Кэтрин Литтлвуд

Пекарня Чудсов

Волшебство на один укус

Кэтрин Теген, книжной волшебнице

Kathryn Littlewood

BITE-SIZED MAGIC

Copyright © 2013 by The Inkhouse

Interior illustrations copyright © 2013 by Erin McGuire

Cover art copyright © 2013 by Iacopo Bruno

This edition published by arrangement with Inkhouse Media Group, Inc.,

and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© Н. С. Сечкина, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство АЗБУКА®

Пролог

Уладить дела поможет пчела

Мечты Розмарин Чудс сбылись. Она стала самым знаменитым пекарем во всем мире. Самой юной победительницей престижного международного состязания кондитеров «Гала де Гато Гран»[1], проходившего во Франции. Первой двенадцатилетней девочкой, которая в упорной конкурсной борьбе обошла родственницу – саму Лили Ле Фей, телезвезду, ведущую знаменитого кулинарного шоу, – и положила конец ее злодействам. Спасительницей родного города и фамильной реликвии Чудсов – волшебной Поваренной книги. Так что же мешало Роз быть счастливой?

Утром тринадцатого дня после возвращения из Парижа она встала с постели, подошла к окну и раздвинула шторы. Вспышка. Щелчок фотокамеры. Вспышка. Щелчок. Щелчок. Вот что мешало ее счастью.

– Смотрите, это Роз! – Щелчок. Вспышка. Щелчок. – Роз, какие чувства ты испытываешь после победы?

– Роз, каково это – быть лучшим пекарем на планете? – Щелчок. Вспышка. Вспышка. Щелчок. – И в твои-то двенадцать лет!

Щелк-щелк-щелк.

«Ох, – подумала Роз, – они всё никак не уберутся». Мелодичного перезвона китайских колокольчиков на ветру, скрипа веревочных качелей, привязанных к ветви старого дуба за окном, не было слышно. Теперь эти умиротворяющие звуки заглушал шум толпы папарацци, осадивших задний двор семейной пекарни «Следуй за чудом». Каждое утро назойливые репортеры ждали, когда Роз появится в окне, а затем принимались без конца щелкать фотоаппаратами и выкрикивать вопросы о ее невероятной победе.

Втайне Роз всегда разбирало любопытство: как это – греться в лучах славы? Что ж, она узнала. Чувствуешь себя золотой рыбкой в аквариуме: на тебя таращатся сотни выпученных глаз, тебе некуда бежать и негде скрыться, разве что в тесном декоративном замке.

Роз задернула шторы и подумала: «Не пора ли заканчивать с выпечкой? Если так пойдет и дальше, оно того не стоит».

– Эх, вот бы мне больше никогда не нужно было печь! – вслух произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Из-под груды грязной одежды в изножье кровати высунулась мохнатая серая голова с завернутыми ушами.

– Ты с этим поосторожней, – посоветовал Гус. – Желания, загаданные накануне дня рождения, имеют странное свойство сбываться. – Говорящий кот породы скоттиш-фолд задрал лапу и тщательно вылизал промежутки между пальцами.

– Глупости, – отмахнулась Роз. – И день рождения у меня только в конце лета. В любом случае я говорила не всерьез. – Она погладила кота, и тот довольно замурчал. – Мне просто хотелось бы немного отдохнуть от приготовления выпечки, понимаешь?

Розмарин Чудс стала пекарем, потому что любила свою семью и свой город, а еще потому, что считала выпечку своим призванием, однако победа на «Гала де Гато Гран» все перевернула с ног на голову.

Роз понимала, что прошло каких-то жалких две недели, однако эти четырнадцать дней показались ей самыми долгими в жизни. Ни минуты покоя, никакой возможности насладиться летом. Занятие выпечкой перестало доставлять радость, превратилось в нечто обязательное, как домашка.

И что в этом хорошего? В общем, Роз решила: если за лето ничего не изменится, она с выпечкой завязывает.

Внизу, на кухне семейной пекарни Чудсов, обстановка была не лучше. Вспышки фотокамер пробивались сквозь опущенные жалюзи, словно короткие прерывистые молнии; лай репортеров, доносившийся из-за двери, создавал впечатление, что перед домом собралась не сотня-другая людей, а целая тысяча. «Почему меня не оставят в покое?» – раздражалась Роз. А ведь ей еще и письма писали!

Ее братья Алфи и Тим уже сидели на кухне и разбирали вчерашнюю почту: ненужные письма выбрасывали в огромный черный мусорный мешок, а те, что требовали ответа, складывали в стопку. Все послания были адресованы Роз («Твои фанаты обожают нас – ну, то есть тебя», – любил повторять Тим), однако читать их ей до смерти надоело. Она больше не желала видеть ни одного письма, ни сейчас, ни потом, а просто хотела вернуться к обычной жизни.

– Ерунда, – объявил Алфи и швырнул комок смятых бумажных листков в мешок.

Младшему брату Роз, пухлощекому крепышу Алфи, недавно исполнилось десять лет, однако выглядел он максимум на восемь и ни днем старше. У него были кудрявые светло-рыжие волосы, и если за прошедший год у него чего-то и прибавилось, то лишь россыпи новых веснушек на носу.

– А что там такое? – поинтересовался Тим.

В отличие от Алфи, красавчик Тимьян за последнее время действительно вытянулся, однако не настолько, насколько хотел; недавно он с сожалением признался Роз, что его мечтам о звездной карьере игрока НБА[2], видимо, не суждено сбыться.

– Президент Испании просит торт, – доложил Алфи. – Уоррену Баффету[3] нужен гигантский пирог в виде круговой диаграммы с разноцветными секторами.

– Что такое круговая диаграмма? – нахмурился Тим.

– Кто такой Уоррен Баффет? – нахмурилась Роз.

– Какой-то любитель пирогов, наверное, – отозвался Алфи и начал читать следующее письмо. – Заказ из Генеральной Ассамблеи ООН[4] на капкейки для всех представителей к следующему собранию. Каждый капкейк должен быть украшен глазурью с изображением флага соответствующего государства и – нет, вы только послушайте! – иметь богатый вкус традиционного десерта родной страны посланника.

– Фу, – сказал Тим. – Когда уже к нам обратится кто-нибудь по-настоящему важный?

Младший братишка вскрыл очередное письмо; от плотного темно-розового конверта повеяло изысканным парфюмом. Алфи картинно рухнул на пол и схватился за грудь, изображая сердечный приступ.

– Держите! – Он вытянул руку с письмом.

Роз пробежала глазами листок изящной почтовой бумаги:

Дорогие все, потрясающая Роз и остальные сотрудники пекарни «Следуй за чудом»!

Пожалуйста, испеките для меня тортик. Умоляю. Любой. Я просто обязана попробовать один из ваших тортиков, иначе я умру. Заплачу любую сумму. Если хотите, можете даже присоединиться к моей группе в следующем гастрольном туре. С нетерпением жду тортика.

Кэти Перри[5]

– Да ладно! – ахнул Тим. – Значит, она следила за конкурсом, увидела там меня и втрескалась! Тортик – это всего-навсего предлог для знакомства со мной.

Роз вздохнула. Ей полагалось бы радоваться, а на деле все эти письма от знаменитостей ее утомляли. Выпечка – это история не про заказы от звезд, а про муку, масло и сахар, про то, как взбивать, замешивать и раскатывать, и делать все это с душой, любовью и…

– Мы богачи! – завопил Тим, размахивая письмом с эмблемой в виде мультяшного изображения Кэти Киган – логотипом гигантской компании, производящей хлебобулочные изделия. – Роз, они предлагают нам семьсот семьдесят семь тысяч долларов за один-единственный тридцатисекундный ролик с рекламой их продуктов!

– Почему именно три семерки? – поинтересовался Алфи.

– Все, что от тебя требуется, – продолжал Тим, – это съесть фирменный кэкикс и сказать: «Меня зовут Розмарин Чудс, я самая юная в истории победительница конкурса „Гала де Гато Гран“, и – гм… – источник моего вдохновения – Кэти Киган!». – Тим протянул письмо Роз и мечтательно уставился в потолок. – Если я женюсь на Кэти Перри, а ты подпишешь этот рекламный контракт… в нашей семье больше никому не придется работать!

– Вообще-то, Кэти Киган – вымышленный персонаж, – возразила Роз. – Корпорацию Киган основала группа предпринимателей. Как я могу называть своим источником вдохновения несуществующего человека? Кроме того, я ни за что не стану есть кэкиксы. Сам знаешь, чтó наша мама говорит о выпечке в пластиковой упаковке. – Роз сунула листок в карман и отвернулась. Хватит с нее на сегодня писем!

Только теперь она заметила, что по всей кухне громоздятся застеленные пергаментом противни.

Через распашные двери, отделявшие кухню от торгового зала, влетела мама, нагруженная хозяйственными сумками. Парди Чудс была крепкой женщиной с миловидным лицом, густыми черными кудрями и непослушной челкой, которая вечно спадала на глаза.

– Мальчики! – воскликнула она и взъерошила рыжие шевелюры сыновей. – Я же велела вам заняться «пуговками» и не останавливаться, пока не заполните все противни!

Недовольно ворча, братья вооружились кондитерскими мешками и начали аккуратными рядами высаживать на противни «пуговки» шоколадного теста.

– Это зачем? – спросила Роз.

– Для репортеров. – Парди чмокнула дочь в лоб. – Не будет нам покоя, пока они не уберутся.

– Я помогу, – предложила Роз, впервые за много дней ощутив воодушевление. Глядишь, и вправду удастся почувствовать себя полезной.

– Роз, солнышко, – обратилась к ней Парди, выгружая покупки, – тебе лучше пойти наверх. Они ведь здесь из-за тебя.

– Так что мне, сидеть в башне, как Рапунцель? – всплеснула руками Роз. – Ну уж нет. – Она схватила кондитерский мешок, наполненный шоколадным тестом, и выдавила на противень несколько круглых «пуговок». Братья тем временем управились с остальными.

– Триста штук, – подсчитала Парди. – На всех хватит. Дети, идите ко мне. – Она ласково обняла сыновей и старшую дочку.

Дверь огромной холодильной камеры открылась, и оттуда вышел прапрапрадедушка Роз, Балтазар. В руках он держал массивную банку из толстого синего стекла, обмотанную мелкой проволочной сеткой. Изнутри доносился звук, похожий на одновременное жужжание десяти тысяч электрических зубных щеток.

– Готовы? – спросил Балтазар.

Кивнув, Парди сказала:

– Выпускай пчел.

Балтазар поставил банку на пол в центре кухни и открыл крышку. Пчелиный рой, вырвавшийся на свободу, напоминал колышущееся облако черно-желтого дыма, огромное и жуткое.

– Узрите же Грозный рой Тубертина! – провозгласил Балтазар и схватился за бороду.

– Эти печенья-пуговки называются «Не ваша забота», – перекрикивая гудение, объяснила Парди. – Тот, кто съест «пуговку», пропитанную ядом пчелы из Грозного роя Тубертина, перестанет лезть в чужие дела и приставать с расспросами. Первыми этим печеньем накормили монахов-траппистов[6]. До того рокового дня трапписты болтали без умолку, ля-ля да ля-ля, а как только отведали волшебной выпечки, сразу принесли обет молчания – первыми в истории монашеских орденов. – Парди достала из кармана фартука смешную пищалку-казу[7]. – Смотрите!

Она поднесла пищалку к губам и заиграла ритмичное танго. Пчелиный рой на миг повис в воздухе, а после насекомые заметались по кухне, пока каждая пчела не опустилась на свою шоколадную «пуговку» и с готовностью не устремила на Парди внимательный взгляд. Роз почувствовала ровную вибрацию сотен трепещущих крылышек.

Парди выдула следующие ноты мелодии, и все триста пчел как по команде вонзили жала в шоколадные кругляши. Затем жужжание сделалось тише, пчелы будто разом вздохнули, отвели глаза от лица Парди и цепочкой потянулись обратно в банку. Балтазар захлопнул крышку.

Тим и Алфи выбрались из-под стола в кухонном уголке и с облегчением перевели дух.

– Фу, – поморщился Алфи. Роз заметила на полу и стенах капли вязкой желтой массы. Алфи мазнул одну каплю пальцем. – Они нам тут все заляпали!

Балтазар поскреб лысую голову, и на подушечке его пальца осталась такая же липкая капля. Облизав палец, старик буркнул:

– Это мед.

Парди и Роз один за другим поставили все противни с ужаленными шоколадными «пуговками» в духовки, а несколько минут спустя переложили еще горячее печенье на подносы, и вскоре Тим с Алфи уже раздавали волшебные «пуговки» возбужденной толпе фотографов и репортеров.

Стоило одному из репортеров откусить кусочек печенья, как глаза его вспыхивали тем же золотом, каким отливало мохнатое тельце пчелы, и он торопливо удалялся с лужайки. Буквально через десять минут задний двор очистился: люди, съемочные камеры, микрофоны на штангах, лампы-вспышки – все исчезло.

Тим и Алфи вернулись в дом с пустыми подносами. Волосы Тима, которые он с поездки в Париж обильно покрывал гелем и укладывал в высокие торчащие шипы, поникли и стали напоминать обвисшие водоросли. На лбу у Алфи алел след от удара.

– Меня треснули микрофоном! – пожаловался Алфи. – Не люди, а звери какие-то. Просто звери!

– Вот что было приклеено к парадной двери. – Тим показал оранжевую листовку. – Такие же налеплены на все стены. – В уголках листка виднелись остатки скотча.

Парди взяла листовку и зачитала вслух:

– «По указу Федерального бюро предпринимательства и в соответствии с законом № ХК-213 данное предприятие подлежит НЕМЕДЛЕННОМУ ЗАКРЫТИЮ…»

– И что, у них есть такое право? – растерянно спросил Алфи. – Разве они не должны сперва поговорить с нами?

– Надо же, а мы только-только развернулись, – с досадой пробормотал Тим. – Кэти Перри заказала торт!

Сдвинув брови, Парди продолжала:

– «…Согласно Федеральному закону о мелких хлебопекарных предприятиях, все пекарни с численностью персонала менее тысячи человек обязаны немедленно прекратить деятельность и пройти процедуру ликвидации. Крупные хлебопекарные предприятия по всей стране терпят убытки в связи с необоснованными преимуществами мелких семейных пекарен. С этого дня Вам предписано закрыть заведение. Производство выпечки с целью извлечения прибыли категорически запрещается. Нарушители будут привлечены к суровой ответственности».

Роз сглотнула. В голень ей ткнулось что-то мягкое. Девочка опустила глаза – это был Гус.

– А я ведь говорил, будь осторожна. – Кот потерся о ее ноги. – Что случайно пожелается, то взаправду и сбывается!

Глава 1

Кот в мешке

Ровно двадцать семь дней спустя Роз проснулась и обнаружила, что в спальне тепло и сухо, точь-в-точь как в носке, вынутом из сушилки.

Двадцать семь дней она просыпалась в холодном доме: духовки выключены, жалюзи на фасадных окнах опущены, пекарня закрыта. Двадцать семь дней мучительной вины за то, что она, Розмарин Чудс, одним бездумным желанием навлекла на весь город стынь.

Потянувшись в постели до хруста косточек, Роз порадовалась, что за окном июнь, а на календаре суббота. Сегодня не нужно таскаться по серым школьным коридорам. После закрытия пекарни «Следуй за чудом» жизнь одноклассников Роз, как и всех прочих обитателей Горести-Фолз, переменилась к худшему. Учителя излагали новый материал без всякого воодушевления, спортивные команды потеряли игровой азарт, и даже девчонки-чирлидерши танцевали без прежнего огонька. «Ура-ура», – нестройным хором бормотали они на выступлениях, вяло помахивая помпонами.

Что еще хуже, изменился и Девин Стетсон, чья пшеничная челка превратилась в унылые жирные сосульки. Роз недоумевала: что она вообще в нем нашла?

Однако тоскливее всех было ей самой. В целом городе только она одна знала, что пекарня закрылась по ее вине.

– Всего неделя… – сказала она себе.

– Тсс, – проговорил тоненький голосок где-то совсем близко. – Я сплю!

Роз откинула одеяло и увидела нечто бесформенное, одетое в пижаму: свернувшись клубочком у самой стенки, на кровати лежала ее младшая сестра Лик.

– Лик, – строго произнесла Роз, – может, хватит уже забираться в мою постель?

– Но одной мне страшно! – Сестренка часто-часто заморгала темными ресницами, и Роз вновь захлестнула вина. Ночные кошмары, которые с недавних пор начали одолевать четырехлетнюю Лик, – это ведь тоже из-за нее.

– Всего неделя до чего? – раздалось негромкое мурлыканье.

Под бочком у Лик, тоже свернувшись клубком, устроился Гус. Приоткрыв зеленый глаз, кот посмотрел на Роз. Разговаривать он умел, сколько она его помнила, а точнее, с тех пор, как наелся «Болтливых крекеров с чеддером», испеченных прапрапрадедушкой Балтазаром. Несмотря на этот факт, Роз изумлялась всякий раз, когда кот открывал обрамленный усами рот и изрекал какую-нибудь фразу.

– Язык проглотила? – не отставал он.

– Осталась всего неделя до летних каникул, – пояснила Роз. – У меня уже никаких сил нет. Все ходят такие мрачные… – Она набрала полную грудь воздуха и ощутила приятный слабый аромат корицы и мускатного ореха. – Кто-то печет!

Гус вытянул передние лапы и изогнул спину дугой, выставив хвост восклицательным знаком.

– Мы, вообще-то, в пекарне, – заметил он.

– Но… но… но мы же закрылись! По распоряжению правительства!

Лик сонно моргнула и погладила вислоухого скоттиш-фолда. После избавления от ужасных чар, заставлявших ее без конца превозносить злодейку-тетю, на Лик снизошло буддийское спокойствие, и теперь девчушка почти не разговаривала, лишь изредка озвучивая простые истины.

– Когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая, – спокойно промолвила она и коснулась пальчиком морщинки на лбу старшей сестры.

– Закрывается, открывается – какая разница? – Роз досадливо поморщилась. – Если мы печем, то нарушаем закон. Идемте-ка вниз, посмотрим.

Роз в красной футболке и коричневых шортах, а с ней Лик и Гус спустились на кухню как раз в ту минуту, когда из торгового зала вышел Чип, бывший морской пехотинец, который обычно обслуживал покупателей. Роз и представить не могла, как бы Чудсы без него справлялись.

– Не знаю, что я тут делаю, – сказал Чип. – На двери табличка «Закрыто», жалюзи опущены, свет не горит.

– Так, Чип, садись, – произнесла Парди. – Сейчас я тебе все объясню.

Чип устроился на табурете в кухонном уголке, у заваленного фанатской почтой стола, вокруг которого уже сидели родители Роз, ее братья и дедушка Балтазар. Альберт, отец Роз, снова и снова перечитывал официальное правительственное письмо, будто надеялся обнаружить на странице оставшуюся незамеченной мелкую сноску, полностью отменяющую запрет.

– Этот закон лишен всякого смысла! Абсолютно! – тихо негодовал он.

Лик проползла под столом и, вынырнув с другой стороны, залезла к матери на колени. Роз втиснулась между братьями.

– Согласна, закон бессмысленный, – заявила Парди. – И посему начиная с сегодняшнего дня пекарня «Следуй за чудом» возобновляет работу.

– Но, дорогая, – запротестовал Альберт, – это же нелегально!

– Голубушка, нам официально запретили печь, – поддержал его Балтазар, промокнув лысину носовым платком. – В документе четко и ясно сказано: если у нас меньше тысячи сотрудников, то работать нельзя. Даже тот знаменитый адвокат, Боб Соломон, не нашел, к чему придраться. А Большая Нелл Кейти, член Конгресса? Тоже ничегошеньки не смогла сделать против других политиков в Вашингтоне. Они хорошие люди, Боб и Нелл, но здесь мы столкнулись с настоящей подлостью.

Гус выгнул спину, зашипел и начал остервенело царапать деревянную ножку стола, точно клетку с мышами.

– Гус, не нужно портить мебель, – мягко сказала Парди.

Кот с несчастным видом лег на пол, немного поизвивался и в конце концов перевернулся на спину.

– Прошу прощения. Мы, скоттиш-фолды, таким образом реагируем на подлость.

– Согласно закону мы не можем заниматься выпечкой ради извлечения прибыли. – Глаза Парди странно блеснули. – Однако там ни словом не упоминается благотворительность. Нам запрещено торговать, но не печь!

Тим уронил челюсть.

– Ты же не хочешь сказать, что мы можем…

– …Раздавать выпечку бесплатно! – закончил за брата Алфи.

Тим схватился за голову – осторожно, чтобы не примять шипы.

– Ушам своим не верю, – прошептал он. – Так мы никогда не разбогатеем!

– Именно это я и предлагаю – раздавать выпечку бесплатно, – решительно выразилась Парди. – Прибыль для нас не главное. Мы нужны нашему городу!

Алфи театрально застонал. Альберт с улыбкой сложил письмо.

– Мы не можем себе позволить раздавать выпечку постоянно, – продолжала Парди, – но попытаться стоит, по крайней мере, до тех пор, пока не придумаем, как обойти этот нелепый закон.

– Уверен, это происки Лили. – Балтазар вышел из-за стола и, почесывая бороду, принялся мерить шагами кухню. – Не забывайте, она так и не вернула «Апокрифы[8] Альбатроса». Ставлю буханку бананового хлеба «Выдай правду» на то, что Лили использует жуткие рецепты из этой брошюрки, чтобы посеять хаос в правительстве. Надо было мне уничтожить эти листки еще тогда, в 1972-м.

Прапрапрадедушка Роз частенько напоминал родным о рисках, связанных с «Апокрифами Альбатроса» – сборником особо вредных и опасных рецептов, которые много веков назад изложил предок Чудсов, считавшийся в семье паршивой овцой. До недавнего времени «Апокрифы» хранились в тайной нише на заднике обложки Поваренной книги Чудсов, но после того, как Лили проиграла на «Гала де Гато Гран» и вернула Книгу, «Апокрифов» на месте уже не было.

– Мы не можем этого утверждать, – возразил Альберт, хотя, по мнению Роз, его слова прозвучали так, словно он пытался убедить не Балтазара, а самого себя.

Старик в ответ лишь недоверчиво хмыкнул.

– Да какая разница? – воскликнул Тим. – Решить наши проблемы проще простого! Достаточно Роз сняться в рекламе кэкиксов от Кэти Киган, и безбедная жизнь на Таити нам всем обеспечена. Можно навсегда забыть о выпечке. За нас будут печь другие! – Он и Алфи дали друг другу «пять».

– Речь не о деньгах, Тимьян. – Парди отвесила старшему сыну шутливый подзатыльник. – Речь о жителях нашего города. Люди нуждаются в нас, а мы – в них. Выпечка – это наша сверхзадача.

– Кроме того, – подхватил Альберт, – это пока еще в наших силах. Мы всегда старались экономить и откладывать что-то на экстренный случай. Нынешняя ситуация – самый что ни на есть экстренный случай в истории Горести-Фолз.

В глубине души Роз вспыхнула крошечная искра – огонек надежды, желание сотворить добро единственным известным ей способом.

– Как будем действовать? – спросила она маму.

Парди улыбнулась, и Роз почувствовала, как тоска последних двадцати семи дней развеивается, словно туман на восходе солнца.

– Пекарня «Следуй за чудом» уходит в подполье! – объявила Парди. – Весь день и всю ночь будем печь, а начиная с завтрашнего утра будем развозить по городу пироги, торты и маффины. Жители Горести-Фолз поддержали нас в трудные времена, когда мы лишились Книги, теперь наш долг – поддержать их.

Альберт торжественно разорвал официальное письмо надвое.

– Это лучшая идея из всех, что я слышал, – сказал он.

Парди пересадила Лик на колени к отцу, поднялась и стала расхаживать взад-вперед по тесной кухне.

– Чип возьмет на себя закупку продуктов. – Она посмотрела на своего крепкого помощника. – Альберт, будь добр, составь список всех волшебных ингредиентов. – Гордо вздернув подбородок, Парди добавила: – Нас не сломить!

– Я помогу, мама, – сказала Роз, радуясь возможности отменить свое бездумное желание и впервые за целый месяц насладиться любимым делом. Никаких фото– и видеосъемок, никаких репортеров, только три поколения Чудсов, занятых тем, что всегда удавалось им лучше всего, – кухонным волшебством.

Часы показывали три часа ночи. Воздух на кухне был плотный, как виноградный джем. Роз разбила красное яйцо маскового неразлучника в миску с тестом для кабачковых маффинов, предназначенных для мистера Бэсстола и миссис Бэсстол-Репей – пожилых супругов, которые в отсутствие волшебной выпечки Чудсов опять стали стесняться друг друга.

– Мама, смотри, – сказала Роз. После добавления яйца тесто начало густеть, шипеть и стрелять в воздух маленькими сердечками из муки.

Парди, однако, ее не услышала: она вмешивала в заварной крем громкий крик малайзийского тукана удачи. Этим кремом она начинила «Хоральные профитроли» для участников городского хора Горести-Фолз, чьи голоса без волшебных профитролей звучали тихо и слабо.

– Что-что, солнышко? – переспросила Парди.

– Ладно, не важно, – ответила Роз и продолжила месить тесто.

Балтазар тем временем выпустил взгляд средневекового Третьего Ока в сливочную помадку «Отцы и дочери» для мистера Борзини и его дочки Линдси – благодаря помадке они лучше понимали друг друга.

– Никогда не смотри Третьему Оку прямо… в глаз, – предостерег Балтазар прапраправнучку, – если не хочешь ослепнуть.

«Взять на заметку, – подумала Роз. – Не ослепнуть».

Семья трудилась вот уже шестнадцать часов, а список выпечки, составленный Парди, уменьшился только наполовину.

Кухня была заставлена банками из синего стекла, в которых находились всевозможные чихи, фырки, феи, гномы, древние ящерицы, грибы-болтуны, выпученные глаза, штопорные мухи и горошины – прыгучие, светящиеся и прочие. Воздух полнился ароматами корицы, ванили и мускатного ореха, а также разнообразными звуками. Роз оставалось лишь надеяться, что соседям не придет в голову, будто Чудсы решили завести домашний зоопарк.

Альберт без устали таскал банку за банкой из секретного погреба, расположенного под полом огромной холодильной камеры («Дорогу, дорогу мне!»), пока темные от времени деревянные полки почти не опустели.

Тим и Алфи давно легли спать. В какой-то момент оба спустились чего-нибудь перекусить, однако стоило им увидеть царящий на кухне магический кавардак – щелкающие зубы, летающих кроликов, цветные фейерверки и фонтаны в дюжине металлических мисок разом, – как они быстренько ретировались наверх.

Чего только не приготовили Чудсы! Тут было и «Печенье правды» для печально известной лгуньи миссис Хэвгуд, и «Успокоительные блинчики» для сердитой шотландки миссис Карлсон, которая жила по соседству и иногда присматривала за Лик, и яблочные слойки «Вперед, к приключениям» для скромных сотрудниц «Дамской лиги библиотекарей». Для почти ослепшей флористки Флоренс кухонные волшебники напекли песочного печенья «Вижу все», для Пьера Гийома, хозяина французского бистро и известного шопоголика, – постный пирог с малиной «Фрамбуаз». Не забыли и про Девина Стетсона, светловолосого парнишку, о котором Роз думала по меньшей мере дважды в сутки на протяжении одного года, пяти месяцев и одиннадцати дней. Специально для Девина она испекла синнабоны «Дыши легко», призванные излечить частый насморк, бывший, как полагала Роз, единственным его недостатком.

К четырем часам утра Роз почувствовала, что изнемогает от жара. Она сказала Парди, что минутку передохнет, прилегла на скамейке у стола в кухонном уголке и моментально уснула.

Разбудили ее яркий, золотистый, как сливочное масло, солнечный свет и пушистая лапа шотландского вислоухого кота Гуса, тормошившая ее за плечо.

– Роз, пора заняться доставкой, – тихонько промурлыкал кот. – Вся выпечка из списка готова!

Роз рывком села и обнаружила спящих на полу маму, папу и Балтазара. На всех горизонтальных поверхностях выстроились белые коробочки с десертами, перевязанные полосатым красно-белым шпагатом.

Тим и Алфи уже загружали выпечку на заднее сиденье семейного минивэна. Лик помогала братьям – похлопывала коробочки перепачканными глазурью ладонями и приговаривала:

– Ладушки-ладушки!

Алфи усадил сестренку в детское автокресло и сел рядом с ней.

– Я за рулем, – объявил Тим, любивший напоминать окружающим, что в свои шестнадцать он уже достаточно взрослый и может водить машину. Он сунул руку в задний карман темно-синих джинсов и гордо извлек оттуда водительское удостоверение. На фото во всю длину были запечатлены его рыжие волосы, уложенные в острые шипы, из-за чего лицо поместилось в кадр не полностью, а только до нижней губы. – Фух, все в порядке, – сказал он. – Я просто проверял, не забыл ли права. Мои водительские права.

Роз закатила глаза.

– Ну, едем, эрмана[9], – сказал Тим. – Сегодня я твой шофер.

– Если ты не против, я, пожалуй, возьму свой велик, – отбилась Роз.

Тим бросил на нее косой взгляд, затем пожал плечами:

– Что ж, как эрмана решила, так и будет. – Едва приступив к школьным урокам испанского, Тим начал уснащать свою речь иностранными словечками, дабы придать себе обаяния и значительности.

– Ты же в курсе, что на велике нет кондиционера? – высунулся из окошка минивэна Алфи.

– В курсе, – подтвердила Роз.

Она выбрала несколько коробочек и переложила их из машины в переднюю корзинку велосипеда, а еще одну, самую важную, аккуратно поместила в свой рюкзачок. В последний момент в корзинку запрыгнул и Гус.

– В путь! – скомандовал он.

– О прекрасная Роза, сделай остановку у фонтана Реджинальда Горести, я изловлю себе завтрак, – попросил кот, приподняв мохнатую серую голову.

– Гус, в фонтане нет рыбы, – ответила Роз, продолжая крутить педали, – только мелочь, монеты по пять и десять центов, которые гуляющие бросают в воду на счастье. Традиция, знаешь ли.

– В таком случае я соберу эти монеты и куплю на них вкусной копченой рыбки.

Роз проехала мимо фонтана без остановки и припарковала велосипед перед одноэтажным домом супругов Бэсстол-Репей, заросшим плющом.

– Пожалуйста, помалкивай, – обратилась Роз к Гусу и расстегнула рюкзак.

Кот запрыгнул внутрь, покрутился на месте, устраиваясь поудобнее, потом высунул наружу мордочку.

– Знаю, знаю. – Он вздохнул. – Очень жаль, что при виде говорящего кота люди поголовно хлопаются в обморок.

Роз отвела в сторону завесу из плюща и нажала на кнопку дверного звонка в форме лягушки. Дверь открыл мистер Бэсстол, одетый в футболку с лягушкой и призывом «Поцелуй меня».

– Здравствуй, Роз, – произнес он. Выглядел мистер Бэсстол слегка приунывшим, хотя его жесткие седые волосы торчали во все стороны, как обычно. – С чем пришла?

Роз опустила глаза и прочла надпись на придверном коврике: «Рады лягушкам и некоторым людям».

– Как вы знаете, пекарня «Следуй за чудом» закрылась, – начала она, – но мы хотели бы поблагодарить вас за поддержку на конкурсе и угостить вашей любимой выпечкой – любовными… то есть кабачковыми маффинами.

– Ну и ну, – тихо проговорил старик. По мягкому блеску в его глазах Роз поняла, что он тронут, но ведь мистер Бэсстол всегда был крайне застенчив, оттого-то и понадобились «Любовные маффины». Заметив выглядывающие из рюкзака загнутые кошачьи уши, старик поинтересовался: – Эй, это кот? У него что-то не так с ушами?

– Нет-нет, все в порядке, – заверила Роз. – Это кот породы скоттиш-фолд, у них у всех такие ушки.

– А-а. – Мистер Бэсстол рассеянно откусил кусочек маффина. – Это как у лягушек – барабанные перепонки сразу за глазами.

Гус вдавил когти в спину Роз.

– Ай! – подпрыгнула от неожиданности она.

– Что? – не понял мистер Бэсстол.

– Ничего, – ответила Роз.

Не обращая на нее внимания, мистер Бэсстол, рассыпая крошки, откусил еще кусочек маффина и шумно его проглотил. Внезапно глаза старика засияли изумрудной зеленью, а плечи сами собой расправились. Прочистив горло, он завопил:

– О, Фелидия! Я снова должен покорить сердце моей возлюбленной, ибо она совершенна, а за совершенной женщиной мужчина обязан ухаживать ежедневно! Фелидия, я иду к тебе!

Сунув коробочку с маффинами под мышку, мистер Бэсстол развернулся и захлопнул дверь перед носом Роз.

– Кажется, сработало, – сказала Роз, хоть ей и не хотелось представлять, что произойдет в домике супругов далее.

– Уши как у лягушки, – фыркнул Гус. – Чушь несусветная!

Флористка Флоренс приняла Роз за грабителя, пока не сжевала половинку печенья «Вижу все».

– А, Роз Чудс! – с облегчением выдохнула она. Надо же, Чудсы о ней не забыли!

У Пьера Гийома в этот день был выходной.

– Сакрэ блё![10] – воскликнул мсье Гийом, вкусив постного пирога «Фрамбуаз» с малиной, после чего тут же отказался от намерения приобрести на интернет-аукционе яхту. – Твоя мамá, Роз, всегда обо мне заботится!

Одну за другой Роз развезла все коробочки, всякий раз предотвращая чьи-то неприятности, и вот наконец осталась последняя – та, что лежала у нее в рюкзаке, та единственная, ради которой она и взялась за доставку.

Изо всех сил нажимая на педали, она преодолела крутой подъем на вершину Воробьиной горы и остановилась перед входом в «Пончики и авторемонт от Стетсона». Видел ли уже Девин ее новую прическу? В парикмахерской ей сделали косую челку – то есть в отличие от обычной ровной челки, которую Роз сама подстригала перед зеркалом в ванной, теперешняя челка была длиннее с одной стороны и короче с другой. В школе Роз и Девин не разговаривали, однако она надеялась, что он мог заметить смену ее прически на фото в газете или в новостном телерепортаже. Роз никогда бы не призналась, что благодаря новому стилю чувствует себя гораздо более утонченной особой, но факт оставался фактом: челка делала ее королевой.

Вышагивая изящной походкой, Роз вошла в пончиковую, держа в руках коробочку с синнабонами «Дыши легко» – пышными сдобными булочками с корицей, политыми сладкой глазурью. Внутри каждой была капелька нежного ванильного крема, взбитого с арктическим ветром. Такие булочки моментально очищали легкие и носовые ходы от нежелательной слизи. Парди пекла эти синнабоны для Роз, когда та пропускала школу из-за сильного насморка, и есть их было куда приятнее, чем обычный куриный бульон.

Девин стоял за кассой. Как выяснилось, он тоже сделал себе косую челку, только у него волосы были светлыми, богатого оттенка пшеницы – Роз назвала бы их чистым золотом. Нос Девина покраснел и распух, взгляд был тусклым и будто бы затуманенным. Паренек шумно высморкался в бумажный платочек.

– Похож на Джастина-как-его-там – ну, того актера, что озвучивал мишку Бу-бу[11], только простуженного, – прошептал Гус со своего наблюдательного поста в рюкзаке.

– Тсс! – шикнула на него Роз, плавно подойдя к прилавку. Набравшись мужества, она глубоко вдохнула и поздоровалась:

– Привет, Девин.

Девин поспешно вытер нос, затем пригладил челку.

– Прибет, Роз, – мрачно ответил он.

– Как дела? – спросила она. – Опять простудился?

– Ага, опять дасморк. – Девин шмыгнул носом и нервно побарабанил пальцами по стеклянному прилавку. – А ты прямо как дастоящая збезда. Так страддо.

У Роз заныло в груди.

– Странно в хорошем или плохом смысле? – осторожно уточнила она.

Девин замялся.

– В хорошеб… определеддо в хорошеб. Я… – Он умолк. Его взгляд заметался между лицом Роз и дальним углом потолка.

«Он что, волнуется? – подумала Роз. – Из нас двоих обычно волнуюсь я». Вслух же она произнесла:

– Наша пекарня закрыта, но я все равно приехала – решила привезти тебе твои любимые синнабоны. Чтобы ты не впал в уныние.

Роз едва не прикусила себе язык, когда слова слетели с ее губ. «Не впал в уныние»? Зачем она это ляпнула? Так только столетние старухи выражаются! Девин наверняка принял ее за идиотку с нелепой манерой речи.

Девин открыл коробочку и попробовал нежную пышную сдобу.

– Мм! – с наслаждением промычал он. – До чего же вкусный синнабон! – Все «м» и «н» в его словах прозвучали идеально чисто. – Я снова могу дышать! Как странно!

– Странно в хорошем или плохом смысле? – поддразнила Роз.

– В хорошем, – улыбнулся Девин.

– Но он ведь даже не симпатичный, – высказал мнение кот, когда Роз, от радости не чуя под собой ног, подлетела к велосипеду. Ее как будто несли на крылышках невидимые феи.

– Кто бы говорил! – Роз уже прокручивала в голове встречу с Девином, точно любимую сцену из фильма.

– Эта корзинка – крайне неудобное место для путешествий, – заметил Гус, с прищуром глядя на металлическую корзину в передней части велосипеда. – Кроме того, в ней холодно. Ветер, знаешь ли, задувает со всех сторон.

– Может, пересядешь ко мне в рюкзак? – предложила Роз.

– Я уж думал, не дождусь, – проворчал Гус.

Роз присела, откинула клапан рюкзака, и кот запрыгнул внутрь. Ей было слышно, как он шебуршит в темноте, устраиваясь поудобнее, и бормочет: «Ну вот, совсем другое дело. Тут гораздо теплее!»

Закинув рюкзак на плечи, Роз уже собиралась сесть на велосипед, как вдруг кто-то окликнул ее со смотровой вышки на вершине горы.

– Эй, тебя зовут Роз Чудс?

Роз обернулась и увидела огромный мужской силуэт, вырисовывающийся на фоне яркого неба. Среди ее знакомых такими широкими плечами мог похвастаться только Чип, однако этот голос определенно принадлежал не Чипу. Она подошла поближе.

– Ты Роз Чудс, верно? – повторил мужчина густым, хрипловатым баритоном.

Лицо у незнакомца было приятное – по крайней мере, для человека почти того же возраста, что и ее отец, – четко очерченное, с большим лбом, массивной челюстью и пронзительными маленькими глазами. Обладатель густой черной шевелюры был одет в спортивный костюм из мягкого темно-бордового бархата. Роз показалось, что пальцы и костюм мужчины слегка припорошены мукой.

– Не нравится он мне, – зашептал Гус. – Чем это у него пальцы перепачканы? И какой нормальный взрослый дядька будет наряжаться в бархатный спортивный костюм, да еще и бордовый?

Родители строго-настрого велели Роз не разговаривать с чужаками, но после победы на конкурсе «Гала де Гато Гран» она стала знаменитостью, так что отрицать это не имело смысла.

– Да, я Роз Чудс, – подтвердила она.

– Я так и думал. – Мужчина жестом обвел мирные пейзажи Горести-Фолз. – Знаешь, что такое фарс? Фарс, Роз, – это новый закон о пекарнях.

Роз немного расслабилась.

– Согласна, дурацкий закон.

– Все люди в городе любят пироги, печенье и тортики, – с жаром продолжал незнакомец. – Каждому время от времени хочется кусочек чего-нибудь сладкого, чтобы не забывать о том, как сладка жизнь. – Он прижал ладонь к груди, как если бы собрался исполнить национальный гимн.

Роз кивнула, вспомнив всех тех, кому этим утром подняла настроение. Всех, кому она и ее семья сегодня помогли. Но долго ли продлится помощь? Этой партии волшебной выпечки городу хватит на пару дней, но постоянно работать без оплаты не получится. Чудсы пока не разорились, однако держать на плаву целый город им не по силам.

– Жизнь без возможности насладиться кусочком торта – бессмысленная жизнь, – продолжал мужчина, придвигаясь ближе. – Что ты видишь? – Он снова обвел рукой Горести-Фолз. – Пустота. Вот что ждет этих людей.

Гус высунул из рюкзака лапу и потеребил Роз за ухо.

– Не нравится мне это! – снова зашептал он.

Здоровенный незнакомец наклонился к девочке и заглянул ей в глаза:

– Давай-ка… То есть ты хотела бы помочь своим землякам?

– Конечно! – с энтузиазмом воскликнула Роз и вспомнила о нечаянно загаданном желании. Не то чтобы она верила в предостережение Гуса… (Или верила?) Несколько слов не могут изменить мир. (Или могут?) Как бы то ни было, если возможно, Роз заберет их назад. – Я хочу этого больше всего на свете!

– Вот и отлично, – обрадовался мужчина. – В таком случае… – Он щелкнул пальцами.

Все случилось до того быстро, что Роз не успела даже открыть рот, чтобы пискнуть. В мгновение ока над ней и Гусом сомкнулась тьма: обоих запихали в огромный мешок из-под муки.

Глава 2

Сделать как лучше-с-с

Два часа, проведенные Роз в холщовом мешке, безусловно, стали худшими в ее жизни.

Во-первых, никому не понравится, если какой-то незнакомец упрячет тебя в мешок и похитит. Естественно, сразу возникают вопросы: куда меня тащат? сохранят ли мне жизнь?

Во-вторых, летним днем сидеть в мешке в едущем автомобиле – это все равно что оказаться в горячей печи с колючими стенками. В шаткой, тряской, движущейся печи.

В-третьих, мучная пыль, застрявшая в волокнах холщовой ткани, смешалась с пóтом Роз и образовала мерзкую пастообразную субстанцию. Роз яростно колупала ногтями узел мешка, но тот был завязан крепко и не поддавался.

Наконец, она угодила в мешок не одна, а с Гусом.

– Роз, у меня есть когти, – шепотом повторял скоттиш-фолд. – Помни об этом. Мои когти – оружие массового поражения.

К счастью, похититель не мог расслышать кошачьего шепота из-за гула мотора и дорожного шума. Роз оставалось лишь сохранять присутствие духа да периодически восклицать: «Куда мы едем? Немедленно выпустите меня!» Ответа, впрочем, она так и не дождалась.

Когда фургон все же остановился, чьи-то крепкие руки вытащили мешок с пленниками из салона. Роз услышала, как открылись дверцы автомобиля; ее обдало потоком кондиционированного воздуха. Затем девочку усадили на стул и сняли мешок. В глаза мгновенно ударил яркий свет флуоресцентных ламп.

Она обнаружила, что сидит на ржавом железном стуле в центре серой бетонной коробки. Из малюсеньких окошек под потолком в помещение проникал слабый свет. В одном углу комнатки стоял серый железный стол, заваленный желтовато-коричневыми папками. У стены позади стола высились канцелярские шкафы из тусклого, местами проржавевшего металла. Флуоресцентные лампы, квадратными рядами закрепленные на потолке, как водится, противно моргали и гудели, точно служили тюрьмой для тысяч радиоактивных светлячков.

Пахло железом и антисептиком, и на Роз вдруг нахлынула тоска по ароматам родного дома: масла, шоколада и пирогов, только что вынутых из духовки.

– Плохое место, – шепнул Гус, передними лапами вычищая муку из-под завернутых ушей. – Похоже на офис из фильма о… жутких офисах.

Роз ласково погладила кота по голове.

– Все будет хорошо. У тебя же есть когти, забыл?

– И то верно, – промурлыкал Гус.

Роз потрясла головой, смахнула пыль с красной футболки, с век, из-за ушей и даже из-под мышек.

– Где я? – негодующе вопросила она.

Ей никто не ответил. Развернувшись на стуле, девочка заметила в противоположном конце комнаты двух мужчин; они стояли у замызганного, почти пустого кулера. Одним из них оказался верзила с маленькими глазками – тот самый, в бархатном спортивном костюме, что подошел к ней на вершине Воробьиной горы. Вторым был высокий и худой тип в очках, с крошечным лицом и круглой, как шар, головой, белой и абсолютно лысой – точь-в-точь инопланетянин, только в деловом костюме.

– Эй, где я? – вновь потребовала ответа Роз.

Ни один ни другой даже не обернулись в ее сторону и продолжали беседу, потягивая воду из бумажных стаканчиков.

– Это что такое? – Лысый жестом указал на Роз, так что вода из его стаканчика выплеснулась на пол. – Я послал тебя за книгой.

– С книгой облом, босс, – ответил спортсмен. – Пекарня закрыта, туда я попасть не смог. Вот и привез пекаршу.

Роз ахнула. Эти двое охотились за семейным сокровищем Чудсов, волшебной Поваренной книгой! Но зачем она им? Семье хватило неприятностей еще в тот раз, когда Книгой завладела тетя Лили, но после того, как украденное было возвращено, Роз полагала, что она и ее родные в безопасности.

Тощий лысый тип снова наполнил стаканчик.

– Речь шла о книге, а не о девчонке. Нам нужна книга!

Верзила испустил тяжкий вздох.

– Но, сэр, пекарша ничем не хуже книжки с рецептами. Девчонка победила на кулинарном конкурсе. Она все сделает.

Лысый уставился на Роз.

– Она же совсем малявка! – тихо, но резко произнес он. – Тщедушная малявка! Которая таскает в рюкзаке кота с кривыми ушами!

– Ничего, что я вас слышу? – возмутилась Роз. – Я, вообще-то, здесь. Если не скажете, куда меня привезли, я натравлю на вас своего кота!

Гус выскочил из рюкзака и, усевшись на задние лапы, с шипением замахал передними, демонстрируя острые когти. В эту минуту он напоминал готового к схватке богомола.

– И с ушами у него все в порядке, – с нажимом добавила Роз. – Такая форма – признак породы.

– Не волнуйтесь, юная леди, – сказал тощий. – Мы все вам объясним, только успокойте своего дикого кота.

Роз строго посмотрела на Гуса. Тот пожал плечами и втянул когти.

– Хороший котик, – похвалила она, усадила его к себе на колени и принялась гладить, пока тот не заурчал от удовольствия.

– Ну вот, – сказала Роз. – Итак, повторяю вопрос: что это за место?

Верзила и лысый осторожно, по стеночке, перебрались на другой конец комнаты к столу, стараясь держаться как можно дальше от Гуса. Лысый сел за стол, а его помощник в бордовом спортивном костюме встал сзади, прислонясь спиной к ржавому железному шкафу.

– Это ме-е-есто, – растягивая гласные, начал лысый, – прекраснейшая пекарня во всей вселенной, принадлежащая корпорации «Лучшесс. Выпечка и снеки». – Он соединил подушечки длинных указательных пальцев и уставился на Роз сквозь стекла очков. Губ как таковых у него не было: просто на определенном расстоянии от носа и подбородка кожа заканчивалась, образуя щель. – Я мистер Маслоу, а моего мускулистого ассистента, с которым вы уже имели счастье познакомиться, зовут мистер Керр.

– А-а, «Лучшесс», – хмыкнула Роз. Конечно, она слышала об этой компании, а кто не слышал! Это у них на каждой упаковке стоял логотип в виде маленькой белой коровки.

За ланчем в школе одноклассники Роз иногда перекусывали снеками «Лучшесс»: шоколадными кексиками с зефирной начинкой, темными капкейками в белую крапинку, ванильными кексами с шоколадным кремом, причем каждый вид выпечки имел свое особое, неожиданное название: «Дамки», «Лунастики» или «Суперштучки». Роз никогда не приходило в голову попросить у товарищей кусочек на пробу, ведь мама всегда давала ей с собой вкусную домашнюю еду, а кроме того, с магазинными снеками школьники расправлялись за два укуса.

– Значит, мистер Маслоу и мистер Керр, корпорация «Лучшесс. Выпечка и снеки», – повторила Роз. – Ясно. Теперь полиция узнает имена моих похитителей.

Мистер Маслоу открыл безгубый рот и сухо фыркнул:

– Ха-ха. Похитителей! Слышали, мистер Керр? Бедняжка думает, мы ее похитили!

Мистер Керр с тревогой посмотрел на Роз.

– Ха, – повторил он за боссом.

– Вы привезли меня сюда в мешке из-под муки, – заметила Роз. – Против моей воли.

– Боюсь, вы неправильно истолковали последние события, мисс Чудс, – елейно продолжал мистер Маслоу. – Мы вас отнюдь не похищали, а доставили в свой офис, чтобы предложить вам работу!

– Работу? – нахмурилась Роз. – Какую еще работу?

– Нужна помощь с рецептами, – тупо брякнул мистер Керр, вытирая вспотевшие ладони о бархатную ткань спортивного костюма.

Мистер Маслоу метнул на помощника испепеляющий взгляд, затем вновь перевел глаза на Роз и расплылся в улыбке:

– В двух словах – да. – Он побарабанил пальцами по столу. – Видишь ли, Роз, мы все в корпорации «Лучшесс», как и ты, пришли в ужас, прочитав новый закон «О мелких хлебопекарных предприятиях». Конечно, нашей компании он, по случайному совпадению, выгоден, поскольку у нас гораздо больше тысячи работников, поэтому мы просто хотим помочь мелким пекарням вроде вашей, оставшейся не у дел, и предложить тебе поработать на нас.

Кот на коленях у Роз нетерпеливо заерзал. Она вдруг вспомнила, что и она, и Гус давно не посещали уборную.

– Считай это программой по обмену, – спокойно прибавил мистер Керр. Голос у него был такой низкий, что казалось, будто его собственная глотка не дает словам вырваться наружу. – Как у вас, детишек, в школе.

– Именно, – подтвердил мистер Маслоу. – Знаешь, Роз, а ведь мы можем предложить друг другу нечто замечательное.

– В самом деле? – вздернула брови Роз.

– Корпорация «Лучшесс» располагает самыми современными технологиями в хлебопекарной отрасли, огромными производственными площадями, передовым оборудованием и многотысячным штатом высококвалифицированных специалистов. – Мистер Маслоу сделал паузу, смакуя размах. – А у вас всего этого нет. Розмарин Чудс, ты пекарь без пекарни.

Роз повесила голову. Мистер Маслоу ошибался: пекарня у Чудсов есть, закон лишь запретил им заниматься выпечкой. Она вспомнила, как тесно и жарко было на семейной кухоньке минувшей ночью, как мало у них возможностей, чтобы удовлетворить потребности целого города, и как измучились вчера ее родители и она сама. Так продолжаться не могло.

