивая.

Пробравшись внутрь библиотеки, Гу Минмэй оставила коробку с угощением и запиской, написанной с Чунхуа, на прежнем месте. Вернувшись к дверям, где её ждали подруги, Наталья прислушалась: было тихо.

Она тихонько стукнула костяшками пальцев по деревянной рейке двери, как договорились с третьей принцессой. В ответ услышала такой же стук от принцессы, которая караулила у дверей, чтобы потом успеть закрыть замок обратно.

* * *

Весело смеясь, четыре девушки спешили ко дворцу «Небесного благоденствия и спокойствия».

– Принцесса, большое спасибо вам за помощь, – снова поблагодарила Минмэй.

– В этом мире, где всю власть пытаются захватить мужчины, женщинам обязательно нужно дружить, объединяться и помогать друг другу, – ответила, улыбаясь, третья принцесса. Минлан, удивлённо вытаращив глаза, посмотрела на Цзиньхуа:

– Но в книге этикета сказано, что мужчины это делают, дабы защитить женщин.

– Я тебя умоляю, – рассмеялась принцесса, – не будь такой наивной.

* * *

– Ваше высочество! – К группе девушек бежала дворцовая служанка, одетая лучше, чем остальные слуги дворца.

«Значит, она имеет более высокий ранг и является чьей-то личной помощницей, – сделала вывод Наташа. И вспомнила: – Это же та служанка принцессы, что вчера искала её!»

– Ваше высочество, я снова вас еле нашла! Не убегайте от меня, вдруг вам понадобится какая-нибудь помощь?! – запричитала девушка, а после посмотрела на Минмэй, вежливо поклонилась и обратилась к своей госпоже: – Вы же не творили опять ничего такого, за что снова придётся краснеть вместо учёбы? Её высочество, благородная супруга снова огорчится и будет злиться на вас!

– Чунта, прекрати скандалить! – надулась третья принцесса. – Я же знаю, что ты меня любишь.

– Ваше высочество, вот поэтому и нужно себя вести прилично и учиться, чтобы ни вас, ни меня не наказывали и ни вы, ни я не расстраивалась, – сразу парировала служанка.

– Минмэй, это моя личная служанка Чунта. Не знаю, помнишь ты её или нет, – улыбнулась третья принцесса, обратившись к своей дальней родственнице.

Законная дочь семьи Гу улыбнулась:

– Немного.

«Чунта… Самый младший ребёнок в семье?»

– А это третья дочь семьи Гу, Гу Минлан, и личная служанка барышни Гу Минмэй, – представила принцесса девушек своей личной помощнице.

Та в ответ снова легонько поклонилась.

– Чунта, если ты не будешь давить на принцессу, а будешь пытаться понимать и поддерживать её, то ты сможешь гораздо больше её к себе расположить и мотивировать на учёбу. А также ты будешь в курсе всех её дел, она не будет от тебя больше убегать, – тихонько шепнула Наташа личной служанке принцессы, когда они снова двинулись в путь и пока Цзиньхуа разговаривала с её сестрой.

* * *

Как оказалось, вдовствующая императрица сегодня никого не принимала, да и в принципе не обязана была, она же не приглашала к себе на аудиенцию дочь семьи Гу.

– Её величество сегодня не может вас принять, – во двор перед покоями вдовствующей императрицы, где девушки дождались дозволения войти, вышла одна из её служанок. – Её величество сегодня себя плохо чувствует, она разболелась. У неё слабость, головокружение и сильная мигрень. Её величество велела вам навестить её завтра в это же время, – служанка монаршей вдовствующей особы поклонилась.

Наташа поверхностно знала о церемониальном этикете во дворце, но ей было тяжело привыкнуть к постоянным поклонам и складыванию при этом рук, также как и к предельно вежливому обращению. Из-за отсутствия привычки и того, что она не вращалась в этих кругах, воспитывалась по-другому в современном мире, она постоянно об этом забывала.

– Простите, но у меня тут есть… – Увидев недоумённо поднятые брови служанки вдовствующей императрицы, Наташа сразу поправилась. Сложив руки и легонько поклонившись, она громко произнесла: – Приветствую вдовствующую императрицу. Прошу прощения, что явилась без приглашения, и обязательно приду завтра. Дома я приготовила для вдовствующей императрицы угощение, позвольте третьей принцессе Цзиньхуа передать моё искреннюю почтительную заботу вдовствующей монаршей тётушке.

Наташа хотела предложить варианты, как скорее исцелиться от мигрени, но сразу остановила себя: «Наташа, не надо лишний раз отсвечивать! Ты не врач, а вдруг ей станет хуже от этого, ты же не знаешь, что с ней такое! К тому же тут должна быть целая братия лучших врачей». Поэтому Гу Минмэй произнесла лишь пожелания:

– Желаю скорейшего выздоровления вдовствующей императрице и долгих лет!

Передав деревянный ящичек с роллами третьей принцессе, Наташа улыбнулась ей. Уж в принцессе-то она была немного уверена и немного ей доверяла.

Выйдя из дворца «Небесного благоденствия и спокойствия», Наташа подумала:

«Наташка, вспомни, что тебе здесь четырнадцать! Че-тыр-над-цать! И ты была избалованной! Так веди себя соответственно! Ты не можешь столько знать!»

Гу Минлан и Чунхуа поспешили за ней.

* * *

Ли Бэйху увидел спешащую к выходу из дворцового комплекса Гу Минмэй в сопровождении её третьей сестры и личной служанки.

«Она так рано сегодня во дворце?! Что Гу Минмэй здесь делала, к кому приходила? Хоть и потеряла память, всё равно так и осталась очень странной девчонкой, совсем непонятно, что творится у неё в голове и какие цели она преследует… Но сейчас, по крайней мере, она стала добра и искренна с окружающими, больше не причиняет людям боль и проблемы… Может, это сказывается взросление?»

Бэйху последовал за барышней Минмэй, стараясь скрываться между строений, и искал её взгляд. Пересекаясь с ней глазами, он намекал девушке, что ему необходимо с ней поговорить. Бэйху не хотел подходить к ней, боялся спровоцировать слухи. Здесь много лишних глаз, поэтому он не хотел проблем ни для себя, ни для барышни Гу Минмэй. Но дочь семьи Гу только первый раз выглядела встревоженной, после спокойно отворачивалась и планомерно двигалась дальше. Было непонятно, она специально его игнорирует или действительно не замечает.

«Но она же точно видела меня в первый раз…» – подумал Ли Бэйху и решительно подошёл, учтиво кивнув и изящно согнув руку в локте.

– Приветствую, барышня Гу.

Наташа презрительно сощурилась. «Лицемер. Бесстыжий. Без совести», – создав на лице холодную безэмоциональную маску, она сложила перед собой руки и поклонилась.

– Приветствую его высочество второго принца, – произнесла она менторским, предельно вежливым тоном, на какой только была способна.

Сестра Минлан последовала её примеру, но при этом ещё согнула колени, чтобы её поклон был ниже и соответствовал разнице их статусов.

«Мне ясен ответ – барышня Минмэй сильно обиделась на меня и больше мне не верит», – подумал принц Бэйху.

– Хотел бы с вами обсудить кое-что очень важное.

– Прошу его высочество простить меня. Негоже вам тратить на меня своё время. Да и я очень спешу, – таким же тоном ответила Наташа и, развернувшись, быстро пошла прочь.

Чунхуа торопливо шепнула второму принцу:

– Барышня после поедет в храм Цинсан, – и затем припустила за своей молодой госпожой.

27

Минмэй сидела, сложив руки на груди в замок и облокотившись на стену повозки. Так легче было воспринимать толчки деревянной кареты. Она хмуро смотрела перед собой, погрузившись в свои мысли, с выражением обречённого на тяготы этого бренного мира человека:

«Ну почему никто в этом времени до сих пор не придумал рессоры?! Немудрено, что они постоянно жалуются на боль в спине и шее… тут можно вообще весь позвоночник оставить… Бабуля самая хитрая, осталась дома…»

Сейчас Наташа в облике Минмэй, вместе с матерью и обеими сёстрами, направлялась в большой храм Цинсан, что находился в нескольких часах езды от города по довольно ухабистой грунтовке.

«Здесь тоже никто не занимается дорогами!.. Даже не знаю, считать ли эту повозку удобной или нет? Но они смешные и милые. Похожи на деревянные домики на колёсах, даже крыши в них покатые, как на домах, и квадратные окошки на каждой стенке с занавесками и часто с бумажно-реечными ставнями. Вход располагается с торца кареты, чаще со стороны возничего, либо с противоположной, но реже… Ещё бы, ведь здесь часто для карет используются лишь два огромных, чуть ли не с человеческий рост, деревянных колеса, обитых железом, редко четыре, поэтому повозка при движении наклоняется слегка назад. Если выход находится с противоположной стороны возничего, то тогда приходится сидеть спиной по пути следования, а это очень неудобно… Тем более что деревянное сиденье здесь как бы одно, расположено вдоль стенок буквой П».

Когда она вернулась из дворца домой, оказалось, что генерал Гу вместе с двумя своими старшими сыновьями верхом отправились по каким-то делам в военный лагерь – в расположение войска Гу.

«Конечно, наверняка если не галопом, то на конях добираться гораздо удобнее и быстрее… Хотя лошади не могут долго передвигаться вскачь… Зачем мне вообще сдался этот храм, я даже не буддистка?! Что я там буду делать? Помолюсь Богу. Бог всё равно один, не важно, как его называют в разных местах… Главное это всё делать тайно, чтобы никто не услышал и не увидел ничего лишнего».

– Мэй-эр, как ты сидишь? Выпрями спину, – сурово посмотрела на неё госпожа Гу. – Ты в любой ситуации должна выглядеть благородно: изящной и добродетельной.

– Скоро от спины ничего не останется, – вздохнула девушка. – Нечего будет выпрямлять.

Минчжу хохотнула, а Минлан тихонько улыбнулась.

– Гу Минмэй! Как ты смеешь так разговаривать со своей матерью? Почему ты дерзишь мне? – возмутилась княгиня Гу.

– Да я вроде же ничего такого не сказала, – Наташа недоумевающе посмотрела на женщину.

– Как ты смеешь так свободно пререкаться со мной, где твоя дочерняя почтительность?! Где уважение к старшим?! – опять возмущённо проговорила мать Минмэй.

– Первая госпожа, пожалуйста, не сердитесь, сестра Минмэй вас очень любит, просто ещё не совсем поправилась, – попыталась наладить обстановку Лан-эр, эстетично, чисто символически сложив впереди руки и легонько поклонившись.

Старшая дочь семьи Гу сидела как благовоспитанное восковое изваяние.

– Замолчи, лисица. Тебя не спросила, не встревай в разговор, – начала успокаиваться княгиня.

«Госпожа Гу не хотела брать с собой Минчжу, наверное, из-за этого у неё плохое настроение», – подумала Наташа. Ведь это она уговорила взять с ними младшую сестру, приведя довод, что последняя ведь является пятой барышней семьи Гу. Напоминать, что Минчжу к тому же ещё и кровная дочь князя, а все дети наложниц принадлежат главной супруге, Наташа предусмотрительно не стала, чтобы не разбередить старые раны княгини. Она обошла острые камни, подобрав нужные слова, но главная супруга князя всё равно была недовольна сложившейся ситуацией. Хотя, как уже успела её изучить Наташа, госпожа Гу была добрым, уступчивым и иногда нерешительным человеком, просто не хотела с этим мириться и пыталась бороться с самой собой.

«Её можно понять, правильно, кому понравятся наложницы мужа? Это ведь всё равно что любовницы, приведённые нагло в дом супругом… а если ещё и детей родят, то это вообще тушите свет… Тем не менее и дети, рождённые от наложниц, ни в чём не виноваты, им тоже приходится страдать от несправедливости».

Гу Минчжу была очень благодарна третьей и четвёртой сёстрам, что вступились за неё и вырвали из тюрьмы родового поместья хоть в какую-то невесомую, но всё же приятную свободу. Естественно, её матушка, наложница Ся, была недовольна, потому что её оставили в поместье. Она очень опасалась, что её дочь подружится со своими сёстрами и выйдет из-под её контроля, и тогда она не достигнет своих целей. Однако Наташа планировала именно это, чтобы Минчжу почувствовала свободу и единение со своей семьёй и чтобы её мозги наконец включились и она начала ими думать самостоятельно.

– Прости, матушка, я была непочтительна и дерзка, – поддержала Наталья достоинство и авторитет госпожи Гу.

«Может, мне изобрести им рессоры?.. Эх, но я же не инженер… Интересно, сколько ещё пробуду в этом мире? Пока не помирю и не объединю эту семью? Но почему это должна делать я? Надеюсь, хозяйка этого тела не переместилась сейчас в моё?! Божечки, ну и дел тогда натворит эта секилявка в моём взрослом теле и с моими дипломами! – Наталья испугалась таких мыслей, но за ними пришли ещё страшнее: – А вдруг я здесь теперь навсегда и больше никогда не вернусь в свой мир?» – Наташа серьёзно испугалась.

– Да ладно, милая Мэй-эр, не расстраивайся так, – княгиня ласково положила свою лёгкую ладонь Минмэй на плечо. – Я не со зла на тебя ругаюсь – о тебе беспокоюсь. С твоим вздорным характером ты можешь нажить себе много бед и врагов или погибнуть. Как нам тогда с отцом потом жить?

Наташа улыбнулась и положила свою ладонь на ладонь госпожи Гу:

– Матушка, не волнуйся и не бойся, у меня есть голова на плечах. К тому же, – Минмэй посмотрела на двух смирно и с толикой грации сидящих рядом девушек, будто толчки от ухабов и камней на дороге их совсем не волновали, – я же не одна, и вы с отцом не одни, у меня есть две родные сестры и два брата, а это уже целый военный отряд. Мы не дадим себя в обиду и всегда поддержим и защитим друг друга. Дети семьи Гу по наследству крови должны быть преданными друг другу, умными, сильными, смелыми и решительными.

Минлан и Минчжу, удивлённо распахнув глаза, посмотрели на сестру.

«Минмэй совсем на меня не сердится?! – удивилась Гу Минчжу. – Она всё-таки считает меня родной сестрой?!»

– Первая госпожа, я согласна с Мэй-эр, – улыбнулась Минлан. – Не зря говорится в известной пословице: свой своему поневоле друг. Люди всегда помогают своим родственникам по зову крови в первую очередь… и не оставят в беде.

– Кровь не водица, не может замениться, – одобрительно улыбнулась Гу Минмэй.

Минчжу продолжала молчать, изредка поглядывая на присутствующих в повозке, и было непонятно, то ли она боялась, то ли не могла принять что-то. Госпожа Гу тоже почти не отреагировала на услышанное, неизвестно, что она думала по этому поводу.

* * *

– Нин Сян!!! – громогласно и зло прорычал наследный принц.

Появившийся неизвестно откуда молодой человек уставился на стол своего господина.

– Ваше высочество, вы же сами просили не оставлять стражника, я повесил замок, – спокойно и хладнокровно ответил он. – Все окна также были закрыты. Служанки убираются здесь под моим присмотром, – страж снова открыл ящик остриём кинжала. – Выглядит и пахнет вкусно.

Внутри стояла блестящая зелёная фарфоровая тарелка с неизвестным блюдом, палочки для еды, чашка с маринованным имбирём, небольшая плошка с пастой из хрена (васаби Наташа не нашла, но знала, что есть протёртый хрен, он был распространён в Китае и использовался повсеместно, как и на Руси, даже присутствовал на столе императора), а также закрытая керамическая ёмкость. Как оказалось позже, в неё был налит соевый соус. После проверки содержимого стола и вновь непонятно откуда взявшегося ящика на яд Ли Цзылун сел за стол в своё кресло. Осмотр не выявил ничего опасного.

– Нин Сян, что вообще происходит? – задумчиво произнёс первый принц, постукивая пальцами по столешнице.

Страж молча поднял крышку от деревянного ящика для переноски еды и показал господину её внутреннюю сторону. Там красовалась надпись, выложенная приклеенным кунжутом: «Простите».

И внизу подпись: «Гу Минмэй».

Цзылун скептически и недоумённо нахмурил брови:

– И что она делает? Что от меня хочет княжна Гу, чтобы я пришёл к ней на поклон или что?

– Но она очень изобретательна, такое придумать не каждый может, – так же непонимающе вздохнул личный страж наследного принца. – Хитрая бестия.

– Узнай, приходила ли сегодня дочь или кто-то из поместья князя Гу во дворец… А также как этот кто-то попал в мою библиотеку! – грозно проговорил Ли Цзылун.

После того как страж сразу же исчез в дверях, наследный принц посмотрел на содержимое деревянной коробки. Лишь на одном из непонятных кусочков риса с чем-то ещё лежало немного хрена и листик маринованного имбиря. Цзылун понял, что так Гу Минмэй показывала, как нужно есть это блюдо. Взяв палочки, наследный принц попробовал этот кусок, но не стал макать его в соевый соус, чтобы понять состав продуктов.

– Хм… это… очень вкусно. Необычно и ново, но очень вкусно… Освежает и насыщает… Новое изобретение мелкой Гу? – ухмыльнулся молодой человек, пережёвывая еду. – Интересно… интересно… за что она мне так угождает? Какие цели преследует эта малявка? И как это будет на вкус с соусом?

– Ваше высочество, юная княжна Гу сама сегодня навещала дворец, в сопровождении своей третьей сестры, барышни Гу Минлан, и личной служанки Чунхуа, – произнёс пришедший через некоторое время Нин Сян. – Она хотела прийти сегодня на аудиенцию ко вдовствующей императрице, но её величество с утра плохо себя чувствовала, поэтому позвала Гу Минмэй к себе завтра.

– Ясно. Сама, значит. Не подставляет слуг. Праведная вдруг стала, – зло, отрывисто и задумчиво произнёс Ли Цзылун. – Как она сюда вошла? – голос наследного принца наполнялся гневом.

– Окна закрыты. Замок повесил новый, на нём возле скважины царапины… значит, открывали не ключом и после закрыли снова.

– Не ключом? – задумался Ли Цзылун. – Цзиньхуа! Несносная девчонка! Ну погоди у меня.

– Вы правы, ваше высочество, третья принцесса приходила ко вдовствующей императрице вместе с барышней Гу Минмэй, – кивнул личный страж.

– Чего добивается Минмэй?! Она что, пытается меня соблазнить и увлечь собой? – Наследный принц недоумённо посмотрел на своего личного помощника, а после зло оскалился: – Наивная. Меня не так легко привлечь, не с её мозгами.

– Ваше высочество, вы предполагаете, что барышня Гу пытается вас завлечь, чтобы стать наследной принцессой, а после императрицей? – Нин Сян изумлённо почесал голову. – Женщины бывают такими коварными.

– У неё ничего не выйдет. Эта бездушная лицемерная девица не нравится мне, не в моём вкусе, – выдал злой смешок Ли Цзылун. – Хорошо, подождём, посмотрим на её представление. Значит, позже она будет бегать за мной и пытаться узнать моё к ней отношение, подействовали ли на меня её уловки, вот тогда я позлорадствую вволю… Что с нашим делом?

Нин Сян достал из-за пазухи толстую бумажную тетрадь, сшитую толстыми нитками:

– Я нашёл доказательства. Это тайная учётная книга покупки и продажи неучтённого шёлка. Корабль, что разбился в шторм на реке Вэйхэ, тоже перевозил контрабандный шёлк.

– Ясно, – лицо наследного принца озарила жестокость и гнев, когда он пролистал книгу. – Надо узнать больше. Я уверен, что они занимаются также и контрабандой соли. Чиновник Гунь Гэ явно не один в этой связке обворовывает правительство. Необходимо найти всех участников, а также доказательства их причастности к хищениям денег, отправленных на нужды армии.

Нин Сян сложил руки и поклонился:

– Да, ваше высочество!

После личный страж подошёл к столу наследного принца и подхватил коробку с роллами.

– Положи на место. Ты куда-то собрался её нести? – рыкнул на него Ли Цзылун.

– Простите, ваше высочество, – Нин Сян несколько сконфуженно положил коробку на место. – Я думал, что вы и это не будете есть, – страж снова поклонился и удалился прочь.

* * *

Все взоры были устремлены на Гу Минмэй, пока она бодро и быстро взбиралась по довольно крутой и очень высокой лестнице, которая, казалось, уходила прямо в небеса. Эта дорога вела к самому храму Цинсан. Встречных людей поражало, что красиво, изящно и богато одетая благородная юная барышня неслась по лестнице вверх, будто разъярённый волкодав. Но также внимание привлекал интересный и новый соломенный головной убор на голове у девушки.

* * *

Наташа решила, что нужно посвящать каждую свободную минуту тренировкам, не давать себе спуску, пока её мышцы и тело не станут хоть немного выносливыми и сильными. Она ведь уже на полном серьёзе размышляла над возможностью покинуть отчий дом и столицу. Поэтому она, превозмогая себя, старалась быстрее подняться вверх. А головным убором была всего-навсего обычная европейская соломенная шляпка с полями, обвязанная розовой лентой, концы которой спускались до лопаток, украшенная пришитыми и приклеенными на неё искусственными цветами. Она хорошо защищала от солнца глаза и одновременно голову от солнечного удара.

Никто раньше в этом месте не видел такого новомодного, прекрасного головного убора. Поэтому все встречные барышни просто останавливались, рассматривая шляпку. Часто узнавая, конечно же, и владелицу головного убора, богатые дамы спрашивали, где Гу Минмэй достала такую прелесть. Девушка особо не разговаривала с ними, просто говорила, что изобрела её она, а помогла сделать шляпку личная служанка.

Когда Мэй достала своё изобретение из тканевой сумки в повозке, сёстры и госпожа Гу ахнули. Ведь осмотрев её, они поняли, что это довольно просто, но почему-то никто раньше не думался до этого. Этот головной убор выглядел не как соломенная шляпа крестьян, а довольно чудесное и прелестное сооружение для защиты от солнца, и прекрасно смотрелся на голове хорошенькой юной богатой барышни.

– А можно мне тоже такую же? – поинтересовались сёстры Гу и княгиня.

Гу Минмэй пожала плечами:

– Конечно, если хотите. Только нужно попросить служанок, когда они будут их плести, чтобы украшения после окончания работы на шляпках были разные. Не забудьте вознаградить их за старания, тогда они сделают всё качественно.

* * *

Чунхуа стремилась вперёд, за своей молодой госпожой, и устало дышала, ведь она к тому же весь путь до храма проделала пешком вместе с солдатами, охраняющими повозку.

– Минмэй, куда ты так быстро, непоседливая дерзкая девчонка?! – вопрошала мать девушки.

Обе сестры тоже старались поспевать, но у них это плохо получалось.

Наконец девушка выдохлась и почувствовала, что сейчас начнёт потеть, поэтому остановилась и стала обмахиваться веером.

