Фараон — 5. Император поневоле

Глава 1

* * *

Copyright © Распопов Д. В.

Все права защищены. Эта книга или любая ее часть не может быть воспроизведена или использована каким-либо образом без письменного разрешения автора или его законного представителя, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Данная книга является художественным произведением. Имена, персонажи, компании, места, события и инциденты являются либо продуктами воображения автора, либо используются фиктивным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или фактическими событиями является случайным.

Также автор не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя, сигарет, нетрадиционным отношениям, педофилии, смене пола и другим действиям, запрещенным законами РФ. В описанном мире другая система времени, возрастов и система исчисления. Все герои при пересчете на нашу систему совершеннолетние.

Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет, нетрадиционные отношения, педофилию, смену пола и другие действия, запрещенные законами РФ.

* * *

Путь до города Каса, где располагался главный храм Анубиса, а теперь уже лже-Анубиса, поскольку его место занял демон Пазузу, прошёл по большей части в тревожном молчании. Бастет была неразговорчивой, выпуская сокола на охоту за голубями, а мои просьбы дать им порулить попросту игнорировала, говоря, что всё покажет мне позже, когда сама со всем разберётся. Да и в целом, она явно не была расположена к общению, поскольку предстоящая встреча тревожила её больше, чем меня. Так что неудивительно, что по прибытии в город, она осталась на лодке, а я поехал в храм один. Градоначальник Касы примчался пулей вместе со всеми своими советниками встречать меня, едва новость о прибытии царского каравана лодок достигла его ушей. Но как он не торопился, но перехватил мою колесницу уже только на пути в храм. Заметив большую толпу на дороге, которая стоит на коленях, я не мог просто так проехать мимо, а потому пришлось остановиться и поприветствовать людей, заодно узнав, что это оказывается сам правитель города и к тому же 17-го нома.

— Тебе не стоит тревожиться, — обратился я к тучному, потеющему то ли от страха, то ли от жары мужчине, — я прибыл только чтобы принести дары Анубису и сегодня же мне нужно отбыть обратно в Фивы.

— Его величество не задержится у нас хотя бы на неделю? — сильно удивился он, — царь Хатшепсут всегда при путешествиях останавливалась у нас на две недели минимум.

— К сожалению, меня ждут в столице, — я пожал плечами, — так что можешь возвращаться к своим делам, я и правда, только принесу дары богу.

— Мой царь, — с трудом, из-за своего живота, он низко мне поклонился, — это было бы крайне невежливо с моей стороны, поэтому если Его величество не настаивает категорически, я бы хотел его сопровождать.

Обижать человека на ровном месте не хотелось, поэтому согнав Тушратту с колесницы, я с усмешкой наблюдал, как владелец нома с трудом забирается на мягкий и гибкий пол, который постоянно пытается провалиться под твоим весом и только большой опыт мог помочь просто на нём стоять, когда кони не двигались, не говоря уже о том, чтобы удерживаться на нём, когда колесница находится в движении. Каково же было моё удивление, когда с таким трудом забравшись и встав рядом со мной, он не стал хвататься за ручку, чтобы не упасть, а весьма устойчиво обосновался на гибком полу.

— Я смотрю колесницы для тебя не в новинку? — поинтересовался я, тронув поводья и мы поехали в сторону храма, а митаннийского принца подобрала вторая колесница из моего сопровождения всадников.

— Когда-то давным-давно мой царь, — он осторожно на меня посмотрел, но видя, что я спокоен, он пожал плечами, — я был всадником.

— Странно, как ты смог тогда стать главой нома, — ещё больше удивился я, — кастовые сословия этого не подразумевает, должности обычно передаются по наследству в одном роду.

— Это долгая и не совсем радостная история Твоё величество, — ответил он, так и не касаясь во время движения ручки на колеснице, хотя нас по дороге ощутимо трясло, — я не смею отнимать время у моего царя на это.

— До храма ещё минут десять, — намекнул я и он тут же поняв, поклонился.

— Я родился в другой семье мой царь, — вздохнул он, прикрывая глаза, — десятым ребёнком в Роду воинского сословия. Как и все дети, с детства готовился стать воином на службе у Его величества, что вскоре и случилось. Мой командир, господин Хоремхеб, был лучшим кого я мог пожелать себе и под его командованием мы одержали много славных побед во славу отца Его величества Менхеперры.

— Пока ничего необычного, — хмыкнул я.

Он открыл глаза и мягко улыбнулся.

— К сожалению, на этом хорошая часть истории заканчивается, мой царь. Я влюбился в девушку, красивую, словно богиня Исида. И боги свидетели, она полюбила меня в ответ. Наше счастье продлилось ровно месяц, пока об этом не узнали её родители.

Он на секунду задумался и продолжил.

— Она была из жреческой семьи, очень высокого положения. Её вся дальнейшая жизнь и судьба была предопределена её родителями уже тогда, когда она родилась. Так что её отняли у меня, а когда я попытался украсть любимую и уехать из Египта, нас догнали. Меня избили и бросили умирать, а она, думая, что я умер, покончила с собой. Но я, к несчастью, выжил и вернулся домой, только чтобы узнать, что мой Род, чтобы не ссориться со жреческим Родом, отказался от меня и изгнал из семьи.

Тут уже мне стало интересно, как он стал главой целого нома после всего этого, но мы к сожалению подъехали к храму Анубиса, где уже строились в прихрамовой территории жрецы. Я остановил колесницу и передал вожжи своему собеседнику.

— Дождись меня, хочу услышать конец твоей истории.

— Слушаюсь мой царь, — склонился он в низком поклоне.

Подбежавший Миннахте протянул мне одежду послушника и я не стесняясь никого стал снимать царские облачения и переодеваться. Задумчивые взгляды главы нома, его спутников и главное жрецов направленные на моё тело были привычны, так что не обращая на них внимание я надел на себя простую одежду, поскольку как-то так не сложилось у меня с богами, что я либо терял свою, либо с ней что-то происходило. Эту хотя бы было не жалко.

Пока я переодевался, Хопи переговорил с верховным жрецом и храм Анубиса очистился, позволяя мне войти туда одному. Пока примипил был занят вручением даров жрецам, я вошёл в большой, светлый храм и подошёл к новой статуе Анубиса, которая была ростом метров в пять. Старой лежащей статуи больше не было, как и алтаря, всё было абсолютно новым.

— «Странно, откуда они взяли деньги на это всё? — удивился я, примерно прикидывая себе стоимость этих весьма недешёвых работ не сказать, что у популярного бога».

Преклонив одно колено, я сказал вслух.

— Господин Пазузу, я прибыл по вашему зову.

Пару секунд ничего не происходило, но вскоре появилась знакомая рябь и статуя пошевелилась, хрустя шеей.

— Что так долго? — недовольно спросил меня демон в облике бога Анубиса.

— Господин, если вы дадите мне средство перемещаться словно ветер, я буду быстрее выполнять ваши приказы, — спокойно ответил я.

— Обойдёшься смертный, — надменно хмыкнул он, — ты ещё не отработал даже то, что я уже дал тебе.

— «Ещё один на мою голову, — хмуро подумал я про себя, но вслух снова сказал иное».

— Слушаю пожелание своего господина.

Гигант внимательно посмотрел на меня и затем стал смеяться. Мне была непонятна причина его смеха, но выбора всё равно не было, оставалось только ждать.

— Ты всё же тра…л эту кошку, — отсмеявшись, он широко улыбнулся, — а мне она так и не дала.

— «Похоже он про мою метку Первожреца, — догадался я».

Я пожал плечами, не став это никак комментировать.

— Ладно, к делу, — он стал серьёзным, — мне нужны Таблицы судеб и ты мне их добудешь.

— Что это и где я могу их достать господин Пазузу? — я сделал вид, что впервые об этом слышу.

Он в отличие от богов умничать не стал, покопался у себя набедренной повязке и откуда-то достал тонкий папирусный лист, выглядящий как обычный свиток.

— Знаешь, как им пользоваться? — поинтересовался он у меня, — прикоснись быстро три раза к верхнему правому углу. Ты вроде бы из более продвинутого мира, чем этот, должен понять.

Я аккуратно принял тонкий, гибкий и на ощупь чуть шершавый лист, который хоть и выглядел пустым листом папируса, а на деле оказался экраном, только настолько тонким, что я побоялся его сломать.

Видя, что за мной наблюдают, я прикоснулся к нему пальцем, как он сказал и увидел, как на русском языке открылось меню небольшой базы данных, посвящённой только искомому предмету. При беглом взгляде на главы я увидел в названиях, как Таблицы создавались, как использовались и как были утеряны. Всего материала на три сотни листов, не меньше.

— Разберусь господин, — я опустил руку с зажатым в ней листом и Пазузу довольно кивнул.

— Приятно всё же иметь с тобой дело, — заключил он, — если достанешь их, то я выполню любое твоё желание.

— Даже сможете вернуть меня обратно домой? — удивился я, помня, что об этом говорил мне Осирис.

Лже-Анубис спокойно кивнул, так, как обычно это делал Рехмир, когда пытался мне соврать.

— Конечно, говорю же, одно любое желание за Таблицы судеб, — ответил он.

— Хорошо господин, сроки у меня есть?

Он задумался.

— Было бы отлично, если бы ты управился за три года.

— Хорошо господин, — я поклонился ему, — я постараюсь, ведь знаю, что стоит на кону.

— Вот и отлично, — гигантская статуя кивнула, — дары с прошлого похода своего не забудь мне принести.

Я не стал ему отвечать, поскольку рябь пространства исчезла и статуя снова превратилась в камень. Видя, что он ушёл, я осмотрел оставленный мне лист, который для моего-то времени был бы технологическим чудом, а по местным меркам так и вообще, магией наверняка несусветной. Но нужно было отдать должное, что если его просто держать в руках не зная, как он активируется, то только на ощупь он отличался от простого листа папируса. На нём наверняка даже можно было что-то написать чернилами при желании. Я, разумеется, таким кощунством не собирался заниматься, но очередной раз убедился, как высокотехнологическая вещь была хорошо замаскирована под местные реалии.

Аккуратно попробовав его сложить, я понял, что его хрупкость, только кажущаяся, порвать его или сломать оказалось делом непростым, так что облегчённо вздохнув, я зажал его в руке и пошёл на выход, где меня уже ждали. Жрецы выпученными глазами смотрели на меня, видимо ожидая чего-то необычного, но я их обломил.

— Можете приносить жертвы Анубису без меня, — повернулся я к верховному жрецу.

— Его величество отбывает? — осторожно поинтересовался он.

— Скорее всего теперь уже завтра, — я вспомнил про ожидающего меня снаружи главу нома, — или есть то, что ты хотел со мной обсудить?

— Я хотел пригласить Его величество на завтрашние церемонии, — смутился он, — верующим будет приятно, если их посетит сам царь.

— Не буду ничего обещать, решу это вечером, — я кивнул и пошёл в окружении охраны на выход, взяв по пути у Хопи свой пояс с мечом и кошельком, в который незаметно положил данную мне демоном вещь. Жрецы проводили меня и низко поклонились, когда я забрался на колесницу и забрал у ожидающегося меня главы нома вожжи.

— Его величество удостоит меня чести отобедать с ним? — поинтересовался он.

— Показывай дорогу, ты мне ещё должен конец своей истории, — согласился я.

Он поклонился и стал показывать куда ехать. Весть о том, что я прибыл в город уже облетела его весь, так что вскоре пробираться через скопление людей стало проблематично, поскольку горожане стекались к нашей процессии и опускаясь на колени, начиная петь гимны-молитвы в мою честь.

— Его величество очень любят в Каса, — заметил глава нома, — его мудрые решения уже принесли многие блага простым жителям.

— Это какие? — удивился я, не припоминая за собой ничего подобного.

— За последний год сильно уменьшилось количество обязательных работ на царей и жрецов, — стал спокойно перечислять он, — судьи и сборщики налогов стали осторожнее брать взятки, с оглядкой на меджаев.

— А что сами меджаи? — мне было интересно мнение постороннего человека.

— Изменились мой царь, — осторожно ответил он, понимая, что и кому говорит, — причём в лучшую сторону, это отмечают все вокруг. Порядка стало больше в городах, воров меньше. После нескольких показательных казней со снятием кожи, желающих украсть чужое имущество значительно поубавилось.

— С воров снимают кожу? — изумился я, — кто об этом распорядился? Не слишком ли жестоко?

Мужчина сам удивлённо посмотрел на меня, затем ответил.

— Об этом пришёл приказ из Фив, от Его величества Менхеперры. Мой царь и отдал такой приказ.

— Мда? — я скептически на него посмотрел, — и что на этот счёт говорят люди?

— После прочтения того, что выбили на установленных в городе победных стелах мой царь, о походах Его величества в Нубию и на Ханаан, желающих задавать опасные вопросы о методах правления Его величества значительно поубавилось, — ещё более осторожно, чем вначале, ответил мне глава нома.

Я хмыкнул. Что там было выбито я уже один раз в Абидосе видел. После устроенного мной там массового человеческого жертвоприношения, говорить о том, что истории на стелах сильное преувеличение было мягко говоря неразумно, всё равно в это никто бы уже не поверил.

— То есть жизнь стала лучше? — решил я продолжить разговор.

— Определённо мой царь, — ответил он.

— Ты вообще первый, кто мне об этом говорит так открыто, — заметил я.

— А мне нечего бояться мой царь, — толстяк пожал плечами, — у меня нет семьи, а моя жизнь ничего не стоит.

Его ответ меня сильно удивил и стало ещё более интересно услышать конец его истории. К тому же мы подъехали к дворцу, где как раз он и жил. Встречать нас тут же выбежало десяток слуг и рабов. Он попытался распорядиться о еде и вине, но я его остановил.

— Я не буду ничего есть и пить в чужом месте, таковы правила безопасности.

— Понимаю мой царь, — склонил он голову, — я слышал, что на Его величество покушались.

Пройдя вслед за ним во впечатляющего вида комнаты, весьма богато обставленные, я опустился на стул, который мне предоставил хозяин. Не такой удобный как мой, который был набит конским волосом для мягкости, но тоже неплохой.

— А говоришь нет ничего, богатство как минимум имеется, — подколол его я, показывая на внешнее убранство.

— Это всего лишь деньги, мой царь, — ничуть не смутился он, — настоящих ценностей здесь нет.

Мы с ним устроились удобнее, Хопи принёс мои личные запасы вина, и пару гранатов, которые сам же и почистил.

— Что же, за знакомство, — я поднял серебряный кубок и глава нома ответил тем же.

— Благодарен богам, что они наконец свели меня с Его величеством, — поклонился он.

— Что же у меня не так много времени, — я отпив кислый напиток, поставил кубок на стол, — так что слушаю.

— Всеми преданный, я вернулся туда, где служил мой царь, — тут же продолжил он с того места, на каком закончил, — господин Хоремхеб внимательно выслушал меня и предложил мне войти в его род.

— Вот так, постороннему человеку? — удивился я, ситуация не то чтобы уникальная, но весьма редкая.

— Тогда это меня так обрадовало, что я не стал выяснять все мотивы его поступка, — лицо собеседника стало каменным.

— То есть они были? — догадался я.

— Да мой царь, — склонил он голову, — он попросил отнять у меня жизнь одного человека, который ему мешал и я это сделал.

Моя челюсть едва не отвисла. Глава нома явно был неглуп, чтобы вот так признаваться в совершённом преступлении, за которое в Египте была положена смертная казнь, для этого нужно был иметь не только смелость, но и какие-то другие свои резоны.

— Я понимаю мой царь, что могу наговорить себе на казнь, но я уже говорил Его величеству, в этой жизни мне вообще нечего терять, — совершеннейшее спокойным тоном сказал он, отпивая из своего кубка вино.

Разговор становился всё интереснее и интереснее.

— Дальше, — разрешил я.

— Потом был ещё один человек, а потом ещё, — глава нома пожал плечами, — а затем я потерял им счёт.

— У меня в голову начинаются закрадываться нехорошие мысли, — признался я ему, — схватить тебя и его, затем пытать вас, чтобы узнать, а не наговариваешь ли ты на видного полководца, примерного человека и семьянина.

— На всё воля Его величества, — пожал он плечами, — дальше после того, как я устранил по его приказу того главу жреческого Рода, откуда была моя жена и кто разлучил меня с ней, господин Хоремхеб видимо понял, что я стал опасен для него и слишком много знаю. Так что он отдал мне приказ убить ещё одного человека, а сам договорился с меджаями, что меня будут ждать в доме жертвы и убьют при аресте.

— Но ты всё ещё жив, — хмыкнул я.

— Да, я убил всех напавших на меня, но пощадил того, кого меня послали убить, — кивнул он, — и пришёл уже за головой моего когда-то любимого командира, которого я почитал тогда больше, чем своего отца.

Тут он задумался, его лицо стало печальным.

— Он выкупил свою жизнь мой царь, за большое количество золота и одновременно с этим отрёкся от меня.

— Так ты стал снова безродном, но хотя бы при деньгах, — подвёл я итог этого эпизода его жизни.

— Да мой царь, всё верно, — согласился он со мной, — золотом я, став за эти годы немного умнее, выгодно распорядился. Вложил в одно дело, связанное с торговлей и за пять лет стал самым богатым человеком своего города.

— Но всё ещё безродным?

— Нет мой царь, — улыбнулся он, — за золото в другом городе я купил долги одного, когда-то знатного жреческого рода и вошёл в него, как будто родился в нём, но вырос в другом месте. Получив таким образом новое имя и должность. Имея деньги, я по-прежнему выгодно их вкладывал и однажды мне предложили в жёны девушку другого рода, который боролся за власть в Абидосе с тремя другими родами, но ему не хватало золота для подкупа нужных людей. Я согласился и вскоре, когда три рода устали грызться между собой, меня предложили, как компромиссную фигуру на должность главы города. На ней я справился и через десять лет, ровно на тех же условиях, не быть близким ни к одному из трёх родов, которые боролись за власть, я стал главой нома.

— Ты говорил, что женился, — напомнил я ему, — трудно быть беспристрастным, имя жену из одного из этих родов.

— Я убил её, своими руками мой царь, — ответил он, лишь мельком посмотрев на меня, — а её родным сказал, что она умерла от несчастного случая. Вот такая моя история Твоё величество.

И тут до меня дошло, что видимо всё это было не просто так, ну не стал бы человек, сам класть свою голову на заклание.

— Зачем ты мне это рассказал? — я прямо посмотрел на него.

— Я много раз слышал, да и читал на стелах, — он показал рукой в сторону главной площади, — что господин Хоремхеб один из близких приближённых Его величества.

— Это так, — не стал спорить я с ним и c историями, рассказанными Танини.

— Вот это и есть главная причина мой царь, — он посмотрел мне глаза в глаза, — я хочу предостеречь Его величество, что господин Хоремхеб вовсе не тот, каким кажется для всех остальных людей.

— И ради этого ты даже готов рискнуть собой и своим положением? — для меня это было удивительным поступком.

Толстяк обвёл руками комнату.

— Мне нечего терять мой царь, у меня ничего нет, кроме денег, которые не взять с собой на поля Иалу.

Я задумался. Если он говорил правду, то с военным Родами, с которыми я и так не сильно собирался церемониться, стоило присмотреться получше.

Приняв решение, я поднялся с кресла, он тут же сделал это вместе со мной.

— Хопи оставь кого из своих посообразительнее, — приказал я, — пусть всё с писцами запишут, нам нужны имена, даты и прочее, проверить его слова. Ты ведь в этом не откажешь мне, раз сам начал эту историю?

Глава нома покачал головой, показывая, что согласен.

— Справедливость мой царь, — сказал он с исказившимся от гнева лицом, — это всё, что мне хочется. Чтобы потерявший всё и отчаявшийся человек, вспомнил то, что он сам это делал с другими раньше.

— Подумаю, — я кивнул ему напоследок и быстро покинул дворец. История этого человека хоть и была понятна, но он сам ничуть не меньше виноват в том, что с ним произошло. Он мог сделать и другой выбор. Не факт, что он был бы для него самого лучше, но его жизнь определённо могла быть другой.

На колеснице мы быстро добрались до пристани, где я попал под недовольный взгляд кошачьих глаз.

— «Что так долго-то?», — прозвучал у меня в голове сварливый голос Бастет.

Глава 2

Я задумчиво посмотрел на кошку, недавний разговор не выходил из головы.

— Знаешь, я всё больше начинаю думать, что с демонами проще и понятнее иметь дело, чем с богами.

Кошка тут же трансформировалась в девушку, которая удивлённо на меня посмотрела.

— Ты болен? Кто в здравом уме такое скажет?

Я потянулся рукой к кошельку, достал лист и протянул его Бастет.

— Ра, что не мог выдать мне то же самое? — поинтересовался я у неё.

Богиня тут же поняла предназначение предмета и потыкалась в базе данных, изумлённо иногда вскрикивая.

— Сомневаюсь, что у нас нечто подобное имеется, — она покачала головой, возвращая мне лист.

— Вот я про это и говорю, каждый раз от богов я вижу только приказы и ноль благодарности, Пазузу же мало того, что помогает, так ещё его метки, висящие на мне, сильно помогают мне в обычной жизни. Вот например твоя супер крутая метка Первожреца что мне даёт, кроме оскорблений в мой адрес от тебя и других богов?

Бастет смутилась, но тут же бросилась защищать себя и своё сообщество.

— Ты не понимаешь! — возмущённо зафыркала она, — все, кто связался с демонами, потом сильно об этом пожалеют! Да, они всегда дают больше в начале, но поверь, потом всё спросят с тебя сполна, когда ты им станешь не нужен. Я думала мой пример для тебя будет показательным.

— Может это и так, — я пожал плечами, — но пока от них я вижу больше пользы, чем от всех вас вместе взятых.

Бастет возмущённо она меня посмотрела, затем отвернулась и перетекла обратно в форму кошки, выйдя из палатки, установленной на корме лодки. Внутрь тут же заглянул Хопи, посмотрев на меня.

— Ужин мой царь?

— Да неси, — согласился я, только сейчас почувствовав, как я голоден.

Когда всё было приготовлено и порезано, в том числе и самая свежая телятина для Бастет, кошка вернулась и не глядя на меня съела свою порцию, затем улеглась на кресло. Было похоже, что Её сиятельство обижено. Доев еду и запив вином, я лёг на лавку и поставив рядом с собой две лампы, -достал из кошеля лист и активировал меню. Пора было ознакомиться с тем, что мне предстояло искать. Текст изобиловал многими неизвестными мне словами, названиями, географическими топонимами и терминами, так что пробираться сквозь него было непросто. Когда же я пытался спросить Бастет о том или ином слове, то в ответ слышал лишь недовольное фырканье, так что пришлось обходиться собственными силами, ведь история там была необыкновенно интересной. Кроме самих Таблиц судеб упоминались и создатели, а также сопутствующие им события, что позволило мне больше углубиться в происходящее здесь.

В общем жила-была одна раса гуманоидов, которая за стремлением к собственному совершенствованию забыла о планете и её ресурсах, которые однажды взяли и просто закончились. Массовая добыча их в космосе, на соседних планетах рано или поздно также опустошило и эти источники ресурсов и дальнейшее продвижение и поиски, стоили слишком больших средств, так что общество раскололось на две части: первая требовала поиск похожей планеты и массовое переселение, вторая требовала от учёных найти какое-то другое приемлемое решение. Его так долго не было, что первая часть вместе со своими предводителями погрузилась на несколько построенных кораблей Ковчегов и отправилась в космос, искать себе новый дом.

Один из таких кораблей прибыл на Землю, встретив на ней лишь самую примитивную жизнь и местные племена людей. Используя свои технологии, пришельцы быстро заняли доминирующее положение на планете, сразу перейдя для местных в статус богов. Особенно меня заинтересовало имя капитана этого корабля, которое было мне смутно знакомо. Абзу со своей супругой Тиамат стали первыми правителями этой цивилизации. В течение тысячелетий полу бессметные существа в конце концов устали от бремени власти над планетой, передав её детям, которые конечно тут же поссорились друг с другом. Лахама и Лахму, создали два враждующих за власть дома, породив следующих правителей Земли — Аншар и Кишар, которые стали родителями нынешнего бога Ану, правящего Землёй сейчас со стороны поклонений пришельцев корабля Ковчега, который прибыл на Землю первым.

Я протёр глаза от усталости, поскольку продираться через весь этот текст и правда было тяжело. Хотя то, что происходило дальше, было ещё более интересным и открывало мне глаза на многое.

Вторая группа той цивилизации, что осталась на планете ища другой выход, в конце концов его нашла. Усилия всех учёных создали несколько технологий, которые позволяли планете дрейфовать вне времени и пространства и не только в отрыве от своего планетного светила, но ещё и разрешали не быть захваченной гравитацией другого крупного звёздного тела типа звезды или чёрной дыры. Проблема в работе технологий была только одна, они поглощали огромное количество энергии, которую нужно было постоянно вырабатывать. После долгих исследований выход нашёлся и из этой ситуации, оказалось, что энергия, которую вырабатывает мозг разумных существ, является самым энергоёмким веществом, прекрасно преобразуемым в топливо для устройства дрейфа.

Когда всё это было реализовано, остался главный вопрос, где найти в таком количестве разумных существ? Выход показался слишком очевидным — отправиться на маяки, которые оставили корабли-ковчеги убывших с планеты первой группы оппозиционеров и прибыть на всё готовое. Так и случилось. После посещений несколько планет, где обосновались колонисты и сделав запасы вырабатывающих энергию существ, пришельцы наконец прибыли и на Землю, где им были, мягко говоря, не рады потомки тех, кто монополизировал власть над всей планетой первыми. Несмотря на то, что все представители первой и второй группы были потомками одной расы, даже Абзу и Тиамат возмутились тем, что прибывшие стали тырить энергию с планеты, которую они считали своей вотчиной. Разразилась война, в которой никто не победил. На стороне пришельцев были новейшие технологии, а вот на стороне местных был корабль-ковчег, чья несокрушимая мощь позволяла отбивать любой отпор, поскольку строили его ещё те, кто мог себе это позволить, вкладывая в создание последней надежды своей расы, как они думали на тот момент, всё самое лучшее и дорогое.

Предводители сторон, когда поняли, что просто уничтожают друг друга, решили договориться и поделить энергию, поступающую от разумных существ планеты пополам, поделившись между собой технологами. Так у местных появилось много нового, что было изобретено на планете после того, как их предки отбыли оттуда, а пришельцы получили доступ к ресурсам корабля-ковчега. Управление им осуществлялось с помощью ключа под названием Ме, который и поместили в защитную оболочку в виде особо прочной пластиковой таблички, замаскированную под камень. Эта табличка и была Таблицей судеб, которые мне поручили найти обе стороны. Бог Ра, со стороны представителей дрейфующей планеты и демон Пазузу, который явно представлял кого-то из местных правителей, но вот кого конкретно? Это ещё мне предстояло узнать. Так что как я понял из всей этой истории, Якорем называлось никакое неустройство для передачи энергии, как мне сказала Бастет, а Якорем для дрейфующей планеты, чтобы она могла находится рядом с Землёй был сам Ковчег, который видимо располагался где-то на Земле, а для его управления, как раз и требовался ключ Ме, который находился в Таблицах судеб.

— «Фух, кажется разобрался, — выдохнул я, покосившись на лежавшую неподалёку кошку».

Она явно почувствовав взгляд, приоткрыла один глаз.

— Ты мне соврала, — ткнул я в неё пальцем, — причём много раз своими историями про богов и демонов. Особенно с тем, что вы якобы убили египетских богов, прибыв на Землю. Ими были ваши же соотечественники, которые прибыли сюда на Ковчеге первыми. Да и вообще эта база данных, заставляет меня на всю эту историю с богами, демонами и Якорем, взглянуть самостоятельно. Боюсь даже представить, что я ещё здесь найду.

Бастет снова лишь презрительно фыркнула и закрыла глаза. Я скептически покачал головой и вернулся к чтению.

Дальше, как раз и начиналась история, как эти Таблицы и были утеряны, а точнее говоря, были попросту украдены. Некий Анзуд, про которого дальше в повествовании шли одни ругательства, воспользовался своим доступом к Ковчегу и украл Таблицы судеб, решив, что с местным населением неплохо бы технологиями и поделиться. Обе стороны этого понятное дело потерпеть не могли и выслали на его отлов две команды, которые его в итоге и нашли где-то в Шумере, но правда уже без искомого предмета. Пытки описываемые в базе, которые были к нему применены устрашили даже меня, но к сожалению для охотников, жертва умерла прежде, чем смогла им рассказать, где же оставила нужный предмет. Никакие самостоятельные поиски не привели к результатам и расстроенные охотники вернулись ни с чем. За всё время было сделано несколько попыток поисков, для чего привлекались различные демоны и боги, но всё безрезультатно. Именно с тех пор и было указано, что Таблицы судеб были утеряны. Меня же в этой истории зацепили несколько моментов.

— Бастет, — позвал я кошку, которая даже не пошевелилась на мой зов.

— Баст! — я всегда, когда мы были в присутствии посторонних, говорил только на русском, благо и так все окружающие давно знали, что это божественный язык, ну а самой богине было без разницы на каком языке я говорю, поскольку она считывала мысли, а не звуки, также и отвечала мне прямо в голову.

— «Ещё раз так меня назовёшь, чего-нибудь лишишься!», — в голове появились ленивые, но крайне недовольные чужие эмоции.

— Монту меня назвал «человеком без судьбы», что это значит? — быстро, пока она согласилась со мной говорить, поинтересовался я.

— «Ты сам можешь распоряжаться своей судьбой, после того как занял место местного царя, — явно нехотя ответила она, — боги после того, как я вырвала тебя из другого времени не могут больше влиять на твою судьбу. Это запрещено».

— Это как? — не понял я, — мы же с тобой общаемся, с Пазузу, с Осирисом, даже с Тем-кого-нельзя-называть я встречался.

— «Именно потому, что ты „человек без судьбы“, боги и демоны могут с тобой говорить, — ещё больше запутала она меня, — но только лично, без своих представителей или жрецов».

— А боги говорят со жрецами тоже? — удивился я.

— «Напрямую нет, — кошка наконец перестала делать вид, что спит и открыла глаза полностью, — но есть же всякие символы, какие любят люди, стечение обстоятельств, ну и прочая мишура, с помощью которых боги дают знать довольны они проводниками своей воли в мире или нет».

— Этот Анзуд, ты знала его? — спросил я, — тут пишут, что у него была спутница, человек. Также «человек без судьбы».

— «Знала, — скривилась она, — один из тех, кто принял птичье обличье, так любимое местными аборигенами».

— Прости что перебиваю, — тут же ухватился я за эту мысль, — откуда вообще появились в облике богов звериные формы? Ведь это не удобно в повседневной жизни.

— «Так первым прибывшим легче было показаться богами для местных племён, — ответила Бастет, — у них подобные формы уже были, а наш истинный облик ты видел, он слишком похож на человеческий, чтобы тебя начали бояться и боготворить. Ну а дальше, для удобства превращения, определённый облик для каждого добавили в ДНК, но как ты видел, обратная трансформация бывает болезненной после стольких тысячелетий её использования».

— Ещё раз прости, что перебил, — дал я ей возможность продолжить рассказ дальше.

— «Анзуд, — Бастет на полминуты замолчала, прежде чем продолжить, — был наивным мечтателем из ещё тех, самых первых переселенцев. Хотел, чтобы блага нашей цивилизации пролились и на местные племена, ведь теперь не было привязки всей нашей расы к Ковчегу, который обеспечивал их самих всем необходимым. На прибывшей планете были и общедоступные технологии, которые он хотел передать землянам».

Тут даже я хмыкнул от такой наивности, что кошка и подтвердила.

— «Даже тебе это понятно, так что думаю ты понимаешь, как отреагировали остальные на его желания».

— Представляю, — покачал я головой.

— «Оказалось, у него остались какие-то старые доступы, он воспользовался ими и выкрал ключ с ковчега, где он хранился. Ну и со своей человеческой женой попытался скрыться от гнева обоих сторон, — Бастет снова помолчала, — говорю же, он был просто наивным мечтателем».

— Как звали его спутницу? — поинтересовался я.

Кошка презрительно на меня посмотрела.

— «Ты ещё спроси, как звали поимённо его быков, которые он держал у себя».

— Вот снова, — я ткнул в её сторону пальцем, — эти ваши ксенофобские замашки!

На что я не удостоился даже взгляда, не говоря уже об ответе.

— Ладно, я дочитаю, потом подумаю с чего можно вообще начать поиски, — вернулся к листу с базой данных.

К сожалению, дальше информации практически не было, только догадки, бесплодные отчёты множества поисковых групп и всё. Казалось, что бедные шумерские храмы и города пропустили через мелкое сито, чтобы найти Таблицы судеб, но они так и не были найдены. Закончив с чтением уже под утро, я уже смелее свернул и убрал лист в кошель и покосился на кошку.

— «Что? — сразу послышались недовольные мысли».

— Настолько важен ключ управления Ковчегом? — поинтересовался я, — для каждой из сторон? Что получит твой Повелитель и что Повелитель Пазузу?

Бастет ответила, даже не задумываясь.

— «Для Ра — это большой успех, он сможет настроить получение большего количества энергии и материалов с Ковчега, не говоря уже про остальные его ресурсы, для местных же, это будет прекрасный повод пересмотреть условия договора про разделение поступающей с планеты энергии».

— А что получу я? Тот-кого-нельзя-называть вообще даже об этом не заикнулся, в отличие от Пазузу, который пообещал вернуть меня домой.

— «Пообещать об этом могу и я, — ко мне пришли ироничные эмоции со стороны Бастет, — хочешь?».

— Не очень, — признался я, — так всё же?

— «Ну награда будет, только какая… — тут она смутилась, — не в моей власти обсуждать решения Повелителя».

— То есть, если мы будем рассуждать, как две взрослые личности, я с этого приключения, где основную работу придётся делать мне, вряд ли что-то получу? — поинтересовался я у богини.

Она промолчала, но от всего её вида чувствовалось исходящее смущение.

— Понятно, — вздохнул я и погасив лампы, лёг обратно на лавку, закрыв глаза.

Глава 3

Возвращение в Фивы прошло немного буднично, меня встречали только дворцовые подхалимы и много девушек в количестве тысячи человек, на что я мало обратил внимание, лишь поприветствовал их, когда сошёл с лодки и поднялся на колесницу. А вот моя личность, наоборот привлекала всеобщее внимание, поскольку я держал на руках крупную чёрную кошку, а на плече, словно у пирата сидел только не попугай, а сокол. Причём я нёс их обоих сам, не поручив никому из охраны. Это явно вызвало удивление и пересуды.

По пути во дворец, новости о моих питомцах разлетелись слишком быстро, к нашей процессии присоединялся народ, глазея на безучастную ко всему происходящему Бастет. Хорошо ещё, что до дворца мы доехали быстро и там меня уже встречали более представительные люди.

— Мой царь, — Рехмир выпучил глаза, бросаясь ко мне и протягивая ко мне руки, — давайте я понесу ваше животное.

За что тут же получил. Лапа кошки рассекла ему руку до крови от подобного неуважения. Кровь брызнула во все стороны, у людей выпучились глаза, один лишь старший брат отсутствующего на встрече Усерамона спокойно приказал найти лекаря. Не став дожидаться пока бедного парня, бледнеющего от вида собственной крови, перебинтуют, я отправился на свою сторону дворца. Зайдя в рабочий кабинет, я с радостью сгрузил на кресло довольно тяжёлое животное и переставил сокола с плеча на стол. Хопи отправился инспектировать и договариваться со своими опционами о новом графике охраны, поскольку он прибыл во дворец, а один из легионеров сказал, что за дверью уже собралась толпа людей, которая хотела бы со мной поговорить.

— Я только приехал! — слабо возмутился я, но и в этой ситуации был виноват сам. Такие порядки были всегда, так что менять их было поздно.

— Ладно, кто там? — поинтересовался я, двигая к столу резервный стул, хоть и не такой удобный, каким было моё кресло, на каком сейчас весьма вольготно расположилась Бастет.

— Может уступишь моё кресло? — обратился я к кошке, — ты же вон какая маленькая, вполне уместишься на этом.

Разумеется — это было бесполезно, богиня даже ухом не повела в мою сторону. С тяжёлым вздохом я опустился на стул, а легионеры охраны в углах комнаты старательно делали вид, что их тут вообще нет и они ничего не видят и не слышат.

Первой, что не удивительно, прорвалась Хейра, ворвавшись ко мне в шлейфе приятно пахнувших от тела трав, красивых одеждах и золотых украшений, было такое чувство, что она с каждым месяцем, что меня не бывало во дворце становилась всё красивее.

— Мой царь, — она опустилась передо мной на колени и специально наклонилась так, чтобы я увидел её небольшую крепкую грудь с уже вставшими сосками.

— «От неё запах течной самки, — проворчала Бастет, — за километр чую. Одна из твоих?».

Тут уже я проигнорировал этот вопрос.

— Хорошо выглядишь, — поприветствовал я жену и по совместительству главу всей моей женской половины дворца.

Хейра зарделась даже от такой сухой похвалы.

— Я была так счастлива, когда гонец принёс вчера новости о том, что Его величество возвращается, — ответила она, периодически косясь на кошку. Было видно, что её, как наверняка всех во дворце мучает жгучее любопытство.

— Кстати насчёт тебя, — я задумчиво погладил порядком заросший щетиной подбородок и приказал, — выйдите все и ты тоже.

Охрана подчинилась беспрекословно, а вот девушка сначала удивилась, но тоже последовала за ними.

— Моя дорогая богиня, — обратился я к кошке, — твоя лечилка-светилка восстанавливает функции деторождения у людей?

— «Конечно, а тебе зачем? — удивилась Бастет, — решил сменить пол?».

— Нет конечно, — отмахнулся я от её издёвки, — дашь на минуту? Вылечить надо одну девушку.

— «Хочется отказать, — призналась богиня, — но не своему Первожрецу, ладно вылечу её».

— Эй! — крикнул я и когда в дверь заглянул легионер, я приказал позвать одну Хейру. Девушка вернулась и в полном недоумении посмотрела на меня, когда я приказал ей лечь на стол.

— Давай быстро, — прикрикнул я, на что она лишь спросила.

— Мне раздеться мой царь?

Я посмотрел на Бастет.

— «Я лечить её буду, а не трах…ть, — проворчала та в ответ».

— Не нужно, просто ложись, — сказал я, затем достал ткань и завязал ей плотно глаза. Девушка стала подрагивать, явно от страха, кожа её покрылась мурашками.

Бастет запрыгнула на тело Хейры, та даже вздрогнула от испуга, на секунду лапа богини преобразовалась в небольшую детского размера руку, в которой появилась знакомая коробочка.

— «Готово, — сказала Бастет возвращаясь на кресло, — можете хоть сейчас начать спариваться».

Развязав Хейре глаза, я помог ей спуститься на пол. Глаза её были такие же большие, как бляхи на поясах у некоторых самых модных моих полководцев, было видно она ничего не понимает в происходящем.

— В общем мы, — сделал я упор на то, что это был не один я, — решили твой вопрос. С тебя жертвоприношения в храм Бастет.

Хейра всё ещё непонимающе на меня смотрела.

— Ты говорила мне как-то, что не можешь иметь детей, — я едва не хлопнул себя рукой по лбу от её забывчивости, — всё теперь можешь. Свободна.

Она сначала не поверила тому, что я сказал, но видя мой невозмутимый вид, а ещё более невозмутимого вида кошку, которая продолжила дрыхнуть на моём любимом кресле, которое обычно не смел занимать никто, девушка рухнула на пол и залилась слезами.

— Мой царь… я так благодарна…я всегда буду предана Его величеству, — слышал я её едва связную речь.

— Прекрати это, — отмахнулся я, у которого на клятвы, после похода на Ханаан началась настоящая аллергия. Теперь, когда я их слышал перед глазами всё время вставали первосвященник и его дочь.

— Ты по делу пришла или просто покрасоваться? — упал я на стул.

— Мой царь, — Хейра быстро стала вытирать слёзы с глаз, — только сообщить, что ванные для Его величества готовы, он может хоть сейчас принять все нужные процедуры.

— О, ванны это хорошо, — обрадовался я, обращаясь к Бастет, — тебе нужно вообще мыться?

Кошка открыла глаза и задумчиво посмотрела на меня.

— «Если только меня оботрут влажным полотенцем, смоченным в приятных травах, похожих на те, какими пахнет она».

Я подошёл, взял на руки богиню и повернулся к Хейре, перетранслировав ей слова Бастет. Та тут же поклонилась и сказала, что доведёт меня до ванных комнат и сама всё сделает, если моя спутница не против. Та была не против, доехала на мне до ванн и затем позволила к себе прикоснуться рукам Хейры, которая с величайшей осторожностью сама стала делать с ней все влажные операции.

Отмокать в ваннах, в которые рабы постоянно держали одну температуру, было сущее удовольствие, так что я привычно позвал охрану, чтобы ко мне позвали тех, кто там был ещё в очереди из ближнего круга.

Первым пришёл обиженный Рехмир, со злостью посмотрев на кошку, баюкая свою раненую руку, но вид Хейры, лично протирающей шерсть животного заставил его задуматься и подойдя ближе ко мне, он поклонился и зашептал.

— Мой царь, кто это?

Я на него посмотрел, как на идиота и оставил слова без комментариев. Кошка лишь фыркнула со своей стороны, заставив испугаться Хейру и отдёрнуть от Бастет на мгновение руки. Рехмир покраснел.

— Я понял мой царь, просто ваша спутница, — постарался он взять себя в руки.

— Чем меньше ты будешь обращать внимание на неё, тем лучше, — ответил я, — тоже передай всем интересующимся.

— Мой царь, но она сидит на руках у Его величества, который не был замечен раньше в большой любви к животным, сидит на любимом кресле моего царя, на которое никто не мог раньше даже присесть, — попытался оправдаться он, — это не может не вызывать вопросы у людей. Я уже молчу про сокола, который находится в кабинете у Его величества.

— Рехмир, зачем пришёл? — поинтересовался я у него, меняя тему.

— Мой царь, мы хотели поговорить до отъезда Его величества, — напомнил он мне, — я бы хотел попасть на приём первый, пока Его величество находится в столице.

— Ты стал дерзок мой друг? — изумился я, открывая глаза, — намекаешь мне, что я чаще там, чем тут?

Рехмир снова покраснел, но отнекиваться не стал.

— С недавних пор, царь Хатшепсут стала всё меньше уделять внимания государственным делам, а больше воспитанию наследника, — дипломатично ответил он, — на меня свалилась куча дел, которыми должны заниматься только царь или его супруга.

— У меня этих супруг… — начал я, но тут же понял, что он прав, старшей женой была Хатшепсут, которая вдруг решила самоустраниться, а других я не назначал. Дел же у фараонов было реально тьма. Куча всяких праздников, выходов к людям, участие в жертвоприношениях и прочем, что меня мало интересовало, но делать всё это было нужно, поскольку для народа в этом и заключалась роль царя. Бросить первое зерно в землю во время посева, срезать первый колос, когда пришёл сезон сбора урожая и прочее, чем мне в целом не хотелось заниматься самому.

— Пошли гонца к Небсению, пусть тот даст ему какое-нибудь красивое ожерелье. Его пусть тот преподнесёт царю Хатшепсут в качестве подарка и узнает, сможет ли моя любимая супруга принять меня, — приказал я ему, на что радостный Рехмир тут же позвал одного из своих помощников и тот в припрыжку убежал к моему ювелиру.

— Понял, мне нужно решить вопрос с исполнением публичных царских обязанностей, — кивнул я верховному визирю, — что ещё?

— Я думал, Его величество выделит мне как минимум день из своего графика, — весьма толсто намекнул мне Рехмир, — я бы хотел, чтобы мой царь посмотрел план перестройки столицы, высказал ремесленникам своё видение, как должны быть организованы почтовые станции на реке и прочее, что Его величество поручил мне выполнить.

— Хорошо Рехмир, завтра с утра этим и займёмся, — со вздохом решил я, — ещё нужно будет пристроить всех заложников, какие прибыли со мной с Ханаана, всё никак руки до них не доходят, ну и наконец разобраться с гаремом царя Шауштатара. Я бы хотел обсудить это с твоим дядей, но раз его нет, то наверно тогда с тобой и новым главой канцелярии Южного Египта.

— Слушаюсь мой царь, позову его навстречу, — склонился Рехмир, — не смею тогда больше отнимать время отдыха у моего царя.

— «Пойду пройдусь, осмотрюсь», — чистая Бастет поднялась на лапы и пошла в сторону выхода'.

За ней тут же пристроились выделенные для неё охранники и Хейра, извинившись передо мной, побежала за ней следом, рассказывая по ходу их движения что это за помещения, что они проходят. Зрелище было сюрреалистичным до умопомрачения. Жена фараона и не последняя женщина при дворе шла и рассказывала обо всём кошке, которая важно шла рядом с ней, а за ними шли четыре охранника. Если при этом учесть, что у Хейры охраны во дворце не было, то я представлял себе, что там будет происходить по мере их продвижения.

* * *

Выкупанный, выбритый и свежий, как огурчик, я вернулся в свой кабинет, где Хейра кормила свежей рыбой Бастет, с моей серебряной посуды.

— Как-то вы слишком быстро спелись, — хмуро прокомментировал я эту идиллию, — хотя ещё утром, кое-кто говорил о другой плохо.

— Ваша спутница мой царь, невероятно мудрая и умная, — Хейра поклонилась кошке, — а её красота просто неописуема. Все во дворце заметили это.

— Ладно тебе её облизывать, мне тоже принеси поесть.

— Господин Бенермерут уже интересовался, — она поклонилась кошке и поднялась на ноги, поклонившись мне, — сейчас я его позову мой царь.

Появившийся воспитатель, быстро распорядился и вскоре стали ко мне заносить еду. Я переглянулся с Хопи и тот утвердительно кивнул головой. Я стал есть, а воспитатель рассказывать о текущих делах во дворце и слухах, что ему стали известны, пока меня не было. Если бы я был настоящим царём, который контролирует дыхание каждого своего придворного наверно это было бы мне интересно, но я себя не ощущал в этой роли, потому немного перекусив, перебил его.

— Усерамон говорил, что Меримаат хочет вернуться, у нас есть что ему предложить во дворце? Он явно захочет себе должность, не связанную активной деятельностью.

— Истинно так мой царь, — Бенермерут улыбнулся, — я займусь и доложу Его величеству.

— Хорошо, — я закончил с едой, запил её и показал, что можно убрать всё, кроме фруктов. Бенермерут поднялся со своего места, поклонился мне и слуги быстро всё вынесли.

Когда из комнаты ушли все, кроме охраны, я спросил Хопи.

— Узнал что?

— Немногое мой царь, — покачал он головой, — пока рано делать выводы.

— Жаль конечно, что Усерамон уехал, — покачал я головой, — вот бы кто мог мне пригодиться.

— Если он верит своему брату, может Его величество стоит поручить ему что-то, не раскрывая самой темы вопроса? — поинтересовался у меня примипил.

— Это трудно будет сделать, — не согласился я с ним, — тут или посвящать целиком в тему, либо молчать.

— В любом случае, решать только Его величеству, — нубиец склонил голову, — я продолжу расследование со своей стороны.

— А я поговорю с Хатшепсут, которая пока не ответила на моё предложение о встрече, — вспомнил я о посланном мной к ней гонце. Он, кстати, появился только под вечер, сказав, что Его величеству Хатшепсут нездоровится и она просит отложить нашу с ней встречу.

Видимо по-хорошему у меня не получалось, поэтому я снова его послал к ней с настойчивой просьбой о встрече, поскольку есть важная тема для обсуждения. С ответом парень вернулся уже через полчаса, сказав, что у Его величества внезапно появилось окно в расписании, как раз завтра после обеда. Кивнув гонцу, я отпустил его.

— Что же, — я повернулся к Хопи, — узнай ещё, как там дела у Неси, он обещал подумать над моим предложением.

— Он сам со мной связался мой царь, — заметил примипил, — когда стало известно о возвращении Его величества. Просил о встрече.

— Завтра на вечер с теми же предосторожностями, — решил я и Хопи склонив голову вышел, чтобы отправить послание.

Когда дверь за ним попыталась закрыться, внутрь c низким поклоном вошла смущённая Хейра.

— Что-то случилось? — удивился я её приходу.

— Пришла удостовериться мой царь, что моё лечение прошло успешно, — опустилась она передо мной на колени и обняла ногу, — и снова без очереди.

— Пользуетесь девушка своим приближённым положением к царю, — покачал я головой, показывая в сторону своих личных покоев. Не отказывать же девушке после того, что сегодня было.

— «Я останусь здесь, потом не забудь забрать меня, — тут же прокомментировала наш уход Бастет, весьма сердитым тоном».

Глава 4

Утро началось с водных процедур и завтрака, на которых невыспавшийся с красными глазами Хопи попросил разрешение подключить главу канцелярии внутренних дел к проводимому расследованию.

— Легионерам охраны никто не хочет ничего говорить, — смущённо признался он, — а пытать всех подряд думаю пойдёт во вред репутации Его величества.

— Хорошо, — согласился я с его разумными доводами, — подключай Пенре, расскажи ему всё, что мы с тобой узнали.

— Слушаюсь мой царь, — с поклоном, он меня снова покинул.

— Верховный визирь, мой царь, — открыл дверь в мой кабинет легионер охраны, впуская воодушевлённого молодого парня с привычной кучей помощников и писцов, но в этот раз он пришёл с кем-то мне незнакомым, который сразу упал на колени.

— Тот молодой архитектор мой царь, о котором я говорил вчера Его величеству, — Рехмир поклонился и представил мне парня, о котором я уже был наслышан от Хейры.

— Раз с него начали, — я дал знак ему подняться, — тогда приступим сразу к делу перестройки столицы.

— Мы подготовили новый план, как и просил мой царь, — ответил Рехмир и показал на всё ещё смущающегося передо мной парня, который достал из тубуса большой лист папируса и расстелил на моём столе.

Я сначала молча его рассматривал, затем попросил перо и чернила.

— Не пойдёт, — разочарованно покачал головой я, видя совершенно не то, что планировал у себя в голове, — я видимо забыл объяснить подробней, так что придётся с самого начала. Город будет поделён на несколько зон проживания. Самая первая — царский дворец, от неё дальше дома чиновников, военных, жрецов и богатых купцов, после чего мы выстроим за свои деньги большие многоэтажные каменные дома для массового проживания в них простых людей, которым город будет сдавать эти квартиры за небольшую арендную плату. Так что большую часть всего, что есть сейчас мы снесём, на этом месте построим большие многоэтажные коллективные дома для общин и родов. Все богатые дома или поместья из первых зон, мы трогать не будем, заставим только их хозяев привести всё в красивый единообразный вид и по закону сделаем их ответственными за уборку территории перед своим домом. Но самое главное, что нужно будет сделать во время перестройки города — это обеспечить его проточной водой двух типов. Первую технического типа, которую как это было сделано в моём поместье, мы заведём с помощью труб из Нила, для этого придётся везде выкопать канализационные стоки, которые от каждого общественного туалета, а также богатого дома или поместья в черте города, будет уходить в общий большой сток — Клоаку.

— Мой царь, — Рехмир тут же взмолился, — можно под запись все новые слова, что вы говорите? Чтобы потом опять не было недопонимания между нами.

Я тут же всё подробно объяснил, архитектор Пехсухер записал и я продолжил рассказывать дальше, уже походу сразу объясняя новые слова и понятия.

— В общественных туалетах, куда будут ходить все, у кого не будет в доме личного туалета с подведённым канализационным стоком, мы устроим сбор мочи, чтобы все писали вот в такой жёлоб, — я нарисовал, как это сделано было в своё время в Риме, — моча важный ингредиент для дубления кож и прекрасный закрепитель краски при покраске ткани. А с тем, что у нас скоро будет пурпур, уже сейчас надо озаботиться её сбором.

Глаза моих слушателей стали огромными, но они разумно молчали и лишь писцы строчили, записывая каждое моё слово.

— В каждом туалете будут работать рабы, оплачиваемые за счёт городского бюджета, поскольку работы там будет много. Кроме поддержания самого помещения в чистоте, нужно будет чистить ёршики для чистки жоп, после справления большой нужды, ну и в целом, если кто захочет присесть не на холодный камень, а на уже нагретый, раб предварительно за плату его может подогреть своей попой. Ну и, разумеется, за обслуживание и поддержание работоспособности всех туалетов и сточной канализации все будут платить налог. Я это учёл в налоговом кодексе, если прочитал его, то должен знать.

Рехмир кивнул, но смущённо спросил меня.

— Мой царь, меня немного смущает, что Его величество опускается до такого…

Он замялся, а я с интересом на него посмотрел.

— Низменного, — наконец нашёл он нужное слово, — по статусу ли Его величеству этим всем заниматься?

— Рехмир, канализация и общественные туалеты — это налоги, а деньги, как все знают не пахнут! — повторил я знаменитую фразу императора Тита Флавия Веспасиана.

В комнате воцарилась тишина, на меня все, в том числе охрана, посмотрели, как на какое-то великое божество.

— Мой царь, — Рехмир мне низко поклонился, — простите меня. Я всё время забываю кто Его величество такой и широту его мыслей, за которыми простому смертному нельзя увидеть всё целиком. Я никогда об этом даже не думал, пока Его величество не озвучил вслух.

Я лишь хмыкнул, поскольку не чувствовал в своих словах ничего мудрого, я лишь просто озвучивал накопленный опыт предков, которые знали, что делали.

— Вернёмся к нашей Клоаке, — я снова стал чёркать на листе, который принёс молодой архитектор, — вот так будет идти главная артерия, нужно не забыть просчитать наклон местности, чтобы вода шла самотёком сверху вниз, ну и от неё вот так ветви разветвления боковых стоков, которые будут уходить на общественные туалеты. Я кстати не знаю, сколько их нужно точно, но если взять по примеру моего поместья, то их потребуется очень много, так что сначала построим к привязке к количеству проживающего населения, а потом будем достраивать по мере надобности там, где спрос будет большим. Ну и да, конечно, за справление нужды вне туалета, будет налагаться большой штраф, дабы было неповадно гадить где попало.

— Понятно мой царь, — глаза будущего главного архитектора Фив давно при моём рассказе горели знакомым мне ярким светом фанатика своего дела, я такое уже не раз видел у Небсения и у мастера Аменемхета. Парень постоянно ещё сам делал себе пометки и тут же, добавлял к моим кривым линиям красивые рисунки того, что нужно будет перерисовать и переделать.

— Да так, всё верно, — похвалил я его добавления, чем ещё больше смутил архитектора.

— Служить Его величеству, огромная честь для меня, — низко поклонился он.

— Так с канализацией закончили и теперь про второй источник воды, про который я говорил вначале. Нам ещё нужна будет питьевая вода, по схожему принципу, что и с канализационной. Будет несколько больших акведуков подводящих воду со скважин и колодцев, где есть близкая к городу питьевая вода. Акведуки также будут разделяться на рукава: в дома побогаче будет заводиться отдельный ввод, а для массовых каменных домов в общественный проточный колодец. Ну и конечно за подведение и обслуживание питьевой воды, также все будут платить налог.

Рехмир задумчиво на меня посмотрел.

— Мой царь, нам тогда понадобится две новых службы? — поинтересовался он, — которые будут заниматься строительством и обслуживанием этих явно непростых сооружений.

— Ты меня опередил, — кивнул я, — да, именно так и будет, причём на эту работу мы будем брать только граждан Египта.

— Граждан? — переспросил он, услышав новое слово от меня, хотя должен был знать об этом из составленных мной документов.

Я об этом хоть ещё никому не говорил, но множество раз упоминал в налоговом кодексе, разделение уровня налогов на граждан Египта и неграждан из колоний.

— Ты плохо читал? — удивился я, — я об этом не раз упоминал в своём творении.

— К нему у меня много вопросов мой царь, — склонился он, — как и у дяди, но мы договорились не обсуждать его, до возвращения его из поездки по Ханаану.

— Время не терпит Рехмир, — отмахнулся я, — поэтому объясню в двух словах. Мы проведём внеочередную перепись населения и все те, кто жил в рамках старого Египта, до начала моих завоеваний, получат гражданство Египта, которое наделит жителей следующими привилегиями в отличие от неграждан:

— приоритетное право найма на гражданскую и военную службы;

— полное право собственности и заключения сделок;

— право на законный брак, предоставляющий права египетского гражданства жене или мужу при женитьбе на гражданине или гражданке Египта и автоматическое египетское гражданство детям, рождённым в таком браке;

— право сохранения полного египетского гражданства при переезде в другой регион колонии и провинции Египта;

— иммунитет от местных правовых норм и законов;

— право на предъявление судебных исков;

— право на суд (в том числе и на самозащиту);

— право на обжалование судебных решений, в том числе в суде нижестоящих инстанций;

— к египетскому гражданину не могут быть применены пытки и телесные наказания, а также смертная казнь в случае государственной измены. Это правило правда не будет распространяться на военнослужащих в период несения ими действительной службы;

— обвиняемый в государственной измене египетский гражданин будет иметь право на суд в Фивах.

— «Ты не сильно разошёлся? — раздался задумчивый голос у меня в голове, — эти прогрессивные законы будут иметь слишком большие последствия для этого времени».

Я посмотрел на Бастет, которая перестала делать вид, что спит и слушала меня внимательно, открыв глаза.

— Я так хочу, — пожал я плечами, — интересно же посмотреть, что из этого выйдет.

— «Дело твоё, но ты тем сильнее пришиваешь себя в этому времени, — от мыслей кошки прямо-таки сквозило скепсисом, — даже если будет возможно тебя вернуть обратно, на это уже никто не пойдёт, если только это не сделает сама Маат лично. Хотя я в этом и сильно сомневаюсь».

— Кстати о ней, — я, несмотря на всеобщие ошарашенные взгляды повернулся к кошке, — почему она сильнее Ра? Если он не может менять миропорядок, а она может, да ещё и сама устанавливает эти законы? Она ведь дочь Ра, должна ему подчиняться.

— «Всё сложно, я не могу объяснить это в двух словах, — смутилась Бастет, — но поверь мне на слово, так оно и будет с этими твоими нововведениями».

— Ладно, тогда потом, — я вернулся к молчавшим людям, — в общем я уже набросал черновик закона, нужно будет его посмотреть тебе с дядей и обсудить со мной.

Верховный визирь низко мне поклонился.

— Мой царь, я пошлю гонца на Ханаан, чтобы попросить его быстрее закончить там свои дела, — сказал он.

— Не стоит, — поднял я руку, — это новые территории, к тому же не такие лояльные к царской власти, как Нубия или Керма, так что пусть всё исследует хорошо, чтобы не пришлось потом два раза возвращаться туда.

— Слушаюсь мой царь, — с сожалением поклонился Рехмир, — жаль нельзя с ним оперативно вести диалог в связи с его постоянными переездами. Так хочется быстрее обсудить с ним то, что предлагает Его величество.

— А где он сейчас? — поинтересовался задумчиво я.

— Должен быть в Тире, он хотел обсудить с госпожой Небамон постройку морских кораблей, согласовать поступление в казну пурпура и остальные дела, которые поручил ему Его величество, — ответил верховный визирь.

Я повернулся к Бастет.

— Ты ведь можешь найти Усерамона? Если не даёшь мне соколом порулить?

— «Это непросто, — задумалась кошка, — я сама ещё не до конца разобралась с его настройками. Монту тут накрутил конечно».

— Ну думаю не сложнее, чем FPVдроном, — я пожал плечами, — так что?

— «Покажу тебе сегодня, небожественное это дело, твоим посыльным служить, — проворчала она».

Я снова вернулся на смотревших на меня во все глаза людям.

— Подготовьте небольшой деревянный пенал, чтобы он мог поместиться на лапке сокола и записку для Усерамона.

— Мой царь, — Рехмир сглотнул ком в горле, — всё будет немедленно сделано.

— Так, на чём мы там остановились? — вернулся я к нашему изначальному разговору.

— На гражданстве мой царь, — пискнул молодой архитектор, который не знал, что и думать, когда я разговаривал то с ними, то с кошкой, к тому же с ней на неизвестном никому языке.

— Так вот, перестройка Фив, внедрение нового налогового кодекса и указа о гражданстве — это главное, чем мы с вами займёмся в ближайшее время, — я потёр руки, — причём ближайшее, это не оборот речи.

— Мой царь, — Рехмир мне поклонился, — с Его величеством ещё хотели послы разных царств встретиться. Я обещал им, что устрою встречу сразу по возвращении Его величества из похода.

Я не стал в присутствии всех намекать о том, что он если взял за это взятку, то должен со мной поделиться, это с ним можно было обсудить и позже.

— Если так же как и с финикийцами, — совершенно естественным тоном ответил я, — то запросто, назначай день сам.

— Будет сделано мой царь, — поклонился он.

— Ну, а теперь я готов отвечать на ваши вопросы, — раскинул я руки и если думал, что их не будет, то сильно ошибался. Их было столько, что я едва не пропустил обед и встречу с Хатшепсут, благо Рехмир сам об этом мне напомнил и сказал, что нас ждут. Прервавшись, мы с ним пошли на встречу, обмениваясь по пути информацией. Нужно было отметить, что Бастет захотела присутствовать при этом разговоре и мне пришлось нести её на руках.

Глава 5

Едва мы зашли в зал, где уже находилась за столом Хатшепсут и первое, что бросилось мне в глаза, как мало рядом с ней было советников и просто богато одетых людей, которых раньше было в десятки раз больше. Нет, слуг и рабов было, как и полагается её статусу, но вот сторонников у неё явно стало меньше.