– Чего не хватает нам, так это внимания, которое вы, работники мелких пекарен, позволяете себе уделять каждой буханке хлеба, каждому пончику, каждому завитку крема, каждой…

– Я поняла, – перебила Роз.

Мистер Маслоу ощетинился:

– Тебе, как и мне, прекрасно известно, что качественный десерт украшает жизнь как ничто другое. Жители любого города, ученики любой школы, люди из всех слоев общества нуждаются в капельке наслаждения, которую могут получить, съев, например, пирожное или кусочек торта из пекарни Чудсов.

– Или маффин, – встрял мистер Керр. – Или круассан. Или клафути[12]. Или…

– Я поняла, – отрезала Роз.

Мистер Маслоу кашлянул и провел пальцами по безволосым дугам в той части лица, где полагалось находиться бровям.

– Мы в корпорации «Лучшесс» считаем свою продукцию почти идеальной, однако последние данные по объемам продаж не отражают этой уверенности. Мы не можем конкурировать с вами в той любви и, как бы это выразиться… волшебстве, которым пропитаны изделия крохотных пекарен вроде вашей.

Роз с подозрением покосилась на мистера Маслоу. В груди шевельнулось беспокойство. Магия? Нет, он не мог пронюхать о волшебстве!

– И разве не должны люди в других городах, подобно жителям Горести-Фолз, иметь доступ к всегда свежим, восхитительно вкусным, изысканным лакомствам? – продолжал мистер Маслоу. – До того как ты неожиданно порадовала нас своим визитом, у нас…

– Вы меня похитили! – возмутилась Роз. Кот у нее на коленях угрожающе зашипел.

– …у нас работала одна специалистка, которая почти сумела довести наши рецепты до совершенства. К сожалению, она улетела в Париж на кулинарный конкурс и не вернулась. – Роз мгновенно поняла, о ком речь: этой специалисткой могла быть только ее коварная тетя Лили. – Поэтому нам нужна ты. Чтобы создать безупречные рецепты. Сделать нашу выпечку лучшей в мире. Закончить начатое.

Роз посмотрела на Гуса: тот уставился на нее огромными глазами, будто хотел сказать: «Не смей!» Кончик его хвоста подрагивал.

– Почему я? – спросила Роз. – Почему вы выбрали меня, а не кого-то еще из миллиона пекарен по всей стране, только что прекративших работу из-за дурацкого нового закона?

Мистер Маслоу приложил палец к кончику своего широкого носа.

– О тебе очень хорошо отзывались.

– Кто?

– Ну… Жан-Пьер Жанпьер, учредитель конкурса «Гала де Гато Гран», разумеется. Это ведь он назвал тебя победительницей самого престижного в мире соревнования кондитеров, так? Вполне логично, что мы предпочли твою кандидатуру всем прочим.

Роз покраснела от смущения. Конечно, все это лестно, хотя и крайне подозрительно. Очевидно, ее имя теперь навсегда связано с этим конкурсом.

– Но вы сами сперва сказали, что вам нужна книга, а не пекарь. Какую книгу вы имели в виду? – осведомилась она.

– До нас дошли слухи, что у себя в пекарне вы пользуетесь рецептами из специальной книги, благодаря которым вся выпечка получается сказочно вкусной, – сказал мистер Маслоу. – Что секрет вашего успеха заключается в…

– Ничего подобного! – солгала Роз. «Откуда они могли узнать о Книге?» – испуганно подумала она. – Никакой специальной книги у нас нет, готовим по памяти. Вас ввели в заблуждение. Заморочили голову. Бессовестно надули!

– Именно поэтому мы и доставили тебя сюда, – сказал мистер Маслоу. – Розмарин Чудс, ты – наша единственная надежда. Мы отчаянно нуждаемся в твоей помощи, и не только ради себя, но во благо всех тех, кто хоть раз находил утешение и счастье в кусочке пирога. – Он снял очки и промокнул глаза уголком носового платка. – Поддержишь ли ты нас в час величайшей нужды?

Мистеру Маслоу определенно небезразлично пекарское дело, заключила Роз. Да, он действительно ее похитил, но мама ни за что не разрешила бы Роз уехать с ним, поэтому если мистер Маслоу хотел заручиться ее помощью, то у него, в некотором смысле, не было выбора. А деньги Чудсам ой как понадобятся. Возможно, у Роз получится сделать что-то хорошее и заодно подзаработать для семьи. Пускай она и вправду пожелала навсегда покончить с выпечкой, но вдруг судьба распорядилась иначе?

– Я согласна вам помочь, – объявила девочка. Гус вонзил когти ей в коленки, и она ойкнула от боли. – Я еще не все сказала, – процедила она сквозь зубы, наклонившись к коту, а после вновь обратилась к мистеру Маслоу: – Но только при условии, что вы дадите мне позвонить родителям и рассказать, где я нахожусь. Они там, наверное, с ума сходят от волнения.

– Само собой, ты сможешь позвонить родителям, – кивнул мистер Маслоу. – По окончании работы.

Волосы на затылке Роз встали дыбом.

– Значит, вы взяли меня в заложницы! – воскликнула она.

– В заложницы! – расхохотался мистер Маслоу. – Да я и слова такого не знаю. Уходи, когда пожелаешь. – Отставив правую руку, он принялся изучать собственные ногти. – Но только после того, как выполнишь свои обязанности.

– Вы не имеете права удерживать меня против воли! – крикнула Роз.

– Против воли? – мистер Маслоу небрежно отмахнулся. – Никто тебя здесь не держит. Ты совершенно свободна… с той минуты, как усовершенствуешь пять наших основных рецептов.

Роз поняла, что ничего не добьется. Она подумала о родных: Тим и Алфи наверняка уже развезли всю выпечку и вернулись домой; мама с папой спросят у них, где сестра, они объяснят, что Роз решила доставить часть десертов на велосипеде, и родители успокоятся. Скорее всего, семья начнет волноваться, только когда стемнеет, а до этого времени Роз управится с рецептами или хотя бы найдет телефон.

– Ладно, – сказала она и вцепилась в лапы кота, чтобы он снова ее не оцарапал, – я займусь вашими рецептами.

– Идем же, – расплылся в улыбке мистер Маслоу. – Покажу тебе наше производство.

Мистер Маслоу повел Роз по ярко освещенному коридору. Мистер Керр шагал сзади. Гус наполовину высунулся из рюкзака и уложил передние лапы на левое плечо Роз. Кошачье урчание, тихое и непрерывное, успокаивало девочку.

Мистер Маслоу открыл железную дверь, и оттуда пахнуло сахарным сиропом, шоколадом и дезинфектантом, Роз обдало жаром раскаленных духовок, оглушило стуком, свистом, жужжанием и гудением промышленных агрегатов.

Вслед за мистером Маслоу Роз взошла на узкий рабочий мостик – разумеется, огражденный перилами, – с которого открывался вид на огромную, сияющую сталью фабрику. Гигантские лопасти в гигантских чанах перемешивали шоколад. Десятки рабочих в прозрачных шапочках украшали белыми крапинками сотни шоколадных капкейков, которые двигались по конвейеру, словно чемоданы на багажной ленте в аэропорту. Чудовищных размеров механический пресс запечатывал каждый кекс в целлофановую упаковку, после чего они попадали на другой ленточный транспортер и партиями укладывались в картонные коробки.

Роз с отвращением наблюдала за процессом. Она привыкла вручную упаковывать каждый драгоценный десерт в белую коробочку и перевязывать ее пекарским шпагатом.

– Потрясающе, правда? – Мистер Маслоу набрал полную грудь воздуха и величественно распростер руки. – Мы производим восемь тысяч единиц продукции в минуту. По площади наше предприятие больше Пентагона, а грузовиков на доставке столько, сколько нет даже в Почтовой службе США!

Дойдя до конца мостика, мистер Маслоу провел Роз и Гуса в небольшую комнатку со стеклянными стенами, которая будто бы парила над цехом. Роз посмотрела вниз, на лабиринты конвейерных лент, и вспомнила неприятное ощущение, испытанное ею на верхнем ярусе Эйфелевой башни.

В комнатке было пусто, лишь в центре возвышался подсвеченный стеклянный пьедестал, накрытый стеклянным же куполом. Под куполом находилась маленькая полусфера – шоколадный кекс с белым заварным кремом. Роз сразу опознала в нем одну из разновидностей кексов, «Дамку».

– Почему вы отвели «Дамке» целую комнату? – поинтересовалась она.

– Это не просто «Дамка». – Мистер Керр прищурил темные глаза.

– Под этим благословенным куполом, – торжественно, будто читая проповедь, заговорил мистер Маслоу, – хранится истинная святыня – то, с чего началась корпорация «Лучшесс». Наша империя была построена на «Дамках». За год каждый житель Соединенных Штатов в среднем съедает более трех килограммов «Дамок».

– Фи, – поморщилась Роз, вспомнив, с какой жадностью поглощали «Дамки» ее одноклассники. – Так почему эту держат отдельно?

– Перед тобой, – мистер Маслоу опять снял очки и промокнул увлажнившиеся глаза носовым платком, – самая первая «Дамка», сошедшая с конвейера. И сегодня она так же восхитительно свежа, как в тот день в далеком 1927-м году, когда ее выпек мой дед.

Роз пришла в ужас. Музейному кексу стукнуло почти сто лет, он давным-давно должен был превратиться в труху!

– Гадость какая, – пробормотала она.

– Это сенсационное достижение, – прошипел мистер Маслоу, вытянув по бокам тощие руки. – Сила консервантов – то, чего лишена домашняя выпечка. Два дня – и ваши засохшие пироги отправляются в мусорное ведро, тогда как благодаря консервантам «Дамки» гарантированно остаются свежими, как в день покупки, сколько их ни храни. Образно выражаясь, они бессмертны!

Гус, не сводивший взгляда с «Дамки», начал давиться.

– Ох, у моего кота сейчас выйдет комок шерсти! – воскликнула Роз, схватила кота на руки, выбежала из комнаты и аккуратно опустила его на металлический мостик, где попытки избавиться от волосяного комка продолжились.

– Не хочу здесь оставаться, – тихо, так что слышала только Роз, проговорил кот.

– Я тоже, – так же тихо ответила девочка. – Нам надо придумать, как отсюда выбраться.

– Мы не меньше твоего желаем отправить тебя домой, – заявил мистер Маслоу, который как раз в эту минуту вышел из кексового «святилища» и услышал слова Роз. – Но сперва нужно сделать работу, поэтому сейчас мы пойдем на нашу главную экспериментальную кухню. Это счастливейшее место на земле.

– Я думал, счастливейшее место на земле – это «Диснейленд», – шепотом проворчал Гус.

Длинные худые пальцы мистера Маслоу сомкнулись на плече Роз.

– Твоя миссия, которую ты уже пообещала выполнить, такова: усовершенствовать рецепты пяти наших ключевых продуктов. После этого ты свободна как ветер. И само собой, в долгу мы не останемся.

– Ясно, – пискнула Роз, нервно сглотнув. – Улучшить пяток рецептов. Ничего сложного! – Она бросила взгляд на Гуса, но скоттиш-фолд лишь покачал головой и вздохнул.

Глава 3

ПППТ

Выйдя из главного здания фабрики, мистер Маслоу и мистер Керр усадили Роз и Гуса на заднее сиденье гольф-карта[13].

– Итак, вперед! – бодро объявил мистер Маслоу. – Туда, где вершится волшебство!

– Волшебство? – переспросила Роз. Неужели в корпорации «Лучшесс» есть свои кухонные волшебники? Нет, невозможно! Или…

– Это фигура речи, – пояснил мистер Маслоу. – Конечно же, я имею в виду волшебство промышленного производства.

– А-а, – облегченно выдохнула Роз.

– Ну все, с меня хватит, – раздраженно прошептал из рюкзака Гус.

Гольф-карт, за рулем которого сидел мистер Керр, двигался мимо десятков складских помещений, похожих на коробки одинакового безжизненно-серого цвета. В проулках между ними виднелись такие же склады, отчего Роз начало мерещиться, будто она попала в лабиринт из серых коробок и выхода из него нет. Строения были такими высокими и стояли так плотно друг к другу, что между ними не могли протиснуться даже солнечные лучи, и потому ранним вечером на территории корпорации «Лучшесс» было темно как ночью.

Роз знала, что после заката, через час с небольшим, ее исчезновение по-настоящему встревожит родителей. Девочка подумывала удрать, на ходу выпрыгнув из машины, но в какую сторону бежать? Унылые склады тянулись без конца.

– Сколько же тут зданий? – делано непринужденным тоном спросила Роз.

– Только в одном этом комплексе более ста семидесяти пяти, – с гордостью ответил мистер Маслоу. – В Канаде у нас есть еще одно предприятие, поменьше – там всего сто двадцать пять объектов.

После довольно долгой поездки мистер Керр остановил гольф-карт перед серым ангаром, помеченным огромными цифрами 6 и 7. Вытащив из внутреннего кармана пиджака портативную рацию, он негромко произнес в динамик:

– Мардж, зона ПППТ, прием.

Неожиданно часть передней стены ангара поползла вверх, как автоматическая дверь в гараже, и мистер Керр въехал в открывшийся проем. Затем дверь опустилась на место, и гольф-карт оказался заперт в абсолютно темном, обдуваемом кондиционированным воздухом пенале.

Когда пол под днищем автомобиля задрожал, Роз поняла, что они находятся в лифте. Минуту спустя гольф-карт выехал на огромную кухню, полы в которой были выложены линолеумной плиткой цвета ржавчины. Центральное место на кухне занимали длинные поварские столы, за которыми в ряд стояли духовые шкафы самых современных моделей. По периметру помещения были расставлены все мыслимые и немыслимые кухонные приспособления: мощные планетарные миксеры, фритюрницы, тостеры и блендеры, жаровни и решетки-гриль, кастрюли и сковороды из нержавейки, также имелась подвесная рейка с двумя десятками кулинарных лопаток самых разных цветов и размеров.

Роз ахнула. Плохо, что ее привезли сюда против воли, однако она не могла не признать, что сама по себе кухня великолепна. Оснащение было почти идеальным, не хватало разве что секретного подвала с волшебными банками из синего стекла, такого как дома.

– Впечатляет, правда? – произнес мистер Маслоу. – Это наша экспериментальная кухня.

Он щелкнул пальцами, и из узкой дверцы с табличкой «Пекарское крыло», скрывавшейся в дальнем углу, вышла небольшая колонна мужчин и женщин в белых лабораторных халатах, фартуках и поварских колпаках. Промаршировав в ногу, шесть пекарей заняли места за металлическими столами и вытянулись по стойке смирно.

Все шестеро были почти одного роста, невысокими – то есть примерно как Роз – и очень упитанными. При взгляде на каждого по отдельности полнота была не слишком заметна, однако стоило увидеть их вместе, и в глаза сразу бросалось общее сходство – лишний вес.

Кроме того, все они улыбались – не так, как улыбаются по-настоящему счастливые люди, а скорее, как если бы невидимые рыболовные крючки растягивали их рты за уголки.

– Отчего они такие круглые? – шепнул Гус на руках у Роз. – Чуть толкни, и покатятся.

– Тсс, – шикнула на него девочка. – Я не знаю.

Мистер Маслоу подошел к одному из столов и наклонился.

– Пятно! – Он с улыбкой показал пальцем на безупречно чистую, сияющую поверхность. – Кто-то не вытер пятно. – Он резко щелкнул пальцами.

Один из пекарей, охнув, подбежал к шкафам у стены, схватил белоснежное полотенце и очищающий спрей, потом торопливо вернулся и начал энергично оттирать пятно.

Мистер Маслоу извлек из кармана увеличительное стекло, внимательно рассмотрел столешницу с его помощью и кивнул:

– То-то же. – Он снова выпрямился, звучно прочистил горло и обратился к Роз: – Перед тобой лучшие пекари, владеющие всеми тонкостями производства нашей непревзойденной линейки продуктов. С этой минуты все они подчиняются тебе, Розмарин Чудс.

– Э-э… ладно, – сказала Роз.

Все пекари как по команде перевели глаза с мистера Маслоу на нее. Женщина, стоявшая дальше всех, явственно сглотнула.

– А это Мардж, старший пекарь.

У женщины за ближайшим к Роз столом были пухлые румяные щеки. Из-под поварского колпака выбивались короткие каштановые волосы. Полные, сочные губы напоминали засахаренную вишню в ликере, а курносый носик – крохотный капкейк. Карманы ее фартука топорщились от бумажных листков и карточек с рецептами.

– Я Мардж, главная по выпечке, – представилась женщина. – Разрешите познакомить вас с персоналом. Это Нин, специалист по глазури. – Мужчина с коротким ежиком черных волос, тонкими бровями вразлет и крупной родинкой над верхней губой приветственно вскинул руку. – А это Жасмин, она специализируется на УТИ – улучшении текстуры изделий, – продолжала Мардж, двигаясь вдоль столов. Жасмин, обладательница двух длинных темных кос, кивнула, и широкая улыбка, словно приклеенная к ее губам, сделалась еще шире. – Текстура изделия, как вы, несомненно, знаете, – это важнейший фактор. Нашего следующего сотрудника зовут Джин, он отвечает за начинки, и зефирные, и фруктовые. – У Джина были рыжевато-коричневые усы и длинные кудрявые волосы, убранные под сеточку. – И наконец наши близнецы, Мелани и Фелани, мастера ореховой крошки и посыпки соответственно.

В конце шеренги стояли две веснушчатые девушки с короткими светлыми волосами. Они замахали руками и заулыбались так старательно, что над зубами показались десны.

«Эти люди улыбаются, потому что запуганы», – мысленно отметила Роз. «Они все до смерти боятся мистера Маслоу», – догадалась она.

– Вот и вся команда, – закончила представление Мардж.

– А это, – мистер Маслоу театрально взмахнул костлявой и белой, как рыбье брюхо, ладонью, – мисс Розмарин Чудс, ваш новый директор по ПППТ.

– Она гораздо моложе предыдущей директрисы, – заметила Мардж и поспешно добавила: – Но так же достойна уважения!

Роз нахмурилась:

– Что за ПППТ? Похоже на звук, с которым Гус выкашливает шерстяные комки.

Пекари тихонько засмеялись.

– ПППТ – это наша продукция, выпечка и снеки. «Дамки», «Лунастики», «Суперштучки» – все это различные типы ПППТ, пищеподобных потребительских товаров.

– Пищеподобных? – озадаченно переспросила Роз.

– Из-за большого количества консервантов и химических добавок, которые мы используем в производстве наших вкуснейших изделий, правительство классифицирует их не как пищевые, а как пищеподобные. – Мистер Маслоу пожал плечами, словно речь шла о мелком недоразумении, и подмигнул Роз: – Но мы-то с тобой знаем, что правительство частенько допускает ошибки, верно?

Роз подумала о дурацком законе, из-за которого закрылась пекарня «Следуй за чудом», и кивнула:

– Да уж.

Мардж подошла к ней и только теперь обратила внимание на серый меховой клубок у нее на руках.

– Божечки мои, котик! – заворковала она, бережно взяла Гуса и принялась баюкать на груди, точно младенца.

– Больше всего на этом скромном и милом, как яблоко в тесте, земном шарике я обожаю забавных пухлых котиков с инопланетянскими глазами и завернутыми ушками!

Гус устремил на круглолицую пекаршу взгляд, исполненный презрения.

– На кухне никаких кошек! – Мистер Керр забрал у Мардж кота, запихал его обратно в рюкзак Роз и резко вжикнул застежкой-молнией.

Из глубин рюкзака до Роз донесся печальный вздох скоттиш-фолда.

– Я могу начинать прямо сейчас? – спросила она.

Ей не терпелось поскорее разделаться с этим глупым заданием и вернуться домой к родителям, которые, она знала, уже вне себя от тревоги.

– Вот это я понимаю – боевой настрой! – похвалил мистер Маслоу. – Но нет, сегодня уже поздно. Приступишь к работе завтра с утра.

– Вы хотите, чтобы я тут ночевала? – возмутилась Роз. – Так мы не договаривались!

Мистер Маслоу скрипнул зубами, но изобразил дружелюбие:

– Учитывая, что тебе предстоит улучшить пять рецептов за пять отведенных дней…

– Пять дней? – потрясенно ахнула Роз. Она рассчитывала провести здесь самое большее несколько часов, а не дней!

– Понимаю, обычному пекарю этого времени не хватит, – потирая губу, произнес мистер Маслоу, – но разве ты не великая… – он кашлянул в кулак, – Розмарин Чудс? Самая юная победительница этого, как его «Гала-что-то-там»?

– Конкурс назывался «Гала де Гато Гран», – поправила Роз.

– Да знаю я, – небрежно отмахнулся мистер Маслоу. – Просто хотел дать тебе понять, что особо этим не впечатлен. Так вот, чтобы с максимальной отдачей провести пять дней до… кхм… пять отведенных дней, ты будешь жить тут. Твоя комната наверху, в блоке с видом на экспериментальную кухню. Начиная с завтрашнего утра ты будешь руководить, а Мардж и ее команда – воплощать в жизнь твои гениальные идеи. Пекари находятся в твоем распоряжении постоянно. Если в три часа ночи к тебе во сне придет озарение, просто разбуди Мардж, и она немедленно всех соберет.

– Так пекари тоже проживают здесь? – Роз с беспокойством огляделась по сторонам.

– Разумеется, – подтвердил мистер Маслоу. – В пекарском крыле. А где еще им жить?

– Может быть, в городе? – намекнула Роз. – Со своими семьями?

– Ну что ты, нет, конечно. – Мистер Маслоу рассмеялся, как будто Роз удачно пошутила. – У нас проблема с рецептурой, Роз, а подобная проблема требует круглосуточного поиска решений. Какое значение имеют дом и семья, когда нам срочно необходимо улучшить состав изделий? Никакого! Единственное, что важно для меня, корпорации «Лучшесс» и тебя самой, – это совершенная рецептура. – Костлявая рука мистера Маслоу легла на плечо Роз; ей показалось, будто по коже провели граблями. – До тех пор пока задача не будет выполнена, пекари останутся здесь. Как, впрочем, и ты. Спокойной ночи, Роз, увидимся утром.

Металлическая винтовая лестница в углу кухни привела Роз в комнату под потолком, которая словно парила в воздухе. Гус тихонько посапывал в рюкзаке, так что за него девочка не переживала.

Стеклянная комната с видом на экспериментальную кухню напоминала большой аквариум на полке, и рыбкой в этом аквариуме была Роз. Мардж погасила на кухне свет, члены ее команды разошлись по своим комнатам в пекарском крыле. Только одно оконце в комнате Роз выходило во внешний мир – крошечное окошко тридцать на тридцать сантиметров прямо над кроватью. Мягкий свет июньских сумерек просачивался сквозь него в спальню и отражался от металлических столов на темной кухне внизу.

В комнате имелись односпальная кровать, застеленная белым пуховым одеялом, железный письменный стол с настольной лампой и небольшой деревянный комод. За дверью в задней части комнаты располагался белый кафельный санузел. В ванной Роз обнаружила комплект полотенец, на каждом из которых красным шелком была вышита монограмма «Лучшесс».

На письменном столе стоял стакан молока и блюдце с подсохшим печеньем. «Ужин?» – подумала Роз.

Она вдохнула поглубже: в комнате пахло чем-то знакомым, хотя чем именно, вспомнить она не могла. Слабый аромат парфюма? Что-то цветочное… Роз тщетно напрягала память. Может, это просто старый добрый дух пекарни?

По углам висели подвязанные лентами шторы. Роз развязала ленты и задернула шторы, скрыв себя от чужих глаз, затем расстегнула рюкзак и вытряхнула кота на кровать.

– О-о, – Гус потянулся после сна, – мы уже дома? – Он покрутил головой по сторонам, уселся на задние лапы и обвернулся хвостом. – А я так надеялся, что все это лишь дурной сон.

– Увы, нет, – покачала головой Роз.

Она взяла одно печенье и разломила его пополам, одну половинку закинула в рот, другую протянула Гусу. Отхлебнула молока.

– Ничего, Рози, – жуя, проговорил скоттиш-фолд. – Мы им еще покажем! Мы ведь коты! Самые хитрые, умные и коварные противники на всем белом свете! Мы самые…

– Из нас двоих кот только ты, – нахмурилась Роз, – а я всего лишь девочка.

– Ну, это формальность, – небрежно бросил Гус. – Я что хотел сказать – мы справимся. Мы есть друг у друга. – Он широко зевнул.

Роз приоткрыла окошко над кроватью и высунула голову. Комната располагалась высоко, и все, что было видно из окна, – это крыши складов, тянувшиеся в бесконечность. На линии горизонта темнела колючая проволока. «М-да, через окно отсюда не сбежать», – подумала Роз.

Небо окрасилось в темно-лиловый – цвет спелой сливы; кое-где сквозь плотные тучи пробивались тоненькие ярко-оранжевые ручейки. Родители Роз уже наверняка бьют тревогу. Они позвонят в полицию, полицейские обыщут весь городок, найдут велосипед Роз, брошенный на Воробьиной горе возле автомастерской, и Девин Стетсон расскажет им, что свою последнюю доставку Розмарин Чудс сделала около трех часов дня. Станет ясно, в какое время она пропала.

Роз прерывисто вздохнула. Она просто хотела вернуться домой. Ей не хватало сестренки, мамы с папой, Балтазара и Чипа… и даже братьев!

– И зачем только я захотела покончить с выпечкой, – пробормотала она себе под нос. – Лучше бы я никогда не загадывала желание, тогда бы ничего этого не случилось!

– Твое желание тут ни при чем, – возразил кот, – так что прекрати себя казнить, лучше ложись спать. Вот кошачий ключик к решению всех проблем – как следует выспаться. Утро вечера мудренее. Кстати, молочком поделиться не хочешь?

Роз перевела взгляд на полупустой стакан.

– Ох, Гус, прости. Как невежливо с моей стороны. – Она наклонила стакан к полу и позволила коту вылакать оставшееся молоко. – О нет! – простонала Роз, оглядев свою одежду. – У меня нет пижамы!

– У меня тоже, – невозмутимо ответил кот. – И я, как видишь, не жалуюсь.

Роз закатила глаза, подошла к комоду и принялась по очереди выдвигать ящики. В них оказались белые хлопчатобумажные штаны всех размеров, такие же белые поварские кители, колпаки и мужское нижнее белье.

– Серьезно? – Роз взяла в руки нераспечатанную упаковку мужских трусов. – Я должна надеть это?

Гус, извернувшись, насколько мог, старательно вылизывал спину.

– Фу, прочь, прочь, грязь! – шипел он. – Я чищу шерстку с тех пор, как мы сюда попали, и все равно не могу избавиться от этой проклятой муки!

Роз снова села на кровать. Девочка и кот прижались друг к другу, и Роз задумалась о том, чем в эту минуту занимались бы ее родные, будь она дома. Вот Лик бурно негодует из-за попыток вытряхнуть ее из грязных шортов и футболки и переодеть в пижаму. Алфи, соорудив из настольной лампы Роз прожектор, стоит в луче света, зачитывает свеженаписанные шутки и жестами утихомиривает невидимых зрителей, покатывающихся со смеху. Тим репетирует перед зеркалом новые томные позы, готовясь к гранд-финалу – последней учебной неделе. А мама и папа…

Нервы Роз не выдержали. Она сглотнула слезы. Ничего этого сейчас не происходит. Вся семья без ума от беспокойства, никто не ест и уж тем более не спит. Роз обязана придумать, как связаться с близкими!

Отодвинув штору, она устремила взгляд на очертания кухонной техники, черневшей этажом ниже, но зацепиться глазу было не за что.

– Это очень, очень странное место, – заключила Роз.

– Вот-вот! Разделочные столы из нержавейки и линолеум на полу – жуть, – поддакнул кот.

– И еще, – Роз начала почесывать коту шейку, и Гус, заурчав, блаженно закрыл глаза, – все пекари дико боятся этого мистера Маслоу. А что они производят? Пищеподобные продовольственные товары! Обычная выпечка сделана из натуральных продуктов, она вкусна и полезна. Это пища, а не «продовольственный товар», похожий на пищу.

– Ко всем прочему, нас похитили, – напомнил Гус.

– Не хочу я совершенствовать их идиотские ПППТ, – заявила Роз. – Надо бежать отсюда. Если найдем, где скрыта кнопка лифта, сможем спуститься на первый этаж.

– И что потом? – поинтересовался Гус. – Перелезешь через тот забор с колючей проволокой? – Роз не отвечала, и Гус, открыв глаза, опять взялся умываться. – Не могла бы ты включить настольную лампу? – попросил он. – Ничегошеньки не вижу.

– Я думала, коты хорошо видят в темноте! – воскликнула Роз.

– Мы говорим так, только чтобы произвести впечатление на людей. Ночью я вижу так же плохо, как и ты, – признался Гус.

Роз зажгла свет и посмотрела в окно. Снаружи царил непроглядный мрак.

– Родители, должно быть, в панике, – сказала девочка. – Наверное, думают, что я умерла. – Она плюхнулась на живот и зарылась лицом в подушку.

Гус прекратил вылизываться и переместился ей на голову – таким способом скоттиш-фолд давал понять, что не находит слов. Несколько секунд спустя он прыгнул через всю комнату и приземлился на комоде.

– Котофон! – воскликнул Гус.

– Что? – Роз приподнялась на локте.

Гус уселся на задние лапы и захлопал передними.

– И как я мог забыть про Котофон! Конечно, нас он отсюда не вытащит, но с его помощью мы передадим семье, что ты жива. В плену, но жива. И они не будут так сильно волноваться.

– Отлично! – Роз накрыло волной облегчения. – Но что это за штука, твой ка-та-фон?

– Котофон – это информационная сеть, – пояснил Гус. – В какой-то исторический момент представители всех кошачьих пород собрались вместе и решили: несмотря на то, что в душе каждый из нас может считать свою породу лучшей – хотя на самом деле это глупо, ибо на свете объективно не существует более совершенной породы, чем скоттиш-фолд, – в трудные времена мы должны объединяться ради общего блага. Задолго до появления человечьих социальных сетей мы создали первую в мире социальную сеть и назвали ее Котофоном. Если я передам сообщение какому-нибудь коту, – продолжал Гус, – он передаст его другому, тот – третьему, и так до тех пор, пока весточка не дойдет до нужных ушей. Получается не быстро, но все работает.

Роз боялась, что Гус сочинил эту байку, просто чтобы ее подбодрить, однако она действительно немного воспрянула духом.

– Я считала тебя единственным говорящим котом, – недоверчиво произнесла она.

– Узость твоего мышления поражает, – попенял ей Гус. – В отличие от меня, большинство кошек не знает английского, но все мы говорим на фелиньем. Люди нашего языка не слышат, но мы общаемся именно на нем.

Роз так обрадовалась существованию Котофона, что даже не обиделась. Пускай она не может выбраться из заточения на этой фабрике, но мама и папа хотя бы узнают, что с ней все в порядке.

– А как ты передашь весточку другим кошкам? Где их тут найти? – спросила она.

– Ясное дело, мне придется улизнуть.

– Но как?

Гус вскочил на подоконник и выглянул вниз, затем подошел к стеклянной стене, выходившей на экспериментальную кухню.

– Вон, видишь шланг?

Роз всмотрелась в темноту и действительно разглядела белый пожарный рукав, свернутый в бухту и закрепленный у стены.

– Хочешь, чтобы я спустила тебя через окно на этом шланге? – спросила она.

– Нет! – воскликнул Гус. – Не собираюсь я цепляться за шланг, еще когти сломаю. Ты привяжешь пожарный рукав к лямкам своего рюкзака, я залезу в рюкзак, и ты аккуратно спустишь его на землю.

Прошло всего несколько минут, а Роз, перегнувшись через подоконник, уже наблюдала, как Гус выпрыгнул из рюкзака и, подняв хвост трубой, растворился во мраке.

Без кота Роз стало одиноко. Обычно Гус спал вместе с ее младшей сестренкой Лик, однако его гортанное мурлыканье перед сном было таким громким, что Роз слышала его с другого конца комнаты, словно умиротворяющий шум ночного океанского прибоя. Присутствие Гуса успокаивало лучше любого генератора белого шума.

«Может, и мне стоило бы попробовать спуститься по шлангу», – подумала Роз, однако здание было чересчур высоким, а выход с территории располагался слишком далеко. И куда бежать, когда она выберется наружу, если выберется? Роз понятия не имела, где находится и в какой стороне ее дом – на юге? на западе? Единственный способ обрести свободу – улучшить пяток рецептов. Вряд ли это будет так уж сложно. Может, она даже управится быстрее, чем за пять дней.

Роз втянула пожарный рукав, отнесла его на темную кухню, аккуратно свернула и повесила обратно на крюк, молясь про себя, чтобы никто из пекарей не проснулся.

В животе у нее заурчало. Она ведь пришла на кухню, так? Какой-нибудь перекус здесь да найдется. После быстрого осмотра, впрочем, выяснилось, что из запасов на кухне только ингредиенты для сладкой выпечки, а ужинать сладким Роз не собиралась. Заметив в углу тускло поблескивающую пирамиду из «Дамок», на краткий миг девочка почувствовала искушение. Каждый кекс был в отдельной упаковке, и в пирамиду поместилось, наверное, штук сто. Однако чем дольше Роз глядела на одинаково безупречные десерты, тем меньше ей хотелось попробовать хотя бы один. В их конвейерном совершенстве чувствовалось что-то зловещее – нечто такое, что напомнило Роз о мистере Маслоу и заставило содрогнуться от отвращения.

Она вернулась в свою комнату, забралась в постель и уснула голодной.

Глава 4

«Лунастики»: ешь – и все мало

Утром Роз разбудил неприятный зеленовато-желтый свет, проникавший в комнату через стеклянные стены. Кое-как встав с кровати, Роз по привычке окликнула кота:

– Гус, просыпайся!

Снизу доносился шум и лязг – пекари уже суетились на кухне и лихорадочно натирали все металлические поверхности, хотя, если Роз ничего не путала, те сияли чистотой еще со вчерашнего вечера.

Гус не ответил, и девочка вспомнила, что кот отправился передать ее родителям весточку посредством Котофона. Роз осторожно выглянула в окошко, но серого скоттиш-фолда внизу не было. Гус пока на задании, поняла Роз и еще острее ощутила свое одиночество.

Она вновь переключила внимание на кухню. Мелани, Фелани и Джин усердно чистили чашу фритюрницы, такую огромную, что трое взрослых людей поместились бы в ней совершенно свободно. Жасмин и Нин терли тряпками фасады духовых шкафов.

– Всем весело свистеть! – приказала Мардж. Широко улыбаясь, она сновала между подчиненными.

Будто по сигналу, пятеро пекарей начали насвистывать бодрую мелодию. Время от времени они умолкали и одновременно хлопали в ладоши, а после вновь подхватывали мотив.

Роз переводила взгляд с одного лица на другое: на каждом застыла одна и та же искусственная улыбка – рот приоткрыт так, что видны зубы, губы максимально растянуты. С чего бы людям, которые живут на фабрике, широко улыбаться?

Роз выбрала поварские штаны и китель самого маленького размера. Штаны все равно оказались велики, и девочка решила надеть их поверх шортов – пусть это будет ее маленьким секретом, тайным напоминанием о доме.

Она чувствовала себя странно – ребенком, переодетым во взрослого, а вовсе не директором по ПППТ. Тем не менее, впервые надев белый колпак шеф-повара, Роз ощутила, что этот пышный головной убор будто бы придал ей определенную силу, почти как шляпа волшебника.

Девочка аккуратно спустилась по винтовой лестнице, стараясь не наступать на манжеты слишком длинных брючин.

– А-ах! – вскричала Мардж при виде нее. – Наша директриса! Всем приготовиться!

Мелани и Фелани подбежали к лестнице, отвесили Роз поклон, потом взяли ее под руки и подвели к разделочному столу. Столешница из нержавеющей стали представляла собой сияющее пустое пространство и была огромной, как церковная дверь. Нин и Жасмин поставили перед девочкой поднос с чашкой кофе, свежим выпуском «Уолл-стрит джорнал»[14] и булочкой с маслом и джемом.

Роз уже собиралась откусить булочку, но вдруг сообразила, что шестерка пекарей взирает на нее с теми же неестественно широкими улыбками.

– Вы не должны постоянно мне улыбаться, – сказала она.

Улыбки молниеносно исчезли с лиц, и все пекари разом сурово нахмурились.

– Хмуриться тоже не обязательно, – пожала плечами Роз.

Одни пекари снова растянули рот в улыбке, другие сначала улыбнулись, но затем, спохватившись, тут же опять сдвинули брови. В общем, все растерялись.

– Эй, народ! – с досадой воскликнула Роз. – Улыбайтесь, если хотите, или не улыбайтесь, если не хотите. Можете вообще ничего не изображать, мне все равно. Честное слово!

Пекари переглянулись между собой и заметно расслабились. Кое-кто заулыбался уже по-настоящему, а Нин шутливо повел бровями. Наконец-то лица всех шестерых приобрели нормальный вид, как у обычных людей.

– Так-то лучше, – сказала Роз. Она попробовала кусочек и поморщилась: булочка оказалась такой черствой, что во рту мгновенно пересохло. Роз торопливо отхлебнула кофе и заставила себя проглотить комок. Позавтракала, называется… – Вообще-то, мне двенадцать. И к завтраку мне полагается молоко или сок, а не кофе.

– Ох, виноват, – огорчился кудрявый мужчина по имени Джин. Он снова нахмурился.

– Ладно, не важно. – Роз отодвинула тарелку. – В любом случае пора браться за работу. Мардж, что у нас там первое?

– Вот. – Мардж протянула ей яркую коробку с надписью «Лунастики!» и фирменным логотипом корпорации «Лучшесс» в уголке – улыбающейся коровой. – Первый ПППТ в списке на улучшение – «Лунастик». За последние годы объемы продаж снизились, поэтому мы начали вносить изменения в рецептуру, но к окончательному варианту пока не пришли. Это разработка предыдущей директрисы.

На боковой стороне коробки значилось: «Лунастик! Двойное сахарное печенье с зефирной прослойкой в восхитительной шоколадной глазури!» На картонной крышке имелся вырез в форме луны, затянутый целлофаном. Роз открыла коробку и вытащила одно печенье. Часть шоколадной глазури тут же осыпалась хлопьями, испачкав ей пальцы. Взяв «Лунастик» обеими руками, Роз принялась его есть.

Сверху печенье оказалось на вкус… как воск. Как нечто липкое, отдаленно напоминающее настоящую шоколадную глазурь. А внутри? Внутри были две половинки засохшего сахарного печенья. Наконец зубы и язык Роз добрались до зефирной начинки… безвкусной, как глина!

Роз выплюнула «Лунастик» в мусорное ведро и вытерла рот рукавом.

– Фу, – скривилась она. – Извините, но это просто гадость! – И вдруг, стирая с губ остатки глазури, Роз ощутила жгучее желание съесть второй «Лунастик». Было в нем что-то такое, что притягивало как магнит. – Странно, – заметила Роз, – на вкус пакость, а мне хочется еще и еще.

– Я обожаю «Лунастики», – призналась Мардж, и на ее лице вновь возникла жутковатая улыбка. – А буду обожать даже больше. И все благодаря вам, Роз, ведь вы сделаете их лучше. – При слове «лучше» она молитвенно сложила руки.

– Лучше? – ошарашенно переспросила Роз. Как можно улучшить что-то изначально паршивое?

– Предыдущая глава экспериментальной кухни – она предпочитала, чтобы ее называли директрисой, – уже почти придумала, как усовершенствовать рецепт, но, к несчастью, не успела довести дело до конца! – Мардж вытащила из кармана стянутую резинкой пачку карточек и передала верхнюю Роз. Рецепт был выведен прекрасным каллиграфическим почерком при помощи ярко-лиловых чернил. – Вот все, что она успела.

В уголке карточки Роз заметила тисненое изображение скалки, от которой во все стороны расходились лучи. Картинка показалась Роз смутно знакомой, но припомнить, где она видела ее раньше, не получалось. Зато почерк девочка узнала моментально: это была рука Лили! Подозрения Роз оправдались: директриса и коварная тетя – одно и то же лицо.

Рецепт на карточке состоял из трех разделов.

1. Сахарное печенье

2^1/2 чашки муки, 1 ч. л. разрыхлителя, 1 чашка растопленного сливочного масла, 1^1/2 чашки сахара, 2 яйца, 1 ч. л. ванильной эссенции. Выпекать 8–10 минут при 190 градусах.

«Ничего особенного, – подумала Роз, – ничего необычного». Ничего такого, что могло бы настолько испортить вкус «Лунастика».

2. Шоколадная глазурь

Смешать 1,1 кг растопленного полусладкого шоколада с 2 чашками молока и 1 чашкой парафинового воска.

«Кошмар!» – ужаснулась Роз. Вместо масла использовать парафиновый воск! Неудивительно, что глазурь такая блестящая. И все же странный вкус этим ингредиентом тоже не объяснялся. Пробежав глазами по строчкам третьего раздела, Роз остолбенела.

3. Зефирная прослойка

И вскипятила она для жителей Делани-Сквер три кулака[15]воды с тремя кулаками сахара, и остудила горячую жидкость, и влила ее в чашу с дюжиной взбитых белков, и продолжала взбивать, покуда не получила основу для зефирного крема.

И добавила она в смесь четыре ореха[16]ЛУННОГО СЫРА.

Роз положила карточку на стол и потрясенно уставилась на Мардж. Рецепт зефирной прослойки был взят из Поваренной книги Чудсов, она видела его там своими глазами! Однако в оригинальном рецепте действие волшебного зефира позволяло едоку не тонуть в морской воде, и в качестве волшебного ингредиента в зефир следовало добавить дыхание русалки, а не какой-то там лунный сыр. Однажды Парди приготовила такой зефир – перед поездкой на взморье, чтобы дети могли купаться, не рискуя утонуть. Получается, рецепт не только подло украли, но еще и изменили!

– Это запись из нашей семейной Поваренной книги, – пролепетала Роз.

– Не может быть! – ахнула Мардж, прижав к груди пухлую руку.

– Откуда она у вас? – потребовала ответа Роз. Либо коварная тетя Лили скопировала Книгу и оставила копию здесь, либо…

Мардж осторожно провела пальцами по карточке, словно прикоснулась к драгоценной реликвии.

– Этот рецепт изобрела наша предыдущая начальница, наша дорогая директриса. Это ее труд, ее вдохновение, ее непревзойденный гений, ее…

– Погодите! – перебила Роз. Бурные похвалы Мардж звучали очень знакомо. Лик, младшую сестренку Роз, постигла та же участь, после того как малышка съела десерт, приготовленный тетей Лили.

– Имя вашей директрисы… Лили?

Пекари растерянно переглянулись.

– О нет, мы называли ее только директрисой! – сказала Мардж. – Если у нее и было имя, то нам оно неизвестно.

– Она могла бы зваться Великой, – вздохнула Фелани.

– Или Прекраснейшей, – тихонько прибавила Мелани.

Роз в недоумении воззрилась на карточку. Считалось, что скопировать Поваренную книгу Чудсов невозможно. Любая попытка расшить переплет уничтожила бы рецепты, а на фото– или ксерокопиях страницы получались пустыми. Может, Лили вручную переписала некоторые рецепты, перед тем как вернуть Книгу? Но в таком случае почему они не работают? Роз побарабанила ногтями по карточке. Наверное, дело в тех странных ингредиентах, которыми Лили заменила указанные в Книге.

– Что это еще за лунный сыр? – спросила Роз.

Мардж щелкнула пальцами, Жасмин и Нин бросились к холодильнику и принесли оттуда небольшую баночку с густой белой субстанцией. Лунный сыр хранился в квадратной банке, причем не из синего, а из красного стекла, укрепленного проволочной сеткой. Роз уже где-то видела похожую банку, только не помнила где.

Она осторожно пощупала лунный сыр пальцем. Банка оказалась почти пустой, лишь немного белого вещества оставалось на донышке. Оно было гораздо плотнее, чем обычный мягкий сыр, и напоминало подсохшую грязь.

Роз еще раз перечитала рецепт. Чутье подсказало ей, что четыре ореха этой непонятной субстанции – слишком много для зефирной прослойки. Неудивительно, что на вкус она как мел. Роз рассеянно занесла над карточкой ручку с красными чернилами, зачеркнула слова «четыре ореха» и накорябала сверху «один орех».

– Не знаю, где вы взяли этот сыр, – покачала головой девочка, – но для приготовления зефира его нужно совсем чуточку. Я знаю, как исправить рецепт.

– О, благословенный день! – воскликнула Мардж, чьи глаза сделались огромными как блюдца.

Пекари сбились в кучку и не мигая уставились на Роз. На их лицах опять застыла неестественная улыбка.

– Эй, может, хватит уже? – рассердилась Роз. – Вы меня реально пугаете!

Мгновение спустя Джин, не говоря ни слова, поставил перед ней поднос со стаканом апельсинового сока и тостом. Подмигнув девочке, он вернулся к команде, и пекари дружно взялись за работу.

Нин и Жасмин пекли сахарное печенье, Джин и близнецы готовили шоколадный ганаш для глазури – со сливочным маслом, а не парафином, – а Роз и Мардж занялись зефирной прослойкой.

Пока Мардж взбивала яичные белки, Роз сварила простой сироп. Остуженный сироп она вылила в белки, которые Мардж продолжала взбивать, пока они не загустели до состояния пиков.

– Теперь добавим лунный сыр, – сказала Роз.

При помощи мерной ложки она попыталась достать из красной стеклянной банки нужное количество сыра – «один орех», – но ложка застряла в плотной субстанции.

– Нужно его немного размягчить, – решила Роз.

Она капнула в банку немного воды и попробовала размешать содержимое, однако лунный сыр оставался твердым. Как Роз ни старалась, отколупнуть его не выходило.

– Да что же это за вещество? – удивленно пробормотала она.

В этот момент стопка пустых металлических мисок свалилась со стола прямо на ногу Мардж. Под испуганными взглядами остальных пекарей она схватилась за ступню и завопила:

– А-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а!

Роз уже хотела броситься ей на помощь, но вдруг заметила, что лунный сыр чудесным образом размягчился и приобрел идеальную консистенцию сливочно-сырного крема.

– Ух ты, – тихонько выдохнула Роз.

– Что? – спросила Мардж, морщась от боли.

– Я… Ладно, не важно. – Роз постеснялась озвучить глупую мысль, пришедшую ей в голову. Что, если крики Мардж каким-то образом растопили сыр?

Она взяла ручку и нацарапала на карточке напротив слов «лунный сыр»: «Может быть, крик/плач?»

Роз вмешала необходимое количество мягкого лунного сыра в зефирную начинку, скрепила с ее помощью два сахарных печенья и велела Джину обмакнуть изделие в шоколадную глазурь.

Когда глазурь остыла, Роз разрезала «Лунастик» на несколько частей и раздала их членам команды.

Нин наколол свою порцию на вилку, съел и, сияя от восторга, крикнул:

– Божественно!

По щекам Мелани и Фелани покатились слезы.

– Как вам это удалось? – хором прошептали близнецы.

Мардж прожевала свой кусок, и ее глаза полыхнули странным лиловым блеском.

– Ничего подобного в жизни не пробовала! – заявила она. Облизнула губы – раз, другой, третий. – Мне нужно еще!

– Нет, это мне нужно еще! – воскликнул Джин, потирая родинку над верхней губой.

Он и Жасмин, отталкивая друг дружку, ринулись за оставшейся порцией. Роз проворно схватила тарелку со стола, прежде чем кто-то успел до нее дотянуться.

– Народ, так не годится!

– О, простите нас, директриса! – прохныкал Нин.

– Мы недостойны вашего внимания, – в один голос произнесли Мелани и Фелани, пристыженно опустив голову.

– О, разумеется, – заговорила Мардж. – Последний кусочек полагается гению, возглавившему нашу кухню, – Розмарин Чудс!

«Эти шестеро – чокнутые», – подумала Роз. Вооружившись вилкой, она съела остатки «Лунастика». Вкус печенья полностью изменился, зефирная прослойка была выше всяких похвал – густая, мягкая, нежная. Печенье буквально таяло во рту.

Внезапно ступни Роз начало покалывать. Затем покалывание распространилось по всему телу – руки, ноги, подушечки пальцев и даже кончик языка как будто наполнились шипучими пузырьками, приятным ощущением жизни. Девочке немедленно захотелось съесть еще кусочек, однако на тарелке ничего не осталось. Склонившись над тарелкой, пекари с громким чмоканьем всосали в себя все крошки, даже самые маленькие.

– Поверить не могу, что мы приготовили только одну штучку! – сказала Роз, все мысли которой занимало видение восхитительного зефирного крема. – Я бы дюжину таких слопала!

Она посмотрела на шестерку пекарей, те сверлили ее глазами. Роз не могла думать ни о чем, кроме удивительной текстуры «Лунастика». Она налила себе стакан молока, залпом его осушила, но, даже прополоскав рот, все равно представляла себе идеальный «Лунастик». Куда бы она ни бросала взгляд, печенье маячило перед ней, словно волшебный месяц в ночном небе.

Роз попыталась сосчитать до десяти на испанском, но в итоге у нее вышло: «Уно „Лунастик“, дос „Лунастик“, трес „Лунастик“…» Она принялась вспоминать фамилию своей первой учительницы: «Миссис… Лунастик?..» Странно, очень странно, что настолько завладело ее сознанием какое-то печенье.

– Нужно приготовить еще, – объявила Роз. Она почувствовала, как рот наполняется слюной, однако сумела взять себя в руки. – Чтобы… мистер Маслоу убедился, что мы улучшили рецепт.

Все пекари разом сдавленно захихикали.

– Мистер Маслоу не ест сладостей, – пояснила Мардж. – Даже не прикасается. Никогда! Сидит на диете из отварного картофеля. – Она ткнула большим пальцем в свою пышную грудь: – Я главный дегустатор, я решаю, улучшилась ли рецептура, и я говорю – да!

При помощи магнитика Мардж закрепила карточку с исправленным рецептом на стальной дверце холодильника, затем повернулась к команде:

– Готовим еще дюжину «Лунастиков». Сейчас же!