Догнавшая её личная служанка тяжело дышала, но, достав ещё веер, тоже обмахивала юную госпожу.

– Чунхуа, не надо, ты себе лучше помоги, – остановила её Минмэй. – Лучше дай мне, пожалуйста, попить.

Солнце зашло за большую тучу, подул лёгкий ветерок, и стало свежее, всё-таки здесь была холмистая местность.

Юная помощница достала из сумки ёмкость, сделанную из куска ствола полого бамбука, и, откупорив пробку, отдала госпоже.

Наташа попила немного воды, промокнула лицо и руки. Попросила Чунхуа сделать то же самое.

– Мэй-эр, несносная девчонка, почему ты такая дикая? – её догнала мать и сёстры.

– Матушка, я же какое-то время росла в деревне, – хитро улыбнулась Наташа, сразу вспомнив нужную информацию. Госпожа Гу тут же сменила гнев на милость, почувствовав свою вину. Сёстры так же сочувственно посмотрели на четвёртую сестру и дальше восхождение уже продолжали медленным шагом, к счастью, было уже недалеко.

28

Немного помолившись, как все, стоя на коленях на подушке перед большой, на вид золотой, статуей Будды и алтарём, сделав три специальных ритуальных поклона в пол, вставая каждый раз на ноги, Наташа попросила у божества здоровья, везения и счастливых событий, не только для себя, но и для новых родителей, братьев и сестёр. Попросить вернуться домой она побоялась, вспомнив поговорку: бойтесь своих желаний. Девушка рассудила так: пока она не понимает и не знает, что вообще происходит и с чем связано её перемещение в другую эпоху, страну и даже впараллельный мир, не стоит кликать беду. Если зачем-то это кому-нибудь было нужно, значит, всё разрешится само собой. Пока её не преследовали, слава богу, трагичные и страшные события, от которых хотелось бы сбежать… и на том спасибо. А в свой мир ей спешить особо и не хотелось, там никто не ждал Наташу, здесь же у неё появилась большая семья и разные весёлые приключения.

Пока её мать, обе сестры и даже личная служанка продолжали настойчиво и долго молиться о чём-то Будде, ставшая не по своей воле заменой Минмэй Наташа вышла из храма, чтобы подышать свежим воздухом, а также полюбоваться на архитектуру, здешние достопримечательности и пейзажи.

Неожиданно, когда она прогуливалась по округе, кто-то сильный резко схватил ничего не подозревающую девушку за правое предплечье, дёрнул в небольшой проём между строениями и закрыл ей рот ладонью.

Наташа совсем не растерялась, наоборот, сразу собралась, а неизвестный, явно не ожидавший значительного отпора от юной безобидной девушки, получил сильный и резкий удар локтем под дых, согнулся и полетел через плечо Гу Минмэй на землю.

– Это я! – сдавленно прохрипел он, стараясь не привлекать чужое, не нужное сейчас внимание и прикрывшись рукой от последовавшего дальше удара, не желая отвечать.

«Второй принц Бэйху?!» – удивлённо подумала девушка.

– Ничего, заслужил, карма пришла к тебе бумерангом, откуда не ждали. Давно хотелось дать тебе леща.

– Леща? Зачем мне лещ? – удивлённо спросил молодой человек, поднимаясь с земли и отряхиваясь.

– Не обращай внимания, это… сленг деревни, в которой я какое-то время росла, – проговорила Минмэй.

– Барышня Минмэй… хотя да, мы же когда-то договорились, что будем звать друг друга братом и сестрой, – улыбнулся Ли Бэйху. – Сестрица Минмэй, даже не подозревал, что вы умеете так… защищаться… владеете хоть какими-то боевыми искусствами или хотя бы навыками.

«Если брат узнает, что меня побила молодая девчонка, благородная барышня, то он будет насмехаться надо мной вечность… И то, что я не подозревал такого вероломства, а также то, что не хотел причинить вред барышне, которая мне нравится… Эти оправдания не подойдут».

«А вот тебе сюрпризик, нравится? – язвительно подумала девушка. – Лживый… братец».

– Ты, наверное, забыл, что я дочь генерала, – натянуто улыбнулась Гу Минмэй. – Я же вас не поприветствовала. Здравствуйте, господин Лин… Юн… Бэй, – Наташа раздражённо проговорила каждый слог. – Ах нет же, прости. Ты уже не господин Лин. Твои личности и имена так быстро меняются, что я за ними просто не успеваю, – ехидно прищурилась Гу Минмэй и неискренне, вложив всё своё презрение, улыбнулась.

Ли Бэйху попросил о беседе и возможности оправдаться. Минмэй согласилась его выслушать. Наташа ни с кем не хотела иметь в здешних местах конфликтов, по крайней мере, старалась изо всех сил их избежать. Но прощать так быстро второго принца Ли Бэйху она не собиралась. Они нашли тихое место на какой-то явно не популярной невысокой террасе возле небольшой парковой зоны.

Молодой человек объяснял всю сложную ситуацию в их с Гу Минмэй взаимоотношениях до её потери памяти; оправдывался; просил прощения и умолял не разрушать такое замечательное начало дружбы, которой раньше, если бы Минмэй не потеряла память, вообще бы никогда не случилось; требовал второй шанс; изъявлял желание доказать, что он преданный честный человек, а не лицемер и лжец.

Наташа даже представила, как эта сцена выглядела бы в чёрно-белых фильмах немого кино под аккомпанемент пианино, с ускорением и актёрским гротеском: вот он умоляет, сложив руки, встаёт на колени, поднимается и трясёт её за плечи, снова встаёт на колени и целует руки, а Наташа отворачивается, не желая на него смотреть, картинно отталкивает и так далее.

Гу Минмэй рассмеялась от этого представленного ею каламбура и некой специальной актёрской клоунады старых фильмов.

Ли Бэйху недоумённо посмотрел на девушку, подняв бровь:

– Сестра Гу Минмэй, это всё кажется вам смешным?

Наташа сконфуженно напряглась. «Мой смех, наверное, выглядел оскорбительно, – но девушка сохранила самообладание, чтобы иметь возможность сменить настроение пошедшей не в ту сторону беседы. – Всё-таки надо понимать, что многие люди здесь имеют повышенную степень гордости, надо не задеть его честь… Божечки-кошечки. Как там звучит вежливое обращение? Сейчас ему нельзя тыкать, а то ещё больше оскорбится».

– Братец Бэйху, я вовсе не хотела вас обидеть. Не поймите меня превратно. Я рассмеялась не над вами или вашей искренностью. Просто поняла, что эта ситуация оказалась таким глупым недоразумением. А я неверно истолковала ваш поступок и понапридумывала уже себе много плохого. Оказывается, вы, наоборот, хотели, чтобы мы наконец поладили.

«Бли-ин, не хотела я прощать его так быстро. Зачем вообще рассмеялась так не к месту?!»

– Значит, я могу рассчитывать на то, что вы меня теперь правильно поняли, конфликт и недопонимание между нами исчерпаны?

– Брат Бэйху, это, конечно, верно, но, понимаете… Осталась некая доля скепсиса и недоверия после такого обмана, – Наталья изобразила нерешительность и смущение. – Не могу просто так взять и начать вам безоговорочно доверять и не бояться вас. Хоть вы, конечно, может быть, тот человек, который вызывает доверие, но теперь осталось некое неприятное послевкусие. Вы меня понимаете? – спросила Наташа, видя, что второй принц задумчиво молчит.

– Да, конечно. Барышня Гу Минмэй, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вновь вернуть ваше доверие и расположение к себе, – улыбнулся Ли Бэйху.

Тут Наташу окликнули, и она повернулась на голос.

– Мэй-эр, что ты там делаешь?! – к ней спешили госпожа Гу, личная служанка и сёстры.

Девушка снова развернулась ко второму принцу, но рядом уже никого не было. Даже сложилось ощущение, что этот разговор ей привиделся.

«Доверие, говоришь? И уже слинял? Интересно, за свою или мою репутацию беспокоишься? – усмехнулась Ната. – Сбежал или спрятался?»

– Что ты здесь делаешь одна? – заинтересованно спросила мать. – Ты здесь с кем-то разговаривала?

– Мм, гуляю, любуюсь красотами и ар… орнаментами и зданиями. Ничего не помню, поэтому это для меня как в первый раз, – ответила Гу Минмэй.

– Но ты же здесь вроде с кем-то разговаривала, – госпожа Гу придирчиво оглядела окрестности, Чунхуа и сёстры с любопытством тоже.

– Нет, – с лёгкостью махнула рукой Наташа. – Это я, впечатлённая такими красотами, пыталась сочинить стихи.

– Хватит заниматься глупостями. Пойдём скорее, – Гу Баожэй схватила дочь за руку и, поторапливая, буквально поволокла за собой.

– Матушка, куда мы так спешим? Что-то случилось? – удивилась Минмэй.

– Я договорилась о времени. Нас уже ждёт известный даосский монах Шэньнань, – ответила госпожа Гу. – Я попросила у него для нас защитные амулеты. Скоро пройдёт благоприятное время, нам нужно поторопиться. Он успеет нам погадать ещё.

«Ну конечно же, куда без даосов… И без их защитных амулетов в виде бумажек с колдовскими печатями и надписями, – скептически подумала Наташа. – Прямо как у нас язычество с православием, а у них даосизм, тоже своё язычество, с буддизмом и позже с христианством-католицизмом… Хм, может, он знает, зачем я здесь и когда вернусь домой?»

* * *

– Можно, наставник Шэньнань? – вежливо и покорно спросила госпожа, когда они подошли к нужным дверям. – Это супруга князя Гу, Гу Баожэй.

– Входите, – разрешил тот спокойным и тихим голосом.

– Вы останетесь здесь, – обратилась матушка к двум сводным сёстрам Минмэй.

– Пусть все зайдут, – так же спокойно и тихо распорядился даосский монах. Когда ещё один монах, наверное его помощник, открыл двери, Наташа увидела пожилого наставника Шэньнаня, что посетил этот храм. Он был одет в фиолетовое верхнее платье и широкую фиолетовую накидку с широченными рукавами; на голове он носил сюань-гуань – одну из церемониальных шапок чиновников с жёстким каркасом, из чёрной полупрозрачной материи и такими же жёсткими полосками ткани, торчащими в стороны. Его лицо украшала жидкая белая длинная бородка. Старец размеренно и спокойно пил чай, жестом руки пригласив гостей за стол с другой стороны. Матушка, Минлан и Минчжу сложили в мольбе руки и, войдя, вежливо кивнули Шэньнаню.

Наташа топталась на пороге и нехотя вошла последней. Её запал что-то выведать пропал, она боялась узнать о себе что-нибудь страшное или опасное. К тому же у девушки встали дыбом волосы, а по коже поползли мурашки от мыслей, что семья Гу вдруг узнает теперь, кто она такая. Ведь Наташа не их дочь на самом деле, просто заняла чужое тело, и все возненавидят её, захотят убить… а ведь она ни в чём не виновата. Наташа не хотела и не просила её сюда переносить. Она нерешительно кивнула даосу и, пройдя в комнату, села на колени на одну из подушек, рядом со столом. Второй монах вышел и закрыл двери, оставив пришедших гостей с даосом наедине. Чунхуа также осталась снаружи.

Наташа пристальней осмотрела пожилого мужчину. Около Шэньнаня лежала метёлка-мухогонка и деревянные чётки.

Пожилой старец поставил пиалу на столик и оценивающе по очереди посмотрел на присутствующих, будто что-то искал. После вернул свой взгляд на Гу Минмэй. Некоторое время он так же изучающе смотрел на неё. Все молчали. После старец перевёл взгляд на свою ладонь и начал поочерёдно соединять подушечку большого пальца с кончиками остальных пальцев этой же руки, словно считая, и что-то шептал. Наташа напряглась, на её лице отразился испуг и насторожённость. Затем старец снова посмотрел Минмэй в глаза, и девушка съёжилась.

– Наставник Шэньнань, что случилось? – обеспокоенно спросила госпожа Гу. – Это моя законная дочь. Я про неё вам писала. С ней и случилась трагедия, и она потеряла часть памяти.

Старец кивнул и покачал головой.

«Может, он меня укоряет?» – подумала Наталья.

– Я не виновата… Или виновата? – пугливо спросила девушка.

– Не виновата, – ответил даос.

– А зачем это всё? – уже смелее поинтересовалась новоиспечённая молодая барышня. «Будь что будет, – подумала она. – Со мной или без меня, он всё равно всё расскажет, если захочет, даже если я убегу».

– Никто не знает замыслы Небесного Императора. Сегодня ночью я случайно нашёл твою звезду и проследил за ней, – проговорил пожилой мужчина и, снова налив себе чая из чайничка в пиалу, отпил. – Эта блуждающая звезда начала падать с небосклона, но потом совершила смену созвездий и осталась жить.

– И что это означает, уважаемый даос? – снова поинтересовалась мать Минмэй.

– Первая госпожа, лекарь, что спасал её, говорил, что у четвёртой сестры останавливалось биение сердца, а после опять забилось с новой силой, – проговорила Гу Минлан.

– А для того, первого созвездия, моя звезда умерла… насовсем? – с дрожью в голосе поинтересовалась Наташа.

Старец снова посчитал что-то на пальцах правой руки, кивнул и улыбнулся:

– Небесный Император поменял камни на доске го. Значит, это было необходимо. Значит, он захотел дать шанс тому, кто этого достоин.

– Четвёртая сестра и правда ведёт себя совершенно по-другому, она стала лучше, – задумчиво проговорила Минчжу.

– Мэй-эр хороший ребёнок, я всегда это знала. Хорошо, что небеса дали ей второй шанс и она им воспользовалась, – улыбнулась в ответ госпожа Гу.

«Я что, умерла в своём мире?!» – по щеке Наташи скатилась слеза.

– Да, – посмотрел на неё даос и покивал, будто прочёл её мысли. – Не потеряй же последний шанс.

По щекам девушки-попаданки опять скатились слёзы.

– Отпусти и забудь прошлое, чтобы не потерять будущее. Создай новые воспоминания, гораздо лучше, – вновь улыбнулся даосский священник.

– Спасибо вам, мудрый даос, за разъяснение и совет, – госпожа Гу опять сложила в мольбе руки и кивнула.

У Наташи был шок: «Это что, действительно правда? Как такое могло со мной произойти?»

– Это правда, чем быстрее ты примешь её, тем лучше, – опять ответил старец, как будто видел её мысли насквозь.

После он раздал присутствующим гостьям заготовленные амулеты, дарующие здоровье и защиту. Наташа бездумно приняла их, всё ещё погружённая в свои ошарашивающие и несущие холод в сердце мысли.

После этого её сёстры и мать гадали: вынимали тонкую деревянную рейку с написанными иероглифами из бамбукового высокого стакана, который прежде потряс даосский монах. Затем он расшифровал им предсказание.

Наконец, поблагодарив мудрого даоса, все вышли наружу и направились к выходу из храма.

* * *

Когда её спутницы шли к лестнице вниз, где их дожидались личные повозки, Наташа брела позади них, глубоко погрузившись в свои мысли: «Это что, мне тут теперь до конца жизни жить?.. Да не может такого быть, он что-то напутал. Правильно, откуда он может знать такие вещи?.. А если всё-таки прав? Божечки, что мне теперь делать?!»

Наташа подняла глаза, наполненные тоской, и посмотрела в небо. «Но почему именно сюда? На этот вопрос… я так и не получила ответа. Значит, они теперь мои родственники навсегда… И это всё, что пока у меня есть в этом мире… Ну ещё решимость, немножко мозгов и знания о современных изобретениях моего мира».

Девушка столкнулась со спиной идущей впереди неё третьей сестры Гу Минлан.

– Мэй-эр, ты чего такая? Какое хорошее предсказание получила, ты должна радоваться, – улыбнулась та.

– Подумаешь, утерянные знания и связи не восстановишь. Так новые себе заведёшь, ещё лучше. Начнёшь всё заново так, как тебе надо, без ошибок, – проговорила Минчжу.

«Ага, словно создала нового перса в каком-нибудь ММОРПГ, – горько вздохнула и усмехнулась Наташа. – Только при том, что с нуля начинать, на новой карте, с новой профессией и так далее… Если бы я хотя бы знала, что да как. А я вернулась не в своё прошлое, а в совершенно, совершенно чужое…»

Перед ними возник элегантно и благородно одетый, как учёный, молодой человек, но волосы на его голове были завязаны длинными широкими голубыми лентами, а не круглой заколкой.

«Сунь Хуэйчан? – сразу узнала его Наташа. – Давно я его не видела».

– Княгиня Гу, – поздоровался он с матерью Минмэй, сложив впереди себя руки и неглубоко поклонившись, – княжна Гу Минмэй, – молодой человек расплылся в улыбке, в правой ладони он сжимал всё тот же, но сейчас сложенный веер, – барышни Гу, – поприветствовал он сводных сестёр Гу Минмэй.

– Здравствуйте, юноша, – ответила, улыбнувшись, госпожа Гу. – Вы же молодой господин Сунь, сын министра юстиции?

– Да, – ответил молодой человек, благородно и изящно кивнул, согнув руку в локте, и снова улыбнулся, загадочно посмотрев на Наташу.

Та презрительно фыркнула и отвернулась. «Хотя… сын министра юстиции… Эти связи мне были бы здесь полезны…» – Наталья уже начала планировать своё будущее, понимая, что она, скорее всего, останется здесь надолго, даже навсегда.

– Посмотри, как обычно, все молодые люди сразу смотрят на Минмэй и строят ей глазки. Дочери наложниц их не интересуют, – с обидой в голосе шепнула Чжу-эр третьей сестре Минлан. – На что мы вообще рассчитываем?

– Заходите к нам с матушкой почаще, что-то вы в последнее время совсем нас позабыли, – приветливо улыбнулась княгиня Гу.

– Обязательно передам матушке. – Сунь Хуэйчан раскрыл веер и начал тихонько обмахиваться, послав обворожительный взгляд барышне Гу Минмэй.

Княгиня заметила выражение лица молодого человека и сказала:

– Извините, юноша, нам пора.

Молодой человек отошёл в сторону, а многочисленные женщины семьи Гу продолжили свой путь вниз по лестнице.

29

«Интересно, даос понял, кто я, или также интерпретировал, что мой характер просто должен измениться в лучшую сторону? Но если он всё-таки понял, что я попаданка в тело погибшей, почему ничего не рассказал? Стоит ли встретиться с ним снова и поговорить об этом? Даже не знаю, могу ли ему доверять. Это же касается и того – умерла я в своём времени или нет. Хм… как-то проверять особо не хочется, а вдруг он прав? Может, это совет от высших сил, чтобы я была осторожна со своей жизнью?.. А Бэйху не врал, когда обещал, что научит меня владеть мечом и луком?» – размышляла Наташа, сидя в карете, погружённая в свои мысли.

Неожиданно воздух прорезал вскрик возничего семьи Гу, повозка сильно качнулась, видимо от того, что последний сильно дёрнул поводья, и в щели от взвившейся тканевой шторки, закрывающей вход, Наташа увидела, как с козел на землю летит их слуга, мужчина средних лет, пронзённый стрелами глубоко в плечо и грудную клетку.

Наташа вытаращила от удивления и испуга глаза, всё ещё до конца не осознавая, что то, что она сейчас увидела, ей не показалось. После с обеих сторон дороги раздались дикие крики:

– Рррааааа! Аааа! Рааа!

Госпожа Гу и барышни, едущие в карете, заволновались, испуганно запричитали, начали подвывать.

– Грабители! Грабители! – воскликнула мать.

Наташа быстро сдвинула шторку окна и увидела, как из дорожных зарослей на них выскакивали вооружённые саблями и мечами люди, одетые в потрёпанную тканевую одежду, как бедные крестьяне или охотники. Как она помнила по картинкам в интернете, такие изогнутые и широкие клинки сабель, мечей, кинжалов и даже длинных ножей с односторонней заточкой назывались в Древнем Китае «мечи дао».

Солдаты, выделенные отцом барышень Гу и охранявшие их путь, вступили с бандитами в бой, а несколько их слуг, оторопев от страха, жались к повозке.

– На пол! – серьёзно и отрывисто распорядилась Гу Минмэй.

Растерянные, не знающие, что делать, спутницы мгновенно послушались, и вовремя. Две стрелы, ворвавшись из одного окна, вылетели в другое, проделав в шторках дыры. Лошадь испуганно заржала и понесла. Кроме Наташи, все находящиеся в карете ещё больше запричитали, завыли, заохали и запищали, выдавая всевозможные звуки, на которые были способны перепуганные женщины.

Ещё одна стрела пронзила на этот раз одну из деревянных стенок с такой силой, что полетели щепки, после чего вылетела в противоположную сторону. Гу Минмэй судорожно вдохнула, потому что деревянный стержень с острым и массивным железным наконечником пролетел почти рядом с ней.

«Прямо вся жизнь перед глазами пролетела», – перепуганно подумала девушка.

Тут колесо налетело на что-то, камень или кочку, карета подскочила, качнулась в сторону и с грохотом завалилась на бок, при этом сильно перекосившись, от неё даже отлетело несколько кусков.

Княгиня Гу и сёстры Гу Минмэй завизжали, от страха находясь чуть ли не в обморочном состоянии.

– А-Мэй! Немедленно закрой шторку! – крикнула её мать, когда Наташа осторожно выглянула наружу.

– Вы думаете, что после того, как вы так дико визжали, они не в курсе, что вы находитесь внутри?! Немедленно возьмите себя в руки и прекратите панику, хватит метаться и вопить, как дикие перепуганные куропатки! – повысила на них голос Наташа. – Только тогда здравые мысли придут в ваши головы, и наши шансы на выживание увеличатся.

Женщины мгновенно закрыли рты и изумлённо уставились на Гу Минмэй, поражённые её решимостью, храбростью и собранностью. Раньше четвёртая молодая госпожа отличалась сильным малодушием, брезгливостью и трусостью.

Упавшие женщины потирали ушибленные места.

– Четвёртая сестра, я сильно разбила локоть, – захныкала Минчжу.

– Терпи пока, – ответила ей Гу Минмэй. – Если не хочешь, чтобы тебя ещё и прирезали, превозмогай боль, приложи все возможности к спасению.

Присутствующие пугливо вздрогнули от этих слов.

– Старшая сестра, зачем ты меня проклинаешь? – перепуганно произнесла Чжу-эр.

Но от этой спокойной, решительной и собранной девушки, законной дочери семьи Гу, остальные её спутницы также начали проникаться решимостью выжить и немного успокаиваться.

– Где Чунхуа? Надеюсь, с ней всё в порядке?! – переживала Наташа за свою служанку и подругу по совместительству.

– Как ты можешь сейчас волноваться за каких-то слуг?! – возмутилась Гу Баожэй.