— Моя возлюбленная жена, — радостным голосом поприветствовал её я, но не подходя тем не менее ближе, сел на противоположный конец стола, — отлично выглядишь.

Это было, мягко говоря, неправда. Хатшепсут сильно сдала за этот год, её и так слегка поплывшее от возраста тело ещё больше потолстело и обрюзгло. Всё же то давление, какое на неё исходило даже не от меня, а от моих поступков и побед, оказывало на неё сильное влияние.

— Мы тоже рады видеть царя Менхеперру в добром здравии, — ответила она нейтральным тоном, — но поскольку мне не здоровится, как об этом уже сказали Его величеству, я бы хотела как можно быстрее вернуться к себе.

— Что же, — вздохнул я, обратившись ко всем остальным, — оставьте нас.

Ослушаться не посмел никто, люди отодвинулись к стенам от стола, оставив нас пусть и не наедине, но если тихо говорить, то хотя бы это будет им неслышно. Чтобы так и было, я встал и пересел ближе к ней.

— Красивое кольцо, — я взял её руку в свою и указал на тот перстень, про который знал.

Женщина холодно посмотрела на меня.

— Это было причиной встречи? Обсудить моё кольцо?

— Да, — я пожал плечами, — точнее не его, а отравленную иглу, которая в нём скрыта и которой Его величество должно меня отравить.

На лице Хатшепсут появилась презрительная улыбка.

— Что за бред говорит Его величество? — поинтересовалась она, — он болен?

Как именно она это сказала, с какой интонацией и как не дрогнула ни мускулом, убедило меня в своих предположениях, что она и правда ни о чём таком не знала.

— Боюсь, моя возлюбленная жена, — я с силой оставил её руку с кольцом на пальце в своей и немного поразбиравшись, открыл его, показав бронзовый небольшой шип и правда чем-то смазанный.

При виде его, лицо Хатшепсут стало белеть и она больше не выглядела такой уверенной, как вначале нашей встречи.

— Кто его тебе подарил? — мой голос стал холоден.

— Сеннефер, — глухо ответила она, — но я не знала, что в нём! Клянусь богами в этом!

— Давай-ка моя дорогая жена, сейчас расставим всё по своим местам, — я приблизил своё лицо к её, — кто-то из твоих советников, решил избавиться от тебя, как потерявшей власть. Расследование я ещё веду, но даже уже собранного достаточно, чтобы отправить тебя на казнь, за измену второму правителю. А если к тому же ещё и ты говоришь, что об этом ничего не знаешь, это значит, что ты не контролируешь ни себя, ни тех, кто тебя окружает. А это уже становится опасно не для меня, а для власти царствующей династии. Ты ведь помнишь, что мы об этом говорили?

— Царский род превыше всего, — из Хатшепсут словно вынули остатки стержня, который в ней оставался и не давал сломаться. Передо мной за секунды из царственной особы, которая меня не любила и боялась, она превратилась в простую женщину, когда осознала, что я могу за это кольцо и собранные доказательства её попросту убить. Все потраченные годы на то, чтобы стать полноправным правителем резко становились бессмысленными и её видимо это доконало. Слёзы против её воли покатились по щекам, голова упала на плечо, а всё тело стало содрогаться от рыданий. Я дал ей время поплакать и пожалеть себя, затем снова взял за руку.

— Теперь ты понимаешь, что я тебе не враг? Не враг нашему наследству? Я пришёл рассказать о том, что тебя предали, хотя мог просто бросить в тюрьму и пытать там.

Женщина закивала головой, всё и так было предельно ясно и без моих слов.

— Хатшепсут, посмотри на меня, — приказал я и она сквозь слёзы с трудом это сделала.

— Мне нужен второй правитель, — жёстко и глядя прямо в глаза заявил я, — мне нужен тот, кто знает все традиции и ритуалы. Тот, кого любит народ. Мне нужна верная и надёжная жена Хатшепсут, а не то, что от тебя осталась, когда ты решила, что мы враги с тобой.

— Ты сам этому поспособствовал, — нервно ответила она, но было видно, что мои слова её успокаивают. — Сначала эти игры с моими советниками, затем победы, одна ярче другой. Что мне было делать, кроме как защищаться?

— То, на что мы и договаривались изначально! — одёрнул её я, — быть моей верной женой и опорой!

— Это было сложно, — она покачала головой, — я слишком многим была должна за свою власть.

— Я это изменю, — мне пришлось сильнее сжать её руку, — но теперь я даю тебе последний шанс, ведь ты своим бездействием сделала то, что для меня неприемлемо. Мы оба могли потерять власть от заговора, а наследников убили бы и посадили на это место других, нецарской крови. Ты понимаешь это?

Хатшепсут покивала. Я хоть и не знал пока всей подоплёки дела, но специально нагонял жути, добавляя к правде вымысел, который тем не менее не сильно отличался оттого, что могло произойти. Такое уже случалось в истории Египта и не раз, поэтому Хатшепсут об этом прекрасно была уведомлена.

— Поэтому ты не поклянёшься мне в этот раз, а просто дашь своё слово, — я не отрывал от её глаз взгляда, — что закончишь свои игры против меня и мы наконец начнём править по-настоящему вместе. Поверь мне, больше для тебя поблажек не будет, покушений не на себя, а на царствующую династию Тутмоситов я больше не потерплю.

— Обещаю Менхеперра, — сидящая напротив меня собеседница снова из женщины стала превращаться в царя. Взгляд её становился снова серьёзным, плечи расправлялись и она быстро пришла в себя, — даю тебе своё слово. Только прошу тебя, накажи всех предателей, кто покусился на нашу с тобой власть.

— Этим я и займусь моя дорогая, — я поднял её руку, поцеловал пухлые пальцы и уже мягче посмотрел на неё, — верховный визирь пожаловался мне, что на него свалилась часть царских обязанностей. Ты можешь ими снова заняться?

— Конечно мой муж, — она серьёзно посмотрела на меня, — но первым делом я прикажу поменять календарь, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, кто теперь правит в Египте.

— Я говорил, мне это не нужно дорогая.

— Это нужно мне, бог Монту, — Хатшепсут за долгое время назвала меня тем именем, каким я представился, — я пошла против бога и заслужила то, что со мной случилось. Моя самоуверенность должна быть наказана.

— Тогда не смею противиться власти моей дрожащей супруги, — склонил я голову перед Хатшепсут, уже полностью взявшей себя в руки.

— И последний вопрос Менхеперра, — она покосилась на кошку, которая внимательно слушала весь наш разговор, переводя голову каждый раз на говорившего, — она та, о ком я думаю?

— Не знаю о чём ты говоришь, моя любовь, — мило улыбнулся я ей.

Но Хатшепсут видимо было достаточно и этого ответа, она склонила голову перед Бастет, затем передо мной, встала и попрощавшись, ушла из зала уведя за собой остатки своих приверженцев.

— «Гордая и умная женщина, — задумчиво произнесла у меня в голове Бастет, — поняла, что проиграла, но нашла в себе силы идти дальше».

— Это и правда её последний шанс, — я посмотрел вслед уходящей Хатшепсут, — даже моё терпение не безгранично.

— «Идём, нам нужно пообедать, раз здесь нас не накормили, — проворчала она, поднимаясь на лапы и запрыгивая мне на руки».

— Не могу в этом не согласиться, моя самая любимая богиня, — погладил я её за ушками.

— «А совокупляешься ты с другими!».

— Сегодняшняя ночь полностью твоя, если это не повредит ребёнку конечно, — быстро ответил я и это был правильный ответ. Мою руку лизнули шершавым языком.

— «Сейчас уже не повредит, у него недавно появилось сознание, и он активно интересуется у меня почему его отец какой-то неудачник, а не нормальный бог, — проинформировала она меня».

— И что ты ему отвечаешь? — недовольно спросил я.

— «Для твоего самомнения, этого лучше не знать».

— Не была бы ты такой красивой и умной, — тяжело вздохнул я, — уже бы давно с тобой порвал.

— «Говори мне это почаще, — хмыкнула Бастет, — а то я начинаю к тебе привыкать, что весьма необычно для меня».

— Ну спасибо.

Так пререкаясь с Бастет, мы вернулись в мой кабинет, где Бенермерут подал нам обоим еду и мы наконец нормально поели, а через час пришёл Рехмир и первым делом согласовал со мной указ, уже подписанный Хатшепсут о том, что со следующего месяца, моё имя в календаре будет стоять впереди её. Я спорить с её решением не стал и подписал его так же.

* * *

Поскольку до вечера и встречи с Неси было время, я уговорил Бастет показать мне, как пользоваться соколом. Она прикоснулась ко мне лапой и в углу глаза появилась раздражающая поначалу красная точка. Я от непривычки тёр глаз, так она мне мешала, пока Бастет объясняла принципы управления, а под её чутким руководством я даже немного полетал, смотря на город глазами сокола, но сам побоялся пока делать большее, из-за боязни его повредить. Так что пока занимался лишь изучением настроек и менюшек, которые вызывались при наведении взгляда на ту раздражающую точку в углу глаза, которых и правда оказалось как-то слишком много. В глаза бросились сразу такие названия как «составить 3D карту местности» и «глубокое сканирование». Монту и правда вложил в сокола много функций и с ними ещё только предстояло разобраться, но ничего, времени у меня было много, а опыт управления FPV дронами имелся, так что всё это было только делом времени, в этом я нисколько не сомневался.

— Мой царь, — отвлёк меня от изучения сокола зашедший в комнату Хопи, — время.

Я кивнул, поднялся с кровати и пошёл вслед за ним. Встреча с Неси привычно уже состоялась в комнатах Танини, который сейчас постигал все радости семейной жизни, имея три жены. Почему три? Вторая не справилась с хеттской царевной и семья решила найти третью, которая бы поставила её на место. Как мне поделилась об этом Хейра, парень был уже в отчаянии и проклинал тот день, когда влюбился в эту женщину.

— Мой царь, — меня встретила тёмная фигура, сразу преклонившая колени при моём появлении.

— Привет Неси, — я сел за стол, а ему показал сесть напротив, что он и сделал.

— Рассказывай.

— Как и приказывал мой царь, семьи митаннийских коннозаводчиков были доставлены и устроены рядом с царскими конюшнями, — глухо ответил он, — господин верховный визирь всё сделал в лучшем виде, едва я только обратился к нему за помощью. Тренировки и объездка лошадей идут полным ходом, Его величество может сам в этом убедиться.

— И планирую это сделать, как только закончу важные дела, — согласился я с ним, — что насчёт второго приказа?

— Я поговорил со своими доверенными людьми, а также теми, кто занимается грабежом могил сейчас, — спокойно признался он в преступлении, за которое в Египте была введена смертная казнь, — они, едва узнав о том, что я могу предупреждать их заранее о патрулях или проверках меджаев, согласились на то, чтобы грабить указанные мной гробницы и пирамиды за треть от добытого там.

— Не жирно ли им будет? — поинтересовался я.

— Мы ведь хотим потом от них избавится мой царь, — пожал широкими плечами нубиец, — так что какая разница?

— Ну тут да, согласен, — не стал я спорить, — тогда ищи всех, кто этим промышляет, делай большие отряды грабителей, я хочу, чтобы о массовых расхищениях начали говорить все. Добытое сдавать сам знаешь кому, я его предупредил.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову.

— Личные просьбы есть? У тебя? Твоих людей? — поинтересовался я.

— Если можно мой царь, я бы хотел себе взять в жёны одну девушку, но её семья против, — огорошил он меня, — я никто для этого Рода, голодранец по их мнению.

— «Ещё один Ромео на мою голову».

— Что нужно от меня?

— Просто повеление господина верховного визиря, — ожидающие он посмотрел на меня, — так они поймут, что я не сам по себе.

— Оно у тебя будет, — тяжело вздохнул я, — но поговорить бы тебе с Танини сначала.

— С писцом Его величества? — удивился он, — зачем?

— Просто поговори с ним о семейной жизни, — предложил я и он поклонился.

— Слушаюсь мой царь, — тем не менее послушался он.

— Тогда всё, держи меня в курсе событий.

— Конечном мой царь, думаю уже в следующем месяце появятся первые слухи о грабежах могил.

— Чем больше их будет и чем выше будет возмущение общественности, тем лучше, — кивнул я, — нужно чтобы пришли ко мне и потребовали разобраться с этим.

— Всё сделаю мой царь.

Я поднялся, он вслед за мной. Простившись с Неси, мы с Хопи покинули тёмные комнаты. Идя по освещённым коридором обратно, я поинтересовался у него.

— Чего говорят обо мне?

— Во дворце мой царь или вообще? — поинтересовался он.

— Начни с дворца.

— Все испуганы до ужаса, мой царь, — хмыкнул он, — кошка Его величества с который он разговаривает и сокол, они пугают людей, особенно тех, кто не знают кем на самом деле является Его величество.

— А те, кто знает? — улыбнулся я.

— Те напуганы ещё больше, мой царь, — он замолчал, подбирая слова, — ваша спутница и сокол ведут себя не как обычные животные и это сильно заметно.

— Что говорят в городе?

— Только хорошее, — тут же ответил он, — отмена многих обязательных трудодней, частый вынос хлеба и вина, простые люди любят Его величество.

— Ну тут немного нужно для их счастья, согласен.

— Ко мне обратился господин Небуави, просил, чтобы я узнал у Его величества о времени для встречи, — продолжил примипил, — я как понял, жрецы сильно хотят получить свою долю от добычи из Ханаана.

— Это да, все уши мне уже прожужжали про это, со всех сторон удочки закидывают, ладно скажи ему, приму их послезавтра, после обеда.

— Я передам мой царь, — склонил тот голову.

— Что с Пенре?

— Удивлён, растерян, но включился в работу, — кратко сказал он, чтобы не распространятся при всей охране, — Его величество сразу узнает, как будут результаты.

— Хорошо, — я прикрыл глаза, — тогда на этом всё, охрану можешь убрать из комнаты.

— Слушаюсь мой царь.

Когда мы вернулись в мои личные покои я посмотрел на Бастет.

— Я в твоём распоряжении дорогая.

— Раздевайся Первожрец, — ехидно ответила она, спрыгивая с кресла и превращаясь в свою человеческую форму с головой кошки.

— Завтра я об этом точно пожалею, — ответил я, смиренно снимая с себя набедренную повязку.

Глава 6

Всё произошло именно так, как я и думал. Утром было больно, ломило всё тело, сам я удовольствия не получил, но хотя бы Бастет осталась явно довольной и то ладно. Как говорится, не для себя старался.

С трудом позавтракав и приняв ванны, я вспомнил, что ещё одно дело у меня не было закрыто и сделать я его должен был сам. Приказав послать гонца к Яхмосу Пен-Нехебету, чтобы он прибыл во дворец, как только сможет. Тот появился уже через час, и мне доложили о его прибытии, когда я с помощью Хейры одевался.

— Идём, — я опёрся на руку Хопи, который не первый раз видел моё такое состояние.

В зал приёмов я с трудом, но доковылял сам, с большим облегчением упав на трон, даже не стараясь сидеть ровно, как это было принято у фараонов. Поза Осириса — колено к колену, спина ровная, а руки на плечах крест-накрест. Я сел так, как было удобно в моём текущем состоянии и выглядело это пусть весьма небрежно, зато мне стало легче.

— Я рад видеть тебя Яхмос, — обратился я к коленопреклонённому старику, которого сопровождали десяток других людей, явно из его рода.

— Мои глаза радуются, видя Его величество живым и здоровым, — ответил он.

— Моя душа скорбит по потере моей любимой жене Сатии, — продолжил я, — как и по неродившемуся ребёнку.

— Это потеря для всех нас мой царь, — глухо признался он.

— Я хочу, чтобы ты подготовил церемонию принесения жертв богам, чтобы были к ней милостивы и как она будет готова, я приму в ней участие.

— Уверен, что дочь была бы счастлива этому мой царь, — склонил он голову в благодарности.

— Ну и разумеется, в память о любимой жене, если ты не передумал, наше сотрудничество остаётся в силе, — продолжил я, снимая с руки золотой браслет, привезённый мной из Ханаана, — подойди ближе.

Старик с поклонами прошёл мимо двух колец охраны и остановился перед третьим. Я поднялся с трона, сделал три шага и надел браслет ему на руку.

— Я доволен поставками продовольствия и как был организован весь процесс.

— Благодарю Его величества за высокую оценку моей скромной работы, — было видно, что он явно доволен подарком, а главное тем, что я вручил его лично, встав ему навстречу.

— Я планирую организовать новую канцелярию, — внезапно мне в голову пришла идея, — нужно организовать почтовые посты по реке, чтобы гонцы могли быстро передавать послания от одного к другому. Что скажешь об этом?

— Это весьма ново мой царь, — удивился старик, — но думаю скорость доставки сообщений при таком подходе сильно увеличиться, правда как и стоимость содержания этой службы.

— Когда империя огромна, скорость доставки и получения ответов будет важнее, чем деньги.

Он ненадолго задумался.

— Это очень мудро мой царь, — наконец ответил он, склонив голову.

— Что думаешь, если станешь главой этой канцелярии? — поинтересовался я, — потянешь?

Глаза старика расширились.

— Мой царь хочет привлечь такого пожилого человека, как я, снова на государственную службу?

— Так да или нет? — проигнорировал я его вопрос, — подчиняться будешь только верховному визирю, ну и мне.

— Тогда мой ответ — да, мой царь, с благодарностью за оказанное доверие, — низко поклонился он.

— Договорились, — я вернулся на трон, — по поводу работы обратись к Рехмиру, ну и жду от тебя приглашение почтить память моей любимой жены и ребёнка.

— Всё выполню, как повелело Его величество, — склонил он голову и пятясь задом, покинул зал.

— Идём, нужно будет Рехмира обрадовать, что я нашёл ему помощника, — поднялся и я, — ну и ещё в пару мест заглянуть.

— Господин Небсений просил передать, что ожидает Его величество, — напомнил мне Хопи, о моём распоряжении позвать ювелира.

— Зови, — согласился я, — пока я опять на кого-то другого не отвлёкся.

* * *

— Мой царь, — для встречи со мной ювелир явно приоделся в лучшие одежды, а его руки украшали все подаренные мной ему ранее браслеты, я часть из них помнил.

— Надеюсь ты не обедал? Я ещё нет, — встретил я его на ногах в своём рабочем кабинете.

— Обедал мой царь, — удивился он такому странному вопросу, — но могу и ещё раз, если нужно составить компанию Его величеству.

— Да, мы съездим с тобой на рынок, а затем отправимся в твои мастерские, — обозначил я ему суть встречи.

Я повернулся к Бастет.

— Ты со мной?

Кошка открыла глаза, подумала и ответила.

— «Только пусть меня несёт та девушка, ты постоянно отвлекаешься и сильно меня сжимаешь».

— Хейра! — мой голос услышали все и буквально через пять минут к нам вбежала запыхавшаяся девушка.

— Нежно и аккуратно взяла её и за нами, — ткнул я пальцем в кошку.

Глаза у Хейры расширились, она подошла к Бастет и взяла на руки, хотя ещё раз повторюсь, животное было тяжелее обычного того же размера.

— Едем, — бросив взгляд на них, я поторопил ювелира.

Наш выезд вышел как обычно многолюдным. Подхалимы, желавшие, чтобы царь обратил на них внимание и прочие дворцовые бездельники последовали за нами, хотя ездить по делам с такой толпой было не комфортно, но что поделать, прогнать их не было никакой возможности.

— Тушратта, перейди пока на другую колесницу, — приказал я митаннийскому принцу, поскольку на свою пригласил встать ювелира.

Тот послушно это сделал, отдав мне вожжи.

— Загляни ко мне вечером, есть одна вещь, которую я хотел бы с тобой обсудить, — бросил я ему мимоходом и парень подтверждающие кивнул.

Я давно не был на самом большом фиванском рынке, которых в городе образовалось уже четыре штуки, но центральный был самым большим. Тысячи торговцев с разных государств прибывали, чтобы продать свой товар и купить в Египте то, что здесь вот уже несколько лет было в избытке и по относительно дешёвым для рынка ценам — рабов. Живой товар пользовался всегда стабильным спросом, даже когда цены на него начинали расти, но конкретно сейчас, сразу после похода, когда мы угоняли в рабство целыми городами и поселениями, рабов было очень много и цены были минимальными. Поэтому много было и купцов, которые прибыли, чтобы их купить и отвести в свою страну.

Наша процессия сразу привлекла множество взглядов, люди прерывали торговлю и опускались на колени, когда я проезжал мимо.

— Мы ищем что-то конкретное мой царь? — обратился ко мне Небсений, видя, что я постоянно кручу головой по сторонам, ища нужный мне товар.

— Да, мне нужна нефть, я слышал, что её продают на рынке, — отозвался я.

— Что такое нефть мой царь? — заинтересованно поинтересовался он.

— Тёмная маслянистая жидкость, её используют для бальзамирования умерших, — ответил я.

— А, я понял мой царь, каменное масло везут к нам из Солёных озёр и Вавилонии, — кивнул он и показал рукой, куда нужно ехать. И правда вскоре мы остановились возле большой палатки, где рядами стояли запечатанные большие глиняные бочки.

Спустившись с колесницы, мы подошли к торговцу, который изрядно трусил, поскольку рядом с ним, перед тем как мы подошли ближе, оказался ряд хмурых, до зубов вооружённых людей.

— Покажи свой товар, — распорядился я и он тут же бросился показывать различные виды нефти, которые у него имелись, объясняя при этом, что и как лучше использовать.

— Эту Великий царь, лучше использовать для строительства, — показывал он мне субстанцию больше похожую на битум, — у нас в стране им скрепляют дома.

— А эту у меня покупают жрецы Анубиса, она отлично подходит для бальзамирования, — показал он мне то, что я и искал.

Я взял плошку с маслянисто блестевшей тёмной жидкостью, посмотрел на цвет, на запах, затем мазнул каплю по коже. Этот сорт явно был ближе к тяжёлой, плотность была примерно видна по консистенции следа, оставленного на коже.

— Сколько у тебя этой? — поднял я взгляд с руки на торговца.

— Здесь десять бочек и на складе ещё сто Великий царь, — быстро ответил он, явно понимая, что я одной не ограничусь и его ожидания сбылись.

— Заберу всё, — сказал я, — обратись сегодня к верховному визирю, он заберёт товар и выдаст тебе оплату. А одну бочку я возьму сейчас, она мне нужна.

— Конечно Великий царь! — тут же обрадованно он засуетился, прикрикивая на своих слуг, чтобы погрузили одну из них на колесницу.

Забрав то, что я искал, мы поехали за город, где были развёрнуты многочисленные ремесленные мастерские, которые мастер Аменемхет, собрал под производство оружия из бронзы на продажу и удовлетворения нужд горожан более простыми предметами из металла. Здесь же, была закрытая высокими стенами зона, с двойной охраной, где работал Небсений со своими людьми.

Встречать нас выбежали все работники, опускаясь на землю при виде царя. Я повернулся и нашёл взглядом уже изрядно взмокшую Хейру, которая таскала на себе всё это время наглую животину.

— Купила нам готовой еды? — поинтересовался я.

— Да мой царь, — запыхаясь, подошла она ближе, — сейчас распоряжусь, чтобы всё нарезали и подали.

— Давай её сюда, так будет быстрее, — забрал я у неё Бастет, освобождая её от груза и радостная распорядительница бросилась заниматься порученным.

То, что еду, которую продавали в общественном месте, могут отравить, я сильно сомневался, но всё же её дали попробовать паре рабов, посмотрев за ними десяток минут. Видя, что с ними ничего не случилось, мы сами сели за стол. Бастет усадили на него, вручив ей кусочки голубя на золотом блюде. Я сам чаще ел на серебряной посуде, поскольку помнил, что серебро обеззараживает продукты и воду, хотя мои вилки и ложки были по-прежнему золотыми.

— Мой царь посвятит меня в то, за чем ему понадобилось каменное масло? — поинтересовался у меня Небсений, когда первый голод был утолён и я довольно выдохнул, смотря на то, как Бастет умывается после еды.

— Да, — кивнул я головой, — мы перегоним его в керосин.

Видя его недоумённое лицо, я отмахнулся.

— Проще будет потом показать, чем всё это объяснять. Тебе нужно будет сделать для меня один аппарат.

— Мой царь как обычно предоставит рисунок? — улыбнулся он.

— Разумеется, — я достал из кошеля сложенный лист, на котором была изображена схема простейшего перегонного аппарата братьев Дубининых и протянул его ему.

— Боюсь мой царь, мне всё же потребуются объяснения, — со вздохом ювелир ознакомился с чертежом и снова посмотрел на меня.

— Ну если тебе будет так легче, то изволь, — я пожал плечами, — в кирпичную печь вмажем медный котёл на несколько бочонков нефти. В котёл зальём нефть, затем закроем медной крышкой с присоединённой к ней медной же трубкой. Трубка будет проходить сквозь деревянную бочку с холодной водой и выходить наружу. Рабы будут постоянно таскать холодную воду, чтобы вода в бочке не нагревалась и жечь дерево, чтобы котёл в печи всё время нагревался. По мере нагревания нефти, её лёгкие составляющие будут закипать и испаряться. Этот пар поступает в медную трубку, затем попадая в бочку с холодной водой охлаждается и опять превращался в жидкость — керосин, который нам и нужен. Так лучше?

Небсений потёр виски.

— Пожалуй мой царь и правда, лучше собрать и посмотреть на это устройство в действии, — признался он, — это слишком сложно для меня.

— Этим мы с тобой и займёмся, — определил я, — завтра у меня встречи, так что на сегодняшний остаток дня я свободен.

— Для меня будет честью, снова работать под руководством Его величества, — с улыбкой поклонился ювелир.

Так что после обеда, он быстро нашёл медные листы, чтобы сделать трубки и крышки, а котёл и кирпичи мы нашли у ремесленников, реквизировав всё для своих нужд. Они же нам сделали печь и вмонтировали в неё котёл, чтобы он надёжно был закреплён и не шевелился. Ювелир со своими помощниками и без меня знали, как делать медные трубки, но зато я показал, как правильно делать змеевик из них, в нагретом состоянии просто овивая готовую трубку вокруг деревянного цилиндра.

К ночи мы хоть не сделали и части запланированной работы, но Небсений понял всё что нужно было сделать по концовке, и мы с ним попрощались, с его обещанием, что как только он доделает всё и проведёт пробную варку нефти, сразу пошлёт за мной в случае успеха. На этом мой трудовой день завершился и я вернулся во дворец, даже не став ужинать, а просто завалившись спать. Один.

Глава 7

Утром, после завтрака, ко мне зашла Хейра с вопросом, который она явно хотела задать ещё в первый день моего возвращения.

— Мой царь, ваши жёны просили поинтересоваться у Его величества, когда он сможет принять их у себя ночью? Составлен график посещений, я бы хотела его согласовать с Его величеством.

— График? — моя бровь поднялась, — ты откуда таких слов нахваталась?

— От Его величества, — Хейра удивлённо на меня посмотрела, — мой царь сам просил его составить ещё прошлый раз, чтобы каждая жена получила немного внимания от Его величества.

Я почесал затылок, вспоминая, что да, похожее и правда такое было.

— Давай его сюда, — протянул я руку и пробежался взглядом по десяткам имён, слабо мне что-то сказавшим.

— Он меня устраивает, — вернул я лист ей обратно, — будем следовать ему по вечерам.

— Мой царь, — она облегчённо выдохнула, — Его величество целую гору с моих плеч сняло, пойду обрадую ваших жён, а то они меня совсем уже замучили.

Я хмыкнул, но никак не стал комментировать её слова. Переведя взгляд на своё кресло, я с удивлением заметил, что сокол был в наличии, а Бастет не было. Увидев мой взгляд, Хопи сразу ответил на незаданный вопрос.

— Спутница Его величества отправилась утром на прогулку. Охрана с ней.

— Да? — удивился я, — что интересно на неё нашло.

Ответа на этот вопрос пока не было, так что я отправился принимать ванны и готовиться, поскольку сегодня мне нужно было принять послов и главное, предстоял серьёзный и трудный разговор со жрецами, после которого я собирался решить, как лучше всего поделить земли между ними и военными.

Обычно встречи с послами происходили в вечернее время, во время каких-то приёмов, где заслушивались отчёты сановников или происходили разбирательства, в которых апеллировали к царю. В общем послы чаще всего были за компанию к другим внутренним событиям, но так как у меня времени на ожидание не было, то послы были весьма удивлены тем, что царь выделил своё время только под них, да ещё и в обед, тогда, когда чаще всего дворцовая жизнь утихала, поскольку все после обеда уходили на отдых.

Хатшепсут я разумеется приглашение отправил и она как ни странно, тоже пришла, причём вовремя, правда число её советников снова сократилось, причём так сильно, что по факту их осталось только два: Нехси — её нубийский верный последователь, который возвысился после того, как вернулся из успешной экспедиции в Пунт, привезя целые горы товаров и подарков для царя и Аменхотеп, который возвысился, построив два огромных обелиска в Карнакском храме Амона. Других крупных достижений за ним не водилось, как мне сказали. После Хапусенеба и Сененмута, эти личность были сильно мельче, так что можно было себе представить, насколько сильно упала власть Хатшепсут, что вынуждена была заменить своих советников на кого-то подобного, но верного себе.

— Моя возлюбленная жена, — поприветствовал я её появление, не вставая с кресла, — рад тебя видеть и благодарю, что не оставила меня одного на этой встрече.

Хатшепсут спокойно кивнула, усаживаясь рядом на свой каменный трон и приняла позу Осириса, в общем была образцовым царём по сравнению со мной. Одетым дорого, со всеми царскими атрибутами, но опоясанным воинским поясом легионера с золотыми бляхами, правда в ножнах был не бронзовый, а подаренный хеттами железный меч, стоящий здесь просто каких-то фантастических денег. К сожалению, с появлением Хатшепсут, появилась и куча сопутствующего народа, дополнительно к тем трём сотням писцов, помощников и переводчиков, которые привёл для встречи Рехмир, вставший за моим плечом. В небольшом зале стало тесновато, так что я приказал первыми пригласить послов, по старшинству их стран, а точнее их размеров и влиянию. Ничего удивительного, что первыми пригласили хеттов, уже знакомых мне.

Они пришли с богатыми дарами, поздравили меня с победой на Ханаане и передали личное письмо от своего царя-солнце, как они его называли. Правда на словах рассказали о чём оно, царь предлагал мне мирный договор и закрепление границ между нами, а чтобы скрепить его прочнее, предлагал в жёны одну из своих дочерей. Послы дали мне медную гравюру, на которой был высечен профиль симпатичной девушки. Пообещав им подумать и дать ответ позже, я позвал в зал следующих послов. Ими оказались митаннийцы, их царь прислал мне ещё более богатые дары: сто коней и десять наложниц в придачу, чтобы я помнил о нашем с ним подписанном договоре. При слове «наложницы» у меня дёрнулось веко, но я милостиво поприветствовал красивых, молодых девушек, вручив их заботам Хейры. Передав их царю в ответ дары уже от меня с заверениями, что мой царственный брат может спать спокойно, я ценю и блюду наш договор, я завершил разговор с послами Митанни, поскольку следующими были как раз нужные мне вавилоняне.

Из большой толпы присутствующих на приёме выдвинулись три человека. Два в расцвете сил и один одного возраста с Танини. За ними десятки слуг вынесли шесть сундуков, которые поставили недалеко от трона. От Рехмира по его жесту выдвинулся переводчик.

— Рад приветствовать гостей из далёкой Вавилонии, — сказал я, внимательно рассматривая людей, которые выглядели, честно говоря, бедновато, особенно на фоне недавних послов Хеттов и Митанни.

Переводчик всё перевёл и выслушав их ответ, озвучил его мне.

— Мы со стороны своего царя Караиндаша I, который мудро и справедливо правит в Кардуниаше, — перевёл он ответ, — также рады приветствовать Великих царей Египта.

— Кардуниаш? — удивился я, — а куда делась Вавилония?

— Это старое название страны, которую наши предки захватили сотни лет назад, — с гордостью ответил он, — теперь вся территория от Страны Моря, до границ с Митанни на севере и Эламом на востоке, называется — Кардуниаш, Великий царь.

Я старательно стал напрягать память и что-то такое таки всплыло, не зря я так много учил историю к Олимпиадам. Похоже сейчас в Вавилонии правила касситская династия, которая захватила царство после того, как то слишком ослабло в войне с хеттами. К сожалению, больше ничего выдающегося из того периода я не помнил.

— Дословно это название переводится мой царь, как «Колония божества, вручившего землю людям», — обратился ко мне переводчик, видя, что я задумался и моего ответа ждут все.

— Ага, понятно, — тут у меня всё сошлось, видимо какие-то внутренние интриги пришельцев, не поделивших ту местность.

— Мы хотели бы преподнести дары от нашего царя, он прислал лучшее, чем богата наша страна, — с гордостью ответил посол и стал раскрывать крышки на сундуках.

Видя, что он привёз, я постарался не скривиться. Мой первый взгляд на их одежду подтвердился, поскольку привезли они хоть и дорогую, но банальщину. Серебряную посуду, медное оружие и крашеную ткань, подарок больше подходил какому-то князю, а не царю.

В отличие от меня голос Хатшепсут даже не дрогнул, когда она ответила послу, пока я всё осматривал.

— Мы благодарны царю Кардуниаша, за дары. Они приняты.

— Обязательно передадим это Его величеству, — поклонился посол.

— Есть у вас просьбы к нам? Предложения? — задал я стандартный вопрос, какой задавал всем послам.

— Наш царь прислал нас к Его величествам с просьбой организовать постоянное представительство Кардуниаша в Фивах, чтобы наши купцы имели возможность останавливаться в нём после длительных переходов, — склонился он перед нами, — в Египте лучшие рабы, которые пользуются большой популярностью у нас в Кардуниаше.

Он столько раз сказал название своего царства, что оно у меня на зубах заскрипело, видимо отголоски Вавилонии не давали им спокойно спать, раз они через слово вставляли то название, какое хотели всем вокруг привить.

— Конечно, верховный визирь вам поможет с оформлением нужных бумаг и выбором места, — снова ответила Хатшепсут, отдавая приказ моему человеку.

Рехмир посмотрел на меня и я кивнул, не при людях же с ней спорить, да и в целом, ничего плохого она не сказала, всё по делу. Но все же нужно будет намекнуть Хатшепсут по ходу дела, что мы за один день не настолько стали близки, чтобы она распоряжалась моими людьми.

— Тогда на этом у нас всё, мы благодарны Великим царям за встречу, — поклонился он и вместе со своими людьми отступил назад.

Следом за ним были послы Элама и Ашшура, которые также принесли дары, представили своих царей и попросили о постоянных посольствах в Фивах. Всем было дано разрешение, а также заверения в дружбе и сотрудничестве. При виде рыжих ассирийцев все правда почему-то стали поглядывать в мою сторону, но я сделал каменное лицо, будто меня это никак не интересует.

— Господин посол, а в вашем царстве все носят такой же цвет волос, как почти все люди в вашей делегации? — поинтересовался Рехмир у посла, когда он уже собрался уходить.

Тот если и удивился вопросу, то вида не подал, ответив миролюбиво.

— Большинство, господин верховный визирь. Но разве это имеет какое-то отношение к взаимоотношениям между нашими царствами?

— Нет, — тот покачал головой, — но я благодарен вам за ответ.

На этом приём был окончен, все разошлись, а я повернулся к Рехмиру.

— А ты чего на ассирийцев взъелся? Я ведь понял, для чего ты вопрос им про цвет волос задал.

— Они это тоже прекрасно поняли мой царь, — скривился он, — у них там по большей части правят главы общин, которые чихать хотели на своего царя, а потому гадят и пакостят где только можно. Купцы жалуются на то, что спокойно по их территории нельзя проехать, трясут с них везде налоги за проезд, да ещё и по нескольку раз.

— У нас есть на это ответ, — улыбнулся я, — хабиру. Дядя вернётся, которого они охраняют в поездке, дай им поручение разобраться с этой проблемой.

— Но мой царь, это ведь будет территория Ашшура, не Египта, — удивился он, — как на это посмотрят ассирийцы, если на их территории будет орудовать наша банда наёмников.

— Всё потому, Рехмир, что ты неправильно подбираешь слова, — я обвинительно указал на него пальцем, — если назвать хабиру не «бандой наёмников», а скажем «честными купцами, которые защищают свой товар», то ситуация сразу поменяется в лучшую сторону. Порядочные купцы, перевозя товар, защищая своё имущество, дают отпор вымогателям и грабителям. А, как тебе?

— Там ведь и города есть такие, мой царь, — скептически заметил верховный визирь, — купцы, что защищаясь от грабителей захватили пару городов? Сомнительное оправдание их действий.

— Почему сразу захватили? — деланно удивился я, — освободили народ Ашшура, от проклятых бандитов, которые проникли в город! Главное, чтобы при этом свидетелей не оставалось.

Рехмир задумчиво почесал затылок.

— Когда это говорит мой царь, даже я начинаю в это верить, — нехотя признался он, — но тогда я приду к Его величеству составлять ответ на гневное письмо послов, которое обязательно будет, когда хабиру начнут творить там свои непотребства.

— Приходи, я всегда рад тебе помочь, — великодушно согласился я.

Видя, что Хатшепсут внимательно нас слушает, но не уходит, я повернулся к ней.

— Дорогая? Я тебе нужен?

— Я слышала у Его величества следующая встреча со жрецами, — прикрыла она на мгновение глаза, — я бы хотела поучаствовать и в этой встрече.

— Боюсь это невозможно, — я отрицательно покачал головой, — разговор будет тяжёлым, а присутствие Его величества может дать им ложные надежды на то, что я готов буду пойти им на уступки.

Она недовольно поджала губы, но спорить не стала.

— Но о результатах этого разговора я тут же расскажу своей любимой жене, если она будет готова меня принять в столь поздний час, — быстро уточнил я.

— Я не лягу спать, — кратко сказала она, — для меня это очень важно.

— Значит, я пришлю гонца, — согласился я.

— Благодарю Его величество за понимание, — Хатшепсут поднялась трона и со своей свитой удалилась из зала.

— Обед мой царь? — обратился ко мне Рехмир.

— Зал для переговоров готов? — поинтересовался я в ответ.

— Всё, как и пожелал мой царь, — склонился он.

Глава 8

На обеде со мной и Бастет был Рехмир и брат Усерамона, которых я позвал сопровождать меня на переговоры. Так что мы после того, как немного перекусили, отправились в подготовленный зал, где нас уже ожидало двадцать человек. Неожиданно много для меня, я думал высшего жреческого сословия будет не больше десятка. Но отступать было поздно, поэтому опустив кошку на стол перед собой, которая сразу привлекла всеобщие нервные взгляды, я уселся на кресло.

— Вы можете встать и садиться, — великодушно разрешил я подняться им с колен и показал на стулья, вокруг стола, — разговор у нас предстоит долгий, а я не настолько жесток, чтобы заставлять уважаемых людей, на которых держится государство, стоять всё это время. Так что прошу, садитесь. Слуги принесут нам вина и фруктов, чтобы можно было промочить горло.

Хауи удивлённо переглянулся с другими жрецами и спросил меня, когда оставив на столах то, что я приказал, из зала все лишние слуги и люди вышли, оставив только нас и охрану.

— Могу я быть откровенным с Его величеством?

— Мне казалось, мы для этого здесь и собрались таким узким кругом, — я протянул руку и стал гладить Бастет за ухом, которое стало сразу нервно подрагивать.

— «Сейчас не время, — но её голос был слишком довольным для того, что она говорила, так что я продолжил перебирать уши через пальцы».

— Мы несколько удивлены самим форматом встречи мой царь, — продолжил он, — по всем новостям и слухам, мы знаем, что Его величество негативно относится к жреческому сословию.

— Это полнейшая ложь! — тут же отмёл я такие предположения, — я уважаю вас, понимаю какую тяжёлую, но нужную работу вы делаете, так что готов сотрудничать, но только на взаимовыгодных условиях.

— А что Его величеству кажется взаимовыгодным? — поинтересовался у меня другой пожилой жрец.

— Когда жречество помогает удерживать царскую власть, а царь помогает жречеству с землями и налогами, — улыбнулся я, заставив их сильно удивиться, они явно не рассчитывали на подобные слова.

— Как-то это не совсем сходится с тем, что мы сейчас видим, — проворчал ещё один старик, — на новых территориях, которые Его величество весьма активно присоединяет к Египту, у нас нет прежних привилегий.

— Так это потому, что я не вижу никакой отдачи от вас, — я холодно посмотрел на него, — это Хатшепсут вы вертели как хотели, требуя новых, как ты сказал привилегий. Со мной же, это у вас не пройдёт. Хотите дополнительные привилегии, больше того, что есть сейчас, докажите, что полезны для меня лично.

Взгляды жрецов стали задумчивыми, такое прямое предложение о сделке было им непривычно.

— Что хочет Его величество взамен на нашу лояльность? — поинтересовался Хауи.

— Давайте начнём прежде с того, на чём мы уже сошлись, — я сделал жест рукой. Рехмир достал тубус, вытащил из него шесть подготовленных мной экземпляров с совмещением богов и раздал их жрецам.

Им не понадобилось много времени, чтобы прочитать мои предложения.

— Это немного не то, что предлагали мы, — поднял взгляд с листа папируса один из них, — и с чего такие привилегии для жрецов Монту?

— Если я скажу, что я так хочу, это устроит тебя в качестве ответа? — поинтересовался я, погладив фыркнувшую при моих словах Бастет.

— Безусловно, — смутился он, — но хотелось бы подробностей.

— Скажем так, — улыбнулся я его ответу, — я не рассматриваю это как возвышение самих жрецов Монту, а усиление влияния для самого бога Монту.

— Мне казалось, что бог Монту и так у нас усилен в Египте сверх меры, — ответил ещё один жрец, пристально при этом смотря на меня. Намёк был более чем очевиден.

Я пожал плечами.

— Мне тоже так казалось до недавнего времени, пока я не побывал в его главном храме, — ответил я, — он меня…опечалил.

Мой ответ смутил его, он явно знал о состоянии храма.

— Но насколько я слышал, указом Его величества, его приводят в порядок и перестраивают, — намекнул мне Хауи, что работы то ведутся, чем я ещё недоволен.

— За мои личные деньги, — я повернулся к нему, — что весьма неправильно.

Они замолчали, затем переглянулись.

— С этим трудно спорить, — наконец согласился со мной Пумира, который неожиданно для меня оказался в составе этой делегации, ведь как я помнил он не ладил с остальным высшим сословием. Об этом ещё нужно будет с ним поговорить отдельно.

— И не думаю, что это послужит поводом не рассматривать список дальше.

— Всем известно, что верховный жрец Амона, — ядовито поправил его один из жрецов, — получил эту высшую должность не без помощи Его величества, поэтому прошу его придержать своё мнение и не высказываться за всех нас.

— «А нет, всё в порядке, — тут же получил я подтверждение того, что они по-прежнему срутся».

— У верховного жреца Тота есть доказательства? — не моргнув и глазом ответил Пумиру.

Тот смутился, но продолжил спорить.

— Если бы были, я бы тут же принёс их царю Хатшепсут и на Совет жрецов.

— Господа жрецы! — Хауи, видя, что разговор начал скатываться в срач, тут же поднял руки, — мы не для этого здесь собрались. Оставим наши вопросы к друг другу в покое, сегодня мы собрались задавать их Его величеству.

Зло зыркнув друг на друга, те замолчали.

— Давайте начнём с тех пунктов, которые не вызывают у обоих сторон разногласий, — предложил он и я согласился. Мы пошли по списку и после ожесточённых споров, которые я устраивал только для того, чтобы им не казалось, что они получили это на халяву, сошлись по основным богам, на которых мне было по большей части плевать.

— Предлагаю на этом сделать перерыв, — отодвинув от себя во множестве местах перечёркнутый лист, предложил я жрецам, и они согласились.

В зал Рехмир позвал слуг, рабов и скоро на столе появились более серьёзные закуски, а к вину жрецы стали припадать чаще. Ведь как им казалось, самую серьёзную часть споров по списку объединения они прошли. Я был рад, что они так думали, ведь то, что интересовало меня по-настоящему осталось в не пройденных двадцати процентах, за которые мне нужно было биться и отстаивать их, чтобы соблюсти договорённости с Монту, Бастет и Осирисом.

— Я слышал Его величество не сильно довольно вином, которое у нас производят, даже самых лучших сортов, — обратился ко мне один из жрецов, когда мы стали просто обсуждать текущие события в нашем царстве-государстве.

— Это правда, для меня оно слишком кислое, — кивнул я.

— Если мой царь не против, я пришлю к нему своего виночерпия с сортами, которые я произвожу для себя в Дельте, — предложил он, — мой виночерпий мастер своего дела и его вина, просто шедевр.

— Это правда, — тут же подтвердили другие жрецы, — жаль что это вино не поступает в продажу и попробовать его можно, только в доме уважаемого верховного жреца бога Птаха.

— С благодарностью принимаю это предложение, — согласился я, ведь и правда, чем чёрт не шутит.

— Мы также слышали, что Его величество принёс большие жертвоприношения Осирису, — осторожно поинтересовался другой, — если это не тайна, то может мой царь объяснить это событие? Такая массовость обычно чужда правителям.

— Тут всё просто, — отмахнулся я, будто речь шла о несущественном, — Владыка Подземного мира посетовал однажды в разговоре, что его храм меньше, чем у его брата. Я взялся улучшить его, чтобы задобрить Владыку. Надеюсь, все согласны, что на суде Осириса лучше, когда верховный бог к тебе хорошо расположен?

Жрецы переглянулись.

— В разговоре? — уточнил у меня жрец.

— Да, — я удивлённо посмотрел на него, — а вы не общаетесь с богами? Мне казалось их волю вы обычно говорите пастве.

Крыть эти слова ему было нечем, ведь не будет же он признаваться, что они просто всех обманывают и говорят то, что выгодно только самим жрецам.

— Безусловно мой царь, — быстро свернул он опасную для разговора тему.

— К тому же, думаю мы все набрались достаточно сил, чтобы продолжить, — сказал Хауи.

Я согласился и мы пошли дальше по списку. Приходилось спорить с ними до хрипоты и чаще там, где это мне было не сильно важно, так что вскоре, когда мы добрались до действительно важных для меня пунктов, они сами быстро со всем согласились, видя, что это не вызывает у меня явного отклика. Так что с помощью этого нехитрого психологического приёма, я получил в итоге то, что мне было нужно.

— «Какой же ты искусный лжец, — до меня донеслись задумчивые мысли Бастет, — а ну быстро признавайся, сколько ты наврал мне!».

— Я говорил тебе только то, что подсказывает моё сердце, — перебил я жреца, который спрашивал, все ли готовы подписать соглашение, ответив Бастет на русском.

В зале настала тишина, все с круглыми глазами стали смотреть, как я стал препираться с кошкой, ведь они слышали только мои ответы и то, на языке, который они не понимали. По итогу спора Бастет обиделась на меня и спрыгнув со стола, ушла из зала, гордо подняв хвост. Я же, тяжело вздохнув, вернулся к жрецам.

— Женщины, — я извиняющее развёл руками.

Все тут же сделали вид, что, собственно, ничего такого и не произошло. Стараясь не смотреть на меня, жрецы продолжили обсуждение всех пунктов и вскоре Рехмир набело составил договор и мы все его подписали. Революционные преобразования божественного пантеона Египта были наконец согласованы и утверждены! Я считал это великим достижением, особенно с учётом того, что я дальше собирался делать со жреческим сословием. Но, к сожалению, сейчас все они были слишком сильны, чтобы бросаться грудью на амбразуру, этого можно было и не пережить. Именно поэтому я и вел себя с ними ровно и дружелюбно. Пока.

— Что же, я считаю, это великим событием! — Хауи сам недоверчиво смотрел на свой экземпляр документа, — многие из нас до конца не верили, что это случится и мы сможем договориться не только между собой, но и с царями.

— Тогда предлагаю следующим пунктом нашей встречи, чтобы оставить самое неприятное напоследок, — улыбнулся я ему, — обсудить жертвоприношения богам по новому перечню, в благодарность за мой успех в последней военной кампании.

Немного уставшие к этому моменту жрецы, тут же оживились.

— Список у вас теперь есть, можете напротив имён оставшихся богов проставить сумму в шетитах, — предложил я, — думаю вы уже обсуждали это заранее и мы сегодня не сильно много внесли изменений в первый список. Как я уже говорил на нашей первой встрече, у меня с наличностью проблемы, но сумма в золоте позволит мне примерно прикинуть текущий объём моей добычи в драгоценностях и рабах.

— Мы это прекрасно понимаем мой царь, — согласился верховный жрец Тота, — Его величество подождёт нас?

— Разумеется, — я протянул руку, показывая, что они могут приступать.

Каждый из верховных жрецов подошёл к списку, который лежал перед Хауи и вписал сумму, какую они хотели получить от меня. Закончив, он через Рехмира передал его мне.

— «А у парней губа не дура, — присвистнул я про себя, но поскольку впереди были торги о главном, нужно было им бросить жирную кость».

— Прямо сейчас, без споров и обсуждений у всех равномерно уменьшаем на треть, и я согласен, — поднял я на них взгляд, — в противном случае пойдём по каждому пункту отдельно, как и с богами.

Рты жрецов открылись, закрылись и Хауи быстро ответил.

— Мы согласны мой царь. Это очень щедрое предложение.

— Отлично, давайте составим договор, — заключил я и вот его уже, все подписали быстро, а на лицах жрецов я видел, как появлялось всё больше довольных улыбок, по сравнению с тем, как эта наша встреча начиналась.

— Что же, — один из жрецов тяжело вздохнул, — у нас на повестке остались две самые тяжёлые темы. Я рад, что мы закончили с несколькими другими, может нам тогда стоит перенести встречу на другой день?

— Я не смогу, — мгновенно отказался я, не для того пожертвовал им столько денег, чтобы сейчас, когда они довольные и главное уставшие, отправятся набираться сил перед следующим разговором, — у меня плотно забиты все дни, сегодня предлагаю потратить ночь, чтобы закрыть все открытие темы.

— Я поддерживаю Его величество, — быстро ответил жрец, кому досталась одна из самых больших долей в добыче, — думаю ещё несколько часов мы точно выдержим. Уверен боги нас в этом поддержат.

Вслед за ним, многие из тех, кому перепало, тут же согласились. Они думали, что пока я такой добрый, можно будет с меня стребовать больше, чем в другой день. Представляю, как бы они удивилась, если бы узнали, что вообще большая часть того, что происходило до этого было направлено на то, чтобы самые тяжёлые камни нам пришлось таскать в самом конце работы. Они просто снова попались на мою уловку. Так что предложение коллеги об отдыхе, они сами же и отмели и Хауи продолжил.

— Тогда вопрос о новых территориях оставим на самый конец, а сейчас обсудим новые земли, которые должны отойти нам и Его величеству, после объединения богов.

С ним все согласились и тут я позвал Рехмира и его дядю, чтобы они участвовали тоже. Мы с ними долго планировали как поделить землю так, чтобы большая часть территорий самых влиятельных жреческих кланов примыкала к той земле, которую хотели получить от меня военные. После долгих раздумий перед этим разговором, я решил таким методом столкнуть лбами оба сословия, сам при этом оставаясь в стороне. Метод бесспорно не быстрый, но на перспективу, особенно если заложить спорные моменты в межевании границ и между самими жреческими семьями. А уже этим должны сейчас были заняться Рехмир с дядей, которым я поставил конкретную задачу, сделать так, чтобы границы той земли, что мы сейчас отдадим жрецам, были максимально размыты и потом мы ровно тоже сделаем с землями, которые отдадим военным. В общем нам нужно было заложить огромную мину замедленного действия, которая рано или поздно сработает. И оба моих помощника справились с этим блестяще. Ведь жрецы не знали этого условия, им главное была хорошая, плодородная земля, рядом с крупными городами, а то что границы будет не совсем понятны, их интересовало слабо. Они вцепились в моих помощников, думая, что получают даже больше, чем хотели, так что через три часа жарких и активных споров, в которых я практически не принимал никакого участия, они согласовали всё и мы подписали третий документ. Уже после него, они все думали, что это полный успех и они полностью продавили все свои хотелки. Было видно невооружённым глазом, как жрецы сильно довольны заключёнными сделками, поэтому не удивительно, что уже под утро, когда все сильно устали, вопрос о новых землях был решён очень быстро. Жрецы просто согласились с моим указом без лишних споров, что такой вариант их полностью устраивает. Налогами мы задушим храмы богов на новых территориях, а когда они разорятся, мы заберём их землю и разделим между собой, введя потом на новых землях те же привилегиях для египетских жрецов, что сейчас действовали и в самом Египте.

Подписав четвёртый документ, все довольно переглянулись, я видел, они не ожидали от этой встречи столь многого.

— Ну и последний вопрос, какой я хотел обсудить с уважаемым жречеством, — улыбнулся я, — я бы хотел услышать ваше мнение насчёт моего нового указа о том, что для всех жителей Верхнего и Нижнего Египта, включая Нубию, мы введём понятие — египетское гражданство. Я перед этой встречей просил верховного визиря отправить вам драфт моего нового приказа. Я бы хотел, чтобы вы поддержали меня в этом начинании, ведь само понятие «гражданство» выделит египтян, среди всех других народов, покажет, что мы лучшие и достойные. Ну не говоря уже о налоговых послаблениях и приоритетном принятии на работу.

— Времени было слишком мало мой царь, — за всех ответил Хауи, — чтобы оценить весь замысел Его величества, но то, что мы увидели, нам понравилось. Отделить египтян от всех остальных народов — очень правильный и мудрый ход! Но просим наш полный ответ дать Его величеству ещё хотя бы через неделю, слишком обширные изменения в этом приказе, которые затронут все слои населения Египта.

— «Если бы ты знал, что я планирую позже наделить им всех жителей будущей империи, — хмыкнул я про себя, — так бы не радовался, ишь выискался ещё один ксенофоб, мало мне богов этих».

Но вслух я сказал конечно же совершенно другое.

— Уважаемый верховный жрец прав, труд действительно обширный, я писал его в походе на Ханаан, вместе с новым налоговым кодексом, но его я буду внедрять первым. Хочу прекратить неразбериху в номах с налогами и поступлениями в царскую казну.

— Надеюсь мой царь, следуя доброй традиции, какую мы сегодня, кажется, установили между новой царской властью и жречеством, — подмаслил меня другой верховый жрец, — Его величество покажет его прежде нам?

— Безусловно, — улыбнулся я ему, — согласен с тем, что у нас появилась хорошая традиция, постараемся её теперь поддерживать.

Тут уже жрецы откровенно стали улыбаться, они были полностью довольны встречей. Как они думали, они получили всё, что хотели и дальше больше. Царь оказался не таким страшным, как о нём говорили.

Когда они откланявшись, простились и вышли из зала, оставив нас с Рехмиром и его дядей наедине. Тот, задумчиво смотря за тем, как с моего лица пропадает льстивая улыбка, когда закрылась дверь за последним представительством жречества, а на её место возвращается неподвижная маска, заметил.

— Мой царь, простите меня за лесть, но Его величество был просто великолепен. Мне сложно подобрать другие эпитеты, но если знать то, что знаю я…

Тут он замолчал и покачал головой, затем мне низко поклонился. Это же сделал и Рехмир.

— Да, это не то, что можно говорить вслух, — строго заметил я, — держите язык за зубами. Снятая кожа будет самым лёгким за это наказанием.

— Мой царь, — они снова низко поклонились, — мы это прекрасно понимаем.

— Тогда пошли гонца к Хатшепсут, скажите ей, что мы только закончили, так что я спать, встречусь с ней уже завтра, — зевнув, я потянулся на кресле, — мы все отлично потрудились сегодня, поэтому я жду вас завтра в обед, нам нужно будет обсудить с учётом сегодняшнего межевания земли то, что мы будем отдавать военным.

— Мой царь, — они поклонились и вышли, а я забирая охрану вернулся в свои комнаты, где на кровати спала какая-то девушка.

Я повернулся к главе караула.

— Ваша жена по графику, мой царь, — пожал плечами опцион, — так сказала госпожа Хейра.

— И что мне с ней спящей делать? — задал я вопрос вслух и не найдя на него ответа, разделся и пододвинув спящую, лёг рядом. Сон долго не шёл, поскольку мозг анализировал всё, что я говорил, что мне говорили, но в какой-то момент сознание на анализе встрече просто погасло.

Глава 9

Проснулся я оттого, что слышал буквально недавно — женский плач. Причём навзрыд, будто как минимум умерло население целого города, а плакальщица их хоронит и оплакивает. Приоткрыв глаз, я увидел, как Хейра пытается оторвать от кровати девушку, шипя на неё, а та как раз и рыдает, с силой вцепившись в столб, на котором держалась крыша с балдахином.

— Зови кожевенника Хопи, — кратко прокомментировал я эту картину.

Мои слова сработали обратно тому, как я хотел. Рыдания ещё больше усилились, но только теперь плакала и Хейра, ругая проклятую дуру последними словами, что она меня разбудила и теперь их обеих из-за этого накажут.

— Мне конечно всё равно, но так и быть, — я постарался себя успокоить, — что б…ть здесь происходит?

— Она проспала свою очередь мой царь, — даже сквозь слёзы смогла объяснить Хейра, — а теперь не хочет уходить.

— Я так ждала Его вели-че-ство, — слёзы снова потоком хлынули из глаз незадачливой девушки, — и всего на секунду закрыла глаза!

— Насколько я помню, когда я вернулся, ты спала, — не стал я покрывать такую наглую ложь, — вон охрана подтвердит это.

Легионеры готовы были подтвердить вообще любые мои слова, это и так было всем понятно.

— Всё пошли, проспала, значит очередь пропущена, — злилась на неё плачущая Хейра.

Мне от чего-то стало смешно, от всей этой ситуации, а после того, как пришло понимание, что жрецов всё же я вчера обул, настроение ещё более повысилось.

— Ладно, оставайтесь, обе, — сказал я, — Хейра будет тебя наказывать.

Вместо того чтобы огорчиться, девушки сильно обрадовались, к моим ногам упали обе плаксы и стали обнимать за ноги.

— Давайте только быстро, небольшой утренний секс никому не повредит, — прокомментировал я их горячие мольбы и благодарности в мой адрес, — у меня слишком много дел на сегодня.

* * *

Хатшепсут появилась на моём завтраке сама, хотя я послал гонца уведомить её о том, что могу её посетить после него.

— Мой дорогой супруг, — она склонила голову и села не напротив меня, как это обычно делала, а рядом. Прогресс в наших отношениях явно шёл успешно, судя по этому её поступку.

— Рад тебя видеть, моя любимая, — я положил столовые приборы, взял её руку и поцеловал пухлые пальцы.

На меня внимательно посмотрели, явно требуя результатов переговоров.

— Рехмир, — сказал я и тот достал подготовленные копии, передав все подписанные документы Хатшепсут.

Она вцепилась в них мёртвой хваткой и стала читать, показывая тем самым, что была образована, чтобы это делать. Нечастое умение среди знати.

Пока я завтракал, она знакомилась с документами, а когда я отложив еду, потянулся к кубку с вином, она тяжело вздохнула и посмотрела на меня.

— Не понимаю, — тихо сказала она, — в чём подвох?

— Ты о чём? — я сделал вид, что не понял о чём она.

— Ты явно уступил им, здесь много уступок! — она потрясла документами, — за что им подобные привилегии?

— Мы сошлись на том, что власть в стране принадлежит царю, которого поддерживает жречество, — соврал я.

Хатшепсут скептически посмотрела на меня и затем вернула документы Рехмиру.

— Сделаешь для меня копии? — обратилась она к нему, через меня.

— Кстати об этом, — вспомнил я, — мы конечно становимся близки с тобой, но прошу всё же не забывать, что это небыстрый путь. Тернистый и сложный.

— Если ты заметил, — она строго посмотрела на меня, — то я прошу сейчас твоего верховного визиря, через тебя. Я не дура, чтобы этого не понимать, просто тогда перед послами не хотелось этого показывать, что между нами есть разногласия.

Я на секунду замер, отставил кубок, потянулся к ней и мягко поцеловал её в лоб. Хатшепсут удивлённо посмотрела на меня.

— На секунду забыл об этом, — улыбнулся я, — это в качестве извинений.

— Я почитала твой налоговый кодекс, — она с трудом выговорила новые для себя слова, — слишком многое для меня непонятно. Мне нужно чтобы ты объяснил, если хочешь, чтобы я помогла.

— Мы договорились со жрецами, что обсудим его также, — ответил я, — на этой встрече, ты можешь присутствовать.

— Согласна! — тут же ответила она без колебаний.

— Где кстати твои советники? — поинтересовался я, — Сеннефера я вообще давно не видел.

— И не увидишь его больше, никогда, — она посмотрела на меня такими холодными глазами, что я на секунду вздрогнул.

— Ну это твой советник, тебе и решать, — пожал я плечами.

— Благодарю за разговор Менхеперра, — она поднялась, взяла мою руку, прижалась на секунду к ней щекой и затем вышла. Проводив её уход задумчивым взглядом, я обратился к только подошедшему к столу Хопи.

— Что случилось?

Тот скривился.

— Царь влезла в наше с господином Пенре расследование и всех испугала. Некоторые ниточки тут же оборвались.

— М-да, будет мне наука, не трепаться языком раньше времени, — поморщился и я вслед за ним, — но не все хоть надеюсь?

— За многими из участников мы уже следили, так что не все мой царь, но многие испугались.

— Ладно, я тебя не тороплю, — не стал я больше говорить на эту тему.