Вечером, после того как все «Лунастики» были покрыты глазурью и убраны в холодильник, а Мардж со скалкой в руках строго-настрого запретила подчиненным приближаться к выпечке, пригрозив излупить любого, кто посмеет нарушить запрет, Роз удалилась в свою комнатку над экспериментальной кухней. Круглый гладкий «Лунастик» – точнее, луна – взошел над фабричными корпусами, заливая сиянием все вокруг, и его бледный серебристый свет проникал в комнату Роз сквозь тесное квадратное оконце.

Из головы у девочки никак не шли «Лунастики». «А что, если я проберусь на кухню и съем всего одно печеньице? – спрашивала она себя. – Или два. Или даже пять!»

– Роз! – окликнул ее кто-то. Голос доносился снаружи.

Она высунулась в крохотное окошко и увидела внизу что-то маленькое и серое, двигавшееся туда-сюда. В темноте сверкнули зеленые глаза.

– Гус?

– Кто же еще! Ты ждала в гости другого представителя кошачьих? Общаешься с другим котом за моей спиной?

– Гус! – обрадовалась Роз. – Ты вернулся!

– Да-да, вернулся. Розмарин, Розмарин, сбрось скорее свой пожарный шланг!

Роз принесла с темной кухни пожарный рукав, прицепила к нему рюкзак и спустила на улицу.

– Благодарю! – мяукнул кот, запрыгнув в рюкзак.

Подтягивая шланг, Роз не могла отделаться от мысли: «Гус сумеет прокрасться к холодильнику и достать для меня „Лунастик“».

Как только рюкзак поравнялся с подоконником, скоттиш-фолд одним прыжком перемахнул на колени к девочке, которая едва не задушила любимца в объятиях.

– Роз, – прохрипел Гус, – понимаю, ты соскучилась, но, пожалуйста, поосторожнее. Мои ребра не железные!

Роз чмокнула кота в макушку и разжала руки.

– Извини, я просто ужасно рада тебя видеть. Когда утром ты не вернулся, я уже начала бояться, что ты сочинил историю с Котофоном, чтобы улизнуть отсюда.

– Как ты могла такое подумать? – возмутился Гус. – Ах ты, глупый котенок!

Роз посмотрела в его изумрудно-зеленые глаза:

– Так ты нашел, через кого передать весточку?

– Ну конечно, – отозвался Гус, с присущей кошкам небрежностью вылизывая лапу. – Я пустился в путь через огромный черный океан асфальта. Ни восходящее солнце, ни голод не остановили меня – так твердо шел я к своей цели. И все же забор оказался слишком высок – даже коту со знаменитой прыгучестью не удалось его преодолеть. Мне оставалось только ждать.

– Мимо забора проходила кошка? – спросила Роз.

– Не перебивай. – Гус досадливо шевельнул усами. – История, как и кошачий хвост, должна быть длинной, крепкой и красивой. На чем я остановился?

– Забор, – напомнила Роз. – Ожидание.

– Ах да! Минула ночь, и весь следующий день я просидел на палящем солнце. С каждым часом силы мои таяли. Мне необходимо было подкрепиться жирным куском тунца или сочным паштетом из цыпленка, но я не мог пренебречь своим долгом. Наконец, когда я уже начал отходить ко сну, который мог стать для меня вечным, из окрестных угодий появилась рысь.

– Из окрестных угодий? – переспросила Роз.

Кот едва заметно пожал плечами:

– Ладно, из кустов, если тебе так хочется знать.

– И рысь согласилась передать сообщение?

– Не сразу.

– Значит, на этом конец истории?

Гус покрутился на кровати, прежде чем улечься.

– Ну, если не упоминать обратный путь. Само собой, он был куда проще, ведь я уже знал дорогу.

– Спасибо тебе. По крайней мере, теперь мама с папой знают, где я, – от души произнесла Роз, но кот уже крепко спал.

Девочка накрылась одеялом и постаралась не обращать внимания на громкое, как трактор, кошачье урчание. Она попробовала представить, чем в эту минуту заняты члены ее семьи – вне всяких сомнений, рыдают в полицейском участке! – однако думы упорно возвращались к «Лунастику».

Роз не собиралась себя нахваливать, но результат получился весьма впечатляющим: она довела рецепт до совершенства, и зефирный крем получился таким чарующе аппетитным, таким непристойно вкусным, что завладел даже ее собственными мыслями. Настоящее кухонное волшебство! Даже мама восхитилась бы.

Волшебство! Роз вдруг вспомнила, как Мардж закричала от боли и лунный сыр сразу размягчился. Между этими событиями определенно была связь, но какая?

Разбуженный Гус недовольно пробормотал:

– Будь добра, перестань плакать, я из-за твоих рыданий уснуть не могу.

– Я вовсе не плачу, – возразила Роз.

– А кто тогда плачет? Мои завернутые ушки слышат, что кому-то очень плохо.

Роз встала с кровати и через стекло посмотрела на освещенную лунным светом экспериментальную кухню. На табурете за разделочным столом сидела Мардж, ее лицо и руки были перемазаны шоколадом.

– Кончились, – подвывала Мардж. – Что же делать? Я всё съела. Ничего не осталось!

Глава 5

Любовь и абрикосы

– Мардж? – Роз на цыпочках спустилась по винтовой лестнице на кухню. – Что случилось?

– «Лунастики»! – причитала главная пекарша. – Я хочу еще «Лунастиков»!

– Пожалуйста, включите свет, я не хочу споткнуться, – попросила Роз. – И можем поговорить.

Всхлипывая, Мардж сползла с табурета, прошлепала к стене и зажгла одну из верхних ламп, которая осветила лишь небольшое пространство вокруг стола, в то время как большая часть кухни по-прежнему была погружена в темноту. К пальцам Мардж, измазанным шоколадом, прилипли крошки печенья, и очень скоро все, к чему она прикасалась, – выключатель, рот, фартук, волосы, щеки – тоже оказалось перепачкано.

Роз села за стол и погладила женщину по круглому плечу.

– Так куда же подевались «Лунастики»?

– Кончились. – Мардж причмокнула губами. – Ровно двенадцать штук у меня в желудке. Я их слопала. Все до последнего. За три минуты. – Она побарабанила липкими пальцами по столу. – Я хотела сделать новую партию, но не смогла растопить лунный сыр, как ты, Роз. Ты в самом деле гений, и я клянусь вечно служить тебе, только, умоляю, приготовь побольше «Лунастиков»!

Роз перевела взгляд на банку с лунным сыром. Его остатки затвердели как камень. Роз сомневалась, что у нее снова получится размягчить эту субстанцию.

– Этого-то я и боялась… – Мардж подняла на Роз огромные, полные слез глаза.

– Чего «этого»? – сдвинула брови Роз.

– Что мистер Маслоу найдет способ усовершенствовать выпечку «Лучшесс» до такой степени, что она… поработит любого, кто хоть раз ее попробует. В наши изделия давно добавляют секретный ингредиент, вызывающий привыкание, – Мардж погладила себя по животу, – но теперь это просто… Ох! Люди и смотреть не захотят на другую еду. Один укус – и ты на крючке! Америке грозит беда.

– Погодите-ка. – Роз накрыла ладонью широкое запястье Мардж. – Мистер Маслоу пытается создать выпечку, которая будет вызывать зависимость?

– И этот голод не утолить ничем, кроме… – Главная пекарша опасливо огляделась по сторонам.

– Еще одного «Лунастика», – закончила за нее Роз.

– Да! Но я слишком разболталась. – Мардж подалась вперед и вполголоса добавила: – Нам запрещено даже упоминать об этом.

– А если я приготовлю новую партию, расскажете? – предложила Роз.

Кивнув, Мардж возбужденно зашептала:

– Новые «Лунастики» с улучшенной рецептурой сразу отправятся в массовое производство и поступят во все торговые сети. Представляешь, как много их будет? – Женщина безучастно уставилась в стену.

Роз щелкнула пальцами:

– Мардж, Мардж, сосредоточьтесь!

Сглотнув, та продолжила:

– Люди станут есть и есть их без конца, и страна окажется в ловушке. Волей-неволей мы все будем вынуждены покупать продукцию «Лучшесс», начиная с «Лунастиков», которые благодаря тебе превратились в сладчайшую форму порабощения на свете!

– Стоп, – перебила Роз. – Ничего такого я не делала! Я всего-навсего чуточку подправила пропорции ингредиентов в зефирном креме.

– Именно! Теперь это зефирный крем массового поражения. – Мардж застенчиво рыгнула. – Ням! – Ее взгляд упал на почти пустую банку с лунным сыром. – Может, стоило хотя бы разогреть духовку, если ты планируешь заняться выпечкой?

– Ага. – Роз со вздохом поплелась к веренице духовых шкафов.

Ей придется сделать как минимум еще одну партию «Лунастиков», чтобы предъявить их мистеру Маслоу, иначе он ни за что не выпустит ее отсюда.

– Как думаете, почему предыдущая директриса решила поработать на корпорацию «Лучшесс»? – спросила она Мардж. В самом деле, какую цель преследовала Лили?

– Директриса – да не опадет ее сдоба! да будет корочка ее пирогов всегда хрустящей! – работала на мистера Маслоу, а мистер Маслоу работает на… – Мардж осеклась. – Мне нельзя об этом упоминать! – жалобно воскликнула она и запихала в рот пригоршню муки. Плюхнувшись на табурет, она умолкла.

– Мардж! – строго произнесла Роз. – Хотите получить хотя бы кусочек «Лунастика» – говорите!

Мардж резко выплюнула муку в раковину, ее круглое лицо покрылось слоем белой пыли.

– Мистер Маслоу работает на Международное общество скалки! – выпалила она.

Роз уже слышала это название, но где?

– Международное… что?

– Международное общество скалки. – Мардж боязливо огляделась по сторонам, проверяя, не слышал ли ее кто-нибудь. – Темный орден пекарей, которые правят миром через продукты питания. Ожирение? Это все они. Диабет? Их злодейский план, один из многих. Кариес? Никто и не слыхивал об этой напасти, пока они не взялись за дело. Это из-за них дети бросают школу, доходы населения падают, страны воюют друг с другом. – Глядя на Роз, Мардж захлопала ресницами: – Не пора ли готовить зефирный крем?

– Сейчас, сейчас, – отмахнулась Роз. – Но какая связь между этим Обществом скалки и корпорацией «Лучшесс»?

– Мистер Маслоу и мистер Керр состоят на службе у Общества скалки и используют корпорацию, чтобы при помощи «Лунастиков» создать нацию зомби.

Роз считала, что в целом мире нет никого хуже лживой и своекорыстной тети Лили и что более зловредной кухонной волшебницы не найти, ведь при помощи чар и рецептов из Поваренной книги Чудсов эта женщина добивалась любви, богатства и признания. Однако то, что творит корпорация «Лучшесс» во главе с мистером Маслоу, гораздо, гораздо отвратительнее: это попытка поработить население целой страны.

Перед глазами Роз встала жуткая картина: миллионы тучных американцев с мутными глазами и непреодолимой тягой к «Лунастикам», миллионы людей-роботов, питающихся исключительно выпечкой и снеками корпорации «Лучшесс». Мистера Маслоу с Обществом скалки необходимо остановить, и эта задача под силу только ей, Роз Чудс!

– Мардж, – она сжала пухлую руку женщины. – Я – пекарь. – Говоря эти слова, девочка искренне чувствовала, что это так. Воистину, она пекарь по призванию и кухонная волшебница. – Я происхожу из старинного рода пекарей. Вот уже много поколений мы стараемся сделать жизнь окружающих лучше с помощью нашей… особенной выпечки. Сегодня рецепт «Лунастиков» во многом напомнил мне один из рецептов, собранных в нашей семейной Поваренной книге. Скажите-ка мне, ваша предыдущая директриса не пользовалась книгой рецептов?

На лице Мардж снова появилось виноватое выражение.

– Пользовалась, – прошептала она. – Только не книгой, а, скорее, буклетом. Тоненькой брошюркой, и листы в ней старинные, полустертые. Как-то вечером я задержалась на кухне, посмотрела наверх и разглядела через стекло директрису: она аккуратно переворачивала страницы и читала рецепты вслух. Я хотела подобраться поближе, – Мардж изобразила, будто крадется на цыпочках, – но в темноте случайно налетела на выставленные горкой железные кастрюли. Ну и грохоту было!

– А директриса что?

– Сунула листки в комод, спустилась на кухню и велела мне идти спать.

Сердце Роз глухо заколотилось в груди.

– Я сейчас, – сказала она и поспешила к себе в комнату.

– Что случилось у этой перемазанной шоколадом тетеньки? – зевнув, поинтересовался Гус.

– Подсела на «Лунастики», – рассеянно пробормотала Роз. – Потому что я улучшила их рецепт по заданию мистера Маслоу, который хочет поработить Америку и действует в интересах Международного общества скалки – крайне опасной организации. – Она по очереди открыла все ящики комода, пошарила под одеждой, ощупала дно, но ничего не обнаружила. – Думаю, здесь не обошлось без волшебства, только не знаю какого. А в остальном с Мардж все в порядке.

– Скалка, скалка… – глухо повторил Гус. Левой лапой он принялся намывать мордочку. – Балтазар часто упоминал о ней во сне. Вскрикивал: «Берегись скалки!» Я в таких случаях считал, что он угорел на кухне и ему снятся кошмары.

– Видимо, все серьезнее. – Роз уперлась плечом в стену и отодвинула от нее комод. – Ага!

Между комодом и стеной кто-то втиснул перевязанную лентой стопку серых бумажных листков, покрытых толстым слоем пыли. Роз стерла пыль, и сердце у нее замерло. Она прекрасно знала, чтó держит в руках и кто это здесь оставил.

– Что за бумажки? – лениво спросил Гус.

– «Апокрифы Альбатроса», – еле слышно ответила Роз. Как она и подозревала.

Девочка перевернула брошюру: на обороте последнего листка фиолетовыми чернилами было выведено:

Собственность Лили Ле Фей,

неофита[17] Международного общества скалки

Вот где Роз встречалось это название! Ту же надпись Лили оставила на задней обложке «Поваренной книги Чудсов», в секретной выемке, где раньше хранились «Апокрифы». Надпись обнаружилась уже после того, как Лили вернула похищенную Книгу и скрылась в неизвестном направлении. Балтазар еще тогда предупреждал Роз об опасности Международного общества скалки, но девочка, шокированная последними событиями, пропустила его слова мимо ушей.

Чудсы сочли, что Лили украла «Апокрифы» перед тем, как отдать Книгу, однако, вполне возможно, она вытащила их из тайного кармашка гораздо раньше и спрятала здесь, дабы приберечь часть рецептов на тот маловероятный случай, если Роз победит ее на «Гала де Гато Гран».

Роз улыбнулась себе под нос: даже имея под рукой волшебную Поваренную книгу, тетя Лили боялась проиграть двенадцатилетней девочке. Должно быть, Лили так устыдилась поражения, что решила не возвращаться в корпорацию «Лучшесс», бросила недоделанную работу и даже не забрала «Апокрифы».

– Тетя Лили… – пробормотала Роз.

– Где?

Гус мгновенно выпустил только что начищенные когти и, прищурившись, окинул взглядом комнату.

– Она работала здесь, в «Лучшесс». Задолго до того, как нас похитили. – Присев у стены возле комода, Роз обратилась к первой странице «Апокрифов» с рецептом капкейков «Черный дурман». – В 1717-м году на крошечном шотландском острове Тайри Альбатрос Чудс вознамерился помешать свадьбе своего брата и изобрел этот жуткий рецепт, в состав которого входили слезы чернокнижника.

Однажды Роз довелось использовать слезы чернокнижника. Она помнила это отвратительное зрелище: законсервированное глазное яблоко в банке, для надежности обмотанной проволочной сеткой.

– Проволочная сетка! – воскликнула Роз.

– Чего? – недовольно переспросил кот. Он закончил намывать левое ухо и перешел к правому.

– Дома, в секретном подвале, все самые опасные ингредиенты хранились в зеленых банках, укрепленных проволочной сеткой!

– И что?

– Лунный сыр хранился в красной банке, и она тоже была обмотана сеткой!

– Зеленое плюс красное равняется Рождество, – буркнул Гус.

Роз осторожно перелистала ветхие от времени страницы «Апокрифов». В уголке одной их них ее внимание привлекла гравюра: полумесяц и крохотный человечек с лопатой, вонзенной в лунную поверхность. Рецепт выглядел так:

ЗАВАРНОЙ КРЕМ «ВЕЧНАЯ ПРЕДАННОСТЬ» волшебная гарантия притока постоянных покупателей

И случилось так, что лета 1745-го в румынском городе Драгомирешти подметил Богдан Бурешту, дальний родич Альбатроса Чудса, что все меньше народу стало посещать его пекарню, после того как он придумал разбавлять муку опилками, дабы увеличить прибыль. И сотворил он сей заварной крем, и начинил им все фруктовые пироги, и возжелали тогда все его выпечку и сделались его постоянными покупателями.*

И смешал сэр Бурешту в медном чане два кулака свежайших сливок из коровьего молока с одним кулаком сахара. И добавил в чан шесть желтков и три ореха пшеничной муки. И когда охладилась смесь, призвал он своего цепного волка Дракулу взвыть над сосудом с лунным сыром и вмешал четыре ореха мягкого лунного сыра в заварной крем.

– Вот рецепт, который Лили взяла за основу, – сказала Роз. – Только лунный сыр она добавила не в заварной крем, а в зефирный. И с пропорциями напутала.

По всему выходило, что лунный сыр – не фабричный продукт, а волшебный ингредиент из запасов семейства Чудс, причем ингредиент с особыми условиями хранения – в отличие от, например, первого осеннего ветра держать его в обычной банке из синего стекла было нельзя. Лунный сыр требовал более прочного контейнера, подходящего для ингредиента, который можно активировать только с помощью волчьего воя. Или криков боли.

На полях Роз прочла приписку, сделанную красивым, легко узнаваемым почерком Лили: «Добавила в зефирный крем четыре ореха лунного сыра. Консистенция не та. Волчьего воя не было, пришлось разогревать в микроволновке. Сыр комковатый и вонючий. Фу-у».

Роз невольно улыбнулась. Она сумела сделать то, чего не удалось Лили: определить верное количество лунного сыра, сообразив, что четыре ореха для зефирного крема слишком много. Ну и повезло, конечно, что жалобные вопли Мардж растопили твердый лунный сыр. Роз дочитала рецепт до конца:

*И обуяла жителей Драгомирешти неодолимая тяга к выпечке сэра Бурешту, и требовали они все больше и больше, пока не настал наконец тот день, когда не смог он насытить их утробы. И набросилась голодная толпа на сэра Бурешту, и растерзала его в ярости, и сожгла пекарню дотла. И выжил лишь цепной волк Дракула.

В то время как Роз читала, снизу показалась голова Мардж: старшая пекарша поднялась по винтовой лестнице к ней в комнату. Женщина обливалась потом и лихорадочно чесалась.

– Хочу еще «Лунастиков»! – причитала она, выпучив глаза. – «Лу-на-а-а-астики»! Если этот восхитительный зефирный крем не окажется у меня в желудке прямо сейчас, я кому-нибудь выцарапаю глаза-а-а!

Гус в ужасе застыл, притворившись статуей скоттиш-фолда.

«Вот спасибо, помог», – подумала Роз, взглянув на кота, затем улыбнулась Мардж:

– Ладно, давайте так: вы приготовите сахарное печенье, две дюжины, и шоколадную глазурь, а я сделаю зефирный крем.

Мардж кивнула и тут же скрылась из виду, топоча по ступенькам, как целый отряд пекарей.

– Ушла? – Гус вскочил на комод. – Ох, батюшки. Чокнутая! Совсем помешалась на «Лунастиках».

– Если корпорация «Лучшесс» запустит этот рецепт в производство, на «Лунастиках» помешается вся страна, – сказала Роз. – И тогда пиши пропало.

– По-моему, для начала тебе надо бы помочь ей. – Пушистой серой лапой Гус указал в сторону кухни.

За прозрачной стеной было видно, как внизу Мардж носилась туда-сюда и, выставив миски в ряд на разделочном столе, смешивала ингредиенты, пытаясь делать все сразу.

– Как? – вздернула брови Роз.

– Во время перевода Балтазар обычно бормочет себе под нос. Если я правильно расслышал, он говорит: «К любому яду всегда есть противоядие», – сказал кот. – Просто переверни страницу.

Роз последовала совету и на обороте листка прочла текст, написанный мелким шрифтом:

АБРИКОСОВЫЙ ДЖЕМ «ДРАГОМИРЕШТИ» для отмены действия заварного крема «ВЕЧНАЯ ПРЕДАННОСТЬ»

И вслед за тем, как обезумевшая толпа растерзала Богдана Бурешту и подожгла его пекарню, а также иные постройки в городе, сварил славный пекарь Николай Чудс абрикосовый джем и начинил им фруктовые пироги Богдана. И, отведав того чудесного джема, охладели жители Драгомирешти к заварному крему Бурешту и горячо полюбили абрикосы. И отстроили они свой город заново и сделались главными поставщиками абрикосов во всей Румынии.

И смешал сэр Чудс в медном чане два кулака абрикосового пюре с одним кулаком сахара. И добавил в смесь одну историю, рассказанную тем, кто познал СТРАСТНУЮ ЛЮБОВЬ, и сварил джем, и остудил оное варево.

– А толку? – простонала Роз. – Ну кто, кто познал страстную любовь? Уж точно не я. – Самый пылкий момент между ней и Девином Стетсоном произошел в «Пончиковой», когда Девин случайно коснулся ее руки, возвращая сдачу.

– Я. – Гус мечтательно облизнулся. – Неси банку.

Всю ночь из пекарского крыла доносился мерный храп, а девочка и кот так и не сомкнули глаз. Желудок Роз громко урчал, словно требовал: «Накорми меня!», однако вскоре она обнаружила пакетик с крекерами, оставленный ею в первый вечер. «Хрустики от Кэти Киган» – значилось на пакетике. Роз опасливо разгрызла один крекер и с удивлением обнаружила, что вкус очень даже неплох. Конечно, к печенью не хватало молока, но в любом случае эти крекеры оказались вкуснее всего, что Роз пробовала с той минуты, как очутилась на фабрике. Парочка крекеров на время утолила ее голод.

В кладовой на экспериментальной кухне Роз обнаружила пустую банку из красного стекла. Девочка смазала ее изнутри тонким слоем миндальной пасты, после чего принесла наверх, и скоттиш-фолд принялся рассказывать – разумеется, над банкой, – историю своей первой любви.

– Ее звали Изабеллой, – начал Гус, – и была она итальянкой породы мэнкс с изумительно красивой пятнистой шубкой. Эта пушистая искусительница вскружила голову немалому числу котов, но оставила в их сердце лишь шрамы от своих острых когтей. Однажды я увидел, как она нежится в лучах солнышка на кирпичной стене римской церкви, и с первого взгляда влюбился по уши. Я поклялся, что покорю ее, даже если ради этого придется погибнуть. – Гус выдержал театральную паузу, почесал шею и продолжил: – И в самом деле чуть не погиб.

Гус поведал о своем путешествии в Америку, о женихе Изабеллы – состоятельном, но жестоком сиамском коте, и о нескончаемых переглядываниях влюбленных на палубе корабля. Когда он умолк, Роз еще долго молча таращилась на него.

– Ничего себе, – наконец произнесла она. – Так что же стало с Изабеллой?

– Какое-то время мы провели вместе, – вздохнул Гус, – но судьба оказалась против нас. Мэнксу и скоттиш-фолду не ужиться вместе: оба чересчур горды, чересчур упрямы. И все же мы чувствовали себя счастливыми. Наша любовь была похожа на печь для пиццы: днем раскалена докрасна, а ночью пуста и холодна. Страсть к Изабелле разбила мне сердце, и я стал тем скоттиш-фолдом, которого ты сейчас видишь перед собой.

Роз захлопнула банку, сунула ее под мышку и помчалась к металлическому столу, где стояла миска с абрикосовым пюре – малопривлекательной сопливо-вязкой субстанцией. Роз долго смотрела на оранжевую массу, после чего аккуратно открыла банку из красного стекла, наполнила миску эссенцией страстной любви Гуса и стала ждать.

– Ой, божечки! – вскрикнула Мардж. Занятая приготовлением печенья, она продолжала носиться по кухне, и ее пухлые щеки мелко тряслись на бегу.

– Что случилось? – Роз оглянулась на старшую пекаршу – та откинула со лба пряди взмокших от пота волос.

– Ничего! – крикнула в ответ Мардж. – Просто я ужасно волнуюсь. Выпечка доставляет мне огромное удовольствие! Чувствую себя маленькой девочкой, которая вот-вот будет открывать подарки рождественским утром: моя мечта – новая Барби, и я точно знаю, что она спрятана в одной из коробок… – Пекарша остановилась посреди кухни, держа в одной руке три яйца, а в другой – чашку сахара. Нижняя губа у нее вдруг задрожала. – Только Барби у меня никогда не было… Не для меня такие подарки, Роз, не для меня.

– Ох… Мне так жаль, Мардж, – сказала Роз и снова посмотрела на миску с абрикосовым пюре.

От удивления глаза у девочки полезли на лоб. Пюре уже не было сопливым и неподвижным. Благодаря любовной эссенции оно загустело и приобрело ярко-красный цвет. Пюре шипело и бурлило, плевалось пузырьками и едва не выплескивалось через край. Внезапно раздался сердитый хлопок. Фруктовая масса начала вращаться; она двигалась все быстрее и быстрее, как торнадо в миниатюре, и через считаные секунды приняла форму большого красного сердца. Роз оглянулась на Мардж, которая в эту минуту загружала в духовой шкаф противень с сахарным печеньем.

Вскоре сердце изменило цвет с красного на оранжевый, а следом сделалось желтым, будто пламя костра. Затем так же быстро, как взметнулась, масса с громким «плюх!» упала обратно в миску и успокоилась.

– Ого, – прошептала Роз и подняла вытаращенные глаза на Гуса. Кот лишь улыбнулся и тихонько замурлыкал.

Убедившись, что буря миновала, Роз вооружилась прихваткой и переставила миску с абрикосовым джемом в холодильник. «Видно, Изабелла – та еще роковая красотка», – подумала она про себя.

– Какой-то этот зефирный крем слишком оранжевый, – с подозрением хмыкнула Мардж. Угольно-черная темнота за окнами побледнела до уютно-серой. Долгая ночь близилась к концу.

– Вам нужны «Лунастики» или нет? – не выдержала Роз. – Если что, я могу все это выбросить и…

– Не-е-е-ет! – завопила Мардж. – Умоляю, многоуважаемая директриса Роз, не останавливайся!

Наконец, в ту самую минуту, когда первый нежно-розовый луч солнца пробился сквозь высокие окна экспериментальной кухни, Роз соединила две половинки сахарного печенья, смазав их абрикосовым джемом «Драгомирешти», обмакнула получившийся сэндвич в шоколадную глазурь, выложила замаскированное под «Лунастик» противоядие на белую тарелку и протянула ее Мардж.

Печенье абсолютно ничем не отличалось от тех «Лунастиков» с зефирной прослойкой, что Роз приготовила вчера. Тем не менее Мардж недоверчиво принюхалась, раздувая ноздри.

– Пахнет иначе! Я хочу настоящий «Лунастик!»

– Мардж, печенье то же самое. Просто попробуйте, – принялась уговаривать Роз.

– Нет! – Мардж упрямо скрестила на груди руки.

– Да!

Мардж крепко сжала губы и яростно замотала головой, поэтому Роз пришлось пойти на крайние меры: она с силой наступила на ногу старшей пекарше.

– Оу-у-у-у! Ой-ой-ой! А-а-а-а! – взвыла та, и Роз не мешкая запихала исправленный «Лунастик» в ее раскрытый рот.

Обуреваемая тягой к «Лунастику», Мардж прожевала и проглотила печенье. Стерла с губ шоколадную глазурь и оглушительно рыгнула – с такой силой, что задрожали оконные стекла, а волосы Роз сдуло назад, как от порыва ветра.

– Боже милостивый! – воскликнула Мардж. В ее глазах мелькнула оранжевая вспышка, и взгляд полностью прояснился. – Что это было? Я будто помешалась на «Лунастиках». А они ведь даже не вкусные! – Она провела языком по деснам и снова рыгнула, на этот раз тихонько, точно икнула. – А вот абрикосиков я бы съела.

– С возвращением, – улыбнулась Роз. Ее усердный труд – и хорошая память Гуса – принесли плоды. – Я приготовила антидот «Лунастикам». Какое-то время вам может хотеться абрикосов, а в остальном с вами все в порядке.

Неожиданно Мардж обняла Роз выпачканными в муке руками, и, хотя дышать девочке было трудно, объятия ее порадовали. Роз отчего-то вспомнила о маме, и на нее вновь нахлынула тоска по родным.

– Ты… ты меня спасла! – выдохнула Мардж. Она разжала руки и испуганно попятилась: – Погоди-ка! Если они узнают, что ты изменила рецепт, тебя не отпустят домой!

«О, нет, – подумала Роз. – Вот засада».

Внезапно ее осенило:

– Об антидоте мы никому не скажем. Пусть все думают, что «Лунастиков» не осталось, потому что вы их съели, все до последнего. Вы – ходячее доказательство, что рецепт работает. Мистеру Маслоу придется в это поверить.

– Но мне больше не хочется «Лунастиков», – поморщилась Мардж. – Я слопала целую дюжину. Боюсь, как бы меня не стошнило.

– Никто не узнает, что вы избавились от зависимости, – убеждала Роз. – Делайте безумный вид, и все.

– Соврать мистеру Маслоу? Притвориться, что ради «Лунастиков» я готова на что угодно? – Мардж помрачнела. – Я за всю жизнь никого не обманула. – Она уперлась руками в широкие бедра и сдула с лица выбившуюся прядь.

– Ни разу? – спросила Роз.

Мардж на секунду задумалась, потом ее лицо исказила гримаса ужаса:

– Батюшки! Я только что соврала о том, что никогда не врала! Однажды я все-таки солгала. В юности. Обманула маму. Перед школьным балом она заплела мне косы и спросила, нравится ли мне прическа, и я сказала, что нравится, хотя на самом деле возненавидела эти косы! – Мардж сделала глубокий вдох. – Я плохой человек.

– Неправда. – Роз ободрительно положила руку на плечо женщины. – Нет ничего страшного в маленькой невинной лжи.

– Вот как? – заморгала Мардж.

– Да, – подтвердила Роз, – если кому-то она поможет. Если вы скажете мистеру Маслоу, что безумно хотите «Лунастиков», он решит, что я выполнила его задание. После этого останется улучшить всего четыре рецепта, и он отпустит меня домой. К родителям.

– Хорошо. – Мардж уверенно кивнула. – Я принимаю вызов, – произнесла она со странным британским акцентом. – Я сыграю роль. Создам образ, какого не видела театральная сцена. Сыграю пьесу всей своей жизни!

– Да-да, – согласилась Роз. На всякий случай она тоже съела кусочек «Лунастика»-антидота: осторожность не помешает.

Гус неторопливо спустился по винтовой лестнице и запрыгнул на стол.

– Решил, что тебе нужно знать: они идут. Я видел в окно.

Мардж оторопело уставилась на скоттиш-фолда.

– Кажется, у меня галлюцинации: я вижу говорящего кота. Это побочный эффект противоядия? Если что, я ничего не имею против. Всегда мечтала завести говорящего кота, просто хотелось бы как-то подготовиться.

Девочка метнула на Гуса гневный взгляд: и зачем ты при ней разболтался? Теперь придется открыть Мардж правду.

– Нет, это не галлюцинации, кот действительно умеет говорить, – признала Роз. – Только, пожалуйста, не рассказывайте об этом никому, даже другим пекарям.

Мардж с восторгом подхватила Гуса на руки и подняла над головой, точно куклу. Она зарылась лицом в пушистую шерсть и, нежно воркуя, принялась носом щекотать кошачий живот.

– Да неужели, котеночек мой?

– Вообще-то, я весьма пожилой кот, который в юности съел волшебный крекер, – сообщил Гус. – Будьте любезны, отпустите меня.

Мардж посадила его на стол и почесала шейку.

– Ну и проказником же ты был! – умилилась женщина.

В это мгновение по всей кухне вспыхнули красные огни, пронзительно завыла сирена – громко и настойчиво, как гигантский будильник.

Мардж судорожно сглотнула:

– Они здесь.

Глава 6

Скажите: «Сы-ы-ыр!»

Гольф-карт с мистером Маслоу и мистером Керром выехал из лифта. Одновременно дверь жилого крыла распахнулась, и на экспериментальную кухню промаршировали пятеро пекарей. Роз бросила взгляд на настенные часы: семь ноль-ноль. Она и Мардж трудились всю ночь. Наступило утро ее третьего дня на фабрике корпорации «Лучшесс».

– Тебе не стоит показываться им на глаза, – шепнула Роз Гусу, и кот шмыгнул за духовой шкаф.

– Всех с новым днем! – провозгласил мистер Маслоу. Он соскользнул с пассажирского сиденья гольф-карта и неторопливой походкой прошествовал к разделочному столу. – Как там наш рецепт номер один – «Лунастики»? (Он произнес: «Луна-а-а-астики».)

– Все… идеально. – Роз с трудом подавила зевок. – Рецептура доведена до совершенства. Лучше этих «Лунастиков» не найти.

Мистер Маслоу указал на пустой стол:

– Забавно, мисс Чудс, но я не вижу здесь никаких «Лунастиков». Где же они?

– Закончились, – ответила Роз и не солгала.

– Не понимаю. – Мистер Маслоу с нарочитой осторожностью почесал свою круглую лысую голову. – Я полагал, ты готова бежать домой со всех ног, но у нас уговор: сперва улучшить рецептуру «Лунастиков». Так где они?

В это самое мгновение из-за спины пятерки пекарей, широко раскинув руки, появилась Мардж, вся в шоколаде: шоколадом были перемазаны ее щеки, подбородок и губы, крапинки шоколада темнели даже на веках. В шоколаде был язык и промежутки между зубами; к фартуку, некогда безупречно белому, прилипли крошки сахарного печенья, кончики всех десяти пальцев покрывала белая корка застывшего зефирного крема. Очевидно, в понимании Мардж это означало «войти в образ».

– «Лунастиков» больше нет! – звучно, с театральным надрывом поведала она. – Их нет, потому что я съела всю партию! – Мардж заломила руки и покачнулась на пятках, словно готовилась произнести монолог шекспировской героини. – Мои вкусовые рецепторы впервые изведали подобный восторг! Я ела и не могла остановиться! Ням-ням-ням-ням-ням! – Перейдя на высокий фальцет, она пропела: – И если сейчас же я не съем еще, то суждена погибель мне! Можете меня уволить – я не жалею о содеянном!

Роз боязливо покосилась на мистера Маслоу, но прочесть что-либо по лицу не смогла – в основном потому, что лицо у него само по себе было очень странное. Купился ли он на эту игру?

Через несколько секунд мистер Маслоу повернулся к мистеру Керру с кислой миной, которая преобразилась в неестественно широкую улыбку.

– Весьма неплохо, – промолвил он. – Весьма, весьма неплохо! Я же говорил вам, мистер Керр, что она справится!

– Если мне не изменяет память, это я сказал вам, что она справится, – поправил мистер Керр. – Я сказал, что нужна пекарша, а не книжка.

Мистер Маслоу кашлянул и прищурился. Глаза за стеклами очков заблестели сильнее обычного.

– Мисс Чудс, вы хорошо поработали, – обратился он к Роз. – Мы тотчас запустим улучшенные «Лунастики» в производство. Вы позволите взглянуть на новый рецепт?

Роз напряглась. Карточка с рецептом все еще была прикреплена магнитиком к холодильнику. Если мистер Маслоу ею завладеет, то сможет начать массовый выпуск опасных «Лунастиков», с тем же кремом, с помощью которого уничтожил деревню Драгомирешти.

– А, вот же он! – Прежде чем Роз придумала ответ, мистер Маслоу подплыл к холодильнику и сдернул карточку.

– Хм, интересно, – пробормотал он, читая пометки Роз.

Роз в отчаянии бросила взгляд на красную банку с лунным сыром. «Отлично, она почти пустая! – втайне возликовала девочка. – Лунный сыр, считай, закончился, и „Лунастиков“ больше не будет».

– Мистер Маслоу, – проговорила она, – мне ужасно жаль, но на опытную партию ушел практически весь лунный сыр. Боюсь, выпуск продукции этого вида придется остановить.

Мистер Маслоу противно хихикнул, не раскрывая безгубого рта.

– Роз, дорогуша, у нас в корпорации «Лучшесс» ингредиенты никогда не заканчиваются. Неужели я допущу, чтобы такая мелочь, как опустевшая банка лунного сыра, помешала американцам во всех концах страны насладиться вкусом твоих изумительных «Лунастиков»? Это вряд ли. Идем со мной.

Роз застыла на месте. Она приложила столько усилий, чтобы создать противоядие, и в то же время едва ли не сама передала опасный рецепт в руки страшного человека!

– Идем, идем! – Мистер Маслоу подошел к гольф-карту и поманил Роз костлявым пальцем.

Девочка успела заметить серую пушистую голову, скрывшуюся в рюкзаке, повесила рюкзак на локоть и села в машину.

– И вот еще что, Мардж. – Мистер Маслоу посмотрел на измотанную, перепачканную шоколадом старшую пекаршу. – Давай-ка, голубушка, приведи в порядок и себя, и кухню. Сама знаешь, как я ненавижу грязь.

Мистер Керр вез мистера Маслоу и Роз вдоль складов. Казалось, дороге не будет конца. Взошедшее солнце щедро озаряло светом все вокруг, и Роз ощутила, как во тьме отчаяния пробивается крохотный лучик надежды. Утро выдалось прекрасное, и мистер Маслоу пока что не запустил рецепт в производство.

Поначалу на пути попадались лишь однотипные серые коробки вроде той, где размещалась экспериментальная кухня, но вскоре начали мелькать и другие постройки. Гольф-карт проехал мимо элегантного офисного здания, в окнах которого девочка разглядела людей, сосредоточенно трудившихся за чертежными досками. Главный вход в здание имел очертания гигантской коровы, фирменного логотипа корпорации «Лучшесс».

– Тут работают наши графические дизайнеры, – сообщил мистер Маслоу. – Конечно, корову придумали не они, штат полностью обновлен. Сейчас мы разрабатываем оригинальные виды упаковки, более… современные.

Показалось еще одно офисное здание, увешанное яркими билбордами. «Ваш лучший выбор – „Дамки“ от „Лучшесс“!», «Хохочи весь день с печеньем „Ха-ха“!» – призывали рекламные слоганы.

– Благодаря эффективному маркетингу можно заставить человека сделать даже то, чего он делать не хочет, – объяснял мистер Маслоу, – например, съесть «Дамку». Это своего рода… волшебство! Но такое, которое приносит прибыль!

Роз молча скрипнула зубами. Она уже жалела, что согласилась улучшить рецепт «Лунастиков». С другой стороны, мистер Маслоу не оставил ей выбора. Эх, жаль, что рядом нет мамы, – Парди Чудс подсказала бы, как поступить.

Впрочем, хорошенько подумав, Роз изменила мнение: даже хорошо, что мама не видит дочкиных «подвигов». Роз просто не вынесла бы маминого разочарования.

– Ну вот и приехали, – сказал мистер Маслоу, когда гольф-карт остановился перед сооружением в форме свадебного торта. – Кладовая «Лучшесс», если угодно.

Постройка состояла из нескольких круглых этажей с затемненными окнами, причем каждый следующий этаж был меньше предыдущего. Верхний, самый маленький этаж венчала огромная статуя улыбающейся коровы. Мистер Керр направил гольф-карт через исполинскую вращающуюся дверь, которая продолжала вращаться, пока машина благополучно не въехала в вестибюль.

Роз словно очутилась в будущем. Точнее, в чьем-то кошмарном сне о будущем. Она представляла себе нечто похожее на кладовую Чудсов, только больше, а вместо этого увидела людей в белых лабораторных халатах, сновавших у здоровенного пульта управления перед целой стеной из банок темно-красного стекла. В высоту стена была с пятиэтажный дом, под потолком вдоль нее каталась роликовая лестница, предназначенная, как догадалась Роз, для того, чтобы доставать банки с верхних ярусов.

– Это и есть наша лаборатория, – с гордостью сказал мистер Маслоу. – Здесь мы храним все ингредиенты.

– Тогда, получается, не лаборатория, а склад, – не согласилась Роз. – Обычно место хранения называют складом. А в лаборатории создают что-то новое.

– Да хоть так, хоть эдак, без разницы, – отмахнулся мистер Маслоу. – Кроме того, мы здесь экспериментируем – меняем рецепты, делаем то-се, пятое-десятое. Наконец «лаборатория» звучит куда солиднее, чем какой-то там «склад», верно?

С этим Роз не могла не согласиться. Спорить она не стала и вновь перевела взгляд на высокую стену из банок. Пересчитать такое множество девочка не смогла бы, однако прикинула, что банок, должно быть, не меньше тысячи. Их содержимое, смутно видневшееся сквозь стекло, светилось, подпрыгивало, рычало и стрекотало.

– Как ты уже, несомненно, поняла, Роз, у нас тут не совсем обычная фабрика, – продолжал мистер Маслоу. – Ты, видимо, была уверена, что волшебные банки есть только на кухне Чудсов, но нет. Мы, как и вы, добавляем в выпечку особые ингредиенты.

Значит, Лили выдала все семейные тайны… Роз давно об этом догадывалась, и тем не менее слова мистера Маслоу, сказанные вот так, напрямую, поразили ее в самое сердце.

– Да-да, мы тоже применяем волшебство, – мистер Маслоу потер лысую макушку, – но в отличие от твоей семьи максимизируем ее эффект с помощью технологий. – Он подошел к гигантскому пульту управления, взял рупор и крикнул: – Мистер Механико! Нам нужен лунный сыр. На десять миллионов «Лунастиков»!

Робот нежного цвета лаванды и формы, которую можно было описать не иначе как «осьминогоподобная», проплыл по воздуху и завис над головой Роз. Его механические конечности извивались и побрякивали, точно восемь связок жестяных банок, нанизанных друг на друга.

– К ваш-ш-шим ус-с-слугам, – прошипело создание сквозь отверстие, забранное серебристой металлической решеткой.

– Вот рецепт. – Мистер Маслоу протянул роботу карточку с исправлениями Роз.

Сегментированная рука мистера Механико звякнула и, вытянувшись, как труба телескопа, простерлась к мистеру Маслоу. Со странным чавкающим звуком карточка прилипла к одной из сотен присосок под механическим щупальцем. Робот подвернул щупальце под брюхо и как будто проглотил картонный листок.

– Принято, – сообщил он.

Роз не ожидала, что голос летающего механического осьминога окажется таким высоким и пугающе похожим на человеческий.

– Где же вы возьмете такую гору лунного сыра? – спросила она. – И вообще, что он собой представляет? То есть я понимаю, это волшебный ингредиент, но из чего его делают?

Мистер Маслоу хлопнул мистера Керра по плечу и расхохотался.

– Она спрашивает, что такое лунный сыр! Никогда о нем не слыхала! Ох уж эти мне пекари из глухомани! Будьте любезны, мистер Керр, просветите мисс Чудс.

Глядя в глаза Роз, мистер Керр опустился на одно крепкое колено. Его здоровенная голова в обхвате почти не уступала плечам девочки.

– Луна, – низким голосом промолвил он, – сделана из сыра.

Роз с трудом сдержала смешок.

– Мистер Керр, при всем уважении, я убеждена, что луна сделана из камня.

– А вот и нет! Из сыра, – настаивал мистер Керр. – Из молодого, несозревшего сыра, если быть точным.

Гус лапой подкрутил усы. Роз поняла, что кот тоже не согласен с этим утверждением.

– Это не сыр как таковой, – поправил помощника мистер Маслоу. – Не тот, который делают из створоженного коровьего молока, а, скорее, сыроподобная субстанция, обладающая сильными волшебными свойствами. Потомкам Филберта и Альбатроса Чудсов было известно об этих свойствах довольно давно, поскольку на Землю время от времени падали обломки Луны, однако никто не знал, как использовать волшебные свойства лунной породы в производственных масштабах. Я имею в виду, не знал до настоящего времени. Мистер Механико, – мистер Маслоу повернулся к роботу, – покажите мисс Чудс сырное видео.

Мистер Механико направил щупальце к пульту управления и потянул на себя красный рычаг. Исполинский шкаф с красными банками словно треснул посередине, две его половины раздвинулись, открывая киноэкран высотой от пола до потолка. Мистер Механико последовательно нажал какие-то кнопки, и на экране возник видеоряд: трое роботов-осьминогов на открытом огне готовили сэндвичи с жареным сыром. Ролик сопровождала негромкая классическая музыка.

– Не это видео, – раздраженно произнес мистер Маслоу. – Другое.

Последовало еще несколько нажатий кнопок, и глазам Роз предстал следующий ролик, где робот обмакивал поджаристый крутон в горшочек с фондю.

– Да не это, Механико!

На экране появилось третье видео – лунный пейзаж, снятый через лобовое стекло космического корабля, заходящего на посадку. По мере приближения картинка становилась все больше, и Роз уже видела, что поверхность Луны являет собой вовсе не безжизненную пустыню из серого камня, как можно было предполагать, а нечто колышущееся, похожее на бескрайний океан грязно-белого желе.

Ракурс сменился: теперь съемку вела камера, установленная под днищем корабля. У самой поверхности из недр космического судна выдвинулось что-то вроде длинной автоматической руки, на конце которой имелся ковш, огромный, как школьный автобус. Ковш воткнулся в лунный грунт и вынырнул обратно, зачерпнув клинообразный кусок плотного беловатого сыра.

– Как видишь, Розмарин Чудс, лунного сыра у нас предостаточно – его с лихвой хватит, чтобы каждому жителю этой страны досталось хотя бы по одному из твоих великолепных «Лунастиков».

– Здорово, – сказала Роз, чувствуя, как внутренности скрутило узлом. – Просто здорово.

– Потрясающе, – с откровенным сарказмом пробормотал скоттиш-фолд.

– Да, – сказал мистер Керр, не подозревая, что согласился с котом, а не с девочкой, – это действительно потрясающе.

– Но это старая съемка с предыдущего полета за сыром. Механико, у нас есть видео текущего запуска в реальном времени? – осведомился мистер Маслоу.

– Все системы корабля работают штатно. Готовность номер один, – отозвался мистер Механико и потянул зеленый рычаг на пульте управления.

Сперва ничего не происходило. Затем на исполинском экране показалось сооружение в форме торта. Из его верхней части к небу поднимались завитки белого дыма.

– Что это? – спросила Роз.

– Стартовая площадка, – пояснил мистер Маслоу.

– Для чего?

Мистер Маслоу взглянул на Роз с легким презрением:

– Для космического корабля. Который мы сейчас запускаем. Который полетит на Луну и доставит оттуда лунный сыр. – Безгубый рот мистера Маслоу вновь растянулся в улыбке. – Раз-два, и готово.

Роз крепче прижала к себе Гуса. Банки на полках мелко задрожали, послышался нарастающий гул. Дым на экране повалил гуще, вибрация становилась все сильнее, а потом… Внезапно все стихло.

На миг Роз показалось, что она разглядела, как крохотный космический корабль взмыл в чернильно-синее небо, но уверенности в этом у нее не было.

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул мистер Маслоу. Он пощипал себя за щеки и причмокнул несуществующими губами. – Недели через две сыра у нас будет в избытке.

У девочки упало сердце. Теперь нечестивый союз корпорации «Лучшесс» и Международного общества скалки развернется на полную мощь, и она сама приложила к этому руку.

– Идем, Роз, – окликнул ее мистер Маслоу. – Это не самое интересное. Ты еще много чего не видела!

– Много чего? – беспомощно повторила Роз. – Может, уже хватит?

Мистер Маслоу поманил ее костлявым пальцем:

– Есть еще кое-что, что я должен тебе показать. Нечто крайне важное. – Он уселся на переднее сиденье гольф-карта, потом сурово сдвинул брови: – И нечего кукситься. Моргнуть не успеешь, как твои «Лунастики» разлетятся по всему миру!

«Этого-то я и боюсь», – подумала Роз, но вслух ничего не сказала и молча забралась на заднее сиденье авто.

Еще не было и полудня, когда мистер Керр сделал следующую остановку, но Роз заметила, что от земли уже поднимаются волны жара. Здание, к которому они подъехали, имело форму гигантского кондитерского мешка, широкого в нижней части и постепенно сужающегося к верхушке.

– Уверяю, Роз, тебе понравится, – пообещал мистер Маслоу, как только мистер Керр припарковал авто перед высокими стеклянными дверями.

– Как скажете, – пробормотала Роз, следуя за мужчинами в просторное фойе. Вместо цветов помещение украшали композиции из конфет и печенья. – Похоже на отель, – заметила девочка.

– Это и есть отель, – сообщил мистер Керр.

– А еще говорят, будто дети не наблюдательны! – заметил мистер Маслоу.

– И для кого же он? – полюбопытствовала Роз. – Для семей пекарей?

– Вот еще, – фыркнул мистер Маслоу. – Этот отель предназначен для гостей нашей фабрики.

Все трое вошли в стеклянный лифт, расположенный у дальней стены фойе.

– Едем наверх! – объявил мистер Маслоу и выудил из кармана ключ – миниатюрную серебристую скалку с зубчиками и бороздками.

Мистер Маслоу вставил ключ в замочную скважину, повернул его и нажал самую верхнюю кнопку. Стеклянный пенал пополз вверх, сперва медленно, затем постепенно набирая скорость. Одна его стена выходила в фойе, зато с другой открывался вид наружу. Роз увидела весь комплекс сразу: стартовую площадку на крыше здания, которое мистер Маслоу назвал лабораторией, дебри унылых серых складов, россыпь технологических корпусов и цехов, а также обширные поля автостоянок с бессчетными рядами грузовиков-доставщиков.

В самом дальнем углу участка девочка разглядела нечто удивительное – такое, что совершенно не вязалось с промышленным пейзажем: маленький красный домик с кирпичной трубой и покосившимся крыльцом. Домик стоял на клочке газона размером с задний двор Чудсов. Казалось, мистер Маслоу вырезал картинку из книги сказок и поместил ее на краю своей суперсовременной империи.

– Что это? – Роз показала пальцем на домик. – Я про ту избушку.

Мистер Керр опасливо покосился на своего босса.

– Ты о чем? Я ничего не вижу.

– Так, ерунда, – сухо произнес мистер Маслоу и поправил на переносице очки. – Я давно не бывал в этой части комплекса и даже не помню, что тут находится.