Крыша повозки вдруг распалась напополам и отлетела от кареты двумя кусками, брызнула в разломе фонтаном щепок, стенки повозки тоже завалились от удара меча, открыв взорам женщин семьи Гу бандита с озверевшим лицом. Девушки и госпожа, ютившиеся до этого в своём укрытии, оторопело, перепуганно посмотрели на грабителя. Чжу-эр с Лан-эр взвизгнули. Как они предположили, напавшие таковыми и являлись: грабителей из обнищавших голодных крестьян и сбежавших преступников вдоль дорог по всей стране водилось достаточно.

– Возьмите всё, что хотите! Только не трогайте нас! – взмолилась княгиня Гу дрожащим голосом. – Если что, я могу дать вам много денег! – Она протянула преступнику большой толстый вышитый кошель из шёлка. – Здесь серебряные ляны.

«Седловидные серебряные мерные слитки ляны, они же таэли, в виде сплющенной чашки риса, должны вроде стоить тысячу или тысячу двести медных круглых монет с квадратной дыркой – цяней», – сразу всплыла информация в голове Наташи.

Но бандит со зверским выражением лица замахнулся мечом. Наташа сразу отметила, что на слитки он никак не отреагировал и от разговоров про деньги его глаза алчно не блеснули. Девушка, долго не раздумывая и не теряя драгоценное время, кинулась на ноги нападавшему, сбив его на землю своим весом и инерцией. Подоспевший к этому моменту воин с размаха воткнул в грудь лежащего меч, брызнула кровь.

Только сейчас Наташа осознала, что это всё не шутки, а происходит на самом деле: «Уже не так весело, Наташа, да?» – спрашивала она саму себя.

– Госпожа, скорее спрячьтесь! – холодно проговорил воин и продолжил дальше сражаться.

Но Наташа огляделась: двое из пяти солдат из войска Гу были уже мертвы, слуги и Чунхуа прятались за камнями и кустами по обочине дороги. Сейчас, когда карета развалилась, они попытались кинуться на помощь к хозяевам, но Минмэй крикнула им, чтобы они сидели там, где сидят, и не мешались здесь.

Девушка поползла вперёд, чтобы достать выпавший из руки убитого бандита меч, отброшенный им при падении взмахом руки вверх. Хоть она не умела пользоваться местным оружием, но надо было иметь хоть что-то, чем можно защититься.

«Божечки, как бы здесь сейчас не помешал пистолет или автомат! Господи, я понимаю, что прошу слишком многого, но на худой конец хотя бы небольшой арбалет! Как пользоваться им, разберусь по ходу песни».

– Первая госпожа, у сестры Минмэй совсем пропали её брезгливость и излишняя манерность, но ещё просто поразительно, как она неожиданно осмелела, – изумлённо проговорила Минлан.

Мать, также поражённая изменениями в характере и поведением своей дочери, молча кивнула. Сейчас было не до выяснения отношений, но к частому присутствию Гу Минлан в жизни своей дочери в последнее время она уже начала постепенно привыкать.

Бандиты теснили стражников, но их мёртвые тела уже валялись по всей дороге. Выучка и навыки охранников явно были лучше, если они до сих пор были живы при численном превосходстве нападавших и поддержке лучников. Возвращаться к повозке было слишком тяжело и опасно. Девушка обеспокоенно выискивала обратный путь к родным среди сражающихся мужчин, чтобы защитить. Но сейчас Наташа заметила, что госпожа Гу и её сёстры, оставшиеся около рассыпавшейся повозки, совершенно не интересуют грабителей, так же, как и их слуги. Даже валяющийся на дороге пухлый кошель с серебром их не заинтересовал. Они словно сосредоточились только на том, чтобы прорваться к Минмэй.

«Какие же это грабители? – осознала Наташа-Минмэй. – Похоже, им нужна только я, а точнее, скорее всего, моя смерть».

– Мэй-эр, беги! Спрячься! – прокричала мать.

Три перепуганные женщины жались друг к другу. Один из воинов охранял подступы к ним.

Наталья начала отползать на четвереньках к обочине, убрав передние полы платья в сторону, но бой действительно словно концентрировался теперь лишь вокруг неё, понемногу смещаясь к убегающей.

«Может, я себе надумываю? Хотя у некоторых личностей в погоне за властью может быть повод меня убрать… Теперь я понимаю, зачем всегда под платья и халаты ханьфу здесь было положено надевать традиционные свободные шёлковые штанишки; очень удобно, элегантно и эстетично смотрится в таких ситуациях», – подумала девушка.

– Молодая барышня, как вы?! – не выдержав беспокойства за госпожу, из-за ближайшего придорожного валуна, пригибаясь к земле, прорвалась Чунхуа. – Я вас зову в укрытие, а вы меня не слышите! – Она схватила барышню за руку, чтобы помочь встать.

Один из грабителей, ловко ранив воина Гу, прыгнул и прорвался к Минмэй. Чунхуа закрыла собой госпожу, и хоть его уже успели убить, рубанув по шее мечом, острое лезвие бандита успело оставить кровавую резаную рану на предплечье служанки. Та вскрикнула и зажала рану ладонью.

– Молодая госпожа, немедленно спрячьтесь в лесу! – прокричал один из воинов-стражей.

«Такое ощущение, что им точно нужна только я! Это не паранойя, – панически подумала Ната. – Поэтому, куда я должна бежать от защиты?!» – но она поползла на четвереньках к краю дороги, чтобы спрятаться у огромного валуна. И точно, противники стали более яростно кидаться в её сторону, в попытках хотя бы ранить и отрезать путь к бегству.

– Чунхуа, позаботься о госпоже Гу и сёстрах, – сказала Наташа, пытаясь спровадить от себя раненую служанку в безопасное место.

– Но, барышня Минмэй… – начала та.

– Это приказ! – прикрикнула Наталья и оттолкнула от себя личную служанку.

– Молодая госпожа, бегите в лес и спрячьтесь! – уже суровее прорычал рядом раненый воин и толкнул девушку так сильно, что она улетела в заросли кустов.

Подобрав путающиеся в ногах и мешающие бежать полы платья, Минмэй ринулась искать укрытие. Она бежала уже по инерции, боясь остановиться, так как преступники ринулись за ней. Петляя и пригибаясь к зарослям, она пыталась найти место, где спрятаться.

* * *

Второй принц Ли Бэйху вместе со своим личным помощником Яочуаном отправились на конях вслед только через некоторое время после отъезда повозки семьи князя Гу. До этого времени принц следил за барышней.

Ли Бэйху не догонял карету, чтобы не спровоцировать лишние слухи. Это могло повредить не только репутации барышни Гу, но и его собственной, так как неизвестно, что начали бы говорить люди, которые стали бы подозревать второго принца в неприятных вещах и алчности.

Через какое-то время, когда они уже были далеко от храма, проезжую дорогу перегородили два широких ствола упавших деревьев. Возле них стояла какая-то телега со старцем и двумя детьми. Они ждали проезжих или прохожих, чтобы те помогли им убрать деревья.

– Ваше высочество, деревья словно специально спилены, – проговорил его личный слуга и охранник.

– Естественно, специально. Ни с того ни с сего два таких толстых тяжёлых дерева сами не лягут точно посреди тракта, – ответил Ли Бэйху и насторожённо огляделся. Старик и дети, дожидавшиеся проезда у поваленных брёвен, внимательно смотрели на двоих молодых господ, ждали, что они решат, и пока молчали.

– Господин, вы думаете, это ловушка? – напрягшись, Яочуан огляделся и положил ладонь на меч.

– Не тут, скорее всего, впереди, – задумчиво ответил второй принц.

– Ээ… где-то впереди должна же была ехать карета семьи Гу, – нерешительно проговорил личный слуга. – Надеюсь, они не попали в переплёт…

Ли Бэйху испуганно глянул на своего слугу, отправил коня назад по дороге, а после развернулся и пустил Гужэня вскачь, перелетев в прыжке преграду. С тревогой в сердце Ли Бэйху пришпорил коня снова, пустив его в галоп:

– Иихааа!

Яочуан, не раздумывая, последовал за своим хозяином. Старик разочарованно сплюнул и уселся ждать дальше.

Ещё издалека они увидели место стычки, много трупов и разбитую повозку семьи Гу. Буквально слетев с коня и сразу обнажив меч, второй принц безотлагательно вступил в бой с ещё живыми бандитами. Его личный помощник, слуга и страж, как только прибыл на место, тоже присоединился к хозяину.

Ли Бэйху осматривался, сражаясь, одновременно оценивая сложившуюся здесь обстановку и пытаясь найти знакомое лицо девушки. Уже несколько преступников пало от его руки. Эти бандиты были странными, а их он уже повидал на своём веку много. Преступники нападали осторожно, боясь, что их убьют, в то же время и не пытались нанести смертельный удар воинам войска Гу. Словно просто изматывали их и тянули время. К тому же все напавшие были искусны в сражении, что не могло встречаться среди придорожных грабителей.

Он сразу заметил прятавшихся около разбитой телеги княгиню Гу Баожэй и двух барышень. Минмэй среди них не было.

– Ваше высочество второй принц! – дрожащим, плачущим голосом прокричала госпожа Гу. – Святые небеса послали вас к нам на помощь! Умоляю вас, спасите мою дочь Мэй-эр, она побежала в лес, и за ней отправились бандиты!

С тревогой глянув на женщину, Ли Бэйху бросился в лесные заросли в указанном направлении.

Услышав, как женщина обратилась к пришедшему молодому человеку, преступники переглянулись и решили отступить, но воины и Яочуан не дали им этого сделать, нападая и не давая опомниться. Роли сражающихся поменялись. Воины желали взять одного из бандитов в плен, чтобы допросить.

* * *

Наташа спряталась за большим валуном и притихла, но из-за выделяющейся на фоне деревьев одежды и следов на земле её почти сразу обнаружили. Бандит кинулся на девушку с мечом, она просто выставила вперёд поперёк свой, заблокировав первый удар. Не выдержав напора нападавшего, Наташа упала, её меч чуть не вылетел из руки, в кисть отдалось болью. Пробежав немного на четвереньках, она снова смогла подняться на ноги и опять припустила во всю прыть.

Бандит кинул в неё нож, но из-за того, что девушка постоянно петляла, он пролетел в непосредственной близости, порвав рукав, и лишь слегка задел кожу. Отвлёкшись на это, Наташа потеряла сосредоточенность на том, куда ступала, и моментально споткнулась о корягу, растянувшись на земле. Нападавший, чувствуя, что жертва никуда не денется, неторопливо приближался. Минмэй быстро развернулась к нему лицом и стала отползать. Упёрлась спиной в дерево, вновь выставила вперёд, почти горизонтально, способный преградить удар меч, чтобы на это действие отвлечь бандита, а сама незаметно нащупала другой рукой на земле довольно увесистый острый камень. Преступник ехидно и зло оскалился, видя эти забавные потуги с мечом, ведь благородная барышня, как он понял ещё во время первой атаки, явно не умела им пользоваться. Это очень рассмешило бандита. После он зло ощерился и занёс над ней своё оружие.

Внезапно из груди нападавшего, разрывая тело и одежду, вылетело широкое прямое лезвие с двухсторонней заточкой, окроплённое алой кровью и стекающими с него тяжёлыми густыми каплями, – длинный благородный меч «цзянь». На месте появления раны сразу расплылось большое пятно крови, она потекла по телу преступника на землю. Глаза бандита распахнулись, он захрипел. Меч быстро выдернули из тела и толкнули убитого подошвой сапога на землю в сторону. И Наташа увидела своего спасителя – это был второй принц Ли Бэйху.

30

От такого вида и пережитого стресса Наташу начало слегка мутить. Девушка сразу поднялась на ноги, отбросила меч, камень и, отвернувшись от тела убитого бандита, похлопала себя кулачком по груди.

«Да уж, раньше мне никогда не приходилось бороться за свою жизнь… в прямом смысле этого слова!»

– Сестра Минмэй, ты в порядке? Тебя не ранили, ты не ушиблась?! – обеспокоенно спросил Ли Бэйху. – С тобой всё хорошо? Тебе нужна какая-нибудь помощь?

– Успокойся, всё хорошо, – девушка выставила вперёд ладонь и сделала многозначительную паузу, покосившись на труп и капли крови на траве и листьях кустов. – Ты уже… помог. Просто вид не очень приятный, – она кивнула на тело. – Одно дело в ф… в представлениях, а другое – когда прямо перед тобой по-настоящему протыкают железякой насквозь живого человека и кровь хлещет.

– Понимаю, – кивнул второй принц. – Это не зрелище для столь юной благородной барышни. Но я всё равно удивлён твоей находчивостью и решимостью бороться, – кивнув на меч и камень, Ли Бэйху вытер клинок об одежду убитого и отправил оружие обратно в ножны.

«Тоже мне, нашёл благородную юную пугливую барышню», – мысленно усмехнулась Гу Мэй и развернулась к молодому человеку:

– Идём скорее! Там матушка, сёстры и слуги!

– Не переживай, там уже почти всё закончилось, когда я уходил. Эм, в смысле, Яочуан и солдаты из войска Гу справятся, – поправился молодой человек, увидев перепуганные глаза девушки. – Минмэй, ты в крови! – взволнованно произнёс он, увидев красные капли на её лице и одежде.

– Ай, это не моя, – отмахнулась от него Наташа в облике нежной и милой Минмэй и поспешила вперёд, доставая из рукава платок, вытирая на ходу лицо.

Молодой человек изумлённо похлопал глазами, поражаясь, как благородная, хрупкая, брезгливая и эгоистичная барышня, никогда раньше не участвовавшая в сражениях, так быстро пришла в себя и уже беспокоится о других. Спокойно осознаёт, что на её лице чужая кровь. Ещё и сообразила про меч и камень. Такой Гу Минмэй он никогда в жизни не видел.

– Стой, Мэй-эр, у тебя же, оказывается, рана на руке! – заметил второй принц, когда девушка прошла мимо.

Наташа вспомнила про порез и изогнула шею, чтобы посмотреть, но рукава мешали это сделать. Тогда девушка просунула раненую руку в дыру, проделанную бандитским ножом, и подняла оставшуюся мешающую ткань до самой шеи.

Ли Бэйху сразу отгородил свои глаза от девушки ладонью и посмотрел в сторону.

– Мэй-эр, что ты делаешь?! Как девушка может так спокойно оголять плечи перед мужчиной? Ты же юная барышня из благородной семьи!

– Я же ещё ребёнок, ты что, заглядываешься даже на детей?! – наигранно возмутилась девушка, чтобы пошутить над Бэйху. Ей стало смешно от этой абсурдной ситуации. – К тому же вдруг рана опасная, ты что, не собираешься меня спасать? Тогда зачем интересовался?

– Так ведь уже скоро, где-то недели через две, твоё совершеннолетие, – ответил, поворачиваясь, молодой человек. – Прости, не помню точной даты. Но ты права насчёт раны.

– Вот тогда и будешь меня упрекать, – рассмеялась Мэй. – Это не рана, а пустяк какой-то, царапина просто.

– Всё равно необходимо обязательно показать её лекарю, чтобы он обработал ранение, вдруг в него попадёт какая-нибудь инфекция или яд? – ответил Ли Бэйху, внимательно посмотрев на порез. Затем взял свой большой платок и осторожно завязал его вокруг повреждённого места, боясь прикоснуться пальцами к коже девушки. – Я передам тебе мазь для быстрого заживления. И предотвращения образования шрамов. Девушке нехорошо ходить со шрамами. – После он снял с себя плащ и накинул на плечи Минмэй, она сразу просунула руку обратно в рукав, а Бэйху спросил: – Сестра Мэй-эр, эти… грабители сильно тебя испугали?

Наташа почувствовала, что будто бы он тоже понял, что это вовсе не грабители, но зачем-то сказал именно так, наверное, чтобы не пугать её. Она остановилась и повернулась к молодому человеку:

– Какие ещё грабители? Это точно наёмные убийцы, и пришли они явно за мной.

– С чего ты так решила? Просто обычные бандиты и воры, – заинтересованно уточнил Бэйху, он не спешил признаваться, что всё понял.

«Не стоит ей этого знать, чтобы не переволноваться и не испугаться до смерти. К тому же, чтобы избежать ещё более худших последствий, сначала надо поговорить с князем Гу и старшим братом по этому поводу, выработать дальнейший план, чтобы поймать тех, кто за этим стоит».

Девушка посмотрела в глаза Бэйху и иронично усмехнулась:

– Напавшим не нужны были деньги, даже кошель с серебряными лянами, валяющийся на дороге, никто не прихватил себе за пазуху. Даже по мимике бандитов можно было понять, когда говорили о деньгах, что те их не интересуют… нисколько, совсем глаза не сверкнули, даже на наши украшения. А это значит, что им уже хорошо заплатили за другую работу. Во-вторых, они не пытались ограбить и убить моих близких или слуг. Заметила, что, когда я сместилась в сторону, битва тоже сместилась и они нападали только на меня. Причём побежали за мной в лес… Ни о чём не просили, просто хотели зарубить. В-третьих, даже ежу будет понятно, что я своим существованием мешаю некоторым личностям. Ваше высочество, вы серьёзно? Вы ведь тоже это поняли, так зачем прикидываетесь чайником? Наверняка есть и ещё что-то, о чём я не знаю.

Второй принц улыбнулся, на его лице также отразилась ирония и добрая усмешка:

– Не знал, сестра Минмэй, что ты настолько наблюдательна. Ты открываешься мне с другой стороны… Только давай пока будем считать, что это грабители, ладно? И ещё не понял, при чём здесь чайник?

– Чтобы те, кто за ними стоит, не залегли на дно? Хочешь выйти на организаторов? – спросила Наташа в облике милой и юной барышни из дворянской семьи.

Ли Бэйху опешил и посмотрел на девушку совершенно другими глазами, с толикой уважения и изумления:

– Ну… допустим, – хитро улыбнулся молодой человек.

– Хорошо, я за любой кипеж, кроме голодовки, – ответила Минмэй. – Только с одним условием: вы поймаете их раньше, чем они меня убьют. Обещаешь? Даёшь слово?

– Кроме голодовки, – рассмеялся Бэйху, а после посерьёзнел. – Обещаю. Ты рассуждаешь как взрослая, умная и адекватная девушка. – Молодой человек, всё ещё пытаясь принять и осознать кардинальные изменения в Гу Минмэй, покачал головой. – Удивлён. Так, а чайник здесь при чём? Снова деревенский сленг?

– Просто такое выражение. Чайник же пустой внутри, означает прикидываться дурачком, – улыбнувшись, ответила девушка.

– Странные у тебя в последнее время выражения, незнакомые. Словно тебя подменили, сестрица Мэй-эр, – вздохнул второй принц и задумчиво посмотрел на Гу Минмэй.

«Но мне нравятся в тебе такие изменения».

– Ах, что ж поделать, у меня такая непомерная фантазия. Такая я загадочная вся после удара головой о мостовую, – рассмеялась Минмэй, переводя всё это в шутливое оправдание. – Сама ничего не помню, я это или не я. Но те, что спасали мою жизнь и принесли домой, утверждают что я – это я.

Ли Ху рассмеялся:

– Да я же не про это, тоже просто такое выражение.

Наташа отвернулась и решительно зашагала в сторону дороги, напряжённо сжав губы и подняв брови.

«Штирлиц никогда ещё не был так близко к провалу…» – мысленно с тревогой вздохнула она.

* * *

Навстречу им появились два воина из войска Гу, они с тревогой на лицах искали принца и барышню.

– Молодая госпожа, ваше высочество, вы не пострадали?! – сразу закричали они ещё издали.

– Барышня Гу Минмэй пострадала, – ответил второй принц Ли Бэйху.

– Нормально всё, – успокоила воинов Гу Минмэй. – Лишь небольшая царапина, пустяки.

– Из-за лесной грязи у барышни сильно перепачкана одежда, – пояснил второй принц наличие своего плаща на дочери семьи Гу во избежание непристойных слухов. «Репутация благородной девушки не должна быть запятнана толками и домыслами».

«Ну конечно же, опять же: репутация – не должна пострадать. Тут так же много сплетников, как у нас в стране, – подумала Наташа. – Но с небольшой разницей: у нас в стране чем гаже сплетни, тем лучше – дешёвая популярность, любят грязное бельё доставать и трясти. А у них не дай бог репутация каким-то негативом или непристойностями будет запятнана, сразу человек станет персоной нон грата для общества и страны. Имя удаляется полностью отовсюду. Если это какой-то медийный человек, то все его фильмы, все телешоу с его участием полностью запрещаются к показу где-либо; ему запрещено показываться на всех выступлениях спортсменов или концертах, никто не будет заключать с ним какие-либо сделки, человека даже не будут брать ни на какую работу, хотя он раньше, может быть, был звездой. Даже могут его караулить и поливать грязью, в прямом и переносном смысле. Не зря даже из-за самого незначительного пятна на своей репутации люди здесь в древних эпохах сами себя убивали. – Наташа вздохнула. – Поэтому стоит быть поаккуратнее».

* * *

– Как ты, милая?! – воскликнула госпожа Гу и хотела броситься к дочери, но та опередила её, подбежав первой.

Слуги тоже подошли ближе, но не мешали разговору благородных господ. Лишь Чунхуа поинтересовалась здоровьем и состоянием своей молодой госпожи. Рана личной помощницы Минмэй уже была перевязана какой-то белой тряпицей, прямо поверх рукава.

Увидев капли крови на лице и одежде девушки, выглядывающей из-под тёмно-синей накидки, мать с сёстрами, а также Чунхуа сразу запричитали и заохали.

– Я отдал барышне Гу Минмэй свой плащ, потому что её одежда испачкалась. К тому же её рука ранена, – произнёс учтиво принц Ли Бэйху.

Госпожа Гу учтиво сложила руки и неглубоко поклонилась.

– У меня до сего момента не было возможности вас нормально поприветствовать, простите, поэтому приветствую вас, второй принц Ли Бэйху. Благодарю вас за спасение моей дочери и любезно предоставленный вами плащ. Моя семья будет вам обязана.

– Приветствую вас, княгиня, – учтивым тоном ответил Бэйху.

– Ваше высочество, может, хватит уже рассказывать всем подряд про мою незначительную царапину и пугать людей? – возмутилась Гу Минмэй. – Со мной всё хорошо, не волнуйтесь. Лучше скажите, как вы? – обратилась девушка к матери и сёстрам.

– Мэй-эр, – госпожа Гу хлопнула дочь по плечу, – как ты можешь дерзить своему спасителю?

Наташа сделала вид, что скривилась от боли.

– Прости, прости, моя милая, – сразу запричитала мать и, погладив дочь по голове, полезла смотреть рану на руке девушки. Но та была уже забинтована платком, поэтому она не стала его снимать.