— Сегодня у моего царя встреча с военачальниками? — поинтересовался он.

Я кивнул.

— Часть сведений, которые нам стали известны в Касе, подтвердились мой царь, — заметил он, — некоторые факты удалось установить.

— Думаешь, глава нома говорил всё же правду? — задумался я.

— Если не всю, то часть её точно, мой царь, — пожал плечами примипил, — к сожалению прошло слишком много времени, чтобы это можно было проверить сейчас. Но даже этого достаточно для смертной казни.

— Ты опять торопишься Хопи, — я отрицательно покачал головой, — пока мне смерть Хоремхеба никак не выгодна и ничем не поможет. Только наоборот насторожит военных.

— Конечно мой царь, — с уважением поклонился он.

— Продолжай расследование, у тебя оно в приоритете.

— Разумеется мой царь, я привлёк всех, кто может это делать.

— Рехмир! — позвал я ближе верховного визиря и когда тот подошёл, сказал.

— К сегодняшней встрече с военными подготовь больше хорошего вина, будет большое застолье, всё же они мои друзья и мы будем праздновать.

У молодого парня не дрогнул ни мускул, при слове «друзья».

— Слушаюсь мой царь.

— Тогда я готовиться и приводить себя в порядок, — поднялся я из-за стола, — как они все придут во дворец, сразу пусть их ведут без промедления в зал, где уже накрыт стол.

— Всё сделаю мой царь, — склонился он.

* * *

Закончив с водными процедурами и одевшись ещё более роскошно, чем на встречу со жрецами, я отправился в зал, который Рехмир подготовил для нашего разговора. При моём появлении все военные, что были внутри поднялись, но привычно лишь низко склонили головы. Я натянул на лицо широкую улыбку, раскинув руки в стороны.

— Мои дорогие друзья! Как я рад вас всех видеть!

На их лицах появились тоже улыбки, поэтому я сам сел на своё большое, удобное кресло и показал жестом, что могут садиться и они.

— Я посчитал, что мы с вами столько уже испытали, — обратился я к ним, показывая на обилие еды и вина на общем большом столе, где уместились все главы всадников, — что мы переговоры совместим с пиром, поскольку мы с вами наш поход как следует и не отметили. Нет возражений?

— Ни малейших, мой царь, — за всех ответил Ментуиуи.

— Я не стал звать слуг, поскольку наш разговор будет не тем, о котором нужно знать посторонним, — прокомментировал я то, что самим приходилось набирать еду, резать и наливать себе из графинов вино, — но я думаю, как воины, мы справимся с этой задачей.

— Его величество как обычно мудр, — польстил мне Иамунеджех, поднимая бокал.

Мы выпили и стали есть, я был голоден, так что минут пять были слышны только хруст костей и жевание челюстей. Немного насытившись, я показал жест и Рехмир подошёл ко мне ближе, доставая шесть экземпляров договора. Над которым мы с ними корпели после того, как договорились о разделе земли со жрецами.

— Я тщательнейшим образом ознакомился с вашими запросами мои друзья, — показал я раздать свитки среди главных действующих лиц со стороны всадников, — но, к сожалению, не готов их все удовлетворить, поскольку в ваших запросах есть земли, которые либо уже кому-то принадлежат, либо были обещаны мной ранее. А потому я составил максимально близкий к вашим пожеланием список земли, которую вам можно получить.

Еда и вино тут же были забыты, часть всадников встала и сгруппировалась возле шести военачальников, внимательно осматривая то, что я предложил. Продлилось это довольно долго, поскольку земли и правда им, как и жрецам пришлось уступить немало. Но, если в первом случае, мне пришлось это сделать из-за ещё слишком большого влияния жречества на жизнь простых египтян, то тут пришлось дать столько сколько они просили, из-за того, что впереди у меня маячил новый поход в Вавилонию, а в отсутствии собственной кавалерии, мне приходилось рассчитывать только на лояльность всадников. Потому, приходилось их тоже сейчас умасливать.

— Мой царь, — наконец Ментуиуи поднял глаза от списка, — это хоть и не совсем то, что мы хотели, но всё же очень много. Мы благодарны Его величеству за понимание, как важно для нас иметь собственную землю, свободную от налогов.

— Конечно, — кивнул я головой, — вы мои друзья, мы с вами выиграли много славных битв, как может быть по-другому?

— Мой царь, а мы можем разделить эти земли между собой не так, как предложил Его величество? — осторожно поинтересовался у меня Иамунеджех.

— Для этого мы здесь сегодня собрались, — я показал на стол, — к концу нашего застолья я хочу получить финальный список размежевания земли, чтобы как можно скорее подписать указ у царя Хатшепсут и огласить его.

На лицах военных появились довольные улыбки. Если бы они знали, что я специально разделил землю так, чтобы не только границы самых больших и лакомых кусков её совпали с границами земель самых влиятельных жреческих семей, но и ещё сами земли по качеству между ними были неравнозначными, чтобы они после их получения стали завидовать соседям, то всадники явно не стали бы так превозносить меня до небес, хваля за щедрость и доброту, как это делали они сейчас. Но, об этом им предстояло узнать много позже, а пока, мне оставалось только улыбаться и принимать поздравления. Одновременно с этим начать лучше понимать Хатшепсут, которая со своими обещаниями влезла в большую зависимость перед жрецами и теперь, когда по факту лишилась того, к чему так стремилась, осознала, что все эти жертвы были напрасны. Мне лишь оставалось сделать так, чтобы я не пошёл по её пути, став обязанным за свои победы и правление слишком многим другим людям и сословиям.

Итогом этой встречи стало не только то, что все напились, но и подписание документа, на котором поставили свои отпечатки большого пальца все из них, оставшись полностью довольны тем, как всё по итогу разделилось. Ну по крайней мере, так думали они. Задумчиво провожая взглядом уходящих нетрезвой походкой военных, я стремительно трезвел, поскольку только делал вид, что пью, на самом деле прихлёбывал сильно разбавленное вино.

— Мой царь, — ко мне подошёл Рехмир, — я готовлю общий указ?

— Да, мой друг, — кивнул я, — и у нас с тобой осталось два дела, которые нужно доделать, прежде чем я смогу перейти к реализации своих следующих планов.

— Наложницы царя Шауштатара и заложники с Ханаана? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Вот поэтому, ты мой верховный визирь Рехмир. Да, всё верно. Пока не вернулся дядя, с наложницами мы подождём, а вот с заложниками нужно решать уже сейчас. Кого куда пристроить, поселить и прочее. Они должны быть интегрированы в египетское общество, а точнее высшую его часть, чтобы пожив у нас, они не хотели возвращаться или если придётся это сделать, были бы к нам лояльны.

— Я предварительно провёл переговоры со многими родами, мой царь, — склонил он голову, — люди согласны за ежегодные выплаты принять их у себя, научить языку, нам останется лишь пристроить их на государственную службу.

— Отлично, тогда заканчивай с указом и поплывём в поместье, мне нужно забрать оттуда мастеров, которые будут делать фарфор для меня, переселив их в тот закрытый квартал, где сейчас живут ювелиры, ну и заодно проверим, как поживают легионы.

— Я всё устрою мой царь, — склонился в поклоне верховный визирь, замешкавшись, — Его величество ещё хотел послать сообщение госпоже Небамон, мы подготовили чехол для сокола Его величества.

— А, это да, совсем забыл, хорошо, что напомнил, — вспомнил я свои слова, — принеси, остальное я сделаю уже сам.

— Слушаюсь мой царь.

Хоть времени и было мало, но просто лично управлять соколом было вполне мне по силам, к тому же, та скорость с которой он летал, позволяла не тратить на это много времени.

Глава 10

В зале совещаний главы славного и любимого богами города Тира было жарко. Вернувшиеся в город все главы семейств сплотились и стали ставить препоны любым начинаниям четы правителей, которую им навязал Египет. Так что казалось ещё чуть-чуть и взбешённый военный достанет свой меч.

— Фьють-фьють, — из одного из окон в зал ворвалась стремительная тень и приземлилась на стол, прямо рядом с сердитой женщиной.

В зале тут же настала полная тишина. Тирцы открыв рот смотрели на сокола, который спокойно стоял на столе, открыв рот и показывая всем свой острый язык. Такого зрелища они никогда не видели, чтобы хищная птица сама залетела в человеческий дом.

— Фьють-фьють! — птица несколько раз подскочила на месте, попрыгав ещё ближе к Небамон.

— Дорогая, — опытный глаз военного заметил на лапке у сокола небольшой чехол, которого у свободной птицы быть не могло быть, — посмотри на его правую лапку.

Женщина вздрогнула, сама увидела то, на что указал муж и осторожно, косясь на острый клюв, протянула руки к птице, но сокол спокойно дал снять с себя небольшой деревянный пенал. Догадавшись как он открывается, она вытащила небольшой, туго свёрнутый кусочек папируса. Первый же взгляд на мелкий почерк заставил её вздрогнуть всем телом.

— Это от Его величества Менхеперры, — подняла она взгляд на остальных.

— Читай Небамон, — грубо поторопил её главный противник.

Она прочистила горло, начало письма было не очень.

— Небамон, что ты так медленно соображаешь! — смущаясь, прочитала она первые строки, — непонятно что ли от кого ещё может быть сокол!

За столом раздались смешки, которые тут же притихли под взглядом грозно посмотревшего на них военного.

— Мне нужны на время несколько семей хороших корабелов, — продолжила она чтение, — спроси добровольцев, я хорошо заплачу. Срок контракта пару лет, пока не налажу почтовую службу. Птицу не корми, знаю я вас, лишь бы свою вонючую рыбу кому всучить, потом неделю ею вонять будет. Всё, ответ пришли с ним же. Целую царь.

Она ещё раз пробежалась взглядом по корявым и неровным иероглифам, которые явно принадлежали руке царя, в этом не могло быть никаких сомнений и посмотрела сначала на ожидающего её сокола, затем на притихших глав родов города.

— Прервём наше обсуждение торговых дел, господа, — произнесла она, — нужно дать ответ царю.

— Конечно госпожа Небамон, — также с тревогой посматривая на сокола, словно тот сам мог передать его слова царю, быстро залебезил её главный соперник, — ответ нашему дорогому царю Менхеперра нужно дать срочно.

Через два часа добровольцы были найдены, все знали, как щедро платит царь, так что их оказалось даже больше, чем нужно и написав ответ, Небамон осторожно снова привязала ответ в пенале к лапке птицы, всё это время терпеливо ожидающей их ответа.

— Фьють-фьють, — проклекотал сокол, допрыгал до края стола, прыгнул и раскрыв крылья, быстро работая ими, вылетел в то же окно, в какое залетел.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к его движениям и полёту.

— Надо приказать слугам не завешивать ничем это окно дорогая, — задумчиво сказал в полной тишине более прагматичный военный, — если Его величество нашёл такой способ общения на расстоянии, то теперь можно ждать от него прилёта сокола в любой момент.

Небамон с благодарностью посмотрела на мужа, который стал для неё в родном когда-то городе настоящей опорой, помогая во всех начинаниях, против которых вставали все местные. Его авторитет, да ещё огромная грозная тень царя Менхеперры за его спиной, не позволяли местным объявить результаты прошедших выборов незаконными и назначить переголосование. Все боялись, что на них может снова появиться царь со своими необычными методами проведения голосования.

— Ты прав дорогой, так и поступим. Ещё нужно сделать для него более удобную жёрдочку, я видела, как он переминался лапами, видимо птице был неудобно сидеть на ровной поверхности стола, — согласилась она.

— С разрешения главы города, мы возьмём это на себя, — сказал ещё один из её самых ярых противников, — для посланника царя, мы изготовим лучший насест.

— Буду только благодарна уважаемому главе торговой гильдии, — склонила голову женщина, улыбаясь про себя. Она так же, как и они поняла, что если царь теперь сможет получать оперативную информацию от неё о делах в городе, то Небамон сможет нажаловаться ему на них напрямую. Так что тирцы после прилёта птицы сильно присмирели и это было понятно всем без исключения.

* * *

— Его величество высказался предельно чётко, иудей, — Усерамон устало посмотрел на очередного главу, прибывшего к нему с просьбой вернуть их святыни, — пока вы все не объединитесь под одним вождём, с кем моему царю можно будет вести диалог, возврата реликвий не будет.

— Но уважаемый глава канцелярии Северного Египта, — тот коленопреклонённый посмотрел на неумолимого, словно скала, египтянина, — мы и так объединили пять колен, большего мы сделать просто не в силах.

— Фьють-фьють, — в окно ворвалась быстрая размазанная тень и перед ошарашенными взглядами всех, кто был в зале приёма, на ручку кресла, на котором сидел Усерамон, приземлился сокол, который был крайне редок в этих землях.

Сотня человек, присутствующая при этом событии, сначала замерла, затем все стали опускаться на колени. Сам же Усерамон сразу увидел, что на лапке птицы находится небольшой пенал. Будучи в курсе всех необычностей связанных с его «любимым» царём, он не сильно-то этому и удивился. Спокойно протянув руки к замершей птице, он достал пенал, а из него небольшой кусочек папируса со знакомым корявым почерком. Чувствуя, что к нему прикованы взгляды всех присутствующих, он сказал.

— Это от Его величества Менхеперры.

Глаза его свиты, а также всех местных округлились.

Пробежавшись глазами по короткой записке, сколько могло поместиться на обоих сторонах, он задумался. В зале можно было услышать, как жужжат мухи, такая тишина стояла, а внимание всех было приковано к посланнику царя и хищной птице, которая спокойно сидела рядом с ним на подлокотнике стула. Зрелище, которое никогда никто из них не видел раньше.

— Его величество приказывает мне завершить все важные дела на Ханаане, — глава канцелярии поднял взгляд от записки на людей его окружавших, — я нужен ему в Фивах.

— Вождь, — он повернул голову к одному из главарей хабиру, — Его величество также приказывает вам вернуться вместе со мной, у него есть для вас работа.

— Приказы Его величества, радость для нас, — радостно оскалившись, тот склонился в поклоне. Хорошо оплачиваемая работа позволила хабиру очень серьёзно разбогатеть и поднять свой статус, так что они даже захватили себе город и оставили в нём жён и детей, а основная масса взрослого населения продолжала работу на царя Египта, который платил золотом и серебром в таких количествах, какого не было здесь просто ни у кого. Для хабиру, царь Менхеперра был самым богатым человеком в мире, а это определённо давало ему статус, который стоило уважать.

Усерамон позвал своего писца, сам оторвал кусочек от листа, который тот принёс, чтобы он поместился в пенал, написал ответ и привязал его к лапке птицы, которая со своим странным свистом, быстро покинула зал, унеся ответ своему хозяину.

После посещения Усерамона соколом, вопросов и просьб к главе канцелярии от местных жителей больше не поступало, что его весьма сильно обрадовало, позволив и правда начать закругляться. Он и раньше планировал это делать, но то одно разбирательство, то второе, а тут, когда пришёл прямой приказ царя, ослушаться его было уже нельзя.

* * *

Наконец, почти все накопленные дела после возвращения были окончены. Оставалось только дождаться результатов расследования по измене, что вели совместно Хопи и Пенре, и тогда можно было начинать реализовывать новые планы, как раз подготовка к ним шла полным ходом, поскольку мастера Аменемхет и Небсений докладывали мне о больших успехах в том, что я им обоим поручил сделать.

Я специально не переключался на новые проекты, поскольку было непонятно, кого придётся казнить из тех, с кем я сейчас спокойно общался, чтобы не спугнуть людей ещё больше, когда Хатшепсут избавилась от своих советников, которые были причастны к одной из частей этого заговора. Остальные на время залегли, но поняв, что была раскрыта только одна часть, продолжили свои интриги. Так что я постарался закончить запланированное, ведь остальных дел было всё равно очень много. Самое длительное из них, было устройство по египетским родам заложников, обустройство их на государственной службе, пусть и на небольшие должности, но чтобы они позволили им вести безбедную жизнь и наслаждаться всеми благами египетской цивилизации, ведь Фивы были сейчас самым богатым городом в этом мире и это было бесспорно. А с учётом того, что вскоре начнётся его глобальное переустройство и город засияет новым красками, я не сомневался, что за ближайшие столетия он станет ещё и самым крупным городом по населению.

Вторым большим делом был перевоз мастеров и налаживание выпуска фарфора с моим именем в картуше в качестве клейма качества. Все купцы и послы царей только что кипятком не писали, стоя в очереди за ним и я наконец изготовил десять комплектов сервиза, на девять из которых устроил аукцион. Объясняя всем, что не могу обделить кого-то персонально, так что пусть победит самый богатый в честной борьбе. Торги за них разгорелись самые ожесточённые, так что я вскоре стал ещё богаче, хотя и так сокровищницы были забиты битком, но кто когда говорил, что золота бывает достаточно? Был конечно один персонаж, но я старался о нём не думать. Последний десятый комплект я предал через посла царю хеттов, как подарок от меня. После устроенного аукциона, он прекрасно знал его цену, поскольку участвовал в нём, но проиграл, так что когда я просто подарил комплект дорогому царственному брату, его представитель долго кланялся и говорил, что лично его отвезёт и передаст от меня.

Почему я не наладил массовый выпуск фарфора из костяной муки? По простой причине. Как только он станет доступным, ведь секрет его производства был только у меня и ещё двух мастеров, которые перешли под руководство Небсения, цена на него тут же упадёт. А сейчас, из-за его редкости и напусканием тумана, что производится он крайне долго и сложно, позволить купить его могли только ну очень богатые люди. Поэтому, как в моё время Ричард Милль создал искусственный дефицит на свои часы, специально производя только ограниченное количество часов в год по заоблачным ценам, так и я решил продавать фарфор под своим именем по бешеным ценам и всего десяток комплектов в год. То, что я оказался прав, было понятно уже по тому, что записывались множество послов и глав родов на следующий аукцион по продаже сервиза из фарфора, который я объявил пройдёт только на следующий год, поскольку к этому времени его только успеют произвести. Не удивительно, что маркетинговый ход из будущего сработал и здесь, ведь внутренняя сущность людей за века не сильно изменилась. Сверхбогатые люди хотели обладать тем, чего не было у других сверхбогатых людей, а в Бронзовом веке до меня символом богатства были либо дворцы, либо прекрасные наложницы, либо храмы. Теперь ко всему этому добавился тончайший и прозрачный на свет костяной фарфор, который казалось был такой хрупкий, что лопнет в руках своего владельца. Но этого не происходило и вызывало всеобщее восхищение и главное зависть у тех, у кого подобных сервизов не было.

Даже я ел из серебряной и золотой посуды, объясняя это тем, что не настолько богат, чтобы позволить себе есть из фарфора, чем очевидно только ещё больше разгонял его цену. Ведь я готов был продать его, чтобы заработать, но не иметь его самому. Очередной отлично работающий маркетинговый ход, увеличивающий и так огромную цену на полный комплект на шесть персон. Он продавался только так, целиком, без дробления.

И пока Хопи не появлялся, я подумал, что неплохо было бы навестить своих нисейских коней и лошадей, которые мне добыл Неси. Как мне сказали, митаннийские коннозаводчики отобрали только пятнадцать из всей сотни, готовых вставь в упряжку колесниц. Я хотел посмотреть сам на тех животных, что они отобрали и заодно обрадовать их тем, что, во-первых, коней мы оскопим, сделав из них более послушных меринов, ведь на разведение они не годились имея не совсем идеальные характеристики, а во-вторых, у меня были на них по итогу дрессировки совершенно другие планы.

Глава 11

Всё время откладываемая поездка на конюшни из-за долгой изготовки седла, стремян и прочего снаряжения, наконец состоялась. Когда мы приехали туда, я увидел, как местность весьма сильно изменилась за то короткое время, что меня здесь не было. Появились каменные дома и куча народа, кроме мужчин, крутились дети и женщины.

— Рехмир, — я повернулся к верховному визирю, — а можно как-то это всё привести в порядок? Люди отдельно, животные отдельно? Все же царские конюшни, а не детский сад для митаннийцев.

Парень смутился, но ответил спокойно.

— Я разберусь мой царь, поскольку первоначально давал распоряжение сделать именно так.

— Тогда ладно, — сразу успокоился я и направился ближе к самим конюшням. Меня на коленях встречали как простые слуги и конюхи, так и главный смотритель за ними, митаннийцы причём держались отдельно.

— Показывайте ради чего меня позвали, — приказал я главному, тот едва не сморщился и позвал митаннийцев. Тут же из рядов свиты Рехмира вышел переводчик.

— Великий царь, — обратился ко мне один из них, — прошу разрешения, чтобы с конями, что Его величество передало нам, занимались только мы. У нас возникли разногласия с главным конюхом по их дрессировке.

По побелевшему лицу египтянина, про которого он и сказал я понял, что они сильно поругались с ним, если митаннииец сразу начал разговор с такой просьбы.

— Пусть так и будет, — согласился я, — ради этого вы и приехали в Египет.

Он облегчённо выдохнул и низко мне поклонился.

— Идем, покажешь мне всё тогда ты, — приказал я ему и к полному неудовольствию главного царского конюха, митаннийцы отодвинули его от меня и повели к тем загонам, где содержались нисейские кони и лошади.

— Может быть Великий царь объяснит нам, зачем кастрировать коней? — обратился ко мне по-прежнему через переводчика митаннииец, — это ведь испортит их.

— Если среди них нет тех, кто может улучшать породу, то наоборот операция сделает их более послушными и не такими злобными по отношению к другим коням, — спокойно ответил я, — ты наверно знаешь случаи, что бывает, когда между жеребцами пустить кобылу, что будет в итоге с колесницами.

— Ничего хорошего Великий царь, — задумчиво покивал он, — я понял Его величество и займусь кастрацией.

— Ну и тогда сразу насчёт второго вопроса, — продолжил я, — я не буду использовать их в колесницах.

Митанниец озадачено на меня посмотрел.

— Зачем же тогда нам их дрессировать Великий царь? — удивился он.

— Сейчас покажу, — хмыкнул я, показав жестом Хопи принести сделанную по моему заказу сбрую в единственном экземпляре. Пришлось для её производства лично всё контролировать, но что поделать, сёдел и стремян в этом времени ещё не было.

Примипил поманил легионеров и те принесли из колесницы попону, седло и уздечку.

— Я не знаю лошадей, так что приведите самую смирную, — приказал я, — мне нужно показать, для чего я хочу их использовать.

Поскольку никто кроме меня ничего не понимал, то вскоре привели именно лошадь, флегматичную, смотрящую на мир лениво и сквозь веки. Ей видимо было всё равно, что я с ней начал делать, громоздя на круп странную конструкцию. Когда я всё закрепил и подтянул, то с трудом запрыгнул в седло. К моему облегчению лошадь даже не шелохнулась. Дальше пришлось налаживать с животным коммуникацию, поскольку она не понимала, чего от неё хочет человек наверху. Но с помощью яблок, уздечки, матерного слова и угрозы кулаком, дело вскоре пошло на лад и я даже проехался пару кругов, показывая митаннийцам, что нужно будет делать и с остальными конями и лошадьми.

С непривычки для этого тела, когда я спустился вниз, покалывания в мышцах бёдер и ягодиц явно намекали мне о том, что завтра мышцам придёт капец в этих местах. Стараясь об этом не думать, я отдал уздечку митаннийцу.

— Вам нужно будет заказать через мастера Аменемхета пятнадцать таких комплектов и выездить всех животных, — выдал я приказ митаннийцу.

— Могу я попробовать сам Великий царь? — знакомый блеск глаз фанатика своего дела, я стал узнавать уже сразу. Это уже был четвёртый, кого я нашёл.

— Конечно, — я показал на лошадь.

Если я думал, что непривычный к верховой езде коннозаводчик облажается, то я сильно ошибался. Да было видно, что ему неудобно и неловко в седле, он неправильно сидит в нём и ездит, но в целом, для первого раза это было весьма неплохо. Моя мама бы точно гордилась таким учеником на первом уроке.

— Весьма неплохо, но нужно будет поработать над твоей посадкой, чтобы не стёр себе бёдра, — когда он спустился с седла на землю, его затуманенный взгляд на меня был непонятен.

Митанниец неожиданно опустился на два колена передо мной. Удивлённые его поступком, его соотечественники сделали то же самое.

— Что с ним? — обратился я к переводчику.

Тот спросил.

— Слава Великого царя, не зря бежит впереди Его величества Менхеперры по всей земле, — митанниец поднял на меня горящий взор, — я понял для чего Его величество хочет использовать животных именно так. Расходы на содержание одной лошади и снаряжения, будут просто незначительными по сравнению с тем, сколько стоит обучение и снаряжение одной колесницы с парой лошадей и возницы для неё.

Тут настала моя очередь удивляться, коннозаводчик назвал не единственную, но основную причину отказа от колесниц. Другими были мобильность, меньше требований к сразу двум лошадям и весьма ненадёжной конструкции нынешней колесницы, сделанной почти целиком из дерева.

— Вот эти свои мысли, — хмыкнул я, — держи при себе, но ты прав, пусть это и не единственная причина.

Митанниец хитро улыбнулся и низко поклонился.

— Вставай, — я сделал жест рукой, — поскольку это ещё не всё.

Он поднялся на ноги и заинтересованно на меня посмотрел.

— После того, как коней кастрируют, их вместе с лошадьми подкуют, — продолжил я, — и вы начнёте тренировать животных на выносливость и перетаскивание грузов. В них хорошо уже то, что они в состоянии удержать меня на своей спине, но нужно, чтобы они легко переносили ещё плюс двадцать килограмм или даже больше.

— Зачем Великий царь? — удивился он.

— Ты всё узнаешь, в своё время, — улыбнулся я, не став отвечать на этот вопрос. — Программа действий тебе понятна? Пока мы не наладим процесс, подчиняться будешь мне, вопросы задавай через примипила.

Я показал на молчаливого огромного нубийца и митанниец поклонился ему и мне, показывая, что понял.

— Мастер Аменемхет уже предупреждён о том, что мне понадобится ещё комплекты, — продолжил я, — и хоть он весьма занят ещё одной важной работой на меня, думаю вы сможете от него добиться производства упряжи для остальных животных в разумные сроки. Ну и в целом, я посмотрю, как ты себя проявишь и если твоя работа меня устроит, тебя ждёт повышение.

— Благодарю Великого царя, — низко поклонился он с довольной улыбкой, — приложу все силы к выполнению приказа Его величества.

— И правильно сделаешь, — я снял с левой руки серебряный браслет и передал его ему через Хопи, — пока я доволен тобой, но ты явно можешь больше.

— Слушаюсь Великого царя, — на лицо митаннийца вернулось серьёзное выражение, и он поклонился.

— Тогда на этом всё, как снаряжение и животные будут готовы, сообщи мне, — закончил я визит и повернувшись, направился обратно колесницам.

Идущий рядом Рехмир, который молчал весь разговор, внезапно задумчиво сказал, очень тихо при этом.

— Я всё это время думал, как Его величество выйдет из зависимости от всадников, — произнёс он, задумчиво посмотрев на меня, — сегодня наконец понял и надеюсь, всадникам не передадут слова этого митаннийца, иначе предвижу у нас проблемы.

— Например? — хмыкнул я.

— Дороговизна снаряжения и содержания колесниц известны мне лучше всех, мой царь, — ответил он, — я плачу всадникам за это из сокровищниц моего царя, а если у всадника теперь будет только одна лошадь, да ещё и без повозки, боюсь нынешние всадники проиграют эту битву финансово.

— В кого ты такой умный Рехмир? — деланно удивился я, — видимо в дядю. И об этом ты тоже помалкивай, наша официальная позиция, всадники верхом на лошадях — это новый род войск, не заменяющий, а вспомогательный к колесницам. Понятно⁇

— А когда вспомогательных единиц станет много… — задумался он, затем его глаза расширились, — понятно мой царь. Так и буду всем говорит. Вспомогательные войска.

— Молодец, — похвалил его я, — и за другие мысли будем наказывать, чтобы не смущать некоторых раньше времени.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился он с такой хитрой физиономией, что я понял, что Рехмир явно в голове уже просчитывал, сколько сможет сэкономить, если избавится от всех колесниц разом.

— И да мой царь, — ко мне подошёл примипил, когда я садился на колесницу, — только что прибыл доверенный от господина Пенре, которого мы с Его величеством так ждали.

— Наконец-то, — обрадовался я, — и?

— Сегодня ночью, — лаконично ответил Хопи.

— А кто у нас сегодня по графику? — наморщил я лоб.

— Я сожалею, мой царь, — лицо Хопи было подозрительно грустным.

— Хопи, кто? — я стал злиться, на что нубиец покачал головой и явно нехотя ответил.

— Госпожа Хумай, мой царь.

Я онемел. Прямо физически. Отнялись на мгновение руки, колени подкосились. Нубиец, видя, что мне сделалось дурно, поймал меня за руку.

— Как? — мой голос стал глух, — как это возможно?

— Мы не можем поехать к господину Пенре, мой царь, чтобы узнать, — примипил удерживая меня за руку, хмуро отвечал, — это будет подозрительно. Нужно лишь дождаться ночи и получить ответы на все оставшиеся вопросы.

— Ладно, — я отбросил его руку, ко мне вернулось самообладание, — но если вы с ним ошиблись. Боги… я накажу вас обоих Хопи.

— Я на это надеюсь мой царь, — тихо ответил он, но я уже не слушал, а в бешенстве запрыгнул на колесницу, отобрал вожжи у Тушратты, стал править сам, ускоряя лошадей и пугая его выражением на своём лице.

* * *

Весь оставшийся день и вечер я провёл в полной прострации. Не хотелось и думать о том, что Хумай причастна к заговору, но всё, что мне оставалось — это ждать ночи. Как и было заведено, ко мне в спальню Хейра привела Хумай, оставив нас внутри с охраной и ушла дожидаться, когда я засну после секса, а девушку можно будет забрать обратно на женскую половину.

— Моя любовь, — девушка обняла меня и мне пришлось ответить ей тем же, — почему ты напряжён? Я так скучала.

— Дела любимая, дела, — я заставил себя взять её руку, поцеловать мягкие, приятно пахнущие ладошки. Девичье тело доверчиво прижалось ко мне, а я стал гладить её, вспоминая старые ощущения.

Хумай мгновенно стала таять в моих руках и мы быстро перебрались в постель. Сегодня она была яростной, страстной, такой, какой я её помнил в самом начале нашего знакомства, когда она только попала мне в наложницы. Одного раза ей показалась мало и она все силы отдала на то, чтобы я устал, принося нам обоим наслаждение.

— Тебе всё понравилось моя любовь? — после бурного секса и напряжённого нервного дня, я кивнул и поцеловал её.

— Ты была прекрасна любимая, — улыбнулся я, — как наш ребёнок? Как у тебя дела?

Хумай обрадовалась и стала рассказывать, под её разговоры я сделал вид, что глаза мои закрываются и я проваливаюсь в сон.

— Любимый? — через час, когда я делал вид, что уже спокойно и ровно дышу во сне, она обратилась ко мне.

— Менхеперра? — она легонько потрясла меня. Видя, что я не отвечаю, она обратилась ещё к кому-то.

— Быстрее иди держи его, пока он не проснулся.

Внезапно в комнате стало очень светло, раздался звон мечей, крики и я открыв глаза увидел, как сидящая на кровати бледная Хумай смотрит, как сетями пленяют моих ночных охранников. В руке у неё кстати уже был кинжал, чего в принципе не могло быть, так как Хейра обыскивала всех, кто приходил ко мне в личные покои из женского пола, кроме царя Хатшепсут разумеется.

Ко мне подошёл забрызганный кровью Хопи, с обнажённым мечом, также испачканным в крови.

— Госпожа Хумай, — он поднёс меч к её горлу, — отдайте мне пожалуйста кинжал, пока вы им не поранились.

Девушка от своего имени, произнесённым вслух вздрогнула, отбросила оружие в сторону и повернулась ко мне. Слёзы брызнули у неё из глаз.

— Любимый! Это не то, что ты думаешь! Я всё объясню тебе!

— Объяснишь, но не мне, — согласился я, — Хопи всех, кто остался в живых в тюрьму и вытрясите с них всё. И позови мне утром того мастера кожевенника.

Услышав о нём, Хумай стала сползать с кровати, явно лишившись чувств, но меня это уже не трогало. Я безразлично посмотрел на девушку, которую когда-то любил до беспамятства и спокойно сказал.

— А теперь я бы хотел поспать.

— Сейчас мой царь, я только прикажу Хейре убрать кровь, перестелить циновки и кровать Его величества, — склонился примипил, — и меня не будет какое-то время мой царь, я буду лично вести допросы всех, кого мы сегодня арестуем.

— Я на это и рассчитывал, — кивнул я.

Через десять минут ко мне в комнату не вбежала, а влетела Хейра, заспанная, но перепуганная и первым делом бросилась ко мне, упав на колени, попытавшись обнять мою ногу.

— Мой царь, я ни при чём! Я обыскивала её, у неё ничего не было, — запричитала она, — я не знаю, как у неё оказалось оружие.

— Была бы ты причём, уже бы шла в подземелье в компании с Хумай, — я оттолкнул её ногой от себя, второе предательство подряд от тех, кого я любил, оказалось для моей психики перебором. Во мне до ночи ещё тлела надежда в то, что Хумай просто подставили, но после того, что я от неё лично услышал, никаких сомнений уже не могло оставаться. Теперь нужно было просто дождаться результатов допросов

— Так что заткнись и приведи всё в порядок, я хочу спать, — добавил я Хейре.

Она мгновенно поняла, что я в отвратительном настроении, а поскольку была неглупа, то быстро взяла себя в руки, позвала слуг и за полчаса те убрали пол, заляпанный кровью и циновки на нём, а также сменили мне одежду и постельные принадлежности. Затем позвали жреца, который испуганный, окурил мою комнату миром и прочитал молитвы, обращённые к богам. Закончив со всем, пришла новая дежурная смена, не понимающая, что произошло, а оттого ведущая себя словно мышки. Я сам думал не засну после случившегося, но видимо за весь день и так сильно переволновался, так что теперь, когда ситуация разрешилась, я неожиданно сразу провалился в сон, едва закрыл глаза.

Глава 12

Проснулся я из-за гула. Казалось, кто-то рядом со мной поместил небольшой трансформатор. Открыв глаза, я увидел напротив себя кошачьи глаза, она собственно говоря и мурчала.

— Чего тебе не спиться? — недовольно спросил я, — ещё и гудишь тут, словно трансформатор.

— «Я смотрю ты весело тут живёшь и без разборок богов и демонов, — раздался задумчивый голос Бастет, — решила тебя подбодрить».

— Высокочастотным гудением? — с сомнением поинтересовался я у неё.

— «Мурчанием идиот! — тут же оскорбилась она».

Я скептически посмотрел на богиню, но ссориться не стал, просто протянул руку и погладил ушки, которые мне всегда нравились, какими упругими они были.

— «Во дворце идут аресты, все в испуге бегают, солдаты избивают и волокут некоторых чиновников куда-то в подвалы, — Бастет прикрыла глаза от удовольствия, — в общем веселье идёт полным ходом. Мне конечно не сильно интересны эти ваши людские забавы, но раз дело касается тебя, так и быть я готова выслушать рассказ на тему: „А что собственно говоря происходит?“».

— Не здесь, — ответил я и она понятливо кивнула.

— «Тогда вставай соня, идём завтракать, где мне всё и расскажешь! — не попросила, а по своей наглой божественной манере приказала она, обнажив когти на лапе».

— У Того-кого-нельзя-называть набралась манер? — поинтересовался я, вызвав этим яростное шипение с её стороны.

— Ладно, всё равно ведь не отстанешь, — со вздохом согласился я, перекидывая ноги с кровати на пол.

— «Вот, молодец! — похвалила она меня, требовательно показывая взять её на руки»

— Хумай сейчас позову, пусть тебя таскает, — пошутил я.

— «А когтями по лицу? — был незамедлительный ответ».

— С другой сторону идти в принципе недалеко, — тут же поменял я решение, беря Бастет на руки.

— Ты сегодня ещё более тяжёлая, чем обычно, — удивился я, — уже завтракала без меня?

— «Если у кого-то плохая память, я беременная, — ехидно напомнила она мне».

— Эм-м-м, а извини за подробности, а сколько у вас этот процесс происходит? — смущённо поинтересовался я.

— «Как ребёнок сам будет готов появиться на свет, тогда это и случится, — весьма туманно ответила она и отказалась продолжать разговор на эту тему».

Почти сразу, едва информация о том, что я встал, дошла до ушей слуг, как появилась Хейра. Взволнованная, с явно первым попавшимся на полке парике на голове, что для неё было необычно, девушка опустилась на колени и явно пугаясь меня, сказала.

— Мой царь, прошу простить меня за длительное ожидание, но арестован господин Бенермерут и большая часть его родни. Мне пришлось взять на себя функционирование всей половины дворца Его величества.

— Всё же он оказался виноват, — я мрачно покачал головой, — одно разочарование, за другим.

Девушка испугалась ещё больше и промолчала.

— Пусть в обеденный зал подадут мне еды, — приказал я, — и скажи охране на кухне, чтобы делала двойную проверку.

— Она уже и так тройная мой царь, — склонила голову распорядительница дворца, — приказ господина Хопи.

— А ну тогда ладно, — я погладил Бастет по голове, — идём, пока несут еду я проснусь до конца.

Когда мы вышли из личных покоев в коридор, он был более пустынен чем обычно. Тут в основном к моему появлению ошивались сотни бездельников, которые пытались поговорить со мной или попросить о чём-то.

— «Но к сожалению непустой, — я посмотрел, как при моём появлении все тут же падают на колени и приветствуют царя опустив лица в пол».

Все явно были напуганы, но от понимания того, что если их не арестовали, значит они вне подозрения, а потому самое время высказать царю знаки уважения, глядишь я кого из них и запомню. Это прямо читалось на их лицах и я милостиво даже остановился, толкнул краткую речь, что обязательно запомню тех, кто предан мне и покараю предателей, чем вызвал всеобщее ненатуральное восхищение тем, какой я великий царь. От этого настроение ещё более испортилось и я вошёл в обеденный зал ещё злее, чем был с утра. Жизнь царя больше не казалась мне райским садом. Очень резко почему-то захотелось домой, в свой привычный и размеренный образ жизни простого столичного мажора, со всеми его пьянками и гулянками.

— Мой царь, кроме Хумай, были арестованы ещё пять жён Его величества, — пока мы ждали завтрак, Хейра подошла ко мне ближе, — их детей я велела передать другим жёнам.

— Что делать с детьми, мы разберёмся позже, — настроение продолжало падать.

— Если есть ещё новости Хейра, то говори сразу, — процедил я, — а то уже и не знаю, что думать, кто ещё меня решил предать.

— Больше ничего не знаю, мой царь, — испугалась она моего тона.

Подали завтрак и появилась царь Хатшепсут, лично, не забыв правда за пару минут прислать гонца, но всё равно был необычен сам факт, что она явилась на завтрак без приглашения.

— Мои люди волнуются Менхеперра, — сев рядом, она внимательно посмотрела на меня, — что на этот раз?

— Всё как обычно дорогая, — через силу улыбнулся я, собираясь показать ей, что у меня всё под контролем, — интриги и предательство.

— Да? — искренне удивилась она, — кто на этот раз?

— Это мы очень скоро выясним, — уклончиво ответил я.

Ответ ей явно не понравился, но спорить она не стала.

— Прошу тебя, если будешь арестовывать тех, кто служит мне, сообщать мне об этом, — попросила она.

— Это маловероятно моя любимая жена, — я ей спокойно улыбнулся, — в этот раз похоже предали мои.

— В этот раз? — она с возмущением на меня посмотрела, — мне не нравится, как это звучит.

— Знаешь мне тоже, — согласился я, — возможно мне стоит ужесточить наказание за государственную измену.

— Она и так сейчас карается смертной казнью, — напомнила мне Хатшепсут.

— Вот именно дорогая, вот именно, — задумчиво ответил я так, что тут испугались уже все вокруг.

Она быстро похватала кусочки еды и попрощалась, а я остался, поскольку до конца расследования всё равно не было желания ничего делать. Нужно было понять масштабы трагедии, которая на меня обрушилась. В этот раз было больнее всего, поскольку это был даже неблизкий, а самый ближайший мой круг. Сердце томительно и тревожно сжималось в груди, а во рту всё время ощущался мерзкий привкус крови.

— Мне нужно работать, — я поднялся из-за стола, и на выходе мы столкнулись с собранным и решительным верховным визирем.

— Мой царь, — низко поклонился он.

— Ты ко мне? — я отмахнулся от его приветствий.

— Да, мой царь, прибыли тирские корабелы от госпожи Небамон. Я хотел обсудить с Его величеством и господином Яхмосом, где их лучше разместить и использовать, — склонил он голову, — ну и нужна подпись обоих царей. Проект перестройки Фив готов со всеми замечаниями Его величества, что он высказал недавно.

— Идём посмотрим, хотя бы отвлекусь, — обрадовался я работе и под ворчание Бастет отнёс её в свой рабочий кабинет.

* * *

— За измену своему царю бывшая царская жена Хумай лишается своего имени, отныне её можете называть просто Бродяжка, — три глашатая зачитывали приговоры весь день и изрядно утомились. Казни шли беспрерывно с самого утра и уже отрубили головы ста человекам, после того как прежде их лишали имени, чтобы они не могли им воспользоваться в Дуате.

Глашатаи порядком устали, но были рады, что это был конец списка, поскольку последними шли основные зачинщики или неудавшиеся исполнители.

— За измену своему царю бывший первый жрец Амона Пуимра лишается своего имени, отныне можете его звать Толстяк, — продолжил один из них и почти сразу, верещавшего от ужаса бывшего жреца солдаты вытащили из небольшой оставшейся группки пленников и бросили на плаху.

Человек, с новой должностью, дарованной ему лично царём Менхеперра, но необычно звучавшей для всех — палач, вытерев пот с лица, взмахнул топором и новая голова покатилась по помосту, заливая кровью и без того испачканное дерево, на котором уже собрались тысячи мух.

— За измену своему царю бывший распорядитель дворца Бенермерут лишается своего имени, отныне можете его звать Слуга, — продолжил другой и новая голова отделилась от тела. Его родственники успели сделать это ранее, так что старик даже не сопротивлялся, когда его отвели к палачу.

Когда голова последнего казнённого упала на помост, который мастер соорудил по моей подсказке с такой любовью, что я, лично курировавший его постройку, как и обустройство плахи и создание бронзового топора специальной формы, чтобы головы им было легче отрубать, предложил ему новую должность при дворе и мастер тут же согласился. Это был пятый человек, фанат своего дела, которого я нашёл, но вот то, чем ему предстояло заниматься, меня не сильно радовало, но похоже другого выбора у меня попросту не было.

Всё оказалось до банальности просто. Проклятый Пуимра, который поняв, что я скорее всего помирюсь с остальным жречеством после своего похода и неудавшейся попытки подставить через своего сообщника Сеннефера, царя Хатшепсут передо мной, решил немного скорректировать свои планы, устранив сразу меня. Последний раз я поговорил со жрецами очень хорошо, а он сам с ними останется в очень плохих, поэтому видимо он почувствовал, как место под ним зашаталось. Ведь как я мог помочь ему на него взойти, так и легко оттуда и выкину. А потому он налил сладких слов в уши Бенермеруту, которого он убедил в том, что такой человек, как он, спасший неоднократно царя, достоин большего, а я скотина такая неблагодарная дал ему лишь должность и дом в столице. Не знаю как, но старик на это повёлся и вскоре по подсказке того же жреца нашёл ключи к нескольким моим жёнам, которые со мной были лишь раз и родив ребёнка больше не попадали в мою кровать, чем сильно были недовольны, поскольку я после этого забыл об их существовании и не давал им ни новых титулов, ни других благ, которые они желали от меня получить. С ровно тем же самым они подошли к Хумай и на общей теме детей убедили её, что я изменился так сильно, что больше ими всеми не интересуюсь, не люблю их, поскольку набрал себе наложниц в Митанни. Влюблённая дура, с которой мы последнее время и правда редко виделись, по причине моей занятости и походов, поверила этому и согласилась помочь убить меня, чтобы её ребёнок стал претендентом на трон Египта, поскольку в дальнейших планах заговорщиков было избавиться от второго царя, пусть это не получилось у них вначале с историей про отравленный шип в кольце.

Ну и вишенкой на торте были мои собственные легионеры, которые в составе сотни охраны, остались во дворце в то время, когда я сам покорял Ханаан. До них дошли вести из писем, что их службу реформируют, а конкретно их скорее всего отправят на стены вместо удобного и теплового местечка в царском дворце. Узнав об этом, Пуимра нашёл добрые уши и среди них, так что обещания того, что они останутся на своих местах после моей смерти и большая сумма золота в придачу, решили всё в пользу моей скоропостижной смерти. Они кстати и принесли кинжал для Хумай и должны были держать меня, пока она меня убивает. Сами они на подобное просто не решились.

Вот так — глупость, тщеславие, ложь и обманутая любовь, привели к тому, что были казнены не только те, кому я верил, как самому себе, но и к полному реформированию всех служб дворца. Так что нельзя сказать, что в целом это событие не принесло мне пользы. Да, пусть в моральном плане я был подавлен и даже в небольшой депрессии, меня ничто больше не радовало в жизни, зато под это я сделал то, что давно хотел. Убрал и сократил все дублирующие канцелярии Нижнего и Верхнего Египта, сделав единую структуру с разветвлённым подчинением, сократив таким образом бюджет содержания государственных служащих в два раза! И ведь даже никто не пискнул! Все только радовались, что казни и репрессии семей и Родов, непричастных к заговору против царя, их обошли стороной.

Кроме этого, нами с Хопи было решено, что в поход теперь будут уходить все легионеры без исключения, а охранную службу на моей половине дворца, на это время будут нести меджаи. Которые кстати весьма помогли Хопи и мне в расследовании этой истории. Господин Пенре был в высшей степени щепетилен и всё проверял по нескольку раз, поскольку понимал, с кем ведёт допросы. К сожалению, о чём мы узнали сначала от карлика, затем от Миннахте, оказалось правдой и потянув за эту ниточку, идущую от Бенермерута, мы наконец распутали весь довольно большой клубок. Итогом расследования стали массовые казни всех, кто хоть самую малость был причастен к заговору. Их семьи лишались всего имущества и были изгнаны из Египта навсегда, пощадил я только своих детей от казнённых жён. Отдав их на воспитание Хатшепсут. Она всё равно этим занималась, так что прибавление ещё шестерых не сильно её затруднило. Царь с пониманием отнеслась к моей просьбе и без всяческих уговоров согласилась.

— Мой царь, — раздался рядом голос, зовущий меня несколько раз.

Я встряхнулся, избавляясь от раздумий и посмотрел на Рехмира.

— Народ ждёт Его величество, — он показал на десятки тысяч людей, которые пришли посмотреть на центральную площадь Фив небывалое зрелище — казнь через отсечение головы, которая была очень кровавой и запоминающейся, а если добавить к этому ещё и лишение имени, чтобы человек точно не попал в Дуат после смерти, то уровень моей жестокости оценили все вокруг, ходя теперь вокруг меня только на цыпочках.

— Объявите, что царь объявляет неделю массовых гуляний в честь раскрытия заговора и казни всех к нему причастных, — хмуро сказал, — семь дней здесь будут раздавать вино и хлеб, бесплатно.

Верховный визирь поклонился, подозвал к себе глашатаев и уже скоро радостный рёв довольного народа разнёсся повсеместно, славя моё имя.

— «Хлеба и зрелищ, вот что нужно народу, — вспомнил я известную присказку, заставившую меня задуматься».

— Рехмир, — позвал я визиря, а когда тот подошёл, я задумчиво сказал, — позови сегодня ко мне Пехсухера, я хочу дополнить город ещё двумя великолепными строениями.

— Могу я узнать, что это будет мой царь? — заинтересовался он.

— Большой ипподром для скачек на колесницах и Колизей.

— Что такое Колизей мой царь? — удивился он.

— Большой такой круглый стадион, где будут проводиться бои рабов и пленных, — объяснил я как можно проще.

Его глаза загорелись.

— Люди любят, когда проливается кровь, мой царь, — он довольно покивал головой, — особенно, если она чужая. Сейчас же за ним пошлю, это очень интересные идеи мой царь, особенно про скачки. Люди любят лошадей и всадников, так что если это будет ещё и состязание среди лучших, это точно привлечёт много народу.

— О, поверь мне друг, — с тяжёлым вздохом сказал я, — то, как я это всё организую, привлечёт не просто много людей, с других стран будут приезжать, чтобы увидеть это зрелище.

— У меня нет ни малейших сомнений в том, что это принесёт много денег в казну мой царь, — улыбнулся он, — последняя реформа Его величества, замкнувшая все разрозненные ранее и сложно подчинённые канцелярии в стройную логичную цепочку горизонтального и вертикального подчинения, просто чудо. У меня нет слов, как передать свою благодарность моему царю, работать стало проще в десятки раз.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул я, делая шутливый жест рукой, — когда там дядя твой возвращается? Я ему посылал два раза сокола.

— Судя по его последнему ответу мой царь, он заехал на обратном пути в Библ, чтобы наладить стабильные поставки дерева, госпожа Небамон сильно его просила воздействовать своим авторитетом на те рода, которые заняли там город, — ответил верховный визирь, — а он зная, что Его величество покровительствует этой весьма умной и активной женщине, решил удовлетворить её просьбу, пусть и вразрез сообщений из писем Его величества.

Я снова вздохнул, Рехмир был прав. Как я не хотел побыстрее заняться с Усерамоном проблемами митаннийсих наложниц и новым вавилонским проектом, текущие дела также требовали его внимания, ведь он был ответственный за целый новый регион и весьма щепетильно относился к тому, что делал.

— Кстати насчёт писем мой царь, — Рехмир покраснел и смутился, — хотел попросить Его величество отправить сообщение в Керма.

— Я тебе что Рехмир, твоя личная почтовая служба? — изумился я его наглости, — заведи себе почтовых голубей и используй их для передачи сообщений.

Он даже на секунду завис, а затем вкрадчиво поинтересовался у меня.

— А мой царь может об этом рассказать подробнее тем людям, которые занимаются их разведением?

— Они их на еду разводят, — хмыкнул я, — но да могу, в этом нет ничего сложного. Голуби всегда прилетают в своё гнездо, как бы далеко их ни увезли от него. Так что приводи этих своих разводчиков, всё покажу и расскажу. Сделаешь себе почтовых голубей и отстанешь наконец от меня.

— Мой царь, — смутился, но не раскаялся верховный визирь, — у сокола Его величества очень сильный психологический эффект. Такой умной птицы нет ни у кого, так что её появление у любого номарха вызывает только усиление верноподданнических чувств и главное, быстрого выполнения описанных в сообщениях приказов. От простых писем такого эффекта нет. Они могут выполнять и отвечать на сообщения месяцами, а когда перед тобой сокол Его величества, которому нужно дать немедленный ответ, в людях сразу просыпается настоящий энтузиазм.

— Это ещё одна причина, почему его не стоит использовать часто, — указал я, — чтобы не возникло эффекта привыкания. Так что занимайся голубями, а мою птицу оставим на экстренные случаи.

— То есть в принципе мой царь не против этого? — ехидно поинтересовался он.

— Рехмир, — я задумчиво посмотрел на него, — может тебе новые наложницы нужны? У меня есть пара сотен, могу поделиться.

Тут парень перепугался и быстро откланявшись, постарался исчезнуть с моих глаз. Байка про то, как я подарил жену Танини, который ради того, чтобы справиться с ней женился уже на пятой девушке, уже стала нарицательной во дворце и люди говорили, что если ты провинился так, что царь решил тебя женить, то лучше покончить с собой сразу, чтобы твоя жизнь с этого момента не превратилась в сущий кошмар. Радостного и цветущего парня словно подменили и в те краткие моменты, что я его видел, он стал совершенно худым, вымотанным и задёрганным человеком, постаревшим сразу на десяток лет.

После того, как я казнил тех, кто мне был дорог, внезапно захотелось сделать что-то хорошее.

— Хопи, пусть мне найдут Танини, — я поднялся с трона и подняв руки, простился с подданными, которые радовались бесплатной раздачи хлеба после массовых казней, когда кровь с помоста ещё даже не остыла.

Примипил кивнул и тут же отдал приказ.

— Я не поблагодарил Его величество за огромное поместье, что он мне подарил, — тихо сказал он, когда гонец умчался, — это большая честь для меня мой царь.

— Ты его полностью заслужил Хопи, — я внимательно на него посмотрел, — и надеюсь сделаешь верные выводы из произошедшего. Работать на меня выгоднее, чем пытаться меня предать.

— Это многие поняли мой царь, — нубиец поклонился, — но некоторые к сожалению слишком поздно. Я очень соболезную Его величеству по поводу госпожи Хумай. Я помню, как много она для него значила.

Моё лицо окаменело, он задел меня за живое, ведь правда, это так и было, как бы тщательно я это ни скрывал даже от самого себя.

— Возвращаемся во дворец, — приказал я и вся огромная свита моя и верховного визиря, отправилась за нами обратно.

Глава 13

Я успел вернуться и немного поработать над проектом новой судебной реформы, как Хопи доложил, что Танини прибыл. Отложив перо в сторону, я кивнул ему.

Зашедший в кабинет парень мало был похож на того, каким я знал его раньше. Нервная, худая тень самого себя, вот кем был сейчас некогда молодой, энергичный, жизнерадостный парень и всего из-за одной женщины.

— Мой царь, — поклонился он, сказав это совершенно бесцветным голосом.

— Мне надоело, что тебя нет рядом, — сообщил я ему, — поэтому возвращайся к своим обязанностям.

— Мой царь, — он ещё раз низко поклонился, — прошу найти себе другого писаря, я не смогу в той же мере выполнять свои обязанности, как и прежде. А плохо делать свою работу я не привык, надеюсь Его величество меня поймёт.

Своим ответом он удивил не только меня, даже Хопи изумлённо на него посмотрел. Сейчас, когда я убрал со своего пути вообще всех, кто мешал моей власти, желающих попасть на царскую службу, за которую стали платить реальными деньгами, а не тканями, хлебом и пивом, количество соискателей попасть в этот ограниченный контингент чиновников было огромное. Но, к разочарованию многих, отказывали почти всем, штат и так был полон и в донаборе не нуждался. Поэтому добровольный отказ Танини от своего места личного писца самого царя по мнению многих выглядел бы, как безумие.

— Так всё печально? — удивился я.

Парень опустив голову, ничего не ответил.

— Знаешь, слышал я как-то одну историю, — задумался я, что если сам кашу заварил, то надо самому и поучаствовать в её поедании, — пришёл как-то человек к мудрецу и стал жаловаться ему на плохую жизнь, маленький дом и попросил совета.

Танини заинтересованно на меня посмотрел, как, впрочем и все вокруг, мои нечастые истории нравились всем, расходясь потом по дворцу. Вот только правда нравились они людям или просто мне льстили, нельзя было знать точно, так что я не сильно обращал на повышенное внимание к тому, что они становились популярны.

Мудрец ему ответил: — «Заведи кошку», человек так и сделал и пришёл через месяц, снова жаловаться, что всё стало только хуже, кошку нужно было кормить, везде шерсть, на что мудрец сказал ему, что к кошке нужно завести сначала собаку, а когда тот пришёл ещё через месяц жаловаться на ещё более ставшую невыносимой жизнь, посоветовал завести в доме ещё и козу. Тот долго спорил, но всё же сделал и это, то придя к мудрецу ещё через месяц абсолютно несчастным человеком, задал мудрецу вопрос.

— Мудрец, я сделал всё, как ты говорил, я ючусь со своей семьей в совсем ставшем крохотном доме. Где же те улучшения, которые ты мне обещал в начале?

На что мудрец ему ответил.

— Поверь, они будут, когда ты сделаешь последнее, что я тебе сейчас скажу сделать.

— И что же? — озадачился простой человек.

— Продай козу, раздай соседям собаку и кошку, — ответил мудрец, — и после этого вернись ко мне и расскажи, как изменилась твоя жизнь.

Я замолчал, сделав паузу и первым не выдержал Танини, который с огромным интересом слушал эту старую байку.

— А дальше мой царь? Тот человек вернулся к мудрецу?

— Нет Танини, не вернулся, — я покачал головой, — подумай сам над этой историей, поскольку мораль её очень простая. Мы не ценим то, что имеем, а ведь всё может стать во много раз хуже, так что вернувшись к тому, что у тебя было в тот момент, когда ты думал, что у тебя всё плохо, ты на самом деле поймёшь, что твоя жизнь была просто прекрасной.

Глаза парня округлились, когда он понял о чём я говорю и почему я вообще рассказал эту историю.

— Хотите сказать мой царь, что я вместо решения основной проблемы, делаю себе только хуже, ввязываясь в очередную женитьбу?

— Даю тебе три дня решить проблему с хетткой, — я строго посмотрел на него, — разрешаю даже с ней развестись. В противном случае я сам решу её, но не факт, что тебе это решение понравится.

— Три дня⁈ — ахнул он, но затем вспомнил, что был сегодня за день, побледнел и поклонившись, стремительно выбежал из моего кабинета.

Целую неделю хеттка потом не появлялась во дворце, а когда наконец показалась, выглядела она прямо сказать не очень хорошо, с тщательно замазанным лицом косметикой, было такое чувство, что они с Танини поменялись местами. Зато он, через три дня, вернулся ко мне посвежевший, отдохнувший и счастливый.

— Мой царь, — он встал передо мной на колени, — я снова должен вам свою жизнь, но к сожалению, она у меня только одна.

— Вот и не забывай об этом, — хмыкнул я и показал на горы исписанного папируса моим ужасным почерком по признанию всех, кто его видел, — все переписать нормально и подготовить в трёх экземплярах.

Тот, увидев объёмы работы, трагично заломил руки и застонал.

— Ладно возьми себе двух помощников, — смиловался я, — Рехмир тебе поможет подобрать хороших и исполнительных.

— Моя жизнь и душа принадлежат царю, — как-то уж слишком энергично выкрикнул он и бросился разгребать накопленные долги.

* * *

— Мой царь, — в дверь кабинета без приглашения зашёл человек, один из немногих, кто имел на это право.

Сильно загоревший, с выветрившейся кожей и похудевший, но глаза были всё те же. Острый, внимательный и умный взгляд с полным цинизмом смотрел на весь мир вокруг.

— Усерамон, наконец-то, — обрадовавшись его возвращению, я поднялся с кресла, оставив работу и обнял его, заглянув в глаза.

— Я тоже рад видеть Его величество в здравии, — улыбнулся он, — сочувствую его утрате.

— Давно приехал? — я осмотрел его одежды, видя, что он сам в чистом и его внешность говорила о том, что он прошёл водные процедуры.

— Четыре часа назад мой царь, — поклонился он, — сменил одежду, привёл себя в порядок и поспешил во дворец, поскольку и так задержался больше, чем у меня это требовал Его величество.

— Я получил сообщение от Небамон, — отмахнулся я от его извинений, — она в полном восторге от тебя и того, как ты за три дня обломал рога всем тирским родам и не сказав ни одной угрозы напрямую, запугал их тем не менее до смерти. Просит присылать тебя к ней почаще в гости.

Едва заметная улыбка скользнула по сухому лицу.

— Я рад служить на пользу Его величеству.

— Подготовь список, чего бы ты хотел получить за свою поездку, — прямо сказал я ему, — снова освободилось много земли.

Он задумчиво на меня посмотрел.

— Мой царь, насколько я знаю, Его величество сократил все канцелярии и переделал их на новый лад.

Я кивнул, сразу поняв о чём он. Его статус с тех пор стал непонятен, поскольку он выпал из новой иерархии, пока был в поездке, все его слушались по простой причине — он был моим личным представителем.

— Ты хочешь себе понятный для всех статус и должность, — озвучил я вслух свои мысли и он низко поклонился.

— Меня всегда радовало то, что думаем с Его величеством одинаково по многим вопросам, — скромно ответил он.

Я задумался и правда, его некуда было встроить, поскольку если обратно главой канцелярии, то это будет слишком низко для его статуса, а выше верховного визиря у нас в государстве уже никого не было и я не планировал этого делать, Рехмир в этой должности меня полностью устраивал.

— Планирую полностью переделать судебную систему, — в голову пришла очередная умная мысль, — текущая никуда не годится. Взяточничество, ущемление прав простого народа, продажа и передача по наследству судебных должностей, мне всё это не нравится.

— Это мудрое решение мой царь, — кивком согласился он.

— Мне нужен тот, кто будет претворять новые правила в жизнь, тот кому я практически полностью доверяю, в чьём опыте и непредвзятом мнении я всегда уверен, — я задумчиво посмотрел на него, а он заинтересованно на меня.

— Танини, — я даже не повернул голову в сторону парня и так зная, что он слышит наш разговор, — подготовь приказ. С сегодняшнего дня Усерамон становится — Десницей царя. Он имеет право выносить любые решения от моего имени, особенно когда меня нет на месте, проводить любые расследования и выносить любые приговоры, в том числе и смертельные для пользы трона.

Усерамон на секунду даже замер, осознавая полномочия, которые только что получил. Он настолько удивился, что даже переспросил меня.

— Я знаю, что Его величество всегда взвешивает свои слова, прежде чем их произнести, — осторожно спросил он, — но не слишком ли это много для одного человека?

— Усерамон, я недавно за измену казнил жену и мать своего ребёнка, которую когда-то любил, а до этого за то же самое лично убил ту, в которую влюбился без памяти. Скажи мне, меня остановят какие-то моральные принципы или иные переживания, убить всех, кто дорог тебе, если и ты предашь меня? — абсолютно ровным голосом спросил я у него.

