Боги, пиво и дурак. Том 7

Глава 1

Богоубийца

Больше новинок на https://booksnew.ru/

Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015

В какой-то момент у меня отключилось зрение.

Я извивался на полу и орал, как последний придурок. Просто, потому что не мог не делать этого. Мое тело не подчинялось мне.

— Даня, смотри на меня! — услышал я совсем рядом голос Нергала. — Смотри на меня и глубоко дыши!

— Не могууууу! — проревел я.

— Можешь, если не хочешь сдохнуть! Вдох на три счета, и выдох тоже на три. Считай вслух! Давай!

— Может, его лучше того? — неуверенно проговорил Аид. — Помочь, в смысле?

От его соболезнования мне стало страшно даже сквозь боль.

— Не-еет! — запротестовал я. — Я справлюсь… А-аааа! Справлюсь!

Я пытался считать, но тут же сбивался и начинал снова.

Наконец я смог сделать первый осознанный вдох. И выдох.

Боль немного утихла, и я сквозь влажную пелену различил склонившиеся надо мной лица Нергала и Аида, который скинул свою ужасающую личину и снова выглядел как человек.

— Вот так! Смотри на меня! — требовал Нергал, зажимая ладонью прореху у меня на груди.

Огненные лепестки все еще выглядывали наружу, но теперь они казались совсем небольшими и полупрозрачными.

— Вдох и выдох! Медленно, внимательно! — его голос звучал уверенно и твердо. И это придавало мне сил. — Дыши, или твоя плоть просто расползется, как кожура на переспевшем яблоке.

Я перестал дергаться. Все свое внимание направил на такую, казалось бы, простую работу, как дыхание.

Вдох и выдох.

Кажется, я все-таки живой.

— Говорил я тебе — контролируй свои заносы, не иди у них на поводу, — с укором выговаривал мне Нергал, надавливая еще чуть сильнее в район солнечного сплетения.

Я стиснул зубы и пусть с трудом, но сумел удержать крик.

Огненные лепестки исчезли.

— У-ффф, — выдохнул Нергал. И повернулся к Аиду. — Вроде справились.

— Откуда у него это?.. — проговорил Аид, с таким любопытством разглядывая меня, что я почувствовал себя препарированной лягушкой под микроскопом.

— Это очень сложный вопрос, на который я не могу тебе ответить, — сказал ему Нергал.

— Забыл с кем говоришь? — нахмурился Аид.

— Забыл, что мне начхать? — приподнял одну бровь Нергал.

Аид недовольно пробурчал чего-то себе под нос.

— Развели, понимаешь, вольноотпущенников, — сказал он, усаживаясь на пол рядом со мной.

— Эй, не забывай считать! — строго напомнил мне Нергал. — Думай сейчас только об этом.

— Не могу… Как там… Та’ки? — проговорил я.

— Эреб раздробил ему ударом все кости и превратил внутренние органы в кашу, — ответил Аид. — Другими словами, он мертв.

Я сбился со счета. От злости все внутри сжалось.

— Что?..

— Даня, дыши, сказал! — прикрикнул на меня Нергал и с такой силой надавил на больное место, что я взвыл. — Все твое внимание должно быть направлено именно на это и только на это. Понял?

Я кивнул.

— А шаман, само собой, мертв не окончательно. Он же бессмертный! И все его части по-прежнему при нем. Так что отлежится, как я, и потихоньку восстановится. А когда соединится со своей здоровой звериной частью, сможет сразу очнуться — правда, не в человеческом облике. Мы положили его там, на надгробии, — Нергал с укором покосился на Аида. — А ты мог бы и промолчать. Ему сейчас своего геморроя хватает, чтобы еще о других думать.

Аид почесал за ухом.

— Как-то я не подумал об этом. Рана-то у него на боку не открылась с перепугу?

Нергал задрал полу куртки, осмотрел мне бок.

— Нет, все нормально. От вспышки энергии запеклась, как ссадина на собаке.

— Хорошо, — кивнул Аид. И, помолчав, добавил. — Я надеюсь, всем здесь присутствующим понятно, что о случившемся нельзя говорить вслух, нигде и никогда? Иначе даже десять Аидов не смогут ничего сделать. Убийство бога само по себе — очень проблемное дело. Даже такого, как этот. Но окончательное убийство бога, совершенное смертным, да еще таким образом нам никто не простит. Совет сотрет вас двоих в порошок, а меня отлучат от Чаши. Без вариантов.

— Никто ничего не узнает, — заверил Нергал.

— Ладно, — вздохнул Аид. — Пойду я тогда еще одну могилу сделаю. Девяносто седьмую.

Он поднялся, отошел к правой стороне усыпальницы и, присев, прижал ладонь к полу.

Каменные плиты затрещали, и в полу начала образовываться трещина.

— А ты хорошо выглядишь в этом амплуа! — усмехнулся Нергал. — Очень символично.

Аид шумно фыркнул и насмешливо проговорил:

— А вот ты что-то выглядишь не очень. Цвет лица нездоровый. Наверное, питаешься плохо?

— Да, жертвенные свиньи впрок не пошли, — отозвался Нергал, присаживаясь на обтесанный со всех сторон надгробный камень.

Аид вздохнул.

— Ну вот, мою шутку с языка снял. За это тебя и не любят боги — вечно ты всем удовольствие портишь.

— Удовольствия — не моя сфера. Для этого у вас другие боги имеются.

— Наверное. Я как-то не очень в курсе, что там наверху происходит. Но оно и к лучшему, как по мне, — Аид вернулся к останкам и с легкостью поволок за собой труп великана и кусок Эреба.

— А как по мне, многое могло бы сложиться куда лучше, если бы верхний трон занял не Зевс, — сказал Нергал.

— Да вот еще. Я свое царство никому не уступлю. Никто в него не рвется, не борется за власть. Тишина и спокойствие, — отозвался Аид, с легкостью запихивая в такую, казалось бы, небольшую дыру объемное тело многорукого. — И кстати про спокойствие. Добавь здесь десяток своих печатей, чтобы Чернобог больше войти не смог. Я тоже своих поставлю. Эту усыпальницу теперь нам всем следует сторожить. На всякий случай…

Постепенно я приходил в себя.

С изумлением разглядывал собственные руки и разорванную куртку на груди.

Я — богоубийца? В самом деле? Эдакий драконорожденный звезданутыш безумных Таргариенов Вышгородского уезда?

Круть!

Вот что, наверное, имел в виду Эреб, когда назвал меня уродом. Правда, вряд ли он понимал мои возможности — впрочем, как и я сам. Но наверняка мог почуять чудовище Франкенштейна, выросшее во мне вместо нормального источника.

Я попытался приподняться, но не смог этого сделать.

Нахмурившись, решил сначала попробовать поднять руку, раз все тело сразу не получается. И…

Тадам!

Она нихрена не поднялась.

По спине у меня прошел озноб.

— Это… Кажется, у меня какая-то проблема с руками и ногами, — сказал я. — Не могу сказать, чтобы я их не чувствовал, но ничего не шевелится, как я ни стараюсь.

Нергал нахмурился.

— Совсем?..

Я весь напрягся, пытаясь изо всех сил оторвать от пола хотя бы один палец. Но через пару минут безуспешных попыток сдался.

— Не могу, — проговорил я, шумно выдохнув.

Нергал взял мою правую руку, слегка приподнял и отпустил.

Лапа безвольно шлепнулась на каменный пол.

— Все-таки божественная начинка успела повредить твое смертное тело, — констатировал он. — Неприятность, однако.

— Неприятность⁇ Да я считай парализован! И это все-таки немножко серьезней, чем просто неприятность!..

Аид, притоптав вместо поля свежее захоронение, подошел к нам.

— Похоже, придется к теще на обед напроситься, — со вздохом проговорил он. — Деметра тебя в момент на ноги поставит. Если, конечно, ты не силой вынудил ее ту подпись поставить.

Что?

Явиться к Деметре вот таким? Разобранным на части и беспомощным? Демонстрировать всем своим видом, насколько я все-таки слабый и смертный по сравнению с ней?

— Ну уж нет! — запротестовал я. — Не надо к теще, я как-нибудь сам!

В конце концов, у меня же внутри есть энергия и Деметры, и Флоры. Неужели она меня не склеит?

Нергал приподнял брови. Кажется, он понял, о чем я подумал.

— Сам, говоришь? А это будет любопытно.

— С каких это пор смертные умеют самовосстанавливаться? Что за чушь? — проворчал Аид.

— А с каких пор смертные умеют убивать богов? — резонно заметил Нергал. — Пусть попробует. Если что, я пришлю к тебе кого-нибудь из моих кошек.

— Ладно, — буркнул тот. — В конце концов, это не мое дело. Мое дело — сохранить ему жизнь. А про здоровье и прочее в договоре ничего не сказано. Так что… Ну, бывайте.

Он махнул на прощанье рукой, открыл скромный маленький портал и шагнул в него, исчезая из виду.

— Думаешь, ты справишься? — спросил меня Нергал.

— Не знаю, — честно отозвался я. — Но за последнее время что-то внутри меня явно изменилось. Нужно понять, как это работает, и что из этого можно использовать. Нет никакого смысла в силе, если не знаешь, как ее применять.

— Верное замечание, — кивнул Нергал. — Но не забывай: возможности твоего источника и возможности твоего тела — это не одно и то же. Я дам тебе три дня на изучение силы и восстановление. А потом посмотрим. Если на ноги не встанешь — не обессудь. Придется звать на помощь твоего покровителя. Ну а пока как раз разберусь с заказами, которые ты мне нашаманил, хорошенько здесь все запечатаю и перенесу сюда отросток врат.

— Кстати, Аид ведь тоже обещал поставить свои печати, — вспомнил я. — Он забыл!

— Забыл? — криво усмехнулся Нергал. — Да нет. Просто поленился. Ну и ладно, неважно. Сейчас свои росчерки поставлю по углам, чтобы уж точно впредь обойтись без гостей. И знаешь… Пожалуй, все-таки стоило подождать до утра.

— Думаешь, это что-нибудь изменило бы?

— Я стал бы немного сильней, а Чернобог — немного слабей. Когда он появляется в той части света, где стоит день, его энергия уменьшается. А ночью, наоборот, увеличивается.

— Любопытно. Да, при таком раскладе, пожалуй, действительно стоило немного подождать. А то, честно говоря, я уже решил, что все. Крышка нам всем.

— А я решил, что это тебе крышка, когда вдруг ты заржал, как ненормальный, — покосился на меня Нергал. — Но, конечно, твой вопрос о жопотере… Откуда вообще в твоей голове берутся все эти дикие идеи?..

— Даже не знаю, — улыбнулся я. — Видимо, это моя суперспособность. Слушай, а я спросить хотел. Помнишь, вы с Аидом сказали, что я убил Эреба как древние. Древние — кто?.. И почему они умели убивать тех, кого считают бессмертными?

Глава 2

Кого боятся боги

Нергал добрую минуту смотрел на меня и, казалось, колебался, следует ли отвечать на мой вопрос.

— Раз уж это связано со мной, я должен знать, — настойчиво повторил я.

Нергал вздохнул. Кивнул, соглашаясь без видимой охоты. Оставив свои планы по расстановке печатей, он подошел ко мне ближе и присел на пол рядом. Вытащил из кармана сигару. Потом покосился на меня и спросил, как совсем недавно спрашивал я:

— Тебе прикурить?

— Если поможешь сесть.

Он кивнул. Подхватил мое безвольное тело и подтащил к ближайшему надгробию. Подложив под плечи свой плащ, расположил меня в устойчивом полусидячем положении и полез искать по карманам мой портсигар.

— Справа, — подсказал я.

Нергал нашел мои папиросы, закурил одну и вставил мне в рот.

— А из тебя неплохая сиделка, — съехидничал я, зажимая губами папиросу.

— Вот только наглеть не надо, — зыркнул он на меня и задымил своей сигарой. — Так вот… Раз уж ты просишь, я расскажу тебе о богоубийцах. Расскажу о прошлом, которое сам не успел застать, и настоящем, которое прямо сейчас происходит за пределами нашего мира. Но это первый и последний раз, когда мы обсуждаем эту тему. Аид прав — о том, что произошло с Эребом, ты не должен не то, что говорить, но по возможности даже думать за пределами этой комнаты. И я сейчас не шучу.

— Неужели бессмертные боги и правда так сильно чего-то боятся?..

— Боги боятся очень многого, Даня, — хмуро отозвался Нергал, усаживаясь поудобней. — Например, того, что про них забудут. Отлучения от Чаши и изгнания из Верхнего мира. Только об этом не принято говорить. Смертным полагается видеть сильных и счастливых богов, которым невозможно не завидовать. Все остальное — вне канона. А то, что вне канона, то одновременно и вне закона. Запрещено и как будто не существует. Но тот страх, о котором я тебе сейчас расскажу, наверное, самый древний из всех. Говорят, на заре миров существовали лишь хаос и гармония. Они не обладали разумом и являли собой чистую энергию. От их сочетания и были рождены первые протобоги. Ну а те в свою очередь положили начало вселенной. Вот только в противовес созидательной энергии зодчих в недрах хаоса начали зарождаться сгустки энергии разрушения. Но не бесстрастного, а голодного и яростного. Поначалу боги решили, что наблюдают стихийное рождение еще одного божества. Они даже пытались вступить с ним в диалог, но эта новая сущность то ли не способна на разумный контакт, то ли просто не желала его. Между тем сгустки росли и объединялись в огромные огненные цветы, угрожающе полыхавшие в темноте бездны на краю миров. Их нарекли «древними». И вот в один прекрасный день самый воинственный из протобогов решил их уничтожить. На всякий случай.

— И что это был за протобог? Сотот? — спросил я, стараясь не слишком шевелить истлевшей до половины папиросы.

Нергал отрицательно покачал головой.

— Нет. В легендах он остался Безымянным.

— Почему? — не понял я.

Нергал искоса взглянул на меня.

— Не понятно? Потому что бог проиграл. Он был поглощен огненным цветком. И тогда во вселенной родилась смерть. Как-то так. Дай, что ли, пепел тебе стряхну…

— И что с этими сгустками случилось потом?

— Их большая часть объединилась в одно вечно голодное чудовище. Оно требовало чистой энергии и крови. Поначалу боги приносили в жертву свою собственную кровь. Потом им это надоело, и они создали людей. Оказалось, что смертные обладают множеством полезных способностей. Они буквально из воздуха создают энергию, способную питать богов! Да и кровь у них такая же красная и горячая, как и у нас. Оставалось лишь придумать культ. Кровавого бога назвали Молохом, и в его честь по всем мирам были созданы гигантские жертвенники, где вместо обычного огня полыхала частичка вечно голодного древнего пламени. Человеческий род обязали приносить ему в жертву лучших воинов пораженных армий и всех первенцев — неважно, королей или рабов. Если подходящей жертвы не находилось, на алтарь проливали свою кровь жрецы. Не до смерти, конечно, но чтобы чаша всегда оставалась влажной от крови.

От отвращения у меня к горлу подкатил комок.

— Это все действительно было?.. Неужели никто не воспротивился новым порядкам?

Нергал пожал плечами.

— Не могу сказать точно. Может, кто-то и сопротивлялся. Я тогда был совсем юным, и дела смертных меня не очень-то волновали. Но зато я очень хорошо помню, как культ Молоха был уничтожен.

Знаешь, кто это сделал?

— Может, какой-нибудь Прометей? Или Иегова? — наобум предположил я.

Нергал с печалью в глазах усмехнулся.

— Нет, Даня. Это был смертный. Второй царь великого Урука по имени Арс. Правил он не по годам мудро, сражался храбро. А с богами вел себя дерзко — в первый же год своего царствования он приказал уничтожить все кровавые жертвенники, разделил город на двенадцать частей и каждую часть посвятил одному из молодых и бескровных богов места — наподобие твоего шамана. Себе в жены Арс взял синеглазую Гулу, пленную рабыню, принцессу чужого племени. Двор был недоволен, но Арсу было плевать — своим мечом он мог заставить кого угодно склонить колени перед новой царицей. Но потом он отправился в поход, а Гула родила первенца. Боги ликовали — наконец-то им предоставилась возможность напомнить дерзкому смертному свое место. Они низвергли слабых покровителей города, божков места, вернули прежние жертвенники и новорожденного принца сожгли в пламени Молоха прямо на глазах молодой матери. Так что, когда Арс вернулся домой, его там ждала лишь пустая колыбель и безумная женщина, отдаленно напоминавшая прежнюю Гулу. Тогда царь Урука сделал то, чего от него не ожидали ни люди, ни боги. Он вошел в святилище Молоха, которого до сих пор считали лишенной сознания стихией, и провел в молитве три дня. На исходе третьего дня он взял в руки меч, рассек себе грудь — и цветное пламя Молоха вдруг вошло в самую глубину его источника. Из опустевшего святилища Арс вернулся с ожогом в пол-лица, незаживающей раной и улыбкой, которую я никогда не забуду. Ты когда-нибудь слышал о таких богах, как Энко? Сатисс? Расам?

Я отрицательно покачал головой, с удовольствием отмечая, что могу это сделать.

— Никогда.

— И не мудрено, — с кривой ухмылкой проговорил Нергал, и в его голосе я услышал такую горечь, словно я вынудил его рассказать о чем-то очень личном и болезненном. — Все они явились в тот день в Урук, чтобы прочитать мятежному смертному царю нравоучение о послушании и милостиво позволить ему жить дальше при условии абсолютного признания их правоты и власти. И все трое были убиты Арсом на ступенях святилища Молоха. Потом он вошел во дворец и зарубил всех своих министров и жрецов. Никто не мог его остановить. Ведь древнее пламя, поселившееся в его источнике, питалось множеством жертв, приносимых Молоху по всей земле…

Нергал умолк, глядя в одну точку перед собой. А я, захваченный историей, нетерпеливо спросил:

— А дальше? Что с ним случилось дальше?

— Дальше… — медленно проговорил Нергал, задумчиво коснувшись своего подбородка тонкими длинными пальцами, перепачканными кровью. — Сила, которую он принял в себя, лишила Арса рассудка. Он вышел на городскую площадь с обнаженным мечом в руках и бросился на толпу. Ту, что сначала с радостью приняла отказ от человеческих жертвоприношений, а потом с такой же радостью подчинилась богам и равнодушно наблюдала, как горит в огне дитя. Арса пришлось остановить…

— И кто же это сделал?..

— Я.

Окурок вывалился из моих губ, ударился о кожаную куртку и откатился на каменный пол.

— Ты?.. И как же тебе удалось?

— Просто я оказался сильнее, — с каким-то ожесточением отозвался Нергал. — И убил его.

Он перевел затуманившийся от воспоминаний взгляд на свою правую руку.

В подземелье стало тихо.

Только светильники чуть покачивались на цепях промеж колонн, и две наши фигуры на дне этого огромного зала показались мне вдруг такими маленькими и хрупкими.

Не так уж мы отличаемся. Что боги, что люди — все несем на своей спине груз прошлых побед и поражений.

Нергал медленно проговорил:

— Это был первый раз, когда смертный стал мне другом. И, как я считал, последний.

Нергал повернулся ко мне.

— Имей в виду. Привязанности любого рода — на самом деле никакое не богатство и не достижение. А твои уязвимости и слабые места. Посмотри, на что ради Персефоны идет Аид. И к чему привела Сета любовь к брату и жене. И на что ты сам идешь ради своих привязанностей. Ты готов ставить условия мне, Оракулу, противостоять Совету и еще шут знает чему и кому, рискуя тем немногим, что ты имеешь. Зачем?..

Под его тяжелым прямым взглядом я как-то не сразу нашелся, что ответить. Так всегда бывает, когда речь идет о вроде бы очевидных вещах, которые обычно не приходится объяснять.

— Ну… — протянул я, пытаясь подобрать наиболее подходящие слова. — Наверное, затем, что те, ради кого я рискую, в свою очередь тоже готовы рисковать ради меня, — ответил я.

— То есть у тебя самого на это причин нет? Просто ответная реакция? — вопросительно приподнял бровь Нергал.

— Не совсем так. Люди, как мне кажется, делятся на одиночек и стайных. Вот я, похоже, стайный, — улыбнулся я. — Мои друзья, соратники — это моя семья, за которую я готов драться. Моя стая.

Вопреки моим ожиданиям на лице Нергала не появилось улыбки в ответ.

— А если я скажу тебе, что никакой стаи у тебя на самом деле нет? — спросил он. — Есть лишь попутчики. И те, кто просто использует тебя в своих интересах. А все остальное — лишь плод твоего воображения? Подумай и скажи честно: кто из друзей, кого ты не раздумывая готов был закрыть собой, точно так же рисковал ради тебя? М?

Я хмыкнул.

— И это спрашиваешь ты? Кто как минимум дважды вытаскивал меня из пекла?

Нергал покачал головой.

— Так ведь я не ради тебя это делал. А ради себя. Я спасал инструмент, которым собираюсь воспользоваться. И не безоглядно, а с теми противниками, которых рассчитывал победить. Так что этот вариант не подходит. Кто еще?

Улыбка сползла с моего лица.

— Тот, кто лежит сейчас здесь полумертвый на могильном камне. Или он тоже не подходит?

— Шаман? Да брось. Он служит лишь своему командиру. И будет оберегать тебя со всей страстностью, но лишь до той поры, пока ты полезен Сету. Ну? Кого еще вспомнишь? Свою кошку? Эта вообще пригреется везде, где погладят. Поверь, я знаю, о чем говорю — недаром держу целый гарем хвостатых. Демоница? Для нее ты — ходячий тортик. Она то с одной стороны откусит кусочек, то с другой — и тебе неплохо, и ей вкусно. Некромант? Да ему и без тебя неплохо. Принц Альба? Этот готов был пожертвовать тебя Аресу во имя долга перед отечеством. А ведь он дважды обязан тебе жизнью.

Я почувствовал, как у меня от закипевшей злобы дрогнул рот и окаменели щеки.

— Это неправда, — проговорил я. — Он поверил мне и отпустил!..

— Да. Чтобы твоими руками поймать убийцу отца. И он не прогадал. Ты ведь из шкуры вон вылезешь, лишь бы освободить своих из застенков крепости. Кто еще, Даня? Кому еще ты нужен? Арахне? Флоре? Гермесу с Дионисом? Самому Сету, в конце концов?

— Не смей говорить про Януса!.. — взорвался я.

— А то что⁈ — крикнул мне в лицо Нергал. Впервые за все время нашего знакомства я видел его не иронично-расслабленным, а по-настоящему взбешенным. — Боишься услышать лишнее? Или опасаешься ненароком увидеть то, на что предпочитал закрывать глаза? А, Даня? Что сделал для тебя Янус? Я даже не спрашиваю, а просто предлагаю тебе вспомнить все его поступки. А теперь сравни их с тем, что тебе самому пришлось делать ради него! И вспомни, что еще собираешься сделать. И это — дружба? Семья? Стая? Открой уже глаза, несчастный ты идиот. Ты — один! Всегда был, и всегда будешь!

— И какого хрена ты решил вдруг вылить все это на меня сейчас⁈ И вообще, откуда ты все знаешь?

— Тебе не надоело задавать мне этот вопрос? Откуда знаю. Оттуда! — И что теперь? Хочешь, чтобы я отказался от своих планов и сбежал в кусты? Так я должен поступить? Бросить соратников, наплевать на Януса и на тебя и пойти бухать в кабак? И как, по-твоему, я смогу с этим жить? Может, ты кое в чем и прав. И меня действительно используют. Но тогда и я использую тоже. Всех вас — для того, чтобы создать себе иллюзию того, что я не один! Ясно? Не так уж и важно, кто я для вас. Гораздо важнее, кто вы для меня! Это ты можешь понять?

Нергал медленно выдохнул. Отвернулся. И уже совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, сказал:

— Ты правда не видишь, что происходит? Уже сейчас ты — марионетка в руках у многих. Тобой решают личные проблемы все, кому не лень. Уязвимости, которые ты так самозабвенно защищаешь, раз за разом подводят тебя все ближе к краю. А когда ты, наконец, сорвешься, едва ли кто-нибудь бросится тебя спасать. Просто подумай об этом. Выдвинуть ультиматум Оракулу можно, но хочешь ли ты такого врага? Вернуться к Альбе с Киром в руках тоже можно. Но сдержит ли он слово? Или вместо того, чтобы отпустить узников, он просто отдаст приказ казнить вас всех? Или, что еще хуже, вручит ваши жизни Аресу, как хотел его отец перед смертью? Я уже говорил тебе один раз, и повторю снова: ты должен научиться мыслить не как безумный смертный, а как победитель. Может быть, даже как бог. В особенности — сейчас.

Я помолчал, пытаясь унять в себе гнев и переключиться в более продуктивное русло.

— Ты считаешь, внутри меня живет древний? Как в том твоем друге, царе? — спросил я.

Нергал пожал плечами.

— Я не знаю. Но ты можешь убивать богов, и это факт.

— Но ведь этого не может быть. Иначе ключ, которым боги открывают врата, каждый раз превращался бы в древнего, разве нет?

— Нет.

— Почему?

— Ты забываешь один важный ингредиент, которым до тебя еще не обладал ни один ключ.

Я усмехнулся.

— Ты про мой идиотизм, что ли?

— Я про твой собственный, родной источник. Может быть, именно он является причиной того, что осколки чужих энергий сложились в стройный рисунок. Но может быть, дело вовсе не в этом. И это вовсе не случайность, что именно ты попал сюда, и в тебе вырос древний. Возможно, в тебя даже специально кто-то вложил крошечную искру, которая… Ты следишь за моей мыслью?

— Слежу, и очень внимательно, — заверил я.

— Хорошо. Так вот по мере того, как ты набирал все больше разных энергий эта искра могла питаться и расти, постепенно превращаясь в то, что мы видели. И тогда, Даня, это означает, что ты стал фигурой в руках кого-то из игроков высшей лиги. Вот только зачем? Что им от тебя надо на самом деле? И кто бы об этом мог знать — кто-то способный одинаково активно действовать в разных мирах… Ах да, Оракул. Хотя постой. Как мы будем его спрашивать, если ты подготовил ему целый ультиматум?

И вот тут для меня все стало ясно. Я, наконец, понял, куда он клонит, и даже невольно застонал.

— Да твою жеж!..

— Вот и я о том же, — сказал Нергал, поднимаясь со своего места. — Ладно, ты пока полежи здесь, отдохни. Подумай хорошенько. А я пойду запечатаю подземелье от всяких любопытых глаз.

— Я тебя ненавижу, — негромко и беззлобно проговорил я, закрывая усталые глаза.

— Меня все ненавидят, это не новость, — насмешливо отозвался Нергал.

Он направился в сторону коридора, и я отчетливо слышал удаляющиеся звуки его мягких шагов.

Неужели во мне и правда живет древний убийца бессмертных?

Чтобы получить ответ, я сосредоточился и погрузился вглубь своего подсознания, на самое дно.

Чтобы встретиться там лицом к лицу с той силой, которую боялись даже боги.

Глава 3

Членовредительство

Спуститься вглубь своего сознания в этот раз оказалось не так просто. Наверное, болезненная расслабленность всего тела как-то сказывалась и на способности сосредотачиваться, потому что мои мысли постоянно растекались в разные стороны.

Наконец, мне все-таки удалось погрузиться достаточно глубоко, чтобы увидеть источник.

И я с удивлением обнаружил, что пламя энергии изменилось. Оно больше не походило на бешеную гидру. Просто высокий разноцветный костер.

И куда же делся мой Молох?

Я подошел поближе. Протянул руки к источнику.

Может это и странно, но он больше не пугал меня. Раньше я не понимал, что происходит, и чувствовал себя человеком, запертым в темной комнате вместе с кем-то неведомым, сверкавшим на меня своими глазами из черного угла.

Теперь же, когда я узнал про Молоха, на меня снизошло какое-то облегчение. И чувство благодарности.

До сих пор я, нелюбимый пасынок этого мира, нес на себе гнет неотвратимой власти богов — так же, как и все остальные смертные. Было отвратительно осознавать, что сам по себе я ничего не могу им противопоставить. Оставалось только искать покровительства у других богов, прятаться за их силу и надеяться, что этого будет достаточно.

Но теперь Вселенная дала мне в руки оружие. И это было мое и только мое право решать, когда и как им воспользоваться. Да, этот меч был обоюдоострым и в любой момент мог сокрушить не только врага, но и меня самого. Но тем не менее он у меня был!

От моего прикосновения пламя чуть покачнулось — вяло, будто нехотя. И если в прошлый раз я всем своим существом улавливал дыхание ярости, витавшее в воздухе, то сейчас повсюду царило умиротворение. Бархатное, баюкающее, сытое и расслабленное.

— Ты… ты спишь? — осенило меня.

Ответа не последовало. Пламя вновь покачнулось, и невесть откуда взявшимся внутренним знанием я понял, что прав.

Мой личный монстр был сыт, доволен и он дремал, как лев после доброй охоты.

Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно.

Следующие три дня я провел в святилище Нергала.

Там, вдали от всего мира, у меня было предостаточно времени поразмыслить над его словами.

Сначала мне казалось, что в них есть рациональное зерно. Сомнения разъедали меня изнутри. Нергал словно плюнул ядом в мой именинный торт. Я раздражался, досадовал и в сотый раз задавался вопросом, зачем вообще Нергал заговорил об этом? Что ему до моих отношений с Янусом, Никой и всеми остальными?

А потом меня осенило. Каждый из живущих способен оценивать ситуацию только с позиции своего личного опыта. Даже если он — бог, и этот самый опыт насчитывает тысячелетия.

Нергал по всем признакам был одиночкой. Единственная живая привязанность обернулась для него болезненными воспоминанием. И вполне естественно, что все остальные привязанности он теперь воспринимает как что-то негативное и ищет в них изъяны.

Но его опыт к моей жизни не имеет никакого отношения.

Ответив так самому себе, мне как-то сразу стало легче.

Тем более вернувшиеся домой кошки ухаживали за мной, как за родным. То ли, потому что Нергал так приказал, то ли из благодарности за участие в процессе выздоровления их обожаемого повелителя. Так что я много и вкусно ел, много спал, и мое тело постепенно начинало меня слушаться, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

Сначала подчинились руки, потом — спина.

На третий день Нергал явился ко мне в комнату в сопровождении двух прекрасных кошек, уселся на стул и, усадив красавиц себе на коленки, с усмешкой спросил:

— Ну что? Ты наконец-то созрел принять помощь?

— Ни в коем случае, — запротестовал я. — Ты же видишь — процесс идет! Нужно только еще немного подождать!

— Как-то очень вяло идет твой процесс.

— Да нет же. Смотри, я уже почти стою!

Тут я и правда попытался встать. Не потому, что был так уверен в своих силах, а чтобы продемонстрировать Нергалу как минимум свою непреклонную волю. И то, как ловко я теперь управляюсь с руками и запросто поднимаю тело в сидячее положение.

Спустив ноги, я рывком поднялся с постели. И… Не упал!

От радости у меня аж в зобу дыханье сперло, как у той вороны из басни.

— Видишь⁈ — победоносно воскликнул я. — Смотри внимательно! Я, великий целитель Даниил, стою! А ты сомне…

И тут я понял, что фокус, к сожалению, не удался. Ноги все-таки не хотели держать мое бренное тело, так что коленки подкосились, и я эпично рухнул на пол.

Нергал хмыкнул. Смерил меня долгим взглядом и издевательски протянул:

— Великий целитель, говоришь? Ну, это вряд ли. Разве что великий наг!

— Хорош ехидничать, — простонал я, отползая в сторону на руках.

— Признай — все равно результат налицо!

— Готов признать лишь одно: это было действительно сильно.

— Я старался, — проговорил я, затаскивая себя в кресло.

— В смысле, ударился сильно, — хмыкнул Нергал. Кошки на его коленях пакостно захихикали. — А поступок идиотский. Но вполне в твоем стиле.

— Дай мне всего пару дней, и ты увидишь — я справлюсь, без проблем! — с жаром заявил я.

Нергал хмыкнул.

— Ну, ладно. Значит, еще два дня.

Он поднялся со своего места и направился к выходу. Кошки торжественно прошествовали за ним мимо меня.

В дверях Нергал оглянулся.

— И кстати. Сегодня в лесу я встретил одного костлявого господина в цилиндре. Он передавал тебе пламенный привет и просил предупредить, что даты в договоре пришлось немного подправить. Так что он очень извиняется, но теперь до срока осталось всего четыре дня. С этим ты тоже справишься без проблем?..

Самеди? Ах ты скелетная сволочь!

У меня аж все заклокотало внутри.

— Что значит «подправил даты»⁈ В уже подписанном договоре нельзя ничего изменить!

Нергал хмыкнул.

— Ну… Вообще — да. Нельзя. Если только это не договор с изворотливым бароном.

— Да едрить твою налево, как так-то⁈

Нергал ласково вытолкнул кошек за дверь, запер ее поплотнее и подошел ко мне. Наклонившись до уровня моего лица, с насмешливой улыбкой проговорил:

— Ну и во что ты влип на этот раз, о великий геморрой великого Нергала?

Закрыв глаза рукой, я простонал:

— Только не начинай. У меня не было выбора. Я… Я должен Самеди клок волос кого-нибудь из олимпийцев. Или потеряю Лёху.

— Ах, это! Ну, тогда просто гора с плеч, — отозвался Нергал, выпрямившись. — А то я уж подумал и правда что-то серьезное.

— Это — серьезное!

— Пф! — фыркнул тот. — Одним говорящим черепом больше, одним меньше — это ерунда. Вот если бы на кону стоял твой череп — тут я бы заволновался. И хорошенько объяснил бы тебе, что лучше откусить себе палец, чем иметь дело с богами новейшего поколения.

— Почему?..

— Да потому что у них ни чести, ни совести, — он прошелся по комнате, сунув руки в карманы. — У всех остальных богов имеются принципы. Понимаешь? Они могут быть злыми, жестокими, безжалостными и хитрыми — но даже изворотливый Локи не станет менять условия уже заключенного договора. Потому что так мы устроены. А у молодежи типа Самеди никакие законы в сущность не встроены. Веяние времени, увы. Пообещать одно, а сделать совсем другое — это для них запросто. Извернуться и выполнить просьбу в самом извращенном варианте ее толкования, шиворот-навыворот — всегда пожалуйста. Для них это забава.

Он вернулся ко мне и опять наклонился, глядя тяжелым взглядом в упор:

— Больше никогда и ни за что не имей дел с такими, как он. Тебе ясно?

— Да понял я уже.

— Так ты поедешь к теще Аида? Быки — вон, стоят у входа в святилище.

Я тяжко вздохнул и нехотя пробурчал:

— Поеду.

— Не слышу?.. — демонстративно поднес он ладонь к уху.

— Поеду, сказал!

Нергал кивнул. Хлопнул меня по плечу.

— Ну вот и хорошо. И еще дам тебе совет: пока будешь лечиться у великой госпожи Деметры, как-нибудь невзначай обмолвись по поводу условий своего договора с бароном. У нее имеется зуб на всех трех братьев. И если кто-то и сможет тебе подсказать решение и помочь в данном вопросе, то это она.

В карету Деметры меня запаковывал Гай. Очень суетился, давал на дорогу наставления по поводу того, как себя следует держать с великой богиней.

— Я слышал, что характер у нее непредсказуемый. Так что будь осторожен! — на полном серьезе поучал он меня, укрывая мне зачем-то колени клетчатым пледом, как какой-нибудь парализованной бабульке в старом кино.

Я с трудом сдерживал раздражение и терпел. В конце концов, Гаю совсем ни к чему знать, что с Деметрой я знаком достаточно близко, чтобы не париться по поводу того, какую вежливую форму приветствия стоит избрать и на каком расстоянии от нее находиться.

Наконец, он захлопнул дверцу кареты. Быки, как паровозы, выдохнули в небо по белому облаку и медленно двинулись вперед. Шаг, еще один, и еще.

Карета протяжно заскрипела на морозе, колеса увязли в снегу, покрытом ледяной корочкой. Один из бычар вскинул свою здоровенную голову и сердито замычал, и в тот же миг мы резко рванули вверх, будто кто-то невидимый охадил рогатых кнутом.

— М-ммммууу-ууу! — воинственно пронеслось над лесом, и мы скрылись за облаками.

В общем, крутяк.

Вот только лучше бы вместо дурацкого пледа Гай мне пару бумажных пакетов дал на всякий случай. Поскольку перепачкать карету было уж слишком позорно, а совладать с непроизвольной реакцией тела у меня могло и не получиться.

Но в итоге все обошлось. Живой, частично здоровый и с аристократичной зеленостью вместо бледности на лице я прибыл к Деметре. Быки остановились в пустоте, как и в прошлый раз. Толкнув дверь кареты, я принялся озадаченно озираться по сторонам. Во-первых, я не понимал, в какую сторону пустоты мне следует идти. Во-вторых — идти-то мне каким образом? По-пластунски?

Тут справа от кареты прорисовался открывшийся дверной проем, в котором я увидел Деметру.

В мешковатых серых штанах она казалась совсем хрупкой. Белая мужская рубашка была глубоко расстегнута, а на лице играла озорная улыбка.

— Ну? Чего сидишь, кого ждешь? — со смехом в голосе сказала она, скрестив руки на груди. — Как там у христиан? Встань и иди!

— Я тоже очень рад тебя видеть, — проворчал я, непроизвольно улыбаясь ей в ответ. — Хотя нет, погоди. Меня же тут подробно проинструктировали на твой счет. Как там… О, многомилостивая богиня, воззри на меня и склони ко мне свое лицо!..

— Иди в задницу, — с той же лучезарной улыбкой прервала мое приветствие Деметра.

— Никак не могу, ведь ты так и не склонила ко мне свое лицо, — с фальшивой горечью в голосе возразил я.

— Ох и вредный же ты для смертного, — вздохнула Деметра и неспешной походкой подошла к карете, поднялась на ступеньку и, наклонившись, наградила меня звонким поцелуем в лоб. — Так сгодится?

— Нет, конечно, — отозвался я, затаскивая ее в карету к себе на колени.

Она не сопротивлялась. Только засмеялась и, прищурившись, игриво запрокинула голову и сказала:

— Как-то ты не тянешь на того многострадального болящего юношу с чистой душой, о котором говорил Аид. А ну признавайся, чье место занял?

— Забудь. Я его убил и закопал, так что уже не важно, — ответил я, кайфуя от ощущения приятной тяжести ее тела в своих руках.

— Безжалостный негодяй.

— Не то слово.

Она сползла с моих колен и подтолкнула к выходу.

— Давай иди уже!

Я шевельнул ногами.

Работают!

Осторожно привстал, крепко держась руками за стенки кареты. Почувствовав силу в ногах, шагнул на ступеньку, а оттуда — вниз, прямо в бездонную пустоту.

И я прекрасно ощущал свои ноги и стоял без опоры!

— Спасибо тебе огромное. И когда ты только успела?

Я обернулся к Деметре, и с удивлением увидел, что она больше не улыбается. Напротив, промеж ее бровей пролегла хмурая морщинка.

— Подожди меня благодарить. Ну-ка пройдись немного.

Я сделал несколько шагов и обнаружил, что слегка прихрамываю на правую ногу.

Деметра тем временем выбралась из кареты и сосредоточенно наблюдала за моим дефиле.

— Подойди ко мне, — потребовала она.

Я подчинился.

Она осторожно подула себе на ладонь, и в ее руке заискрилось золотистое облачко. Приблизившись ко мне вплотную, она прижала ладонь к моей груди, чуть повыше солнечного сплетения.

Стало горячо.

— Пройдись еще раз, — сказала Деметра.

Я опять поковылял по направлению к входу в дом.

— Не сработало, — медленно проговорила богиня. — Как странно. А ну-ка признавайся, где и кто тебя так отделал?

— Да щас. Где ты видела мужчину, который по доброй воле стал бы рассказывать женщине, кто и при каких обстоятельствах надрал ему зад? — отшутился я. — И вообще, все просто прекрасно! А то, что пока прихрамываю — это мелочи, на которые и внимания не стоит обращать.

— Сложно не обратить. Видишь ли, от такой дозы созидательной энергии даже мертвый олень встал бы и побежал на своих четырех — причем, не хромая, — заявила Деметра, деловито засовывая руки в карманы. — Но это при условии, если бы он умер своей собственной смертью. Или от стрелы охотника. Другое дело, если бы его сразил своей силой кто-нибудь из богов…

— Может, хватит? — попросил я. — Мне не хочется об этом говорить. Можно я просто побуду хромым оленем?

— Ты попал под горячую руку кому-то из бессмертных? — проигнорировала мою просьбу Деметра.

— Может быть.

— Кому?

— Это и правда уже не имеет никакого значения, — уже на полном серьезе сказал я. — Было и прошло. Сейчас есть более актуальный вопрос — не попаду ли я в ближайшее время кое-кому из бессмертных под горячее копыто?..

Брови Деметры вопросительно изогнулись.

Я кивнул.

— Пойдем, — сказала она, и, схватив меня за руку, утащила в свой дом.

Не сговариваясь, мы оба прошли через оранжерею к фонтану — туда, где состоялся наш первый разговор по душам.

— Чего-нибудь налить? — спросил я.

— Давай, — согласилась она. — Как в прошлый раз.

Я улыбнулся.

— Интересно, а закончим мы тоже как в прошлый раз?

Деметра вдруг вспыхнула.

— Ты это на что намекаешь?

— На творческий порыв, конечно. А ты о чем подумала?

Она мило нахмурилась.

— Раз тебя это так сильно волнует, так и быть, отвечу — нет, мы с тобой тогда не переспали! Доволен?

— Вполне, — улыбнулся я, подавая ей бокал.

— И что эта довольная улыбочка означает?

— Она означает, что у нас еще очень многое впереди.

— Дурак озабоченный, — фыркнула Деметра. — Ладно, так куда ты там собрался?

— К Посейдону.

Богиня хихикнула.

— Боюсь, что для Посейдона ты того… Крупом не вышел.

— Это вселяет надежду.

— Что тебе нужно от старого развратника?

— Долгая история. Готова слушать?

— Дай подумаю. Эта твоя история безумна?

— Можно сказать и так.

— И по ходу пьесы ты пару раз оказываешься в дурацком положении?

— Ну, это как посмотреть.

— Значит, да. Тогда скорей рассказывай! — улыбнулась она.

Я начал свой рассказ с того момента, как мы с Янусом нашли Лёху. В общих чертах обрисовал, как мы подружились. А потом — как во время турнира заявились боги, с которыми у Лёхи имелся прижизненный договор, и чем все это закончилось.

Мы пили виски, она смотрела на меня широко распахнутыми глазами и весело смеялась на каждом забавном эпизоде, а под конец вдруг прослезилась.

— Ты чего?.. — удивился я.

— Лёху… жалко… — проговорила она дрожащими губами.

— Ну-ну, — погладил я ее по волосам. — Я его непременно выручу!

— Бедняга. Ты подумай! Собственная жена не любила!

— Ну как бы и он от нее не был без ума.

— Жизнь не сложилась…

— Ничего себе не сложилась — он первым некромантом королевства был!..

— Боги-покровители его предали…

— Вообще-то в некотором смысле это он их киданул и смылся на тот свет, не рассчитавшись с долгами.

Деметра сердито шмыгнула носом и злобным волчонком уставилась на меня.

— Трудно язык за зубами подержать? Ты мне всю печаль испортил!

Я растерялся.

— Э-эммм… Так я же от чистого сердца тебя утешить пытался.

— А тебя кто просил⁈

— А-ааа, кажется, я понял. Кое-кому просто больше не надо наливать.

— Ну это тебе, конечно, решать, — прищурилась она. — Но, если нальешь, я, так и быть, подскажу тебе, как выдрать клок шерсти из Посейдона. Правда, для этого придется навести справки. Нужно вычислить святилище, где он действительно появляется.

— Да знаю я одно такое! Своими глазами видел, как он в виде жеребца деревянную лошадь… Ой… — под взглядом Деметры я осекся. Черт, вот ведь язык мой без костей! И правда неплохо бы иногда его за зубами удерживать. — Ну… Короче, видел я его, — смущенно проговорил я, виновато пряча глаза.

— Чего-чего он делал с деревянной лошадью? — самым безжалостным образом спросила Деметра, и по ее лицу я понял, что теперь она не отстанет, пока не получит конкретный ответ.

— Ну… Слушай, неловко мне такое рассказывать. Вылетело как-то само…

— Ты-то чего бубнить начал? Я же не про тебя, а про Посейдона спрашиваю!

— Короче, использовал ее как игрушку для любовных утех, — нашел я более-менее сносную формулировку.

У Деметры изумленно распахнулись глаза. Слезы, пролитые о несчастной судьбе Лёхи, окончательно высохли.

— Да ладно?.. Он пялил деревянную лошадь?

— Блин, ну ты же все-таки богиня. Причем не какая-нибудь, а богиня-мать! — с укором сказал я. — А выражаешься иногда, как солдат на поле брани.

— Отвянь, я не на работе, — махнула рукой Деметра. — Так как выглядит святилище?

— Ну… оно на берегу моря. Вокруг были глыбы льда… А ты не можешь узнать по своим каналам, где он обитает?

— Разумеется, не могу, — обиженно проговорила Деметра. — От меня эту информацию тщательно скрывают. Наверное… — на ее губах проступила тонкая недобрая улыбка. — моей мести опасаются. Но мы справимся! Я знаю все его святилища наперечет. Давай я просто покажу их тебе?

— Ох, — проговорил я, инстинктивно прикрывая живот ладонью. — Слушай, бегать по порталам в подпитом состоянии — это настоящее испытание для желудка.

— Да ладно, справимся! Зато если найдем, клянусь тебе — на рассвете ты решишь все свои проблемы!

— На рассвете?.. — эхом повторил я.

— На рассвете! — с озорной улыбкой заявила Деметра и приложила руку к несуществующему головному убору, отдавая честь, как рыцарь.

Я вздохнул.

— Нутром чую, что я об этом еще пожалею… Но давай. Согласен!

— Тогда еще по одной и пошли искать!

Я составил с края фонтана пустую тару и наколдовал нам еще по бухлишку. Улыбнулся.

— За успех нашего предприятия!

— О да! — сверкнула глазами Деметра.

Мы выпили — и началось…

Первые три перехода я выдержал молодцом.

На четвертом расплескало Деметру.

На шестом — меня.

Но, как ни странно, стыдно не было. Мы ржали друг над другом, как подростки.

И только на двенадцатый раз мы наконец-то угодили в то самое место, где в прошлый раз я видел Посейдона.

Осмотревшись, я даже в густых предрассветных сумерках опознал и берег, и лошадь, которую явно недавно чинили.

— Это здесь, — сказал я.

— Уверен?

— Абсолютно. Ну, и что дальше?..

— Подожди меня здесь, — выпалила Деметра и исчезла в своем портале.

Зеркало перехода растаяло в воздухе еще до того, как я успел запротестовать.

Блин, вот ведь женщина! Это она — богиня, ей везде тепло! А я стоял на берегу моря, ледяной ветер задувал в лицо и пробирался под куртку. Застегнувшись доверху, я дрожащими руками вытащил из кармана папиросу. С пятого раза кое-как прикурил, чтобы хоть немного погреться от живого огня, пусть даже крошечного.

Но папиросу так раздувало, что я едва успел сделать пару затяжек, как она закончилась. Прикуривать снова окоченевшими руками я не стал. Вместо этого принялся приплясывать, снова и снова мысленно убеждая себя, что Деметра не могла просто так бросить меня на произвол Посейдона! Может, конечно, мой круп и не в его вкусе, но ведь в каждом правиле есть свои исключения.

Небо буквально на глазах светлело. И вот наконец в нескольких шагах от меня снова засветился портал, и из него выпорхнула Деметра с небольшим свертком в руках.

— Готово! — воскликнула она. И глаза ее радостно сверкали, как у ребенка перед Новогодней елкой.

— А я уж под-ддумал, т-ты там уснула и з-забыла про меня, — постукивая зубами, признался я.

— Чтобы я упустила такую возможность? Да ни за что! Вперед, к деревянной кобыле! — скомандовала она.

Я так возмутился, что даже забыл, что замерз.

— Ну нет, она не в моем вкусе! — запротестовал я.

— Чур меня и тебя, я просто хочу кое-что с этой кобылой сделать, но для этого мне нужно, чтобы ты меня подсадил. Не хочу у тебя на глазах в гиганта трансформироваться.

— А-аа, ты хочешь ее как-то зачаровать? — догадался я.

— Я ее не как-то, а еще как зачарую, — с тихой яростью в голосе ответила Деметра. — Посейдон будет в восторге.

— Эй, погоди. Мне же как-то из него еще волосы выдрать нужно!

— Да хоть все. Поверь, у тебя будет масса возможностей.

Мы направились к деревянной кобыле, и я не без удовольствия подхватил Деметру повыше коленей и поднял вверх, щурясь на ветру и отплевываясь от снега, посыпавшегося с потемневшего неба.

— Готово! — торжественно заявила, наконец, Деметра. — Давай-ка теперь спрячемся за каким-нибудь валуном и подождем, когда Посейдон придет поиграть.

— А если он не придет? — спросил я.

Моя богиня фыркнула.

— Придет, куда он денется. Не будь маловерным, Даня.

— Как скажешь, о великая мать! — театрально воскликнул я и тут же получил шутливую затрещину.

— Нашел мамочку. Давай быстрей, а то море уже светится!

Обернувшись, я с трудом разлепил запорошенные снегом ресницы и увидел, что Деметра права. Море и правда наполнилось каким-то особенным сиянием. Волны становились все выше, и они ломали намерзшую кромку льда и с шумом выплескивались на берег.

Мы спрятались за большой округлый валун неподалеку и замерли, наблюдая за происходящим.

Наконец, из глубины показалась массивная конская голова. Сейчас она казалась светло-серой, а развевающаяся грива походила на морскую пену. Посейдон сверкнул синими глазами и медленно вышел на берег, тяжело переступая копытами. Потом вскинул голову и громко, протяжно заржал. Ему долгим завыванием ответил ветер в горах.

Красиво, черт возьми.

Если не знать, что будет дальше.

А дальше прекрасный конь Посейдона подошел к деревянной лошадке, почесал свою морду об ее шероховатый занозливый зад, закинул ей на спину свои передние копыта, пристроился поудобнее, примерился, и…

От дикого вопля Посейдона содрогнулась земля. Чайки бешено закричали над берегом, ветер затих, снег с перепугу перестал.

— А-аааааааа! — орало конеподобное существо во всю глотку. — Какая паскуда-ааааааааа⁈

Я аж вспотел от этого вопля.

— Какое зачарование ты использовала? — шепотом спросил я Деметру.

Та удовлетворенно хмыкнула.

— Безотказное. Называется элементарная механика.

— В смысле?..

— В смысле обычная крысоловка, вставленная в нужное место и в нужное время, может творить чудеса.

У меня аж глаза вылезли на лоб. К горлу подкатил ком, а внизу живота все сразу мучительно заныло из мужской солидарности.

— Что??? Ты поставила туда крысоловку?

— Ага, — кивнула Деметра. — И, кажется, она поймала все, что нужно.

— Но… это же больно!..

— Больно, Даня, было мне, — с холодным спокойствием ответила Деметра. — Стыдно, обидно. И больно. А ему просто член прищемило.

Я только головой покачал.

— Ты… ты — страшная женщина, ты это знаешь? Когда мы выберемся отсюда, напомни мне никогда в жизни с тобой не ссориться, а то, кто тебя знает!

— Не переживай, — улыбнулась мне Деметра. — Я членовредительствую очень избирательно.

Тут она вышла из-за валуна и, помахав рукой, громко крикнула.

— Привет, Посейдон! Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но как же я рада тебя сейчас видеть!

Глава 4

Все не то, чем кажется

Фигурка Деметры рядом с конем-исполином казалась такой хрупкой, что я похолодел. Зачем же она к нему идет? Сейчас как-нибудь извернется и ка-ак саданет копытом, и останется от нее 2-d версия себя самой!

— А-аааа! Совет низвергнет тебя!!! — басисто выкрикнул Посейдон, вскинув голову.

— Непременно низвергнет, — утвердительно кивнула Деметра, сунув руки в карманы и широко улыбнувшись. — Как только ты во всех подробностях донесешь о моем преступлении. И доказательство представить не забудь! Так сказать, выложить факты на стол под всевидящее око судей. Ты войдешь в историю, Посейдон! Конечно, после того, как все летописцы насмеются вдоволь, а это, боюсь, случится не скоро.

— А-аааа-аааа! — проревел Посейдон, раненый на всю голову. Ну или не совсем на голову. Что, впрочем, ничуть не облегчало, а напротив, усугубляло ситуацию.

От развевающейся пенной гривы жеребца в стороны ударили хлесткие струи. И я бы, наверное, мог спошлить по поводу этого сублимированного оргазма, если б на месте их соприкосновения с обледеневшей землей не выросли вращающиеся водные коконы, подсвеченные изнутри. К плеску волн, свисту ветра и лошадиному ржанию добавился угрожающий гул, который нарастал с каждым мгновением.

А потом эти коконы сорвались с места. Раскручиваясь, как гигантские волчки, они понеслись по берегу, расплескивая в стороны ледяную воду.

В том числе и в мою сторону.

Да блин!

Я бросился наутек, подволакивая одну ногу и неловко маневрируя промеж валунов, а за мной по пятам неслись два водяных веретена. Снег, лед, камень — они крошили все! И выплевывали грязными потоками на землю!

Тут уж впору было и мне заорать «А-ааа!» вместе с Посейдоном.

Рывок вправо — и один из волчков пронесся буквально в паре шагов от меня.

Вжжжух!

Обломки камня мелкой дробью ударили в стороны.

Не знаю зачем я выхватил меч. Потому что сражаться с куском воды с помощью клинка — это же дурь несусветная. Разве что для баланса в лапе держать.

И, пригнувшись от пролетавшего мимо осколка размером с пятилитровую баклажку, я рванулся в самое безопасное место, какое только могло сейчас существовать на этом берегу — прямиком к Посейдону.

Деметра между тем продолжала мило беседовать с жеребцом, как ни в чем не бывало.

Прошмыгнув за ее спиной, я схватился за хвост и срезал клок легким движением клинка.

— А-аааа! — продолжал орать Посейдон. — Чего ты хочешь от меня, проклятая⁉

Деметра вздохнула, краем глаза проследила за моим пируэтом и, скрестив руки на груди, проговорила.

— Вот ты вроде и взываешь ко мне, но как-то это все… без уважения. Давай еще раз? Скажи мне то, что я хочу услышать.

— Отпусти меня! Прости! Молю, отпусти! Ну что еще ты хочешь⁈

— Раскаянье в твоем голосе услышать. И да, убери эти твои жужжалки — бесят неимоверно.

— Я раскаиваюсь!!! — вскричал конь.

Водяные веретена безвольно расплескались по земле, теряя всю свою воинственность. И вместе с ней — форму.

Деметра опять глубоко вздохнула.

— Сомневаюсь, конечно. Ну да ладно. Будем считать, что я удовлетворена. Даня, отпустишь его? А то мне как-то лезть туда руками не хочется.

Блин, как будто я всю жизнь мечтал!

— Скорее!!! — взвыл Посейдон.

Делать нечего.

Тихо выругавшись себе под нос, я подобрался под пузо деревянной кобылки и, направив энергию в плечо, резким взмахом саданул по деревяшке, чтобы спокойно добраться до устройства.

Посейдон с перепугу так дернулся назад всей своей тушей, что деревянная кляча со скрипом развалилась, частично освобождая несчастного бога.

— Да я только до ловушки добраться хотел! — в свое оправдание пробормотал я.

— Скорее уже!!!

Наконец, я сдвинул нужный рычажок и освободил жеребца, на которого, признаться, смотреть было жалко.

Опустив могучую голову, притихший Посейдон стоял и жалобно постанывал на каждый вдох.

Потом повернулся к Деметре.

— В том, что случилось тогда, виновен не я один, — проговорил он низким грудным голосом. — Спроси Зевса, когда увидишь его в следующий раз. Спроси, почему Дионис в тот день принес мне свое вино. И кто подослал Эрота с его ядовитыми стрелами…

Посмотри на меня, Деметра. Смотри внимательно!.. Вот он — я. Твой обидчик. Заперт в зверином облике и скован оскорбительным проклятьем. Я поднимаюсь на поверхность из глубин лишь для того, чтобы исполнить предначертанное! Кто бы мог подумать, что царь морей может быть приговорен к такому унижению? Но посягательство на бывшую супругу великого Зевса — преступление столь дикое и отвратительное, что, пожалуй, заслуживает самого сурового наказания. Не так ли?..

Злорадная усмешка на лице моей прекрасной богини растаяла. Она побледнела и зябко обняла себя за плечи, будто на мгновенье потеряла неуязвимость бессмертных и вдруг замерзла, как обычная женщина.

А жеребец, вскинув голову, сверкнул дикими синими глазами и с яростью выкрикнул в небо:

— Зато как свободно теперь стало возле олимпийского трона! Не так ли, брат⁈ Аид далеко, Посейдон глубоко. Кто теперь осмелится схватить тебя за руку?

Встряхнув гривой, он, тяжело переступая копытами, двинулся к воде.

Уголки губ Деметры дрогнули. Казалось, она колеблется.

— Посейдон! — крикнула она вслед водяному жеребцу. — Подожди…

Конь остановился, не оборачиваясь.

— Что еще ты от меня хочешь? — проговорил он, опустив голову.

Деметра подошла к нему. Тонкими пальцами коснулась переливающейся шкуры на спине, и от ее руки поплыла искристая дымка, которая тонким светящимся ручейком пробежала по конскому хребту и растеклась по ребрам.

Посейдон повернул к ней голову.

Деметра одернула руку, словно смутившись.

Несколько мгновений они просто молча стояли рядом, не глядя друг другу в глаза.

Потом Деметра негромко проговорила:

— Будь здоров.

Жеребец медленно кивнул. И вошел в бушующие волны.

Я молчал.

Деметра тоже.

Какое-то время мы просто смотрели вместе с ней на тяжелую свинцово-серую воду, с брызгами разбивающуюся о прибрежные валуны.

Если Посейдон не солгал, получается, Зевс хладнокровно продал Деметру ради возможности скомпрометировать и удалить брата.

А мне казалось, я уже вполне привык к жестоким играм местных богов.

Оказывается — нет.

И похоже, эта мысль сейчас тревожила не только меня. Промеж бровей Деметры пролегла строгая морщинка, лицо казалось бледнее обычного, короткие волосы сердито раздувал ветер.

— Пойдем отсюда, — сказала она, наконец.

Я кивнул.

— Согласен.

Деметра открыла портал, и мы по очереди вошли в него.

— Как видишь, я сдержала слово, — сказала она, когда мы очутились в ее оранжерее. — Всего за одно утро мы решили твою проблему.

— И попутно приобрели еще одну для тебя?

Деметра усмехнулась.

— Ну… я бы не назвала это проблемой. Для меня даже запоздалая информированность все равно лучше незнания.

Я попытался поймать ее взгляд.

— И что ты теперь собираешься делать?..

Она улыбнулась — но на этот раз улыбался только ее рот, а глаза смотрели все так же невесело, как и минуту назад.

— А теперь я собираюсь выпроваживать тебя. У меня сегодня в полдень мероприятие в одном городе, которому я покровительствую. Надо привести себя в канонический вид и замотаться в белую простыню, как того требует традиция, — отшутилась она.

— Нафиг простынь. Объяви протест, положи начало новой традиции и выйди к народу голой с фиговым листочком на причинном месте и с феминистическим транспарантом над головой «Мое тело — мое дело»!

Деметра рассмеялась. На этот раз — по-настоящему.

— Ты заметил, что как только мы вместе сходимся, в голову обоим начинают приходить жу-ууткие, и вместе с тем совершенно прекрасные идеи, от которых весело и земля горит под ногами? Но на этот раз я, пожалуй, все-таки воздержусь.

— Неужели храбрости не хватает? Не могу поверить!

— Нет, просто фиговые листочки закончились, — парировала Деметра, улыбаясь. — Но тебе и правда пора.

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда до встречи?

— До встречи, — с нежностью в голосе повторила она, и у меня на сердце потеплело.

Я подошел к двери, толкнул ее, окинул взглядом расстилавшуюся повсюду пустоту.

Надо сказать, с погодой им здесь явно повезло больше нашего.

— Слушай, а ты не можешь как-то наладить климат внизу? А то у нас в пересменке королей то дождь, то солнце, то мороз — очуметь можно. Это же в твоей власти?

— Теоретически — да, — отозвалась Деметра из глубины своей оранжереи. — Но я не стану вмешиваться, извини.

— Ну, нет так нет, — пожал я плечами.