– Но там ведь кто-то живет? – не отставала Роз.

– Я сказал, нечего туда пялиться! – дико выпучив глаза, прошипел мистер Маслоу. Он крепко сжал кулаки, словно боролся с приступом ярости, и Роз благоразумно прекратила расспросы.

Колокольчик лифта динькнул на тридцать четвертом этаже.

– Приехали. – Мистер Маслоу с улыбкой разгладил складки на брюках. – Сюрпризы – это так весело, правда? – Он едва сдерживал ликование, от недавней вспышки гнева не осталось и следа.

За дверями лифта тянулся богато отделанный коридор. На полу лежала ковровая дорожка с ало-золотыми узорами, настенные бра излучали теплый золотистый свет. Всю дорогу до номера 3405 гостей сопровождала приятная тихая музыка.

Роз зевнула. Целую ночь она занималась выпечкой и слишком устала, чтобы бояться сюрпризов от мистера Маслоу. Какая разница, что ждет ее за дверью? Хуже, чем сейчас, Маслоу ей не сделает.

В ответ на стук дверь распахнулась, и Роз увидела Парди, Альберта и Балтазара, таких же изумленных, как она сама.

– Мам. Пап. Дедуля. – Роз нерешительно топталась на пороге.

– Ну давай же, – подбодрил ее мистер Маслоу, – поболтай с семьей. Не будем вам мешать. – Он резко втолкнул Роз внутрь и захлопнул дверь.

Шок сменился приливом радостного облегчения, когда родные бросились к девочке и стали ее обнимать, все вместе и по очереди, так что у нее перехватило дыхание.

– Поверить не могу, что вы здесь! – воскликнула Роз. Кинув рюкзак на пол, она горячо обнимала всех в ответ. – Я уж думала, что больше вас не увижу!

Из рюкзака выбрался недовольный кот.

– Ты меня уронила! – возмутился он.

– Мы жутко переволновались! – Парди так крепко стиснула дочь в объятиях, что у той затрещали косточки. – Не знали, что и делать. Тебя искала полиция. А потом с заднего двора примчался Жак и сказал, что разговаривал с персидским котом из соседнего дома и до этого кота дошла весть, что девочку по фамилии Чудс из Горести-Фолз держат в заложниках на фабрике корпорации «Лучшесс».

– Котофон! – обрадовался Гус. – Роз, дорогая, я же говорил! Никогда не сомневайся в организационных способностях кошек.

– Сперва мы решили, что наш друг, будучи французом, просто повелся на розыгрыш, – вмешался Балтазар.

– Какая грубость! – послышался тоненький голосок из его кармана. – Оскорблять мою нацию после того, как я служил вам верой и правдой!

– Прошу прощения, Жак, – пробормотал Балтазар, – но ведь ты и сам не станешь отрицать, что очень доверчив.

– Уи[18], – тихо пискнул мышонок.

– Мы поняли, что это единственная зацепка, – подхватил Альберт. – Полиция не сумела тебя найти, поэтому мы сели в минивэн и через два часа оказались тут. Твои братья и сестра остались дома под присмотром миссис Карлсон.

– Мистер Маслоу был очень любезен, – сказала Парди. От жары и волнений ее волосы так растрепались, что стали напоминать шерсть ангорского кролика. – Но так и не объяснил нам, что ты здесь делаешь.

– Роз – большая умница, – раздался голос мистера Маслоу. Распахнув дверь, он шагнул в комнату. – Она отлично проявляет себя и свои таланты. Помогает нам в трудное время. Делает то, что под силу только ей. – Мистер Маслоу кашлянул. – Кстати, о делах: Роз пора возвращаться на экспериментальную кухню. Время бежит!

– Нет уж, спасибо, – отрезала Роз. – Я вместе с родителями уезжаю домой!

– Вообще-то, домой не уезжает никто, – сообщил мистер Маслоу. – Всем совершенно бесплатно будет предоставлено это роскошное жилье, пока Роз не доработает рецепты.

– И что же это за рецепты? – осведомилась Парди.

Роз перевела взгляд на мистера Керра, стоявшего за спиной родителей. Тот улыбнулся и выразительно провел ребром ладони по горлу.

– Ну, просто… рецепты. Для компании «Лучшесс».

– Розмарин, мы можем минутку переговорить наедине? – Коротко кивнув и взмахнув рукой, мистер Маслоу вывел Роз обратно в коридор, в то время как мистер Керр остался сторожить Чудсов.

Ступая по мягчайшему ковру, мистер Маслоу промолвил:

– Произошла забавная вещь, Роз. Когда эти милые люди появились у меня на пороге, я хотел сказать им, что никогда о тебе не слыхал, и выставить вон. Однако потом я понял, что их появление дает мне уникальное тактическое преимущество.

– Тактическое преимущество? – сглотнув, повторила Роз.

– Я удерживаю у себя единственное, что для Розмарин Чудс дороже всего на свете, – ее семью. Теперь, если ты откажешься усовершенствовать рецепты, в моей власти разделаться с этой семьей.

– Но они могут мне помочь! – воскликнула Роз. – Все мы – кухонные волшебники!

– Это вряд ли, – скривился мистер Маслоу. – Умников на экспериментальной кухне должно быть ровно столько, чтобы улучшить рецепты, а не столько, чтобы переиграть меня и навредить моей компании.

– Так я и думала, – мрачно произнесла Роз. – Значит, все слова о том, что ваша выпечка призвана радовать людей, – полная чепуха? А я вам поверила! И готова была помочь, сделать вашу выпечку вкуснее!

– Мне нужна не просто вкусная выпечка. – Мистер Маслоу ощерился. Черты его лица заострились, уголки почти незаметных губ сползли вниз. – Этого мало! Я смотрю шире, мои планы куда грандиознее. – Он распростер руки. – Выпечка от корпорации «Лучшесс» должна быть до того вкусной, что ради нее каждый будет готов убить. – В глазах мистера Маслоу полыхнул темный огонь, скрюченный палец нацелился на Роз. – И ты сделаешь ее такой – не по-хорошему, так по-плохому.

Глава 7

Ведьма и кролик

После того как мистер Керр и мистер Маслоу привезли Роз обратно на экспериментальную кухню, девочка сразу поднялась к себе в комнату. Она не отвечала на вопросы Мардж и других пекарей, не разговаривала даже с Гусом, а молча рухнула в постель и проспала до трех часов дня. Вообще-то, она не одобряла, когда люди дрыхли средь бела дня (под людьми подразумевались Тим и Алфи по выходным), но из-за того, что прошлой ночью ей пришлось готовить противоядие и спасать Мардж, которая иначе бы вырвала на себе все волосы, Роз не прилегла даже на минутку.

А еще она жутко расстроилась, увидев родителей в заложниках. Мало того, что ее заставили помогать злодеям из корпорации «Лучшесс» поработить мир, так теперь она еще и подвергла опасности близких! Сознавать это было невыносимо. Если Роз не выполнит приказ мистера Маслоу – в точности, как он велел, – кто знает, что он сделает с мамой, папой и Балтазаром?

Проснулась она с тяжелой, мутной головой, подушка намокла от вытекшей слюны. Девочка потерла лицо, села в кровати и вспомнила: она обязана спасти родных, разрушить коварные планы корпорации «Лучшесс» и как-то вернуть в норму жизнь в любимом Горести-Фолз. Она тряхнула головой – мозги буквально закипали. Внезапно до ее ушей долетел пронзительный голос Мардж.

– Роз! – громко крикнула старшая пекарша с кухни. – Спускайся, пожалуйста, и берись за работу! «Мерцарики» сами собой не улучшатся!

Сквозь стекло Роз увидела Мардж с полным блюдом выпечки. Это были «Мерцарики» – маленькие шарообразные кексы из шоколадного теста в кокосовой обсыпке, светившиеся различными цветами: неоново-голубым, неоново-зеленым, неоново-оранжевым и неоново-розовым. По мнению Роз, они больше напоминали рекламу в витрине третьеразрядной забегаловки, нежели что-то съедобное.

– Не хочу, – буркнула она, окинув взором прозрачные стены комнаты, которая с каждой секундой все больше казалась ей тюрьмой.

– Так-так-так. – Говорящий кот спрыгнул с подоконника на пол и взмахнул хвостом. – Поглядите-ка, кто проснулся!

Роз закрыла глаза ладонями – отгородилась от мира.

– Гус, я не хочу улучшать рецепты. Не хочу помогать мистеру Маслоу и подлому Обществу скалки. Хочу, чтобы родителей и дедулю Балтазара отпустили на свободу. Хочу домой.

– Охо-хо, – вздохнул кот. – Ты прямо как Моисей.

– Моисей? – переспросила Роз. – Тот старик из Библии? Из Ветхого Завета? Почему это?

Гус устроился у девочки на груди, чтобы своей пушистой теплой тяжестью согреть ее измученное сердце.

– Моисей был евреем и рабом, рожденным в Египте, – начал рассказ кот. – Мать положила его в корзинку и отправила вниз по реке. Корзинку нашла жена фараона. Она взяла ребенка и воспитала его как царевича.

– И что общего со мной? – не поняла Роз.

Она любила Гуса, любила всей душой, но его долгие подводки к теме порой ужасно утомляли.

– Не спеши, Роз. – Скоттиш-фолд прижал лапу к ее губам. – Моисей был первым в очереди на престолонаследие и с радостью – с радостью! – предвкушал, как взойдет на трон, пока вдруг не узнал, что на самом деле он еврей и раб.

– Слушай, может, уже объяснишь, при чем тут я? – снова перебила Роз.

– Терпение! – предостерегающе выставил лапу Гус. – Разумеется, будучи рабом, Моисей захотел освободить всех остальных рабов и отправился в пустыню. Спустя долгое время он возвратился к фараону и стал умолять его освободить рабов, и из-за этого вышло много бедствий: нашествие разных там жаб и саранчи, нарывы с язвами, потом еще Красное море расступилось, и сорок лет водил Моисей свой народ по пустыне…. В общем, не позавидуешь. – Гус дернул носом и почесал за ухом. – Догадываешься, к чему я?

Роз нахмурила брови:

– Рабство – величайшее зло цивилизации, добиться справедливости трудно, а коты чересчур многословны?

– Верно. – Гус обнажил острые зубы. – Все это так. Но я имел в виду другое: не кажется ли тебе, что Моисею было бы гораздо проще, если бы он работал не против системы, а внутри ее? Разве не легче освободить рабов после того, как ты сам стал фараоном?

Роз вздохнула и свернулась калачиком, спихнув кота, который тут же уселся ей на бедро.

– Я не фараон, мы не в Египте, и какое отношение все это имеет ко мне, я не понимаю.

Гус перебрался на голову к девочке – так он делал, когда собирался сказать что-то по-настоящему важное.

– Если ты хочешь одолеть корпорацию «Лучшесс», у тебя два варианта. Ты можешь попытаться спасти семью и сбежать, подобно Моисею, рискуя не только собственной жизнью, но и жизнью близких, либо же сделаешь вид, что согласна сотрудничать, сама тем временем подготовишь не только нужные мистеру Маслоу рецепты, но и антидоты к ним, а потом тихонько подкрадешься с тыла и разрушишь его злодейские замыслы. Какой план тебе нравится больше?

– Второй. – Роз сняла кота с головы и уложила рядом с собой, затем села. – Именно так я и должна поступить.

Гус коснулся лапой ее лба.

– Да, должна. Если хочешь сберечь семью, у тебя нет выбора.

– Роз, ну где ты там? – жалобно крикнула с кухни Мардж. – «Мерцарики» ждут!

Роз посмотрела на кота и проворчала:

– Ладно, идем печь ядовитые «Мерцарики».

– И?.. – Гус выжидающе посмотрел на нее.

Роз слабо улыбнулась:

– И антидот!

Окружив стол, Роз и команда пекарей разглядывали выложенные на блюдо «Мерцарики» – шоколадные мини-кексы тех же цветов, что и маркеры, которыми Роз пользовалась на уроках в школе.

– Так бы и съел парочку. – Джин сглотнул слюну. – Они гораздо аппетитнее «Лунастиков».

– «Лунастики» – гадость, – поежилась Фелани.

– Хуже, чем гадость, – прибавила Мелани. – Просто… мерзость.

Роз недоуменно посмотрела на Мардж и закатала белые рукава поварского кителя.

– А что, «Лунастики» на них больше не действуют?

Мардж с гордостью указала на духовку:

– Я сварила абрикосовый джем «Драгомирешти». Мы все позавтракали булочками с джемом и избавились от «лунастизма», если ты понимаешь, о чем я.

– Хотя я умираю как хочу абрикосов, – признался Нин, похлопав себя по круглому животу. – Сладких, сочных абрикосов!

– Это побочное явление, – вздохнула Мардж. – Смирись.

– Но еще сильнее мне хочется «Мерцариков», – сказал Нин.

– И мне, – сказала Жасмин. Она моргнула, и ее глаза распахнулись шире. – Как волшебно они… мерцают. Меня к ним так и тянет!

Роз тоже ощутила непреодолимое желание угоститься «Мерцариком», пусть и знала, что это сплошная химия в красивой оболочке. Тем не менее вблизи колобки в кокосовой обсыпке выглядели чрезвычайно соблазнительно. Цвета поражали яркостью: голубой был невероятно голубым, зеленый – невероятно зеленым, отчего казалось, будто «Мерцарики» – это огромные переливающиеся драгоценные камни.

– Красота-а, – выдохнула Фелани.

– На правах, гм, директрисы я возьму дегустацию на себя, – объявила Роз.

– Счастливица, – прошептала Мелани.

Роз протянула руку к сияющим мини-кексам и закинула в рот оранжевый «Мерцарик». Обсыпка на вкус напоминала резаную папиросную бумагу, шоколадное тесто – слипшуюся золу, а кремовая начинка – теплую пенистую слюну. И все это было тошнотворно-сладким.

– Тьфу! – Роз выплюнула клейкий ком в раковину. – Ну и дрянь, – озадаченно произнесла она. – Страшная дрянь. – Девочка прополоскала рот. Дважды. – Но я хочу еще один, прямо сейчас. Или не хочу.

– Вот почему рецепт требует доработки, – сказала Мардж. – Зависимость пока не стопроцентная.

Роз содрогнулась, представив стопроцентную зависимость от «Мерцариков».

– Ладно, – сказала она, – показывайте, как вы их готовите.

Вместе с Гусом, сидевшим у нее на плече, Роз наблюдала за тем, как команда пекарей воспроизводит рецепт Лили. Мардж извлекла из кармана фартука очередной картонный прямоугольник – сливочно-бежевую карточку с рецептом, который Лили своим красивым почерком скопировала из Поваренной книги Чудсов, – и принялась раздавать указания. Жасмин скатала небольшие шарики из шоколадного теста; Джин, «главный по начинкам», снял со стены пожарный рукав и закрепил на его конце длинную и тонкую металлическую трубку, так что получилось что-то вроде гигантской иглы для подкожных инъекций.

– Зачем вам пожарный шланг? – поинтересовалась Роз.

– Пожарный шланг? – Джин недоуменно посмотрел на предмет в своей руке. – А-а, это… – Это приспособление не пожарное, а кулинарное – шприц для заливки консерванта.

Роз только теперь заметила, что шланг подсоединен к похожему на маслобойку резервуару, наполненному густой беловатой слизью. «Бе-е», – подумала она.

Ловко, точно он проделывал это уже тысячу раз – а вероятно, так оно и было, – Джин поднес трубку шланга к противню с горячими шоколадными кексиками и выдавил в каждый небольшую порцию мутной массы.

– Это и есть начинка «Мерцариков»? – желудок Роз непроизвольно сжался. – Вот эти странные сопли?

– Нет-нет, это консервант, – поспешил объяснить Джин. – Обязательный ингредиент всех ПППТ. Всего одна капелька гарантирует, что выпечка не испортится и после того, как нашу планету унаследуют зомби и тараканы. Благодаря консерванту «Мерцарики» останутся такими же свежими, как сейчас, даже через тысячу лет. – Джин расплылся в гордой улыбке.

Роз вспомнила «Дамку» времен сухого закона[19], хранящуюся под музейным стеклом в главном производственном корпусе.

– Некоторые вещи нужно просто запрещать, – сказала она Гусу, восседавшему на безупречно чистом столе. Кот согласно кивнул.

Когда Джин заполнил все «Мерцарики» сопливым консервантом, Нин и Фелани приготовили простую ванильную глазурь и разлили ее по четырем мискам. Затем на столе появилась банка из красного стекла, внутри которой находился большой черный жук. Насекомое кружило по банке, словно ища выход, и на вид казалось скорее неприятным, нежели волшебным, – впрочем, как и лунный сыр.

– Ох, а это что? – спросила Роз.

– Слепящий жук. – Мардж протянула девочке и всем пекарям черные сварочные маски. – Надевайте.

Роз видела такие же защитные маски на лице рабочих, когда те при помощи сварки соединяли стальные балки перед городской библиотекой Горести-Фолз. В пекарне эти маски выглядели громоздкими и неуместными.

Девочка надела маску – в помещении как будто выключили свет.

– Ничего не вижу, – пожаловалась она, – и трудно дышать. А без маски никак нельзя?

– Нет. – Нин открыл банку и выпустил жука в миску с глазурью.

Стоя в кромешной темноте, Роз прислушивалась к собственному дыханию, как вдруг жук начал светиться, подобно светляку, и бегать по краю миски, с треском рассыпая из-под крылышек яркие оранжевые искры, сразу напомнившие Роз бенгальские огни, которые она с братьями зажигала на заднем дворе Четвертого июля[20]: сверкающие палочки так же шипели и плевались.

Нин большой ложкой переложил жука в соседнюю миску, где тот, светясь неоново-зеленым, стал рассыпать зеленые же искры. В третьей миске он устроил фейерверк розового цвета, а в четвертой, последней, – закружил по ободу, рисуя ярко-голубые, как разряды молний, орбиты. Перед глазами Роз заплясали светящиеся хвосты искр, так что ей пришлось сморгнуть и отвернуться в сторону.

Наконец жук перестал светиться, и Нин вернул его в банку из красного стекла, которую надежно закрыл крышкой.

Роз сняла сварочную маску, стерла со лба крупные капли пота и увидела, что глазурь в четырех мисках сделалась неоново-оранжевой, неоново-зеленой, неоново-розовой и неоново-голубой. Жук, невзрачный и явно изможденный, тихо копошился в банке.

– Ну и ну, – сказала Мардж и часто-часто заморгала. – Ну и ну.

– Занятно, – пробормотала Роз, листая «Апокрифы» в поисках упоминаний слепящего жука.

Нужная страница нашлась быстро:

И случилось так, что лета 1832-го прибыл заезжий британский торговец Деверил Шенк, потомок Альбатроса Чудса, в тайское поселение Сонгкрам и обнаружил слепящего жука, обитателя диких джунглей Юго-Восточной Азии. И взял Деверил Шенк волшебные искры, что высекал оный жук, и расцветил ими глазурь ядовитого пирога, коим накормил правящую семью Сонгкрама, угрожавшую выслать его вон. И употребили члены монаршего рода отравленный пирог в пищу, ибо сияющая глазурь заворожила их взор.

– Кошмар! – возмутилась Мардж, которая тоже прочла историю, склонившись над плечом Роз.

– И не говорите, – согласилась Роз.

Мардж перевела взгляд на карточку с рецептом, записанным рукой Лили.

– Оригинального рецепта я не видела, пользовалась только той версией, что оставила нам предыдущая директриса. – Старшая пекарша сделала глубокий театральный вздох и покачала головой: – Альбатрос Чудс травил людей! Что же у вас за семейка такая?

– Альбатрос мне не родня, – парировала Роз, чувствуя необходимость оправдаться.

Увы, объяснять сложную генеалогию Чудсов и то, каким образом незатихающая вражда между братьями, добросердечным Филбертом и жестоким Альбатросом, привела к возникновению двух видов кухонного волшебства, было некогда. Существовало полезное волшебство, которое творила мама Роз (и она сама, напомнила себе девочка), и зловещее, черное волшебство Альбатроса и его потомков.

– Ладно, не важно. Конечно, эти штуки, – Роз указала на миски, выстроенные в ряд на столе, – ужас, но не ужас-ужас.

– В каком смысле? – Гус снова вскочил на стол. Он задрожал, и шерсть на нем встала дыбом. – Лично я ненавижу жуков.

– «Мерцарики», приготовленные по этому рецепту, притягательны только с виду, – пояснила Роз, – а должны быть такими же еще и на вкус.

Джин, стоявший в сторонке, неторопливо приблизился к остальным. Роз жестом велела Гусу молчать: провела пальцем по губам, словно застегнула замок-молнию.

– Она мастер своего дела! – Джин одобрительно похлопал ее по плечу.

– Верно! – хором воскликнули Мелани и Фелани, глядя в одну из четырех мисок.

Роз просияла, нашла в «Апокрифах» рецепт – воистину чудовищный – и углубилась в чтение.

КЕКСЫ «НЕНАСЫТНАЯ УТРОБА» для устрашения целых городов

И случилось так, что лета 1742-го в ирландском городе Баллибей испек Каллум О’Фрейм, потомок нечестивого Альбатроса, малые кексы, отведав коих все население Баллибея ощутило в утробах своих великую пустоту. Горожане ели без остановки, но насытиться не могли. И, уничтожив собственные запасы съестного, принялись они рыскать по округе в поисках пищи и убивали соседей своих ради горсти вареного картофеля и куска пастушьего пирога, как убивают хищные звери.

И смешал сэр Каллум О’Фрейм два кулака муки с одним кулаком шоколадного порошка и одним кулаком сахара. И добавил он один брус коровьего масла, и два куриных яйца, и один кулак молока, один орех ванили, и вой туманной ведьмы, громкостью превосходивший даже урчание голодных утроб баллибеанцев.

– Значит, если мы воспользуемся этим рецептом, то тоже превратимся в диких зверей? – растерянно произнесла Мардж. Она стащила с головы поварской колпак, который утратил свою безупречную белизну и пестрел пятнами от пищевых красителей и карамельного сахара. – Я не хочу превращаться в ведьму и выть!

– Вот что вас исцелит. – Роз ткнула пальцем в строчки, написанные мелким почерком на обратной стороне листка.

БУЛОЧКИ «КРОЛИЧЬЯ ЛАПКА» для отмены действия кексов «Ненасытная утроба»

И засвидетельствовал странствующий пекарь Шеймус Чудс чудовищный голод, что охватил жителей Баллибея, прежде не ведавших подобного бедствия, и испек для них волшебные сладкие булочки. Стоило баллибеанцу отведать оную булочку и погладить нежный мех кролика, как голод сменялся приятной сытостью.

И смешал сэр Чудс три кулака муки с одним желудем зрелых дрожжей, одним кулаком коровьего молока, одним яйцом и одним кулаком сахара. И добавил он к смеси благословение бенедиктинского кролика.

И носил впредь каждый житель Баллибея на шее охранный амулет – кроличью лапку, добытую непременно от зверушки, умершей естественною смертью, – дабы в любую минуту мог он погладить мех сего милого и невинного создания.

– Вот это да! – восхитился Джин. От удивления глаза у него едва не вылезли на лоб. – Наверное, оттуда и пошел обычай вешать кроличью лапку на брелок для ключей. Отличная вещь! У меня под кроватью целая коробка таких.

– Но где же нам взять бенедиктинского кролика? – вслух задалась вопросом Роз. – Не говоря уже о туманной ведьме…

Встав кружком, пекари задумались, а Гус прыгнул Роз на руки и зашептал ей в ухо:

– Похоже, в том здании в форме торта найдется любой ингредиент. Склад с роботами, помнишь? Уверен, Туманную ведьму тебе выдадут без проблем, а вот запрос на бенедиктинского кролика может вызвать подозрения. Придется его украсть.

– Отличная мысль, – шепнула в ответ девочка.

Она спустила кота на пол и слово в слово повторила пекарям все, что он сказал.

– Беру дело на себя. – Джин выпятил грудь. – Подростком я часто воровал в магазинах, но потом образумился и открыл для себя выпечку. Вот увидите, бенедиктинский кролик исчезнет в моем кармане быстрее, чем в шляпе у фокусника.

– Джин, дружище, все мы в юности совершали поступки, которыми не гордимся, – похлопала его спине Мардж. – Я, например, украла с ипподрома скаковую лошадь. Ну, это длинная история. – Она расплылась в улыбке. – Я имею в виду, что пойду к тебе в сообщницы.

– Ни в коем случае! – вскричала Фелани. – Это слишком опасно!

– Украсть кролика? – нахмурилась Мелани. – Таких милых созданий нельзя воровать! – Она повернулась к Жасмин, которая в этот момент угощала Нина шоколадом. – Жасмин, ты слышала? Мардж и Джин собираются украсть кролика!

– Мм? – рассеянно отозвалась Жасмин.

– Не обращай внимания, – сказала Мардж, подошла к ней и взяла два кусочка шоколада. Одним из них она нарисовала темные полоски у себя под глазами – как делают футболисты, – при помощи второго сделала то же самое с Джином. – Ну вот, – удовлетворенно произнесла Мардж. – Теперь нас не узнáют. Идем, Джин. – Она закинула остатки шоколада в рот и подмигнула Роз: – Труба зовет!

Роз с Гусом и четверо пекарей остались на экспериментальной кухне и занялись приготовлением двух партий «Мерцариков» по обновленному рецепту: в одну партию предстояло добавить вой туманной ведьмы, в другую – благословение бенедиктинского кролика. Тесто замесили в двух огромных, как литавры, металлических чанах, которые Жасмин выкатила из кладовой.

– Бедный кролик, – бормотала себе под нос Мелани. – Бедный, бедный кролик.

«Бедная, бедная я», – думала Роз. Если бы не Фелани, Нин и Жасмин, она бы испортила обе партии теста. Девочка раз за разом допускала ошибки, как ни старалась сосредоточиться на рецепте, ведь перед глазами у нее неотступно стояли родители и дедушка Балтазар, запертые в отеле посреди гор химической выпечки «Лучшесс». Кроме того, в голове постоянно крутилась угроза мистера Маслоу: «А не то…» Что он сделает с ее родными, если она не выполнит задачу?

– Может, тебе лучше заняться уборкой? – мягко предложила Жасмин, протянув ей миску с грязными кухонными инструментами.

– Пожалуй, – согласилась Роз.

Когда она отмывала огромную ложку-мешалку от шоколадного теста, вернулись Мардж и Джин – слегка уставшие, но со счастливой улыбкой на лице. Шоколадные полоски под глазами у обоих намокли от пота и размазались, испачкав щеки. Ясно было одно: воришек переполняла радость.

– Как все прошло? – спросила Роз.

Мардж толкала перед собой тележку с двумя банками из красного стекла. Одна была больше метра в высоту и с полметра в ширину. Сквозь полупрозрачное стекло Роз разглядела внутри уродливую старуху. Во второй банке, обычных размеров, сидел очаровательный кролик в черно-белом ошейнике с шубкой цвета топленого молока.

– Получилось! – провозгласила Мардж, победно вскинув кулак.

Пекари обступили тележку. Пока они охали и ахали, Роз присела на корточки и наскоро посовещалась с Гусом, который наконец добился внимания девочки, подергав когтем за ее штанину.

– На твоем месте я бы поостерегся этой туманной ведьмы, – прошептал скоттиш-фолд, в то время как Джин пытался взгромоздить на стол огромную банку. – Я слышал, они… буйные.

– Что это вообще за создание?

Роз прищурилась, чтобы лучше разглядеть старуху: седые волосы, жидкие и сальные, бледная морщинистая кожа, длинный крючковатый нос. Роз не могла разобрать, куда смотрит ведьма – на нее или все-таки мимо, и от этого девочке было, мягко говоря, не по себе.

– Туманные ведьмы, – прочистив горло, начал кот, – в основном обитают в Уэльсе. Они появляются из ниоткуда, а сами сотканы из тумана. Принято считать, что они охотятся за душами невинных. Туманные ведьмы воют из-за чудовищной пустоты в животе и невыносимой боли в сердце – боли, которую невозможно утолить, сколько бы человеческих душ они ни сожрали.

– Звучит паршиво, – сказала Роз.

Она выпрямилась и пересказала полученные сведения команде пекарей. Мардж испустила короткий стон.

– Прямо как мой бывший муж, – заметила она.

Роз накрыла крышкой один чан с шоколадным тестом и выдвинула вперед другой. Мардж открыла банку с заточенной внутри ведьмой.

– Ну, карга, это все тебе, – объявила она.

Ведьма вылетела из банки и за несколько секунд увеличилась до полного размера. Ростом она оказалась с пекарей, только в отличие от них была жутко худой. Ее черные глаза заметались по кухне. Воздев скрюченные костлявые руки к потолку, ведьма душераздирающе взвыла.

Планетарные миксеры на кухне задребезжали, квадраты линолеумной плитки кое-где начали отгибаться по углам, с потолка посыпалась штукатурка. Роз заткнула уши пальцами, однако ужасающий вой сверлил барабанные перепонки, как бормашина дантиста.

От крика шоколадное тесто взметнулось из миски и закружилось в воздухе, приобретя форму гигантской наклонной сферы. Орбита ширилась, создавая полую область; шоколад вращался с такой бешеной скоростью, что казался почти неподвижным. А потом ведьма икнула и умолкла.

«Ого, – подумала Роз. – Этот вой в десять миллионов раз страшнее криков Мардж, а я-то считала, что она вопит громче всех».

Тесто сразу прекратило вращаться и в мгновение ока с чавкающим звуком плюхнулось обратно в чашу, из которой отвратительно завоняло гнилью и дурным запахом изо рта целой толпы голодных посетителей столовой.

– Фу-у! – Нин помахал рукой, разгоняя смрад.

Туманная ведьма принюхалась, явно кого-то выискивая, и ее бездонные черные глаза остановились на Роз.

«Сердце невинного, – с ужасом осознала девочка. – Ей нужно мое сердце!»

– Хватайте банку! – закричала она. – На помощь! Скорее!

Глава 8

Дикий голод

Роз спряталась за спиной пекарей. Мардж развернула открытую банку горлышком к ведьме.

– Уберите ее! – жалобно пискнула Роз. Она зажмурилась, но по-прежнему чувствовала на себе прожигающий взгляд безжизненных черных зрачков. Ведьма хотела ее сожрать!

– Роз, не бойся! – крикнула ей Мардж. – Мы не дадим тебя в обиду!

– Только сунься, мерзкая старуха. Ну, иди к нам! – Фелани поманила ведьму пальцем.

– Да, иди-ка сюда, – промурлыкала Мелани. – Иди. Сюда.

Туманная ведьма испустила низкий и протяжный вой, от которого задрожала земля. Когда она бросилась к Роз, волосы у той встали дыбом от страха. Пекари, однако, не дрогнули. Все шестеро стояли, уперев ноги в пол, и в тот самый момент, когда ведьма уже приготовилась атаковать с воздуха, успели поймать ее в ловушку, выставив банку перед собой. Фелани захлопнула крышку, а Мелани защелкнула замок. Ведьма с такой силой впечаталась физиономией в дно банки, что рассыпалась каплями тумана.

– Ох, – поежилась Роз, – пронесло.

Гус осторожно высунулся из-за чаши большого планетарного миксера. Шерсть у него топорщилась в разные стороны, словно наэлектризованная.

– Ее поймали? – чуть слышно спросил кот.

– Поймали и посадили под замок, – с облегчением сказала Роз.

Пекари задвинули банку с ведьмой в дальний угол кухни. Несколько секунд стеклянная емкость вибрировала, затем все успокоилось.

– Фух, – выдохнул Нин. – Эта тварь пострашнее моей родной бабки!

После того как порядок был восстановлен, Мелани и Фелани начали рассаживать изменившееся шоколадное тесто в маленькие круглые формочки для кексов. Мардж сняла крышку со второго чана с тестом и сказала:

– Теперь займемся противоядием.

Роз подтянула поближе другую банку из красного стекла.

– Ждать ли сюрпризов от кролика? – поинтересовалась она у кота.

– Едва ли, – пожал плечами Гус. – Разве что он окажется слишком тупым и от него не будет проку. Это же кролик.

Роз отщелкнула замок на крышке, вытащила бенедиктинского кролика и, держа его на руках, принялась поглаживать шелковистую шерстку.

Как и у туманной ведьмы, глаза у зверька были черными-пречерными, однако взгляд его не пронзал ледяным холодом, а лучился теплом и невинностью. Роз в жизни не встречала более прелестного существа – его хотелось прижать к груди и никогда не отпускать.

Пекари побросали работу и завороженно смотрели на кролика, испытывая необычайный покой.

– Какой красивенький! – умилилась Жасмин.

– От него исходит… – Нин замешкался, подбирая слова, – вселенская нежность!

– И он такой пушистик! – прошептала Мелани.

Все были увлечены кроликом и не обращали внимания на туманную ведьму, которая металась по банке, возбужденно принюхиваясь. Мертвые черные глаза-буравчики неотрывно следили за невинным зверьком.

Роз поднесла кролика к чану с шоколадным тестом.

– И что теперь? – шепотом спросила она, не желая тревожить очаровательное создание.

– Тебе повезло, – сказал Гус. – Я немного знаю разговорный кроличий. Попрошу кролика благословить тесто.

Скоттиш-фолд замурлыкал, издавая поочередно длинные и короткие звуки, как в азбуке Морзе. Кролик с улыбкой кивнул, вприпрыжку перебрался на край стола, сел на задние лапки, а передние молитвенно сложил в воздухе. Закрыв глаза, он тоненько запищал, и его писк показался Роз прекраснейшей музыкой на свете.

Банка из красного стекла с заточенной в ней ведьмой завибрировала. Она дрожала и раскачивалась все сильнее и наконец завалилась на бок. По красному стеклу пробежала трещина, на пол упал крохотный осколок. Ликующая туманная ведьма протиснулась в образовавшееся отверстие и с диким воем ринулась к бенедиктинскому кролику. Ничего не замечая, тот вдохновенно продолжал читать благословляющую молитву.

Зажав уши, Роз бросилась ведьме наперерез, но туманная фигура легко пролетела сквозь девочку. Жасмин заслонила собой кролика, однако ведьма, будто призрачная стрела, пронеслась и сквозь нее тоже.

– Кролик! – взвизгнула Мелани.

– Что? – спросила Фелани, перекрикивая ведьмин вой.

– КРОЛИК!!!

Ведьма нависла над кроликом и начала разевать рот, шире и шире, пока он не превратился в круглую черную дыру размером вполовину ее самой, а затем, гудя, как огромный пылесос, стала втягивать в себя воздух.

Кролик медленно заскользил по гладкой стальной поверхности стола к пасти ведьмы.

– Нет! – крикнула Роз. – Не смей!

Гус вскочил на стол и, цепляясь когтями за край, ухватил кролика за пушистый хвостик, однако ведьма была слишком сильна – скоттиш-фолда тоже потянуло вперед.

Роз в отчаянии огляделась, ее взгляд упал на емкость с консервантом.

– Джин! – позвала она. – Шланг!

У Джина округлились глаза: он все понял. Пекарь ловко перебросил девочке шланг с длинной, похожей на иглу насадкой. Роз поймала его и ткнула в раззявленный рот ведьмы. А потом нажала на курок.

Когда вязкая субстанция потекла в рот ведьмы, та выпучила пустые черные глаза. От страха, поняла Роз. Ведьма испугалась! Прозрачный консервант постепенно загустевал, превращая туман во вполне осязаемую фигуру, серую и жуткую. Становясь все более плотной, фигура эта начала оседать на пол под тяжестью собственного веса, пока в конце концов не лопнула, заляпав стены, потолок и все кухонное оборудование липкими серыми каплями. Мардж вовремя успела накрыть крышкой второй чан с тестом.

– Бе-е-е, – поморщилась Фелани, – какая мерзость!

Кролик закончил благословляющую молитву и с безмятежной улыбкой открыл глаза, опустился на все лапки и подергал носиком.

– Слава богу, – сказала Мелани, – слава богу, кролик в безопасности.

Гус вздохнул и посмотрел на Роз:

– Кажется, кому-то придется заказывать новую туманную ведьму.

К половине шестого вечера бенедиктинского кролика благополучно вернули в банку, а на столе стояли блюда с двумя разными партиями «Мерцариков», покрытых светящейся глазурью четырех цветов.

Роз взяла в руки блюдо с выпечкой-антидотом.

– Спрячу их здесь, на кухне, – сказала она команде пекарей. – Если ядовитые кексы подействуют как положено, вам так сильно захочется добавки, что вы перероете все помещение, пока ее не отыщете. Это послужит проверкой. Так, а теперь не подсматривайте!

Пекари послушно зажмурились. Роз спрятала исправленные «Мерцарики» под перевернутой металлической чашей на самом дальнем столе. Управившись, она поднялась на несколько ступенек лестницы, ведущей в ее комнату, и крикнула пекарям, склонившимся над опасными «Мерцариками»:

– Налетай!

Началось форменное побоище. Отталкивая друг дружку, пекари набросились на выпечку, набивая рот светящимися колобками до тех пор, пока щеки у них не раздулись, как у бурундуков. Лица всех шестерых, словно кружочки конфетти, «украшали» пятна начинки, цветные мазки глазури и налипшая кокосовая стружка.

– Мне дурно уже от одного их вида, – заметил Гус.

– Кто бы говорил, – фыркнула Роз. – Я видела, как ты расправляешься с консервированным тунцом.

– Моя дорогая, это реакция гурмана на изысканный деликатес, а здесь творится… безумие.

Роз лишний раз порадовалась, что «Мерцариков» ей не досталось. Если они вызывают такую же зависимость, как «Лунастики», то она оказалась бы в беде, попробовав всего кусочек.

Чавканье прекратилось. Мардж и ее коллеги разлеглись на полу, переваривая съеденное и смачно облизывая губы. Совсем скоро началась истерика:

– Я умираю с голоду! – вопила Мардж, схватившись за живот. – Дайте мне еще «Мерцариков»! Мой желудок – бездонная черная дыра!

Нин с трудом поднялся на ноги и заковылял по экспериментальной кухне.

– Чур я первый в очереди! – объявил он. – Сперва я утолю голод, Мардж, а потом уже ты. – Он искал всюду: в шкафах и на полках, за стопками тарелок и рулонами бумажных полотенец. – Я знаю, что директриса приготовила вторую партию этих чудесных, восхитительных «Мерцариков». Где же они?

Жасмин и Джин объелись так, что не могли встать, и потому ползали на четвереньках, обнюхивали углы и кухонную технику, точно пара ищеек.

Мелани и Фелани удовлетворились тем, что слизали с противней все крошки, не переставая причитать:

– Закончились! Надо же, закончились! Ах, почему же они закончились?

Роз потрясенно наблюдала за пекарями. Если «Мерцарики» попадут в массовую продажу, корпорацию «Лучшесс» будет уже не остановить. Ложное чувство голода заставит людей воровать и грабить, вынудит пойти на что угодно ради выпечки и снеков от «Лучшесс». Делать все, что потребует мистер Маслоу – или Международное общество скалки.

– Это ужасно, – проговорила девочка.

– Да уж, туманная ведьма напакостила как только могла, – шепотом отозвался Гус.

– Надеюсь, антидот подействует, – сказала Роз. – Давай, бенедиктинский кролик, не подведи!

Жасмин сильно стукнулась головой о стол, на котором стояло блюдо с припрятанными «Мерцариками». Стол покачнулся и упал, шоколадные кексики рассыпались по линолеуму – дюжина разноцветных неоновых колобков. Шестеро пекарей разинув рот замерли на месте.

– Мое! – С диким воплем Мардж вскочила на соседний стол и проехалась по нему, как по льду.

– Только через мой толстый труп! – крикнул в ответ Джин и, проворно переваливаясь с боку на бок, двинулся вперед.

Мелани и Фелани неуклюже поползли к «Мерцарикам», бессвязно мыча, смеясь и рыдая одновременно.

Соперники сошлись в лобовую; шум и гам стоял такой, что Роз, не выдержав, заткнула уши и отвернулась. Позже ей все же пришлось посмотреть на пекарей – убедиться, что каждому досталось как минимум по одному «Мерцарику». Она стала ждать, когда антидот подействует и ее славная команда вернется из неведомых темных краев, куда их занесла ядовитая выпечка.

Что же было дальше? Драка прекратилась. Пекари разглядывали друг друга, отряхивая с себя крошки и слизывая с пальцев остатки светящейся глазури. Мардж первой обрела дар речи.

– Хочу еще, – прошептала она. – Если бы вы, хрюшки эдакие, не умяли все подчистую, мне досталось бы больше!

Она снова бросилась в атаку.

– Сама ты хрюшка! – налетел на нее разъяренный Нин.

Не прошло и полминуты, как Жасмин колотила Нина парой венчиков, Джин лупил Фелани противнем, а Мелани задирала своим же товарищам фартук на голову и дубасила всех подряд деревянной ложкой.

– Что происходит? – крикнула Гусу ошеломленная Роз. – Я все сделала строго по рецепту! Почему они все еще беснуются?

Схватив карточку, она быстро пробежала глазами по строчкам и простонала:

– О нет… – Роз прочла вслух: – И носил впредь каждый житель Баллибея на шее охранный амулет – кроличью лапку… дабы в любую минуту мог он погладить мех сего милого и невинного создания.

– Противоядие не сработает, если всем придется держаться за этого глупого кролика, – заключил Гус. – Его на всех не хватит.

– Джин вроде говорил, что у него завалялась целая коробка брелоков с кроличьей лапкой, – вспомнила Роз. – Это поможет! Сбегаю за ними.

Роз побежала к лестнице, однако Гус обогнал девочку и преградил ей путь.

– Нет, – решительно произнес он, – это слишком опасно. Они разорвут тебя на клочки. – Прижавшись к ступеньке, кот добавил: – Это под силу лишь скоттиш-фолду! Позволь мне взять задачу на себя.

Гус серой молнией метнулся вниз, прошмыгнул через экспериментальную кухню, держась поближе к стенам, и скрылся в жилом крыле пекарей.

Спустя пять минут – Роз уже начала всерьез опасаться, что ее подопечные искалечат друг друга, – Гус вновь появился на кухне, держа в зубах шесть брелоков с кроличьими лапками, и храбро кинулся в самую гущу сражения.

– У кота есть «Мерцарики» – крикнула Роз. – У кота «Мерцарики»!

Сперва ничего не происходило – неловкая, как в замедленной съемке, возня продолжалась еще несколько секунд, однако затем куча-мала развалилась. Тяжело дыша, пекари раскинулись на полу, в измазанных глазурью пальцах каждый сжимал кроличью лапку. Джин рыгнул – так мощно, что на соседнем столе задрожала посуда, и все пекари вдруг хором застонали.

Гус сидел на полу в центре кухни и недовольно разглядывал испачканную глазурью шерсть.

– Роз, тебе придется отчистить мой мех от этой отравы. Мне что-то не хочется потерять контроль над когтями. Мало ли кто может пострадать.

– В рот больше не возьму ни одного «Мерцарика», – медленно произнесла Мардж. – Все. Это был последний раз.

Внезапно в углах кухни замигали красные сигнальные огни, загудела сирена.

– Мистер Маслоу идет! – всполошилась Роз, мигом слетев вниз по ступенькам. – Так, запомните: вас по-прежнему тянет на «Мерцарики»! Продолжайте притворяться.

– Не могу, – прохныкала Жасмин. – Даже притворяться тошно.

Пекари разлеглись на полу, словно тюлени, нежащиеся в лучах солнца на прибрежных камнях.

– Ребята, ну пожалуйста! – взмолилась Роз. – Если мистер Маслоу узнает, что вы видеть не можете «Мерцарики», он навредит моим родителям. И дедушке! Пожалуйста, вставайте!

Створки автоматических дверей разъехались в стороны. Лифт доставил на кухню двух гостей, однако прибыли они не на гольф-карте.

– Чё как, эрмана?

Из кабины лифта вышли Тим и Алфи.

Глава 9

Братья в обсыпке

Роз подбежала к братьям и прильнула сразу к обоим, а те неловко погладили ее по голове. Все вместе они не обнимались уже давно, а точнее, вообще ни разу. Роз сморгнула слезы: ощущение было странное, но прекрасное.

– Что вы тут делаете? – спросила она. – Маму с папой вытащили? А где Лик?

Рыжие волосы Тима, уложенные в острые шипы, топорщились, словно гордый петушиный гребень. Круглые, усыпанные веснушками щеки Алфи горели румянцем. Братья в одинаковых белых футболках стояли, одинаково скрестив руки на груди, и сестре они сейчас показались ангелами. Этой встрече она радовалась, как никакой другой в жизни.

– И кто же эти симпатичные молодые люди? – поинтересовалась Мардж. Она рыгнула и прикрыла рот ладонью. – Извините, я… объелась «Мерцариками».

Глядя на пухленькую старшую пекаршу, Алфи кивнул:

– Такое случается и с достойнейшими из нас.

– Мардж, это мои братья, Тим и Алфи, – представила мальчиков Роз. – А это, – она обвела жестом пекарей, развалившихся на полу, – главные пекари корпорации «Лучшесс». Ладно, рассказывайте, как вы сюда попали.

– На машине, – похвастался Тим и поднял руку, как бы останавливая аплодисменты. – Одолжили у миссис Карлсон. За рулем был я.

– Она была против, – подхватил Алфи, – поэтому нам пришлось дожидаться, пока она уйдет смотреть свои сериалы.

– Ей особенно нравится «Центральная больница», та мыльная опера, в которой главврач – важный дядька в военной форме, – добавил Тим.

– В общем, после того как Жак рассказал, где тебя держат, мама с папой поехали за тобой, – перебил старшего брата Алфи. – Нас они с собой не взяли, но, когда в условленное время не отзвонились, мы поняли: что-то пошло не так.

– Миссис Карлсон ездит на тридцатилетнем «универсале». Должен признаться, управлять этим драндулетом нелегко, но я быстро разобрался, – продолжал Тим, – допустил буквально пару небольших промашек.

– На заправке мы случайно въехали задом в фургон, – шепотом пожаловался Алфи.

– Не случайно, а намеренно, – возразил Тим. – Это был фургон корпорации «Лучшесс»!

– Водитель повел себя очень дружелюбно, – расплылся в улыбке Алфи. – Разрешил мне посидеть в кабине, пока переписывал данные страховки Тима. А потом мы двинулись за ним, и он привел нас сюда.

– Мы приехали утром и ждали за воротами, а когда очередной грузовик загородил будку охраны, прошли через ворота с другой стороны.

– Ничего сложного. – Алфи пожал плечами. – Охранники с таким аппетитом накинулись на печенье с зефирной начинкой, что нас и не заметили.

– Ох, Роз, – всплеснула руками Мардж, – выходит, твоими новыми «Лунастиками» уже кормят охрану.

– Но как вы узнали, что я нахожусь именно в этом корпусе? – спросила братьев Роз.

– Я нашел карту. – Алфи вытащил из заднего кармана джинсов замусоленный листок бумаги, сложенный вчетверо. – В кабине фургона, в бардачке.

Алфи развернул листок, и глазам Роз предстала карта фабрики «Лучшесс». Все строения на ней были помечены: «„Лунастики“, цех № 3», «Лаборатория», «Отель „Корзинка с выпечкой“» и так далее. Посередине, обведенная кружком, значилась надпись: «Экспериментальная кухня».

– Жак упомянул, что кот, который передал сообщение от Гуса, говорил про экспериментальную кухню, поэтому мы прямиком сюда и направились, – пояснил Алфи, эффектным жестом сложив карту и спрятав ее обратно в задний карман.

Роз еще раз обняла братьев.

– Эй, хватит уже! – Тим заслонился руками. – Прическу испортишь!

– Но ты-то что здесь делаешь? – спросил сестру Алфи. – И где мама с папой?

Девочка рассказала, как ее похитили, а родителей и прапрапрадедушку взяли в заложники, поведала о планах мистера Маслоу и Международного общества скалки поработить мир.

– И все это из-за Лили, – подытожила Роз, вытащив из-за пазухи сероватую брошюру. – Она изменяла рецептуру выпечки «Лучшесс» с помощью «Апокрифов».

– Значит, из Парижа она отправилась сюда? – спросил Алфи. – И сейчас здесь?

– Нет, на фабрику она приезжала еще до конкурса. Спрятала здесь «Апокрифы», но решила за ними не возвращаться после того, как проиграла «Гала де Гато Гран» и Книгу. Видно, умирала со стыда.

– Тиа[21] Лили сильно меня разочаровала. – Тим поцокал языком. – Если бы она успела закончить свою работу, тебя бы не держали в плену.

– Тим, да не в этом дело! – раздраженно воскликнула Роз. – Вся страна в опасности: если мы не придумаем, как помешать корпорации «Лучшесс», все население превратится в зомби-сладкоежек.

– Давайте освободим маму и папу, – предложил Алфи. – Они подскажут, что делать.

– Лучше просто дождемся полицию, – высказалась Роз. Ей стало гораздо легче: братья рядом, они помогут вызволить родителей – как-нибудь да получится. Она пережила несколько тяжелых дней, но теперь все позади.

– Полицию? – переспросил Тим. – Копы тоже здесь?

Роз с досадой шлепнула его по руке:

– А вы разве не позвонили в полицию?

– И что бы мы им сказали? – фыркнул Тим. – Что о твоем местоположении нам сообщил мышонок-француз?

– И что же прэсизман[22] в этом плохого? – раздался тоненький голосок с французским акцентом.

Жак выскочил из кармана шортов Алфи, взобрался по плечу мальчика и уселся посреди копны рыжих кудряшек. Гус поприветствовал товарища царственным кивком. При виде мышонка пекарей охватила паника.

– Мышь! – заверещала Мардж.

– Убейте ее! – взвизгнула Жасмин.

– Джин, вон она, на голове у рыжего парня! Тресни его сковородкой по башке! – призвал Нин.

Джин с трудом поднялся на ноги и побрел к металлической рейке, на которой висела тяжелая чугунная сковорода.

– Нет! – крикнула Роз. – Стойте! Это не просто мышь, это Жак!

Жак осторожно выглянул из рыжих зарослей.

– Не надо бить меня сковородкой по голове! – испугался Алфи.

– Никто никого не будет бить. – Роз подбежала к Джину и постаралась его успокоить. – Джин, это наш друг Жак. Да, он мышонок, но… хороший.

В этот момент вновь замигали красные огни и загудела сирена. В динамиках послышался знакомый, с южным выговором голос мистера Маслоу:

– Привет, пекари! Мы уже близко, так что готовьтесь нас порадовать!