Усерамон побелел даже через загар. Он низко мне поклонился и ответил.

— Не думаю, мой царь.

— Поэтому я прикажу Небсению сделать для тебя знак Десницы, будешь всегда его носить на одежде, чтобы все видели твой статус. И будешь, как и на Ханаане, моим голосом. Думаю, когда указ огласят во всех номах, никто больше не посмеет косо посмотреть в твою сторону.

— Благодарю Его величество за понимание непростой ситуации, в какой я оказался после реорганизации канцелярий, — склонил он голову, — список с землёй, которую хотел бы получить, я тоже подготовлю.

Я хмыкнул, Усерамон нисколько не менялся. Да работал он за десятерых, но и оплаты требовал за этих же десятерых, впрочем, я был бы рад, если бы таких людей у меня было больше.

— Даю тебе неделю побыть с семьёй и отдохнуть, — кивнул я, — за это время изучи все характеристики наложниц, что подготовила мне Небамон, этот вопрос нужно решить, как можно скорее, а то он и так уже сильно затянулся.

— Мы уже поговорили с ней о них всех, мой царь, — перебил меня он, — я привёз уже готовый ответ, кого мы используем против Митанни и Хеттов, а от кого можно просто избавиться. Я использую всех нужных наложниц, чтобы испортить отношения между этими царствами и теми родами, кто отправлял своих дочерей в дар царю Шауштатару.

— Ну вот, — обрадовался я оттого, что он прибыл уже подготовленный и имеющий решение, — а говоришь слишком мало я тебя наградил. Давай займись этим, чтобы я не слышал больше нытья из своего поместья.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился он, — а второе дело? О каком Его величество хотел поговорить со мной?

— Уверен, что не хочешь сначала отдохнуть? — засомневался я.

— Я буду отдыхать, — он сделал паузу, — и просто разговаривать с людьми.

Невольно я рассмеялся оттого, как именно он это сказал. Но отсмеявшись, я понизил голос и тихо сказал.

— Мне нужен повод напасть на Вавилонию. Ты должен его найти и такой чтобы ни у кого не было бы сомнений в том, что мы действуем согласно установленным правилам и обычаям.

— Вавилония? — изумился он, — там же ничего нет, а с приходом касситов, так и вообще, страна стала только беднее.

— Скажем так, — я покосился в сторону Бастет, лежащей на моём кресле и усиленно делающей вид, что она спит, — это не моё желание.

Он посмотрел на кошку, затем на сидящего на специально сделанном насесте сокола и задумался.

— Это будет непросто мой царь, — наконец ответил он.

— Я тебя и не тороплю, у нас есть время, но не сказать, чтобы очень много, — пожал я плечами.

— Постараюсь поднять все свои связи, мой царь, — он открыто посмотрел на меня, — но это будет стоит денег. Люди охотнее идут на контакт, если им платят.

— Я дам распоряжение Небсению, — согласился я, — но ещё раз повторю, повод должен быть просто убойным, его должны понять и принять все.

— Понял мой царь, приложу все усилия, — поклонился он.

— Тогда благодарю тебя, что зашёл сразу, — я ещё раз обнял его, — жду тебя после отдыха.

— Мой царь, — он поклонился и вышел из кабинета.

Глава 14

Когда я уже начал думать, что жизнь царя только и состоит из одной только работы и разгребания кучи проблем, как неожиданно Хатшепсут прислала гонца и попросила меня сегодня присутствовать на приёме, который она даёт в честь какого-то очередного египетского праздника. Это было странно, обычно всей этой стороной царских обязанностей занималась она по нашим договорённостям, поэтому то, что она попросила меня быть на нём было необычно и я не смог найти причину ей отказать.

За мной зашёл разодетый в пух и прах Рехмир, весь сияющий золотом и драгоценными камнями, я был одет не хуже, только в отличие от него меня украшали ещё и полные царские регалии.

— По какому поводу хотя бы праздник? — поинтересовался я, когда он повёл меня в сторону большого зала приёмов, находившегося на стороне царя Хатшепсут.

— Его величество не всё ли равно? — ехидно поинтересовался он.

— Всё равно, — признался я со вздохом, — но интересно же, зачем я внезапно понадобился царю.

— Этот год особый мой царь, — улыбнулся он, — Его величество Хатшепсут внезапно поняла, что мы ещё ни разу не праздновали день рождения Его величества Менхеперра.

— Так погоди, — остановился я, — мы что будем праздновать мой день рождения?

Рехмир скривился.

— Так и знал, что нельзя было об этом говорить так рано.

— Что-то мне уже не хочется никуда идти.

— Его величество обещал, все ждут, — попытался он воззвать к моему чувству ответственности и у него получилось. Я старался никогда не нарушать данного мной слова, что отлично работало на репутацию, но мешало вот в подобных случаях, когда хотелось просто послать всех лесом.

— Ладно, — нехотя ответил я и снова пошёл за ним.

Когда мы дошли до зала, из которого даже отсюда я слышал гул человеческих голосов, то я снова скривился, но передумать мне не дали, Рехмир приказал слугам и те бросились оповещать музыкантов и вскоре заиграли тягучие гимны, а певицы запели их, славя меня и моё правление перед богами. Отступать было больше некуда, так что я сделал несколько шагов вперёд и вошёл внутрь, попав под взгляды тысяч глаз. Пока звучала музыка, я прошёл к трону и сел рядом с Хатшепсут, которая кивком поприветствовала меня.

Почти сразу как я сел, настала тишина, слово взяла второй царь и стала рассказывать, какой я весь такой замечательный и хороший. Причём не только как царь, но и муж.

— Да наступит праздник! — закончила она свою довольно длинную речь и снова заиграла музыка, вдоль столов, куда пригласили пройти присутствующих ходили музыканты и танцовщицы, а слуги и рабы сбились с ног, таская беспрестанно еду и вино.

— Спасибо за заботу, но ты знаешь, праздник не мой, — тихо сказал я, обращаясь к Хатшепсут.

— Для всех вокруг, он твой, — безапелляционно ответила она, — иначе будут возникать лишние вопросы. А они нам нужны? Почему празднуют люди мой и не празднуют твой. И если до этого года ты был в постоянных походах и это было хоть как-то объяснимо, то сейчас уже нет.

— Нам не нужны вопросы, — согласился я, — какой план мероприятий?

— Общение, награждение отличившихся за год, — она пожала плечами, — всё то же что и на обычных приёмах, только поскольку это праздник, то не будет жалоб и вынесений решений по ним.

— И то радость, — хмыкнул я.

Оставаясь сторонним наблюдателем, я смотрел, как Хатшепсут грамотно руководит моим днём рождения, как меняется вино, еда на столах, как уставших танцовщиц и музыкантов заменяют другие, чтобы постоянно играла музыка, танцевали полуобнажённые девушки, а приглашённые люди отдыхали и веселились.

Через пару часов Хатшепсут объявила перерыв на процедуру дарения подарков, вот только не мне их дарили, как я привык на праздники, а наоборот цари награждали сильно отличившихся. К тронам выстроилась небольшая очередь, оказалось, что в Фивы пригласили номархов Египта и из них она выбрала достойных для подарков.

— Почему не пригласили номархов из Южного и Северного Египта? — повернулся я к Рехмиру.

Верховный визирь смутился.

— Мой царь, организацией праздника занималась царь Хатшепсут, как и составлением списка гостей, — тем не менее ответил он.

— Дорогая, — я дождался, когда она подарит дорогое ожерелье очередному чиновнику и сказал ей, — нужно следующий раз приглашать всех. Если мы претендуем на статус империи, для нас нет различия, какой национальности человек, главное какой пост он занимает.

Царь внимательно посмотрела на меня, но отрицательно покачала головой.

— Ноги не будет здесь иудея или финикийца, — отрезала она.

— Рехмир, подготовь указ, пусть его разошлют по всем нашим землям, — поняв, что она не изменит своего решения, я снова повернулся к верховному визирю, — через полгода царь приглашает всех номархов для обсуждения проектов развития Империи и празднования моего прошедшего дня рождения. Проживание и питание в столице на время праздника, за счёт царя.

— Всех, это как я понял вообще всех мой царь? — уточнил он.

— Ты понял верно. Надеюсь, к этому времени закончат строительство хотя бы ипподрома.

— Я попросил нанять больше рабочих мой царь, — согласился он, — и если бы не распоряжение Его величества, брать только местных работников, то количество желающих наняться к нам из других стран легко бы перекрыло наши потребности.

— Тогда я снимаю свой запрет, — я покачал головой, — не хотят работать за деньги, не мои проблемы. Будем тогда привлекать работников с других стран.

— Слушаюсь мой царь, сегодня же дам распоряжение наблюдающим за стройками, — поблагодарил меня он.

— Нас мало кто поймёт Менхеперра, если мы будем на равных держаться с низшими народами, — Хатшепсут остановила раздачу наград и обратилась ко мне.

— Они номархи и наша власть в тех землях, — напомнил я ей, — никто и не просит тебя говорить с ними на равных, но пригласить мы их обязаны. Показать Фивы, продемонстрировать, что их дети, которых мы взяли в заложники прекрасно устроены, в общем они должны видеть, что в самом центре империи всё спокойно и поводов волноваться и поднимать восстания нет. А поверь мне, они обязательно будут, если их просто игнорировать и слушать только египтян.

Хатшепсут недовольно покачала головой и ответила.

— Делай что знаешь, но тогда без меня, я не хочу в этом участвовать.

— Без проблем дорогая, — я пожал плечами, не хочет не надо, я считал, что поступаю правильно.

Верховный визирь продиктовал мои слова писцу, сделав их более красивыми и ложащимися легче на бумагу, затем показал мне готовый указ, который я подписал, приложив подушечку большого пальца. То же сделала Хатшепсут и указ ушёл в работу, а прервавшийся праздник продолжился.

— Менхеперра, — внезапно задумавшаяся Хатшепсут воскликнула и удивлённо посмотрела на меня.

— Дорогая? — удивился я её внезапной реакции.

— Я только сейчас поняла, что у тебя просто дар превращать любое мероприятие, даже праздник и похороны в работу. На похоронах ты переделал все государственные службы и канцелярии, сегодня и то умудрился заставить работать даже меня, хотя я точно не планировала этого делать.

Я улыбнулся, оказалось у царя есть чувство юмора.

— Мирное сосуществование с тобой, даёт мне поводы расслабиться любимая жена, — мягко сказал я, — я не всегда теперь работаю.

Она улыбнулась.

— Я долго сопротивлялась неизбежному, но ты словно бешеный горный поток, рано или поздно сминаешь любого.

— Но я рада, что это произошло, — она потянулась, взяла мою руку в свою и прижала к своей щеке, как я это часто делал в её отношении.

Количество взоров в зале в нашу сторону после этого жеста увеличилось многократно.

— Давай продолжим дарение подарков, не будем заставлять номархов ждать, — я погладил её по щеке и дал знак продолжить.

Чиновник следовал за чиновником, правитель за правителем, сливаясь у меня в глазах в однообразную человеческую массу, поэтому, когда неожиданно вместо часто тучного и пожилого человека перед нами с Хатшепсут предстала тоненькая, словно тростинка девушка, с яркими живыми глазами и терракотовым цветом кожи, так напомнившим мне о Хумай, что у меня заболели виски и закружилась голова.

— Отец не смог прийти на праздник, Ваши величества, — она низко поклонилась, показав в разрезе дорогого платья небольшую грудь. Кровь от этого вида запульсировала у меня в глазах ещё сильнее, я наверно впервые в жизни возжелал так сильно девушку, что хотел взять её прямо здесь и сейчас.

— Я знаю дорогая Амази, — мягко к ней обратилась Хатшепсут, — я ведь сама отправила его с большинством мужчин твоего рода в Пунт.

При слове Пунт я насторожился и главное вспомнил, что главного советника Хатшепсут уже давно не было видно рядом с ней.

— Чья ты дочь? — обратился я к ней, чем вызвал у неё настоящий ступор. Ведь всё это время я просто сидел и молчал, и только на неё обратил своё внимание.

— Она дочь моего советника Нехси, — видя, что та, широко открыв глаза смотрит на меня и молчит, помогла ей сама Хатшепсут, — юная Амази, прекрасный цветок от его второй жены, керминки.

— Я это вижу по её благородному цвету кожи, — я едва не раздевал девушку глазами, — думаю ей стоит зайти ко мне сегодня вечером, посмотреть на коллекцию моих бабочек.

Сидящая рядом Хатшепсут внезапно всё поняла.

— Менхеперра, нет, — она твёрдо посмотрела на меня, — если ты не хочешь поссориться, едва мы помирились, забудь о ней, выбери себе другую, к твоим ногам упадут тысячи!

Девушка, широко открыв глаза, смотрела за перепалкой двух царей.

Внезапно в зале появилась чёрная кошка, гордо прошествовала мимо всех, сопровождаемая четырьмя охранниками и запрыгнула мне на колени. Все вокруг замерли.

— «Андрей, — раздался задумчивый голос у меня в голове, — я понимаю тебе сейчас тяжело, я видела, как ты переживал смерть своей жены, но послушай второго царя. Она дочь её главного советника, которого она сама отправила в экспедицию и явно пообещала заботиться в его отсутствие о его семье. А если на приём не пришёл никто из мужчин, значит в этой семье совсем всё плохо, если пришла лишь дочь. Не думаю, что будет разумно портить отношения со вторым царём, если впереди у нас поход на Вавилонию. А если тебе секса не хватает, сегодня ночью я сама тобой займусь».

Если бы эти же слова сказал кто-то другой, я наверно только бы взбесился и сделал по-своему, но Бастет…Я закрыл глаза и делал десять глубоких вздохов, стараясь успокоить дыхание и пульсирующую кровь в висках. Память о Хумай и вожделение к этой девушке, так сильно на неё похожей, медленно меня отпустило. Я открыл глаза, видя, что все кругом замерли, со страхом ожидая моего ответа Хатшепсут.

Я поднялся с трона, удерживая Бастет в руках, наклонился к растерянной Хатшепсут, поцеловал её в лоб и сказал.

— Пожалуй ты права дорогая, я лучше пойду поработаю. Продолжай праздник за нас обоих.

Больше не смотря на девушку, я пошёл на выход. С Бастет и правда секс у нас вышел, да такой, что весь следующий день я думал о том, какой я идиот, если на это согласился. Который уже раз. Вчерашняя девушка из памяти вылетела, я не стал ссориться с Хатшепсут из-за мимолётного, пусть и жгучего желания.

* * *

— Мастер Аменемхет просит его принять, — обратился ко мне Хопи.

— Зови, — я лениво покачал рукой, поедая зёрна сладкого граната, работать сегодня не хотелось, так что я решил остаток дня провести в неге и ничего неделании.

Зашедший мастер стал низко кланяться, но я как обычно его прервал.

— Аменемхет ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть, присаживайся. Будешь вино? Закуски?

— От прохладного вина я бы не отказался мой царь, — с благодарностью, он даже сидя умудрился мне поклониться.

— Обрадуй меня, — когда он выпил из кубка, который наполнил Танини, сказал я, обращаясь к нему.

— Всё готово мой царь, — улыбнулся он, — мы закончили постройку и испытание устройств, которые Его величество назвал — требушетами. Всё работает именно так, как и сказал мой царь.

— Завтра же едем смотреть и тестировать, — тут же воодушевился я, посмотрев на Танини. Тот склонился.

— Я отдам все нужные распоряжения мой царь.

— Завтра? — удивился и растерялся мастер, — я думал Его величество сейчас занят и не рассчитывал даже на этот месяц.

— Я занят, но два проекта у меня в приоритете, твой и у Небсения, — немного раскрыл карты я, — так что сначала заедем к нему, он благо тут под боком готовит свою часть проекта, а затем вместе отправимся в Абидос. Если у тебя конечно всё готово к натурным испытаниям требушетов.

— Все три готовы мой царь, — склонил н голову, — и ждут осмотр Его величества.

— Тогда завтра и выезжаем, надоело мне здесь, — вынес я окончательное решение и препятствовать ему не мог никто.

Глава 15

Как обычно, провожать меня к пристани вышли едва ли не все чиновники и работники дворца. Хотя я уезжал всего лишь за город.

— Мой царь, — склонил голову митаннийский принц, встречая меня рядом с моей колесницей, он уже стал моим бессменным возницей, а потому жил во дворце, рядом со мной и имел официальный статус личного возницы царя, получая за это приличные деньги.

— Я уже не раз говорил тебе Тушратта, — привычно поправил я его, — твой царь — твой отец, а не я.

— Его величество являет для меня пример того, как должен править истинный царь, — не согласился он со мной, — если я займу трон, буду стараться быть во всём похожим на Его величество Менхеперру.

— Мы давно не разговаривали с тобой, — раз разговор завязался, а ехать было всё равно минут двадцать, я решил с ним поговорить, — тебе всё нравится? Может хотел бы заняться чем-то другим? Я готов под твой статус принца дать тебе соответствующую должность.

— Нет мой царь, — он покачал головой, — я живу во дворце, моя должность хорошо оплачивается, а главное для меня быть рядом с Его величеством. Видеть его поступки, приказы и учиться.

— Знаешь Тушратта, — удивился я его ответу, — похоже ты с таким подходом станешь хорошим царём Митанни.

— На это мало надежд мой царь, — он покачал головой, — отец слишком многим обязан тем, кто его посадил на трон, после смерти деда, а вот они могут его заменить в любой момент, если он им перестанет нравиться, так что я не обольщаюсь насчёт себя.

Я внимательно посмотрел на абсолютно серьёзного парня.

— Мы об этом никогда не говорили с тобой Тушратта, но если с твоим отцом что-то случится, я могу помочь стать тебе царём Митанни, — осторожно решил я прозондировать почву его отношения к этому, — мне проще будет вести дела с царём, которого я знаю, чем с тем, кто кому-то чем-то обязан, но не мне.

Принц даже замедлил коней и изумлённо на меня посмотрел.

— Это и правда возможно?

Я кивнул.

— Разумеется, если мы останемся с тобой за это время в хороших отношениях.

Он задумался, закусил губу, затем тихо сказал.

— Мой царь, я чужой в Египте и поэтому не могу давать советы Его величеству…

Тут он замялся, а я понимая, что могу услышать от него нечто важное, осторожно спросил.

— Ты можешь говорить мне всё, что считаешь нужным Тушратта, я услышу это и не буду тебя ни в чём винить.

Парень ещё немного помялся, но видя, что я готов его выслушать, наконец сказал.

— Мой царь, для меня это сложно, я сейчас будто предаю людей, кто мне доверял.

— Тушратта, если ты считаешь, что это затрагивает твою честь, то можешь мне ничего не говорить, — спокойно ответил я.

— Да, я думал об этом мой царь, — кивнул он, — но, с другой стороны, для меня важнее мнение Его величества обо мне, чем этих людей. Особенно из-за того, что Его величество думает обо мне. Слова моего царя важны для меня, как человека, которым я восхищаюсь.

— Давай я помогу тебе, — я попытался угадать, — ты может быть хочешь сказать, что мои всадники, не так уж верны мне, как это говорят на словах?

Челюсть у парня отпала, а глаза стали большими.

— Но…как… — он изумлённо посмотрел на меня и было понятно, что я попал точно в цель.

— Что конкретно тебе известно? — спросил я его.

— Господин Менхеперресенеб и господин Хоремхеб весьма негативно отзываются о Его величестве, — уже спокойно ответил он, думая, что я знаю об этом, а не догадываюсь, как было на самом деле, — им не нравится, что Его величество держит рядом с собой людей, которые вышли из низших сословий и совсем не возвеличивает тех, кому он всем обязан. Ведь они считают, что без них, жрецы бы устранили Его величество ещё тогда, когда царь Хатшепсут заручилась их поддержкой, чтобы стать вторым царём на Египетском троне.

— Даю тебе первый урок царя, Тушратта, — улыбнулся я, протянув руку и похлопав его по плечу, — люди всегда будут чем-то недовольны, но я считаю, что лучше возвышу тех людей, кто будут понимать, что от меня их жизнь и благополучие зависит полностью, чем тех, кто ради мелкой сиюминутной выгоды готов меня предать. Не знаю знаешь ли ты, но всадникам тогда, когда я в них очень сильно нуждался, мои противники предложили землю и они все бросили меня в самый ответственный момент. Поэтому как ты сам думаешь, кому я буду доверять сильнее? Людям, которые знают, что если я умру, их благополучная жизнь скорее всего тут же закончится, или тем, кто считает меня всего лишь разменной монетой в своих политических играх

— Конечно первым мой царь, — без колебаний ответил он.

— Ну вот видишь, — улыбнулся я, — поэтому дам тебе второй бесплатный совет. Поддерживай переписку с родиной. Узнавай новости, общайся с разными людьми, чтобы они не забывали о тебе. Когда придёт время, может быть они даже сами предложат тебе трон и без меня.

Он задумался и кивнул. Разговор с принцем был крайне интересным для меня, но, к сожалению, мы приехали и меня у ворот закрытого посёлка встречал лично Небсений.

— Мой царь, — он предпринял попытку опуститься на колени, как это сделали все остальные, но я спрыгнул с колесницы и удержал его за локоть.

— Тебе, как моему близкому советнику, достаточно лишь низкого поклона Небсений.

— Благодарю моего царя за столь лестную оценку моей скромной персоны, — очень довольный моими словами, которые к тому же слышали многие вокруг, поклонился он.

— Знаешь что, — я повернулся Танини, — напиши указ, что Небсению я официально разрешаю в присутствии меня не опускаться на колени, пусть это будет моё признание его заслуг.

Глаза всех вокруг округлились, а я подумал, что правильнее будет добавить туда ещё несколько имён и тут же продиктовал их Танини. Даже Небсений услышав своё имя рядом с именами верховного визиря, Десницы царя и ещё пары близких мне человек, растерялся от такого неожиданного подарка с моей стороны.

— Мой царь, — он ошеломлённо на меня посмотрел, — это слишком, для такого простого человека, как я.

— Ты мой ювелир и глава монетного двора, — напомнил я ему, — так что хватит прибедняться и показывай мне то, что я поручил тебе.

Он поклонился и повёл меня к мастерским.

— Задача по перегонке нефти мой царь, — он уже свободно говорил новые для всех слова, которыми я его научил, — оказалась самой простой. С тем аппаратом, который показал мой царь, это стало действительно просто. Тяжелее всего оказалось создать полый глиняный шар, который был бы не сильно крупок, чтобы не разламываться в руках или при переноске, но мог бы разрушаться при ударе о что-то прочное и при этом выполнять функции, на которые указало Его величество.

— Но у тебя всё получилось? — поинтересовался я, зная из его каждодневных отчётов, что он достиг в этом определённых успехов.

— Да мой царь, — улыбнулся он, — те мастера, которые работают над фарфором Его величества, сильно мне в этом помогли. Мы стали делать шары не из простой обожжённой керамики, а из фарфора, снаряды из которого мы потом обвязали пропитанными смолой верёвками. Они хорошо горят и когда шары разбиваются, огонь тут же отлично переходит и на керосин.

— Ты готов к поездке со мной? — поинтересовался я.

— Да, как и писал мне об этом мой царь, все пробные экземпляры упакованы и готовы к транспортировке, — поклонился он, — я возьму с собой только десять помощников, чтобы выяснить, какие из снарядов проявят себя лучше всего.

— Отлично! — обрадовался я, — тогда предлагаю позавтракать с твоей семьёй и сразу после этого ехать на пристань.

— Для меня и моей семьи это будет большой честью, мой царь, — поощрено улыбнулся он.

— Ну и заодно в пути обсудим с мастером Аменемхетом использование этих снарядов для тех устройств, что он собрал в Абидосе.

— Слушаюсь мой царь.

* * *

Прибытие в город, где меня боготворили в прямом смысле этого слова, снова было похоже на большой праздник, но я сразу сказал, что поездка только рабочая, на пару дней максимум, так что попросил не делать из этого ажиотажа. Поздоровавшись и поговорив немного с главой о текущих делах города и нома, мы уехали с ним и моими спутниками в ремесленный город, который стал ещё больше, с моего последнего его посещения.

— От хеттов и вавилонян мой царь, пришёл огромный заказ на плуги, которыми сейчас распахивают землю Его величеств, — объяснял мне причину этого глава нома, — мы даже текущим количеством едва справляемся, а тут заказ на сотню плугов! Я узнавал у заказчиков почему такой большой спрос на них, оказалось, что плуги конструкции Его величества Менхеперры отлично себя показывают не только на благодатной почве Египта, но в тех царствах откуда поступили заказы и настолько сильно превосходят то, что используют местные, что купцы заказывают у меня их даже не десятками, а сотнями.

— Пока продаются, продавай, — согласился я с ним, — всё равно рано или поздно их начнут копировать в тех странах и перестанут покупать, так что даже сделай так, оптовым закупщикам предлагай скидки, пусть берут лучше крупными партиями и оставляют в залог деньги на большие и долговременные заказы по выполнению.

— Хорошо мой царь, — тут же он сказал записать мои слова писцам, которые за нами следовали, — может тогда сделать несколько экземпляров и отправить их с нашими купцами в другие страны? Может заинтересуются и там?

— Отличная идея! — похвалил его я, — делай что считаешь нужным, металла у нас сейчас всё равно очень много.

— Да мой царь, к нам недавно поступили первые партии очень высококачественной меди из Тира, — согласился он, — бронза из неё получается просто отличной. Жаль конечно, что с Синая пока идут слишком не регулярные поставки, там она такого же качества, но дешевле тирской.

— Скоро всё изменится, ко мне поступают доклады от управлявшего шахтёрского городка, — обрадовал его я, — ещё полгода-год и у нас будет много своего металла, не покупного.

— Эх жаль, что олово привозное мой царь, — вздохнул он, — если бы снизить на него цену, прибыли наши и Его величества возросли бы многократно.

Я задумался над его словами, а ведь и правда, никакой геологоразведки мы в Египте не проводили, никакие металлы не искали кроме тех, рудники которых были и так известны египтянам с древности.

Сняв с руки золотой браслет, я взяв его руку, надел украшение. Ошарашенный моим внезапным поступком глава нома замер. Я повернулся к Танини.

— Приказ верховному визирю. Собрать партии опытных каменщиков, шахтёров и ремесленников и под охраной войска царя Хатшепсут, разослать по всем моим землям. Цель — найти новые залежи камня, драгоценных металлов, поделочного камня, металлов для промышленности и вообще всего, что мы сейчас используем в производстве. Пусть также объявят, что нашедшим что-то полезное для царства будет выплачено огромное вознаграждение.

— Записал и сейчас же отправлю, мой царь, — румяный, снова довольный жизнью парень, низко мне поклонился. Сам он не рассказывал, что у него там произошло с хетткой, но всезнающий Хопи нашептал на ухо, что Танини собрался силами и показал кто мужчина в его доме, пригрозив разводом. Самое странное было то, что склочность хеттки в его сторону тут же как рукой сняло, сейчас больше страдало его окружение, но зато сам Танини был полностью доволен, а меня интересовало только его душевное состояние, как ценного сотрудника.

Услышав мой приказ, глава нома открыл рот, он покачал головой от восторга.

— Его величество смотрит так далеко вперёд, — он вытер выступившую слезу на глазу, притворную или нет, я конечно не знал, — и всего лишь по одному случайно оброненному в разговоре слову.

Я хмыкнул.

— Показывай лучше свои владения, жопу мне и в Фивах могут полизать, причём высококачественно, тебя и наши договорённости, я ценю не за это.

Он смутился, но как опытный сановник вида не подал, зато сразу сменил тему.

Когда мы закончили осмотр, где и правда кипела работа, я с ним попрощался до вечера, поскольку он таки уговорил меня на небольшой пир в честь моего прибытия и мы отправились к мастерским мастера Аменемхета, где издалека было видно три возвышающиеся над крышами домов большие деревянные конструкции.

— Как и велел мой царь, рычаги сделали восемь, десять и двенадцать метров, — гордо ответил он, — на самом большом стокилограммовый камень пролетает сто пятьдесят метров мой царь! Просто потрясающе!

Я и так знал, что мощность требушетов была сильно завышена в исторических книгах, в их использовании больше решала численность и направленность снарядов в одно и то же место, чем большой пробивной эффект не сильно больших и недалеко летящих снарядов. Поэтому я изначально не стал рассчитывать на это, а больше на психологическую составляющую метательных устройств, с которых мной предполагалось метать полые снаряды, заполненные керосином, которые при попадании в город будут вызывать пожары, но главное сильно демотивировать людей, которые никогда не видели ничего подобного. Таков был мой план, когда я отдавал приказ о запуске двух новых проектов, в которых мы вышли на финальный этап их совместного тестирования. Но сначала, я решил лично посмотреть дальность бросков нескольких каменных ядер разного веса.

Сорокакилограммовый ожидаемо улетел чуть дальше стокилограммового, но мне не понравились противовесы, а точнее груз в них.

— Замените камни, на свинец, — приказал я и когда это было выполнено, дело стало чуть лучше, но ненамного. Действительно двести метров для снаряда, который мог хоть как-то поразить стену, было пределом, тут наращивать большую длину рычага и, следовательно, делать требушет совсем уж монструозным сооружением, который будет сложно транспортировать и собирать, было совсем невыгодно. Поэтому убедившись в том, что мои познания из YouTube оказались верными, я вернулся к первоначальной задумке.

— Небсений разгружайте наши снаряды, будем пробовать их на каждом требушете, — приказал я ювелиру.

Вскоре это было сделано, помощники Небсения аккуратно сами обращались со снарядами и когда всё было готово, поднесли факел к первому, поджигая пропитанную смолой верёвку, которой был обмотан фарфоровый шар. Взмах руки и противовес пошёл вниз, заставляя рычаг и кожаную пращу на конце рычага высоко и далеко по навесной траектории закинуть довольно-таки лёгкий снаряд. Который, упав в метрах трёхстах, оставил после себя большую чадящую дымом лужу огня, которая правда быстро прогорела, оставив после себя только тёмное выжженное пятно земли.

Я задумчиво посмотрел на этот кратковременный эффект, который меня лично не сильно впечатлил. Повернувшись к своим мастерам я увидел одни только выпученные глаза и шокированное состояние людей.

— Плохо, — озвучил я результаты выстрела, — нам нужен загуститель, чтобы керосин так быстро не прогорал. Кладите снаряд большего размера, посмотрим на что способен он.

— Но, мой царь, — на меня потрясённо смотрел ювелир, — как это плохо? Всё сработало просто превосходно! Снаряд вылетел, упал, загорелся! Я просто представляю себе, что было бы, если бы он попал в людей. Они ведь сгорели бы, ну или минимум получили тяжёлые ожоги!

— Слишком быстро горит керосин, — я покачал головой, — несите снаряд тяжелее.

Тут уже все зашевелилась, забегали и мы стали испытывать шары разного размера и прочности, с разным количеством керосина внутри них.

К концу дня, когда всё, что мы привезли с собой закончилось, а мы все без исключения пропахли гарью от огромного количества сожжённого за сегодня керосина, я взял лист, на котором Танини записывал все результаты выстрелов, сведённые в итоговую таблицу.

— Лучший результат, тридцать килограмм с полностью заполненным керосином шаром на десятиметровом рычаге и восьми тоннах противовеса, — вывел я закономерность.

Потрясённые увиденным за день, все участвующие в испытаниях смотрели на меня разными взглядами, но в большинстве был страх. Что было весьма необычно, учитывая, что мастер Аменемхет и Небсений были моими людьми, с которыми у нас установились весьма доверительные отношения. Я решил их немного растрясти.

— Вы что скажите? — подозвал я их ближе к себе.

— Мой царь, — первым ответил ювелир, — я даже боюсь предположить, что будет, если на какой-то несчастный город обрушится град подобных снарядов. Люди будут просто в ужасе. Это ведь можно считать, что боги низвергают огонь на них с небес.

— Такое раньше было только во время извержения вулкана, — подтвердил его слова мастер Аменемхет, — а оно обычно приносит страшные бедствия для местности, где это происходит.

— То есть можно сказать, что оружие будет эффективным? Нужно только доработать смесь, чтобы дольше горела? — заинтересованно спросил я.

— Даже так мой царь, — покачал головой мастер Аменемхет, — это слишком страшное оружие.

С ним немедленно согласились все, кто был рядом.

— Ладно, раз всё равно с размерами требушетов и противовесами мы разобрались, то начинайте изготавливать, — тут я задумался, прикидывая размеры действующего макета и сколько он займёт места в обозе места. Получалось, что много.

— Похоже нам нужны будут фургоны для их перевозки, — я перевёл задумчивый взгляд на ожидающих моего ответа людей, — и лошади, которые будут их перевозить. Быки слишком медленные, ослы же просто их не потянут.

— Фургоны мой царь? — те, кто долго со мной общался уже давно привыкли, что в разговоре часто всплывают незнакомые слова.

— Да, чтобы перевозить хотя бы тридцать требушетов такого размера, одноосных повозок, которые используются сейчас, не хватит, нужны большие фургоны, — я схватился за голову, — боги, когда это закончится! Только хочешь обойтись уже имеющимся ресурсом внедряя что-то новое, как тут же оказывается, что оно тянет за собой целую цепочку новых технологий, которые нужны для её реализации.

— Мой царь, если скажете, что нужно сделать, мы обязательно воплотим идеи Его величества в жизнь, — утешил меня как мог Небсений.

— Полностью поддерживаю мастера Небсения, — склонился передо мной и Аменемхет, — мы готовы поддержать Его величество в любом начинании.

— Хорошо, благодарю, — я даже удивился той горячности, с какой они предложили помощь, но увидев знакомый фанатичный блеск в глазах обоих, я понял, что им самим это было очень интересно, познавать всё новое.

— Что же, тогда предлагаю продолжить этот вечер во дворце, я вас двоих беру с собой на пир, а завтра мы продолжим. Определимся с размерами фургонов, а также количеством требушетов, которые мы сможем перевозить и обслуживать, не задействуя для этого отдельную армию обслуги.

Оба мастера тут же поклонились и поблагодарили меня за доверие к их работе.

Глава 16

Семнадцатый год правления Его Величества царя Верхнего, Нижнего, Северного и Южного Египта Менкеперре Тутмоса Неферкеперу, да живёт он вечно; Тридцать первый год правления Его Величества царя Верхнего, Нижнего, Северного и Южного Египта Мааткара Хатшепсут Хенеметамон, да живёт она вечно; 2-й день второго месяца сезона ахет.

Кругом царила радостная и весёлая суета. На этот праздник, считавшийся здесь самым лучшим для заключения брачного союза, выпадало наибольшее количество свадеб Египта. Так что повсюду в Фивах можно было слышать радостную музыку и видеть проходящие вдалеке от дворца свадебные шествия в храм и из него. Хатшепсут также была занята, нужно было провести сам праздник, сопроводить фигурки с изображениями богов из храма в храм и сделать ещё кучу сопутствующих ритуалов, в которых она отлично разбиралась. Хотя она просила меня участвовать, я отказался, поскольку заканчивалось строительство канализации в городе и главного акведука, по которому в Фивы будет самотёком поступать вода, добываемая сразу из десятка скважин уже знакомым многим мастерам архимедовым винтом. Планировалось к постройке ещё пять акведуков, для резерва, но пока силы архитектора и его помощников были направлены на то, чтобы показать крайне недовольному народу столицы, что мы её раскопали и разгромили не зря.

С началом строительства было много недовольства, как со стороны простых людей, так и от высших сословий, которых заставляли покидать дома и переезжать в загородные поместья, пока под их домами и поместьями буду копать огромные котлованы. К счастью для меня десять тысяч рабов, согнанных на эту стройку, заменяли не то, чтобы экскаватор, а целую их бригаду. Поскольку труд людей, а тем более рабов практически ничего не стоил, дороже были инструменты, которыми они работали, но дело всё равно шло очень быстро. Мы вначале думали не торопиться, а работать осторожно, но когда пошёл негатив, о котором мне заявляли со всех сторон, я попросил Пехсухера ускорить работы связанные с перекопкой города и сносом зданий.

Он понял это буквально и буквально за пару ночей снёс все кварталы старых домов, а людей выгоняли за город в устроенный палаточный городок, с бесплатной раздачей еды. Хорошо у меня ещё хватило мозгов это сделать сразу и объявить во всеуслышание, а то не миновать мне было локального восстания в столице, как пить дать. Закоснелые в традициях и с трудом воспринимавшие что-то новое, египтяне всячески противились перестройке города, иногда даже приходилось привлекать меджаев к тому, чтобы восстановить порядок.

Ещё одним плюсом стало то, что одним из первых крупных строений достроили Царский ипподром. Огромное, овальное строение, выстроенное по всем правилам скачек моего времени на пятьдесят тысяч зрителей. Причём он был разделён на сектора, где были как царская ложа, так и VIP-зоны для богатых гостей, кто мог позволить себе её выкупить, ну а большинство конечно было мест для простых людей.

В день его открытия билеты на вход были бесплатными, так что бездельничавший народ из палаточного лагеря просто ломанулся на трибуны, забив их битком, не оставив ни одного сидячего места. Я организовал продажу вина, пива, фруктов и лёгких закусок, чтобы людям было чем заняться во время перерывов между азартными скачками лучших всадников моего войска, имена которых и так были известны многим, а тут люди всё увидели вживую и над стадионом весь день висел ор и гомон счастливого народа, который впервые увидел отлично устроенное мероприятие. Было двенадцать забегов для выявления победителя и финальное награждение тройки лидеров, которое проводил лично я, вручив за первое место, немного ни мало тысячу золотых монет. Так что праздник азарта в этот день закончился, а вот новости о случившемся мероприятии, пожаром стали разноситься по всему Египту.

* * *

— Посланник от Его величества Хатшепсут, к Его величеству Менхеперра, — объявил Танини и впустил молодого парня, сразу бухнувшегося передо мной на колени и остаток пути проделавший на них. Я не знал, откуда пошла эта мода, но сейчас так делали все, кто приходил ко мне. Останавливать было бы с моей стороны странно, но глаз у меня периодически подёргивался.

Я устало встряхнул затёкшие от постоянной писанины руки, многое я конечно надиктовывал Танини, но вот что-то такое творческое, в виде нового Уголовного кодекса, лучше было писать мне самому, так было проще излагать свои мысли на папирусе.

— Что хотела моя любимая жена? — поднял я на подростка взгляд.

— Мой царь, — в его взгляде на меня была смесь восхищения и страха одновременно, — Его величество Хатшепсут просит встречи с Его величеством Менхеперра.

— Когда?

— Когда это будет удобно Его величеству Менхеперре.

— Через два часа я буду обедать, она может составить мне компанию, — я посмотрел на клепсидру, которую я попросил сделать мне по моим чертежам, чтобы лучше ориентироваться во времени. Солнечные часы были тут популярны наравне с теневыми, но водные не так сильно распространены, хотя под мои цели более точного учёта времени, они подходили лучше.

— Слушаюсь мой царь, — он бухнулся лицом в пол, несколько раз поклонился и на коленях, только задним ходом покинул кабинет.

— Царь вроде была занята своим праздником, — удивился я вслух, — зачем я ей так внезапно понадобился?

— У меня есть предположение мой царь, — скромно заметил Хопи со своего места.

— Излагай, — показал я жестом.

— Боюсь мой царь не осознаёт, что произошло недавно, — смущённо заметил он.

— А что произошло? — удивился я, прокручивая в голове недавние события и не находя там сколько ни будь значительного.

— Скачки, — лаконично, но ёмко сказал он, а видя мой недоумевающий взгляд, со вздохом продолжил.

— Мой царь, я понимаю, для Его величества это возможно привычное зрелище, но вот уже вторую неделю все в городе только и говорят об этом событии. Меня все знакомые замучили вопросами, когда будут следующие состязания.

— Да? — я конечно планировал работу ипподрома раз в неделю в будущем, но для этого нужно было набрать обслуживающий персонал, управляющего и много ещё кого. Я и эти-то сделал только для того, чтобы отвлечь народ от стройки и неудобных условий, в которых они оказались благодаря ей.

— Меня тоже мой царь, — подал голос Танини, — все обсуждения только о скачках, какое это было удивительное состязание и зрелище. Те кто не пошёл, локти себе кусают от злости, что не увидели его. Боюсь, что праздник Опет в Фивах в этом году будет только на втором месте по популярности.

Я пожал плечами.

— Сильно сомневаюсь, что царя интересуют скачки, но посмотрим.

* * *

— Мясо газели запечённое в тандыре, как повелел Его величество, — Миннахте, несмотря на юный возраст, после случившейся последней истории с заговором, занял невероятно высокое место покинувшего этот мир Бенермерута. Он теперь всегда был одет подчёркнуто строго, даже можно сказать идеально. Никто не понимал, зачем я его назначил на эту должность, ведь распорядитель дворца Его величества Менхеперры, должен обладать нужным опытом и главное возрастом. Но я сделал по-своему, парнишка стал мне верен не хуже Хопи, что было немаловажно в свете того, что не проходило и года, как меня кто-то не пытался прикончить и к тому же, он невероятно гордился своей высокой должностью, поскольку был единственный, кто в столь юном возрасте поднялся так высоко. Так что может опыта у него недоставало, зато рвения было на десятерых. Он всегда был на работе, иногда казалось, что все двадцать четыре часа в сутки, ну и к тому же Хейра сильно во всём ему помогала, закрывая то, что он по причине неопытности упускал. Ну и конечно показывала и рассказывала то, что знала сама. А поскольку парень был умён и сильно мотивирован, то всё схватывал на лету и поглощал знания с такой скоростью, что даже ей становилось понятно, что ещё три года и он станет полностью самостоятельным. Ну и карлик, стал его помощником, хотя это уже никого сильно не удивило.

— Как получилось? Мастер Аменемхет сказал, что сделал по моей просьбе тандыры разного размера и протестировал все, прислав ответ что теперь почти всё мясо в его семье готовят только так, — обратился я к парню.

— Мой царь, мастер Аменемхет прав, — он мне поклонился, — мясо сочное и прямо разваливается на волокна. Наши повара просто влюбились в изобретение, что прислал мастер Аменемхет.

Достав свои столовые предметы, я стал отщипывать и пробовать мясо с разных блюд, радуясь, что вспомнил о тандыре, когда местная кухня стала меня утомлять. Теперь хотя бы будет разнообразие и мягкие шашлыки на моём столе.

— Да, превосходно, — я снял с руки серебряный браслет, — передай главному повару от меня благодарность.

— Конечно мой царь, — подросток принял подарок двумя руками, поклонился и выглядел так строго, копируя взрослых, что смотрелось это смешно, но я спрятал улыбку. Миннахте очень старался соответствовать своей должности, поскольку как мне поделилась сплетнями Хейра, он внезапно стал кормильцем всей своей семьи, поскольку жалование получал больше, чем свои родители.

Тут двери открылись и показалась большая делегация во главе с царём Хатшепсут. После того, как между нами установился мир, количество сторонников у неё увеличилось, по сравнению с тем, что было, когда мы враждовали, но всё же, теперь моё имя стояло первым в календаре и все старались больше попасть на глаза или угодить мне, а не ей.

Мои слуги и помощники низко поклонились ей, кроме охраны, тоже сделали и её спутники.

— Приветствую тебя дорогая, — я показал жестом, что она может сесть там, где ей будет удобно, Хатшепсут выбрала место рядом со мной.

— Добрый день супруг, — она с улыбкой встретила мой воздушный поцелуй, — мои советники сказали, что у тебя сегодня что-то новое на обед.

— Да пробуем мясо, приготовленное новым способом, — согласился я, показав Танини нарезать кусочки мяса с разных блюд для Хатшепсут.

Тот сразу бросился и также как мне всё порезал и поставил тарелку перед ней. Та абсолютно спокойно взяла вилку и стала накалывать мясо, пробуя его.

— Я помню ты не жаловала мои столовые приборы дорогая, — немного удивился я, — говорила, что вилка избыточна, ведь предки ей не ели.

— Всё течёт, всё меняется Менхеперра, как великий Нил, — она пожала плечами, — если уже даже у хеттов стали пользоваться твоими вилками, то чем я хуже.

— А-а-а, — её ответ многое объяснял. Да, если египтяне раньше не пользовались как я вилкой, то после того, как я завоевал Ханаан, она появилась сначала там, затем в Митанни, потом у Хеттов и только после этого мода на неё пришла в Египет, хотя собственно говоря отсюда и вышла. Такой вот забавный момент.

Мы стали есть молча, Хатшепсут кивала головой и показывала Танини на блюда, которые хотела бы попробовать, было видно, что некоторые новые ей очень понравились.

— Ты, как всегда, великолепен, — наконец она отодвинула от себя тарелку и со вздохом откинулась на стуле, — как ты сказал называется твоё новое изобретение?

— Тандыр, но он вряд ли мой, я только привёз его в Египет, — я постарался быть объективным.

— Это одно и то же, — отмахнулась Хатшепсут, — не против, если я прикажу своим поварам научиться понравившимся блюдам у твоих?

— Конечно дорогая.

Она замолчала, явно собираясь мыслями, поэтому я решил помочь.

— О чём ты хотела со мной поговорить?

— На храмовых землях и землях крупных землевладельцев нечего сеять, — она очень аккуратно подбирала слова, — очень много хранилищ в прошлом году было разграблено, ну и главное, что всё зерно у нас и на рынках наших соседей активно скупали твои люди.

— Что мешало храмам и землевладельцам делать то же самое, если они знали, что зерна в их хранилищах мало? — искренне изумился я, поскольку знал об этой ситуации, Рехмир мне докладывал. После разлива Нила, как-то внезапно оказалось, что запасы зерна у всех, кроме царя не сильно большие для осуществления нормальной посевной.

— Никто не может сравниться с богатствами Его величества Менхеперры, — смутилась она, — и перекупать зерно у него.

— Это не моя проблема, — я пожал плечами, — у них освобождение от налогов, различные льготы, пусть думают сами.

— Но Менхеперра, не будет урожая, в стране начнётся голод, — с испугом сказала Хатшепсут.

— Не в стране дорогая, — поправил я её, — только на храмовых землях и землях землевладельцев, а это не больше трети от всей земли, которой мы с тобой владеем.

— Да, я благодарна твоим людям, что позаботились и о моих поместьях и полях, — она склонила голову в мою сторону, — но что делать остальным?

— Покупать у меня зерно, — я улыбнулся во всю широту рта, — по рыночным ценам, иначе в сезон сбора урожая, как ты правильно заметила, собирать им будет нечего.

Хатшепсут поморщилась, она не такого ответа от меня ожидала, но видя, что другого у меня для неё нет, внезапно сменила тему.

— Очень много номархов получили известия о прошедшем в столице мероприятии, которое организовал царь Менхеперра, — продолжила она, подтвердив предположение Хопи, — они хотели бы знать, могут ли они посмотреть на него лично?

Я погладил затылок.

— Ты ведь помнишь дорогая, что скоро встреча глав номов, которые лежат вне старых границ Египта? Я планировал провести второе большое соревнование как раз к их прибытию, большая часть подземных коммуникаций к этому моменту будет закончена, так что Фивы не предстанут перед гостями одним большим строительным котлованом.

— Я помню Менхеперра, — кивнула она, — также помню свои слова, что отказалась тогда участвовать в этом Совете.

— Тогда? — уловил я интонацию в её голосе.

— Если будут проводиться скачки, подобные тем, что прошли недавно, то наши номархи захотят приехать тоже, они уже завалили меня посланиями об этом. Кстати, спасибо тебе, твоя почтовая служба, просто удивительна. Я никогда не думала, что можно обмениваться сообщениями с такими далёкими корреспондентами всего за несколько дней.

— О, вот мы ещё когда дороги построим везде, для почты и торговых караванов, — улыбнулся я, польщённый её похвалой, — вот тогда будет совсем хорошо.

— Советники мне сказали, что твои чиновники стали использовать голубей для переноса сообщений, подобно тому, как это может делать твой сокол? — поинтересовалась она.

— Всё верно дорогая супруга.

— А поможешь мне с этим? — смущённо попросила она, — говорят, они чудо как быстры.

— Конечно, — я посмотрел в сторону присутствующего на обеде Рехмира, и он кивнул.

— Благодарю тебя Менхеперра, — она дотронулась до моей руки, — ты и правда преображаешь Египет в лучшую сторону, хотя многие и я в том числе весьма скептически были к этому настроены, но к счастью, твои новинки работают и это уже никто не может отрицать.

— Можешь от нашего имени разослать приглашения на общий Совет всем номархам, образец я тебе перешлю, — закончил я разговор, — кто захочет, тот приедет.

— Что-то ещё? — я видел, как она сомневается, говорить мне это или нет.

— Не знаю важно ли это Менхеперра, — решилась Хатшепсут, — но мне приходит очень много жалоб на то, что в Долине Царей и Саккаре, стали орудовать расхитители гробниц и пирамид. Дело принимает массовый оборот.

— Я распоряжусь Пенре начать расследование дорогая, — я с трудом скрыл довольную улыбку. Если дело об этом дошло до Хатшепсут, Неси явно там развернулся во всю широту своих возможностей, а они у него были очень велики. Под тайным прикрытием царя, грабить некрополи… такого блата не было ещё ни у кого из людей, этой сомнительной профессии.

— Договорились, — она кивнула, затем поднялась и в окружении своей свиты пошла на выход.

— Мой царь, — ко мне подошёл Рехмир и тихо сказал, — мне опять дали большую взятку.

— Да? — обрадовался я, — кто на этот раз?

— Иудеи, — он уже не так кривился при произнесении этого слова, как это было до моего похода на Ханаан, — сто килограмм серебра.

— Откуда столько взяли? — удивился я, — попроси Пенре провести расследование.

— Уже мой царь, — улыбнулся он, — мне тоже это показалось странным, ведь пришедшие налоги были в наших монетах, откуда у них появился свободный металл, меня тоже заинтересовало.

— Молодец, — похвалил его я, — но раз взятку ты взял, давай назначай им встречу, ну скажем через три дня, чтобы не слишком рано.

— Долю Его величества сразу перевезли в его сокровищницу, — добавил он, но это и так было понятно. Наш с ним маленький бизнес по продажам за огромные суммы встреч со мной периодически выстреливал и приносил обоим просто колоссальные прибыли, притом, что за это я ничем никому не был обязан, поскольку якобы не знал о том, чем занимается мой верховный визирь.

— Всё сделаю мой царь, думаю опять про свои реликвии приехали просить, — поклонился он.

— Это у них уже как традиция, — согласился я, — объединятся больше чем три колена и приезжают под видом того, что они представляют всех сыновей Израиля.

— На их несчастье, мой царь очень хорошо всё про них знает, — польстил мне Рехмир, но это было правдой. Иудеи сами порой поражались моим знаниям их истории, а я раньше считавший информацию, полученную от набожной тётки бесполезной, сам удивлялся в какой момент она мне вдруг пригодилась.

— Как дядя кстати? Пишет? — поинтересовался я у него.

— Да мой царь, чуть не забыл, — извинился он, — обещает вернуться к Совету, он сам хочет на нём присутствовать.

— Отлично, наконец-то, — обрадовался я, — тогда планируй встречу и напомни мне о ней.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился верховный визирь, когда я поднялся и пошёл к себе, поскольку работа сама себя не сделает.

Глава 17

— Мой царь прибыла лодка, на которой путешествовала спутница Его величества, — в кабинет вошёл с докладом Миннахте.

— Позови Хейру, — приказал я и когда девушка прибыла, я распорядился, — поедешь с Тушраттой на пристань, нужно встретить Бас…

Тут я запнулся, в комнате повисло многозначительное молчание, но я постарался быстро поправиться.

— В общем встреть кошку.

Девушка поклонилась.

— Торжественно мой царь?

— Просто привези её ко мне, — огрызнулся я, злой на себя, что чуть не проговорился. И хотя вопросов по Бастет не задавали, но её отлучки в другие города, да ещё под охраной и в сопровождении слуг, которые обеспечивали её быт, конечно вызывали недоумение, но все благоразумно молчали. В нашем царстве были вопросы, которые лучше всего было не озвучивать вслух.

— Слушаюсь мой царь, — она поклонилась и вышла.

Через час девушка вернулась, с трудом неся на руках озадаченное животное. Сомнения были прямо-таки написаны на морде Бастет. Я поднялся с кресла, которое занимал, когда её не было и принял тяжеленную кошку от запыхавшейся Хейры.

— Раскормили-то как тебя, — сказал я на русском, перенося её на кресло.

— «Я беременна! — послышались мне в ответ злобные мысли».

— Вот по внешнему виду вообще не сказать, ты такая же стройная и красивая, как и раньше, — я всё время забывал об этом, но вот то, что Бастет становилась всё тяжелее и тяжелее с каждым месяцем, было точным фактом.

— «Ты хочешь поссориться?».

— Нет конечно, — тут же поспешил заверить её я, — я рад тебя видеть. Ты устала с дороги? Может перекус или отдых⁇

— «Не откажусь ни от того, ни от другого, — успокаиваясь проворчала она, устраиваясь на кресле».

— Миннахте неси нам завтрак, — обратился я к парню, присутствующему на нашем разговоре уже на египетском и как обычно смотревшему на это всё открыв рот, остальные были более привычны к моим монологам.

Тот кивнул и быстро бросился выполнять приказ, так что уже скоро на столе стояли два подноса, один с роскошными кусочками сырой рыбы и голубя, нарезанными одинаковыми кубиками, на втором только фрукты и сок.

— «Худеешь? — не преминула подколоть меня богиня, когда я стал есть свою порцию еды».

— Возобновил тренировки, — ответил я, — а то с этими заговорами и постоянной работой уже скоро забуду, как меч держать в руках.

— «Ну-ну, — скептически ответила она, поедая свою часть завтрака».

— Как съездила? — осторожно поинтересовался я.

— «Плохо, — она оторвалась от еды и посмотрела в мою сторону, — Монту благодарит тебя за новый храм, статую и дары, но по-прежнему не хочет иметь с нами обоими ничего общего».

— Хотя бы имя узнала? — поморщился я.

— «Да, но более ничего, он хорошо помнит его, но не её, — ответила Бастет».

— Хоть что-то, — вздохнул я, — лучше, чем ничего.

— «У тебя как дела? — поинтересовалась она у меня, — придумал уже причину для нападения на Вавилонию?».

— Жду возвращения Десницы, — развёл я руками, — он поехал туда как раз с этой целью узнать о внутренних конфликтах и разногласиях.

— «Вернётся, я хочу присутствовать на вашем разговоре, — предупредила меня Бастет».

— Хорошо, ты больше никуда не поедешь? — поинтересовался я, поскольку за последнее время она съездила в шесть разных мест и не всегда говорила мне причину этих поездок. Но как говорила она, все связаны с порученным нам делом.

— «Пока не знаю, — задумчиво ответила она, — информации с нашей стороны о Таблицах судеб ещё меньше, чем у демонов».

— Меньше? — я поднял бровь, — у вас вообще ничего нет, мы всё почерпнули из той базы данных, что мне передал Пазузу.

Тут я прервал разговор, поскольку краем глаза увидел, как в кабинет вошёл Рехмир и скромно замер, боясь влезь в наш разговор с кошкой.

— Да Рехмир? — поинтересовался я у него причиной появления.

— Иудеи, мой царь, — лаконично сообщил он.

— Иду, — кивнул я и повернулся к Бастет.

— Отдыхай, если что-то понадобится, я повесил на рукоятке кресла колокольчик, стукнешь по нему один раз, позовут Хейру, два Хопи, ну а три, меня.

Бастет вместо ответа, спрыгнула со стола, забралась на кресло и один раз ударила по указанному предмету. Один из солдат охраны тут же бросился в коридор и вскоре он вернулся вместе с распорядительницей моей женской половины дворца.

— Вас помыть после дороги? — догадливо обратилась к Бастет Хейра, видя умывающуюся кошку.

Бастет кивнула головой, чем перепугала девушку, поскольку раньше не подавала виду, что как-то реагирует на других людей, кроме меня.

— Так, хватит мне портить Хейру, — проворчал я, когда кошка полезла на руки к весьма хрупкой девушке, — она, между прочим в положении.

Хейра покраснела. С этой радостной новостью она недавно прилетела ко мне на крыльях любви, залила слезами благодарности всю мою подушку, но ещё и всего зацеловала.

— «Ей будет полезно, — Бастет крайне не хотела, чтобы к ней кто-то дотрагивался кто-то кроме меня и понравившейся её отчего-то девушке».

— Хопи, — я ткнул пальцем в примипила, — он тебя уже носил!

— «Ладно».

Вручив боязливо принявшему животное моему главе охраны, я обратился к Хейре.

— Я приказываю тебе беречь себя, это понятно? Иначе сниму тебя с должности и прикажу привязать к кровати, пока не родишь.

Она перепугалась, поскольку угроза была крайне реальной.

— Мой царь, — поклонилась она мне, — я обещаю, даю слово своему мужу и повелителю.

Когда они вышли я тихо сказал Миннахте.

— А ты присмотри, чтобы мой приказ выполнялся. Если будет поднимать что тяжёлое, просто подойти ближе и молча на неё смотри. Ничего не отвечай.

Миннахте улыбнулся.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился он.

— Ладно идём Рехмир, — наконец повернулся я к верховному визирю, и мы отправились в большой зал приёмов.

— Привезли уж как-то слишком много даров мой царь, — стал он рассказывать мне по пути, — возможно в этот раз и правда собрали больше колен, чем все предыдущие разы.

— Думаешь стандартным ответом уже не отделаемся? — нахмурился я.

— Это может быть воспринято мой царь, что мы не хотим отдавать им священные реликвии вовсе, — смутился Рехмир.

— Хм, — я задумчиво погладил накладную бороду, — в твоих словах много правды.

Он смутился.

— Похвала от Его величества, всегда приятна.

— Ладно придумаем по ходу, — решил я, что надо и правда, в этот раз дать другой ответ и у меня в голове начали намечаться намётки нужных слов.

Вход в зал оформили по всем правилам. Сначала гимны и музыка, потом торжественная процессия сановников и жрецов, ну и последними вошли мы с Рехмиром. Я занял трон и привычно вместо правильной позы Осириса, как делала это Хатшепсут, сел так, как мне удобно, то есть подперев рукой щёку, а меч поставил рядом, чтобы не мешал сидеть.

Шесть иудеев всё это время стояли на коленях, опустив лица в пол и не шевелясь. Когда музыка и хвалебные гимны в мою честь закончились, в зале настала тишина, а Рехмир обратился к посланникам.

— Великий царь Верхнего, Нижнего, Южного и Северного Египта Менхеперра, приветствует вас в Фивах и интересуется, что привело вас в его дворец. Можете говорить.

— О, Великий царь, — тут же поднял голову старейший из прибывших, — мы рады приветствовать величайшего и мудрейшего царя мира. Мы прибыли, чтобы почтить Его величество и принести ему дары.

Я милостиво ему кивнул и он повернувшись, отдал краткий приказ и сотни слуг стали заносить десятки сундуков. Рехмир не соврал, когда их стали открывать, я увидел кучу всего драгоценного, но не сильно мне интересного, поскольку я давно перестал интересоваться золотом и серебром.

— Слушаю вас, — сказал я, когда принял все дары, что они привезли мне.

— Великий царь, как тобой было сказано, мы собрали все иудейские колена, что готовы получить назад Священные реликвии, — намекнул он на моё слово, что я сам так велел.

— Истину говоришь, — согласился я, — я так сказал. Но я также говорил, обо всех сынах Израиля, а не только о нескольких его родах.

— Но Великий царь, это практически невозможно, — смутился он, — всегда есть те, кто против договорённостей с египтянами.

Я с ним был согласен, и собственно говоря на это и рассчитывал, но Рехмир сказал до этой встречи очень правильные слова и нужно было пресечь такие мысли на корню, а потому…

— Не знаете ли, что тела ваши суть храм

Живущего в вас Святаго Духа

Обратился я к иудеям. В зале настала полная тишина, а просители изумлённо на меня посмотрели, этих слов ещё не было в их Священных Писаниях, поскольку их ещё даже не написали.

— Я не понимаю Его величество, — смутился старейшина иудеев.

— Говорю, чтобы вы не думали, что я не хочу отдавать вам реликвии, — спокойно ответил я, — но поскольку и вы не выполнили моё поручение сполна, то я даю вам два задания, выполнив которые вы получите священные реликвии в тот же день, как выполните оба.

Иудей облизал губы.

— Что за задания Великий царь?

— Повелеваю построить в городе Иерусалиме храм для вашего бога Яхве, что помог вашему народу при Исходе из Египта, — ответил я, — причём этот храм должен быть по размерам не меньше, чем храм нашего бога Осириса. После его постройки, я дам вам второе задание, но значительно более простое.

Лица иудеев побелели, они видимо знали размеры храма Осириса.

— Но Великий царь, на это могут уйти… — тут переговорщик запнулся, — годы! Я не понимаю, как это связано с нашими священными реликвиями.

Я посмотрел на него, как на идиота, он и правда не понимал. На помощь ему, как ни странно, пришёл Рехмир.

— Тебе иудей, не постичь мудрости нашего царя, — верховный визирь задумчиво покачал головой, — но я понимаю её. Его величество повелел вам построить храм только по одной причине — если весь народ Израиля хочет возвращения реликвий, то пусть даже старик, даже ребёнок принесёт на его строительство всего один кирпич. То что Его величество хотел прошлый раз, вы успешно проигнорировали, забросав нас лишь пустыми просьбами, поэтому его сегодняшний ответ поражает меня своей мудростью. Если вам так важна ваша вера и ваш бог, постройте достойный его храм все вместе. Тогда Его величество поймёт, что вы и правда заслуживаете возвращения своих реликвий.