— Это не из лени, если что, — сказала Деметра. — Просто у любого действия есть энергия отдачи. На протяжении многих лет король своей особой властью держал природные катаклизмы под жестким контролем. Все проявления допускались в умеренных количествах и сообразно сезону. За это время в природе накопилось достаточно энергии хаоса, и теперь нужно дать ей возможность выплеснуться. Иначе смерть следующего короля приведет к чудовищным последствиям, и хаос возьмет с человечества немалую жертву.

Я присвистнул.

— Понял. Природа сложней, чем кажется.

— Все сложней, чем кажется, — сказала Деметра, помахав рукой мне на прощанье.

В святилище я вернулся умиротворенным, с клоком конских волос за пазухой и новым поводом ненавидеть Зевса, чтоб он сдох.

Нергал не стал меня ни о чем расспрашивать. Только смерил пристальным взглядом, удовлетворенно кивнул — и отправился по каким-то своим делам.

Гая на месте тоже не было.

Зато кошки засуетились вокруг. В отсутствие хозяина они все дружно принялись наводить в святилище чистоту и уют.

Тогда я спросил, на найдется ли для меня лошади, потому что я бы хотел съездить в город. Но вместо коня мне вручили ярко поблескивающий амулет с зарядом на три-четыре перехода и провели краткий инструктаж, как им пользоваться.

Так я сам себе открыл портал недалеко от въездных ворот.

И оказалось, что в окрестностях Вышгорода сегодня неожиданно приятная погода — тихо, по-мартовски тепло и солнечно. Торговцы, выстроившиеся у въездных ворот, бойко переговаривались и подшучивали друг над другом. Стражники щурились на солнце и старались осматривать товар побыстрее.

В общем, красота.

Поскольку я был без телеги, то прошел КПП без очереди и досмотра.

Город жил обычной жизнью выходного дня. Рынок кипел, горожане спешили по делам, жрецы активно окуривали храмы. Мальчишки с ящичками леденцов и свежих кренделей в руках наперебой расхваливали отцовские товары. Свернув в сторону «Жареного Лося», я услышал из окон одного из домов радостные хмельные голоса:

— За тебя, Димитрий!

— За друга!

— Пей до дна, долгих тебе лет! А ну-ка, братцы, тащите еще бочонок!..

Еле слышный женский голос на фоне угрожал кому-то поленом за пьянство средь бела дня, но кутеж было не остановить.

Я улыбнулся.

Хорошо. У кого-то праздник и дружеская попойка.

Вот вытащу своих — и мы тоже непременно радостно напьемся.

Приблизившись к таверне, я с изумлением увидел человек пятнадцать женщин и мужчин. Переминаясь с ноги на ногу, они чего-то толпились у калитки, не решаясь войти.

— Эй, а что случилось-то? — спросил я, нахмурившись. — Чего не заходите?

— Так мы начало второго просмотра ждем! — звонко откликнулась немолодая горожанка в белом пуховом платке и теплой меховой накидке.

— Второго просмотра? — не понял я.

— Ну да, тот, что про любовь! — с широкой улыбкой ответила женщина.

— Ничего не понял, — пробормотал я и направился внутрь.

В «Лосе» тем временем как будто ничего не изменилось — те же зрители на лавках, стульях и на полу. На королевской доске — «Рабыня Изаура».

Увидев меня, Ника с радостным возгласом бросилась на шею.

Гости недовольно взглянули на нас — мол, мешают тут всякие.

Я взял Нику за руку и утащил на кухню, где хлопотал Леандр, грохоча сковородками. Поприветствовав нашего неизменного повара, я принялся расспрашивать кошку:

— Что происходит? Что там за «второй просмотр» люди ждут?

— Лёха утром два часа показывает одну историю, потом днем — другую около часа. А поздним вечером… — она понизила голос. — показывает про убийства страшные и всякое неприличное. — Она счастливо захлопала в ладоши и радостно воскликнула: — Данечка, мы заработали столько денег за эти дни, что нас даже подожгли этой ночью!

— Как подожгли⁈

— Владелец соседней таверны с сыном пробрались на задний двор и пытались подпалить нам кухню, но Август с ними разобрался и утром отнес в ратушу.

— Господи, он их убил, что ли?..

— Да нет, только покалечил слегка… Данечка, мы скоро будем богаты! Сегодня приходил посыльный от имени городского управления, хотел поговорить с нашим хозяином по поводу какого-то выгодного предложения. Мы сказали, что тебя пока что нет, и как только ты объявишься, мы все передадим. Данечка, радость-то какая! Вот бы господин магистр это увидел!..

Я улыбнулся, погладил ее за ушком.

— Он бы потратил всю нашу прибыль на пивоварню, — ехидно заметил я.

— Ну и пусть бы потратил!

— Согласен. Ладно, покажи мне книги учета? Хочу посмотреть, как там у нас дела. И где наши мужики?

— За мясом и рыбой поехали. День выходной, гостей по-видимому будет много. А мы все никак не научимся рассчитывать, сколько продуктов запасать!

— Ну и завел ты заводиловку, Даня! — подал голос Леандр. — С ума сойти можно. Вчера вечером твой приятель какую-то иллюзию показал, где оба влюбленных умерли. Ты бы слышал, что тут творилось! Бабы ревели в голос, будто у них родня скончалась, мужики сразу твоего крепкого захотели — а оно-то все уже давно закончилось.

— Кстати да. Ника, тащи кувшины! Сейчас пополню немного запасы…

В таверне я провел весь остаток дня и вечер. Разговаривали, строили планы. Я набодяжил столько выпивки, что руки уже с трудом поднимались.

А когда стемнело, решил, что пора возвращаться в святилище. Нужно было еще раз обговорить с Нергалом условия, которые мы собирались выдвинуть Оракулу. Хотя, как мне показалось из недавнего разговора, он уже смирился с моей привязанностью к друзьям и неизбежностью ультиматума.

Попрощавшись со всеми, я вышел на крыльцо. Полной грудью вдохнул свежий, тронутый легким морозцем воздух. С ясного неба светили огромные холодные звезды.

Интересно, это природа сама создала сегодня такой славный день, или все-таки Деметра наколдовала по знакомству?

И тут совсем поблизости раздался хорошо знакомый насмешливый голос.

— Наконец-то! Я уж думал, что не дождусь тебя!

Я вздрогнул.

Все еще не веря своим ушам, медленно повернулся на звук…

Кир!

Он стоял с той стороны нашей калитки, расслабленно прислонившись к ограде плечом.

— Ты?.. — только и смог я проговорить, лихорадочно соображая, что делать.

Нормально продолжать разговор, как ни в чем не бывало? Или сразу сигануть на ту сторону, повалить в снег и связать по рукам и ногам?..

— Ну что, ты в цепи меня закуешь? — с издевкой в голосе проговорил Кир, демонстрируя пустые руки. — Или все-таки на слово поверишь?

Все еще не веря в происходящее, и не сводя с него цепкого взгляда, я прошел через двор, ускоряя шаг. И вышел на улицу.

Кир дожидался меня все в той же позе — с приподнятыми руками и усмешкой на лице.

— На слово поверю?.. В смысле? — переспросил я.

— Не строй из себя идиота. Ты хотел получить меня у Оракула в обмен на остальных? Так получи и распишись. Твое требование удовлетворено.

Я только руками развел.

— Так мы вроде даже заявить его не успели, — озадаченно проговорил я.

— Оракул слышал. Этого достаточно. Так мне можно руки опустить? А то я сейчас дернусь не дай бог, и ты меня с перепугу в момент на дороге выстелешь. А мне как-то не хочется этими штанами по корке льда шаркать — новые, только два дня назад купил у самого мастера Горана! Слышал о таком?

Я смотрел на Кира, тупо моргал и пытался сообразить, что вообще сейчас происходит.

То есть он. Добровольно. Явился сюда. Чтобы со мной отправиться в столицу, где его ждет казнь. Причем не какая-нибудь простая и легкая, типа отсечения головы. Убийцу короля никто легкой смертью не наградит.

И при этом рассуждает о новых штанах?

Что вообще в голове у этого парня⁈

— Зачем ты… — я запнулся, понимая, что посреди улицы эту фразу нельзя заканчивать даже шепотом. — В общем… Зачем?..

Кир пожал плечами.

— Я о таких вещах не спрашиваю, — ответил он. — Просто делаю то, что мне приказывают.

— Все?

— Разве не в этом смысл верности?

Я не нашелся, что на это ответить. Просто открыл портал в святилище, уронив себе под ноги амулет, втолкнул Кира в проход и сам последовал за ним.

Мы оба шлепнулись на пол в каминном зале, распугав местных четвероногих кошек.

— Так-так-так, — протянул Нергал, отогревавший сапоги у камина. — И кого это Даня в мой дом притащил?..

Поднявшись с кресла, он расслабленной походкой направился к нам.

— Подарок Оракула, — хмуро сообщил я, указав рукой на позеленевшего после перехода Кира. — Хочу доставить его куда надо прямо сейчас. Поможешь?

Нергал присвистнул, сунув руки в карманы.

— Какая щедрость. И главное, даже дожидаться официального предложения не стал. Такое ощущение, что этот подарок давно стоял в упаковке и ждал отправки.

Кир ничего не ответил. Только взглянул на Нергала исподлобья и поднялся с колен, сердито отряхнув штаны.

— Свяжи ему руки, — сказал мне Нергал и громко крикнул: — Принесите кто-нибудь веревку поприличней!

Кир усмехнулся.

А мне стало как-то пакостно на душе.

— Да не нужно его связывать, — вступился я за Кира. — Сам же пришел!

— Именно это и поймут стражники в Шутихе, когда вас увидят. Хочешь им всем объяснять, как так вышло? И почему убийца короля так послушно и по доброй воле следует за тобой на плаху?

Кир хмыкнул.

— Толково подметил.

— Еще одно слово, и в столицу ты поедешь немым, — бросил на него косой взгляд Нергал. — А ты — кивнул он мне. — следуй за мной.

Кошки принесли веревки и принялись связывать Киру руки, а мы вышли из зала в коридор.

— Деньги с собой есть? — тоном отца поинтересовался у меня Нергал.

— Есть немного, — отмахнулся я.

— «Немного» не годится, — он вытащил из кармана кошелек и протянул мне. — Возьми с собой достаточно. И купи на месте приличных лошадей, потому что я тебе с собой могу выдать только двух кляч средней паршивости. А это совершенно не годится.

Спорить я не стал.

— Хорошо, так и сделаю.

Нергал нахмурился.

— Будь осторожен. Помни — я ничем не смогу помочь тебе в столице. Если вдруг твой приятель королевских кровей…

— Все будет хорошо, — перебил я его, чтобы не слушать во второй раз всякие гнусные предположения по поводу Альбы, о которых не хотел даже думать. — В любом случае, я смогу о себе позаботиться, не в первый раз.

— Вот этого я и опасаюсь. Потому что, когда ты начинаешь заботиться о себе сам, обычно такая ересь получается, что потом вылезать из этой задницы тебе приходится ползком и наощупь, — проворчал Нергал — ну точно родитель, отпускающий сына на ночную пьянку с друзьями. — Сейчас еще кое-что проверим…

Он сделал плавный жест рукой, создавая портал, и…

Ничего не произошло.

Нергал озадаченно приподнял одну бровь.

— Любопытно. Теперь я не могу открыть портал даже в Шутиху.

Он повторил свой жест, а потом еще и еще.

Но зеркало перехода так и не возникло.

— Они… расширили беспортальную зону, что ли, — пробормотал он себе под нос.

— Не получается? — удивился я.

— Нет, причем последний раз я пытался открыть портал уже в другие города неподалеку. Но результата, как видишь, нет никакого.

Его глаза засветились в полутьме коридора, и через пару мгновений Нергал сообщил:

— Увидел. Я могу переправить тебя только к Дубровице. Это примерно в пяти днях пути от Солнечногорска. И мне это не нравится.

Я напрягся.

Меньше всего мне хотелось откладывать поездку. Я хотел мчать в столицу прямо сейчас, и как можно быстрее! Увидеть снова живым Та’ки, обняться с парнями и доказать Альбе, что он не зря мне поверил, и я на самом деле не убийца и не предатель.

— Знаешь, а ведь принц собирался поменять покровителей города, — вспомнил я. — Может, с этим все связано?..

Нергал хмыкнул. Потер ладонью подбородок.

— Кстати, да. Может быть.

— В любом случае, Дубровица меня тоже устроит.

— Не терпится, да? — усмехнулся Нергал.

— Никак не терпится, — признался я.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Но не прямо сейчас. Дождемся утра и тогда уже иди со своим подарком. И сразу говорю — даже не проси его развязать! Достаточно того, что я терплю присутствие этого жертвенного барана под своей крышей.

В ту ночь я так и не смог уснуть.

А когда наконец-то солнце приподнялось над лесом, Нергал открыл просторное зеркало и мы с Киром, связанным по всем правилам, в него благополучно въехали.

Хотя по-настоящему благополучными были всего несколько мгновений — до того момента, как марево портала рассеялось, и я услышал совсем близко человеческие крики и ржание лошадей.

Прямо перед нами тянулась прямая дорога к распахнутым въездным воротам.

И на этой дороге, заливая снег своей кровью, лежали тела убитых стражников. Чуть поодаль огромным костром горела телега. Справа и слева, впереди и позади кипело настоящее сражение! Воины в похожей одежде бились друг с другом, высекая мечами искры. То тут, то там вспыхивали боевые конструкты…

И из моей груди в высокое утреннее небо вырвался неудержимый, отборный русский мат.

Глава 5

Покой нам только снится

Моя лошадь с перепугу дернулась в сторону. Следом за ней из стадного чувства рванулась и та, на которой сидел связанный Кир. Неловко схватившись руками за луку седла, он проревел:

— Развяжи меня!

А я в то же самое время орал своей четвероногой дуре:

— Сто-ооой!

Один из вояк, оказавшийся поблизости, злобно улыбнулся окровавленной физиономией. Вскинув повыше боевой топор, он по-звериному ощерился и с яростным воплем бросился прямо на нас.

Вот казалось бы — вот чего тебе от нас надо, мужик? Неужели не видно, что мы не из вашей песочницы и вообще попали сюда случайно⁈

Я попытался вывернуть свой ушастый мерседес вправо, но кобыла вместо этого поднялась свечой и неожиданно ловко долбанула копытами злобного дровосека.

Мужик с воплем рухнул на окровавленный снег.

— А-ааа! — взревел Кир, пытаясь разорвать на себе веревки. Он стал пунцовым от стараний — видимо, всю внутреннюю энергию сейчас направил в руки. Но веревочки, судя по всему, оказались не простые, а зачарованные, потому что ничего не получалось.

Справа раздался оглушительный грохот. Обернувшись, я увидел, как над головами сразу нескольких воинов возник белый конструкт, и из земли под их ногами метра на два в высоту вырвалось пламя.

— За короля Георга!!! — грянуло слева.

— За короля! — эхом откликнулось где-то впереди.

Какого еще Георга⁈ И как нам теперь выбираться отсюда?

Выхватив меч, я окинул взглядом поле боя.

Прорываться в город мне показалось не лучшей идеей, потому что не понятно в принципе, кому он сейчас принадлежит и что там внутри творится.

Самым удачным направлением сейчас было отступление вправо от дороги, к лесу. Там и скрыться проще, если вдруг кто увяжется, и плотность войск с этой стороны была заметно меньше.

А в нескольких шагах от меня кипела дуэль — крупный высокий воин сражался на мечах с вертким и длинным стражником. Крупный сделал выпад, и засветившийся меч вонзился противнику в грудь по самую рукоять. Верткий выронил меч и осел на землю. Крупный уперся ему в грудь ногой, и рывком вытащив меч, обернулся ко мне.

— Никак молокосос свою крысу прислал? — рыкнул он с усмешкой и вскинул левую руку вверх. Движение пальцем вниз, в сторону — в воздухе повисла тонкая золотистая нить начатого конструкта.

И в этот момент, с силой поддев свою лошадь пятками под бока, я ринулся на вояку, метя мечом по его приподнятой руке.

Вот только какой же медленной была моя бедная кляча! Будь я пешком, смог бы преодолеть это расстояние за одно мгновение и успел бы.

Но я не успел.

Завершенный конструкт повис в воздухе, и мне в голову с тонким пронзительным звуком одна за другой засвистели стрелы.

Пригнувшись к шее коняшки, я мысленно всем своим существом пожелал мужику накрыться медным тазом. В голове возник простой символ. И я, промчавшись мимо вояки, быстрым росчерком повторил его.

Нате!

И уже пофиг, что там получится!

Тут из моего конструкта повалил черный дым. Он быстро поднимался в воздух, образуя над полем боя небольшую тучу.

А потом раздался такой грохот, что вокруг все вздрогнули. Мечи, топоры и копья непроизвольно застыли в воздухе. Кто-то из воинов даже поднял голову на звук, чтобы увидеть угрозу.

А из черной тучи с оглушительным бряцанием повалились… жестяные тазы и ведра разного вида и размера!

Идить, да неужели⁈ Впервые в жизни я смог призвать именно то, что назвал! Правда, случилось это в момент, когда я в общем-то рассчитывал на творческую вариацию своего заказа.

Кто-то вскрикнул, неожиданно получив тазом по голове. Кто-то отшвырнул утварь закованной в доспехи рукой. Суровые воины, украшенные старыми шрамами и новыми ранами, совсем не эпично прикрыли головы руками и принялись материться каждый в меру своих талантов. Битва приостановилась. Какое уж тут сражение, с ведром-то на голове?..

А тазики все падали и падали.

Воспользовавшись моментом, я направил свою ошалевшую лошадь к Киру.

— Дай руки! — крикнул я.

Подцепив веревку клинком, я грубо разрезал их лезвием, немного поранив при этом своего пленника.

— Да что за позорище тут творится⁈ — на всю округу выкрикнул один из воинов, с брезгливой яростью отбиваясь от ночного горшка. — Устроили из битвы клоунаду какую-то!

— Кто вообще вызвал это посмешище? — поддержал своего коллегу другой вояка, потирая шишку на лбу.

А тазы все не кончались!

— Погнали, в лес! — сказал я, и мы помчали на своих лошадях мимо валявшихся жестянок и вояк, взрывая копытами окровавленный снег.

— Имейте мужество сражаться с честью! — выкрикнул нам в спину здоровенный мужик в латном доспехе, вскинув голову вверх и потрясая кулаком. — Как подобает мужчи…

Голос оборвался внезапно, и я не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, почему так вышло.

К счастью, ни мне, ни Киру на голову так ничего и не прилетело — видимо, формулировка «всех их» дошла до нужных инстанций, и мое пожелание было исполнено на все сто процентов.

Во весь опор мы мчались в лес. Лязг и бряцанье быстро удалялись от нас.

В спину нам полетели только два огненных шара, пущенных чьей-то гневной рукой.

Наконец, мы въехали в плотный лес и убавили скорость.

Кир с кривой ухмылкой покосился на меня.

— А я сначала подумал, что за чушь ты творишь? Даже собирался вмешаться конструктом абсолютной смерти. Но это сработало!

Я усмехнулся.

— Да, вероятность накрытия медным тазом тоже может оказаться удивительно мощным миротворческим доводом. Вот бы передать эту мудрость в смежные миры. И будущим поколениям — тоже. Кстати, кто такой король Георг?

Кир фыркнул.

— Ты правда не знаешь, или прикидываешься?

— Мы можем пропустить эпизод с твоим демонстративным изумлением и потугами меня отпетросянить? И сразу перейти к ответу на вопрос?

Один за другим мы пустили своих лошадей по узкой звериной тропе. Кир впереди, я следом за ним. Справа и слева постоянно возникали сучки и ветки, которые норовили выцарапать глаза. Кобылы недовольно фыркали, проваливаясь тяжелыми копытами в осевший плотный снег. То тут, то там виднелись деревья, изломанные недавним ледяным дождем.

— Принц Георг — младший брат Альбы, — пояснил Кир. — И многие аристократы всегда считали истинным наследником короны именно его, а не болезненного старшего принца.

— А что считает сам Георг?

— Ему всего лет десять, так что собственное мнение он вряд ли успел нажить и пользуется тем, что услужливо запихивают ему в уши опекуны. А опекуны решили посадить его на трон и начали действовать…

Я ругнулся.

— То есть нам мало катаклизмов, теперь еще и гражданская война начаться может?

— Запросто.

— А королева-мать? Она-то на что?

— Королева-мать не имеет никакого отношения к воспитанию всех остальных сыновей кроме первенца. Таковы правила.

— Идиотизм какой-то, — заметил я.

— Таким образом избранного фаворита отделяют от прочих козлищ и дают ему такие возможности для развития и политического самоукрепления, которых нет у других. А еще он всегда рядом с троном — на случай, если тот внезапно опустеет. Все остальные отпрыски расселяются на окраинах в беспортальных зонах…

И тут какой-то высокий кустарник шипами зацепился за мой плащ. Обернувшись, я раздраженно сдернул его край с ветки.

А когда снова развернулся вперед с изумлением увидел перед собой пустую тропу.

И можно было бы предположить, что Кир опять каким-то образом сбежал, вот только исчез не он один.

Точно так же пропали деревья и кусты.

Я стоял посреди огромного белого поля, обнесенного темно-зеленой кромкой дальнего ельника.

Остановив лошадь, я обернулся в поисках проклятого куста, который чуть не порвал мне плащ. Но и позади на добрый километр простиралось только белое поле.

Что за черт?

— Кир! — крикнул я погромче.

— Не ори, — совсем рядом раздался его голос.

— Ну и что ты творишь? Где ты вообще?

Тут меня в локоть толкнуло что-то невидимое — на ощупь оказалось, что это рука в кожаной перчатке.

— Я никуда не делся, — негромко проговорил Кир. — И ничего не творил.

Эвона как.

— Значит, нас водит за нос какой-то иллюзионист, — догадался я.

— Скорее, коллега вашего парня по прозвищу Тень. И он явно хочет, чтобы мы свернули себе шею, — подытожил Кир.

Тут до моего слуха донесся отдаленный треск и топот.

— Или чтобы нас просто смогли догнать, и мы никому не успели рассказать о том, что видели, — понял я.

— Тогда все решается просто. Не слезай с лошади и не шевелись! — потребовал Кир, и через мгновение я услышал жуткий гул. Невесть откуда взявшийся ветер заскрежетал в невидимых деревьях.

— Эй, что ты надумал⁈

— Сейчас увидишь, — услышал я сдавленный голос Кира.

Синеватое пламя полыхнуло позади нас и потекло по белому снегу, как река. Земля под ногами задрожала. Из пустоты вниз вдруг посыпались тушки мертвых птиц. Со стоном рухнула на тропу косуля.

Он использовал какую-то свою способность, чтобы попытаться наугад добраться до иллюзиониста!

Едва я успел сообразить, что происходит, как такой же синий поток хлынул буквально в шаге передо мной. Невысокий огонь устремился по дороге, по пути разделяясь на ручьи и зажигая снег, будто сухую траву в ветреную погоду.

Поле вдруг исчезло. Мы опять стояли посреди леса. А перед моей лошадью в облаке синего марева я увидел стоящего на земле Кира. Над его головой ослепительно-белым светом горел конструкт.

— Сработало! — крикнул я. — Ты достал его!

Сияние конструкта поблекло.

Тяжело дыша, мой напарник обернулся.

— Давай-ка уносить отсюда ноги.

На этих словах из кустов по бокам, с треском ломая ветви, выскочили два воина с окровавленными мечами в руках.

— Не так быстро! — рявкнул один из них, бросившись на Кира.

Я оказался быстрее. Рванув оружие из ножен, я спрыгнул с седла и встал рядом со своим пленником спина к спине.

Вояка чуть замешкался. Лицо его перекосила гримаса, глаза расширились — и он, вскинув меч, рубанул со всей силы. Грубо, без вывертов, просто сверху вниз. Но с такой силой, что клинок засиял в его руках от энергии.

И в этот миг в моей груди что-то шевельнулось — сильное, чужеродное и недоброе.

Меч врага замедлился в воздухе. Я стоял к Киру спиной, но каким-то образом видел, как он заносит над головой второго преследователя белый клинок — невещественный, сделанный только из света и энергии смерти.

А мой противник между тем опускал клинок все ниже. Нестерпимо медленно. С таким выражением лица, будто собирался убить не случайного прохожего, а личного врага.

Да кто ты вообще такой? Чего тебе от меня надо⁈

От внезапной ярости мне стало жарко. Неожиданно для себя самого я вдруг шагнул к воину и схватил за горло.

Черная дымка заструилась от моих пальцев, окутывая всю руку…

Эреб.

Это его энергия клокотала во мне!

Дзынь!

Меч выпал из руки моего противника, а я поспешно разжал пальцы.

Не потому, что передумал его убивать. А потому что не хотел делать это силой своего врага.

Но было поздно.

Стоило только мне убрать руку, как воин упал, будто я был его единственной опорой.

Лицо его стало синюшно-серым. Глаза так и остались широко распахнутыми, лицо перекосила жуткая гримаса.

Он не дышал.

Мы с Киром переглянулись.

Он отступил в сторону, и я увидел полуистлевший труп в латных доспехах — все, что осталось от его противника.

Не сговариваясь, мы сели верхом и, пригнувшись, помчали прочь — не оборачиваясь и ломая по пути ветки. Копыта гулко стучали по тропе, и звуки погони вскоре потонули в этом ритмичном стуке.

Наконец мы выехали к заснеженной реке и сбавили темп.

— Это было мощно, — сказал я, оборачиваясь на Кира. — Я про синюю реку. В первый раз вижу такое.

— Да, хорошая способность. Редкая. Называется «волна смерти». Я ее получил от Оракула в подарок в виде книги…

Я усмехнулся.

«Волна смерти», значит. Махнул рукой — и все враги в этом направлении померли!

А мне в свое время бухалово подарили.

Нет, ну а че. Зато оригинально.

— Жаль только, что этой способностью нельзя часто пользоваться, — с кривой усмешкой добавил Кир.

— Почему?

— Укорачивает жизнь.

Я тихо выругался. Еще раз более пристально посмотрел на своего спутника, выискивая возрастные изменения.

Тот заметил мой взгляд.

— Ну не настолько, чтобы тут же превратиться в дряхлого старика! — пояснил он мне. — Но на пару-тройку лет я только что постарел. — Охренеть. Так может, не надо было?.. — невольно вырвалось у меня.

Кир невесело рассмеялся.

— Боишься, не доживу до приезда в столицу? Не переживай, доставишь меня в лучшем виде! Где сам не справишься, я помогу… — с издевкой добавил он.

Я только головой покачал.

— Оракул ведь вытащит тебя? — негромко спросил я. — Ну, потом?

— Не знаю, — нахмурившись, ответил Кир. — Он мне не отчитывается о своих планах. Слушай, может, пожрем?

— Не сейчас, — отозвался я, глядя в небо. — Видишь во-он стая кружит?

— Думаешь, вороны?

— Похоже на то. Так что давай-ка прибавим ходу.

В итоге перекусить мы смогли только ближе к вечеру. Кир сначала отказывался есть мою свежепризванную курицу — его, видите ли, смущало, что у нее вместо задницы вторая голова.

— Как ты можешь быть уверен, что она вообще не ядовита? — спросил он меня, с брезгливой миной наблюдая, как я у костра потрошу свое произведение.

— Думай, что хочешь, — хмыкнул я. — Мне больше достанется.

— Ладно, не жадничай! Может, тогда еще хлеба сделаешь?

— Один у нас уже убежал, — напомнил я про недавнюю неудачную попытку призвать каравай.

— Ну и слава богу — очень уж выразительный у него был взгляд и слюни противно из пасти текли, — проговорил Кир, невольно поежившись от воспоминаний.

Хлебушек и правда получился характерный, со звериной пастью и тонкими ножками.

— Как думаешь, местное зверье обрадуется нашему колобку? — улыбкой спросил я, насаживая мясо на зеленые заостренные палочки.

Кир расхохотался. Глотнул еще коньяку, который я набодяжил с самого начала. И задумчиво проговорил:

— Вот так, небось, боги и создали жирафа. Или утконоса там. Называется, не успели догнать, чтобы переделать.

— Ну, поскольку жираф не волочит свою шею позади, а вполне себе гордо с ней ходит — может, все-таки это не ошибка, а креативный подход? — предположил я.

— Давай, креативщик, попробуй все-таки еще раз хлебушек испечь. Я за мясом послежу.

Вторая попытка удалась значительно лучше. Правда, наш каравай опять побежал на тонких ножках, но на этот раз с виду он выглядел самым обычным хлебом.

Удара кулаком хватило, чтобы он перестал сопротивляться и позволил себя разрезать.

— Получилось! — радостно сообщил я, демонстрируя Киру ломоть.

Тот с улыбкой покачал головой.

— Главное никому не проболтаться, как мы жарили безжопую курицу и убивали хлеб, а то меня и в этом мире в дурнушку упекут.

— Ничо, не боись, — усмехнулся я, разглядывая срезанную хлебную ножку. — Если что, мы придем с ордой бешеных хлебушков и станцуем для докторов джигу!..

Тут я вдруг вспомнил, что вообще-то везу его в местечко пострашней дурнушки.

И никакие хлебушки не помогут.

Ситуация начинала меня удручать. С одной стороны, я вроде как спешил освободить друзей. А с другой…

Рядом со мной совершенно добровольно ехал человек, которого ради этого самого освобождения я собирался отдать на казнь. И мало того, что доброволец не пытался сопротивляться. Он еще и помогал мне исполнить задуманное.

Сегодня днем мы сражались плечом к плечу.

А через неделю я должен сдать его, как подросшего теленка на бойню.

Жизнь — дерьмо.

Я полез за папиросой. И, глядя на то, как Кир жарит мясо, проговорил:

— Я больше не злюсь на тебя, как раньше.

Тот усмехнулся.

— Да ну? Прямо повод выпить.

— Не обольщайся. Может, тебе это без разницы, может нет. Но я должен еще раз все проговорить, чтобы потом самому не чувствовать себя скотиной. Так вот, когда мы приедем в столицу, я сделаю то, что должен. И передам тебя Альбе.

Кир стал серьезным. Кивнул.

— Знаю.

— Но эта необходимость не доставляет мне никакого удовольствия.

— Это я тоже знаю, — сказал он, глядя в огонь. — За рамки шахматной доски никому не выпрыгнуть. А раз так, остается лишь одно.

— Что именно?

Кир улыбнулся. И впервые за время нашего знакомства его улыбка была такой честной.

— Как это что? Сделать партию красивой!

Глава 6

Чего стоит слово короля

Больше трех дней мы плутали по лесам и полям, пытаясь выбраться на прямую дорогу до Шутихи. Пару раз натыкались на воинские отряды. Выяснять, какому именно королю они служат, у нас не было ни малейшего желания, так что мы объезжали их стороной, стараясь не привлечь к себе ненужного внимания.

К концу четвертого дня мы встретили по пути одинокий обоз и мужичка, который вез свою семью в ближайший город под названием Краснодол, где, по его словам, было спокойно.

Поколебавшись, я принял решение тоже остановиться там на ночлег.

И не прогадал. В этом маленьком городке гончаров и скорняков, мы отлично отдохнули и в первый раз с начала путешествия смогли выспаться в тепле.

Дальше мы уже перебирались от городка к городку и от деревни к деревне, пополняя запасы и давая лошадям отдохнуть, потому что заменить их на что-то лучшее не имелось никакой возможности.

А потом случилось это.

Поначалу день не предвещал ничего необычного. С утра стоял легкий мороз. Тяжелые серые тучи низко нависли над заснеженной дорогой, будто собираясь вот-вот разразиться снегопадом. Мы выехали из деревеньки со спокойной душой — я планировал в течении дня добраться до Велесграда и остаться там на ночь. И поскольку намеченное расстояние было небольшим, не очень-то переживал по поводу погоды.

Как же я ошибался.

Примерно в середине пути небо вдруг заволокло черными тучами. Поднялся жуткий ветер, послышался гул — и вдалеке над полем я отчетливо увидел две серые воронки, опустившиеся сверху до самой земли, поднимая вверх целое серое облако из снега и древесных обломков. Тучи рассекла развесистая молния и раздался мощный, раскатистый удар грома, от которого наши лошадки с жалобным ржанием взвились на дыбы.

Наверное, мне бы стоило удивиться внезапному возникновению торнадо посреди зимы.

Но я насмотрелся столько всякого и разного, что уже ничто не казалось мне невозможным.

— Погнали отсюда! — крикнул я Киру, пытаясь совладать с перепуганной лошадью.

Конечно, от такой воронки на кобыле не ускачешь. Но, с другой стороны, обычно это явление непродолжительное — по крайней мере, так было написано в книге «Сила ветра», которую я читал когда-то давно, в эпоху безоблачной юности. И, если повезет, эта фигня ослабнет и растает до того, как приблизится к нам!

Мы рванули по ветру, покрикивая на своих четвероногих и поддавая им ногами под бока.

И в этот миг с неба посыпался град — размером с крупный горох, белый, как жемчужины. Яркая молния опять пропорола все небо, и от громового удара у меня даже ухо заложило.

Да что за черт!

Для полного счастья не хватало разве что великого потопа и вселенского пожара. Ах да, и извержения вулкана. Чтоб уж точно все в округе передохли!

Тут я заметил голубоватое сияние среди потемневшего ельника. И несмотря на свист ветра и весь остальной грохот вокруг я вдруг расслышал протяжные звуки флейты.

Так вот оно что.

Стоило, однако, догадаться. Слишком уж крутые спецэффекты. Такое однозначно кто-то должен продюсировать!

Кир озадаченно завращал головой, пытаясь что-то разглядеть или получше расслышать в этом кромешном аду — похоже, музыку услышал не только я один.

Повернувшись на свет, я погнал свою лошадь в его сторону. Скорей, родимая! Я должен увидеть, кто там бурную фантазию демонстрирует!

Глядишь, как-нибудь и договоримся.

Кир выкрикнул мне вслед ругательство и поспешил следом, по всей видимости не понимая, зачем я все это делаю.

Ну да не важно. Потом поймет — если в конце концов что-нибудь получится.

Промчавшись через мрачный ельник, скрипевший на все лады и махавший на нас колючими лапами, я выскочил на небольшую полянку.

Лошадь подо мной вдруг встала, как вкопанная — я едва не вывалился из седла от такой внезапности.

И вдруг понял, что вокруг — тишина. Ни гула, ни треска. Только тонкий звук нежной, протяжной мелодии.

Повсюду прямо из-под снега выглядывали ветки распустившегося малинника. На проталинах слабо мерцали бледным сиянием лиловые и белые крокусы. А в самом центре поляны, окруженный облаком света, в полутора метрах над землей парил юноша с сапфировой кожей в золотых одеждах. И играл на флейте.

— Шива?.. — с удивлением узнал я его.

Юноша опустил инструмент и обернулся. На инопланетном лице появилась улыбка.

— Какая прелесть. Друг Сета и жрец Нергала пришел послушать музыку Шивы.

— Прошу, ты не мог бы эту свою музыку прекратить? Там такое творится!..

— Знаю, — все с той же улыбкой ответил мне бог. — Там творится абсолютный хаос. Прекрасный и яростный, как дикий зверь.

— Пожалуйста, останови его! — искренне взмолился я. — Здесь же два города рядом и куча деревень. Ты же убьешь их, если не остановишься!

— Эй, ты про нас-то самих не забудь в порыве своего беспрецедентного человеколюбия, — буркнул остановившийся рядом Кир, покосившись на меня.

— А вот и дитя Оракула пожаловало, — проговорил Шива, и его улыбка превратилась в усмешку. — Как любопытно.

Спустив ноги вниз со своего невидимого сидения, он поднялся. И, не касаясь босыми ногами земли, на цыпочках подошел к нам, с интересом поглядывая то на меня, то на Кира.

А я поднял взгляд на небо, пытаясь понять, не стихла ли непогода после того, как Шива перестал играть.

— Предначертанного не изменить, — с серьезным лицом сказал мне бог, погладив лошадь ласковой рукой. — И я возьму все, что отдано в мои руки. Не больше, но и не меньше. Завтрашний день станет днем скорби. Но тебе и твоему спутнику я помогу, — опять заулыбался Шива.

— За что вдруг такое милосердие? — нахмурился Кир. — И какую плату ты пожелаешь за него?

Шива протянул руку и с любовью погладил шею его занервничавшей лошади.

— Милосердие, говоришь? — протянул он, и глаза Шивы стали золотыми, как его одежды. — Это вряд ли. Ведь если два обычных смерча в поле способны убить лишь пару деревень, то вы двое, доставленные прямо сейчас живыми в столицу, способны вызвать куда большее веселье по всей стране.

Он сделал легкий жест обеими руками, и наши лошади с жалобным ржанием повалились на колени, роняя седоков.

Изо рта у них хлынула розовая пена.

— Ты что сделал? Зачем⁈ — воскликнул я, вскочив на ноги и совершенно не понимая, что происходит.

— Считай, что взял свою плату, — пожал плечами Шива.

Он отступил на несколько шагов и поднес к губам флейту.

А в следующее мгновенье ураганный ветер вдруг подхватил нас с Киром, и мы взмыли вверх, будто в гигантской аэротрубе.

Вокруг стало непроглядно темно. Я больше ничего не видел. От гула заложило уши, дыхание перехватило, а ветер принялся раскручивать меня, как на карусели, ускоряясь все сильней.

А ведь когда-то я думал, что самое гадостное в этом мире — криво выставленные порталы.

Оказывается, я просто тогда еще не познал истинный дзен крутой транспортировки.

Не знаю, сколько по времени меня болтало в этой центрифуге. Мне показалось, что целую вечность.

Но потом, наконец, понял, что с каждым витком я двигался все медленнее и опускался все ниже.

Пока с размаху не приложился обо что-то твердое и растекшейся соплей не сполз вниз.

Минуты три я грязно ругался себе под нос, пересчитывая звездочки перед глазами и ощупывая себя. Руки, ноги и голова, к счастью, все-таки не оторвались. Все остальное вроде как тоже осталось на месте. Даже меч не потерялся, хотя с точки зрения банальной логики однозначно должен был остаться где-то в потоке.

Шивская магия, блин. Или Шивая. Или вшивая…

Тут рядом со мной заземлилось еще одно небесное тело. Оно странно хрюкнуло, рыгнуло и застонало.

Определенно это был Кир.

Я облегченно выдохнул. Если стонет — значит, жив.

И, потерев лицо руками, попытался проморгаться и сфокусироваться на окружающем мире.

А окружала нас, как оказалась, добрая полсотня молодых вооруженных воинов. Негромко переговариваясь между собой и на всякий случай держась за оружие в ножнах, они таращились на нас, как недавно Кир таращился на безжопую курицу с двумя головами.

— Это… Что за город? Шутиха? — осипшим голосом спросил я.

Воины переглянулись.

— Солнечногорск, — ответил один из них. И услужливо пояснил для дебилов: — Столица, то есть.

Мне стало смешно.

Прямо как у Маршака, блин. «А с платформы говорят…»

Приподнявшись на четвереньках, я понял, что непроизвольно раскачиваюсь из стороны в сторону, будто все еще нахожусь в полете.

— Метко прилетели, — проговорил я. — Мужики, нас бы это… Доставить к его высочеству.

— А может, сразу к королю? — со смехом отозвался один из склонившихся к нам вояк. — Быстрей и проще — чик и все!

Я оценил шутку. Криво усмехнулся.

— Ага, смешно, — сдернув с руки перчатку, я показал кольцо Альбы. — Я — Даниил из «Парящего Грифа». А это…

Представить своего попутчика я не успел, потому что мужики, внезапно перестав улыбаться, распластали нас по мостовой.

Над головой зазвучали возгласы:

— Вяжи его! И второго! Второго — тоже!

— Подать лошадей!

— Что, прямо сейчас?

— Забыл распоряжение? Даниила из «Парящего Грифа» инкогнито доставить во дворец незамедлительно, как только появится. И не имеет значения, днем или ночью это произойдет.

— Но сейчас ведь…

— А это не нашего ума дело. Сказано доставить — исполняй!

Ну вот и ладушки. Значит, проволочек не будет.

Перетерпев пять минут унизительного связывания и пинков исподтишка, я наконец-то смог снова увидеть мир вертикальным — подхватив под локти, воины поставили меня на ноги.

Осмотревшись, я увидел зубчатую стену Мефодиевской крепости и

наконец-то узнал место, куда мы упали.

Вторым открытием стало осознание, что на улицах неестественно пусто, а в столицу тоже пришла зима. Причем, похоже, внезапно, потому что под тонким слоем инея виднелась замерзшая листва и цветы. На крышах и цветниках белел пушистый свежий снежок.

Но полюбоваться пейзажем нам толком не дали. Нацепив обоим на головы мешки, воины посадили нас на лошадей и, грохоча подковами по чищенной дороге, мы помчали во дворец.

Ехали мы чуть больше получаса. Петляли, сворачивали и снова мчали по прямой. Потом мы ждали минут десять, и в отдалении я слышал приглушенные голоса. Наконец, что-то натужно заскрежетало, и мы, похоже, въехали во двор. Там нам помогли спешиться и ввели в какое-то холодное и сырое помещение.

Кир молчал. Я тоже не задавал никаких вопросов и приготовился к долгому ожиданию в полном неведении и темноте.

Но уже минут через десять с нас сняли мешки.

Я увидел каменный подвал, освещенный единственным факелом, и не меньше дюжины воинов в блестящих латных доспехах и черной траурной лентой через плечо.

— Кто из вас Даниил из «Парящего Грифа»? — строго спросил самый старший из них, с седой бородкой и выцветшими светлыми глазами.

— Это я.

— Хорошо, — кивнул тот. — Значит, вы пойдете впереди, а ваш спутник — сзади. По лестницам проходить, не останавливаясь. Вас велено развязать, поэтому резких движений не делать, руками не взмахивать, к оружию не прикасаться. Любое из этих действий будет расценено охраной как попытка нападения, которая будет подавлена быстро и максимально эффективно. Во дворце вести себя тихо и почтительно, не привлекая к себе внимание прислуги и гостей дворца.

— Понял.

С меня срезали веревки.

— Этого тоже освободить? — хмуро поинтересовался седой. — Его высочество приказал спросить у вас, поскольку он не знает, в каком статусе находится ваш компаньон.

— Оставьте, как есть, — сказал я, не глядя на Кира.

Седобородый воин кивнул и жестом велел мне следовать за ним.

Растирая уставшие запястья, я поднялся и двинулся к выходу.

Сначала нас вели по холодной винтовой лестнице. От дыхания изо рта струился пар, под ногами похрустывали льдинки.

Мне хотелось спросить, неужели дворец так плохо отапливается? В конце концов, эту проблему ведь можно решить начертаниями и прочими способами. Или просто это самая черная из всех черных лестниц, и никто даже не заморачивается на тему ее обогрева?

Наконец, мы очутились в небольшой комнате, украшенной картинами.

Признаться, от королевского жилища я ожидал большей пышности. Но здесь все было довольно скромно и лаконично. Гардины, люстры и кресла не сверкали позолотой и самоцветами, из причудливых фонтанов не лилось шампанское и лепестки роз не украшали паркет.

Любопытные горничные, выглядывая из-за угла, наблюдали за нашим шествием.

Лакей услужливо распахнул перед нами двери в следующую комнату, похожую на предыдущую. И еще одну, и еще.

Пока, наконец, мы не очутились в большом белом зале.

Вот здесь я, наконец, почувствовал, что нахожусь не где-нибудь, а во дворце монарха. Пол был выложен искусной мозаикой, изображавшей карту королевства. Справа и слева в простенках между окнами под алыми бархатными балдахинами располагались портреты королей разных эпох с державными атрибутами. С потолка свисала огромная хрустальная люстра. У дальней стены виднелось возвышение, на котором стояли три кресла. На одном из них сидел Альба в строгом черном костюме. На другом — королева в траурном платье и кружевной накидкой на голове.

Центральное кресло стояло пустым. На его спинке наискосок была повязана черная лента.

За спиной его высочества и вдоль прохода стояла вооруженная до зубов охрана, из-за спин которых выглядывали немногочисленные придворные. По большей части — мужчины. И я предположил, что это какие-то чиновники.

Когда мы вошли, в зале воцарилась абсолютная, давящая тишина. Все смотрели на меня. Грязного, лохматого, хромого.

Вот, значит, как.

Отпускали меня темной ночью, украдкой и без лишних глаз. А отчитываться привели в тронную залу?

Ну и насрать.

Высоко подняв голову и беззастенчиво грохоча подбитыми каблуками, я оставил Кира охране и направился к Альбе. Остановившись на некотором удалении от возвышения, я отвесил ему поклон — настолько величественный, насколько умел.

Принц ответил небрежным кивком. На его мраморно-белом и внезапно повзрослевшем лице не проступило ни единой эмоции. Точно передо мной был не человек, а статуя.

В то время как глаза королевы полыхнули ничем не прикрытым гневом, а губы плотно сжались.

Я громко произнес:

— Ваше высочество! Я вернулся в столицу и явился сюда, чтобы…

— Это он!!! — выкрикнула вдруг королева, стремительно поднимаясь с места и устремив свой взгляд на Кира. — Убийца короля!

В то же мгновение бедного Кира со всех сторон зажали стражники, Скрутив его по ногам и рукам, они уронили его на колени и прижали голову к полу.

Придворные ахнули и опасливо попрятались за спины воинов.

А королева между тем гневным перстом указала на меня.

— Он!.. Он один нашел убийцу короля еще до окончания траура, в то время как вся тайная полиция королевства и стража не смогла найти ни единого следа!

Ее голос прозвучал так громко, что, казалось, хрусталь на люстре зазвенел ему в унисон.

Волна шепота пронеслась по залу.

А королева, вскинув руку вверх, вдруг еще громче крикнула:

— Схватить обоих и поместить в Мефодиевскую крепость! И пригласить гильдию палачей для обсуждения методов дознания и наказания. Казнить их всех! И смерть не должна быть легкой!

У меня внутри все сжалось.

Но я не дрогнул. Стиснув зубы, стоял и смотрел в отрешенное лицо Альбы, пытаясь разглядеть под застывшей маской старого друга.

«Они используют тебя». Так говорил мне Нергал. Он говорил — а я не верил.

И даже сейчас я все еще не желал верить этим словам.

Ну же, Альба?

Ведь я, не колеблясь подставлял свою шею, чтобы спасти тебе жизнь. И я исполнил наш уговор. А чего стоит твое слово?..

Помедлив несколько секунд, охрана двинулась ко мне.

И что делать?

Схватиться за меч?

Или сдаться, понадеявшись на то, что Альба разрешит этот вопрос несколько позже, как и в прошлый раз?

Поверить или защищаться?

Ну же, принц, дай хоть один намек!..

Потому что просто так я не дам себя взять. Я вызову всех чертей из своей преисподней. Понятия не имею, чем все кончится, но просто так казнить себя и всех остальных парней я не позволю даже тебе!..

И тут Альба встал.

— Антоний, ваши люди мешают мне видеть собеседника, — заявил он. — Извольте вернуть их на место.

Воины недоумевающе замерли. Подняли головы.

Лицо Альбы по-прежнему оставалось безмятежным. Взгляд — спокойным, жесты — расслабленными.

Повернувшись к королеве, он добавил:

— Я вижу, вы устали, матушка. Господин Архангельский, сопроводите ее величество в ее покои, — не дрогнув ни единым мускулом, проговорил Альба.

Глаза королевы изумленно распахнулись.

— Что?.. Да как вы…

— Довольно, ваше величество! — слегка повысив голос, остановил ее принц. — Вам следует больше отдыхать и беречь себя, а не пытаться взвалить на свои хрупкие плечи ношу, предназначенную не вам. Князь, уведите королеву.

Лицо ее величества дрогнуло. В одно мгновение на нем сменились сразу несколько эмоций, от негодования до недоумения, и от недоумения — до странной нежности во взгляде, устремленном на сына.

Кажется, она была в ярости. Но вместе с тем гордилась своим принцем. Или мне показалось?..

В любом случае не знаю, как она, а я в этот момент искренне им гордился!

От сердца отлегло.

Как бы не выглядел Альба, и в каком бы кресле он не сидел — он все еще мой друг.

Охрана отступила на свои места.

Пожилой мужчина в тугом черном камзоле и огромной кружевной манишкой поспешил к ней и, услужливо предложив свою руку в качестве опоры, увел королеву в задние комнаты.

Когда она удалилась, принц обвел всех присутствующих внимательным взглядом и сказал:

— Убийцу короля поместить в черную комнату Мефодиевской крепости. Даниил из «Парящего Грифа», я желаю побеседовать с вами. Все остальные — свободны.

Охрана тут же выволокла Кира за дверь. Следом направились придворные. Они выходили один за другим в проход, раскланивались и исчезали в дверях.

Только стража за спиной короля оставалась неподвижной.

Альба искоса взглянул на воинов через плечо.

— Я сказал, все свободны.

Спешно поклонившись, те тоже удалились, затворив за собой двери.

И когда в зале не осталось больше никого, кроме меня и принца, Альба вдруг тяжко вздохнул и растер ладонями лицо, точно разминая его одеревеневшие от непривычной статичности мускулы.

— Как же я устал, Даня, — с мукой в голосе проговорил он. — Если б ты только знал, как я устал… А ведь я даже еще не король!

— У вас хорошо получается, — с улыбкой отозвался я. — Они признают и слушают вас. Даже мать. А это — редкое достижение для любого мужчины.

Альба не удержался и улыбнулся в ответ, превращаясь из мраморного изваяния в хорошо знакомого и близкого мне человека.

— Я рад, что ты вернулся, — сказал он.

— А ты сомневался? — забывая про всякий этикет, спросил я.

— Да, — становясь серьезным, честно ответил Альба. — Но очень хотел верить.

Я усмехнулся.

— Так же, как и я.

— Знаю. Видел твое лицо, когда охрана двинулась к тебе по приказу ее величества. Ты словно считал их шаги, решая, после которого считать себя преданным и свободным от обещаний. Так вот не дождешься. Я тебя не освобождаю. Понял? Ты — мой подданный. И мой друг. Вывози этот груз, как знаешь, и не надейся, что я облегчу тебе ношу.

Глава 7

Подводные камни

Перебравшись в маленькую гостиную позади тронного зала, мы продолжили разговор в уже более уютной обстановке.

— Как там мои? — первым делом спросил я, как только мы устроились в мягких зеленых креслах за столиком для игры в кости.

Играть, само собой, никто не собирался, но именно этот маленький столик в уютном углу возле камина привлек нас обоих, так что мы, не сговариваясь выбрали именно это место.

— Все живы и здоровы, не волнуйся.

— Когда я смогу их увидеть?

— После моей коронации.

Я с трудом сдержал огорчение.

— И… когда это будет? Князья наконец-то собрались?

— Не все. Но поскольку обстановка стала неспокойной, было принято решение воспользоваться правилом невозможности и больше не ждать. Так что через четыре дня я приму корону и уже в качестве короля помилую твоих друзей.

Конечно, мне хотелось освободить их немедленно. Но, с другой стороны пытаться диктовать свои условия будущему королю было бы не очень умно с моей стороны. Так что я сделал лицо попроще и возражать не стал.

— Поздравляю! — улыбнулся я. — Давно нужно было это сделать. А то мы, то есть народ, уже подзадолбались с этой погодой.

— Благодарю. Но моментального подчинения погодных явлений обещать не могу, — сказал Альба. — А теперь — моя очередь спрашивать. Как тебе удалось его найти?..

— Заключил сделку с дьяволом, — усмехнулся я.

Альба приподнял тонкую бровь.

— С дьяволом? Или с каким-то конкретным богом?..

Я вздохнул.

— Да попробуй их различи.

— И какова плата? — поинтересовался Альба, усаживаясь нога на ногу и царственно откидываясь на спинку кресла.

Я невольно отметил про себя, насколько изменились манеры юного принца. Речь, движения, мимика — просто готовый монарх! И кто бы мог угадать это все в той милой девушке Марте, которую я встретил в школе начертаний?

— Плата… посильная, — уклончиво ответил я.

— Не хочешь об этом говорить?

— Если честно — не хочу. Да и, в общем, незачем — суть договора не имеет никакого касательства ни к политике, ни к делам королевства. Это, скорее, личное.

— Что ж, не буду настаивать, — отозвался Альба. И, погрустнев, со вздохом добавил. — Мне тут тоже предстоит сделка с дьяволом. Личного свойства, но имеющая прямое отношение и к политике, и королевству.

— Звучит интригующе.

— Еще как. Я, мой дорогой друг, сразу же после коронации должен жениться.

Я заулыбался.

— О-оо, поздравляю, ваша светлость!

— Издеваешься? — мрачно отозвался Альба. — Пойдем, я покажу тебе претенденток.

— Нет-нет-нет, сжальтесь надо мной! — запротестовал я. — Ну как я могу в таком виде предстать перед королевской невестой? Верней даже, невестами.

Альба с укором посмотрел на меня.

— Я уже сжалился. И потому собираюсь тебе показать их не живьем, а в нарисованном виде. Идем!

Он поднялся и направился к противоположной стене, задрапированной гардинами. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Отдернув покрывала, его высочество отступил на полшага и жестом предложил мне полюбоваться на три женских портрета.

Я окинул их взглядом. Кашлянул. Расстегнул пару пуговиц на вороте…

— Ну как тебе? — с горькой иронией в голосе поинтересовался Альба. — Какая больше нравится?

Выбрать между свинкой, Буратино и щербатым косоглазиком с тройным подбородком было делом непростым.

— Э-эээмм… — протянул я, потирая небритую щеку. — А что, других баб… ну, то есть дам, совсем нет?..

— Есть, конечно. Но министры утвердили этих. Семейственность, происхождение. Политика, одним словом.

— Тогда предлагаю раздать этих прелестниц тем самым министрам и затребовать новый список, — с серьезным лицом заявил я. — Ну или на худой конец — отравить.

Альба не удержался от улыбки.

— Кого? Невест? Или министров?

— Молодую жену в первую брачную ночь. Уж лучше быть вдовцом, чем заикой.

Принц невесело рассмеялся.

— Боюсь, при нынешнем положении дел если я кого-нибудь из них отравлю, то перестану быть не только мужем, но и королем. Эти три рода сейчас — мой оплот и гарант сохранения власти. И в принципе они готовы принять любую королеву из трех возможных.

Я снова посмотрел на портреты и покачал головой.

— Нет, ну я в принципе могу помочь… Но, боюсь, от такого количества выпитого вы просто не дойдете до спальни. Нет, кроме шуток, неужели ничего нельзя сделать? Вы правда женитесь на одной из них?

— Увы, — отозвался Альба. — Скорее всего — на этой, — он указал рукой на носатую барышню.

Я подошел к портрету и присмотрелся.

— Ну э-эээ… В сущности, кстати, она в общем-то не так уж страшна, — постарался я приободрить Альбу. — Просто… не миловидна. Но глаза выразительные. И на откормленную свинку не похожа.

— Главное — она не так глупа, как остальные.

Я соболезнующе вздохнул.

Какое счастье, что я не принц.

— А что Дис? — спросил я. — И где он, кстати?

— Князь взял на себя труд решить вопрос с мятежом, пока тот не разросся до угрожающих размеров, — ответил Альба, закрывая портреты гардинами. — Не знаю, слышал ли ты, но мой брат вместе со своими сторонниками выдвинулся к столице со стороны Старокузнецка. Так что обстановка там напряженная…

— Старокузнецка?.. — живо переспросил я, припоминая карту. — Но это же на северо-запад от столицы.

— Да, — отозвался Альба. — И что тебя удивляет?

— Меня удивляет то, что Дубровица — на юге! Есть карта под руками?

Альба, озадаченно поглядывая на меня, подошел к одному из столов гостиной и вынул из внутреннего ящика свернутую в трубочку старую пожелтевшую карту с винным пятном.

— Такая подойдет?

Я кивнул. Растянув карту на столе, я прижал один ее край подсвечником, другой — пригоршней монет из кармана.

— Так… Вот Дубровица, — ткнул я пальцем в бумагу. — И здесь мы в первый раз натолкнулись на вооруженное войско, прославляющее короля Георга.

Альба побледнел. Медленно перевел взгляд с точки на карте на хмурого меня.

— В первый раз?.. — проговорил он.

— Да. Потом мы двигались следующим образом… Есть чем нарисовать?

Альба вернулся к столу для игры в кости и принес оттуда заостренный кусок мела.

— Подойдет?

Я взял мелок и принялся чертить наш с Киром маршрут.

— Здесь и здесь мы встретили войска. Тут, похоже, была битва, но я не знаю, кто в итоге остался в победителях. Верхнее Устье, как я слышал, сильно пострадало от пожара. А вот здесь, — я ткнул пальцем в свободный участок возле Велесграда. — полный, простите, трубец. Я собственными глазами видел два смерча. И божество, которое ими управляло. Так что подозреваю, примерно вот эта зона… — я обвел территорию мелком. — ближайшее время будет недоступна для проезда, а населенные пункты, оказавшиеся внутри, уже сейчас уничтожены частично или полностью. И, как видите, все это происходит практически на противоположной стороне от Старокузнецка и расположения ваших войск.

Альба застыл над картой. Его лицо побелело, как мрамор, линия рта стала резкой.

— Король Георг, значит… Дубровица… — проговорил принц почти про себя.

И, резко выпрямившись, с гневом выхватил со стола карту. Подсвечник с грохотом упал на пол, монеты звонко раскатились в стороны.

— Стража! — крикнул Альба, распахнув двери в гостиную. — Передайте приказ! Срочно созвать министерский совет, а также немедленно найти и арестовать князя Ошанина вместе со всей его свитой! Это измена!

У меня отвисла челюсть.

Прямо вот так?..

Измена?

Бросившиеся было ко входу стражники, грохоча сапогами, понеслись через тронный зал исполнять приказание.

— Это его земли, — быстро и через плечо пояснил мне Альба. — Если там вдруг взялись войска, вставшие под знамена Георга, то это могут быть только его люди! Останься пока здесь, и, если что потребуется — воспользуйся колокольчиком горничной.

Сорвавшись с места, он с картой в руке решительным шагом направился следом за стражниками.

А я вернулся в маленькую гостиную.

Да, дела разворачивались эпично. Значит, Альбу предал один из тех князей, на кого он рассчитывал. Волнения в Старокузнецке, возможно, были только маневром, чтобы заставить королевское войско оттянуться на северо-запад, тем самым ослабив столицу. И попытаться вторгнуться в нее с юга, пока порталы отключены и сообщение между разными регионами затруднено.

Все это было очень серьезно и волнительно, но, если честно, думать об этом прямо сейчас я мог только в полголовы.

Поскольку действительно имел некоторую потребность. Неотступную, естественную и физиологическую. Я хотел в туалет!

Преодолев ложную стыдливость, отыскал колокольчик и настойчиво позвонил — в конце концов, нет ничего неловкого в том, чтобы спросить дорогу до ближайшей уборной.

Но то ли горничной не оказалось на месте, то ли из-за переполоха никто не услышал звона, но мне на помощь никто не пришел. А ждать было уже невмоготу, и я отправился исследовать местность самостоятельно.

Миновав несколько однотипных и абсолютно пустых комнат с креслами вдоль стен и здоровенными вазами на постаментах, я уже, грешным делом, начал подумывать, не воспользоваться ли какой-нибудь из этих бестолковых посудин, раз уж нет ничего другого и спросить тоже не у кого!

И тут из-за боковой двери, прикрытой очередной гардиной, я услышал приглушенный голос:

—… у ее двери всего два стражника, и одна служанка внутри. Сделайте все быстро!

От внезапности этой встречи у моего мочевого пузыря открылось второе дыхание.

«У ее двери».

Каким-то десятым чутьем я сразу же понял, что речь идет о королеве-матери.

Затаив дыхание, прижался к стене и, скрывшись за плотным покрывалом гардины, прислушался.

В ответ прозвучал испуганный шепот:

— А если яд подействует быстрее, чем принц подпишет отречение?..

Ничего себе поворот!

Пока доверчивый Альба все еще думает, что враги наступают с юга, они уже в его доме и начали действовать.

— Не беспокойтесь, — прозвучал уверенный голос первого собеседника. — Во флаконе четко рассчитанная доза вещества. Главное — мимо не пролейте. Иначе противоядие сработает почище любого яда, и вы станете невольным убийцей вашей обожаемой госпожи, а нам это не нужно. Вам все ясно?

— Слушаюсь.

В соседней комнате зазвучали звуки шагов.

Тут дверь открылась, и мимо меня важно прошел немолодой шарообразный господин с большим животом и тоненькими ножками в башмаках с бриллиантовыми пряжками. На манишке, прямо под складкой третьего подбородка, сверкала изумрудная брошь. Верхняя губа была коротковата, и она лишь слегка прикрывала желтоватые лопаты зубов со здоровенными расщелинами между ними.

Точно такой же лошадиный рот был у косоглазой невесты Альбы!

Неужели родственник?..

На исполнителя он явно не тянул — такой двух стражников не уложит.