Княгиня потрясла дочь за здоровое плечо и снова шлёпнула ладонью:

– Мэй-Мэй, как же ты меня напугала! Как ты могла, безрассудная ты девчонка; как у тебя хватило только ума и смелости, чтобы так рьяно броситься бандиту на ноги и повалить его на землю?! Где ты этого только понабралась?!

Брови принца взлетели вверх. Остальные присутствующие тоже удивлённо посмотрели на молодую барышню Гу Минмэй.

– Барышня, как вы могли?! Вы хотели, чтобы у вашей матери и у меня удар случился?! – возмутилась переживающая Чунхуа.

– Некогда было думать, понимаете, речь шла о жизни и смерти. Что ещё, по-вашему, оставалось делать? – улыбнулась Минмэй и взяла госпожу Гу за руки. – Не может же дочь генерала дать погибнуть своим близким.

– Смело, но опрометчиво, – проговорил второй принц. – Если бы вам не удалось то, что вы задумали?

– Но удалось ведь, – улыбнулась Наташа.

* * *

Принц Ли Бэйху раздавал распоряжения. Воины оттащили тела на обочину.

Бэйху остановил телегу старика с детьми и на его повозке отправил слуг семьи Гу в город. Лишь Чунхуа категорически отказалась оставлять свою юную госпожу. Старец не возражал, узнав, что это приказ второго принца, к тому же ему заплатят.

Принц отправил Яочуана на своём Гужэне в столичное управление расследований преступлений, чтобы тот сообщил о нападении грабителей на женщин семьи Гу, и те прислали сюда чиновников управы для сбора тел и улик и дальнейшего расследования. Для этого принц дал помощнику свой жетон внутренних дел и объяснил, к кому обратиться.

Наташа сразу всучила ему раненую Чунхуа, чтобы молодой человек доставил служанку лекарю, а после в поместье.

– Он же быстрее нас приедет в город, – пояснила Минмэй, – а моей личной служанке срочно требуется лекарь.

Второй принц, легонько улыбнувшись, кивнул, после одобрительно и несколько с восхищением посмотрел на Гу Минмэй. Яочуан, молча посадив возражающую Чунхуа перед собой на коня, умчался прочь, подняв дорожную пыль.

Затем Бэйху послал раненого воина на коне Яочуана в военный лагерь расположения войска Гу – доложить генералу и князю о произошедшем, а также чтобы раненый получил своевременную медицинскую помощь. Попросил сообщить второму министру, что принц хочет поговорить с ним в поместье клана Гу. Он, конечно же, мог пригласить его в резиденцию второго принца, но побоялся шпионов, к тому же хотелось проводить Минмэй до дома и защитить. Это было вполне обоснованно.

Теперь оставалось только пристроить куда-то госпожу Гу, барышень и себя, не идти же до города пешком. Ладно он, принц, был преисполнен мужественности, но как же женщины из благородного семейства?

Им на удачу вскоре на дороге показалась довольно вместительная карета, что ехала из храма Цинсан. Возничий притормозил лошадь, увидев впереди кровавое место битвы. Воины остановили повозку окончательно.

– На карете знак семьи Сунь, – проговорила княгиня Гу. Наташа мысленно иронично пошутила, представив, как мог бы выглядеть знак семьи Сунь: «Надеюсь это не тот, о ком я думаю… будет жутко неудобно».

* * *

Но этим спасителем оказался именно тот, кого не особо сейчас желала видеть Наташа. Теперь второй принц, их семья, состоящая из госпожи Гу, двух сестёр и её самой, и, конечно же, молодой господин семьи Сунь, Сунь Хуэйчан, все вместе ехали в его карете. Возникла неловкость, поэтому все молчали.

Княгиня сидела сзади, Минмэй и её сёстры с одной стороны, второй принц и первый господин семьи Сунь напротив.

Наташа старалась не смотреть на юношей. Девушка снова сложила руки на груди в замок и уставилась в пол, пытаясь восстановить в голове всё, что произошло, и тщательно обдумать. Матушка хотела снова ей сделать замечание, но решила не порочить дочь перед возможными женихами.

«Ведь скоро у Мэй-эр совершеннолетие, и нам с отцом будет необходимо подобрать для неё выгодный, обеспеченный, соответствующий статусу и удобный для клана Гу брак, – размышляла княгиня. – А этот молодой дворянин, как, впрочем, и второй принц, очень подходящие варианты».

Третья и пятая сёстры Минмэй, наоборот, частенько бросали взгляды на молодых людей, тайком разглядывали их и бросали игривые, лёгкие, еле заметные улыбки, когда те случайно встречались с ними глазами. Но так, чтобы первая госпожа этого не заметила. Оба же молодых человека искали взгляд законной дочери семьи Гу, но это было вовсе не из-за её статуса, просто она им начала нравиться, однако они этого ещё не осознавали.

Сунь Чан заметил плащ второго принца на юной Гу Минмэй и подумал:

«Чего это его высочество стал таким заботливым по отношению к Гу Минмэй?»

Второй принц Ли Бэйху заметил взгляды, что бросал старший сын министра юстиции на юную барышню Минмэй, и насторожился, ему это не понравилось, потому что он как-то слышал о детской симпатии Гу Минмэй к Сунь Хуэйчану:

«Что за невезение, почему именно его повозка проезжала мимо?! Если Мэй-эр в хороших отношениях с Сунем, то их родители могут договориться о помолвке. Они, вероятно, выберут для дочери любой дворянский, но только не связанный с дворцом брак! Князь Гу и сама Мэй-эр всегда возражали против замужества с представителем императорской семьи! Даже если молодой Сунь ещё несовершеннолетний, ему пока восемнадцать лет, письмо о помолвке и договор о браке они могут заключить уже сейчас. Даже могут поженить их и отправить Мэй в семью министра Суня. Она будет там жить в качестве невестки, пока Сунь Хуэйчан не станет совершеннолетним и они не закрепят брак последним ритуалом».

Двое мужчин, сидящих рядом, начали придирчиво, неприязненно и изучающе коситься друг на друга.

31

«Странно, уже так долго барышня Минмэй молчит… и на меня не обращает никакого внимания… – подумал Сунь Хуэйчан. – Даже ни из-за чего не возмущается, что на неё не очень похоже… Гневно не высказывается по поводу того, что произошло, не удручена своим внешним видом… Хотя она, может быть, из-за этого вдруг такая тихая – её смущает то, как она сейчас выглядит, и не хочет привлекать к себе лишнее внимание? Ей неудобно?.. Тогда тем более княжна Гу Минмэй сейчас скривила бы лицо, показывала словами и всем своим видом, как она недовольна и как несправедлив к ней мир… Как Гу Минмэй может так сильно на меня обидеться, что забыть о своей ко мне давней привязанности? Надо попробовать как-то начать разговор, чтобы обратить на себя внимание… Но заговорить с барышней Минмэй напрямую, в присутствии её матери было бы неэтично… Второй принц тоже странно себя ведёт. Чего бы ему так заботиться о барышне Гу и так любезно предоставлять ей свой плащ? Он же ведь вроде головой не ударялся…»

«В таком незамысловатом растрёпанном виде Минмэй выглядит ещё более привлекательней… Такая тихая и милая, небрежная и простая… Она, оказывается, умеет защищаться, совершать героические поступки, также перестала быть лицемерной эгоисткой, сварливой брюзгой и брезгливой, – размышлял Ли Бэйху и после покосился на сидящего рядом юношу. – Этот молодой сын семьи Сунь, он слишком часто бросает на неё взгляд, это неприлично».

Несколько секунд помолчав, Сунь Хуэйчан решился заговорить:

– Ваше высочество, вам не удалось захватить ни одного преступника для допроса? – произнёс он сетующим тоном, но в его глазах читалась попытка незаметно уколоть или умалить способности принца.

– К сожалению, так сложились обстоятельства, – вежливо произнёс Ли Бэйху. И тут же вспомнил, как Яочуан подошёл к нему, когда второй принц вышел из зарослей, и шепнул, что бандиты, которых изловили, сразу приняли яд, раскусив капсулы, которые скрывали под языками, и умерли.

«Нельзя, чтобы кто-то из присутствующих об этом знал… иначе все мгновенно поймут, что это были не просто грабители, а поднимать панику и шумиху не стоит».

– Как жаль, – опять учтиво и сочувствующе произнёс Хуэйчан и, недолго помолчав, снова заговорил, обратившись к госпоже Гу.

– Княгиня Гу, – Хуэйчан вежливо сложил руки и учтиво кивнул матери Гу Минмэй. – Надеюсь, моя повозка доставляет вам хоть немного комфорта? Простите за неудобства, я понимаю, что моя скромная карета недостойна вашей светлости. Если бы я знал, что судьба будет настолько благосклонна, что хоть и вынужденно, но одарит меня вашей компанией, я бы сделал свою повозку более удобной и не такой аскетичной. К сожалению, мне даже нечем вас угостить.

Бэйху с холодком неодобрительно посмотрел на благородного юношу. Наташу чуть не выворотило от этой притворной вежливой сладости, и она, легонько скривившись, громко усмехнулась.

Все недоумённо посмотрели на Минмэй.

«Или она всё-таки осталась прежней, лишь притворяется?» – пролетели мысли в голове молодого господина Суня.

Мать, слегка укоряюще посмотрев на дочь, повернулась к Сунь Хуэйчану.

– Что вы, молодой господин Сунь, у вас чудесная повозка и искреннее доброе сердце. – Женщина вежливо улыбнулась. – Вы так отзывчивы, что сразу пришли к нам на помощь, благодарю.

«Попробовал бы я отказать в помощи и содействии», – мысленно усмехнулся юноша из семьи Сунь.

«Боже мой, куда я попала? Концентрация светлостей, высочеств, господинов и благородных барышень на один квадратный метр просто бьёт все немыслимые рекорды. Обязательно разговаривать настолько приторно и настолько льстиво-неискренно?» – с отвращением подумала Наташа и, вздохнув, спокойно произнесла, продолжая меланхолично смотреть в пол:

– Господин Сунь просто проезжал мимо. Если бы на его месте был другой человек, мы бы были в другой повозке. В это время из храма возвращается очень много людей… И, как бы это грубо ни звучало, не важно, как бы внутри ни желали вести себя люди, внешне никто из них не посмел бы отказать второму принцу и княгине Гу, а также признаться в своих настоящих эмоциях. Давайте будем честными. Молодой господин Сунь, вы ведь с этим согласны? Думаю, все присутствующие понимают, о чём я говорю.

Второй принц одобрительно улыбнулся, а госпожа Гу сжала губы:

«Если она продолжит и дальше так дерзко вести себя в присутствии благородных молодых людей, тяжело нам с отцом будет выдать её замуж в достойную нас благовоспитанную богатую семью».

– На что вы намекаете, барышня Гу?! – наигранно удивившись, обратился к Наташе молодой господин Сунь. – Наши семьи в хороших отношениях, но я бы никому никогда не отказал в помощи!

– Так же, как тогда, когда смотрели с безучастием на то, как я погибаю? – произнесла Наташа таким же спокойным и добрым тоном светского человека, который обсуждает сейчас, что приготовить на ужин.

Ли Бэйху выдал короткий смешок и заинтересованно посмотрел на Хуэйчана, которого сейчас, словно на охоте, загоняют в ловушку. Мать молча и пристально следила за эмоциями и мимикой присутствующих в карете, чтобы сделать свои выводы.

– Княжна Гу Минмэй, как я мог?! Ведь на вас никто тогда не нападал, а прикасаться к вам я не имел права, чтобы не запятнать вашу благородную репутацию добродетельной и доброй барышни, – сразу нашёлся, что ответить, сын семьи Сунь, и все присутствующие согласились с его доводом.

– Не льстите мне, молодой господин Сунь, – вздохнув, снисходительно улыбнулась Минмэй. – Я этого не люблю. Пусть я почти ничего не помню, но очень наслышана о своём характере в прошлом от множества лиц.

Молодые люди оторопело посмотрели на девушку, что слишком искренна в своих словах.

– Барышня Гу Минмэй, вы излишне прямолинейны, – улыбнулся Бэйху, в его глазах появился загадочный пылающий огонёк.

– Гу Минмэй, прекрати говорить ерунду! Не будь излишне груба с нашим спасителем, – пригрозила госпожа Гу и вежливо улыбнулась сыну семьи Сунь. – Простите её несдержанность. Мэй-эр ещё слишком юна и пережила сейчас большой страх, была на волоске от смерти. Это просто чудесно, что вы так скоро появились на дороге и нам не пришлось надолго оставаться в столь ужасном и страшном месте.

– Извините меня, конечно, но нашим спасителем является второй принц Ли Бэйху. Не обижаете ли вы его этими словами? – намекающе проговорила Наташа. – Не обижайтесь, ваше высочество, моя мать имела в виду совсем другое, когда это говорила.

– Простите, ваше высочество, – напряжённо улыбнулась княгиня Гу. – Наша семья вечно будет искренно благодарна вам за спасение наших жизней.

– Прошу меня простить, ваше высочество, я не хотел присвоить себе заслуги второго принца, – испуганно и трусливо сложил трясущиеся от волнения руки и поклонился Сунь Хуэйчан. – Княгиня Гу, я всего лишь подвожу вас до города в повозке семьи Сунь, потому что оказался рядом в тот момент.

«Шах и мат, – победоносно усмехнулась Наташа. – Что и требовалось доказать… Сразу поджал свой павлиний хвост».

– Не переживайте, госпожа Гу, я понял все слова правильно, – улыбнулся принц Ли Бэйху, еле скрывая своё довольство.

«Она поставила его при всех на место. Видно, сестра Минмэй обижается на старшего сына семьи Сунь… Значит, у меня есть шанс».

* * *

Аккуратная, удобная, светлая и уютная комната была расцвечена и украшена нежными пастельными сочетаниями цветов. В красивых вазах стояли свежие красивые букеты, там и тут возвышались прямоугольные прекрасные ширмы с вышивкой, дорогие подсвечники и нежного цвета вышитые лампы. На тканях штор, ширм, скатерти, чехлов на стульях, постельного белья и других были нежные неброские узоры.

Хоть помещение выглядело очень светлым и ярким, прямых солнечных лучей нигде не наблюдалось. Солнце просвечивало через тонкую паутинку бумаги на стенах, даже окна открывались снизу вверх так, чтобы солнце не попадало внутрь.

В центре комнаты, за круглым столом на стуле, напоминающем круглую тумбу, стенки которой состояли из шести лакированных резных ножек, сидела молодая очаровательная и даже прекрасная девушка шестнадцати лет. Её кожа была белоснежной и гладкой, как дорогой нефрит, даже скорее бледной и малокровной от недостатка солнца, шея – тонкой и изящной, лицо – благородным и одухотворённым, черты – мягкими. Хоть дева и вышивала, но её утончённо-вычурная поза с излишне прямой спиной, нежным и хрупким телом, а также движения выдавали в ней благородную барышню из обеспеченной семьи.

– Барышня Вэй Циньжань, вы уже целую корзину мешочков сшили и вышили, – сочувствующе проговорила служанка молодой госпожи, пытаясь замотивировать её на дальнейшие более активные действия. – Пора бы уже подарить хотя бы один. Иначе он ведь так и не узнает о ваших чувствах.

– Жулин, – барышня взволнованно вдохнула и сжала пальцами кусочек атласного шёлка, – ты же знаешь, как нелегко мне его часто видеть. Но он обещал на мне жениться.

– Когда же это произойдёт, молодая барышня Циньжань? Вам уже шестнадцать, – ответила Жулин. – Когда он пришлёт свадебные дары и заключит договор помолвки с вашими родителями? Вдруг какая-нибудь подлая падшая девка уже окрутила его! – Служанка была преисполнена ярости и готова драться за свою госпожу.

Молодая госпожа отвязала с пояса шёлковый шнурок, на котором висела небольшая, немного топорно сделанная деревянная рыбка. Посмотрев на неё, Вэй Циньжань вспомнила давнюю трогательную историю.

Очень давно, когда ей было всего четыре с половиной года, они посетили поместье двоюродной кузины её матери на праздник… Там она встретила ЕГО. Уже позже Вэй Циньжань всё узнала про того мальчика: и кто он, и как зовут, и что он старше её на четыре года.

Тогда она убежала в дальний сад, потому что её дальняя кузина и другие девочки обижали Циньжань. Там она, рыдая, чуть не упала в пруд, но её спас тот самый мальчик, ставший объектом её любви. После он успокоил маленькую девочку, сказав, что поколотит тех противных детей. Когда он заканчивал вырезать ножом эту рыбку, что взял из дома, они периодически перебрасывались словами. На прощание он подарил ей свою поделку и сказал, чтобы она больше не плакала, он женится на ней в будущем и будет всегда защищать.

Лицо Циньжань изменилось, как по волшебству, стало злобным; сдвинув брови, она с силой сжала в руке рыбку и процедила сквозь почти сомкнутые губы:

– Никому не позволю забрать его у меня, убью любую. Ты права, пора начать что-то делать. Скорее всего, человек его положения имеет множество забот и проблем… вот и не нашёл пока времени. Женитьба – это ведь серьёзное дело. Ах… я готова с ним разделить его тяготы…

– Барышня Вэй Циньжань, тогда вам стоит начать почаще посещать поместье семьи князя Гу, – злорадно и хитро улыбнулась служанка Жулин. – Вам необходимо почаще общаться с вашей дальней тётей.

– Но эта подлая гадина Минмэй всегда издевается надо мной и говорит колкости, – скривила лицо молодая госпожа Вэй.

– Барышня Вэй, вы же слышали, что эта лицемерная и гадкая девица потеряла память… – намекнула личная служанка. – Теперь вам будет гораздо легче с ней справиться. Толкуют, что законная дочь семьи Гу изменилась, даже снова стала безграмотной… Не переживайте, если что, я не дам вас в обиду. Но княгиня Гу может вам помочь.

* * *

– Ва-ше высо-чес-тво! – прерывисто, нервно-плачущим голосом проговорил мужчина, стоя посреди комнаты на коленях. Он сложил в мольбе руки и тряс ими перед собой.

– Ты что, решил работать против меня? – спросил Ли Цзылун. – Ты решил меня предать? – Он медленно подошёл и наклонился ближе к испуганному мужчине, злобно оскалившись.

– Нет! Нет! Я бы никогда не посмел! Накажите меня, если я в чём-то провинился, но я ничего не сделал! Честно, я ни в чём не виноват, я старался ради вас! Я не знал! – Мужчина принялся биться лбом в пол. – Простите меня, ваше высочество!

Наследный принц сильно пнул его ногой, и мужчина повалился на пол. Но даже после этого он продолжал причитать, моментально поднявшись на колени:

– Я обещаю, такого больше никогда не повторится! Я клянусь, что это лишь досадное недоразумение! Я верен вам как никому другому и всё сделаю ради вас, если понадобится, даже не задумываясь отдам свою жизнь!

– Недоразумение? – прорычал Ли Цзылун и, выхватив палку у одного из своих людей, начал, каждый раз сильно размахиваясь, бить испуганно причитающего мужчину. – Ты совсем забыл, что ты мой цепной пёс?! А если пёс не слушается или предаёт хозяина, то его убивают! – ругался наследный принц, продолжая сильно колотить мужчину толстой палкой.

– Простите! Простите! – продолжал причитать несчастный, и хоть на его теле появилась уже кровь, он всё ещё старался встать на колени и складывать в мольбе руки.

Цзылун отбросил своё оружие для наказания и, пнув ещё раз человека, отошёл, отряхивая руки.

– Шаньхуан.

Услышав это название, мужчина побелел от страха.

– Что молчишь? Рассчитывал скрыть это от меня? Неужели ты правда думал, что я не узнаю, куда ты увёз и спрятал свою семью? – усмехнулся наследный принц.

– Ваше высочество, пожалуйста, не трогайте их! Я сделаю всё, что вы скажете! Это правда было недоразумение! Я никогда не предавал и никогда не посмею предать вас! – трясясь от страха, завыл мужчина.

– Ты понимаешь, что, подставив его, ты разрушил некоторые мои планы?! – замахнулся на него Ли Цзылун, но бить не стал, лишь зло тряхнул рукой и хмыкнул.

– Я не знал! Честно не знал, что он ваш человек, – заревел обвиняемый. – Я всё улажу, обещаю! Отпустите меня, и вы увидите, что мне всё ещё можно доверять!

Ли Цзылун, повернувшись спиной к побитому и опустив голову, устало и тяжело вздохнул. Нин Сян сразу оголил меч. Мужчина хлопнулся на пол навзничь, не поднимая головы, и вновь стал молить о прощении и о том, чтобы наследный принц дал ему ещё один шанс.

– Прежде чем бить собаку, нужно узнать, кто её хозяин! – Цзылун поднял ладонь и легонько махнул ею, отменяя меч своего стражника. – Хорошо, я посмотрю, как ты всё исправишь. Учти, твои родственники уже не в Шаньхуане. – Со злобой и гневом на лице наследный принц повернулся к мужчине: – Даю тебе два дня, чтобы всё исправить.

Мужчина яростно закивал, а наследный принц, накинув на голову капюшон, со своей свитой-охраной покинул помещение.

* * *

Недалеко от Чанъаня повозку семьи Сунь нагнали несколько солдат из войска Гу, сам генерал Гу Мэнькай и его сыновья Гу Фэншэн и Гу Фэнмао.

Как только им сообщили о нападении на княгиню и барышень, остальные члены семьи мужского пола были безмерно удивлены и встревожены.

– Да как они только посмели?! – возмутился второй министр. – Кто мог на такое решиться?! Они бессмертные, что ли?!

* * *

– Мой господин, как хорошо, что вы решили встретить нас на пути к городу, а то мы были так напуганы! – воскликнула княгиня Гу, сдвигая шторку на окне повозки и обрадованно обращаясь к своему мужу.

Минмэй тронула за руку мать и как можно незаметнее указала глазами на второго принца Ли Бэйху, сидящего в карете.

– Супруг, – натянуто улыбнулась госпожа Гу, – сейчас нам уже не так боязно. Его высочество второй принц был настолько великодушен и добр, что спас нас и сопровождает в дороге.

Ли Бэйху вышел из повозки и поздоровался со всеми. После принесения ему слов благодарности, а также короткого перешёптывания второй принц пересел на коня, освобождённого генералом.

Сам же князь Гу, скупо, но радостно обняв своих дочерей и супругу, расположился в карете. Там ему рассказали, что произошло.

Хоть Бэйху пересел на лошадь, всё равно его тревожило, что Сунь Хуэйчан остался в повозке, поэтому он ехал рядом с окном, чтобы слышать всё, что происходит внутри.

Когда карета подъезжала к воротам города, из них выступила кавалькада чиновников министерства преступлений и наказаний. Впереди на лошадях рысью скакали чиновники столичного окружного судебного приказа высокого ранга, и кто-то из них, скорее всего, линши – чиновник при китайском судебном департаменте, что выполнял роль следователя, криминалиста и судебного медэксперта в одном лице. За ним попарно с обеих сторон следовали чиновники этого же приказа, только ниже рангом, в шесть рядов. А позади ехала телега с соломенными циновками, наверное, для трупов и улик.