Я сам удивился, как точно и главное понятно верховный визирь всё объяснил. Ткнув в него пальцем, я при всех заметил.

— Вот поэтому он — мой верховный визирь.

Парень покраснел от гордости, а вот иудеи стали очень задумчивыми, видимо их проняло то, что он сказал.

— А можно Великий царь скажет второе задание сразу, чтобы мы к нему могли подготовиться? — поклонился мне переговорщик от иудеев, — если оно будет такое же долгое и сложное, как и первое.

— Нет, оно простое, — я сделал жест рукой, — я дам вам посмотреть на два Ковчега Завета и вы должны будете сказать, какой из них настоящий. Если ваша вера истинная, вы ведь без труда отличите настоящий от подделки?

Иудей расширил глаза и облизал губы.

— Несомненно Великий царь.

— Тогда на этом всё.

— Аудиенция окончена, — продолжил Рехмир и снова заиграла музыка, запели гимны и все торжественно вышли из зала, оставив нас с ним, охраной и ближайшим окружением, не больше двухсот человек.

— Вызови мне мастера Аменемхета, — приказал я ему и верховный визирь поклонился, смотря на меня задумчивым взглядом.

— Рехмир, говори уже, я знаю этот твой взгляд смущённого щеночка, — проворчал я.

Парень смутился.

— Мой царь, ничего такого, — нехотя ответил он, — я знаю, Его величество не сильно любит, когда его хвалят, но сегодня, мой царь говорил так мудро, что у меня забилось сердце от гордости, что я слышу это собственными ушами и буду рассказывать об этом своим детям и внукам.

— «Эх, если бы это были мои слова, — смутился я от не совсем заслуженной похвалы, — а не повеление царя Соломона».

Но вслух я конечно не стал признаваться в плагиате, лишь пожал плечами.

— Пусть поставят ещё одну стелу в номах и опишут эту встречу и моё решение, — решил я, — с одной стороны это не даст иудеям обвинить меня в том, что я им не то обещал по итогу, с другой пусть и остальные прильнут к источнику моей мудрости.

— Распоряжусь мой царь, — склонился он так низко, что за ним тут же последовали и все остальные.

А я, встав с трона, вернулся в кабинет, куда вскоре доставили довольно фыркающую и вкусно пахнущую после водных процедур Бастет. Я продолжил с ней разговор о поездке, она сначала вяло отвечала, но вскоре просто засопела и я понял, что богиня уснула. Тяжело вздохнув, я вернулся к написанию Уголовного кодекса, благо работа уже подходила к концу.

Глава 18

— Что у нас на сегодня Рехмир? — я сладко зевнул, поскольку ночью был отличный секс с неизвестной мне женой по графику, девушка и правда старалась, так что я не только выспался и чувствовал себя отлично, но и впервые после казни Хумай, появилось хорошее настроение.

— Утренние процедуры, затем завтрак, после него встреча с мастером Аменемхетом, затем с мастером Небсением, — стал перечислять он, — после я записал на приём господина Хауи, ну а потом обед и свободное время. Также есть запрос от царя Хатшепсут, она просила Его величество Менхеперра присутствовать на празднике в Дельте, но я вежливо ей отказал.

— И правильно, — согласился я с ним. — переться в Дельту у меня нет ни малейшего желания.

— А да, мой царь, — вспомнил он, посмотрел в свои записи. — ко мне обратился виночерпий, говорит его прислал верховный жрец Птаха. О нём вы с ним говорили на встрече со жреческим сословием.

— Да, было такое, — согласился я, — мне обещали дать попробовать какие-то эксклюзивные вина, которых нет в продаже. Запиши его на после обеда, раз других встреч нет.

— Ну не то, чтобы нет мой царь, — смутился верховный визирь, — у меня минимум сотня запросов на разговор с Его величеством.

— Я понимаю, что ограничиваю себя теми рамками, что устанавливаешь ты, — я внимательно посмотрел на него, — но скажи честно, из них есть кто-то действительно важный?

Он отрицательно покачал головой.

— Ну тогда остановимся на тех встречах, которые уже запланированы. Да и пригласи на разговор со жрецом, Небуави. Он мне будет нужен.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился парень.

— Хочешь со мной? — обратился я к Бастет, видя, что богиня тоже проснулась.

— «Чтобы меня протёрли вкусно пахнущими влажными полотенцами? — лениво протранслировала она мне свои мысли, — трудно устоять, зови своего великана».

— Хопи, — позвал я примипила, показав пальцем на Бастет.

Тот всегда смущался, когда брал её на руки, вот и в этот раз он осторожно принял животное, соскользнувшее к нему с кресла.

— Она говорит, что если ты у меня провинишься, — рассмеялся я от её мыслей, когда мы пошли в ванные комнаты, — и не попадёшь в моё войско, то она с радостью возьмёт тебя к себе, личным носильщиком, как и Хейру.

Хопи так перепугался, что едва не уронил Бастет на пол.

— Нет мой царь, — он быстро закачал головой, — я хочу остаться воином Его величества!

— Ну смотри, а то у тебя уже есть целых два работодателя, — весело хмыкнув, я подмигнул ему, но он вообще не воспринял мои слова как шутку. Зато все остальные присутствующие навострили ушки, но я быстро свернул опасную тему.

* * *

После водных процедур, лёгкого массажа и завтрака, настроение уверенно пошло вверх.

— Мой царь, я принёс тубусы с номерами 5 и 6, — Танини вошёл в кабинет, обвешанный как обычно тубусами и доложился.

— Можешь остаться при разговоре с мастерами, сделаешь записи, — я показал ему на небольшой стол рядом с моим.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился он и стал занимать место, располагая свои письменные принадлежности, которые всегда были при любом писце, а не только у Танини.

Мастер Аменемхет всё это время ожидал меня в гостевых комнатах, которые я приказал сделать рядом со своим рабочим кабинетом, чтобы гости не скучали, а проводили время за закуской, выпивкой, прослушиванием музыки и наблюдением за танцами прекрасных танцовщиц. Как мне говорил Рехмир, эта идея стала такой популярной, что появилась уже у всех важных сановников, кто мог себе это позволить, в том числе и у него.

— Мой царь, — вошедший в дверь мастер при виде меня, вольготно сидящего на кресле, облегчённо вздохнул. Видимо увидел по моей позе и лицу, что настроение у меня отличное.

— Проходи присаживайся, — я показал на стул напротив моего стола, — я ненадолго тебя отвлёк, хотел поинтересоваться, как идёт создание заказанных мной комплектов брони.

— О-о-о! — мастер закатил глаза, — мой царь задал нам такую задачу, выполняя которую моё сердце наполняется радостью от хорошо выполненной работы.

— Мне бы по конкретнее, — остановил я его красочные описания.

— Его величество будет возможно меня ругать, — он смущённо посмотрел на меня, — но я сделал два полных комплекта, понял, что это не то, что мне бы понравилось и позволило гордиться за свою работу, так что я приказал всё переделать.

— И? Переделали? — поинтересовался я.

— Мой царь, мне пока не нравится результат, — он отрицательно покачал головой, — либо натирает лошадям, на которых мы производим примерку, либо конюхам, которые служат макетами всадников.

Я тяжело вздохнул. И как можно было ему ответить, чтобы делал быстрее, в ущерб качеству? Правильно — никак.

— Пожалуйста, не затягивай свой полёт мысли слишком надолго.

— Мой царь и в мыслях не было, — низко поклонился он, — как только полученный результат устроит меня, я тут же всё доделаю.

— Ладно, оставив броню Аменемхет, как строительство осадных башен, таранов и требушетов?

— Почти все готовы мой царь, — едва не отмахнулся он, словно это было не поручение, а сущая мелочь, — но там нет ничего интересного, поскольку уже всё отработано и известно. Думаю, ещё пара месяцев и всё будет готово, меня сейчас волнует в основном только доспехи на лошадей и всадников.

— Хорошо, время у тебя есть, — согласился я, — проблемы, вопросы, хотелки?

Мастер Аменемхет смущённо посмотрел на меня.

— Мой царь, два Рода, с которыми я близко знаком, давно просят у меня выбить разрешение у главы нома, переехать ко мне в Фивы. Заказов много, а их помощь мне бы совсем не помешала.

— Через верховного визиря пошли голубя. Ты прав, заказов много, но как скажет глава нома, так и будет, — не стал я соглашаться сразу, поскольку тогда могли пострадать другие заказы, которые также были важны как для экономики нома, так и для доходов казны. Как ни странно, мои римские плуги и правда расходились, словно горячие пирожки, их у нас покупали десятками, а иногда даже сотнями, несмотря на довольно приличную их стоимость.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился он, — больше не смею тогда отнимать время у Его величества.

Только ушёл один мастер, как тут же зашёл второй. Ювелир низко поклонился мне и сел по моему жесту на то же место.

— Как выпуск снарядов Небсений? — поинтересовался я у него.

— Превосходно мой царь, — склонил он голову, — через несколько месяцев потребное количество для похода моего царя будет готово.

— Отлично, — обрадовался я, — я кстати подъеду к тебе завтра с утра, хочу знать твоё мнение о новых чертежах.

Я сделал жест Танини и тот передал мне нужный тубус.

— Добавил пару элементов в перегоночный аппарат, похожий на тот в каком мы перегоняем нефть, но мне нужен новый, поменьше, для перегонки браги в спирт.

— Спирт мой царь? –заинтересовался новым для себя словом ювелир.

— Да, очень крепкая жидкость, нужная мне для целей обеззараживания, — кивнул я, — планирую организовать-таки службу госпиталей при легионах, несмотря на всё противодействие мне жрецов.

— Я пока смутно понимаю для чего она нужна моему царю, но без проблем, нам без разницы с каким металлом работать мой царь, — улыбнулся он, — медь или золото, мы можем всё.

— Поэтому я и поручил это дело такому опытному человеку, как ты — Небсений, — улыбнулся я, — ну и спрошу у тебя так же, как и у мастера Аменемхета. Проблемы, вопросы, хотелки?

— Есть мой царь, — смутился он от моего прямого вопроса, — хотелось бы расширить штат печатников и гравёров, кто допущен к этой тайне. Мы не справляемся с текущим выпуском монет сразу трёх категорий, а золото, серебро и медь поставляются десятками килограмм, становится опасно держать такую массу металла в одном месте без последующей обработки.

— Хорошо, но только через проверку у Хопи и Пенре, — нехотя согласился я, была бы моя воля, я бы одного Небсения оставил для этого важного дела, но что поделать, для нашей растущей бешеными темпами экономики, в которой наши деньги становились не только нашей валютой, но ещё и соседних стран, их нужно было очень много.

— Благодарю мой царь, я договорюсь с ними, — склонил он голову и попрощался со мной.

* * *

Следующая моя встреча была не столь короткой и приятной, поскольку Хауи весьма настороженно отнёсся к личному приглашению, но не прийти, проигнорировав послание от самого царя, он не мог. Так что, оставив большую группу поддержки в комнате ожидания, он вошёл ко мне и собрался опуститься на колени, как я прервал его жест выражения почтения к царственной особе.

— Сделаешь это потом на людях Хауи, у нас сегодня неформальный разговор, — я впервые за время нашего с ним знакомства показал ему сесть на стул. Что насторожило его ещё сильнее. Старик напрягся и так его прямая спина, сейчас словно окаменела.

— Мой царь, — осторожно поинтересовался он, — если это неформальный разговор, то что на нём делает господин Небуави? Ваш жрец?

— Он присутствует здесь по моей просьбе, — улыбнулся я, — поскольку нужно решить важный, но крайне затянувшийся вопрос о назначении верховного жреца Амона, должности, освободившейся в связи с безвременно покинувшем нас верховным жрецом Пуимрой.

Хауи скептически посмотрел на меня, показывая тем самым, что Пуимра ведь не по своей воле ушёл из жизни. Посмотрел, но сказал явно другое, чем подумал.

— К сожалению, несмотря на схожие взгляды во многих вопросах с Его величеством, в этом мы не смогли найти с ним взаимопонимание, — склонил он голову, — нам не нравятся кандидатуры, которые выдвигает Его величество, а Его величеству не нравятся наши.

— Предлагаю тебе личную сделку, — в лоб ошарашил его я, — я соглашусь на назначение тебя верховным жрецом Амона, если ты поддержишь моё желание организовать из добровольцев-жрецов мои походные госпитали при легионах.

— Меня? — искренне изумился он, — я слишком стар для этой высокой должности.

— Да? — я с большим сомнением на него посмотрел, — ну ведь все обычные ритуалы может проводить какой-то твой помощник, выбранный вторым жрецом, а ты будешь лицом верховного божества не только Фив, но и Египта и участвовать только в самых важных ритуалах.

— И Его величество Хатшепсут подержит мою кандидатуру? — скептически спросил он, — последнее время мы с ней не очень ладим.

— Этому есть причина, — намекнул я ему о том, что он в момент нашего с ней противостояния хотел усидеть сразу на двух стульях, — но я её уговорю.

Хауи задумался, было видно, что желание занять такую высокую должность, на которой он никогда не был, борется в нём с осторожностью. Я терпеливо ждал.

— Это очень заманчивое предложение, мой царь, — со вздохом признался он, — каюсь, червяк тщеславия грызёт меня, заставляя сказать да.

— Но? — удивился я его отказу.

— Но к сожалению, я вынужден предложить Его величеству встречную сделку. Цари согласуют человека, который как компромиссная фигура устраивает жреческие Рода и в ответ на эту любезность, я лично займусь принудительным поиском жрецов-лекарей, нужных Его величеству Менхеперре. Я ведь правильно понял принцип добровольности, который установил мой царь?

Я невольно улыбнулся, он действительно понимал меня очень хорошо.

— Несомненно.

— Тогда моё предложение такое, компромиссная фигура в обмен на лекарей, — Хауи внимательно посмотрел на меня.

— И кто же он? — поинтересовался я.

— Мало кому известный в Фивах человек, — старик пожал плечами, — нынешний глава 17-го нома.

Если бы сейчас передо мной появился сам Ра, я и то был бы меньше удивлён, чем его слова. Ведь с этим человеком я не только недавно встречался, но и ещё поговорил с ним по думам.

— Я был в Касе, — задумчиво сказал я, не признаваясь в этом весьма близком знакомстве — глава нома показался мне знающим человеком. В городе чисто, опрятно, да и в целом он оставил о себе положительное впечатление.

Хауи кивнул.

— За его фигуру, которая не привязана ни к одной семье, но свято соблюдает все наши традиции, поскольку является выходцем из одной из самых знатных семей Египта, проголосовали семь семей против пяти мой царь.

— Хорошо, я поговорю с царём Хатшепсут, если добровольцы начнут поступать ко мне уже в этом месяце, — я поднялся с кресла и протянул ему руку, он сначала не понял моего жеста, но затем сделал ровно также и я ощутил в своей ладони сухую, но твёрдую руку.

— Всё больше убеждаюсь в том, что Египет снова получил себе достойного правителя, мой царь, — низко поклонился он мне, попрощавшись и небрежно кивнув молчавшему весь разговор Небуави, вышел из кабинета.

— Думаю у тебя есть ко мне некоторые вопросы Небуави? — я пригласил своего капеллана сесть на нагретое прошлыми посетителями место.

— Были только в начале разговора мой царь, — скромно улыбнулся он, — теперь я думаю, что Его величество предложит мне возглавить жрецов-лекарей?

— Ты мне сразу понравился Небуави, — рассмеялся я его догадливости, — ты прав, но не совсем, я предлагаю тебе должность легата, поскольку возглавишь ты не только походные госпитали, но и вообще всю службу снабжения легионов. Я дам тебе проверенных помощников, кто этим занимается сейчас, помогу составить реестр должностей, а от тебя требуется лишь верность и неподкупность при заключении договоров на поставки продовольствия и медикаментов.

В отличие от Хауи, Небуави не стал выёживаться, а тут же согласился.

— Если помощь мне окажет Его величество, я конечно согласен и передам свою нынешнюю должность в надёжные руки помощника, — склонил он голову, — но как на это посмотрит господин Иамунеджех? Он сейчас занимается этим.

— Он станет официальным префектом лагеря, пусть занимается только им, — спокойно ответил я, — а мне нужен свой человек на всех поставках, поскольку через него пойдёт вообще всё. Ведь кроме госпиталей, я планирую официально внедрить вспомогательные когорты инженеров, а также организовать наконец нормальное питание для всего войска общими походными кухнями. Чтобы это сделать, мне нужен верный человек.

Небуави низко мне поклонился.

— Похвала моего царя, недостойная меня.

— Это уж позволь решать мне, — перебил я его, — ну так что?

— Я согласен мой царь, — ещё раз поклонился он, — но прошу помочь мне, всё же я совсем не этим занимался раньше.

— С этим тебе поможет верховный визирь, — обрадовал его я, — у него есть всё, что нужно, мы с ним весьма всё упростили и формализовали с тех пор, как снабжение попало в наши с ним руки. Ну и для проверки того, как ты всему научился, пошлём застоявшиеся легионы к кочевникам, задолжавшим мне сильфий и так его не приславшие. Нужно за пару месяцев навести там порядок, ну и заодно потренироваться тебе с обеспечением логистики на дальние расстояния и в отрыве от Нила.

— Слушаюсь мой царь, я буду готов, — сообщил Небуави.

— Тогда передавай дела, готовься, я пока скажу Рехмиру, чтобы помог войти тебе в курс дела.

Простившись с довольным Небуави, я обратился к Танини.

— Пусть позовут верховного визиря, у меня есть чем его обрадовать.

Мой писец поклонился и быстро вышел с полученным заданием.

Глава 19

Указ о создании нового легиона не успел прозвучать, как десятки тысяч людей ринулись на открытые призывные пункты. Очереди выстраивались просто огромные и это притом, что большинство людей уже у нас были набраны. Мы либо переводили с повышением тех, кто этим занимался в боевых легионах, освобождая места под набор простых легионеров, либо трудоустраивали тех, кто этим занимался по личному контракту со мной, как это например было с помощниками мастера Аменемхета и мастера Небсения. Так что всех ремесленников, кто выразил добровольное желание попасть в новый Третий Вспомогательный легион, мы трудоустроили.

При общем построении легионов в моём поместье, я зачитал приказ о назначении нового легата и при всех вручил красному от гордости Небуави пояс с золотыми бляхами и жезл. И хотя его легион только набирался, слухов о том, чем он будет заниматься ходило немало, все знали только о том, что он будет небоевым. Это всех удивляло, поскольку никаких вспомогательных войск никогда не было, все воины всегда занимались самообеспечением и максимум чем их обеспечивали командиры, было вооружение и то не всегда. Так что Египет полнился слухами, очереди на соискание простых должностей росли, а Рехмир ныл, что и так на нём всё, а теперь ещё помогать Небуави разбираться с тем, как организована логистика. Пришлось ему напомнить, что он сам ничего не знал, когда пришёл на эту должность, но мы вместе разобрались за время похода.

— Ну а теперь представь, — я похлопал верховному визирю по плечу, — есть только два человека, кому я могу доверить обучение Небуави: это я и ты. Но я — царь, работать не должен, так что Рехмир — выбора у тебя нет.

Он был недоволен такой постановкой вопроса, но противиться моей воли не мог, так что всё же согласился, но выпросил себе неделю отдыха после того, как закончит с Небуави.

— Зачем тебе? — удивился я, — да ещё и целая неделя.

— Я женюсь мой царь, — покраснел он, — и хотел бы побыть с женой без того, чтобы ко мне по сто человек не прибегало каждую минуту с докладами.

— А чего меня не пригласил на свадьбу? — удивился я, — тоже мне друг.

Он удивлённо на меня посмотрел и показал рукой на стол.

— Я даже отсюда вижу свиток с официальным приглашением от главы моего Рода.

— Рехмир, — я покосился на кипу неразобранных документов, которые должен был делать я лично, поскольку все были с пометкой либо важно, либо держались на моём личном контроле, — я разбираю меньше в день, чем приходит. До твоего приглашения мне ещё минимум три дня доходить.

— Его величество Менхеперра, — он низко мне поклонился, — позвольте от меня и главы своего рода пригласить Его величества на свадебную церемонию бракосочетания, которая состоится через два месяца.

— Напомни только за день, — предупредил его я, — сам знаешь, что могу забыть

— Конечно мой царь, — со вздохом согласился он, — я раньше всегда считал, что быть царём — это прекрасно. Отдых, охота, тысячи красивых девушек кругом.

— Но тут появился я? — хмыкнул я, — походы, предательства, покушения и массовые казни?

— Истинно так, мой царь. Поэтому верховный визирь — предел моих мечтаний, — с улыбкой поклонился он, — но только став им, я это понял.

— Ладно, иди помоги Небуави, — помахал я рукой, — а я пока займусь тем, на что ты указал.

— Удачи хорошо провести время, мой царь, — с иронизировал он и откланялся.

* * *

— Мой царь, — ко мне в кабинет вошёл Хопи, — мне сообщили, что скоро прибудет караван с Десницей.

— О, наконец-то! — обрадовался я, который ожидал возвращения Усерамона больше всего из текущих дел.

— Мне послать гонца, чтобы встретил его?

— Да, я бы хотел его видеть сразу, как он помоется и переоденется, — согласился я.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову.

— Ты со мной? — обратился я к спящей Бастет.

— «Конечно, интересно же, когда мы выступаем, — ответила она мне сонными мыслями, поскольку видимо я её разбудил».

Последнее время она очень много ела и спала, но на мои вопросы, когда собственно всё произойдёт, Бастет опять врала или отказывалась отвечать. В прошлом с беременными женщинами у меня был опыт общения и беременная богиня в этом смысле мало чем от них отличалась. Если только могла убить легко и без колебаний.

Тут неделю назад во время её прогулки, какой-то глупый сановник решил её погладить, так она даже лапу поднять не успела, чтобы его убить, охрана сама его заколола мечами, думая, что он покушается на животное царя, так что теперь её все старались обходить подальше во избежание неприятностей.

— «Чего ты так подозрительно лыбишься, — тут же прозвучали недовольные мысли Бастет у меня в голове».

— Думаю, какая же ты у меня красивая, — быстро соврал я.

— «С каких пор, это я твоя стала?».

— Ну как, ты сама говорила, что мы официальные партнёры, — удивился я, — ребёнок опять же совместный. Или у вас, инопланетян, нужно в ЗАГС сначала сходить?

Бастет ничего не ответила, но судя по тому, что она от меня отвернулась, явно обиделась на что-то. Выяснять я не стал, а вернулся к разбору корреспонденции, чтобы уменьшить стопку текущих поручений или проектов. Благо, что хотя бы с этим не было проблем. Хотя нет, одна всё же была, Рехмир пожаловался, что деньги некуда складывать, поскольку золотые прииски Нубии и последнее время добавившийся к этому золотоносному потоку ещё один, от Неси, который со своей бригадой гробокопателей, приблизившейся к численности в несколько тысяч человек, нёс с мастаб, пирамид и гробниц всех некрополей Египта столько золота и серебра, что чеканка денег даже с новыми мощностями мастера Небсения, перестала справляться с обработкой металла. Но поскольку я всё время опасался инфляции от перенасыщения рынка деньгами, то в оборот запускал монеты партиями только под какие-то мои конкретные проекты, так что большинство хранилось в сокровищнице, место в которой от постоянного притока денег, внезапно просто закончилась.

Как сказал верховный визирь, многие хотели бы наложить на золото и серебро руку, например, мои жёны, но моя политика была проста, десятки новых храмов нам не нужны, лучше построить один красивый и величественный в одном конкретном городе, чем сотню по всей стране. Так что амбиции жрецов и Хатшепсут, желавших прославить своё имя в веках, а особенно умаслить богов за мой счёт, разбивались о простую нехватку у них средств. Те, что были у них в наличии не позволяли затевать нечто грандиозное, поэтому они обычно ныли и просили их у меня, точно зная, что у меня есть, но в девяносто процентах случаев ответ был один — я бедный, несчастный царь, у которого совсем нет денег. Урожай не уродился, град всё побил, засуха и наводнение выжали с меня последние деньги на восстановление земель и поддержание простых крестьян, чтобы не умерли с голода. Мне, разумеется, никто не верил, но проверить это они всё равно не могли, доступа в сокровищницу не было ни у кого, кроме трёх людей: меня, Небсения и Рехмира. Даже солдаты охраны, знали только свой небольшой участок территории, а сколько всего саркофагов находится во множестве небольших комнат подземелья дворца, никто из них не знал.

Мои размышления прервала открытая дверь и внутрь вошёл ещё более похудевший с прошлого раза и загоревший Усерамон. Я быстро поднялся с кресла и раскинул руки, идя ему навстречу.

— Наконец-то! Ты вернулся!

Он улыбнулся и дал себя обнять, сам при этом держа руки на виду, поскольку знал, что охрана за всем наблюдает.

— Мой царь, эта радость встречи взаимна, — склонил он голову, — путешествие выдалось нелёгким.

— Присаживайся, — я показал ему на диван, а не на стул и когда он устроился, я сел рядом, — ну?

— Получилось, — кратко сказал он, — я нашёл и привёз с собой старшего сына нынешнего правителя, которого похоже обходит его дядя в притязаниях на трон.

— Тебе удалось уговорить наследника нынешнего правителя выступить против отца? — искренне изумился я его успеху на дипломатическом поприще.

— Мой царь, — тут Усерамон скривился, — я был бы рад присвоить это достижение себе, но к сожалению, я вскоре представлю принца Его величеству и он сам поймёт, какой гнилой, корыстный и жадный это человек. У меня оттого, что мы свергнем хорошего правителя, которым в целом все довольны и поставим вот этого, всё переворачивается в душе. Так что нет мой царь, я его не уговаривал, наоборот, он уговорил меня это сделать, едва я об этом заикнулся. Причём при этом он так поливал дерьмом отца и дядю, что у меня случилась изжога.

— Готов выслушать другие предложения Усерамон, если тебе не нравится это, — я пожал плечами, поскольку задание от Ра и Пазузу, всё равно нужно было выполнять. Отказать ни тому, ни другому было нельзя, просто сославшись на свои моральные терзания по поводу того, что не хотелось бы свергать хорошего правителя.

— Я сам понимаю, что их нет, мой царь, — с сожалением ответил Усерамон, — Караиндаш I со своим братом хорошие и честные правители. Брат при этом ещё и отличный военачальник, Его величество, если всё же решится на военный поход, лично в этом сможет убедиться.

— Усерамон, я говорил, у меня нет другого выхода, — я строго на него посмотрел, — тут не просто моё желание, а вопрос стоит так, либо я, либо они.

— Тогда через три дня, как я отдохну после поездки, я представлю принца Кадашман-Харбе Его величеству, — склонил он голову в покорности, — пока же попрошу Миннахте устроить его во дворце с максимальным комфортом. Нужно показать ему, что мы его весьма сильно ценим.

— Ну и да, запускай через подкупленных слуг и купцов сплетни, что в Вавилонии правит такой тиран, который ест на завтрак младенцев, сожительствует с животными и вообще такой гад, что богам противно на него смотреть. Даже его наследник сбежал в Египет, настолько он ужасен.

— Хорошо мой царь, — скривился он, — хотя мне это противно, как посмотрю на физиономию наследника, становится дурно.

— Потерпи Усерамон, — отрезал я, — подложим под него красивую египтянку, а как она родит здорового ребёнка, избавимся от его отца и поставим в Вавилонию своего регента при малолетнем наследнике. Лезть ещё туда с головой, мне не хочется, поскольку проектов и так слишком много, один Ханаан с его вечными распрями занимает у меня и Рехмира кучу времени.

— Я вернулся и возьму на себя часть работы, чтобы вас разгрузить, — склонил он голову.

— Благодарю Усерамон, — я протянул руку и похлопал его по плечу, — отдыхай, позже встретимся, расскажешь о путешествии более подробно.

— Конечно мой царь, — поднялся он и низко поклонился, — предупрежу Его величество заранее, племянник писал, как царь занят.

— Всё, жду сообщения, — обнял я его при прощании и он с низким поклоном вышел.

— «Значит уже совсем скоро, — задумчиво произнесла Бастет, слышавшая весь разговор, — мне нужно тогда поговорить с ещё одним богом, а для этого нужно посетить его храм».

— Ты путешествуешь не через разломы пространства, а лично потому, что ты не можешь вернуться домой? — уточнил я.

— «Да, приходится посещать их храмы на Земле, чтобы переговорить».

— И они тебя не выдадут Осирису? — удивился я, — ты ведь так этого боялась.

— «Поздно об этом переживать, Владыка уже в курсе, — тяжело вздохнула она, — было весьма опрометчиво с моей стороны рассчитывать, что удастся скрыть от него свою беременность».

— И что он сказал? — мне стало страшно за неё, учитывая, что Владыка Подземного мира был весьма скор на руку, вспомнить хотя бы тот злосчастный глаз Бастет.

— «Пока ничего, ведь я от него скрываюсь, — так печально вздохнула она, что я не выдержал подошёл к креслу и стал гладить её по голове, перебирая между пальцев упругие ушки».

— «Мне нельзя сейчас заниматься сексом, — через минуту таких поглаживаний простонала она, — так что лучше отойди».

Я взял её мордашку в ладони, поцеловал в нос, на что она недовольно фыркнула.

— «В общем, прячусь, как последний низший демон, — закончила она печально, — похоже только найденные Таблицы судеб помогут моей реабилитации в его глазах».

— Слушай, ну а чего он так сердится? — поинтересовался я, — ну подумаешь ребёнок, что у вас у богов дети не рождаются что ли?

Богиня повернула ко мне мордочку и весьма скептически на меня посмотрела.

— «Ну дай-ка вспомню, когда рождался последний? — она задумалась и только спустя десять секунд ответила, — да, точно, было такое дело… пятьсот лет назад».

У меня глаза полезли на лоб.

— Почему?

— «Устала тебе повторять идиот! Энергия! Всё дело в ней! Каждый новый бог, требует себе энергию на поддержание своего существования, а её больше не становится, чтобы ещё один из нас претендовал на общий ресурс! — возмущённо запыхтела она, так что пришлось опять успокаивать Бастет подлизочно-чесательным методом».

— А кем он будет? — я решил, пока она хотя бы разговаривает на эту тему, а не отмалчивается как обычно или обманывает меня, попытать удачи в важном для меня вопросе.

— «Не знаю, поскольку я до сих пор не знаю даже того, кто ты такой или что такое, — кошка внимательно осмотрела на меня чуть светящимися глазами с большими зрачками, — я опросила всех, кого могла, просила достать мне архивы, но нигде, ты понимаешь нигде не написано, что мы могли бы иметь потомство от другой расы. Везде гордо сказано, что мы уникальны и ни с кем чужим несовместимы».

— Хочешь сказать, я один из вас? — я гордо поднял голову и развернул плечи.

Мяуканье, но больше похожее на хрюканье, донеслось со стороны кресла.

— «Червяк из лужи, возомнил себя равным богу, — хохотала она в мыслях так, что у меня заболела голова, — ну насмешил, так насмешил».

Мне стало обидно.

— Получается ты беременна от червяка из лужи? — ехидно поинтересовался я, — уверена теперь в своей божественности?

От взмаха лапы меня уберегло только то, что я увидел, как за секунду до удара, у неё зло вспыхнули глаза и зная обычно, что за этим последует, я резко отпрыгнул назад. Просвистевшие в сантиметре от носа когти, могли с лёгкостью лишить меня головы.

— Эй! — возмутился я, с ужасом понимая, что могло сейчас произойти, — ты только что могла убить отца своего ребёнка!

— «Смертный! — Бастет после прыжка и мгновенного удара, приземлилась на четыре лапы и злобно посмотрела на меня снизу вверх, — ты даже не представляешь, по какой тонкой грани всё время ходишь, балансируя между жизнью и смертью. Любой другой бог прибил бы тебя и за меньшее, что ты говоришь в мой адрес».

— Когда мы только познакомились, ты была более быстра, а сегодня я успел уклониться! — меня уже было не остановить, поскольку обидные оскорбления Бастет в адрес человечества были слишком уж чувствительны, — может всё же дело не в беременности, а ты просто толстеешь⁇

С гневным воплем кошка кинулась на меня и мне пришлось убегать, весьма быстро убегать, а потрясённые увиденным слуги и ожидающие в гостевой приёмной люди на всю жизнь запомнили зрелище убегающего вооружённого огромного царя от злобно шипящей кошки, за которыми к тому же бежала ещё и сотня человек охраны.

Глава 20

Бастет дулась на меня третий день, отказываясь разговаривать и ни подарки в виде самой свежей рыбки, порезанной лично мной, ни кусочки жирных голубей, которые она так любила, не помогли мне к ней подлизаться. Богиня, отвернувшись от меня, ела только из рук Хейры, которая и без слов понимала, что между нами что-то произошло, ведь разговаривал я с Бастет всё время только на русском, считавшийся у местных до сих пор божественным языком, а потому смотрела на меня виноватым взглядом. Но я её и не винил, Хейра в наших разборках была точно ни при чём.

— Ну моя кошечка, прости меня, — я протянул руку погладить Бастет по голове, но тут же её отдёрнул, поскольку та угрожающе подняла лапу. Удар у кошки был стремительным, так что дальше рисковать я не стал, отойдя от неё и Хейры подальше и вернувшись за рабочий стол.

Легионер охраны открыл дверь моего рабочего кабинета.

— Десница царя, — огласил он прибытие Усерамона.

Я повернул голову в сторону вошедшего, а точнее вошедших, поскольку он был не один. Второй мужчина, который был с ним и правда одним своим видом сразу вызывал смешанные чувства. Лет тридцати, обрюзгший явно от постоянного переедания и обильного возлияния вина, с маслянисто заблестевшими глазами, когда он взглянул на Хейру, но зато был весь украшен золотыми украшениями, словно рождественская ёлка.

Оба вошедших преклонили одно колено и хотя Усерамону это можно было не делать, он сам опустился на пол явно только для того, чтобы и его спутник сделал ровно так же.

— Поднимитесь скорее же, мои друзья, — я мягко улыбнулся, сделав жест, — присаживайтесь на стулья, моим дорогим гостям не место на холодном полу.

Принц тщеславно улыбнулся и упал на стул всей своей не малой массой, тот скрипнул, но к счастью его выдержал.

— Принц Вавилонии Кадашман-Харбе, — представил мне его Усерамон и добавил, — я сам буду переводить разговор на касситский. Немного изучил их язык, пока был в Вавилонии с посольской миссией, мой царь.

— Отлично, — поблагодарил его я кивком головы, — хорошо, что не будет дополнительных ушей в нашем разговоре.

— Царь Верхнего, Нижнего, Южного и Северного Египта Менхеперра, — представил дальше Усерамон меня принцу.

— Рад знакомству с наследником Вавилонии, — улыбнулся я мужчине, — как ты добрался? Как тебя устроили во дворце? Надеюсь, всё хорошо?

— Взаимно рад знакомству с Великим царём Египта, слава о котором идёт по всему миру, — слащаво заявил он, через перевод Усерамона, даже не утрудив себя наклонить голову в знак почтения, — что же касается гостеприимства, я думал оно будет более щедрым Великий царь.

— Да? — удивился я подобной наглости, выслушав визиря, который скривился от тех слов, что сам говорил, — что же не хватило моему гостю?

Лицо Усерамона стало таким, будто он съел лимон целиком и в целом выражало только мысли о том, что: — «Ну я же говорил».

— Слуг всего десять, а красивых рабынь и того меньше Великий царь, — заявил он.

— Я распоряжусь, чтобы их количество утроили, — вежливо улыбнулся я, — ну и конечно накажу тех, кто предоставил меньшее количество, чем заслуживает будущий царь Вавилонии.

— Когда я стану царём, — расплылся он в довольной улыбке, — их станет в десять раз больше.

— Несомненно, — Усерамон скептически на него посмотрел, но на словах говорил обратное, а тот не понимал, что мы оба над ним тонко издеваемся.

— Тогда я бы хотел попросить у Его величества Менхеперры должность военачальника, чтобы в ореоле славы, войти в Дур-Куригальзу, — продолжил принц испытывать моё терпение.

— Военачальников у меня и так полно, — заметил я, — поэтому думаю, что должность военного советника при царе Египта, более достойна наследника Вавилонии.

Мужчина надулся от гордости, кинув быстрый взгляд на Хейру, которая занималась с Бастет.

— Любимое животное царя? — показал он пальцем на кошку, — по-моему она перекормлена Великий царь.

В помещении после его слов, затихли все, боясь вздохнуть. Эта тема вообще была опасной в разговорах, а уж назвать животным кошку, с которой царь постоянно разговаривал на божественном языке, было выше всякого разумения у египтян.

— «Что-то мне начинает казаться, у тебя появился конкурент на очень быструю и глупую смерть, смертный, — лениво заметила Бастет со своего места».

— Она беременна, — ответила вместо меня Хейра, чем весьма сильно меня удивив. Об этом мы вслух с Бастет на египетском не говорили.

— О, тогда одного котёнка прошу отдать мне, — заметил принц.

— «Я передумала, — Бастет вырвалась из рук Хейры и поднялась на лапы, — просто оторву ему сейчас голову».

Я тут же перешёл на русский, подходя к ней.

— Дорогая, ну нельзя так серьёзно относиться к идиотам, — я несмотря на её ворчание, взял её на руки и унёс к себе за стол и стал гладить.

Принц весьма скептически смотрел за тем, как я сюсюкаюсь с животным, как он думал.

— Думаю на этом знакомство можно считать законченным, — Усерамон быстро свернул беседу, поскольку явственно видел, как глаза у кошки недобро смотрят в сторону гостя, — я введу принца в курс наших дворцовых правил, а также обговорю с ним сроки выхода в поход.

— Хотелось бы, чтобы это было быстрее, Великий царь, — стал ставить мне условия Кадашман-Харбе, — после нашей победы над отцом, я тут же заключу союзный договор с Египтом и отдам одну из своих дочерей замуж за царя Менхеперру. То же рассчитываю получить и с его стороны, когда его дети подрастут.

— Конечно, но условия сделки мы обсудим позже, — согласился я с ним, успокаивая злую Бастет.

Когда наконец Усерамон увёл него, я поманил Хейру к себе, она испугавшись моего тона, сразу опустилась на колени.

— Откуда ты узнала, что она беременна? — поинтересовался я у неё.

Девушка смутилась.

— Хейра, говори правду, ты знаешь, как я не люблю ложь, — мой голос похолодел ещё ниже на пару градусов.

— Догадалась, мой царь, — тихо ответила она, — спутница Его величества стала тяжелее, стала аккуратнее спрыгивать с кресла, да и в целом, я вижу, как меняется её отношение к своему телу. Для женщины это естественно только в одном случае, и я знаю это по себе.

Я перевёл взгляд на Бастет.

— Хм, значит всё же не толстеешь.

— «Уже не смешно, — спокойно ответила та».

— Ну, когда ты никак не реагируешь, то да, — со вздохом согласился я, вернувшись к Хейре.

— Ты права, поэтому не нужно об этом никому говорить, а необходимо обеспечить моей спутнице комфорт и удобство.

— Мой царь, конечно, я понимаю всю важность предстоящего события, — облегчённо вздохнула жена, видя, что я не сержусь на неё.

— Ты даже не представляешь себе, насколько, — вдохнул я, вспомнив слова Бастет о том, что боги рождаются очень редко.

— Я лично прослежу, чтобы спутнице Его величества был обеспечен ещё больший комфорт, чем сейчас, — поклонилась Хейра.

— Не забывай мой приказ о себе, — напомнил я ей, — никаких тяжестей и прочего.

— Конечно мой царь, — Хейра поднялась и осторожно показала охране, что хочет меня просто обнять, а в руках у неё ничего нет.

— Я так соскучилась по нашим ночам, — жарко сказала она, целуя меня.

— Сначала роди, — напомнил я ей, — не будем рисковать ребёнком.

— «Вы всё? Или прямо здесь начнётесь совокупляться? — раздался ревнивый голос Бастет».

— В общем мне пора работать, — разорвал я объятья с Хейрой, — но можешь поужинать со мной.

— Благодарю своего любимого супруга за такую честь, — на полном серьёзе ответила она и поклонившись мне, пошла на выход.

Я, проводив её взглядом, обратился к Бастет.

— «Про её дату я знаю примерно, а у тебя когда всё случится? Может хватить уже отмалчиваться?».

— «Маахес не хочет рождаться, — после длительного молчания ответила наконец Бастет, — полубог, получеловек, это не то, с чем он может смириться, зная, что его ожидает в нашем мире».

— Он может остаться здесь, на Земле, — удивился я её ответу, — я сделаю его своим наследником.

— «Царь со львиной головой? — Бастет скептически на меня посмотрела, — как ты это себе представляешь?».

— А ты уже знаешь, как он будет выглядеть? — удивился я.

— «Конечно, ведь он плоть от плоти моей, — она скептически посмотрела на меня».

Я никак этого не представлял, но чтобы её не сердить перевёл тему на приготовление к походу, а также то, что скоро начнётся общий Совет всех номархов.

— Во дворце будет слишком шумно и многолюдно, а потому не лучше ли тебе будет уехать на время с Хейрой в моё поместье? — поинтересовался я у неё.

Бастет задумалась.

— «Сколько это всё продлится?».

— Ну официальные мероприятия неделю, а так все три, — пожал я плечами, — не выгонять же дорогих гостей сразу. Рехмир придумал для них обширную развлекательную программу, помимо моего ипподрома.

— Хорошо, тогда ты прав, мне не нравится с некоторых пор шум, — согласилась она, — за день до приезда всех этих людей, я уеду.

— Всё организую, не волнуйся, — я поднял её озадаченную мордашку и поцеловал её.

— «Оставь свои нежности для своей следующей жены по графику, — проворчала Бастет, но явно просто для порядка»,

— Мир? — я ещё раз поцеловал её.

— «На твоё счастье, нашёлся ещё больший идиот, который меня взбесил, — продолжала она ворчать, а я её целовать, — и теперь мне уже не хочется убить именно тебя».

— Поужинаем? — предложил я.

— «Да, но я ещё тебя не до конца простила».

Я простонал, вызвав в своей голове довольный смех.

* * *

— Как думаешь? Что это будет? — качаясь на волнах в лодке под мерный плеск вёсел, два номарха двигались в сторону Фив, а по бокам, впереди и позади шли десятки лодок с их сопровождением, охраной, слугами и рабами.

— Меня больше волнует, где разместят такое количество номархов, — озадаченно ответил ему глава соседнего нома, с которым они договорились поехать на устроенное царём Менхеперрой странное мероприятие.

— Я неоднократно слышал от своих купцов, что столицу полностью перестраивают, — заметил ему в ответ собеседник, — на это тратятся какие-то нереальные суммы денег, лучше бы построили на них храмы в наших номах.

— Ну царю виднее, на что тратить его деньги, — не согласился с ним другой номарх, — главное, чтобы они были в царстве.

— О, с этим точно у него нет проблем, — скривился собеседник, — сам устроил в прошлом году разорение зернохранилищ, а потом заставил нас и храмы покупать зерно у него по тройной цене. Мне пришлось скрипя зубами это сделать, чтобы не было голода.

— Ну я слышал, что в номах, где зерна не оказалось и голод всё же начался, то приезжал Десница царя и весьма сурово наказал владельцев земли, на которой был голод. Люди говорили, что он поставил ультиматум, либо они купят зерно и накормят людей, либо землю и налоговые послабления у них просто отнимут за неэффективное управление.

— Да, я тоже об этом слышал, — склонил голову второй номарх, — рад, что у меня, как и у тебя хватило ума, чтобы сделать запасы.

— Согласен, ко мне Десница не приезжал, — облегчённо выдохнул первый номарх.

Разговор затянулся до самого утра, а когда первые лучи солнца окрасили горизонт в розовый цвет, вызвав множественные блики на воде, их лодка причалила к пристани. Оба уставших путешественника увидели, что их и тех, кто прибывает, встречают выделенные слуги и рабы с чиновниками из дворца. У каждого из них со своей группой слуг была в руках табличка с номером нома, его названием и именем главы. Слуги номархов отправленные к этим людям возвращались с удивлённым выражением на лице, что этот приставленный сановник обеспечивал полный контроль за прибытием, размещением и жизнью номарха на всё время проведения Совета.

Удивившись такому нововведению, номарх повелел слугам слушаться встречающего, поскольку его дворцовый ранг и должность были весьма высоки для простого провожающего, а это значило, что царь весьма высоко ценил того, кто прибыл, раз послал за ним такого видного своего придворного.

Спустившись с лодки, нормахи вместе со слугами, родными и охраной попали в руки большой группы встречающих, выделенной для каждого из них и тут им пришлось разлучиться, поскольку для каждого подали носилки и они сели на них, чтобы проследовать в дома, которые под них выделили.

На ровно таких же носилках, рядом с номархом покачивался и сановник, так что он решил поговорить с ним, пока они ехали по городу, который действительно сильно изменился с тех пор, когда он был здесь последний раз.

— Уважаемый, я не узнаю город, — сказала он, — что произошло с Фивами?

— Произошёл царь Менхеперра, — тот повернул к нему голову и развёл руками, — даже для таких скептиков как я, получилось у него это на редкость хорошо. Город и правда расцвёл, а учитывая то, что вкладывал в строительство он и свои средства, это и вовсе поразительно.

— Я уже видел новые мостовые, странные каналы, по которым постоянно течёт вода и непонятные мне строения, — номарх улыбнулся, увидев такую странную реакцию встречающего, — ещё очень много слухов об этом ипподроме, о котором только что ленивый не говорит.

— Это да, — согласился с ним сановник, — лихорадка скачек охватила всех от мала до велика, пока их проводят раз в месяц, но Его величество обещал при стабильной окупаемости ипподрома, проводить их чаще. У всех большая надежда на его слова.

— Ещё один вопрос, который меня, да и всех нас волнует, — номарх понизил голос, — а это правда, что на Совете будут присутствовать среди нормальных людей, ещё иудеи и финикийцы?

Египтянин тяжело вздохнул.

— К сожалению, это правда уважаемый, я лично знаю тех несчастных, кто провинился перед великим визирем и их назначили встречающими как раз к этим, — чиновник поморщился, затем сплюнул на мостовую, — в общем не хочу даже говорить о них.

Номарх его отлично понимал, поэтому и не преминул заметить.

— Если все так к ним относятся, зачем же позвали на Совет? Я слышал иудеи пытались убить царя.

— Прихоть Его величества, — чиновник развёл руками, — кто осмелится противиться его воли?

— А как же царь Хатшепсут? — осторожно поинтересовался номарх, — как она к этому отнеслась.

— Как и должна была, — хмыкнул собеседник, — крайне отрицательно, но Его величество Менхеперра сказал, что правила для всех одинаковы, ему всё равно национальность человека, который платит ему налоги.

— Странные слова и опасные, — номарх недовольно покачал головой, — он нас с ними уровнял, что ли? Жрецы точно должны быть против подобного.

— Тут мой уважаемый гость не совсем прав, — чиновник полез рукой за пазуху и вытащил золотой амулет скарабея, висящего на золотой цепочке, показывая его номарху, — царь предусмотрел это и ввёл гражданство!

— Это ещё что такое? — удивился глава нома, рассматривая, хоть и издалека незнакомый предмет, но видя насколько сложной и тонкой была гравировка по металлу, где были запечатлены имя, дата рождения, а также семья и Род человека.

— Новая идея Его величества, которая сейчас внедряется пока только в Фивах, — гордо ответил чиновник, — среди всех общин и Родов провели перепись и всем выдали похожих скарабеев, правда разной ценности. Низшим сословиям бронзовые, ремесленникам, писцам и прочему служивому люду — серебряные, ну а как видно, по-моему, высшему сословию достались золотые. Так что ответ на ваш вопрос уважаемый — нет, царь всех не уровнял, он, наоборот, внедрением гражданства показывает, кто является настоящим египтянином, а кто пришлый с колонии.

— То есть у иудеев и финикийцев не будет гражданства? — с облегчением выдохнул номарх.

— Разумеется нет, — улыбнулся тот, — так что жрецы не только за начинания Его величества, но как я слышал, они весьма в хороших отношениях с ним тех самых пор, как он разделил между ними и военными землю, которая раньше принадлежала знатным родам, устроившим заговор против Его величества.

— Да, я слышал о таком, — подтверждающее кивнул номарх, — но я надеюсь нас хотя бы рассадят с пришлыми во время Совета?

— О, об этом уважаемому гостю не стоит волноваться, — беспечно отмахнулся сановник, — уверяю вас, верховный визирь придерживается тех же взглядов, что и мы с вами, так что он реализует идеи, которыми брызжет Его величество налево и направо так, как это делали наши предки, соблюдая все традиции и ритуалы.

— Хорошо, когда есть кому присматривать за тем, кто угоден богам, — облегчённо обратил свой взгляд в небо номарх.

— Да, я сам иногда приношу жертвы богам, чтобы господин Рехмир и господин Усерамон как можно дольше занимали свои должности, — с понимающим взглядом посмотрел на него чиновник, — иначе страшусь даже представить, какой бардак был бы кругом без них. Но не беспокойтесь уважаемый, на время Совета, я буду вашим провожатым везде, так что у нас запланированы экскурсии не только на ипподром, но и охота, гонки на военных лодках, в общем надеюсь нашему гостю не будет скучно.

— Благодарю вас за то время, какое вы тратите на меня, уважаемый, — склонил голову номарх.

— Его величество платит мне за это, — тот пожал плечами, — и весьма хорошо, не повезло только тем, кого отправили к иудеям и прочему сброду, мне же достались вы, чему я очень рад. Кстати, мы уже прибыли, ваш дом на ближайшие три недели. Новое, недавно отстроенное поместье, которое после окончания Совета вернётся к своему владельцу, пока же вы насладитесь жизнью в доме одного из советников царя Менхеперры.

Номарх удивлённо покачал головой.

— Боги слишком благосклонны ко мне сегодня, но мне тогда непонятно, как Совет будет проходить в следующий раз? Каждый раз будут выгонять хозяев из их поместий?

Сопровождающий громко рассмеялся.

— Конечно нет уважаемый, просто сейчас строительство постоялых дворов и караван-сараев ещё не окончено, а Его величество сказал, что в их текущем виде, он туда даже овец не заселит, не то, что правителей номов.

Номарх удивлённо покачал головой.

— Не переживайте, вас ждут ванны и прекрасные танцовщицы, — весело подмигнул ему чиновник, — а поскольку мужские и женские половины в доме разделены, ваши жёны ни о чём не узнают.

— Посмотрим, — улыбнулся номарх, — но уже отсюда я вижу, что дома кругом и правда недавно отстроены.

— Да, поэтому будут некоторые неудобства, — согласился сопровождающий, — воду вашим слугам придётся брать с общественных колодцев, но зато Клоака подведена и все туалеты в поместье полностью в рабочем состоянии.

Номарх смутился и скромно сказал.

— Я слышал об этом, но никогда не видел, может уважаемый покажет мне, как ими пользоваться?

— О, это очень просто, — тот широко улыбнулся, — конечно всё покажу и расскажу, для этого я и выделен для вас и вашей семьи.

— Благодарю вас, — облегчённо склонил голову номарх.

Глава 21

С приездом номархов со всех территорий Египта с их сотнями, а иногда и тысячами сопровождающих, всё ещё строящиеся Фивы словно стали тесноватыми. Куда ни глянь, на улицах царило многообразие одежд, причёсок и фасонов, хотя и до этого многочисленные купцы не давали забыть, что Фивы сейчас не зря считаются столицей всего мира. Жители столицы давно привыкли к представителям других стран, что так сильно отличались от египтян, но тут всё же было им в новинку, что ханаанцев и кермианцев встречали ровно так же, как и правителей из старых египетских номов, хотя они не носили париков, чаще всего были бородаты, но тем не менее, патрули меджаев внимательно следили, чтобы к гостям не было каких-либо враждебных поползновений.

День открытия первого заседания Совета я начал ровно тогда, когда и заявил об этом, хотя часть номархов опаздывала и ещё не прибыла. Рехмир и Усерамон убеждали меня подождать, но я отказался, сказав, что правила для всех единые. Так что утром дня открытия Совета мне пришлось встать сильно рано, чтобы принять все нужные водные и косметические процедуры, успеть поговорить с Хатшепсут, которая неожиданно поменяла своё решение и тоже сказала, что хочет присутствовать, так что пришлось добавить второй трон и немного изменить композицию на помосте, поскольку ранее она задумывалась только под меня одного.

В полдень, я с огромной процессией из помощников, чиновников и охраны отправился в новенькое здание Совета, выстроенное в виде круглых трибун, разного уровня, поделённых на сектора. Отдельно Нижний Египет, отдельно Верхний и также отдельно остальные два, новоприобретённые. Смешивать номархов между собой я был не готов, поскольку тогда драк было точно не избежать. Конфликты и так случались, поскольку в одном месте собрались люди, часто враждовавшие между собой годами, если не десятилетиями, а тут такой шанс увидеть противника воочию. Поэтому охране и меджаям был дан жёсткий приказ сразу разводить таких недовольных, даже под угрозой применения оружия. Мне конфликты во время проведения Совета точно были не нужны.

— Меня начинает потряхивать от волнения мой царь, — неожиданно признался мне, идущий рядом Рехмир, — впервые буду выступать перед столь впечатляющей по власти аудиторией.

Идущий слева от меня его дядя, лишь хмыкнул.

— Ничего, введём такие сборы раз в три года, чтобы не частить, — заметил я, — ко второму или третьему разу привыкнешь.

— Его величество так и не объяснил нам толком, зачем эти встречи нужны, — осторожно заметил Усерамон, — такой практики раньше не было и всё отлично работало.

— Отлично работало? — я скептически на него посмотрел. Уровень коррупции, взаимного покрывательства, тотальной бюрократии и вредительства в Египте до моего прихода был просто ужасающий. Судьи выносили решения в зависимости от суммы данной им взятки, одной или двумя сторонами, сборщики царских налогов действовали на пользу себе, а не казне, я уже молчу про земли храмов и прочих крупных землевладельцев, которые вообще ничего в казну не платили, поскольку обладали пожизненными льготами. И если с ними я пока ничего сделать не мог на землях метрополии, то со всем остальным весьма успешно боролся. Всего-то нужно было моему палачу прилюдно снять кожу с самых продажных судей, а обтянутые этой кожей стулья, подарить новым кандидатам на освободившиеся должности. Нет, они как представители своих родов конечно выносили решения будучи субъективными, но это носило немассовый характер, как раньше, поскольку они просто боялись, что на них донесут и прибудет либо следователь от меджаев, с вопросами или что было более страшно, если к ним явится сам Десница. В самых сложных и спорных случаях Усерамон не брезгал опуститься на самый низ судопроизводительной системы и карал чаще всего максимально жестоко, благо царский палач всегда был у него теперь под рукой.

— Ну хорошо, как-то работало, но зато веками, — понял он мой скептицизм.

— Я хочу, чтобы номархи новых территорий участвовали в судьбе империи, — я пожал плечами и ответил на его первый вопрос, — чтобы голос периферии слышали в столице, поскольку местные элиты, устранённые от центра, весьма быстро начинают забывать, как они оказались в составе этой империи и начинают бунтовать.

— Хотите сказать мой царь, что так они бунтовать перестанут? — удивился Усерамон.

— Конечно нет, людям всегда что-то не нравится, — я пожал плечами, — но так мы хотя бы заранее будем знать причину, когда они будут высказывать своё недовольство на Совете.

— Они ведь могут промолчать и ничего не сказать, — весьма разумно заметил Рехмир.

— Да, но тогда, когда мы будем карать бунтовщиков, всем при этом будем рассказывать, что им паскудам дали шанс высказываться на Совете, а они этим не воспользовались, а сразу начали бунт, — ответил я, — так что в любой ситуации наши позиции будут сильны. Ведь сказать о том, что метрополия их не слышала, они уже не смогут.

Усерамон задумчиво погладил подбородок.

— Думаю время всё расставит на свои места, — наконец он вынес вердикт и я с ним согласился. Время тот судья, который показывает всем их место в истории.

Замолчав, поскольку мы дошли до закрытой двери, дальше которой было как раз место заседания, из которого слышался многоголосый шум.

— Что же, пусть помогут нам боги, — сказал я и оба моих помощника серьёзно кивнули. Рехмир дал знак распорядителю и тот открыв двери вошёл внутрь, объявляя моё прибытие со всеми титулами и регалиями. Так что, когда я вошёл, в зале настала тишина, но никто не встал со своего места и не стал кланяться, поскольку мы загодя раздали регламент, как правил поведения на Совете, так и этапы проведения каждого дня, естественно с перерывами на обед и просто короткими перерывами на лёгкие закуски.

Дойдя до своего места, я опустил пятую точку на мягкое, набитое конским волосом сиденье трона и осмотрелся. Сотни глаз были прикованы ко мне и тому, что я скажу и нужно было ещё учитывать, что многие не понимали египетский, для этого в каждом секторе было по нескольку переводчиков, которые переводили мои слова. Хорошо ещё об этом вспомнил Усерамон и мы срочно объявили поиск и набор толмачей за весьма хороший заработок на время проведения Совета.

Видя, что моего вступительного слова все ожидают, я не стал тянуть резину. Прочистив горло, я поднял руку.

— Мои возлюбленные подданные, я хочу властью, данной мне богами открыть наш первый Совет, на котором мы обсудим все текущие и будущие инициативы царей по развитию нашей империи, а затем заслушаем отчёты всех номархов, а также их просьбы и пожелания к обоим царям. Обещаю, что буду честным и объективным в том, чтобы воспринимать критику в свой адрес с вашей стороны.

— Ага, как же, — послышалось за моим плечом скептическое хмыканье Рехмира, сказанное очень тихо.

Проигнорировав его, я закончил.

— Поэтому прошу от вас лишь одного — уважение к своим коллегам, пусть их родословные и верования не укладываются в ваши привычные рамки восприятия мира, но на эту неделю, здесь перед нами нет людей, только номархи — правители земель нашей империи Египет!

Судя по скептическим взглядам в мою сторону, последние слова все хотели бы пропустить мимо своих ушей, так что я хоть и не хотел этого говорить вначале, но при взгляде на номархов пришлось это сделать.

— А кто решит своевольничать и злить меня, хотя я потратил кучу денег на то, чтобы вас достойно встретить и разместить, с того я сниму кожу. Надеюсь — это понятно?

Вот тут уже интерес к моим словам стал всеобщий, поскольку даже самому тупому из них было известно, что царь слова на ветер не бросает. Видя, что наконец-то завоевал всеобщее внимание аудитории, я показал на Рехмира.

— Первым выступит верховный визирь, — объявил я, — он расскажет о внедрении нового Налогового кодекса на всей территории империи, а также установлении единых подходов к сбору торговых пошлин и налогов.

— Прошу, — я показал ему рукой на трибуну.

Молодой парень, явно волнуясь, вышел с заготовленной речью и стал зачитывать самые важные изменения, которые вскоре встряхнут Египет. Даром что ли мы всё это время занимались реорганизацией канцелярии сборщиков налогов, переподчиняя её из местных номов в столицу и назначая верных людей на освободившиеся места. Ну как освободившиеся, чаще всего принудительно освобождённые от прошлых владельцев должностей, которых если расследование выявляло злоупотребление отдавали на корм крокодилам. А как уже говорил ранее, коррупция в Египте была просто тотальная, так что мест освободилось прилично и только обеспечив себе лояльность и преданность среди новых сборщиков налогов мы и решили запустить всеобщий проект Налогового кодекса, чтобы реализация не страдала на местах.

Даже несмотря на то, что у Рехмира были самые серьёзные выжимки из моего объёмного трактата, по лицам номархов я видел, что им это вообще всё не нравится. Хотя что тут удивительно, в таком закостенелом обществе, веками, делающими одно и то же, поскольку так делали предки, а им в свою очередь повелели боги, любые изменения привычного уклада жизни встречались в штыки. К этому я привык и научился бороться, хотя иногда это сильно раздражало.

Когда Рехмир закончил, я поблагодарил его и сказал.

— Читайте, что написано на программках, которые вы держите в руках, сейчас вы можете задавать вопросы.

Вверх тут же взметнулся лес рук. К тем, кто попытался нарушить правила и просто орать с места, подходили мои гвардейцы и вежливо просили следовать регламенту, который Его величество писал, трудился и даже не спал по ночам. Вид огромных, до зубов вооружённых воинов сразу оказывал магическое воздействие и номархи переставали орать, а культурно поднимали руки, как это делали их более вменяемые коллеги.

Рехмиру оставалось лишь отдуваться, поскольку вопросы сыпались массой, но я ему приказал не отвечать на те, что повторялись, пытаясь хоть как-то руководить этим бедламом. Частично получалось, но лучше это стало получаться, когда к нам присоединился образцово-показательный царь Хатшепсут. Выглядящая как идеальный царь Египта, с её осанкой и манерами, чего греха таить, в этом мне было далеко до неё. Всё же опыт, есть опыт.

Когда все против воли поднялись и поклонились ей, я взял её за руку и поцеловал, приветствуя второго правителя на нашем Совете. Вопросы дальше продолжились, но на часть из них отвечала уже Хатшепсут, грамотно ставя на место того, кто пытался просто высказаться, а не привнести что-то полезное в сам закон. Не то, что нам это было нужно, но хотя бы видимость того, что я это нововведение со всеми обсуждал, я хотел создать.

Обсуждение со всеми перерывами затянулось на весь день и уже под вечер, уставших людей я пригласил на совместный ужин, который состоится через четыре часа. Обрадованные тому, что тяжёлый день окончен, они проводили нас с Хатшепсут поклонами и только потом стали расходиться, делясь впечатлениями от прошедшего заседания.