Створки люка в полу разъехались, снизу показалась крыша гольф-карта. Роз толкнула братьев в сторону пекарского крыла и замахала руками, отгоняя мальчиков к лестнице, словно мух.

– Начальство идет! Прячьтесь! – шепотом велела она, затем обернулась к пекарям и прошипела: – Делайте вид, что безумно хотите «Мерцариков»! Кроличьи лапки уберите в карманы!

Она по очереди подняла всех пекарей на ноги и скомандовала:

– Приведите себя в порядок!

Мелани, Фелани, Жасмин, Джин и Нин отряхнули фартуки, поправили поварские колпаки и как могли постарались разгладить мятые штаны, но все было напрасно: перепачканные мучной пылью, пятнами от глазури и шоколада, пекари выглядели как настоящие пугала. Джин задорно подмигнул Роз. «Может, они и пугала, но, по крайней мере, счастливые», – подумала Роз, улыбнулась Джину и заняла свое место во главе шеренги, надеясь, что у Тима и Алфи хватит ума закрыть за собой дверь в жилое крыло.

Гольф-карт полностью поднялся до уровня кухни. Мистер Маслоу покинул пассажирское сиденье, мистер Керр, как обычно, вышел со стороны водителя.

– Ну, как продвигается дело с нашими замечательными светящимися шариками? – осведомился мистер Маслоу. – Мм?

– Вам, конечно, виднее, но эти дилетанты, которых вы мне подсунули, – Роз указала большим пальцем на пекарей, – слопали все «Мерцарики».

Пекари тем временем вяло пихали друг дружку.

– Я хочу еще! – выкрикнула Мардж. – Мой желудок – бездонная яма!

– А мой – еще бездоннее! – прорычал Нин.

– Нет, бездоннейший из всех – мой желудок! – заявила Мелани.

– Ты хотела сказать, самый бездонный, – поправила сестру Фелани.

– Что хотела, то и сказала, что сказала, то и хотела, – огрызнулась Мелани, – и я хочу все «Мерцарики»!

– Каждый из них съел уже больше десятка, – зашептала Роз на ухо мистеру Маслоу, улыбаясь так, будто служила его первой помощницей. – Я думала, что приготовила достаточно, но недооценила их аппетит.

– Хе-хе, значит, рецепт сработал! – Мистер Маслоу радостно захлопал в ладоши. Когда он направился к чанам с остатками шоколадного теста, Роз напряглась. – Но ты ведь можешь испечь еще. – Он указал на оба чана.

– Половина теста бракованная, – начала объяснять Роз. – Пришлось поэкспериментировать, чтобы определить верные пропорции ингредиентов. Правильное тесто – в чане слева.

Мистер Маслоу обмакнул палец в чан с тестом, отравленным воем туманной ведьмы, и слизнул шоколадную массу.

– О-о-о! – Он закатил глаза. – Как вкусно! Мм, объеденье… Я непременно должен попробовать еще. – Мистер Маслоу вытянул другой палец, но в последнее мгновение окунул в тесто обе руки по самые запястья. – И это притом что я совсем не люблю сладкое… Точнее, ненавижу!

Он снова поднес ко рту облепленные густой коричневой массой руки, и мистер Керр рявкнул:

– Немедленно прекратите!

Мистер Маслоу изумленно заморгал:

– Кто тут посмел мне указывать?

Мистер Керр метнулся к раковине, схватил тазик с мыльной водой и поднес его мистеру Маслоу.

– Сэр, рекомендую вам незамедлительно вымыть руки, – сказал он.

– Но я желаю еще этого восхитительного кондитерского изделия!

– Маслоу. – Мистер Керр выразительно кашлянул. – Это не для вас. Вы что, забыли?

Глаза мистера Маслоу широко распахнулись, он резко сунул руки в тазик с водой. Он усердно тер их, пока не смыл все тесто, а для пущей верности окунул в тазик физиономию и принялся тереть губы. Когда мистер Маслоу выпрямился, с его крупной лысой головы потекла грязная мыльная пена.

– Вовремя остановился, – хмыкнул он, отплевываясь. – С моим тонким вкусом я даже по этой крошечной порции готов утверждать, что тесто божественно. Превосходная работа, Розмарин Чудс!

Мистер Маслоу принялся возбужденно мерить шагами кухню, и его глаза-бусинки за стеклами очков вновь расширились.

– У вас непревзойденный талант, мисс Чудс, – продолжал он. – Я чуть не сказал, что новая рецептура даже чересчур хороша, но потом вспомнил нашу конечную цель. С этими «Мерцариками» я сумею… – Мистер Маслоу поднял вверх указательный палец и вдруг завизжал: – Мы-ы-ышь!

Глава 10

Домик с белым заборчиком

У Роз перехватило дыхание: она заметила съежившегося в углу Жака.

Мистер Маслоу схватил сковороду и уже собрался прибить ею мышонка, но в этот момент Джин ткнул пальцем в хозяина фабрики и завопил:

– У него есть «Мерцарики»!

Пекари мгновенно атаковали мистера Маслоу, и Жак благополучно скрылся.

– Отстаньте от меня, болваны! – орал мистер Маслоу. – Нет у меня никаких «Мерцариков»!

Мистер Керр бросился вперед и начал расшвыривать пекарей в стороны, как фантики от конфет. Затем он поставил своего лысого босса на ноги, и тот с явным раздражением стал отряхивать костюм:

– Я говорил о «Мерцариках», а не о том, что они у меня есть.

– Ой, простите! – Джин смущенно опустил голову, потом взглянул на Роз и пожал плечами.

– Чтобы больше я здесь грызунов не видел! – Мистер Маслоу протер заляпанные стекла очков. – Понимаю, некоторого беспорядка на кухне не избежать, поскольку вкуснейшая выпечка «Лучшесс» стоит того, чтобы за нее передраться, но! Вам хорошо известно, как я люблю чистоту, поэтому будьте добры, уберите здесь все – и чтоб не пылинки!

– Будет сделано, – сказала Роз. – Мне очень жаль, мистер Маслоу. Этого больше не повторится.

Мистер Маслоу обвел взглядом кухню и увидел расколотую банку из красного стекла, где прежде сидела туманная ведьма.

– Полагаю, вам понадобится новая ведьма? – уточнил он.

– Простите, сэр. – Роз виновато пожала плечами. – Она… вышла из-под контроля.

– С туманными ведьмами всегда так! – расхохотался мистер Маслоу. – Ничего страшного, мы отправим спецгруппу в Уэльс и наловим еще.

– Мистер Маслоу, – мистер Керр постучал пальцем по циферблату наручных часов, – у нас плотный график. Они вот-вот прибудут.

Мистер Маслоу состроил огорченную мину.

– Что ж, ладно. Я бы с удовольствием остался и поболтал с вами, но пора бежать. – Вслед за мистером Керром он двинулся к гольф-карту и, сложив пополам свою долговязую фигуру, уселся на пассажирское сиденье. – Да, Роз, и вот еще что!

– Что? – с опаской спросила девочка.

– Ты так чудесно справляешься, почему бы нам с тобой не попробовать ускорить процесс? Бьюсь об заклад, ты сумеешь исправить рецепт номер три, «Пышки-фишки», уже к концу этого дня! – Мистер Маслоу посмотрел на часы. – О, еще и семи нет. У тебя вагон времени!

– Я не… – начала было Роз.

– Уверен, родные оценят твою расторопность, – ухмыльнулся мистер Маслоу, опускаясь вниз в гольф-карте. – Загляну к тебе перед сном. Пока-пока!

Створки люка с шипением сомкнулись. Все, кто был на кухне, расслабленно выдохнули.

– Ребята, вы молодцы, – похвалила Роз пекарей, и они хором застонали от несварения желудка.

Внезапно из огромной бочки с кондитерской обсыпкой, стоявшей у стены, вынырнули две фигуры; на голове у первой торчали острые шипы – это был Тим. Рядом с ним стоял Алфи, и оба от пяток до макушки были облеплены разноцветной обсыпкой. Мальчики стерли обсыпку с той части лица, где, предположительно, находились глаза, и растерянно заморгали.

– Почему вы не спрятались в жилом крыле, как вам было сказано? – спросила Роз братьев, когда те, рассыпая цветные гранулы, выбрались из бочки, словно болотные чудища – из трясины.

– Не успели, – пожал плечами Тим.

– В бочке было вполне терпимо, – сообщил Алфи. – И дышать можно, если широко не открывать рот. А вот нос забивается. – Зажав одну ноздрю пальцем, он выдул из другой горсть обсыпки.

– Фу, Алфи! – поморщилась Роз. – Так. Мы должны освободить родных и выбраться отсюда. – Роз половником выложила часть ядовитого шоколадного теста в форму для мини-кексов и поставила ее в разогретую духовку.

– Это зачем? – полюбопытствовал Тим, слизывая с пальцев обсыпку.

– Это, – сказала Роз, – поможет нам раздобыть машину.

Девочка и ее братья зашли в лифт и нажали кнопку первого этажа. Пока лифт медленно полз вниз, Алфи и Тим предупредили сестру, что вход в здание сторожат двое охранников.

– Вот так новость, – заметила Роз.

По идее, не было ничего странного в том, что мистер Маслоу приставил к экспериментальной кухне охрану, и все же Роз отчего-то удивилась. Стоило ли верить его обещанию отпустить ее вместе с семьей, после того как она улучшит рецепты?

– Охранники не слишком сообразительны, – сказал Тим.

– Как вам удалось пройти мимо них? – спросила Роз.

– Благодаря Жаку. – Тим оттянул карман своих шортов цвета хаки.

Мышонок высунул серую голову и пропищал:

– Уи, я действительно рисковал жизнью, чтобы их отвлечь. Я спрятался за углом и принялся играть на флейте…

Роз легко представила картину: тихая, едва слышная мелодия плывет над асфальтированными переулками между складами, и охранники следуют за ее звуками, точно крысы за Гамельнским крысоловом.

– Но Жака они не замечали, – продолжал мышонок. – Эти люди решили, что большую во всех смыслах музыку способен исполнять лишь большой во всех смыслах музыкант. Се а трюк! Вот тебе и на! Никому и в голову не пришло поискать взглядом мышь. Но даже самое маленькое существо способно обладать величайшим талантом!

– Жак, ты совершенно прав, – улыбнулась Роз.

– Это меньшее, что я мог сделать, – с поклоном ответил мышонок.

Он отправился с Тимом на тот случай, если потребуется передать весточку Гусу, который остался на кухне с командой пекарей.

– Я должен восполнить запас энергии, – объяснил кот.

– Да ладно, ты просто решил вздремнуть, – засмеялся Алфи.

– Ну, кому вздремнуть, а кому и сиеста, – фыркнул скоттиш-фолд.

Лифт остановился, и мышонок вновь скрылся в кармане. Впереди показались широкие двери. По обе стороны от входа стояла охрана в темно-синей форме, мужчина и женщина. За открытыми дверями виднелся пустой гольф-карт.

– Эй, вы двое! – Роз взмахнула свободной рукой – в другой она держала тарелку с «Мерцариками». – Идите сюда!

Мужчина, высокий блондин, похожий на ведущего прогноза погоды, приблизился к детям, сияя фальшивой улыбкой.

– Юная леди, вам не рекомендуется покидать здание. Снаружи опасно! – предупредил он и подошел вплотную к троице, не сводя глаз с шоколадных колобков.

Роз протянула ему еще теплый «Мерцарик».

– У нас остались лишние порции, и мы решили поделиться, – сказала она.

– Это не настоящий «Мерцарик», – заявил мужчина, изучив колобок со всех сторон. – Где неоновая глазурь?

– Мы экспериментировали только с тестом. Попробуйте! – предложила Роз.

Охранник закинул теплый мини-кекс в рот и принялся жевать.

– Ух ты! – удивленно воскликнул он. – Ничего себе!

С каждым движением челюстей его взгляд все больше стекленел, пока радужки не помутнели, как если бы их затянуло молочно-белой пленкой.

– Вы тоже угощайтесь. – Роз протянула тарелку его напарнице.

– Почему бы и нет! – охотно согласилась та и, прожевав первый кусочек, восхитилась: – Вкусня-я-ятина! – От удовольствия женщина даже высунула кончик языка. – А еще есть?

– Да, кстати. – Мужчина вытянул шею. – Вижу, тут еще несколько штук осталось.

Роз шагнула ближе, но оступилась и выронила тарелку. Идеально круглые «Мерцарики» подлетели вверх, упали на пол и выкатились на тротуар.

– Не-е-ет! – Мужчина бросился собирать шоколадные шарики.

– Мое! – Женщина одним прыжком преградила ему путь. – Они мои!

Повалив напарника, она попыталась перелезть через него и дотянуться до раскатившихся по земле «Мерцариков», а он цеплялся за ее ногу и истерически всхлипывал:

– Нет, мои! Мои, мои, мои!

Роз и ее братья на цыпочках прокрались мимо дерущихся и уселись в гольф-карт.

– Пара пустяков, – ухмыльнулся Алфи.

Роз лишь закатила глаза и сверилась с картой.

– Нам сюда. – Она ткнула пальцем в изображение корзинки со сладостями – значок отеля.

– Я поведу, – сказал Тим, похлопав себя по карману, где лежало водительское удостоверение.

Роз и ее братья вошли в фойе роскошного отеля, украшенное декоративными композициями из конфет и печенья.

– Чем могу служить? – осведомился консьерж, худощавый подросток, на вид ненамного старше Тима.

– Спасибо, ничего не нужно, – ответила Роз.

– Мисс Чудс, это ваши гости? – уточнил консьерж.

– Эти двое? – Роз указала на Алфи и Тима. – Это… мои поклонники. Их направила организация, которая помогает детям с… необычным голосом. Им дают возможность провести день с любимой знаменитостью. Мистер Маслоу вам не говорил? Сегодня я провожу для них экскурсию по фабрике.

– Понятно, – сказал консьерж. – Разумеется. Покажите им все самое интересное.

– Что скажете, ребятки? – Роз повернулась к братьям.

Алфи и Тим радостно гикнули и отозвались странным гнусавым голосом:

– Сыпасыбо!

– Очень мило с твоей стороны, сестричка, – пробормотал Алфи, когда вся троица двинулась к лифтам. – Очень мило.

– Извини, больше ничего в голову не пришло, – пожала плечами Роз, войдя в лифт и нажав кнопку «34».

– Требуется ключ, – раздался механический голос. – Пожалуйста, вставьте ключ.

Роз присмотрелась к панели с кнопками и рядом с кнопкой «34» увидела небольшое отверстие в форме скалки. «Все сходится», – подумала девочка.

– Вот черт, – нахмурился Тим. – И где же нам взять ключ, эрмана?

Роз что-то не припоминала, чтобы мистер Маслоу в лифте пользовался ключом, зато не забыла, как он разозлился, когда она обратила внимание на маленький кирпичный коттеджик на отшибе фабрики.

– Точно не знаю, но у меня есть кое-какая идея.

Через полчаса гольф-карт остановился перед крошечным домиком из красного кирпича в самом дальнем углу фабричной территории.

Казалось, домик принадлежал другой эпохе: зеленую лужайку окружала невысокая изгородь из белого штакетника, легкий ветерок поигрывал флагом над крыльцом и шевелил китайские колокольчики, заставляя их мелодично позвякивать. На просторном крыльце, словно приглашая к безмятежному отдыху, стояли два кресла-качалки.

– Что это за место? – полюбопытствовал Алфи.

Роз указала на старомодный почтовый ящик и прикрученную к нему табличку с гравировкой: «Семейство Маслоу».

– Думаю, здесь родился и вырос мистер Маслоу, – сказала она.

Пройдя через широкую калитку, Роз, Тим и Алфи двинулись по кирпичной дорожке, обрамленной цветами, поднялись на крыльцо и вошли в парадную дверь. Зеленые жалюзи на окнах были опущены, из-за чего в гостиной царил полумрак, но ковер расчертили полоски золотистого послеполуденного света. Рядом с запыленным фортепьяно стояло кресло, обитое потертым вельветом, подле кресла – корзинка с незаконченным вязаньем.

– Как в музее, – прошептал Алфи.

– Ага, в самом скучном музее на свете, – добавил Тим.

На каминной полке Роз заметила выцветшую фотокарточку в рамке: мужчина и женщина в поварских колпаках, а между ними – пухлощекий мальчуган с коротким ершиком волос.

– Кто это? – поднял брови Тим.

– Очевидно, мистер Маслоу, – ответила Роз.

– Этот длинный тощий лысый чудик? – не поверил Алфи. – Кое-кто приобрел беговую дорожку?

– Эрмана, ты вправду считаешь, что ключ спрятан здесь? – спросил Тим.

– Не знаю, – отозвалась Роз, – но что-нибудь стоящее тут обязательно найдется. Знаешь, как мистер Маслоу взбесился, когда я спросила про этот домик!

– Интересно, почему он до сих пор тут стоит? – вслух задумался Тим. – Будь у меня столько денег, как у Маслоу, я бы выстроил огромный домище, чтобы места хватило и мне, и Кэти Перри, и всем ее музыкантам.

Вслед за сестрой мальчики поднялись по скрипучей узкой лестнице. За ванной комнатой с обоями в цветочек и треснувшими плафонами располагалась спальня, отделанная в голубых тонах. Узкая кровать была застелена темно-синим стеганым одеялом, под потолком на ниточках висели модели самолетиков. На деревянном столе выстроились друг за другом баночки с засохшей краской и целый отряд наполовину раскрашенных солдатиков в форме времен Первой мировой войны, тут же лежала толстая тетрадь в коричневом кожаном переплете. Надпись на обложке гласила: «Дневник».

– Вот так находка! – Алфи сгреб тетрадь со стола.

– Нельзя читать чужие дневники, – осадила его Роз. – Это личное!

– Роз. – Тим положил ладонь ей на плечо. – Этот человек тебя похитил! Я уж не говорю о том, что он взял в заложники наших родителей. Я считаю, у нас есть полное право прочесть его дневник.

«Что ж, справедливо», – подумала Роз и открыла тетрадь. На первой странице крупным неровным почерком было выведено:

Дневник Джемисона Маслоу III, десяти лет от роду

День 1

Эту старую тетрадь я сегодня нашел в мусорном баке мистера Розума. Я не большой любитель писать, но мама говорит, что не годится выбрасывать хорошие вещи, поэтому теперь я каждый день буду записывать сюда все происходящее. Сегодня дедушка напек «Дамок», а мама и папа продавали их на улице, и никто из горожан не ушел голодным. Очередное достижение пекарни «Лучшесс»!

В школе Реймонд Керр опять больно ущипнул меня за нос. Дома я пожаловался на него маме, и она угостила меня «Дамкой».

– Очень интересно, – съязвил Тим. – Где записи о девчонках?

Роз пролистала несколько страниц.

День 45

Пока я купался, Реймонд Керр и его дружки из школы Пайн-Ридж стащили мои брюки и всучили их Полли Рейнер, а Полли закричала: «Фу, зараза!» – и отшвырнула их в сторону. Когда я вышел из воды, брюки были засыпаны землей и листьями, и мне пришлось идти домой в испачканной одежде. Мама отругала меня за то, что я нанес грязи в пекарню. Я все ей рассказал, она дала мне три «Дамки» и велела успокоиться.

– Как видно, он часто ел эти «Дамки», – заметила Роз.

– А знаете, кто еще обожает «Дамки»? – прищурился Тим. – Сто процентов, обожает!

– И кто же? – пожал плечами Алфи.

Глаза Тима блеснули:

– Кэти Перри!

День 162

Штаны на мне не сходятся. Мама повела меня в магазин, чтобы купить другие, побольше размером, и кого же я там встретил? Конечно, Реймонда Керра. Он обозвал меня жирдяем и больно ущипнул за нос. Я заплакал и побежал к маме, но вместо того, чтобы погладить меня по голове или обнять, она сунул мне в рот «Дамку».

– Все ясно, – сказал Тим. – Такое количество «Дамок» не могло не сказаться на его психике. – Он вздохнул и обратился к Роз: – Давай перематывай вперед. Мы уже поняли, что Реймонд Керр – гад.

– М-да, мистер Маслоу определенно не большой любитель вести дневники, – заметила Роз, глядя на даты. – Целые годы уместил в три строчки. – Она показала на череду коротких записей:

13 лет – КОШМАР.

14 лет – КАК-НИБУДЬ ПЕРЕЖИВУ.

15 лет – Я подрос. Это уже кое-что. Но в общем и целом – КОШМАР.

Роз перевернула еще несколько страниц и прочла:

День 2920

Сегодня мой восемнадцатый день рождения. Папа спросил, какой подарок я хотел бы получить, и я сказал, что хочу управлять сетью пекарен, открытых дедом, а он и дедушка должны отойти от дел. Шестнадцать пекарен – это, конечно, хорошо, однако ни папа, ни дедушка не способны смотреть в будущее. Возможно, потому, что сами до сих пор едят собственную выпечку и оба до сих пор такие же тучные и неповоротливые, каким раньше был я.

На прошлой неделе мне пришло письмо от некоего Международного общества скалки. Оказывается, великий пекарь по имени Альбатрос Чудс – мой предок. Я вступлю в это общество, овладею полезными знаниями и создам гигантскую корпорацию. На работу буду принимать только низких и толстых сотрудников, похожих на меня в детстве. Я сделаюсь очень важной персоной и добьюсь такой огромной прибыли, что заставлю Реймонда Керра работать на меня и выполнять все мои приказы. Ха-ха-ха! Когда-нибудь весь мир падет к ногам корпорации «Лучшесс». Вот какая у меня мечта.

– На этом все. Конец. – Алфи закрыл тетрадь. – Обалдеть.

– Поверить не могу, что мистер Маслоу – потомок Альбатроса Чудса. Получается, он наш… как бы это сказать…

– Тим, не произноси этого вслух! – перебила старшего брата Роз.

– …Родственник, – тихо закончил Алфи.

– Постойте, так он что… все это время использовал волшебство? – ахнул Тим.

– Это вряд ли, – покачала головой Роз. – Может, он и хотел, но не знал как. – Вспомнив первый, исторический экземпляр «Дамки», девочка прибавила: – Все, что у него было, – это ядреные промышленные консерванты. А потом к нему присоединилась тетя Лили и с помощью «Апокрифов» изменила рецепты, сделав выпечку «Лучшесс» опасной.

В комнате воцарилась гнетущая тишина: трое подростков осознали страшную правду. Взгляд Роз упал на противоположную стену, где часы с кукушкой начали отбивать время. Девять часов! Мистер Маслоу обещал вернуться вечером, а вечер… уже наступил. В животе у Роз неприятно заурчало.

– Так, парни, – сказала она, глядя в окно. – Ключ от отеля мы не нашли, а значит, должны немедленно усовершенствовать рецепт «Пышек-фишек», иначе нашим родителям конец!

Глава 11

Зомбирующие «Пышки-фишки»

Вернувшись на экспериментальную кухню, Роз, Тим и Алфи обнаружили, что пекари славно потрудились с уборкой и помещение вновь сияет чистотой.

Накрытые крышками чаны были отставлены в сторону, а пекари болтали между собой, собравшись вокруг разделочного стола. Нин и Жасмин пили кофе, близнецы Мелани и Фелани причесывали друг друга. Гус мирно спал в уголке, свернувшись на куче мешков с мукой. Первой заметила троицу Мардж.

– А вот и вы! – воскликнула она. – Ну как, вызволили родителей?

Тим и Алфи отрицательно покачали головой.

– Чтобы подняться на тридцать четвертый этаж, в лифте нужно вставить ключ, но мы его не нашли, – объяснила Роз. – А мистер Маслоу велел сегодня же улучшить рецепт «Пышек-фишек», вот мы и вернулись.

В лодыжку девочке ткнулось что-то мягкое; она опустила взгляд и увидела мохнатую серую голову. Роз опустилась на колени и ласково почесала кота за ушами.

– Ты в порядке? – шепотом спросила она.

– В полном, – отозвался скоттиш-фолд. – Чуть не умер от скуки с этими простофилями, а в остальном все хорошо. – Он встал и потянулся. – Ввиду неотложной ситуации я отказался от планов предаться сну и активно принял участие в нашем совместном предприятии.

– Чего-чего? – не поняла Роз.

– Я прочитал «Апокрифы» от начала до конца и нашел нужный нам рецепт.

– Молодчина! – Роз чмокнула кота в макушку, потом встала, отряхнула коленки и снова закатала рукава поварского кителя, достававшие ей до кончиков пальцев.

– Это «Пышки-фишки», приготовленные по рецепту прежней директрисы. – Мардж вручила Роз две упаковки мини-пышек, по шесть штук в каждой.

Часть из них были обсыпаны белой сахарной пудрой, похожей на меловую пыль под школьной доской, остальные покрывала блестящая, как воск, шоколадная глазурь. Все пышки были черствыми и сильно напоминали хоккейные шайбы.

– А вот рецепт. – Мардж протянула девочке кремовую карточку, исписанную лиловыми чернилами.

Роз сразу узнала красивый почерк тети Лили. Единственным волшебным ингредиентом, упомянутым в рецепте, был голос Внушелли.

Алфи проворно вытащил из упаковки одну пышку и откусил кусочек, но тут же выплюнул его обратно.

– Все равно что камень грызть, – пожаловался он, – только еще хуже на вкус.

Роз утешительно погладила младшего брата по спине, затем повернулась к Мардж:

– Так что в них плохого, не считая того, что они твердые, как бетон?

– Ничего. – Мардж провела потной ладонью по лбу. – Я сто раз пробовала, никакого волшебства.

– А где взять, как его там… голос Внушелли?

– Директриса использовала это. – Мардж показала на банку из красного стекла, на вид пустую. – Может, поэтому пышки не действуют. В банке ничего нет.

– Уже поздно, – прохныкал Алфи. – Я устал.

– Нам нельзя уставать, – строго сказала ему сестра. – У нас еще куча дел.

Тем временем Гус запрыгнул на стол, одной лапой прижал «Апокрифы», а другой открыл нужную страницу.

– Вот чем вдохновлялась Лили, – заявил он.

ПОНЧИКИ «РУКА КУКЛОВОДА» для подчинения людей и управления их волей

И случилось так, что лета 1932-го в итальянской деревне Монтекастелло напек Везувио Д’Астуто, потомок нечестивого Альбатроса, целую корзину пончиков и преподнес их соседскому мальчугану Арлеккио в его четвертый день рождения. И, отведав тех пончиков, сделались друзья юного Арлеккио, как и он сам, послушными куклами гнусного Везувио Д’Астуто, который приказывал «Повинуйтесь моему голосу» и заставлял ребятню обчищать чужие карманы и отдавать ему все наворованное.

Роз пробежала глазами по строчкам, ища упоминание волшебного ингредиента:

И добавил Везувио Д’Астуто в тесто убаюкивающий голос Григория Внушелли, знаменитого гипнотизера.

Роз сравнила оригинальный рецепт с текстом на карточке Лили.

– Интересно, почему не сработало? – вслух задумалась она.

– Может, она добавила голос не того Григория Внушелли? – предположил Алфи.

Роз открыла банку и поднесла ее к уху. Мелодичный тенор исполнял оперную арию. Сощурив глаза, девочка попыталась прочесть надпись на ярлыке. Буквы почти полностью выцвели, однако Роз не сомневалась, что все верно разобрала: «Григорий Внушелли, певец».

– Алфи, молодец, хорошо соображаешь, – похвалила она брата и перевела взгляд на старшую пекаршу: – Мардж, у вас есть другие пустые банки?

Двадцать минут спустя, после того как нашлась правильная банка и голос великого гипнотизера Григория Внушелли был добавлен в тесто, Роз вытащила противень из духовки и раздала партию «Пышек-фишек» своим подчиненным.

Взгляд всех шестерых мгновенно остекленел; пекари встали навытяжку и замерли.

– Прикажи им что-нибудь, – сказал Алфи сестре. Глаза у него распахнулись от восторга: – Заставь танцевать. Пускай танцуют, как в клипе «Гангнам стайл»![23]

Роз не хотела пользоваться своей властью над пекарями, но день в самом деле выдался тяжелым, и… немного танцев никому еще не вредило, верно?

– Повинуйтесь моему голосу! – сказала она пекарям, и те, выпятив грудь, уставились на нее. – Так… вытяните руки перед собой.

Пекари безмолвно подчинились, как будто Роз при помощи голоса дергала за невидимые ниточки.

– Неплохо, ми эрмана, – оценил Тим.

Роз пришлось сделать паузу, чтобы вспомнить танец.

– Скрестите запястья… – Пекари послушно выполнили приказ. – Теперь притворитесь, будто вы скачете на лошади и натягиваете поводья.

Пекари изобразили соответствующие движения. Кто-то двигал лишь кистями, кто-то – обеими руками полностью.

– Про ноги забыли! – напомнил Алфи, подпрыгивая в полуприседе.

– Это ужасно, – вздохнула Роз.

– Согласен. – Тим нахмурил брови. – Худшие танцоры в истории, даже хуже нашего папы. Никакого чувства ритма!

– Продолжаем, продолжаем! – подбадривал Алфи. – Это еще не весь танец!

Он поднял одну руку над головой и начал вращать кулаком, точно крутил невидимое лассо.

– Нет, ужасно другое, – сказала Роз. – Ужасно, что мистер Маслоу хочет превратить население целой страны в армию зомби, чья единственная потребность – поглощать выпечку «Лучшесс».

Тим рассеянно поскреб затылок и, чуть помолчав, согласился:

– Пожалуй, ты права. Это тоже плохо.

Пекари тем временем не переставали двигать руками.

– Достаточно, – сказала им Роз. – Эй, стоп!

Пекари с вытянутыми руками застыли на месте.

Роз наклонилась к коту и шепнула ему на ухо:

– Гус, какой волшебный ингредиент нужен для противоядия?

Скоттиш-фолд перевернул страницу и когтем указал на нижнюю строчку.

– А, ясно, – кивнула Роз и объявила братьям: – Нам нужны штуки под названием «капсулы времени».

Девочка повернулась к зомби-Мардж:

– Мардж, на кухне есть банки с капсулами времени?

– Нет, – бесцветным голосом отозвалась старшая пекарша. Ее глаза напоминали мутное белесое стекло.

– Ладно, я знаю, где их взять, – сказала Роз. – Может, и ключ от отеля там же. Мы с Тимом и Алфи отлучимся, а вы оставайтесь здесь. – Она обвела взором неподвижных пекарей. – Опустите руки и расслабьтесь.

Пекари сделали, как было велено, однако держались по-прежнему скованно.

– Вы двое – за главных, – обратилась девочка к Гусу и Жаку.

Те хитро переглянулись – так, как могут переглянуться кот породы скоттиш-фолд и мышонок родом из Франции.

– Не заставляйте их делать всякие глупости, – напоследок предупредила Роз. – Помните, что они целиком в вашей власти.

Гроза началась, как раз когда Тим подвозил брата и сестру к лабораторному корпусу в форме многоярусного торта, где размещался склад с банками из красного стекла.

Тим натянул ворот футболки на голову, чтобы защитить от дождя свои драгоценные, тщательно уложенные шипы. Алфи и Роз жались друг к другу под крышей гольф-карта. Вечернее небо, еще недавно ясное, теперь было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, швырявшими на землю крупные, холодные капли дождя. Время от времени темноту прорезали белые вспышки молний.

Гольф-карт промчался мимо темных окон здания, где размещались маркетинговые службы, мимо заброшенного корпуса дизайнеров. На подъезде к лаборатории-складу Тим сбросил скорость. Все переулки были забиты припаркованными машинами. Вдоль обочин тянулись длинные ряды сверкающих черных лимузинов и элегантных красных спортивных авто.

– Что происходит? – удивился Алфи.

– Здесь вроде бы расположен склад волшебных ингредиентов, – неуверенно произнесла Роз, глядя на площадку перед лабораторией, залитую светом, словно парадное крыльцо музея темной ночью. – Понятия не имею, с чего тут собралось столько народу.

С улицы к дверям вела красная ковровая дорожка. По ней двигались сотни мужчин и женщин в поварских колпаках, фартуках и белоснежных кителях и брюках. Над входом висели два гигантских баннера со светящимся логотипом скалки – точно такой же Роз видела на карточках с рецептами Лили. Во всю ширину второго яруса здания протянулся еще один баннер с надписью «ЕЖЕГОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ».

– Ничего себе, – изумленно прошептала Роз. – Должно быть, это собрание членов Международного общества скалки!

– И тетя Лили в нем состоит, так? Думаешь, она тоже здесь? Бррр. – Тим поежился. – Прямо жуть берет, хоть она и красотка.

– Едва ли она сюда сунется, – возразила Роз. – Лили не вернулась после того, как проиграла на конкурсе, поэтому меня и похитили. Но даже если она тут, у нас нет выбора. Нам нужны капсулы времени, чтобы вывести пекарей из состояния зомби, и нам нужен ключ от тридцать четвертого этажа в отеле. Уверена, и то и другое находится в этом здании.

– Да ладно, чувак, неужели ты не хочешь выведать их коварные планы? – спросил брата Алфи.

– Не знаю, не знаю. – Тим скрестил руки на груди и посмотрел вверх, в темное пасмурное небо. – Но уверен, что не хочу торчать на улице в грозу, так что да, особого выбора нет. Дождь реально портит мою прическу.

Надев поварские колпаки, Роз и ее братья постарались смешаться с толпой, которая сплошным потоком текла через входные двери в вестибюль.

Помещение было щедро украшено композициями из конфет и капкейков, в углу стоял огромный автомат, изготовляющий пончики. На глазах у зрителей колечки теста обжаривались в кипящем масле, после чего механические руки извлекали их из фритюра и укладывали на конвейерную ленту, проехав по которой готовый пончик, посыпанный тертым шоколадом, цветными гранулами или сахарной пудрой, скользил по желобу и падал на тарелку.

Перед пультом управления была установлена прямоугольная сцена с трибуной. Мистер Механико и рабочие в касках куда-то подевались, однако банки из красного стекла, занимавшие целую стену высотой с пятиэтажный дом, оказались на месте и поблескивали в лучах света.

Роз потащила братьев сквозь толпу к широкому пандусу, спиралью обивавшему главный зал. Благодаря тому, что пандус находился в тени, троица сумела незаметно прошмыгнуть на второй ярус. Притаившись, они стали наблюдать за действом внизу.

На сцену взошла высокая женщина в лиловом платье, расшитом пайетками, и белых шелковых перчатках. Ее волосы, длинные и кудрявые, были черными как смоль, за исключением двух белых прядей, обрамлявших лицо. Женщина пошарила на внутренней полочке трибуны и извлекла на свет блестящую золотую скалку. В зале мгновенно воцарилась тишина.

За ее спиной с потолка бесшумно опустился огромный черный видеоэкран, на котором светилась надпись: «МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЩЕСТВО СКАЛКИ».

– Добрый вечер, – поприветствовала зрителей женщина. Голос у нее был низкий и густой – гласные получались тягучими, как сливочная карамель. – Меня зовут Ева Саркисян, и я ваш президент!

Публика разразилась овациями.

– Благодарю, – кивнула Ева Саркисян. – Мы решили провести нашу ежегодную конференцию здесь, в штаб-квартире корпорации «Лучшесс», поскольку в истекшем календарном году именно эта компания больше всех способствовала продвижению интересов нашей организации.

Зрители встретили эту информацию аплодисментами и одобрительными возгласами.

– Корпорация «Лучшесс» во главе с мистером Джемисоном Маслоу, выдающимся членом Общества скалки, добилась значительных успехов в производстве невероятно привлекательных сладостей для взрослых, детей, стариков и даже… младенцев! – продолжала Ева. – Кто отвечает за массовый кариес?

– Мы! – хором подтвердили собравшиеся.

– Массовое ожирение?

– Мы!

– Скачки́ уровня глюкозы?

– Мы! Мы! Мы! – Кто-то в толпе восторженно хлопал, кто-то тихонько всхлипывал. Мужчины кланялись, дамы приседали в книксене.

– За всю историю Соединенных Штатов никто не содействовал нашему Обществу так эффективно, как мистер Джемисон Маслоу. Благодаря тайной поддержке его корпорации мы наконец протолкнули в Конгрессе закон о закрытии всех мелких хлебопекарных предприятий!

Роз едва не задохнулась от ужаса:

– Ну конечно! За этим безумным законом стоит Общество скалки!

– Тсс, – шикнул на нее Тим.

– Посредством этого закона, – вещала Ева Саркисян, – мы убрали всех конкурентов. Нашим агентам, таким как корпорация «Лучшесс», больше не нужно бороться с мелкими пекарнями за вкусовые пристрастия американцев.

Грянули аплодисменты.

– Небольшое уточнение, – мягко прервала овацию Ева. – Мы убрали почти всех конкурентов. Одна хлебопекарная компания все-таки продолжает работу, и она – единственная преграда на пути корпорации «Лучшесс» – и нашего тайного общества – к полному магическому господству над этой страной. Разумеется, я имею в виду корпорацию злокозненной Кэти Киган!

В зале поднялся громкий неодобрительный гул: на экране появилось мультяшное изображение Кэти Киган. Румяная, жизнерадостная, коротко стриженная блондинка в синем фартуке держала в руках пышущий жаром пирог.

– Никто не знает, как выглядит реальная госпожа Киган, – сказала Ева, – но мы хорошо знакомы с ее продукцией, верно? Она с гордостью утверждает, что в кэкиксах от Кэти Киган используются только натуральные ингредиенты и что их выпекают в небольших пекарнях, объединенных в общую сеть. Дескать, у нее своя преданная клиентура, а ее выпечка вкусная и полезная. – Голос Евы почти утонул в возмущенных криках публики, однако она заставила зал умолкнуть, резко постучав по трибуне золотой скалкой. – Иными словами, мы обязаны устранить Кэти Киган!

– Я думала, компания Кэти Киган – это еще одна огромная фабрика, – шепнула Роз братьям. – Не знала, что она привлекает к работе мелкие пекарни.

Ева выставила вверх скалку и объявила:

– По проблеме Кэти Киган и ее отвратительно-полезной продукции выступит достопочтенный владелец этого места, наш замечательный предводитель, мистер Джемисон Маслоу.

Мистер Маслоу поднялся на сцену, и Ева Саркисян вручила ему золотую скалку. Все захлопали.

– Как вам известно, последние полгода мы занимались улучшением наших пяти ключевых рецептов, – начал мистер Маслоу, расправив белый шелковый платок в нагрудном кармане безупречно накрахмаленного черного смокинга. – На некоторое – увы, слишком короткое – время нам удалось привлечь к работе прекрасную и талантливую Лили Ле Фей, одного из немногих ныне живущих мастеров темной выпечки по рецептам, собранным в легендарной Поваренной книге Чудсов. К несчастью, после неожиданного поражения на конкурсе «Гала де Гато Гран» она предпочла не возвращаться к нашим задачам. – Мистер Маслоу прочистил горло. – Мисс Ле Фей исчезла, унеся с собой столь необходимый нам волшебный опыт. Тем не менее на конкурсе наше внимание привлек другой специалист, обладающий глубоким пониманием принципов кухонного волшебства. Эта девочка любезно согласилась присоединиться к нам. Ее стараниями буквально за три дня мы добились почти невозможного! Пять рецептов, вызывающих сильнейшую зависимость, готовы! А благодаря принятому закону о мелких хлебопекарных предприятиях выпечки других производителей на рынке отныне не будет. Никто и ничто не сможет нас остановить!

– Браво! – выкрикнул мужчина, подозрительно похожий на знаменитого оперного певца.

– То есть никто… кроме Кэти Киган. – Мистер Маслоу снова кашлянул и поправил очки на тощей переносице. – Но мы позаботились и об этом. Госпожа Киган приняла приглашение в ближайшие дни посетить нашу фабрику для проведения совместной пресс-конференции. Предполагается, что на этой встрече мы в знак дружбы продегустируем продукцию обеих компаний, и первой, кто опробует выпечку по нашим усовершенствованным рецептам, станет именно Кэти Киган!

Собравшиеся растерянно зашушукались.

– Дегустация превратит ее в зомби, одержимую выпечкой от корпорации «Лучшесс», – пояснил мистер Маслоу. – И тогда мы захватим и уничтожим бизнес Кэти Киган!

Зал взорвался аплодисментами.

– О нет! – громким шепотом воскликнула Роз. – Нужно предупредить Кэти Киган!

– Ты же говорила, что она выдуманный персонаж! – прошипел Тим. – И отказалась сниматься в рекламном ролике из-за того, что корпорацией Кэти Киган якобы управляет группа дельцов!

– Значит, я ошибалась, – признала Роз. – Если она настоящая, мы должны ее спасти, иначе противостоять Маслоу будет некому.

Мистер Маслоу вернул скалку Еве Саркисян. Президентша разгладила невидимые складки на блестящем платье и произнесла:

– А сейчас Джемисон любезно проведет всех нас по этой прекрасной лаборатории, которая недавно пополнилась всеми волшебными ингредиентами, упомянутыми в «Апокрифах Альбатроса». Предлагаю всем гостям подняться по пандусу в верхнюю часть здания, откуда и начнется наша экскурсия.

Публика оживленно загудела и двинулась по изогнутому пандусу – как раз туда, где прятались Чудсы. Шествие возглавляли мистер Маслоу и Ева Саркисян.

– Надо сваливать! – пискнул Алфи.

– Куда? – прохрипел Тим.

– Наверх – больше некуда, – заключила Роз, и все трое со всех ног помчались по спиральному подъему.

Наконец они оказались на верхней площадке, где пандус оканчивался выходом в короткий коридор с тремя дверями. Первая дверь вела в туалет, на второй значилось: «Лаборатория. Вход только для сотрудников», табличка на третьей сообщала: «Дырки от пышек».

– Как думаешь, что это? – спросил сестру Тим.

– Ну не дырки же в самом деле! – Роз взялась за дверную ручку. – Зачем кому-то хранить дырки?

Девочка рывком открыла дверь, и ее тут же отбросило в сторону потоком сладких, жаренных во фритюре шариков теста. Троица не оказалась погребена под горой выпечки только потому, что одной рукой Роз вцепилась в дверную ручку, за другую ее крепко держал Тим, а Тима схватил за ногу Алфи.

Тысячи и тысячи шариков со вкусом ванили, шоколада и цитрусов катились из-за двери нескончаемой рекой, заполонившей весь дверной проем. И обычные, и глазированные, и обвалянные в сахарной пудре – каких только серединок от пышек там не было! Продолжая сыпаться из двери, они катились вниз по пандусу с глухим рокотом бурлящего речного потока.

– Держись! – крикнула Роз, чувствуя, как слабеет хватка Тима.

Ее ладонь выскользнула из пальцев брата, но он успел поймать сестру за завязки фартука. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем поток съедобных шариков истощился до ручейка высотой по щиколотку и трое ребят вновь обрели под ногами твердую опору.

– Я не ожидала, что их будет так много! – пожаловалась Роз. – И как вообще можно было оставить такую груду за дверью?

– Да какая разница, – сказал Алфи. – Обратно эту прорву все равно не затолкать.

Он кинул обсыпанный сахарной пудрой шарик в рот, и в ту же секунду Роз воскликнула:

– Алфи, не ешь!

– Эрмана, позволь спросить почему? – осведомился Тим.

– Потому, – сказала Роз, – что они, скорее всего, очень древние. Сто лет в обед.

– Хм, – протянул Алфи, энергично двигая челюстями. – А на вкус свежие, как только что из печи!

– Великая сила консервантов, – сказала Роз, глядя, как младший брат распихивает сладкие шарики по карманам шортов.

– Алфи! – запротестовала Роз, вспомнив бочку с консервантом на экспериментальной кухне. – Прекрати! Не надо тебе их есть!

– Я умираю с голоду, – с набитым ртом ответил Алфи. – Мы уже несколько дней не ели по-человечески. Сама знаешь, как ужасно готовит миссис Карлсон!

– Эс ла вердад, эрмана, – пожал плечами Тим. – Что означает: «Это правда, сестричка!»

Тем временем цунами из выпечки докатилось до той части пандуса, где находились мистер Маслоу, Ева Саркисян и прочие члены Общества скалки. Они услыхали глухой стук катящихся шариков раньше, чем увидели угрозу.

– Что это за шу-у-ум? – пропел оперный исполнитель, но было поздно: его и остальных поглотила волна. Толпа была слишком многолюдной, а пандус слишком узким. Круглые серединки от пышек заполнили пространство от стены до стены в высоту примерно по грудь.

– Мамма мия! – голосил певец, пока поток не захлестнул его с головой.

Настигнутые лавиной члены Международного общества скалки, вопя и барахтаясь, катились вниз по пандусу.

Роз, Тим и Алфи осторожно наблюдали за тем, как бурный поток из людей и выпечки растекается по нижнему ярусу.

– Как стыдно! – стонали одни.

– Как вкусно! – кричали другие, уплетая сладкие шарики.

– Идемте, – сказала Роз братьям, с тревогой думая о родителях. – Нельзя терять времени. – Она повела Алфи и Тима к двери с табличкой «Лаборатория. Вход только для сотрудников». – Мы должны отыскать капсулы времени до того, как мистер Маслоу отыщет нас.

Глава 12

На беличьих крыльях

Роз втолкнула Алфи и Тима в темное помещение, к счастью не запертое, после вошла сама и щелкнула дверной задвижкой. Единственным источником освещения в комнате служила тусклая красная подсветка разнообразных кнопок на панели управления; кроме того, иногда темноту прорезали вспышки молний, которые можно было видеть сквозь круглый прозрачный люк в потолке.

Дождь неумолчно стучал по крыше, размеренно гудело оборудование. Роз с трудом различила во мраке внушительную фигуру мистера Механико, напоминавшего глубоководного осьминога. Глаза его тоже светились красным.

Вынырнув словно из ниоткуда, робот бесшумно приблизился к ребятам.

– Директриса Чудс, добрый вечер, – поздоровался он и пошевелил всеми восемью руками, сегменты которых по очереди защелкали, точно стальные костяшки домино.

– Это что за создание? – вытаращился Алфи.

– Могу задать тот же вопрос, – парировал робот. – Меня зовут мистер Механико. Здесь, в Центральной лаборатории, я отвечаю за сбор и хранение банок из красного стекла. А вы кто будете?

Алфи откашлялся и с гортанным немецким акцентом произнес:

– Мы – члены Международного общества скалки, спецпредставители из Германии. Я попросил директрису Чудс провести для нас индивидуальную экскурсию по лаборатории.

– Я вас понял. – Мерцающие красные глаза робота внимательно изучили шипы на голове Тима и туристские шорты Алфи. – Меня смутил ваш внешний вид: вы оба одеты как работники низшего звена на корпоративном отдыхе в загородном клубе. Директриса Чудс, – обратился к Роз мистер Механико, – чем могу быть полезен?

Роз едва не брякнула: «Нам нужны капсулы времени», но в это время мистер Механико осведомился:

– Вы занимаетесь усовершенствованием «Пышек-фишек», не так ли?

– Да-да, – подтвердила Роз, лихорадочно соображая, как быть. Робот чересчур много знал о рецептах; если напрямую спросить его о капсулах времени, он может заподозрить, что она готовит противоядие. Лучше как-то его отвлечь. – Я решила кардинально изменить рецепт, – сообщила девочка.

– Превос-с-сходно, – ответил мистер Механико своим бесцветным голосом, опускаясь ниже. – Назовите необходимый вам ингредиент, и я его доставлю, а также помогу рассчитать правильные пропорции для любого рецепта.

– Мне требуется… – Роз перебирала в уме возможные варианты.

Как бы сделать так, чтобы робот отсутствовал подольше? Темное помещение вновь озарила голубая вспышка: за окнами продолжала бушевать гроза.

– Молния, мистер Механико, – нашлась Роз. – Мне нужна молния!

– Поистине смелый выбор. – Красные глаза робота засветились ярче. – Что ж, это будет нетрудно. Я немедленно предоставлю вам самую свежую молнию. – Он вскинул все восемь рук-щупалец, и их кончики замерцали, а из расположенного под глазами динамика, затянутого металлической сеткой, раздался пронзительный свист. – За работу! – скомандовал мистер Механико.

Из открывшихся в стене отверстий появились еще пять роботов-осьминогов. Они вплыли в лабораторию и взялись за дело. Удивленная тем, что мистер Механико не стал вдаваться в расспросы, Роз подошла к полкам с банками и, заложив за спину руки, начала торопливо читать надписи на ярлыках: «Взгляд василиска», «Сердце кометы», «Червячок любви», «Опасный междупальцевый грибок». «Бе-е-е», – с отвращением поморщилась Роз, глядя на последний ярлык. Определенно не то, что ей надо.

– Большая у вас коллекция, – заметила она, оглянувшись через плечо.

– Самая большая в мире. – Мистер Механико плавно подлетел к пульту управления и принялся нажимать на кнопки. Его движения сопровождались негромкими щелчками.

Кнопок на пульте было множество, все они светились и имели соответствующие подписи. «Пуск ракеты» – значилось на одной из них, «Дефенестрационный[24] выход» – на другой, «Экстренный сброс настроек», – на третьей и «Обратный отсчет» – на четвертой.

Другие роботы окружили мистера Механико, зависнув над полом, словно их удерживали невидимые нити.

– Нам с ними не управиться, эрмана, – шепнул сестре Тим, взяв ее за плечо. – Если они нападут…

– Тсс! – Роз стряхнула руку старшего брата. – У меня есть план. Ну или типа того.

Она прошлась вдоль длинного ряда банок. Где же капсулы времени? Ее взгляд упал на банку с ярлыком «Мрачная эпоха». Человечек размером с ладонь Роз, сидевший в банке, плакал, закрыв лицо крохотными ручками. Далее в ряду стояло несколько банок, одинаково подписанных «Летучие белки», и в каждой из них виднелись какие-то круглые меховые комочки. В следующей банке, если верить ярлыку, хранилась чешуя кракена, однако Роз удалось рассмотреть лишь крупный когтистый кулак, который то сжимался, то разжимался и, казалось, вырастал прямо со дна банки. Поежившись, Роз двинулась дальше.

Между тем мистер Механико нажал пятую кнопку на пульте с подписью «Сбор электричества». Громкий скрежет заставил Роз замереть на месте: из обода, обрамлявшего световой люк, словно трубы телескопа, выдвинулись тринадцать длинных металлических стержней, а в грозовое небо одновременно с ними протянулись тринадцать антенн.