А значит, это был заказчик. Или посыльный.

Отпустить? Или убрать, пока никто не видит?..

В конце концов не так уж и плохо, если желающих воткнуть нож в спину станет хотя бы на одного меньше.

Выскользнув из-под тяжелых складок ткани, я разогнал энергию по телу и бесшумной тенью метнулся к господину.

Тот дернулся, только когда я схватил его сзади и прижал к себе, зажав рот.

Один резкий рывок — и шейные позвонки предателя отчетливо хрустнули. Голова свесилась на грудь.

Что с тобой сделалось, Даня? Ведь еще недавно тебе было жалко убивать даже иллюзорную свинку на заднем дворе!

Впрочем, свинку было бы жалко даже сейчас. А этого борова — нет.

Убедившись, что нас никто не видел, я аккуратно подтащил его к двери и прикрыл занавеской, чтобы не сильно бросался в глаза. И приоткрыл дверь.

Звуки шагов почти растаяли, и я поспешил их догонять, бесшумно ступая по паркету.

За одной пустой комнатой следовала другая. За ней — безлюдный коридор.

Черт возьми, куда делись все стражники? Где охрана, прислуга, придворные, в конце концов? Что происходит в этом проклятом дворце?

И где сейчас Альба?..

Только одно внушало надежду — они собирались вынудить его подписать отказ от престола. Так что прямо сейчас им не с руки его убивать. Только после подписи.

А значит, у меня еще есть время.

По крайней мере, я на это надеялся.

Из коридора я прошмыгнул на лестницу и не сразу понял, куда нужно идти дальше, вниз или наверх.

Какая жалость, что я понятия не имел, где располагаются покои ее величества!

Тут сверху раздался топот, крик и звон бьющейся посуды.

Ага, нашел!

Уже не заботясь о тишине, я метнулся по ступеням наверх и очутился в небольшой квадратной комнате с очередными горшками вдоль стен и креслами.

Один из стражников лежал прямо перед высокими двойными дверями с позолотой. Какой-то долговязый мужик в кожаных доспехах пытался их открыть, налегая плечом.

А второго стражника прямо на моих глазах пропорол мечом насквозь высокий мужчина с аккуратной бородкой, в черной одежде и с траурной лентой на плече.

Выхватив оружие, я метнулся к нему, проклиная свою деревянную ногу — прямо сейчас она мне очень мешала.

Мужчина ловко отпрянул, блеснул белозубым оскалом. Вскинув руку, он молниеносно создал конструкт, и мне в лицо устремился поток горького вонючего дыма.

Дыхание перехватило, глаза застлали непроизвольные слезы.

— Как у тебя пердак-то полыхнул! — брякнул я, отскакивая скользящим движением в сторону.

— За своим лучше следи, а то, как бы не разорвался с натуги! — рявкнул мужик, бросившись на меня с мечом.

Долговязый, пытавшийся взять на абордаж спальню королевы, в растерянности остановился.

— Продолжай, чего уставился! — прикрикнул на него мой противник, обрушивая на меня целый град молниеносных ударов.

Но не быстрей шеста Та’ки.

Влево-вправо! Назад-снова влево и вправо!

Вот ублюдок!

Вообще я не боялся быстрых атак, вот только прямо сейчас был к ним не особо готов.

Черт возьми, моя нога. Мой мочевой пузырь! А-аааа!

— Ты меня достал!!! — взревел я, не выдерживая этой пляски.

От злости у меня в груди стало жарко, левая рука вдруг онемела. Я встряхнул ею, словно отряхивая прилипшую дрянь — и увидел, что вокруг кисти заклубился черный дым Эреба.

Все-таки кое в чем старик оказался очень полезным.

Я швырнул эту тьму в мужика, и тот вдруг вскрикнул, теряя темп.

Не разбираясь, что именно произошло, я рванулся к нему и одним мощным ударом рубанул по шее.

И в этот самый момент двери с треском сломались, и долговязый вломился в спальню.

Девушка в платье горничной взвизгнула и закрыла лицо руками.

Ее величество с ненавидящим лицом стояла посреди комнаты, надменно вскинув голову — о, она это умела. Я уже однажды видел нечто подобное.

— Отойдите вглубь комнаты! — крикнул я, бросаясь с окровавленным мечом на долговязого.

Тот отскочил от моей атаки вправо и врезался в высокую деревянную колонну с мраморной статуэткой Деметры, восседающей на быке.

Статуэтка покачнулась и сорвалась вниз, аккурат на ногу моему противнику.

Вот ведь умничка моя!

Держись, парень. Сама богиня Деметра на моей стороне!

Я попытался насадить отравителя на меч, но долговязый ломанулся в другую сторону — прямо в молельный угол. Зацепив ногой аналой для молитвенника, задел локтем одну из висевших на стене огромных икон в тяжелом металлическом окладе…

Тут я понял, что богиня Фортуна тоже на моей стороне. Отступив на пару шагов назад, я пронаблюдал, как образ Богородицы оторвался от стены и с грохотом рухнула бедолаге на голову.

Всей своей пятисантиметровой деревянной толщей. И окладом в придачу.

Парень вскрикнул и, не удержавшись на ногах, упал, цепляя по пути еще одну икону, немного поменьше. Она медленно отделилась от своего гвоздя и…

Метко ударила кованым уголком в висок.

Парень вскрикнул и затих.

Я аж вздрогнул, наблюдая за происходящим.

Вот это да.

Не каждый день, блин, увидишь, как богиня Фортуна добивает человека богородичной иконой.

Правда, радоваться я не спешил. Потому что мысленно уже представлял, какой откат поймаю в ближайшее время.

Уж лучше бы я сам его оприходовал. Но разве удачу обуздаешь? Когда надо, ее вечно не дозовешься, а когда не надо — фиг удержишь.

Я обернулся к королеве.

— Знаю — вы меня терпеть не можете, — честно и прямо сказал я, глядя ее величеству в глаза. — Но поскольку других желающих спасать вашу жизнь я нигде не наблюдаю, придется вам потерпеть мое общество.

— Где мой сын?

— Понятия не имею, но мы это сейчас выясним, — заявил я, и, схватив королеву за руку, потащил ее из спальни следом за собой. — Вы знаете, где обычно он проводит совещания со своими министрами?

— В синей гостиной или кабинете его величества, — отозвалась королева.

— Это где?

— Нужно вернуться на этаж выше, пройти мимо домашней тронной залы в западное крыло…

— Понял, идемте!

Она с трудом поспевала за мной, но не сопротивлялась.

Уже хорошо.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в начале уже знакомого мне длинного паровозика из комнат с креслами и керамикой.

Тут я взглянул на вазы… и понял, что больше так продолжаться не может.

Я остановился. Прислушался.

Вроде никого.

— Стойте пока здесь и никуда не уходите! — строго сказал я. — Ясно? Всего пару минут, не дольше.

Королева обеспокоенно заморгала.

— Подождите, я не понимаю…

— Умоляю, не надо ничего понимать, просто стойте и ждите! — перебил я ее, теряя последние силы и терпение.

Оставив королеву в зале, я быстрым шагом направился в соседнюю комнату и плотно закрыл за собой дверь. Снял с ближайшего постамента фарфоровый горшок и, отвернувшись в угол, вплотную приступил к решению своей насущной проблемы.

От кайфа аж голова закружилась. Вот теперь можно и мир спасать, и даже…

Додумать свою приятную мысль я не успел. Потому что дверь с грохотом отворилась, и в комнату ворвалась ее величество.

— И как я должна это понимать⁈ — возмущенно прикрикнула она на меня. — Вы бросили меня…

Она прервалась на полуслове, непонимающе вытаращившись мне в спину.

Твою ж налево…

— Что? — упавшим голосом проговорила королева. — Что⁈

— Я же просил остаться там! Чего вас сюда-то принесло?.. — с сердцем спросил я, застегивая штаны.

Ее величество пулей вылетела обратно за двери.

— Да как вы смеете⁈ Вы вообще в своем уме⁈.. — воскликнула она. — Вы не знаете о существовании уборных?

— Я знаю о существовании уборных, но отчаянно сомневаюсь в их существовании на этом этаже! Но если вы настаиваете, в следующий раз вместо того, чтобы мчаться вам на выручку я непременно сначала отыщу себе туалет, — разозлился я, покидая свой укромный угол.

— Вульгарный варвар, — яростным полушепотом ответила мне королева, пылая пунцовыми щеками, как девушка. — Невежда, чудовище, хам…

— Ну уж простите, — пробормотал я, продолжив наш путь через комнаты. — Простите, что человеку, который только что спас вашу жизнь и собирается в одиночку спасать вашего сына, иногда нужно поссать между подвигами.

Глава 8

Мы прорвемся, мой король

Мы шли через пустые комнаты. Я — впереди, королева — следом, едва поспевая за мной.

— А почему здесь… Почему никого нет? — проговорила она наконец, озираясь по сторонам.

— Это очень хороший вопрос, — отозвался я, не сбавляя шагу. — Нам еще далеко идти?

— Сейчас направо будет голубой музыкальный зал, после него — охранная комната и переход в синюю гостиную.

Я хмыкнул.

— Да уж. Не дай бог в королевской семье родиться дальтоником.

— У вас уже есть план, как вы будете спасать его высочество? — спросила королева.

— Да.

— И как же?

— Поубиваю врагов, разумеется. У вас есть другие идеи? — раздраженно отозвался я.

— Да постойте же хоть минуту! — воскликнула она и схватила меня за локоть.

Я притормозил — не тащить же королеву за собой на руке. Обернулся.

— Что?

— Вы не можете просто ворваться в гостиную, где сейчас не меньше двух десятков людей, не считая стражи, и начать их всех убивать направо и налево! Во-первых, вы не знаете, кто из них — друг, а кто — враг. А во-вторых, при таком соотношении сил вам обоим не уйти оттуда живыми! Вас убьют, Даниил!

Я подошел к ней почти вплотную и наклонился, чтобы, между нами, не осталось никакой лишней мишуры, только глаза в глаза и слова, которые я собирался сказать.

— Вы правда думаете, что я этого не понимаю? Но у меня нет времени придумывать какой-то хитрый план, и нет союзников, на которых я мог бы положиться. Никого, кроме вас. Так помогите же мне! От вас немногое требуется, просто помалкивать и делать то, что вас просят. И тогда, если нам повезет, мы выживем. Если нет — мы с принцем умрем. Еще есть вопросы?

И в этот миг я услышал за спиной грубый окрик:

— Отойди немедленно от ее величества!

Я выпрямился. И медленно обернулся.

В дверях стояли четверо стражников — напуганных до черта, взъерошенных, с обнаженными мечами.

— Оставьте его, это друг его высочества принца Альбы! — повелевающим тоном заявила королева.

Парни озадаченно переглянулись и опустили оружие.

— Друг? Но вы же требовали его казни?.. — растерянно проговорил один из них, молодой долговязый мужчина со шрамом на щеке.

— Мало ли, чего я требовала, — ничуть не смутилась королева. — Это вас не касается. Где все остальные?

— Мы не знаем. В охранной комнате — шаром покати, дежурного отряда нет, в караулке командира Леона внизу тоже пусто!

— Значит, в синей гостиной тоже никого? — уточнил я.

А королева изумленно проговорила:

— Командир Леон? Нет… Нет, он определенно не может быть предателем! Его сердце предано короне вот уже сорок лет!..

— Я думаю, все они уже давным-давно мертвы, — хмуро высказал я свое предположение. — И лежат где-нибудь в подвале дворца. Однажды мне уже доводилось видеть нечто подобное — большое пространство, наполненное иллюзиями вместо людей. Так в гостиной никого? Значит, нам нужно поспешить в кабинет.

— Это сюда, — услужливо показал направление стражник со шрамом. — Но все-таки, что происходит?

— Мятеж, — кратко ответил я, поспешив в сторону кабинета.

Мы вышли на лестницу, и, поднимаясь в башню, услышали в отдалении строгий голос Альбы. Замерев на мгновение, я прицыкнул на своих спутников.

Все послушно затихли, вслушиваясь в происходящее наверху.

—… а также немедленно вызвать дополнительные отряды из Шутихи. Расположить их нужно здесь, здесь и здесь…

— Но у нас остается еще одна слабая точка, — проговорил ему в ответ дребезжащий старческий голос. — В зоне технических ворот со стороны Мефодиевской крепости. В сложившейся ситуации нужно каким-то образом обезопасить и эту зону…

— Господин Аверкин, что с вами? — резко отозвался Альба. — Вы мне уже в третий раз толкуете про эту точку, причем чуть ли не теми же словами!..

Я отозвал в сторонку парня со шрамом и потащил за собой назад, с лестницы.

— Что?.. — недоумевающе прошептал тот.

Остановившись, я обернулся и потребовал:

— Врежь мне!

— Чего? Зачем?..

— Просто врежь! Только не по зубам, ладно? А то стоматология у вас, как я наслышан, полное говно, а я еще не готов становиться вторым Бобром.

Стражник хмыкнул — и с размаху ломанул мне по портрету.

Из носа удачно заструилась кровь.

— Отлично, — пробормотал я, размазывая ее по щеке. — А теперь запомни: когда начнется заварушка, вы с парнями защищаете ее величество. Не думаю, правда, что на ее жизнь кто-то всерьез собирается посягать — все-таки она не только Альбе приходится матерью. Но в бою может случиться всякое. Ты понял?

Стражник с готовностью кивнул головой.

— Так точно.

— Хорошо, — кивнул я.

Вернувшись на лестницу, я вытащил из ножен свой меч, взъерошил волосы и, схватив под локоть королеву, нарочито громко затопал по ступеням.

— Что вы делаете? — прошипела на меня королева, брезгливо пытаясь отстраниться.

— Выясняю, как много у вашего сына осталось друзей, — шепотом ответил я.

И вломился в королевский кабинет прямо мимо вылупившихся на королеву стражников.

Мы очутились в просторной комнате с высоченными потолками. От самого пола до верху вдоль стен тянулись книжные полки, напротив стрельчатого окна возвышалась статуя Фемиды в человеческий рост. А в середине, в окружении десятка стражников, за одним огромным столом сидели министры вместе с принцем — не меньше дюжины человек.

Разговоры прекратились, все взгляды устремились на нас.

— Ваше высочество, измена! — громогласно воскликнул я. — Только что я убил двух предателей, которые опоили королеву ядом!..

Альба резко поднялся из-за стола.

— Что?..

— Наконец-то, — с облегченным вздохом проговорил один из министров — плотный низенький господин с длинными седыми волосами и пегой бородкой. Картинка у меня перед глазами на мгновение размылась, а когда привычная резкость вернулась, за столом осталось всего шесть человек, а все стражники, расположившиеся вдоль стен, изменились.

Пегий господин поднялся следом за принцем, и воины, как один, выхватили из ножен оружие.

Альба попятился.

— Князь?.. — проговорил он. — Как это понимать?..

— Будьте благоразумны, ваша светлость, — с мерзкой улыбочкой отозвался пегий, разводя руками. — Вы оказались в западне. И если вы желаете сохранить жизнь вашей матушке…

— Принц, я солгал! — крикнул я, отталкивая королеву к дверям. — Я убил предателей чуть раньше, чем они отравили ее величество! Осталось добить остальных!..

Лицо Альбы посветлело. А пегий сморщился и громко крикнул:

— Убейте всех, кроме королевы!..

Фальшивые стражники ринулись в мою сторону, к выходу. В комнате все пришло в движение: повсюду засияли конструкты, от выплеснувшейся энергии в воздухе поплыло марево, как над раскаленным асфальтом.

Преградив дорогу предателям, я с размаху ударил первого оказавшегося поблизости противника. Сила горячей волной прокатилась по телу, меч засиял в руках и легко вонзился в плоть, защищенную стальным нагрудником.

Зачем вообще они носят эту хрень, если от нее никакого проку в реальном бою? Мода, что ли, такая?

Уклонившись от просвистевшего над головой вражеского клинка, я выплеснул в руки столько энергии, что сам взревел от полыхнувшего жара в мышцах — и понеслась!

Одним ударом снес башку показавшемуся справа вояке. Присев, с разворота рассек голень зашедшему со спины стражнику, ощущая плечом приближение новой угрозы. Доверившись инстинкту, отскочил в сторону, пропуская мимо целый поток небольших булыжников, устремившихся в меня из небольшого конструкта.

И все-таки их было слишком много. И разбираться с каждым — слишком долго!

А я должен был пробиться к Альбе как можно скорее…

Проскользнув мимо двух неповоротливых воинов, я подпрыгнул и с размаху рубанул деревянные полки. Дерево треснуло, и с полок посыпались книги — приличные такие средневековые фолианты, обтянутые натуральной кожей и с металлическими уголками.

Прямо на головы моим врагам.

— Да кто он вообще такой⁈ — в отчаяньи простонал один из моих противников, повалившись на пол под литературным натиском.

Кто я?

Обрезок, блин. Юродивый с репой. Лузер из школы, которую хотели закрыть за бесполезность!

— Даниил из школы «Парящего грифа»! — со злом проорал я.

И бросился к центру комнаты, где сейчас буквально на глазах к потолку вытягивались два кипариса, разворачивая ветви и с треском прорастая сквозь мертвые тела, половицы и перекрытия.

А принц между тем стоял, окруженный белым световым коконом. Его волосы развевались, глаза сияли. Он развел руки в стороны, будто бы для объятий, и с кончиков его тонких белых пальцев капала кровь.

касаясь пола, она превращалась в клокочущий жидкий свет.

— Ты ранен⁈ — крикнул я, вставая рядом с Альбой и с яростью поднимая меч, готовый убить всех, кто осмелится сделать к нему хоть шаг.

Четверо министров, сверкая конструктами, как щитами, обступили нас со всех сторон. Они выжидающе скалились, но приближаться не торопились. Следом за ними подтянулось еще шестеро псевдо-стражников.

— Не переживай за меня, я в порядке, — отозвался Альба, покосившись на меня. — Но, должен признать, ты вовремя. Впрочем, как всегда. Напомни мне потом отписать тебе какой-нибудь титул. Ты какой хочешь, Даня? У меня теперь будет много свободных титулов.

Я усмехнулся.

— Да начхать. Мне главное, чтоб писать пришлось не на гранитной плите…

Тут один из стражников, воспользовавшись передышкой, метнулся к нам.

Альба вскинул кровоточащую руку и резко ударил ею в воздухе — так, как если бы его рука сама по себе была огромным мечом. Кокон вспыхнул с двойной силой. Стражник с пронзительным, высоким вскриком рухнул на пол, как подкошенный. И из его тела, увеличиваясь на глазах и покрываясь зеленой листвой, один за другим начали вытягиваться упругие ивовые побеги. Парень все еще продолжал кричать — до тех пор, пока из его раскрытого рта не показалась тонкая окровавленная ветка.

— Он… он принял часть королевской силы! — воскликнул один из министров, в ужасе попятившись.

— Ну разумеется, — отозвался Альба, чуть склонив голову вбок. — Я ведь живу среди гиен и шакалов. И научен тому, как важно иметь скрытый нож в голенище.

Я довольно хмыкнул. Покосился на друга.

Ты крут, Альба. Как же ты вырос с момента нашей первой встречи!

Что ж, обрезок из школы нон-грата — это отличная компания для принца, на котором многие хотели поставить крест.

А вот не дождетесь!

Внезапно возникший образ в голове тут же трансформировался в конструкт — без отдельных усилий, какого-то особого сосредоточения или чего-то подобного.

В этот раз не я упрашивал силу создать для меня что-то. А она сама ненавязчиво предлагала — мол, слушай, Даня, а тебе вот такое не нужно?

А мне было нужно все!

Легким взмахом руки я повторил рисунок конструкта, и из светящейся дымки одна за другой выпорхнули три черно-желтые книжечки, с маленькими крылышками и тремя рядами акульих зубов в огроменных ртах.

Трехтомник Кнута по искусству программирования!

Клацнув пастями, они начали свою охоту. Ряды противников от неожиданности дрогнули.

Стряхнув с руки комок черной мглы, которую мне оставил в наследство Эреб, я поднял меч и рванулся к толстозадому министру, наступавшему справа. Ну или князю — черт их разберет, кто тут кем является.

Мне было плевать.

В меня устремился поток воды, сбивая с ног. Но тьма, отсоединившись от руки, упругим кнутом полоснула мерзавца по лицу, оставляя глубокий след. Он вскрикнул, теряя концентрацию. И я довел дело до конца. Уклонившись от меча и прогнувшись под пролетевшем надо мной огромным огненным шаром, вонзил меч ему в рыхлое брюхо.

Обернувшись, я едва не врезался в крепкий ствол новой молодой рябины. Отскочив от просвистевшего мимо короткого копья, сотканного из чистой энергии, я бросился к скучковавшимся стражникам, раздавая удары направо и налево с такой скоростью, будто сам стал Та’ки с шестом в руках.

Меч стал горячим. Клинок наполнился оранжевым светом, и от каждого движения в разные стороны разлетались яркие искры.

— Чудовище!.. — услышал я в спину. — Да он — не человек, он — монстр!..

Я обернулся.

И в этот миг прямо передо мной поднялся черный столп дыма, и из него самым эпичным образом вышла костлявая фигура в цилиндре и черном костюме.

Самеди?

Нет, серьезно?

Из всех возможных моментов он выбрал именно этот, чтобы явиться?

Вежливо касаясь костяшками рук своей шляпы, бог проговорил:

— Добрый день, господин Дани…

Договорить он не успел — меч одного из моих противников рубанул его по хрупкой шее, от чего цилиндр отлетел в одну сторону, а череп — в другую.

— Приветствую, барон, — с усмешкой отозвался я и, проскользнув мимо его безголовой фигуры, рубанул обидчика Самеди в основание шеи, наискосок. Тот с воплем упал на колени.

Сверкающий поток Альбы пронесся сбоку от меня, поражая в плечо пегобородого князя.

— Оу! — проговорил Самеди из угла, сверкнув глазами. — Кажется, я не вовремя?..

— Мне неловко об этом говорить, барон… — отозвался я, с трудом переводя дыхание. — но как бы да. Не знаю, видно ли вам из угла, но у нас тут битва.

— Понял, — коротко отозвался Самеди.

Он бочком двинулся к своей голове, выставив руку вперед.

Тут в двери заглянул парень со шрамом — тот самый стражник из наших, которому я поручил охранять королеву. Увидев движущегося к нему скелета в костюме, он охнул и с грохотом захлопнул дверь.

А потом свет кокона Альбы за моей спиной вдруг погас.

Забыв о Самеди, я поспешил к принцу.

Тот по-прежнему стоял в центре комнаты. С опущенных рук все еще капала кровь. Белое лицо казалось мертвым, под глазами пролегла болезненная синева.

А вокруг лежали убитые нами враги, над которыми пышной зеленью распускались молодые деревья.

Кого-то с чавкающим звуком все еще дожирали две мои книжечки, Кнут номер один и Кнут номер два, оставшиеся в живых.

— Он ушел, — проговорил Альба, поднимая на меня глаза. — Я не смог… Не смог его удержать!

Тут дверь в кабинет распахнулась, и в него ворвалась королева. Толкнув на бегу плечом бедного безголового Самеди, она бросилась к сыну — ни трупы вокруг, ни скелет на пороге ее ничуть не испугали.

Барон покачнулся, зацепился ногой за гору книг и упал, теряя руку.

Бедняга.

— Дитя мое! — со слезами в голосе воскликнула королева, обнимая Альбу. — Живой! — и тут же громко ахнула. — Господи, да он ранен⁉ Ради всех святых, Даниил! Что вы стоите? Ему нужно срочно перевязать раны!

— Да я даже не понимаю где они, — признался я, подхватив принца под руку и усаживая на чудом уцелевшее кресло.

— Они как стигматы. Королевская кровь несет в себе слишком много энергии, и когда он теряет ее…

— Матушка, вы так говорите обо мне, словно я из комнаты вышел, — отозвался Альба со слабой улыбкой.

Вытащив из кармана тонкий белоснежный платок, он обернул его несколько раз вокруг одной ладони.

Я покосился на барона. Приделав себе руку, он теперь пытался поставить на место свою голову.

Для второй руки Альбе отдала свой нежный кружевной платочек королева-мать.

— Вам срочно нужно к целителям! Немедленно! — быстро-быстро заговорила она. — Пожалуйста, обопритесь на меня! Я помогу…

— Матушка, перестаньте! — резко прервал ее Альба. — Какие целители, какое «обопритесь»? Нам нужно немедленно покинуть дворец, и чем быстрее, тем лучше!

— Но в таком состоянии…

— Я в порядке! — уже с гневом воскликнул Альба, поднимаясь с кресла.

Дверь едва слышно скрипнула.

— Господин Даниил! — раздался голос Самеди. — Я, пожалуй, в другой раз зайду.

Я хотел было сказать барону, что, в сущности, у меня есть минутка, и мы можем закончить начатое, но тот уже испарился, так толком никем и не замеченный.

— Я думаю, принц дело говорит, — поддержал я Альбу. — И покидать надо не дворец, а столицу — по крайней мере, до возвращения Диса и королевских войск.

— А еще вы поедете отдельно от меня, — заявил Альба, строго глядя на мать.

— Как?.. Да что вы, разве можно!.. — запротестовала королева.

— Можно, — прервал ее принц. — Королева-мать всегда остается королевой матерью, — сказал он, практически повторяя мои собственные мысли по этому поводу. — Вне зависимости от того, кто из наследников сел на престол. А если вы последуете за мной, то подвергните себя ненужной опасности. Лучше всего для вас будет укрыться в каком-нибудь из храмов близ Шутихи. Выберите кого-нибудь из богов и доверьте ему свою жизнь.

— Лучше — богиню, — подсказал я. — Богиню-мать, которая сумеет понять, какие печали и горести могут тревожить королеву-мать. Такую, как, например, Деметра.

— Деметра?.. — озадаченно проговорила королева.

— Да. Я видел ее статуэтку в вас в спальне. Думаю, вы сумеете найти общий язык. Но собираться нужно как можно быстрей, пока шпионы не успели донести, что мятеж провалился.

— Хорошо, — упавшим голосом проговорила она. — Хорошо, пусть будет так.

Она обернулась к двери, возле которой, переминаясь с ноги на ногу, смущенно толпились стражники.

— Войдите сюда! — приказала им королева. — Приказываю вам оберегать его высочество! — и, покосившись на меня, добавила. — А Даниил пока проводит меня в покои. Я должна кое-что забрать оттуда, прежде чем покину дворец.

Глава 9

Прокаженного могила исправит

До самых покоев мы шли молча. Ее величество ступала быстро и решительно.

А вот у меня энергичности явно убавилось.

И я не просто устал. Теперь, когда адреналиновая лихорадка в крови поугасла, до меня дошло, что недавняя схватка обошлась мне не так уж лайтово, как показалось вначале.

Спину противно припекал ожог, пробирая все глубже и глубже. Левый рукав стал липким и влажным от неглубокой, но противной раны на плече — видимо, кто-то из стражников успел вскользь полоснуть по руке. Для полного счастья еще и хромая нога разнылась. Так что шкандыбал я по коридорам почти как бравый Джон Сильвер на деревянном костыле.

Но за всю дорогу королева ни разу не оглянулась, чтобы проверить, следую ли я за ней. Не отстаю ли сильней, чем следовало бы.

Вероятно, потому что знала — я не позволю себе отстать. Даже если нога совсем отвалится.

Возле самых дверей в комнаты ее величество, наконец, остановилась и в первый раз взглянула на меня.

Лицо ее было печальным и строгим.

— Мой покойный супруг был прав насчет вас, — тихо сказала она. — Вы — источник несчастий. Лучше бы вас вовсе не было.

Я вздохнул.

Не то чтобы мне было очень важно нравиться королеве. Но все-таки после всего, что я сделал для нее и ее сына, чисто по-человечески хотелось услышать что-то другое вместо сожаления, что я подзадержался на этом свете. На благодарность я как-то не особо и рассчитывал, но могла бы сказать хоть что-то более доброжелательное!

Наверное, поэтому на этот раз я вскипел настолько, что не смог удержаться и промолчать.

— Вы… правда считаете, что я этого заслуживаю? — спросил я, пристально глядя королеве в глаза.

Я был готов услышать в ответ любую резкость, но вместо этого она вдруг приблизилась ко мне и прохладными пальцами коснулась лица.

— Нет, — грустно проговорила она. — Такого никто не заслуживает. Это проклятье, в котором вы не виноваты. Но окружающим вас людям от этого не легче.

Я аж дышать перестал от неожиданности.

— Вы как прокаженный с добрым сердцем. Способны броситься в бурлящую реку, чтобы спасти утопающего. Но любой, к кому вы прикоснетесь, оказывается в смертельной опасности. Оглянитесь, Даниил. У вас же под ногами просто земля горит. Года не прошло, как вас приняли в школу боевых искусств. И где же сейчас эта школа? Что стало с магистром? А потом вы встретились с его высочеством принцем Альбой. Он всерьез захотел приблизить вас ко двору. И где же теперь двор? Где король? Ах да, как я могла забыть. Вы же привели в столицу его убийцу и сделали меня вдовой…

Эта женщина умела бить в слабые места.

Каждое ее слово попадало точно в цель.

Я жадно глотнул воздух. В груди стало больно — так, будто эта хрупкая женщина напротив не по щеке меня гладила, а нож воткнула.

— А ваши друзья, Даниил? Те, кому вы были преданы так же, как моему сыну? Вместо славы и почестей их всех ожидала участь стать жертвой Аресу! Вам сказать, из-за кого мой покойный супруг принял такое решение?..

Я поймал ее руку, сжал в своей и убрал от лица.

— Не надо так. Это, черт возьми, нечестно! — проговорил я.

— Да, — ответила она, не опуская глаз. — Это нечестно. Так говорят все, чья болезнь неизлечима.

Я только головой покачал.

— Невероятно. Даже если я умру ради него раз пять к ряду, вы все равно будете меня ненавидеть. Почему? Что я вам сделал⁈

— Прямо сейчас вы ломаете мне пальцы.

Я поспешно разжал руку.

— Прошу прощения. Я не хотел.

На ее губах появилась грустная улыбка.

— Да, вы не хотели. Но мне все равно больно. И такова участь всех, кто рядом с вами. Кого вы любите. И кто безумен настолько, чтобы любить вас.

Развернувшись ко мне спиной, королева решительно переступила через мертвое тело и открыла двери в покои.

— Лиза! — строгим голосом позвала она. — Лиза, вы где?

Но горничной внутри уже не было.

Обернувшись ко мне, ее величество повелевающим тоном сказала:

— Идите сюда. Раны моего сына затягиваются сами — точно так же, как и открываются. Ваши — другое дело.

— Не понял?..

— Что непонятного? Подите сюда и снимите куртку!

Она присела рядом со статуэткой Деметры и из нижней части выдвинула потайной ящичек.

Я вообще перестал понимать, что происходит. В нерешительности застыл на пороге.

— Ваше величество, как бы… Не могу же я…

— Ах, оставьте! — раздраженно бросила мне королева, вынимая из тайника небольшой черный флакон. — Немногим раньше вы практически у меня на глазах справляли малую нужду, а теперь не можете рубашку снять? Если откроется лихорадка, это сделает вас бесполезной обузой для принца. А я не могу и не хочу этого допустить.

Поколебавшись, я стащил с себя куртку. Следом за ней — окровавленную рубашку.

Взглянув на меня, королева вдруг по-девичьи залилась краской.

— Присядьте уже куда-нибудь, — пробормотала она, кивнув на кресло.

Я покосился на нее.

— Ваше величество, вам же неловко. И мне, признаться, тоже…

— Мне это извинительно, — без запинки ответила ее величество, вскрывая пузырек. — Я, знаете ли, в своей жизни видела не так уж много красивых полуобнаженных мужчин. Повернитесь спиной? Вот так. Когда мой супруг принял решение объявить покровителем королевской семьи христианскую религию, он потребовал, чтобы я избавилась от всех предметов, связанных с иными культами. Но этой Деметрой меня благословила на брак моя мать. Поэтому я смогла убедить его оставить мне статуэтку. При этом он даже не знал, что внутри хранится благословение моего отца…

По комнате распространился приторно-сладкий цветочный запах.

Легкие женские пальчики, покрытые маслянистой субстанцией из флакона, коснулись моего ожога, и я едва сдержался, чтобы самым позорным образом не взвыть в голос.

Но уже через пару секунд болезненные ощущения начали заметно ослабевать.

—… А любимым покровителем моего отца всегда был Асклепий, — продолжала рассказывать королева, обрабатывая мне рану. — Так что в качестве благословения он передал мне столетний бальзам, заговоренный в храме пяти врачевателей на исцеление пяти страстей — колотых ран, укуса стрелы, мечом рассечений, обморожений и огненных к телу прикосновений…

Жжение и правда отпустило. Осталось только легкое ощущение стянутости, как будто немного переборщил с загаром.

А королева с самым сосредоточенным видом принялась обрабатывать мне плечо.

— Его, к сожалению, очень мало. Но работает безотказно — тайком от короля я его все-таки один раз испробовала на сыне. Когда он порезал себе лицо ножом для бумаг. Мне не хотелось, чтобы на его прекрасном личике остался шрам. Так что могу вас уверить — завтра на месте ваших ран останется лишь незаметный розовый след.

Закончив, она крепко закрутила флакон и протянула его мне.

— Возьмите. Пусть останется у вас. Надеюсь, не пригодится. Но, к сожалению, уверена, будет не так.

Я взял снадобье.

— Спасибо. Но, признаться, я теперь вообще ничего не понимаю. Вы же сказали, что я — прокаженный, распространяющий вокруг себя заразу. А теперь — снадобье?..

— Верно, — кивнула она. — Но избавиться от Джасуры под силу лишь призвавшему его. И только вы способны стать лекарством от того, чему сами же стали причиной. А теперь одевайтесь и уходите, вас ждет его высочество.

— Нет, — возразил я. — Мне вас доверили, и я не оставлю королеву одну и без защиты.

— Что ж, как угодно, — вздохнула она. — Тогда покиньте комнаты и ожидайте снаружи.

Я не возражал.

Боль от ран не отвлекала меня, так что я в полной мере смог оценить свою живость. И пока стоял там под дверью, невольно вспоминал легкие прикосновения женских рук к своему телу.

А заодно вспомнить, как давно у меня не было женщины.

И вроде проблема-то плевая — только подмигни на любом постоялом дворе.

Вот только лишь бы какую мне было не нужно. Я хотел совершенно определенную девчонку — с дерзкой стрижкой, лучистыми глазами и улыбкой, при виде которой тут же сам начинал улыбаться, как дурак.

Да уж, Даня. Все люди как люди. Один ты запал на греческую богиню. И теперь маешься. Она тебя дразнит и осаживает, а ты стоишь такой — весь в кровище, хромой, проклятый, обвиненный во всех несчастьях королевства… И опять улыбаешься. Будто шальным кирпичом в затылок поцелованный.

Примерно через полчаса ее величество вышла из своих покоев в простом дорожном платье в серую клетку, черной накидке и с саквояжем в руках.

И даже не взглянув на меня, направилась обратно в кабинет.

Когда мы вернулись, Альба уже снял платки, исполнявшие функции бинтов. Королева была права касательно его ран — они закрылись сами, оставив на руках лишь кровавые следы.

И только принц начал объяснять королеве, каким маршрутом ей со стражниками лучше воспользоваться, чтобы незамеченной покинуть столицу, как с улицы донесся оглушительный грохот.

Все невольно вздрогнули. Стекла в кабинете жалобно задребезжали.

Перешагивая через мертвецов, я поспешил к окну. Из башни открывался вид на большой дворцовый парк, скованный внезапно нагрянувшей зимой. А в небе над высокой стеной, мерцающей защитными начертаниями, одна за другой следовали световые вспышки.

— И что там? — спросил Альба. Хотя, судя по его лицу, он и без меня знал ответ.

— Похоже, они уже здесь, — проговорил я, нахмурившись.

Королева закрыла лицо руками.

— Это просто безумие какое-то, — проговорила она.

Альба обнял ее — покровительственно, как сильный мужчина и нежный сын. И не терпящим возражений тоном правителя заявил:

— Забудьте обо всем, что я только что сказал, теперь это уже не имеет смысла. Немедленно садитесь за стол и пишите! Даня, подай письменный набор с полки.

Губы королевы дрогнули.

— Что? Что вы хотите, чтобы я написала?..

Вместо ответа Альба подвинул к небольшому столику возле уцелевших книжных полок кресло с разломанной спинкой, и ее величество покорно села в него.

Я поставил перед королевой ящичек с письменными принадлежностями и бумагу.

— Пишите: Его высочеству принцу Георгу, от урожденной принцессы Агранорской и Кеннинской, волей небес вдовствующей королевы Екатерины Луизы…

— Я не стану этого писать! — воскликнула ее величество, отдвигая бумагу.

— Пишите быстрее, иначе пока мы с вами будем препираться, войска войдут во дворец, и тогда уже может быть поздно! — резко ответил принц. — Вас убьют, и донесут моему брату, что это вышло по случайности или что в этом виновен я! Поэтому вы прямо сейчас отправите гонца с белым флагом, своей печатью и письмом, в котором признаете право Георга на трон и объявите себя послушной его воле. Это станет вашим щитом. А потом вы отправитесь в Богородичный собор и прикажете переосвятить его в то, чем он являлся сотни лет до того момента, как отец приказал сделать его церковью — в святилище древней женской триады. И там, под крылом Гестии, Деметры и Артемиды вы и дождетесь моего брата, живая и здоровая.

— Я не сделаю этого!..

— Еще как сделаете! В конце концов, кто бы не стоял сейчас за его спиной, сам он по-прежнему остается вашим ребенком, с самого рождения лишенным матери.

— Ребенком⁈ Да я вообще не уверена, что он им когда-нибудь был! — воскликнула королева. — Вы сейчас говорите про существо, которое в пять лет ради забавы на скаку убивало из лука домашнюю птицу своих крестьян, а теперь пошел войной на законного наследника! И это, по-вашему, дитя⁈

— Я сказал — пишите!..

Королева поджала губы. Но тем не менее наскоро написала письмо и запечатала его воском. Альба забрал у нее послание и передал парню со шрамом вместе с печатью.

— Белый флаг где-нибудь найдете? Во дворце достаточно штор и скатертей.

— Да, ваше высочество.

— Хорошо, — и, обернувшись к остальным, приказал немедленно доставить ее величество в Богородичный собор.

Он даже не обнял мать на прощанье — наверное, чтобы не вызвать новую волну протеста с ее стороны. Кивнув мне, вышел из кабинета.

Я поспешил следом за ним.

— Нам нужно в Мефодиевскую крепость, — на ходу пояснил Альба. — Там есть технический проход под стены города. Возьмем с собой гарнизон и уйдем через него в Шутиху. Оттуда направимся навстречу Дису.

— Отличный план, — кивнул я.

Кроме гарнизона я собирался забрать из крепости еще и своих соратников, так что намерения принца меня более чем устраивали.

Покинув пустой дворец, мы услышали доносившийся издалека гул и крики людей на улице. Прошли по дорожке через парк с побитыми снегом розовыми кустами и опустевшими фонтанами и очутились у въездных ворот, возле которых с той стороны столпилась парадная стража в блестящих доспехах и красных плащах.

К счастью, за мутной поволокой защитного поля они нас не увидели.

Схватив принца за рукав, я потащил его прочь от ворот.

— Лучше выйдем другим путем, — шепотом сказал я. — Шут знает, чьи это люди. И потом мы вдвоем куда неприметней, чем с этим взводом латников.

— Пожалуй, — согласился Альба. — Тогда сюда!

И мы поспешили к выезду с обратной стороны дворца — неброским воротам, через которые скорее всего привозили во дворец продовольствие и прочие хозяйственные штуки.

Охраны здесь не было. Выскользнув через калитку, мы очутились на большой площади, где с одной стороны возвышалась башня, похожая на ратушу, а с другой — большой приземистый храм с колоннами и портиками, над которым совершенно чужеродным предметом блестел огромный крест.

На площади творилось что-то сумасшедшее. Понукая коней, во все стороны ошалело проносились позолоченные кареты и всадники. Где-то надрывно кричала женщина. Ветер притащил сладковатый запах гари и серый дым. В небе, посиневшем на вечер глядя, то тут, то там цветными зарницами вспыхивали отблески боевых конструктов.

Альба на мгновение остолбенел, глядя на стихию мятежа, разбушевавшуюся в чаше города.

Никому вокруг не было до нас никакого дела. Да и друг до друга — тоже. Паника застлала всем глаза и бушевала в крови горожан.

Идеальный город аристократов будто сошел с ума.

Как там сказала королева? Устранить Джасуру способен лишь тот, кто его призвал?

Так вот мятеж я остановить не мог.

Впрочем, спровоцировал его тоже не я. Потому что не я — проказа этого мира! Все дело в слабой королевской власти, в ошибка предыдущего правителя, в недостаточно прочной позиции нынешнего наследника и совершенно странной, просто чудовищной ситуацией с младшим принцем. И в этом нет моей вины!..

Тут, как назло, мне вдруг вспомнился недавний эпизод в лесу. И Шива.

Что он там сказал по поводу нас с Киром? Что ему будет весело запустить нас в столицу?..

Неужели…

Неужели судьба Альбы на самом деле — быть убитым?..

— Да в жопу такую судьбу, — зло проговорил я себе под нос, отмахиваясь от ненужных мыслей.

Быстро осмотревшись по сторонам, я понял, что стража если где-то и есть, то вмешиваться в потоки паникующих точно не станет.

И выскочил наперерез первому попавшемуся всаднику. От неожиданности конь испуганно отклонился в сторону, с лязгом проскальзывая подкованными копытами по обледеневшей мостовой. Я схватил его за узду и, притянув к себе, вытолкнул из седла и так еле-еле повисшего на одном стремени незадачливого всадника.

— Что вы делаете⁈ — закричал на меня срывающимся голосом паренек.

— Извини, друг, но мне очень нужна твоя лошадь, — сказал я.

Юноша воинственно вскочил на ноги и даже положил руку на изящный эфес короткого меча, висевшего у пояса. Но, взглянув на меня — окровавленного, в дырявой куртке, как-то сразу угас и попятился.

А я поспешил к Альбе.

— Садись! — крикнул я ему. — Садись и поезжай!

— А ты?..

— Сейчас найду вторую лошадь и догоню!

Альба вскочил в седло, а я бросился отнимать жеребца у мешковатого горожанина в нелепой шляпе.

Грохоча копытами по булыжникам, мы с Альбой верхом помчались прочь с площади, в сторону Мефодиевской крепости.

И тут на перекрестке я увидел Самеди — в неизменном костюме, новом цилиндре и с тростью в костлявых руках.

По всей видимости, он пытался мне что-то сказать, но мы пронеслись мимо него так быстро и громко, что расслышать не удалось ни слова.

Слегка придержал коня и обернувшись, я как можно громче крикнул:

— Барон, мне очень жаль!

Скелет только огорченно развел руками и вежливо приподнял цилиндр на прощание.

Глава 10

Арахнофобия

Мы выскочили на перекресток, и Альба повернул было своего коня вправо, как над дорогой вдруг возник парящий в воздухе череп в цилиндре и скрещенными костлявыми руками, точно веселый Роджер. Череп зловеще заклацал зубами.

От неожиданности принц натянул поводья и проехал мимо.

А справа вдруг засияли конструкты. Раздался грохот, и на дорогу обрушилась статуя всадника на горячем коне с развевающейся гривой. От удара о мостовую трехметровая фигура раскололась на части.

Так вот чего Самеди зубами щелкал.

— Спасибо! — крикнул я барону.

Тот развел свободно парящие руки, снял с черепа цилиндр, взмахнул им — и пропал.

И тут же появился перед дорогой, ведущей прямо.

Руки расположились с одной стороны от черепушки, указывая направление указательными пальцами.

— Навигатор нового поколения, криповость и стиль, — не удержался я от комментария, направляя коня в рекомендованную сторону.

— Что это такое⁈ — спросил меня Альба, опасливо проезжая мимо этого колоритно парящего в воздухе указателя.

— Эмодзи бай барон Самеди, — отозвался я, усмехнувшись. — Бояться не стоит — судя по всему, он сегодня добрый.

Указатель между тем исчез — и появился чуть дальше по дороге, на съезде в переулок. Только на этот раз кроме рук появились еще и костяные ноги. Получилась такая рукастая головешка на лапках. Раскорячившись, как вратарь, она преградила путь, и мы проскакали мимо.

— Ему разве можно доверять? Это же хитрый дьявол! — сказал Альба.

— Да, но пока у меня есть кое-что, нужное этому хитрому дьяволу, надежда тоже имеется, — улыбнулся я.

— Как будто есть причины, которые могли бы помешать ему взять это кое-что с твоего бездыханного тела, — хмуро отозвался Альба.

— Да, но труп не умеет делать вкусный ром! — крикнул я погромче, обернувшись.

А когда снова выпрямился, чуть не получил по лбу повисшим в воздухе костлявым лайком.

— Да блин, сколько у тебя рук? — пробормотал я, едва успевая отодвинуться в сторону.

— Нам нужно где-то сейчас свернуть, чтобы выехать к крепости! — крикнул мне принц.

— Да найдем сейчас…

Тут из-за поворота с криком и воплями чуть ли не под копыта лошадям выскочили горожане — простые торговцы или прислуга.

А впереди на перекрестке несколько тазовых костей с комплектом костяных ног ритмично и синхронно выплясывали летка-енку. Тыц, тыц, тыц-потыц-потыц. Летающая над ними костлявая рука весело дирижировала пальцем. Не в смысле вытянула палец, а позаимствовала костяшку из какого-то другого комплекта.

При виде нас (хотя, интересно, чем может смотреть кость?..) рука развернулась и показала нужный поворот.

Мне стало весело.

Рассмеявшись, я воскликнул:

— Ну что, мой друг? Жизнь-то налаживается!

— В каких это, интересно, местах, — пробормотал в ответ Альба, стараясь на смотреть на пляшущие кости, сменившие репертуар с детского на эротичную ламбаду. — Жуть-то жуткая, прости господи.

Над головой Альбы возник черепок в цилиндре.

— А вот это обидно, ваше высочество, — заявил Самеди, следуя за нами, как спутник за своей планетой. — Между прочим, я соизволил оказать вам дружескую услугу!

— И мы вам премного благодарны, барон! — искренне воскликнул я.

— Другое дело, — обиженно клацнул зубами Самеди. — И поспешите — там под стенами вашей крепости уже засели Эринии, с запасными ножницами и точильным камнем. При такой рабочей нагрузке запросто могут запутаться, какую нитку резать.

— Понял! — крикнул я, понукая коня.

— Твоя предыдущая говорящая голова мне нравилась больше, — негромко проговорил Альба, когда Самеди исчез. — Кстати, как он там?

— Лёха-то? — отозвался я, пригибаясь пониже, чтобы уклониться от просвистевшего над головой железного шара с шипами. — Да ничего, нормально. Творит сексуальную революцию.

— В смысле? — спросил Альба, резко натягивая правый повод, чтобы лошадь объехала выскочившую из-за дома женщину.

— Ну, этого так просто не объяснишь. Тут видеть надо, — продолжил я нашу непринужденную беседу. — А вон и крепость! — радостно воскликнул я, предвкушая скорую встречу с друзьями.

И на этих словах над крепостью с жутким грохотом взметнулся черно-серый столб пыли и дыма. Земля под нами дрогнула. Невидимая волна с такой силой ударила в нас, что кони припали к земле на полусогнутых, Альбу вышибло из седла, а в ближайших домах жалобно зазвенели разбитые стекла. Из крепости сначала донеслись невнятные крики, а потом вдруг сотни голосов дружно и стройно грянули:

— За короля Георга! Вперед!!!

С той стороны крепости одна за другой замелькали вспышки. Стена пламени взметнулась вверх и огненными клубами пронеслась над стенами. Снова раздался грохот, и под скрежет и треск ломающегося кирпича в небо вытянулся второй столб дыма.

— Да твою жеж мать! — ругнулся я.

Проступивший на мостовой 2-д эмодзи от Самеди огорченно развел руками и исчез.

— Мой гарнизон!.. — с чувством выдохнул Альба, поднимаясь на ноги.

Я пропустил его возглас мимо ушей.

Чихать мне на гарнизон. Тут даже добрым словом вспомнить некого. А вот узники крепости меня очень даже волновали.

— Как можно по-другому попасть внутрь, кроме как через ворота? — внезапно осипшим голосом прохрипел я.

— Воины… Мои воины!.. — проговорил Альба, не слыша меня и глядя широко распахнутыми глазами на медленно оседающее серое облако.

И потянулся к оружию на поясе, будто лунатик.

Я соскочил с коня и безо всяких субординаций крепко встряхнул принца за плечи.

— Очнись! На меня посмотри. Посмотри, говорю! Ты ничего не можешь сделать, кроме как выжить всем назло. Понимаешь? А теперь скажи, здесь есть потайной вход? Или как еще можно попасть в крепость, кроме главных ворот, в которые сейчас ломятся фанаты твоего брата?

Альба перевел на меня остекленевший взгляд.

— Никак. Это же крепость, Даня.

— Да древнегреческая ж сила… — ругнулся я, отпуская его. — А проход в Шутиху, о котором ты говорил? Он где?

— В подвале под главной башней, — уже более вменяемо ответил Альба, понемногу очухиваясь от очередного потрясения. — Но, если что, это не дыра и не подземелье. А независимый портал, который можно активировать только королевской кровью.

— И куда ведет?

— Только в Шутиху. Если точнее, то в главный зал старой ратуши.

— Значит, говоришь, портал… — проговорил я, напряженно соображая. — Портал — это неплохо…

— Да. Правда им уже очень давно не пользовались, но он должен быть рабочим.

Ну, что же. Раз так, остается только одно.

А именно — лезть в крепость. И сделать это надо прямо сейчас, пока там все в дыму и творится полная неразбериха.

Идея безумная, но именно поэтому она и могла получиться. И да поможет нам старый добрый авось!

— Держись за мной, понял? — сказал я Альбе. — Не отставай, не вылезай вперед и ничему не удивляйся. Просто иди!

— Что? Куда?.. — не понял принц.

— За мной, говорю!

Выхватив меч из ножен, я поспешил к крепостной стене, откуда доносились громкие деловитые окрики, отчаянный мат и лязг мечей.

Когда мы приблизились к стене, у меня аж дыхание перехватило — дым, черными клубами расползавшийся в стороны, оказался жутко едким.

Что за хрень они тут активировали? Конструкт вонючей бомбы?

Вытирая слезы с глаз, я опустился на одно колено, сосредоточился и затаил дыхание.

Мне нужны были паучьи сети. Много сетей. Настоящих, крепких, как у Арахны. И для этого мне надо создать соответствующих пауков. Много пауков! Крупных таких, хороших, настоящих!

Не открывая глаза, я снова и снова рисовал меняющиеся перед глазами символы — до тех пор, пока не почувствовал, как Альба судорожно вцепился мне в спину.

— Даня…

Это мгновенно выдернуло меня из сосредоточенности.

Я поднял голову…

И чуть не сел на задницу.

Вокруг нас с Альбой на крепостную стену медленно текла паучья река. Она постоянно пополнялась из огромных белых коконов, которых я насоздавал вокруг штук двадцать. Самые маленькие твари были размером с мой кулак. Большие — ростом со спаниеля. Ну а самая крупная с лицом Арахны сейчас смотрела на меня сверху вниз, слегка раскачиваясь на мохнатых лапах.

— Эль, — монотонно проговорила она. — Мы с детками хотим вкусный темный эль…

— Хорошо, — проговорил я, стараясь на всякий случай не делать резких движений, говорить плавно и не смотреть ей в глаза.

— Ты же нас угостишь? — угрожающим шепотом проговорила псевдобогиня.

— Конечно, без сомнения, — заверил я самодельную Арахну. — Только солдат отвлеки?

— Зачем? — по-совиному мигнув круглыми глазами, спросила паучиха.

— Иначе они выпьют весь твой эль, — ляпнул я.

— А этот? — повернув голову почти на сто восемьдесят градусов, ткнула она в Альбу пальцем. — Он плохо на нас смотрит. Он хочет наш эль!

Принц побледнел.

— Нет-нет, тебе показалось! Он вообще не пьет! — заверил я, строго зыркнув на Альбу. — Сейчас он сделает лицо попроще, посмотрит на тебя хорошо — и ты поймешь, что он очень хороший парень. А эля я потом наделаю, сколько захочешь! Только отвлеки их там, если вдруг нас заметят, ладно?

— Это мы можем, — все так же монотонно протянула Арахна.

И все остальные пауки будто эхом повторили: «Можем, можем!»

Вот тут уже и у меня по спине мурашки поползли. Но я с видом довольного придурка продолжал дружелюбно улыбаться.

А моя хендмейд-богиня начала трансформироваться. Худое синюшное тело расперло от железных мускулов, лицо вытянулось, рот превратился в зубастую пасть.

Конечно, она едва вмещала в себя и пятую часть всей красоты истинной Арахны, но принцу и того, что было, оказалось многовато.

По крайней мере мне так показалось по выражению его лица, которое он их последних сил старался не потерять.

Все-таки хрупкие они, аристократы.

Сразу несколько золотистых канатов перелетели через стену, и Арахна устремились по ним.

В этот момент какое-то неприятное чувство шевельнулось у меня в груди. Все-таки она была так похожа на настоящую богиню! А я отправил ее как пушечное мясо…

Тут в крепости послышались первые испуганные вопли.

— Чудовище!!! — завопил кто-то.

— Где?

— Да вон там, в дыму!.. Умри, тварь! За короля Георга — А-ААА!

Фанатская речевка сменилась истошным воплем, за которым тут же последовал влажный хруст.

У меня сразу как-то отлегло и на душе стало легче — все-таки это была фальшивка, не имевшая никакого отношения к оригиналу. Ведь настоящая Арахна не грызет своих жертв, а заворачивает в кокон, где они «приготавливаются».

Но все равно, как вернусь в Вышгород, сделаю ей бочонок самого вкусного эля и отнесу в храм!

— Пошли, — сказал я Альбе и принялся карабкаться вверх, цепляясь за паутину.

Поднявшись на стену, я припал к ней животом и по-быстрому осмотрелся.

В крепости сверкали конструкты. Вокруг творилось что-то безумное: воины бились, трупы — кровоточили, пауки копошились в растаявшей грязи внутреннего двора. Дым ел глаза, а Арахна — какого-то лысого мужика в вычурных доспехах.

Просто отлично.

Почти в самом центре двора зияла двухметровая воронка — это из нее и валил черный смрад. Въездные ворота и часть стены просто отсутствовали — вместо них висела дымовая завеса, из которой с радостными воплями один за другим в крепость вбегали солдаты Георга.

А ближе к тюремному корпусу виднелась клетка с начертаниями на металлических подвесках, закрепленных по углам. И в ней сладко спал наш медведь, развалившись на спине.

Тут до меня добрался Альба.

Пора было двигаться дальше. Я бесшумно соскользнул по паутине вниз и метнулся вдоль стены к клетке.

— Та’ки! — полушепотом позвал я, отпирая задвижки. — Эй, давай просыпайся!

Медведь приоткрыл один глаз, посмотрел на меня — и продолжил спать.

— Давай вылезай уже! — возмутился я, и, сунув руку в клетку, принялся толкать лежебоку.

Медведь очнулся, Заворчал. Приподнялся. А потом приподнял хвост и… прогадился. Прямо у меня на глазах. Как самая последняя скотина!

— Ты совсем, что ли, одичал за решеткой? Гадить-то на людях!

Но Та’ки моя лекция была глубоко до лампочки. Он почесал себе брюхо и принялся вылизываться.

И только тут до меня дошло.

Наш панда действительно был просто пандой! Божественной, конечно, но все равно лишенной человеческого разума. Ведь человеческая сущность наставника сейчас дремала в истерзанном теле в подземелье!

Твою жеж мать.

И как мне теперь совладать со зверюгой? Он же никуда со мной не пойдет, а так и будет спать, гадить и лизать себе зад!

Хотя…

Присев возле клетки, я закрыл глаза и мысленно представил себе любимые дурманные стебли, которые Та’ки жрал целыми днями.

Пожалуйста, пусть мне и в этот раз повезет! Конечно, везение не бывает вечным, и очень скоро мне прилетит такой откат, что я, небось, неделю буду сидеть в комнате, обитой одеялами, чтобы не убиться на смерть на ровном месте.

Но прямо сейчас мне должно повезти. Ради всех нас, ради «Грифа»! Потому что какой мы «Гриф» без пьяного Та’ки?

Я повторил возникший перед глазами символ…

И тут в глазах у меня потемнело. В ушах невыносимо громко застучал пульс. В груди все как будто каменной плитой придавило, не вдохнуть, не выдохнуть.

Господи, только не это. Я не могу помереть от сердечного приступа прямо сейчас, это слишком комично! Надо мной же все ржать будут — скажут, не вынесла его нежная душа вида наставнической кучи…

Что-то меховое ткнулось мне в руку, и я сквозь мутную пелену увидел медведя. Он выбрался из своей клетки и пытался взять у меня из руки дурман.

Альба понял, что со мной что-то не то, и поспешил на помощь. Но стоило ему протянуть ко мне руку, как медведь вдруг оскалился.

Серьезно? Панды, оказывается, умеют скалить зубы? Кто бы мог подумать…

— Спокойно, он свой, — сдавленным голосом проговорил я, давая Та’ки откусить кусок стебля. Опираясь на плечо принца, я с трудом заставил себя сделать вдох.

Все, на сегодня хватит призывов. А то я реально ноги протяну.

И тут в опустевшую клетку врезался здоровенный булыжник, отлетевший в сторону от боевого конструкта.

— Уходим! — скомандовал я. Пригнувшись, двинулся в сторону входа в тюремный корпус, но поскользнулся на растаявшей липкой глине и рухнул в нее всем прикладом.

Ну вот и все. Отняли у кота Масленицу. Начались суровые будни. Что там тебе обещали? Титул? Получите, распишитесь!

Подхватившись из грязи, я рванулся в сторону тюрьмы. За мной, как приклеенный, побежал медведь, а уже следом за медведем — Альба.

За Альбой цепочкой увязалась Арахна, бормоча себе под нос: «Эль! Вкусный эль!» Короче, собрание всех граций. Дедка, бабка, внучка, Жучка.

С первым аборигеном мы вплотную столкнулись уже внутри тюрьмы. Правда, меньше всего было похоже, чтобы он кого-то здесь охранял — скорее, сам прятался. При виде нашего дружного хоровода с жующим медведем и бормочущей паучихой он бросился по коридору куда-то вглубь тюрьмы. А я ринулся вниз по ступенькам — туда, где сидели наши. И еще совсем недавно вместе с ними обитал и сам.

— Эй, парни! — крикнул я, очутившись внизу. — Подайте голос, кто где!

— Даня?.. — услышал я в ближайшей каморке голос Азры. — Даня, что происходит?

— Это долгая история, — сказал я и принялся срубать замки.

Операция по высвобождению «Парящего грифа» прошла практически без осложнений, если не считать, что в процессе я получил по лбу отскочившей скобой, уронил один из замков себе на ногу и радостная Майка, едва дождавшись снятия замыкающих начертаний, с такой стремительностью вылетела из своей темницы, распахнув дверь, что долбанула меня этой самой дверью по больной ноге.

В общем, я аж прослезился. Предпочитаю думать, что от радости.

А когда мы поднялись наверх, я услышал жалобные крики из дальнего коридора.

— Помогите! Помогите, не бросайте нас! — надрывно кричал кто-то.

Оставить людей запертыми здесь мне показалось жестоким.

И это касалось абсолютно всех заключенных.

Я велел друзьям потихоньку выдвигаться в сторону главной башни, а сам побежал вглубь тюрьмы.

Двери в камеры здесь были заперты только самым простым физическим способом. Никаких начертаний и прочих наворотов не было и в помине. Так что я просто принялся сносить замки, внимательно поглядывая в темноту впереди.

Туда, куда убежал стражник, с которым мы столкнулись при входе.

Темнота шевельнулась, и я молниеносным прыжком налетел на беднягу, окончательно испугав его.

— Извини, промахнулся, — пробормотал я, поднимая парня за ворот. И чуть тише добавил: — Выжить хочешь?

Тот энергично закивал головой.

— Освободи убийцу короля. Он тебя выведет.

— А если прибьет?..

— Не прибьет, — сказал я, вытаскивая из кармана пригоршню монет — на всякий пожарный, на дорогу. — Просто скажи, что ты от Дани. И что теперь он мне должен.

Прости, Альба.

Конечно, король был твоим отцом, но как человек, похоже, он был говно. Не зря народ его не любил. Обещать награду победителям турнира, а самому запланировать жертвоприношение Аресу — это такое себе. А Кир хоть крыса и паскудник, но в целом неплохой парень.

И я дам ему шанс выбраться отсюда.