Я аккуратно держал руку Хатшепсут, поскольку мы с ней уходили вместе, держась за руки. Только когда оказались в окружении ближайшего круга её и моих советников, женщина неожиданно приблизилась и поцеловала меня в лоб.

— Благодарю тебя за этот день Менхеперра, — серьёзно сказала она, — я сильно сомневалась, что очередное твоё новшество как-то поможет нам в том, чтобы привить империей, но похоже ты снова оказался прав.

— Что тебя заставило передумать, любовь моя? — искренне изумился я, услышав подобное от неё.

— Сегодня, ближе к концу дня я заметила на трибунах невозможное, — задумчиво посмотрела на меня Хатшепсут, — глава 2-го нома, сказал, что поддерживает вопрос номарха от амореев.

— А, это, — я отмахнулся, — это было сказано в пылу спора с Рехмиром, не воспринимай всерьёз, он явно будет всю ночь молиться богам, чтобы они его простили за подобный проступок.

— И тем не менее, — Хатшепсут покачала головой, — ещё год назад это было бы просто невозможно.

— Значит ли это моя дорогая жена, что и завтра мы будем удостоены честью лицезреть тебя на Совете? — поинтересовался я, поскольку был вынужден признать, что присутствие второго царя, особенно такого идеального с точки зрения поведения и манер, как Хатшепсут, здорово нам помогает при спорах с номархами старого Египта.

— Если ты не против, — вопросительно посмотрела она на меня.

— Ты мне очень помогла и я прошу, чтобы так было и дальше, — я поднял её руку и поцеловал тёплую пухлую ладошку.

Хатшепсут улыбнулась.

— Как я могу отказать любящему мужу, — ответила она и мягко вытащив свою ладонь из моей руки, с достоинством удалилась.

Усерамон проводил её уход задумчивым взглядом.

— И дня не проходит мой царь, — тихо сказал он, обращаясь ко мне, — чтобы я не благодарил богов за терпение и мудрость Его величества Менхеперра, которые позволили ему спустя бесконечно долгие попытки всё же помириться с Его величеством Хатшепсут. Её присутствие и поддержка, здорово нам временами помогают.

— Мне конечно приятны твои слова Усерамон, — хмыкнул я, поскольку был с ним согласен, — но я действовал исходя только из собственной лени. Лучше Хатшепсут со всеми этими бесконечными праздниками и ритуалами, где участвует царь, никто не сможет справиться.

Усерамон вместо ответа мне, молча протянул руку, забрал лист папируса на котором стоявший всегда позади меня Танини строчил, записывая все наши разговоры и дав ему подзатыльник, порвал свиток на маленькие кусочки.

Я сделал урок из прошлой своей ошибки и теперь все тексты, что выходили из пера моего личного писаря проходили сначала цензуру у Десницы, который был весьма прагматичен и скептичен.

— Для истории запиши, — скомандовал он Танини взять новый лист, — что в ответ на слова Десницы царя о своей мудрости и терпении, Его величество Менхеперра поднял глаза вверх и скромно помолился всем богам Великого Египта.

Танини тут же всё беспрекословно сделал, а я молча снял с руки золотой браслет и вручил его Усерамону за то, что даже в такой ответственный момент разговора он не забывает обо всех своих обязанностях. Тот также молча с достоинством его принял и поклонился мне в жесте благодарности.

— Идём, нужно освежиться, чтобы приготовиться к ужину, — повёл я своих людей на выход из здания Совета, которое находилось в центре новых, обновляющийся Фив и было несколько далековато от царского дворца. Благо для меня и ближайшего окружения было изготовлено несколько простых повозок, в которых правда нещадно трясло по каменным мостовым. Эра рессор наступит тут явно нескоро, но для всех, кто ехал в этих богато украшенных дорогими тканями и золотом повозках, которых не было ни у кого в Египте, это было совершенно неважно, главное — статус ехать рядом с царём.

Глава 22

К моему большому облегчению, нагруженный месяц наконец закончился. Номархи, пусть и не все довольные тем, что услышали на Совете, но без исключения заверили меня, что обязательно приедут на следующий Совет, поскольку такое большое мероприятие однозначно нужно проводить ещё. Новые встречи, знакомства, торговые сделки — не только государственные дела были предметом всех встреч. Мне рассказали даже о парочке заключённых браков во время проведения Совета и хотя конечно, египтяне не полюбили всех тех, кто представлял колонии, это было просто невозможно, особенно в свете объявленного на Совете ввода понятия «гражданство» с его плюсами и минусами, которое оно за собой повлечёт. Но всё же, хотя бы ножами друг друга они не пыряли и как замечал Усерамон, это уже можно было записать мне как большое достижение, даже если бы всё остальное не удалось.

Я с ним мог бы поспорить об этом, но благо остальные пункты, которые я планировал обсудить на Совете номархов благополучно свершились. Несколько предложений и замечаний были взяты на вооружение, множество жалоб были записаны, так что не сказать, что Совет был совсем уж формальным мероприятием на первый раз его проведения. Я хотя бы показал, что к слову местных элит, столица Египта готова прислушиваться, а учитывая то, что тема различных вероисповеданий, которые проповедовали представители особенно из Ханаана, ни разу не была поднята на Совете, то это заставило их задуматься о тех словах, о которых я говорил всегда. Власть не собирается навязывать египетскую веру силой, кто в кого хочет, пусть в того и верует, главное, чтобы платили налоги. Это было необычно для их разумения, обычно египетские жрецы после завоеваний территории приходили и насаждали то, что они считали правильным, но новый Налоговый кодекс здорово им подрезал крылья в колониях. Ведь у них не было ни новых земель там, ни налоговых льгот, а привыкшие к тому, что власть им потворствует в метрополии, они не были готовы строить и развивать храмы за свой счёт, хотя и очень этого бы хотели. Хауи уже несколько раз ко мне подходил с этим вопросом, на что давался всегда один ответ. Им заняться нечем? Как лезь в Ханаан и Нубию, я с ходу перечислял заброшенные храмы и земли, которые принадлежали жреческим семействам и предлагал заняться лучше внутренними проблемами, которые были и не малые.

Вот и в этот раз, когда я отдыхал после тяжёлого месяца, он попросился на приём ко мне. Я, думая, что он с тем же вопросом, встретил его с кислым выражением на лице.

— Мой царь, — низко поклонился он, когда вошёл в рабочий кабинет.

— Присаживайся Хауи, — я показал на гостевой, не сильно удобный табурет.

— Благодарю за эту честь мой царь, — склонил он голову, прекрасно зная, что сидеть в своём присутствии я разрешаю очень не многим.

— Что случилось? Мы вроде бы встречались недавно, — показал я жестом, что он может спокойно говорить.

— Появилась большая проблема мой царь, — он расстроенно покачал головой, — с которой никто не может справиться, а масштабы её становятся с каждым месяцем всё больше.

— Что за проблема? — удивился я, не припоминая ничего такого серьёзного из докладов Пенре и Хопи.

— Разграбление некрополей, мой царь. Мне со всех храмов присылают жалобы и вал их превысил те величины, с которыми мы могли бы разобраться самостоятельно. Поэтому я вынужден вынести этот вопрос на Его величество.

— А что нужно грабителям в них? — тут я уже продолжил удивляться притворно, поскольку обрадовался, что наконец и Хауи заговорил об этом. Уже дважды Хатшепсут мне напоминала об этом, а также Пенре записался на приём, попросив дать ему в помощь войска, поскольку гробокопатели настолько обнаглели, что отряды стражей некрополей грабители просто разбивают в скоротечных схватках.

— То, что кладут умершим для загробной жизни, — объяснил мне Хауи, — чаще всего это золотые и серебряные вещи, ну и конечно амулеты и скарабеи, которые вкладывают для охранных целей в сами тела умерших.

— То есть проблема в том, что в местах, где никого нет, есть драгоценные вещи, которые никто не охраняет? — снова деланно удивился я, — я удивлён, как эти мародёры не начали грабить гробницы раньше.

— Их грабили мой царь, — нехотя признался жрец, — но родственники или ответственные за загробную жизнь жрецы старались всё восстановить, хотя конечно некрополей за столько лет существования нашей страны слишком много, чтобы к каждой пирамиде или гробнице приставить охрану.

— Заметь, не я это сказал, — я показал на него указательным пальцем, — содержание меджаев и моих легионов весьма недёшево, так что использовать их для охраны покойников, сомнительное мероприятие.

— Тогда что же делать? — он удивлённо посмотрел на меня.

— Не класть в могилы золото и серебро, — предложил я, — можно использовать для этого, например фарфор. Амулеты, кстати, из него получаются очень даже неплохие.

Хауи удивлённо посмотрел на меня.

— Сервиз слишком дорог, да и как можно заменить столько предметов из сотни тысяч гробниц? Это какой гигантский труд надо проделать?

— Ну, скажем фарфор я смогу сделать и другой, не такого хорошего качества, и за более короткие сроки соответственно, — намекнул я, ведь это только с фарфором из костной муки животных было столько проблем, а просто правильно обжечь белую глину нужного качества не будет больших проблем.

— А что касается большого объёма работ, мы ведь можем например совместно со жреческими семействами организовать канцелярию загробных дел, назначить туда кого-то из доверенных людей и пусть она занимается этим на постоянной основе. Да, объёмы большие, но мы разве куда торопимся? Кстати, где тот твой кандидат на пост верховного жреца Амона, которого я с таким трудом согласовал у царя Хатшепсут? Можно ему и поручить контроль за этим делом.

Хауи выслушав меня внимательно, закивал головой.

— Его величество, как обычно мудр и его предложение мне нравится и кандидатура. Он уже приехал в Фивы, я планировал после окончания Совета познакомить его с Его величествами. Если он согласиться этим заняться, то остаётся ещё тогда один вопрос.

Тут жрец крайне внимательно посмотрел на меня и тихо добавил.

— Что делать с заменёнными ценностями, особенно из старых гробниц и пирамид, родственники которых давно умерли и у них нет наследников?

— Ну, я так понял ты предлагаешь всем, кто имеет наследников, передавать часть заменённого, взымая налог на то, что наши люди работали, тратили время на это? — я посмотрел на жреца очень внимательно, делая слишком жирный намёк, который он разумеется понял.

— Скажем треть родственникам, треть в царскую казну для оплаты фарфора, ну и треть тому, кто это будет делать на дары богов…в храмы, — не моргнув и глазом ответил он, тут же воспользовавшись подсказкой.

— Отличная идея Хауи! — я сделал вид, что он это предложил, — тогда для старых гробниц, где наследников нет, я предлагаю просто делить пополам заменённые вещи: половину в царскую казну на оплату изготовленного мной фарфора, а половину на дары богам в храмы. Как тебе идея?

Предложение наложить руку на вещи давно умерших, да ещё и официально под благим видом борьбы с расхитителями гробниц оказалась столь заманчива, что жрец опешил от того количества ценностей, которое упадёт в его копилку.

— Мой царь, прошу позволить Его величеству дать мне время, это слишком большой проект, чтобы я мог согласовать его единолично.

— Конечно Хауи, — помахал я ему рукой, — кстати ты хотел представить мне нового жреца Амона, думаю ответ можешь дать как раз на встрече с ним. Ведь хочу напомнить тебе, вы вечно жалуетесь на нехватку золота и серебра для проведения обрядов или жертвоприношений богам, а здесь мы с одной стороны защищаем умерших, ведь мы будем извлекать ценности из гробниц со всем уважением к мёртвым, открывая и заново запечатывая места их погребения, а с другой выпустим закон, что для новых захоронений можно сразу использовать фарфор, чтобы могилы не подверглись дальнейшему разграблению. Ну и для родственников думаю это будет менее накладно, чем готовить к переходу умершего золотые и серебряные вещи быта или утвари.

— Что же в этом случае получат храмы? — жрец заинтересованно на меня посмотрел, а глаза его впервые за наш разговор алчно мерцнули.

— Фарфоровые вещи, для погребальных ритуалов, можно будет приобретать только в храмах конкретных богов, — улыбнулся я ему широкой улыбкой акулы капитализма, — вы добавите к моей цене за него свою часть, ведь не забесплатно же вам трудиться на пользу людей и думаю родственники будут довольны, что покупают вещи, нужные для загробной жизни сразу у жрецов.

— Появятся подражатели, которые захотят тоже продавать фальшивый фарфор, — задумчиво заметил он.

— Введём за это смертную казнь, — тут же ответил я, — как кто-то не относящийся к богам и их воле, может продавать людям вещи для загробной жизни? Считаю это абсолютно недопустимым.

Хауи изумлённо посмотрел на меня.

— Могу я говорить откровенно мой царь? — неожиданно спросил он меня.

— Для этого мы тут и говорим с тобой, — я сделал приглашающий жест.

— А как сами боги смотрят на то, какие вещи люди кладут с умершими? — он пристально посмотрел на меня, явно намекая на то, что я не Менхеперра, а бог Монту в его теле.

— Хауи, отвечу тебе предельно честно, — я сделал серьёзное лицо, — те боги, о которых я слышал, больше предпочитают искренность веры людей и молитвы, обращённые к ним вместе с дарами, чем на сами дары. Хотя иногда, конкретные вещи им разумеется нужны, но фарфор повсеместно используется на Полях Тростника, так что никто не заметит замены золоту.

Жрец задумчиво посмотрел на меня, затем поднялся со стула и низко поклонился.

— Благодарю Его величество за разговор, я вернусь с ответом уже скоро.

— Рад был тебя видеть Хауи, — благосклонно ответил я.

Через три часа ко мне прибежала Хейра, которая с выпученными глазами стала рассказывать, что все верховные жрецы, которые были в городе, экстренно были созваны в поместье к Хауи и даже слуг и рабов не допустили до этой встречи. Они, собственно, ей об этом и поведали, получив вознаграждение. Вечером ко мне попросился на приём Пенре, который уже имел подробности этой встречи, говоря о том, что жрецы, едва услышав о моём предложении заменять ценности на фарфор, пусть и низшего качества во всех гробницах, деля при этом всё пополам между царём и жрецами, тут же отправили Хауи быстро дать мне ответ, не дожидаясь трёх дней. Возможность быстрого обогащения на ровном месте, да ещё прикрываясь темой справедливой борьбы с расхитителями гробниц, принявшей огромные масштабы, застелила глаза всем.

Пенре оказался прав, не прошло и двух часов с его прихода, как ко мне запросился Хауи на приём и в примерно тех же словах, что и глава канцелярии внутренних дел дал мне ответ от всего жречества.

— Я подготовлю указ и всё сопутствующее, — заверил его я, — после встретимся и всё обсудим. Можешь взять на встречу нескольких людей, кому ты точно доверяешь.

— Работать с Его величеством, истинное наслаждение для меня, — хитрый старик тонко улыбнулся и поклонившись мне ушёл, донельзя довольный встречей.

— Пошли сообщение Неси, что он будет нужен мне через три дня, — бросил я Хопи, после ухода жреца. Примипил лишь кивнул и склонил голову.

Глава 23

— Его величество Хатшепсут, просит встречи с Его величеством Менхеперрой, — заглянул ко мне в кабинет, как обычно одетый с иголочки, Миннахте.

— Скажи царю, что я сейчас как раз могу уделить ей время, потом уезжаю, — ответил я ему и Хатшепсут знала, что я всё время занят, так что пришла уже спустя пятнадцать минут, с привычной свитой, которая за последнее время прилично подросла, достигнув размеров моей.

Я поднялся из-за стола, встретил её и не обращая внимание на сотню людей свиты второго царя, взял за руку и проводил к дивану. На лице женщины было видно кучу эмоций, которые она пыталась скрыть, но это ей не удавалось.

— Что случилось дорогая жена?

— Как ты смог? — она пристально посмотрела мне в глаза, — как это у тебя получилось?

— Эм-м-м, — не понял я начала беседы, — если ты дашь мне больше контекста, я пойму, о чём речь.

— Жрецы, — ёмко ответила она, — что ты сделал такого, что они едва ли не едят с твоих рук? У меня десятилетия на это ушло и я ничего не добилась. Хочу, чтобы ты поделился своим секретом со мной.

— А, ты о моей сегодняшней встрече со жречеством, — понял я, — никаких секретов нет, ты ведь видела указ, который я подготовил для этой встречи.

— Просто продажа в храмах твоего фарфора для похоронных ритуалов? — её бровь поднялась, — это их так воодушевило, что они прибежали ко мне уговаривать подписать его немедля?

— Ты видимо не совсем понимаешь объёмы, любимая, — тонко улыбнулся я, — этим указом мы говорим о том, что отныне богам угодно, чтобы к усопшим в их гробницы, пирамиды или другие захоронения, клали только фарфоровые изделия, купленные в храмах, на территории того нома, где умер человек.

— Это ведь дорого, — удивилась она, — я знаю сколько стоит твои сервизы.

— Будет другой фарфор, менее ценный, как раз для этих целей, — успокоил я её, — но не это главное, основная идея, которую я подкинул жрецам, это то, что только фарфоровые вещи, ушебти и посуда, купленные в храмах считаются богоугодными, всё остальное, купленное на стороне, это подделки, которые ничего не дадут покойному на полях Иалу.

Глаза Хатшепсут расширились.

— Хочешь сказать, что ты отдаёшь жречеству продажу всей ритуальной утвари и фигурок?

— И амулетов, — кивнул я.

— А не сильно ли это им жирно? — удивилась она, — не замечала в тебе никогда подобной щедрости.

— Ну, — скромно улыбнулся я, — мы с ними в этом же указе договорились, что фарфор они могут покупать только из царских мастерских, за чем будут пристально следить сборщики налогов, чтобы они не начали гнать свои изделия. Так что наши с тобой ремесленные мастерские будут изготовлять, а они продавать, прибыль пополам.

Хатшепсут изумлённо на меня посмотрела и спустя какое-то время покачала головой.

— Теперь понятно, почему они толпами бегают за мной, словно жуки на горячем песке. Какие же огромные деньги можно собрать со всего Египта⁈

— Ну считай, что это будет такой необъявленный налог на смерть, — хмыкнул я.

— Что же, — она поднялась с дивана, — надеюсь и мне что-то перепадёт с этого?

— Конечно дорогая жена, — улыбнулся я, вставая за ней следом, — ты воспитываешь многих моих детей и как мне докладывают, весьма успешно. Так что награду за свой нелёгкий труд, ты точно заслуживаешь.

— Я пришлю к тебе Нехси, — улыбнулась она, — он принесёт тебе свиток с нужными суммами.

— Присылай, — вздохнул я, поскольку не сильно любил нубийца, который был сейчас главным советником Хатшепсут, без которого она и шагу нигде не могла ступить. Особенно после того, как он вернулся из второй экспедиции в Пунт и привёз тонны различных товаров и экзотических животных, например тех же павианов, которых я терпеть не мог.

— Не забудь его принять, дорогой, — она помахала мне рукой и вместе со своей многочисленной свитой вышла из рабочих покоев.

— Мой царь, — тут же обратился ко мне Хопи, — тот виночерпий, которого Его величество хотел принять, но не смог, снова просится на приём.

— Точно! — я не сильно ударил себя по лбу, — зови, пока меня опять не отвлекли.

Примипил вышел и вскоре вошёл вместе с волнующимся и бледным египтянином, который при виде меня сразу упал на колени.

— Мой царь, — сбившимся голосом поприветствовал меня он.

— Можешь встать, — разрешил я, — верховный жрец Птаха говорил, что ты производишь для него какое-то особое вино. Я люблю вино, но достойного так и не встретил.

— Истинно так мой царь, — он поднялся только для того, чтобы низко мне поклониться, — я занимаюсь выращиванием винограда вот уже сорок лет и для меня непонятно, что тогда пьёт Его величество, если он недоволен напитком, который нам посылает сам Ра.

Тут, когда он в одно мгновение перестал кланяться, я увидел такой знакомый лихорадочный блеск в глазах, который мне стал слишком хорошо знаком здесь в Египте.

— «Ещё один фанатик своего дела, — со вздохом понял я по этому блеску преданности своему делу, который невозможно было от меня скрыть».

Я решил проверить свою интуицию, а потому сказал ему.

— Даю тебе слово, что если хоть что-то из того вина, что ты дашь мне сейчас попробовать, мне хоть немного понравиться, я сегодня же сделаю тебя главным виночерпием Египта.

Глаза у мужчины округлились, он засуетился и показал на дверь.

— Тогда Его величество разрешит позвать моих слуг, которые принесут амфоры?

Я кивнул и вскоре всё кругом было заставлено кувшинами и сосудами, в каком-то одному ему ведомом порядке. Он давал приказ слугам вскрывать по одной, откуда сначала пробовал сам, затем давал пробовать своему сыну, которого ему приказал взять с собой на дегустацию Хопи и только после этого в серебряный кубок наливали вино мне.

— Начнём с хорошего, но не лучшего, — сказал он, отпивая чуть от своего кубка, — я выращиваю его близко к Дельте, чтобы солнце не так сильно сушило ягоды винограда, а влажность давала им более прохладный привкус.

Я попробовал вслед за его словами и ощутил, что и правда, эта кислятина, чуть лучше, чем я пил обычно, но ему сказал, разумеется, другое.

— Кислятина.

Он побледнел, но не отступился и наливал дальше, говоря мне, как выращивал и ухаживал за каждым сортом винограда. И о чудо! Чем ближе мы подбирались к тому вину, которое он получал из винограда, растущего ближе к морскому побережью Дельты, где солнце было очень ярко на склонах небольших холмов и в то же время морской воздух ощущался на губах, тем меньше и меньше я ощущал тот вкус, который мне так не нравился в здешнем вине.

— Ну и венец моего творения, — красный от волнения мужчина, с блеском в глазах налил последнюю чашу, — урожай прошлого года, к которому я шёл долгие десять лет. Хочу знать мнение Его величества о моём труде.

Я отпил и по затылку пробежал знакомый холодок узнавания. Нотки Chateau des Reves из ливанского винограда с неповторимым приятным вкусом, трудно было забыть.

— Я назвал этот сорт Шеде, мой царь, — с гордостью сказал винодел, когда я прикрыл глаза и сделал ещё один глоток, чтобы убедиться в своих первых ощущениях.

Открыв глаза, я посмотрел на Танини.

— Пусть Рехмир подготовит указ, этот человек с сегодняшнего дня — главный царский виночерпий, — сказал я ему и парень тут же это записал.

Винодел открыл рот, а его сын, державший кувшин, едва не выронил его из рук.

— Для меня будешь делать только его, — я показал на кубок, — можешь улучшать сорт и вино, но качество должно быть не хуже того, что я сейчас попробовал.

Мужчина низко мне поклонился и улыбнулся.

— Слушаюсь мой царь.

— Своему верховному жрецу скажи, что я выкуплю у него все запасы этого Шеде, сколько ему будет не жалко продать, — добавил я.

— Мой господин повелел мне любое вино, какое понравится Его величеству, отдать ему целиком, — поклонился теперь уже главный виночерпий, — как только я вернусь в его поместье, так и поступлю.

— Хопи, выдели кого-то, пусть проследят, — обратился я к примипилу и тот поклонился.

— Благодарю Его величество за потраченное время, — винодел сам понял, что он сделал всё что мог и сейчас самое время прощаться.

— Жду, когда ты приступишь к работе и наконец к моему столу будут подавать хорошее вино, — проводил я его напутствием и он низко поклонился перед выходом, показывая, что всё понял.

— Мой царь, — Хопи обратился ко мне, когда дверь за ним закрылась, — колесницы готовы.

— Едем, — согласился я.

* * *

На царских конюшнях нас уже ждали. Мастер Аменемхет со своими помощниками, и конечно митаннийские коннозаводчики. При моём появлении, все мигом опустились на землю и только мой нетерпеливый жест показал, чтобы быстрее мы приступили к тому, ради чего тут собрались и главное, к чему так долго готовились.

— Как я раньше и говорил, только пятнадцать меринов выдерживают общий вес доспехов вместе со всадником мой царь, — с сожалением сказал, подошедший ко мне ближе мастер Аменемхет, — лошади не годятся.

— Что же, пусть так, — скривился я, — показывайте наконец.

Он кивнул и по его знаку помощники стали выносить на тренировочную площадку сначала лошадиные кожаные большие накидки, обшитые бронзовыми пластинами, а затем и манекены с пластинчатыми доспехами, но уже созданными для людей.

— Мой царь, — он показал на комплект, который поднесли ближе, — это для Его величества.

Я расстегнул пояс, отдал его охране и сразу помощники мастера бросились облачать меня в доспех, созданный по моим рисункам. Другие стали надевать на лошадь её доспех, как и мой, созданный по образу и подобию парфянских катафрактариев, только в отличие от них, в моём комплекте наличествовало глубокое рыцарское седло и стремена.

— Готово, — на мне застегнули шлем, который был сделан по тому же принципу, что и обычный легионерский, но более открытый, чтобы хоть что-то было видно по сторонам. В плотном строю солдату это было не важно, а вот для всадников это было жизненно необходимо.

Мне подали небольшой пьедестал и я взобрался на мерина, которого мне подвели. Животное, видя вокруг суету не стало изображать из себя раннего Буцефала и вело себя послушно. Я проехался пару кругов, вспоминая навыки верховой езды, что было весьма непросто, учитывая то, что я был в доспехах, весьма сильно стесняющих мои движения. Только когда я почувствовал себя уверенно, я подъехал к смотрящим на меня во все глаза людям и сказал.

— Копьё.

Огромное древко без наконечника мне подали вертикально и я едва его взял так, как видел в фильмах, сразу понял, что простым делом моя затея не будет. Я мог ездить на коне, мог держать древко так, чтобы при этом не свалиться на землю, но вот больше этого, сделать я не мог. Нужны были тренировки.

Сделав ещё пару кругов и даже не пытаясь попасть копьём в подвешенные для меня кольца, я вернулся обратно. Вернув древко копья, я спустился с мерина на землю, расстегнув ремень, держащий нащёчники шлема. Увидев кучу направленных на меня ожидающих и взволнованных взглядов, я ответил.

— Нужны тренировки, теперь каждый день я на четыре часа буду приезжать сюда. Подготовьте всё к этому.

Мастер Аменемхет и митаннийцы синхронно поклонились.

— Мой царь, могу я обратиться к Его величеству с просьбой, — ко мне неожиданно обратился стоявший за спинами всех Тушратта, который спустился с колесницы, на которой привёз меня и во все глаза смотрящий за моими попытками изобразить из себя рыцаря.

— Да Тушратта, — я повернулся к нему.

— Я слышал Его величеству нужны пятнадцать человек, готовых трудиться, чтобы стать всадниками, — с поклоном сказал он.

Я согласно кивнул, поскольку катафрактарии будут новой элитой Египта, то и набирать собирался только из людей безусловно верных мне. Ведь их дальнейшее возвышение над всеми, которое обязательно случиться, не должно было привести в конечном итоге к бунту или заговору против меня, хотя конечно на сто процентов в этом нельзя было бы уверенным, вспомнить хотя бы судьбу Бенермерута с Хумай, но свести риски к минимуму было возможно.

— Я бы хотел стать всадником Его величества, — умоляюще посмотрел он на меня.

Думал я недолго, парнишка был грамотный, трудолюбивый, к тому же, как не пытались всадники колесниц сделать так, чтобы он был ближе к ним, им этого не удалось сделать. Парень жил во дворце, рядом со мной и участвовал во всех моих поездках, имея должность личного царского возничего, чем кстати очень гордился.

— Хорошо, — кивнул я, показывая на него мастеру Аменемхету, — под него подгоните один комплект доспехов. Завтра я начну поиск остальных кандидатов, поскольку нужно немедленно начинать тренировки.

— Слушаюсь мой царь, — склонился мастер и все, кто был рядом.

— На сегодня всё, — я снял с руки два серебряных браслета и один вручил мастеру Аменемхету, второй главе митаннийских коннозаводчиков, которые занимались дрессировкой животных.

— Возможно весьма скоро, нисейских коней у меня появится больше тысячи, — вложил я ему браслет в руки с этими словами, — подумай, кого можно пригласить из твоей страны себе в помощь. Условия, которые я обеспечиваю тем, кто верно служит мне, ты знаешь по себе.

— Истинно так мой царь, — низко склонился митанниец, ответив на скверном, но египетском, — никто из нас не может пожаловаться на плохое отношение или недостаток средств.

— Подумай, если будут желающие переехать, то сообщи Хопи, — показал я пальцем на примипила, но его и без лишних представлений знали все. Моя вторая тень редко отходила от меня далеко или надолго и только по особым поручениям.

— Слушаюсь мой царь, — снова низко поклонился митанниец.

Закончив с осмотром нового вида конницы, которой вскоре только предстояло появиться на полях сражений, я молча взобрался на колесницу и молчал всю дорогу до дворца, обдумывая план будущих тренировок.

— «Может проще взять каких-нибудь кочевников? — подумал я, ведь ладно я сам, остальных придётся учить для начала вообще держаться в седле и верхом, что в век колесниц было не таким простым делом».

— «Нет, — тут же я сам себя оборвал, — катафрактарии — элита и это должно было понятно не только мне. Лучшие из всех, с безупречной репутацией и послужным списком».

Решив делать набор из молодых знакомых мне центурионов, которые только что богом меня не считали, я успокоился и назначил на следующий день поездку в поместье, чтобы поработать с контингентом, который можно завербовать в катафрактарии.

Глава 24

Вечером у меня была назначена встреча с Неси, но на ужин, который я проводил в тесном кругу ближайшего круга, вошёл в сопровождении своей многочисленной свиты персонаж, которого я не очень хотел тут видеть. Характеристики, данные им Усерамоном, оказались ещё сильно занижены. Что Хейра, что Пенре, оба мне рассказывали, как вавилонский принц тиранит слуг и жестоко издевается над рабами, особенно молоденькими рабынями. Прижигание им сосков огнём, было самым безобидным из его занятий. Но больше всего страдал от его закидонов Миннахте, который хотел выполнять свою работу идеально, чтобы не посрамить себя и Род, но он не понимал, что Кадашман-Харбе придирался к нему не потому, что плохо было что-то сделано, а просто из-за его возраста и как думал принц, невероятно высокой должности для такого сопляка. Так что Миннахте тоже хорошо доставалось, но он держался.

— Принц! Как я рад тебя видеть! — натянул я на лицо дружелюбную улыбку, — не знал, что ты хотел посетить мой ужин.

— Его величество видимо запамятовал пригласить меня, — тот пожал плечами, и направился к стулу, на котором сидел Миннахте, с явным замыслом его оттуда согнать.

— Миннахте, сиди, где сидишь, просто прикажи слугам принести нашему гостю ещё один стул, — предупредил я возникновение неловкой ситуации и молодой парень тут же кивнув, распорядился и вскоре принц, сдвинув весь ряд, сел ближе ко мне. Взгляды, которые он ловил на себе при этом мало его волновали, поскольку он знал, что позарез нужен мне, но вот видимо дальше логика у него точно хромала, поскольку он не заглядывал так далеко в будущее, чтобы понять, что когда-то эта потребность в нём у меня может закончиться. Но, как и говорил Усерамон, принц доживший до тридцати лет ни в чём не зная нужды, поскольку был до недавних пор наследником престола, слегка путал берега, если говорить сленгом моего времени, поскольку в его Вселенной центром всего был он сам.

— Угощайтесь принц, — я показал слуге на графин с вином и тот быстро налил кубок принцу, — мне привезли новое вино, отличного качества.

Кадашман-Харбе пригубил, удивился и приказал слуге налить себе полный кубок, который выпил единым махом.

— Действительно прекрасное вино Твоё величество, — покачал он довольно головой, — прикажите передать мне пару кувшинов.

— Непременно, — на моём лице не дрогнул даже мускул, — для дорогого гостя всё что угодно.

— Я ещё хотел попросить Его величество, — он влил в себя ещё один кубок вина, — мне нужно больше денег на содержание моей свиты, она слишком мала для будущего царя Вавилонии.

— Прикажу верховному визирю поговорить с тобой, думаю вы определитесь с нужной суммой, — моё терпение казалось бесконечным.

— Благодарю своего царственного собрата за понимание, — он кивнул, затем взял золотой кубок из которого пил и с ним удалился из зала.

Я посмотрел на Десницу, который под моим взглядом даже не дрогнул, а спокойно заметил.

— Я предупреждал Его величество.

— Ты говорил, посол Вавилонии давно хочет со мной поговорить, — задумчиво ответил я.

— Да, как раз по поводу гостя, что у нас остановился, — хмыкнул он.

— Я завтра в обед уезжаю в поместье, так что если он успеет, я готов с ним поговорить утром.

— Сейчас же отправлю ему весть, но думаю он успеет, — заверил меня Усерамон, — встречи с Его величеством не то, чем может пренебречь кто-либо.

При этом он так красноречиво посмотрел на Рехмира, видимо намекая на то, что знает о нашем небольшом с ним бизнесе по продаже встреч со мной, отчего его племянник покраснел и опустил лицо ниже в тарелку, делая вид, что пристально рассматривает лежащее в ней мясо.

В зал вошёл легионер, подошёл к Хопи и тихо сказал ему на ухо что-то, примипил посмотрел на меня и видя, что я заметил гонца, просто мне кивнул.

— Ладно, мне пора, вы оставайтесь, — я поднялся с места и все тут же поднялись со своих стульев и низко мне поклонились, ожидая в такой позе, пока я выйду из зала.

* * *

— Неси! — я вошёл в комнаты Танини, где тут же со стула поднялась большая тёмная фигура, вставшая мигом на одно колено.

— Мой царь! — раздался знакомый голос.

— Рад тебя видеть, — я проходя мимо, похлопал его по плечу и сел на стул за столом, — поднимись.

Нубиец поднялся и сел напротив меня, приготовившись внимательно слушать.

— Сколько людей работает с тобой сейчас, над нашим делом? — поинтересовался я у него.

— Почти три тысячи мой царь, объём работы очень большой, — улыбнулся он.

— Три тысячи? — удивился я, — быстро же ты набираешь добровольцев на весьма опасную работу.

— Ну, с моими связями и информированностью, не такую уж и опасную мой царь, — пошутил он, — к тому же все остальные давно поняли, что заниматься этим делом без меня, действительно опасно. Казни всех конкурирующих со мной гробокопателей, которых я сливал меджаям через Хопи, это отлично доказали, мой царь. Так что сейчас, по сути, лишь я являюсь единственным активным участником на этом непростом поприще.

— Отлично, — покивал довольно я головой, — поскольку я решил не сливать тех, с кем ты работаешь сейчас, а легализовать наше небольшое тайное дело.

— Легализовать? — у нубийца расширились глаза, показав белки, — как это вообще возможно мой царь?

— В рамках борьбы власти с расхитителями последних пристанищ усопших, — хмыкнул я, — я договорился со жречеством, что отныне в новые гробницы не будут класть золото и серебро, а разрешена только медь, бронза и главное — фарфор. Только это будет разрешено, чтобы вандалам не из-за чего было ковыряться в пирамидах и гробницах.

— А что будет со старыми, мой царь? — ухватил он главную идею.

— Мы будем составлять опись заменяемого и вместо золота и прочих ценных вещей, класть предметы из вышеописанных мной металлов и фарфора. Причём, если будут наследники, то им будет положена треть от заменяемого, если же нет, то поделим добро между собой.

— Зная жрецов мой царь, думаю они схватились за предложение Его величества обеими руками и ногами, — хмыкнул он, — я понимаю куда мыслит Его величество. Думаю тех, кто делает сейчас эту работу не легально, Его величество хочет перевести на работу на жречество.

Я улыбнулся.

— Ты как обычно поразительно догадлив Неси, всё верно. Прибыль, конечно, у них значительно уменьшиться, но зато работа станет неопасной, а даже почётной. Могут хвастаться детям и внукам, что работают на благо государства.

— Согласятся все, как только я это предложу, — кивнул он, — всё же когда твоих коллег по сомнительному бизнесу скармливают крокодилам, мысль о том, что ты можешь быть следующим, превалирует над тем доходом, который ты получаешь.

— Вот и отлично, — довольно кивнул я, — тогда скажи всем, что есть такой вариант и кто будет согласен, мы трудоустроим, без твоего участия в этом процессе. Можешь уже сейчас начинать выводить своих людей из этого предприятия.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову, — я так понял, меня ждёт новое поручение?

— Снова верно Неси, — улыбнулся я, — пока это секрет для всех, но я готовлюсь к завоеванию Вавилонии и твоя роль в тех целях, которые я преследую, будет весьма большой.

— Слушаю мой царь, — склонил он голову.

— Мне нужно найти всю информацию, которая касается бога Анзуда и его смертной жены, — тихо продолжил я, — так что твоя задача после того, как мы будем захватывать города и храмы, трясти жрецов и правителей, да вообще любых людей, кто может иметь эту информацию.

— Я понял мой царь, мы ищем что-то конкретное?

— Да, Таблицы судеб, небольшая каменная табличка с выбитыми на неё старыми рунами, — кивнул я, — но думаю, что мы их вряд ли найдём, поскольку их уже искали и весьма активно с нулевым результатом. Так что единственная зацепка, которая есть у меня имя девушки, которая была с богом Анзудом. Возможна она осталась у неё после смерти мужа.

— Когда мне быть готовому к походу? — поинтересовался он.

— Думаю несколько месяцев у тебя точно есть, — прикинул я в голове, сколько у меня уйдёт на тренировку всадников, чтобы просто обучить их основам, остальное можно будет тренировать уже в самом походе, — ищи толмачей, заводи знакомства среди вавилонских купцов, средства на это у тебя будут.

— Слушаюсь мой царь.

— Тогда на этом всё, вернусь из поместья, свяжусь с тобой как обычно.

Нубиец поднялся со стула, когда я встал и опустился на колено.

— До встречи Неси.

* * *

Утром мне во время умывания и косметических процедур напомнили, что я назначил вчера аудиенцию послу Вавилонии и он ждёт её с самого восхода солнца.

— Видимо и правда, сильно хочет поговорить, — хмыкнул я, — пусть его приведут в зал для завтрака.

Хопи поклонился и вышел, но когда я сел завтракать и за мной ухаживал Миннахте, всё нарезая и подкладывая мне в тарелку с больших блюд, в зал быстрым шагом вошли десять человек в знакомых мне кожаных одеждах. Вавилонских купцов я видел на рынке, так что послы отличались от них только качеством одежды, но не фасоном, ну и наличием драгоценностей, конечно, показывающих их статус.

— Царь Кардуниаша Караиндаш Iприветствует своего царственного брата Его величество Менхеперру, царя Верхнего, Нижнего, Южного и Северного Египта, — обратился он ко мне, опустившись на оба колена.

— И ему привет от меня, — согласился я, кладя в рот кусочек запечённого в тандыре мяса.

— Его величество прислал дары своему царственному брату, — продолжил главный из них на приличном египетском.

— Я с радостью их приму.

Процесс дарения затянулся, так как царь Караиндаш не пожадничал и прислал не только много ценных вещей, но и десять наложниц для меня, очень молодых и красивых девушек. Я был удивлён тем количеством, которое мне подарили.

— Передайте от моего лица, большую благодарность Его величеству, — заметил я, — также скажите, что я был впечатлён количеством даров, так что не мог оставить и своего царственного брата без подарка.

Посол удивился, поскольку обмен подарков хоть и практиковался среди царей, но обычно это делали знакомые друг другу правители.

— Рехмир, пусть царю Вавилонии передадут через его послов дар от меня — один комплект сервиза.

Посол расширил глаза, он как никто другой знал его стоимость. Она превышала стоимость всего им сейчас подаренного раз в пять, если не больше.

— Великий царь, — он испуганно на меня посмотрел, — мне будет страшно возвращаться с подобным сокровищем обратно.

— Тебе выдадут охрану, — я сделал жест будто это пустяк.

— Благодарю Его величество за понимание и доброту, — низко поклонился он.

— Что же, давайте перейдём к делу, — закончил я часть дарения и взаимного лобызания в дёсны, — Десница мне поведал, ты хотел передать мне послание от своего царя?

— Именно так Великий царь, — склонился посол, — Его величество Караиндаш был весьма озадачен побегом его наследника в Египет, он бы хотел, чтобы он вернулся обратно домой.

— Принц находится у нас в гостях, — я удивлённо посмотрел на него, — он не пленник, так что почему вы спрашиваете разрешения у меня, а не у него?

Посол смутился, не мог же он сказать, что думает про всё это в действительности.

— Также до Его величества донеслись слухи, что Великий царь Египта готовит войско для похода на Кардуниаш, — тем не менее продолжил он, — он в полном недоумении и хотел бы узнать, чем вызвана подобная враждебность между нашими государствами, если до недавнего времени между нами был только мир и взаимное уважение.

— Это так, — смиренно согласился я, — но к сожалению, Его высочество, принц Кадашман-Харбе поведал, какие страшные вещи творит царь Вавилонии в своём царстве и умоляет меня помочь ему освободить бедный народ от тирании.

— Тирании⁈ — у посла от удивления даже отвисла челюсть, — у нас нет ничего подобного! Народ любит и уважает Его величество! Я уверен, что слова Его высочества могли неверно истолковать, я готов лично услышать их от него и разобраться.

— Позовите принца, — обратился я к Хопи и тот пошёл за вавилонцем, которого несмотря на его спящий, помятый от ночного пьянства и обрюзгший вид, силой притащили буквально через двадцать минут.

Глава 25

Принц было открыл рот, чтобы выразить мне всё своё недовольство от действий моей охраны, но тут он увидел и главное узнал соотечественников. Он сразу распрямил плечи, поднял голову и посмотрел на них свысока.

— Принц, помоги нам разобраться с послом твоего отца, — я посмотрел с лёгкой улыбкой за произошедшей трансформацией, — он говорит, что в вашем царстве и в помине нет того, что ты нам рассказывал.

— Великий царь, — тот надменно посмотрел на посла и потом на меня, — чьему слову вы больше верите? Моему? Наследника престола или какому-то слуге?

Глаза посла опасно сузились.

— Мой принц видимо за обильным возлиянием вина запамятовал, — тем не менее вежливо обратился он к нему, — я был тем доверенным человеком, кто воспитал его, был ему наставником и другом.

— Другом? Ты? — у принца от возмущения даже полетела слюна изо рта, — ты недостоин даже находится в этом зале рядом со мной!

— Хорошо мой принц, — миролюбиво заметил посол, — оставим наши разногласия, но могу я услышать ваши претензии к своему отцу и его правлению своим народом?

Принц открыл рот и дерьмо полилось оттуда такое, что даже я, слышавший всё это от Усерамона, едва не скривился. По словам принца, его отец обложил бедный народ такими налогами, что тот мрёт от голода словно мухи, на завтрак ему подают убиенных недавно родившихся младенцев, а ужинает он на телах замученных им девственниц.

Рот посла от такого вранья открылся, и он было видно, что с трудом сдерживается. Первым не выдержал тот, кто был рядом с ним. Молодой парень с громким криком ярости на родном языке попытался броситься к принцу, но моя охрана тут же среагировала и он чтобы не напороться на мечи, был вынужден отойти назад. Посол повернулся, отчитал его, затем повернулся ко мне.

— Великий царь, прошу просить моего коллегу за несдержанность, но слова принца ранят нас хуже стрел, — низко поклонился он мне.

— Я тоже был весьма опечален, услышав то, что твориться в Вавилонии, — притворно погрустнел я, — мне раньше всегда казалось, что ваша страна просвещённая и прогрессивная, с древними корнями. Мне жаль ваш народ, который вынужден терпеть над собой такого царя.

— К счастью, это будет недолго продолжаться, — оскалился принц, сдавая мои планы с потрохами, хотя я планировал это сделать более деликатно, — Его величество Менхеперра пообещал мне войско, с которым я через три месяца войду в свою страну и заберу себе то, что принадлежит мне по праву.

Глаза у послов выпучились, такого даже они не ожидали, что им прямо заявят о военном походе, да ещё и указали точные сроки. Глава, игнорируя принца обратился ко мне.

— Это так, Великий царь Египта?

— Ну не совсем, — я пытался выкрутиться как мог, но из-за урода принца, не следящего за своим языком, сделать это было сейчас крайне затруднительно, — я планировал сначала послать послов, чтобы они узнали из первых рук о происходящем в Вавилонии, дать царю Караиндашу время, чтобы он изменил своё поведение. Только после этого, как мирный и просвещённый царь я мог бы начать агрессию в сторону своего соседа.

— Так же, как это было и с Митанни? — брякнул тот же несдержанный вавилонянин, который кидался на принца.

В зале настала тишина, а я сильно обрадовался.

— Уважаемые послы обвиняют меня в чём-то предосудительном? — улыбка с моего лица пропала и я холодно посмотрел на разом побледневшего старшего посла.

— Нет Великий царь, мой коллега ещё слишком юн и горяч, — попытался выкрутиться уже он, — не стоит воспринимать его слова всерьёз.

— Я пригласил вас навстречу, хотя мой день крайне загружен делами, — спокойно и немного отстранённо стал говорить я, — принял дары, выслушал вас, а в ответ слышу одни оскорбления? Похоже слова принца правдивы, если слуги царя позволяют себе подобное в присутствии другого царя.

— Великий царь, дайте мне всё объяснить, — старший посол уже понял куда свернуло дело и к чему я это всё говорю и ему стало страшно, но к его несчастью, а к моему облегчению, слова человека из вавилонской делегации дали мне возможность выйти сухим из сложившейся ситуации, в какой я оказался благодаря словам болтливого принца.

Я поднял руку затыкая его.

— Все знают, что послы для меня священны, — продолжил я, когда он замолчал, — поэтому я даю вам время до вечера, чтобы собраться и спокойно уехать. Передайте вместе с подарком от меня своему царю, ещё и новость, что отныне между нами объявлена война, до тех пор, пока он и всё царство Вавилонии не смоет с себя печать позора, оскорбив меня недоверием и осуждением. На этом всё, аудиенция окончена.

Старший посол бы умён, поэтому лишь молча поклонился, попрощался и повёл на выход свою делегацию.

— Дорогой принц, — я с улыбкой повернулся к гостю, — прошу тебя, когда говорю я, ты молчишь.

— Но Великий царь, — попытался возмутиться он, явно не понимая причиной чего, он только что стал, — наконец-то! Война!

— Иначе мне придётся приказать своему палачу зашить тебе рот, — с максимально вежливой улыбкой перебил его я.

Принц, каким бы тупым ни был, как истинное трусливое животное отлично понимал, когда нужно молчать, поэтому он быстро извинился и свинтил в свои покои.

— Ну что же, — я повернулся к молчавшим Усерамону и Рехмиру, — послы сами упростили мне задачу. Так что поездку в поместье совмещу с осмотром войска.

— Сильфий теперь поставляется со всего побережья, мой царь, — заметил Рехмир, — все племена западных кочевников присягнули на верность Его величеству Менхеперре, хватило только одной битвы с их сборным войском.

— Ну вот и отлично, всё одно к одному, ещё и награжу отличившихся, — ещё больше обрадовался я.

— Мой царь, — Усерамон смущённо посмотрел на меня, — я прошу милости у Его величества.

— Какой ещё? — удивился я.

— Три месяца отдыха, — быстро проговорил он.

Я даже засмеялся от такого предположения, что в разгар войны куда-то отпущу, да ещё и на такой срок своего Десницу, он это знал, я это знал и все вокруг это знали и тем не менее он спросил.

— Объяснись, — вытирая слёзы с глаз, сказал я ему.

— У меня сердце кровью обливается оттого, что ЭТО, — он поморщился, словно наступил в свежее дерьмо, — будет царём, но в то же время, зная что поход для Его величества весьма важен, я хочу ещё раз съездить в Вавилонию и попытаться договориться о мире, если царь Вавилона разрешит нам поиски на его территории.

— Ты себя слышишь Усерамон? — изумился я, — какой нормальный царь откроет границы для того, чтобы чужая армия рыскала по его территории?

Он это сам понимал, но всё равно набычился, принц ему за месяцы, проведённые вместе встал явно поперёк горла.

— Конечно, я тебя никуда не отпущу, но… — я сделал паузу, — предложу другой вариант, чтобы ты успокоил своё кровоточащее сердце. Я помню был один хороший переговорщик от царя Хатшепсут, когда я ещё усмирял Нубию. Он ещё жив?

Усерамон точно знал этого человека, поскольку кивнул.

— Не только жив, но ещё и работает на Его величество, — хитро улыбнулся он, — я переманил Его в свою канцелярию, когда начались чистки ещё при первом заговоре против моего царя.

— Да? Взял себе такого приятного человека и не сказал об этом мне? — я поднял бровь.

— Я побоялся, что Его величество по своему обыкновению у меня его заберёт себе, — не моргнув и глазом честно ответил он.

— Он далеко? — поинтересовался я, погрозив Деснице кулаком.

— Через десять минут будет здесь, если Его величество хочет его видеть.

— Да, зови, как раз мы пока обговорим кое-что, что касается похода, раз это теперь уже не тайна, — заметил я.

Отогнав всех от стола, я стал рассказывать своим ближайшим помощникам подробности того дела, которое недавно поручил Неси, а также кого и что мы будем искать в Вавилонии. Оба меня внимательно слушали и кивали. Записывать свои слова я запретил. Мы закончили раньше пятнадцати минут, но в зал как раз входил запыхавшийся и потный человек, лицо которого было мне знакомо.

— Мой царь, — опустился он на колени и коснулся рукам и лбом пола.

— Я ищу человека, который умеет говорить и главное понимает, от чьего имени он говорит, — я показал ему подняться, чтобы видеть его лицо, — и вспомнил, что был один человек, который в весьма непростой ситуации повёл себя крайне достойно.

Мокрый от пота и волнения человек низко мне поклонился.

— Слова царя словно бальзам на сердце такого простого слуги Его величества, как я. Готов исполнить любое поручение моего царя.

— Отлично, — я и не сомневался в этом, — Десница тебе расскажет подробности, я просто хотел убедиться, что ты не изменился.

— Господин Усерамон слишком добр ко мне, — он низко поклонился мне, затем в сторону Десницы, — я благодарен за всё, что он делает для меня и моей семьи. Я в вечном долгу перед ним.

— Хорошо, тогда ты теперь мой посол в Вавилонии. Усерамон тебе всё расскажет, снабдит деньгами и туда ты поедешь с послами самой Вавилонии и охраной, — я снял с руки серебряный браслет и передал его ему через Хопи.

— Слушаюсь, мой царь, — он низко мне поклонился, поблагодарил за награду и вышел из зала с поманившим его довольным Усерамоном.

— Ну, если с делами покончено, то в путь, — радостно потёр я ладони друг о друга.

— Мой царь, — смущённо обратился ко мне Рехмир, — можем мы провести ещё одну встречу? Я не смогу принять решение по такой сумме без Его величества.

— А-а-а, — я сразу понял о чём он, — моя любимая жена прислала мне счёт на свою косметику?

Верховный визирь скривился также, как это недавно сделал его дядя.

— Если бы косметику мой царь, — трагично сообщил он мне печальным голосом, — на эти деньги можно купить всю косметику мира.

— Ладно, я всё равно переодеваться, так что позови её посланца ко мне в личные покои, — поднялся я с места, — не думаю, что буду долго уменьшать эту сумму в десять раз.

— Или лучше сразу в сто раз, — обрадовался Рехмир, отправляя гонца в ожидавшему его и моего решения человеку.

* * *

— Нехси? — удивился я, когда ко мне в покои, вместе с Рехмиром вошёл главный советник Хатшепсут.

— Его величество Менхеперра, — он опустился на колени и низко мне поклонился, — я прошу приватного разговора.

— Да? — я покосился на Рехмира, — даже от него?

— Если это возможно Твоё величество, разговор пойдёт о личном, — спокойно ответил нубиец.

— Давай тогда сначала покажи мне смету, которую тебе дала согласовать со мной царь Хатшепсут, — я показал ему дать лист Рехмиру, — и отпустим верховного визиря.

Нехси передал лист, я глянул, ужаснулся и сократил всё ровно в сто раз, Рехмир был снова прав по поводу безмерных трат Хатшепсут на ненужную ерунду в виде новых храмов и обелисков, прославляющих её имя и имена богов. Я с некоторыми из них встречался и прославлять их точно не собирался.

Вернув лист Рехмиру, я увидел, как тот радостно вскинул брови от суммы, которую я по итогу утвердил, поэтому попрощавшись, он с поклоном удалился. Следом вышли все, кроме охраны, Нехси и Хопи.

— Слушаю тебя, — показал я ему жестом говорить, но разумеется не пригласил сесть. Слишком много чести, даже если он посланник Хатшепсут и её главный доверенный советник.

Нубиец мне поклонился и затем сказал то, что я вовсе от него не ожидал.

— По возвращении из Пунта я услышал новость, которая заставила меня задуматься над тем, что я делаю и кому служу Твоё величество, — он спокойно посмотрел на меня, — а хорошо изучив Его величество и его отношение к людям, я буду предельно краток, но честен. Я предлагаю свою дочь в наложницы Его величеству, в обмен на то, что я буду служить ему, а не царю Хатшепсут.

Если бы сейчас ударил гром и в окно влетела молния, я был бы удивлён меньше, чем от прозвучавших слов. Главный советник Хатшепсут, тот, кому она доверяла безусловно, хотел её предать. Причём не просто так, а ещё и подложив под меня свою дочь, которая мне тогда на пиру так сильно понравилась.

— Как-то это перебор даже для меня, — я понял, что не могу спешить с ответом, так что удобнее устроился на кресле и подпёр щёку кулаком, — если ты говоришь, что изучал меня, то наверно знаешь, что я не очень люблю предателей.

— Но всегда приветствуете и вознаграждаете их, — заметил он, — мне будет достаточно и этого.

— Слишком мало информации для того, чтобы я принял подобное непростое решение, ведь ты понимаешь, как взбеситься Хатшепсут от этого?

— Прекрасно осознаю это, мой царь, — в его голосе не было ни капли лести, один прагматизм, — но так получилось, что все мужчины моего рода сложили свои головы на службе у Его величества Хатшепсут. Так что я и ещё несколько немощных стариков, последние его представители.

— Поэтому тогда на празднование моего дня рождения пришла твоя дочь? — понял я.

— Именно так мой царь, я остался её последней защитой и опорой, — кивнул он.

— И ты тем не менее подкладываешь её под меня?

— Его величество хороший муж и повелитель, — он пожал плечами, — я не слышал ни одного плохого слова в его сторону от жён, если только дело не касается исполнения им графика.

Тут он запнулся, смущённо посмотрел на меня, но продолжил.

— Графика возлежания со своими жёнами.

— Кому-то нужно зашить рот, — задумчиво сказал я вслух свои мысли, — а кому-то и этого будет недостаточно и придётся перед этим отрезать ещё и язык.

— Я могу сказать имена Твоё величество, — склонил он голову, — всё, чтобы Его величество понял, что мои слова не какая-то шутка.

Я задумался. Мысли о девушке мне иногда приходили в голову, хотелось её увидеть, но я помнил слова царя Хатшепсут и не хотел накалять обстановку. Но вот так, когда тебе едва не насильно вручают ту, кто тебе понравился и кого ты сильно возжелал, соблазн был слишком велик.

— Поступим так, — наконец я, после долгих колебаний принял непростое решение, — началась война и я уйду в поход. На это время всё оставим как есть, с двумя исключениями. Первое, как быть с твоей дочерью я решу позже, хотя я не буду отрицать, она мне понравилась и второе ты будешь обо всех делах, которыми занимается царь Хатшепсут, особенно о воспитании ею моих детей, докладывать тайно Деснице, он один будет посвящён в нашу тайну.

— Меня это устраивает мой царь, — тут же согласился нубиец.

— Ну и главное, — я внимательно на него посмотрел, — если будут какие-то просьбы от царя Хатшепсут, связанные с риском для твоей жизни, обратись к Деснице, он сделает так, чтобы это поручение выполнил кто-то другой. Я правильно тебя понял, ты боишься, что твоя дочь останется одна?

— Его величество всегда славился своей мудростью и справедливостью, — низко поклонился мне Нехси, — именно так. Я боюсь за неё больше, чем за себя.

— Тогда на этом и порешим, — я сделал жест, что разговор окончен и он поняв это, несколько раз поклонился и задом вышел из покоев.

— «Отец настолько боится за свою дочь, что готов подложить её под того, кого он терпеть не может? — я ничуть не обольщался, ведь знал отношение Нехси ко мне и от Хейры и от Пенре, не говоря уже о Хопи и остальных».

Нубиец никогда не скрывал своих мыслей от людей, открыто выражаясь, что он обо мне думает.

— Узнай, чем это его так припекло, — я обратился к Хопи, — странная история.

— Я сам поражён мой царь, — склонился он, — конечно, всё разузнаю и доложу.

Закончив с разговорами и встречами, я наконец вернулся к переодеванию, но в голове всё ещё крутились слова, прозвучавшие недавно. Мысли раз за разом возвращались к девушке, а небольшая дрожь нетерпения даже заставила меня вздрогнуть и постараться выкинуть мысли о её обладании из головы. Пока мне было чем заняться.

Глава 26

— «Явился, не запылился, — встретил меня ворчливый голос, едва я прибыл в своё поместье и зашёл в комнату, где на кровати вольготно лежала чёрная кошка».

— Я вообще-то занят приготовлениями к войне, плюс теперь у меня тренировки, — ответил я, подходя ближе и целуя Бастет в нос.

Она зафыркала, но по крайней мере не вырывалась.

— Как ты? Совет закончился, ты можешь вернуться в столицу вместе со мной.

— «Хорошо, но я не настолько наивна, чтобы думать, что ты приехал сам, чтобы отвести меня в Фивы, — раскусила она меня».

— Ну и дела поделать конечно же, — ничуть не смутился я, — всегда приятно, когда личные дела совпадают с государственными.

— «Ну-ну, — скептически ответила Бастет, забираясь мне на руки».

— Если скажешь, что соскучилась по мне, я поверю, — хмыкнул я, удивляясь тому, что она сама это сделала.

— «Проводить время мне, великой богине в обществе простых смертных, — она сделала паузу и покачала головой, — какой стыд. Ты хотя бы немного выбиваешься из этого ряда».

— Чем же? — удивился я.

— «Ну хотя бы тем, что можешь накапливать в себе энергию от человеческих молитв, — она внимательно посмотрела на меня своими кошачьими глазами, — это, как я узнала недавно, вообще не свойственно вашей расе».

— Мда? — удивился я, — может я и правда бог?

Бастет весьма скептически посмотрела на меня.

— «Мечтай давай, я больше поверю в то, что ты плод долгих мутаций, чем потомок демонов нашей расы».

— Чего кстати ты первых переселенцев с Ковчега, представителей одного с тобой, между прочим, народа, демонами всё время называешь? — поинтересовался я, — вы же мало чем друг от друга отличаетесь, ну кроме внешнего вида, конечно.

— «Так повелось, чтобы было понятней, они взяли вид одних существ, мы других, так что боги и демоны вполне себе отличное наименование, — она подставила голову под мои пальцы и я конечно стал аккуратно теребить её за ушки».

Бастет довольно заурчала.

— Ладно, я работать, — сменил я тему, — побудешь рядом? Если честно, но я и правда немного соскучился по твоему вечному ворчанию.

— «Смертный соскучился по богине, — пренебрежительно фыркнула она, — трагедия какая для меня».

— Ну вот, да, я именно про это, — скептически ответил я, — но не переживай, ещё пять минут рядом с тобой и налёт сентиментальности у меня пройдёт.

Из поднятой лапки кошки появились внушительного вида когти, великоватые ей по размеру.

— Жуть какая, лучше спрячь, — вздрогнул я и пошёл на выход, поскольку собирался принимать посетителей в рабочем кабинете.

Первым делом я хотел отобрать желающих на роль всадников, желательно среди тех, кто хоть что-то знает о лошадях, но с другой стороны, с животными у меня было кому работать, митаннийцы и правда оказались мастерами своего дела по дрессировке животных.

Первым на собеседование в кабинет вошёл слишком знакомый мне человек.

— Аменмос? — изумился я, увидев легата Второго легиона, — ты зачем пришёл?

— Хочу стать катафрактарием мой царь, — склонил он голову.

— Да ты уже на вершине власти! Ты легат! — продолжал удивляться я, — тебе это зачем? Это ведь будет понижением в должности и статусе!

— Я не для этого служу, — спокойно пожал он плечами, — мне интересно всегда новое, а судя по слухам, Его величество придумал действительно что-то необычное.

— И что за слухи такие? — проворчал я, ровно также, как это обычно делала Бастет.

— Ну разные слухи, что Его величество откажется от колесниц, но не от лошадей, — он смущённо пожал плечами, — мне это интересно.

Его приход и то, что он готов был обменять действительно высочайшую должность в пешем легионе на должность простого всадника, заставила меня задуматься.

— У тебя есть опыт колесничего, сейчас же ты прекрасно разбираешься в тактике действий легионов, — задумчиво произнёс я вслух свои мысли.

Он видя, что я рассуждаю сам с собой, не стал вмешиваться.

— Хопи принесите ещё один стул, — наконец я принял решение и показал сесть ему рядом со мной слева, поскольку справа на стуле устроилась Бастет.

— Мой царь? — не понял он моего поступка.

— Будешь помогать мне набирать всадников, ты ведь лучше меня знаешь всех центурионов.

Лицо Аменмоса просветлело.

— Благодарю за честь мой царь, а что тогда насчёт меня?

— С тобой решим позже, — отмахнулся я от него и легат понял, что лучше сейчас не поднимать эту тему.