Генерал Гу и второй принц отдали им какие-то распоряжения, и повозка двинулась дальше по направлению к дому.

32

Дома, с заранее распахнутыми воротами, их ожидали встревоженная Чунхуа, другие слуги и оставшиеся родичи семьи Гу, что были сильно обеспокоены рассказом юной служанки молодой госпожи. Яочуан нервно бродил у ворот поместья, так как второй принц повелел ждать его там.

Молодой господин Сунь Хуэйчан порывался остаться и напроситься в поместье в гости.

– Может, требуется какая-нибудь моя посильная помощь? – Он вежливо сложил руки, в одной из которых был зажат сложенный веер, и произнёс это всё учтиво-приторным тоном.

Наташа опередила всех, ответив первой, при этом не забыв подколоть:

– Господин Сунь, мы ведь уже находимся дома, чем вы здесь можете нам помочь? Но, если вы так сильно желаете помочь и настаиваете на этом, я не могу отказать вам в такой незначительной мелочи.

Сын министра юстиции довольно просиял и бросил короткий гордый взгляд на принца Ли Бэйху, присутствующие удивились, а Наташа продолжила говорить, всё так же вежливо улыбаясь:

– Тогда будьте добры, нагрейте воды, налейте мне лохань и можете идти готовить всем обед.

Сначала наступила тишина, словно разорвался снаряд. После Ли Бэйху, Минчжу, Минлан, Фэншэн и генерал Гу подавились смешком, который должен был перерасти в дикий смех, но его погасили из вежливости. Госпожа Гу и Фэнмао выпучили от шока глаза, несколько виновато посмотрев на сына министра юстиции. Также княгиня укоряюще глянула на своего супруга. Тот, в свою очередь, сделал вид, что ничего страшного не произошло.

Сунь Хуэйчан оторопел, его глаза увеличились, юноша даже ошеломлённо приоткрыл рот и замер. Опомнившись, торопливо и натянуто улыбнувшись, он сумбурно пролепетал:

– Аа, ну. – Пару раз кивнув, мотнул отрицательно головой. – Совсем позабыл, что меня ждёт отец. Я зайду к вам в другой раз. – Учтиво сложив руки перед собой, он легонько поклонился. – Позвольте откланяться, – проворно и ловко заскочил в повозку, умчавшуюся вперёд по улице.

* * *

– Матушка, почему ты даже меня не встретила? Совсем не волнуешься обо мне? Я чуть не погибла, мне было так страшно! – пытаясь вызвать жалость, расстроенным и обиженным голосом проговорила Минчжу.

– Не разочаровывай меня, ты что, такая глупая?! Ты совсем дура? – ответила ей наложница Ся. – Боги, почему мне так не повезло с дочерью, она такая бесполезная и недальновидная. – Юнжу с досадой посмотрела в потолок и снова взглянула на Минчжу: – С вами приехал его высочество второй принц. Неужели ты не понимаешь сама своей головой, что если ты хочешь выгодно выйти замуж и хорошо устроиться в жизни, то не стоит лишний раз напоминать подходящим для нас женихам, что ты дочь какой-то наложницы, почти что любовницы! Вдовствующая госпожа до сих пор против того, чтобы внести меня в семейный реестр, и господин с ней согласен. Пусть они просто рассматривают тебя как дочь князя Гу, не хочу маячить на виду.

– Мама, но все и так знают, что законная дочь семьи это только сестра Минмэй, – скуксилась и поджала нижнюю губу Минчжу, будто была обижена и готова заплакать. – Ты бы видела это – все мужчины из благородных семей смотрят только на неё!

– Чжу-эр, если будет нужно, то в необходимый момент я устрою так, что у семьи Гу останется всего лишь одна дочь, – наложница Ся злорадно ухмыльнулась.

Гу Минчжу испуганно посмотрела на мать:

«Она же… шутит? Моя мать ведь… не такой человек. Она хорошая женщина».

– Матушка… ты же не серьёзно это всё говоришь?

– Почему не серьёзно? Если будет всего лишь одна дочь, то есть ты, а кому-то обязательно она понадобится для выгодного брака, то им придётся выбрать тебя, потому что у них не будет других вариантов, – спокойно ответила Ся Юнжу.

Гу Минчжу вытаращила на мать глаза, видя её серьёзные намерения, и попыталась отговорить от такого страшного поступка.

– Матушка… может, есть другие варианты? Это ведь на крайний случай? – Девушка уже сама её испугалась. К тому же рассказывать про это кому-то она не стала бы, чтобы спасти сестёр: во‑первых, она её любила, это ведь её родная матушка, во‑вторых, это бы бросило огромную тень и на репутацию Минчжу, а в‑третьих, доносить на родителей было верхом непочтительности, неблагодарности и большим грехом.

– Конечно, есть, – хитро улыбнулась наложница Ся, её глаза лукаво сверкнули. – Нам сегодня необходимо заставить второго принца остаться отдохнуть в нашем поместье, хотя бы до ночи или завтрашнего утра.

Гу Минчжу слушала, удивлённо открыв рот, а мать продолжала:

– Мы подсыпем ему в курильницу снотворное… либо афродизиак.

Минчжу сглотнула, боясь представить, к чему ведёт мать.

– После ты проберёшься к нему в комнату, – радостно и широко улыбнулась Ся Юнжу. – Если он будет спать, то ты снимешь своё верхнее платье и ляжешь рядом. Сделаешь вид, что он тебя совратил и принудил, что будто у вас всё было. Если нет, то соблазни его. А будет выгонять тебя, вцепись и кричи что есть мочи, будто он пытается тебя принудить и обесчестить. Я сразу появлюсь и не одна.

– Матушка, вы что, с ума сошли?! – возмутилась дочь. – Я же ещё слишком юна! А как же моя репутация?! Я ни за что не буду этого делать!

Девушка тут же получила пощёчину от матери.

– Тише! – надсадно прошипела та. – Чжу-эр, как ты смеешь так разговаривать с матерью?! Как ты смеешь ослушаться меня?! Это вместо благодарности?! Я стараюсь, устраиваю твою и свою хорошую жизнь! Идиотка, всё как раз для этого и делается. Он будет обязан взять ответственность и жениться на тебе после такого позора, чтобы его замять. Ты же дочь князя Гу, и это произойдёт в его поместье. Ты же понимаешь, что просто так всё произошедшее господин ему не спустит? А я стану тёщей второго принца. Знаешь, как взлетит мой статус?! Все будут меня уважать, никто не посмеет больше смотреть на меня косо! А там можно и дальше будет продолжать подгребать под себя связи и деньги…

– Я всё равно не пойду на такое, делайте со мной что хотите! – заплакала Минчжу. – Я так не умею и не хочу! Всё-таки я барышня из благородной семьи.

– Э-хэ, – покачала головой наложница Ся и продолжила зло шипеть: – До чего же ты неразумная и неловкая. За что мне такая непростительно глупая дочь?! Посмотрите на неё, она смеет перечить своей матери! Посмотрите, барышня нашлась. Ты думаешь, что всё так просто и легко достаётся?! Где бы мы сейчас были, если бы я в своё время не подсуетилась и не забеременела?! Если бы после прихода в имение не отравила наложницу Янь?!

– Мама, ты отравила мать Гу Минлан?! – Минчжу просто не могла поверить в такое.

– А кто ещё? Включи наконец голову, пока не оказалась на улице или женой какого-нибудь грязного нищего оборванца или вообще какого-нибудь дряхлого старика! – продолжала ругаться на неё наложница Ся. – Когда я пришла в поместье князя, она сильно подпортила мне кровь. Эта доступная девка легко вертела господином, но я расправилась с этой стервой!

Гу Минчжу захлопала глазами и заплакала от страха и осознания всего того, что услышала.

* * *

Наташа нежилась в приятной ароматной горячей ванне, с радостью принимая плюсы своего попадания в совершенно другой мир. Сооружение представляло собой большую деревянную лохань с тремя ступеньками снаружи и двумя внутри. Длиной она была в человеческий рост, можно спокойно вытянуться целиком. И такой высокой, что, когда девушка сидела внутри ёмкости, вода закрывала её тело до подмышек. При том что бортики в ванне возвышались её макушки.

Из качественной деревянной дорогой лохани исходил пар вперемешку с приятным ароматом, на поверхности воды плавали розовые и красные лепестки цветов.

Барышня Минмэй отправила Чунхуа отдыхать и восстанавливаться от раны, но, вопреки приказу, та упрямо осталась помогать своей молодой госпоже, выгнав других служанок, что налили лохань и собирались на время её заменить. Сейчас юная помощница аккуратно поливала плечи и волосы Наташи горячей водой из ковшика.

– Чунхуа, ну вот зачем ты напрягаешь себя? Ты ведь пока не очень здорова, могла бы сначала восстановиться, – покачала головой Гу Минмэй. – Не бойся, я ни за что и никогда тебя бы ни на кого не променяла.

– Юная госпожа, лучше меня о вас никто не сможет позаботиться, – ответила девчушка. – Кстати, барышня Мэй… – служанка замялась и опустила глаза.

– Что случилось, Чунхуа? Говори смело, – Наталья-Мэй развернулась к юной помощнице.

– Барышня, – Хуа нервно теребила пальцами своё платье. – Молодая госпожа Гу Минмэй, – юная служанка встала на колени. – Я очень благодарна вам за то, что вы дали мне такое красивое имя, но такая, как я, не заслуживает его. Пожалуйста, прошу, дайте мне другое! – Чунхуа сложила впереди руки и поклонилась. – Если я обидела вас своей просьбой, то могу ходить вообще без имени.

– Ты чего это?! – изумилась Наташа. – Как можно давать человеку имя по сто раз на дню, а тем более жить без имени? С чего ты взяла, что не заслуживаешь? Не надо принижать себя.

– Барышня Минмэй, как же вы не понимаете. Сейчас, когда вы стали дружны с третьей принцессой Цзиньхуа, будет грубостью… неприлично звать при ней какую-то низкую служанку созвучным именем.

– Чунхуа, это какая-то глупость, – фыркнула Наташа.

– Барышня, накажите меня, но я настаиваю на этом. Не хочу быть причиной ваших неприятностей. Её высочество может посчитать себя оскорблённой, – снова поклонилась юная помощница. – Хочу уберечь вас от неприятных последствий. Я недостойна этого имени, прошу, дайте мне другое. – Чунхуа склонилась до пола и так и замерла в этой позе. – Можете меня побить, я не встану, пока вы не передумаете.

– Да хватит уже, вставай скорее, ты что, Чунхуа, с ума сошла?! – На лице Наташи появилось недовольство, но смирение с неизбежным. – Хорошо, я подумаю над тем, что можно сделать, чтобы и твою гордость не принизить.

– Спасибо, барышня Минмэй! – радостно воскликнула молодая служанка, поднимаясь с пола. – Кстати, вы уже решили, какое имя себе возьмёте или кого будете просить об этом?

– Что? – Ната сначала не сразу сообразила, о чём говорит её личная помощница. – Ещё и мне имя менять? Меня оно вполне устраивает, я не собираюсь его менять, как наряды на каждый день.

– Как же… – Чунхуа недоумевающе посмотрела на свою молодую госпожу, но потом вспомнила, что память последней сейчас не в самой лучшей форме. – Ваше вежливое… взрослое официальное имя. Барышня, ваше совершеннолетие через две с половиной недели. Главная госпожа уже разослала приглашения на вашу церемонию совершеннолетия… Платье, что вы хотели, уже сшито, и заканчивается его вышивка. Сможете после наконец носить более яркие и красивые наряды, делать любые причёски. Молодая барышня, вы так мечтали! Вы… забыли? – с неловкостью в голосе уточнила юная помощница, вспомнив о проблеме своей госпожи. – Барышня Гу Минмэй, вы сказали главной госпоже, что подумаете и сами выберете, кто будет вести вашу церемонию, сами придумаете себе взрослое имя.

– Ааа, ты про это… Нет, я ещё над этим не задумывалась… ну или забыла, – Наташа вздохнула и в задумчивости погладила пальцами подбородок.

«Как же я позабыла про это. В Китае же постоянно меняют имена, чтобы обмануть злых духов, уберечь от них и от колдунов как ребёнка, так и уже взрослого человека… Надо хоть что-то выцарапать об этом из анналов своей памяти, чтобы не попасть впросак… Так… в детстве они получают сначала молочное тайное имя – прозвище, оно всегда ругательное, чтобы уверить злых духов и колдунов, что в этом ребёнке нет ничего стоящего, и тем самым защитить малыша. Также, по прошествии трёх месяцев, дают официальное детское имя, которое знают многие… Такой же обычай существовал и у нас на Руси… На церемонии совершеннолетия человек либо сам себе, либо его старший родственник или учитель, наставник дают новое взрослое имя, которое в основном и заносят в реестр семьи. Это имя человек может менять за жизнь несколько раз, по своему усмотрению.

Реестр семьи – это такой учёт родословной, куда глава семейного клана всегда записывает всех новых появившихся членов этой семьи, включая официальных жён. Наложниц в него почти никогда не вносят. Либо просто пишут “наложница, наложница, наложница”, если у неё появятся дети, но не указывают её имя. Дочерей наложниц тоже часто не вносят в семейный реестр. Чаще пишут “дочь от наложницы, дочь наложницы”, также без имени матери и девочки. Даже у императоров часто не были записаны имена низкоранговых наложниц и их дочерей… хотя это как бы принцессы, только низкого статуса. Это можно объяснить тем, что девочки здесь, покидая родной дом, входят в семью мужа и принадлежат уже только его семье, после этого совсем не имеют отношения к своей изначальной семейной фамилии. Если дочери будут часто посещать своих родителей, это будет неприлично и грубо по отношению к мужу и его семье. Девочки после замужества должны заботиться только о муже и его семье. Об их собственных родителях должны заботиться только сыновья и невестки… М-да… Чаще бывало даже так, что за всю свою жизнь девушка видела своих родителей и семью после замужества всего один-два раза… Если рождался сын, то имя сына записывалось, а имя матери нет… Просто “такой-то сын от наложницы”. Так что наложниц можно понять, потому что большинство из них не изъявляли желание быть наложницами, никто девушек зачастую не спрашивает. Их старшие устраивают брак… И вот ты живёшь такая и существуешь, словно никто… пустое место, её нет… никак и нигде».

– Да уж. – Наташа тяжко вздохнула. – Несправедливо и обидно.

– Молодая барышня, вы про что? – обеспокоенно спросила личная служанка. – Кто вас посмел обидеть, скажите мне?! Уж я этому человеку спуску не дам!

– Да ничего страшного, Чунхуа, просто мысли вслух вырвались. Кстати, я придумала, что делать с твоим именем, – довольно улыбнулась Наташа-Мэй. – Не так уж много лет прошло с того момента, как тебя продали нам в услужение. Значит, в той деревне должны остаться ещё те, кто помнит, как тебя звали. Мы вернём тебе твоё настоящее имя.

Юная служанка бухнулась на колени:

– Барышня Гу Минмэй, если вы и правда вернёте данное мне родителями имя, их дар мне, и позволите быть почтительной благовоспитанной дочерью, я никогда в жизни такого не забуду! Никогда! – Юная помощница поклонилась в пол. – Благодарю вас от их имени! Я смогу теперь с ними встретиться на небесах без чувства стыда и вины!

– Да погоди ты ещё благодарить, да и говорить о встрече с родителями на небесах тоже рановато, – улыбнувшись, остановила юную помощницу Минмэй, – рано меня благодарить. Я же пока ещё ничего не сделала. Мне ещё надо обдумать, как это вообще осуществить… чтобы достоверно узнать… Чтобы люди не испугались и не сбежали, они ведь не знают, что нам ничего от них не надо, кроме твоего имени.

Личная помощница встала на ноги.

– Всё равно большое вам спасибо за искренность и желание мне помочь в таком деле! – Было ощущение, что Чунхуа растрогана до слёз.

* * *

Сколько Ли Бэйху ни ждал прихода молодой барышни в гостиную, Минмэй после ванны осталась в своём дворе, чтобы снова отрабатывать физические упражнения и приёмы самозащиты.

* * *

– Чунхуа, похоже, мой план о получении прощения и налаживании худого мира с наследным принцем не работает, – произнесла Гу Минмэй, вернувшись в комнату, и тяжко вздохнула. – Он не уведомляет меня, как говорила третья принцесса, об этом.

– Молодая барышня Минмэй, у вас всё получится, я уверена. Вы такая хорошая, что не может быть иначе, – ответила ей личная помощница, что сейчас расчёсывала её длинные волосы красивым нефритовым гребнем.

– Так, может быть, он уже извинил меня, просто не считает нужным мне об этом говорить? Эх, ладно, завтра я всё равно иду во дворец на аудиенцию ко вдоствующей императрице, поэтому попробую ещё разок.

– Барышня, у вас всё получится, я уверяю. Давайте попробуем ещё раз, я вас всегда поддержу, – улыбнулась Чунхуа.

33

Когда двери в гостиную собирались закрывать по приказу князя Гу, чтобы он обсудил с сыновьями и его высочеством вторым принцем произошедшую сегодня в дороге ситуацию, в зал торопливо вошла княгиня.

Слуги закрыли обе створки деревянной двери, Гу Баожэй с холодком на лице оглядела присутствующих.

На возвышении, на месте хозяина дома, на одном из двух кресел, разделённых квадратным столиком, сидел её супруг. Чуть ниже, по бокам длинного красного ковра, на креслах, между которыми тоже стояли квадратные столики, на одной стороне сидели её сыновья, на другой – принц Ли Бэйху.

– Ваше высочество, – она улыбнулась, кивнув, спешно прошла ко второму креслу наверху, степенно и в благородной позе аккуратно туда присела. – Я тоже хочу знать, что происходит.

Мужчины переглянулись.

– Гу Баожэй, мы собираемся обсудить кое-какие политические вопросы. Ты же знаешь, что женщинам строжайше запрещено хоть как-то касаться политики, – добрым и тёплым голосом произнёс генерал Гу.

– Политику свою можете и позже обсудить, когда я уйду. А что касается моей дочери, я знать обязана. – Женщина сурово посмотрела на своего мужа: – Гу Мэнькай, только попробуй меня выгнать.

– Госпожа моя, – тон князя сменился на несколько нерешительный, – ты впечатлительна, поэтому я сам разберусь со всеми вопросами, – и тихо добавил: – Супруга, не позорь нас.

– Что?! Гу Мэнькай, ты совсем с ума сошёл на старости лет – такое заявляешь, на себя посмотри, – возмутилась госпожа Гу и с обидой, но изящно отвернулась.

Генерал, что добывал победу за победой на поле брани, здесь немного растерялся, вежливо улыбнулся принцу:

– Ваше высочество, простите нас, она же всё-таки женщина, а они все капризничают.

– Ничего страшного, – тихонько рассмеялся Бэйху. «Теперь я вижу, в кого Гу Минмэй». – Госпожа Гу, если это будет что-то действительно опасное и важное, неужели вы думаете, что мы не поставим вас в известность? Мы просто не хотим позволить вам волноваться лишний раз из-за каких-то пустяков.

– Я потом, когда придёт время, тебе всё расскажу, – несколько опасливо посмотрел на неё князь.

Видимо, она не первый раз устраивала ему сцены, а он её любил. Сыновья и второй принц с улыбкой следили за доброй перепалкой постаревших, но всё ещё влюблённых друг в друга супругов.

– Скажите, вы точно не подвергнете опасности мою дочь? – сурово обратилась княгиня Гу к присутствующим.

– Гу Баожэй, как ты можешь такое спрашивать, она вообще-то и моя дочь тоже! Супруга, разве бы я позволил? – обиженно возмутился генерал.

– Никто из присутствующих не допустит, чтобы княжна Гу пострадала, – с уверенностью в голосе произнёс Ли Бэйху.

Её светлость посмотрела на мужа и громко хмыкнула, после, встав и горделиво-высокомерно оглядев окружающих, степенно направилась прочь из залы.

Когда княгиня удалилась и двери закрылись вновь, принц Ли Бэйху рассказал о своих догадках и о том, что он мог заметить, также поведал, что все бандиты, которых им удалось пленить, отравили себя.

– Инспектор Чжань Фэй даст подробный отчёт, когда обследует тела, – подытожил Бэйху. – Не бойтесь, всё это будет храниться в строжайшем секрете, вы же знаете, что инспектору Чжаню можно доверять. Он не из тех, кто болтает лишнее, и его невозможно подкупить, Чжань верен императору.

– Но как мы можем не держать сестру взаперти? Поместье хорошо охраняется, а вне его может случиться всё, что угодно, – спросил Гу Му.

– Даже усиленная стража может не справиться. Всегда есть вариант, что что-то может пойти не так, – добавил Гу Мао.

Князь задумчиво кивнул несколько раз:

– Я люблю своё дитя и не хочу, чтобы она пострадала, пока мы ищем заказчиков. Не буду использовать её как приманку, она ведь ещё такая юная девушка.

– Поверьте, я тоже не хочу, чтобы она пострадала, – с излишним энтузиазмом произнёс второй принц. После, увидев тревожно-удивлённые взгляды мужчин семейства Гу, добавил: – Кто бы хотел, чтобы пострадал ни в чём не повинный человек, тем более ваша дочь? Князь Гу, приставлять к ней охрану можно в таком же количестве, что и раньше, я вдобавок отправлю следить за ней людей из своей тайной стражи. Поверьте, они никого не упустят. Даже если вы чуть-чуть усилите охрану, можно будет списать этот факт на то, что вы испугались, будто бандиты могут навредить членам вашей семьи, после пережитого за них стресса. Но если вы запрёте Гу Минмэй в стенах поместья либо будете выпускать её куда-то под большим количеством охраны, это будет означать, что вы поняли – это были не просто нищие дикари. Тогда они тоже станут осторожничать, залягут на дно, привлекут более опытных и сильных наёмников, станут выискивать новые запутанные пути, чтобы избавиться от вашей дочери. Тогда предотвратить следующее покушение будет гораздо сложнее и опаснее.

Сыновья второго министра одобрительно кивнули.

– Ваше высочество, только прошу… вас… не слишком часто появляться рядом с моей дочерью, – проговорил генерал Гу, сделав акцент на слове «вас». – А то в последнее время столько случайных совпадений, что могут поползти слухи. Мне бы хотелось, чтобы ни здоровье, ни жизнь… ни репутация моей дочери не пострадали из-за всего этого.

– Отец, – учтиво произнёс Фэншэн, – скоро у четвёртой сестры совершеннолетие. Может, тогда нам стоит сразу же послать в дворянские, не связанные тесно с дворцом семьи либо просто очень богатые, даже не живущие в столице кланы письма с предложением вероятного брака нашей семьи с ними?