А потом я бросился догонять своих, и мы гуськом один за другим прошмыгнули вдоль тюрьмы по направлению к главной башне, в то время как Арахна гонялась по двору за воинами, а воины — за Арахной и пауками.

Битва между людьми прекратилась. Мертвецов прибавилось. А над крепостью развевался новый герб.

Вопросов мне больше никто не задавал — ни про армагеддец в крепости, ни про мое появление, ни про Альбу. Просто все поняли, что вокруг стряслась какая-то несусветная жопа, но, к счастью, я вроде как знаю, что надо делать. И просто доверились мне.

В башне мои славные друзья чуть не замочили по ошибке одну из крупных деток Арахны, и мне пришлось вмешаться. После этого обиженная копия богини попыталась в отместку съесть Бобра, и мне опять пришлось вмешиваться и объяснять, что этого делать не надо.

За это время трое из местных приметили какую-то возню и подтянулись в башню, чем удовлетворили всех, жаждущих сатисфакции.

Дальше роль Сусанина взял на себя Альба. Причем, сделал это качественно: провел нас в подвал, где мы сначала весело заблудились, а потом назло всем врагам и Фортунам все-таки отыскали нужный проход и дверь.

В крошечной сырой комнатке, пропахшей крысами и плесенью, обнаружился высокий постамент под портал и выгравированный на нем символ, похожий на китайский иероглиф.

— И что теперь? — спросил Азра, уставившись недобрым взглядом на Альбу.

Вместо ответа принц достал из кармана небольшой нож и сделал надрез на руке. Быстрые капельки крови заструились по ребру ладони и закапали на камень.

Альба поднес руку к иероглифу, и когда несколько капель попали на гравировку, он весь наполнился темно-красным сиянием. Свет становился все ярче, и вскоре вверх медленно поднялось слабое, зыбкое зеркало перехода.

— Путь в Шутиху открыт, — сказал принц.

Один за другим мы все вошли в красное сияние.

Нам с Берном выпала почетная должность запихивателей в портал связанного Та’ки, который вырывался и стонал, как самая последняя панда. Поэтому мы оказались замыкающими.

Шагнув в портал, я облегченно вздохнул. Неужели мы сумели выбраться из столицы? Счастье-то какое!..

А через мгновенье я с грохотом заземлился в вонючую жижу рядом с кучей соломы.

От женских криков у меня аж уши заложило. От топота копыт брызги чавкающей грязи летели в стороны.

— Выпустите нас! Выпустите! — кричали вразнобой сразу десятки женских голосов.

Подняв голову, я увидел, что мы приземлились у задней стенки огромного загона с кентаврами.

Того самого, на Арене, где мы уже как-то раз заземлялись с Киром благодаря промаху портального.

У них тут мёдом, что ли, намазано? Чего они все в конюшню-то промахиваются?

На Альбу было жалко смотреть — он растерянно хлопал глазами, стоя по колено в конском навозе.

— Ты же, вроде, говорил, что он ведет в старую ратушу? — проговорил я, поднимаясь с колен.

— Я же не знал, что на ее месте устроили конюшню, — растерянно проговорил Альба.

Глава 11

Кони, люди и барон

Набрав в легкие побольше воздуха, я сложил руки рупором и громко крикнул:

— Эй ты, красивая!!!

И все кентаврихи, как одна, вдруг умолкли и обернулись.

Как говорится, сколько бы у женщины ни было ног, она всегда остается женщиной. Это я еще на Арахне в свое время проверил.

И когда они все озадаченно уставились на меня, я улыбнулся как можно очаровательней и спросил:

— А что происходит-то?

— Неужели мой всадничек пожаловал? — услышал я смутно знакомый голос, и в следующее мгновение увидел отделившуюся от табуна кобылицу. То есть девицу. Ту самую брюнетку, с которой мы так огненно проскакали заезд на выживание.

— Рад видеть, — сказал я. — Так что у вас здесь?

— Это ты!!! — раздался вдруг тоненький возглас, и другая хорошенькая девчонка на стройных копытах вдруг бросилась ко мне и крепко обняла.

Я не сразу вспомнил, что это — одна из тех отставших бедняжек, которых мы с Киром спасли. До тех пор, пока она не прошептала:

— Спасибо-спасибо-спасибо! Ты такое сделал, такое!..

Тут следом за ней подтянулись еще две красотки, и пока они нашептывали мне слова благодарности, Бобер проворчал:

— Вот как ему это удается? А? Так поглядишь — ну дурень жеж без царя в голове, а девчонки вечно на нем гирляндами висят. Даже вон лошади уже обнимать начали! А меня почему-то — никто!..

— Это все, потому что ты — Бобер, — глубокомысленно заявил Берн. — Вот был бы, скажем, капибарой — тогда другое дело.

— Поверьте, девочкам все равно, бобер или капибара, — своим томным контральто проговорила Кас с возвышенно-строгим выражением лица. — Куда важней размер некоторых нюансов…

Бобер вспыхнул.

— А с чего это ты взяла, что у меня нюанс маленький, а? Может, он меня по коленке бьет и в седле перевешивает⁈

Кассандра с укоряющим снисхождением взглянула на него.

— Вообще-то я про сердце говорила. Оно у Дани большое и горячее.

Все заржали. Я — тоже.

Хорошо, что они здесь. Вместе, как раньше.

Бобер покраснел. А Рыжий подбадривающе хлопнул приятеля по плечу и с хохотом добавил:

— А тебе, брат, с твоим избитым коленом срочно нужно или поджопник, или к бобрихе. Штоб укоротила избыточность нюанса. А то так и будут все девки в стороны разбегаться!

Новый взрыв хохота прозвучал так заразительно, что даже бледно-печальный Альба на мгновение улыбнулся уголком рта.

Просмеявшись, я мягко отстранил девочек.

— Так что сейчас в Шутихе?.. — спросил я.

Тут все барышни заговорили разом, пытаясь звучать громче своих подруг.

Минут пять собирая информацию в этом разрозненном потоке сведений и эмоций, я понял, что в загон вот уже сутки никто из обслуживающего персонала не заходил. Ни пищи, ни воды у кентавров не осталось, так что они все очень голодны и хотят пить.

— Мы зовем на помощь с самого утра, а нам будто в издевку какой-то идиот закинул охапку сена через забор! — возмущенно воскликнула рыжеволосая красавица, указав пальцем на небольшую кучку сушеной травы. — Совсем дурак!

— Ну, вообще-то он из лучших побуждений, — отозвался Шрам.

— А я не понял, — абсолютно на серьезных щах с недоумением проговорил Берн. — Что, слишком мало, что ли? Или в смысле из-за того, что в грязь?..

Майка громко залилась звонким, неудержимым хохотом.

А вот Берну было не до смеха.

На него с таким презрением уставились два десятка разъяренных женщин на четырех ногах, что мне его даже жалко стало.

— Сейчас мы узнаем, как ты сам его предпочитаешь, побольше или почище, — злобно прошипела на него моя бывшая напарница по гонкам. — А ну, девочки, давайте-ка угостим нежданного гостя!

Они толпой подхватили Берна за руки, за ноги, за одежду и поволокли к сену.

— А-аааа! — завопил тот, вырываясь. — Вы че взбеленились-то? Больно же! Щас как подпалю… начал он было угрожать, но вдруг непроизвольно задергался и неестественно, истерично захохотал: — Ахххахаха, щекотно!! Прекратиахххахах!..

— Эй, вы чего там задумали⁈ — возмутился Азра, пытаясь протолкнуться к Берну и прийти на выручку. Но тому уже запихивали в хохочущий рот сено.

— Да не дергайся ты, — насмешливо покосилась на магистра моя старая знакомая. — Они хоть и не травоядные, как предположил твой неосторожный друг, но к охоте не приспособлены.

Тут Берна и правда отпустили, со всех сторон накидывая ему предъявы, что, мол, они ему не коровы какие-то и вообще не жвачные животные, а кентавры, едрить! Высшая ступень копытных созданий!

— Тоже мне, ступень! — отплевывался тот. — Не баба, не лошадь. Ни поле не вспахать, ни…

Тут обступившие его четвероногие девицы та-аак на него уставились, будто и правда всерьез задумались, а не стать ли им на минуточку хищными.

Берн заткнулся, а я по-быстрому постарался переключить их внимание на более насущные вопросы.

— Бездушные, все-таки, твари ваши хозяева, — заявил я. И, приблизившись к запертым воротам загона и вынес их пинком, убрав заградительное начертание. Холодный воздух устремился в лицо, будто я окно открыл в запертую комнату.

По табуну пронесся восторженный вздох.

И тут из-за кучи соломы поднялось перепачканное, темное и многолапое существо. И монотонным голосом пробубнило:

— Эль. Темный эль!

Моя Арахна!

А я и забыл про нее…

Коняшки взвизгнули и с перепугу так ломанулись из загона, что чуть меня не уронили.

Когда мы вслед за ними вышли на ипподром и осмотрелись, то поняли, что вокруг ни души.

— Надо выбираться отсюда, — сказал Азра. — Идите-ка с Берном за медведем, а мы пока попробуем главный вход открыть.

— А чего снова мы-то? — возмутился мой напарник. — Он тяжелый, как мешок камней!

Но магистр был непреклонен.

— Тогда придумайте, как сделать так, чтобы он сам шел за вами, — Или очнулся уже, наконец. Чем таким, интересно, его в тюрьме опоили?..

— Его не опоили, — сказал я. — Просто Та’ки разделил свою сущность и оставил в панде только звериную часть.

— Вот хитрая жопа! — буркнул Берн — и тут же получил от Азры увесистую затрещину.

— А ну-ка слова подбирай! Ты о боге-покровителе нашей школы говоришь, между прочим. И какой бы хитрой жопой он не был, относиться к нему следует с должным уважением. Ясно?

Нам было ясно.

Потом Азра с прищуром посмотрел на меня. Даже мысль закралась, не собирается ли он выписать и мне какую-нибудь оплеуху, но вместо этого магистр спросил:

— Так это он обновил твое прикрытие? То-то я смотрю — внутри тебя ничего не разглядеть. Тьма сплошная.

На это я предпочел ответить многозначительной улыбкой. Потому что если во мне и царила непроглядная мгла, то уж точно не из-за зачарования Та’ки, об обновлении которого я вообще напрочь забыл. И никто не напомнил — видимо, потому что для этого не было видимой необходимости.

То, что выросло внутри меня, вполне могло самостоятельно позаботиться о своей конфиденциальности.

Между тем наш многоуважаемый покровитель сладко спал. Мы безуспешно тормошили его минут пять, пока я не призвал несколько стеблей дурмана.

В итоге Та’ки очнулся, зато я чуть не отрубился, потому что столько манипуляций с энергиями за один день способны подкосить кого угодно.

— Больше я сегодня ничего не смогу призвать, — пробормотал я, наблюдая, как панда довольно пожирает один из моих бесценных стеблей.

— Тогда беги впереди и прячь оставшееся от его наглой морды, — предложил Берн. — Надеюсь, наш магистр не скажет, что это слишком неуважительно по отношению к нашему божеству?

И тут меня осенило!

Конечно, панда — не свинья, дурман — не морковка, да и мы не в майнкрафте, но…

— Точно! Надо сделать удочку!..

Я отыскал в загоне лопату, вытащил черенок, привязал к нему веревку — и готово! Оставалось только свободный конец обвязать вокруг наживки — в моем случае, стебля дурмана, припрятав оставшиеся два про запас. И ву-а-ля!

Усевшись на нашу божественную панду верхом с удочкой в руках, я выехал из загона, как царь! Та’ки тянулся к стеблю, висящему на веревке буквально в метре от его пасти — и шустро перебирал лапами.

Нас встретили бурными аплодисментами. И угрозами донести на меня Та’ки, как только к звериной сущности присоединится человекоподобная.

Только Берн шутливо бубнил, что мне теперь и мягко, и тепло, и ногами идти не надо.

Так мы дружным табуном наконец-то оказались на улице города.

Здесь мало что изменилось с момента нашего последнего посещения. По крайней мере, никаких следов пожара или серьезных разрушений видно не было, не считая смятых шатров уличных торговцев и тонкого слоя невесомого, рыхлого снега, сбившегося по обочинам дорог, как тополиный пух.

При виде нашей безумной команды редкие прохожие бросились врассыпную и каждый заперся в своем доме.

— Уходить отсюда надо, — сделал вывод я.

— Имеет смысл подождать, — возразил Альба. — В ближайшее время купол над столицей снимут, чтобы быстрее подтянуть остальные войска, и тогда все порталы снова заработают.

— И из них с криками «За короля Георга» повалят вооруженные парни с бешеными глазами? Не уверен, что стоит дожидаться этого момента.

— Нам бы куда-нибудь пойти, где еда есть, — подала голос одна из лошадок, все еще испуганно посматривая на нашу молчаливую паучиху. — Супчик поесть… Или булочки…

— Идите вы… куда хотите, — буркнул Азра, отмахнувшись от нее. — Хозяев у вас теперь нет, так что делайте, что знаете.

На этих словах все кентавры будто копытами к булыжникам примерзли. Они с таким испуганным видом уставились на Азру, будто он предложил одну из них на супчик пустить. Это надо было видеть!

— Что значит — у нас нет хозяев?.. — забормотали они, хлопая глазами. — Как так?..

— Да, девочки, — заявила погромче Майка. — И это означает, что теперь вы свобо…

— Мы бездомные!!! — в ужасе закричали кентавры.

Дальше были вопли отчаянья, горестные обнимашки, стоны и плач, будто это старое кино и только что Сталин умер.

Мы аж опешили от такой реакции. Шутка ли — толпа рыдающих девчонок!

— В смысле «бездомные»? — оторопело спросила Майка, с такой жалостью глядя на кентавров, будто в каждой лошадке видела родную сестру.

— Забей, — зыркнул на нее Азра. — Руки есть, голова есть — найдут, как о себе позаботиться!

— Как можно плакать от того, что тебя освободили от рабства?.. — пробормотала Майя.

Тут подал голос Тень.

— Их пугает холод и голод, — сказал он. — Похоже, они даже примерно не представляют себе, откуда в этом мире появляется пища. Они мерзнут — но ни одна не думает о том, как найти себе одежду…

Осознав всю глубину развернувшейся проблемы, я аж охнул.

— Блин, верно ведь… Им же никогда не приходилось заботиться о себе самостоятельно. Каждый день их чистили, кормили, поили и держали в тепле. И единственное, что они умеют — это бежать по ипподрому без оглядки!

Бобер присвистнул.

— Интересно девки пляшут. То есть у нас целый табун трехлетних детей, только с сиськами и на четырех ногах? Вот это номер.

— Но нам нужно уходить, — возразил Азра, нахмурившись. — И меня куда больше волнуют вверенные мне люди, чем местные лошади!

— У тебя что, сердца нет? — с яростью проговорила Майя, вставая руки в боки.

— И что ты предлагаешь? Устроить им дом призрения? Или курс лекций «Я познаю мир»? — психанул Азра.

— А ты не ори на меня!

— Забыла, кто здесь магистр?

— Если магистр не прав, на него не грех и поорать! — ничуть не смутилась Майка. — И Янус, кстати, это прекрасно понимал! И он не бросил бы беззащитных на произвол судьбы!

— Вообще если мы поедем своим ходом, кентавры могут стать как обузой, так и прикрытием, — осторожно предложил я. — Может, мы доставляем их в безопасное место. Все-таки эти лошадки на рынке дорого стоят.

— Да кому сейчас до них есть дело?

— Ну мало ли безумных князей. У каждого могут быть свои слабости. В любом случае, кто, сбежав из тюрьмы, в здравом уме и трезвой памяти потащит с собой целый табун кентавров?

— Так вот и я о том же!

Тут в наш разговор вклинился Альба.

— Мне кажется, было бы неплохо найти где-нибудь на окраине неприметное место и обсудить дальнейшие планы каждой из сторон, — сказал он.

— А вот это верно, — поддержал его Рыжий.

В итоге Майка с Бобром и парой кентавров отправились на поиски одежды для всего табуна, а мы пошли на площадь постоялых дворов.

По пути никто не пытался остановить нас или напасть. Все ворота были заперты на засовы, а окна прикрыты ставнями. Некоторые постоялые дворы для гостей Шутихи оказались и вовсе заколоченными.

— Так куда пойдем? — спросил Рыжий, озираясь по сторонам.

— Пойдемте лучше к Элис? — с улыбкой сказал я.

— Кто такая Элис? — хором спросили Шрам и Берн, и мне стало смешно.

— Да вот же, — указал я рукой на вывеску, где черным по белому было написано: «У Элис».

Там тоже все оказалось заколочено, так что нам пришлось в буквальном смысле слова взламывать двери.

И каково же было наше удивление, когда на пороге мы почти столкнулись с хорошей такой Элис — сто пятьдесят кило живого веса в папильотках для кудрей и с дубиной в руках.

Увидев наши рожи, она поняла, что дубиной таких не проймешь. По-девичьи вскрикнула и с совершенно неожиданной легкостью взлетела по лестнице. С грохотом заперла двери на второй этаж, а потом, судя по всему, и в какую-то из комнат.

— Извините, что мы без стука! — крикнул ей вслед Азра.

— Да чтоб вы все в аду горели!.. — донесся ему в ответ из-за дверей еле слышный крик.

Да уж.

«А что это за девочка и где она живет, а вдруг она не курит, а вдруг она не пьет…»

Не знаю, как у нее обстояли дела с латинским и ивритом, но в отличии от героини песни наша Элис выражалась не особо красиво, но забористо.

— Да мы заплатим, хозяйка! Нам просто пожрать бы!

— Знаю я вас, солдатню! Сначала пожрать, а потом приличную женщину за неприличные места хватать!..

— Вот те крест, не будем! Даже не сомневайся! — крикнул ей Рыжий, и получил свою порцию проклятий в ответ.

Азра махнул рукой.

— Даня, у тебя золотой найдется? Потом этой ведьме заплатить.

— Перетопчется, — буркнул Берн.

Я понимающе хмыкнул, но тем не менее сказал:

— Да заплатим, не переживай. Даже два готов оставить за нанесенный ущерб, чтобы все по-людски было.

Кентавров мы определили в конюшню. Правда, там стоял ощутимый химический запах — похоже, хозяйка решила затеять ремонт, но работники не успели даже наполовину использовать краску, которая так и осталась стоять в ведрах в углу, подернувшись подсохшей пленкой. Но зато в ней было не холодно благодаря начертанию тепла на полу.

А сами мы расположились в харчевне. Кас занялась очагом. В кладовой нашлось и мясо, и крупа с овощами. И даже темный эль, так что Арахна перестала пытаться меня загипнотизировать и вполне счастливо удовлетворилась казенным напитком. Она так и осталась в кладовке, обнимая всеми лапами желанный бочонок.

А между тем наша целительница с помощью парней повесила над огнем большой котел и затеяла похлебку.

Сдвинув столы, мы расселись поудобней и принялись вполголоса обсуждать ситуацию.

После всего услышанного вариант с ожиданием открытия порталов не нравился уже никому.

— Надо валить домой, и чем быстрей, тем лучше, — окончательно утвердился в своей точке зрения Азра. — И раз уж потащим с собой кентавров, то проблема с поиском лошадей отпадает сама собой.

— Но кормить их мы замучаемся, — вздохнула Кас, помешивая здоровенным половником в котле. — Разве что выгрести местную кладовку и нагрузить в телегу? Правда, как в нее кентавров впрячь, я пока не представляю…

И тут Шрам озвучил самый неловкий вопрос, который стоял сейчас у всех.

— А как же… Что будем делать с… его высочеством?..

Альба вздрогнул. Поднял голову.

Наверное, впервые в жизни кучка подданных решала его судьбу.

— Возьмем с собой, разумеется, — невозмутимо заявил я, прикуривая папиросу. — Только инкогнито.

— Взять в свой дом того, кто посадит тебя в тюрьму — это… добрый поступок, — проговорила Кас.

И по ее интонации было не понятно, поддерживает она меня или порицает.

— А что он должен был сделать после того, как один из наших стал убийцей короля? — хмуро проговорил Азра. — Орден дать? Ты забываешь, что будь его воля — нас всех казнили бы в тот же вечер на городской площади. Так что мы все ему немного должны. Другое дело, что с его внешностью сохранять инкогнито будет непросто. Рыжий, ты справишься?..

— Двадцать четыре на семь? Не-а, — потряс головой Рыжий. — Сдуюсь за пару дней.

Я усмехнулся.

— Да не нужно никаких иллюзий, все проще! Наверняка мы найдем здесь какую-нибудь простую одежду. И бритву найдем. Кто узнает принца в обычном лысом пареньке?

Брови Альбы вопросительно изогнулись.

— Лысом?..

— Ну да! Побрить нужно голову налысо — и всего делов! Скажем — по дороге раненым нашли, а Кас его вылечила. Так и увязался. Привезем в Вышгород, определим в таверну — вон, Леандру помогать. Тем более у нас там сейчас очень бойко дела пошли, сами увидите.

— Леандру помогать? — усмехнулась Кас. — Это плохая идея. Зная старика, могу с уверенностью сказать, что он не сможет обращаться с его высочеством, как кухонным рабочим.

— Значит, он просто не должен знать, кого мы привезли, — резонно заметил Азра. — Нашим в таверне рассказывать не будем. Еще ему имя нужно придумать. Простое, как медный грош в банке. Или прозвище.

— Белый! — с ходу предложил Берн.

— Не, слишком палевно, — возразил я. — Пусть уж тогда лучше будет Серый. Как Гендальф.

— Кто?.. — переспросил Берн.

— Не важно, — отмахнулся я.

— Но тогда наши кентавры, мягко говоря, будут слишком жирным намеком, в каких землях мы могли найти этого самого паренька, — задумчиво проговорил Азра, почесывая единственной рукой стриженый затылок.

— Ну, лошадок-то я как раз смогу прикрыть, — отозвался Рыжий. — Только ненадолго. Сколько их там, голов пятнадцать? Тяжеловато, конечно, придется. Но сгонять за провизией по-быстрому можно и вдвоем-втроем. А до дома доберемся — поднапрягусь на полчаса. Доскачем до «Лося», а там спрячем где-нибудь, чтобы чужим глаза не мозолили.

— А потом?

— А потом их куда-нибудь определим, — пообещал я. — В конце концов, кошки же нашли своего покровителя? Думаю, и кентавров кто-нибудь из богов сможет приютить. Гермес, или Флора.

Шрам кашлянул. Покосился на принца.

— Его высочество будет чистить лук и мыть посуду за посетителями? Как ты себе это представляешь?

На это ответил сам Альба.

Выглядел он растерянным, но голос прозвучал ровно и спокойно.

— Должен признать… я не умею чистить лук, — сказал он. — Но шансов укрыться от шпионов у меня не так уж много. Полагаю, это достаточно веский повод, чтобы освоить несколько новых навыков. Вот только…

Он обернулся на меня.

— Да? — спросил я.

— Только мне все равно необходимо как-то связаться с Дисом. Он должен знать, что я жив. И где меня искать.

Я фыркнул.

— Ну, это не такая уж проблема.

С папиросой в зубах я вышел из таверны, не закрывая за собой дверь. Заглянул в конюшню, чтобы забрать оттуда ведро краски и кисть.

И на стене конюшни размашисто написал: «Здесь был Даня».

Рыжий заржал в голос.

— Вот ты вандал!

— Это моя суперспособность, — пробурчал я, перекладывая папиросу в другой уголок рта. — Если с Дисом все нормально, он по-любому придет в Шутиху, чтобы узнать, жив ли ты, — сказал я, обернувшись к открытой двери. — Он же знает про портал в крепости? Вот, я так и думал. Придет в город и увидит вот такое. Сложить два и два, думаю, ему не составит труда. Только надо еще такую надпись на ипподроме в паре мест оставить. Ну и на заборах. Будем надеяться, городской управе ближайшее время не до ремонта будет.

— Ну, сделай, — ворчливо согласился Азра, пряча улыбку. — Только дверь закрой. Холодно же.

Я кивнул, закрыл дверь в таверну, обернулся…

И едва не столкнулся с бароном.

Самеди возник из ниоткуда, без каких-либо предваряющих эффектов. Просто р-раз — и тут. В своем обычном черном костюме, цилиндре и лаконичной тростью с серебряным набалдашником в костлявой руке.

— Рад приветствовать вас в Шутихе, Даниил, — сказал он, приветственно касаясь полей своего цилиндра. — Надеюсь, теперь вы готовы уделить мне пять минут своего времени?

— С удовольствием, барон, — сказал я, и это было чистой правдой. — Признаться, меня самого уже порядком тяготила собственная занятость. Но в том не было моей вины, вы знаете.

— О да, я понимаю, — кивнул черепом Самеди.

— А еще — я ждал вас несколько раньше. Наш общий знакомый передал мне ваше сообщение о вынужденном сокращении сроков. Однако вы не пришли.

— Да, и в этом так же, как и в вашем случае, не было моей вины, — сказал барон и развел руками. — Сами видите, что тут творится. Купол разделил богов на внутренних и внешних. А поскольку я имел несчастье обосноваться здесь, в столице, то и вынужден по сей день оставаться внутри границы. Не желаете ли продолжить разговор в более приватной обстановке? Тем более, вы обещали угостить меня своим ромом.

Он сделал движение рукой в сторону, и в воздухе появилась черная дверь.

Я поставил ведро с краской на землю и последовал за Самеди.

За дверью оказался вход в небольшую уютную комнату с парой мягких кресел, круглым столом, сигарами и — тут я был порядком удивлен! — самым настоящим патефоном. Под потолком клубился табачный дым, подсвеченный парой лампочек Ильича — лаконичных, многозначительных, безо всяких люстр и абажуров.

Пластинка, похрустывая, вертелась под иглой. Слегка искаженные звуки джаза разливались по комнате.

Я аж слегка поперхнулся удивлением при виде всего этого набора.

— Проходите, не стесняйтесь, — сказал Самеди, усаживаясь в одно из кресел. — Кстати, вы хотели что-то… покрасить? Могу предложить вот это. Держится значительно лучше.

Он указал рукой в угол комнаты, и я даже глазам своим не поверил.

Ведро голубой краски. Той самой, что Деметра стащила у Аполлона!..

— Откуда вы… Где вы это взяли?..

— Не смог пройти мимо, когда нечаянно увидел в одном глухом переулке. У меня, знаете ли, слабость к интересным вещам. Золотую не просите — я оставил ее себе. Вдруг решу сменить имидж. Иногда мне кажется, в золотом я бы выглядел менее архаично.

Он открыл коробку сигар и принялся прикуривать от… зажигалки.

Я присел на свое место.

Дверь медленно сама собой закрылась.

— Вам нравится моя переговорная? — с усмешкой в голосе спросил барон.

— Она очень… неожиданная для этого мира, — проговорил я. — Откуда все это?..

— От моих почитателей. Я, видите ли, одно время был весьма почитаемым божеством на вашей родине. Вернее, не совсем на вашей, но вы поняли, что я имею в виду.

— Донорский мир, откуда меня призвали.

— Именно. Видите ли, мне он очень близок по духу. Вся эта средневековщина, вонючие масляные лампы, отсутствие приличных уборных… Вы не знаете, почему все это безумное множество ступающих по земле богов и героев до сих пор так и не сочинили ни одного начертания, чтобы создать приличный клозет? Это же уму непостижимо — они придумали столько хитрых способов причинять друг другу смерть, которая, между прочим, так и так вполне без посторонней помощи рано или поздно приберет всех смертных. Жечь живьем, призывать мгновенное старение, пронзать жизненно важные органы металлическими предметами — это все горазды. Но хоть бы один сочинил шкаф для мытья грязных тарелок, или избавил простых жителей от необходимости этого жуткого, опасного очага в своих домах.

Я хмыкнул.

— Согласен. Есть такое.

— Как вы думаете, отчего это происходит? Нехватка воображения? Или отсутствие мирных целей?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Может быть, другие приоритеты?

— Другие приоритеты, — задумчиво проговорил Самеди. — Что ж, очень может быть.

Я расстегнул куртку и вынул из внутреннего кармана прядь конских волос.

— Прошу, — протянул я барону свою добычу. — Все, как договаривались.

— Да, благодарю, — отозвался Самеди.

Он забрал свою плату и передал мне свернутый в трубочку договор.

— Вот и все, — сказал барон. — Больше вы мне ничего не должны. Однако же… У меня есть к вам новое предложение.

Я открыл было рот, чтобы отказаться…

Но черт возьми.

Он смотрел на меня так пристально, замерев в выжидающей позе. А пластинка так загадочно похрустывала под иголкой, электричество светило… Ох и неспроста оно светило!

И неспроста Самеди называли дьяволом. Этот определенно умел искушать!

В конце концов, послушать и согласиться на предложение — это вовсе не одно и то же.

— Я готов его услышать.

— Я знал, что вам это будет интересно. Так вот… Я знаю ваш маленький секрет, Даниил, — вкрадчивым голосом проговорил барон.

У меня в груди похолодело.

— Что вы имеете в виду? — как можно более непринужденно спросил я. — У меня, видите ли, много разных секретов.

Самеди хмыкнул.

— Да, это правда.

Он расстегнул свой пиджак и вынул из внутреннего кармана крошечную куколку. И положил на стол.

Опустив взгляд, я увидел человечка, сплетенного из жгутиков волос. В черных кожаных штанишках, курточке. И с крошечным птичьим черепом на поясе.

Куколка смотрела на меня синими огоньками глаз.

Я невольно протянул руку — и кукла вдруг встрепенулась под моими пальцами и быстро-быстро перебирая коротенькими ножками поползла прочь от меня.

— Это… я?..

— Да. Надеюсь, вы извините мне мое любопытство. Но познакомившись с вами я просто не мог удержаться и срезал немного волос…

Он протянул свою костяную руку, и куколка послушно забралась Самеди на ладонь.

Он поднес куклу к глазам.

— Это оказалось даже интересней, чем провести ритуал вуду над кем-то из Олимпийской троицы. Удивительно, но я так и не смог заглянуть в вашу душу. Она оказалась так… невыносимо темна для смертного. Будто вобрала в себя грехи тысячелетий. Но зато, когда я попросил вашу копию показать самое важное, к чему вы стремитесь… Знаете, что она построила на моем столе? Причудливую арку из подручных средств. Очень любопытную арку…

Внутри меня все клокотало.

Ах ты пронырливый ублюдок!

Решил меня шантажировать?

— И что теперь? — спросил я, угрожающе нахмурившись.

Интересно, если я вдруг прибью его в этой комнате, другие боги узнают? Или это местечко вне времени и пространства?

Хотя, о чем я думаю? В любом случае у меня сейчас сил не хватит сразиться с бароном.

— Ничего такого, — отозвался Самеди. — Вам не стоит беспокоиться о моей нечаянной осведомленности. Если, конечно, мы с вами договоримся об одном одолжении с вашей стороны.

— Каком одолжении?

Барон взял себя за мизинец левой руки и с противным хрустом отломил его.

— Если у вас получится, просто возьмите это с собой. И… потеряйте где-нибудь на той стороне. Только и всего. Как видите, ничего трудного. И я не попрошу никакой компрометирующей вас бумаги в доказательство нашей договоренности. Вы — человек чести, теперь я это знаю. И не станете лгать. В качестве жеста доброй воли я готов в свою очередь помочь вам и открыть портал в любую точку, свободную от непосредственной божественной протекции, в тот самый момент, как только это станет возможным. Я, видите ли, очень заинтересован в вашем крепком здоровье. Ну так что? Мы договорились?

— А если я не соглашусь? — едва сдерживая ярость, спросил я.

— Даниил, этим нелепым вопросом вы принижаете свои умственные способности. Полноте. Вы прекрасно понимаете, что стоит на кону. И поверьте, я бы ни за что не стал поступать с вами так резко, если бы не обстоятельства. Я буду откровенен — мне кажется, вы этого заслуживаете. Грядет новый перераздел территорий. Раньше у меня был договор с христианским ведомством, и я имел свою законную скромную ниву в столице. Однако теперь сюда ринутся вечно голодные боги смерти всех типов и видов. А Чернобог слишком болен и слаб, чтобы остановить это. В других местах я тоже едва ли смогу отвоевать себе место под луной. Поэтому приходится рассматривать разные варианты. Нет, я не планирую хитрый захват мира или что-то в этом роде. Мои тревоги на этот раз совершенно просты. Я хочу пережить грядущую бурю. Косточка в донорском мире — это гарантия и моего питания, и моей вечности. Поскольку я, как вы уже имели возможность заметить, могу нарастить сколько угодно своих костей там, где есть хоть частица меня. Понимаете, о чем я?

Я вздохнул. Невольно вспомнился мультфильм про аргонавтов. И то, как бедный герой сеял зубы дракона или что-то такое.

А мне предлагают посеять кость бога смерти. И, похоже, других вариантов, кроме как радостно согласиться, у меня просто нет.

Протянул руку и взял мизинец барона.

— Ладно.

— Благодарю, — сказал Самеди.

А потом легким движением рук открутил моей бедной кукле голову.

Она тоненько взвизгнула. Синенькие глазки погасли. Маленькое тельце перестало шевелиться.

Барон бросил части куклы в пепельницу.

— И еще кое-что, — сказал он, поджигая мою крошечную копию зажигалкой. — Но это уже скорее дружеский совет. Что делаете — делайте скорее. Потому что, если ваш секрет смог узнать я, значит, сможет и кто-то другой.

Глава 12

Каков Одиссей, такова и Пенелопа

Пока я прогуливался с краской Аполлона по Шутихе, внутри никак не стихало беспокойство. И словно для того, чтобы усилить это ощущение, мизинец барона время от времени шевелился в кармане, то сгибаясь, то выпрямляясь. Будто носишь на себе костяного червя.

Похоже, нам с Нергалом и правда нужно поторопиться. Когда-то секрет с открытием портала был действительно настоящей тайной. Но теперь слишком много разномастного народу в курсе наших дел, а это всегда очень тревожный знак. Как говорится, что знает один — тайна, что знают двое — секрет, что знают трое — знают все.

А нам еще Сотота предстоит вытаскивать. Интересно, сколько времени займет выращивание врат, если мы постараемся создать максимально благоприятные условия?

А еще меня начало всерьез тревожить, как будет происходить это самое открытие врат, и не произойдет ли чего-нибудь непредвиденного с «ключом». Не то чтобы я боялся свернуть себе шею, скорее беспокоили неоконченные дела. И нереализованные желания.

Когда я вернулся в таверну, Бобер с Майкой уже удачно завершили свои поиски, а похлебка была готова.

Известие об обещании Самеди друзья восприняли радостно, как благословение. Вот оно, изящное решение острых проблем! И телег никаких не надо, все удобно и быстро.

Еще бы. Я ведь не стал им рассказывать подробности про озорной пальчик у меня в кармане и жутковатого мини-Даню.

Вкусные запахи пробудили у меня такой аппетит, какого я и не предполагал.

Наевшись до отвала, я забился в угол у окошка и, свесив голову на грудь, бессовестно задремал. И пока остальные суетились с едой для кентавров, бритьем его высочества и всякими прочими нуждами, я тупо спал.

Меня никто не тормошил. Наоборот, кто-то даже заботливо набросил на плечи одеяло.

Я очнулся, только когда явился барон. На этот раз — не внезапно, а очень по-человечески, постучав в двери.

К тому времени за окном уже опустился густой сумрак, а в харчевне без очага стало холодно.

Высыпав на улицу, я невольно прислушался: в воздухе стояло какое-то гудение, будто туча комаров носилась поблизости.

Или где-то вдалеке звучало множество голосов.

— Рекомендую поторопиться, — сказал Самеди и открыл тусклый рыжевато-красный портал.

Я собирался было его поблагодарить, но барон уже испарился.

Первыми в портал запустили кентавров. Потом вытолкали медведя, и уже следом за ним в зеркало перехода отправились мы один за другим.

В самый последний момент я вспомнил про Арахну.

Блин, вот бы Элис обрадовалась, если бы мы забыли паучиху у нее в кладовке!

В итоге в портал я вбежал последним, с пьяненькой недобогинькой на руках. Вот нафиг бы она мне сдалась? Ее бы обратно распризвать, а я вожусь, как идиот, с многоногим чемоданом без ручки.

Удивительно, но переход оказался очень мягким. Прям будто через порог в другую комнату переступил.

И услышал сбоку радостный вздох Майки.

— Святые боги, счастье-то какое!..

Подняв голову, я увидел открытое заснеженное поле — и подсвеченный факелами город впереди.

Наш город.

Даже у меня, хоть я и не считаю себя сентиментальным, внутри что-то дрогнуло.

Мы почти дома!

Въезжали мы в Вышгород эпично — кто на прикрытых кривоватой иллюзией кентаврах, кто с сонной Арахной в руках и на медведе с удочкой.

Хорошо, что город уже почти спал.

Звонко процокав по мостовой, мы свернули к «Лосю» и столкнулись с разбредающейся по домам толпой.

— Откуда это они, интересно? — озадаченно проговорил Азра.

Я просиял.

— Из нашей таверны, разумеется. Я же говорил, что теперь у нас там многолюдно.

— Настолько⁈

— Лёха показывает на королевской доске разные истории, вот народ и подтянулся, — с самодовольной улыбочкой заявил я, поправляя соскальзывающую Арахну.

— Вот это идея! — воскликнул Рыжий. — И какой у нас теперь доход?

— Приедем — узнаем, — хмыкнул я. — Но должно быть некисло.

Когда мы всей шумной толпой въехали во двор, Ника, Август, и Графыч вывалили из таверны нам навстречу.

— Данечка! — запищала моя кошка, повиснув на шее. — Ура, все вернулись!!!

И тут в проеме открытой двери появилась Ли.

Подняв на нее взгляд, я аж присвистнул. Конечно, это был не тот прикид, что в школе начертаний — в городе кожаные стринги и лифчик казались бы слишком уж эксцентричным нарядом. Но вырез на платье и микроскопическая длина обтягивающей юбки в сочетании с высокими сапогами на каблуке смотрелись ничуть не хуже.

— Да-да, все вернулись, — вкрадчиво протянула она, помахивая упругим хвостом. — И теперь, наконец, мне есть кому задать пару вопросов. Не так ли, Даня?

Я кашлянул.

Блин.

В самом деле. После смерти Эреба она же, получается, освободилась от его проклятья!

— Может быть, но в любом случае это все не сейчас, — пробормотал я, выгружая паучиху.

И тут подал голос Рыжий.

— Давайте уже быстрее, я не могу больше! — сдавленно просипел он, вытирая проступивший на лбу пот.

— А куда их? В общую конюшню?.. — неуверенно проговорил Берн.

— Да ну конечно! — возмутился Рыжий. — Там мне тоже иллюзию держать прикажешь? Запихивайте всех в харчевню!

Мы завели девиц внутрь и только заперли за собой двери, как тут же поняли — это была не самая блестящая мысль. Потому что в нашей едальне тут же запахло не только конским потом, но и навозом.

— Ой, простите, — пробормотала, покраснев, одна из девчонок. — Я не могу это контролировать…

— Ой, я тоже… — донесся еще один смущенный голосок.

Тут Лёха, стоявший на своем почетном месте на стойке, сверкнул глазами и громогласно воскликнул:

— Рад приветствовать всех в «Жареном Лосе!»

От неожиданности наши кентаврихи завизжали от отпрянули от стойки.

— Ой, теперь и я переволновалась… — жалобным голоском призналась еще одна лошадка.

Не знаю, что поразило Нику больше — то, что под иллюзорными масками оказались полудевушки, или что ее идеальную чистоту в буквальном смысле слова изгадили.

Но она аж мяукнула от возмущения. И, подняв сердито распушившийся хвост, бросилась на задний двор за лопатой и ведром.

— Это… Прости! — крикнул я ей вслед.

Азра похлопал меня по спине — мол, ничего, парень, все пройдет.

— А давайте-ка выпьем? — предложила Майка, перебираясь через стойку на другую сторону. И, приоткрыв дверь, громко и весело крикнула: — Привет, Леандр! А мы тебе помощника привезли! Принимай!

— Немой? Слепой? Безрукий? — раздался из кухни голос нашего шеф-повара.

— Да… вроде нет, — растерянно пробормотал Альба, который, кажется, даже не сразу сообразил, о ком говорит Майка.

Леандр появился из кухни на своем кресле и оценивающим взглядом окинул нового помощника.

— И ума, похоже, тоже нет, — хмуро заявил он, вытирая руки полотенцем. — Чего глядишь? Не стой, как бестолочь! Лопату у Ники отбери и сам почисти, раз не безрукий! А ты, дочка, занавески вон поправь. Нечего с улицы глядеть, что тут у нас творится.

Немая сцена.

Мы с парнями переглянулись, прикусив языки. И уставились на Альбу. Что-то сейчас будет…

Но принц, надо отдать ему должное, выдержал боевое крещение Леандра с честью. Молча подошел к Нике, взял лопату у нее из рук.

Знала бы кошка, кто вместо нее конский навоз сгребает.

— Ну, чего встали? — бойко спросила Майя, с ехидной улыбкой наблюдая, как его высочество под прикрытием пытается орудовать непривычным девайсом. — Кому налить?

Желающих оказалась целая харчевня.

В «Лосе» сразу стало весело и шумно. Причем настолько, что мы даже не сразу услышали стук в дверь. Но он становился все настойчивей, и, наконец, Графыч пошел открывать.

Пришлось Рыжему опять поднапрячься.

— У меня сообщение для господина Даниила, — раздался звонкий юношеский голос за дверью.

Графыч удивленно обернулся.

— Даня, это к тебе.

Я даже пива своего дождаться не успел.

Оставалось только с сожалением вздохнуть, и направиться к выходу.

Очутившись на крыльце, я затворил поплотней за собой дверь и с недоумением посмотрел на своего неожиданного гостя — юношу, закутанного в плащ.

И как только мы остались вдвоем, паренек скинул капюшон, и вместе с ним с лица сошла иллюзорная маска, открывая личико Деметры.

— Вот это… — начал было я, но тут же умолк, потому что меня вдруг порывисто поцеловали.

У меня аж все вскипело внутри.

— Если б я знал, что меня так встретят — я б торопился в два раза быстрей, — пробормотал я, когда она отпустила меня.

— Я тебя сейчас так встречу!.. — вдруг сердито прошипела она. Быстрым движением руки она открыла ярко-зеленый портал и, схватив меня за руку, утащила в него за собой.

Перед глазами все покачнулось, и я очутился посреди ясного летнего дня, на берегу голубого моря и в окружении буйной летней зелени.

Сдернув с плеч свой плащ, Деметра встала напротив меня с таким видом, будто собиралась от души вписать под челюсть. Взъерошенная, белая рубашка выбилась из-под ремня, на вороте расстегнулась лишняя пуговица, приоткрывая взгляду то, что обычно от него было скрыто.

Вот просто бери, обнимай и будь счастлив.

— Что за хрень происходит, а? — пожирая меня глазами, проговорила, наконец, она. — Какого тартара я узнаю о твоих проблемах из молитв какой-то королевы? У самого язык отсох? А? Чего улыбаешься? Чего тут веселого???

— Ты, — коротко ответил я.

Она громко фыркнула.

— Совсем уже? Я же серьезно! Если ты вдруг забыл, позволю себе напомнить — ты хоть и бешеный придурок, но вообще-то смертный! И ты должен был позвать меня! Или, думаешь, я умею только цветочки выращивать?

— Не дождешься, — сказал я, расплываясь в неудержимой улыбке все шире. — Чтобы я просил о помощи девчонку, которой хочу забраться под юбку?

— Между прочим, я тебе не девчонка, а богиня!

— Одна фигня.

— И юбок не ношу!!

— Вообще насрать.

— И я нашла бы способ снести этот купол, даже если бы ради этого мне пришлось выбить зубы этой шалаве Гере и проесть Зевсу плешь до костей!!!

— Вот это меня бы точно не порадовало.

— А меня бы не порадовало, если бы ты погиб, и я не могла бы даже наорать на тебя за это, потому что не могу спускаться в мир мертвых! И убери, в конце концов, эту улыбку! Она мне мешает злиться на тебя, и меня это бесит!!

Я поймал ее за ремень притянул к себе.

Хотелось заграбастать ее, и как в какой-то песенке — украсть, унести, съесть. Всю без остатка, от вздыбленной макушки до самых пяток в грубых ботинках.

Но вместо этого обнял, как хрустальную вазу, будто боялся сломать ненароком, и заткнул рот самым подходящим случаю способом — своим собственным ртом.

Хорошо, блин, что пива не успел напиться. А то пивные поцелуи — такое себе удовольствие.

Она не сопротивлялась. Наоборот, так прильнула горячим телом, что у меня кровь набатом застучала во всех местах — но так и не обняла в ответ.

Тогда я уперся лбом в ее лоб, и глядя в упор в глаза, спросил:

— Скажи, что не так? Ты же хочешь меня. Еще немного — и просто одежда нахрен вспыхнет на нас обоих. Но стоит мне сделать шаг, как ты отступаешь на два.

Деметра закрыла глаза.

— Я… Я тебя боюсь, — почти шепотом сказала она. И вздрогнула, будто сама не ожидала своих слов.

Она попыталась освободиться от моих рук, но не тут-то было. Я крепко держал ее за талию.

— Почему? — все так же глядя в упор спросил я.

Деметра на мгновение затихла. А потом вскинула голову и с каким-то вызовом бросила мне в лицо:

— Да потому что у меня тысячу лет никого не было, а то, что было — это, знаешь ли, не те воспоминания, которыми можно похвастаться! А ты мне нравишься. И я боюсь все испортить. Доволен?

Я привлек ее к себе.

— Мне очень жаль, что тысячу лет назад меня не было рядом, чтобы защитить. Но теперь я есть. И обещаю — мы найдем способ вставить громовержцу его собственную молнию в задницу. Да так, что мало не покажется.

Она обхватила меня за пояс. Прижалась так доверчиво, что у меня в груди защемило.

А потом вдруг ее рука спустилась чуть ниже. И еще.

— А я говорила, что у тебя хорошая задница? — проговорила вдруг моя трепетная лань, удерживая уже обе руки в определенном месте.

— Вообще-то девушкам такое говорить не положено, — заметил я. — Это традиционно мужская фраза. А возвышенным женским индивидам полагается говорить про богатый внутренний мир, родство душ или что-то в этом роде.

— Как ты сказал — насрать, — отозвалась Деметра. — Кому там, чего и куда положено. Про твой богатый внутренний мир я, так и быть, в следующий раз скажу. А сейчас меня куда больше волнует твоя задница…

И посмотрела на меня так, что я сразу понял — вот он, желанный зеленый свет!

Переспрашивать я не стал. Просто взял и утащил свою капризную Бастилию на мягкую траву под ближайшее дерево, чтобы тут же, на месте, и подтвердить ее капитуляцию.

Иногда женщины любят приставать к мужикам с расспросами в духе — а какие женщины тебе больше нравятся? Каких ты предпочитаешь?

Так вот нравиться могут разные. А предпочитаем мы по большей части вовсе не страстных или невинных, и не блондинок — брюнеток. А любимых.

Несмотря на то, что иногда с ними бывает гораздо сложнее, чем с остальными.

В наш первый раз я будто шел по минному полю, играя на скрипке Страдивари — нежно, медленно, прислушиваясь к малейшему отклику и присматриваясь к каждой тени на лице.

Я хотел, чтобы ей было хорошо со мной. Несмотря на страх и неприятный опыт в прошлом. Потому что секс — это, черт возьми, про ласку и радость жизни, а не про боль и унижение. И когда наконец с ее губ сорвался тот самый вздох, я испытал такой кайф, рядом с которым не стояли все мои радости с Флорой вместе взятые.

Но настоящий дуэт у нас получился только в третий заход.

К тому времени солнце уже медленно склонилось над горизонтом и почти касалось своим красным глазом волны на горизонте.

Черт возьми, я ведь даже не спросил, что это за место.

Деметра отдыхала, голышом растянувшись прямо на мне. А я гладил ее коротко стриженый затылок и смотрел, как солнце отражается в воде.

Уставший. Умиротворенный. Счастливый.

— Хочу, чтобы ты жил вечно, — проговорила вдруг она.

Я усмехнулся. Скосил глаза на Демку.

— Не. Не из того теста сделан. Вечная колбаса или вино — это или муляж, или несъедобная кисло-тухлая хрень. Так что лучше пользуйся натуральным продуктом, пока не истек срок годности.

Она тихо рассмеялась.

— Ты понимаешь, что просто чудовищно нелогичен? Смертному положено хотеть стать бессмертным!

— Ага.

— Что «ага»?

— «Ага» в обоих случаях. Да, я могу показаться нелогичным. И да, наверное, смертному положено хотеть стать бессмертным. Но ты же сама сказала — мало ли кому, чего и кем положено… Слушай, а сколько мы уже здесь? — вдруг спохватился я.

— Не знаю. Часа три, наверное. Может, больше. А что?

— Ну, вообще-то меня вроде как незнакомый паренек для разговора вызвал. И тут я вдруг пропадаю на три часа. Как бы там мои товарищи розыскные мероприятия не устроили.

— То-то они удивятся, когда ты после беседы с этим незнакомцем вернешься весь такой утомленный, да еще и в засосах, — захихикала Деметра, утыкаясь носом мне подмышку.

— Эй, ну щекотно же! — дернулся я. — Что, правда в засосах?..

— Да. Так что придется спасать твою репутацию…

Она подлечила мне пару ярких пятен на шее, но напрочь отказалась высветлять отметину на плече.

— Это, считай, моя личная печать и подпись! Так что носи, как орден, — заявила она. В ответ на что я тоже ее припечатал — чуть пониже поясницы, с правой стороны. Деметра хохотала и вырывалась, но я оказался неумолим.

Потом мы собирали одежду по траве. Критически осмотрели друг друга, чтобы не спалиться.

А после она снова создала зеленое пятно и мягко вытолкнула меня обратно, к таверне.

Уже занимался рассвет, но яркие белые звезды еще светили с неба.

И никакого мороза! Вообще.

Снег на обочинах потемнел и осел. Дороги полностью очистились, и теперь повсюду чернели целые океаны талой воды. Вокруг раздавалось непрекращающееся журчание, в воздухе запахло сырой землей и ожиданием тепла.

А на деревце рядом с «Лосем» и вовсе виднелись крошечные зеленые листочки.

Вот тебе, блин, и конспирация.

Хорошо еще, что король вовремя умер. И можно все свалить на него.

Глава 13

Побочные, мать их, квесты

Я вернулся в таверну через черный ход, чтобы не разбудить кентавров. И поскольку пытаться пройти к лестнице наверх тоже показалось мне безнадежным, просто залег в овощной кладовой рядом с Та’ки.

На удивление никаких допросов с утра мне никто устраивать не стал. Оказалось, достаточным просто сделать глубокомысленное лицо и с видом заговорщика сообщить, что, мол, извините за исчезновение — дела были. И поскольку все привыкли, что у меня какие-то мутные заботы то с Нергалом, то с Аидом или Самеди, что подробности оказались не нужны.

Зато все шумно обсуждали внезапно нагрянувшую весну. Солнце светило так тепло и ярко, что на проталинах показались ярко-желтые пятачки очумевшей от такого счастья мать-и-мачехи, и птицы звенели без умолку.

Захотелось даже окна открыть и вдохнуть побольше свежего, радостного весеннего воздуха.

Правда, на то была еще одна причина под названием «конский форсмажор». Камилла, с которой я так и не успел увидеться вчера, даже не стала спускать Лидию сверху — на всякий случай, чтобы ее ненароком не затоптали. Все просмотры на ближайшие три дня мы отменили, и с меня взяли обязательство за этот срок найти кентаврам дом.

В общем, все было хорошо. Парни после тюрьмы кайфовали даже от подпорченного домашнего уюта, Леандр покрикивал на нового помощника, который оказался безнадежно безруким и не умел даже яйца разбить, не накрошив в миску скорлупы. Лёха радовался внезапному отдыху — похоже, ему здорово надоело работать кинопроектором, и он тосковал по тем золотым денькам, когда жизнь била ключом нас обоих по макушке.

Одна только Ника почуяла неладное. Она молча обнюхала меня и, обиженно поджав губы, отправилась по моей просьбе готовить мыльную.

А когда я пришел помыться, то деликатно попросил ее выйти за дверь. Конечно, приятно и удобно, когда кто-то трет тебе спину и поливает сверху теплой водой из кувшина. Но представив на своем месте Демку — голую, в пене, и парочку таких вот котов с мочалками, я испытал такой прилив бешенства, что решил ничего похожего не делать.

И тут моя кошка вдруг отвернулась в сторонку и очень тихо, но твердо произнесла:

— Я поняла. Даня больше не любит Нику, как раньше.

Я вздохнул. Присел на лавку и усадил кошку себе на колени.

Та всхлипнула, по-прежнему не поднимая глаз.

— Эй, это неправда, — проговорил я, повернув к себе за подбородок ее милое личико. — Я тебя очень люблю. И для тебя в моем сердце есть и всегда будет особое место. В этом новом мире именно ты самой первой стала восприниматься мной, как семья. Ты знаешь — за тебя я и убить могу, и в окошко прыгнуть. Мне в радость заботиться о тебе, покупать новые платья и любоваться тем, какая ты красивая. Вот только… спать с тобой было неправильно.

У Ники задрожали губы.

— Ты не откажешься от меня? И не заведешь себе другую кошку?..

— Никогда, — очень серьезно ответил я.

— И не выставишь мою корзину из комнаты?

— А вот этого обещать не могу. Мне кажется, тебе давно стоит обустроить свою собственную комнату.

Глаза Ники в ужасе расширились.

— И ты теперь никогда не позволишь мне спать рядом с собой на кровати?

Я вздохнул. Ну что с ней делать?

— Позволю. Но одетой, и не каждый день.

— Через день?

— Раз в неделю.

— Два раза в неделю!

— Раз в месяц.

— Эй, я же прошу два раза в неделю, а ты…

— Сейчас договоришься, вообще разрешу только по большим праздникам, — проворчал я.

— Ладно! — быстро согласилась Ника. — Но раз ты такой… ты пойдешь со мной на ярмарку, когда она будет в следующий раз! — уже не попросила, а потребовала она.

— Хорошо.

— И купишь мне…

— Так, достаточно уже обещаний! — сделал я строгое лицо, и ее ушки сразу жалобно разъехались, а на глазах выступили слезы. — Ой, да куплю я, куплю! Все, что ты захочешь и на что у меня хватит денег.

— Все-все? — просияла Ника.

— Не все-все, а то, на что у меня хватит денег, — напомнил я.

Она обняла меня за шею.

— Люби меня, как хочешь, — тихо и очень жалобно проговорила она. — Только не бросай, ладно?..

Я погладил ее по голове.

— Уже сказал ведь — никогда.

Ника звонко чмокнула меня в щеку, соскочила с колен и исчезла за дверью — но лишь для того, чтобы через секунду заглянуть обратно.

— А когда тебя не будет дома, я буду спать в твоей постели! Всегда! — показала она мне язык и убежала.

— Как будто на свете есть кошки, которые поступают как-то иначе, — пробормотал я и принялся раздеваться.

Хорошенько отмывшись, я переоделся в свежую и целую одежду, которую приготовила мне Ника.

Вот только костюмчик был летним и зашитым в самых разных местах. Увы, подарки Альбы закончились — я умудрился в самые сжатые сроки изгадить все свои шмотки.

Посмотрев на себя, я понял, что нужно срочно что-то решать. Во-первых, хоть на улице и стояла мартовская погода, в тонкой коже я рисковал отморозить себе все ценное. А во-вторых, с этими заплатками я выглядел как дешевый косплеер. Да и сапоги отчаянно просили каши.

И как в таком виде мне решать дела?

Сначала я попытался призвать для себя комплект новой одежды. И в этот раз у меня все получилось вполне прилично — и штаны не кусались, и куртка не убежала с диким воплем пожирать мирных жителей. Вот только вещи почему-то получались исключительно двухмерные.

А поскольку сам я все-таки был трехмерным, пришлось смириться с заплатками, прокрасться мимо вопросительной Лилит, укутаться в плащ и, под шумок стащив Лёху со стойки, отправиться за новыми шмотками в «Розу».

Солнце радостно грело, птицы орали, а я шел по городу в развевающемся плаще, шитой-перезашитой одежонке, с черепом у пояса и широко улыбаясь прохожим.

Некоторые улыбались мне в ответ. Некоторые — опасливо переходили на другую сторону улицы и отворачивались — видимо, полагая, что человек в здравом уме и трезвой памяти просто не может радоваться сам по себе, без видимой причины.

Будто не ясно, что самые веские и лучшие причины всегда невидимые.

— Ну что расскажешь? — спросил я своего мертвого приятеля, свернув в тихий переулок. — Как тебе гламурная жизнь кинозвезды?

Лёха блеснул глазами, вздохнул.

— Скучно, — отозвался он. — Чувствую себя ценной мебелью, а не персоной. А я ведь…

— Да-да, Алекс Длиннобородый, королевский некромант какого-то там уровня, легендарный мужик и просто красавец, — с улыбкой продолжил я.

Алекс крякнул.

— Вообще-то не какого-то-там, а самого что ни на есть высшего! А теперь живые картинки на потеху городским ремесленникам показываю.

— Ты уж потерпи немного, — ободряюще похлопал я его по гладкому куполу черепушки. — Скоро все у нас наладится, дружище. Непременно.

Так, за разговорами, мы и не заметили, как подошли к храму Вышгородской фэшн-индустрии.

Внутри оказалось весьма многолюдно.

Несколько человек у стойки ожидали выдачи своего заказа. На диванчике у стола сидели две пышные дамы и пили чай.

И тут вся эта гламурная жизнь разом остановилась.

Потому что все заметили вошедшего меня.

Гул прекратился.

Смерив взглядом неуместного голодранца, дамочки брезгливо сморщили носы.

И тут одна из них разглядела на моем поясе Лёху.

— Алекс, вы ли это? — воскликнула она, устремившись ко мне и наклоняясь, чтобы видеть лицо собеседника. — Я ваша большая поклонница!..

— Алекс? Тот самый Алекс? — подорвалась другая.

Я в растерянности замер, поскольку впервые в жизни женщины на людях и без стеснений разговаривали с чем-то, находящемся у меня ниже пояса.

— Да, я тот самый, — важно отозвался череп, блеснув глазами.

Вот блин. А мне рассказывал, как сильно тяготится этой работой!

Следом за дамами ко мне поспешил один из местных мальчиков по работе с клиентами.

— Здравствуйте, господин Даниил! — воскликнул он на весь магазин, опознав меня даже в таком дауншифтерском прикиде. — Позвольте, я возьму ваш плащ. Что же вы так долго к нам не заходили? Ваш королевский заказ уже давно полностью готов!

А я и забыл, что в прошлый раз они не успели сделать все, что для меня заказал Альба. Вот это подвезло!

— Я был немного занят в столице, — с самым непринужденным видом отозвался я, с удовольствием наблюдая, как вытягиваются физиономии модниц.

Теперь они таращились не только на Лёху.

— Но вы вернулись, и наши мастера — к вашим услугам! — радостно улыбался мне юноша, бережно развешивая мой бывалый плащ на бархатных плечиках вешалки. — Не желаете ли чаю, или вина?

— Нет, я немного тороплюсь.

— Я вас понял, сейчас принесу заказ!

Через минуту из-за бархатной портьеры мне вынесли все, что причиталось — изящно упакованное, на подносах, как и в прошлый раз. С сапогами и даже новым ремнем под ножны.

Так что из магазина я вышел уже в роскошном новом комплекте. А мое старое барахло и еще одна смена новой одежды поехали домой в бархатных мешочках на плечах доставщика, вместе с двумя большими розовыми коробками, в которых лежали новые платья для Ники, белое и персиковое.

Ведь моя кошка заслуживала самого лучшего.

После магазина я отправился в парикмахерскую, где меня подстригли достаточно коротко, чтобы больше ни одна любопытная тварь не могла просто так отрезать клок волос и остаться незамеченной.

А потом, наконец, занялся решением насущной и животрепещущей проблемы с кентаврами.

С самой обаятельной улыбкой и подношением в корзине я первым делом явился к Флоре.

Та очень мне обрадовалась. Но стоило только мне заикнуться о полукобылках, как вся ее радость куда-то улетучилась.

— Так вот зачем ты пришел? Считаешь, я настолько богата, что мне пора благотворительностью заняться и взять на свою шею пятнадцать нахлебниц?

— Почему сразу нахлебниц? — обиделся я за девчонок. — Научи их чему-нибудь — и будут помощницы в храме…

— Я пока еще в своем уме, чтобы скотину к себе в дом пускать! — жестко заявила Флора. — Единственное место, какое им могу предложить — это хлев для жертвенных животных. Если ты не против, чтобы я их в жертву принесла — так и быть, возьму, — с усмешкой заявила она.