* * *

Собеседования затянулись на три долгих дня, поскольку я хотел поговорить со всеми соискателями, ведь мне обещали вскоре поступление большого количества нисейских коней, а это значило, что лучше сейчас, когда у меня было время, поговорить с кандидатами, чем потом делать это в спешке. Понятное дело, что тринадцать человек я нашёл, а Аменмоса не стал ущемлять в правах, а сделал легатом катафрактариев, а то бы меня никто не понял несмотря на то, что он лепетал, что не стоит только ради него вводить эту должность. Опускать ниже людей такого ранга, дослужившихся до него только за счёт своих навыков, было в высшей степени неразумно, так что мне было проще изменить свои планы, чем вызвать многочисленные удивлённые шепотки за своей спиной. А так, его перевод вызвал только небольшую грусть у его солдат, но в то же время и ликование оттого, что их командир пошёл на повышение, поскольку ничем другим, по их мнению, этот перевод просто не мог быть.

Захватив с собой набранных кандидатов, я не забыл богиню и вместе мы вернулись в столицу. Город гудел, словно растревоженный улей, новости о новой войне и походе царя разлетались во все стороны и желающих узнать подробности было столько, что Рехмир старался лишний раз не показываться в коридорах дворца, поскольку его останавливали на каждом шагу, чтобы расспросить о том, что ещё там придумал царь и почему в этот раз именно Вавилония.

Меня же самого это всё нисколько не волновало, поскольку ждали ежедневные тренировки со всадниками новой формации, ведь мастер Аменемхет быстро подогнал под всех снаряжение, а также броню и они были готовы присоединиться ко мне. Моё постоянное пропадание на тренировочном поле, где я учился управлять копьём на скаку и пытаться им же снять кольца, повешенные на столбах, возвращали мне понемногу навыки верховой езды и с каждым разом это получалось всё лучше и лучше.

* * *

— Мой царь, у Его величества есть свободное время? — заглянул ко мне в кабинет Хопи, когда я в перерывах между тренировками с катафрактариями, пытался ещё и исполнять обязанности царя.

— Не очень, — я показал ему на кучу писем и свитков, которые требовали моего личного просмотра, — но говори.

— Я узнал причину, почему главный советник Нехси, хочет отдать вам свою дочь.

Это было интересно, так что я даже отбросил перо и посмотрел на него.

— Интересно, что послужило причиной?

— Наш вавилонский принц, положивший на неё свой взгляд, — примипил пожал плечами, — а царь Хатшепсут действительно гоняет советника сейчас по всем своим важным делам, так что дочь постоянно остаётся без присмотра. Я зная, что Неси знаком со многими тёмными личностями в городе, обратился к нему и нубиец свёл меня с людьми, которым принц готов заплатить деньги, если они выкрадут девушку из дома и принесут её ему. Видимо об этом же прознал и её отец.

— Он что, вообще оху…л что ли вконец? — моему изумлению не было предела.

— Ну судя по его поступкам и словам, такое он вполне себе практиковал и у себя на родине, — пожал плечами примипил.

Я повернул голову к слушающей наш разговор Бастет.

— У меня моральная дилемма, а посоветоваться я не могу ни с кем, кроме тебя.

Кошка фыркнула.

— «Давай, мудрая и справедливая богиня Бастет, готова рассудить тебя смертный».

— Будешь издеваться, вообще больше, ничего тебе не скажу — рассердился я.

Бастет смутилась, поднялась на кресле и перепрыгнула на моё, потёршись головой о мою руку. Посмотрев на виноватую мордочку, я вздохнул и переместил руку на её голову.

— В общем я хочу эту девушку, она мне понравилась сразу, как я её впервые увидел, — продолжил я, — но, если я ею овладею, боюсь меня начнёт мучать совесть, поскольку получается, что я ей воспользовался только потому, что её отец решил обезопасить у меня девушку от вавилонского принца. Что-то я не готов к подобной любви, даже если просто проведу с ней всего одну ночь.

— «У тебя осталась совесть, — хмыкнула Бастет, — это уже хорошо».

— Это да, но хотелось бы знать твоё мнение, как девушки, ну и высшего существа в целом.

Кошка подставила голову под мои пальцы и задумалась, а я ей не мешал. Хопи же видя, что я говорю на русском с кошкой, также замер в сторонке, боясь даже дышать.

Бастет наконец нехотя убрала голову из тискающих её ушки пальцев, перепрыгнула обратно на кресло и ударила один раз лапкой по серебряному колокольчику.

Через пять минут, переваливаясь словно утка, к нам вбежала Хейра, бывшая уже на весьма приличном сроке.

— Его величество звал меня? — она переводила свой взгляд с меня на Бастет, не понимая, кто её из нас вызвал.

— «Ей скоро пора рожать, она не может больше выполнять свои обязанности, — Бастет посмотрела на меня, — пусть возьмёт себе помощницу на это время. Никто не сможет войти на женскую сторону царя без его разрешения».

— Ты умница! — я мгновенно понял её план. Действительно, если дочь Нехси переедет во дворец на мою женскую половину дворца, то принц до неё просто никак не сможет дотянуться.

— «А то, богиня же всё же, — самодовольно заявила Бастет, укладываясь обратно на кресло».

— В общем хватит тебе на таком сроке бегать по дворцу, — обратил я свой взор на Хейру, — возьми себе в помощницу дочь главного советника Нехси и обучи её всему. Говорят, девушка способная, подменит тебя на момент родов и первых месяцев ухода за ребёнком.

— А он разрешит это? — Хейре явно моя идея не понравилась, чтобы её кто-то заменил.

— С радостью, ещё и счастлив будет, — кивнул я, показав на Хопи, — особенно когда он с ним предварительно поговорит об этом.

— Но мой царь, я в состоянии всё делать сама, — попыталась она сопротивляться.

— Опустись на колени три раза, — я раздражённо посмотрел на неё и когда девушка из-за большого живота смогла сделать это только один, на её глазах появились слёзы.

— Хейра, ты знаешь, как меня раздражают глупые люди, — я зло посмотрел на неё, — я мирился, когда это и правда было можно, но сейчас это даже просто небезопасно для ребёнка, который напоминаю, будет у тебя первым.

— Я понимаю мой царь, — она стала вытирать рукой льющиеся слёзы, — но я так боюсь, что за время пока буду отсутствовать вдали от Его величества, он меня разлюбит и никогда больше не будет со мной.

— С чего ты вообще решила, что я тебя люблю? — удивился я, на что Хейра закрыла руками лицо и выбежала из кабинета, нарушая тем самым все нормы этикета.

— «Я смотрю ты мастер успокаивать женщин, — ехидно прокомментировала эту сцену со своего места Бастет».

Зло посмотрев на неё, я отодвинул от себя бумаги.

— Поеду потренируюсь лучше лишний раз, с конями проще, чем с вашими бабскими заморочками.

— «Конечно, возможно потому, что ты им подрезал кое-что важное, — сопроводили меня мысли хихикающей богини».

Глава 27

Всё оставшееся время до похода я был словно ребёнок, который видел, куда родители положили его подарок на день рождения и хотел добраться до него, когда их не будет дома. Так и я, стал часто встречать Хейру вместе с молодой девушкой, которая при виде меня начинала дрожать от страха и опускала голову. Я понимал причину этого, но и не понимал, что делать мне. Амази — была прекрасным цветком, который хотелось сорвать и я мог это сделать просто в любой момент, нужно было просто сказать ей прийти ко мне вечером и ослушаться она бы не смогла. Я даже не знал, что меня от этого всё время останавливало.

Хорошо ещё, что подготовка к походу и тренировки с катафрактариями занимали всё моё свободное время и думать о чём-то ещё было просто некогда.

* * *

Наконец, день к которому я так тщательно готовился, настал. Рехмир, Усерамон, Пенре и тысячи сановников рангом пожиже вышли проводить меня из дворца, когда ко мне пришло сообщение от легатов обоих легионов, что войска погружены на баржи и поднимаются вверх к Дельте, чтобы оттуда выдвинуться на Синай, а с полуострова уже по караванным тропам купцов, которые выступили нашими проводниками, вместе с людьми Неси, тут тоже побывавшими, идти дальше пешком по плодородному полумесяцу Аравийского полуострова, не заходя в пустыню. Мне можно было не торопиться, поскольку на саму погрузку и разгрузку войска уйдёт не меньше двух недель, но и задерживаться также не стоило, поскольку я всё же был полководец и, собственно говоря, инициатор этого похода.

— Мой царь, — Рехмир низко поклонился, передавая мне четыре тубуса, — здесь самое важное из последней корреспонденции, остальное я разберу сам.

Я сделал знак и Танини взял тубусы из рук верховного визиря.

— Присматривайте за всем в оба глаза, — обратился я к нему и к Пенре, — а то сложился какой-то нехороший тренд, как только я ухожу на войну, во дворце начинает зреть очередной заговор. Мне правда в этот раз не хотелось бы казнить по возвращении кого-то из вас.

Рехмир скривился.

— Если эта шутка мой царь, то плохая, — недовольно пробурчал он, — никто из нас троих на это неспособен. Мы слишком многим обязаны Его величеству.

— Ну смотрите, — я погрозил пальцем всем трём, особенно загадочно смотрящему на меня Усерамону.

— Как будут новости от посла, я отправлю гонца Его величеству, — видя, что я обратил на него взгляд, заметил он.

— Ты всё надеешься, что нам дадут разрешение ходить по чужой стране куда мы хотим? — скептически хмыкнул я, — никакой здравомыслящий правитель на это не пойдёт.

— За Его величеством за эти годы закрепилась определённая слава великого полководца, — он пожал плечами, — я рассчитываю воспользоваться её плодами, ну и конечно золотом, которое меняет убеждения многих людей.

— Ты лучше письма от Танини, — потыкал я пальцем враз смутившегося парня, — фильтруй через себя и обелиски в честь моих побед воздвигай, чтобы люди видели, что царь занят делом в дальнем походе, а не просто развлекаться поехал.

— Слушаюсь мой царь, — склонил голову Десница, — всё будет сделано, как повелело Его величество.

— Тогда на этом всё, если что, пришлю сокола, — махнул я рукой, взбираясь на колесницу, где меня уже ждал нетерпеливый Тушратта, радостный оттого, что снова мы идём в поход и он в этот раз был не только моим личным возницей, но ещё и катафрактарием.

Процессия с моими проводами двинулась вслед за нашими колесницами и ждала на пристани всё то время, пока грузили коней и колесницы. Только когда баржи и лодки отчалили, я увидел, как люди начинают расходиться.

— Как ты? — обратился я к Бастет, лежащей на небольшом переносном лежаке рядом со мной.

— «В нетерпении, — кратко ответила богиня, — я послала новость Владыке, что мы отправились в поход, чтобы выполнить поручение Повелителя, надеюсь его сердце смягчиться».

— Осирис всё ещё зол на тебя? — поинтересовался я больной для неё темой, — вроде бы и время уже прошло прилично.

— «Говорят да, но сама как ты понимаешь, я не сильно хочу это узнавать, — хмыкнула Бастет».

— Ну, надеюсь мы найдём эти Таблицы, — я пожал плечами, — хотя информации, конечно, у нас просто минимум. Всё что нам известно — это имя Анзуда и его жены Инанны. Представляю сколько архивов нужно будет перерыть, чтобы найти хоть ниточку об их судьбе, если это вообще возможно, всё же прошли даже не столетия, а тысяча лет.

— «Время у нас есть, да и я чем смогу, тем помогу, — Бастет посмотрела на меня прямо, — ну и скоро мне понадобится твоя помощь».

— В чём? — удивился я, её необычной просьбе.

— «Ты тупой? — мгновенно рассердилась она, — Маахес не хочет покидать меня, а это значит мне нужно будет из себя его исторгнуть, хватит уже, засиделся он в утробе».

— Не сердись, — я осторожно протянул руку, готовый в любую секунду её убрать, но кошка не стала меня бить лапой, так что я потискал упругие ушки, — я всё же чужд всей этой вашей культуры и не знаю ничего о вашей цивилизации, а ты упорно не хочешь ничего рассказывать.

— «Тебе незачем это знать, — отрезала она, но голову не убрала из-под руки, — найдём Таблицы судеб, я вернусь в свой мир и надеюсь навсегда о тебе забуду».

— Вот как⁈ — изумился я, — а как же мы? Секс в конце концов?

— «Сниму с тебя метку своего Первожреца и найду себе кого-то поприличней, — мстительно ответила Бастет, — ты слишком опасен для меня становишься, могу и второй раз забеременеть, чего мне точно не нужно, позора хватает и сейчас».

— «Я вообще-то вас прекрасно слышу, — в мою голову ворвался новый голос, примерно подростка лет семнадцати, — и мне без ваших срачей хреново».

Я замер, открыв рот.

— «Маахес, ты вообще помалкивай, — тут же огрызнулась Бастет, — а лучше давай рождайся уже, я устала в себе тебя таскать».

— «Нет, — ответил тот же голос, — я знаю, что обо мне будут говорить остальные боги, мне это не хочется слышать. Вот обязательно тебе было залететь от этого смертного?».

— Ты как с матерью разговариваешь⁈ — мгновенно возмутился я, — родителей не выбирают!

— «Ты вообще смертный червяк молчал бы, — голос стал крайне агрессивен, — поживи лет хотя бы пятьсот, потом будешь учить меня жизни».

— Да ты вообще ещё даже не родился! — стал злиться я, — кто ты вообще, чтобы такие гадости Бастет и мне говорить?

— «Я впитал опыт её и тебя смертный, — снова огрызнулся он, — так что знаю всё, что знали вы оба на момент зачатия, а это уж точно больше, чем знания крайне короткой жизни мажора, наполненной одними пьянками, гулянками, да совращением девушек».

— «Каких таких девушек? — задумчиво вклинился голос богини в наш спор».

— У нас какие-то уже семейные разборки наметились, — с удивлением понял я то, что происходит, — правда жена богиня, сын ещё не родился и только один я обычный, нормальный человек.

— «Лучше бы моим отцом был нормальный бог, проблем было бы меньше, — продолжил дерзить мне Маахес».

— Давай уже его роди быстрее, — обратился я к Бастет, — судя по его голосу сдадим его сразу в кадетское училище, минуя детский сад.

— «Скоро, — кивнула мне головой кошка, — как только наберусь сил для принудительного исторжения».

— «Я буду сопротивляться, — тут же заметил Маахес, — посмотрим, что у тебя выйдет».

— Прекрати грубить маме! — у меня зачесалась ладонь, дать ему подзатыльник, но головы дерзкого подростка не было, не бить же Бастет за это.

— «Как рожусь, первым делом убью тебя, может хотя бы так меня ублюдком перестанут считать, — ответил мне Маахес, — к тому же к сиротам вроде помягче отношение».

— «Я тогда следом откручу тебе голову, — спокойно заметила Бастет, — он хоть и смертный, но в целом нехудший представитель своей расы».

— «Ты что влюбилась что ли? — ахнул голос подростка, — богиня влюбилась в червяка! История, которая войдёт в анналы всех позорных сплетен планеты!».

К моему большому разочарованию, Бастет лишь презрительно фыркнула на подобное предположение, не став его даже комментировать. Поняв это Маахес снова переключился на меня, но тоже вскоре заткнулся, видя отсутствие и моей реакции на его гнусности.

Видя, что я перестал говорить, ко мне подошёл Хопи.

— Капитан говорит, постарается выжать из лодки и гребцов максимум, так что за пять дней мы прибудем в Дельту мой царь.

— Хорошо, — кивнул я, но мысли мои были далеко от примипила. Я обдумывал слова Маахеса и сам факт, что он не родившийся кто? Полубог? Или получеловек? Я даже не знал его будущую расовую принадлежность и на кого он будет похож, а Бастет категорически не хотела об этом говорить. В любом случае я видимо исполню мечту некоторых родителей, получив сразу после рождения взрослого не ребёнка, а подростка. С этим нужно было ещё примириться мне самому.

* * *

— Что говорят дозорные брат? — Караиндаш I сидя на троне, задумчиво смотрел на десяток купцов, которые последние годы вели торговлю в Египте и весьма красочно описывали, что происходит с самой столицей, а также страной при правлении весьма молодого, но деятельного правителя, который подмял под себя всю власть в стране, отодвинув даже второго царя от реального ею управления.

— Тридцатитысячное египетское войско неумолимо движется к нашим границам мой царь, — поклонился Бурна-Буриаш своему брату, но в первую очередь повелителю страны.

— Всего тридцать тысяч? — удивился Караиндаш I, — я ожидал от могущественной державы что-то посущественней. Может у них тогда очень много колесниц?

— В два раза меньше, чем у нас мой царь, — отрицательно покачал головой Бурна-Буриаш.

— На что тогда рассчитывает этот мальчишка? — удивился царь.

— Его величество не должен недооценивать войско египетского царя, — ответил один из купцов, — его многочисленные победы над превосходящими силами противника говорят в его пользу.

— Видимо это были какие-то плохие войска, — пожал плечами Караиндаш I, — я не могу найти варианты, как он сможет противостоять нашим двум с половины тысячам колесниц и восьмидесяти тысячам пехотинцев.

— Войско готово выступить мой царь, — обратился к нему брат, — я готов возглавить его и разбить дерзкого наглеца, который осмелился бросить нам вызов.

— Хорошо брат, только будь осторожен, — кивнул Караиндаш I, — а я пока прикажу приготовить к долгой осаде города, которые будут у него на пути.

— Благодарю мой царь за доверие, — поклонился Бурна-Буриаш, — я выступаю завтра утром.

— Благословение Инанны будет с тобой брат, — кивнул царь, — я прикажу жрецам сделать богине богатые приношения, чтобы она была милостива к тебе и войску.

Новоназначенный военачальник всего сборного войска касситов низко поклонился повелителю и пошёл на выход, поскольку царь ещё долго собирался беседовать с купцами, пытаясь выяснить силу и причины побед египтян. Раньше это было не сильно интересно, поскольку Египет был далеко, но с последними победами молодого царя граница его царства всё ближе подбиралась к Вавилонии, что в итоге и привело к тому, что началась война и между ними. Причём Караиндаш I отлично понимал, что слова послов послужили лишь поводом для этого, слишком уж он был незначительным. Но он всё равно наказал всех, кто этому способствовал, просто в назидание остальным. Поскольку царь как никто другой знал, что только внешняя угроза помогла ему преломить противостояние бэл бити — глав крупных землевладельческих родовых общин, которые контролировали всю территорию Кардуниаша, а Караиндаш I был главой самого сильного и богатого касситского рода, но всё же не имел такой полноты власти, какую имел египетский царь и он здраво видел в этом свою слабость. Благо, войско царя Менхеперры, было в несколько раз меньше их армии, а брат был слишком хорошим полководцем, чтобы понести поражение от столь незначительных войск противника.

С этими мыслями успокоившийся царь вернулся к расспросу купцов, которые рассказывали, как сильно преобразился Египет, когда в нём пришёл к реальной власти царь Менхеперра.

Глава 28

То, каким чудом был сокол Монту я смог узнать только в этом походе. Раньше, пока я был в Фивах, он работал у меня чаще только посыльным, но здесь, когда большое войско шло по неизвестным для военачальников местам, моя аэроразведка была решением многих проблем. А 3D-карты местности, которую я мог видеть в любой момент на сетчатке своих глаз, да ещё и с подсвеченными на ней изменениями, которых не было за прошлый полёт птицы?

Так что разведчики Менхеперресенеба, хоть и выполняли свою роль, контролируя местность, чтобы к нам неожиданно не подошёл противник, но теперь я не так сильно зависел от них, как раньше. Я знал куда мы идём, что ждёт нас впереди и заранее говорил военачальникам к чему быть готовыми. Форсирование ли это реки, или пересечение гористой местности, я обо всём знал прекрасно и без донесений Менхеперресенеба.

Это кстати заметили все, что я уж слишком стал информированным, но вопросы не задавались, так как сокол постоянно теперь висел высоко в небе и взгляды людей изредка, но поднимались вверх, чтобы увидеть маленькую точку высоко наверху.

— Как думаете, они попытаются нам дать бой мой царь или попытаются осадой ослабить нас? — обратился ко мне Ментуиуи.

— Да вы же мне все уши прожужжали, что у них такие же сильные всадники, как и у митаннийцев, — хмыкнул я, отвлекаясь от своих мыслей, — так что, следуя логике царя с сильным войском, лучше всего разбить неприятеля на границах своего царства, не впуская его глубоко и не позволяя осадами брать города. Хотя и у этого есть свои плюсы, враг действительно может ослабнуть, ввязавшись в долгосрочные захваты городов. Но я бы на месте сильного царя, предпочёл сразу дать бой.

— Скоро мы подойдём к первому западному городу Вавилонии мой царь, — сухо сказал Менхеперресенеб, — Мари. Разведчики докладывают, что город окружён высоким десятиметровым валом и небольшой стеной метров семь.

Я кивнул, это я видел своими глазами, а также то, что город активно готовится к обороне.

— А рядом с ним есть отличная равнина для того, чтобы там могли разъехаться колесницы, — заметил я, — отправь своих разведчиков, возможно нам стоит присмотреться к ней получше.

— Слушаюсь мой царь, — склонил голову Менхеперресенеб.

Я перевёл взгляд на красную точку в углу правого глаза и подключился к сознанию сокола. Границы зрения уже привычно для меня раздвинулись и я увидел Землю на огромное расстояние вокруг. Направив полёт сокола к той равнине, о которой я только что говорил, я тут же увидел, что за новые красные точки появились на виртуальной карте. Передвинув на них взгляд и уменьшив фокусное расстояние я увидел, как множество людей ставят навесы и палатки. Дав задание ИИ сокола посчитать всех, я вскоре увидел цифру — пять тысяч человек. Это явно было не всё войско, а скорее всего только передовой отряд, который прибыл занять место и подготовить его для прибытия более крупных сил. Отправив птицу туда, откуда двигались повозки, я вскоре обнаружил и само огромное войско, неторопливо двигающееся к равнине.

— Девяносто тысяч, — дал мне тут же итоговый результат счётчик, который был встроен в функционал ИИ операционной системы птицы Монту, но я видел, что часть из этой цифры составляли колесницы, которые слаженными десятками двигались недалеко друг от друга. Выделив взглядом и их, я снова задал подсчёт и цифра в две с половиной тысячи меня впечатлила. У меня было сильно меньше этого количества, всего полторы тысячи, как тех всадников, что были со мной в походах, так и новое пополнение, которое тут же набралось из сословия военных, как только новость о новом походе облетела город. Все хотели поучаствовать в нём и разбогатеть.

Отдав команду птице вернуться на прежнее место над моим войском, я отключился от её зрения, вернувшись в своё узкое, маленькое и весьма небольшое человеческое. Этот переход всегда был таким резким, что портил мне настроение. После соколиного зрения с высоты, смотреть на всё вокруг обычным взглядом становилось слишком примитивным. Это, пожалуй, было единственное негативное последствие от использования сокола.

— Восемьдесят пять тысяч воинов и две с половиной тысячи колесниц, — озвучил я цифры, вызвав всеобщее недоумение.

— Про что говорит Его величество? — обратился ко мне Ментуиуи.

— Численность войска врага, оно собирается как раз на той равнине, о которой я говорил, — я поднял руку и показал направление, — сейчас там разворачивается передовой отряд, так что скажи своим разведчикам, пусть будут осторожными и не попадут в ловушку.

— Хорошо мой царь, — склонил голову Менхеперресенеб, — я тогда, пожалуй, выдвинусь и посмотрю всё сам.

— Будь осторожнее, — повторил я и Менхеперресенеб поклонившись, отбыл.

* * *

Большую часть времени, что я тратил сейчас на войско, было направлено на Третий Вспомогательный легион, поскольку Первый и Второй — было учить только портить, всадники тоже были сами по себе, а вот новообразованный легион требовал к себе моего самого пристального внимания. Небуави ещё только осваивался и ему требовалась помощь, поскольку из-за новизны всего, что я придумал, всё ещё работало с большим скрипом.

То кухня опаздывала с приготовлением еды, а поскольку это влияло на все легионы, то против поваров тут же ополчались все вокруг, а военачальники начинали ныть, что зачем придумывать что-то новое, которое не работает, если все привыкли сами для себя готовить и тогда, когда это удобно, но я был неумолим, говоря, что перекусить они могут, это не запрещено, но завтрак, обед и ужин будут строго по расписанию. Поэтому я сам отправлялся на многострадальные походные кухни и сам лично разбирался в чём опять там возникла заминка. Причины были разные, но главная, что недавно мирные люди, только вступившие в легион, не совсем ещё понимали уровень ответственности, который на них лёг, когда они вступили на военную службу и потому весьма вольно распоряжались собственным временем. Так что плети для поваров и их помощников стали привычным вечерним развлечением для всех легионеров, которые были вынуждены несколько часов голодать.

Бледный Небуави в эти моменты даже иногда падал передо мной на колени и просил отставки, поскольку говорил, что не справляется с такой высокой должностью, но я видел, как много он работает и как мало спит, чтобы то, что я вижу сейчас, хоть как-то работало.

— Выделите от каждой когорты дежурных на помощь поварам, — обратился в конце концов я к легатам обоих боевых легионов, когда понял, что походные условия поварам просто не позволяют работать с той же скоростью, как и в поместье, так что пришлось прибегнуть к старому проверенному способу — нарядам по кухне.

— В них пусть включают всех провинившихся, вместо наказания палками. Будут помогать командам поваров искать дрова, рубить мясо, ощипывать птицу, мыть овощи и прочие хозяйственные нужды, — закончил я свою речь и легаты поклонились, отправившись отдавать нужные приказы. Уже этим вечером новый приказ разлетелся по войску и завтрак был впервые со времени выхода войска из поместья предоставлен вовремя, как и потом обед с ужином. Поварские команды, получив в своё распоряжение помощников, стали успешно справляться со своими основными задачами по готовке еды, что дало мне время присмотреться к лекарям, которые пока только отдыхали. Раненных и калечных было минимальное количество, ведь боёв не было, были лишь идиоты, которые оступались, падали или ранили себя случайно чем-то острым. И хотя пока судить об их эффективности было рано, но вроде бы дела в госпитале, которым руководил весьма жёсткий старик, которого порекомендовал мне сам Хауи, шли гораздо лучше, чем на кухне. Хотя конечно первая же битва покажет, как правильно я их тренировал и чему они смогли за это время научиться.

* * *

Я теперь каждое утро отправлял сокола посмотреть, как там дела у неприятеля, убеждаясь с каждым разом, что подкрепление к ним продолжает поступать и численность начинает достигать ста тысяч пеших воинов и три тысячи колесниц. Видимо царь Караиндаш решил покончить со мной одним ударом, выкинув войско неприятеля разом из своей страны.

Нам же ещё тогда оставалось минимум пару дней до подхода к городу Мари, где собственно и было противником выбрано место для генерального сражения. Разведчики Менхеперресенеба добросовестно делали свою работу, а я перестал делиться с окружающими своими наблюдениями, чтобы не делать их работу полностью бесполезной. Первая эйфория от использования дрона и собственного всемогущества схлынула и я стал понимать, что для успокоения людей вокруг, лучше все эти сведения держать при себе, а то у них начинали нервно дёргаться глаза, когда я говорил вещи, о которых мне не докладывала разведка. Ну и к тому же, я же не бог, чтобы замечать всё, лучше пусть будут те, кто может меня проконтролировать, чем однажды узнать, что все рассчитывали на меня, а я сам чего-то не увидел или не придал этому важности.

Так что уже ко второй неделе похода, я откровенно делал вид, что ничего больше не вижу, ничего не знаю и вообще, где моя разведка. Всадников Менхеперресенеба это только обрадовало и уже скоро я снова мог сравнивать, только уже про себя, сведения, полученные от сокола и то, что мне приносили разведчики. Эффективность понимания противника и мира вокруг значительно расширилась при подобном подходе. То, чего не замечал я, замечали другие и я это полностью осознал, вернувшись к прежней модели своего поведения, обрадовав этим всех вокруг. Всё же иметь рядом всезнающего царя оказалось для простых людей страшновато и я был рад, что это понял сразу, а не тогда, когда дело зашло бы слишком далеко.

— Мой царь, установка лагеря завершена, — обратился ко мне префект лагеря, прерывая мои мысли, — колодцы выкопаны, поварским командам провинившиеся легионеры в наряды отданы.

— Благодарю тебя Иамунеджех, — кивнул я, — давно тебя хотел спросить, да не было времени с этим Третьим легионом. Как земли? Как семья? Обустраиваетесь на новом месте?

— Моя благодарность не знает границ мой царь, — склонился он в небольшом поклоне, — земли с помощью плугов Его величества быстро распахиваются, так что мы надеемся на большой урожай уже в следующем году.

— Отлично, — деланно обрадовался я, — рад что у вас всё в порядке.

Видя, что он начинает мяться, я ему помог.

— Вижу, что всё же тебя что-то смущает? Говори, я готов тебя выслушать.

— Проклятые жрецы мой царь, — он понизил голос, обращаясь только ко мне, — думают, что часть моей земли принадлежит им и затаскали меня по судам.

— Ну тут сам понимаешь, — я развёл руками, — я мало что могу сделать, не начинать же с ними войну, когда только недавно помирился.

— Я понимаю мой царь, — Иамунеджех тяжело вздохнул, — и все понимают, что мы и жрецы теперь будем два больших конгломерата в Египте со своими землями, но всё же, эти тяжбы с ними сильно портят нервы и настроение.

— Помолюсь богам, чтобы помогли вам, а не им, ты знаешь моё отношение к жрецам, — цинично ответил я, хотя сам это всё и устроил.

— Кроме этого во всём остальном просто отлично мой царь, — закончил он диалог с небольшой улыбкой.

Я с ним простился, а когда он ушёл, позволил себе лёгкую улыбку. Так дела обстояли у всех военных Родов и чем больше была семья, тем больше проблем со жрецами она имела, ведь теперь они и правда из-за специально неточно определённых мной границ конкурировали за землю не только между жрецами, но даже между собой. Я оставил и этот вариант на тот случай, что они могут рассориться и внутри воинского сословия. Сильные противники мне были не нужны, так что «разделяй и властвуй», как завещал ещё Гай Юлий Цезарь.

Глава 29

— Или я чего-то не понимаю или нас всё это время обманывали, — Бурна-Буриаш посмотрел на выстроенное войско египтян и затем на своё войско. Численное превосходство касситских родов было просто подавляющим, это видели все и уже радостно потирали руки, предвкушая скорую победу.

— Брат царя прав, — рядом с ним остановилась колесница бэл бити одного из могущественных родов, — да войско египтян смотрится лучше, почти все воины в броне и с огромными щитами, но их пехоты всего ничего, она тут же рассыпется под стрелами наших колесниц.

— Что же, тогда трубите атаку, — решился Бурна-Буриаш, хотя его немного смущали странные деревянные конструкции, которые находились за войском египтян. Он такие не видел никогда в жизни, но поскольку они не выглядели опасными, он дал команду на начало битвы, которая должна была его прославить в веках. Он будет первым, кто одержит победу над наглым египтянином, который при их недавней встрече перед сражением, нахально предложил им сдаться и преклонить перед ним колени.

— «Ничего, — мстительно подумал Бурна-Буриаш, — когда я брошу тебя на землю и заставлю её есть, ты вспомнишь свои слова в мою сторону».

На своей колеснице брат царя отправился на передний край, чтобы возглавить атаку всадников. Приём, который принёс когда-то касситам победу над этой страной, в которой они стали править, как её законные покорители. Лёгкие и манёвренные на открытой местности, колесницы несли смерть от стрел или дротиков и никто не мог остановить их бег.

— Сейчас мы опустошим свои колчаны, — обратился он к своему вознице, радостно подставляющем лицо встречному ветру, — а потом пешие воины добьют тех, кто там остался в живых.

— Истинно так мой господин, — ответил тот, смотря под ноги коней, чтобы ненароком при быстрой скачке не перевернуть колесницу.

Внезапно Бурна-Буриаш увидел, как ряды египтян за какие-то мгновения поменяли формацию и в рядах оказались не щитоносцы, уязвимые от удара стрел сверху и с боков, а лучники. Очень много лучников. Настолько много, что по спине у Бурна-Буриаша пролились первые капли холодного пота, но изменить он уже не был что-то в силах, поскольку горны уже прозвучали, приказ на атаку сотникам, кто командовал своими всадниками были розданы, так что остановить бег колесниц и правда уже мало что смогло бы.

Небо на мгновение потемнело и потом на колесницы, которые ещё только подъезжали на расстояние прицельного выстрела пролился дождь. Многие стрелы не попали, военачальник это видел прекрасно, было такое ощущение, что стрелки не целили по конкретным колесницам, а просто стреляли наугад, но даже несмотря на это, ржание от боли коней, а также крики раненых людей разнеслись по полю боя, хотя он ещё даже толком не начался.

— Что за луки у этих египтян? — Бурна-Буриаш прислонил руку к глазам, чтобы увидеть, что за оружие в руках у лучников.

Пока он пытался рассмотреть, первые колесницы добрались наконец под градом стрел египтян до зоны, откуда они сами могли стрелять и стрелы уже касситов посыпались на выстроенные ровные квадраты египетского войска.

Бурна-Буриаш жадно всматривался в их строй, стараясь увидеть привычную картину, как падают люди, пронзённые стрелами, как образуются бреши и как войско вскоре начинает пятиться, чтобы оказаться подальше от вездесущих жалящих стрел. Но прошло пять минут, затем десять, а ряды египетского войска как стояли, так и остались стоять, брат царя даже не видел, чтобы кто-то среди строя упал на землю в муках боли от ранения. На лице военачальника появилось сначала недоумение, а затем он сжал зубы. Начало приходить понимание, что возможно они недооценили египтян.

— Труби, всем вернуться назад, — бросил он приказ к соседней колеснице, где находился горнист и тут же басовитый рёв раздался над полем боя.

Колесницы разворачиваясь, стали удаляться от египетского войска, оставляя на поле немало своих собратьев.

* * *

— Наши потери? — лаконично поинтересовался я, когда увидел, как первая пробная атака касситских колесниц закончилась и оставляя на поле боя раненых и убитых, они помчались обратно.

— Сейчас узнаю мой царь, — склонил голову Ментуиуи и отъехал, а вернувшись доложил.

— Господин Эхор докладывает, что в обоих легионах нет даже раненных мой царь, — я видел, как всадник сам был изумлён этой новостью, — он также сказал, что после боя нужно будет лишь отремонтировать щиты и заменить гамбезоны, но это всё, что удалось врагу.

— Боюсь, это была лишь пробная атака, мой царь, — сказал рядом стоящий Минмос, — сегодня время ещё есть, враг наверняка предпримет ещё одну атаку. Может быть лучше нам самим попробовать атаковать?

— Нет, — я отрицательно покачал головой, — сами мы не пойдём, дадим возможность играть первым номером противнику, пусть это немного собьёт с него спесь, а то уж слишком они залихватски поехали на нас в первую атаку, словно мы кочевники голожопые, а не египетские славные победоносные легионы.

Люди кругом меня заулыбались, первое напряжение боя, которое испытали все, поскольку увидели слишком много колесниц врага, стало всех отпускать. Наши всадники увидели, что лучники легионов, которые в мирное время могли выпустить на тренировках по нескольку колчанов за день, остановили забег колесниц и им для этого ничего кроме стрел не понадобилось.

На моё и всеобщее удивление, атаки в этот день больше не последовало, так что и мы дали отбой, а войско вернулось в лагерь, где солдат уже ждала горячая еда. В обычное время, им ещё надо было потратить время на её приготовление, а тут тебе нужно лишь снять с себя доспехи, помыться и вот уже сытные мясные похлёбки с густым пивом тебе вручают повара, и всё что тебе нужно, достать свои столовые приборы и спокойно поесть, тихо переговариваясь с друзьями о том, как лучники из соседних когорт отогнали врага.

* * *

Утром меня разбудили горны и когда я поднялся, прибежал гонец, уведомивший меня о том, что в войске врагов шевеление и оно явно начинает строиться.

— Танини, — позвал я, но парень уже входил с горячей водой, полотенцами и пока он меня мыл, я выпустил сокола из шатра осмотреться. Действительно, там, где было подобие лагеря противника и дымили костры, на которых готовилась еда, бегали хорошо одетые люди и поднимали людей. Во втором лагере, где была элита войска — колесницы, подобного оживления не наблюдалось, возничие лишь не спеша готовили лошадей.

— «Похоже можно не спешить, — понял я по этой картине, — они будут долго строить пехоту».

Зная время за сколько будут готовы мои легионы я приказал военачальникам, отправить разведку, а остальным просто быть готовым, но не торопиться. Время показало, что я был прав, пешие войска у касситов как было привычно для этого времени набраны из простых крестьян и прочего ополчения, так что небольшое слаживание перед походом и боем, вот были и все их навыки. Поэтому их и начинали строить загодя, поскольку держать общий строй для них было уже большим достижением, к которому ещё нужно было прийти.

Чего нельзя было сказать о всадниках, которые были выходцами либо из военного сословия, либо крупных землевладельцев, так же как это было и у нас в Египте. Они были самые боеспособные и самые мотивированные войска у вавилонян. Поэтому не удивительно, что всадники готовились и собирались качественно, не спеша, но тем не менее успели сделать это быстрее, чем построили и выровняли пешее войско.

Мы же за это время позавтракали и выстроили на поле свои ровные и чёткие квадраты когорт, за которыми встали колесницы. Последним подъехал я, когда увидел с помощью птицы, что войско врага готово к бою.

— Что же, пусть нас удивят сегодня, — я показал остановиться Тушратте на пригорке и посмотрел, как заревели горны врага.

* * *

Бурна-Буриаш потерев рукой красные глаза от недосыпа, приказал трубить атаку пешему войску, добавив при этом, что когда воины подойдут на расстояние выстрела из луков, начать обстреливать из них врага, давая время колесницам подъехать на расстояние выстрела. Вчера они потеряли двадцать колесниц, не успев даже доехать до египтян и сегодня Бурна-Буриаш после бессонной ночи, на которой они с военачальниками придумывали новую стратегию боя против непонятного противника, приказал воплотить её в жизнь. И хотя многие его уговаривали просто бросить на врага все имеющиеся силы и раздавить его за одну атаку, брат царя зная, что вся ответственность за войско и сражение на нём, их не послушал. Да у него было численное преимущество, но вчера они потеряли так много, а войско египтян даже не выпустило при этом свои колесницы, что значило что египетский царь точно знал, какими силами он может остановить какую атаку. Это начинало сильно беспокоить Бурна-Буриаша, впервые столкнувшись с такой непонятной тактикой экономных отбитий атак, ровно столько, сколько это было нужно.

— Брат царя, разреши мне взять в атаку больше воинов! — снова пристал к нему дерзкий бэл бити с юга, поскольку его род и привёл на поле боя больше всего воинов, — я с ними сокрушу врага и добуду победу! Нас больше, чем врага в разы! Я не понимаю, чего ты опасаешься.

Слово «опасаешься» прозвучало очень близко к «трусишь», но Бурна-Буриаш не повёлся на это не сильно скрытое оскорбление, слишком многое стояло на кону. Позже, после победы, он обязательно ему это припомнит, но сейчас, нужно было действовать осторожно.

— Царь назначил главным меня, — сквозь зубы ответил он неприятному ему человеку, — так что, если не хочешь познать его гнев, ты будешь подчиняться мне.

Бэл бити с ненавистью посмотрел на брата царя, но также промолчал и поехал на колеснице к своему ополчению. Только когда заиграли горны и пеший строй первых четырёх рядов тронулся с места, закрываясь щитами, Бурна-Буриаш с яростью понял, что тот наплевал на его слова и вывел в поле половину от всех своих бойцов, устремившись вперёд, чтобы первым достичь рядов неприятели. Следом за ним двинулись и колесницы проклятого самоуправца.

— Не меняем план, — решил военачальник сам для себя, поскольку все командиры не знали о том, что кто-то из их рядов решил всё сделать по-своему, а потому меньше путаницы будет для остальных, если они будут придерживаться принятой только под утро стратегии на сегодняшнюю битву.

Всё повторилось, как и вчера, ряды египтян слитно перестроились, в брешах щитов появились лучники и стрелы врага густо полетели в пеший строй приближающихся касситских воинов. Бурна-Буриаш всё видел своими глазами, поскольку смотрел в сторону, где воины дерзкого бэл бити пытались первыми добраться до врага. Поэтому он одним из первых увидел, как те странные деревянные конструкции, которые ещё вчера привлекали его внимание к себе, неожиданно сделали кланяющиеся движение своих высоких деревянных стволов и по небу в сторону приближающихся воинов полетели горящие огненные шары.

Бурна-Буриаш на несколько секунд замер, пытаясь осознать, что это за новое оружие притащили с собой египтяне, а затем эти огненные шары обрушились на строй воинов наглого бэл бити, поджигая людей сразу десятками. Горящая жидкость растекалась по телам и земле, а нечеловеческий вой боли сгораемых заживо заполнил поле боя.

Деревянные стволы качнулись сверху вниз ещё раз и новые огненные шары взлетели в небо. Едва только увидев их, касситские воины, бросая шиты, копья и луки, бросились назад, старясь оказаться как можно дальше от поля боя и опасных огненных шаров.

По спине Бурна-Буриаша второй раз прокатились капли холодного пота, он уже не считал после двух дней сражения, что эта победа достанется ему слишком легко. Противник, чтобы о нём не рассказывали купцы и правда достался ему слишком серьёзный.

Глава 30

Когда враг, бросая оружие бросился бежать, то вскоре ко мне стали возвращаться озадаченные военачальники легионов и всадники. Взгляды многих людей были странны и задумчивы.

— Мой царь, — обратился ко мне наконец Ментуиуи, — я боюсь, что мы видели сегодня рождение в мире нового страшного оружия. Огненные шары, сжигающие воинов врага, поразили всех, даже наших легионеров. Я слышал разговоры, а что будет, если такое оружие применят к нам.

— Это значит, — я повернул голову в его сторону, — что теперь они будут грудью вставать перед врагом, чтобы тот не захватил требушеты и снаряды к ним. Теперь, когда они понимают, какую угрозу они несут, я думаю их отношение к солдатам Третьего легиона сильно изменится.

Подъехавший только сейчас Иамунеджех покачал головой.

— Чтобы я сейчас точно нехотел, так оказаться на стороне нашего врага. Что думаете мой царь, они попытаются ещё раз атаковать, после подобного?

— У них войско всё ещё больше нашего, — заметил я кратко, — поэтому я и отвечаю им так, чтобы не тратить много наших сил. Подобные размены мы себе не можем позволить.

— И пока все идеи Его величества работают, — склонил он голову, — хотя многие из нас думали, что Третий небоевой легион слишком странен и не будет эффективен.

— Ну, поход ещё даже близко не окончен, — скромно заметил я, — вы ещё не раз убедитесь в его нужности.

* * *

— Посмотри Бурна-Буриаш, — обратился к нему один из старейшин третьего по значимости рода касситов, — что принесли мои воины с поля боя. Они в отличие от некоторых, не бежали, побросав своё оружие.

К счастью или сожалению, ответить ему было некому, дерзкий бэл бити погиб, сгорев заживо, как и пятьсот его воинов.

Бурна-Буриаш принял стрелу, которая была явно не их и первое, что бросилось ему в глаза — это её качество изготовления. Ровное круглое древко, качественные гусиные перья и клей, а главное отличного качества бронзовый наконечник странного четырёхгранного сечения.

— Тебе дать для сравнения наши стрелы? — внимательно посмотрел на него старейшина и вместо ответа протянул ещё две стрелы.

Бурна-Буриаш взял их и сразу понял, что это касситские. Одна была похуже качеством с каменным наконечником, вторая с медным. Понимание того, о чём хотел сказать ему этими стрелами старейшина стало к нему приходить.

— Мы на разном уровне, — нехотя признал он, — у них лучше вооружение, стрелы, непонятное орудие метающие огненные шары.

— Да брат царя, — прикрыл глаза старейшина, — и наше численное преимущество в людях, единственное, чем мы сильны.

— Уговариваете меня бросить все силы на него разом? — поднял на него тяжёлый взгляд военачальник, — не боитесь, что у него ещё что-то припрятано?

— Либо так, либо мы можем уходить отсюда, — тот пожал плечами, — воины, после того как увидели, что их товарищи сгорали заживо, максимум на что согласятся, ещё одна общая атака. Никто не готов умереть подобной жуткой смертью.

Бурна-Буриаш и сам знал, что моральный дух войска после первого дня спал, а после того, что они увидели сегодня, так и вообще, многие уже открыто начали говорить, что никто ничего не сможет сделать против такого оружия и им лучше укрыться в стенах города-крепости, чтобы с безопасной высоты стен отстреливаться от такого опасного врага. Военачальник прекрасно понимал, что пока это только разговоры, но ещё одна атака с горящими словно факелами людьми и дезертирство в его войске станет самой серьёзной проблемой.

— Хорошо, — наконец принял он решение, которое ждали от него ещё вчера, — завтра мы ударим всеми силами, кроме оставленного на крайний случай резерва.

— Мы не против, — быстро обрадовались сторонники массового штурма, на этом совещание и закончилось, когда приняли решение, устроившее всех из военачальников.

* * *

— Хм, — я посмотрел на войско врага, которое строилось уже четвёртый час, — похоже Эхор выиграл сто шетит.

— Похоже на то мой царь, — ответил мне Тушратта, также смотрящей на то, как огромный живой ковёр из людей заполняет собой всю долину, — вавилоняне, несмотря на вчерашнее, решили атаковать нас всеми своими силами.

Я хоть и проиграл спор, поскольку думал, что военачальник неприятеля проявивший за эти два дня осторожность и определённую логику своих поступков не решиться на подобный опасный шаг. Но видимо, всё же его кто-то или что-то заставило это сделать. Пока ещё было время, я поехал на колеснице вдоль рядов легионов и всадников произнеся короткую речь, которую тут же передавали из передних рядов в задние.

— Мои воины! Мои славные бесстрашные воины, — я раскинул руки, словно пытаясь всех обнять, — я редко говорю, как всеми вами горжусь, но это и правда так. С каждой новой битвой вы показываете, как силён ваш дух, как сильны и милостивы к нам боги Египта, которым мы приносим жертвы каждое утро, чтобы они даровали нам победы и главное, впереди нас ждёт славная битва, о которой вы будете рассказывать своим детям и внукам. Так что вперёд мои воины, за новой победой!

Над полем боя тут же разнеслись гулкие звуки стуков древками пилумов по щитам и крики, восхваляющие моё имя. Я с облегчением увидел, что воодушевление у воинов после первых лёгких дней явно было на высоте и их нисколько не страшило то количество врага, которое они перед собой сегодня видели.

Закончив речь, я отправился к требушетам, возле которых суетился мастер Аменемхет, который не бросил свои творения и отправился со мной в поход, как я его не отговаривал от этого.

— Мой царь, всё готово, — увидев меня, он отвлёкся от орудий и подбежал ко мне ближе.

— Снарядов не жалеть мастер Аменемхет, — приказал я, — как и требушеты. Нужно будет, мы построим ещё.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился ремесленник и глаза его зажглись таким знакомым мне фанатичным огнём, — обещаю, что мы зальём их всех огнём, во славу Ра.

— Во славу Ра! — повторил я, надеясь, что бог не будет против, что я упоминаю его имя в этом моменте.

Словно ответом на мои мысли, хмурое небо над нами внезапно стало расчищаться и сначала показались несколько робких лучиков солнца, а потом и вовсе светило залило всё вокруг своим ярким светом.

— «Ты это, поосторожнее там со своими словами, — внезапно раздался ворчливый голос Бастет, оставшейся в шатре, — я чувствую ауру Повелителя».

Я тут же заткнулся, показал, что всем доволен и сказал Тушратте править обратно к войску, поскольку враг наконец собрался и звуки их горнов стали трубить сигнал к атаке. Наши звуки были много скромнее, поскольку нам не нужно было единым сигналом оповещать всех. Для пехоты были свои рога, для всадников свои, были конечно и общие, но они так громко не выли, поскольку центурионам план был доведён до сведения и они отлично знали, что от них ждёт царь в бою. Имея к тому же, моё разрешение действовать по обстановке, но на благо войска, они могли и сами принимать решения если видели, что бой отклонился от первоначального плана. За это никогда никого не наказывали, лишь вели разъяснительную работу и показывали, что можно было поступить гораздо более эффективнее, если случалась проблема в принятии неправильного решения.

Первыми заработали требушеты, все вместе стали выкидывать фарфоровые шары с керосином, обмотанные горящей просмоленной верёвкой. От их попадания поджигалось либо сразу несколько врагов, либо расколовшийся снаряд оставлял на земле густо чадящее чёрным дымом горящее пятно, заставляя врагов обходить его и ломая этим строй.

Следом взметнулись в небо стрелы и вскоре в ответ в легионы полетели и стрелы врага, как от их лучников, так и от набежавших колесниц. Видя, что они обходят построенные когорты с боков, пытаясь зайти нам в тыл, я дал знак, чтобы трубили атаку всадников и наперерез вражеским отправились мои колесницы, доставая из чехлов луки или дротики, кто с чем мог лучше обращаться.

Несмотря на огромные потери от действий требушетов и лучников, враг медленно, но упорно добрался до передних рядов легионов и там закипел бой. Я видел, как тяжело им приходится, поскольку численность врага и правда подавляла, на каждого воина приходилось пять противников и это было видно даже невооружённым взглядом. Переключившись на зрение сокола, я увидел общую картину боя, которая медленно стала складываться не в нашу пользу. Из-за подавляющей численности, нас окружал враг со всех сторон и когда он сомкнёт оба конца полумесяца своего построения, подвоз припасов и отвоз раненных будет прекращён, требушеты прекратили бы стрелять, боясь попасть по своим, а дальше началось бы избиение легионов, под большим вражеским преимуществом в людях.

Вернувшись на землю, я посмотрел на Аменмоса, сидящего в доспехах верхом на мерине и сопровождавшего меня везде.

— Катафракты готовы?

— Ждут приказа Его величества, — улыбнулся радостно он, понимая, что если я об этом спросил, значит готов буду бросить в битву свой последний козырь. Резервы у меня ещё были, которые позволят затянуть битву на несколько часов, но вот козырь, подобный требушетам, оставался только один.

— Тогда мне нужно переодеться, — хмыкнул я, — я сам поведу вас в битву.

— Для нас это большая честь мой царь, — он не мог кивать из-за доспехов и шлема, но прикрыл глаза, показывая, что это для него важно.

— Довези меня до шатра Тушратта, тебе тоже пора переодеться, — обратился я к митаннийскому принцу, тот поклонившись, молча выполнил требуемое.

* * *

Внезапно солнце ослепило Бурна-Буриаша, отразившись от чего-то яркого вдали. Он, стоя на колеснице видел, что бой идёт по его сценарию и несмотря на огромные потери, за которые ему ещё предстояло ответить перед царём, но они медленно теснят египтян.

— Что это? — он прикрыл глаза, стараясь рассмотреть, что там такое яркое блестит, показавшись из рядов египетского войска.

С трудом, но он наконец рассмотрел, что на поле показалась небольшая группа ярко блестящих в солнечном свете лошадей, на которых находились люди в доспехах.

Бурна-Буриаш оглянулся на тех военачальников, кто был рядом с ним.

— Зачем эти люди сели на лошадей? — удивился он, — у них же есть колесницы.

— Это не важно брат царя, — отмахнулся один из старейшин, — их всего пятнадцать, я сосчитал. Они ничего не сделают против нашего войска.

Логически это звучало правильно, но с этими египтянами всё было не как у нормальных людей, поэтому Бурна-Буриаш решил перестраховаться и подъехать ближе, чтобы лично посмотреть, чем будут заниматься эти странные люди верхом на спинах лошадей, которые тоже кстати были укрыты бронёй, как раз и ярко блестевшей на солнце.

Брат царя стараясь отстранится от яркого блеска, который исходил от высоких фигур, поставил руку козырьком ко лбу и посмотрел, как они встали линией, в их руках появились огромные деревянные копья и затем они поскакали в сторону передовых линий его пешего войска, всё больше набирая ход. Осознание того, что произойдёт, когда на таком скаку длинные копья в их руках встретятся с щитами воинов пришло к нему не сразу и только когда пятнадцать странных фигур словно ножом разрезали слитный строй, раскидав воинов в стороны, военачальник раскрыл рот от увиденного. Такое он видел впервые в жизни. А тем временем, фигуры на конях пробив первые ряды строя выехали им в тыл и не дожидаясь подхода второй волны пехоты, развернулись и подняв на уровень груди пешего воина свои огромные копья, с блеснувшими на свете солнца металлическими наконечниками, снова взяли свой страшный разбег, только в этот раз Бурна-Буриаш отлично знал, чем этот их бег закончится.

— Всадники! Убить их! Быстро! — заорал он, показывая горнистам на опасную группу.

Ближайшие колесницы тут же услышав приказ сигнальных горнов, стали разворачиваться и поехали в сторону фигур и вскоре попытались их атаковать, но выпущенные стрелы не причиняли никакого вреда блестящей группе, которая увидев, что внимание лучников перенесено на них, сначала отъехала под защиту своих лучников, отогнавших колесницы врага, а затем сместилась на другой фланг и там проделало свои крайне результативнее атаки, обрушивая сразу весь строй в любом месте, где бы она не появлялась.

Стиснув зубы и видя, что строй разломан, а воины бросая щиты и копья начинают бежать с поля боя, едва напротив них оказывались странные всадники, Бурна-Буриаш понял, что бой проигран, поскольку эти из неоткуда взявшиеся ездоки верхом на лошадях, полностью перевернули битву. Брат царя, скрипя зубами от злости, приказал горнистам трубить отход, пока всё войско не бросилось в бегство. Тягучие звуки горнов разнеслись по равнине, и понурая армия с облегчением выполнила отданный вовремя приказ.

Глава 31

Я легко соскользнул с мерина и бросившиеся ко мне на помощь Хопи с Танини, помогли снять с меня шлем и подшлемник. Свежий ветер и холодок сразу вызвали мурашки, поскольку я сильно пропотел в броне за весь бой, но пот не кровь, так что я повернулся в сторону остальных катафрактариев, которым также помогали спуститься с меринов и снять шлемы. Кругом я видел только восторженные взгляды и на новую элиту войска смотрели словно на только что спустившихся с небес богов. Пятнадцать всадников полностью перевернули битву, клонившуюся к поражению и это понимали все. Даже я не сильно рассчитывал на подобный эффект, поскольку слабо представлял себе, что такое таранный рыцарский удар на одоспешанных конях, с глубоким седлом и стременами. Нет, из истории я знал, что это эффективно было против пехоты, но чтобы настолько…

Мы просто раскидывали людей как кегли ударами копий на скаку, когда масса крупного животного с человеком на нём складывалась с энергией скорости, которую набирал конь. В общем финальный эффект рыцарской конницы образца века двенадцатого, пусть у нас и вместо железных кольчужных доспехов были пластинчатые бронзовые, но против слабо вооружённых ополченцев Вавилонии Бронзового века, этого оказалось более чем достаточно. Отсюда и общий эффект людей, когда мы вернулись в свой лагерь. На всех всадников смотрели широко раскрытыми глазами и открыв рот, поскольку люди никогда ничего подобного не видели в своей жизни. Ну и нужно не забывать, что я специально приказал так начистить доспехи, что они сияли в свете солнечных лучей, это также послужило дополнительной мистической составляющей, которой были подвержены все люди этого времени.

— Мой царь, — ко мне подошёл тоже взмокший и абсолютно счастливый Тушратта, с которого успели снять шлем, но не доспехи, — а набор в катафрактарии ещё открыт? Я напишу домой и уже через месяц у Его величества будут сто новых всадников.

— Когда появятся кони, тогда и напишешь, — улыбнулся я ему и подозвал к себе остальных всадников, которые спустились с коней и построились.

— Всеми вами горжусь, — я ласково к ним обратился, — наши тренировки были не зря и сегодняшний бой это отлично показал.

Аменмос, глаза которого горели восторгом, как и у митаннийского принца, склонил голову.

— Всё благодаря Его величеству, я никогда не видел ничего подобного! Так что считаю великой честью, что мой царь выбрал меня в качестве своего боевого спутника.

Остальные катафрактарии это подтвердили восторженными возгласами.

— Идите отдыхайте мои друзья, вы это заслужили, — улыбнулся я, поскольку действительно всех пятнадцать я знал в лицо и до начала наших тренировок, поскольку хоть с кем-то да пересекался во время штурмов или битв. Так что пусть по именам я не всех знал, но лица точно мне были знакомы ещё в момент собеседования. Сейчас же, после стольких часов тренировок я всех знал не только по именам, но и ещё их родословные.

Вскоре в лагерь стали возвращаться и другие всадники, выглядящие не сильно весело. Колесницы себя в бою проявили хорошо, вопросов ни к кому из военачальников у меня не было, но всё же они понимали, что битву выиграли вовсе не они и это наложило отпечаток на то, с какими выражениями на лицах они пришли ко мне.

— Вы просто красавцы, — широко улыбался я фальшивой улыбкой, — так идеально провели свою часть боя! Колесницы идеально выполнили всё, что мы планировали! Всем позже объявим премию, я вам обещаю.

— Это так мой царь, — промямлил задумчивый Ментуиуи, — но победу принесли увы не мы.

— Победа куётся из маленьких кусочков Ментуиуи, — я подошёл ближе и поощрительно похлопал его по плечу, — часть внесли легионы, часть колесницы, часть требушеты. Не будь одной из этих частей, ничего бы не получилось!

Поскольку я говорил правду, да ещё и старался быть сильно воодушевлённым, озадаченные лица военной элиты немного смягчились и расслабились, они стали не такие угрюмые, как когда только пришли ко мне.

— Танини, неси нам поесть и вина, моего лучшего, — позвал я парня, а сам показал всадникам садиться за стол, — давайте пообедаем и обсудим сражение.

— Как прикажет Его величество, — Иамунеджех слабо улыбнулся и сел за стол.

— Его величество не хочет позвать к нам катафрактариев? — вроде бы невинно, но я видел, как осторожно поинтересовался у меня Менхеперресенеб.

— Думаю им лучше отдохнуть, к тому же они путь и элитные, но пока всё же простые воины, — не попался я на эту удочку, выяснить их реальный статус, — если только Аменмос достоин такой чести. Вы и легаты, мои полководцы, с которыми мы можем обсудить всю битву целиком.

От моих слов они окончательно расслабились и во время всего разговора старательно обходили тему катафрактариев и их влияние на ход битвы. Старались больше рассказать о действиях колесниц, ну и немного о легионах, всё же привычное для них формирование. Я старательно слушал, пил только сильно разбавленное вино, зато много их хвалил, ведь у меня было всего пятнадцать всадников и полторы тысячи колесниц, понятное дело, что до полноценной тяжёлой конницы было ещё очень далеко. Так что сохранить хорошие отношения с воинским сословием пока для меня было очень нужно.

Наши посиделки со всадниками закончились ближе к вечеру, так что я отправился отдыхать, послав предупредить легатов легионов, чтобы прибыли ко мне на завтрак вместе с самыми отличившимися центурионами. Нужно было и им уделить внимание, чтобы не чувствовали себя обделёнными.

Подобные посиделки после них, повторились ещё дважды, сначала с Третьим легионом, потом с катафрактариями. Общим на них было то, что я больше слушал и много хвалил тех, с кем сейчас ел и пил, сильно выпячивая их достижения перед остальными, так что от меня все уходили воодушевлёнными и преисполненными чувством собственного величия. Правда Хопи, который был в шатре во время всех вечеринок, в конце последней из них весьма сильно портил мне настроение своим скептическим выражением на лице, пришлось тайком показать ему кулак. Только после этого он снова стал стоять на своём месте с каменным выражением на лице.

* * *

Меня несколько удивляло, что после последней битвы враг больше не предпринимал попыток напасть на нас, что и дало мне возможность провести вечеринки с каждым из родов своего войска. Хотя и с другой стороны особым удивлением не стало, когда утром меня разбудил Хопи с новостью от разведчиков Менхеперресенеба о том, что вражеское войско покидает свой лагерь, расходясь при этом в разные стороны небольшими отрядами по несколько тысяч человек.

Я, зевнув и сонно протерев глаза, отправил сокола в небо и вскоре убедился в правдивости этой информации. Противник действительно расходился, словно для них война была окончена, что было весьма странно, ведь я-то никуда не делся.

— Мой царь, — ко мне в шатёр вошёл Ментуиуи, — прибыли послы от ассирийского царя, просят встречи с Его величеством.

— Хорошо, приму их сегодня в обед, — я пожал плечами, — только тебе не кажется, что они прибыли сразу после того, как касситы решили сдаться?

— Более того мой царь, — военачальник скривился, — их видели в городе, так что возможно они давно прибыли сюда и лишь наблюдали, чем закончится эта битва.

— Я не помню, сейчас ассирийцы свободны или под кем-то? — задумался я, — не спрашивал их при последней встрече.

— Они под касситской властью, данники царя Караиндаша I, — хмыкнул Ментуиуи в ответ на мой вопрос.

— А-а-а, тогда понятно, будут просить принять их клятву верности, — предположил я.

Мой военачальник развёл руками, словно говоря, что всё возможно.

— Пусть готовятся к встрече в обед и дары пусть не забудут, — напомнил я ему, на что Ментуиуи улыбнулся и с поклоном меня заверил.

— Это упомяну самым первым делом, мой царь.

Когда военачальник ушёл, я стал умываться, а воодушевлённый Танини поливая мне воду на голову рассказывал свежие сплетни и слухи.

— Катафрактариев, чтобы не ломать язык, солдаты прозвали Бронзовобокими из-за их доспехов, сияющих, словно звезда Сепдет на небе, мой царь, — вещал он, — сразу все вспомнили те собеседования, которые Его величество проводил до похода и те, кто относился скептически или вовсе не пошёл на эту встречу, сейчас кусают локти. Всего за один короткий бой, Его величество показал на что способна новая его идея.