Ли Бэйху оторопел и напрягся.

– Да, – уверенно закивал Фэнмао, – ведь все мы знаем, в чём корень этой проблемы. Когда знать поймёт, что опасность больше не исходит от нашей законной сестры, то преступники сразу же оставят её в покое.

Второй принц усмехнулся, выдав негромкий полусмешок:

– Во-первых, точно не известно, успокоятся ли преступники. Не захотят ли убрать даже самую малейшую вероятность? Во-вторых, князь Гу, разве будет справедливо и не обидно отдать вашу дочь семье, которая пыталась её убить? Ведь мы пока даже не выяснили, кто это. Покушение организовано богатой семьёй, которая наверняка будет в списке вероятных кандидитов на брак.

– Зато она будет жива и проблема решена. А то, что будут и тогда пытаться, – это лишь очень маленькая вероятность, – ответил второй сын генерала. – Разве не этого мы пытаемся добиться?

– Нет, его высочество прав, если всё именно так и произойдёт, то это опозорит мою честь, а также честь моего рода и предков, – князь Гу затряс пальцем в сторону принца Ли Бэйху. – Никто не смеет так унижать меня! Сначала я должен найти этого гада и вырвать ему глотку, собственноручно выпотрошить кишки!

Бэйху довольно и незаметно выдохнул:

– Тем более этого хочет и сама барышня Гу Минмэй… Я вам не успел сказать, но она в курсе всего произошедшего, и кто это был – тоже догадывается… Второй министр, ваша дочь очень умна, прозорлива и находчива. Я ничего не говорил ей, она сама всё видела, сделала соответствующие выводы.

Мужчины из семьи Гу ошарашенно посмотрели на принца.

– Вы точно про мою дочь рассказываете?.. Хотя да, когда мы ехали в повозке, супруга и Мэй-эр мне рассказали всё, что происходило, – после он задумчиво взглянул на Ли Бэйху, – но она ни разу не обмолвилась о том, что обо всём догадалась и договорилась с вами.

– Не поверю… А-Мэй – и не испугалась? – удивлённо произнёс её первый брат.

– Когда я попросил барышню держать всё это в тайне, она сразу догадалась, зачем мне это нужно, и самостоятельно выразила смелое согласие, – добавил второй принц Ли Бэйху.

– Конечно, согласие, она ведь ещё совсем юная и от этого излишне беспечна, – хмыкнул генерал. – Я поговорю с ней об этом.

– А мне ещё необходимо обсудить все эти планы с моим старшим братом, – добавил Ли Бэйху.

Мужчины кивнули, понимая логичность и необходимость этого шага.

После обсуждения дел они вели светскую беседу, открыв двери, но женщины семьи Гу не появлялись.

Сколько бы Бэйху ни вглядывался в пространство за дверями, смог лишь заметить, как пару раз мелькнула фигура младшей пятой барышни Гу Минчжу. Второй принц упорно не намеревался уходить, не увидев ещё раз барышню Минмэй, поэтому, чтобы потянуть время, предложил присутствующим сыграть партию в го. Но на счастье Минчжу, изредка следившей за ним, его вызвал во дворец к себе наследный принц. Гу Минчжу облегчённо и радостно выдохнула, прячась за колонной и провожая его взглядом до ворот, чтобы точно убедиться, что принц ушёл и больше сегодня не вернётся.

* * *

Когда генерал Гу вместе со своим старшим сыном зашёл во двор к Минмэй, он увидел, что его дочь тренируется… и её личная служанка вместе с ней.

Гу Мэнькай и Гу Фэншэн остолбенели от изумления, потому что раньше ни разу в жизни не наблюдали в Мэй-эр тяги к боевым искусствам. Да и в принципе благородные барышни, тем более из дворянских обеспеченных семей, никогда такое не практикуют.

Минчжу, что с любопытством из-за укрытия наблюдала за сестрой и уже хотела попроситься тренироваться вместе с ней, тут же спряталась обратно.

– А-Мэй, что это ты делаешь? – насторожившись, спросил князь Гу.

– Мэй-Мэй, я пришла заниматься!.. – воскликнула было пришедшая во двор с другой стороны третья сестра Минлан, но, увидев отца и старшего брата, осеклась. Сразу сложив на животе руки, она учтиво поклонилась: – Отец. Первый брат.

– Так чем вы тут занимаетесь? – снова спросил князь.

– Отец, тренировками занимаемся… Э-э-э… физкультура, – спокойно ответила Наташа.

– Физ… что? – непонимающе уточнил генерал Гу.

– Тело тренируем, чтобы суметь защититься или убежать, – улыбнувшись, пояснила Минмэй.

– Вот это да. Мало того, что у тебя заработала голова, так ты ещё и тело решила тренировать?! Это явно благословение небес! – удивлённо и обрадованно произнёс генерал Гу.

– Похвально, сестра Мэй-эр, не ожидал, – добавил Фэншэн.

– Вы здесь только с Лан-эр и Чунхуа тренируетесь? – уточнил отец.

– Да, Минчжу мы не предлагали. Она с нами не особо тесно общается, поэтому всё равно отказалась бы, – улыбнулась Минмэй. – Хотя мне казалось, что дочери генерала Гу должны уметь защищать как себя, так и своих близких, должны быть сильными, дружными и выносливыми, чтобы выжить в любой ситуации.

Наташа хотела, чтобы князь Гу, услышав эти слова, распорядился и попросил пятую сестру тоже заниматься вместе с ними. Ведь наложница Ся не разрешила бы и мешала общению сестёр любыми способами.

– Почему отказалась бы?! – возмущённо воскликнула Гу Минчжу, появившаяся неизвестно откуда.

«Понятно, следила за мной», – мысленно усмехнулась Наталья.

– Вот и хорошо, – обрадовался отец. – Му-эр, потренируешь сестёр?

– Отец, может, лучше Фэнмао? Мне нужно готовиться к государственному экзамену. Да и второму брату тоже не мешало бы заниматься науками. Ему через год-два тоже экзамен сдавать.

– Ладно, может, я и сам потренирую! Как здорово, это чудесная идея! Неужели мои дочери стали умнее и смогут прославить моё имя?! – радостно восклицал генерал Гу. – Ваша кузина, дочь моего брата, что сейчас служит на границе, уже лихо ездит на коне и сражается со степняками! Теперь и мне будет чем гордиться и похвастаться!

– Отец, а зачем ты вообще приходил? Что случилось? – насторожившись, уточнила Наташа.

* * *

– Да за что так меня наказывают небеса?! Я что, в прошлой жизни сотворила что-то ужасное?! Я что, предала государство?! Почему ничего в последнее время у нас не получается?! – возмущалась наложница Ся.

Минчжу опасливо косилась на мать.

– Значит, сейчас не время. Ничего… выйдет в другой раз, – осторожно произнесла девушка, боясь разозлить мать ещё больше, но тихо в душе радуясь этой неудаче.

– Это всё гадина Минмэй виновата! Это всё из-за неё!

– При чём здесь Гу Минмэй и его высочество второй принц? – опасливо пролепетала Минчжу, боясь получить пощёчину от гневно ходящей по комнате матери. Но та её будто не слышала, погрузившись в свои мысли:

– Даже господин сейчас меня не навещает! Из совместных семейных трапез меня исключили! И это всё из-за этой хитрой лисы, из-за её выкрутасов! Она постоянно, каждый день что-нибудь устраивает, интриганка! Плетёт подлые интриги, стерва! Стерва, как и её мать! Уж я расквитаюсь с ними обеими за всё, что они мне сделали! Кстати, а что ты делала там? Чжу-эр, ты вернулась со стороны её двора, – зло прищуренные глаза женщины цепко впились в дочь.

Девушка несколько испуганно отшатнулась и напряглась, боясь, что мать узнает правду. Ей нужно было веское оправдание того, почему она там была и ещё будет приходить к сестре:

– Матушка, так я следила за ней. Хотела узнать, не затевает ли эта хитрая бестия ещё что-то.

– Молодец, Чжу-Чжу, – коварно улыбнулась Ся Юнжу. – Следи за ней всё время и постарайся втереться к Минмэй в доверие.

* * *

– Посмотри, – наследный принц кивнул на стол, на котором лежали две небольшие тетради, сшитые суровой ниткой, когда второй принц вошёл в комнату, не давая ему даже произнести слова приветствия.

– Ваше высочество старший брат, – поздоровался Ли Бэйху. Подойдя к столу, он взял тетради в руки, открыв одну, пролистал, затем другую. На его лице отразились удивление и радость.

– Брат! Как ты смог достать такие доказательства?

– Увы, там всего лишь несколько имён, думаю, тех, кто участвует в этом, гораздо больше, – Цзылун сурово посмотрел на книги подпольного учёта.

– То есть на заседании двора ты пока не будешь обличать хищения чиновников Гунь Гэ и Кай Лао из военного министерства и министерства общественных работ? – уточнил Бэйху.

– Да. Там есть ещё кто-то, хочу сначала узнать всех, иначе им либо помогут выкрутиться, либо избавятся от них, и мы ничего не успеем узнать и доказать, – ответил Ли Цзылун, встав из-за стола и пройдясь по комнате, сложив руки за спину. – Я подозреваю министра доходов, мне кажется, это всё он организовал.

– Их явно кто-то покрывает, естественно, не просто так, – хмыкнул второй принц.

– Мои люди следят за ними, они не уйдут от возмездия. В прошлый раз они разворовали деньги на одежду и обмундирование солдат. Его величество император ещё не знает об этом. Сейчас они непременно захотят рассовать по своим карманам дотации на фураж для военных с северной границы. – Наследный принц повернулся к младшему брату: – Ты поможешь мне спровоцировать их побыстрее, пока они не хватились украденных учётных книг? Сейчас я ищу тайный схрон, где они хранят сворованные государственные деньги. Он должен находиться где-то в поместье министра доходов… и я уже близок к победе.

Второй принц согласился, и они со старшим братом обдумали план, как загонят в ловушку нечестных на руку министров.

– Ваше высочество, – Бэйху сложил впереди руки и легонько поклонился, – я бы хотел обсудить с вами ещё один важный вопрос. Сегодня на барышню Гу Минмэй напали, когда она с матерью и сёстрами возвращалась из храма Цинсан. Я смог спасти их, так как случайно тоже оказался в том же месте.

Второй принц Ли Бэйху сказал старшему брату, почему он посчитал, что охотились именно за барышней Гу Минмэй.

– Это понятно, зачем за ней охотятся. Но никто не имеет права в стране, что скоро будет принадлежать мне, решать, кто должен умереть, а кто нет! Это должен решать только отец-император и я!

– Согласен, старший брат. Эти люди пытаются подстроить государственный строй под себя, – ответил второй принц.

– Неприемлемо, – гневно почти прорычал Ли Цзылун. – Я отправлю несколько своих людей следить за их поместьем. Мне кажется, в этом замешаны всё те же нечистые на руку министры и чиновники.

Когда за братом закрылась дверь, в комнате появился страж Нин Сян.

– Наши люди нашли то, что нам нужно? – спросил, не глядя на него, наследный принц.

– Они близки к разгадке. Место найдено в поместье министра доходов, осталось только проверить, чтобы после не попасть впросак, – холодно отрапортовал страж.

Цзылун кивнул и нахмурился, криво усмехнувшись, проговорил злобным тоном:

– Замечательно! – Через несколько мгновений, подумав, он произнёс: – Бэйху что-то в последнее время слишком печётся о законной дочери семьи Гу, – сказав это, он хмыкнул.

– Барышня Гу преследует какие-то непонятные цели. Она и вам так долго уже присылает различные блюда, с одним лишь словом, – добавил его личный страж. – Вкусные, кстати говоря… Вы предполагали, что она пытается вас охмурить. Хотели поставить её на место, когда она начнёт принимать более настойчивые и открытые попытки. Но барышня Гу так к вам и не подходила, не присылала никаких писем и ничего ни через кого не передавала, – Нин Сян сложил на груди руки в замок, не выпуская при этом из ладони меча.

Наследный принц Ли Цзылун задумался, личный страж задумался вместе с ним. Через некоторое время Цзылун гневно скривился и почти прошипел:

– Ну конечно! Выходит, её план хитрее, чем мы думали, если ни ты, ни я до сих пор не можем уловить его смысл! Возможно, она не сама его придумала, и кто-то действует через мелкую Гу Минмэй. Интересно, её используют втёмную или она сообщница? Ладно, это я выясню. Завтра приду в свою личную библиотеку… пораньше, – наследный принц зло и хитро прищурился.

34

Ещё с вечера в поместье Гу помощник кузнеца Цзян принёс то, что он уже успел сделать: это были привычные Наташе столовые приборы и несколько металлических коробочек из тонкой стали для того, чтобы она могла собрать из них термоконтейнеры. Наташа заранее купила куски пробкового дерева, из которых тоже сделали коробки. Из курса физики она помнила, что пробка была наименее теплопроводным материалом из существующих в этом мире и стране, а его здесь было довольно много. Привозили с севера и северо-востока, больше всего из государства Ляо.

«Ещё бы вспомнить, где оно находилось… – задумчиво прищурившись, девушка покопалась в своей голове. – Север Китая? Кочевые племена? Монголия? Маньчжурия, которая была на Дальнем Востоке? В общем, эти места сейчас здесь называются великие степи. А в Ляо была народность – кидани, это я точно помню».

Теперь оставалось поместить внутрь стальные ёмкости; на дно ёмкостей положить либо лёд, либо нагретые камешки, исходя из того, было ли необходимо согреть или охладить то, что лежит внутри; сверху поставить небольшую стальную скамеечку с ножками, чтобы поддон, на котором будут стоять тарелки или лежать то, что необходимо, не погрузился в воду, когда растает лёд. Ну и, конечно же, камни неровные, поэтому поставить на них ровную пластину не очень удобно – тарелку перекосит и всё высыпется наружу.

Внутри пробковой крышки также находилась стальная пластина. Наташа собирала термоёмкости дома, под любопытными взглядами родителей, братьев и сестёр, чтобы в городе не могли понять, что она изобретает. Когда домашние узнали, что именно изготовила Минмэй, не переставали удивляться и расхваливать девушку.

– Да будут небеса моими свидетелями! В моей дочери явно переродился великий учёный или воин! – восхищался генерал Гу.

– Это точно дар небес! – восклицала госпожа Гу.

– Мэй-эр ещё так юна, а уже умна и находчива, – удивлялся старший брат Фэншэн.

Здесь, конечно же, существовали грелки, в основном для рук или в кровать: специальные закрытые железные ёмкости со вложенными внутрь углями; сверху эта ёмкость помещалась в плотный сшитый или вязаный мешочек, надолго сохраняя тепло.

* * *

Также с вечера Наташа обсудила с отцом нападение бандитов. Девушка подтвердила князю Гу, что она обо всём догадалась уже очень давно, ещё во время происшествия. Гу Минмэй, конечно, не против, чтобы её использовали в качестве приманки, но хотелось бы при этом оставить свою шкурку в целости и сохранности, а не в дырках.

Накануне поздно вечером Яочуан, быстро и ловко перебравшись через забор в том месте, где находились комната и двор Гу Минмэй, тайно передал ей маленькую круглую керамическую ёмкость с крышкой. В ней была мазь для быстрого заживления ран и предотвращения возникновения шрамов. Наташа даже и забыла, что Ли Бэйху обещал ей это.

– Надо же, молодая госпожа, как о вас заботится его высочество второй принц! – радостно воскликнула юная служанка, в то же время восхищённо посмотрев на слугу принца, что был, оказывается, так ловок и силён. Не только вреден, он ведь даже защитил её во дворце…

«На него тоже можно положиться» – прокрались предательские мысли в голову Чунхуа.

Точно такие же посещали с некоторых пор прекрасную голову юной барышни Гу Минмэй.

– Подумаешь, он обещал. Мелочи какие, – проговорила Минмэй, но на самом деле на её щеках появился смущённый румянец, а в душе разлилась приятная теплота и радость.

* * *

– Не знаю, Чунхуа, это уже будет глупо. Да пошёл он в жопу, этот самовлюблённый кретин, – устало проговорила Минмэй.

– Молодая барышня, а если ещё разочек? Вы же всё равно во дворец едете ко вдовствующей императрице, – проныла личная служанка.

– А если я кому-нибудь попадусь? Тебе-то зачем это надо, ты ждёшь не дождёшься, что ли? – усмехнулась Наталья.

– Что вы, барышня Минмэй! Как вы могли такое подумать и сказать?! – Чунхуа обиженно надула губы. – Просто обидно за вас, что всё, что вы делали, было зря. Так переживали, боялись, страдали и мучались.

– Ну и ладно, я сделала всё, что могла, можно сказать. Если он такой… хм… нехороший человек, то пусть… хм… себе дальше обижается, мне-то какое дело? В общем, я извинялась как могла. Чунхуа, если буду продолжать, это будет выглядеть странно и глупо. Я больше не хочу ему ничего готовить и вообще не хочу иметь никакого отношения ко дворцу.

– Барышня Минмэй, мужчина, что во время засухи рыл колодец, разочаровался и бросил это дело, когда до живительной влаги и его спасения от жажды оставался всего лишь один удар лопаты, – проговорила умоляюще личная служанка. – Мы всё равно едем во дворец, а больше не будем этого делать. Главное, мы будем уверены, что сделали всё, что в наших силах.

Наташа закатила глаза и вздохнула:

– Ладно, уговорила. Но только последний раз. Больше я ни знать, ни думать об этом не хочу. Вот стану совершеннолетней, уедем к младшему брату отца на северную границу. Откроем там бизнес всяких новых штук и вещей… будет весело. – «Уж мы покажем кузькину мать кочевникам за всю Русь и иго, хе-хе-хе». – Говорят, там моя кузина, тоже активная и продвинутая девушка.

– Биз… Что, барышня Минмэй? – уточнила Чунхуа.

* * *

В итоге, утром встав очень рано и приготовив новые вкусняшки, Наташа в сопровождении своей личной служанки отправилась во дворец на аудиенцию ко вдовствующей императрице.

Чунхуа ехала вместе с молодой госпожой в повозке. Пока Минмэй путешествовала без своих старших или знакомых семьи, других чужих господ, она могла ехать вместе с ней в карете. В руках юная служанка сжимала термоконтейнер из пробки. Внутри лежали приготовленные и новоизобретённые барышней угощения, которые она называла «колесо Куньлунь» и картошка Мэй. Чунхуа не знала, что ими были обыкновенная пицца, разрезанная сейчас на кусочки, и дольки картошки, пожаренные во фритюре, посыпанные солью.

– Хуа-эр, нам нужно будет всё сделать поскорее. Ты же помнишь, что сегодня наша семья приглашена на какие-то игры среди знати… Цзыцзюй.

– Я же вам рассказывала, молодая барышня Минмэй, – сочувствующе произнесла личная помощница.

– Да помню я: кони, клюшки, мяч, ворота, гонг, играют представители дворянских и знатных семей. – Чунхуа довольно улыбнулась, а Наташа подумала: «Сдаётся мне, что это будет обычное конное поло». – Я сейчас не об этом. Если библиотека наследного принца будет закрыта, мы не будем искать доступ внутрь. Понесёмся рысцой ко вдовствующей императрице, а потом домой.

– А обязательно рысцой? – несколько озадаченно посмотрела на неё юная служанка.

– Чунхуа, я имею в виду, побыстрее. Не хочу терять время и быть надолго связанной с этим местом, – улыбнулась молодая госпожа.

– А-а-а, понятно. Мне тоже дворец не особо нравится, – вздохнула личная помощница.

* * *

Когда девушки уже вылезли из повозки, отправившись во дворец, им сразу же повстречалась главная придворная дама Гань Чжун. Женщина среднего возраста была словно статуя из гранита, складывалось ощущение, что даже все её морщинки и складки на коже тоже были выточены из камня. Хоть кисти её рук уже были сложены на линии талии, она всё равно легонько раздвинула локти в стороны, чтобы это выглядело учтиво, и поздоровалась, слегка склонив голову:

– Княжна Гу.

После она окинула строгим, высокомерным и укоряющим взглядом юную служанку молодой госпожи. Наташа, очнувшись от всей этой мрачной картины, торопливо и вежливо поздоровалась в ответ. Чунхуа же испуганно опустила глаза, торопливо сложив руки так же, как и Гань Чжун, слегка согнув колени, поприветствовала главную придворную даму.

– Барышня Гу, вы направляетесь во дворец «Небесного благоденствия и спокойствия»? – перевела та взгляд своих словно безжизненных глаз на Наташу.

– Да. Вчера вдовствующая императрица попросила меня прийти сегодня, – Гу Минмэй растянула губы в дежурной улыбке.

– Тогда позвольте составлю вам компанию и провожу вас? Я тоже направляюсь туда. – Произнесла она всё это безапелляционным тоном, не допускающим возражения.

Как-то было бы странно спорить с мраморной статуей, поэтому Наташа снова улыбнулась и кивнула, двинувшись в сторону дворца вдовствующей императрицы вслед за главной придворной дамой.

«Это явно знак свыше, что мне не стоит испытывать свою удачу», – подумала Наташа.

– Барышня, когда, вы говорите, хотите отправиться на северную границу? – испуганно прошептала ей личная служанка.

* * *

– Дочь правого министра, князя и генерала Гу, Гу Минмэй, приветствует вдовствующую императрицу! – Наташа сложила перед собой руки и поклонилась. – Желаю вам долгих лет и процветания!

Гань Чжун, наблюдая за действиями Наташи, скептически и отрицательно покачала головой, что вызвало, в свою очередь, у второй некоторую оторопь.

«Кто его знает, чуть что не так – и сразу голову с плеч долой либо палками насмерть забьют, а может, и ещё что хуже. Не очень гостеприимное место», – подумала девушка.

Чунхуа осталась ожидать молодую барышню снаружи, боясь даже приближаться ко входу.

– Гу Минмэй! Как здорово, что ты сегодня навестила меня, – обрадовалась величественная особа. – Присаживайся, – царственная женщина простёрла руку в сторону кресла.

Ну как кресла, это был диван, разделённый посередине квадратным столиком, который стоял прямо на нём. Поскольку почти всё мягкое здесь было ровное, тем более сидушки, он не падал. Этот столик можно было снять, и – та-дам! – лёгким движением рук кресла превращаются в диванчик или тахту.

На этом же диване, во втором кресле, сидела вдовствующая императрица.

– Благодарю, – улыбнулась Минмэй и осторожно села. Только грациозно расположиться, как это делает госпожа Гу, у неё не особо получилось.

Гань Чжун снова сурово и скептически покачала головой.

Наташа еле удержалась от того, чтобы не втянуть шею в плечи:

«Божечки-кошечки, убраться бы отсюда поскорее… Хотя, если так подумать, ничего же плохого не происходит».