— Очумела, что ли? — возмутился я. — Какая еще жертва? Они же люди, считай! — возмутился я.

— Ах, люди. Ну тогда оставь себе этих самых людей, в чем проблема-то? Вон, в школу боевых искусств их прими.

— В школу? — озадаченно уставился я на Флору. — Полуконей?..

— Вот! — воскликнула она, поднимая вверх указующий перст с длинным красным ногтем. — Вот. И в этом корень всех проблем. Они — как русалки, понимаешь? То есть ни рыба, ни мясо. С ними и как с кобылами нельзя, и как с человеком не получится.

— Но красивые же!

— Ну тогда и любуйся на них сам, кто ж тебе мешает? — усмехнулась Флора. — Но нет, ты побежал искать дурака, который возьмет на себя это великое счастье. Или, вернее, дуру. Так вот спешу тебя огорчить: желающих найдется очень немного. Если вообще таковые отыщутся.

Покинув храм Флоры, я закурил.

— Ну? — спросил меня Лёха.

— Что «ну»?

— Чего делать будешь? Подозреваю, эта язычница во многом может быть права.

Я шумно выдохнул серую струйку дыма в прозрачный, пронизанный солнцем воздух. И глубокомысленно произнес:

— Скажи мне, Лёха, как русский человек русскому человеку: каким методом можно убедить толпу греков, что им жизненно необходимо то, что на самом деле им не нужно?

— М-ммм, — промычал Лёха. — Дать в морду?..

— Ну, в целом, конечно, метод рабочий, — согласился я. — Но не в нашем случае. Нет, друг мой, надо попросить о помощи греческого еврея!

Зачерпнув горсть монет, я высыпал ее на перекресток.

— Гермес, приходи! — крикнул я погромче, глядя в небо. — Разговор есть!

Монеты пропали мгновенно, а вот сам Гермес появился не сразу. Но минут через пять ко мне подошел старичок в рваной зимней одежонке, но при этом босой и в широкополой летней шляпе. И скрипучим, дребезжащим голосом спросил:

— Ну и чего тебе надобно в этот раз?

— Отличная маскировка, — хмыкнул я, глядя на чистые, молодые и голые ступни бродяги.

— Отвянь, а? — уже безо всякого дребезжания сказал Гермес, зыркнув на меня из-под мохнатых бровей. Но на ногах медленно проявились старые ботинки. — Звал зачем?

— Мне нужен совет. Отойдем в сторонку?

— Ну, давай отойдем…

В итоге мы расположились в ближайшей подворотне. Пара старых ящиков, банка солений из бездонного кармана Гермеса и призванная бухаловом водочка сделала нашу переговорную поводом для зависти всех городских бомжей.

Выслушав суть моей проблемы и хорошенько закусив солёным огурцом очередной стопарь, Гермес хмыкнул. И с немножко нетрезвой интонацией проговорил:

— Тоже мне нашел проблему. С твоими-то талантами, Даня!

— А что с моими талантами?

— Пьянку надо устраивать с твоими талантами, вот что!

— Это-то понятно. С кентаврами что делать?

— Пф-фф. Ничего тебе не понятно. Говорю же: надо сначала устроить пьянку! Ты же очень широко известен в узких кругах — стоит только шепнуть Дионису, что ты сегодня вечером наливаешь, и к тебе пол-Олимпа припрется, не считая всякой мелкой нечисти. Вот и угости их, как следует. А потом еще угости. И объяви аукцион неслыханной щедрости с правом оспаривания.

— Чего?

Гермес кашлянул. Поправил шляпу, и, поднявшись на ноги, голосом конферансье воскликнул:

— Товарищи боги, смотрите сюда! Предлагается лот номер один ноль один, шикарная блондинка вашей мечты, с бонусом в виде дополнительной пары ног! Она утешит вашу душу улыбкой, взроет копытом древнюю пыль с ваших сердец, очерствевших от тягот, а заодно довезет колесницу, мешок подношений или ваше бренное пьяное тело после сегодняшней попойки!..

Тут он остановился, обернулся.

Из-за угла на нас таращился озадаченный нищий.

— Проходи давай, чего встал? — буркнул на него Гермес.

— Это… огурчиком не угостишь? — проговорил тот.

Гермес вздохнул, ловко выудил из банки с рассолом пупырчатый огурец и вручил просиявшему нищему.

И продолжил:

— Так, на чем я остановился… А! Но смотрите — если вы не понравитесь этому милому лоту, он имеет право отказаться от счастья стать вашим счастьем! Поэтому расчешите бороды, приготовьте кошельки и поехали! Начальная цена — сто золотых!

Я аж икнул.

— Ты хочешь, чтобы я их продавал?.. За сто голдов⁇ Да их же за бесплатно брать не хотят!

— Само собой, — отозвался Гермес, присаживаясь обратно на свой ящик. — И не захочет. Кому нужно говно, которое ничего не стоит, ну? Это же психология, Даня.

Я задумался. В том, что сказал Гермес, определенно что-то было.

— Ладно, пойду тогда готовить «Лося» к приему больших гостей, — проговорил я, мысленно соображая, как организовать этот светский прием без осложнений.

— «Лось» — это территория вашего местного бога, — заметил Гермес. — Та’ки не будет против?..

— Не будет, — сказал я вслух, а про себя подумал, что на всякий случай лучше немного отложить слияние осмысленной части шамана со звериным бессознательным. А то мало ли.

А еще надо какой-то навес соорудить на заднем дворе, чтобы спрятать туда кентавров. И продуктов закупить, как на свадьбу.

Ох и достанется же сегодня его высочеству от Леандра!

Мои мысли прервал знакомый женский голос.

— Даня?

Вздрогнув от неожиданности, я поднял голову и увидел Стефанию. Она стояла и смотрела на меня с таким выражением лица, будто я умирал у нее на глазах от неизлечимой болезни.

Хотя ее можно было понять, учитывая, что я средь бела дня бухал в подворотне с каким-то бродягой и закусывал соленым огурцом из общей банки.

— Даня, ты?..

И, обернувшись к Гермесу, с брезгливой яростью накинулась на него:

— Да как ты смеешь спаивать приличных людей!

Гермес икнул.

— Да это не я, барышня! — скрипуче воскликнул он старческим голосом. — Откуда у такого, как я, деньги на выпивку? Это все он! — ткнул в меня пальцем Гермес.

— А ну вон пошел! — прикрикнула на него Стефа. — Увижу еще раз пьяным средь бела дня — на ночь в клетку посажу!

— Ну зачем ты так? — вступился я за бедного оклеветанного бога. — Мы же не хулиганим, сидим тут культурно, выпиваем…

— И ты тоже — вон пошел! — совсем не по-женски рявкнула она на меня. — Домой, проспаться и привести себя в приличное состояние! Или рядом с собутыльником в холодную камеру посажу, для протрезвления!

Осознав, что сопротивление бесполезно, я решил капитулировать.

— Ладно-ладно, не ругайся! Мы расходимся.

Переглянувшись с Гермесом, я тихо шепнул:

— Короче, до вечера?

— Жди, не подведу.

— А ну живо! — крикнула Стефа, и мы с Гермесом шмыгнули в разные стороны.

И тут из-за угла показался третий персонаж. Тот, что не собутыльник, а соогуречник.

— Это… А огурчики можно себе забрать? — робко спросил он Стефанию.

Глава 14

Ну-ка мечи стаканы на стол

Когда я принес свои новости домой, парни сначала лениво поворчали, а потом принялись за дело. В конце концов, все понимали, что виноват-то конечно я, но теперь у нас только два пути — устроить обещанную вечеринку или… устроить обещанную вечеринку. Потому что Гермес уже полетел, а богам как бы не отказывают.

С другой стороны — у меня был конкретный план распревращения нашей харчевни из конюшни обратно, так что я считал себя абсолютно в праве слегка усложнить жизнь товарищам ради общей прекрасной цели. Поэтому их бухтение я пропустил мимо ушей и вплотную занялся организацией, тем более времени оставалось немного.

Я только немного опасался реакции девчонок-кентавров к этому аукциону. Но те с таким восторгом отнеслись к возможности заполучить себе в качестве хозяев богов, что принялись тут же прихорашиваться, причесываться и чистить друг другу спины, будто перед свадьбой.

Так что все обошлось без обострений.

Хорошо, что «Лось» в последнее время привык обслуживать достаточное количество посетителей, и у нас имелся хороший запас продуктов, чтобы обеспечить мероприятие закусками.

Девушки и новый кухонный помощник отправились помогать Леандру.

Взглянув на «Серого», я отметил про себя его раскрасневшиеся от грубого мыла руки. Как бы мимоходом спросил у него, как дела и не слишком ли достается от старика.

Альба жаловаться не стал. Только улыбнулся и сказал, что все хорошо и чистить лук оказалось не так уж трудно — особенно по сравнению с рыбой. И уже чуть тише спросил:

— Это правда? Вечером сюда придет кто-то из богов?..

— Ну, вообще-то, полагаю, их придет несколько больше, чем просто «кто-то».

Брови Альбы изумленно взметнулись вверх.

— И… со многими бессмертными ты лично знаком?..

— Да ну нет, конечно, — неопределенно махнул я рукой. В самом деле, скольких я там знаю на более-менее короткой ноге? Ну дюжину от силы. А остальное — так, не знакомство, а собутыльничество. — Просто пили вместе.

Глаза Альбы округлились.

— Пили вместе?.. С богами? То есть это не шутка?

Я вздохнул.

— Да какие уж там шутки. Хоть бы не перебрали, как в прошлый раз, а то разнесут нам всего «Лося» к чертям — мало не покажется.

Альба только головой покачал.

— Воистину, ты полон сюрпризов, — пробормотал он.

— Только это… на глаза им не лезь, ладно? А то мало ли. Узнают, растрещат повсюду — потом эту бочку не заткнешь.

— Да, я понял, — кивнул Альба, погрустнев.

Похоже, ему очень хотелось посмотреть на бессмертную пьянку.

Он просто еще не понимал, что даже если он спрячется в винный погреб, то все равно будет в курсе происходящего здесь алкотреша.

Подумав про погреб, я вспомнил про кладовку и его обитателя. И помчался проверять численность стебельчатой популяции дурмана под боком нашего медведя — мне совсем не хотелось, чтобы посреди веселья наш покровитель вдруг вышел в харчевню и прямо на глазах других бессмертных наложил кучу. А для этого все необходимое должно было находиться у него под рукой. Верней, под лапой.

Ну и отремонтированный засов на двери тоже оказался очень кстати.

На заднем дворе кипела работа — парни устанавливали колья, чтобы потом натянуть на них грубую парусиновую ткань и сделать подобие очень большой палатки.

Оценив размах работы, я удовлетворенно хмыкнул, перекурил это дело и отправился обратно на кухню.

В конце концов, гвоздем всей программы должна была стать выпивка, всякая разная. А значит, мне тоже предстояло потрудиться в поте лица.

Первые гости притащились к нам еще до сумерек. Дверь в харчевню с грохотом отворилась, и в «Лося» ввалились Дионис с Гермесом, оба в образе голодранцев.

— Даня, друг! — гаркнул на весь Вышгород Дионис, сметая по пути ко мне все стулья. — Как же я рад, что тебя Аид еще не прибрал!

Он стиснул меня в объятиях, обдавая винными парами.

— Полностью с тобой согласен, — отозвался я, пытаясь выкарабкаться из крепких рук бога. — Ты уж прости — у нас тут еще не все до конца готово…

— Так мы по-свойски, зашли поглядеть, не нужно ли помочь.

— Да нет, у нас все путем! — поспешил я заверить главного олимпийского виночерпия. — Закуски на кухне уже почти собраны, выпивки вдоволь…

— Вдоволь — это скока? — прищурил хитрый глаз Дионис. — А то к тебе народу-то знаешь сколько собралось? Не меньше полсотни одних только богов. А уж сколько всякой прочей бессмертной шушеры набежит, даже знать не знаю.

— Полсотни богов?.. — эхом повторил я.

— Ты становишься популярным! — гаркнул Дионис так, будто я стоял не рядом с ним, а на другом конце улицы. — Может это, стенки раздвинем?..

— Нет, ломать «Лося» не дам! — возмутился я.

— Да не ломать, а пространство растянуть внутри комнаты.

— Дело говорит, — заметил Гермес. — Соглашайся, пока он еще более-менее трезвый. А то потом такое растянет — шиш соберешь. Будешь от комнаты до сортира всю оставшуюся жизнь на лошади ездить.

Я взъерошил подстриженный затылок.

— Ладно, пусть растягивает. А я тогда пойду еще выпивки наделаю, пока время есть.

— Погоди! — остановил меня Гермес. — В общем, надо бы нам аквариум на три персоны где-нибудь за стойкой поставить.

Я озадаченно похлопал глазами.

— Аквариум?

— Ну да, я мотнулся с русалками договорился, они готовы нас отвокалировать по полной. Не благодари! — сверкнул зубами в улыбке Гермес. — Будем всю ночь наслаждаться их дивными голосами!

Я мысленно прикинул, как буду создавать аквариум для трех русалок, и мозг тут же ехидно нарисовал здоровенный котелок с торчащими из него щучьими хвостами.

Египетская сила, как же теперь от этого образа отковыряться?..

Тут дверь опять открылась, и на пороге «Лося» появился совершенно неожиданный Аид, одетый в скромную воинскую одежду. Вот так взглянешь — и в жизни не подумаешь, что перед тобой владыка мира мертвых.

Если бы только впереди не шествовала трехголовая псина размером с небольшую лошадку.

— Ты — здесь? — удивленно выдохнул я.

— Жена сказала — иди, повеселись, попей пивка с друзьями. Вот я и пришел, — отозвался Аид. — Хотя, если честно, лучше бы на диване в халате повалялся. Тебе, кстати, большой привет от Сифы. И это, — зыркнул он красным глазом на Гермеса. — Оставь нудных селедок себе, племянничек. Они только в плакальщицах хороши — поверь, я знаю, о чем говорю. Я тут настоящую музыку привел. Мужики, заходи!

И в «Лося» один за другим вошли полупрозрачные, но абсолютно довольные Элвис с группой призраков в белых развевающихся туниках и с инструментами в руках.

У меня отвисла челюсть.

Вот это я понимаю, вот это — божественный размах! Ничего себе посиделочка намечается!

Тут с лестницы навстречу Церберу с лаем ринулся наш отважный Чудик, до сих пор неприметно обитавший в комнате своей любимой маленькой хозяйки Лидии.

Я сначала бросился мелкому наперерез, чтобы не дать вскочить в порыве гнева прямо в пасть к чудовищу, но Аид остановил меня.

— Не бойся. Солдат ребенка не обидит! — важно заявил он.

Цербер замер. Наше мелкое чудовище — тоже. Потом они синхронно припали на передние лапы, обнюхивая друг друга. Чудик тявкнул. Цербер подобрался комком, и эти двое с радостным визгом понеслись по харчевне, виляя хвостами.

— Ну вот, а ты боялся, — с улыбкой кивнул на собак Аид.

— Что-то я подвис немного. Заходите все! — радостно воскликнул я.— Ника, тащи закуски! И пива!

— Этим вообще-то не положено, — покосился на духов Аид.

— Да ладно, будь ты человеком! — огорчился я. — Не каждый день приходишь побухать в мир живых. Дай другим тоже порадоваться. Пусть сегодня будет весело всем!

Начиналась веселуха.

Вскоре божественный народ повалил к нам валом: полуголые мужики со звериными головами, бешеные вояки из Вальхаллы, красавицы в длинных туниках, ягуар на двух лапах, длиннобородые славянские боги и даже Шива под руку с синекожей Кали, которая, кстати, оказалась весьма привлекательной женщиной с мягкими, приятными глазу формами. Они открывали порталы прямо в харчевне, а один, по ошибке, открылся даже в нужнике — причем в тот момент, когда там находился Бобер. Многие узнавали меня, улыбались, называли по имени — даже те, кого я сам припомнить не мог.

И стало ясно — то, что Дионис расширил пространство внутри таверны раз в пять, было очень правильным решением. Элвис зажигал, взобравшись прямо на стойку. Флора с Арахной уселись за один столик с белокурыми сыновьями Одина. Афродита, явившаяся на вечеринку в этот раз без своего кузнеца, устроилась на коленях трехметрового Велеса, томно прикрывала глаза и с явным удовольствием поглаживала его в разных местах. Медуза Горгона пришла на мероприятие в темных очках, но ее все равно затолкали в дальний угол и велели отгородить ширмой на всякий случай, если вдруг той по пьяни взбредет в голову пострелять глазками.

На Харона с веслом Аид вообще сначала хотел спустить Цербера, но потом сжалился, и лодочнику выделили место около окна, за одним столом с Локи и какой-то смуглой обнаженной красавицей, чьего имени я не помнил. Весло приставили к стенке, Харону поднесли пива для разгона, а потом заставили меня усесться рядом с ним и тоже выпить, как положено.

Робкий стук в дверь сначала даже никто и не услышал. А когда Графыч открыл, музыка невольно притихла.

На пороге стоял ангел.

Реальный такой ангел, в белой сияющей тунике, золотым нимбом, держащимся над головой на двух длинных усиках, торчащих из головы и парой мягких крыльев.

— А можно… На минуточку всего? — проговорил он.

— Заходи, не стесняйся! — гаркнул на всю таверну Дионис, будто это он был здесь хозяином. — Даня, будь другом — поднеси ему по-быстрому, пока строгое начальство не замело? Это мой старый вип-клиент.

— Благодарю, — почти шепнул ангел.

Я отправился к дверям.

— А чего налить-то?

— Русской, беленькой, если можно, — со смущением алкоголика из интеллигентной среды проговорил ангел. — Такая редкость тут, знаете ли! Такая редкость…

Я создал бокал, и ангел принял мой дар бережно, двумя ручками.

И только вытянул губы трубочкой, чтобы присосаться к желанной амброзии…

Как вдруг прямо через потолок ослепительно полыхнула молния и ка-ааак бабахнет!

— Уволен к япономатери!!! — прогремел жуткий голос на всю таверну.

В «Лосе» вмиг стало тихо.

Ангел полыхнул, как свечка, и тут же погас.

Белые перья с крыльев обсыпались съежившейся шелухой, обнажая темную кожистую основу. Одеяние стало темно-серым и укоротилось до колен. Обуглившийся нимб упал с обгоревших усиков, пеньки которых так и остались торчать в голове, как рожки. Волосы почернели и закурчавились, кожа стала бронзово-красной, как у питерца после Турции, и только вокруг губ бледнело незагорелое пятно от стакана.

Из-под подола туники с противным скрипом медленно вытянулся толстый упругий хвост.

Ангел всхлипнул. Поднял наполнившиеся слезами глаза к потолку.

— Прости, я не хотел! Оно само…

— Да подожди ты каяться, выпей хоть сначала! — крикнул я.

— Да!!! — гаркнул Дионис. — Долой безалкогольное рабство! Угнетение потребности в радости так же порочно, как сам порок! Это пищевое насилие, и его надо повсеместно отменить на законодательном уровне!

— Ну, перебарщивать не надо, — с легким укором в голосе сказал я Дионису, в то время как бывший ангел вдруг шумно выдохнул и одним махом опустошил стакан. А потом — хрясь его об пол!

— Решено! — заявил он. — Надоело нимб начищать! Перехожу в оппозицию!

Харчевня наполнилась полупьяным улюлюканьем и аплодисментами поддержки.

Тут я увидел, как мне подмигивает Гермес. Мол, пора начинать. Самое время, клиент созрел.

Но мы ошибались. Потому что ровно через секунду дверь снова открылась, и я с изумлением увидел… Нергала.

У меня от неожиданности аж челюсть слегка отвисла.

Да! Мой патрон явился весь такой при параде, в светлом костюме и белоснежной сорочке. Да еще под руку с дамой! Моей, причем.

В свободных черных брюках, грубых ботинках и тонкой белой рубашке с закатанными рукавами она казалась еще тоньше обычного. Глаза задорно сияли, и уж кто-кто, а я точно знал — такой блеск ничего мирного не сулит.

При виде Нергала с Деметрой в харчевне мгновенно напряглись невидимые струны. Голоса попритихли.

А Демка лучезарно улыбнулась мне, как ни в чем не бывало.

— Вот, уговорила твоего покровителя не пропускать такое уникальное мероприятие, — громко сказала она и с нескрываемым ехидством добавила шепотом: — Тебе челюсть подвязать, или сам справишься?

Шива, вскочив из-за стола, вдруг по-мальчишески звонко захохотал и громко воскликнул:

— Тысячу лет так не смеялся! Подумать только, кого я вижу! Господин «Да пошли вы все на хер» с госпожой «Да пойду-ка я туда сама, от вас подальше!» Это стоит кисти Аполлона, разрази меня гром. Бог, которого все устали посылать, и богиня, которая всех послала!

— И что это значит? — негромко спросил я Деметру.

— Ну, я же так и не вернулась на Олимп после развода, — пояснила мне Демка. — А сегодня так и вовсе свалила из Верхнего мира.

— Что ты сделала?..

— Ой, да не принимай ты так близко к сердцу. Подумаешь, эмигрировала. Так что есть повод выпить! — крикнула она в зал.

— Скажи-ка, дорогая, кто еще кроме меня смеет тебе наливать горячительное? — тихо спросил я, наклонившись к ее уху.

Деметра улыбнулась. Потом непринужденно сменила кавалера, взяв меня под руку, отвела немного в сторону.

— Ну и с чего ты взял, что мне кто-то наливал? — тихо спросила она.

— По блеску в глазах и бойким речам. Неужели мой патрон постарался?

— Ты забыл, что я уже не одну тысячу лет как совершеннолетняя, и вполне умею выпивать сама? — и, еще сильней понизив голос, спросила: — Слушай, а ты не против, если я сюда Посейдона призову?

Я нахмурился.

— Погоди, я еще не очухался после новостей о твоем переезде. Зачем ты это сделала?..

— Да надоели они со своим Верхним миром, — пожала она плечами. — Сохранение статуса, лицензия на въезд, контроль посещений — одни проблемы. Не успела я над ними хорошенько задуматься, как сегодня новое требование пришло от Зевса — требуется техосмотр быков, а то, видите ли, они там по пути кому-то на голову нагадили. Еще и в жертву их принести предложил. Себе любимому. Нормально? Ну я его и послала. Надоел весь этот бред собачий… А ты, кстати, хорошо выглядишь. Новый костюмчик тебе к лицу.

— Не переводи стрелки. Ты же, получается, отказалась от Чаши?..

— Да вот еще, — хмыкнула Демка. — Я, между прочим, член Совета. Если захотят рискнуть здоровьем, пусть только попробуют у меня изо рта вытащить то, что я туда положила. Я ведь и без чаши вполне проживу. А вот если они потеряют энергию всех моих почитателей… Короче, сейчас не место и не время — все это обсуждать. Налей мне чего-нибудь повкусней? А то от вина мутит уже.

Я вздохнул. Сделал ей «черного русского». Ну а что, Беленькая русская уже была для ангела. Теперь и черного можно.

Она сделала глоток, зажмурилась.

— Не в обиду Дионису будет сказано, но спаиваешь ты получше него. Слушай, давай я все-таки призову Посейдона?

— Ну, если ты считаешь это необходимым, чем я могу тебе помешать?

— Тем, что просто скажешь «ни-хе-ра», и я не стану этого делать, — спокойно отозвалась она. — Это твоя затея, и твоя территория. Но мне его как-то жалко стало. Он когда узнал, что тут будет аукцион кентавров, аж прослезился. У него же проклятье — каждое утро любить конскую задницу. А мы ведь… — она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не может слышать, и шепотом продолжила. — мы ведь ему лошадь-то сломали. И Посейдон теперь каждое утро в мыле и пене по дальним деревням кобыл ищет, чтобы успеть к определенному часу. Гарем из кентавров мог бы стать для него идеальным решением. Причем Посейдон готов им всем сразу дать официальный статус. Может, спросишь у самих девушек, не желают ли они после грязной арены и скотского к себе отношения стать супругами бога морей?

Я вздохнул.

— Ладно, — недовольно буркнул я и отправился на задний двор.

И, блин, спросил.

А вместо ответа услышал испуганный вскрик:

— Девочки, кому Лилит давала свою помаду? Мне она срочно нужна!

Девицы вокруг так оживились, что мне оставалось только головой покачать и смириться.

Тем временем у черного хода пара богов в звериных шкурах устроили маленький спарринг, выломав дверь и ступеньки, так что мне пришлось вежливо вмешаться и попросить вернуться внутрь, поскольку начинается самая интересная часть мероприятия, а двор разнести они еще успеют.

Аукцион проходил весело и шумно. Первых двух красавиц выкупил Дионис — просто так, для красоты. Чтобы в винограднике всегда было, с кем выпить.

Тем временем Нергал подсел к Шиве с Кали, и они принялись о чем-то беседовать.

Следующим счастливым обладателем четверки самых крепких и сильных кентавров стал Гелиос. Он был так горд, что не утерпел и перенес свою колесницу прямо нам в харчевню, чтобы опробовать покупку. Дионису на пьяные глаза пришлось срочно раздвинуть столы, вытянуть пространство еще сильней в стороны и вверх, чтобы транспорт бога солнца не встал кому-нибудь на голову и не сломал нам крышу.

Девочек кое-как запрягли, и…

Дальше все превратилось в феерическое шоу «Ну не шмогла я, не шмогла». Четыре красотки пыжились, пыхтели, упирались копытами в пол и под громкие крики болельщиков, болельщиц и подсуетившегося со ставками Гермеса кое-как все-таки сдвинули колесницу на добрые десять сантиметров!

Бог солнца сразу слегка протрезвел и горестно схватился за голову, подсчитывая в голове убытки.

И тут из-за спин других богов раздался эпичный, почти рыцарский возглас.

— Я готов выкупить их, если они сами того пожелают!

Это, наконец, приплыл Посейдон. Ну, или прискакал.

— Я выкуплю красавиц! — крикнул Велес, поднимаясь на ноги и роняя разомлевшую Афродиту на пол. — Даю тысячу золотом!

Бедные девчонки, упарившиеся в колеснице, аж завизжали от восторга. Еще бы — блондин, глаза зеленые в пол-лица, и зверюшек любит больше богини красоты!

Просто идеал для лошади.

Посейдон промолчал, не стал перебивать ставку.

Но всех остальных девиц он принялся выкупать планомерно и целенаправленно, ударом копыта отмеряя золото. Он не останавливался и повышал ставки до таких сумм, что теперь нашим парням можно было челюсть подвязывать.

В итоге все шесть кентавров отошли ему, а нам — хорошая такая кучка золота прямо на полу харчевни.

Дело было сделано!

И только я хотел было выдохнуть и наконец-то по-человечески выпить за успех предприятия, как вдруг дверь в нашего «Лося» с грохотом разлетелась в щепки.

Кто-то из подпитых богинь даже взвизгнул. Мне показалось, что это была пьяненькая Афродита, но я могу и ошибаться. Элвис грохнулся со стойки, и музыка бесславно умолкла.

А в таверну, широко расставляя ноги, вошел загорелый мужик в античных доспехах и в шлеме с высоким красным гребнем. В одной руке он держал сверкающее копье, а в другой — круглый щит с символом солнца.

— Арес… — прошелестело в воздухе.

— Откуда он здесь?.. — донеслось из угла.

А от окна и вовсе донеслось решительное:

— Пора сваливать.

— Даниил из «Парящего Грифа»! — крикнул мужик, и от его голоса дрогнули стены. — Ты! Принадлежишь! Мне!!!

Я кашлянул.

— Прости, ничего личного, но ты не в моем вкусе, — ляпнул я — и тут же прикинул, в какую сторону теперь ближе бежать по расширенной харчевне — до окна или до черного входа.

— Ты был назначен моей жертвой! — не реагируя на мои слова, крикнул воин. — Сражайся, если ты мужчина! Я хочу узнать твою силу!!!

Да едрическая сила!

— Слушайте, ну вы издеваетесь, — простонал я. — Только сегодня же новую одежду купил!..

Глава 15

Остаться в живых

После заявления Ареса мне ничего не оставалось, кроме как потянуться рукой к оружию.

И тут раздался голос Нергала.

— Дружище, ну ты же не на ристалище пришел, а на вечеринку. Решил всех присутствующих дам своим потом окропить и брызгами крови перепачкать? Нехорошо.

Арес вздрогнул. Медленно, как робот, повернул голову на звук. Его лицо красноречиво вытянулось.

— Ты⁈. — искренне удивился он.

Нергал улыбнулся.

— Похоже, до внемирья совсем никакие сплетни не доходят?

— Ты — здесь? — опять повторил Арес, вытаращившись на моего патрона, как на призрака.

Нергал поднялся со своего места и небрежно пожал плечами.

— Ну, для Верхнего мира эта новость по меньшей мере уже третьей свежести. Так что, похоже, ты очень много лет не покидал поле битвы. А мы здесь за это время несколько поотвыкли от пищи под кровавым соусом.

— Я пришел опробовать силу того, кто был мне обещан, но избежал своей судьбы. И просто так я не уйду! — крикнул Арес, ударив древком копья об пол.

— Ну тогда я могу предложить другую дуэль, более подходящую ситуации, — сказал я. — Ника, принеси два белых кувшина с подоконника!

— Что? — брезгливо перекосил рот Арес.

— О, это отличная идея! — весело воскликнула Ли, направляясь прямиком к воинственному богу, выразительно покачивая бедрами. — К тому же, победитель вполне сможет насладиться унижением своего противника. Даже меч не ставит людей на колени так красиво, как это делает выпивка.

— Да!!! — гаркнул Дионис. — Арес против Дани!

— Готов принимать ставки! — оживился Гермес.

Арес возмущенно вскинул голову и собирался было что-то сказать, но Лилит прижалась к его бедру так нежно и недвусмысленно, что слова возражений застряли у божественного воина в горле.

— А вот это мы пока снимем, — почти пропела Ли, бесстрашно снимая с Ареса шлем, слегка касаясь своей выдающейся грудью его брони. И, похоже, разя прямо сквозь нее в самое сердце, потому что глаза у Ареса заблестели, как у голодного пса при виде куска свежего мяса.

Он все еще надеялся что-то сказать, но кувшины и маленькие чашки размером со стопку уже поспешно выставлялись на стол, Дионис активно разгонял по все еще слегка заторможенной компании радостное настроение, а Афродита, нетвердым шагом направившись к Аресу, принялась отнимать у того щит и копье.

Я вздохнул.

Что ж, возможно, мое самолюбие сегодня будет ранено во все уязвимые места, но по крайней мере одежда должна остаться целой. Да и шкура — тоже.

Взглянув на меня испепеляющим взглядом, Арес поймал за руку Ли и что-то шепнул ей на ухо.

Та лукаво улыбнулась. И налила нам обоим до краев прозрачной жидкости из кувшина.

Арес фыркнул.

— Вода? Мы что, будем пить воду?.. Смертный что, будет соревноваться со мной в крепости мочевого пузыря?

— И в этом тоже, — ничуть не смутился я. — Вот только вода эта не простая, а огненная.

Арес снова фыркнул — на этот раз выразительно и долго, как полковая лошадь. И одним махом опрокинул в себя водку.

С непривычки и от неожиданности он едва не подавился. Аресу перехватило дыхание, на глазах выступили слезы.

Шумно втянув в себя воздух в качестве закуски, он сдавленно просипел:

— Это что за пойло? Моча дракона?

Я, покосившись на него, спокойно опрокинул стопарь и, усмехнувшись, спросил:

— Что, уже готов сдаться?

Арес изрыгнул какое-то неразборчивое древнегреческое ругательство и красноречиво стукнул своей чашкой по столу.

Потом мы выпили еще. И еще. И еще.

Дальше все перед глазами поплыло и поехало. Вокруг меня мелькали какие-то силуэты, смеющиеся лица, а чашка все наполнялась и наполнялась.

Меня штормило, но я продолжал храбро держаться на ногах и заливать в себя мочу дракона снова и снова.

Лицо Ареса растекалось перед моими глазами. И я уже не знал, то ли его в самом деле так перекосило, и он придерживается за стол то одной рукой, то другой. То ли это в моем сознании так комнату колбасит.

«Да-ня! Да-ня! Да-ня!» — смутно слышал я голоса болельщиков. Эти возгласы сталкивались в моей голове с речевками в поддержку Ареса и начинали сражаться внутри, вызывая головокружение и тошноту.

«Ля-ля-ля, Даня-Даня — обормот, к нам приехал вертолет!» — пел в моей голове полубезумный детский голосок. «Бедный Даня — удалец, утром ждет тебя звездец!» — спорил с ним хохочущий женский голос, чем-то похожий на Ли. Следом за ними медленно оживали шепот Арахны, бормотание Эреба и еще десяток голосов живущих во мне божественных энергий, и все они хором и наперебой издевались надо мной.

А потом вдруг в таверне стало тише, и я перед собой увидел возмущенное лицо Стефании.

— Что здесь происходит? На ваш шум жалуется целая улица!..

Не помню, что ей ответили. Но ее лицо вдруг стало испуганным, а потом — мертвенно бледным.

Она озиралась по сторонам, глядя на хохочущих полузверей, полуголых богов, демонов, эльфов — и бледнела все больше.

— Выпей, сестрица! — крикнул Дионис так громко, что от звука его голоса вся выпивка во мне содрогнулась, норовя расплескаться.

Ноги Стефании вдруг подкосились. Она соскользнула вниз, и следом раздался грохот упавшего тела.

И этот звук прозвучал, как приказ. Или предложение, от которого невозможно отказаться.

Так что я упал следом — прямо на Стеф, ткнувшись лицом во что-то выпуклое и мягкое. И тут же меня сверху придавило чем-то тяжелым и жестким.

— Ар-рресс, слесссь! — едва ворочая языком, проговорил я. — Девку рас… Расдавим!

— М-ммммм… — промычал бог мне на ухо и радостно изрыгнул из себя все лишнее прямо мне на плечо.

Дальше я провалился в бредовое небытие.

Очнулся я только утром. Или, скорее, днем.

Я лежал на кровати в своей комнате. Вокруг адски воняло перегаром — так, что я бы даже спичку зажечь не рискнул.

А слева мне на плечо самым трогательным образом склонил голову Арес. Полуголый, в одних только черных кожаных трусах, как были у гладиаторов.

Внутренне содрогнувшись, я отпихнул Ареса от себя. Тот что-то промычал, пошлепал губами, приоткрыл мутные глаза…

И в ту же секунду глаза его стали ясными и очень круглыми.

Арес с такой силой отпрянул от меня, что с грохотом свалился с кровати.

Стон вырвался из его груди вперемешку с ругательствами.

— Что… Что ты со мной сделал?.. — простонал Арес.

— Это просто похмелье, — проговорил я, приподнимаясь с постели. — Или ты за всю свою вечную жизнь ни разу до краев не напивался?

— Да как-то… Некогда. Да и нечего.

— Вам туда выпивку совсем не доставляют? — спросил я, имея в виду его «внемирье».

Арес отрицательно качнул головой и со стоном стиснул ее обеими руками.

— Нам ничего не поставляют, — проговорил он. — Бессмертное войско — это удобно. Кормить не надо.

— А, ну да, — пробормотал я.

— Воды бы… — выдохнул мой вчерашний противник.

Он попытался подняться, но бросил эту затею после второй попытки и так и остался лежать на полу.

На подгибающихся ногах я добрался до стола и в один присест жадно выпил добрую половину воды в кувшине.

Она показалась мне невероятно вкусной.

Оставшуюся воду я принес Аресу.

— На.

Тот кое-как приподнял свое тело и припал к кувшину.

С грохотом отставил его подальше на пол. Тяжело уронил пудовые кулачищи себе на колени.

— Ну и… Кто вчера победил? — спросил меня Арес.

— Не знаю, — честно признался я, растирая себе переносицу. — Но, по-моему, я первый упал.

— Да?.. А по-моему, ты упал… Потому что на тебя упал я.

Я сел рядом с Аресом, опираясь спиной о край кровати.

— Может, и так… Бедная Стеф. Надеюсь, мы ничего ей не сломали.

— Когда нас уносили, Деметра хлопотала вокруг нее. Так что все в порядке.

Он взглянул на меня и тихо рассмеялся.

— Подумать только. Мне сейчас так плохо, что даже почти хорошо. Мыслей, воспоминаний, планов… Просто нет. Ничего нет. Даже снов не было. А в мое случае это — особое благо.

— Главное — не привыкай, — проговорил я, прикрывая глаза. — Потому что если эпизодические попойки просто отключают все это на время, то регулярное пьянство стирает напрочь. Мысли, воспоминания и планы. Такие дела. Я открою окно? Покурить бы.

Арес кивнул.

— Давай. И мне тоже дай.

— Ты куришь?

— Нет. Но я в общем-то и не пью, — со скрипучим смехом заметил он.

Приоткрыв окно, я с жадностью вдохнул свежий воздух улицы.

Весна и не думала прекращаться. Солнце ощутимо пригревало, город блестел талой водой на дорогах и сосульками. Красота!

Мы закурили.

— Так значит, ты действительно где-то ведешь войну? Где-то вне миров? — спросил я.

— Эта информация не подлежит разглашению, — нахмурился Арес. — Приказ Совета…

Тут дверь открылась.

— Ну что, все живы? — с улыбкой спросил Нергал, заглядывая в комнату.

— Кажется, — отозвался я.

Арес промолчал, уставившись на моего патрона так же пристально, как и тогда, в харчевне.

— Даня, будь добр, оставь нас? — проговорил Нергал.

Я не стал возражать и потащился из комнаты вниз.

В харчевне уже все было чисто и аккуратно. И ничто, кроме легкого алкогольного духа и пары сломанных столов и стульев не напоминали о вчерашнем мероприятии. Даже заднюю дверь уже успели починить!

— О-ооо, наш победитель идет! — радостно крикнул Берн, да так громко, что его крик эхом откликнулся в моем все еще пьяном мозгу.

— Не ори ты так, — взмолился я, поморщившись.

— Не могу, меня гордость за родную школу разбирает! — с издевательской улыбкой звонко крикнул Берн. И звуки его голоса гвоздями впивались мне в голову.

— Сволочь ты безжалостная, — буркнул я, заземляясь на стул возле стеночки. — И вообще, Деметра могла бы подлечить не только Стефанию, но и нас с Аресом. Чтобы утро было добрым не только для Вышгородского дознания, но и для простых смертных. И бессмертных.

— Она хотела, — отозвалась Ника, выглянув из кухни. — Но Нергал сказал, что ваше утреннее недомогание — гарантия вашей целости и сохранности после пробуждения.

Я хмыкнул. Почесал затылок.

— Кстати, да. Логично. Дай еще воды, а?

В обнимку с кувшином я тупил в харчевне еще добрые полчаса, пока Нергал, наконец, не спустился вниз.

— Собирайся, нам пора.

— Чего?.. Куда? Надо это… Гостя еще проводить.

— Я уже сделал это за тебя. А нам пора дела делать.

— А, ну теперь все понятно, — протянул я с усмешкой. — Спасибо за подробное и внятное объяснение. Прямо… Все по полочкам… Мой патрон доброжелательно улыбнулся, подошел поближе и вдруг ка-ак отвесит мне оплеуху.

— Включись уже! — строго прикрикнул он на меня, и я аж глаза прикрыл, ощущая, как внутри моей головы бабахнул звуковой взрыв.

— Что ж вы все так орете-то с утра…

— Вообще-то уже три часа дня.

— Вот говорю же — безжалостные вы все, — вздохнул я. Допил свою воду, стукнул по столу пустой кружкой. — Все, ухожу! В монастырь. Женский. Карету мне, карету!

Нергал тихо ругнулся.

— Сейчас будет тебе и карета, и кучер…

Он открыл портал, подхватил меня под локоть и подтолкнул к ужасающе покачивающемуся зеркалу перехода.

Увидев это, я отпрянул.

— Твой тошнотворный портал? Сейчас? Ты что, смерти моей хочешь?

— Не искушай, — искоса сверкнул на меня глазами Нергал и слегка втолкнул меня в сияющее мерцание.

Мои ноги провалились в небытие. Покачнувшись, я шлепнулся на живот и руками ухватился за пол.

— Да что ж ты делаешь, мне же все еще плохо! Твой портал…

— Окончательно прочистит тебе желудок, — невозмутимо заявил Нергал, сапогом сдвигая мою правую ладонь.

Тело покачнулось и поползло в сияние, будто кто-то с той стороны потянул меня за ноги.

— Медведь! — крикнул я, цепляясь за половицы из последних сил. — Захвати медведя!..

И провалился внутрь.

Как я и предполагал, по святилищу Нергала меня здорово расплескало. Жрицы смотрели на меня с сочувствием, кошки — осуждающе.

И только я поднялся на ноги и принялся извиняться, как на голову приземлилась мохнатая задница панды.

Следом появился Нергал. Не давая отдышаться, он сразу открыл еще один портал и точно таким же насильственным методом, не говоря ни слова, просто выпихнул в него меня и Та’ки.

Я думал, второй переход просто убьет меня.

Но все оказалось иначе.

Вывалившись из зеркала перехода, я зажмурился от яркого сияния, ударившего мне в лицо. Сначала даже показалось, что я очутился где-то на улице.

Но спустя пару мгновений я ощутил невероятную легкость внутри. Как будто я выпил какую-то совершенно чудесную таблетку от похмелья, и она мгновенно подействовала.

Открыл глаза и с изумлением обнаружил, что нахожусь в подземелье школы, в склепе.

Рядом с сияющим деревом.

Поднявшись на ноги, я осмотрелся.

Все пространство вокруг было залито светом. Он то усиливался, то ослабевал. Ярко-голубой медленно перетекал в зеленый, потом выцветал в белый и снова сгущался до голубого.

Источником свечения было древо.

Его крона поднялась выше меня раза в два. Ствол представлял собой несколько переплетающихся стеблей толщиной с мою руку. Кору покрывало множество трещин, в глубине которых, точно в свежих ранах, дышало что-то живое и алое. Тонкие ветви слегка покачивались, сияющим водопадом спускаясь вниз, почти до земли. Толстые, слабо мерцающие узловатые корни протянулись через весь зал, вывернув в некоторых местах плиты.

Зрелище было невероятное.

— Красотища! — выдохнул я. — У нас все получается, да? У нас все отлично получается!

— Иди сюда, — сказал Нергал, поманив меня рукой. — Чувствуешь запах?..

— Нет, — честно признался я.

— Ну еще бы, от тебя же самого смердит, как от дохлого кота, — фыркнул Нергал.

Тут он наклонился и приподнял одну из вздыбившихся на полу плит.

Резкая вонь ударила мне в нос.

Под плитой оказалась странная субстанция, похожая на кровавую кашу.

— Это что еще за дрянь? — пробормотал я, сморщив нос и наклонившись пониже, чтобы хорошенько все разглядеть. — Господи, там что, черви?..

— Да, иногда попадаются, — кивнул Нергал. — Это, Даня, у наших врат отмирают корни.

— Что? Почему⁈

— Потому что их стало слишком много и теперь я не могу каждый корешок напоить своей кровью. После того… случая с Эребом здесь все резко пошло в рост. А теперь наш отросток начал медленно умирать из-за нехватки питания.

Я в растерянности развел руками.

— Э-эмм… И что нам теперь делать? Учредить станцию забора крови у мирного населения? Или…

— Нам срочно нужен Сотот, — перебил меня Нергал. — Его энергия.

— Да, но… — я покосился на то место, где Аид закопал Эреба. — Как бы… Я теперь не знаю, у кого бы нам спросить, где искать его.

— Никого не надо спрашивать, мы сами найдем. Через школу начертаний.

— Слушай, точно! Как я сам об этом не подумал?

— Будь готов отправиться на место завтра утром.

— Хорошо, я понял. Только знаешь… Думаю, нам стоит взять с собой еще Графыча. Он дольше меня пробыл в школе, и вроде как вполне успешно. А еще Лилит… — мой очухавшийся мозг вдруг включился и принялся вполне сносно соображать, слегка распирая изнутри черепную коробку. — Да, ее надо взять обязательно. Там же не школа, а самый настоящий лабиринт. И, думаю, больше никто из ныне живущих не знает его так, как она — ведь не зря столько лет отработала наставником. Вот только, боюсь… Тогда придется показать ей все это. И рассказать кое-какие подробности про великого учителя.

— Единственная подробность, которую ты можешь ей рассказать про Эреба — так это то, что ты понятия не имеешь, что с ним случилось, — сказал Нергал, нахмурившись.

Я вспомнил пронзительный и любопытный взгляд Лилит. Ох не уверен, что ей будет достаточно моего ответа без ответа. С другой стороны, она действительно не глупа, и вряд ли будет приставать с расспросами после того, как напрямую и без обиняков получит жирный намек на толстые обстоятельства.

Но, с другой стороны…

— А может, все-таки стоит ей рассказать? — задумчиво проговорил я. — Они ведь были связаны определенного рода договором. И когда… с Эребом случилась эта неприятность, Лилит оказалась свободна от всех сдерживающих договоренностей. Так что полностью скрыть от нее факт дематериализации бывшего начальника не получится.

— Все это не важно. Сама пусть догадывается, о чем хочет. Но ты не должен говорить ей ни слова, даже если она тебя пытать будет.

Я кивнул. Усмехнулся.

— Кстати, про тайны. Хотел спросить. Как так вышло, что ты в открытую явился вдруг на мою вечеринку, да еще под ручку с Деметрой?

Нергал приподнял одну бровь.

— И какое из этих двух обстоятельств, любопытно бы знать, тебя задевает сильнее?..

— Не пытайся юлить, — нахмурился я, делая вид, что вообще не услышал и не понял никаких скрытых намеков. — То вокруг тебя была такая великая секретность, и даже святилище ты устроил себе черт знает где и под землей. А теперь ты сначала вписываешься полуофициально стать одним из покровителей города, потом заявляешься на сборище других богов. Что изменилось?

Нергал окинув взглядом подземелье.

— Что изменилось, говоришь?.. Да как бы… Все. И скоро изменится еще сильнее, Даня. К этому нужно подготовиться. Ты хоть раз задавался вопросом, что будет дальше, когда Сет с Фортуной вернутся?

— Ну…

Я почесал макушку. Внутри головы осязаемо шевелились извилины.

Справедливости ради сказать, я и правда не думал об этом. Я все время был занят вопросами «как» и «когда». Но что будет после?..

— А вот я задавался, — не дожидаясь моего ответа, сказал Нергал. — Поэтому собираю союзников и сторонников, укрепляя наше положение. Каждому времени — свой плод…

И тут я почувствовал за плечом какое-то опасное шевеление.

Все мои инстинкты мгновенно напряглись, и я, не успевая даже проанализировать свои ощущения, пригнулся и отскочил в сторону.

А справа от меня просвистел в воздухе зеленый шест.

— Та’ки?..

Я обернулся.

Мой наставник стоял на задних лапах, сверкая глазами и удерживая в лапе свое любимое оружие.

— Ты. Ехал. На медведе. Верхом⁈

— Эй, я же…

Шест с яростью просвистел у меня над головой, и я едва присесть.

— А что мне было делать⁈

— Отнестись к богу-покровителю с уважением!

Та’ки сделал выпад, но я успел отпрыгнуть назад.

— И с уважением тащить тебя на горбу? Ты же был туп, как панда!

— Я. И есть. Панда!

Шест с такой скоростью засвистел вокруг меня, что я едва успевал отскакивать, в то время как Нергал деликатно отошел в сторонку и, скрестив руки на груди, с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим.

— Ну перестань! — крикнул я Та’ки. — Извини, что так пришлось!..

— Ты! Дразнил меня! Дурманом на веревочке! Как собаку!

— Вообще-то, как свинью из майнкрафта, — пробормотал я и в то же мгновение в первый раз получил шестом по спине. — Эй, ну больно же!

— Так и задумано!

— Ты же был абсолютной зверюгой, даже гадил под себя! — крикнул я, прячась за надгробие.

Шлеп!

Шест Та’ки самым кончиком ощутимо приложил меня по голове.

— Достойный ученик бы отвернулся!

— Достойный ученик не отворачивался и чистил твою каморку! — возразил я, отползая от наступающего разъяренного медведя.

— Ты запер меня, как животное! — взревел Та’ки.

— Так ты и был животным! — воскликнул я, бросаясь бежать от натиска его атак.

— Обидеть панду всякий может!

— Ага, но только молчаливую и без шеста!..

Нергал тем временем неторопливо вытащил из кармана сигару, вдохнул ее аромат и закурил.

— Воссоединение, — мечтательно проговорил он, глядя на нас. — Как же это прекрасно!..

Еще бы попкорн достал, зараза.

Глава 16

В чреве горы

На следующий день наш бравый спецотряд отправился на задание. Мы с Графычем подготовились к походу в горы, как следует — по паре исподнего на задницу, по две рубашки под теплую куртку и подбитый мехом плащ. Еще я прихватил с собой наплечную сумку, над которой весело и заливисто хохотала Ли — мол, не на зимовье ли ты собрался, милый?

Она вообще как-то невероятно оживилась, когда узнала, что нам нужно сходить в школу начертаний. Даже в глазах появился какой-то особенный, хищный блеск. Но, вопреки ожиданиям, никаких вопросов задавать не стала.

И да, она пошла налегке. Причем легкость эта была запредельной и пугающей. Потому как Лилит решила приодеться, или даже скорее прираздеться, в национальный… то есть, традиционный суккубский прикид, состоявший из кожаных стрингов, лифчика на тонких веревочках и высоких сапожек на каблучищах.

Честно говоря, даже не думал, что полуголая красивая женщина, пусть даже с рожками и хвостом, способна вызывать во мне такую гамму совершенно антисексуальных чувств. Я смотрел на открытую попку — и внутри все сжималось от почти отеческой жалости. Понятное дело, что демоны не мерзнут. Но желание укутать оказавшиеся на фоне снегов голые ляжки, видимо, было во мне зашито на уровне инстинктов и рефлексов.

Ехидство Ли по поводу своей поклажи я пропустил мимо ушей.

Если ей смешно — пусть посмеется. А мне пришлось на личном опыте познать всю глубину глубин одного из высказываний Та’ки, что на любую жопу однажды найдется свой геморрой. И научился не доверять ни порталам, ни силе богов, ни своей энергии. Так что еще с вечера упаковал в сумку все, что могло бы пригодиться в случае непредвиденных обстоятельств: маленький масляный фонарь, упаковку спичек, длинную красную ленту, чтобы можно было ее обрезками размечать дорогу, несколько кусков мела, пару колец копченой колбасы, хлеб и сыр. В потайном кармашке лежало целебное снадобье, подаренное королевой-матерью. Так мне было спокойней.

— Данечка, ты же отправляешься в путешествие практически с двумя богами. А поскольку Эреба там не будет — его же там не будет, верно? Иначе вряд ли вы рискнули бы сунуться в его логово. Так вот, поскольку хозяина в доме не будет, это прогулка на уровне одна нога здесь, другая там! — сказала Ли, возбужденно поблескивая глазами.

— Одна нога здесь — другая там — это хорошо. Если не буквально, — пробормотал я. И с помощью кристалла открыл портал к святилищу.

Нергал уже ждал нас. В отличие от Лилит выглядел он вполне по-человечески и сообразно сезону.

Смерив суккуба недовольным взглядом, Нергал ответил на мое приветствие и создал зеркало перехода к школе начертаний.

Первой в проход шагнула Ли. А когда демоница исчезла в рыжеватом сиянии, хмыкнул и кивнул нам с Графычем.

— Кажется, если с той стороны прямо сейчас был саблезубый тигр или медведь, — проговорил он. — То прямо сейчас бедный зверь очень занят.

— Может, тогда покурим? — хмыкнул я.

Нергал улыбнулся недоброй улыбкой.

— Оно, конечно, можно, только портал погаснет. А я не уверен, что во второй раз открою в том же самом месте.

— У вас обоих вообще нет сочувствия? — хмуро проговорил Графыч, осуждающе зыркнув на нас с Нергалом единственным открытым глазом.

— Напрасно ты так, — отозвался мой патрон. — Лично я очень даже сочувствую! Тигру. Так что идем спасать.

И он шагнул в портал следом за демоницей.

Мы с Графычем поспешили за ним.

И только очутились на той стороне, как ледяной ветер безжалостно ударил нам в лицо, а резкий женский голос — по ушам.

— Н-на, получай! Получай!

Стоя по самые стринги в сугробе, Лилит купала в снегу белого барса, схватив беднягу обеими руками за шиворот. Ее волосы развевались на ветру, как у взбесившейся валькирии, глаза сверкали красным.

— Отпусти кота! — крикнул ей Нергал.

— А?..

Обернувшись, демоница ослабила хватку, и барс пулей умчал в заснеженные дали.

— Делом займись, говорю. Уничтожением местной фауны будешь развлекаться позже. Так где здесь спрятан вход?

Алый ротик Ли растянулся в довольном, немножко хищном оскале.

— О да, дело прежде всего. Идем!

И целенаправленно двинулась вперед, по направлению к скале, вздымавшейся над долиной отвесной стеной.

Глядя на то, как Лилит бесстрашно шагает через сугробы, я невольно содрогнулся.

Хоть бы штаны надела, честное слово.

Мы пошли за ней, щурясь на ветру.

Приблизившись к обнесенной снежными заплатками скальной поверхности, Ли сделала резкий жест — и из-под изображения серого камня, как по волшебству, проступила огромная арка с дверью.

Схватившись за кольцо, Ли без труда ее отворила.

— Добро пожаловать в школу начертаний! — проговорила она и уголок ее улыбающегося рта неприметно дрогнул.

Я озадаченно нахмурился.

Мне было сложно понять, какие эмоции должно в ней будить это место.

Она действительно так взволнована и возбуждена?

Или скорее напугана?

Упавший в открытые двери солнечный свет пронзал сумерки длинного серого коридора, уходящего далеко вглубь горы. На стенах кое-где мутно мерцали старые начертания.

Похрустывая камешками под ногами, мы вошли внутрь.

— Как странно, — проговорил я, уставившись на тусклую вязь начертаний на стене. — Почему они не рабочие? Школа ведь не такая уж старая — по сравнению с теми же пещерами, где нам пришлось расчищать проходы.

— А содержание символов тебя не смущает? — вполголоса спросил Графыч. — Смотри: щит навыворот, вода, старость. И все в одном. Что это вообще за символы?..

Дверь вдруг закрылась — без грохота, но с отчетливо слышимым щелчком.

В один миг стало вдруг темно. В темноте лишь тускло светились странные начертания и алыми угольками горели глаза Лилит.

— Ну это не ко мне вопрос, — насмешливо сказала она, и на стене засиял новый символ, нарисованный ее красным ноготком. В коридоре сразу стало светло даже без источника света. — Если что, это фальшивый вход. Ловушка, которую великий учитель Эреб сделал пару лет назад, наскоро, привязав к себе заклятием постоянной подпитки. Чтобы помочь кое-каким гостям не вернуться на поверхность. А поскольку те были полными идиотами в начертательной грамоте, он особо не старался — ловушка и без того сработала как следует.

— Что?.. — оторопело проговорил я. — Ты завела нас в ловушку?..

Ли усмехнулась.

— Ну, поскольку мы все-таки друзья, то все-таки не в ловушку, а скорее в укромное место для искренней беседы. Потому что сейчас самое время рассказать мне, что же случилось на самом деле. Я ведь не просто избавилась от оков договора с Эребом. Ко мне стремительно возвращается давняя сила, и я чувствую это каждую секунду. И если вы, мальчики, хотите пройти дальше и остаться живыми и здоровыми…

Нергал улыбнулся. Шагнул к Лилит — и в следующее мгновение демоница захрипела, задергалась в его руках. А он без усилий держал ее за горло одной рукой все с той же улыбкой на губах.

— Я тебе не мальчик, суккуб. И вообще-то никакой не друг. Совсем забылась на радостях от вернувшейся энергии?

Графыч будто остолбенел.

У меня самого внутри все опустилось. Только этого не хватало!

— Эй, оставь ее! — крикнул я, бросаясь к Нергалу. — С ума сошел? Отпусти, перестань!

Тот криво усмехнулся, покосившись на меня, а дыхание Ли вдруг стало прерывистым. Глаза затянуло томной поволокой.

— Еще… — прохрипела она. — Сильней…

Теперь остолбенел Нергал. Его брови изумленно поползли вверх.

— Да что ты…

— Еще! — выдохнула Ли, с наслаждением подкатывая глаза. — А-аах…

Он разжал пальцы и одернул от нее руку, как от кипятка.

— Чокнутая, — пробормотал он. — Я не пойму — Сет вас там таких коллекционировал, что ли?

Лилит, тяжело дыша, медленно осела на пол.

— Ты… Ты все не так понял… — просипела она, с улыбкой поглаживая свою шею. — Начертания… — демоница указала рукой на стену и закашлялась.

Я, сердито покосившись на патрона, опустился на колено и быстрым взглядом осмотрел ее шею.

— Сильно досталось?..

— Хотел бы сильно — она бы сейчас не разговаривала, — резко ответил вместо Лилит Нергал.

Она улыбнулась, погладила меня по плечу.

— Да все в порядке, милый, — просипела демоница. Поднялась на ноги и продолжила. — Так вот, если вдруг случилось невероятное и по какой-то причине великого учителя не стало… проход по школе начертаний будет затруднен. Потому что ее пространство почти наполовину… было искажено или раздвинуто Эребом. Раз начертания начали угасать, — она опять указала рукой на стену. — то и эти участки могли начать сворачиваться и изменяться. Теперь понятно? А поскольку вы ничего не собирались мне рассказывать, я была вынуждена прийти сюда и проверить. Ну и поставить вопрос ребром, — она повернулась к Нергалу. — Теперь все понятно?

— Вообще-то в первый раз прозвучало это несколько иначе, — заметил я.

— Ну, может быть, не очень удачно пошутила. — проговорила Лилит, пожав плечами и зыркнув из-под длинных ресниц на Нергала. — А у тебя друг совсем без чувства юмора. Но зато в нем столько агрессивной страсти, что так и кончить недолго, — сказала она с таким странным выражением лица, что я растерялся, в каком значении следует понимать последнюю фразу.

С укором взглянув на нее, я нахмурился.

— Ли, перестань пожалуйста!..

— Просто не терплю шуток о ловушках и предательстве, — отозвался Нергал, делая вид, что не понял двусмысленного намека.

Я вздохнул. Сначала хотел наехать на него, что «не терплю» и хватать девушку за горло — это не одно и то же, но вовремя остановился.

Потому что Нергал не походил на себя. Может, я на самом деле не так уж хорошо знаю его настоящего. Или он, как и Ли, просто слишком взбудоражен происходящим?

В любом случае, когда деструктивное божество пребывает во взъерошенном состоянии, его лучше лишний раз не трогать.

Иначе хуже будет всем.

Хотя Лилит, похоже, даже при таком раскладе не обломается. Мазохистка, блин.

— Эреб мертв, — с абсолютно невозмутимым видом сказал вдруг Нергал, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном. Таким тоном обычные люди сообщают о том, что сахар закончился. — И что дальше?

Графыч побледнел. На его лице отразилась целая гамма сменяющих друг друга эмоций, от изумления до жалости.

А демоница вдруг улыбнулась во все лицо и расхохоталась.

— Ну наконец-то! Какая славная новость. Я бы тебя даже расцеловала, но, пожалуй, сейчас не место и не время. Так что лучше воздержусь, — проговорила она, лизнув кончиком розового язычка алую помаду на нижней губе.

— Разумно, — отозвался Нергал.

— Ну, раз так — значит, мы зашли с правильного входа! — воскликнула Ли, потирая свои ручки с красными ноготками.

— Но ты же сказала, это ловушка? — растерялся я.

— Верно. Этот коридор приведет нас к огромному пролому. Но если его преодолеть, мы окажемся в самой старой и заброшенной части школы, которая располагалась в реальном пространстве естественной пещеры. Ну а главный вход, холл, парадная лестница — все это было создано исключительно волей Эреба и в данный момент может представлять опасность. К слову, пользоваться порталами для сокращения пути внутри школы не получится — из-за пространственных искривлений мы можем очутиться вообще неизвестно где. Например, прямо в скальной породе. Или в воздухе, на высоте птичьего полета над вершиной. А еще хуже, если в пространственном пузыре, потому что изнутри выбраться никак не получится даже бессмертным.

— Как так? — удивился я.

— Просто мельчайшие частички наших бессмертных тел смешаются с вашими смертными останками и станут единым целым с этим проклятым местом, — пояснил Нергал. — Может быть, на столетия. А может, и навсегда. Но вы с приятелем в любом случае не узнаете, чем закончится дело.

— Ясно, — выдохнул я. — Хорошая у нас получается прогулка.

— Я бы сказала — волнующая, — проговорила Лилит.

— А как мы переберемся через пролом? — озадаченно спросил Графыч, в первый раз нарушая молчание.