Мистер Механико и пятеро его подручных вооружились банками из красного стекла – все роботы взяли по две банки, а их босс – сразу три. Осьминогоподобные роботы поднялись в воздух, образовали широкий круг над тем местом, где сходились тринадцать антенн, и выставили наизготовку открытые банки.

– Это может занять некоторое время, – сказал мистер Механико.

– Вы… гм, очень любезны. Большое спасибо, – поблагодарила Роз.

Тим покосился на сестру, будто спрашивая: «Какое отношение молнии имеют к капсулам времени?»

– Не за что, – произнес мистер Механико. – Мы так и так собирались пополнить запас молний.

– Ух ты! – Тим отступил назад и показал пальцем на Роз. – У тебя волосы дыбом встали!

– Правда? – Она посмотрела на брата: волосы Тима выглядели как обычно. Впрочем, они всегда стояли торчком.

Но затем Роз увидела свое отражение в полутемном стеклянном люке: ее шевелюра действительно встопорщилась и в эту минуту напоминала пушистую шапку одуванчика. Странно.

Алфи тем временем изучал содержимое железных шкафов, расставленных по периметру лаборатории. Из ящика одного такого шкафа он извлек пару плотных белых перчаток, укрепленных со стороны ладони металлическими полосками. Перчатки закрывали руки до самых локтей, и на их раструбах жирными черными буквами было выведено «Мастер-контроль».

– Что это такое? – хмыкнул Алфи. Он потянулся закрыть ящик, но в это мгновение сверкнула яркая искра, и Алфи плюхнулся на пятую точку. – Ой-ой! – пожаловался он. – Шкаф бьется током!

– Это всего лишь статическое электричество, – монотонно произнес мистер Механико. – Ничего страшного, спецпредставитель. Такое всегда происходит при сборе молний.

– Кхм… ясно. – Алфи погладил себя по груди. – Спецпредставитель, да. Это я. – Он издал глухой смешок, сунул перчатки в карман и, волоча ноги, направился к брату с сестрой. Подойдя к Роз, он с радостной ухмылкой поднес палец к ее руке, не касаясь кожи. Ярко-голубая электрическая дуга выгнулась между его пальцем и плечом Роз.

– Ай! – вскрикнула девочка, уворачиваясь. – Прекрати!

– Встряхнись, эрмана. Я хотел сказать, швестер[25], – поправился Тим, вспомнив, что должен держаться как настоящий немец. – Это всего-навсего статическое электричество.

Алфи потерся подошвами о синий ковролин и нацелил указательный палец на старшего брата. Короткая голубая молния, сорвавшаяся с кончика пальца, угодила в самую середину частокола рыжих шипов Тима, отчего тот шлепнулся на пол.

– Эй, поосторожнее! – возмутился Тим.

Алфи захихикал, чувствуя себя юным волшебником, снова потерся подошвами и повернул наэлектризованный палец в сторону мистера Механико и других роботов-осьминогов.

Мистер Механико заметил это только в тот момент, когда на кончике пальца Алфи заплясала новая искра.

– Нет-нет, – строгим тоном начал мистер Механико. – Во время сбора молний это запрещено! Может возникнуть опасный разряд…

Но было поздно. Голубая лента с треском сорвалась с пальца Алфи и устремилась к кружку роботов, накрыла мистера Механико светящейся паутиной, а затем скачкообразно переместилась к каждому из пятерых его подчиненных.

– Стоп! – крикнул мистер Механико. – Стоп! Стоп! Стоп! Стоп! – Его голос делался все тоньше, пока не превратился в едва слышный писк.

Все шесть роботов мягко опрокинулись, продолжая сжимать в руках-щупальцах банки из красного стекла, и упали на пол грудой искореженного дымящегося металла. Тут они разом громко зашипели, словно кипящий на плите чайник.

– Алфи, ты испортил роботов! – воскликнула Роз.

– Ага, вот такой я молодец! – весело отозвался тот. – Хотя… погодите-ка! – Алфи вытащил из кармана странные белые перчатки. – Может, роботами управляют эти штуки! – Натянув перчатки, он медленно поднял руки, как дирижер оркестра перед началом симфонии. – Восстаньте же из мертвых! – зловещим голосом протянул он. – Возродись, моя армия роботов!

Алфи принялся делать широкие пассы, но груда обломков лежала неподвижно, дымясь и потрескивая. Из щупалец роботов, точно кости из переломанных рук, торчали оборванные провода.

– Нет, братишка, не работает, – констатировал Тим.

– Значит, толку от них ноль. – Алфи разочарованно стащил перчатки, скомкал их и затолкал в боковой карман шортов.

Внезапно раздался настойчивый стук в дверь.

– Мистер Механико? – позвал кто-то. Роз узнала южный выговор мистера Маслоу. – Это вы открыли дверь в хранилище серединок?

Роз и ее братья в ужасе уставились на запертую дверь лаборатории.

Мистер Маслоу заколотил в дверь сильнее:

– Мистер Механико! Зачем вы заперлись? Это запрещено, сами знаете!

– Надо выбираться отсюда, – шепнула Роз.

– А как же капсулы времени? – запаниковал Тим. – Мы ведь за ними сюда пришли!

– Да, но искать их уже некогда. Сматываемся, и немедленно!

– Каким образом? – не понял Алфи. – Выйти можно только через дверь, а в нее колотит Маслоу.

– Не только, – произнесла Роз, посуровев лицом.

Она подошла к главному пульту управления и нажала кнопку с надписью «Дефенестрационный выход». Как и рассчитывала девочка, створки огромного панорамного окна, подобно иллюминатору космического корабля, занимавшего целую стену, разошлись в стороны. Сырой холодный ветер ворвался в помещение и развеял запах горелой проводки.

Роз вручила братьям по банке из красного стекла, в каждой из которых сидело маленькое существо, похожее на бурундука.

– Что это? – спросил Алфи.

– Парящие белки. – Роз аккуратно достала из своей банки пушистый комочек и направилась к окну.

– Погоди-ка, эрмана, – недоверчиво сказал Тим, – ты что, хочешь, чтобы мы выпрыгнули в окно и полетели на крыльях этого мелкого грызуна? Он же размером с колоду карт! Летучие белки, насколько мне известно, не внесены в реестр Федерального управления авиации. У них нет лицензии на полеты.

– Это не летучие белки, – терпеливо пояснила Роз, – а парящие, в том-то и разница. Сам убедишься, размах крыльев у этих малюток больше, чем можно предположить.

Мистер Маслоу с размаху врезался в дверь – видимо, плечом.

– Мистер Механико! – кричал он. – Что у вас там происходит, черт побери?

– Все, нет времени объяснять. – Роз откинула с лица волосы. – Доверьтесь мне, парни. Мама рассказывала, что, когда они с папой были на Амазонке, им пришлось забраться на дерево, чтобы спастись от анаконды, и с дерева они улетели как раз на парящих белках. Честно говоря, я представляла их чуточку покрупнее, но это не важно. В любом случае других вариантов у нас нет.

– Ладно, эрмана, как скажешь, – согласился Тим.

Алфи молча кивнул.

Все трое сели на подоконник и перекинули ноги на улицу. Сердце у Роз взволнованно колотилось: как-никак, рискованно прыгать из окна шестиэтажного здания, держась всего-навсего за комочек пуха. Земля так далеко, что сверху и не разглядеть. Когда лицо и волосы девочки намокли от дождя, она и сама засомневалась в надежности плана. Она же не собирается всех угробить?

– Ну и как пользоваться этим транспортом? – Алфи так крепко стиснул свою белку в ладонях, что снаружи торчала лишь крохотная встревоженная мордочка. Зверек пронзительно пискнул. – За что держаться-то?

– Не знаю, – сказала Роз.

Она раскрыла ладони, и ее белка сладко потянулась, как человек после долгого сна. Вокруг шеи животного стала видна широкая кожаная складка, покрытая густым мехом. Роз потянула за этот «воротник» – белка нисколько не возражала. Роз взялась за мех покрепче, белка бодро застрекотала и словно кивнула.

– Беритесь за воротник, – посоветовала Роз братьям.

Неожиданно малютка-белка расправила передние лапы. Они вытягивались и вытягивались в стороны, а потом с сухим хлопком превратились в пару гигантских белых крыльев, широких, как паруса пиратского корабля. Белка взмыла в воздух; Роз сидела верхом на маленькой спинке, прижимаясь коленями к основанию крыльев. Дождь хлестал ее по лицу, но она не обращала на это внимания, ведь она летела!

– Да-а-а-а-а! – восторженно крикнула она, крепко держась за меховую складку, пока белка плавно парила над темной, покрытой каплями дождя территорией фабрики. Роз замерзла и промокла, но сейчас не чувствовала ничего, кроме восхитительного ощущения полета.

Оглянувшись, она увидела, что братья, как и она, парят в вышине.

– Юху-у! – вопил Алфи. – Я хочу забрать эту малышку домой!

– А-а-о-о-а-а! – подвывал Тим. – Я просто хочу домой!

Заметив, что ее белка отклонилась вправо и приближается к электрической изгороди, Роз потянула меховую складку слева. Белка накренилась и вильнула в противоположную сторону.

– За мной! – крикнула девочка братьям.

Даже сквозь пелену дождя вывески на серых коробках зданий читались без труда. Роз направила белку к строению под вывеской «Экспериментальная кухня». Зверек плавно снизился и аккуратно опустился в проулке между зданиями. Тим и Алфи приземлились неподалеку. Дождь все еще шел, но к этому времени троица так промокла, что посадка в лужу едва ли имела значение.

Роз соскочила с беличьей спинки. Освободившись от груза, волшебное животное расправило широкие крылья и взмыло ввысь.

– Спасибо, – тихонько поблагодарила Роз, но по мордочке зверька было не понять, услышал ли он ее слова и понял ли, если услышал. Хлопая крыльями, белка улетала в сторону далекой изгороди. Вскоре она превратилась в маленькое пятнышко – темное пятнышко в темной дождливой ночи.

Белка Тима последовала за ней. Белка Алфи сделала бы то же самое, если бы мальчик отчаянно не удерживал ее за меховой воротник.

– Нет! Не улетай! – горько причитал он. – Ты будешь самым фантастическим домашним питомцем на свете! Я буду летать на тебе в школу!

Зверек оскалил крошечную пасть и яростно зашипел; его челюсти и клыки начали угрожающе расти. Алфи поспешно разжал хватку. Белка тут же уменьшилась до прежнего размера, весело чирикнула, взмахнула крыльями и полетела прочь.

Тим погладил Алфи по мокрым волосам:

– Если любишь кого-то, братишка, отпусти его. Не то оттяпает тебе руку.

Дрожа с ног до головы, Алфи проводил белку взглядом.

– Нам было бы так здорово вместе…

– Было бы здорово, если бы мы спасли родителей и убрались отсюда, – проворчал Тим.

– Нет, это вряд ли, – возразил Алфи. – Моя белка еле-еле подняла в воздух меня одного и уж точно не потянула бы нас вдвоем с дедулей Балтазаром. – Он зябко поежился и повернулся к двери. – Слушайте, идемте уже внутрь. У меня от холода зуб на зуб не попадает.

На кухне Роз первым делом переоделась в запасной поварской китель. Она и ее братья промокли насквозь, однако работа не ждала. Все устали и проголодались, но время поджимало и до возвращения мистера Маслоу нужно было успеть приготовить антидот к «Пышкам-фишкам». Только вот незадача: кроме самой Роз, никто особенно не торопился.

– Эй, народ! – окликнула она свою команду, но пекари, зомбированные ядовитыми «Пышками-фишками», не обратили на нее внимания, так как по приказу Гуса и Жака выполняли другое задание. Скоттиш-фолд и французский мышонок возлежали в миниатюрных шезлонгах на одном из разделочных столов и потягивали чай со льдом. Джин, точно опахалом, обмахивал их вощеной бумагой для выпечки, Мелани и Фелани массировали обоим лапы, Нин и Жасмин делали массаж головы, а Мардж читала вслух отрывки из «Сумерек».

– Миленько вы устроились, – обратилась Роз к Гусу и Жаку. – Превратили бедных пекарей-зомби в личных слуг. От Гуса я еще могла этого ожидать, но ты, Жак, как ты мог?

Жак закинул розовые лапки за голову и блаженно вздохнул.

– Что тут сказать? Я всегда имел вкус к изысканным удовольствиям.

– А тебе обязательно расколдовывать пекарей прямо сейчас? – шепнул Тим на ухо сестре. – У меня страшно затекла спина, и эти две близняшки-блондинки могли бы мне помочь.

– Ни в коем случае! – Лицо Роз исказилось гневом. – Я сейчас же приведу бедняг в порядок! Только вот придумаю как.

Роз принялась листать «Апокрифы» в поисках исцеляющего рецепта, для которого не требовались бы неуловимые капсулы времени. Тим, пользуясь моментом, отозвал Мелани и Фелани в сторонку и велел им помассировать ему плечи.

– Будет сделано, – блеклым тоном отреагировали девушки.

– Огромное спасибо, дамы, – поблагодарил Тим. – Вы меня просто спасаете. В последнее время у меня все мышцы будто деревянные.

Алфи с отвращением посмотрел на старшего брата и выгрузил из карманов шортов припасенные серединки от пышек – целых две дюжины. Один шарик он закинул в рот, остальные выложил на лист пекарской бумаги.

– Уф, больше не могу, – пожаловался он. – Объелся. Так, пекари, повинуйтесь моему голосу! Съешьте, пожалуйста, эти штуки.

Мелани и Фелани в ту же секунду перестали разминать плечи Тима, бросились к столу и вместе со своими товарищами по несчастью начали суетливо хватать выпечку.

– Нет-нет, не вели им есть! – крикнула Роз, но опоздала.

Всей толпой налетев на кучку черно-белых шариков, пекари стали швырять их себе в рот, словно в утилизатор пищевых отходов.

– Так нельзя, Алфи, – укорила Роз младшего брата. – Они подчиняются твоей воле и не подозревают, что едят старую, черствую дрянь. Они же зомби!

– Это кто это тут зомби? – спросила Мардж. Встряхнув головой, она смачно облизала губы. – Эх, сейчас бы стакан молока!

– Я не разрешал тебе прекращать массаж моих лап, – недовольно сказал Нину кот. – Повинуйся моему голосу! Налей мне еще чаю.

– Сам себе нальешь! – огрызнулся Нин.

– Жасмин, повинуйся моему голосу! – воскликнула Роз. – Сделай десять прыжков «ноги вместе – ноги врозь»!

– С какой стати? – Женщина заморгала и протерла глаза кулаками, словно только что пробудилась после долгого сна. Ее бледное лицо постепенно приобретало цвет. – Кому надо, тот пускай и прыгает!

Мардж хихикнула, явно придя в себя. Роз кинулась на шею пухленькой старшей пекарше.

– Ура, вы вернулись!

– А разве я куда-то уходила? – удивилась Мардж.

– Вы превратились в зомби. Делали все, что вам прикажут. Читали коту «Сумерки»!

– И не в первый раз. – Мардж смущенно потупилась.

– Ничего не понимаю, – обратилась Роз к братьям. – Что их излечило?

– Это я их излечил, – гордо выпятил грудь Алфи. – Приказал им съесть старые серединки от пышек, и чары как рукой сняло. У меня определенно тоже есть волшебный дар.

– Алфи, я ужасно тебя люблю, но нет, – вздохнула Роз. – Должно быть, все дело в самих серединках.

– В этих старых шариках? – Мардж сунула в рот еще одну серединку от пышки.

Роз уставилась на пекаршу, а потом ее озарило:

– Ну конечно! Старая, давнишняя выпечка! Серединки от пышек и есть те самые капсулы времени! В них сохранилась частичка прошлого. Пусть они сухие и черствые, зато благодаря уйме консервантов каждый шарик обрел собственную волшебную силу, ведь каждый из них – это засахаренный комочек прекрасного вчера!

– По счастью, мне хватило сообразительности припрятать пару десятков в карманах, – похвастался Алфи.

Не успел он произнести эти слова, как на кухне завыла сирена, замигали красные сигнальные огни. Роз бросила взгляд на настенные часы: время близилось к полуночи.

– Маслоу вернулся, – сказала девочка. На нее вдруг навалилась страшная усталость, и она всем телом ощутила груз долгого дня. – Пекари, вы знаете, как себя вести. Изображайте безмозглых зомби и делайте все, что я прикажу, ясно?

Лицо Мардж приняло тупое выражение.

– Да, госпожа, – механическим тоном ответила она.

– …И тогда серединки от пышек покатились по пандусу и смяли всех моих гостей! – бушевал мистер Маслоу, расхаживая туда-сюда по экспериментальной кухне. Он не мог унять возбуждение с той минуты, как появился из лифта. – Международное общество скалки в полном составе смыло бурной рекой из выпечки! – На смокинге и блестящей лысине мистера Маслоу виднелись пятна от сахарной пудры и жира.

– Какой… кошмар, – осторожно сказала Роз.

– А ты, получается, ничего об этом не знаешь? – Мистер Маслоу с подозрением прищурился. – Ты почему такая мокрая?

– Вспотела, сэр. – Роз пожалела, что не вытерлась полотенцем, придя с улицы. – Все пеку и пеку, весь вечер работала до седьмого пота.

– Ясно, – сухо промолвил мистер Маслоу. – По моему мнению, на всей фабрике «Лучшесс» только один человек способен на такое гнусное злодейство. Кто мог засыпать черствыми серединками от пышек достойнейших представителей Общества скалки? Кто мог вывести из строя моего главного помощника, мистера Механико? Кто-то очень умный, хитрый и… независимый. Такой, как ты, Розмарин Чудс. – Мистер Маслоу вытянул длинный палец, прижал его к волосам Роз и согнал с них струйку воды. – Вспотела, говоришь?

– Кто-то сломал мистера Механико? – изобразила удивление Роз.

– Да! – простонал мистер Маслоу. – Этот робот был моим близким другом. Напоминал мне матушку. Оба были… холодными. Железными. – Стекла его очков слегка затуманились. – Рядом с ним мне было хорошо.

– Может, его еще можно починить? – предположила Роз.

– Может быть. – Мистер Маслоу удрученно пожал плечами. – Я даже не знаю, что с ним произошло!

– Что ж, у меня для вас хорошие новости, – сменила тему Роз. – Я улучшила рецепт «Пышек-фишек». Верно, пекари?

Все шестеро пекарей вытянулись в струнку, будто игрушечные солдатики, и закивали. Их остекленевшие глаза блестели точь-в-точь как свежая глазурь на «Пышках-фишках».

– Да-да, это в самом деле замечательно, – рассеянно произнес мистер Маслоу и повернулся к мистеру Керру: – Видите? Это не она. Роз – преданный работник и весь вечер не покидала кухню, ведь ей хорошо известно: если выяснится, что она как-то связана с сегодняшним провалом, ее любимым родственничкам конец! – Он хрустнул костяшками пальцев. – Роз, ты это понимаешь, не так ли?

Роз натянуто улыбнулась:

– Конечно.

– Следовательно, на территорию фабрики проник посторонний, и он до сих пор на свободе, – заключил мистер Маслоу. – Мистер Керр, надеюсь, вы его отыщете и уничтожите!

– Раздавлю как козявку. – Мистер Керр стряхнул с бархатного спортивного костюма крошки от пышек.

Внезапно со стороны пекарского крыла, где прятались Тим, Алфи, Гус и Жак, послышался грохот металла. На кухне повисла мертвая тишина.

– Кто это там? – нахмурился мистер Керр.

«Нет-нет-нет, – в ужасе подумала Роз. – Сейчас он обнаружит Тима и Алфи!»

Но в этот момент из-за двери опрометью вылетел Гус. Резко затормозив перед мистером Керром, кот начал вылизывать лапу.

– А, это мерзкий кот, питомец Роз, – сделал вывод мистер Маслоу. – Брысь, блохастый! Брысь, кому сказал!

Гус прошмыгнул мимо него и спрятался под столом. Мистер Маслоу недовольно покачал головой:

– Сперва мыши, а теперь еще и кошки. Придется вызывать службу истребления и очистки. Ненавижу мелких тварей. – Он вдруг ощерился: – Кроме тебя, Розмарин Чудс. Ты тоже маленькое существо, но тебя мы истреблять не будем. И твоего кота пощадим, если будет хорошо себя вести.

– Вот спасибо, – проговорила Роз все с той же приклеенной улыбкой.

– Ну а вы тут продолжайте в том же духе. Хотя сейчас, – мистер Маслоу посмотрел на часы, – я бы рекомендовал немного поспать. Отдых не помешает, если вы собираетесь уложиться в график.

– Впереди еще два дня, и у нас достаточно времени, чтобы… – начала было Роз, но мистер Маслоу качнул головой:

– Увы, я вынужден внести изменения. Да, осталось доработать всего два рецепта, «Суперштучки» и «Дамки», но теперь у тебя на это только один день. Изволь управиться к завтрашнему вечеру – прежде, чем этот таинственный вредитель успеет нанести еще больший ущерб фабрике «Лучшесс».

– Но я не успею! – возмутилась Роз.

– Придется успеть. – Мистер Маслоу развернулся к выходу и вдруг заметил на столе недоеденные серединки от пышек. – Серединки! – завопил он. – Откуда они тут?!

– Э-э-э… остались от «Пышек-фишек», мы только что их пекли, – быстро нашлась Роз. – Отходы, так сказать. Не успели выбросить.

– Гм, пожалуй. – Пальцы мистера Маслоу дрогнули. Во взгляде, который он устремил на выпечку, читалась не то отвращение, не то вожделение. – Что ж, я должен вернуться к гостям. Имей в виду, Роз, и тебе, и твоей команде запрещено выходить из здания, чтобы мистер Керр случайно не принял вас за виновников сегодняшнего преступления. Мне бы очень не хотелось, чтобы он по ошибке причинил боль кому-то из вас.

Мистер Керр злобно покосился на Роз и сел за руль гольф-карта. Когда мистер Маслоу занял свое место на пассажирском сиденье, девочка заметила, что на ремне у него болтается внушительная связка ключей.

Едва платформа лифта увезла гольф-карт вниз, пекари хором облегченно выдохнули.

– Уфф, – пропыхтел Джин. – Трудновато так долго не шевелиться. Нешуточное упражнение!

– Давайте попробуем поспать, – предложила Роз. – Завтра нас ждет долгий день.

Сон, однако, к ней не шел. Все ее мысли занимала связка ключей на ремне мистера Маслоу. «Среди них наверняка есть и ключ от лифта в отеле, – думала Роз. – Если я его добуду, то смогу освободить маму с папой и дедушкой, и тогда мы улизнем отсюда».

Глава 13

Суперотвратительные «Суперштучки»

Утром девочку разбудил младший брат.

– Сюрприз! – заорал Алфи, вскочив на ее кровать. – Роз, просыпайся! Мы напекли тебе «Суперштучек»!

– В смысле? – Роз встревожилась, увидев, что буйные рыжие кудри брата выпачканы мукой, а пальцы и мордашка перемазаны шоколадом.

– Мы сами их приготовили, я, Тим и Мардж. Взяли карточку с рецептом, составленным Лили, потом нашли исходный рецепт в «Апокрифах» и все исправили! – Алфи облизнул палец. – Наверное.

Роз глубоко вздохнула и посмотрела вниз, на экспериментальную кухню: повсюду громоздились миски с остатками муки, там и сям была рассыпана кокосовая стружка, на полу валялась яичная скорлупа.

Роз увидела противень со свежей выпечкой: небольшими батончиками в шоколадной глазури. Рядом с противнем стоял Тим. Он помахал сестре, готовый лопнуть от гордости. Пекари суетились вокруг, стараясь побыстрее убрать следы разгрома, устроенного братьями Чудс.

– Спасибо, Алфи, – пробормотала Роз.

– Не за что, сестричка, – отозвался тот. – Мы ведь заодно, верно?

– Верно. – Роз с улыбкой обняла брата.

Как хорошо, что Алфи и Тим пришли к ней на помощь. Что бы она без них делала! Приятно сознавать, что они борются с бедой вместе, втроем. И Лик тоже с ними, пускай и мысленно.

Через четверть часа, когда Роз спустилась на кухню, Тим с гордостью ткнул пальцем в поднос с «Суперштучками»:

– Смотри, что мы приготовили!

Перед этим Роз успела наскоро принять душ и переодеться. Сейчас на ней был свежий белый фартук и новый – чистый! – поварской колпак. Под штанами оставались все те же шорты, в которых она была во время похищения. К счастью, они не испачкались.

– Мы сами все сделали! – продолжал Тим. – Решили доказать тебе, что твои братья не растеряли сноровку, не забыли семейные секреты и умеют творить кухонное волшебство!

– Молодцы, парни. – Роз похлопала старшего брата по плечу. На соседнем столе ее дожидалась чашка чая и тарелка с «контрабандным» печеньем от Кэти Киган – обычный завтрак. Роз отхлебнула чая и поинтересовалась: – Какой рецепт из «Апокрифов» Лили использовала на этот раз?

– Вот этот. – Алфи протянул сестре кремовую карточку с рецептом Лили и серые сшитые листы «Апокрифов».

РУЛЕТЫ «ОТВРАЩЕНИЕ» зароняют семена ненависти и раздора

И случилось так, что лета 1809-го в арабской деревне Масулех испекла мадам Гагуш Таджипур из рода гнусного Альбатроса Чудса рулеты с горьким джемом и раздала их всей ребятне в округе. И овладело всеми детьми в деревне непреодолимое отвращение к родительской стряпне, а после – и к самим родителям. И стали они питаться одной лишь выпечкой из пекарни Гагуш Таджипур, а когда покинула мадам Гагуш деревню, покинули свои дома и все дети, и скитались они по свету, терзаясь ненавистью к родителям, покуда не умерли от голода.

– Божечки-кошечки! – ужаснулась Роз. – Надо же было так напакостить!

– Мы обратились к той части рецепта, где говорится о горьком фруктовом джеме, – пояснил Алфи. – Прочти сама.

И смешала мадам Гагуш два кулака горьких плодов с одним кулаком сахара и одним орехом ПРЕДМЕТА ОТВРАЩЕНИЯ.

– Единственное отличие между оригинальным рецептом и рецептом Лили – предмет отвращения, – сказал Тим. – Видимо, ее рецепт оказался недостаточно действенным, потому что теста она приготовила гораздо больше, а пропорции ингредиентов почему-то не увеличила. Так что мы взяли и добавили еще.

– Но что такое этот ваш предмет отвращения? – сморщила нос девочка.

Название звучало не очень-то аппетитно – впрочем, то же касалось и почти всего остального в «Апокрифах».

– А, речь об этой штуке. – Мардж продемонстрировала Роз банку из красного стекла, наполненную какими-то мелкими черными шариками, похожими на… кроличьи какашки. – Мистер Маслоу лично доставил. Понятия не имею, что это за субстанция.

Роз открыла банку и отшатнулась: в нос ей ударила вонь застоявшейся в вазе воды, прогорклого сыра, нестираных носков, дурного запаха изо рта и тысячи других омерзительных вещей. Борясь с рвотными позывами, Роз поспешно захлопнула крышку.

– Господи, ну и дрянь. Так для чего нужны эти «Суперштучки»? – спросила она. – С такой добавкой они вряд ли съедобны.

– Есть только один способ выяснить. – Мардж раздала покрытые шоколадом батончики пекарям, один взяла себе и откусила. – Хм. – Если она и скривилась, то самую малость. – Могло быть хуже.

Тим и Алфи радостно дали друг другу пять.

– У нас получилось!

– Но в чем эффект? – недоумевала Роз. – Мардж, вы пошутили?

– Ну, вообще чувство юмора у меня неплохое, хотя остроумием профессионального комика я не отличаюсь, – задумчиво проговорила Мардж. – Мама никогда не поощряла моих попыток проявить талант в искусстве. То есть я ценю хороший юмор и удачные шутки… – Она умолкла, заметив выражение лица Роз. – А, ты имела в виду, что я пошутила насчет вкуса! Не показался ли он мне странным? Нет, ничего странного.

– А вам? – Роз обратилась к команде. – Что-то необычное почувствовали?

Все пятеро покачали головой.

– Почему ничего не происходит? – захныкал Алфи.

– Не знаю, – ответила Роз. – Видишь, нельзя добавлять ингредиенты наобум. Возможно, вы переборщили с предметом отвращения. И шоколад в «Суперштучках» должен быть светлее, а эти слишком темные, прямо как… – Роз сунула руку в карман шортов и достала письмо, полученное несколько дней назад. Девочка показала на фото в рамке внизу листка: – Прямо как кокосовые кэкиксы Кэти Киган.

Едва с губ Роз слетело это имя, как лицо всех пекарей исказилось гримасой невыразимого отвращения.

– Этой бездарной тетки? – с ненавистью выплюнула Мардж. – Этой ведьмы?

– Ее кокосовые кэкиксы – катастрофа в шоколаде! – гневно воскликнула Жасмин.

– Встреть я эту мерзавку на улице, так бы и швырнул кокосовые кэкиксы ей в физиономию, – поддакнул Нин. – Прямо в ее уродливую жабью морду!

Алфи постучал пальцем по изображению Кэти Киган на бланке письма.

– Вы про эту мультяшную тетеньку? – спросил он. – С короткими волосами? По-моему, вполне симпатичная!

С яростным воплем Мелани и Фелани выхватили у Алфи письмо и оторвали голову бумажной Кэти Киган.

– Эй! – возмутился Алфи, но Жасмин и Нин уже скомкали обрывок письма, бросили бумажный шарик в измельчитель отходов и с восторгом заулюлюкали, когда он превратился в кашу.

– Так, Алфи, дай-ка это мне. – Роз протянула руку, и брат отдал ей оставшуюся часть листка.

Она как смогла сложила его и спрятала в карман.

– Чем же им так не угодила Кэти Киган? – недоумевал Алфи.

– Это все «Суперштучки». – Роз жестом указала на Жасмин и Нина, аплодировавших измельчителю отходов. – Они вызывают ненависть к Кэти Киган!

Пекари закрыли уши ладонями, словно уже одно имя мультяшной пекарши раздражало их сильнее, чем скрип железа по стеклу.

– И зачем это нужно Маслоу? – спросил Тим. – Я думал, он хочет подмять под себя компанию Кэти Киган, разве нет?

Перед мысленным взором Роз мелькнула конференция Международного общества скалки – все его члены исходили ненавистью и отвращением к Кэти Киган. Внезапно девочку осенило:

– Это запасной план на случай, если основной не сработает. Любой, кто съест «Суперштучку», возненавидит Кэти Киган, а значит, не станет покупать ее кокосовые кэкиксы!

Агрессивно скалясь, пекари начали бросать на пол металлические миски, из-за чего поднялся страшный шум.

– А поскольку сейчас по закону в стране разрешено работать всего двум хлебопекарным корпорациям, у покупателей нет другого выбора, кроме «Лунастиков», «Мерцариков» и «Дамок» от компании «Лучшесс», – заключил Алфи. – Хитро!

Роз еще раз осторожно понюхала банку с предметом отвращения.

– Никак не пойму, что это.

– Ты знаешь, похоже на кокосовые кэкиксы Кэти Киган, – проговорил Тим, вглядевшись в красное стекло. – Только изрядно подпортившиеся.

– Точно! – воскликнула Роз. – Кокосовые кэкиксы сами по себе и есть предмет отвращения! Их нарочно испортили, скорее всего, с помощью какого-нибудь волшебного разлагающего вещества. Добавь в тесто этой тошнотворной гадости, и тот, кто съест выпечку, проникнется к ней отвращением. Буквально возненавидит.

Мардж и ее напарники откупорили пятьдесят банок ванильной глазури и теперь пытались слепить из густой белой массы что-то вроде снеговика.

– Что вы делаете? – спросила Роз.

– Куклу этой противной кошелки, Кэти Киган, – буркнула Мардж.

– Зачем? – спросил Тим.

Глаза Мардж, казалось, вспыхнули огнем.

– Чтобы сжечь!

– Охо-хо, – вздохнула Роз, – нужно поскорее их вылечить, пока они не спалили всю кухню.

Девочка схватила «Апокрифы» и принялась лихорадочно искать рецепт антидота к рулетам Гагуш Таджипур.

ЗАВАРНОЙ КРЕМ «РОДИТЕЛЬСКИЙ» уничтожает семена ненависти и раздора

И повстречала прекрасная леди Нилюфар Чудс толпу голодных детей, что покинули свои дома, люто возненавидев родителей своих, и скитались, не зная приюта. И испекла она сливовый пирог с заварным кремом и добавила в сей крем МАТЕРИНСКУЮ ЛЮБОВЬ, добытую из слез осиротевших матерей деревни Масулех. И, отведав того пирога, заплакали дети и бросились назад, в объятия рыдающих матерей. И возрадовались матери, и стали целовать своих чад.

– Где нам взять материнскую любовь? – вслух задумалась Роз.

– Как это где? – сказал Тим. – Наша родная мать здесь, и уж она-то нас любит всем сердцем. Можно даже не сомневаться.

– Ага, – согласилась Роз, – только мы не можем попасть к ней в номер, потому что у нас нет ключа. Скорее всего, он есть в связке на ремне мистера Маслоу, но как его оттуда снять, ума не приложу.

– Предоставьте это мне! – пропищал Жак, который наблюдал за происходящим, восседая на столе. – Видите ли, в прошлом я был вором.

– Неужели? – удивилась Роз.

– Уи! Я крал еду из дорогих лавок на рынке и раздавал ее бедным.

– Как Робин Гуд, – вставил Тим.

– Да, его пример меня вдохновил, – кивнул Жак. – Но у меня был свой, творческий подход. Сначала я оставлял у дверей бедняков картофель, затем стал приносить ассорти из овощей и мясной нарезки. А потом начал собирать дорогие подарочные корзины и слишком увлекся. Оказалось, что беднякам не нужны маленькие баночки с икрой и копчеными устрицами. Кроме того, корзины получались такими тяжелыми, что я не мог их донести в одиночку и был вынужден звать на помощь других мышей. Очень скоро мыши начали лакомиться едой из корзин… О, все закончилось очень печально.

– Но ты действовал от чистого сердца! – утешила мышонка Роз.

– Абсолюман![26] Как бы то ни было, я весьма искусный вор. – Жак почистил усики, проведя по ним лапками. – Когда ваш мистер Маслоу придет на кухню, я завладею ключом!

Мистер Маслоу и мистер Керр явились довольно скоро. На этот раз мистер Керр выбрал бархатный спортивный костюм ярко-лилового цвета. «Сколько же у него этих костюмов?» – подумала Роз.

Алфи и Тим укрылись наверху, в комнате Роз, и оттуда незаметно наблюдали, как сестра принимает визитеров на экспериментальной кухне.

Пекари во главе с Мардж закончили лепить из глазури полноразмерную куклу Кэти Киган, поразительно похожую на персонажа с логотипа в письме. Если бы не слепая ненависть, которая двигала пекарями, все шестеро вполне могли бы задуматься о карьере скульптора.

– Что здесь делает этот снеговик? – осведомился мистер Маслоу.

Одетый в светло-голубую рубашку с воротничком на пуговицах и темно-синие брюки, он встал позади стола. Как и прежде, к ремню его брюк была прикреплена связка ключей. Внимательно ее рассмотрев, Роз заметила ключик необычной формы: медный стерженек с крохотной скалкой на конце, выступающей под углом девяносто градусов. Девочка поискала взглядом Жака, но мышонок куда-то подевался. Гус, наоборот, восседал на холодильнике у всех на виду. Зная, что мистер Маслоу терпеть не может кота, Роз заранее попросила скоттиш-фолда скрыться с глаз, однако у Гуса имелись собственные мысли на этот счет.

– Это кукла Кэти Киган, – объяснила Роз. – Пекари хотят ее сжечь.

Новость привела мистера Маслоу в восторг.

– В самом деле? – обратился он к команде. – И по какой же причине?

– Кэти Киган – это сущее зло, – заявила Фелани.

– Такое же, как музыка в лифтах, – добавила Мелани.

– Или рождественский кекс с цукатами, – вставил Джин.

– Мы желаем стереть эту мерзкую рожу из нашей памяти, – подхватила Мардж, – чтобы думать только о корпорации «Лучшесс» и ее идеальных, божественных пищеподобных продовольственных товарах!

Впечатляющее было представление, хотя пекарям даже играть не пришлось. В отличие от прошлых проверок, с которыми мистер Маслоу приходил на экспериментальную кухню, на этот раз пекари ничуть не притворялись. Мистер Маслоу воочию наблюдал разрушительную силу измененного рецепта; его широко распахнутые глаза блестели, щеки и лысая макушка пылали румянцем, и в целом он напоминал мальчишку-школьника – странного, морщинистого мальчишку.

– Я задам вам всем несколько вопросов. – Мистер Маслоу провел пальцами по голому черепу, будто приглаживая невидимую шевелюру. – Просто чтобы убедиться, что «Суперштучки» действуют как положено.

– Для вас – все, что угодно, владыка «Лучшесс»! – Нин отвесил подобострастный поклон.

– Посмотрим, насколько ты усовершенствовала рецепт, – шепнул Маслоу на ухо Роз. – Лили Ле Фей добилась примерно того же результата, но ее «Суперштучки» оказались слабоваты.

«Зато эти о-го-го какие сильные, – подумала Роз. – И все благодаря моим братцам».

Мистер Маслоу наставил тощий палец на Мардж:

– Опиши вкус кокосовых кэкиксов Кэти Киган.

Та брезгливо скривилась:

– Тухлые яйца и сплошное разочарование!

Палец переместился в сторону Мелани и Фелани:

– Что вас больше всего привлекает в Кэти Киган?

– То, что ее можно треснуть по башке скалкой, – высказалась Мелани.

– И залепить противнем ей по физиономии, – прибавила Фелани.

Мистер Маслоу сделал несколько шагов и остановился перед Джином.

– Где живет Кэти Киган? – спросил он.

– В канализации! – ответил Джин. – И там же стряпает свою выпечку.

Наконец очередь дошла до Нина и Жасмин:

– Как вы поступите, если встретите Кэти Киган на улице?

– Убегу! – с жаром выкрикнул Нин.

– Умчусь прочь со всех ног! – дополнила Жасмин.

– Или заточу негодяйку в темнице, которую выстрою из «Лунастиков» и «Мерцариков», – продолжал Нин.

– Мисс Чудс, вы превзошли саму себя! – произнес мистер Маслоу, и в это мгновение на краешке стола появился Жак.

– О, благодарю вас, сэр! – проговорила Роз, старательно отвлекая его внимание. В голове у нее пронеслось: «Пожалуйста-пожалуйста, просто отдай нам ключ, чтобы я могла сбегать к маме и приготовить антидот для бедных пекарей».

– За каких-то четыре дня ты усовершенствовала рецепты наших «Лунастиков», «Мерцариков», «Пышек-фишек», а теперь и «Суперштучек»! К вечеру, когда ты улучшишь еще и «Дамки», все пять наименований наших замечательных ПППТ будут готовы к отправке в массовое производство!

Жак крался по ребру стола, аккуратно ставя одну розовую лапку перед другой, и уже почти подобрался к связке ключей, болтавшейся на ремне хозяина фабрики.

– Как вам известно, Кэти Киган – это воплощение дьявола, – произнес мистер Маслоу.

Пекари встретили его заявление аплодисментами и громкими возгласами. Тем временем Жак, на которого не смотрел никто, кроме Роз, сделал рывок и попытался отстегнуть от связки ключик со скалкой, однако расстояние между столом и мистером Маслоу не позволяло ему дотянуться до цели.

Тогда Роз подошла к столу и, встав напротив мистера Маслоу, попросила:

– Мистер Маслоу, вы не могли бы наклониться вперед?

– Зачем? – не понял тот.

– Я собираюсь… э-э-э… побриться налысо и хотела бы взглянуть, как это смотрится сверху. – Роз невинно улыбнулась и пожала плечами: – Это сейчас модно!

Мистер Маслоу довольно заквохтал и согнулся, так что связка ключей лязгнула о стол.

– Не самый очевидный выбор для девочки, но ох уж эта современная молодежь!

Роз протянула руку и провела пальцами по гладкой и блестящей, словно натертой воском, голове мистера Маслоу. Девочка не спускала глаз с Жака, затерявшегося в складках голубой рубашки.

– Какая… бугристая, – прокомментировала Роз.

– Это кости черепа под кожей, – пояснил мистер Маслоу.

Секундой позже мышонок вынырнул из-за его пояса, держа в лапках необычный ключ, и Роз убрала руку с сальной лысины.

– Благодарю, – сказала она. – Было очень… познавательно.

– Обращайся, – любезно ответил мистер Маслоу. – Просвещение молодежи – дело благородное.

Держа ключ высоко над головой, Жак, словно копьеметатель, просеменил через стол на задних лапках. Он уже почти добрался до другого края, где Роз раскрыла для него карман фартука, как вдруг его заметил мистер Керр.

– Мышь! – завизжал он и с грохотом опустил на стол стальную миску, поймав Жака в ловушку.

Однако, прежде чем мистер Керр успел запустить под миску свою ручищу, Гус одним прыжком спикировал с холодильника на обтянутое лиловым бархатом плечо.

– А-а-а! Нападение! – завопил мистер Керр и коротким ударом снизу попытался сбить кота на пол, но тот уже перелетел по воздуху на спину мистера Маслоу и вцепился в пиджак, точно детеныш коалы в меховую шубку матери.

– Снимите с меня эту тварь! – проверещал мистер Маслоу.

Мистер Керр ринулся к боссу, и Гус тут же прыгнул охраннику на голову, а оттуда – обратно на холодильник. Пользуясь суматохой, Роз будто бы случайно толкнула полуметровую стопку металлических мисок, стоявшую неподалеку. Стопка развалилась; часть мисок упала как положено – донышком вверх, часть – донышком вниз, остальные раскатились по полу.

Когда мистер Керр вновь повернулся к столу, перевернутых мисок на нем оказалось сразу семь.

– Ну и под какой миской грызун?! – с досадой воскликнул он.

– Не помню, – пожала плечами Роз и не солгала: она действительно забыла, какая миска стала для Жака ловушкой. – Нужно дождаться, пока одна из них зашевелится! – громко проговорила девочка в надежде, что Жак поймет намек, стукнет в стенку своей железной тюрьмы, и тогда Роз сообразит, какую миску защитить.

– Не собираюсь я ждать какого-то мелкого вредителя! – Мистер Керр начал раздраженно переворачивать миски.

Ближайшая к Роз миска едва заметно дернулась, и девочка приподняла ее ровно настолько, чтобы Жак мог выбраться и юркнуть к ней в карман.

– Под этой никого! – сказала она, демонстрируя пустую миску.

Не обнаружив мышонка, мистер Керр в ярости смел оставшиеся миски на пол. Гневно топая, он направился к гольф-карту, плюхнулся на водительское сиденье, скрестил руки на груди и состроил недовольную мину:

– Черт, думал, он уже у меня в руках.

Гус счел за лучшее улизнуть в пекарское крыло.

– Если бы не превосходные результаты вашей работы, мисс Чудс, – сухо произнес мистер Маслоу, – я бы давно вышвырнул этого кота вон.

– Нет! – воскликнула Роз. – Это единственная ниточка, связывающая меня с домом.

– Твое желание иметь связь с местом, где ты росла, мне понятно, – сказал мистер Маслоу, усаживаясь в гольф-карт. – Только, будь добра, сделай так, чтобы эта зверюга больше не попадалась мне на глаза. Держи ее в клетке. И начинай заниматься «Дамками». Мы близки к цели! Вечером, когда все сделаешь, получишь щедрую награду.

Когда гольф-карт вместе с платформой лифта уехал вниз, из кармана Роз высунулась головка Жака.

– Мерси, Роз, – важно произнес он.

– Это тебе спасибо, – улыбнулась Роз. – Ключ у тебя?

– У меня! – Жак протянул ей крошечную скалку с насечками и бороздками.

Глава 14

Любовь в банках

Держа руль одной рукой, Тим вел гольф-карт сквозь лабиринт складов, уворачиваясь от встречных развозных грузовиков.

– Для меня, эрмана, это проще простого! – кричал он сестре сквозь рев ветра. – Считай, я водитель-каскадер!

Алфи сидел сзади, обхватив обеими руками ящик с банками из красного стекла. Банки были пустыми, если не считать капелек густых, жирных сливок на дне каждой. Гольф-карт мчался вперед, заставляя банки звякать и дребезжать.

Роз на пассажирском сиденье одной рукой держалась за приборную панель, в другой сжимала ключ-скалку. Перед ее глазами предстало доброе мамино лицо в форме сердечка, ее непослушные кудри – черные как смоль и неизменно схваченные в рыхлый пучок, похожий на ласточкино гнездо в ветвях ивы.

Мама всегда знала, что делать. Не будь Парди Чудс заперта в отеле, точно Рапунцель в башне, наверняка придумала бы, как выпутаться из всей этой передряги. После того как Роз приготовит противоядие для «Суперштучек», ей останется исправить всего один рецепт, однако главная работа по подрыву корпорации «Лучшесс» еще впереди. Роз не представляла, как справится без помощи родителей. И все же она знала, что обязана попытаться.

Если освободить родных и сбежать прямо сейчас, кто остановит мистера Маслоу и Международное общество скалки? Никто. Это должна сделать она, Розмарин Чудс. В первую очередь необходимо уничтожить ядовитые рецепты, которые она сама же усовершенствовала, а после – найти способ разрушить планы мистера Маслоу. Только тогда можно освобождать родителей, отправляться домой и уже там всем вместе соображать, как отменить дурацкий новый закон о пекарнях.

– О чем задумалась? – Алфи легонько толкнул сестру в плечо.

– О том, как здорово будет увидеть маму.

– И вытащить ее на свободу! – добавил Алфи, но Роз на это промолчала.

Тим остановил гольф-карт перед зданием в форме торта, верхние ярусы которого, казалось, уходили прямо в облака, затянувшие утреннее небо. Трое Чудсов на цыпочках прокрались по безлюдному фойе, где мощные кондиционеры до такой степени охладили воздух, что руки Роз мгновенно покрылись мурашками. Увидев, что Роз опять явилась в компании Алфи и Тима, юный консьерж пришел в замешательство.

– Добрый день, мисс Чудс, – неуверенно произнес он. – Ваши гости из Ассоциации помощи детям со странным голосом вновь с нами?

– Кхм… да. – Роз прочистила горло. – Это двухдневный визит.

– И вы подарили им лишние банки? – Консьерж указал на ящик с дюжиной пустых банок, который прижимал к груди Алфи.

– Мои сувени-и-и-и-р-р-р-р-ры! – проревел Алфи, стараясь не наклонять ящик, чтобы не уронить банки.

Алфи произнес эти слова очень странным голосом, напоминавшим нечто среднее между голосом старухи и новорожденного младенца. Консьерж в ответ лишь кивнул, словно молча порадовался тому, что сам разговаривает нормально.

Когда подростки наконец вошли в лифт, Алфи с облегчением опустил свою ношу на пол. На бронзовой табличке рядом с кнопкой тридцать четвертого этажа Роз нашла маленькое углубление в форме скалки. Набрав полную грудь воздуха, девочка вставила ключик в скважину и услышала наиприятнейший щелчок. Роз повернула ключ вправо, одновременно нажав кнопку, и лифт с рокотом пополз вверх.

– А мы поедем домой, когда их освободим? – спросил Алфи.

Стеклянная кабина лифта поднималась все выше, открывая вид на территорию фабрики. Тим тронул сестру за плечо:

– Эрмана, разве этот Маслоу не узнает, что мы забрали маму, папу и Балтазара из отеля? Он сразу поймет, что за этим стоишь ты, и сцапает тебя, так ведь?

– Да, мы поедем домой, и да, мы их освободим, – твердо ответила Роз, устремив взгляд на крыши складов и домик, в котором прошло детство мистера Маслоу. В золотистом сиянии утра все постройки казались очень-очень маленькими. – Но только после того, как уничтожим эту фабрику.

– Почему нельзя просто уехать домой? – заныл Алфи. – Завтра вечером на главной площади Горести-Фолз состоится первое летнее сражение водяными бомбочками, а я его пропущу! Я ждал этого боя целый год!

– Алфи, эрмана права. Ну сам подумай, – увещевал младшего брата Тим. – Если мы сбежим, они зазомбируют эту мультяшную тетеньку, Кэти Киган, а потом подчинят себе всю страну. Только мы способны им помешать, но не сможем сделать этого, если сейчас выпустим маму, папу и дедулю.

– Но ведь мама, папа и дедуля для того нам и нужны, чтобы разрушить злодейские планы, – не унимался Алфи. – Без них у нас ничего не получится.

– Еще как получится, – сказала Роз, когда лифт, вздрогнув, остановился на тридцать четвертом этаже. – Потому мы и взяли с собой банки.

Двери кабины разошлись в стороны. Роз повела братьев по устланному ковром коридору мимо элегантных деревянных дверей к номеру 3405. К ее огромному облегчению, скважина в замке также имела форму скалки.

– Алфи, ты готов? – Роз оглянулась на младшего брата, который по очереди открывал каждую из двенадцати банок.

– Угу, – буркнул тот. Он открыл последнюю банку и подхватил ящик на руки.

Роз повернула ключ. Дверь в номер распахнулась.

Парди, Альберт и Балтазар сидели на обитом плюшем диване в гостиной. Внимание их было приковано к телевизору с плоским экраном, по размерам не уступавшим экранному полотну в городском кинотеатре Горести-Фолз. Все трое увлеченно смотрели стендап-шоу, весело смеялись и явно наслаждались отдыхом.

Услышав скрип двери, взрослые удивленно обернулись. Альберт перемахнул через спинку дивана, словно олимпийский чемпион по барьерному бегу, и кинулся обнимать обоих сыновей сразу.

– Мальчишки! Как вы сюда попали? Что здесь делаете?

– Я привез нас на машине! – похвастался Тим.

Балтазар с распростертыми руками обошел вокруг дивана и похлопал Тима по плечу.

– Молодчина, – похвалил он, и Роз заметила, что в глазах прапрапрадедушки, обычно хмурых и сумрачных, блеснула влага.

Прижимая дочь к груди, Парди целовала и целовала ее без конца.

– С вами все в порядке! – радовалась миссис Чудс. – Поверить не могу, что с вами все хорошо! Мы так волновались! Но где же Лик?

– Осталась с миссис Карлсон, – сказал Алфи.

Он высвободился из отцовских объятий и начал закрывать банки одну за другой.