– Почему ты такая напуганная, что-то случилось? – взволнованно поинтересовалась царственная особа.

Служанки принесли чай, который был настолько белый, что напоминал просто горячую дымящуюся воду, и закуски.

– Попробуй, это очень хороший чай из белого лотоса, – улыбнулась вдовствующая императрица. – Для кожи хорошо и успокаивает.

– Спасибо, – проговорила Наташа, чувствуя себя здесь совсем не уютно и явно не в своей тарелке… а в чужой, а ещё вдобавок словно над ней были занесены чьи-то огромные вилка и нож. – Ваше высочество, вы велели прийти к вам через неделю, я не имею понятия, в какое точно время и стоит ли вас так утруждать. Мне не хотелось бы мешать вам и доставлять неудобства.

– Ты что, считаешь, что я не могу тебя обучить заново манерам? – изумлённо посмотрела на неё царственная особа. Наталья сразу вспомнила фразу «я бы не посмела», но не смогла её произнести.

– Что вы, как можно. Я же представляю, сколько у вас забот, что даже головные боли мучают, – ответила Минмэй. – Есть люди, которые могут мне помочь, конечно, не так хорошо, как вы, но не заставляя вас испытывать трудности.

– Думаешь? – Величественная женщина посмотрела на главную придворную даму, намекая на неё, но Наташа только мспуганно распахнула глаза. «Не-не-не, воу-воу, полегче, это не то, что мне нужно. Как заставить её вообще меня сюда больше не приглашать?»

– Ты такое почтительное, нежное и милое дитя, – вдовствующая императрица взяла кисть Наташи и нежно погладила.

Гань Чжун с поклоном передала вдовствующей императрице две книги с синими обложками, сшитые жёсткой нитью.

– Тебе нужно выучить их и переписать три раза, – улыбнулась царствующая дальняя родственница.

– Ээм… ваше величество, но я не умею писать… теперь, – натянуто улыбнулась Наташа, радуясь в кои-то веки, что она безграмотная.

– Тогда прочти и выучи, пока снова не обретёшь грамоту, – озадаченно произнесла царственная женщина. – Этикет начинается с теории.

– Эмм… Я, к сожалению, не помню символов, поэтому не могу ни писать, ни читать, – снова напряжённо улыбнулась Ната, боясь разозлить величественную особу.

В комнату, прервав их диалог, прошла какая-то служанка и поклонилась, поприветствовав вдовствующую императрицу.

Оказалось, что третья принцесса Цзиньхуа была застукана за тем, что играла со слугами в кости и пинала волан (состоящий из небольшого тканевого мячика и перьев лишь с одной стороны. Наташа тоже вместе с Чунхуа, Минлан и другими служанками в него играла. В основном его пинали друг другу коленками, либо внутренней стороной стопы).

– Кто посмел во дворце принцессы устроить такое?! Азартные игры?! – не на шутку разгневалась вдовствующая императрица. – Провести расследование! Всех слуг, кто в этом участвовал, казнить, забить до смерти палками; остальных выгнать из дворца! Заменить всех слуг её дворца на новых! Позвать ко мне третью принцессу Цзиньхуа!

– Ваше величество! – Сама не ожидая от себя, Наташа вдруг встала на колени и сложила учтиво перед собой руки, легонько поклонилась. – Ваше величество, пожалуйста, помилуйте третью принцессу и слуг. Принцесса молода, а слуги подневольные люди, выполняющие приказы. Их задача – угождать и помогать своему господину. Наверняка они все либо стары, либо ещё очень молоды.

Наталья помнила, что служанки, достигшие двадцати пяти лет, почти все освобождались и отправлялись из дворца вон; постоянно набирали новых молодых.

– Ты считаешь меня жестокой и несправедливой?! – изумлённо посмотрела на неё царственная дальняя родственница.

Наташа опять вспомнила нужную шаблонную фразу, но снова не смогла её сказать, уж слишком она коробила её сознание. Однако Наташа была девушкой неглупой, сразу сообразив, как выкрутиться.

– Наоборот, вы очень хорошая, мягкосердечная, добрая и умная женщина. – «Ну допустим, хотя я вообще ничего о ней не знаю… Зачем я вообще это делаю, зачем мне вообще это надо?! Эх, ну не могу я мимо чужой беды пройти и поэтому опять влезаю не в своё дело», – подумала Наташа и продолжила: – Зная вас, не хочу, чтобы вы потом расстраивались и переживали. Хочу, чтобы ваше настроение, здоровье и самочувствие находились в гармонии и не портились всякими ненужными отрицательными чувствами. Эти слуги недостойны того, чтобы из-за них переживал такой прекрасный человек, как вы, и тем более вдовствующая императрица, мать нашей нации. Простите их, своих неразумных приёмных детей. Тем более сейчас такой праздник, предки смотрят на нас с небес и ждут от нас в дар благих дел в их честь.

«Хоть тоже карму свою подправлю».

Слуги опешили и уставились с изумлением, властвующая особа тоже посмотрела на юную девушку со смешанными чувствами удивления, одобрения и благодарности.

– Мэй-эр, какое же ты, оказывается… милое, добросердечное и почтительное дитя. Ах, вставай, ты не должна этого делать, – женщина встала и протянула к ней руки. – Боишься, что их смерть запятнает твой благоприятный приход сегодня? Ладно, тем, кто участвовал, двадцать пять палок, и им запрещено что-то унести с собой, кроме своих вещей из дома. Остальных оставить во дворце третьей принцессы, но они будут лишены жалованья на три месяца.

– Бабушка вдовствующая императрица! – внезапно в комнату ворвалась третья принцесса. Она быстро сложила руки, поклонилась и схватила царственную пожилую женщину за руки. – Бабушка, не наказывай, пожалуйста, слуг слишком строго, прости их! Это я виновата, это я их попросила!

– Слуги должны полностью осознавать, где они находятся, – сурово произнесла вдовствующая императрица. Но было видно, что её взгляд смягчился.

– Ну бабушка, пожалуйста, помилуй их. Ты же знаешь, что Чунта мне очень верна и заботится обо мне очень хорошо, – опять проныла Цзиньхуа.

Увидев горделивый и безапелляционный взгляд царствующей близкой родственницы, третья принцесса надула губы и резко встала на колени.

– Ваше высочество третья принцесса, это неуместно, – проговорила главная придворная дама.

Вдовствующая императрица посмотрела на внучку высокомерно и укоряюще, после отвела взгляд в сторону и снисходительно-сурово произнесла:

– Хватит пол протирать. Встань. Гу Минмэй уже попросила за тебя.

Только сейчас Ли Цзиньхуа обратила внимание на Наташу, поднимающуюся с колен. Принцесса с благодарностью и восхищением посмотрела на неё.

– Вам лучше сейчас удалиться, княжна Гу, – негромко проговорила и поклонилась ей подошедшая главная придворная дама Гань Чжун.

«Понятно, будут семейные разборки. Я как-то не особо и хотела присутствовать. Мне бы и самой поскорее отсюда убраться», – подумала Ната, но лишь сказала вежливо:

– Хорошо.

Придворная дама сунула ей в руки книги, что просила прочесть и изучить вдовствующая императрица, и проводила до ворот дворца «Небесного благоденствия и спокойствия».

Выйдя за ворота с Чунхуа, Наташа огляделась и задумалась, стоит ли сегодня идти в библиотеку наследного принца в последний раз.

35

– Сегодня явно какой-то не особо удачный день, – скептически проговорила Минмэй и после, перейдя на шёпот, добавила: – А что, за игру в волан и правда убивают?

– Нуу… эта игра для менее знатных слоёв населения, – ответила Чунхуа, – а азартные игры вообще для низших. Молодая барышня, благородные люди и дворяне не должны заниматься чем-то таким постыдным и грязным… А это третья принцесса. Её ранг выше вашего.

«Как меня уже достали эти сословия и ранги», – устало подумала Наташа.

– Давай теперь поскорее покинем это ужасное гнетущее место.

– Госпожа Гу Мэй, а разве вы не будете оставлять то, что мы принесли? Вы что, всё это зря готовили и так рано вставали? – опечаленно спросила личная помощница.

– Да ну на фиг, это бессмысленно, – ответила Ната.

– На-фиг, – тихонько повторила про себя молодая служанка. – И теперь мне придётся тащить это обратно домой, – добавила она, очень тяжко, с толикой обречённости, вздохнув. – Мы ведь всё равно уже во дворце.

– Ладно, в последний раз. Не вздыхай так упаднически. Но учти, если там закрыто, мы даже не будем задерживаться. Третья принцесса… сейчас занята и помочь не сможет, – ответила Наташа. – Пора уже заканчивать со всей этой ерундой.

«Только ради этой семьи Гу… Не хочу, чтобы из-за меня у них были проблемы».

– Согласна, – улыбнулась Чунхуа.

«Подождите-ка, слуг хотели вообще казнить за низкостатусные игрища во дворце, а что было с тем стражником, которого мы, получается, с принцессой подставили?! – испуганно осознала Наташа. – Надеюсь, он живой и я не виновата в его смерти», – девушка мысленно схватилась за голову.

* * *

– Что? Ты говоришь, Гу Минмэй вступилась перед бабушкой за слуг третьей принцессы без дополнительного перед этим с Цзиньхуа сговора? – уточил наследный принц, не отрываясь от бумаг, которые изучал, хмыкнул и задумчиво замер на мгновение. – Хм… Означает ли это, что они уже давно о чём-то сговорились?

– Может, они и объединились для чего-то, – ответил Нин Сян. – Раньше они друг друга недолюбливали… в принципе, как и все остальные люди законную дочь семьи Гу на дух не переносили. Сейчас же они так странно не первый раз помогают друг другу.

Цзылун медленно задумчиво кивнул, подняв голову на личного стража:

– Она ведёт себя слишком странно, даже для себя. Второй брат поблагодарил меня за помощь и сказал, что она с радостью согласилась научиться владению мечом и луком… Надеюсь, мне успеют доложить, если вдруг Гу Минмэй снова отправится в мою личную библиотеку.

Охранник легонько поклонился, положив ладонь на рукоять меча:

– Евнух Бай следит за ней.

Ли Цзылун снова углубился в чтение бумаг.

В комнату торопливо вошёл сухонький маленький евнух в бирюзовых одеяниях, на его голове была чёрная шапка, а на ногах чёрные туфли. Евнух пребывал согнутым в бесконечном поклоне, его руки были сложены на животе так, чтобы кисти не выглядывали из рукавов.

Евнух Бай сообщил, что молодая княжна Гу отправилась-таки в личную библиотеку наследного принца.

* * *

Библиотека наследного принца оказалась не заперта. На дверях не висело никаких замков или засовов, также рядом совсем не стояло стражников.

– Молодая барышня Гу Минмэй, вам сегодня так повезло! – радостно хлопнула в ладоши личная служанка Чунхуа.

Настроение и происшествия сегодняшнего, ещё только начавшегося дня довлели над Наташей.

– Это больше похоже не на везение, а на ловушку, – вздохнула юная госпожа: «Вот почему-то прямо чуйка моя говорит, что не стоит этого делать… В этом месте, похоже, сегодня гуляет ретроградный Меркурий…»

* * *

Обе девушки оглянулись по сторонам, а некто прятавшийся хитро усмехнулся и прошептал:

– Ей что, духи с некоторых пор помогают?

Нин Сян на это промолчал.

* * *

– Барышня Гу Минмэй, может, тогда вы правы и нам лучше побыстрее уйти отсюда? – обеспокоенно проговорила Чунхуа.

– Я сразу говорила, что не стоит идти, но раз мы уже здесь… В общем, не стой здесь, как маяк. Спрячься за углом и следи. Если кого-то увидишь, постучись в последнее окно с той стороны здания, предупреди меня сразу же, – проговорила Минмэй, ещё раз оглядевшись по сторонам.

Тихонько приоткрыв дверь, девушка вошла, прислушиваясь к тому, что творится внутри. В библиотеке, как обычно, царила мёртвая тишина и идеальная чистота. Прислушиваясь и постоянно осторожно оглядываясь, Наташа в облике юной барышни Минмэй прошла дальше, но никого не обнаружила, а также ничего подозрительного либо опасного. Безмолвие и умиротворение. Солнце через бумагу ярко освещало внутренние помещения. Наталья даже почувствовала себя супершпионкой.

«Всё спокойно, как обычно. Наверное, перенервничала, вот и кажется теперь на каждом шагу опасность», – выдохнула молодая попаданка.

* * *

Увидев его высочество наследного принца Ли Цзылуна, идущего к библиотеке, глаза Чунхуа с катастрофической скоростью перепуганно расширились. Быстро вспомнив, что ей повелела молодая хозяйка, девушка подхватила рукой длинную юбку, чтобы не мешала бежать, и развернулась. Но в этот момент её обхватила крепкая мужская рука и одновременно с этим другая рука зажала рот.

Юная служанка попыталась ударить напавшего пяткой в низ голени, как учила её молодая барышня, но это не особо вышло, так как она не могла нащупать ногу. Тогда Чунхуа попыталась укусить руку, но это действие тоже оказалось неудачным. Девушка лишь прижала зубами свои же губы, потому что чужая рука, слишком жёсткая, плотно была прижата к лицу.

Неизвестный схватил служанку и закинул себе на плечо. Когда они вышли из-за угла ко главному входу, мужчина небрежно, почти сбросив, спустил её с плеча на землю.

– Ой! – Личная помощница барышни Гу потёрла ушибленное место и посмотрела на виновника травмы. Молодой мужчина с хвостом чёрных волос до плеч рассмеялся:

– Ты что, лошадь? Ногами сучишь, будто копытами брыкаешься.

– Ты кто такой, тебе что надо?! – Чунхуа зло посмотрела ему в лицо. После она вспомнила про свою госпожу и, увидев, что этот молодой человек стоит перед самым входом, спросила: – Ты страж его высочества наследного принца?

Молодой человек ничего не ответил.

– Пусти меня, пожалуйста, внутрь! – Чунхуа подбежала к лестнице и попыталась пройти. – Это я во всём виновата, я должна спасти свою барышню. Пусть меня накажут, а её оставят в покое, это я одна во всём виновата!

Молодой человек молча грубо и сильно оттолкнул девушку кулаком, в котором был зажат тяжёлый большой меч:

– Успокойся и жди. Его высочество сам разберётся, кто виноват, а кто нет. Не нужно было лезть туда, куда не следует.

* * *

Аккуратно, ничего не задев, Наташа расположила термоёмкость из пробки на уже привычном для неё столе. И, оглянувшись по сторонам, попрощалась с этим местом, собираясь уходить.

Когда Наташа уже шла по проходу от кабинета, навстречу послышались шаги. Они были твёрдыми, решительными и тяжёлыми, было сразу понятно, что это не Чунхуа. Девушка юркнула обратно в комнату, в ряды книжных стеллажей, села на пол, спрятавшись за самым дальним, притихла.

В комнату с гордой осанкой и суровым лицом прошёл Ли Цзылун. Минмэй осторожно нашла щель на уровне глаз, через которую можно было видеть сквозь нагромождение мебели, книг и коробок… После сложила все известные ругательства на себя, на него, на свою личную служанку Чунхуа и на весь этот дворец:

«Почему она не предупредила меня?! Я же просила! Капец! Вот это попадалово! Нет слов, одна ненормативная лексика осталась… Надеюсь, он недолго здесь пробудет и о моём присутствии не узнает… Будет неудобно, как я буду объясняться?! Так и знала, что не надо было больше сюда соваться!»

Тем временем наследный принц, быстро проведя глазами по комнате, остановил взгляд именно на том месте, где сидела Наталья. Его лицо, как всегда, было холодным, высокомерным и злым. После Ли Цзылун очень быстро отвернулся и сел за стол, принявшись с безэмоциональным выражением рассматривать принесённую Наташей коробку.

«Божечки, с таким лицом только врагов потрошить, думаю, что у него их много… и он развлекается этим по выходным… Может, неслышно, но торопливо пробраться к окну, быстро открыть его, выскочить наружу и убежать?»

– И долго ты намерена там сидеть? – вдруг раздался его неприятный ледяной голос.

Наташа содрогнулась всем телом, её глаза расширились, она бесшумно и осторожно указала на себя пальцами.

«Это же он не ко мне обращается, правда?! – её панически затрясло. – Убивать, естественно, он меня здесь не будет, но мало не покажется…»

– Гу Минмэй, ты там задремала, что ли, так уютно? – снова раздался голос наследного принца.

«What is it?! Он что, ясновидящий?! – Наташа раздосадованно покачала головой и чертыхнулась про себя. – Может быть, он просто предположил, что я здесь, раз принесла коробку? Возможно, он так каждый раз спрашивает», – Наташа вновь посмотрела в щель.

Ли Цзылун смотрел прямо на неё:

– Барышня Гу, ты сама выйдешь или тебе помочь? У тебя ноги затекли или мозг? Если ты решила поиграть в прятки, то выбрала не самое лучшее место и не того человека.

Наташа отпрянула, снова раздосадованно сморщилась, зажмурила глаза:

«Похоже… он точно уверен, придётся идти! Спасите и сохраните меня все святые… Не хотела я, конечно, с ним видеться».

– А можно я уйду через окно? Чтобы не расшатывать твои слабые нервы? – опасливо выдавила из себя девушка. – А то увидишь меня и опять кидаться начнёшь.

– Ты, малявка, а ну быстро… иди сюда! – начал злиться наследный принц.

– Иду я, иду, только меч свой подальше убери, пожалуйста, – обречённо пролепетала Наташа, – а то у меня на него аллергия. Вы специально подготовили ловушку, да? Так и знала, что здесь что-то не так, – девушка тяжко вздохнула.

Неохотно поднявшись с пола, Минмэй осторожно и опасливо выползла в проход между стеллажами, поднялась на ноги и прошла вперёд. Двое людей с любопытством смотрели друг на друга и молчали.

«Ну что, Гу Минмэй, чего ты хотела от меня? Попросить что-то, соблазнить? Действуй, что стоишь и молчишь? Вот твой шанс, больше не представится», – ухмыльнувшись, подумал наследный принц.

– Ты специально приготовил мне ловушку? – опять задала свой вопрос Наталья.

– Что за неуважительное обращение, как ты смеешь?! – его громкий грубый голос даже отдался небольшим эхом.

– Хоть мы на «ты» и не переходили, но если ты мне тыкаешь, я тоже буду, – сурово и серьёзно произнесла девушка. Цзылун, опешив от такой наглости, изумлённо вздёрнул брови:

– Ты знаешь, кто я, и смеешь так со мной разговаривать? После того, как проникла в мою личную библиотеку? Барышня Гу с некоторых пор стала несколько прозорливее, но наглее. – Он окинул девушку с головы до ног внимательным взглядом. – Что тебе было нужно в моей библиотеке?!

Наташа с тоской покосилась на дверь.

– Там стоит мой личный страж, и я тебя не отпускал ещё, – сказал Ли Цзылун. – Не заставляй меня повторять вопросы и не зли меня, – почти прорычал молодой человек.

«Тоже мне, нашёлся тут пуп земли. Я вообще-то буду постарше тебя… И образования не меньше, может, даже и больше!»

– Только Чунхуа не трогайте, она тут совершенно ни при чём, – гордо и снисходительно произнесла Гу Минмэй.

Наследный принц выдал полусмешок, поражённый поведением девушки:

– А ты осмелела, Гу Минмэй. Просишь за служанку? Что-то новое.

«Правильно, значит, себя веду, так и надо дальше. Надо показать ему свою внутреннюю силу и достоинство. Тогда он тоже, даже подсознательно, начнёт меня уважать», – Наташа убрала волосы назад и гордо посмотрела перед собой.

– Я до сих пор не услышал ответ на свой вопрос, – сурово произнёс наследный принц.

– Не волнуйся, я ничего не хотела ни украсть, ни прочесть. Не смогу – с некоторых пор я читать не умею, – попыталась успокоить его Наташа.

– Тогда что ты здесь забыла, среди книг, если безграмотная? – продолжал грубо разговаривать молодой человек.

– Нуу, тут витают знания… воздух такой. Приятно вот… ходить, впитывать, – ответила Наташа и снова покосилась на дверь.

– Почему это нужно делать именно в моей библиотеке? Вы такие бедные, что у вас в семье нет денег на книги? – съязвил наследный принц.

– Есть, конечно, но в нашей библиотеке это не витает. Наверное, уже всё впитано, приходится ходить по чужим.

Сначала первый принц хотел спросить, всё ли у Минмэй в порядке с головой, не ударялась ли она ей, а потом вспомнил, что ударялась.

Ли Цзылун стукнул по столу кулаком, а после с грохотом, угрожающе положил на него свой меч:

– Гу Минмэй, ты издеваешься надо мной?! Прекрати нести чушь! Сейчас же говори! – резко рявкнул наследный принц и медленно, с кривой ухмылкой достал со скрежетом из ножен холодную блестящую сталь.

Молодой человек рассматривал меч и проверял его остроту с лицом маньяка. Хоп. Одно резкое и быстрое движение руки со вложенным в неё оружием, и свечи в соседнем подсвечнике укоротились на две трети, словно лезвием масло срезали.

Наташа поёжилась:

«В принципе, что ему мешает и что ему будет, если он меня тут тихонько так же рубанёт мечом? Ничего! Как не повезёт этому государству, если во главе него станет этот сумасшедший правитель. У него явно не всё в порядке с головой. А от сумасшедших можно ожидать всё, что угодно. Надо сваливать из этой страны как можно быстрее и семью Гу на это уговорить».

– Я хотела, чтобы вы не сердились на мою семью из-за меня. Поэтому пыталась извиниться.

– Просто извиниться? – Ли Цзылун со скепсисом на лице посмотрел на девушку. – Так долго приносила мне различные блюда только ради этого? Кто их готовил?

– Я их придумывала, я и готовила, – ответила Наташа.

– Значит, лжёшь, что просто извинялась, – молодой человек повернул в её сторону остриё клинка. – Хотела… забраться на самую высокую ветку?

«Ясно. Она не шпионка. Но прощение – это не единственная цель, которую она преследовала. Сама лично готовила еду для меня? Планировала меня привлечь и очаровать – это уже понятно».

Гу Минмэй сложила руки в умоляющем жесте, но не стала становиться на колени.

– Честно, я не преследую никаких целей во дворце, ничего ни от кого не добиваюсь! Вы, такой сильный и мужественный молодой человек, угрожаете мечом слабой, беззащитной, молодой и не повинной ни в чём девушке?! Смешно… совсем не по-мужски. Вы же это не серьёзно? – сразу заговорила Наталья своим предельно спокойным, негромким и размеренным тоном, от которого наследный принц сразу начал успокаиваться. «Опасно, конечно, но надо как-то себя спасать. Вот ведь свинья».