— Что значит «как»? У нас ведь есть Даня, — улыбнулась Ли. — Призовет что-нибудь подходящее на роль моста и все решение проблемы.

Теперь уже я кашлянул.

— Ну эээ… Постараюсь.

И мы направились вперед по коридору, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Вскоре нашелся первый скелет. Чуть дальше — еще один. Ли торопилась, улыбалась — похоже, недавнее столкновение не особенно испортило ей настроение.

А потом она оступилась.

Каблук звонко чиркнул по камню, и Лилит, неловко взмахнув руками, рухнула вниз, прямо голыми коленками на пол.

Я метнулся к ней, чтобы поддержать, но Нергал оказался быстрее. Просто подхватил под локоть, и Ли повисла на нем, вцепившись в кожаную куртку.

Он остановился. Подождал, пока демоница снова нормально встанет на ноги.

— Извини, — пробормотала она, и я с изумлением распознал смущенные нотки в ее голосе.

В самом деле? Непробиваемая Ли?..

Я не понял, ей что, реально понравилось быть слегка придушенной? Вот уж точно — чокнутые суккубы.

— Под ноги-то смотри, — невозмутимо сказал Нергал, не глядя на нее. — Я уже однажды говорил тебе, и повторю еще раз — ты от радости забылась настолько, что делаешь глупости одну за другой.

Он отнял у Лилит свою руку и пошел дальше.

А я наконец-то немного расслабился.

Нет, он хоть и непривычно резок, и даже груб, но вполне в своем амплуа. И значит, все хорошо.

Тут под моей ногой хрустнуло белое ребро, а прямо перед нами открылась самая настоящая пропасть.

Коридор был отлично освещен на протяжении всего пути, но этот пролом находится будто в тени.

— Даня, теперь твой черед! — заявила Лилит. Покачивая бедрами, она направилась к краю обрыва. — Вроде, здесь никаких сюрпризов не притаилось.

— Эй, поосторожней там! — не удержался я. — А то свалишься еще. И вообще, лучше отойдите все подальше. Мало ли, что у меня призовется.

С первой попытки мост у меня не получился. Вместо него над пропастью материализовалось здоровенное коромысло, выкрашенное в радужные цвета. Зависнув на пару секунд над пустотой, оно прошипело в мою сторону многочисленными змеиными головами и улетело вниз.

И мы, напряженно вслушиваясь, потом не меньше минуты ждали, когда из темноты раздастся звук удара деревяшки о камни.

Впечатлившись глубиной дыры, я не стал выпендриваться и сделал бетонную плиту. Она с грохотом ударилась о края обрыва, роняя кучу камней, и надежно перекрыла пролом.

Так мы оказались в школе начертаний.

Это был повод остановиться на небольшой отдых и перекурить. А потом мы двинулись дальше.

— Сейчас нужно будет пройти через старые классы и повернуть направо, чтобы выйти в коридоры новой школы, — на ходу поясняла Ли, энергично вышагивая впереди всей нашей делегации. — Если энергия Эреба там уже рассеялась, переход будет долгим — он сжимал этот коридор в шести участках. Но зато мы безопасно доберемся до классов практики. А вот дальше придется немножко помучиться…

— Почему?

— Множество заградительных начертаний, в том числе и моих. Плюс некоторые проходы между комнатами могли разрушиться. Я плохо помню историю того корпуса. Не могу с уверенностью сказать, сколько там реальных помещений и сколько — созданных.

Графыч вздохнул и высказал вслух мои собственные опасения:

— А если нужная нам комната уже начала сворачиваться? — спросил он. — Что тогда?

— Если только начала, то это не так страшно. В этом случае ее можно раскрыть обратно, — с мрачным видом ответил Нергал.

— Ты умеешь? — удивилась Ли.

Вместо ответа он смерил ее таким взглядом, как если бы демоница сморозила отчаянную глупость.

— Ясно, — пробормотала она. — Здорово.

— Все боги первого и второго поколения обладают такой способностью, — отозвался Нергал. — Это молодые зачастую мало что умеют. Но мои таланты мало помогут, если пространство успеет сжаться до состояния точки. Даже если я растяну все обратно, материальное и энергетическое наполнение будет уничтожено. И почему я не подумал об этом раньше?..

Лилит покосилась на него.

— Что, великие древние тоже могут облажаться? — насмешливо протянула она и тут же умолкла под нашими пристальными взглядами.

Нашла, блин, чем поддержать.

Наконец, мы свернули в нужную сторону и вскоре очутились в уже знакомом мне коридоре.

— Сентиментальное возвращение блудных сыновей в начертательную альма матер! — с улыбкой провозгласил я. — Прям будто только вчера Янус отправил нас сюда…

Меня перебил странный звук, похожий на постепенно нарастающее гудение, от которого моментально заложило уши.

Прикрыв их ладонями, я принялся озираться по сторонам,

— Вон там! — крикнул Графыч, указывая рукой вперед — туда, где двери в один из классов на глазах превращались в расплавленную зеркальную воронку.

— Скорей! — крикнула Лилит, прибавляя скорости.

Нергал подтолкнул нас с Графычем в спины.

— Рты позакрывали и давайте-ка живей, вы оба! Пока кровь из ушей не пошла!

И тут среди разрывающего голову гула я отчетливо услышал приглушенные человеческие крики. Остановившись, я обернулся.

Звук повторился.

— Вы слышите? Голоса?..

У меня аж руки похолодели.

Мы не учли не только нюансы с пространством. Мы напрочь забыли об учениках школы! А ведь они все это время оставались здесь.

Нергал на мгновенье нахмурился, а потом спешным шагом устремился к переливающейся воронке. Сунув руку прямо в сердцевину, он напрягся так, будто тянул на себя грузовик. На шее проступили набрякшие жилы. Движение воронки остановилось. Искривлением медленно выравнивалось, приобретая прозрачность, пока, наконец, вместо мутного зеркального пятна не показалась обычная дверь. Гудение исчезло, и крики стали заметно громче.

— Помогите! Кто-нибудь! Эй, вы нас слышите?..

Нергал опустил руку и пинком открыл дверь.

Я первым влетел в комнату. Вот только внутри оказалось пусто.

— Они не здесь, — сказал я друзьям, выскочив обратно в коридор. Осмотревшись по сторонам, набрал в легкие побольше воздуха и громко крикнул:

— Мы не можем вас найти! Где вы?

— Класс четыре десять! — раздался ответ. — Мы в классе четыре десять! Вытащите нас отсюда!..

Я поднял глаза на дверь, перед которой стоял.

Четыре девять.

Графыч бросился по коридору вперед к следующей двери, видневшейся впереди метрах в пятидесяти. И через полминуты крикнул:

— Здесь уже четыре одиннадцать!

— Значит, со спасением мы опоздали, — мрачно констатировала Лилит. — Они внутри сомкнувшегося пространственного пузыря. И этот пузырь с минуты на минуту окончательно сожмется.

* * *

Розыгрыш промо на следующую книгу цикла продолжается:) Обложка второго тома уже угадана, на очереди третья книга. Заходите https://author.today/work/300794?c=23022810&th=23022644

Глава 17

Найти великого зодчего

Услышав вердикт Ли, Графыч поник.

У меня на душе тоже стало гнусно. Как же так. Неужели действительно — все? И ничего не исправить?

Я обернулся на Нергала.

— Неужели правда?.. — спросил я. — Мы будем просто стоять и слушать, как они там умирают?

— Зачем стоять? Мы можем пойти, — негромко отозвался мой патрон, задумчиво окинув взглядом глухую стену. — Правда, невинных много… Не люблю, когда достается невинным.

— Ты еще можешь что-то для них сделать?.. — осенило меня. — Правда? Ну так сделай же, чего ты ждешь⁈

Нергал невесело усмехнулся.

— Иногда лучше позволить случаю что-то сделать, чтобы потом не пришлось делать самому то же самое. У каждой головы, оставшейся на плечах, имеется рот. Уверен, что тебе это надо?

— А тебе? — в лоб спросил я. — Ты ведь не убийца, а возмездие!.. Нергал вздохнул, хмыкнул своим мыслям и вдруг громко крикнул:

— Ей вы! А среди вас есть преступник? Насильник, убийца, торговец детьми? Тот, кто заслуживал бы смерти?

Ответом был возмущенный возглас:

— Вы там с ума сошли⁈ Вытащите нас отсюда!!!

— Вас сейчас сможет спасти только жертва Нергалу. И то не факт. Самим исполнять приговор необязательно, достаточно заказать с указанием настоящего имени! — крикнул он узникам. — У вас не больше минуты на размышление…

Через несколько мгновений до нас донеслись звуки спора, и громкий женский голос спросил:

— Как это сделать, если с собой нет бумаги?

— Кровью напиши, камнем на стене нацарапай! — крикнул я, начиная понимать логику Нергала.

Ведь он всегда знал, где искать намеченную жертву. А значит, сможет найти верное направление. Но как это решит проблему с пространством?..

Нергал коснулся ладонью стены и медленно двинулся по коридору, будто прислушиваясь.

Графыч смотрел на него с такой детской надеждой в глазах, что больно было видеть. Лилит от сосредоточенности аж рот приоткрыла.

Тут он остановился и со всей силы ударил в стену сжатым кулаком.

Рука с усилием вошла в камень, пачкая его кровью. В разные стороны от нее с треском разбежались глубокие трещины. Мелкие обломки посыпались под ноги, а в уши ударило уже знакомое гудение.

— Он нашел! — с нескрываемым восхищением ахнула Ли. — Нашел углубившуюся воронку! Ему удалось!..

Нергал сердито зыркнул через плечо.

— Прикройте ей кто-нибудь рот, пусть не говорит под руку!

Упираясь в стену, он медленно потянул еще невидимую воронку на себя. Зеркальная поверхность начала плавно проступать наружу, будто два изображения наложились одно на другое. И вскоре пространственное искривление раскрылось уже во всей своей красе.

Еще несколько мгновений — и гудение начало медленно затихать. Стальной блеск воронки и ее перетекание постепенно превращалось в прозрачную мутную воду, сквозь которую можно было различить очертания столов, стулья и силуэты сбившихся в кучку людей.

Последний рывок — и класс вернулся на место.

Вот только дверей больше не было. Добрая половина помещения теперь выглядела, как бесформенная, грубо вырубленная в скале ниша.

Учеников оказалось семеро: двое мужчин, один подросток и женщины разного возраста.

Вместо радости все они впали в ступор. И смотрели на нас, будто на новую угрозу.

Первым к ним шагнул Графыч.

— Все целы?..

— Вроде, — ответил за всех один из мужчин.

— Сколько еще учеников сейчас в школе?

— Немного. Старшая группа успела уйти еще до того, как холл и выход исчезли, — пробормотала хрупкая девушка с длинными рыжими косами.

— А вы почему остались? — спросил я.

— Мы не поняли, что все вокруг меняется. Когда старшие заявили, что нужно бросить школу и бежать, никто из нас не поверил. И мы остались, ведь покинуть школу без разрешения великого учителя означает автоматическое отчисление. Конечно, старшие могли бы все толком объяснить, чтобы мы поняли… Но не захотели.

— Так сколько вас осталось внутри? — повторил свой вопрос Графыч.

— Человек пятнадцать, наверное. Все они собирались укрыться в библиотеке — это, вроде, старейшая комната восточного крыла. Ну а мы застряли здесь…

— Преступник — это я! — внезапно перебил ее второй парень, с каменным лицом выступая вперед. — И готов понести наказание!

Нергал взглянул на него через плечо, хмыкнул.

— Ты не преступник, а дурак, — сказал он, осматривая свой окровавленный кулак. — Но твоя вера в то, что именно твои слова заставили брата покончить с собой, оказалась сейчас очень кстати. Вот только настоящая причина была совсем в другом.

Он натянул на раненую руку перчатку и повернулся к Лилит.

— Заглянем в библиотеку? А потом пусть миротворец выведет их наружу.

— Хорошо, — отозвалась та. — Тогда идем!

Освобожденные, неловко переступая одеревеневшими ногами, медленно потянулись за нами.

Все, кроме признавшегося парня.

Тот так и остался стоять посреди класса, глядя в одну точку перед собой.

— Эй, тебя никто ждать не станет! — крикнул я ему.

Тот кивнул. Вытер глаза ладонью и поспешил догонять.

Но вскоре понукать пришлось всех. Бедняги еле плелись. И, к слову, никто из них так и не сказал нам «спасибо».

Шоком их так, что ли, накрыло?

А потом мальчишка-подросток вдруг уткнулся лицом мне в сумку и почти со стоном проговорил:

— Едой пахнет…

Я остановился. Потому что до меня дошло!

— Столовая. Она перестала работать? — спросил я.

— Сегодня третий день без еды, — проговорил избежавший кары псевдопреступник.

— Вот блин!..

Я стащил со спины рюкзак и вытащил из него пару колец колбасы. И даже не успел разделить, как ее уже разодрали на куски.

Тогда я вытащил всю оставшуюся колбасу и половину хлеба.

— Эй, сразу помногу сухомятку есть нельзя! — нахмурившись, скомандовала Ли ученикам. — Возьмите еще понемногу, а остальное другим оставьте!

К счастью, библиотека располагалась в реальном пространстве, и с ней ничего не произошло. Так что мы собрали всех учеников и отправили их вместе с Графычем наружу. С разрешения Нергала я отдал приятелю кристалл, чтобы голодных и уставших людей можно было привести к святилищу, где ими занялись бы кошки.

Так нас осталось трое.

До классов практики мы добирались не меньше четырех часов. И я порадовался, что не отдал всю еду спасенным ученикам, потому что сам здорово проголодался. Бессмертные снисходительно дали мне полчаса на отдых и перекус, а потом мы отправились дальше.

И, как предсказывала Ли, у нас начались трудности.

Пока мы с ней пыхтели, убирая начертания, Нергал успел и поскучать, и подремать, и лениво покурить сигару.

Лилит, до сих пор смотревшая на него почти с обожанием, внезапно разозлилась.

— Может, хватит вот так сидеть и пялиться на мой хвост? Нашел тоже кошку.

— Не льсти себе, я сфинксами не интересуюсь.

Она обиженно фыркнула. Подошла к Нергалу, встала в боевую стойку и скрестив руки на груди, спросила:

— А это ничего, что мы тут из сил выбиваемся, пока ты лежишь? Мы тебе отдыхать не мешаем? Не портим настроение своими потными лицами?

— Да нет, не мешаете, — снисходительно отозвался тот, выдыхая струйку ароматного дыма. — А запах пота вполне перебивает табак. Так что я вас прощаю, — царственно махнул он рукой.

— Сволочь бесстыжая, — прошипела себе под нос Лилит.

— Ты что-то сказала? — переспросил Нергал, приподняв одну бровь.

— Говорю, жалею, что не рыжая! — скривила губы демоница.

— А-аа, — умиротворенно кивнул Нергал. — А то мне чушь всякая слышится, вот я и решил…

Слова застыли у него на языке, выражение лица из расслабленного мгновенно стало суровым.

— Даня, ко мне!!!

Я пружиной отскочил в сторону от начертания, над которым сейчас корпел. И в то же мгновенье на этом самом месте с гулом раскрылась воронка — сразу огромная, больше двух метров в диаметре. Уставившись на нее, как зачарованный, я попятился.

— Господи, какая же здоровая!..

— Живей! — крикнул мне Нергал, подрываясь с места. Схватив за шиворот, он швырнул меня назад, и воронка рывком растянулась еще на добрый метр и заметно приблизилась.

От ее гудения у меня звезды из глаз посыпались. Зажав уши руками, я стиснул зубы от боли. Было такое ощущение, что все извилины разом решили выбраться из черепной коробки наружу.

— Осторожней!.. — ахнула Ли, когда Нергал запустил в центр искажения руку. — Она ведь может!..

— Знаю! — со злом рявкнул тот.

Я понял, что все будет хорошо, когда головная боль начала медленно отступать. Звук затихал и вскоре совсем прекратился.

Нергал тихо выругался.

— Надо, чтобы вы всегда были у меня за спиной, — сказал он, осматривая руку, на которой от перчатки остались одни лохмотья.

— Зато все начертания вычистились, — заметил я, разглядывая стены и пол.

Нергал с улыбкой взглянул на меня.

— Твой нездоровый оптимизм иногда просто пугает. Я до сих пор до конца не пойму — это проявление могучей силы воли или твоей абсолютной безалаберности?

— Это великий дзен, бессмертный брат мой, — с трагическим лицом проговорил я, двинувшись вместе с друзьями вперед. — Называется дао пофигиста. В нем есть три главные заповеди. Первая — нефиг нервничать по поводу того, что могло случиться, но не случилось. Вторая — нефиг нервничать о том, что еще не произошло. Ну а если что-то все-таки случилось и произошло, то тут вступает в силу третья заповедь. Она гласит: пофиг!

— Ничего себе пофиг, — буркнула Ли. — А если помрешь ненароком?

— Ну, если помру, переживать об этом мне уже точно будет поздно. Так что нафиг.

— Нефиг, пофиг, нафиг, — задумчиво повторил Нергал. — Должен сказать, фиговое у тебя дао, Даня…

— Истину говоришь, юный падаван. Поздравляю с достижением. Ты поднялся на первую ступень постижения великого дзена! — торжественно провозгласил я.

В ответ Нергал добродушно отвесил мне подзатыльник.

— Вот ведь бестолочь.

— Завидуешь его легкости? — усмехнулась Ли.

— Удивляюсь умению так вдохновенно врать! — с легкой улыбкой взглянул он на меня. — Поскольку будь ему на самом деле все пофиг и нафиг, то ни меня, ни тебя, ни его самого здесь бы не было. Но, к счастью, наш товарищ в каждой бочке затычка, так что… Там начертание, убери!

— А сам не можешь? — хитро зыркнула на него Лилит и вышла вперед, чтобы убрать светящееся на стене клеймо. — Все-таки в чем-то даже боги первого и второго поколения уступают чокнутым суккубам.

— Просто я не мастер по художествам. Искусство шинкования сволочей, достойных мучительной смерти — вот это мой профиль, — проворчал Нергал.

— А спасение других богов от несправедливости остального сообщества — это у тебя в какой категории? Вторая специализация, или просто увлечение для души в свободное от шинкования время? — поинтересовалась она.

Тот улыбнулся одним уголком рта — криво, и оттого нерадостно.

И ответил не сразу.

— Видишь ли… — задумчиво проговорил он. — В мире столько важных вещей, которых я не знаю. Но которые хотел бы знать, потому что это значительно облегчило бы мне жизнь. А может, и не только мне.

Сотот был добрым стариком. Общительным. Он любил беседовать со мной, но тогда мне это было не очень-то интересно. И я упустил свою возможность. Я даже упустил тот момент, когда он вдруг просто исчез.

Увы — когда мы молоды, то по большей части не задаемся вопросами. Нам интересней и важней действовать, рисковать, испытывать новые эмоции, чем разбираться в устройстве обыденных для нас вещей. Но чем больше накапливается опыта, тем отчетливей начинаешь понимать, что даже когда-то очевидные вещи на самом деле не столь уж очевидны. К примеру, взять пресловутую чашу. Ты когда-нибудь задумывался, что это такое? Эта штука держит за шею тысячи бессмертных, заставляя их прогибаться под сапог Совета. Но что она из себя представляет?

Я озадаченно почесал за ухом.

— Ну-ууу… Какой-то волшебный стакан, или что-то типа того. Куда собирается энергия.

— И каким же образом она туда собирается? Почему?

— А разве ты сам никогда не видел эту чашу? — с интересом спросила Ли.

— Видел, — кивнул Нергал. — И это совсем не стакан. Это скорее огромный черно-фиолетовый смерч, очень сильно замедленный во времени. Он вспыхивает множеством искр, даже плюется ими…

Мои ноги сами остановились.

— Как ты сказал? Черно-фиолетовый смерч?..

— Да. А что?..

Я вспомнил тот день, когда летел в самолете вместе с Ленкой. Иллюминатор. Белые облака. И черно-фиолетовое веретено, возникшее вдруг из ниоткуда за мгновение до того, как мы очутились на берегу.

— Мне кажется… Я тоже видел ее. В момент перехода между мирами.

Ли с Нергалом тоже остановились. Переглянулись.

— Но это невозможно, — полувопросительным тоном проговорила Ли. — Чаша принадлежит Верхнему миру. Ее нельзя увидеть ни в каком другом месте.

Нергал задумчиво покачал головой.

— Может быть. А может, и нет. Арес говорит, что в своем внемирье тоже однажды встречался с чем-то похожим, только очень маленьким.

— Это он тебе после пьянки рассказал? — насмешливо протянула Лилит. — Между трогательной историей о том, как его сонного на карусели катали и повестью о доблестной…

— Нет, — перебил ее Нергал. — Гораздо раньше. Тебя, может, тогда еще и на свете не было.

Ли изумленно выгнула тонкие яркие брови.

— Вот как? Так вы давно знакомы?..

— И что он с ней сделал? — спросил я, возвращаясь к главной теме и чувствуя, что прямо здесь и сейчас передо мной вдруг приоткрылось что-то очень важное и таинственное.

— Попытался уничтожить, — отозвался Нергал.

— Удалось?

— Нет. Она лишь разделилась на крошечные частицы, но не исчезла. Не умерла. Другими словами, она бессмертна.

— Скажешь тоже, — рассмеялась Лилит. — Бессмертны только боги!..

Поймав выразительный и пристальный взгляд Нергала, она вдруг умолкла, Улыбка медленно съехалась.

— Да ладно, — проговорила она.

— Почему нет? — пожал плечами Нергал. — Когда-то ведь уже происходило нечто похожее.

— Эй, погодите, вы о чем? — сгорая от любопытства, поспешил я вмешаться в разговор. — О чем речь?

— Возможно — о будущем новом боге, — отозвался мой патрон. — Ведь зодчих вселенной никто не рождал, они каким-то образом появились сами. Может быть, из такого же вихря энергии — кто знает? И тогда, может быть, чаша на самом деле вовсе не пища для нынешних богов, а зародыш, который никак не может обрести сознание и форму. Вселенная дает ему энергию для рождения, но другие боги просто пожирают ее.

И, пока я подбирал челюсть с пола, двинулся дальше по коридору.

— Или бывший старый, — почти шепотом выпалил я.

Нергал резко остановился. Обернулся.

— Что ты сказал? Какой еще бывший старый?..

— Ну, если древние зодчие вселенной растворились в ней так, что могут переходить из одного мира в другой, как им вздумается… — медленно проговорил я, пытаясь собрать все свои разрозненные мысли во что-то стройное. — Значит, они могут быть везде, так ведь? И если бы вдруг им опять захотелось материализоваться… Это могло бы случиться в самых разных точках вселенной. Даже в моем прежнем мире. Поэтому я и сказал, что это может быть вовсе не новый, а как раз наоборот, очень древний бог. Из числа тех, что однажды уже родились во вселенной. Или… Или просто уже однажды точно так же материализовывались?.. — неуверенно закончил я.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина. Ли вытаращилась на меня, как на чудо. Нергал, казалось, завис и переживал длительный процесс перезагрузки.

— Нужно найти Сотота, — проговорил он, наконец. — У него должны быть ответы.

Так мы добрались до комнаты с порталами.

Зеркала перехода стали полупрозрачными и едва поблескивали над клеймами начертаний, светящихся на полу.

— Это… порталы Эреба? — удивился Нергал, разглядывая тусклые вензели на камне. — Они сделаны старинным способом, через символ пролонгированного перемещения.

— Он их не делал, а только перенес из одного места в другое, — пояснила Ли, приблизившись к порталам. — Эти символы он отыскал где-то в одной из древних пещер и повторил их здесь. С тех пор он был одержим изучением открывшихся пространств. Думаю, он сам так и не успел разобраться, где территориально находятся все эти подземелья.

— Ты можешь их обновить?

Ли покачала головой.

— Нет. Это уровень великого мастера, которого я еще не достигла. Какой бы сволочью не был старик, одного у него не отнять — в начертаниях он разбирался великолепно.

— Значит, если они угаснут…

— То уже насовсем.

— Ну, тогда мы вовремя пришли, — проговорил Нергал, окинув взглядом весь портальный ряд. — В какой из них нам надо? — спросил он, обернувшись ко мне.

— Эммм…

Я озадаченно уставился на них.

В моей памяти хорошо отпечатался только цвет порталов. А вот в который из них я вошел сначала, а в какой — потом, никак не мог припомнить.

— Попытка у нас, скорее всего, только одна, — заметила Ли. — После перехода портал выдохнется и закроется. А вернуться обратно к входу в школу и пройти тем же путем во второй раз мы вряд ли сможем.

Я уставился на порталы, нечеловеческими усилиями стараясь точно вспомнить, как же все было. Когда мы только направлялись сюда, я был уверен, что точно все помню. Но сейчас так боялся ошибиться, что начал сомневаться.

И тут у меня перед глазами все поплыло. Стены закачались, пол ушел из-под ног, и я едва не упал, потеряв координацию. Очертания комнаты затянуло перетекающим стальным блеском. В уши плеснулся отвратительный звук, будто к уже знакомому мне гудению присоединился жуткий хруст ломающихся костей.

В первое мгновение даже показалось, что моих.

Вот и доигрались!..

Нергал схватил Лилит за руку, меня — за шиворот и прокричал:

— Так который? Или я сам сейчас выберу!

Я указал рукой на бледно светящееся пятно, и Нергал, крепко прижав к себе нас обоих, единой тушей втащил нас в портал.

Сияние ярко вспыхнуло, агонизируя — и я больно шлепнулся на неровный каменный пол.

Переход был чудовищным. Я чувствовал себя так, будто по мне промчался эскадрон гусар, или танк проехался. Постанывая и покряхтывая, я поднял голову.

И увидел, что надо мной склонились Ли и Нергал, при этом они водят руками и губами шевелят. Но я не слышал ни звука.

Коснувшись руками ушей, почувствовал теплую липкость.

Блин. Похоже, я оглох.

— Да отойдите вы!

Странно говорить, когда не слышишь собственного голоса. Только чувствуешь, как связки вибрируют.

Нергал с Лилит вздрогнули. Похоже, я крикнул слишком громко.

Поднявшись на ноги, я огляделся — и расцвел в счастливой улыбке.

— Да!!! Это здесь!

Друзья шарахнулись от меня в стороны.

— Что, уши заложило? — злорадно хохотнул я, снимая со спины рюкзак. И пояснил. — Ничего, сейчас все нормально будет!

Отыскав снадобье королевы, я аккуратно взял немного жидкости на мизинец и помазал в ушах.

Через пару минут я уже мог различать голоса, но все еще оставался глуховатым пнем, так что Лилит пришлось кричать, чтобы я услышал:

— Так где был тот портал⁈

Я поманил их рукой и направился к месту, где инородным предметом торчала высохшая олива. Задрав голову, пригляделся к своду и указал рукой на едва заметную на сером камне отметину.

— Там!

Нергал озадаченно почесал затылок.

— Любопытно, и как же ты туда добрался?..

— А я не добирался. Я с верхотуры упал и как-то умудрился очутиться в зоне действия портала.

— Здорово. Значит, просто поднимаемся наверх, сбрасываем его оттуда и смотрим на результат, — негромко проговорил Нергал с усмешкой, явно рассчитывая, что я это услышу.

— Вообще-то бальзам этот действительно хороший, — прищурился я. — Так что просто так сбросить меня у вас не получится, даже не надейтесь!

Тот разочарованно вздохнул.

— Ну, раз простой способ нам больше не доступен, теперь придется ждать, когда ты сделаешь лестницу!

— Вот и ждите! — буркнул я. — А мне немножко отдохнуть надо. Подышать, покурить…

Его лицо придвинулось ко мне так близко, что я непроизвольно отпрянул.

— Я ждал подобной возможности очень много лет, — с самым мрачным видом проговорил Нергал. Его глаза вспыхнули стальными холодными огоньками. — Так что отдыхать сейчас ты не будешь. Или ты начнешь создавать лестницу прямо сейчас, или я начну искать нужную точку падения используя в качестве испытуемого наименее ценного члена нашей группы — к счастью, бессмертного, так что попыток у нас целое множество. И я сейчас не шучу.

— Ладно, ладно! Не сверли глазами, понял я!

— Если понял — приступай.

Я обиженно насупился. Отошел в сторонку, сел поудобней и закрыл глаза.

После всех недавних событий мои мысли перескакивали с одной темы на другую, как бешеные белки.

Медленный вдох. Выдох.

Давай, Даня.

Какую лестницу будем делать? Здоровую, каменную? Ее нужно еще с инженерной точки зрения продумать, а это сейчас как-то ну совсем не с руки было.

Плит навалить стопкой?

Ну во-первых, создание такой здоровой фигни у меня выжирало много энергии. Во-вторых, бахать бетонные плиты одну за другой внутри пещеры — в принципе так себе мысль. Шут ее знает, где тут пустоты, и не провалится ли вся конструкция куда-нибудь в тартарары.

Лучший вариант — веревочная.

Точно!

Зацепить ее во-он за тот выступ на своде. И спустить вниз. Длинную такую кишку. И толстую, чтобы цепляться было удобней. И чтобы прямая!

Вот, идеально! Длинная, толстая прямая кишка до самого верха…

Стоп!

Я в ужасе распахнул глаза, рука замерла в процессе создания символов.

Но было уже поздно.

Невидимый демон беззвучно воскликнул: «Исполнено!» и злобно захихикал, а с потолка до самого низа распустились пышные гирлянды из толстых и прямых кишок.

* * *

Розыгрыш промо на следующую книгу цикла продолжается:) Переходим к четвёртой книге. Заходите https://author.today/work/300794?c=23022810&th=23022644

Глава 18

Спи, моя радость, усни

Воздух в пещере наполнился едким запахом чего-то тухлого и, прямо скажем, фекального. Моя кишечная палочка, то есть лесенка, обладала не задокументированными свойствами биологического оружия массового поражения.

И цель оказалась достигнута. «Массы» реально были поражены!

Лицо Нергала скривилось так, будто содержимое этих самых кишок ему сунули под нос на лопате. Лилит деликатно прикрыла лицо ладошкой.

Нет, ну а чего они хотели? Я же с самого начала по-человечески сказал: мне нужно отдохнуть! Но по-человечески — это не по-божески, ясное дело.

А теперь попробуй отдохни в такой газовой камере.

Видимо, Нергал и сам понимал некоторую причастность к случившемуся. Поэтому ничего не стал говорить. Только кашлянул, окинув взглядом всю эту развернувшуюся инсталляцию.

Я вздохнул.

И попытался распризвать свое творение, но родить его обратно у меня никак не получалось.

Делать нечего — пришлось экстренно придумывать варианты подъема к порталу. И вскоре мне удалось развесить повсюду хорошую такую, крепкую паутину а-ля Арахна.

— Полезли! — скомандовал я и принялся ловко взбираться по канатам наверх.

Очень уж хотелось поскорей вздохнуть полной грудью.

Правда, стоило только мне получше вспомнить тот нечаянный визит к Сототу, как мой энтузиазм поутих. Ведь его тюрьма тоже обладала специфическим душком.

Так что, похоже, нормально подышать я теперь смогу только дома. — Ты предлагаешь мне барахтаться в этой… штуке, подобно пауку?.. — обескураженно спросил Нергал.

— Ну это как тебе больше нравится, — нежно улыбнулась Ли. — Можешь — как манящая бабочка, например.

— Или остаться в кишечном раю, как истинный бог, ожидающий золотую колесницу, — буркнул я, подтягиваясь на руках.

Нергал брезгливо фыркнул, но все-таки полез следом за мной.

Последней к нам присоединилась Лилит. Ни каблуки, ни смелый минимализм униформы не мешал ей ловко поднимать ноги и шустро взбираться наверх.

Первым в зону действия портала попал я.

Символ на своде ярко вспыхнул, погружая меня в слепящее красное марево. Задержав дыхание, я зажмурился, готовясь приземлиться…

Ощущение невесомости сменилось ударом в ноги, будто прыгнул с большой высоты.

Вот я и на месте.

Открывая глаза, я ожидал увидеть уже знакомую белую пещеру. Но вместо этого меня окружало алое мерцание, будто я застрял в мареве портала.

Попытался сделать шаг — и понял, что ноги окаменели. Руки тоже начинали наливаться свинцовой тяжестью и неметь.

Что-то явно мешало мне окончательно завершить переход.

— Нергал! Ли! Вы здесь? — крикнул я.

Но в ответ услышал приглушенное невнятное бормотание.

— Эй?.. — позвал я бормочущего невидимку.

— Голод сущности отражает истинную сущность сущности… — уже более разборчиво услышал я в ответ. — Имя сущности есть тень голода сущности. Потеря имени есть потеря понимания голода сущности. Смертная сущность с потерянным именем по сути своей слепа. Слепа. Бессмысленна. Бесполезна. Не знает сути. Не понимает голода…

Сотот?

— Эй, это я, твой недавний гость! Ты меня слышишь? — крикнул я уже погромче, снова безуспешно пытаясь двинуться вперед. — Я узнал твое имя!

Между тем Сотот еще громче и четче продолжал:

— Бессмертная сущность с потерянным именем… Бессмертная сущность с потерянным именем ищет себя во вселенной. Создает себя заново. Создает вселенную заново… Зачем ты пришел? Зачем тревожишь меня?

— Я знаю твое имя! И хочу рассказать тебе, кто ты! — крикнул я. — Но никак не могу войти!

— Не можешь. Потому что я не хочу. Смертная бессмысленная сущность мешает бессмертной потерянной…

Мне стало обидно.

— Почему это я — бессмысленный? У меня имя не потеряно, я его хотя бы знаю!

— Знание некоторых смертных сущностей само по себе бессмысленно. Их имена не соответствуют голоду. Их голод не соответствует виду. Ты не сообразен изначальным параметрам смертного. Ты — ошибка…

— Даня, ты здесь?.. — будто из преисподней донесся приглушенный голос Нергала.

— Да! Застрял в портале! — крикнул я ему в ответ. А потом набрал в легкие побольше воздуха и изо всех сил гаркнул: — Ты — Сотот! Один из великих создателей вселенной! Слышишь? Ты не потерян!..

Бормотание прекратилось.

Алое марево вокруг заметно угасло.

Что-то произошло? Меня наконец-то решили впустить?

Я попробовал шевельнуться. И в этот раз все получилось!

Пока Сотот не передумал, я поспешил выйти из сияния. Просто сделал шаг — и все. Проблема оказалась решена.

После яркого света я на мгновение будто окунулся в сумерки. А когда глаза адаптировались к новым условиям, просто обалдел.

Передо мной расстилалась красная марсианская равнина. Ржавый песок тонкими змейками стелился по каменистой пустоши, хотя ни малейшего ветра я не чувствовал.

А сверху разворачивалось что-то нереальное. Черная бездна вспыхивала огромными пятнами многоцветных галактик и россыпями созвездий. Они постоянно двигались, то увеличиваясь в размерах, то приближаясь, сливаясь друг с другом и рассыпаясь на части. Вдоль линии горизонта яркой лентой извивалось северное сияние, вспыхивая то зеленым, то красно-розовым.

От такого завораживающего зрелища у меня аж рот открылся.

Куда делась белая пещера? Где Сотот? Что здесь вообще происходит? И где, черт возьми, Нергал с Лилит? Неужели так до сих пор и торчат в точке перехода?

— Сотот, говоришь?.. — как-то озадаченно вздохнула пустота вокруг меня. Причем голос прозвучал настолько близко, что я вздрогнул и невольно обернулся. — Сотот… Один из зодчих вселенной… Зодчие вселенной дематериализовались. Присутствуют повсюду как энергия. Не существуют как сущности. То есть. Я. Не существую?..

— Нет-нет, все как раз наоборот! — поспешил я заверить невидимого собеседника. — Ты — существуешь!..

— Если я. Существую. Значит. Ты лжешь⁈ — прогромыхало вокруг меня. Черный небосвод с галактиками и мерцанием вдруг пошевелился и на глазах сжался, съежился до размеров огромной тучи, открывая на заднем плане тускло-серый фон. — Ты — лжешь!

У тучи вдруг разом распахнулись десятки светящихся красных глаз.

— Ты лжешь!!! — прогремел яростный возглас Сотота.

Ну вот и хозяин дома объявился.

— Да нет же… — попытался я возразить, но тут же умолк. Потому что земля под моими ногами в буквальном смысле слова качнулась, и я едва не упал.

Пространство вокруг начало резко меняться. Будто кто-то уничтожал целую вселенную у меня на глазах.

Красивый вид растрескался, как старая штукатурка. Каждый кусочек начал съеживаться, обнажая нижний слой картинки — серовато-белые стены реальной тюрьмы. Галактики, полярное сияние и россыпи звезд — все погасло. Красивые красные камни под ногами тоже начали таять. Вместо них появилось каменисто-белое дно пещеры, покрытое пятнами грязи или навоза.

Прямо Армагеддец и конец света в Сототовском исполнении.

Все-таки деменция демиурга — то еще зрелище.

Зато справа и слева возникли размытые красные силуэты, через пару секунд превратившиеся во вполне четких, реалистичных Нергала и Лилит, живых и здоровых.

— Ложь есть яд! — прогромыхал Сотот, слегка уменьшаясь в размерах, но при этом оставаясь совершенно жутким и завораживающим, как пролом в далекий космос. — Яд отравляет вселенную! Уничтожать. Носителей яда нужно уничтожать!..

В мою сторону мгновенно вытянулось черное щупальце. Я едва успел увернуться.

Хрясь!

От удара Сототова протуберанца дрогнула скала. На том месте, где я только что стоял, с оглушительным треском протянулась огромная трещина. Мелкие камешки с пугающим шорохом устремились в открывшуюся полость.

Лилит вскрикнула. Отбежала к самой стене пещеры, вжалась в нее голой спиной.

А Нергал наоборот — выпрыгнул прямо передо мной.

— Дед, ты чего⁈

— Имя «Дед», — пробормотал Сотот, бешено вращая глазами в разные стороны. — Бессмысленно. Не отражает сущности…

— Еще как отражает!..

Ответом на утверждение Нергала был еще один удар щупальцем. Хрупкие белесые наросты, свисавшие с высокого свода, разлетелись вдребезги, задевая меня.

Нергал отпрыгнул в сторону. Рука привычным движением скользнула по бедру к мечу, но в последний момент остановилась. Силуэт патрона засиял.

— Не атаковать его, ни в коем случае! — крикнул он нам, в то время как Сотот поплыл по воздуху к нему навстречу, покачивая всеми сферами. Его очертания потеряли всю космическую глубину и превратились в черную кучу опаленной плоти, из промежутков между глазами вытянулись еще три щупальца — мясисто-красных, живых.

— Даня, сгинь! — приказал мне Нергал, замирая в выжидающей позе.

Я рванулся поближе к Ли. В самом деле, когда начинают махаться боги — лучше на пути их ударов не встревать.

— Дед, посмотри на меня! — пытался между тем докричаться до потерянной сущности великого зодчего. — Смотри внимательней, сюда! Ты должен вспомнить!

— Лживый бессмертный, — пробормотал Сотот, и все три щупальца один за другим принялись хлестать воздух, как упругие хлысты, норовя попасть по непрошенному гостю. Пещера задрожала, наполнилась гулом и треском.

Нергал уворачивался, отпрыгивал и прижимался вниз, уклоняясь от атак.

— Ты помнишь золотой храм? Тот, возле водопада? — крикнул он Сототу. — Или мертвую курицу? Ты помнишь мертвую курицу, дед?

— Мертвая курица. Бессмысленно. Все бессмысленно!..

— Да остановись ты хоть на минуту!

— Нет имени. Нет сущности. Нет смысла… — бормотал Сотот, ускоряя атаки.

Ли закрыла глаза. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула…

— Эй, ты куда?.. — только и успел я сказать, прежде чем она поднырнула под одно из щупалец великого зодчего. И, протянув руки, красивым грудным голосом запела:

— Спи спокойно, мальчик мой…

Щупальце, устремившееся в ее сторону, замерло в воздухе.

Нергал со злом обернулся к Ли:

— С ума сошла⁈.

Зависшее щупальце с размаху хлестнуло его наотмашь, швырнув через всю пещеру в дальний угол.

А Лилит, не останавливаясь и прикрыв глаза, вдохновенно продолжала:

— Спи спокойно, я с тобой!

Баю-бай, баю-бай,

Свои глазки закрывай!

От печалей и обид

Тебя мама защитит,

Твои слезоньки утрет,

Тебе песенку споет…

Ее голос звучал в абсолютной тишине, как заклятье.

Сотот молчал. Его глаза перестали каждый жить своей собственной жизнью и вращаться, куда вздумается. Они все смотрели сейчас на Ли.

— Нужно, нужно крепко спать,

Чтобы сильным тебе стать…

Щупальца Сотота медленно опустились и поползли к демонице. Она продолжала вдохновенно петь, и в ее интонациях, низком голосе было что-то совершенно особенное. От чего начинало приятно щемить в груди. От чего хотелось улыбаться.

Материнская нежность. Искренняя. Глубокая.

Откуда вдруг все это взялось в суккубе, я не знал. Но эффект неожиданности в данном случае только усиливал впечатление, а не портил его.

Зрелище было невероятным. Совершенно беззащитная демоница, баюкающая уродливого древнего бога.

Нергал тоже застыл на месте, наблюдая, как щупальца Сотота медленно обвиваются вокруг Ли.

Она их не оттолкнула. Наоборот, протянула к ним руки, будто и правда собиралась качать, как дитя.

Глаза божества начали медленно закрываться. А Лилит все пела и пела по кругу свою простенькую колыбельную.

Наконец, Сотот затих. Его туша опускалась все ниже и ниже, пока, наконец, не легла на каменистый пол рядом с демоницей.

— Когда он проснется, с ним уже можно будет поговорить, — шепотом сказала Ли, поглаживая мясистое красное щупальце. — А сейчас пусть отдохнет.

— Как ты это сделала? — так же шепотом изумленно проговорил Нергал.

— Быть хорошей любовницей — это, знаешь ли, не только уметь спину красиво выгибать. Это целое искусство, — отозвалась Ли. — Уметь чувствовать. Уметь видеть и понимать. И давать именно то, что нужно. Если требуется — то сымитировать. А великому зодчему сейчас нужно было отдохнуть. Он загнал себя в угол и очень устал. Вот и все.

Нергал хмыкнул.

— Да уж… Никогда бы не подумал.

— Не подумал чего? — зыркнула на него Ли. — Что суккубы — не просто тупые шлюхи, как ты привык думать?

— Что спятивший и взбесившийся великий зодчий будет спать у тебя в ногах, — сказал Нергал, никак не возразив против предположений Лилит о «тупых шлюхах».

Это он зря, конечно. У Ли склероза нет, ей и записывать не надо — все и так припомнит, как только шанс представится.

Она выразительно изогнула тонкую яркую бровь. Но вместо ожидаемого ехидства проговорила:

— Сейчас он никакой не великий зодчий, мудрый ты наш. А скорее испуганный ребенок. Он забыл так много о мире, что в некотором смысле сравнялся с теми, кто о нем еще не успел ничего понять. Детское сознание всегда тянется к женщине, потому что ребенок в первую очередь ищет мать. А не какую-то дурацкую мертвую курицу! — смерила она Нергала строгим взглядом. — Что это вообще было?..

— Ну э-ээ… — протянул Нергал, отводя глаза. — Не важно.

— Что значит «не важно»? У него хрупкая и нежная психика!

— Это не мешало ему до смерти сношать девственниц своими тентаклями! И вообще, тебя никак не смущает, что у него никогда не было матери? Может, его сейчас совсем другие ассоциации умиротворяют, а вовсе не те, что ты думаешь?

— Ну спасибо, что хоть об этом не стал вспоминать при ребенке!

Сотот вздрогнул от звука ее голоса, веки чуть приоткрылись. Но Ли ласково погладила одно из них, и глаза великого зодчего опять закрылись.

Нергал только руками развел.

— Может, покурим? — предложил я.

Мой патрон сначала кивнул, а потом с кривоватой улыбкой покосился на Ли.

— Конечно, если наша местночтимая богомать позволит.

Та сердито шикнула.

— Очень смешно!

Мы устроились на большом валуне и закурили. Сладковатый табачный дым заклубился в пещере, как таинственный туман.

— Как думаешь, он действительно успокоится, когда поспит? — спросил я.

Нергал только плечами пожал. А потом добавил:

— Успокоиться, Даня, это даже еще не полдела. Важно, чтобы он вспомнил себя.

— Может, ему нужно больше энергии? — предположил я.

— Что, пойдешь новые объявления на столбах вешать? «Нужен мне прирост ворот, вот вам новый бог — Сотот?»

Я чуть не рассмеялся.

— А ты, оказывается, поэт?

— Всего лишь слабый подражатель, — хмыкнул он.

— Но звучит-то неплохо!

— Я тебе дам «неплохо», — уставился на меня своим цепким взглядом Нергал. — О Сототе нельзя трубить. Он не просто опальный или какой-то непопулярный, а официально забытый бог. И при этом — наш козырь в рукаве. Но в таком состоянии он скорее проблема, чем оружие.

— Слушай, а разве боги вообще могут впадать в старческое слабоумие?

— Откуда мне знать? Никто до сих пор не жил в материальной оболочке столько, сколько он.

Я вздохнул.

— В конце концов, нам совсем необязательно непременно сделать его совсем нормальным. Так ведь? Главное — суметь найти подход. Чтобы он пошел на контакт и перестал воспринимать в штыки каждое слово.

Нергал покосился на меня. Усмехнулся.

— Хоть бы перестал пытаться убить всех вокруг ударом тентакля — уже был бы прогресс. Ладно, посмотрим… Надеюсь, он скоро проснется.

Но Сотот спал долго. По ощущениям — часа четыре, не меньше. Под конец я смотрел на нашу Ли, как на героиню — все это время она терпеливо продолжала стоять в объятиях щупалец, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Наконец Сотот стал просыпаться.

Приоткрыв еще полубессознательные глаза, он принялся молча нас разглядывать, не выпуская Лилит из своего плена.

— Привет, — сказал ему Нергал, медленным шагом осторожно приближаясь к божеству.

Сотот промолчал.

— Ты… помнишь меня? — вкрадчиво продолжил мой патрон.

Но ответа не последовало.

— А я тебя помню. Ты был моим другом много лет. Я пришел, чтобы помочь тебе. И в свою очередь попросить тебя о помощи.

— Одна бессмертная сущность желает взаимодействия с другой? — спросил Сотот.

— Да, именно так, — с надеждой в голосе подхватил Нергал. — Что бы ты хотел? Чем я могу помочь тебе?

Великий зодчий приподнялся с каменистого пола. Ослабил кольцо своих объятий, и усталая Ли буквально вывалилась из них мне на руки.

— Белая смерть, — медленно ответил Сотот. — Здесь — белая смерть. Проклятая гора. Она пожирает слова. Пожирает сны. Пожирает воспоминания. Хочу уйти.

Нергал просиял.

— Хорошо. Я готов забрать тебя отсюда в другое место. Ты согласен? Пойдешь со мной?

— Пойду не с тобой. Пойду отсюда. Не одно и то же.

— Но там ничего нельзя ломать, — голосом построже сказал Нергал.

— Хорошо. Если ты приведешь меня в другую смерть, я сломаю только тебя. И еще раз сломаю. И еще. Сломаю много раз.

— Договорились, — сказал Нергал. — Значит, я сейчас открою портал, и ты войдешь в него. Верно?..

— А искривленное пространство Эреба нам это позволит? — тихо спросил я Ли.

— Это место уже не имеет никакого отношения к творениям старика, — отозвалась та. — Мы сейчас вообще за тридевять земель от школы начертаний.

— Нет, — ответил вдруг Сотот.

Нергал медленно выдохнул. И тем же умиротворенным, спокойным голосом спросил:

— Но ты ведь только что согласился?

— Я не могу войти в портал.

— Почему?

— Таково положение вещей.

Нергал озадаченно почесал затылок.

— Постой… Тебя здесь что-то удерживает. Иначе ты не сидел бы в этой пещере против своей воли. Так?

— Так.

— И что же это?

— Закон. Слово творца становится вещью. Или явлением. Или законом. Я сказал слово. Оно стало законом. Я не могу войти в портал. Не могу уйти сам. Но я согласен пойти. Ты заберешь меня?

— А если мы сами подтолкнем тебя в портал? — вмешался я в разговор Нергала с Сототом. — Это ведь не будет нарушением твоего закона? Ты не сам войдешь в него, мы заберем тебя.

— Да.

Нергал с облегчением вздохнул.

— Ну, теперь хоть что-то понятно.

Он открыл огромный портал, куда могли бы без особого труда втиснуться даже полтора Сотота.

А потом мы все трое принялись толкать его парящую тушу к зеркалу перехода.

Это оказалось делом непростым. Мы будто пытались сдвинуть с места грузовик. Наконец, дело пошло, и Сотот заскользил к порталу. Исчезая в сиянии, он в самый последний момент юрким щупальцем прихватил с собой Лилит.

Это была победа!

Пусть Нергалу для его целей нужен максимально адекватный Сотот, но у меня-то была куда более приземленная цель.

И каким бы беспамятным пнем не был великий создатель вселенной, для меня имело значение лишь его присутствие в нашей оранжерее для врат.

И вот задание, наконец, выполнено.

Следом за Сототом в портал ушел мой патрон.

Я покидал пещеру самым последним.

Помедлив, наклонился и поднял с земли камешек. Гладкий, белый, как кусок сахара.

Он назвал это белой смертью. Интересно, почему?

Сунув камень в карман, я поспешил за остальными.

Склеп показался мне родным, как бы дико это не звучало. В свете мерцающих врат будущее казалось почти радужным, а тяжко вздыхающий после перехода Сотот — почти здоровым.

Лилит его утешала. Что-то тихо говорила и эротично поглаживала его сферы. Только время от времени бросала жалобные взгляды через плечо — видимо, даже у суккубов ее класса терпение все-таки не безгранично.

— Ну что? Как думаешь, сколько теперь потребуется времени, чтобы врата окончательно выросли? — спросил я Нергала.

Тот расплылся в довольной улыбке.

— Да теперь все почти мгновенно будет. Какие-нибудь двадцать-тридцать лет, и все созреет!

Я аж чуть не подавился.

— Ну и шутки у тебя, — заулыбался я. — Серьезно, сколько им расти? Неделю? Две?

Нергал посмотрел на меня, как на придурка.

— Они вообще-то полтысячеления могут расти, ты в курсе? А тут — пятнадцать лет!

Улыбка сползла с моего лица.

— Ты… Ты не шутил, — проговорил я, чувствуя, как у меня все опустилось.

И руки, и радужное настроение.

— Чем ты недоволен? — пожал плечами Нергал. — Просто постарайся больше не встречаться с новыми богами, чтобы не переполниться лишней энергией раньше времени. И тогда ты не только доживешь до того момента, когда они вырастут. Ты даже стариком еще не станешь!

— Вот радость-то, мать твою, — оторопело проговорил я, хватаясь за голову.

А ведь счастье было так близко…

Глава 19

Эти глаза напротив

Битые два часа мы уговаривали Лилит остаться в склепе с Сототом.

Сам гигант в беседе не участвовал. Он очень медленно плыл по холлу, осторожно ощупывая своими тентаклями каждую мелочь: цепи промеж столбов, трещины в полу, красные лампады на надгробиях. Его глаза фокусировались то на одном, то на другом объекте. Иногда — на нескольких сразу, разделившись на группы. Выглядело это забавно.

Так, шаг за шагом, Сотот тщательно изучал новое место.

Поглядывая на него исподтишка, Ли упрямо качала головой, пока мы с Нергалом шепотом просили понянчиться со стариком еще немного.

— Ты представляешь себе, что может произойти, если вдруг его здесь накроет паническая атака? — шипел мой патрон. — Он же запросто может такое на поверхности устроить, что ты и представить себе не можешь! А под материнским присмотром и дитя не поранится, и стаканы уцелеют.

— Это была не моя идея — тащить его сюда, так что даже не пытайся переложить ответственность, — прошептала Ли ему в ответ. — Вы, мальчики, эту кашу заварили — вот и нянчитесь со своим гостем сами. Я тут при чем?

— Но у тебя это получается гораздо лучше, — попытался я ее подмаслить. — Ты же умница. Пожалуйста, выручи.

— Даже не пытайся, — зыркнула на меня Лилит. — Я достаточная умница, чтобы не вестись на такую дешевую лесть.

— Если для того, чтобы ты не ушла, мне придется ноги тебе переломать, я это сделаю, — с чувством проговорил Нергал. — Так что не вынуждай.

— Да пожалуйста, все равно не останусь, — срываясь с шепота на голос, возразила Лилит. — На руках уползу!

Сотот медленно перевел взгляд целого десятка глаз в нашу сторону.

Мы притихли и покосились на старика. Его глаза поочередно моргнули, а затем божество спокойно продолжило исследовать подземелье.

Мы отмерли, и тогда мне пришла идея зайти с другой стороны.

— Ли, если ты согласишься, мы оба будем твоими должниками, — тихо сказал я, вопросительно посмотрев на Нергала. — Так ведь?..

Тот нехотя кивнул.

— И что с того?

— Тебе будет должен сам Нергал. Разве не круто? И когда-нибудь ты сможешь попросить его о каком-то значимом одолжении, воспользовавшись этим. И он не сможет тебе отказать. Много ли персон среди смертных и бессмертных могут таким похвастать?

Ли медленно приподняла брови и задумчиво прикусила красный ноготок.

— Одолжение, говоришь?..

Нергал недовольно скривился. Но деваться было некуда, и он со вздохом подтвердил мои слова.

— Да. Сможешь меня о чем-то попросить.

— И ты выполнишь мою просьбу?

— Если она не будет противоречить моим принципам — да, — нехотя согласился Нергал.

— И не возьмешь свои слова назад?

— Не испытывай мое терпение, суккуб! — сверкнул на нее глазами Нергал. — Сказал — значит, сделаю!

Лилит просияла.

Покачивая бедрами, подошла к нему почти вплотную. И, пристально глядя глаза в глаза, звонко и отчетливо заявила:

— Тогда женись на мне.

В первое мгновение мне показалось, что я ослышался. Рот приоткрылся сам собой.

Чего-чего она сказала?..

«Женись»? Прямо вот так?..

— А-бал-деть, — проговорил я, пошире раскрывая глаза, чтобы ни в коем случае не упустить ни единой детали происходящей сцены.

Нергал замер.

Несколько раз моргнул, пытаясь переварить услышанное. Потом кашлянул, потер ладонью подбородок и проговорил:

— Так, будем считать, мы оценили шутку, и все посмеялись. Так чего ты хочешь?

Ли улыбнулась еще шире.

— Я уже все сказала. Женись на мне.

— Маразм это что, заразно? Не пойму, это ты от Сотота набралась?

Лилит звонко рассмеялась.

— Что, вся твоя невероятная решимость сразу в пятки провалилась? Подумать только. Значит, сражаться ты не боишься, идти наперекор Совету — тоже. Даже ископаемого бога выцарапать из белой горы не побоялся. А при мысли о свадебной церемонии в тебе сурикат проснулся?

— Твое нелепое требование идет вразрез со всеми моими принципами, а значит оно неправомерно! Я родился холостым, и всю свою счастливую вечность намерен пребывать в том же статусе.

Ли перестала улыбаться.

— Все твои принципы расписаны в инструкции по эксплуатации для смертных, прилагающейся к твоей божественности. И там, знаешь ли, о семейном положении нет ни строчки. Кого ты обманываешь? И вообще, что тебе не так? Ты мне нравишься. Я тебе тоже понравлюсь, не сомневайся. Таким образом я смогу законным способом получать то, что мне как суккубу Совет официально запретил — твою страстную божественную энергию. А ты в свою очередь получишь право льготного использования всех моих дарований в тех вариациях и позах, какие только подскажет тебе воображение. Так почему нет?

— Я тебя точно придушу!

— Только если в очень интимной обстановке, — с нежной улыбкой сказала Ли. И, повернувшись к Сототу, ласково проговорила. — Ну что ты, милый, опусти свои тентакли! Ничего плохого не происходит. Мы просто немного спорим, только и всего.

Я обернулся. Сотот и правда навострил два своих щупальца в сторону Нергала.

И, понизив голос, полушепотом добавила:

— Как видишь, в этот раз за мамочку будет кому заступиться. Так ты женишься на мне?

Нергал чуть приоткрыл рот. По его лицу пробегали тени, и я прям-таки ощущал, с какой силой рвутся из него те могучие эмоции, для которых он никак не мог подобрать слова.

— Да что ты пристала-то ко мне?.. — проговорил, наконец, он.

— Я ведь уже сказала: ты мне нравишься. Что непонятного?

И тут на весь холл, как порыв ветра, прошелестел голос Сотота.

— Ты. Нравишься. Мне.

Штук пять тентаклей, отцепившись от пола и высокого свода, устремились к Ли и обвили ее с головы до ног. Все видимые глаза поймали суккуба в фокус.

— Не отдам. Сурикату. Женюсь. Будет много энергии.

Такого поворота не ждал никто.

Я аж присвистнул.

Лилит ахнула. Ее самодовольное личико в одно мгновение стало растерянным, глаза округлились.

— Вот о возможности и невозможности брака вы и потолкуйте на досуге в течении ближайших дней, — живо среагировал Нергал, похлопав Лилит по плечу. — А мы пока пойдем, кое-какие дела порешаем. Дед, ты же не обидишь девушку в наше отсутствие?

— Обидеть? Зачем? — отозвался Сотот, и его глаза с противным скрипом зашевелились под веками, устремляя взгляд на Нергала. — Она не враг. Она — невеста. Красивые ноги, чтобы спать. Умиротворение. Хочу.

Лилит с таким умоляющим видом взглянула на нас, что мне стало ее жалко.

Мой патрон хмыкнул. С хитрым прищуром потер подбородок. Посмотрел на Ли. На меня.

— Ну…

Я ткнул его локтем в бок — мол, ну давай, сделай что-нибудь! Нельзя же на полном серьезе отдавать Ли членистоногому парню только потому, что он — древний бог!

— Красивые ноги, говоришь? И умиротворение?

— Да.

— Отпусти ее. И лучше посмотри сюда, — сказал Нергал, указав рукой на отросток врат. — Помнишь, что это?

— Нет.

— Это будущие врата в иной мир. Мир, где есть множество таких же прекрасных девушек, как она. С прекрасными ногами и всем остальным. Спи — не хочу.

— Есть… Есть другие? — в задумчивой растерянности, с недоверием в голосе спросил Сотот.

Я изумленно приподнял брови.

Что? Он реально не помнит? Его склероз настолько глубок, что он решил, будто кроме Лилит на свете нет девушек?..

— Пф-ф-ф, — с невозмутимой наглостью фыркнул Нергал. — Да сколько угодно, разных! И беленьких, как эта, и черненьких, и даже рыжие встречаются. Эта, кстати, — небрежно кивнул он в сторону Ли. — еще и не самая красивая. Там, в другом мире, такие ноги землю топчут, что закачаешься.

Личико Ли из растерянного и молящего мгновенно превратилось в злобное.

— Чего-чего ты сказал?.. — угрожающе начала она, вот-вот готовая взорваться, но тут я многозначительно замахал руками, показывая, что надо бы наступить на горло своей гордости и заткнуться.

Она покосилась на меня, запнулась. И нерешительно проговорила: — Ну, хотя…

— Нам бы только врата вырастить поскорее, и выбирай кого хочешь, — все с тем же прищуром продолжил Нергал, воплощая в реальность мои слова о том, что можно найти правильный подход к Сототу даже в его нынешнем состоянии.

— Врата… — задумчиво проговорил Сотот.

— Да, врата. Займешься ими? А то, по правде говоря, у Лилит тоже сейчас много дел. Но она скоро навестит тебя. Мы все навестим. Согласен?

— Врата… — как зачарованный, повторил Сотот.

— Ну вот и договорились, — улыбнулся Нергал. — Побудешь здесь пока один?

— Побуду, — эхом откликнулся тот.

— Мы ненадолго, если что. Ты не скучай.

— Не скучаю, — отозвался Сотот и двинулся к отростку.

— Ну вот, кажется, и все, — тихо проговорил Нергал, наблюдая, как великий зодчий задумчиво перебирает своими тентаклями листочки молодого деревца. — Не знаю, будет ли толк, но по крайней мере он занят.

Ли хмуро промолчала.

Нергал неспешно создал портал, и мы трое дружно в него шагнули.

Легкий свежий ветерок приятно коснулся моего лица, и я с наслаждением вдохнул, выпрямляясь навстречу небу, от которого так долго был оторван.

Все-таки я — созданье поднебесное. На глубине, в подземельях и пещерах мне неуютно.

И как только мы оказались на свободе, демоница перешла в наступление.

— Так что ты там сказал? Что я еще и не самая красивая, и таких, как я, хоть пруд пруди? — сказала она Нергалу, скрестив руки на груди. — Не боишься, что за такое безбожное вранье у тебя когда-нибудь язык отсохнет, а?