Нарадовавшись дочери, Парди стала обнимать сыновей – сперва Тима, а потом и Алфи, и по мере того, как она это делала, капля сливок на дне каждой банки все больше росла и разбухала на материнской любви как на дрожжах, так что в конце концов сливки превратились в хорошо сбитое бледно-розовое масло.

– Алфи, что это ты делаешь? – спросила Парди.

– Люблю тебя, мам, – ответил Алфи, и мама снова крепко его обняла.

Он защелкнул крышку еще на одной банке.

– Так зачем эти банки, сынок? – поинтересовался Альберт.

– Нам нужна материнская любовь, – объяснил Алфи, закрывая последнюю банку. – Чтобы приготовить противоядие и вылечить пекарей на экспериментальной кухне. Они съели выпечку с предметом отвращения и теперь хотят сжечь Кэти Киган.

– Предмет отвращения? – переспросил Балтазар. – Скверная штука.

– Пекари в самом деле хотят кого-то сжечь? – забеспокоился Альберт.

Роз поведала родителям обо всем, что случилось и о чем не могла сказать раньше: о приказах мистера Маслоу, о том, что и здесь не обошлось без Лили, и о планах Международного общества скалки поработить страну.

– Я только и делала, что готовила антидоты, но ведь и по этим ужасным рецептам я тоже пекла! – с горечью призналась Роз. – Всего этого бы не произошло, если бы я отказалась сотрудничать. А теперь, выходит, я помогаю мистеру Маслоу и Обществу скалки.

– Милая, ты не могла отказаться. – Парди ободряюще сжала пальцы Роз. – Мистер Маслоу не оставил тебе выбора. Он похитил тебя и угрожал расправиться с нами, если ты не станешь на него работать. Ты сделала то, что должна была сделать. И справилась на отлично!

На сердце у Роз была невыносимая тяжесть, однако, услышав, что мама на нее не сердится, а, наоборот, гордится ею, девочка повеселела.

– Значит, в их распоряжение попали рецепты выпечки, способной нанести вред людям, – глухо проговорил Балтазар. – Они завладели «Апокрифами»?

– И да и нет, – сказала Роз. – У них есть только карточки с рецептами, переписанными рукой Лили, но никто не догадывается, что сами «Апокрифы» тоже здесь. Кэти Киган – последний конкурент «Лучшесс», и члены Общества скалки планируют вывести ее из игры, накормив волшебной выпечкой.

– Я думал, Кэти Киган не существует. – Альберт почесал спутанную рыжую бороду.

– А вот и нет, это вполне реальный человек, – сказал Тим, – и она едет сюда. Здесь ей промоют мозги, хитростью заставят присоединиться к корпорации «Лучшесс», и это окончательно развяжет им руки.

– Охо-хо. – Парди заволновалась. Она взяла лицо Роз в мягкие ладони, а затем посмотрела дочери в глаза и спросила: – И как ты собираешься им противостоять?

– Я? – удивилась Роз. – Понятия не имею. Я надеялась, вы подскажете мне, что делать!

Парди, Альберт и Балтазар нахмурили брови и переглянулись.

– Мы бы и рады, солнышко, – вздохнула Парди, разгладив челку Роз. – Но мы заперты в этих стенах…

Роз повесила голову.

– Это так, – грустно пробормотала она.

– Охранники мистера Маслоу проверяют нас несколько раз в день. Сама понимаешь, если мы сбежим, ему тут же об этом доложат.

– Понимаю. – Подбородок у Роз задрожал. Мама сознавала, что дочка ее не спасет, и относилась к этому спокойно. – Но разве мы можем вот так вас здесь бросить?

– Милая, у тебя нет иного выбора.

– За этих двоих говорить не буду, но лично я не против немного отдохнуть, – сказал Балтазар. – Никогда не видел такого здоровенного телевизора. Питание, правда, оставляет желать лучшего. – Старик уселся на диван и показал на тарелку с «Дамками», «Лунастиками» и «Суперштучками». – Не знаю, долго ли мы еще протянем без еды. Мы здесь уже почти двое суток и страшно проголодались, так что, внучка, ты уж поторопись.

– Но я не знаю, как остановить мистера Маслоу! – простонала Роз.

– Ты найдешь способ, доченька, – твердо сказала Парди. – Я уверена, найдешь. И ты не одна – с тобой рядом братья. Они во всем тебе помогут.

Роз отстранилась и с мольбой посмотрела в выразительное лицо Парди. Чувства, захлестнувшие девочку, перемешались, как ингредиенты в миске с тестом.

– Мама, а если они победят?

– У меня стойкое ощущение, что этого не случится, – улыбнулась Парди и собрала всех своих детей перед собой. – Вы у меня особенные. Вы добрые и умные, а еще умеете заботиться друг о друге. У вас все получится.

Роз вытерла слезы рукавом белого поварского кителя. Мама права. У них все получится.

– Жаль, что ты не сможешь пойти с нами, – вздохнула она.

– Я буду рядом с вами каждую минуту, – сказала Парди. – В этих банках – лучшее, что я могу вам дать. Распорядитесь их содержимым правильно.

Внезапно над дверью замигала красная лампочка.

– Бегите! – воскликнул Альберт. – Охрана идет забирать посуду. Торопитесь!

Роз и ее братья не мешкая составили банки из красного стекла обратно в ящик, выскочили в коридор и заперли за собой дверь «тюрьмы».

Возвратившись на экспериментальную кухню, подростки обнаружили всех шестерых пекарей лежащими на полу. Запястья и щиколотки у них были связаны кулинарным шпагатом, а рты заткнуты льняными салфетками. Гус и Жак лежали рядом, в изнеможении раскинув лапы, и тяжело дышали.

– Что стряслось? – ахнула Роз.

– Сэ хорибль![27] – пискнул Жак. – Они говорили, что мы напоминаем им Кэти Киган… – Мышонок никак не мог отдышаться. – Чем я похож на мультяшную женщину, жё нё сэ па[28], но так они утверждали.

– Они схватили ножи и стали гоняться за нами, – подхватил Гус. – Нам не оставалось ничего, кроме как связать их шпагатом.

– Но как вы ухитрились? – изумленно спросил Алфи, выгружая на стол дюжину банок с материнской любовью.

– Не будем об этом. – Гус нервно дернул хвостом. – Скажу лишь, что коты не большие поклонники спорта, а мне в последние полчаса пришлось побегать столько, сколько я не бегал за всю свою жизнь.

Пекари в ответ на это злобно оскалились и сдавленно зарычали сквозь кляпы.

– К счастью, в этих банках так много материнской любви, что можно вылечить целую армию, – шмыгнув носом, сказала Роз.

– Где же Парди и Альберт? – осведомился Гус. – И этот твердолобый старикан Балтазар? Вам не удалось попасть в номер?

– Удалось. – Роз вздохнула. – Только они не смогли пойти с нами.

– Ком сэ бизар![29]– вскричал Жак. – Но отчего? Не хотели, чтобы вы их спасли?

– Хотели. – Тим пожал плечами. – Но мы все понимали, что в этом случае план по уничтожению корпорации «Лучшесс» сорвется. Вот они и остались. Как только мы разберемся с мистером Маслоу и этими чокнутыми из Общества скалки, то сразу освободим родителей и дедушку Балтазара.

– Если разберемся, – мрачно уточнила Роз.

– Все внимание на цель, эрмана! – подбодрил ее Тим. – А теперь давайте досыта накормим наших друзей пекарей материнской любовью, пока они не разнесли все здание.

Тесто по рецепту требовалось такое же, как для «Суперштучек», но вместо предмета отвращения Роз добавила в смесь щедрую порцию сливочно-розовой материнской любви. Тесто моментально заблагоухало чистым бельем, розами и горячими сдобными булочками.

– Как хорошо, – мечтательно зажмурилась Роз, вдыхая ароматы родного дома.

– Я соскучился по Лик, – со слезами на глазах признался Алфи.

– А я – по своему гелю для волос, – хрипло проговорил Тим и с тоской потрогал развалившиеся рыжие шипы на голове.

– Парни, соберитесь, – сказала братьям Роз. – Время не ждет.

«Суперштучки» полагалось выпекать при шести огнях[30] в продолжение семи песен, и впервые с тех пор, как Роз и ее братья оказались на фабрике «Лучшесс», они и правда запели. Алфи настоял на репертуаре Фрэнка Синатры, выбрав такие песни, как «Мой путь», «Унеси меня на Луну»[31] и пять других. Все это он сопровождал энергичным танцем из клипа «Гангнам стайл».

– Учитесь, как нужно танцевать! – задорно кричал он пекарям.

Когда готовые шоколадные батончики немного остыли, Чудсы освободили пекарей от кляпов.

– Этот паршивый кот меня связал! – в бешенстве завопила Мардж. – Мерзкий приспешник Киган!

Роз сунула еще теплую «Суперштучку» ей в рот.

– Угощайтесь десертом!

Тим и Алфи проделали то же самое с остальными пекарями.

Как только Мардж прожевала первый кусочек, взгляд ее карих глаз смягчился, брови взлетели под самый лоб, подбородок сморщился и задрожал.

– Просто не верится! – пролепетала она.

– О чем вы? – спросила Роз.

– У меня в животе будто ангелы летают! – восторженно поведала Мардж. – Такое чувство, словно кто-то обернул мое сердце в мягкое теплое полотенце, по венам течет смесь любви и овсянки, а мой мозг – это уютное гнездышко для прелестных голубков!

– Всего минуту назад вы собирались убить Кэти Киган, – напомнила Роз.

– Розмарин Чудс, следи за языком! – строго одернула ее старшая пекарша.

Девочка со смехом развязала веревки, которыми были стянуты запястья и щиколотки Мардж.

– Разве могла я сказать хоть одно плохое слово в адрес Кэти Киган? – изумлялась Мардж. – Кэти – милейшее создание!

– Откуда вы знаете? – спросила Роз. – Я была уверена, что это вымышленный персонаж.

– Как смеет кто-то дурно отзываться о Кэти Киган? – возмутился Джин, освободившись от пут. – О Кэти, богине кухни!

– Просто возмутительно! – Мелани и Фелани одновременно встряхнули белокурыми головками. – Она – истинный образец для подражания!

– Кэти Киган слишком скромна, чтобы появляться на публике, поэтому и позволяет людям думать, будто ее не существует, – сказала Мардж. – Но я-то знаю правду. Кузина лучшей подруги моей матери работала личным помощником Кэти, так что мне известна вся история.

– И что же там за история? – полюбопытствовала Роз, усаживаясь на табурет у стола.

Ее братья тем временем заканчивали развязывать пекарей, которые теперь не скрывали слез, просились домой и мечтали о материнских объятиях, диванчике у камина и теплом пледе.

Мардж принялась мерить шагами пятачок позади стола.

– На протяжении многих поколений Киганы живут в том же маленьком городке, где открыли свою первую пекарню, – начала рассказ она. – Это произошло в конце 1930-х годов, на пике Великой депрессии[32]. Для большинства пекарей времена были тяжелые, но только не для Киганов. Их кокосовые кэкиксы так хорошо раскупались, что производство волей-неволей пришлось расширять. Киганы заботились о качестве своей выпечки, а потому никогда не согласились бы использовать консерванты и целлофановую упаковку, – продолжала Мардж. – Они просто поделились рецептами с сотнями мелких пекарен, которые изо всех сил старались держаться на плаву. Множество пекарен по всей стране стали готовить по замечательным фирменным рецептам под вывеской «Киган», и это спасло их от разорения.

– Получается, Кэти Киган родилась в двадцатых годах прошлого века? – уточнил Алфи. – Тогда она уже совсем старенькая. А на картинке выглядит гораздо моложе!

Мардж рассмеялась.

– Нет-нет, право на имя Кэти получает самый выдающийся пекарь в каждом поколении рода Киган. Иногда Кэти – мужчина, что, согласитесь, звучит странновато. Но сейчас это женщина. В общем, Кэти – даже не имя, а, скорее, титул.

– Типа как далай-лама?[33] – спросил Тим.

– Да, – кивнула Мардж. – Только с волосами и любовью к сладкому.

– Так, значит, Кэти Киган – обычная женщина, которая любит печь, а не мультяшный персонаж, созданный корпорацией? – спросила Роз.

– Она не просто любит печь, – Мардж, помахала на себя кистями рук, явно разволновавшись, – она умеет это делать. Выпечка – ее призвание. Однажды я с ней встречалась. Небольшого роста, как я, и руки крепкие. Она случайно дотронулась до меня, с тех пор я это место не мою. – Мардж задрала рукав: на предплечье темнело пятнышко грязи размером с подушечку пальца.

– Я думала, это родимое пятно, – сказала Роз.

– Нет, – возразила Мардж. – Это сажа с противня с печеньем, которое я сожгла, потому что у меня сломалась духовка. Кэти открыла ее и помогла мне с починкой. Вот такой она человек. Кстати, волосы у нее каштановые, а не светлые, как на картинках.

Все ненадолго умолкли, размышляя о женщине, умеющей не только вкусно печь, но и чинить духовку.

– Мы обязаны ее защитить! – объявил Алфи.

– Имейте в виду. – Мардж выставила вверх пухлый указательный палец. – Если Кэти Киган приедет сюда и продегустирует усовершенствованную выпечку «Лучшесс», пекари по всей стране потеряют национальное сокровище. – Помолчав, она повторила: – Сокровище.

– Не переживайте, Мардж. – Тим упер кулаки в бока, точно супергерой. – Этого не случится. Чудсы об этом позаботятся.

Мардж перевела взгляд на Роз и выгнула бровь:

– Это должно меня успокоить?

Глава 15

Чуточка неуемной жадности

– Так, – сказал Тим, потирая руки. День перевалил за середину, и на работу над последним рецептом оставалось всего несколько часов. – Что у нас там?

– Последний ПППТ, он же и первый, с которого все началось: «Дамка». – Мардж вытащила из холодильника блюдо с «Дамками».

Выглядели эти печенья точно так же, как то, что хранилось под стеклянным куполом в комнате над производственным цехом: две шайбы из теста, отдаленно напоминающего классическое шоколадно-песочное, и между ними тонкий слой белой начинки.

– Когда мы попробовали «Дамки» из той партии, которую испекли под началом предыдущей директрисы, то все попáдали на пол, – сообщила Мардж. – Мы лягались, как норовистые лошади; ноги дергались в разные стороны и совершенно перестали нас слушаться. Эффект был скверный, но не такой, как ожидалось.

– Давайте посмотрим, что за волшебный ингредиент использовала злая ведьма, – предложил Алфи.

Мардж достала из шкафа банку из красного стекла, внутри которой находилась темная сучковатая деревяшка.

– Директриса привезла эту штуку с собой, – пояснила старшая пекарша. – Велела нам обращаться с ней бережно – мол, вещь старинная и хрупкая.

Роз всмотрелась в стекло. Узловатая деревяшка была черной как уголек и, кажется… двигалась. Чем дольше девочка приглядывалась, тем отчетливее видела, что содержимое банки пульсирует, как бьющееся сердце. Как живое.

– Это отпилили от какого-то дерева, – сделал вывод Алфи. – Причем ядовитого.

Тим кивнул, соглашаясь с братом.

– Сейчас поищем, упоминается ли в «Апокрифах» кора, ветки или древесина.

Оба вытянули шею, заглядывая Роз через плечо, а она принялась листать серые страницы, пока на самой последней не нашла, что искала.

– Это не древесина, – сказала она. – Это что-то вроде корня имбиря.

НАЧАЛО: ПРОКЛЯТИЕ ТРУМПИНА

И случилось так, что лета 1699-го отправились юные братья Филберт и Альбатрос Чудсы, потомки древнего рода кухонных волшебников, в лес и повстречали там Трумпина, самого редкого и грозного лесного обитателя, ибо Трумпином звался дух смерти. И молвил дух обоим: «Вот огненный корень для огненноволосых братьев», и вручил рыжеволосым юношам имбирный корень, и прибавил: «Ни в коем разе не добавляйте сей корень в тесто для имбирных коврижек».

И минула неделя, и, пробудившись среди ночи, узрел Филберт, что натирает его брат странный корень, полученный от духа, в тесто для имбирных коврижек, и вскричал: «Трумпин велел не делать этого!»

И схватил Филберт сей корень и спрятал его в такое место, куда брат никогда не сумел бы проникнуть. И было тем местом дно озера, ибо страшился Альбатрос воды. И по сей день покоится корень имбиря на дне озера, и запрет Трумпина не нарушен.

И сказывали, что отведал Альбатрос запретной имбирной коврижки, но о действии волшебной выпечки умолчал, и сие поныне есть тайна.

– Кажется, рыжеволосые братья рождались в нашем роду не один раз! – Алфи по-петушиному гордо выпятил грудь.

– Это даже рецептом считать нельзя, – недовольно произнес Тим.

– Да, непонятно. – Роз почесала висок. – Тим прав: это не рецепт, а, скорее, предостережение. Но в любом случае этот подарочек Трумпина – опасная штука.

– А при чем тут «Дамки»? – спросил Тим. – Они из шоколадного теста и на имбирные коврижки никак не тянут.

– Ты прав, – пожала плечами Роз. – Вообще не понимаю.

– Так мы будем использовать рецепт или нет? – осторожно поинтересовался Алфи.

– Может быть, – сказала Роз. – Правда, мы не знаем, как он действует. Будь здесь мама с папой, они бы наверняка подсказали, а я… понятия не имею. – Девочка горестно ссутулила плечи.

Внезапно ей в голову пришла мысль: а что, если просто взять для «Дамок» универсальное шоколадно-имбирное тесто по домашнему рецепту пекарни «Следуй за чудом»? Плохо, конечно, что она не знает, как действует ингредиент Трумпина, но выбора все равно нет. Роз повернулась к пекарям:

– Вы говорили, что после «Дамок», в которые Лили добавила тертый имбирный корень, вы катались по полу и дрыгали ногами, так?

– Так, – подтвердил Джин, – но корня она добавила немножко, всего щепотку, и при этом заметно нервничала.

Роз поморщилась:

– Плохо. Очень плохо. Возможно, этот самый ингредиент и превратил Альбатроса в злодея!

– Ничто не нарушит прекрасного душевного состояния, которое я сейчас испытываю, – заявила Мардж. – И какому-то сухому сморщенному корешку это точно не под силу. Благодаря волшебной материнской любви я будто бы летаю на крыльях. Вперед, Розмарин Чудс! Мы справимся!

Под руководством Джина пекари занялись приготовлением белой кремовой начинки, а Роз взяла в руки банку с корнем Трумпина. Как только она открыла крышку, кухня наполнилась отвратительным запахом: воняло смесью имбиря и тухлых яиц. Роз тут же зажала нос пальцами.

– Фу, эрмана! – Тим в отвращении согнулся пополам.

Роз перестала сжимать нос и задышала ртом. Пошарив рукой в банке, она вытащила шишковатый корень наружу, и тот забился в ее кулаке.

– Быстрее натирайте, – скомандовала она братьям, торопливо бросив корень на стол, – пока он… чего-нибудь не наделал.

Тим и Алфи натерли весь запретный корень, превратив его в горку мелкой стружки. Глаза у обоих слезились. Вонь усилилась до такой степени, что нос пришлось зажать всем.

Мардж и Роз начали загружать в два огромных стальных чана ингредиенты для двух партий шоколадно-имбирного теста: несколько брусочков сливочного масла, пять килограммов сахара, пять десятков яиц, литр ванильной эссенции, а муки и какао – столько, что хватило бы на детскую песочницу.

Роз и персонал экспериментальной кухни трудились вместе всего четыре дня, однако уже успели стать слаженной командой. Фальшивые улыбки, которые пекари надевали на лицо в угоду мистеру Маслоу, исчезли, как исчезло маниакальное стремление к чистоте. И хотя грязи слегка прибавилось, дело теперь шло лучше. Каждый знал свои обязанности и не мешал другим. Все действовали сосредоточенно и в то же время легко, и Роз… не сдержала улыбки.

– Что такое? – Мардж застыла с силиконовой лопаткой в руке.

– Я… вы… Все такие счастливые, – смущенно пожала плечами девочка.

– А как иначе! – улыбнулась Мардж. – Все благодаря тебе. Каждый из нас мечтал делать то, что любит, и делать это хорошо. Ты первая, кто позволил нам быть самим собой.

«Делать то, что любишь, и делать это хорошо» – Роз тоже только этого и желала. Она ведь и полюбила приготовление выпечки потому, что та приносила радость жителям Горести-Фолз, делала счастливой ее.

Чан с тестом гудел, как работающая бетономешалка. Роз посмотрела на Мардж: по щекам старшей пекарши струились слезы.

– Мардж, что-то не так? – всполошилась Роз.

– О нет, наоборот, так, – ответила Мардж. – После «Суперштучек» с материнской любовью я чувствую себя легкой как перышко. Все шестеренки у меня в голове наконец встали на место. Сперва мне показалось, что хрустнула расколовшаяся пломба, но потом до меня дошло, что щелчок был мысленным!

– И что же это за мысленный щелчок? – заинтересовалась Роз.

– Я поняла, что не хочу здесь находиться, – проговорила Мардж. – Ни капельки не хочу. Это место, эта работа – все это не мое. Нет, мне нравится печь, я ничего не имею против выпечки, а ты так вообще талант в своем деле, но на этой кухне я чувствую себя скорее фабричной работницей, чем пекарем.

Роз улыбнулась: и верно, фабрика «Лучшесс», прямо скажем, не соответствовала ее представлениям об идеальной кухне.

– Но даже не это главное, – продолжала Мардж. – А то, что мое сердце давно и бесповоротно отдано небу. – Она задрала голову и нахмурилась.

– Небу? – переспросила Роз.

– Мне стоило воплотить в жизнь мечту юности и стать пилотом воздушного шара. Плыть по воздуху над верхушками деревьев. Устраивать полеты для молодоженов в медовый месяц. Вдыхать чистый горный воздух. Вот что меня манит, Роз. Небо, а не земля.

Мардж опустилась на табурет подле огромного чана с шоколадным тестом и подперла подбородок ладонями. Ее поварской колпак тихо слетел на пол.

– Но почему вы не попробовали стать… аэронавтом? – Роз присела на корточки рядом с ней.

– Потому что я не гожусь для этой работы, – ответила Мардж. – Я пухленькая. Всегда такой была. В детстве родители посадили меня на диету из стручковой фасоли и отварной индейки. Я не похудела ни на грамм. Я призналась им, что хочу быть пилотом аэростата, а они засмеялись: мол, если я сяду в корзину, то воздушный шар с пассажирами просто не взлетит. Мне тогда было всего шесть, но намек я поняла. Закончила школу и сразу пришла работать сюда – решила, что среди выпечки мне будет хорошо, раз выгляжу я так, будто постоянно лопаю плюшки. – Мардж умолкла, губы у нее задрожали. – А я ведь не особо-то и люблю сладкое.

– Так отчего бы вам не уволиться с фабрики и не стать пилотом воздушного шара сейчас? – спросила Роз.

– Не-е-ет, уволиться я не могу! Слишком я старая и слишком боюсь мистера Маслоу. Он сказал, мое место здесь. – Мардж тяжко вздохнула. – И наверное, он прав.

– Мардж, ваше место там, где вам хочется быть, – сказала Роз и поцеловала пекаршу в щеку.

– А знаешь что, Роз? – Мардж хлопнула девочку по плечу так энергично, что та чуть не упала на коленки. – Ты настоящий друг. Ты очень славная. Я горжусь знакомством с тобой.

– Спасибо, Мардж, – поблагодарила Роз. Она попыталась вообразить, что делала бы без Мардж все четыре последних дня, но ей стало не по себе и она отогнала эту мысль. – Я тоже горжусь знакомством с вами.

Мардж прокашлялась и вытерла лицо рукавом.

– Ладно, вот и поболтали. – Она повернулась к Тиму и Алфи: – Так, ребятки! Время бежит, у нас в запасе всего полтора часа. Несите сюда корень имбиря!

Братья подошли к чанам. Алфи держал в руках мерную чашку, содержимое которой очень напоминало опилки.

– Хм, и сколько нужно добавить? – вслух задалась вопросом Роз. – Определенно больше, чем щепотку. Одна щепотка, добавленная Лили, не сработала.

– Я считаю, надо высыпать все. Тодо эль хенхибре, – сказал Тим. – Весь имбирь то есть.

Прежде чем Роз успела возразить, Алфи бухнул полную чашку имбирных опилок в один из двух чанов. Миксер продолжал равномерно перемешивать тесто, и натертый корень тут же исчез в медленном водовороте густой бежевой массы.

– Ну да, это явно больше щепотки, – проговорила Роз, надеясь, что проблема с рецептом Лили заключалась именно в количестве волшебного ингредиента.

Шесть песен спустя первую партию горячих «Дамок» вытащили из духового шкафа и дали немного остыть. Пришел черед начинки. Роз и Тим намазали шесть шоколадных шайбочек белым кремом и накрыли каждую такой же.

– Ну, сейчас или никогда, – сказала Роз. Она уже представляла, как шестеро пекарей вспыхивают, точно факелы, рассыпаются в прах или просто падают замертво.

– Погодите! – воскликнул Алфи. – Не нужно есть эти «Дамки» всем сразу. Мы же не знаем, как они подействуют.

– Правильно, – согласился Тим. – Будет лучше, если их попробуют один-два человека.

– Я пас, – покачала головой Мардж. – Терпеть не могу имбирь. – В животе у нее громко заурчало. – К тому же мне страшно.

– Мы готовы это сделать, – вызвался Джин. Он шагнул вперед и потянул за собой Нина.

– Мы? – Нин в ужасе прикрыл рот ладонью.

– Да. – Джин дружески пихнул товарища в плечо. – Мы же пекари, верно? Вот и поступим как должно.

Нин не успел и глазом моргнуть, как Джин затолкал ему в рот «Дамку» с имбирным корнем от злого Трумпина, а вторую храбро съел сам.

Несколько секунд они молча жевали. Роз, Тим, Алфи и четверка пекарей напряженно за ними наблюдали. На кухне повисла тишина; Роз слышала лишь глухой стук собственного сердца.

– Со мной все в порядке! – объявил Джин, но в то же мгновение рухнул на колени и бешено задергался.

Через секунду то же самое произошло с Нином. Пекари не издали ни звука, но глаза у обоих были выпучены, а лица искажены мучительной гримасой. Внезапно правая рука и у того и у другого резко взлетела и затряслась, потом это же повторилось с левой рукой, словно в каком-то нелепом танце. А потом и Джин, и Нин повалились на пол и начали яростно извиваться, как змеи.

Роз подскочила к бьющимся в агонии пекарям.

– Что, что с вами творится?! – в отчаянии спрашивала она.

Джин и Нин одновременно обмякли.

– На помощь! – крикнула Мелани. – Они как вареные макароны!

Роз опустилась на корточки и принялась тормошить пекарей. Надо было все-таки обратиться за помощью к маме и папе, корила она себя. Ничего бы этого не случилось, если бы родители были рядом.

Еще через несколько секунд Джин и Нин встали, переглянулись и начали деловито приводить себя в порядок.

– Вообще никакого эффекта, – сказал Джин.

– Я тоже ничего не почувствовал, – сообщил Нин.

Роз, однако, видела, что глаза у обоих ярко светятся зеленым – зловещим, колдовским зеленым.

На глаза едокам попалось блюдо с четырьмя оставшимися «Дамками».

– Пожалуй, нам стоит… доесть все, – пробормотал Джин и потянул блюдо к себе.

– Отличная мысль, – обрадовался Нин и дернул блюдо в свою сторону.

Некоторое время они боролись между собой в импровизированном перетягивании каната, пока Нин наконец не запихал все четыре «Дамки» за нагрудник своего фартука.

Джин набросился на товарища, сбил с ног и вцепился в фартук, пытаясь отвоевать награбленное. Катаясь по полу, мужчины тузили друг друга.

– Отдай мне печенье! – рычал Джин.

– Ни за что! – пыхтел Нин.

Джин полоснул Нина ногтями по лицу – на щеке того заалели три глубокие царапины.

– «Дамки», «Дамки», «Дамки»! – вопил Джин.

Нин выглядел так, будто на него напала пантера, но боли, казалось, не замечал и в ответ сильно боднул Джина в переносицу.

– Разнимите их, пока они не поубивали друг друга! – крикнула Роз.

Тим схватил Нина за шкирку, оттащил к жилому крылу и запер там. Джин немного походил по кухне кругами, сопя, точно разъяренный бык, а затем ударил плечом в дверь пекарского крыла – раз, другой, третий, рассчитывая ее выбить.

– Дверь не выдержит! – завизжала Мардж. – Нужно дать парням противоядие! Как можно скорее!

Роз в отчаянии перечитала страницу «Апокрифов». Описание не являлось собственно рецептом, а потому противоядием никто не озаботился. Девочка поняла: ей придется изобрести антидот самой, и прямо сейчас, прежде чем Джин и Нин покалечат друг друга.

Роз принялась лихорадочно перебирать банки из красного стекла, все, что имелись на кухне, сразу отодвигая в сторону те, в которых хранились кусочки радуги, светящиеся мотыльки и говорящие грибы.

– Я не знаю, что делать! – жалобно воскликнула она.

– Похоже, имбирный корень натравил брата на брата! – озадаченно произнес Алфи.

Роз на миг вспомнила о родителях и дедушке Балтазаре, заточенных в номере отеля. Они в нее верят. «Думай, Роз, думай…»

И вдруг ее озарило:

– Братья, – пробормотала она.

Роз придвинула к себе банку с гладким овальным камнем, слегка поблескивавшим в середине. «Братский камень», – значилось на ярлыке.

– Вот! – крикнула Роз, подбежав ко второму чану с тестом. – Только как его использовать?

– Может, закинуть в тесто, да и все? – предложил Алфи.

Роз бросила камень в густую шоколадную массу и снова включила миксер.

– Добавим имбирного вкуса, – сказала Мардж и всыпала в чан горсть обычного молотого имбиря.

Гигантская вращающаяся лопасть в чане продолжала перемешивать тесто, поверхность которого теперь напоминала гладкое блестящее зеркало. Роз разглядела в нем двух рыжеволосых подростков, одетых в штаны и куртки, которые носили в прошлом. Смеясь, притопывая и кружась на месте, мальчишки обменялись тайным рукопожатием. Затем изображение померкло, и шоколадное тесто вновь приобрело обычный вид – в тот самый момент, когда Джин сумел-таки вышибить дверь пекарского крыла.

– Вяжите их! – скомандовала Мардж.

Она схватила клубок кулинарного шпагата, которым недавно пользовались Гус и Жак, и перебросила его Жасмин. Та начала бегать вокруг Джина и Нина, пока не связала обоих спина к спине, так что они больше не могли двигаться и походили на двух окуклившихся гусениц.

– Уф, – выдохнула Жасмин, закрепив веревку двойным узлом и завязав ее концы бантиком на уровне пояса пленников.

Нин и Джин ничего не говорили, только отчаянно дергались, стараясь освободиться от пут. В конце концов они повалились на пол и обреченно затихли.

– Трюк выполнен профессионалами, не пытайтесь повторить, – предостерегла Мардж.

После того как прозвучал сигнал таймера и выпечка немного остыла, Роз сунула по одной «Дамке» в рот обоим драчунам. Прожевав и проглотив печенье, они сразу успокоились; зеленый огонь в глазах превратился в едва заметное мерцание, а после угас без следа. С бьющимся сердцем девочка развязала мужчин. Нин и Джин не проявили друг к другу никакой враждебности, а, наоборот, повторили тайный ритуал рыжеволосых мальчишек из видения в шоколадном зеркале. Пекари со смехом притопывали, кружились и стукались кулаками, словно успели тщательно отрепетировать последовательность движений, а под конец сердечно обнялись.

– Прости меня, Джин, – произнес Нин, глядя на исцарапанное лицо и руки товарища.

– И ты меня прости! – Джин указал на здоровенную синюю шишку, вздувшуюся на лбу Нина. – С чего мы вообще сцепились? Мы же одна семья, дружище!

– Одна семья! – повторил Нин и раскинул руки, приглашая всех пекарей в объятия.

– Я люблю обнимашки, – застенчиво призналась Фелани.

Роз взяла «Дамку» с имбирным корнем Трумпина и отнесла ее на передвижную витрину, установленную на сервировочном столике. Сняв стеклянный колпак, девочка поместила «Дамку» на блюдо. Здесь же, на витрине, под такими же прозрачными колоколообразными крышками находились четыре других ПППТ: «Лунастик», «Мерцарик», «Пышка-фишка» и «Суперштучка» – образцы, испеченные командой экспериментальной кухни в то время, пока Роз и ее братья бегали повидаться с родителями.

Роз устремила долгий взгляд на жуткие произведения ее собственных рук – итог работы последних четырех дней. Запущенные в массовое производство, эти пять милых снеков способны уничтожить мир…

«Дамку» с ингредиентом-противоядием Роз убрала в холодильник, туда, где на случай необходимости хранились все антидоты.

– Что, если подсунуть каждому члену Международного общества скалки по одной штучке? – шепотом предложила Роз братьям.

– Неплохая мысль, эрмана, – одобрил Тим. – Но сперва нужно вправить мозги мистеру Маслоу, и боюсь, силы одного братского камня тут не хватит. Этот Маслоу совершенно чокнутый! Мечтает подчинить и разрушить весь мир, так же как я мечтаю о любви женщин всех континентов, а это о многом говорит!

– Главное – проследить, чтобы Кэти Киган не съела ни крошки выпечки по рецептам из «Апокрифов», – подчеркнула Роз.

В эту минуту из застекленной комнаты на кухню спустились Жак и Гус. Держась за густую серую шерсть скоттиш-фолда, мышонок восседал на его голове, словно махараджа на слоне. Утомленные своей активной ролью в событиях дня, кот и мышь ушли спать наверх и вот теперь вернулись. Гус легко запрыгнул на стол и позволил Мардж погладить себя.

– Я всегда говорю: единственный верный способ помешать мне съесть вкусняшку – это превратить меня в другого человека, – заявила Мардж.

Роз подняла глаза к потолку и задумалась.

– Точно! – воскликнула она. – Никто не знает, как выглядит Кэти Киган!

– Я знаю, – возразила Мардж. – Я тебе ее описывала, помнишь? Низкого роста, крепкие руки, каштановые волосы.

– Но Маслоу-то не в курсе! Он уверен, что Кэти Киган выглядит точь-в-точь как ее мультяшный образ на логотипе – высокая блондинка с коротким каре.

– И где нам взять высокую блондинку с коротким каре? – озадаченно спросил Алфи. – Наш Тим, конечно, хорош собой и за женщину вполне сойдет, но он не блондин и каре не носит.

Повисла напряженная пауза. А потом Мелани высвободилась из объятий коллег, шагнула вперед и высоко вскинула руки:

– Я ношу!

Схватившись за волосы на макушке, Фелани подхватила:

– И я!

Взгляд Роз заметался между сестрами. Она вздернула брови:

– Вы обе… в париках?

– Нет, – качнула головой Фелани и тихо добавила: – Только Мелани.

– Мы не однояйцевые близнецы. – Нижняя губа у Мелани задрожала. – Но нам нравится выглядеть одинаково, поэтому… – Она медленно покрутилась, демонстрируя элегантное каре длиной до середины щеки, а потом сняла светлый парик, под которым обнаружился короткий ежик темных волос. – Мой натуральный цвет – каштановый, – сказала Мелани.

Жасмин ахнула. До слуха Роз донесся шепот мышонка:

– Сакрэ блё!

– Обычно я просто крашусь, но на прошлой неделе мне испортили стрижку… – Нижняя губа Мелани все еще подрагивала. – Я ужасно расстроилась, обрила голову и решила носить парик, пока волосы не отрастут заново.

Роз завороженно проследила, как Мелани натягивает парик обратно, затем перевела взгляд на старшего брата, который был сантиметров на десять выше близнецов.

– Тим, – начала она, – если ты притворишься Кэти Киган, мы сможем ее защитить. На конференции Общества скалки говорили, что она едет сюда, на фабрику «Лучшесс»!

– Не-е-ет! – Тим протестующе выставил перед собой ладони. – И, кроме того, как мы помешаем появлению реальной Кэти Киган?

Сбившись в кучку, пекари принялись обдумывать различные варианты. Гус тем временем поднял хвост трубой, прошелся по разделочному столу и, подойдя к Роз, шепнул ей на ухо:

– Могу это устроить. Через Котофон. Ничего сложного.

Мардж взяла инициативу в свои руки:

– Пекари, слушайте мою команду! Устройте на кухне беспорядок, насвинячьте побольше! Пускай мистер Маслоу думает, что мы создали самый сильнодействующий вид «Дамок» с корнем Трумпина!

Джин и Нин тут же начали размазывать остатки шоколадного теста по стенам, полу и даже потолку. Мардж положила руку на плечо Роз и мягко сказала:

– Розмарин, тебе нужно поспать. У тебя очень усталый вид.

«И верно», – подумала Роз и, хотя встала совсем недавно, широко зевнула. Время еще не подошло и к полудню, но последние несколько дней по-настоящему ее измотали. Девочка потянулась за рецептурными карточками и банками с материнской любовью, однако Мардж ее остановила:

– Мы сами разберемся с этими ценными вещами. Я точно знаю, как с ними поступить. Возможно, впервые за всю свою жизнь я не испытываю сомнений.

Эти слова сбили Роз с толку, но она так утомилась, что не стала переспрашивать и отправилась наверх вздремнуть. Уже на лестнице до нее донеслись слова Мардж, обращенные к Тиму:

– А тебя, красавчик, нужно нарядить в платье.

Глава 16

С чисто женским изяществом

Через два часа, когда сирена и мигающие красные лампочки возвестили о прибытии мистера Маслоу, Роз рывком вскочила с кровати и в первую секунду не поняла, где оказалась.

Во сне, который быстро таял, она была в своей комнате, дома, в Горести-Фолз, и перед ее глазами мигали вспышки фотокамер папарацци. Роз как будто вернулась в то утро месяц назад, когда пожелала, чтобы ей больше никогда не пришлось печь.

Окончательно проснувшись, она увидела сквозь стекло экспериментальную кухню и вспомнила, где находится.

– Эх, вот бы вернуться домой и вернуть все как было, – пробормотала она.

– Опять желания загадываешь? – фыркнул с комода Гус. – Я разве тебя не предупреждал? – Он встал и выгнул спину.

– Ой, извини, – спохватилась Роз. – Я нечаянно.

– Ничего страшного, – великодушно произнес кот. – Это хорошее желание. – Он посмотрел вниз, на кухню. – Давай-ка поторапливайся.

Роз схватила свой поварской колпак и кубарем скатилась по ступенькам как раз в ту минуту, когда из люка в полу появился мистер Маслоу – без гольф-карта и без мистера Керра. Одет он был в строгий костюм серовато-голубого оттенка, полосатую рубашку и начищенные до блеска черные лоферы. По лицу было видно, что его снедает радостное нетерпение, как ребенка, который знает, что вот-вот получит целую гору подарков.

Он обвел глазами разгромленную кухню: Джин и Нин лежали на полу, прижимая к расшибленному лбу пакеты со льдом, неподалеку валялась снесенная дверь в пекарское крыло. Мелани, одолжившая свой парик Тиму, оказалась практически такой же лысой, как мистер Маслоу. Братьев Чудс нигде не было видно.

– Восхитительно! – Мистер Маслоу повозил пальцем по каплям шоколадного теста на столе, затем вытер палец салфеткой. – Вижу, новые улучшенные «Дамки» принесли массу вреда, как и вы. Ну и беспорядок! Но все ради высшей цели. – Он поднял руки над головой и трижды медленно хлопнул. – Вы. Все. Герои. Корпорация «Лучшесс» выражает вам огромную благодарность. – Мистер Маслоу двинулся вдоль шеренги пекарей, чтобы пожать руку каждому. – Директриса Чудс, потрясающе. Мардж, превосходно. Жас… э-э-э… мин? Гм. Стив, Пин, молодцы, ребята, – сказал он Джину и Нину. Не сумев вспомнить имен Мелани и Фелани, произнес: – Блондинка-близнец номер один и блондинка-близнец номер два, отличная работа. Кстати, блондинка-близнец номер два, кажется, еще с утра у вас были светлые волосы?

– Сестра мешала мне работать, поэтому я ее обрила, – не моргнув глазом солгала Фелани.

– Замечательно, – одобрил мистер Маслоу. – Итак, команда экспериментальной кухни, я знаю, что вам пришлось попотеть, но Кэти Киган вот-вот прибудет. Буквально через час! Приведите себя в порядок, грязнули! Очень скоро мы начнем наше торжество.

Мардж увела подчиненных в пекарское крыло, лишившееся двери, а мистер Маслоу и Роз подошли к сервировочному столику, где под стеклянными колпаками были представлены все пять видов опасной выпечки.

– Какая прелесть! – Мистер Маслоу любовно оглядел ядовитые снеки.

Роз заставила себя улыбнуться, однако за ее улыбкой скрывалась тревога. Образцы выглядели странно. «Дамка» не поднялась как следует, глазурь на «Мерцарике» была нового и неожиданного цвета фуксии, «Лунастик» вздулся посередине и походил на летающую тарелку, а батончик «Суперштучки» был длиннее, чем полагалось по стандарту. «Кто-то что-то с ними сделал», – подумала Роз и уже открыла рот, чтобы сказать: «Это не…», но тут за ее спиной послышался голос Мардж:

– Это не тот случай, когда команда вправе присвоить себе чужие достижения! Мы все обязаны успехом исключительно нашей директрисе, мисс Розмарин Чудс!

– Гип-гип ура! – хором закричали пекари, и девочка непременно бы расчувствовалась, не терзайся она мыслью о непоправимом вреде, который способны нанести эти лакомства. Роз украдкой смахнула слезинку.

– Как трогательно, – умилился мистер Маслоу. – Мисс Чудс, у меня к вам еще одно поручение как к директрисе. Ваше финальное задание – преподнести эти образцы нашей почетной гостье Кэти Киган. Она уже на пути сюда. Уверен, ваша победа на «Гала де Гато Гран» глубоко ее впечатлила – так глубоко, что из ваших рук она примет любое угощение.

– Не знаю, получится ли у меня, – нерешительно проговорила Роз.

– Не забывай, твои родственники до сих пор гостят в моем отеле. – Мистер Маслоу поднес к носу девочки кулак. – И могут остаться моими гостями… скажем так, очень надолго. Как и ты!

Роз опустила глаза.

– И не воображай, будто я не отличу, чтó съела Кэти Киган – усовершенствованный образец или одну из прошлых версий наших продуктов, – прошипел мистер Маслоу. – Вы славно потрудились, мисс Чудс, и прекрасно знаете, какое… действие должна оказывать наша выпечка. – Он набрал полную грудь воздуха. – Если Киган не превратится в зомби после первого же кусочка, я сразу пойму, что ты меня обманула, и приму меры. – Физиономия мистера Маслоу перекосилась от злобы. – Мы с тобой поняли друг друга?

Роз кивнула.

– А теперь давай подготовим особое угощение для нашей гостьи.

Мистер Маслоу по очереди достал из-под стеклянных колпаков каждый образец – «Лунастик», «Мерцарик», «Пышку-Фишку», «Суперштучку» и «Дамку» – и выложил их на серебряный поднос, украшенный изящными резными завитушками, похожими на распушенные хвосты райских птиц.

– Я вынесу поднос в зал, – сказал мистер Маслоу, – а ты преподнесешь его Кэти Киган. Она будет в восторге.

– Надеюсь, – вздохнула Роз.

Они с Мардж придумали план, но смогут ли его осуществить? Мардж должна пронести снеки-антидоты в своей сумочке и, улучив момент, подменить ими ядовитую выпечку, отобранную мистером Маслоу. Тим, загримированный под Кэти Киган, съест образцы с исцеляющим эффектом, в действии которого не нуждается, и станет изображать из себя кровожадного, легко управляемого зомби, чтобы мистер Маслоу ничего не заподозрил. План, конечно, не идеальный, но другого у них нет. А между тем настоящая Кэти Киган, предупрежденная через Гуса и его Котофон, будет преспокойно сидеть дома в мягком кресле и наслаждаться мини-пиццами…

Где-то вдалеке затрубили фанфары.

– Что за адские звуки? – насторожился мистер Маслоу. – Кто это дудит? На моей фабрике действует строгое правило – никакой музыки!

Мардж и остальные пекари растерянно переглянулись. Никто из них на трубе не играл.

Из люка в полу выехал мистер Керр. Тяжело дыша, он стоял на платформе лифта рядом с гольф-картом и держался за сердце.

– Мистер Маслоу, – прохрипел он, – Кэти Киган приехала.

– Как, уже? – простонал мистер Маслоу и приложил руку ко лбу. – Мы ждали ее только через час!

– А она явилась раньше времени.

– Так, ладно. Роз, Мардж, полезайте на заднее сиденье гольф-карта. – Мистер Маслоу так сильно стиснул фирменный серебряный поднос корпорации «Лучшесс», что у него побелели костяшки пальцев.

Мардж заговорщицки подмигнула Роз и легонько похлопала ладонью по своей сумочке.

– Ну, будь что будет, – пробормотала себе под нос девочка.

Всю дорогу мистер Керр и его пассажиры молчали. Гольф-карт направлялся к главному зданию, где Маслоу встретил Роз, когда та только попала на фабрику, и где находился алтарь с историческим экземпляром «Дамки».

– Пошевеливайтесь! – раздраженно бросил мистер Маслоу, протолкнув Роз и Мардж через двойные стальные двери. – Пресса уже собралась, все вот-вот начнется!

В помещении фабрики кипела работа: сотни роботов-осьминогов, занятых изготовлением ПППТ, с гудением и жужжанием перемещались туда-сюда. Двигаясь с безупречной синхронностью, они намазывали на печенье кремовую прослойку, запечатывали целлофановые пакетики и выполняли прочие операции. Механизмы являли собой чудо слаженности, так что у Роз даже захватило дух.

Чуть позже она заметила, что роботами управляют около сотни пекарей в белых перчатках со встроенными чипами. Как только пекарь делал определенный жест, все роботы на линии его повторяли.

– Невероятно, – выдохнула Роз.

– О да! – осклабился мистер Маслоу. – Идем. Мы должны быть на месте раньше нее.

Через все помещение тянулась красная ковровая дорожка. По одну ее сторону за ограждением из красного бархатного каната стояли фотографы и репортеры, по другую – группа фанфаристов.

Фотографы защелкали камерами, запечатлевая, как Роз, Мардж и мистер Маслоу шагают по красной дорожке к роскошному банкетному столу, накрытому прямо под стеклянной комнаткой, где хранилась святыня – самая первая «Дамка». Вскоре все объективы повернулись в другую сторону: двойные двери распахнулись, затрубили фанфары, и золотые лучи заходящего солнца озарили пространство.

Глаза Роз быстро привыкли к свету, но она сумела разглядеть лишь силуэт высокой дамы, которая вошла в двери и прошествовала по ковровой дорожке. Казалось, будто она не идет, а плывет над землей. Снова грянули фанфары, конфетти-пушки за спиной гостьи выдали серию громких и красочных залпов.

Двери закрылись, и Роз вдруг отчетливо увидела все происходящее: по красной дорожке к банкетному столу медленно полз гольф-карт. За рулем был юноша в черных шортах брючного кроя, футболке, поварском колпаке и огромных солнцезащитных очках, делавших его похожим на богомола. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, руль держал одной рукой, а другая небрежно покоилась на дверце авто. Несмотря на поварской колпак и очки, Роз безошибочно узнала эти пухлые румяные щеки: роль водителя исполнял Алфи.

Позади него гордо, словно на личной огненной колеснице, стояла высокая худощавая женщина с накрашенными алой помадой губами и светлыми волосами, уложенными в пышное каре, передние пряди которого сужались к подбородку двумя острыми клиньями. На ней был элегантный темно-синий деловой костюм, какие носят министерские дамы, и она сдержанно помахивала толпе, подобно королеве Елизавете, двигая одним лишь запястьем.

– Ну разве она не великолепна? – шепнул мистер Маслоу.

«Разве это не мой старший брат?» – хмыкнула про себя Роз.

Вся работа в цеху остановилась: пекари в белых перчатках заняли места позади фанфаристов, а следом подтянулись и управляемые ими роботы.

– Леди и джентльмены! – прокричал в мегафон мистер Маслоу. – Позвольте представить вам нашего главного конкурента, миз[34] Кэти Киган! Сегодня она присоединилась к нам, чтобы обсудить партнерство между корпорациями «Киган» и «Лучшесс», последними хлебопекарными предприятиями в Америке! Прошу поприветствовать аплодисментами нашу уважаемую коллегу!

Пекари в белых перчатках отдали честь, по-военному приставив правую руку ко лбу, роботы за их спиной сделали то же самое, только использовали для этого сразу по четыре конечности, расположенные с одной стороны туловища. По залу прокатилась волна приглушенного скрежета.

Алфи остановил гольф-карт перед банкетным столом. Мистер Маслоу помог Тиму выйти из машины.

– Какое впечатляющее появление! – восхитился он. – Миз Киган, дорогая, вы просто королева! И так похожи на образ с логотипа! Сходство прямо-таки… поразительное!

– Вы очень любезны, – проговорил Тим, даже не потрудившись изменить тембр. Голос его ничуть не напоминал женский.

– И какой… звучный голос, – пробормотал мистер Маслоу. – Какая представительность!

– Благодарю. – Тим положил ладони на миниатюрную, расшитую пайетками сумочку, висевшую у него на плече. – Вижу, вы вложили в фабрику много труда. Сколько блеска! Все сияет: и роботы, и перчатки на ваших сотрудниках…

– Спасибо, спасибо. – Мистер Маслоу посмотрел на Тима так, как голодный паук смотрит на муху. – С помощью этих металлизированных перчаток мой персонал управляет роботами. Несложная, но весьма полезная система, разработанная вашим покорным слугой. Ребята, помашите миз Киган!

Выстроившиеся в шеренгу пекари приветственно замахали, роботы с лязгом синхронно задвигали конечностями.

– Потрясающая система! – оценил Тим. – Как в… крутой видеоигре.

– Она позволяет сократить количество рабочих, – пояснил мистер Маслоу. – Это наши ведущие пекари, сто человек. На каждой из наших фабрик трудятся сотни людей, которые управляют тысячами роботов. Например, один пекарь глазирует кекс, и все роботы на производственной линии повторяют его движения.