Ли Цзылун ничего не ответил на это, лишь, ошеломлённый её дерзостью, поднял бровь, а Минмэй не останавливалась:

– Дворец, как и титулы, мне не нужны! Мне ничего не нужно, я ни на что не рассчитываю и ничего не планирую! Я собираюсь скоро уехать подальше от столицы, чтобы путешествовать, или к дяде на северную границу, или на юг, или ещё куда-то! Прожить всю жизнь в провинции! Мои слова искренние. Третья принцесса Цзиньхуа сказала, что, когда вы примете мои извинения, дадите это знать через послание или человека! Я извинялась, но ответа не получала. Это всё.

Ли Цзылун удивлённо посмотрел на Минмэй, и та с облегчением выдохнула, когда он вернул меч обратно в ножны:

– На границу? Всю жизнь в провинции? Ты уж чересчур преувеличиваешь. Хе.

– Это правда. Буду сражаться там тоже, как моя кузина, – закивала Ната, глядя на принца умоляюще, чтобы он её уже отпустил.

«Сражаться? Девица, привыкшая к роскоши? Ну конечно, так ты честно и признаешься, – подумал Цзылун. – Хорошо, проверим, так ли это. Ведь имеешь на меня и на высокий титул притязания. Власти небось захотелось? Дадим тебе шанс».

– Разотри мне чернила.

Минмэй выпучила глаза, это в её планы не входило.

– А может, я лучше домой пойду? Всё равно не особо помню, как это делается. – Девушка вытянула руки в сторону дверей и мелкими шажками начала туда продвигаться.

Наследный принц ошарашенно и изумлённо посмотрел на поведение девушки, но не мог принять такого оскорбления, к тому же это всё шло вразрез с его логическими догадками и выводами. Ему были необходимы подтверждения, что он прав.

– Я тебя ещё не отпускал! Как смеешь дерзить?!

– Я не собираюсь тебе ничего растирать. Нанималась, что ли? Сам растирай всё, что тебе надо. – Наташа прикусила нижнюю губу. – И вообще, можно было как-то и повежливее с девушкой.

– Это приказ! Я велю растереть мне чернила! – почти закипел от злости Ли Цзылун.

– Спокойно, сразу бы и сказал, не нужно так кричать, я хорошо слышу, – опять заговорила Наташа своим предельно спокойным, негромким и размеренным тоном, от которого наследный принц вновь начал успокаиваться.

Минмэй, с чувством обречённости и скорби, с опущенными плечами, поплелась к наружному углу правого края стола, где стояла тушечница, в то время как наследный принц располагался в кресле по центру столешницы.

36

«Божечки, ну почему в такую рань я должна сидеть здесь и заниматься какой-то ерундой, вместо того чтобы наслаждаться новой жизнью?! Я ему что, в служанки нанималась?! Я вообще-то… теперь тоже из знатной дворянской семьи. Ну конечно, посмотрите, какие мы важные, можем приказывать кому угодно, кроме императора и императрицы, – мысленно ругалась Наташа. – Посмотрите на меня, я весь такой шикарный и клёвый, сдвинутый по фазе тиран с манией величия и преследования!.. Уууууу, даже лицо неприятное такое». – Ната, естественно, молчала, не говоря всё это вслух, но на лице всё равно субтитрами читалось приблизительное содержание её мыслей.

– Тебя что-то не устраивает? – задал вопрос наследный принц своим презрительно-злым тоном, заметив выражение лица девушки.

– Нет, что ты, я… – Наталья хотела вставить крепкое словцо, но сдержалась. – …всю жизнь мечтала заниматься этой… ерундой, – девушка нарочито натянуто улыбнулась, мысленно добавляя: «…у избалованного сумасшедшего говнюка!»

«Она мечтала, что и требовалось доказать, – эти цели она и преследует, – ухмыльнулся Ли Цзылун, пропустив мимо ушей и глаз иронию с сарказмом. – Кто же в здравом уме откажется от внимания наследного принца? Ещё я гениален, мужественен и привлекателен… Только почему Гу Минмэй не пытается меня привлечь и восхищённо не смотрит на меня? Точно, просто смущается», – сразу нашёл оправдание всему тому, что происходит, Цзылун.

Наташа осмотрела красивую, украшенную резьбой нефритовую тушечницу. Начатая чёрная палочка туши уже аккуратно лежала на её бортиках, вода была налита в специальное небольшое углубление, куда уже был опущен малюсенький ковшичек.

«Красиво жить не запретишь», – подумала Наташа, взяла в руки ковшичек и, зачерпнув воды, медленно вылила её в плоский поддон для растирания, засмотревшись, как она растекается по остаткам засохшей туши:

– Интере-е-сненько.

Ли Цзылун, открывший и рассматривавший термоёмкость, недоумевающе посмотрел на девушку, а потом на тушечницу и обратно:

– А ты всё так медленно делаешь?

Минмэй закатила глаза и взяла в руки палочку туши. Наследный принц покачал головой, вернувшись к коробке из пробки:

– Ты смотри, а почему внутри так тепло? Предложи мне свои блюда и поясни, что это, – произнёс Цзылун. – Расскажи, как сделана эта шкатулка.

Наташа с обречённостью на лице миловидной благородной барышни устало посмотрела на молодого человека. Так хотелось прокомментировать про его руки, но девушка сдержалась.

– Что за взгляд, что за выражение лица в мою сторону? – зло возмутился Ли Цзылун.

Ничего не ответив, Минмэй подошла и с таким же выражением лица достала две небольшие пиалы из недр ящика, со стуком опустив их перед наследным принцем.

– Гу Минмэй, у тебя явно большие проблемы с припоминанием правил этикета и учтивости в соответствии со статусами, – сурово посмотрел на неё молодой человек.

Никак не откомментировав сказанное Ли Цзылуном, Наталья коротко пояснила, что всё это такое, и гордо вернулась к тушечнице. Она старалась, чтобы общение не скатывалось в подчинённое состояние.

«Прямо себя почувствовала повидавшей жизнь шаблонной совдеповской официанткой из столовой», – мысленно усмехнулась девушка.

– Как тебе на ум вдруг стали приходить такие идеи блюд и вещей? – с интересом посмотрел на неё Цзылун. – У тебя ещё много в запасе подобных изобретений?

Минмэй лишь пожала плечами и, поставив торцом палочку туши, стала методично, аккуратно и без сильного нажатия круговыми движениями тереть её о дно тушечницы:

«Не очень удобное методичное занятие… Подожди-ка, как там надо по правилам этикета, чтобы эстетично смотрелось?» – Наташа поменяла руку, держащую палочку туши, после поменяла её обратно на правую.

– Хм… – девушка немного закатала рукава и в попытке выглядеть элегантно, как она наблюдала за другими, подпёрла локоть правой рабочей руки ладонью левой.

– Малявка, ты меня специально раздражаешь?! – прорычал Ли Цзылун. – И не смей молчать! У тебя слишком дерзкое, неучтивое поведение и взгляд такой же! – отругал её наследный принц, взяв в руки неизвестный документ. – Ты после этого ещё какого-то прощения ждёшь? Не вижу искренности в твоём порыве.

Документ Наташе сначала показался двумя красивыми картонками размером с шоколадку с приклеенной бумажной надписью на одной из них. Но когда первый принц развернул его, потянув в стороны за картон, внутри оказался лист бумаги, сложенный гармошкой.

– Хорошо, что у тебя… учтивое. А я несчастная необразованная девушка, что потеряла бо`льшую часть своих воспоминаний, – произнесла язвительно Наташа, а Цзылун в тщетной попытке приручить непочтительную особу сверкнул на неё колючими гневными глазами.

– Тушь готова? – отрывисто спросил он.

Тушь превращалась в тягучую маслянистую жидкость.

– Как видишь, готовится. А сколько надо? – ответила осмелевшая Минмэй, увидев, что молодой человек впустую разоряется, но ничего не делает, поэтому, может, уже наконец выгонит её побыстрее. – Сколько туши я должна растереть, чтобы уже получить прощение?

– Для начала ты не так должна отвечать наследному принцу, не должна так дерзко разговаривать и смотреть, – сердито напомнил Ли Цзылун.

– А наследный принц не человек, что ли? Ему что, обычное человеческое общение не нужно? – язвительно улыбнулась Наташа.

Цзылун задумчиво посмотрел на девушку и отведал её новые блюда:

– Мм! Это очень вкусно.

– Наслаждайтесь. – «Тем более что другого такого шанса вам больше не представится», – наигранно улыбнулась Минмэй. – Может, я уже пойду, чтобы не нарушать твою идиллию?

Но первый принц ничего не ответил, воцарилась тишина, Минмэй перестала тереть чернила.

* * *

Чунхуа нервно ходила перед входом из стороны в сторону, поглядывая на сурового стражника, досадливо и рассерженно прикусив нижнюю губу. Он не очень был похож на живого человека, глядя вдаль как замороженный.

Но несколько попыток пробраться внутрь в такие моменты задумчивости молодого человека закончились крахом и ушибленным плечом.

– Ты что, припадочная? Жди смирно, тебе сказали, иначе мне придётся тебя связать, – это всё, что вырвалось из его сурового рта за это время.

* * *

Почитав немного и отложив в сторону прочитанные документы, Ли Цзылун взял кисть со специальной нефритовой подставки в виде островерхих гор, макнул в тушь и начал что-то очень быстро писать, периодически обмакивая в чернильницу.

Наташа даже засмотрелась, как ловко на расстеленном заранее и закреплённом бумажном листе возникали иероглифы.

– Знаешь, какая казнь мне нравится больше всего? – начал говорить Цзылун, не отрываясь от того, что писал. – Казнь тысячи порезов.

Наталья скептически посмотрела на молодого человека. «Зачем-то пытается меня запугать? Иначе для чего такое рассказывать девушке, которую считает дерзкой. Да можешь не стараться, я тут больше не появлюсь… сумасшедший садист».

– Знаешь, что это? – Он посмотрел на Минмэй, чтобы заметить реакцию. – Это когда от плоти преступника отрезают куски, пока он не умрёт.

Наталья, чтобы сохранить свою выдержку, скептически подняла бровью.

– Ещё есть довольно чудесное изобретение. – Ли Цзылун снова углубился в работу, тайно подглядывая за девушкой. – Наискось срезают бамбук на чуть разную вышину. После привязывают над ним человека. – Цзылун повернулся и пристально посмотрел Минмэй в глаза: – Бамбук быстро растёт.

– Впечатляюще. Очень… кровожадно и жестоко, – произнесла девушка. – Сразу видно, что у этого государства будет «достойный» правитель.

Ли Цзылун не понял сарказма:

«Ну вот, она сразу начала меня расхваливать и льстить».

Наташу же сразу озарило:

– Скажите, а стражника, что тогда пустил меня, не наказали?

– С каких пор тебя интересуют слуги и стражники? – усмехнулся наследный принц. – С какой стати я должен отвечать тебе на какие-либо вопросы? – «Не будешь же ты настаивать на ответе… А если станешь, вставай на колени, раз так интересно. Хех».

– А давайте взамен я дам вам совет? – улыбнулась Минмэй. – В тушь можно добавлять несколько капель ароматического масла. Тогда все ваши записи будут иметь именной аромат, как подпись. Ещё, если, например, использовать масло лимона или лаврового листа, то вы будете защищены от инфекций, вдыхая их. Ваша голова будет ясной, они усиливают работу мозга. Если лаванду, то она, наоборот, успокаивает и расслабляет, можно перед сном ей что-то писать… Ну или можно использовать любые лечебные травы.

Ли Цзылун несколько ошарашенно и недоверчиво посмотрел на старую знакомую, которая настолько изменилась:

– Откуда такие познания? Если бы я верил в реинкарнацию, то решил бы, что ты переродилась заново.

– Ох, спасибо за комплимент, – натужно рассмеялась Ната, стараясь быть более непринуждённой, хотя внутри неё носились перепуганные, размахивающие крыльями и орущие попугаи. – Но то, что вы сказали, очень смешно, я тоже не верю в переселение душ.

Ли Цзылун пристально посмотрел на реакцию и мимику девушки, ещё отметил, что Гу Минмэй сразу вспомнила вежливое обращение, хоть и не до конца:

«Думаю, она очаровалась мной ещё сильнее, станет даже чаще вкусности приносить, – усмехнулся наследный принц Ли Цзылун. – Хотя… ей не помешало бы вспомнить манеры и правила этикета».

– Я и не думал хвалить тебя, – сурово произнёс он. – Стражника наказали. Хватит совать нос в чужие дела! – Наследный принц двинулся в сторону Гу Минмэй, протянул руку и с силой очень больно ударил её указательным пальцем в лоб, так что голова девушки даже немного качнулась назад.

Наташа хотела излить гневную и возмущённую тираду, но вспомнила, что пришла сюда не затем, чтобы опять косячить в его сторону, поэтому лишь снова схватила палочку туши и силой растерла её о дно тушечницы. Безжалостные чёрные капли чернил взмыли воздух и полетели прямо в сторону наследного принца. Ошарашенный молодой человек, хлопая глазами, посмотрел на наглую и дерзкую Гу Минмэй.

Девушка испуганно подскочила к тазу для умывания, достала свой платок, окунула его в воду и, подбежав к наследному принцу, виновато закудахтала:

– Возьмите. – Боясь близко подходить к Цзылуну и вообще к нему прикасаться, Наташа бросила ему мокрую тряпочку в руки, словно он был заразен. – Лицо надо… – она очертила пальцем овал лица на своём.

С гневом и шоком посмотрев на юную девушку, Ли Цзылун раздражённо развернул платок и накрыл им своё лицо, принявшись аккуратно вытирать кожу.

– Простите, я не специально как-то. Не хотела, честно, – виновато говорила Наташа.

– Пошла вон, чтобы мои глаза тебя не видели, мелкая дрянь! – грозно и громко рявкнул наследный принц.

– Ага, хорошо, спасибо! – «Лучше быть живой мелкой дрянью, чем мёртвой гордой аристократкой, фууух», – Гу Минмэй торопливо и радостно побежала к выходу из библиотеки.

Выбежав наружу и увидев стражника, о котором говорил Ли Цзылун, обратилась к нему:

– Он меня отпустил, сказал мне идти. Слышал?

Схватив за руку Чунхуа, девушка припустила к выходу из дворца.

* * *

Когда наследный принц убрал платок от лица, грубо кинув его в сторону, то не увидел виновницы сего происшествия:

– Она что, и правда просто ушла?! Вот так запросто, и никакого искреннего раскаяния?! – Цзылун резко поднялся с места. – Эта девчонка даже не то что не предложила мне протереть лицо, исправив то, что сама натворила, так ещё и бросила мне платок, как какому-то нищему!

– Где эта мелкая дрянная Гу Минмэй? – спросил он Нин Сяна, выйдя на улицу.

Тот удивлённо посмотрел на господина:

– Ваше высочество, вы её прогнали, и она, схватив свою служанку за руку, убежала.

– Куда убежала? Показывай, – голос наследного принца был сухой и резкий. – Эта мелкая стерва обрызгала меня тушью. И вместо того, чтобы исправить или загладить свою вину, просто бросила мне мокрый платок. Представляешь, какая дрянь?

Личный страж усмехнулся и показал рукой направление:

– Служанка у неё тоже припадочная. Ваше высочество, зачем вы её так запугиваете?

– Потому что у неё в голове есть множество хороших, полезных идей и изобретений, которые можно использовать. Но только людьми, которые испытывают страх, можно легко управлять. Никогда не предадут и будут подчиняться только те, кто испытывает животный страх, – ответил Ли Цзылун.

– Ваше высочество, я вам и без страха всегда буду верен до самой смерти, – поклонился Нин Сян.

* * *

Гу Минмэй резво мчалась по дорожкам дворца, стараясь как можно быстрее достичь ворот.

– Молодая госпожа, остановитесь, – Чунхуа притормозила Гу Минмэй за руку. – Куда вы так мчитесь, мы уже в безопасности. По дворцу неприлично так быстро ходить.

Минмэй выдохнула и отпустила руку служанки:

– Прости.

– Вот вы натренировались как. Что дальше будет? – улыбнулась Чунхуа. – Простите, что я вас уговорила туда прийти в последний раз. Это я во всём виновата.

– Ай, что теперь говорить, я и сама виновата, – махнула рукой Наталья. – Я случайно обрызгала наследного принца чернилами.

– Барышня, как же так? Опять?! – опечалилась личная помощница.

Наташа пожала плечами:

– Ну, я сразу лично извинилась и сказала, что не специально. Надеюсь, он не будет воспринимать это всерьёз, зная, какая я искренняя, неуклюжая и неловкая. Хватит с него извинений от меня, а то слишком жирно будет.

Как нельзя кстати им навстречу выплыла фигура второго принца Ли Бэйху.

Ната сразу подошла к молодому человеку, чтобы наконец почувствовать себя в безопасности. Ли Бэйху радостно улыбнулся:

– Третья сестра очень благодарна, что ты помогла ей и Цзиньхуа смогла оставить свою личную преданную служанку при себе.

Чунхуа замялась и покосилась на свою юную барышню. Наташа тоже не выглядела как человек, пребывающий в хорошем настроении.

– Что-то случилось? – забеспокоился второй принц.

– Да нет, всё хорошо, – вымученно улыбнулась Минмэй. – Я со всем справлюсь. Сейчас мне надо отправляться домой.

– Барышня случайно перепачкала его высочество наследного принца тушью, – проговорила Чунхуа.

– Чунхуа, прекрати всё докладывать брату Ли Бэйху! – возмутилась Наташа. – Это пустяки, не стоит внимания.

– Сестра Гу Минмэй, как так вышло? – спросил Бэйху.

– Я снова случайно забрела в… библиотеку. – «Блин, он всё равно узнает». – Ну, точнее, не случайно, извиниться хотела, но как-то не сложилось, – ответила Минмэй.

– Сестра Мэй-эр, зачем? – удивлённо вздёрнул брови второй принц.

– Приносила блюдо, чтобы извиниться, а то мало ли, он ведь слишком ранимый и раздражительный молодой человек, вдруг захочет наказать мою семью, – пролепетала Наташа, стараясь не смотреть на Бэйху. – Всего лишь.

– Мэй-Мэй, мой первый брат, наоборот, этого не любит! – занервничал принц Ли Бэйху. – Надо было мне сказать, я бы поговорил. Лучше к нему вообще больше не подходи, он суров и прям, поэтому может ранить ненароком.

– Не люблю никого нагружать своими проблемами, сама разберусь, – улыбнулась Наталья. «И не собираюсь больше, я что, похожа на мазохистку?»

Ли Бэйху вспомнил, что третья сестра ему сегодня поведала, почему Гу Минмэй была такой злой и холодной раньше, до болезни.

– Сестра Мэй-эр, теперь есть я, поэтому могу защитить тебя и помочь в чём угодно, – смущённо улыбнулся Ли Бэйху, испытывая к девушке нежные чувства.

«Самое неблагодарное дело – быть обязанным царственным особам», – подумала Наташа.

– Не надо, я сама. Конечно, если прям что, то обязательно обращусь к тебе.

Но от слов Бэйху в её сердце приятно запахло весной, а в душе запели птички. Минмэй смутилась:

«А почему бы и не побыть немножко обязанной и слабой? Хотя бы с тем, кто мне нравится. Надо попросить его помочь в чём-нибудь, чтобы он не обиделся… чтобы дать ему понять мои ответные чувства. А то Бэйху решит, что я ему не доверяю, что он мне не нравится».

* * *

Ли Цзылун с Нин Сяном быстро нагнали барышню Гу, спрашивая у встречных служанок, евнухов и стражников, видели ли они двух девушек.

Теперь наследный принц смотрел, как барышня Гу Минмэй и его второй брат ведут милую беседу, медленно двигаясь к воротам дворца, и раздражался.

Больше всего его почему-то взбесило, как они открыто и искренне улыбаются друг другу.

– Что за бесстыдство! Второй брат не понимает, что видно, как он заигрывает с Минмэй! А она тоже хороша, бесстыжая девчонка! Разве должна незамужняя девушка так открыто прилюдно улыбаться молодому человеку?!

Нин Сян удивлённо посмотрел на своего господина:

– Его высочество второй принц говорил, что они дружат с некоторых пор. К тому же он спас жизнь барышне и её семье. Их поведение вполне объяснимо.

– Это моя мелкая дикарка! Всё, что есть в этой стране, принадлежит мне, – гневно выдавил принц из себя, нахмурив брови. – Почему ему она улыбается, а мне дерзит?

Нин Сян оторопело поглядел на своего всегда сурового господина: «Его высочество тоже попал под чары барышни Гу Минмэй?! Он заинтересован в ней?! Надеюсь, это не выльется во вражду между братьями?» – но вслух он ничего не произнёс, боясь гнева наследного принца, – шутка ли, намекать на такое.

– Мне она нужна как источник идей. А ты что подумал? – заметил взгляд своего личного стража Ли Цзылун.

– Ваше высочество, я не посмел бы что-то подумать, – поклонился Нин Сян.

* * *

Выйдя из дворца, Минмэй не стала сразу садиться в повозку, заговорившись со вторым принцем. Чунхуа всё выглядывала Яочуана, но он так и не появился, наверное, был отправлен принцем по какому-то важному делу. Наташа договорилась, что Ли Бэйху поможет с помощью своих людей узнать настоящее имя её личной служанки Чунхуа.

– В договоре о продаже в рабство указано это имя, а не прежнее, – пояснила Гу Минмэй. – Дать волю моей Чунхуа или послать людей отца на поиски имени у меня будет право только через две недели. Да и то неизвестно, разрешит ли отец использовать его людей. Поэтому если второй принц поможет с этой проблемой, то мы с Чунхуа будем ему очень признательны.

На прощание Ли Бэйху помог Минмэй сесть в карету.

– Это тебе, – он протянул девушке сложенный вышитый розовый платок из атласного шёлка и быстро сконфуженно удалился прочь.

Когда Наташа в повозке развернула его, то увидела красивую бело-сиреневую нефритовую подвеску с шёлковой красной бахромой.

– Барышня, вы помните, что означает, если молодой человек подарит девушке подвеску, заколку или гребень? – воскликнула юная служанка. – Его высочество второй принц Ли Бэйху к вам неровно дышит! – восторженно прошипела Чунхуа и зажала рот ладонью.

– Хм, такое быстрое признание?

«Ну да, я совсем забыла, что тут всё происходит очень быстро и почти всегда сразу официально».

– Хорошо, что эти чувства… взаимные, – смутившись, улыбнулась молодая барышня Гу Минмэй. – Только не нужно пока никому об этом говорить, Чунхуа, ведь ещё ничего толком не известно. К тому же ты знаешь, я хочу уехать подальше от столицы.

Чунхуа обрадованно захлопала в ладоши и показала, что у неё закрыт рот.

Content

Ольга Чэнь
Следуй по пути из лепестков персика

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36