— А ты хотела, чтобы я начал тебя расхваливать, и дед от перевозбуждения прямо там начал на тебе жениться? Всеми своими тентаклями? — возмутился он.

— Ах вот как. Значит, ты пытался меня защитить, а не унизить? В самом деле? Постой, а разве не ты уговаривал меня остаться с ним наедине на пару дней? Или мне память изменяет? И ведь не боялся никаких поворотов!

— Да нет же, — опешил Нергал. — Я не…

Но Ли его перебила.

—…А тут внезапно такая забота! Так испугался вдруг за меня, аж за сердце берет. Хотя нет, постой. Ты же не за меня, ты за себя испугался. Я-то суккуб, мне и с головоногим ископаемым сойдет, что уж там. Но ты — совсем другое дело!

— Можешь рот закрыть хоть на минуту⁈ — разозлился Нергал. Все-таки Ли была очень талантливой. И умела довести кого угодно — и не только до экстаза. — Ничего подобного я вообще не думал! Просто сначала я поверил твоему чутью и решил, что он в тебе видит какую-то прото-мать. Ну а потом… просто разозлился. Взбесила ты меня. Вот и все. И вообще я потом все исправил, чего еще тебе надо?

Ли злобно улыбнулась.

— Знаешь, кто ты, о великий бог первого поколения?

— Ну? Блесни умом? — усмехнулся Нергал, и эта усмешка не сулила ничего хорошего.

— Су. Ри. Кат. Не зря живешь в норе.

— Чего?..

— Что слышал! — фыркнула она.

Нергал дернулся к ней, но Ли в одно мгновение оказалась метрах в тридцати от нас. Показав язык, она помахала нам ручкой, развернулась и направилась прямо в лес.

— Эй, ты куда?.. — удивился я.

— Рыдать о своем о девичьем! — со смехом крикнула она, вышагивая на фоне талых снегов в своем микроскопическом бельишке. — Не скучайте, мальчики!

— Чокнутые суккубы, — проворчал Нергал. — Если сломаешь себе шею в моем лесу, я целителя искать не стану! — крикнул он вслед Лилит.

— Зря надеешься! — звонко воскликнула она — и исчезла, воспользовавшись иллюзией.

Я кашлянул. Покосился на патрона.

— Как-то… немножко нехорошо получилось.

— Лучше молчи, — буркнул он. — Какая-то рогатая тварь…

— Вообще-то я не об этом. Мы ведь ей вообще-то обязаны. Вряд ли без такого проводника нам удалось бы без особых проблем получить желаемое.

— Сказал — помолчи, — сердито зыркнул на меня Нергал.

— Да и хорошая она вообще-то…

— Довольно, сказал!

Я умолк.

И несколько минут мы оба молчали. Просто стояли рядом, дышали влажной мартовской прохладой, хотя календарная зима еще не закончилась.

Каждый думал о чем-то своем, глядя в темное небо.

— Как думаешь, у Сотота получится ускорить процесс созревания врат? — спросил я, наконец.

Нергал только пожал плечами.

— Когда-то этот парень вселенную конструировал. Вот только теперь даже не помнит об этом. Что из этого выйдет, я не знаю.

— Как ты догадался, что он не помнит о женщинах?

— Я и не догадывался. Просто ляпнул наугад. И сработало, — Нергал вдруг усмехнулся. — А ведь в некотором смысле ему можно даже позавидовать.

— Да ну? Это с какого перепугу?

— Только представь, какой удивительной ему сейчас покажется жизнь. Столько открытий. Все как будто в первый раз, и это после тысячелетий жизненного опыта. Когда все уже наскучило и приелось. Может, ему и не стоит вспоминать собственное имя?..

— Ты меня пугаешь. Завидовать маразматику — это, знаешь, тревожный знак.

Нергал рассмеялся.

— Ладно, уговорил. Лучше буду завидовать чудаку, который умеет дерзить, как последняя сволочь, но при этом всегда остается невредимым, — сказал он, отвесив мне затрещину.

— Эй, больно же!..

— Тебе сейчас куда? Могу переправить, если хочешь.

— Домой.

— Сейчас сделаю… Вот только одного не пойму… — задумчиво проговорил он. — Почему сурикат?

Я даже не сразу понял, о чем он говорит. А потом расхохотался.

— Что, задело?

— Да ну, просто глупость какая-то, — отмахнулся бог. Потом сделал для меня портал, кивнул на прощанье и отправился к своему перекрестку. В свой кошатник.

А я поспешил в «Жареного Лося».

Шагнув в портал, я очутился прямо посреди нашей харчевни.

И в ту же секунду в меня с разбегу врезался Берн.

— С задней дверью то же самое! — крикнул он, не обращая на меня ни малейшего внимания. — Она не открывается, как и окна!

— Эй!.. — хотел было я возмутиться, но непроизвольно умолк, озираясь по сторонам.

Вокруг, казалось, все звенело от напряжения. Все наши находились внизу. Испуганная Камилла пряталась за Тенью у барной стойки, прижимая к себе Лидию. Парни встревоженно переглядывались. Девчонки прилипли к окнам.

А побелевший Азра тряс, как грушу, нашего бедного медведя:

— Ты же бог! Ты должен знать!..

— Если я кому должен, то всех уже обнял и пожалел! Отстань от бога! — возмущался Та’ки.

— А что мне делать, если ты молчишь, как пень⁈

— Говорю же: спросить кого-нибудь другого!..

Осмотревшись, я оценил обстановку по десятибалльной системе понятности, вывел в результате минус бесконечность и, набрав в грудь побольше воздуха, громко и раскатисто крикнул:

— Народ, что у нас опять происходит?

Та’ки резко развернулся ко мне всей своей тушкой, едва не уронив Азру. Поднял свою зеленую лапу и ткнул ею в мою сторону.

— Вот! Вот у него спроси! Даня опытным путем уже все вселенские жопы в лицо знает!

На этих словах девчонки выпрямились, отвлеклись от наблюдений за внешним миром. Парни прекратили свои напряженные обсуждения вполголоса. Все уставились на меня, и в таверне стало нестерпимо тихо.

Азра разжал руки, выпуская мягкую шкуру панды.

— Спросить Даню?.. — удивленно спросил он Та’ки.

— О чем меня нужно спросить? — не выдержал я.

— У нас осада, — мрачно сказала Майя. — Самая настоящая.

— И жуткая, — почти прошептала моя кошка, поежившись.

— Что?.. — удивился я. — Городские власти, что ли, чудят?

— Да если бы, — проговорил Азра себе под нос. — Иди вон, посмотри, — кивнул он на окно. — Я даже не уверен, что это вообще люди…

Приблизившись к окну, я отодвинул занавеску.

Увидел желтое пятно света от фонаря возле входа, наш дворик и калитку. Ночной город блестел и искрился от подсвеченной фонарями талой воды.

А на пустынной дороге напротив «Лося» стояли гости. Или враги.

Их было ровно двенадцать. Неподвижные, как изваяния, они расположились на расстоянии пары шагов друг от друга, повернувшись лицом к таверне.

Если, конечно, у них вообще были лица.

Человекообразные фигуры скрывались под длинными свободными одеждами, сотканными из чего-то белого и кровавого. Ветер слегка раздувал их, и мне показалось, что я слышу позвякивание бубенчиков, хотя вряд ли через закрытое окно мог различить такой нежный звук. Головы казались несоразмерно большими. Вместо волос по плечам спускались вниз складки белой ткани. На месте лиц — плоские круглые маски, выкрашенные в черный.

Я не мог отвести от них взгляда. Колючие мурашки побежали по телу.

— Что им нужно? — тихо проговорил я, не оборачиваясь.

— Они не отвечают, — сказал Азра. — Просто стоят там уже около часа. А мы не можем никуда выйти и даже двери открыть! Будто нас в этой таверне замуровали.

Я отодвинул занавеску еще немного дальше, и тут один из гостей вдруг вскинул руку, демонстрируя длинные крючковатые когти.

От неожиданности у меня аж сердце оборвалось.

И в ту же секунду в голос зарыдала Лидия.

Она забилась в руках испуганной Камиллы, выгибая спину и размахивая руками. Тень бросился ей на помощь. Выхватив девочку из рук растерянной матери, крепко прижал к себе, пытаясь успокоить.

Лидия обмякла и перестала плакать. Подняв голову, взглянула на меня холодным недетским взглядом.

— Мало избранных, но еще меньше — званых, — сказала она чужим голосом. — И вот, я зову тебя.

Входная дверь в таверну с грохотом отворилась. В дверной проем я увидел, как существа на дороге расступились по обе стороны от калитки.

Парни вытаращились сначала на них, потом — на меня. Причем с такими лицами, будто я внезапно оказался смертельно больным.

— Не ходи! — взмолилась Ника, бросившись мне на шею. — Не ходи, не надо!

— У меня от них шерсть стоит дыбом, — пробормотал Та’ки. — Может, дверь прикроем, чтобы не дуло?

Я усмехнулся. Снова взглянул на существ в масках.

Оракул, значит?..

Звон бубенчиков стал отчетливей. Все-таки он мне не померещился.

Я мягко, но решительно отцепил от себя Нику.

— Если Оракул зовет кого-нибудь, что это значит? — спросил я у Та’ки. — И чем обычно заканчивается?..

Наш покровитель покачал мохнатой головой.

— Ты о чем? Оракул никуда не ходит и никого не зовет, потому что ни во что не вмешивается. — мрачно ответил он. — Никто не знает даже, как он выглядит! А ты спрашиваешь про какое-то «обычно». То, что происходит сейчас… Не могу припомнить даже баек о чем-то похожем.

Я кивнул. Улыбнулся как можно жизнерадостней.

— Ну, значит, тем более надо идти.

И двинулся к выходу.

Когда я спустился с крыльца, дочка Камиллы вдруг вывернулась из рук Тени и бросилась за мной.

— Лидия, стой! — крикнули ей сразу несколько голосов.

Обернувшись, я увидел, как Тень, Камилла, Майка и Азра рванулись к выходу и будто ударились о невидимое стекло, не в силах переступить через порог.

— Лидия, нет! Нет, куда ты⁈ — заголосила Камилла, пытаясь разбить ладонями твердую пустоту в дверном проеме. — Вернись, я сказала!

— А ну разошлись все! — прозвенел приказ Та’ки.

Наш медведь засиял и вытянулся почти в два раза. Из лапы он вытащил свой шест, отступил на пару шагов и с размаху ударил в невидимую преграду.

От треска сломавшегося шеста я вздрогнул, как от выстрела.

Но девочка даже не обернулась.

Она побежала, обгоняя меня, к существам на дороге — прямо в домашних туфельках и тонком платьице, как была в таверне.

Толкнув калитку, Лидия с улыбкой подбежала к первому же созданью и безбоязненно, с улыбкой взяла его за руку.

Тот даже не шелохнулся. Но и не оттолкнул ребенка.

Я пошел им навстречу. С каждым шагом мне становилось все холодней, хоть я был одет по погоде. Душная, давящая аура все тяжелей давила мне на плечи.

Теперь я мог разглядеть, что в их черных масках не было прорезей для глаз или носа. Одеяния оказались сотканными из кровавых жил и птичьих перьев. На поясах у них висели потемневшие старые кости — мелкие, скорее всего тоже птичьи или какого-нибудь мелкого зверья. И бубенчики на красных лентах.

Я подошел к существу, которого за руку держала девочка.

— Отпусти ребенка, — попросил я. — Зачем она тебе?

Но существо ничего не ответило. Только отвело свою руку или лапу с когтями в сторону дороги.

— Я готов пойти с вами, но девочка должна остаться здесь! — твердо сказал я. — Лидия, немедленно беги домой!

Схватив ее за другую руку, я попытался оттащить ее в сторону.

И тут прямо поверх маски ее компаньона вспыхнули две яркие зеленые точки.

И тут мою руку обожгло, будто я сунул ее в огонь. Одернув ее, я увидел на ладони раздувающиеся пузыри ожога.

А процессия между тем развернулась и, не обращая никакого внимания на мои телодвижения и просьбы, в две колонны неторопливо зашагала по пустынной дороге сонного города.

Они уходили, размеренно и синхронно раскачиваясь из стороны в сторону. Двенадцать высоких пугающих силуэтов и одна маленькая девочка в розовом платье.

Мне пришлось догонять.

На ходу костяшки на их одеждах постукивали друг об друга. Бубенчики позвякивали. Ветер упруго шелестел перьями.

Но при всем при этом я не услышал ни единого звука шагов по дороге, кроме своих собственных.

Глава 20

Шаг в темноту

Пока мы так неспешно шли по пустому городу, навстречу, как ни странно, не попалось никого из стражников. Ни один воришка не юркнул в черную тень под аркой, и даже ни одна собака не залаяла во дворах. Тишину нарушало только дыхание ветра в ветвях и звон колокольчиков на одеждах моих спутников.

Честно говоря, это было странно и жутковато. Будто Вышгород вдруг в одночасье вымер.

Когда мы подошли к главному въезду, застывшая стража даже не взглянула на нас. Птичка, которую держала за руку маленькая Лидия, вышла вперед и приблизилась к воротам.

Все остальные остановились. Повернулись друг к другу лицом, прямо как уличные коты на молчаливом совещании.

Потом они склонили головы, и на моих глазах железные ворота начали переливаться и плавиться, превращаясь в портал.

Процессия двинулась в него — так же по двое.

Последним вошел я.

Переход был легким. Миг — и я очутился в кромешной тьме.

Твою мать!

Вытянув руки перед собой, я пытался нащупать хоть что-нибудь вокруг себя, но безуспешно. Единственное, что я мог сказать о пространстве вокруг себя — оно пахло чем-то горелым и сладким.

Странно.

И тут в отдалении тускло засветился белый птичий силуэт. Он указывал рукой направление.

Сделав шаг, я запнулся обо что-то твердое, хрустнувшее под ногой, как ветка.

Я ругнулся про себя и начал ступать осторожней. Стоило только мне добраться до светящегося чуда в перьях с указующим перстом, как в отдалении появился еще один. И он тоже указывал направление. Потом появилось еще одно, и еще. Так с перьевым навигатором я двигался невесть куда и невесть откуда, пока опять сослепу не запнулся и на этот раз чуть не упал.

— Твою ж мать, — проворчал я. — А можно я хоть какой-нибудь свет себе включу? Или это обязательная часть процедуры, и я должен идти в темноте, чтобы непременно здесь навернуться?

Пошарив по карманам, я отыскал коробок спичек. Все-таки курение, вопреки расхожему мнению, может оказаться очень даже полезной привычкой — по крайней мере, у курящих всегда есть с собой огниво.

Я зажег спичку, и в этот момент вокруг стало светло. И где-то вдалеке прозвучал молодой мужской голос:

— Нет. Просто забыл, что ты не видишь в темноте.

Спичка обожгла мне пальцы. Торопливо ее загасив, я поднял голову и осмотрелся.

Место, куда меня привели птицы, одновременно напоминало и заброшенный храм, и средневековый замок.

Огромный зал производил гнетущее впечатление. Серые стены обветшали, но кое-где на сколотых барельефах и остатках лепнины еще мутно блестела позолота. Узкие стрельчатые окна поднимались чуть ли не от пола и тянулись почти до потолка. Снаружи они были заложены грубым красным кирпичом и заколочены досками.

Когда-то внутреннее пространство было разделено колоннами, но сейчас от них мало что осталось. Словно выполняя их работу, в холле молча стояли птички, подобные тем, что привели меня сюда. Их фигуры были расположены без какой-то очевидной системы, не шевелились и, казалось, даже не дышали.

А у них под ногами и вообще по всему полу были разбросаны обломки тех самых разрушенных колонн вперемешку с костями и черепами. Судя по форме и размерам, они принадлежали животным, хотя я не мог бы поручиться, что среди них нет человеческих. Лидия сидела на корточках у стены и играла этими костями, будто куклами — жуткое зрелище, от которого у меня мурашки поползли по коже.

А в глубине зала я увидел большой стол. На нем в беспорядке валялась какая-то еда: сырое мясо, хлеб, разрезанная головка сыра, овощи — что-то по виду выглядело еще свежим и съедобным. Что-то — не очень. А среди всего этого сомнительного богатства прямо на столе, подобрав ноги, сидел парень в белой просторной пижаме. Моложе меня, худой, с темными волосами, обрезанными чуть выше плеч настолько небрежно, словно это сделал пьяный дровосек.

Неконтролируемое волнение взяло меня за горло.

Твердым шагом я направился к столу.

— Если я все правильно понимаю, мне нужно поприветствовать великого и немногословного Оракула?

Парень поднял голову, и я увидел то, что по слова Та’ки, еще никому не удавалось!..

Вот только ничего удивительного или особенного мне не открылось. На меня смотрело самое обычное человеческое лицо. Причем далеко не самое гармоничное: очень высокий лоб, бледные брови, небольшие глаза, маленький рот и нос с удлиненной переносицей.

— Нет, — сказал парень. — Не нужно.

— Ты не Оракул?.. — разочарованно проговорил я.

— Я Оракул, — эхом отозвался парень.

Теперь я растерялся.

— Почему тогда ты сказал «нет»?

— Приветствовать не нужно.

Я остановился. Задумчиво почесал щеку. Да-аа, кажется опыт с Сототом может мне пригодиться.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Парень наклонил голову на бок.

— Шоколада. У тебя есть?

Он выжидающе уставился на меня, а я смог в ответ сказать только:

— Ммм…

Прямо как в детском стихотворении. «У меня зазвонил телефон, кто говорит? Слон! Что вам надо? Шоколада. А много ль прислать?» И тэ дэ.

Какой еще к богам шоколад? О чем вообще он говорит?

Тут у меня взгляд упал на странный предмет, лежавший возле стола с другой стороны.

Я не сразу понял, что это. А когда до меня, наконец, дошло, я аж чуть зубами не заскрипел.

Потому что это был не предмет. А два совершенно обнаженных тела, лежащих друг на друге — старика с длинной бородой и ребенка возрастом чуть старше Лидии.

— Отпусти ребенка, — проговорил я, едва сохраняя видимое спокойствие. — Верни девочку домой! Зачем она тебе?

Парень отвлекся от меня. Потыкал пальцем лежавшую перед ним сдобную булку. Та жалобно хрустнула свежей корочкой.

— Нет, — коротко ответил он, брезгливо отодвинув от себя булку.

— Почему?

— Что ей там делать? — пожал он плечами.

— А здесь? Играть мертвыми костями? — спросил я, уже плохо скрывая клокочущую во мне злость.

Оракул поднял голову. На его бесстрастном лице появилась тень недоумения.

— Она ест мертвых животных. Играет вещами, вырезанными из мертвых деревьев. Украшает себя умирающими цветами. Разговаривает перед сном с черепом мертвого человека, которого ты называешь другом. Так почему играть костями птиц ей не подходит?

Я сходу не нашелся, что ответить.

А потом вместо ответа задал вопрос, который меня волновал сейчас больше всего.

— Хочешь сделать ее своей третьей жертвой? — кивнул я на трупы старика и ребенка, лежавшие неподалеку.

Оракул развернулся, спустил босые ноги со стола и соскочил на пол. Подошел к трупам, присел рядом с ними на корточки. И, глядя на них, пробормотал:

— Никакой логики. Никакой гармонии. Он пришел к Оракулу. А спрашивает про чужого ребенка. Хладнокровно убил бога. Но содрогнулся при виде тел, которых никто не убивал.

— Что значит… никто не убивал?

Не вставая, он обернулся.

— Это мои. Сначала я создал его, — сказал Оракул, ткнув старика пальцем в плечо тем же жестом, как только что щупал булку. — Многие формы жизни достигают вершины только в финальной стадии своего существования. Но это не про вас. Тогда я попробовал совсем юное тело. Но оно оказалось слишком слабым и непослушным.

Парень поднялся с корточек и повернулся ко мне.

— Тогда я сделал еще одно вместилище. Тело, которое ты сейчас видишь перед собой.

— И… как оно? — уже с интересом спросил я.

— Отвратительно.

— Почему?

Вместо ответа парень с тем же невозмутимым выражением лица спустил штаны.

— Это!

Я закашлялся, отвел глаза.

— Эй, эмм… Ты это, обратно надень! — взмолился я.

— Ваши органы размножения просто чудовищны, — констатировал Оракул. — Они мешают. Они неудобные. Они живут своей собственной жизнью, доставляя регулярный дискомфорт. Такое мог бы придумать пьяный Дионис, чтобы посмеяться.

Мне стало смешно.

— Просто ты не научился им пользоваться как следует, — стараясь сохранить серьезное лицо, проговорил я.

— Ты говоришь о процессе оплодотворения? — поинтересовался Оракул, возвращая штаны на место. — Я наблюдал разные варианты. Выглядит отталкивающе.

Я тяжко вздохнул. Господи, будто с мелким сыном просветительную работу провожу на тему полового созревания!

— Видишь ли… — сказал я. — Процесс оплодотворения, как ты выразился, это в определенном смысле таинство, которое не подразумевает сторонних наблюдателей. К нему должны иметь отношение только участники. И тогда все в корне меняется.

— Но я всегда наблюдаю. За всем. И за всеми. Такова моя суть. И мне не хочется наблюдать себя в таком виде.

Я задумчиво почесал затылок. Прикинул мысленно и так, и эдак. Хотелось бы мне на месте Оракула пялиться на собственную задницу в самый ответственный момент? Оч-чень большой вопрос.

— Возможно, не лишено смысла, — пробормотал я. — А ты… Не можешь это как-нибудь отключать хоть иногда?

— А ты можешь хоть иногда отключать у себя биологические процессы?

— Понял. Глупость сказал.

Оракул кивнул.

— Что по-настоящему прекрасно в вашем теле так это возможность чувствовать вкус, — с задумчивым и серьезным видом проговорил Оракул, разглядывая меня. — Мне понравился шоколад. И яблоки.

— А ты до сих пор не ощущал вкуса?

— Нет. У меня не было соответствующих рецепторов. Я вообще не использовал биологическую форму. Слишком уязвимая и медленная. Мне не подходит. Не нравится.

Я усмехнулся.

Ну, теперь ясно, почему никто не видел его лица. Ведь лица-то, судя по всему, раньше и не было.

—… И не понимал тех, кто хотел. Не понимал брата Сотота.

Он развернулся опять к своему столу. На мгновение замер, а потом вдруг с неожиданной яростью смахнул с него всю еду, до которой дотягивался. Хлеб, сыр, старое мясо и колбасы повалились на пол. Оракул выпрямился. Посмотрел на правый рукав своей пижамы, который испачкался. Усмехнулся. И, продолжая разглядывать пятно на рукаве, снова заговорил.

— Сначала их занимало создание глобальных и постоянных систем. Совершенным казалось сильное и долговечное. Но потом стало интересно делать хрупкое с большим количеством индивидуальных черт.

Он подошел к столу с другой стороны и тем же движением смахнул разложенную там еду на землю.

—… Животные, Цветы. Человекообразные боги. Человек. Мы наблюдали, как все развивается. В какой момент все вышло из-под контроля? Когда уязвимые твари вдруг решили, будто они неуязвимы настолько, что могут пленить и лишить рассудка творца? Когда младшие успели присвоить себе право решать судьбу старших?

— Ты говоришь о Сототе, — понял я.

— Да. И не только.

Оракул, похрустывая костяшками под босыми ногами, приблизился ко мне. Его прохладная ладонь легла на мой лоб.

И в тот же миг у меня перед глазами потемнело. В кромешной тьме тянулось множество линий, то соединяясь, то разделяясь, как ветви.

— Древо вероятностей велико, — услышал я голос Оракула. — Но не для всех. И не в каждый момент времени…

Одна из светящихся ветвей вдруг приблизилась ко мне, ослепляя, и через мгновение я увидел окровавленного Яна и Фортуну, рыдающую над ним. Грязный снег. Солнце. И уродливые длинные тени, сгущавшиеся вокруг…

Потом картинка погасла, и передо мной опять появились линии. Другая ветвь приблизилась ко мне, и я увидел уже два мертвых тела на молодой зеленой траве на тренировочной площадке в школе «Парящего Грифа». Ветер шевелил рыжие волосы Сета. Израненный Азра сражался с полуобнаженным гигантом с раскаленно-красным мечом. А чуть поодаль я увидел себя в луже крови и с обрубленной культей вместо правой руки.

— Хочешь сказать, мои друзья погибнут? — проговорил я.

Оракул убрал руку от моего лица.

— Да. Во всех пяти вероятностях, что им остались. Суть одна. Детали разные. И одна из таких деталей — твоя собственная жизнь.

Он с пристальным вниманием смотрел на меня, не моргая.

— Гости приглашены. Блюда расставлены. Приборы приготовлены для трапезы. Время работает против тебя.

— И как это исправить? — спросил я, чувствуя, как руки опять невольно сжимаются в кулаки.

— Никак. При наличии существующих переменных исход уже предрешен.

— Значит, нужно изменить переменные.

— Игра в разгаре. Новые вводные, которые могли бы повлиять на нее, уже не добавить, — сказал Оракул. — Но ты не обязан участвовать в этой партии. Ее начинал не ты. Не тебе и заканчивать. Но есть другая, в которой я хочу предложить тебе поучаствовать. На моей стороне. Вместо меня. Оракул останется в стороне. Ты победишь. Готов подумать об этом?

— У меня нет такой возможности. Если я не спасу Фортуну, сам погибну!

— Нет, если она умрет раньше, чем ее заклятье убьет тебя. Когда боги умирают, все их созданья развеиваются. Заклятия. Пространства. Предметы. Поэтому великих зодчих нельзя было убивать.

У меня на лбу проступила испарина.

Вот, значит, как. Я могу выжить, даже если не спасу Сета с женой. Я могу выжить…

Стоп. А что же тогда произошло с остальными протобогами?

— Ты говоришь, великих зодчих нельзя было убивать. Но разве сейчас по факту они не мертвы? Все, кроме тебя и Сотота?

— Нет. Их вынудили изменить форму. Рассеяли по Вселенной. По мирам. Но не убили, — он больно ткнул пальцем меня в грудь. — Частицы древних богов теперь есть в каждом. И все они живы.

Я изумленно проследил за движением его руки и уставился на свою грудь.

— Хочешь сказать, во мне… Я — носитель древнего бога?

— Ты — носитель гнева. Но это сейчас не важно. Не имеет значения. Мы говорим о другом.

Оракул прошел к столу. Ойкнул, поджав ногу — все-таки старые кости это тебе не майская трава. И уселся на освободившееся место.

— Я могу подсказать, какой ход ускорит развязку, — заявил он. — Если хочешь.

Я покачал головой.

— И жить потом с мыслью, что я убил друга? Нет уж. Это тебе не заноза на ноге, — усмехнулся я, глядя на то, как Оракул поглаживает раненую стопу.

— Добить загнанную лошадь у вас считается милосердием, — невозмутимо отчеканил мой собеседник. — Но, если не хочешь — не надо. Просто отойди в сторону. Не вмешивайся. Ничего не предпринимай. И лошадь умрет сама.

Я взорвался.

— Некуда мне отходить! Понимаешь? Я не могу проиграть!

— Говорю же — это неизбежно.

— Нет. Нет, это не так! Потому что в самом крайнем случае всегда можно перевернуть доску!

И я, чуть отодвинув Оракула от его стола, направил энергию в руки и, ухватившись за край тяжелого стола, опрокинул его нахрен. Кости на полу жалобно хрустнули. Еда рассыпалась в разные стороны.

Оракул не проронил ни слова. Просто смотрел, чуть наклонив голову вбок.

— Вот так. — сказал я, отряхнув руки. — Разрушить все условия и снести переменные! Одним махом. И нет тебе ни приборов, ни блюд. А гости, если даже припрутся, останутся голодными. Черт знает, к чему это приведет. Но попытаться-то можно?

Я вернул стол на место.

Оракул задумчиво провел ладонью по его пустой поверхности. И в первый раз улыбнулся.

— Убрать переменные. Создать хаос.

— Да!

— Тогда я, кажется, знаю, как перевернуть доску. Нужно просто объединить две игры. Ту, в которую втянут ты, и ту, которую хочу сыграть я.

Он снова взобрался на стол с ногами и похлопал рядом с собой, приглашая меня присесть.

— Интересный вариант. — сказал он. — Но у этой возможности есть одно важное условие. А именно — время.

— В смысле?

— Поздно что-либо делать, когда пир уже сам по себе закончился. Никакого проку. Только битая посуда. Врата должны вырасти быстро. Сумеешь?

Я присел на край стола.

— И сколько у нас времени?

— Мало.

— Месяц, два? Неделя?

— С каждым днем шансов успеть все меньше. Но врата должны вырасти. Только тогда ты сможешь перевернуть доску.

— Как?

— Вернуть память Сототу.

— Восстановить великому зодчему потерянные воспоминания?

— Почему потерянные? — возразил Оракул. — Ничто из того, что случилось после появления меня, не может потеряться. Все во мне. Я созерцаю. Вижу и помню. Но мне нужен биологический носитель. Мозг. Твой. Или… — он указал рукой на Лидию, как ни в чем не бывал игравшую косточками и черепами. — или ее.

— Не вопрос, используй мой!

Оракул недоверчиво хмыкнул.

— Сотни тысяч лет памяти. Созидание. Разрушение. Создание понятий. Понимание созданий. Все это будет спрессовано и сжато внутри твоей черепной коробки. А потом развернется, уничтожая все остальное. Все лишнее. Сотот поглотит эту память, и больше ничего не останется. Тебя устраивает?

— Эмм… — почесал я затылок. — Может, тогда лучше в какую-нибудь твою птичку эту память засунем?

— Может, — кивнул Оракул, и глаза его по-детски заблестели. Он сделал жест рукой, и одна из пташек, позвякивая бубенчиками на поясе, приблизилась к нам.

— Покажись, — потребовал Оракул.

Птичка сняла перчатки с когтями. Потом стащила с головы маску.

Передо мной стоял Кир.

Живой и здоровый. Невозмутимый.

— Ты?.. — удивился я.

Кир ничего не ответил. Похоже, он был готов без сопротивления отдать свои мозги в эксплуатацию, если того потребует его господин.

— Годится? — с нескрываемым любопытством наблюдая за моей реакцией, спросил Оракул.

У меня невольно сжались кулаки.

— Ты хочешь, чтобы я выбрал, чьи мозги должны расплавиться? Его, мои, или маленького ребенка?

— Да, — ничуть не смущаясь подтвердил Оракул. — Хочу, чтобы выбрал.

И тут, как говорится, Остапа понесло.

— Тогда я выбираю тебя! — заявил я.

Оракул несколько раз непонимающе моргнул.

— Этого варианта не было в условии поставленной задачи.

— А почему нет? Ты ведь себе сколько угодно тел наклепаешь, это не проблема. Ты не умрешь, потому что бессмертный, и с ума не сойдешь. Отличный вариант!

— Потому что я не хочу, чтобы Сотот поглощал меня. Антропоморфное тело чувствует боль. Я не готов к боли. И это против правил. Оракул не вмешивается. Оракул наблюдает.

— Ну тогда давай я создам мозги на ножках, и ты закачаешь всю информацию в них!

— Память Сотота — в мозгах на ножках?.. — проговорил Оракул с таким видом, будто я предложил ему изнасиловать священную корову. — Никогда. Это недостойно. Я не хочу.

— А убивать ребенка — достойно? Предлагать своему жрецу пожертвовать жизнью — тоже⁈ — взорвался я.

— Прямо сейчас ты уже умираешь. Он — тоже, — кивнул Оракул в сторону Кира. — И только дитя пока еще растет. Так какая разница? Сейчас, или через малый промежуток времени? В чем смысл?

— Знаешь в чем ущербность богов? — сказал я, угрожающе нависая над парнем, носившем в своем теле древнего бог. Который несмотря на всю свою древность тем не менее был тупой, как пробка! — Вам никогда не понять ценность жизни. Потому что ценным может быть только то, что исчерпаемо, конечно. И невосполнимо. Но для вас жизнь — это скучная данность! О какой ценности может идти речь? Шоколад, видите ли, он распробовал. С яблоками. И теперь решил, что все понял о человеческой природе? Так вот запомни: не буду я ничего выбирать. Или ты сам станешь флешкой, или используем мозги с ножками! Без вариантов!

— Ты. На меня. Кричишь? — изумленно проговорил Оракул.

— Да!

— Смертный. Уязвимый. Кричит на бога?

— Да!!

— Откуда такая дерзость?

— Из личного опыта!

— Ты должен был выбрать, а вместо этого кричишь?

— Да!!!

— Пошел вон! — крикнул на меня вдруг Оракул.

— Не пойду!!! Да и прогонять ты меня на самом деле не хочешь — не для того звал! Вроде древний бог, а ведешь себя, как ребенок. Ты хочешь сломать правила, но так, чтобы при этом все происходило по правилам? Где ты такое видел? и что значит «Оракул не вмешивается»? Ты уже вмешался. Ты уже пошел против правил — так иди до конца!

Оракул мягкой пантерой соскользнул со стола.

— Ты думаешь. Будто понимаешь меня? Меня, кого невозможно понять? — угрожающе проговорил он.

— Чего там непонятного? Тоже мне бином Ньютона, — проговорил я, вставая напротив него. — В тебе мощи на сотню львов, а ты щемишься, как трусливая чихуахуа! Что, не так?

— Не так!

— Ну тогда ударь меня! Ну? Чего мнешься?

— Просто спустившись на уровень человека я как-то не предполагал, что в процессе общения мне предложат пасть еще ниже, до уровня парнокопытных!

— Зачем так сразу? Я же не предлагаю тебе бодаться. Ну давай, врежь мне! Или зассал? Что, хочешь и в картишки сыграть, и денег не потратить? Дерьмо из зарвавшихся божков выбить, и при этом не запачкаться? Но так не бывает! Я понимаю: гораздо проще прятаться за монотонным речитативом, да? Оно ведь так удобно за ширмой таинственности! Никто в морду не даст!

— Да ты сам зассал! — разозлился Оракул.

— Я?

— От меня зависит жизнь твоих друзей! Я — великий бог! И ты никогда…

Устав слушать весь этот бред, я слегонца приложил его поддых.

Мой противник охнул и сложился на пополам.

В ту же секунду птицы бросились ко мне со всех сторон. Только Кир остался неподвижно стоять там, где его оставил хозяин.

— А ну на место! — со злом крикнул Оракул своим прислужникам, с трудом выравниваясь. И с кривой усмешкой добавил, глядя на меня. — Это становится занятно.

И в следующее мгновение его кулак устремился мне в лицо.

Глава 21

Добрая драка лучше худого мира

Его удар был стремительным и резким. Бесхитростным, как в честной мальчишеской драке. Но сам факт, что Оракул отреагировал на мой вызов таким образом, почему-то произвел на меня гипнотизирующее впечатление. Замешкавшись на мгновенье, я не успел уклониться.

Как бы там ни было, древний бог не использовал никаких читерских приемов. Удар пришелся в челюсть — крепкий, но недостаточно сильный, чтобы я потерял равновесие. Разбитая изнутри щека засочилась соленой кровью. Отскочив назад, я присел, уворачиваясь от повторной атаки, а потом резко ушел влево и выпрямился, впечатывая костяшки правой руки в худой и по-спортивному твердый живот противника.

Оракул со стоном согнулся и отступил.

Я дал ему отдышаться.

— Второй раз… Та же ошибка, — с кривой улыбкой проговорил Оракул, выпрямляясь. — У этого тела мало памяти. Но у меня ее предостаточно. И, если ты не против, я поделюсь этой памятью с ним.

Он пластично собрался пружиной и с ловкостью Брюса Ли подскочил ко мне и ка-аак маханул с разворота босой ногой, метя мне в голову!

Я едва успел отпрыгнуть назад от этого каратэ.

— Ничего себе как ты умеешь!..

— Говорил же — я наблюдатель, — почему-то со стоном проговорил Оракул. — Все вижу. И все помню. Вот только это тело, похоже, готово воспроизвести не так уж много.

— А, ну это да, — усмехнулся я, сплевывая набравшуюся во рту кровь себе под ноги.

Покосился на Лидию. Но ребенок, как это ни странно, совершенно не обращал внимания на нашу драку. Девочка продолжала складывать что-то наподобие домика из птичьих костей, напевая что-то себе под нос.

Кир, стоявший в двух шагах от нас с Оракулом, вообще выглядел, как экспонат музея восковых фигур. Мне кажется, если бы мы нечаянно задели его, он бы просто упал, как игрушечный солдатик, и продолжил бы лежать на полу с тем же выражением лица.

Вот что у парня в голове?..

Не говоря уже об остальных птицах. Интересно, они все на самом деле — просто люди в масках?

— Нет, — услышал я голос Оракула.

— Что? — не понял я.

— Ответ на твой вопрос. Не все из них — люди. Но в любом случае тебя это не касается!

Он снова сделал выпад а-ля Жан-Клод Вам Дамм, но ойкнул и схватился за промежность.

— Ты это, со шпагатом поосторожней, — ехидно сказал я Оракулу, по-джентельменски отступая и давая ему очухаться. — Со стороны смотрится легко и красиво, но растянуться так с непривычки — полный трындец.

— Да, я уже понял. Благодарю за рекомендацию. Придется более избирательно подойти к выбору движений.

И он подошел, блин. Избирательно. Как бросился на меня, будто избранный ученик Шао-Линя на вселенское зло!

Руки и ноги Оракула замелькали на таких скоростях, что я даже выругаться не успел. Вот это я понимаю — активная старость! Чтоб я так конечностями махал в то время, как мои сверстники начнут маяться склерозом.

Получив с размаху по зубам, я отключил голову и полностью доверился инстинктам и рефлексам. Уже не помню, как, но я сбил его с ног и, усевшись сверху, хорошенько наподдавал в корпус. Потом он ужом вывернулся из-под меня и в ответ хорошенько ввалил по ребрам и один раз — по физиономии.

Зубы мои затрещали. Из разбитой губы на подбородок теплой сыростью плеснула кровь. Я застонал, и хором со мной вдруг взвыл и Оракул.

Тяжело дыша, бог сполз с меня, обнимая руку с разбитым костяшками.

Похоже, наш мортал комбат на сегодня закончился.

Я шумно выдохнул. Сел. Попытался вытереть кровь с подбородка, но бесполезно — она продолжала течь из раздувшейся нижней губы.

Хорошо, что зубы целы.

— Живой? — спросил я своего противника.

— Да, — отозвался побитый Оракул. — Но больно. Никогда не думал, что в такой примитивной телесной битве есть глубинный смысл. Мораль. Истина.

— Да? — искренне удивился я. — Они там правда есть?..

Он демонстративно поднял разбитую руку с таким видом, будто она была чашей Грааля и все объясняла.

— И?.. — с интересом спросил я.

— Не видишь? Прямая агрессия — прямое возмездие. Бьешь противника, но боль делится на двоих. Моя рука помнит твое разбитое лицо. Ничего не проходит безнаказанно. Нельзя причинить вред кому-то, не причинив вреда себе.

Я усмехнулся.

— Вообще-то еще как можно. Например, если бить не рукой, а дубиной.

— Но, если бы я взялся за дубину, разве ты не достал бы свой меч?

— Это лишь означает, что нехрен с дубиной в руках приставать к мужику с мечом. Против него надо идти с отрядом других вооруженных мужиков.

— Это еще одна философия, — внимательно глядя на меня, проговорил Оракул. — Но разве это будет честно?

— Честно? Нет. Но мы ведь говорим не о справедливости сражения, а о безопасности. О том, можно ли причинить вред другому, не причинив вреда себе. Честный бой подразумевает справедливое равенство условий, а значит, и рисков. Чтобы сократить риски, нужно обладать изначальным преимуществом. В оружии, численности или чем-то еще. И чем значимей преимущество, тем меньше рисков. И нет тут никакой философии. Просто туз всегда бьет короля, а король — валета.

— Не всегда, — задумчиво отозвался Оракул. — Шестерка козырей легко побивает и валета, и короля…

Он неловко подвинулся, чтобы сесть поудобней, и невольно опять застонал, хватаясь за ребра.

— Извини, — пробормотал я. — Перестарался немного.

— За что? Я ведь сам ввязался в это. И потом… Было весело, — криво улыбнулся он, блеснув глазами. — И, кстати, боль — это не только слабость. Но еще и ресурс, как оказалось.

— Чего? — удивился я.

Оракул глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

— Боль в теле нарушает стройное течение мыслей, — проговорил он. — Хорошо…

Я с улыбкой покосился на бога. Вот ведь проблемы у парней! «Стройное течение мыслей».

— Бухалово! — призвал я стакан вискаря. И протянул Оракулу. — Очень рекомендую после драки.

Бог посмотрел на протянутый стакан.

И, к моему удивлению, взял его безо всяких возражений и дополнительных вопросов. И опрокинул в себя.

Слезы выступили у него на глазах, но Оракул только вытер их запястьем и кашлянул.

Я присвистнул.

— Ничего себе. Я думал, сопротивления будет больше.

— Начатое падение не остановить другим способом, кроме как достигнув дна, — сдавленных голосом ответил тот.

Я хмыкнул.

— Ну да. Наверное.

Наколдовав еще один бокал выпивки, я сделал пару глотков. Разбитый рот защипало не по-детски. Поморщившись, я вытащил папиросу и прикурил.

Оракул молча протянул руку.

— Уверен? — спросил я.

Ответом был долгий пристальный взгляд, так что я достал папиросу и для него. Прикурив, бедняга с непривычки зашелся кашлем.

— Редкостная дрянь, — резюмировал он, разглядывая папиросу.

— Полностью с тобой согласен.

Он зачем-то снова затянулся и опять закашлялся.

Я похлопал его по спине, как будто это могло помочь. И спросил:

— Почему я?

— А ты не понял? — чуть захмелевших голосом спросил Оракул.

— Потому что я — ключ к вратам?..

— Не только.

Он погасил папиросу и подобрал под себя ноги. Вытащил из-под задницы острую черепушку какой-то твари, повертел в руках и бросил в сторону.

— Вселенная создана так, чтобы у всего имелись свои ограничения, — проговорил Оракул. — Безграничная свобода развращает. В том числе и богов. Поэтому изначально существовали три силы, которым они не могли противостоять. Догадаешься, какие?

Я пожал плечами.

— Мне известно только про власть Чаши.

— Чаша — это подделка. Суррогат. Заменитель. Хлыст надсмотрщика в руках у того, кто сам должен был наравне со всеми подставлять свою спину.

— Но тогда что — настоящее?..

— То же самое, что и у смертных. Три неотвратимости. Смерть. Любовь. И удача. Их власть никто из богов не мог отменить. Боги умирали. Совершали безумства ради любви. Страдали от неудач и радовались внезапному везению. Эти уязвимости делали их человечней. Но потом появился запрет на убийство богов, а любовь превратилась в похоть. Сердца бессмертных очерствели. Неподвластной оставалась только удача. До тех пор, пока не представился повод избавиться от Фортуны. Таким образом их главная цель была достигнута, а старые законы попраны… — он повернулся ко мне и улыбнулся. — А потом появился ты. Вооруженный способностью убивать богов и укрытый щитом удачи. Шестерка козырей, способная побить и короля, и туза. Против тебя бесполезны любые расчеты и бессильно любое преимущество. Оракул с трудом поднялся на ноги. Костяная россыпь под его ногами жалобно хрустнула.

— Они еще не поняли, насколько ты непредсказуем, — сказал он. — Но даже когда поймут, все равно ничего не смогут сделать, если Фортуна не отвернется от тебя. Такова ее власть. Поэтому я и выбрал тебя.

Я затушил папиросу и поднялся следом за ним.

— И чего же ты от меня хочешь?

— Я уже говорил: вернуть память брату Сототу.

— Что это изменит?

Лицо Оракула прям-таки засветилось изнутри, на губах заиграла зловещая улыбка.

— Это изменит все. Но сначала нужно вырастить врата.

— И я опять должен сделать выбор?..

— Нет, уже не нужно. Я выяснил все, что хотел.

— То есть ничью голову ты использовать не собирался? А просто тестировал меня?

— Ну почему же. Какая-нибудь пустая голова нам все-таки пригодится.

Оракул подхватил с земли маленькую черепушку с уцелевшим клювом и зажал в ладони. Яркий свет полыхнул промеж сжатых пальцев, и костяной черепок превратился в медальон из темно-зеленого металла.

— Носи на шее, не снимая. А когда придет время, просто отдай Сототу это.

Я взял из его рук медальон, будто великую святыню.

Вот это, блин, флешка. Сколько же на ней информации? Вот бы взглянуть хоть одним глазком, что там внутри!

— Вот и все, — сказал Оракул. — Теперь мы закончили.

— Хорошо, но сначала еще один вопрос, — попросил я, не в силах унять свое любопытство. — Можно?..

— Допустим.

— Почему ты не сделал этого раньше? В смысле, не вмешался в ход событий?..

— Ты невнимательно меня слушал. Я сказал: у всего есть свои ограничения. У меня — тоже. Уходи. Тебе пора.

Я кивнул. Повернулся к девочке и окликнул ее.

— Лидия, нам пора домой!

— Она остается, — с невозмутимым видом сказал Оракул. — Уходишь только ты.

Ну вот, опять двадцать пять. А ведь мне показалось, что мы наконец-то начали говорить на одном языке и понимать друг друга!

— Так не пойдет, — решительно заявил я. — Зачем ты хочешь удержать ребенка? Что еще тебе нужно⁈

Оракул с безразличным выражением лица взглянул на меня.

— Мне просто стало ее жаль. Но, вероятно, это лишнее. Только купи ей завтра белое платье. Жриц полагается хоронить в белом.

Он развернулся и двинулся к выходу. Птицы потянулись за ним следом.

А у меня аж в горле пересохло от услышанного.

— Подожди. Пожалуйста, постой! — позвал я Оракула.

Тот остановился, не оборачиваясь.

— Лидия должна… погибнуть?.. — спросил я, запнувшись на последнем слове. — Как, когда?

— Вариантов много, итог один, — отозвался Оракул.

Я тихо выругался. Вот за что мне это все? Врет он, или говорит правду? Оставить Лидию здесь, или все-таки забрать с собой?..

— Хорошо, пусть она останется с тобой, если это сохранит ей жизнь! — крикнул я ему в спину.

И пусть Камилла сожрет меня с потрохами, но я почему-то верил Оракулу.

Тот обернулся.

— Готов мне довериться? — спросил он.

— Не знаю, — с мукой в голосе ответил я.

— Но тебе придется, — задумчиво проговорил Оракул. — И в этом вопросе, и во многих других. Иначе у нас ничего не получится.

— Это верно, — вздохнул я.

— Не беспокойся. Я позабочусь о ребенке, — заверил он меня, и было что-то такое в его тембре и выражении лица, что от моих сомнений не осталось и следа.

На этом мы и расстались. Он ушел неизвестно куда в сопровождении своих птиц и с Лидией. А меня до городских ворот сопровождал один только Кир.

По пути он молчал. И только когда он провел меня через портал, каменное выражение его лица изменилось на обычное человеческое. И я в первый раз за все это время услышал его голос.

— Спасибо, что помог, — сказал он.

Я кивнул.

— Трудно было выбраться из крепости?..

— На самом деле довольно легко. А вот открыть двери в камеру казалось невозможной задачей. Так что… Я тебе должен.

Меня разобрал смех.

— Честно говоря, я уже сбился со счета, кто кому и чем обязан. Так что не парься по этому поводу. Но я правда рад, что ты уцелел.

Кивнув еще раз на прощанье, я направился в «Лося» — мимо все еще спящих домов и желтых фонарей, отражавшихся в лужах.

Оракул сказал, что с каждым новым днем у нас все меньше шансов на благополучный исход. А значит, теперь каждый час на счету. Нужно действовать, не откладывая. Прямо сейчас, немедленно.

Вот только как же мне ускорить рост врат?

Нергал говорил, что это невозможно, и надежда только на Сотота.

Вот только…

Только…

Идея шандарахнула меня так резко и мощно, будто к ней Зевс свою руку приложил.

Я застыл посреди дороги, снова и снова мысленно перебирая известные мне факты, и улыбка на лице становилась все шире и шире.

Потому что это могло сработать.

Даже нет, не так. Это обязательно должно сработать!

Осознав свою внезапную гениальность, я так обрадовался, что почти бегом бросился в «Лося».

Между тем никто из наших не спал.

Когда я влетел в харчевню, напряжение от ожидания новостей достигла того уровня, когда воздух начинает искрить, а тишина становится оглушительной.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто пушка выстрелила. Друзья повскакивали со своих мест. Вопросительные взгляды устремились на меня.

— Все прошло нормально, расслабьтесь! — первым делом заявил я.

— Ты уверен? — озадаченно переспросил Азра. — Просто по твоему виду такого не скажешь.

Я тронул рукой разбитое лицо.

— Фигня это. Так, дружественный спарринг случился.

— Спарринг-то на лопатах был, что ли? — протянул Та’ки, подтянувшийся из своей кладовки в харчевню.

— Не важно, — отмахнулся я. — Единственное — Лидия пока останется у Оракула, потому что дома ее жизни может угрожать опасность. А в остальном все хорошо.

— Что?.. — ахнула Камилла. — Ты оставил моего ребенка в руках этого монстра⁈ И у тебя все хорошо⁇

— Он правильно сделал, — негромко сказал ей Тень. — Дело в том, что…

— Ничего не хочу слушать! Если ей здесь опасно, я просто заберу дочь и уеду в другой город, другое королевство — да куда угодно!..

— Ехать она собралась! Забыла, что сейчас у нас на местах творится? — зыркнула на нее Майя.

— Оракул-то чего хотел? — перебил ее Рыжий.

— Он рассказал много ценного. И кстати, где у нас Серый?..

— Серый? — подал голос из кухни Леандр. — Да тут он! Прямо сейчас шинкует лук на весь завтрашний день — в наказание за противень, который сжег сегодня вместе с булочками.

— Боюсь, придется тебе самому все нарезать, — заявил я, решительным шагом устремившись на кухню. — Потому что твоего помощника я забираю…

Альба действительно возился с располовиненной головкой лука. Большой нож неуверенно постукивал по разделочной доске, луковые пластинки разбегались из-под пальцев, глаза и нос покраснели от слезоточивого аромата.

— И зачем тебе эта бестолочь? — недоумевал Леандр. И, обернувшись к Альбе, вдруг как рявкнет: — Мельче режь, говорю!

От неожиданности рука принца дрогнула. Лезвие ножа торопливо полоснуло пальцы.

Кровь плеснула на зеленовато-белую массу нарезанного лука — так, будто Альба не пальцы себе ножом порезал, а вену зацепил.

— Да что ты будешь делать!.. — с досады ругнулся Леандр — и тут же умолк.

Потому что королевская кровь засветилась. Она засияла ярче иных начертаний или конструктов, крупными бриллиантовыми каплями заструилась по бледной руке. А следом за ней и весь силуэт Альбы наполнился светом.

У Леандра вытянулось лицо. Глаза округлились, рот приоткрылся, полотенце выпало из рук.

— Что… Что это? — полушепотом спросил он, уставившись почти испуганным взглядом на своего помощника, которого только что костерил и в хвост и в гриву.

Я вздохнул. Делать нечего.

— Королевская кровь, — ответил я. Снял с крючка над разделочным столом еще одно кухонное полотенце, тонкое и белое и протянул его принцу.

За спиной громко ахнула Ника.

— Чего? — как в бреду проговорил Леандр. — Какая кровь?..

— Королевская. Позволь представить, — указал я рукой на нашего лысого друга. — Его высочество принц Альба, законный наследник престола.

— Ээээ-ммм… А он… Но ведь я его… Да как же это?.. — только и смог выговорить Леандр.

Возможно, в этот момент он впервые в жизни не пожалел, что сидит на своем инвалидном стуле. Ведь с него невозможно было упасть.

Глава 22

Смотрите, люди: я — читер!

Не дожидаясь, пока мои недоосведомленные друзья погрузятся в депрессию и пучину вдруг открывшихся познаний, я схватил нашего принца за локоть и потащил из кухни к выходу.

— Куда? Куда ты ведешь меня, зачем? — растерянно пробормотал Альба.

— У меня к тебе очень важное и срочное дело, — ответил я.

— Срочнее, чем кровь с лица отмыть? — поинтересовался принц, глядя на мою разбитую физиономию.

— Ну, у меня кровь не королевская, так что пусть течет — мне не жалко, — буркнул я, выталкивая принца в двери.

— Дай хоть куртку!..

— Не успеешь замерзнуть, — сказал я, бросив на проталину амулет Нергала. Портал открылся мгновенно — большой, яркий, способный перебросить в точку икс целую армию.

Альба вопросительно изогнул бровь. Перевел взгляд с портала на меня.

— Ты способен призвать Джасуру, пьешь с богами, общаешься с Оракулом и можешь призывать портал. Что еще я о тебе не знаю?

Я вздохнул.

— Да, в общем, уже не так уж и много. А после сегодняшнего вечера секретов и вовсе не останется.

Принц кивнул. И шагнул в портал. А я последовал за ним…

И едва не оглох от девичьего визга.

Переход, как часто бывало, размазал меня по полу зала с камином. Но в этот раз что-то приятно смягчило удар. И это что-то было упругим, нежным на ощупь…

Сфокусировав взгляд, я увидел прямо перед своим лицом плавную линию плеча и пару аппетитных округлостей, неприкрытых ничем, кроме полосочек прозрачной ткани и разметавшихся рыжих волос.

Я лежал на практически обнаженной кошке!

— Ой-вей, — вырвалось у меня пресловутое причитание на идише.

Что еще я мог сказать, очутившись на одной из жриц Нергала в святилище Нергала прямо на глазах у Нергала? «О, горе мне» — самая подходящая фраза в данном случае.

Отпрянув от распластавшегося подо мной тельца, я поднял голову. Вокруг большого стола сидели и стояли испуганные кошечки в человеческом обличье — кто в прозрачных туниках, кто вообще сверкая ослепительной наготой. Альбу я даже не сразу узнал — вместо привычной бледности мой несчастный принц стал красным, как вареный рак — ему тоже повезло с мягким приземлением.

А буквально в трех шагах от меня возвышался Нергал с сигарой в зубах. При этом сие великое и беспощадное божество было одето в одни только белые труселя. В руке он держал здоровенный кувшин, из которого мимо бокала сейчас лилось густое черно-красное вино. Оно расползалось зловещими пятнами по белоснежной скатерти и стекало тонкими струйками на пол, как угрожающее предсказание.

Пристальный взгляд Нергала прошил меня насквозь до мурашек.

— Эмммм… Прости… — пробормотал я, виновато опуская глаза. — Я не хотел помешать. Нечаянно вышло.

Девчонки перестали визжать, смущенно прячась друг за друга. Стало слышно, как уютно потрескивают поленья в очаге и шкварчит горячая снедь в больших сковородах, выставленных на стол.

Кувшин в руке моего патрона выпрямился, и вместо звука льющейся жидкости раздались звонкие удары капель о каменный пол.

— Я теперь хорошо понимаю, почему у тебя вечно разбитое лицо, — медленно проговорил он, вынув изо рта сигару. — Твоя способность портить кайф окружающим, к сожалению, распространяется не только на врагов.

— Мы… Мы можем попозже зайти, — пробормотал я, высматривая на полу амулет, чтобы по-быстрому смыться обратно.

Нергал фыркнул.

— Вставай уже, раз приперся! У меня праздник. Так что даже твоего приятеля целым оставлю.

Мой венценосный спутник, все еще пунцовый от смущения, горделиво поднялся на ноги.

— Я — его высочество принц Альба, законный…

— Ты видишь у меня нимб над головой, или лавровые листья в волосах, что так распинаешься? — с какой-то брезгливостью в голосе перебил его Нергал. — Так что я не из тех, кому есть дело до всех этих бутафорских игр в права человека. Мне глубоко индифферентно, кто ты. Насрать, в общем.

На принца стало больно смотреть. Как бы мастерски он не владел своей мимикой, от слов Нергала рот Альбы дрогнул, а выражение глаз стало таким, будто он увидел, как кровный враг попирает останки близких.

— Пожалуйста, давайте все-таки как-нибудь мирно пообщаемся? — встрял я в их диалог.

— Я и так сегодня просто образец добродетели, аж самому противно, — скромно заявил бог в трусах, окруженный десятком полуголых девиц. Он протянул мне переполненный бокал, приложился к своей сигаре и, выдохнув облачко ароматного дыма, обернулся к кошкам: — Что, ни у одной ума так и не хватило подать хозяину халат?..

Сразу две кошки метнулись к креслу возле камина, и через пару секунд Нергал уже заворачивался в тяжелый темно-серый шелк.

— Ну и какая холера притащила тебя ко мне в этот час? Я тут, понимаешь, вечеринку затеял…

— По времени уже, скорее, утренник, — пробормотал я, неловко отхлебывая из наполненного до краев бокала. Красная липкая жидкость пролилась на пальцы и закапала с ножки на рубаху. Я поморщился. — Блин, облился…

— Ты облился немного раньше, — хмыкнул Нергал, указывая пальцем на кровавое пятно у меня на груди. — Так что уже не важно. Расслабься.

Что?

Чистюля предлагает мне забыть о грязной рубашке?..

Да и интонации у него были какие-то не совсем обычные…

Прищурившись, я пригляделся к Нергалу и с удивлением констатировал:

— Ба! Да ты, никак, пьян?..

Я вдруг понял, что до сих пор никогда не видел его в подпитии.

— Сегодня у меня большой праздник, так отчего же не выпить? — покосился на меня Нергал. — Или у тебя есть какие-то возражения? Опасаешься, что могу во хмелю промахнуться и не того парня на рагу покрошить?

Я рассмеялся.

— Нет, вот в этом, как раз, у меня нет никаких сомнений!..

— Тем более, что господин Нергал не один! У него есть прекрасные жрицы и есть я!!! — прозвенел у меня за спиной по-пьяному дикий и совершенно счастливый возглас.

Обернувшись, я увидел такое, что лучше бы было не видеть, честное слово.

В дверях каминного зала появился мой старый добрый друг мастер Гай. Он стоял перед своим богом и королем практически в чем мать родила, с какой-то тряпкой на причинном месте, как у борцов сумо. И в обнимку с двумя кисами. Кисы хоть и были из категории «молодая была немолода», тем не менее еще вполне себе радовали глаз. А уж если зажмуриться и пробовать на ощупь — так, наверное, вообще красота.

— Даня, приветствую! — прокричал мне Гай и без задней мысли бросился обниматься.

У меня аж сердце в пятки провалилось.

— Не-не-не! — воспротивился я, отвергая объятия и выставив вперед в качестве предохранителя руки. — Погоди, говорю! Не знаю, как ты, а я еще не дошел до той степени побратимства, чтоб с тобой голым обниматься! Портки хоть надень!

Гай замер. Опустил глаза. Ругнулся.

— Идишь ты… Извини, забыл, — смущенно пробормотал он. — Ты это, не уходи. Я щас. Ладно? Щас прям оденусь…

— Можешь не утруждаться, — мрачно проговорил Нергал, смерив своего жреца недовольным взглядом. — Просто свали в туман со своим свеженабранным прайдом и пока не проспишься, мне на глаза не показывайся.

— Как скажешь, господин мой, — виновато пробормотал Гай и, подхватив кошек, поволок их к выходу, причем одна из барышень при этом настойчиво и беспардонно пощипывала его за волосатый зад, прикрытый только тряпичной полосочкой посередине.

Я залпом допил вино.

Покосился на Альбу.

Тот от всего происходящего пошел красно-белыми пятнами.

Бедняга. Строгая маменька наверняка его в ежовых рукавицах воспитывала. Да еще и в христианском духе. А тут такая вакханалия!

— Вы это… Присядьте, ваше высочество, — проговорил я, внезапно для себя самого переходя на «вы». Наверное, это мое подсознание попыталось подчеркнуть его статус, чтобы оказать экстренную помощь его чувству собственного достоинства.

Я подвинул к нему стул, и мой бедный принц, как лунатик, присел на него, не моргая глядя в точку прямо перед собой.

— Так что случилось? — вернулся к нашей изначальной теме разговора Нергал.

— У меня есть идея, как ускорить рост наших врат.

— М-мм, — промычал себе под нос Нергал. — Любопытно. Повернувшись к своим барышням, взмахнул рукой в сторону дверей, и все, как одна, бесшумно выскользнули из каминного зала.

— Ну и как же? — вальяжно усевшись за стол, спросил он, когда кошки ушли.

— С помощью талантов великого любителя растений, который обладает королевской кровью.

Взгляд Нергала прояснился. Он и так был лишь немного навеселе, а теперь и вовсе казался трезвей всех трезвых.

Вот только с другой стороны на меня кроме бога смотрел еще и недовенчанный на царство Альба. Пристально и не очень по-доброму.

— Ты имеешь в виду своего принца? — спросил Нергал.