– Стоит только представить это зрелище, и у меня уже мурашки по коже! – Тим передернул подбитыми ватой плечами своего костюмного пиджака.

– Признаюсь, – с гордостью продолжал мистер Маслоу, – идея посетила меня однажды ночью, когда…

Опасаясь, что мистер Маслоу так и будет болтать, Роз многозначительно кашлянула.

– Ах да, – спохватился тот, – чуть не забыл. Миз Киган, разрешите представить вам уважаемую директрису нашей экспериментальной кухни, мисс Розмарин Чудс.

Тим взглянул на сестру, как на жевательную резинку, прилипшую к подошве.

– Кто эта маленькая девочка? – надменно спросил он, изображая из себя кулинарную императрицу.

Роз досадливо закатила глаза.

– Розмарин Чудс, – повторил мистер Маслоу. – Недавняя победительница «Гала де Гато Гран» в Париже.

– Самая юная за всю историю конкурса, – прибавила Роз.

Тим поднял взор к потолку, делая вид, будто роется в памяти.

– Ах да! Я что-то об этом читала. Та самая девочка, которой помогал старший брат, невероятно красивый молодой человек. Его я хорошо запомнила. И эту мисс припоминаю.

Тим пожал руку сестре, после чего мистер Маслоу передал девочке блюдо с вредоносными снеками.

– Давай угощай, – прошипел он на ухо Роз.

Скрипнув зубами, Роз протянула блюдо Тиму.

– Вот, попробуйте нашу выпечку. Мы приготовили ее по новым рецептам.

Она поставила блюдо на краешек банкетного стола. Выбор Тима пал на «Лунастик».

– Какое великолепное… великолепие! – выдал он комплимент.

Роз в отчаянии оглянулась на Мардж, скромно стоявшую за спиной мистера Маслоу. Старшая пекарша кивнула, похлопала себя по набитой сумочке и показала Роз поднятые большие пальцы.

Роз не представляла, каким образом Мардж ухитрилась подменить выпечку, если мистер Маслоу не выпускал блюда из рук, но сейчас девочке оставалось лишь довериться Мардж и уповать на то, что все обойдется.

– Выглядит чудесно, – промолвил Тим, глядя на Мардж. – Но сначала я должна сказать, что тоже приехала не с пустыми руками: я привезла несколько сотен своих фирменных кокосовых кэкиксов и хотела бы угостить ими ваших работников. Таким образом, мы продегустируем продукцию друг друга. Отличная идея для фотографии, не правда ли?

«Что он творит? – мысленно недоумевала Роз. – Это в план не входило».

– Вот как? – слегка опешил мистер Маслоу. – Что ж, хорошо. Пожалуй, можно.

Алфи достал с заднего сиденья деревянный ящик, наполненный сотней маленьких бумажных коробочек, в каждую из которых был упакован кокосовый кэкикс от Кэти Киган. Стоявшие вокруг пекари радостно стащили с себя перчатки и выстроились в очередь.

– Ну же, мистер Маслоу, давайте поможем бедному водителю, – сказал Тим и потащил хозяина фабрики к гольф-карту.

Мистер Маслоу с недовольным видом стоял у автомобиля, пока Тим и Алфи вручали каждому пекарю коробочку с кэкиксом от Кэти Киган. Стоило дегустаторам проглотить первые кусочки, на лице у них расцветала блаженная улыбка.

– Откуда взялись эти штуки? – шепотом спросила Роз у Мардж.

Судя по всему, кэкиксы доставляли людям счастье и других эффектов не имели.

– Мы напекли целую гору, пока ты спала, – не переставая улыбаться, ответила Мардж. – Не стой, помогай раздавать кэкиксы.

Немного растерянная, Роз присоединилась к компании мистера Маслоу, Тима и Алфи.

– Извините, можно и мне кексик? – обратился к Алфи какой-то мужчина. – Я не пекарь, а всего лишь электрик, но тоже работаю на этой фабрике.

– Конечно! – Алфи протянул коробочку электрику. – Перчатки у вас суперские! А почему роботы не путают команды от разных перчаток?

– А, это. – Рука электрика с кэкиксом застыла в воздухе. – Каждый пекарь управляет своей группой роботов на отдельной радиочастоте. Есть еще центральный пульт для управления всеми роботами сразу, но доступ к нему имеет только мистер Маслоу.

– Круто, – задумчиво произнес Алфи. – Очень-очень круто.

Тим в это время общался с прессой.

– Миз Киган, кто вдохновляет вас больше всего? – задал вопрос репортер.

– Моя э-э-э… бабушка, – замялся Тим. – И Кэти Перри. А еще Тони Хоук[35] и другие люди из мира спорта.

Краем глаза Роз уловила какое-то движение и увидела Мардж, крадущуюся к столу, словно леопард или агент ЦРУ. Пекарша быстро смахнула с блюда все пять ядовитых снеков в свою нелепую сумочку и подменила их такими же, только содержащими антидот. Мистер Маслоу следил за репортерами и потому ничего не заметил. Роз облегченно рассмеялась.

– И что же тебя так развеселило? – кисло спросил ее мистер Маслоу, но следом растянул губы в улыбке, от которой девочке стало не по себе.

– Ничего, – отозвалась она. – Просто рада, что раздача выпечки почти закончилась. У меня уже руки устали.

Когда последний пекарь получил свой кэкикс, Роз и мистер Маслоу вернулись к банкетному столу. Мистер Маслоу встал рядом с Тимом, позируя для фото. Мистер Маслоу держал в руке кокосовый кэкикс от Кэти Киган, а Тим – «Лунастик»-андидот. Главы двух корпораций, один – в возрасте, тощий и лысый, другая – помоложе, в парике и модной юбке, поднесли угощение к губам. Защелкали фотовспышки.

– Сначала вы, – сказал мистер Маслоу.

– О нет, – возразил Тим. – После вас!

– Дам принято пропускать вперед. – Мистер Маслоу заметно нервничал.

– В некоторых странах первыми действуют мужчины, – сказал Тим. – Без обид!

– Да ешьте уже! – не выдержала Роз.

Буравя друг друга взглядом, Тим и мистер Маслоу медленно раскрыли рот. Тим уже собрался вонзить зубы в свой «Лунастик», как вдруг двойные двери распахнулись и в помещение ворвалась какая-то женщина в меховой шапке, похожей на грелку для чайника.

– Это еще кто? – пробормотала Роз.

Женщина двинулась вперед, и теперь Роз разглядела ее как следует. Новая гостья, невысокая и пухленькая, была одета в темно-синий костюм с юбкой – практический такой же, как на Тиме, а шапка, за которую она держалась обеими руками, оказалась вовсе не головным убором, а пушистым серым котом.

– Кто-нибудь! Снимите! С меня! Этого! Котяру! – вопила незнакомка, с трудом перебирая ногами по красной ковровой дорожке.

Кот – Роз мгновенно узнала в нем Гуса – спрыгнул с головы женщины, юркнул в темный угол и спрятался за хитросплетением проводов. Все фотокамеры защелкали как сумасшедшие.

– И кто же вы такая, чтобы прерывать наше торжественное мероприятие?! – гневно потребовал ответа мистер Маслоу.

Незнакомка встряхнула головой, поправила прическу, смахнула пылинки с костюма и шагнула к мистеру Маслоу.

– Кэтрин Киган, разумеется!

Глава 17

Протянем парню восемь рук

В здании воцарилась тишина, затихли даже репортеры. Мистер Маслоу уставился на коренастую дамочку с каштановыми волосами так, будто обнаружил на полу фабричного цеха дохлую крысу.

– Кэтрин Киган, значит? Вот Кэтрин Киган! – Он похлопал Тима по плечу. – Всем известно, что Кэти Киган – красивая высокая блондинка. В общем, кем бы вы там ни были, прекращайте нести бред и убирайтесь!

Женщина невозмутимо посмотрела на мистера Маслоу и уперла руки в бока. У нее был узкий рот, изящный нос и умные карие глаза.

– Знаете что? Возможно, у меня и в самом деле приступ бреда, потому что по дороге сюда какой-то серый кот с маленькими загнутыми ушами запрыгнул в мой лимузин и велел разворачиваться и ехать домой. Он говорил со мной на чистом английском! Так что, пожалуй, я действительно брежу, но можете не сомневаться: я и есть Кэтрин Киган. Настоящая Кэтрин Киган! А это, – она ткнула пальцем в старшего брата Роз, – самозванка. – Она подошла вплотную к Тиму, смерила его взглядом и громко фыркнула: – Думаю, вы легко убедитесь, что эта «женщина» в действительности молодой человек!

– Да как вы смеете! – возмутился Тим. – Совершенно очевидно, что я – сорокапятилетняя дама, тогда как вы – переодетый мужик в парике!

– Вопиющая ложь, – отрезала незнакомка.

Мистер Керр подкрался к ней сзади и дернул за волосы: те прочно держались.

– Ай! – вскрикнула женщина. – Они натуральные, дубина ты в бархате!

– Шеф, волосы настоящие! – воскликнул мистер Керр. – Это точно женщина!

Мистер Маслоу и Тим уставились друг на друга. Ухватившись за светлую прядь, мистер Маслоу стащил парик с головы старшего отпрыска Чудсов, и все увидели примятые рыжие шипы.

– Ой-ой, – промямлил Тим.

Пекари в один голос ахнули.

– Не ешьте эти кэкиксы! – взвизгнул мистер Маслоу. – Кто знает, чем их начинили! Это не Кэти Киган, это… – Он перевел взгляд с Тима на Роз, потом обратно. – Это брат Розмарин Чудс!

– Ну да, и что? – пожал плечами Тим.

– Тим, беги! – крикнула Роз.

Тим спрыгнул с подиума и понесся по красной дорожке к выходу. Мистер Керр бросился в погоню. Репортеры от души наслаждались происходящим: фотокамеры щелкали без перерыва.

Мистер Керр уже почти догнал Тима, как вдруг Алфи крикнул:

– Стоять на месте!

Он проворно надел перчатки с ярлыком «Мастер-контроль», которые прихватил в машинном зале мистера Механико, потом нажал на кнопку бумбокса, припрятанного на заднем сиденье гольф-карта, и в динамиках зазвучала бессмертная композиция Майкла Джексона «Плохой»[36]. В своем нелепом наряде – черных шортах брючного кроя и огромных солнцезащитных очках – Алфи начал танцевать, и танцевал так заразительно, с таким огоньком, что запиши кто-нибудь это зрелище на видео, ролик моментально разлетелся бы по сети.

Все, даже мистер Маслоу и мистер Керр, замерли и уставились на мальчика. Однако подпрыгивал, крутился на месте, хлопал в ладоши и изображал «лунную походку» не только Алфи. Примерно тысяча роботов на площадке старательно повторяла его беспорядочные движения – они махали и хлопали конечностями, дергались, извивались, скользили по полу задом наперед. Помещение наполнилось металлическим лязгом и скрежетом: роботы натыкались на все подряд, сшибали и ломали оборудование, в то время как люди в страхе жались к стенам, ища укрытия.

Продолжая приплясывать, Алфи направился к гигантскому чану с шоколадным тестом, и все роботы двинулись за ним. Набрав полную горсть густой коричневой массы, юный танцор швырнул ее туда, где стоял мистер Маслоу. Роботы послушно повторили его жест и начали кидаться тестом. Когда Алфи остановился, все – и мистер Маслоу, и Роз, и Мардж, и сами роботы – оказались выпачканы с ног до головы. Кэти Киган каким-то образом удалось избежать обстрела и остаться более-менее чистой. Тим, выскочивший наружу через двойные двери, исчез.

Мистер Маслоу протер глаза и в бешенстве схватил Роз за воротник поварского кителя. Вцепившись ему в запястья, девочка попыталась оторвать от себя его руки, но костлявый мистер Маслоу оказался гораздо сильнее, чем с виду.

– Прекратить! – взревел мистер Маслоу. – Эй, мальчишка, тебе дорога жизнь сестры?

Алфи оглянулся и застыл.

– Немедленно сними перчатки и отдай их мне.

Алфи нервно сглотнул, шаркая, приблизился к мистеру Маслоу, стянул с себя перчатки и с понурым видом протянул хозяину. Мистер Маслоу резко выхватил их из рук мальчика.

– И второй брат! – крикнул Маслоу. – Ты тоже иди сюда!

Из-за двойных дверей вышел Тим. Он по-прежнему был одет в темно-синий костюм с юбкой, однако туфли на высоком каблуке нес в руках. Низко опустив голову, он с трудом пробрался сквозь скопление роботов, хаотично застывших на красной ковровой дорожке.

Мистер Керр крепко схватил за плечи обоих братьев, и только тогда мистер Маслоу отпустил Роз. Несколько секунд Роз откашливалась и растирала сдавленную шею.

– Извинитесь перед сестрой за то, что испортили однозначно самый важный момент в ее профессиональной карьере, – велел мистер Маслоу.

– Роз, прости меня, – сквозь зубы процедил Тим.

– И меня, – прибавил Алфи. – Прости, что мы все испортили.

– Вас ослепила зависть к славе сестры, верно? – холодно спросил мистер Маслоу.

Прищурив глаза, Кэти Киган внимательно наблюдала за сценой.

– Да, мы ей позавидовали, – признался Тим. – И сожалеем об этом.

– Очень хорошо, – неожиданно повеселел мистер Маслоу. Набрав полную грудь воздуха, он приблизился к настоящей Кэти Киган и неестественно слащавым тоном воскликнул: – Боже мой! Какое чудовищное недоразумение! Конечно, я видел, что мы несколько отступили от плана, просто не хотел омрачать нашу встречу. Надеюсь, вы меня простите. Обещаю, с этой минуты все пойдет без сучка без задоринки.

Он протянул ладонь для рукопожатия, но Кэти Киган продолжала стоять, скрестив руки на груди.

– Вы должны понимать, как странно все это выглядит в моих глазах, – заговорила она. – Меня приглашают отпраздновать принятие закона, к разработке которого я не имею отношения и который не поддерживаю. По дороге на меня налетает говорящий кот и настоятельно советует уносить ноги. Согласитесь, уже весьма необычно. Но и это еще не все. Сразу по прибытии я встречаю юношу в парике, переодетого мной, а меня принимают за мужчину. Другой юноша устраивает какую-то нелепую дискотеку роботов. – Кэти Киган раздраженно фыркнула. – Думаю, вы понимаете, что я не горю желанием участвовать в вашей пресс-конференции?

Мистер Маслоу взял пальцы Кэти Киган в свои и попытался поцеловать, но она отдернула руку.

– О, Кэти, конечно, я вас понимаю, – залебезил мистер Маслоу. – Вы позволите называть вас Кэти?

– Нет, – отрезала та. – Будьте добры обращаться ко мне «миз Киган».

– Миз Киган, – повторил мистер Маслоу. – Мы бесконечно рады видеть вас на фабрике корпорации «Лучшесс» и будем крайне счастливы в дальнейшем придерживаться плана мероприятия.

Кэти снова скрестила руки на груди.

– И что же это за план?

– Для начала в качестве извинения мы хотели бы предложить вам продегустировать образцы нашей лучшей продукции, – елейным голосом произнес мистер Маслоу. – Розмарин Чудс, наша юная протеже и победительница конкурса «Гала де Гато Гран»…

– Я знаю, кто она такая, – перебила Кэти Киган. – Я направляла ей письмо с предложением о сотрудничестве, но ответа так и не получила.

Роз едва сдержалась, чтобы не крикнуть: «Да если бы я только знала, какая вы хорошая и сколько вреда приносит людям компания «Лучшесс», я бы обязательно вам написала!»

– Ну надо же! – Мистер Маслоу расплылся в злорадной ухмылке. – Как неудобно вышло! Мне очень неловко, что я свел вас вместе. Я и не подозревал, что от этой малютки столько проблем!

– Ничего страшного, – мягко улыбнулась Кэти Киган. – Уверена, она просто была слишком занята. И определенно дорожит работой на вашей фабрике, а значит, вы делаете что-то по-настоящему хорошее. – Она подмигнула Роз, и девочке захотелось провалиться сквозь землю.

– Что ж, Роз прекрасно справляется, – подтвердил мистер Маслоу. – Она усовершенствовала рецептуру пяти наших самых популярных продуктов и прямо сейчас предлагает вам их попробовать.

Роз взяла серебряный поднос и обнаружила, что руки у нее трясутся так сильно, что на пути к Кэти Киган она едва не уронила выпечку на пол. Поднять глаза на знаменитую пекаршу ей не хватило смелости: Роз сгорала от стыда за то, что послушно подчинилась Маслоу и не придумала, как сбежать, не объявила голодовку, не сделала ничего, чтобы помешать появлению этих жутких рецептов.

– Деточка, ты вся дрожишь, – встревожилась Кэти Киган. – Что случилось?

«Меня похитили и силой заставили участвовать в коварных планах опасной организации, а я просто хочу вернуться домой, но не могу рассказать вам правду, иначе этот психопат расправится с моими родителями!» – хотелось закричать Роз, но вслух она произнесла:

– Все в порядке, миз Киган.

– Почему бы тебе не поставить поднос на стол? – предложила Кэти Киган, затем наклонилась к Роз и шепнула ей на ухо: – Я тоже ужасно волнуюсь перед камерами. Это нормально. Думаешь, почему на моих упаковках мультяшный образ, а не фото?

«Ах, если бы дело было в боязни сцены», – мысленно вздохнула Роз, но охотно избавилась от подноса. «Хорошо, что Мардж успела провернуть свой фокус», – с облегчением подумала она, когда Кэти Киган подошла к столу и внимательно изучила содержимое подноса. Вместо ядовитых снеков ей предстояло съесть выпечку-антидот, однако она не догадывалась, что после дегустации должна сделаться буйнопомешанной. Что станет с Роз и ее родными, как только мистер Маслоу поймет, что Кэтрин Киган не собирается превращаться в зомби?

– Выглядит восхитительно, – просияла Кэти Киган. – Мои поздравления!

– Благодарю, – сказал мистер Маслоу. – Но это демонстрационные образцы, а экземпляры для дегустации хранятся в безопасном месте, вот здесь! – Он вырвал из рук изумленной Мардж ее пухлую сумочку.

Сердце у Роз ушло в пятки. Мистер Маслоу заметил трюк с подменой!

– Итак, я съем эти, – он придвинул к себе поднос с антидотами, а вы познакомитесь с нашей реальной продукцией! Будет славно, если фотографы запечатлеют, как мы делаем это одновременно.

Роз едва не вывернуло наизнанку, когда мистер Маслоу вытащил из сумочки Мардж ядовитые снеки и разложил их на пустой тарелке, которую взял с банкетного стола.

– А чем одни отличаются от других? – осведомилась Кэти, разглядывая новое угощение. – И почему эти держали в сумке?

– Эти более высокого качества, – пояснил мистер Маслоу. – Я специально поручил Мардж обеспечить сохранность выпечки. И правильно сделал! Этот самозванец вполне мог слопать плоды наших трудов и лишить вас угощения. Роз, ты ведь тоже рада, что я оказался таким внимательным, правда?

Роз хотела кивнуть, но словно одеревенела. Ей стало страшно: а вдруг она больше никогда не сможет нормально дышать?

– Миз Киган, встаньте рядом со мной, – предложил мистер Маслоу и провел гостью за стол, на котором стояла тарелка с выпечкой. – Все пять видов ПППТ – «Лунастик», «Мерцарик», «Пышка-фишка», «Суперштучка» и «Дамка» – были приготовлены по рецептам Лили Ле Фей и усовершенствованы Розмарин Чудс.

Роз бочком подобралась к Мардж.

– Что будем делать? – шепотом спросила она. – План провалился. Я провалилась. Кэти Киган станет марионеткой корпорации «Лучшесс».

Мардж обняла девочку за талию и притянула ближе к себе.

– Послушай меня, Розмарин, – зашептала она. – Тебе нужно научиться немножечко верить в чудо.

– Начнем с «Лунастика», – объявил мистер Маслоу, но когда опустил взгляд на тарелку, то заметил рядом с «Лунастиком» крошечного серого мышонка, который стоял на задних лапках и играл на флейте что-то очень красивое, а точнее «Лунный свет» Клода Дебюсси.

Глаза у мистера Маслоу едва не вылезли из орбит.

– Опять мышь! – заорал он, попятился и налетел на мистера Керра, который, в свою очередь, повалился на Роз и сшиб ее на пол.

– Эй! – возмутилась девочка.

Мистер Керр отполз в сторону, Роз поднялась на ноги и успела заметить, как Жак мчится прочь на спине своего верного скакуна из семейства кошачьих.

Обалдевший мистер Маслоу кое-как встал и вновь уставился на тарелку.

– Вот те раз, – выдохнул он и поправил на переносице очки. – Миз Киган, прошу, забудьте все, что происходило в последние три минуты. С недавних пор мне мерещатся призраки мышей. На всякий случай давайте-ка сперва попробуем «Мерцарик».

Роз судорожно сглотнула, сердце в груди бешено заколотилось: мистер Маслоу взял с блюда обезвреженный «Мерцарик», а Кэти Киган – опасный, улучшенный силами Роз. Хозяин и гостья чокнулись светящимися шариками, точно бокалами с шампанским на новогоднем застолье.

– Ну, до дна! – провозгласила Кэти Киган.

Оба положили угощение в рот, замелькали фотовспышки, а Роз перестала дышать, приготовившись к самому ужасному мгновению в своей жизни.

Глава 18

Мужчины плачут

В зале воцарилась тишина. Собравшиеся не сводили глаз с мистера Маслоу и Кэти Киган.

Роз помнила, как бесновались пекари, отведав «Мерцариков», начиненных тоскливым воем туманной ведьмы. Вот-вот Кэти Киган зарычит и, изрыгая слюну, потребует еще, ЕЩЕ «Мерцариков». Однако звук, достигший ушей девочки, оказался совершенно иным. Это был плач – горький, безутешный – звук, с которым озлобленная душа распахивает ставни своей темницы и впускает свет.

Роз открыла глаза. Уронив голову на банкетный стол, мистер Маслоу рыдал, как потерявшийся малыш. Кэти Киган взирала на него в замешательстве.

– Что с ним такое? – спросила она. – Не поймите меня превратно, выпечка, конечно, вкусная, но чтобы растрогать до слез – вы меня извините.

Роз почувствовала, как у нее вскипает мозг. Почему усовершенствованный «Мерцарик» не подействовал на Кэти Киган? Почему мистер Маслоу рыдает, съев антидот? Девочка потянула Мардж за рукав:

– Что вообще происходит? Почему Кэти Киган не превратилась в зомби?

Мардж улыбнулась, коротко и лукаво.

– Я приготовила еще одну партию выпечки, – сообщила она. – Пока ты спала, а все остальные были заняты кокосовыми кэкиксами.

– Получается, Кэти Киган съела антидот?

– Нет. – Мардж покачала головой, в ее глазах сверкнула озорная искорка. – И она, и мистер Маслоу съели одно и то же.

– Тогда почему он так отреагировал? Почему он рыдает, а не требует еще «Мерцариков»? – недоумевала Роз.

Мардж с улыбкой смотрела на мистера Маслоу: шмыгая носом, тот тянул руки к мистеру Керру:

– Обнимите меня, пожалуйста, – всхлипывал он. – Кто-нибудь, обнимите меня!

– Мардж, ну объясните уже, – взмолилась Роз.

Старшая пекарша прочистила горло и начала:

– Я не могла допустить, чтобы кто-нибудь съел ядовитые снеки от «Лучшесс». И был только один способ защитить людей: уничтожить и саму выпечку, и ее рецепты. Поэтому, пока ты пошла вздремнуть, я быстренько напекла антидотов всех пяти видов и щедро начинила их кремом с материнской любовью. И на подносе, и у меня в сумочке были одинаковые снеки. Все приготовленное по зловредным рецептам я уничтожила. Правда, как видишь, антидоты на всех действуют по-разному. – Мардж сдержанно улыбнулась Роз. – Я прочла об этом в «Апокрифах», которые ты оставила на столе.

Закинув руки на шею пекарше, девочка расплакалась:

– Мардж, вы лучшая! Просто лучшая!

– Там написано, что материнская любовь, добавленная в крем, заполняет пустоту в душе человека, те уголки, где этой любви не хватает. – Мардж мягко обняла девочку в ответ. – Кэтрин Киган с детства не испытывала недостатка в материнской любви, а вот мистер Маслоу… У него все сложилось по-другому.

– Вы гений! – восхитилась Роз. – Вы всех нас спасли.

– Не я, а ты, Розмарин Чудс. Ты и материнская любовь, которой ты с нами поделилась.

Потрясая руками, мистер Маслоу катался по полу и, обливаясь слезами, кричал:

– Мне так стыдно! Простите меня! Я должен отправить письмо с извинениями каждому жителю этой страны! Лично попросить прощения уже хотя бы за то, что помыслил причинить людям вред!

Мистер Керр опустился на колени рядом с боссом и грубо встряхнул его за плечи.

– Джемисон Маслоу, очнись! Что, черт побери, с тобой творится? Ты никак умираешь?

– О, я умираю… от счастья! – воскликнул мистер Маслоу. – От любви! Вот, попробуй «Суперштучку»! – Он протянул мистеру Керру шоколадный батончик.

– Я не голоден, – отказался мистер Керр.

– Нет, ешь! – Мистер Маслоу силой затолкал батончик в рот подчиненного.

– Смотри внимательно, – шепнула Мардж на ухо Роз. – Сейчас что-то будет.

По мере того как мистер Керр жевал и глотал, его сурово нахмуренный лоб разгладился, по лицу разлилось выражение бесконечной нежности, и он отчаянно принялся искать глазами фигуру, хоть как-то напоминающую материнскую. Взгляд мистера Керра упал на Кэти Киган. Здоровяк заполз под банкетный стол, припал к ее ногам и воскликнул:

– Мамочка!

Защелкали фотокамеры, репортеры всей толпой тянули руки с микрофонами.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – Кэти Киган переступила через мистера Керра, обнимавшего ее щиколотки. – Почему эти двое плачут? Откуда взялись говорящий кот и мышь с флейтой? Зачем тот молодой человек притворялся мной? – Увидев, как вспыхнули щеки Тима, она засмеялась: – Ты отлично смотришься в юбке!

– Спасибо! – отозвался польщенный Тим.

– Это долгая история, – вздохнула Роз.

Кэти Киган присела на край подиума и придвинула к себе тарелку с выпечкой.

– Обожаю слушать интересные истории за едой.

Вволю наснимав, репортеры разъехались по домам, рабочим объявили, что смена окончена, команда пекарей возвратилась в жилое крыло, чтобы предаться заслуженному отдыху, а Кэти Киган, Мардж, Роз и ее братья продолжали сидеть на полу возле банкетного стола.

– Получается, не важно, какие снеки мы ели, – заключила Кэти Киган, поднимаясь на ноги.

Тут же у стола мистер Маслоу и мистер Керр забылись беспокойным сном в объятиях друг друга.

– По-другому было нельзя, – пожала плечами Мардж. – Я и представить боялась, чтó произойдет, если наш план сорвется.

– Он с самого начала был не слишком надежным, – признала Роз.

– Мардж, вы проявили большую находчивость, подменив всю выпечку, – похвалила Кэти Киган.

– Ох, прямо не верится, – Мардж порозовела от удовольствия. – Сама Кэти Киган назвала меня находчивой! Дайте мне минутку прийти в себя. – Она набрала полную грудь воздуха и обмахнулась пустой тарелкой.

– Мардж – ваша большая почитательница, – сообщила Роз Кэти Киган.

– А я большая почитательница Мардж, – улыбнулась Кэти, – ведь она мне, можно сказать, жизнь спасла.

– Я действовала не в одиночку! – поправила Мардж. Уткнувшись носом в сумочку, она делала глубокие вдохи и выдохи. – Спасибо Роз! Эта девочка наделила меня смелостью бороться за правое дело!

Алфи, сидевший рядом с сестрой, вытянул руки в белых перчатках, скрестил запястья и принялся изображать, будто правит невидимой лошадью. Где-то сзади раздался лязг многосуставных механических конечностей, повторяющих движения мальчика.

– А кот… Кот действительно говорящий? – поинтересовалась Кэти Киган. – Или те люди из Общества скалки все-таки успели меня одурманить?

Гус запрыгнул на стол и потерся о бок Кэти.

– Я съел волшебное печенье, когда был котенком. Так уж вышло. Простите, что напугал вас.

– Я, гм… не в обиде, – проговорила Кэти, с опаской поглядывая на скоттиш-фолда. – Хотя такое не каждый день увидишь.

– Надеюсь, что нет, – промурлыкал Гус. – Я горжусь своей уникальностью.

Жак проворно вскарабкался по спине кота ему на голову.

– А ты, – Кэти Киган недоверчиво посмотрела на мышонка, – в самом деле играешь на флейте?

– Вам понравилось? – взволнованно спросил Жак. – Я репетировал «Лунный свет» не один год!

– Я в восторге! – искренне призналась Кэти Киган, приложив ладонь к сердцу, а после повернулась к Роз: – Верно ли я поняла, что закон о закрытии пекарен придумали члены Международного общества скалки?

– Да, – кивнула Роз. – Они же сообща протолкнули его в Конгрессе. Мы считали, вы тоже состоите в этом обществе, ведь закон сработал вам на руку.

– Да как вы могли такое подумать! – ужаснулась Кэти Киган. – Мелкие пекарни никогда не угрожали крупным! В жизни не слышала ничего глупее. Я и сюда-то приехала лишь за тем, чтобы убедить мистера Маслоу вместе со мной обратиться к Конгрессу с просьбой отменить этот дурацкий закон.

– Даже если бы вы уговорили мистера Маслоу, вам все равно пришлось бы иметь дело с остальными членами Общества скалки, – заметил Алфи.

Кэти Киган обошла банкетный стол и двинулась по красной дорожке, лавируя между группами роботов, исполнявших танец «Гангнам стайл».

– Алфи, прекрати, – прошипела Роз.

– Если Международное общество скалки использует волшебство, – наконец произнесла Кэти, – тогда и мы должны бороться с ними при помощи волшебства. У меня есть ресурсы, чтобы организовать общенациональную кампанию. Я делала это раньше и смогу сделать снова. Единственное, чего у меня нет, – это волшебных технологий. Секрет моей выпечки заключается не в магии, а в хороших рецептах – очень, очень, очень хороших.

Ее слова во многом напоминали речь мистера Маслоу, когда он только привез Роз на фабрику и предложил поработать над рецептами, однако на сей раз девочка испытывала не дурные предчувствия, а лишь покой и легкость. Она знала, что Кэти Киган действует на общее благо.

– Вместе мы сможем добиться отмены закона, и тогда ваша семейная пекарня вновь откроется, – продолжала Кэти. – А потом запустим линейку продуктов специально для членов Общества скалки и вылечим их от злобы и жадности.

Роз улыбнулась. Великолепная идея!

– Ты получала мое письмо? – спросила ее Кэти Киган.

– Да, – кивнула Роз. – Вообще-то, оно у меня с собой! – Она вытащила из заднего кармана шортов мятый надорванный листок. Сверху не хватало нескольких строчек, там и сям на бумаге темнели жирные пятна, однако прочесть написанное все же было можно.

– Имейте в виду, я плохо смотрюсь в кадре, – предупредила Роз.

– Ничего страшного! – успокоила ее Кэти Киган. – Я еще хуже. А на обороте ты читала?

– На обороте? – Роз медленно покачала головой и перевернула листок, на обратной стороне которого, как в «Апокрифах», имелось свое маленькое приятное «противоядие» к основному тексту. В приписке, сделанной рукой Кэти Киган, говорилось:

Дорогая Роз,

вы необыкновенная девушка, и ваша любовь к выпечке не вызывает сомнений. Знаю, вы прикипели душой к своей семейной пекарне в Горести-Фолз, и все же я с огромным удовольствием приглашаю вас приехать к нам и создать несколько новых рецептов. Если сможете, приезжайте хотя бы на недельку. Буду счастлива поработать с вами.

С наилучшими пожеланиями,

Кэти Киган

– Ого! – Роз радостно засмеялась. – Неделя у вас в гостях определенно будет гораздо интереснее той, что я провела здесь.

– Предложение в силе, – подмигнула Кэти Киган.

– Пожалуй, мне нужно посоветоваться с родителями и дедушкой Балтазаром, – сказала Роз. – Хотите с ними познакомиться?

– Они тоже здесь? – удивилась Кэти Киган.

– Да, только мы должны их освободить.

– Если мы поторопимся, – заметил Алфи, – я еще успею попасть на битву водяными бомбочками!

Эпилог

Леди Розмарин Чудс

Роз проснулась и широко зевнула. Спальню ее родного дома в Горести-Фолз заливал торжественно-прекрасный свет утреннего солнца. Все было как всегда, однако Роз ощущала неуловимые перемены.

Она повернула голову и увидела на соседней кровати младшую сестренку: Лик посапывала, засунув в рот большой палец и прижимая к себе клетчатый плед, доставшийся ей от миссис Карлсон с тех печальных времен, когда малышке, разлученной с родными, пришлось провести целую неделю на попечении пожилой дамы.

– Просыпайся, кроха, – окликнула Роз сестру.

– Мн-мн-мн, – промычала Лик, не разлепляя глаз, – не хочу.

Роз надела красную майку и чистые шорты, подхватила Лик на руки и понесла ее, прямо так, в пижаме, вниз. Роз не терпелось отметить этот особенный день вместе со всей семьей.

На кухне никого не было. На столе рядом с ежедневной городской газетой лежала стопка писем. Роз усадила сестру на стул.

– Доброе утро, Рози, – сонным голосом пролепетала Лик.

– Доброе утро, Лик. – Роз вновь порадовалась, что сестренка дома, как и она сама.

Роз перевела взгляд на газету. В глаза ей бросился заголовок передовицы, напечатанный жирным шрифтом: «ЗАКОН О ХЛЕБОПЕКАРНЯХ ОТМЕНЕН!» Она улыбнулась, зная, что уже через пару дней семейная пекарня Чудсов вновь гостеприимно распахнет свои двери. Роз провела неделю в гостях у Кэти Киган, где они обсудили важные планы на будущее. До окончания летних каникул оставалось всего ничего, и Роз собиралась насладиться последними деньками свободы.

Прихватив одной рукой сестренку, а другой – с полдюжины открыток, Роз вышла на задний двор, где в миниатюрных шезлонгах нежились на солнце Гус и Жак.

– Ты хоть раз пробовал рыбу? – обращался к мышонку скоттиш-фолд. – Как можно презирать то, чего никогда не пробовал?

– Но, мэ жё рэв![37] – пискнул Жак. – Не верю я, что мне понравится! Прям как тебе сыр!

– Как можно любить то, что воняет носками? – возмутился Гус.

– Как можно любить то, что воняет рыбой? – Жака передернуло от отвращения.

Роз рассмеялась и обошла своих маленьких пушистых приятелей.

– Роз! – воскликнул кот. – Смотри, у меня появился загар! – Он раздвинул серую шерсть у себя на животе и продемонстрировал более темный подшерсток. – Тебе не видно, но он есть.

– Молодцы, ребята. – Роз широко улыбнулась. – Смотрю, вы любители поваляться на солнышке.

Она направилась к сараю и дереву с качелями из старой покрышки – туда, где сражались (разумеется, понарошку) Тим и Алфи. На руках у обоих были белые перчатки для управления роботами. Братья стояли по разные стороны широкого батута и молотили кулаками воздух, в то время как два робота с фабрики «Лучшесс» скакали на черном виниловом круге, пытаясь атаковать друг друга руками в боксерских перчатках.

Насколько Роз знала, все оборудование корпорации «Лучшесс» демонтировали, а банки из красного стекла вывезли и уничтожили под контролем ее прапрапрадедушки Балтазара. Мистер Маслоу и мистер Керр, полностью изменившиеся благодаря волшебной материнской любви, которую Мардж добавила в выпечку, теперь работали на Кэти Киган и делились чистосердечными признаниями о подрывной деятельности Международного общества скалки. Корпорация «Лучшесс» прекратила существование, все ее фабрики закрылись, рабочие наконец разъехались по домам. А роботов забрали с собой братья Чудс.

Робот Тима нанес прямой удар сопернику. Алфи уклонился, и его робот грохнулся с батута в траву. Несколько секунд он жужжал и дергался, после чего затих.

– Ну вот. – Алфи потопал к сараю. – Мне нужен новый боец.

Он открыл дверь сарая, за которой обнаружилось около пятидесяти одинаковых металлических фигур. Вытащив одну из них, Алфи взгромоздил ее на батут.

– Эй, тебе стоит быть поаккуратнее, – заметил Тим. – Запас этих железяк не бесконечный.

Роз опустила глаза на открытки, которые держала в руках. Особенно ее заинтересовала одна из них: женщина на воздушном шаре приветственно махала рукой. Воздушный шар парил так высоко, что лица женщины было почти не рассмотреть, но Роз точно знала, кто это.

– Ребята, нам пришла открытка от Мардж!

Тим и Алфи продолжили поединок роботов, а Роз прочла вслух:

Дорогие Роз, Тим и Алфи,

угадайте, кем я теперь работаю? Аэронавтом! Больше никто не удержит меня на земле. Если кто-нибудь попробует, я возьму и улечу на воздушном шаре!

С любовью,

Мардж

Роз прижала открытку к сердцу.

– Повешу ее в рамочку.

– Мардж и раньше-то было не удержать, – высказался Тим, нанеся серию быстрых ударов, в результате чего еще один робот Алфи рухнул в траву дымящейся грудой металла. – Просто она об этом не знала.

– Эх, – вздохнул Алфи, – пора мне брать уроки бокса.

Роз продолжала перебирать открытки. Ее взгляд упал на простой картонный прямоугольник кремового цвета с тисненым изображением сияющей серебряной скалки.

Роз похолодела. Она перевернула карточку и мгновенно узнала каллиграфический почерк тети Лили:

Тот факт, что вы превратили мистера Маслоу в блаженного идиота и уничтожили корпорацию «Лучшесс», вовсе не означает победу над Обществом скалки. До скорой встречи.

Целую,

Л.

– Тим, Алфи! – крикнула она. – Посмотрите сюда!

Скинув перчатки, братья неторопливо приблизились к ней и изучили открытку, покрутив ее так и эдак.

Алфи поднес картонку к носу.

– Пахнет цветами. Это точно от нее, – заключил он.

– На всякий случай покажем маме с папой и Балтазару, – предложил Тим.

В этот момент на подъездную дорожку въехал минивэн Чудсов. За рулем был Альберт, рядом с ним сидел Балтазар. Задняя дверь минивэна распахнулась, и из него вышли Парди и Кэти Киган.

– Так почему бы и нам не выпекать «пуговки» «Не ваша забота»? – проговорила Кэти. – Они прекрасно дополнят нашу линейку десертов, а таблоиды и обозреватели светской хроники потеряют к нам интерес.

– Дело в том, что грозному рою Тубертина требуется время на восстановление, – терпеливо объяснила Парди. – Подобные волшебные ингредиенты существуют в небольшом количестве, и использовать их нужно ответственно.

– Понятно. – Кэти задумчиво потерла подбородок. – Вы уж меня простите – все это волшебство для меня в новинку.

Роз протянула маме открытку:

– Это от Лили.

Парди скользнула глазами по строчкам и сунула открытку в карман.

– Потом разберемся. Доченька, у нас для тебя есть сюрприз!

Парди и Кэти привели Роз на кухню. Альберт опустил жалюзи на окнах, как в тот, первый раз, когда показывал ей секретное хранилище Поваренной книги Чудсов. Сразу за ними на кухню прибежали Тим, Алфи и Лик.

– Что тут такое? – спросил Тим.

– Тсс! – шикнула на сына Парди.

В помещении царил сумрак, лишь несколько узких полосок света пробивались между ламелями жалюзи. Из торгового зала вышел Балтазар. В руках он держал розовый тортик с тринадцатью именинными свечками. И только когда старик приблизился к Роз, она разглядела, что свечки – вовсе не свечки, а тринадцать слепящих жуков, вьющихся над глазурью и переливающихся разными цветами.

– Поздравляем с тринадцатилетием, Рози! – воскликнул дедушка Балтазар.

А она и забыла, какой сегодня день… «Как же так?» – спросила себя девочка, но уже знала ответ на свой вопрос. Порой жизнь бывает до того насыщена событиями, что теряешь счет времени.

– Я… я забыла, представляете? – засмеялась она.

– Пора задуть слепящих жуков. И обязательно загадай желание!

Роз улыбнулась и дунула. Слепящие жуки разлетелись облаком цветных искр, озарив кухню сиянием. Все члены семьи радостно захлопали.

– Ура-а! – крикнула Лик.

– Загадала желание? – поинтересовался Гус, сидевший у ног Роз.

– Даже два, – ответила она, глядя на кота. – Какие – не скажу, но можешь не сомневаться, я выбирала слова очень осторожно.

На это Гус лишь замурлыкал и потерся пушистой головой о ногу девочки.

В одну руку дочери Альберт вложил серебряный ключ в форме венчика, отпирающий тайную кладовую в холодильном шкафу, в другую – серую брошюру с рецептами отравляющей душу выпечки и антидотами к ней – «Апокрифы» Альбатроса.

– Рози, будь добра, верни это на место.

Роз глубоко вдохнула и открыла холодильник. Слепящие жуки, словно маленькие феи, летели над ее головой, освещая путь. Миновав стеллажи с запасом яиц, молока, сахара и шоколада, она подошла к дальней стене, откинула зеленый гобелен, вставила ключ в форме венчика в замочную скважину и потянула за ручку деревянной двери. Слепящие жуки последовали за девочкой в секретную комнату и осветили многовековую галерею семейных портретов клана Чудс, развешанных по стенам.

Роз открыла заднюю обложку Поваренной книги Чудсов, где находилась предназначенная для «Апокрифов» выемка, и вдруг заметила на последней странице новый рецепт. Аккуратным почерком было выведено:

ШОКОЛАДНО-ИМБИРНАЯ КОВРИЖКА «БРАТСКОЕ ЕДИНСТВО»

избавляет от проклятья Трумпина

И случилось так, что лета 2014-го в американском штате Пенсильвания сотворила леди Розмарин Чудс, коей выпали тяжкие испытания, противоядие от имбирной коврижки с черным корнем, что достался Альбатросу Чудсу от нечистого лесного духа Трумпина.

И замесила леди Розмарин шоколадно-имбирное тесто, и опустила в него БРАТСКИЙ КАМЕНЬ. И, отведав той коврижки, прекратили пекари все раздоры и вновь сделались дружны и едины, точно родные братья.

Роз едва не расплакалась, глядя на свое имя, вписанное в Поваренную книгу Чудсов: Леди Розмарин Чудс.

Она стала частью древней как мир традиции. Она создала антидот и доказала, что является настоящей кухонной волшебницей. Собственные имя и фамилия, выведенные красивым старинным почерком, показались ей самыми прекрасными на свете.

Роз закрыла Книгу и вернулась в сумрачную кухню, где ее ждали члены семьи и Кэти Киган.

– Солнышко, теперь ты воистину пекарь из рода Чудсов! – воскликнула Парди. – О тебе напишут в учебниках истории!

Роз бросилась на шею Парди.

– Это и было мое первое желание, – растроганно прошептала она.

– Ты рождена для этого, милая. А второе желание какое?

Дверь из торгового зала на кухню скрипнула. Роз отстранилась от матери и увидела в дверном проеме Девина Стетсона.

– Извините, что помешал, – пробормотал Девин. – Я просто зашел узнать, не хочет ли Роз в честь дня рождения отправиться на велосипедную прогулку.

Роз снова повернулась к маме и уже открыла рот, чтобы сказать: «А вот и второе», но решила сохранить эту радость в тайне.

– Вообще-то, Роз занята, – начал Балтазар, – поскольку теперь официально работает в пекарне «Следуй за чудом»…

– Но работа может и подождать, – улыбнулась Роз.

Парди поцеловала ее в макушку и выпустила из объятий.

– Повеселись как следует, доченька. Ты это заслужила.

И покатила леди Розмарин Чудс в свой тринадцатый день рождения по дороге, залитой ярким летним солнцем, и летели слепящие жуки за ней следом и расцвечивали воздух фейерверками оранжевых, зеленых и лиловых искр.

И поняла она, что оставила детство позади. И почувствовала себя почти всамделишной леди.

Благодарности

Мама, спасибо тебе за тихую гавань, где я писала эту книгу, за наши киномарафоны до глубокой ночи и за всю капусту, которую ты мне покупала. Ты не раз спасала меня из лап корпорации «Лучшесс».

Спасибо Кэтрин Теген, Кэти Бигнелл, Эми Райан и всем книжным пекарям в издательствах Katherine Tegen Books и Harper Collins Children’s Books за то, что поверили в Чудсов и познакомили с ними читателей.

Эта книга, как и вся серия «Пекарня Чудсов», не появилась бы на свет, если бы не терпеливое наставничество и творческий гений Теда Малавера и Майкла Стирнса из издательства Inkhouse. Спасибо, что дали мне возможность рассказать историю семейства Чудс. Всей выпечки в мире не хватит для того, чтобы вас отблагодарить.

Примечания

1

Gala des Gâteaux Grands – здесь: «Большое кондитерское состязание» (фр.). – Здесь и далее примеч. перев.

2

НБА – Национальная баскетбольная ассоциация США.

3

Уоррен Эдвард Баффет (р. 30 августа 1930 г.) – американский предприниматель, миллиардер, один из крупнейших и наиболее известных в мире инвесторов.

4

ООН (Организация Объединенных Наций) – международная организация, созданная для поддержания мира и безопасности. В нее входят 193 страны. Генеральная Ассамблея – ее главный совещательный орган.

5

Кэти Перри (настоящее имя – Кэтрин Элизабет Хадсон; р. 25 октября 1984 г.) – американская певица, композитор, автор песен, актриса, посол доброй воли ООН.

6

Трапписты – неофициальное название монахов католического ордена цистерцианцев строгого соблюдения устава. Название происходит от монастыря Ла-Трапп в Нормандии, ставшего в XVII веке центром движения среди цистерцианцев за более аскетическую жизнь, включая обязательный физический труд, более строгий пост и правила обета молчания.

7

Казу – американский народный инструмент. Похож на дудочку с отверстием, которое располагается сверху. – Примеч. ред.

8

Апокрифы – древние книги с религиозным содержанием, отличным от каноничного.

9

Hermana – сестра (исп.).

10

Sacré bleu! – здесь: Боже мой! (фр.)

11

Имеется в виду американский певец и актер Джастин Тимберлейк, чьим голосом разговаривал медвежонок Бу-бу – персонаж кинофильма «Медведь Йоги» (2010).

12

Клафути – французский десерт, похожий одновременно на запеканку и пирог.

13

Гольф-карт – небольшой открытый автомобиль для перевозки игроков в гольф и их спортивного снаряжения.

14

«Уолл-стрит джорнал» (англ. The Wall Street Journal) – американская ежедневная деловая газета, освещающая события в США и международный бизнес, финансовые новости и проблемы. Название газеты связано с Уолл-стрит, улицей Нью-Йорка и финансовым центром США.

15

Кулак – выдуманная мера объема, равная 1/2 чашки. – Примеч. ред.

16

Орех – выдуманная мера объема, равная одной столовой ложке. – Примеч. ред.

17

Неофит – новообращенный в какую-либо религию; новый последователь, приверженец какого-либо учения или общественного движения.

18

Oui – да (фр.).

19

Сухой закон – общенациональный запрет на продажу, производство и транспортировку алкоголя, который действовал в США с 1920 по 1933 год.

20

Четвертое июля, или День независимости – национальный праздник в США. Декларация независимости, принятая в 1776 году, провозгласила независимость США от Великобритании.

21

Tia – тетя (исп.).

22

Précisément – здесь: именно, конкретно (фр.).

23

«Гангнам стайл» (англ. Gangnam Style) – песня южнокорейского певца и автора песен, выступающего под псевдонимом PSY. После релиза в 2012 году композиция стала мировым хитом. – Примеч. ред.

24

Дефенестрация – насильственное выдворение путем выбрасывания из окна; в древности также способ казни.

25

Schwester – сестра (нем.).

26

Absolument! – Абсолютно! (фр.)

27

C’est horrible! – Это ужасно! (фр.)

28

Je ne sais pas – Я не знаю (фр.).

29

Comme c’est bizarre! – Как странно! (фр.)

30

Огонь – выдуманная единица измерения температуры, равная 27 ºC. – Примеч. ред.

31

«Мой путь» (англ. «My Way») и «Унеси меня на Луну» (англ. «Fly Me to the Moon») – песни, написанные в 1968 и 1954 годах соответственно и исполненные Фрэнком Синатрой. – Примеч. ред.

32

Великая депрессия – мировой экономический кризис, разразившийся в 1929 году и продолжавшийся до 1939 года (наиболее остро с 1929 по 1933 год). Начался со спада экономики США и распространился на другие государства.

33

Далай-лама — духовный лидер тибетских буддистов.

34

Миз – нейтральное обращение к женщине в тех случаях, когда говорящий не знает ее семейного положения. Используется в англоговорящих странах. – Примеч. ред.

35

Тони (Энтони Фрэнк) Хоук (р. 1968, Сан-Диего, США) – профессиональный американский скейтбордист, предприниматель и владелец компании Birdhouse. Пионер современного вертикального скейтбординга.

36

«Плохой» (англ. «Bad») – популярная песня Майкла Джексона, вошедшая в одноименный альбом 1987 года. – Примеч. ред.

37

Non mais je rêve! – здесь: Не пробовал и не собираюсь! (фр.)

Content

Кэтрин Литтлвуд
Пекарня Чудсов
Волшебство на один укус

Пролог Уладить дела поможет пчела

Глава 1 Кот в мешке

Глава 2 Сделать как лучше-с-с

Глава 3 ПППТ

Глава 4 «Лунастики»: ешь – и все мало

Глава 5 Любовь и абрикосы

Глава 6 Скажите: «Сы-ы-ыр!»

Глава 7 Ведьма и кролик

Глава 8 Дикий голод

Глава 9 Братья в обсыпке

Глава 10 Домик с белым заборчиком

Глава 11 Зомбирующие «Пышки-фишки»

Глава 12 На беличьих крыльях

Глава 13 Суперотвратительные «Суперштучки»

Глава 14 Любовь в банках

Глава 15 Чуточка неуемной жадности

Глава 16 С чисто женским изяществом

Глава 17 Протянем парню восемь рук

Глава 18 Мужчины плачут

Эпилог Леди Розмарин Чудс

Благодарности

Примечания