— Да.

— Не получится, — он жестоко расплющил пенек своей сигары в большой бронзовой пепельнице. — Вот если бы он был королем — тогда было бы совсем другое дело. А так…

— Он частично принял силу короля.

Нергал приподнял брови. Перевел заинтересованный взгляд на Альбу и проговорил, обращаясь то ли ко мне, то ли к самому принцу.

— В самом деле?..

— Возможно, я дам тебе ответ, бог, — сказал Альба, вернув свое обычное величественное самообладание. — Если, наконец, пойму, о чем вообще сейчас идет речь в этом храме разврата.

— Нет-нет, ваше высочество, — поспешил я вмешаться, пока Нергал не успел разозлиться. — Здесь никакой не храм разврата, честное слово. Обычно в святилище все очень спокойно и, я бы даже сказал, аскетично. Это просто сегодня… Ну, как сказать… Праздник, в общем.

Нергал усмехнулся.

— Не суетись. В конце концов, чтобы пустить ему кровь, согласие самого принца не так уж необходимо.

— Прекрати! — нахмурился я.

И, повернувшись к Альбе, начал рассказывать. В двух словах пересказал историю Сета, ставшего моим другом, и Фортуны. Не уточняя, откуда взялся росток, описал нашу затею с вратами. Объяснил, что если я их не открою, то загнутся не только мои друзья на той стороне, но и я сам, если случится перебор энергии — умалчивая о том, что при том положении дел, которое предсказал Оракул, Фортуна погибнет скорее, чем ее зачарование добьет меня.

Да простит меня принц, но все эти детали могли повлиять на его решение, хотя напрямую не имели никакого отношения к самому факту гипотетического участия Альбы в ускорении роста врат.

Нергал не перебивал, предоставив дипломатическую часть переговоров мне. Курил новую сигару, задумчиво выпуская дым в потолок, и внимательно наблюдал за реакциями принца.

Впрочем, наблюдать особо было не за чем. Альба слушал внимательно, но его лицо оставалось каменным. Он явно не желал, чтобы мы понимали, какие мысли роятся в его голове в данный момент, оставляя себе возможности для маневра.

А когда я закончил свой рассказ, он добрые пять минут молчал.

Нергал продолжал курить, поглядывая то на меня, то на Альбу. Пока, наконец, принц не заговорил.

— Хорошо, — сказал он. — Я готов в этом участвовать.

— Любопытно бы понять, почему, — отозвался Нергал. — Ты ведь это явно не ради нашего красавчика Дани делаешь.

— Верно, — кивнул Альба. — У меня есть свой интерес.

— И какой же?

— Хаос среди богов, который случится после возвращения Сета.

Бог склонил голову вбок, с любопытством рассматривая собеседника, будто видел его в первый раз.

— И зачем тебе нужен хаос?

— Сам по себе он мне не нужен. Но это, пожалуй, единственный способ повлиять на неприглядное будущее, уготованное нам богами. Когда мой отец был жив, мы иногда обсуждали с ним Божественные Пакты, навязанные богами империи. Об обязательной живой подати Арахне из числа приговоренных к смерти, о налоге на девственность Артемиды, о том, как сначала мы мазали духами священных коров, а потом стали передавать их для жертвоприношений, об обязательном посвящении первенца богам, отмененном всего полтора столетия назад. И о прочей дикости. Единственное, о чем он не любил говорить — это о жертве Аресу. Но суть одинакова. Ты прав, когда говоришь, что все эти договоренности и громкие слова о взаимном уважении видов и соблюдении границ интересов являются ничем иным, как бутафорией. Потому что ни один из Пактов, предложенных богами, мы не имели возможности опротестовать или отвергнуть. Единственное, что в данный момент не дает бессмертным превратить людей в безропотных овец, которых будут кормить, держать под надзором в загоне и регулярно стричь — это отсутствие единства среди богов. Покровители разных людей вступают в конфликты друг с другом, и это несколько тормозит, не дает загнать нас всех в удобный контролируемый хлев. Отец любил говорить, что наши самые лютые враги — это вовсе не какие-то другие королевства. А бессмертные покровители, которым молятся наши подданные. Единство Высшего Совета и формирование общей для всех божественных семей социальной структуры — вот кто наш главный враг. Поэтому я считаю, что ваши врата — полезная для людей затея. Если бессмертные будут заняты проблемами бессмертных, то смертные смогут прожить еще один счастливый безбожный век — третий за свою историю. Это было бы хорошо для людей. Но зачем это тебе, бессмертному богу? Не желаешь объяснить?

Нергал задумчиво потер ладонью подбородок.

— Разумеется, у меня есть свой интерес — сказал он. — И нет, я ничего не желаю объяснять.

Альба задумался на пару секунд. А затем сказал:

— Ожидаемо. Но это никак не повлияет на мое решение. Так что, вы говорите, я должен сделать? Куда идти?

Я выдохнул, а Нергал улыбнулся и сказал:

— Я буду готов через пять минут.

Подхватив бокал со стола, он допил свое вино и отправился прочь из залы.

Когда его шаги стихли, мы с Альбой остались в абсолютной тишине, вдвоем за огромным столом, вокруг которого еще совсем недавно было так многолюдно и весело.

— Однако, подпортили мы вечеринку, — вздохнул я. Взглянул на Альбу. — А что это за безбожные века, о которых ты говорил?

— Периоды, в который боги практически не покидали Верхний мир, — ответил Альба. — В храмах на всяких молебнах их принято называть «темными временами».

Я нахмурился.

— Что-то такое смутно припоминаю. Но контекст, в котором про них упоминалось, был отнюдь не радостный.

— Кто же из жрецов начнет рассказывать своим подопечным, что без богов было лучше? — усмехнулся Альба. — Но это правда. Люди наконец-то получали возможность быть теми, кто они есть, и добиваться всего своим собственным весом — репутацией, умом, решимостью, навыками. Сейчас ведь любое противостояние сводится к тому, какой бог стоит за твоими плечами. Бессмертные так играют, а мы живем и умираем…

Не знаю, как Альба, но я начинал нервничать. Мне казалось, что прошло уже слишком много времени, а Нергал все никак не идет. Наконец он появился — в дорожном костюме из светлой кожи и оружием у пояса. И в этот раз на лице у него не было и намека на улыбку.

— Идем, — махнул он нам рукой.

Мы поднялись со своих мест и подошли к нему. На дне глаз Нергала вспыхнул свет. Он повернулся к нам спиной и открыл портал. Не оборачиваясь, он шагнул в зеркало перехода, а мы последовали за ним.

И только когда Нергал исчез в сиянии, меня вдруг осенило, что надо бы Альбу предупредить еще кое о чем.

Придержав его за локоть, я сказал:

— Только это… У нас там в подземелье один маразматичный бог обитает. Он безобидный, мечтает, чтобы мы открыли врата, и он себе девушек красивых нашел. Так что не удивляйся.

— Да я с тобой уже ничему не удивляюсь, — отозвался принц и шагнул в сияние.

Я поспешил за ним.

Очутившись внутри склепа, мы все трое принялись изумленно озираться по сторонам. Альба — потому что был восхищен вратами. А мы с Нергалом — потому что нигде не видели Сотота.

— И где наш старик? — вполголоса поинтересовался я у Нергала, пока принц восхищенно осматривал растение.

— Где-то прямо здесь, не сомневайся, — ответил Нергал. — Я чувствую его присутствие, его энергию. Но, похоже, он изменил форму.

— Пытается постичь свое собственное творение? — предположил я.

Нергал пожал плечами.

— Может быть. Или таким образом воздействует на растение. В любом случае, он никуда не делся, хоть мы его и не видим…

Тут вокруг Альбы разлился белый свет.

Он стоял в центре освещенного круга, подставив лицо далекому и невидимому солнцу. Его руки с раскрытыми ладонями медленно потянулись вверх, и в следующее мгновение принц превратился в пылающий белый силуэт. На протянутых руках открылись раны, похожие на стигматы. Струйки крови черными змейками побежали по запястьям вниз, чтобы через мгновение превратиться в ослепительное сияние. С каждым мгновение оно набирало силу, пока не трансформировалось в целые потоки света, растекавшемуся по каменному полу ярким серебром.

— И правда — кровь у него самая настоящая, королевская, — удовлетворенно проговорил Нергал.

Росток древа дрогнул. Буквально на глазах его ветви задышали, зашевелились, будто от порыва ветра. Сияющие корни с хрустом и треском зашевелились под каменными плитами.

А потом все начало расти! Корни, взрывая мрамор, принялись ползти по склепу, как огромные волшебные змеи. Дерево вытянулось, сотни новых мелких побегов зашевелились на больших и голых ветвях. Ствол начал раздаваться вширь, кора на нем затрещала. Трещины стали глубже и ярче, чем были.

Фортуна явно была на моей стороне. Врата действительно росли!

Я даже дышать почти перестал, опасаясь, что нечаянный звук моего дыхания может спугнуть происходящее вокруг чудо.

Через пару минут сияние вокруг Альбы стало меркнуть. И еще через мгновение его руки обессиленно опустились вниз.

Обернувшись к нам, он улыбнулся обескровленными белыми губами и проговорил:

— Все получилось. Получилось!..

Он сделал шаг в нашу сторону — и, пошатнувшись, рухнул на каменный пол, как мертвый.

Я испугался. Бросился к нему со всех ног.

— Ваше высочество! Альба! Альба, ты живой⁈

Губы принца беззвучно шевельнулись. Сияние все не угасало, и я увидел, что из ран на руках сверкающими нитями все еще тянутся дорожки вытекающей крови.

— Лучший проводник для моей энергии! — раздался в склепе громогласный вздох невидимого Сотота. — Восхитительно. Идеально!

Пол под нами задрожал. Оглушительный треск эхом отозвался в коридорах, надгробные плиты одна за другой начали выворачиваться наружу, и обломки мрамора застучали по стенам.

А древо врат стремительно устремилось в потолок, полыхая всеми цветами радуги.

Глава 23

И выросла репка большая-пребольшая

На мгновение течение мыслей в моей голове остановилось. Задрав голову, я смотрел широко распахнутыми глазами, как сияющая крона стремительно разрастается в стороны. И при этом поднимается все выше и выше…

Меня охватил ужас, смешанный с восторгом. Будто при виде страшной грозы в открытом поле, или приближающейся огромной волны.

— Невероятно… Да оно же сейчас нам потолок сломает!.. — вырвалось у Нергала. Он, как и я, неотрывно смотрел на затерявшуюся под куполом вершину ростка, запрокинув голову.

Сверху начал сыпаться песок. По полу застучали мелкие камешки.

— Даня, осторожней! — крикнул Нергал. Он бросился ко мне удерживая над головой пустую правую руку, в которой материализовался огромный полупрозрачный щит.

А с потолка хлынула лавина камней. Обломки размером с бычью голову с грохотом повалили один за другим, ударяясь о прозрачный щит Нергала, раскалываясь об пол, отскакивая в стороны и разбивая надгробия. Стиснув зубы, мой патрон удерживал щит над головой, закрывая им нас с Альбой. Светильники на цепях, висевшие промеж колонн, со скрежетом закачались. Из разломов в полу показались огромные извивающиеся корневища. Они принялись переплетаться между собой и тоже потянулись вверх.

— Великолепно!!! — громыхал Сотот, проявляясь неподалеку от противоположной стены. Его глаза активно вращались, поверхность тела вспыхивала цветными искрами. — Идеально! Потрясающе!

— Тащи принца к Сототу, там безопасней всего! — крикнул мне Нергал. — Я прикрою!

И мы под оглушительный грохот камнепада поползли к стене. На полусогнутых я волок бедного Альбу по россыпи острых камней. Его голова безвольно болталась, каблуки подбитых сапог царапали напольные плиты. Лицо стало восково-белым — прямо как у Ленина, когда я видел его в мавзолее.

Да будет земля ему пухом.

И да не прозвучит мое пожелание за издевательскую насмешку.

— Остановись! — заорал я Сототу, щурясь от всей этой цветомузыки вокруг. — Остановись, ты убьешь его!..

Но протобог меня не слышал. Или просто ему было плевать на какого-то там смертного, пытающегося до него докричаться в такой ответственный момент.

Стены задышали, задвигались, покрываясь глубокими черными трещинами. С потолка в раскуроченный пол ударили яркие стрелы солнечного света.

— Хаос мать всего сущего, да оно наружу проросло! — выругался Нергал. — Даня, это полный…

Его перебил оглушительный грохот, похожий на несколько небольших взрывов, и стрелы света превратились в световые столпы, в которых заискрились облака поднятой пыли.

Наконец, мы доползли до Сотота.

— Альба! — потряс я за плечи принца в слабой надежде привести его в чувство. — Не смей умирать. Не смей умирать, говорю!..

— Отодвинься, — приказал мне Нергал. Опустившись на одно колено и сменив под щитом руку, он пощупал кончиками пальцев шею принца.

— Ну что? Живой? — с надеждой в голосе спросил я.

— Живой, — уверенно заверил меня Нергал. — Но пульс прерывистый и едва прощупывается…

Оттолкнув Нергала, я выпрямился во весь рост и рванулся к Сототу. Внутри меня все клокотало, от ярости аж руки дрожали.

— Прекрати!!! — во всю глотку крикнул я, и из моей груди взбешенными змеями вырвались три сияющих щупальца.

— А-аа?.. — со странной интонацией протянул Сотот, с интересом направляя на меня один за другим многочисленные взгляды. — Частица предвечного в смертном? Любопытно…

Он потянулся своими тентаклями к моим щупальцам, и я, памятуя варианты использования Сототом этих частей тела, брезгливо отпрянул.

Странно — но «чужой» в моей груди вдруг втянулся обратно внутрь и оставил меня с протобогом наедине, будто не желая вмешиваться.

— Остановись, или ты убьешь его! Сколько еще тебе нужно крови⁈

— Мне больше не нужно, — проговорил тот, шевельнув зрачками своих многочисленных глаз — Мне достаточно. Теперь достаточно. Хватит того, что есть в земле. Что есть в корнях и ветвях…

Едва увернувшись от глыбы, летевшей мне прямо в голову, я бросился обратно к Альбе.

Стигматы так и не закрылись. Кровь больше не сияла, но все еще продолжала вытекать из уже полупрозрачного, хрупкого тела принца.

А я, как назло, не взял с собой целебный эликсир королевы-матери! Кто же мог подумать, что он пригодится?.. Но пусть у меня не было на руках лекарства, но банально перевязать раны я все-таки мог.

Вытащив край своей рубахи, я оторвал от нее кусок ткани. Стерильностью она не блистала, но другого не было. С треском разорвав на два неравномерных куска, принялся спешно перебинтовывать безвольные руки Альбы, когда услышал сдавленный голос Нергала:

— Даня… Смотри! Смотри, больше такого за всю жизнь не увидишь!

Я поднял голову — и…

Хорошо, что камнепад закончился. Потому что я непроизвольно сел и разинул рот.

Корни, медленно переплетаясь друг с другом, начали дружно приподниматься вверх, в то время как под бормотание Сотота с купола все ниже и ниже спускалась макушка, нависая над сплетением корней.

— Достаточно… Мне этого достаточно… — повторял снова и снова протобог, как заклинание. — У меня еще много энергии. Мне достаточно…

Тонкие ветви склонившейся верхушки, покачиваясь на сквозняке, коснулись корней, и в следующий момент от врат в разные стороны прокатилась ударная волна, поднимая облака пыли и песка. Она ударила мне в грудь, заставив покачнуться. Чтобы не наглотаться пыли, я прикрыл лицо локтем, и сквозь полуопущенные ресницы увидел, как закольцованное пространство наполнилось светом. Его будто затянула тонкая пленка, уходящая далеко наверх, выше разломанного потолка, на поверхность.

Древо погасло, и резко стало тихо. Только свечение образовавшегося гигантского зеркала перехода продолжало мерцать в полумраке, рассеченном снопами солнечного света с поверхности.

А между тем ветви продолжали переплетаться с корнями — бесшумно, неторопливо, точно пара усталых любовников после бурной ночи.

Щит в руке Нергала растаял в воздухе.

— Если бы мне кто-нибудь сказал, что такое возможно, я бы в жизни не поверил, — вполголоса проговорил Нергал, не сводя глаз с врат. — И никто другой не поверил бы тоже. Сила Сотота и королевская кровь… Невероятно.

— Врата… Они готовы?.. — неуверенно спросил я.

— Они готовы. Они настолько готовы, что я теперь даже не знаю, каким образом нам этот факт прикрыть!..

Я хотел было что-то сказать про защитные начертания и тому подобное, но тут же понял, насколько глупо бы это прозвучало. Какие к чертям защитные начертания на куполе, если врата чуть ли не наполовину наружу торчат?..

— Хорошая работа! — проговорил между тем Сотот, довольно поглаживая окружности своих глаз щупальцами — так, наверное, уставший от кропотливой работы человек трет веки и переносицу. — Идеальное попадание…

— Вот это оч-чень верно сказано, кстати, — рассеянно проговорил Нергал, погруженный в свои мысли. — Поскольку попали мы, Даня… Ох и попали.

— Так это… — пробормотал я, растерянно хлопая глазами. — Сделай что-нибудь. Прикрой врата!

— Может, тебе еще и Сотота в карман спрятать? — раздраженно спросил Нергал. — Объясняю еще раз. Специально для особо беспамятных. Я — не начертатель! Я — каратель, воин, понимаешь? Я не умею всю эту хитропридуманную каллиграфию выводить! И я не спаситель, не защитник и не хранитель, чтобы обладать способностями как-то прикрыть или спрятать этот наш бешеный урожай. Потому что, опять же, я — возмездие! Понимаешь? Я не скрываюсь, это от меня пытаются спрятаться, Мне положено находить и карать, а не прятать!..

— То есть мы влипли.

— То есть активируй врата прямо сейчас, пока есть такая возможность! — решительно заявил Нергал. — Если, конечно, она у нас есть.

Я озадаченно захлопал глазами.

Конечно, я к этому готовился. Я этого ждал. Но что вот так внезапно все случится, впопыхах — такого я не предполагал!

— Да как же… — пробормотал я. — У меня ведь даже денег толком с собой нет! Кто знает, где я вывалюсь? И вообще…

Нергал сунул руку в карман и вытащил оттуда пригоршню золота.

— На! Бери, и иди, не раздумывая!

Тут Альба пошевелился и приоткрыл глаза.

— Какая… Красота! — непослушным языком проговорил он.

— О нем я позабочусь, — заверил меня Нергал, перехватив мой взгляд.

Я положил монеты за пазуху. Вздохнул.

Помоги мне Фортуна пережить это перемещение. Найти всех, кого нужно, и вернуть сюда.

И самому вернуться.

Теперь я ничуть не колебался в своем выборе. Я хотел остаться здесь! Пусть мир богов и безумен, но за этот короткий срок он успел стать для меня родным. Еще никогда в жизни я не ощущал себя настолько «на своем месте», как сейчас. Может, потому что именно в этом мире оно для меня и было задумано?

— Я вернусь, — сказал я как можно уверенней. — Отыщу их как можно скорее и вернусь!

Я направился к порталу, когда посреди зала вдруг вспыхнуло пятно портала, из которого донесся звонкий женский голос.

— Что здесь происходит?

Деметра. И она явно была рассержена. Рубашка мятая, светлые волосы растрепаны — похоже, спала только что. И примчалась в том, в чем была.

— Я спрашиваю, что здесь происходит и что ты собрался делать⁈

— Прости, — только и смог я сказать ей.

Я быстро преодолел оставшееся расстояние, поднес к тускло мерцающей пленке руку…

И…

Она просто прошла сквозь дымку.

Ничего не произошло.

Набрав воздуха побольше в легкие, я шагнул в портал целиком.

И оказался по другую сторону древесного кольца. Никакого перехода не получилось!

Я кашлянул.

— Патрон! Чего-то это… Не выходит каменный цветок. Врата не активируются.

— Вижу, — мрачно отозвался Нергал. — Видимо, чего-то для этой самой активации тебе не хватает…

— Ключа не хватает, — сказала Деметра с видом усталой матери, втирающей отпрыскам в пустые головы какую-то очевидную истину. — А еще, судя по всему — мозга. С ума сошли? Иггдрасиль межмирного перехода в подвальчике вырастить решили?

Нергал нахмурился.

— Откуда ты знаешь, что это? И откуда знаешь про ключ?..

— А с чего бы мне, интересно, этого не знать, если я как член Совета в свое время должна была участвовать в создании такого ключа?

У меня на душе вдруг стало гадко.

— Ты… Ты говоришь о ситуации с Сетом и Фортуной? — спросил я.

— Да, — без обиняков ответила Деметра, глядя прямо мне в глаза.

— И ты участвовала?..

— Нет. Я не явилась на заседание, — сказала она. — Извини, но это правда: я никак не пыталась помочь твоему другу Сету или Фортуне. На тот момент у меня были дела поважнее, чем идти на открытый конфликт с Зевсом ради пары персон, которых видела-то всего несколько раз на больших бестолковых собраниях. Но ты — ты не чужая для меня персона. Почему ты ничего мне не сказал? Ты собирался вернуться в свой родной мир, даже не попрощавшись?..

— Нет. Я собирался вернуть сюда Сета с Фортуной. И себя.

— А ты представляешь себе, какой резонанс… — она вдруг осеклась, увидев парящего в воздухе Сотота.

Деметра смотрела во все глаза на старика, в то время как протобог точно так же смотрел на нее. Вот только глаз у него было больше, и потому смотрел он на порядок выразительнее.

— Подождите… — проговорила она, наконец. — Это — великий зодчий Вселенной Сотот?..

— Женщина?.. — с такой же изумленной интонацией спросил протобог. — Еще одна женщина здесь? В этом мире?

— Она не женщина, она богиня, — вмешался Нергал.

— Не страшно, — отозвался Сотот. — Мне подходит. Я буду с ней спать.

— Эммм… — проговорила Деметра, слегка округлив глаза. — Я уже сплю, — поспешно выпалила она с интонацией, какой дети во время игры говорят «я в домике». И, ткнув в меня пальцем, добавила: — С ним.

Сотот задумчиво покачался в воздухе, как на волнах, и вздохнул.

— Предвечный опередил предвечного. Жаль. Очень жаль…

— Что? — удивилась Деметра. — Предвечный? Это он о чем?

— Он немножечко это… беспамятный. Возрастное, — попытался выкрутиться я, в то время как Нергал схватился за голову.

— Серьезно? Из всех существующих вариантов в обоих мирах ты выбрал бывшую жену Зевса? Совсем дурак⁈

— Ну конечно, спать со мной — это невероятно опасное занятие, — раздраженно отозвалась Деметра. — А Иггдрасиль с тобой выращивать, стало быть, полезно для здоровья? Так что сам дурак!

— Вырастить врата — его собственный выбор и нужда, навязанная Фортуной. А отношения с тобой — просто несусветная глупость!

— В самом деле? И кто же помог ему этот мудрый выбор сделать, а?

— Чувство самосохранения. Потому что Даня скоро отдаст швартовые и поплывет с Хароном, если не вернет ее вместе с Сетом обратно! Он же — ключ! Тот самый ключ, которого, по твоим словам, нам не хватает!

Деметра изменилась в лице. Из сердитой и деловой она вдруг стала растерянной и трогательно хрупкой, уязвимой.

— Что?.. Фортуна сделала ключом человека? То есть Даня… впитывает в себя энергию богов?.. Он — живой тозохио тезоотитас? Вместилище святости?..

Нергал кивнул.

— Да.

— Вот ведь с-сука! — с сердцем выругалась Демка. — Жаль, нельзя вернуть время Совета. Я бы предложила ее не просто сослать, а что-нибудь поинтересней придумала!..

— Прекратите говорить обо мне, будто меня здесь нет! — возмутился я. — И Деметра, перестань ругаться! Тебе не идет. Еще позволю себе напомнить, что у нас врата в другой мир прям-таки наружу торчат, а у меня недостаточный набор энергии богов, чтобы их активировать! Что делать-то?

Деметра фыркнула.

— Ну само собой. Для активации всего важного в этом и Верхнем мире Зевс на правах главы Совета в качестве системы контроля и безопасности повсюду использует свою энергию, эквивалента которой нет.

— Как нет эквивалента? — нахмурился Нергал. — Других же громовержцев полным-полно!

— Он специально слегка исказил ядро своей сущности, чтобы невозможно было найти заменитель его личной энергии. Еще давно. Политика, однако.

— Вот ведь ссс…волочь предусмотрительная, — ругнулся Нергал. — И что нам теперь делать?..

— Устроить Дане встречу с Зевсом, — ответила Деметра.

— Но как? — спросил я.

— Поверь, это не проблема. Я могу организовать ее хоть сейчас. А вот ваши врата нужно как-то прикрыть. Иначе до того, как мы успеем вернуться с рандеву, сюда весь Совет нагрянет. Почуяв Даню, я прикрыла снаружи ваши врата гигантскими дубами с мощной аурой и посвятила деревья Перуну. Но маскировка эта, мягко говоря, так себе. Сойдет разве что для близорукого в полумраке.

И тут откуда-то издалека донесся странный размеренный звук.

Цок. Цок. Цок.

В первое мгновение я подумал, что мне показалось.

Но нет. Деметра умолкла, и мы все повернулись к выходу в коридор, где через несколько секунд из прозрачной пустоты появилась вышагивающая на каблучищах и томно улыбающаяся Лилит в своей микроскопической униформе.

— Что, нужен хороший начертатель? — протянула она, лукаво поглядывая на Нергала. — Я могу побыть за него.

— Идеально! — выдохнул я, невольно повторяя любимое словечко Сотота. — Ли, ты нас спасла!

— Не радуйся раньше времени, — тихо проговорила мне Деметра. — Врата будут постоянно разрушать начертания, даже самые сильные. Ей придется постоянно их обновлять, пока энергия начертателя не исчерпается и символы не начнут исчезать быстрее, чем она сможет их восстанавливать. Это, Даня, не спасение, а небольшая отсрочка. И учти: когда врата активируются, никакие защитные куполы, начертания, прикрытия и ширмы уже не помогут. Сияние открывшихся врат полыхнет в небо световым столпом — так, что даже слепые увидят его. Весь Верхний мир будет оповещен мгновенно. И начнется такое… Даже интересно, что именно. Потому что я себе этого представить не могу…

Ли между тем с улыбкой смотрела на Нергала в упор.

Тот недовольно прищурился.

— Кажется, я примерно догадываюсь о цене твоей помощи, — проговорил он.

— Да пошел ты, представитель первого поколения, — с явным удовольствием ответила Ли, блеснув белоснежными зубами. — Да, я беру, что хочу, и кому хочу — отдаюсь. Но не продаюсь. Ни-ка-му. Я пошла работать.

И, эффектно развернувшись, она вдруг надела на голову что-то невидимое. А когда Ли опустила руки, на ее голове позади рожек появились два пушистых кошачьих ушка на тонком ободке. У Нергала зашевелились злые желваки, а Лилит, беззаботно напевая себе под нос какую-то песенку и помахивая голым хвостом, направилась обратно по коридору, пока звук ее шагов не умолк в тишине.

— Она издевается надо мной, или мне показалось? — с тихой яростью в голосе проговорил он.

Я широко улыбнулся.

— Не-а, — протянул я, наблюдая за выражением его лица. И после небольшой паузы добавил. — Тебе не кажется, она точно издевается!

— Вот ведь… сфинкс голозадый, — пробормотал Нергал.

Деметра не вмешивалась в наш разговор. Растирая пальчиком хмурую морщинку промеж бровей, она напряженно думала о чем-то своем.

— Ты правда можешь помочь Дане встретиться с Зевсом? — спросил у нее Нергал, отвлекаясь, наконец, от Лилит. — Не знаю, сколько часов продержится суккуб, так что действовать нужно как можно быстрее.

— И еще домой бы заскочить, — добавил я. — Раз такое дело, надо предупредить парней. Лучше бы им сейчас свалить куда-нибудь из города от греха подальше.

— Тогда пошли к ним прямо сейчас, — Деметра махнула рукой в сторону, и в воздухе открылся портал. Схватив за руку, она потащила меня за собой в портал — и мы очутились в харчевне.

Я ожидал, что в таверне будет шаром покати — все отправятся отсыпаться после такой нервной ночи. Но здесь вкусно пахло свежими булочками, с королевской доски улыбался розовый Лунтик, а на нас с Демкой вытаращились не меньше полсотни ребятишек, которым Ника расставляла на столах молоко в пивных кружках.

При виде меня канал связи у Лёхи сразу похерился, и вместо Лунтика на экране появилась и замерла реклама подгузников.

— Ну и?.. — проговорил он.

Ника тоже напряженно замерла с подносом в руках, и весь ее облик был настолько испуганно-вопросительным, что больше никаких слов и не требовалось.

— Водочки нам принеси, — попросил я ее. — Там же вроде еще оставалось с прошлого раза?

— Водочки с утра? — удивился Лёха.

— А почему не сам? — насторожилась Ника.

— Потому что на посошок самому себе на наливают. Так что принеси нам водочки!

Ника, забыв про поднос на детском столе, всплеснула руками и побежала на кухню.

А я прошел мимо столов, забрал Лёху со стойки и пристегнул к своему поясу.

— Что? — растерянным и счастливым голосом снова и снова спрашивал меня Лёха. — Неужели?.. Я правильно понял, да?

— Правильно. Ты вместе со мной отправляешься на побывку на историческую родину. Хотел же увидеть, как там все теперь стало?

— Хотел… Хотел!!! — радостно вскричал Алекс Длиннобородый, некромант лохматой степени и истинный сын России!

— Дядя, а сказка?.. — с искренним детским огорчением спросил у меня один из зрителей утреннего сеанса, потянув за рукав.

Я посмотрел на него, и с моих уст сорвалась почти архитипичная русская фраза.

— Мальчик, ты не понял. Мы домой летим!

И, повернувшись к лестнице на второй этаж, звучно гаркнул:

— Р-рота, подъем!

Лёха у моего пояса аж закашлялся от неожиданности.

— Ох и голосина, у тебя иной раз прорывается, друг мой. Таким только «изыди!» в уборной кричать…

Ника выставила тарелку с сыром и жареными колбасками, по-быстрому протерла белоснежным полотенцем два стакана и, со стуком выставив их перед нами, плеснула в них водки из пузатой бутыли.

— Вот только лег — и снова ты! — раздался сонный голос Азры. — Что у нас опять случилось? И по какому поводу хлещешь с утра, за здравие или за упокой?..

— Пока не понятно, — хмыкнула Деметра себе под нос.

Я с укором посмотрел на нее и ответил:

— Полундра, брат мой. Час икс, которого мы все ждали, наступил. Так что хватайте самое ценное, запрягайте нечищеных лошадей и валите из города прочь как можно быстрей и как можно дальше! — ответил я, подавая стакан Демке.

Азра аж запнулся на ступеньке.

— Что? Уже?..

— Именно так. Так что тормоши всех, и чтобы через четверть часа здесь никого уже не было.

Азра мгновение помолчал, будто утрясая в голове внезапные новости. И, грохоча сапогами по деревянным ступеням, поспешил обратно наверх.

— А ну-ка все срочно проснулись, в штаны впрыгнули и на выход! — прокричал он, дубася кулачищем по закрытым дверям.

Мы с Деметрой проводили его глазами, кивнули друг другу, чокнулись и выпили.

Со второго этажа донесся топот и приглушенные голоса проснувшихся друзей.

Пошла веселуха.

— Ну что? Может, еще по одной? — спросил я у Демки.

Та кивнула.

— Да. Давай.

— Еще раз на посошок? — слабым голосом спросила Ника, пряча раскрасневшиеся глаза. — Это чтобы точно уйти, что ли?..

— Нет, это уже для храбрости, — усмехнулся я. — Мы сейчас к Зевсу идем, энергию воровать. Так что не жопь напиток, плесни как следует!

Глава 24

Слабоумие и отвага

У Ники испуганно задрожали ресницы.

— Что?.. Ты собираешься… пойти к Зевсу⁈

— Говори потише, а то вдруг он раньше времени обрадуется, — ответил я, перехватывая у растерянной кошки бутыль. Щедро плеснул в оба стакана и поставил посудину на стойку. — Можешь принести мою дорожную сумку?

Ника кивнула. Прикрыв узкой ладошкой рот, шмыгнула по лестнице наверх, в мою комнату.

А мы с Демкой звонко чокнулись и выпили, закусив сыром.

Вот и наступил этот день. Теперь — только вперед, и не оглядываться. В сотый раз я мысленно говорил себе, что у нас все получится. Что я отыщу Яна с женой, и все будет отлично!

Но все-таки где-то в глубине души у меня снова и снова возникал вопрос: а здесь-то что будет? Сможет ли Нергал сохранить врата, или по крайней мере вырастить другие с помощью Сотота и Альбы? — О чем так задумался? — спросила меня Деметра.

Я улыбнулся.

— Да так. Просто волнуюсь немного…

Тут появилась Ника. Она медленно спускалась, прижимая к груди мою сумку и уже не стесняясь заплаканных глаз.

— Эй, ну ты чего? — только и смог я проговорить, совершенно теряясь перед ее слезами. — Все хорошо будет!

— Угу, — проговорила моя кошка, и губы у нее задрожали. Она уронила сумку и крепко обняла меня за шею.

Деметра ничего не сказала. Только левая бровь слегка приподнялась и вопросительно изогнулась.

Я вздохнул. Глядя на нее, развел руками — мол, ты уж извини, но ничего не поделаешь. Погладил Нику по макушке, почесал за ухом.

— Ну-ну, перестань. Я быстро, — пробормотал я. — Одна нога здесь, другая — там!

— Лучше всегда оставайся целым, — всхлипнула Ника.

— Так и будет, не сомневайся. И вообще, перестань думать о всякой ерунде и беги скорей собирай свои платья и… что там тебе еще нужно. Времени в обрез.

Я мягко, но при этом решительно отодвинул ее в сторону и поднял с пола валявшуюся сумку.

Сосредоточенно нахмурившись, принялся сопоставлять мысленный список «надо взять» с перечнем «уже покладено».

Деньги — есть. Сомнительные, конечно, их придется еще как-то через ломбард или антикварную лавку проводить — хрен знает. Но все равно лучше уж вернуться с золотом в кармане вместо банковской карты, чем с кукишем.

Дальше.

Лёха — одна штука. При себе.

Флакон целебного бальзама в потайном кармашке сумки, полштуки. Надо не забыть отдать его принцу. Все-таки это подарок королевы, вот пусть у ее сына и останется. Не дай бог, пригодится.

Потом я проверил тряпицу с кольцом Фортуны, из-за которого я однажды остался без пальца. Ненадолго, правда, но тем не менее меня впечатлило так, что воспоминания до сих пор казались очень и очень свежими…

В ту же секцию я положил яблоко из мира мертвых — то самое, что выросло вопреки всем правилам и законам рядом с дворцом Аида. И завернутый в платок камешек из пещеры Сотота. Хрен знает, зачем он мне нужен, но почему-то мне казалось очень важным его сохранить.

Вроде, все. Но почему у меня такое ощущение, будто я что-то забыл?..

— Все, дети, давайте на выход! — раздался на всю харчевню громкий голос Майи. — Сегодня больше историй не будет! Можете с собой на дорогу взять сколько угодно булочек, и давайте по домам!

Она спустилась со второго этажа, будто пролетела над ступенями. Собранная, активная, стремительная, в черном облегающем костюме, который в последний раз я видел на ней еще в старой школе «Парящего Грифа». Глаза блестят, на щеках — румянец. Как же давно я не видел Майку такой!

Она принялась торопить малолетних посетителей, и те с выпечкой в зубах нехотя поплелись прочь.

— А когда будет продолжение?.. — спросила Майку какая-то девочка. — Опять через неделю?..

— Да, — рассеянно отозвалась та. — Конечно. Приходите в субботу…

И тут меня осенило.

Точняк! Я забыл про барона Субботу!

Конечно, исполнять обещание, данное Самеди, было не так чтобы жизненно необходимо. Но я все же старался не бросать слов на ветер. И потому принялся искать по карманам кусочек божественного скелета.

Неужели потерялся?..

Так, обыскивая себя, я натолкнулся на черепушку, данную Оракулом. Флешку с памятью Сотота.

И чуть не застонал от собственного беспамятства.

Блиин, у меня ведь от всех этих происшествий в склепе совсем из головы вылетело, что ее нужно отдать! Вот я дур-рак, чуть не ушел вместе с ней!

Разогнав детишек, Майя подошла ко мне и порывисто обняла.

— Давай, салага-первогодка. Удачи тебе и попутного ветра. Верни нам нашего магистра!..

Бровь Деметры, внимательно наблюдавшей за всем происходящим, приподнялась еще немного выше.

— Хорошо-хорошо, — отозвался я, пытаясь высвободиться из ее объятий.

— А ну разойдись! — донесся грозный рык пушистого панды. Ко мне из задних комнат, ковыляя, направлялся Та’ки. — Оставь его, неуемная женщина! Дай-ка теперь я обниму нашего медвежонка!

— Ты хотел сказать, грифенка? — поправила его Майка, за что тут же получила нахлобучку в виде подзатыльника.

— Не перечь богу! — прикрикнул на нее Та’ки, и следующим заграбастал меня в свои объятия. — Бездушная ты все-таки субстанция, я ж птенца отпускаю!..

— Так птенца или медведя? Ты уж определись, — с ехидной физиономией подбоченилась Майка.

И тут с лестницы донесся низкий голос Кас.

— Данечка, подожди! Дай-ка и я тебя…

Брови Демки поднялись еще на несколько миллиметров повыше. Таким темпами они вообще у нее скоро с лица убегут.

— Так, если мы тут все обниматься будем, дело закончится только к вечеру, а мне бежать надо! — попытался я отмахаться от очередных объятий.

И почувствовал, как в боковом кармане куртки с левой стороны что-то забарахталось. Сунул руку — и облегченно вздохнул. Вот она, костяшка Самеди. Наконец-то!

— Все, дистанционно всех обнимаю, и до встречи! — крикнул я друзьям. Махнул им на прощанье, подхватил сумку на плечо и потащил Деметру за собой к выходу.

— Не удивлюсь, если и на улице уже выстроилась очередь из девушек, богов и богинь, желающих тебя пообнимать, — с усмешкой съязвила Демка, зыркнув на меня.

— Ой, ну скажешь тоже, — отмахнулся я. — Кому я на той улице нужен!..

И, распахнув дверь, с изумлением увидел на пороге Стеф.

Та, видимо, как раз собиралась войти, так что я практически врезался в нее. Девушка неловко отшатнулась, и мне пришлось ловить госпожу дознавательницу обеими руками, чтобы ее выдающаяся задница не оказалась в луже у крыльца.

Сдерживая приступ смеха, Деметра кашлянула в сторону, а Стефания вдруг зарделась, как школьница из анимашки.

— Извини! Не ушиблась? — спросил я, поспешно убирая от нее руки.

Честное слово, осталось только Флоре с Арахной приползти меня проводить, и утенке пришлепать для полного комплекта!

— Нет, все хорошо, — смущенно отозвалась Стеф. — Я на минуту… Хотела… — тут она запнулась, многозначительно покосилась на Деметру, которую явно не узнала и приняла за простую смертную.

Но той-то фиолетово на Стефские намеки. Вздернув подбородок, она с двойным вниманием уставилась на гостью, вообще ни разу не смущаясь.

— В общем… — со вздохом продолжила Стеф. — Ты бы не мог заглянуть сегодня в ратушу? Есть кое-какие вопросы, которые я хотела с тобой обсудить.

— Не вопрос, — с готовностью согласился я, лишь бы побыстрее закончить разговор. — Я приду.

— А разве ты… не уезжаешь куда-то? — спросила она, кивнув на мою сумку.

— А, это, — с улыбкой отозвался я. — Да нет, я совсем ненадолго. Скоро вернусь.

— Ладно, — сдалась Стеф. — Тогда вечером?

— Да, до вечера, — кивнул я и, схватив за руку ухмылявшуюся Деметру и потащил обратно в харчевню.

— Оу… а разве ты не только что оттуда? — озадаченно спросила Стеф.

— Да, забыл кое-что, — с широкой улыбкой отозвался я и скрылся за дверью.

Шумно выдохнул, как перед стопкой и прошипел на ухо Демке:

— Нас окружили. Отступать некуда, придется прорываться!

Та тихо рассмеялась.

— Осталось только, чтобы со всех сторон появились прехорошенькие девочки и мальчики, которые будут плакать и звать тебя папой!

— Кончай язвить. А то мне придется использовать запрещенный прием и напомнить, что скоро у тебя самой появится мальчик и девочка, которая будет звать тебя бабушкой, — Эй, народ, дайте пройти к заднему выходу!

— Вообще-то возвращаться — плохая примета, — буркнул Лёха.

— Молчи, грусть, — зыркнул я на череп, проталкиваясь мимо раскорячившегося посреди харчевни Та’ки.

— Да чего ты вообще мечешься, как ошпаренный? — спросила Деметра, останавливаясь. — Куда тебе надо?

— Ну э-эээ… Не знаю, — пожал я плечами. — Укромный уголок, чтобы перейти в другой укромный уголок, чтобы перейти…

— Очень захватывающе, но меня уже от одного только описания твоих «уголков» укачало, — фыркнула она.

Я вздохнул и признался:

— Просто нервничаю.

— Вот и я тоже. А зачем нервничать зря?

Быстрым жестом начертила в воздухе символ, и рядом медленно, как цветок, раскрылся портал.

Такого зеркала перехода я еще не видел. Оно напоминало нору в бездонную, искрящуюся лазурь. И, прежде чем я успел что-то спросить, Деметра обняла меня за пояс и потянула меня в яркое сияние.

— А вот теперь можешь начинать нервничать, — услышал я ее шепот, и через мгновенье ощутил твердую опору под ногами.

Я услышал нестройный гул голосов и стеклянное позвякивание.

А потом лазурь померкла, и все разом стихло.

Окинув беглым взглядом пространство вокруг, я увидел огромный зал с золочеными стенами, парящие в воздухе ароматные кадильницы и возвышение, на котором в царственных креслах восседали припотевшие мужики и раскрасневшиеся дамы в сияющих пеленках вместо одежды, тяжелых драгоценностях, с лавровыми венками и кубками в руках.

На восседающих персонажей снизу взирали ребята попроще — кто в набедренной повязке, кто типа в тоге. Они явно были под градусом, в руках держали пузатые стаканы и смотрели на нас с замершими на губах улыбками, предназначавшимися явно не нам.

Среди них я сразу узнал раскрасневшегося Диониса и Гермеса в его нелепой шапочке.

А значит, ошибки быть не могло.

— Дема… — едва слышно проговорил я. — А… где это мы?

— В Верхнем мире, — обычным голосом ответила мне Деметра, убрав от меня руку. — Сегодня у олимпийцев второй день большой тусовки в честь какого-то очередного подвига великого громовержца, и у меня имелось приглашение. Кстати, где сам виновник торжества, интересно?

В ответ на ее слова под потолком вдруг блеснула молния и ка-аак громыхнет прямо перед нами!

Перепуганным зайцем я едва успел отскочить в сторону, утащив за собой Деметру. А на том месте, где мы только что стояли, красноречиво задымился почерневший пол.

— Кого ты притащила в мою тронную залу, безумная⁈ — прогромыхал на все местное собрание раскатистый и очень низкий голос.

Из-за стола поднялся худосочный лысый старикан со злобным выражением лица. Вдоль его тела засверкали искры, и в считанные секунды шкурка старика растрескалась и съежилась, выпуская на свет высоченного, статного бога. Его белоснежные одежды развевались на несуществующем ветру вместе с ослепительно-белыми кудрями и длинной бородой. В мускулистых руках он держал сияющий жезл. На каждом пальце Зевса блестел крупный перстень, в кудрях полыхал самоцветами золотой венец.

В общем, он весь сверкал, как Томатоа из мультика, озвученный Лагутенко. И тоже явно любил жить «в блеске».

При виде Зевса у меня задрожали колени и руки. Обжигающая энергия громовержца хлынула в меня, как обжигающий глотку абсент. С трудом удерживаясь на ногах, я с изумлением увидел, как из кончиков моих пальцев тонкими струйками заструился золотистый свет.

— Да ты не парься, мы ненадолго! — громко отозвалась Деметра, широко улыбнулась Зевсу и до боли крепко сжала мою руку.

— Ты… — угрожающе утробным голосом проговорил Зевс. — Ты!..

— Да я это, я, — дружелюбно подтвердила Деметра. — Белая горячка совершенно точно выглядит иначе.

— Как ты смеешь… Что за дерзость такая⁈

— Что делать? — шепотом спросил я Деметру, ожидая хоть какой-то краткий пересказ ее хитрого плана.

— Дурак, что ли? — продолжая все так же широко улыбаться Зевсу, ответила она мне. — Бежать, конечно.

— А может, все-таки портальчик откроешь? — спросил я, невольно пытаясь повторить ее улыбку и оскалив зубы.

Что?

Весь ее план — это тупо бежать⁈

— Не получится, это же тронный зал, — ответила мне Деметра. — Так что ножками, милый, ножками.

Деметра рванула с места, как болид «Формулы 1». Я прицепом — за ней.

Боги от неожиданности ахнули, расступились, опасаясь попасть под колеса нашего четырехногого танка.

— Бежим на Афродиту, она — слабое звено! — сказала Демка, держа курс прямо на подпитую богиню.

Та с перепугу отшатнулась, запнулась и рухнула на Гермеса, офигевшего от происходящего.

— Двери видишь? Добежим туда — будем целы! — заверила Демка, хотя теперь я не особо верил в адекватность ее восприятия реальности.

Кто-то из молодых божков попытался схватить Деметру за локоть, но та на миг отпустила мою руку и профессиональным ударом так вломила бедняге в челюсть, что тот просто рухнул, как срубленное дерево.

— Остановить! Привести ко мне!!! — прогрохотал Зевс, пуская нам вслед молнию.

И она с треском ударила в меня…

Вернее, я не сразу понял, что случилось. Ощутил сильный толчок в спину и электрическую волну, пробежавшую сквозь тело, будто схватился рукой за провод.

Обернувшись, я как в замедленной съемке увидел вонзившееся в мою сумку ослепительно-белое копье с зигзагообразным древком. Дыра в сумке почернела и задымилась. А потом вдруг это самое копье, превратившись как отпружинит в другую сторону!

Хрясь!

И сияющее древко с треском раскололось об голову громовержца. Обломки брызнули в стороны. Глаза Зевса округлились. Он покачнулся и схватился рукой за спинку своего трона, чтобы хотя бы сохранить вертикальное положение, раз уж не удалось сохранить лицо.

Потому как прекрасное лицо его, надо сказать, моментально испортилось здоровенной шишкой и почему-то покрылось сажей. Будто Зевс решил сыграть в старом фильме арапа Петра Великого вместо Высоцкого.

Не меньше десятка женских голосов тут же завизжали, примерно столько же мужиков манерно вскрикнуло — древние греки, что с них возьмешь. Целая толпа бросилась к Зевсу, чтобы поддержать громовержца.

А у меня из дыры на пол выкатилось изувеченное колечко Фортуны.

— Слава богине за все, — выпалил я. И, схватив замешкавшуюся от изумления Деметру, помчал вместе с ней к выходу.

— Кому там слава? — строго прикрикнула она, отталкивая попавшуюся на пути розовощекую красавицу.

— Говорю, хорошо, что они второй день бухают!..

Мы налегли на двери — здоровенные, метра четыре в высоту. Те нехотя подались вперед и открылись.

Мы выскочили на широкую парадную лестницу. Куда она вела и откуда спускалась, я даже предположить не мог, потому что тянулась она из черноты сверху и уходила в черноту внизу.

— Бежим, бежим! — не дала мне осмотреться Демка, утаскивая за собой вниз по лестнице. — Осталось совсем немного!

Я бежал за ней следом, чувствуя, как ступени начинают раскачиваться под ногами. Меня мутило. Из пальцев продолжал сочиться свет, и мне казалось, что еще немного — и внутри меня что-то лопнет, как слишком туго надутый воздушный шарик.

Следом что-то грохотало и топало.

— Скорее! — торопила меня Деметра, а у меня не было сил даже что-то ей ответить.

Блин, только бы не отрубиться здесь.

Пожалуйста, только не сейчас! Держись, Даня!

Звуки поплыли в ушах, и я услышал странное гудение и треск, будто где-то недалеко горел большой костер.

— Что это? — пролепетал я то ли вслух, то ли про себя, продолжая ритмично переставлять ноги. — Что… за звук?..

— Божественное наполнение начинает пожирать смертную оболочку, — коротко и четко ответила Демка, раскрывая портал.

— А-аа, ну тогда ясно, — протянул я.

— Что тебе ясно⁈ — разозлилась она. — Шагай давай!

И я провалился в портал.

Переход был адским.

Удар об пол вывернул меня наизнанку. Кости, мышцы — все внутри болело так, будто их разъедала кислота.

— Эй, ты живой?.. — сквозь шум в ушах донесся до меня голос Нергала.

Я с трудом разлепил веки и увидел, что нахожусь посреди склепа, и Нергал трясет меня за плечи.

— Кажется, — проговорил я. — Пока еще…

— Нам надо поспешить, или он не выдержит перехода, — сказала Деметра, подставляя мне свое плечо.

С другой стороны меня подхватил Нергал, и они потащили меня к вратам.

— Где Альба?..

— Снаружи, вместе с Лилит. Сам попросился на воздух. Здесь от энергии дышать тяжело.

— Понял. Там у меня в сумке целебное зелье есть… — я остановился, залез в нужный кармашек своей походной торбы и вытащил флакон с бальзамом. — Вот. Отдай ему. Пригодится.

— И Нергал у него на посылках, — хмыкнул мой патрон, пряча бутылочку в карман. — Высоко ты взлетел, Даня!

— Давайте уже поторопимся? — хмуро напомнила нам о главном Деметра.

Нергал кивнул, и мы направились к вратам.

— Как там все прошло, кстати? — спросил он.

— Как видишь, процесс поглощения энергии прошел успешно, — невесело усмехнулась Демка.

— Вам удалось сделать это по-тихому?

— Ну как тебе сказать…

— Нет, — вместо нее ответил я Нергалу.

— Насколько это «нет» по десятибальной шкале? — осторожно осведомился Нергал.

— На двадцать, — криво усмехнулся я. — Мы зазвездили молнию в лобешник Зевса.

Нергал остановился.

— Вы… что?.. — переспросил он, переводя взгляд с меня на Деметру, словно надеясь услышать опровержение.

Но та лишь со вздохом кивнула.

— Само как-то получилось, — сказала она.

Нергал рахохотался.

— Вот это номер! Какая досада, что я не видел!.. Хотя… — он изменился в лице и помрачнел. — Боюсь, что скоро увижу.

— И что будет, когда боги отыщут это место и сломают врата? — спросил я, усилием воли собирая в стройную логическую цепочку свои хаотичные мысли. — Один против всех ты ведь не сможешь его защитить.

Нергал усмехнулся.

— Вовремя ты этот вопрос задаешь, не находишь?

— Хочешь сейчас покритиковать ущербность моего мыслительного процесса? — обиделся я.

— Нет, — приободряюще похлопал он меня по спине. — Во-первых, не намерен так просто уступать им это место. Но это уже мое дело и мои заботы, обсуждать их с тобой я не стану. А во-вторых, не волнуйся, эти врата так просто не разрушить. Только Сотот, будь он в здравом уме, трезвой памяти и в прежней силе мог бы уничтожить или вырастить любую конфигурацию врат в любой из донорских миров по собственному желанию — ведь это он их придумал. Другим богам на это нужны годы.

— Лучше уноси отсюда ноги куда подальше, — участливо посоветовала ему Деметра. — И начертательницу с собой возьми. Если это место до сих пор не рассмотрели, значит, дело свое она знает.

И тут я вспомнил о том, что едва не забыл в прошлый раз.

— Кстати, по поводу Сотота. Погодите минутку, — освободился я от помощи друзей. — Мне надо… Еще кое-что сделать.

С трудом удерживая себя на ногах, я подошел к безразлично взиравшему на происходящее протобогу. Снял с себя медальон, отданный мне Оракулом.

— Возьми. Это для тебя, — сказал я, протянув подарочек.

Протобог озадаченно зашевелил глазами. Юрким щупальцем подхватил у меня с руки вещицу.

— Для. Меня?..

— Да. От твоего брата.

— Брата? У меня. Есть. Брат?

Подвеска заблестела и начала медленно терять форму. Она таяла, как мороженое на солнце, и густая блестящая жидкость потекла по щупальцу, на глазах впитываясь в кожу. По мясистому телу Сотота прошла волна дрожи. Сеточка вен стала яркой. Хаотичное движение глаз остановилось…

Тут земля подо мной качнулась, и я, потеряв равновесие, упал на раскуроченный пол.

Блин, колено!..

— Даня, быстрей! — услышал я крик Нергала.

И, подняв голову, с удивлением обнаружил, что лежал не только я. Деметра с Нергалом тоже поднимались с пола. Оборванные цепи звенели, врата грустно заскрипели. Сверху опять посыпался песок.

Землетрясение.

Кажется, боги в этот раз реально разгневались. А может, даже пустили за нами погоню. Или Лилит слишком устала и больше не может справляться.

На получетвереньках я быстро добрался до врат. Выпрямился, балансируя на подрагивающем полу, как на спине движущейся лошади. И вытянул вперед руки.

Золотистое свечение, исходившее от кончиков моих пальцев, полыхнуло по мутной глади внутри врат, как если бы я к бумаге поднес спичку. Ослепительные золотые всполохи взметнулись вверх, полностью заполняя врата.

— Ну, бывайте, — проговорил я. — Себя берегите и не смейте тут никто умирать! А то вернусь с Лёхой и всех подниму к чертовой матери, так всем и передайте!

Я глубоко вдохнул и двинулся навстречу сиянию врат.

И когда его тепло уже коснулось моего лица, к моей спине вдруг прильнуло теплое, упругое тело Деметры. Ее руки крепко обвились вокруг моего пояса.

— Эй, ты что творишь?.. — запротестовал я.

— Иду с тобой, — сказала она, слегка подтолкнув меня вперед.

И мы оба упали в ослепительный, обжигающий свет…

Эпилог

Врата полыхнули так ярко, что каждый уголок склепа на мгновенье оказался залитым светом.

Нергал зажмурился, прикрыл глаза рукой.

— Вот и началось веселье, — проговорил он.

Между тем подземные толчки прекратились. Пламя врат начало медленно угасать.

Теперь счет времени пошел на секунды.

Из коридора донеслись звуки поспешных шагов.

— Даня⁈ — раздался громкий возглас Лилит. — Даня, Нергал?

Покачав головой, тот тихо ругнулся себе под нос и крикнул:

— Я что сказал тебе сделать, когда выдохнешься? Нахрена сюда притащилась???

— Просто посмотреть, что вы живы! — воскликнула Ли, вбегая в погребальный зал. Следом за ней, как зомби, тащился принц с сияющим начертанием на груди.

— Даня ушел, а я, вообще-то, бессмертный. На кого ты смотреть собралась? — со злом крикнул ей в ответ Нергал, все еще щурясь от яркого света.

— Догадайся с трех раз, если умный такой!..

— Да что ты!.. — рявкнул было Нергал, рванувшись ей навстречу.

Но упрек застрял у него в горле.

Дерзкую красотку-суккуба было не узнать. Она сильно осунулась, точно голодала несколько дней, под глазами пролегли черные тени, лицо стало землисто-серым.

— Что это тебя так перекосило? — скривив губы, насмешливо проговорила она. — Или выгляжу слишком не аппетитно? Ну уж извини, не смогла я…

Рука Нергала ласково легла ей на голову, заставив умолкнуть.

— Ты все смогла, — негромко сказал он, впервые глядя на нее без насмешки или раздражения, а даже с каким-то теплом во взгляде. Ли опустила глаза.

— Извини, что разозлила, — тихо проговорила она. — Просто обидно стало.

— Все хорошо, — так же тихо ответил ей Нергал, погладив по волосам. — И я не злюсь, а беспокоюсь. Сейчас здесь начнутся взрослые дела, и детям тут не место. Так что забирай принца и уходите в святилище, как я велел.

— Много ли ты наговоришь здесь… один? — возразила Ли, с вызовом вскинув голову и явно готовая к резкому отпору.

Но вместо этого Нергал улыбнулся и ответил:

— Я буду не один, если вы, наконец, исчезнете и я успею призвать союзников, которыми разжился для такого случая. Так что не задерживай меня и ступай.

Он открыл портал, и первым подтолкнул в него Альбу.

Потом — Лилит.

Ослабевшая и усталая, она нехотя подчинилась.

Едва только демоница исчезла, по склепу пронесся неприятный царапающий звук. Разбитые, наполовину вывернутые надгробные плиты зашевелились. Из-под них, поблескивая серебром погребальных одежд, зашевелились темные фигуры.

— Во славу Сета… — раздался где-то в отдалении приглушенный шепот.

И сразу несколько голосов уже уверенней ответили ему хором:

— Во славу Сета!..

Бряцая мечами, из разломанных могильных ниш поднялись два первых воина — настоящие великаны, больше двух метров ростом в потускневших латах. На плечах рыцарей виднелись полуистлевшие плащи, где на оранжевом поле золотыми нитями была вышита песья голова.

Следом за ними встал еще один, в черных одеждах целителя. И еще один, с короткими парными мечами…

То тут, то там, как призраки, начали появляться слабо мерцающие, белесые пятна будущих порталов. Они висели в воздухе, медленно и с трудом набирая яркость.

Энергию Шивы и Ареса Нергал узнал сразу. Но кроме них в подземелье расцветали еще не меньше десятка зеркал перехода, и все они принадлежали врагам!

Лицо Нергала стало суровым. Черты заострились, глаза заблестели холодной сталью.

И тут из-за раскидистых врат раздался оглушительный шепот Сотота:

— А вот и они… Неблагодарные… Бездушные, жадные, жестокие дети!..

Вздрогнув, Нергал обернулся — и невольно попятился. Решительное выражение его лица сменилось растерянностью.

— Старик?.. — нерешительно проговорил он, уставившись на то место, где всего несколько минут назад безразлично парила гроздь мясистых глазных яблок, а теперь клубилась черная бездна — бесформенная, безликая, необъяснимая и непостижимая. — Это… все еще ты?..

— Я, — вздохнул Сотот. — Это все еще я, мальчик. Я. Один из тех, кто породил ваши миры… Кто породил время и пространство. Кто породил богов. Кого лишили рассудка и сделали пленником собственной силы. Над кем надругались жадные, злобные дети, возомнившие, что они могут понести мою ношу, стать началом и концом, вечностью и мгновением, гармонией и хаосом, бессмертием и смертью. Теперь. Я. Вспомнил. Все вспомнил. Отвернись, мальчик. Не смотри. Ты не сможешь вместить увиденное. Поскольку. Моя ярость… Безгранична!!!…

От звука его голоса все вокруг пришло в движение. Ветер засвистел в подземелье. Земля задрожала, каменная кладка жалобно заскрежетала, надгробные плиты, обломки, песок и мраморная крошка разлетелись в стороны, ударившись в стены. Остатки купола над головой разорвало и швырнуло вверх виде облака пыли.

Не удержавшись на ногах, Нергал рухнул на колено. Опустив голову и зажмурившись, он закрыл лицо локтем, пытаясь защититься от воцарившегося вокруг безумия. Он попытался что-то крикнуть Сототу, но звук его голоса утонул в шуме и скрежете.

— Не вставай, мальчик, — прошелестел ветер ему на ухо. — Чтобы мне ненароком не навредить тебе. И глаз своих не открывай. Потому что я, великий зодчий вселенной Сотот, собираюсь дать своей ярости полную волю!..

Конец 7 книги.

Больше новинок на https://booksnew.ru/

Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015

Content

Боги, пиво и дурак. Том 7

Глава 1 Богоубийца

Глава 2 Кого боятся боги

Глава 3 Членовредительство

Глава 4 Все не то, чем кажется

Глава 5 Покой нам только снится

Глава 6 Чего стоит слово короля

Глава 7 Подводные камни

Глава 8 Мы прорвемся, мой король

Глава 9 Прокаженного могила исправит

Глава 10 Арахнофобия

Глава 11 Кони, люди и барон

Глава 12 Каков Одиссей, такова и Пенелопа

Глава 13 Побочные, мать их, квесты

Глава 14 Ну-ка мечи стаканы на стол

Глава 15 Остаться в живых

Глава 16 В чреве горы

Глава 17 Найти великого зодчего

Глава 18 Спи, моя радость, усни

Глава 19 Эти глаза напротив

Глава 20 Шаг в темноту

Глава 21 Добрая драка лучше худого мира

Глава 22 Смотрите, люди: я — читер!

Глава 23 И выросла репка большая-пребольшая

Глава 24 Слабоумие и отвага

Эпилог