Тут Танини понизил голос.

— Правда при этом стараются говорить тихо, когда рядом проходят всадники или возницы колесниц. Хотя те заявляют, что ничто не способно заменить в войске их по эффективности.

— Нужно поддерживать их слова, — заметил я ему, — колесницы есть и ещё долго будут в войске царя, тут не в чём сомневаться. Тяжёлые всадники — лишь одна из частей войска, пусть и новая.

— Я так всем и говорю, — покивал он головой, передавая мне полотенце, которым я стал фыркая от удовольствия, вытираться.

— Давай позавтракаем, мне нужно ещё сегодня потренироваться с катафрактариями, обкатать новые тактики с учётом того, что мне не понравилось в прошлом бою, — заметил я, — так что через два часа приготовь мне воду и чистую одежду, ну и царские регалии мне понадобятся после обеда, на встрече с послами Ашшура.

— Всё сделаю мой царь, — быстро закивал он головой, — Его величество не отпустил со мной из дворца Миннахте, но его карлик поехал со мной с радостью, он оказался отличным и расторопным помощником, так что всё будет вовремя мой царь, можете даже не сомневаться.

— Всё, рассчитываю на тебя, — похлопал я его по плечу и гордый парень стал собирать мокрые полотенца и тазики, в которых я умывался.

— Мой царь многолик, словно Амон, — заметил тихо Хопи, когда вышел со мной из шатра, чтобы с охраной дойти до другого.

— Это похвала или ты так меня критикуешь? — хмыкнул я, поскольку примипил шутил, только когда видел, что я в хорошем настроении.

— Для царя — это отличное качество, — склонил он голову, — от Его величества уходят довольные все. Но только те, кто слышит все речи, понимает, как мудр мой царь.

Тут нубиец тяжело вздохнул, сделав на лице печальное выражение.

— Жаль, что об этом, знаю только я.

— Ничего, — рассмеялся я, — тебя более чем достаточно. Вон даже шутить научился, смешишь меня.

— Я ещё только учусь, — улыбнулся он в ответ, — и ещё письменности и грамоте, будь они не ладны.

— Ты учишься читать и писать? — я так сильно изумился, что даже остановился и удивлённо посмотрел на него, — что ещё я сегодня узнаю? Что ты тайный принц Вавилонии?

— Пока нет мой царь, — пожал он могучими плечами, — хотя я бы не отказался им стать, уж точно был бы им лучше, чем эта жирная свинья.

— Ой, не порть мне настроение, — скривился я, посмотрев на большой шатёр, в котором жил указанный объект. Он ни в чём не участвовал, кроме военных советов, где пытался давать мне и военачальникам свои ценные советы, а в перерывах между ними жрал, пил и тр…л своих служанок. Ну как своих, тех, что он купил на мои деньги.

— Он настолько необходим Его величеству, что мой царь готов его терпеть? Все удивлены миролюбием Его величества в его отношении, — серьёзно заметил он и я понял, что он не только от себя об этом спрашивает, так что видимо отшутиться не получится, как обычно.

— Он нужен для легитимности нашего нахождения здесь, — я потыкал пальцем в землю, — как царь, я соблюдаю негласные законы, что не могу просто так без причины вторгнуться в чужую страну. А так у нас из-за него это право есть. Нынешний царь тиран, деспот, кушающий на завтрак младенцев, вон даже его наследник из-за боязни за свою жизнь от него сбежал, так что мы никакие не войска вторжения в чужую страну, а скромные египтяне, несущие мир и процветание в Вавилонию.

Лицо Хопи при моих словах выражало крайний скептицизм, но он и не должен был понимать всё, что я делаю.

— В общем поверь мне и передай тем, кто спрашивает. Принц пока мне нужен.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову, — но даже наш палач интересовался у меня, готовить ли ему свои инструменты.

— С ним-то, где принц успел пересечься? — удивился я, — они же словно на разных планетах живут. До поры, до времени конечно.

— Принц, которого Его величество сделал своим военным советником, бывает в разных местах, — туманно объяснил мне Хопи, — побывал он и у жрецов, где живёт палач со своими помощниками.

— Ладно, не хочу больше о нём, — отмахнулся я, — он мне пока нужен и точка.

— Слушаюсь мой царь, — склонился примипил и замолчал.

Глава 32

Встречу с послами организовали вне шатра, чтобы было больше места, но внутри военного лагеря, так что ассирийцы с большими глазами смотрели по сторонам, поскольку явно впервые выдели ровные ряды одинаковых палаток, превращавшие лагерь войска в небольшой город.

Я встречал их на сооружённом небольшом помосте, просто чтобы показать, что я нахожусь выше их даже в сидячем положении. Курчавые люди с бородами и одетыми в длинные одежды, начали кланяться ещё за двадцать шагов и опустились на колени по знаку Ментуиуи, когда до меня осталось десять шагов.

— Можете встать и говорить, — разрешил я.

— Великий царь Египта, — обратился ко мне старший из них, — мы рады приветствовать величайшего правителя мира рядом со своим царством. Наш царь шлёт Его величеству дары и надеется, что длань правления Великого царя распространится и на его царство.

— Об этом пока рано говорить, Вавилония ещё не завоёвана, — я понял куда его витиеватая мысль пошла, так что сразу её обрезал. Но посол нисколько не смутился, а поклонился и продолжил.

— Тогда позволит ли Великий царь Египта принять дары?

— Показывайте, — милостиво согласился я.

Посол сделал жест и его люди быстро вынесли сначала пять сундуков, привычно заполненные серебром, золотом и разноцветными тканями, а также привели двух красиво украшенных коней и десять девушек, закутанных в ткани по самые брови.

— Всем известно, что Его величество Менхеперра любит красоту, — подлизался он ко мне, — так что мой царь прислал ему самое красивое, что есть в Ашшуре.

Он показал жестом на и правда красивых лошадей по местным меркам, но не дотягивающих до моих красавцев из Нисы, а также на девушек, которые были можно сказать красивы. Не такой красотой, какую я привык видеть в Египте, но своей особой красотой новой для меня национальности. Поэтому я милостиво кивнул, не обратив внимания на золото и серебро ни капли внимания, приняв их как данность.

— Я принимаю дары твоего царя и благодарен ему за них. Красота и правда важна, особенно когда она идёт изнутри.

Посол низко поклонился в ответ на мою благодарность.

— Передай Его величеству, что как только я завоюю Вавилонию, то буду готов с ним поговорить о прямом вассалитете Ашшура под моим правлением.

— Благодарен Его величеству за понимание, — посол льстиво улыбнулся и низко поклонился.

— Можешь остаться в лагере сколько потребуется, — продолжил я, — я прикажу выделить для тебя и твоих людей шатры.

— Его величество будет осаждать Мари? — уточнил он с поклоном.

— Если они не сдадутся, то да, — заверил я его.

— Тогда я с большой благодарностью лично от себя принимаю приглашение Его величества, — снова поклонился ассирийский посол.

Мне говорить и дублировать ничего дальше не нужно было, Иамунеджех и так был на встрече, так что сразу после аудиенции подошёл к послу и повёл его к шатрам, которые им уступили на время другие полководцы, просто переехав к своим друзьям, пока послы будут гостить у нас в лагере. Я понимал, что посол равно шпион, как и купец, но выбора всё равно особо не было, я не мог просто так выгнать представителя другого царя, который к тому же прибыл по всем правилам, вручил верительные грамоты ассирийского правителя, принёс дары, так что и мне нужно было соблюсти уважение к тому лицу, которое он представляет. Если бы я его просто послал, выглядело это сильно не очень и как неблагодарность с моей стороны, а я ведь делал свой образ мудрого и справедливого царя, который соблюдает правила и с которым можно вести дела. Как показывала практика, это работало и все кругом воспринимали это точно лучше, чем образ царя-беспредельщика. Так что и моя вынужденная временами жестокость воспринималась людьми просто как данность и адекватные меры на конкретные ситуации, которые были понятны большинству местных.

— Мой царь, прибыли представители города Мари, — обратился ко мне подошедший Минмос, когда я поднялся с кресла, чтобы уйти с закончившейся встречи с послами.

— О, зови, чтобы два раза не вставать, — обрадовался я, снова возвращая попу на мягкое кресло.

+Через десять минут пригнали испуганных людей, пять из которых были так сильно стары, что становилось понятно, что отправили ко мне, кого было не жалко потерять. Они едва увидев меня, попытались просто поклониться, но Ментуиуи им спокойно сказал.

— Перед царём Египта нужно встать на колени и протянув руки вперёд поклониться ему, коснувшись лбом земли.

Он так буднично это сказал, что даже им стало понятно, что говорит он это далеко не первый раз, поэтому послы города быстро всё вышесказанное и проделали.

— Слушаю вас, — я кивком поблагодарил его.

— От имени народа города Мари мы прибыли на переговоры с Его величеством, — обратился ко мне один из стариков, не поднимая головы, — народ Мари хотел бы принести выкуп Его величеству с тем, чтобы его доблестные войска не заходили в город.

— То есть вы готовы открыть ворота города, чтобы я его посетил? — уточнил я.

— Конечно, — тут же ответил он, но добавил, — после подписания договора.

— Ну если мы сойдёмся в доле выкупа, — я показал пальцем на скромно стоящего Небсения, — завтра мой представитель с охраной прибудет в город и оценит его размеры, количество жителей и сумму, в которую будет оценены ваши жизни. Встретьте его достойно.

— Конечно Великий царь, — с облегчением в голосе ответил представитель города, — я лично встречу этого достойного человека.

— Тогда на этом всё, — кивнул я и позвал к себе Небуави.

— Мой царь, — легат Третьего легиона тут же прибыл и склонил голову.

— Как договаривались, — я показал ему рукой на город, который находился восточнее от нашего лагеря, — возьми жрецов, Хопи предоставит им охрану, вытряси из их храмов всё что там есть об Анзуде и Инанне.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился Небуави, — у меня всё готово. Переводчики готовы приступить к работе под надзором жрецов.

— Отлично мой друг, будут любые новости, сразу присылай ко мне гонца, — похвалил я его и легат, поклонившись пошёл выполнять работу, ради которой мы и прибыли в Вавилонию.

* * *

Я разумеется не рассчитывал, что в первом же пограничном городе мы найдём нужную информацию, к тому же как оказалось, город Мари был до присоединения к Вавилонии самостоятельным городом-государством, который контролировал торговлю по реке Ефрат с югом Месопотамии и именно поэтому одному из правителей Вавилонии это в конце концов надоело и после тысячелетней истории самостоятельности, вскоре город Мари стал просто одним из пограничных городов большой империи. Так что и богам здесь поклонялись больше своим, чем центральным из столицы, но не отрицали шумеро-аккадских богов Энлиля, Ана и богиню Иннану. Вот правда искомого мной Анзуда здесь не знали, так что когда Небсений подчитал сумму выкупа с города, мы подписали договор с его представителями и получив первую обильную добычу, выступили дальше ниже по реке. Ефрат хоть и был не такой широкий, как Нил, но всё так же был местной большой водной и транспортной артерией. Так что мы позаимствовали несколько лодок у местных и разведка отправилась на них ниже, чтобы осмотреться, войско же собрав лагерь, тронулось к следующему городу, только спустя несколько дней, которые были необходимы, чтобы зачистить поле сражения от всего оставшегося на нём ценного. Добычу конечно же тут же всю поделили, как это всегда и бывало.

* * *

Большим удивлением для меня стали новости, что оказывается вовсе не Вавилон был сейчас столицей царства Вавилония, поскольку царь Караиндаш I построил новую столицу, а точнее город-крепость и назвал её Дур-Куригальзу. И так удачно расположил его, что он был следующим крупным городом на нашем пути, поскольку все мелкие поселения и города просто сразу сдавались, открывали ворота и платили мне выкуп, чтобы я просто убрался от них подальше. Никто, ни единое поселение мне не сопротивлялось. Как сказали улыбающиеся военачальники, слава о моём походе на Ханаан, а особенно слухи о городе Хеврон, в котором убили моих послов, отбивали всякие мысли у местных о сопротивлении. И теперь, сами видя, что я вменяем, адекватен и после получения выплаты держу слово и не разоряю города, просто иду дальше вдоль русла реки к столице, жители городов правильно рассудили, что пусть со мной лучше разбирается их царь, поскольку одну битву его военачальники уже проиграли и они вовсе не хотели становиться теми, кто решит испытать на себе мою злость. Так что, как и у студентов — «первые два года ты работаешь на зачётку, потом — зачётка на тебя», моя репутация, которую я так тщательно нарабатывал во время первых походов, теперь работала на меня. Людям было проще откупиться от той огромной силы, что я представлял, чем воевать со мной.

Но, царь Караиндаш I к счастью думал по-другому, поскольку выбора у него не было, ему нужно было защитить свою власть и право править здесь, так что не удивительно, что когда мы подошли к огромному городу, с двумя земляными валами и высоченными двойными стенами, всем стало понятно, что на этом наша спокойная прогулка по чужой земле закончилась. Столица Дур-Куригальзу, расположенная западнее Вавилона и всех старых шумерских городов типо Сиппара, Киша, Урука, Ура, Ниппура и прочих старейших городов Земли, точно примет бой. Сомнений в этом не было ни у кого, так что военачальники и Иамунеджех даже ничего не стали спрашивать у меня, а начали искать самое выгодное место под постоянный лагерь. Мастер Аменемхет, теперь пребывающий на должности центуриона, вместе со своими помощниками стал так же без лишних приказов разворачивать свои фургоны и начинать монтаж осадных башен, таранов и требушетов. О чём мне доложил на вечернем совещании Небуави, когда я рассадил своих военачальников на ужин, чтобы обсудить ситуацию и наши дальнейшие планы.

— Это пожалуй и правда самый сильно укреплённый город из тех, что мы осаждали мой царь, — задумчиво обратился ко мне Иамунеджех, — так что времени на то, чтобы подкопами пройти два земляных вала и подкопаться под сами стены уйдёт прилично.

— Будем делать два подкопа с разных сторон, — заметил я, — как ты правильно сказал, рыть их придётся долго, так что велик шанс, что один найдут и обрушат, так что завтра мы с тобой выберем места под оба подкопа.

— Слушаюсь мой царь, я буду готов, — склонил он голову.

— Великий царь, — вавилонский принц, как обычно подал свой голос, — нужно для начала обнести город второй стеной. Так никто не сможет войти и выйти из него.

— У нас для этого есть патрули принц, — я старательно старался не обращать внимания, как кривятся лица моих военачальников, когда он открывал рот. Это было не первое и главное не самое тупое его замечание, которое людям, которые шли уже в третий поход не сильно-то и было нужно. Все и так понимали, что зачем строить вторую стену и ждать пока люди в городе начнут голодать, если мы захватим его раньше уже привычными для нас средствами в виде ночных штурмов или если они будут неудачны, то подкопом и обрушением стен.

— Но стена нужна Великий царь, — не сдавался он, — это главное правило любой осады города!

— Хорошо принц, — миролюбиво заметил я, — я выделю людей, ты будешь ответственным за её возведение.

— Отлично! Благодарю за доверие Твоё величество, — воодушевился тут же он, думая, что получит от меня много людей. Угу, разбежался.

— Небуави, как мастер Аменемхет закончит возведение требушетов, выберите удобные для обстрела города места, огородите и защитите их от внезапной атаки и приступайте к обстрелу зажигательными снарядами, — обратился я к легату Третьего легиона.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову, — я уже договорился с господином Эхором и господином Аменемхебом, они предоставят когорты для охраны.

Легаты обоих перечисленных легионов тут же кивнули, подтверждая его слова, а также то, что все действовали, настолько слаженно подчиняясь общей воле, что моё прямое руководство над простыми операциями вообще не требовалось.

— Благодарю всех за сотрудничество, — похвалил я их, — я доволен, что вы можете договориться без моего участия, это сильно экономит мне время, ну и не заставляет терять душевный покой.

Все легаты улыбнулись, поскольку мой так называемый душевный покой уже и так был нарушен тем, что у меня в шатре обосновались десять недавно подаренных ассирийцами наложниц, которые занимали всё моё время, особенно ночное и я уже подумывал, чтобы их отправить в Фивы, чтобы они мне больше не мешали и не отвлекали.

— У Его величества должно быть время на более… полезное времяпрепровождение, — подколол меня Ментуиуи, подтвердив то, что я и подумал.

— «Завтра точно прикажу их отправить в Фивы, — проворчал я про себя, — новые девушки конечно весьма приятные и старательные, но и правда отвлекают от главного, ради чего я тут».

— Благодарю всех своих военачальников за то, что рады за меня, — проворчал я уже вслух, вызвав всеобщие улыбки. Они знали, что когда у меня хорошее настроение я не прочь пошутить и поболтать о делах не связанных с текущими задачами.

— Если Его величеству не понравились ассирийские девушки, я готов взять их себе, — тут же быстро сказал принц, вообще не поняв о чём мы сейчас говорили, поскольку египетского языка он не знал, а представленный к нему переводчик просто переводил всё дословно.

В шатре воцарилось напряжённое молчание, поскольку отдавать женщин, которых подарили царю, даже если ему они не понравились, было можно, но только если он сам этого пожелает и уж точно не чужеродному принцу, чей статус пока сильно сомнителен, об этом просить или тем более требовать.

— Думаю стоит выставить больше патрулей на реке, — проигнорировав его вопрос, продолжил я совещание, — забирайте все лодки, которые плывут по Ефрату, нам они пригодятся.

— Слушаюсь мой царь, — ответил Менхеперресенеб, поскольку это было в его ведении.

— В остальном похоже наши планы не меняются, — я задумался, но не нашёл что сказать больше.

Легаты и военачальники всадников подтверждающее кивнули, каждый и правда знал, что ему делать и подготовка штурма могла идти неторопливо, но зато днём и ночью в несколько смен.

— Тогда предлагаю военный совет на этом закрыть и приступить к ужину, — я показал Танини, что можно стол накрывать скатертью и нести еду.

Парень кивнул и вскоре помогающие ему повара из Третьего легиона быстро накрыли стол. Он тщательно порезал мне мясо, наложил в тарелку ровно то количество еды, которое мне нравилось и налив вина в кубок, отошёл на два шага за моё плечо.

— Садись рядом Танини, — я показал ему на место рядом с собой слева, поскольку справа сидел Хопи, — отдохни, знаю, как тебя выматывают эти женщины.

— Это мой долг мой царь, — ответил он с таким тяжёлым вздохом, что все вокруг рассмеялись.

— С ближайшим караваном поставок пусть их под охраной отправят в Фивы, — распорядился я, — если до осады они ещё развлекали меня, то сейчас хочу сосредоточиться на войне.

Мои слова все восприняли как правильный поступок, я видел одобрение в глазах военачальников.

— Я возьму этот приказ под свой контроль, мой царь, — склонил голову Небуави, отвечавший за поставки и логистику.

— Думаю может нам стоит Танини подыскать вавилонскую жену? — как бы вскользь заметил Ментуиуи, — хеттская у него уже есть.

— Я готов при штурме, найти ему любую, — тут же с серьёзным лицом подтвердил Эхор, — тебе Танини какие больше нравятся? Худые? Толстые? Светлые? Тёмные?

Лицо парня мрачнело с каждым новым предложением на эту тему, которую тут же подхватили все, говоря, что это их долг найти вавилонскую жену для такого хорошего парня, который всех нас кормит. Конечно же всё это был жёсткий стёб над ним, поскольку хеттская царевна в его доме давно стала темой для насмешек и шуток, поскольку все прекрасно знали, с каким трудом ему удалось её усмирить, правда ради этого даже пришлось завести ещё несколько жён.

— Ну и правда Танини, — мне хоть и было жаль парня, но портить веселье за столом не хотелось, так что я присоединился к шутникам, — давай потребуем за мир с Вавилонией, чтобы тебе отдали их вавилонскую принцессу в жёны? Включим это в обязательный пункт мирного договора.

— Мы ещё даже не взяли столицу, — огрызнулся он, прекрасно понимая, что сам дал повод над возникшей за столом темой.

— У тебя есть в этом сомнения наш юный герой? — изумился Аменмос и все тут же стали возмущаться, что недопустимы даже сами мысли, что Его величество может потерпеть поражение.

— И вообще я предлагаю отдать Танини мне, — предложил Аменмос, — я обещаю, что сделаю из него отличного катафракта.

На глазах людей за столом появились слёзы, поскольку лицо Танини вытянулось, он испуганно посмотрел сначала на легата катафрактов, затем на меня, ведь всем было известно, что в новый вид войск брали только физически крепких и выносливых людей, поскольку просто ездить верхом на лошадях закованным к тому же в броню, было весьма непростым делом, и это не беря в расчёт то, что нужно было ещё вести во всём этом бой.

— А что, неплохую идею нам предложил легат, — я сделал вид, что обдумываю его предложение, а хрупкий и худой Танини видя, что я задумался, стал от испуга сползать со стула. Люди за столом перестав скрывать смех, стали просто обхохатываться с его испуганного вида.

— Найдите себе другую тему, — взмолился он, но сделал себе только хуже, поскольку все тут же с его будущей жены переключились на него самого, радостно и смачно обсуждая, какие доспехи и какой скакун ему лучше всего подойдут.

Парень яростно огрызался, призывал кары богов на головы над ним смеющихся, а я лишь улыбался и дальше слушал, поскольку был рад, что все пусть и терпеть не могли друг друга по отдельности, но в моём присутствии все выглядели как одна большая и дружная семья, поскольку знали, что я жестоко караю тех, кто идёт против моей воли.

Глава 33

— Мой царь, — ко мне в шатёр заглянул Хопи, — в полёте стрелы появились люди с белыми флагами.

— Как выглядят? — оторвался я от письменных принадлежностей, занимаясь активной перепиской со всем своим государством, поскольку писали мне и из Египта, и из Ханаана и из Керма, в общем всё то, что Рехмир и Усерамон считали важным знать мне. И многое действительно было важно, например то, что рудознатцы обнаружили в районе Вади Баррамийи богатые залежи олова! Я об этом вообще не знал и был весьма обескуражен подобной находкой, оказывается столь нужный нам металл был всё время у нас прямо под носом. Так что приказал: во-первых, срочно организовать там рабочий посёлок по добыче и выплавке олова, во-вторых, нашедшим его выплатить большую премию, как я и обещал, в-третьих, и самое главное, увеличить поисковые партии рудознатцев по всему Египту, чтобы искали руды и металлы нужные нашему царству, особенно уточнив, чтобы привлекали ремесленников от хеттов, которые знают, как искать и обрабатывать железо. Я даже отдельно написал Рехмиру, чтобы купцов специально послали к хеттам, чтобы те сманивали к нам ремесленников и мастеров, которые могут работать с железом, платя им за переезд огромные деньги. За железом было будущее, так что развернув в Египте нормальную добычу и выплавку бронзы в более или менее промышленных масштабах под полным государственным контролем, я планировал дальше используя эту базу переходить дальше на железо.

— Как богатые люди мой царь, — хмыкнул он, обрывая мою мимолётную задумчивость о государственных делах, — как очень богатые люди.

— Пошли узнать, чего им нужно, — я пожал плечами.

— Уже сделал мой царь, — спокойно ответил он, — решил сразу сообщить Его величеству об этом и заодно подождать гонца.

— Присаживайся тогда, подождём вместе, — улыбнулся я, показывая ему на стул рядом с креслом, где дремала Бастет.

Он, чтобы не потревожить очень нервную последнее время кошку, осторожно присел и замер, косясь в её сторону. Хорошо, что ждать пришлось недолго, вскоре и правда примчался запыхавшийся парень, который низко поклонившись мне доложил, что советник Его величества Караиндаша I предлагает переговоры.

— Когда и где? — поинтересовался я.

— Завтра на этом же месте, они поставят шатёр, — быстро ответил гонец.

— Хорошо, — легко согласился я, снимая с себя серебряный браслет и через Хопи отдавая его довольному парню, — скажи, я буду.

— Мой царь, — низко поклонившись, он надев подарок на руку, вышел из шатра.

Я повернул голову к Хопи.

— Обеспечу охрану и попрошу побольше лучников у Первого легиона, — ответил он на незаданный вопрос.

— А я прикрою колесницами, — добавил Ментуиуи, который зайдя вслед за гонцом, услышал конец разговора.

— Послушаем, что нам может предложить вавилонский царь, — прикрыл я глаза, соглашаясь со словами обоих.

* * *

На переговоры я отправился во всём своём великолепии. Надел самые дорогие одежды, царские регалии и драгоценности, единственная деталь, которая отличала меня от Хатшепсут, был пояс с железным мечом, но время военное и меня должны были понять.

Три десятка колесниц сопровождали меня до шатра, который и правда вырос на поле посередине между моим лагерем и городом, а также четыре когорты лучников и пехотинцев, которые расположились так, что если переговоры пойдут не по плану, я могу легко отступить под защиту войска. Похожая ситуация была и со стороны царя Караиндаш I, только его колесницы и армия сильно проигрывала моей даже чисто визуально. Ровные ряды однообразно одетых легионеров сильно контрастировали с разношёрстно одетым войском сопровождения касситского царя. Это настолько сильно бросалось в глаза, что сам царь, который прибыл чуть позже меня, долго рассматривал моё войско, прежде чем подъехать к шатру переговоров.

Приблизившись к моей колеснице спустя десяток минут, он внимательно посмотрел на меня, как впрочем и я на него. Статный мужчина лет пятидесяти, волевое лицо, прямой взгляд, в общем даже на первый взгляд он мне понравился.

— Его величество так молод, — царь заговорил первым.

— Мой царственный брат наверняка знает, что не всегда мудрость приходит вместе с опытом, иногда возраст приходит один, — ответил я ему, чем заставил удивлённо на меня посмотреть.

— Слова мудрого мужа, — согласился он, — предлагаю пройти в шатёр. Приказать принести еду? Вино?

— Обойдёмся, — отрицательно покачал я головой, — тем более не думаю, что они затянутся.

Караиндаш I пропустил меня первым на входе, хотя ширина прохода позволяла пройти нам двоим, так что я не поддался на его небольшой жест, а сказал.

— Предлагаю войти вместе мой царственный брат, так оба не будем стеснены небольшой услугой другому.

Царь снова удивлённо на меня посмотрел, но промолчав, показал жест рукой и мы вошли вместе бок о бок, но внутри сели напротив друг друга, а за нашими спинами встала вся свита ближнего круга, в том числе и его сын, который в кои-то веки заткнулся с испугом поглядывая на отца, который полностью игнорировал его присутствие в моей свите.

— Я не буду приносить извинения, за поведение своих послов, — после минутного молчания, первым начал наш разговор опять он, — поскольку мы оба понимаем, что это был лишь предлог. Я наказал этих людей, но сам извиняться за них не буду.

— Это право любого правителя, — согласился я с ним, не став комментировать никак первую часть его предложения.

Видя, что я молчу, он был вынужден продолжить.

— Мне хотелось бы понять, что движет моим царственным братом, без той надуманной ерунды, что я слышу про себя от купцов и послов других царств, — тут Караиндаш I внимательно посмотрел на меня, давая намёк, что понимает, кто эти слухи распускает.

Я, поскольку не знал, насколько мог ему верить, ответил крайне обтекаемо.

— Мы хотим принести мир на земли Вавилонии.

— У нас до вашего прихода, был мир, — спокойно ответил он.

— Это со слов моего царственного брата, — я пожал плечами, — но вот его сын, наследник престола, говорит обратное. Так ведь принц?

— Совершеннейшая правда, Твоё величество, — тут же поддакнули мне сзади.

Караиндаш I даже не посмотрел в сторону принца, а задумчиво посмотрел на меня, поняв, что таким составом он точно не сильно продвинется в переговорах.

— Выйти всем, кроме главного советника и охраны, — неожиданно для меня приказал он.

Три десятка его сопровождающих крайне удивились этому приказу, но не осмелились противиться, ещё и на глазах другого правителя. Гурьбой они покинули шатёр. Мне нужно было либо сделать также, либо показать, что я его боюсь. Я выбрал первый вариант.

— Хопи, Эхор, Ментуиуи — останьтесь, — приказал я, — остальные подождите нас за порогом.

Мне тем более никто не мог ничего сказать, так что вскоре мы остались внутри крайне узким кругом.

— Могу я теперь, когда мы одни, услышать истинную причину присутствия Его величества у себя в гостях, особенно когда я его не приглашал? — Караиндаш I посмотрел на меня спокойно, — не поверю, что это жажда наживы или выдуманные обвинения против меня. О Его величестве идёт много разговоров, но не одного о том, что он жаждет завоевать весь мир. По крайней мере послы от моего царственного брата заверяли меня об этом неоднократно.

— Это так, — задумался я над тем, говорить ли ему правду, — признаюсь честно, при близком знакомстве Его величество больше мне импонирует, чем его отпрыск.

— И тем не менее Его величество Менхеперра здесь, — он явно ждал от меня ответа и врать мне не хотелось.

— Что же, причина проста и сложна одновременна, — тяжело вздохнул я, — я ищу следы двух персон, которые жили в Шумере тысячу или даже две тысячи лет назад.

Видимо Караиндаш I ожидал услышать всё что угодно, кроме этого. Так что он даже расширил глаза и наклонился вперёд, чтобы лучше услышать и понять. А когда осознал, то задумчиво сказал.

— Насколько же важны эти люди для Его величества, что он решил организовать для этого военный поход.

— Я не сказал, что они оба — люди, мой царственный брат, — поправил я, — один — бог Анзуд, вторая его человеческая жена — Инанна.

— Его величество говорит о них так, — он сделал паузу, — будто они существовали на самом деле. Насколько мне известно даже сам Анзуд — бог старой цивилизации, которая жила на территории Вавилонии много сотен лет назад.

— И тем не менее, мне интересна их судьба, большего не могу сказать по своим причинам.

Караиндаш I задумчиво посмотрел на меня, понимая, что я говорю правду и было явно видно, что он готовил ответы на многие причины, кроме этой.

— Мой царственный брат несмотря на юный возраст действительно мудр, — он сам тяжело вздохнул, — переговоры действительно вышли слишком короткими.

— Но тем не менее я рад, что лично познакомился с Его величеством, — чуть наклонил я голову.

— Это взаимно, — он так же едва видимо склонил голову, затем поднялся и вышел из шатра.

Когда он и его свита удалились, я поднялся со стула, столкнувшись с задумчивым взглядом Эхора.

— Мой царь, можно вопрос? — поинтересовался у меня легат.

— Да Эхор?

— Я не совсем понял, чем эти переговоры окончились, — смутился он, — царь просто встал и ушёл.

— Почему же, — я покачал головой, — всё, наоборот, очень понятно. Узнав настоящую причину похода, он также понял то, о чём я вам и говорил в начале. Его люди и народ не поймут его, если он разрешит чужому войску шляться по своей территории, так что поняв, что у него нет другого выбора, он предпочёл поступить как настоящий воин и сразиться со мной. Так что наши планы не изменились, мы должны захватить столицу.

Лица моих спутников прояснились, видимо не одному Эхору были непонятны последние слова и поступки вавилонского царя. Мне же было всё понятно и даже я был рад, что он тоже всё понял без лишних слов. Просто гигантский контраст со своим сыном, которого он породил.

— «О, говно не тронь, оно и не всплывёт, — подумал я, когда навстречу мне в припрыжку пошёл упомянутый принц».

Он явно был встревожен тем, что мы разговаривали наедине и поинтересовался результатом разговора.

— Мы штурмуем город, — лаконично ответил я, чем весьма его обрадовал.

— Сотрём с лица земли этот проклятый город, Великий царь! — радостно вскрикнул он, погрозив в сторону города кулаком, в котором между прочим жили и его подданные.

Не став акцентировать на этом аспекте внимание, я взобрался на колесницу.

— В лагерь, — распорядился я и митаннийский принц, склонил голову, молча стал править лошадьми.

— Скажи мне Тушратта, — я повернул лицо к нему, — я уже однажды говорил тебе, что верю в то, что ты станешь царём. И зная об этом, ты стал бы убивать своих граждан, которые были виноваты лишь в том, что хранят верность твоему отцу?

— Нет мой царь, — отрицательно покачал он головой, — я попытался убедить их словами и поступками, что я не хуже его.

Я задумчиво посмотрел на него.

— Поправлю свои первые слова о тебе Тушратта, однажды ты станешь не просто хорошим царём. Ты станешь отличным царём.

— На всё воля богов мой царь, — спокойно ответил парень и смущённо добавил, — пока же я хочу стать хорошим катафрактарием.

— И станешь им, — заверил я его, — в последнем бою ты себя хорошо показал, я горжусь тем, что ты держался наравне с остальными более опытными воинами.

— Благодарю Его величество за высокую оценку, — склонил он голову.

Мы замолчали оба и так доехали до лагеря и моего шатра, где я приказал Танини переодеть меня и обмыть.

Глава 34

Утром легионы окапывали и укрепляли площадки, на которые уже в обед солдаты Третьего легиона стали заносить собранные части требушетов и стали их устанавливать и собирать целиком, так что уже к вечеру пара машин устремились в небо своими высокими шестами с петлями для метания снарядов. Их появление не осталось не замеченным со стороны города, тем более что там точно знали, для чего они нужны. С города попробовали сделать вылазку, которая тут же жестоко подавилась лучниками и колесницы врага откатились в страхе обратно, закрыв за собой ворота.

Через три дня собранных требушетов появился уже десяток и когда к ним подвезли снаряды, начался методичный обстрел города. Стреляли через стены, поскольку мы и не собирались их обрушать, а вот в городе то тут, то там в местах падения горящих снарядов начинались пожары.

Ещё через пять дней мы собрали оставшиеся двадцать машин и уже тридцать требушетов стали закидывать город огненными снарядами с разных мест. В то же время разведка старательно обрезала любые попытки проникнуть в город по суше и реке, а сапёры старательно рыли подкопы. За эти дни над городом постоянно чадил густой дым и видимо с пожарами там то ли перестали бороться, поскольку горящие снаряды летели постоянно, то ли постарались отгородиться от них в той части города, куда требушеты не доставали.

На десятый день обстрелов, из города к нам выдвинулась делегация под белым флагом. Поскольку я был уже на колеснице, объезжая сломавшиеся метательные машины, которые постоянно чинили, то сам к ним поехал в окружении небольшой свиты.

К моему удивлению, на одной из колесниц был сам царь Караиндаш I, который выглядел сильно хуже того дня, когда мы с ним только познакомились.

— Буду краток Великий царь, — обратился он ко мне, — я готов подписать свою капитуляцию на любых условиях, только прекратите сжигать город и людей своим страшным оружием.

— Мы оба знали, что скорее всего так и будет, — я пристально посмотрел на него, — но также оба знали, что у моего царственного брата не было другого выбора, кроме как показать своему народу, что его ждёт, когда он попытается противостоять моей воли.

Караиндаш I плотно сжал губы.

— Я уже говорил, Великий царь Менхеперра, мудр не по годам.

— Распоряжусь поставить свой шатёр на том же месте, — ответил я ему, — завтра в то же время, я жду в гости своего царственного брата и его небольшую свиту чтобы обсудить условия.

— Обстрел прекратится до этого времени? — он хмуро посмотрел на меня.

— Он уже прекратился, — я показал ему на площадки, где стояли требушеты и что оттуда больше не взмывают в воздух огненные шары, обрушивающиеся на город с таким постоянством и методичностью, что пугали этим даже меня. Так что я представлял себе, что чувствовали люди в осаждённом городе.

— Благодарю Великого царя, — склонил он голову ниже, чем первый раз и развернув колесницу, отбыл вместе со своей хмурой свитой обратно в город.

В моей же наоборот, царило радостное воодушевление, поскольку штурма города ещё не было, а враг, который хотел стоять насмерть, уже сдался. Когда такое вообще было-то? Обсуждая недавние прозвучавшие слова, мы вернулись в лагерь и Иамунеджех отправился распорядиться о постановке шатра и обеспечении места переговоров нужным благоустройством.

* * *

В обед следующего дня мы встретились с царём уже совсем с другими статусами. Я был победителем, он проигравшим и это было видно как по самому царю, так и по его немногочленной свите.

— Мне преклонить колени? — хмуро спросил он, когда вошёл в шатёр и остановился напротив меня.

— Его величество мне показался прошлый раз мудрым царём, — удивился я, — у меня никогда не было цели его унизить.

Тут он хмуро посмотрел на меня.

— И тем не менее, это произошло.

— Не будем усугублять ситуацию, — мирно заметил я, — Его величество — законный царь и никто не сможет это право у него отнять. Если только вместе с головой.

Он намёк мой понял и просто сел напротив.

— Готов слушать Его величество, — обратился он ко мне.

— Если вы внимательно слушали моих послов, — я задумчиво посмотрел на него, — то знаете, что я крайне лояльный царь. Так что предлагаю вам те же условия, что для Керма и для Ханаана. Вы остаётесь у власти, ваша религия остаётся при вас, всё что прошу я, это египетские законы и налоги на территории всей моей империи.

— Послы Десницы Его величества были столь сладкоречивы и так щедры на золото, — Караиндаш I хмуро посмотрел на меня, — что переманили на свою сторону столь многих, что огонь, пролившийся на город в качестве другой альтернативы, переменил на сторону царя Менхеперры остальных сомневающихся. И я даже сейчас не знаю какое оружие страшнее, огонь или золото.

— Я передам своему Деснице ваши слова, мой царственный брат, уверен он будет рад, столь высокой оценке своей деятельности, — краем уголка рта улыбнулся я, показывая, что оценил слова царя.

— Не понял я степень подчинения Египту, — продолжил он, — заложники я так понял будут обязательны?

— Разумеется мой царственный брат, — кивнул головой я, — от всех главных родов мы вместе выберем детей, которые будут жить, учиться и работать в Египте. Их безопасности ничто не будет угрожать. Это просто страховка на тот случай, если кто-то из окружения Его величества решит передумать.

— И что будет тогда? — хмуро поинтересовался он.

— Я познакомлю сначала их детей со своим палачом, — легко улыбнулся я, словно говорил о пустяке, — а потом пришлю свои легионы и сотру мятежные города с лица земли, убив в нём правых и виноватых. Просто в назидание остальным.

— Это понятно, — он как царь меня прекрасно понял, — Его величество возьмёт одну из моих дочерей себе в жёны?

— А Его величество это хотел бы? — поинтересовался я.

— Это бы сблизило наши рода и облегчило бы мне дальнейшее правление, — кивнул он.

— Тогда я не против. Как я уже говорил, моё желание, чтобы всё оставалось как есть, но только мне бы платили налоги, — улыбнулся я, — но понимаю, что это невозможно, так что меджаи и администрация, присматривающая за сбором налогов и отправкой их в столицу, будут в каждом крупном городе Кардуниаша. Но это уже дело верховного визиря и Десницы, не моё.

— Нюансы не дело царей, — согласился со мной Караиндаш I, — что ещё желает Его величество кроме этого?

— Ничего более той причины, по какой я вообще здесь, — я пожал плечами, чем сильно его удивил.

— Ни выкупа со столицы? Ни выкупа с остальных непокорённых городов? — изумился он так сильно, что даже приоткрыл рот.

— Скажу даже больше, — улыбнулся я ему, — если Его величество обеспечит охрану моим поисковым партиям до подписания мирного договора, а также обеспечит им режим максимального благоприятствования, я готов и вовсе вывести свои войска из Кардуниаша.

Царь Караиндаш I широко раскрыл глаза, он может бы и усомнился в моих словах, но точно не вслух, поскольку ему любой от Средиземного моря, до Каспийских гор и Пунта скажет, что слово царя Менхеперры нерушимо и быстрее все моря высохнут, чем он его нарушит. Такова была репутация, которую правитель в то время мог нарабатывать себе годами.

— Я даю своё слово, что к каждому отряду приставлю переводчиков, жрецов и всех, кого будет нужно, — ответил он мне, — а также своего родственника, чтобы в городах не возникало непонимания целей их пребывания там.

— Мне была бы приятна такая забота Его величества, — улыбнулся я, — предлагаю тогда завтра прислать в мой лагерь ваших советников, которые начнут готовить мирный договор со всеми нужными пунктами и условиями, а я, уже как ваш гость и сюзерен, въеду в город, пока Второй и Третий легион будут собираться в обратный путь домой. Думаю, Его величество ведь не будет против, если по пути обратно они захватят ещё какое-нибудь царство, чтобы окупить этот поход?

— Полностью поддерживаю слова своего сюзерена, — царь Караиндаш I вздрогнул от последней части моего предложения и склонил передо мной низко голову, ведь теперь это для него не было зазорно, мы разобрались кто из нас, в каком статусе сейчас находится.

Я поднялся со своего кресла и протянул ему руку. Он сначала замешкался, поскольку тут этот жест тоже не был в ходу, но быстро разобрался и я ощутил в ладони жёсткую, мозолистую руку воина от постоянных упражнений с мечом.

— Последняя проверка, — улыбнулся я ему, крепко сжав его ладонь, — я верю этой руке. Рука воина не может лгать.

Он, пусть его настроение и было отвратительным, поскольку не сильно то хотелось отдавать свою власть пришлому правителю, но мои слова его рассмешили.

— Ладонь моего сюзерена такая же, — ответил он, — я слышал мой царь лучший лучник, который только есть на свете.

— Я так не считаю, — я пожал плечами, — но люди так говорят.

— Обо мне говорят также, — улыбнулся Караиндаш I, — может тогда устроим небольшое соревнование, когда мой сюзерен посетит мой дворец с визитом?

— С удовольствием, а то мой лук давно залежался в чехле, — согласился я.

— Договорились, мой царь, — он второй раз уже спокойнее выговорил это словосочетание и мы с ним весьма тепло простились. Теперь работа была за советниками, составлять договор, согласовывать его и уже готовый предоставить нам на подпись. Поскольку с моей стороны никого из чиновников высокого ранга не было, то я вынужден был отправить сокола к Рехмиру, чтобы Усерамон срочно ехал сюда. Пусть это затянет переговоры, но не настолько, чтобы упустить важные пункты из подписываемого мирного договора, ведь я теперь уже никуда не спешил. Нужно всё равно теперь ждать результатов работы поисковых партий Неси.

* * *

— В каком облачении Его величество поедет в Дур-Куригальзу? — обратился ко мне Танини.

Я задумался и погладил подбородок. Первый взъезд в побеждённый пусть и не захваченным прямым штурмом город, да ещё и столицу Вавилонии должен быть сверхзапоминающимся для местного населения.

— Пожалуй простая одежда мне не пригодиться, — решил я наконец, — пригласи ко мне Аменмоса.

— Один момент мой царь, — Танини пулей вылетел из шатра и вскоре ко мне с поклоном вошёл легат катафрактариев.

— Мой царь? — на меня посмотрели умные глаза.

— Я вот что думаю, — обратился я к нему, — сегодня в обед мы должны въехать в город и я считаю, что лучшим вариантом будет, если я надену доспехи, но буду без шлема, чтобы люди видели моё лицо, а вот моя свита из катафрактов должна быть в полном боевом доспехе. Так что мой приказ всем катафрактам, начистить доспехи свои и коней так, чтобы, как и прошлый раз они сверкали на солнце.

— Его величеству не стоит об этом беспокоиться, — он отрицательно покачал головой, — это моё обязательное требование к своим людям, так что доспехи после боя всегда отремонтированы, вычищены и в отличном состоянии.

— Отлично, — улыбнулся я, забыв о том, что и правда легат будет идеально выполнять возложенные на него обязанности и без моих подсказок, — тогда прикажи одеваться всем и ко времени отбытия принеси мои доспехи.

— Слушаюсь мой царь, — поклонился он и вышел.

— Представляю, какой фурор произведёт мой царь, — мечтательно задумался Танини, — обязательно запишу реакцию толпы.

— Запиши, — хмыкнул я и проходя мимо кресла, погладил по голове дремлющую Бастет.

— Ты со мной?

— «Мне тяжело ходить, — отказалась она, — похоже надо принудительно его рожать, я так и не смогла с ним договориться».

— Ты о нашем сыне?

— «О ком ещё, — проворчала она, — но его нахождение во мне начинает сильно тяготить меня, так что будут принудительные роды и ты мне в этом поможешь».

— Я? — изумился я, — я не гинеколог, да и к тому же неспециалист по родам внеземных форм жизни. Если честно, я не специалист и по родам земных существ, а уж что тогда говорить про инопланетян.

— «Заткнись, у меня он твоей трескотни голова начинает болеть, — огрызнулась Бастет, — я сама не знаю, как всё будет, поскольку Маахес у меня первый ребёнок. Так что ты просто меня поддержишь в трудный период, поскольку мне не к кому больше обратиться».

— А, тогда ладно, — тут же смирился я, поскольку и правда, Бастет видимо сильно не жаловали в её мире в свете внезапной беременности, если она находилась в таком отчаянии, что решила рожать на Земле, — но хотя бы за день предупредишь меня?

— «Предупрежу, всё, не мешай мне, — она снова закрыла глаза и погрузилась в дремоту».

Я отошёл от неё и стал вспоминать, всё что знаю про роды, но кроме фраз «неси горячую воду» и «тужься», почерпанных из фильмов, в голову ничего больше толкового не приходило.

— Ладно, — я задумчиво почесал затылок, — надеюсь хоть Баст знает, как там всё у них происходит.

— «Бастет!».

— Ты ведь сама сказала не отвлекать тебя! — возмутился я тем, что она подслушивает.

— «Ты хочешь поссориться?».

— Всё молчу, — не стал я злить и без того последнее время сильно раздражённую, злую богиню.

Глава 35

Въезд в столицу Вавилонии, или как поправляли всех касситы в столицу Кардуниаша, был обставлен очень пышно. Нас встречали тысячи людей и чиновников царя Караиндаша I, а также музыканты и танцовщицы. Несмотря на то, что дома вокруг были почти полностью сгоревшие и практически везде виднелись чёрные проплешины, куда видимо падали зажигательные снаряды, народ пытался делать вид, что рад моему прибытию. Я видел, насколько фальшиво это у всех получается, особенно чем ниже было положение человека, тем меньше он радовался при виде моего войска и охраны, которые входили в город. Зато уж чиновники и приближённые царя радовались мне словно родному. Видимо мой посол не зря тратил на их подкуп столько золота, так что я постоянно махал рукой по сторонам и радостно улыбался, будучи верхом на мерине.

Наш отряд катафрактов ехал в полном боевом облачении и даже с копьями, которые поражали всех своим размером и видом, не говоря уже о том факте, что многие люди вообще впервые в жизни видели всадника верхом, а не на колеснице и к тому же целиком в бронзовом доспехе, который стоил просто немыслимых денег по всем местным мерках, а если добавить ещё такой же доспех на конях, то выходило путём нехитрых подсчётов, что на пятнадцати катафрактах было надето столько металла, что его стоимость улетала куда-то в космос. Это было видно по тем глазам людей, которые щуря взгляды и прикрывая глаза ладонью, пытались смотреть на наш отряд. Ярко светило солнце, так что наши доспехи сияли так, что многие просто не могли смотреть на нас долго и это среди людей оставляло глубокое впечатление. Я был уверен, что остальное моё войско хоть и привлекало всеобщее внимание, но разговоры будут только о катафрактах. Так оно и случилось.

Царь Караиндаш I, встречал меня лично у входа своего дворца и его взгляд на наш небольшой отряд был весьма запоминающимся. Подъехав ближе, мы остановились, а сам царь подошёл ко мне и придержал мерина за уздечку, пока я выскальзывал из седла и представал перед ним во всей своей красе.

— Мой царь, — склонил он голову, — я рад приветствовать Его величество в моём доме. Надеюсь, Его величество найдёт в нём отдых после долгого путешествия.

— Я рад приветствовать Его величество Караиндаша, — улыбнулся я и шагнув, обнял его словно родного брата, показывая всем, что между нами сейчас нет недомолвок, — и благодарен за гостеприимство.

Вышедшие наши оруженосцы забрали лошадей у катафрактов и один из них позаботился о моей лошади, а слуги царя, тут же подбежав к ним, стали показывать, куда их можно отвести и поставить. Всё это промелькнуло у меня на грани зрения, поскольку мы пошли внутрь, впереди гигантской свиты царя.

— Прекрасные кони, — он покачал головой, — где Его величество таких себе добыл?

— Нисейские лошади, лучшее, что я нашёл в этом мире, — улыбнулся я, — мне должны скоро пригнать издалека ещё, я обязательно поделюсь с Его величеством несколькими скакунами, если они ему так понравились.

— Я был бы благодарен Его величеству, — улыбнулся он.

— Да и сразу небольшие правила, чтобы не было никаких неприятных последствий, — пока мы шли по коридорам его дворца, я тихо сказал ему, показывая на Хопи.

— Это глава моей охраны, так что прикажите своему главе поговорить с ним. У меня несколько специфичные правила моей личной безопасности касаемые еды, вина и людей, которые могут со мной взаимодействовать, но думаю Его величество меня поймёт. Бремя правителя не располагает к доверию и открытости.

Он косо на меня посмотрел и осторожно заметил.

— Я слышал, что на Его величество было совершено несколько покушений.

— Да, пришлось отрубить голову даже своему воспитателю и одной из любимых жён, замешанных в них, — спокойно заметил я, — но что поделать, люди понимают лишь силу.

— Прекрасно понимаю Его величество, — тонко улыбнулся Караиндаш I, — кстати об этом. Я как-то выпустил из предмета наших переговоров один момент, который я бы хотел урегулировать до подписания мирного договора.

— Какой же? — удивился я, не припоминая ничего важного.

— Мой сын, — холодно улыбнулся он, — я бы хотел, чтобы он вернулся домой.

— В каком виде? — решил уточнить я, поскольку у моего окружения тоже были свои виды на принца.

Царь внимательно посмотрел на меня.

— В живом, мне хотелось бы самому провести показательное наказание. Так что можете его прислать во дворец, как можно скорее?

— Без проблем, сегодня же он будет доставлен Его величеству живым, — улыбнулся я, подзывая к себе Хопи.

Когда примипил, поклонившись второму царю приблизился к нам, я тихо ему сказал.

— Скажи палачу хорошо зашить принцу рот, затем заберите у него всё, что я ему дарил, после чего перевяжите его той лентой, какую я приказал сделать и в таком виде доставьте принца во дворец.

Лицо Хопи расплылось в довольной улыбке.

— Сейчас же распоряжусь мой царь.

Вернувшись к царю Караиндашу, который не слышал мой приказ, я сказал.

— Ваш сын вскоре прибудет во дворец.

— Благодарен моему царю за понимание, — глаза Караиндаша I были настолько холодны в этот момент, что я не позавидовал принцу, хотя и отношение у меня было к нему ужасным. Я презирал его, как за предательство, так и за его поведение и поступки. Да, пока он был нужен, я потакал его капризам, но когда он перестал играть важную роль я с радостью от него избавился. Такова была судьба всех предателей.

Я поманил к себе Танини.

— Всех девушек и рабынь, что служили принцу, никуда не девать. Я с ними хочу встретиться.

— Слушаюсь мой царь, — парень тут же записал приказ, как и всё, что происходило вокруг. Его описания встречи явно были красочнее самого факта, но в этот раз я надеялся, что Усерамон разберётся в его писанине и на победные стелы в номах нанесут сильно откорректированную версию произошедших в Вавилонии событий.

Мы же тем временем дошли до больших дверей.

— Я приказал выделить Его величеству свои личные покои, — как само разумеющееся заметил царь Караиндаш I, — мои слуги, наложницы и рабыни к услугам моего царя.

— Благодарен Его величеству за заботу, — поблагодарил его я, — какие планы у Его величества дальше?

— Думаю Его величеству нужно переодеться, отдохнуть, а вечером я хотел бы устроить пир в честь прибытия своего сюзерена, — спокойно ответил он.

— Согласен, — подтвердил я, — тогда до вечера?

— До вечера мой царь, — склонил он голову и пошёл к ожидавшей его свите и охране.

* * *

Стоявший на коленях человек был хмур и невесел. Поражение больно ударило не только по его самолюбию, но и по его репутации. Так что он сильно удивился, когда брат пригласил его во дворец, когда в нём поселился тот, по чьей вине всё это и произошло. Он считал, что после позорного поражения, когда он трёхкратно превосходящим войском не смог одолеть египетского царя и этим навсегда похоронил свою репутацию в глазах брата и правителя, больше никогда не сможет вернуть себе прежние занимаемые при дворе позиции.

Двери в тронный зал открылись и Бурна-Буриаш подняв голову увидел, как в помещение быстрым шагом входит задумчивый царь и садится на трон напротив него.

— Ты можешь подняться на ноги брат, — неожиданно сказал правитель, — я снимаю с тебя опалу и клеймо позора. Ты снова мой полководец.

— Почему мой царь? — от изумления от произнесённых слов у Бурна-Буриаша даже выступили слёзы на глазах. Такого он не ожидал услышать.

— Голос разума, — тот задумчиво посмотрел на него, — сегодня я увидел своими глазами и понял, что если бы сам был на твоём месте, то ничего не смог бы сделать против его войска. Я справедливый правитель, так что не могу наказывать остальных за то, чего не смог бы сделать сам.

— Его величество, великий царь! — тут же низко поклонился брату радостный Бурна-Буриаш.

— Многие бил бити предали нас, продавшись за золото, что принесли с собой послы египетского царя, — продолжил царь, — а без поддержки родов, я не смогу удерживать в царстве порядок. Так что мы станем им покорны, пока не наведём порядок внутри себя.

— Я говорил моему царю, что нужно было сразу гнать их из столицы, — заметил с отчаянием в голосе Бурна-Буриаш, — их сладкие речи полны яда, который патокой вливается в уши слабых людей, а пригоршни золота, которыми они разбрасывались словно зерном, прельщают даже самых стойких из наших старших Родов.

— Мы проиграли эту битву, даже в неё не вступив и я вижу, что ты был прав, — царь внимательно посмотрел на брата, — так что приказываю тебе снова возглавить моё войско и помочь египтянам провести свои поиски. Чем быстрее они найдут то, что ищут, тем скорее уберутся с наших земель, а там уже мы сможем придумать, как будем им противостоять.

— Слушаюсь мой царь, я прямо сейчас этим и займусь, — склонился Бурна-Буриаш перед правителем, — другой вопрос, а что если они не найдут, то что ищут?

— Нужно сделать так, чтобы они нашли, — правитель сделал голос холодным, — я не хотел, чтобы они задержались у нас больше, чем нужно.

— Слушаюсь мой царь, — брат правителя поклонился, — предприму всё что в моих силах и даже больше.

— Рассчитываю на тебя мой брат, — кивком отпустил его Караиндаш I, но тут в зал вошёл один из советников и с круглыми от страха глазами тихо о чём-то прошептал царю.

Тот удивлённо на него посмотрел, но сделал разрешающий жест.

— Прибыл принц, — сухо прокомментировал он для брата то, что ему только что сказали.

— Предатель! — глаза того тут же зло сверкнули.

Двери зала открылись и на носилках в зал внесли голого человека, отчего-то перевязанного драгоценной пурпурной тканью в виде лент и на голове у него был завязан странный узел в виде полукруглых полос ткани. Когда оба мужчины удивились, почему тот молчит, хотя это было не в его стиле поведения, то вскоре ответ этому нашёлся, поскольку рот у принца был туго сжит толстыми нитками.

Бурна-Буриаш посмотрел на принца, который выпучив от страха глаза, посмотрел на своего родственника, а потом перевёл взгляд на царя.

— Почему его доставили в таком виде, мой царь? И что за странный узел на его голове? Почему он вообще перевязан драгоценной пурпурной лентой? Кто вообще в своём уме мог придумать красить тканевую ленту, из которой не сшить нормальную одежду, в драгоценный пурпурный цвет?

— Не спрашивай мой брат, — царь сам был в полном недоумении, — я сам понимаю не больше тебя, но главное, что мой сын доставлен живым и здоровым, как я и просил, остальное уже не важно.

— Тогда я с разрешения Его величества его покину, чтобы начать выполнять приказ моего царя, — склонился Бурна-Буриаш перед братом.

— Да, ты свободен, — тот уже задумчиво рассматривал сына, пытаясь понять, какой тайный смысл заложил египетский царь в то, во что был замотан принц.

— Мой царь, — Бурна-Буриаш ещё раз поклонился и вышел из зала стараясь не думать, какую казнь придумает отец для сына, за то предательство, которое тот совершил.

Глава 36

Пир ничем примечательным не запомнился, меня между просмотром танцев девушек и едой, которую мне приготовил Танини, знакомили с местными аристократами, ну и конечно, как без этого, всех девушек всех возрастов пытались подложить мне в кровать. И пусть местные правила в части одежды были более жёсткими, чем в Египте, никаких открытых мест, всё было закрыто слоями ткани, но весьма и весьма симпатичные девичьи лица среди этого многообразия встречались.

Апогеем вечера было представление мне пяти дочерей царя Караиндаша I и его весьма прозрачный намёк, что я могу себе в наложницы или жёны взять ту, кто мне больше понравится. Я остановился на той, что смотрела на меня с заинтересованностью, хоть была она не сильно красивее остальных своих сестёр, но критерии выбора себе наложниц у меня в роли царя были несколько другими, чем в прошлой жизни. Не зарезали бы во сне и то ладно.

Она ожидаемо оказалась девственницей, так что ночью пришлось стараться самому, чтобы удовлетворить себя. Никаких жарких поцелуев и стонов, как у Хейры, но что делать, дареному коню в зубы не смотрят.

Утром меня разбудил настойчивый зов, с трудом разобрав откуда он идёт, я спросонья не разобрался, что он звучит у меня прямо в голове.

— «Андрей!».

— А! Да? Что? — я усиленно растирая глаза руками, старался проснуться.

— «Пора! — взволнованные мысли Бастет потоком лились мне в голову, — быстрее!».

— Что прямо сейчас? — удивился я.

— «Нет, спи дальше, через месяц! — раздражённо ответила она».

Поняв, что это сарказм, я поднялся и быстро оделся. Почти сразу увидев удивлённое лицо не спящего Хопи.

— Выйди вместе с охраной, — приказал я, — скорее всего я на время отбуду кое-куда.

Он молча поклонился и собрав охрану и забрав сонную девушку из моей кровати, вышел из комнаты.

— И что дальше? — я поинтересовался у Бастет.

— «Бери меня на руки, перемещу нас в мой храм, — приказала она».

Выполнив требуемое, я сразу почувствовал, как богиня дрожит в моих руках, так что я постарался прижать её теснее к груди, чтобы успокоить. Пространство рядом исказилось и я увидел знакомое место. Сделав два шага, мы и правда оказались внутри её храма в Бубастисе.

— «Клади меня на алтарь», — приказала она и как только я это сделал, кошка стала превращаться сначала в свою человеческую ипостась с головой животного, а затем почти сразу в первоначальную форму, которую я видел только раз.

Внезапно она сильно изогнулась и закричала от боли.

— Что мне делать? — у меня внезапно задрожали руки и я засуетился.

— Возьми мою руку в свою и дай мне энергии, — прошипела она, закрыв глаза, — боги, как же больно!

Я стремглав бросился к ней, сделал как она просила и обоими руками взялся за её руку, которая с такой силой сдавила мои ладони, что у меня хрустнули кости.

— Маахес, выходи! — приказала она, — будет только хуже.

— «Не подумаю, — огрызнулся знакомый мне голос».

— Сейчас будет больно, — я не понял к кому она это сказала, но следом из меня потянули жизненные силы, так как это было во время нашего с ней секса. Жизнь по капле стала утекать из меня, а отпустить руку Бастет я просто не мог, она с такой силой сжала мои ладони, что проще было отрубить себе руки целиком.

— А-а-а! –кричала она от боли, изгибаясь на алтаре ещё сильнее, а когда я уже был близок к обмороку от потери сил, реальность вокруг неё задрожала, появился сначала контур человеческого тела, который стал обретать свои очертания. Через несколько секунд размытие мира стало настолько сильным, что я уже не понимал, где нахожусь, к тому же было не до этого, Бастет продолжала меня убивать, вытягивая жизненную энергию.

— Ненавижу вас! Обоих! — с громким криком ненависти на пол рядом со мной упало голое тело подростка.

Бастет тут же перестала кричать и замерла, наконец опустив мою ладонь, которая стала наливаться красным. Видимо и правда она сломала мне кости. Взгляд на неё, это было последнее что я запомнил, поскольку закружилась голова и я потерял сознание.

* * *

— Всё из-за тебя гад, — услышал я голос, который доносился до меня словно издалека.

— Если помрёт, у нас будет меньше проблем, — произнёс второй голос, — давай я сам его добью, чтобы не мучался.

— Убери меч идиот, — раздался злобный первый голос, — а то я тебе его знаешь куда засуну?

— Мама, — изумился второй, — откуда вы такие гадкие слова знаете?

— Тихо, он кажется приходит в себя, — шикнули тут же на собеседника.

С трудом открывая глаза, я увидел склонённые над собой две головы: одна была уже знакомой мне кошачьей, вторая видимая мной впервые — голова льва подростка с небольшой, только начавшей расти гривой.

— Не такой я себе представлял семейную жизнь, — глухо сказал я, поднимая руку и с облегчением видя, что кисть вылечена и красноты больше нет.

— Фух, живой, — Бастет посмотрела на меня заботливым взглядом, помогла подняться и я оглядевшись понял, что лежу вместо неё на алтаре в том же храме.

— Как прошли роды? — поинтересовался я у неё, имея в виду её нынешнее состояние, поскольку моё было близким к покойнику. Так себя хреново я чувствовал во время нашего первого секса с Бастет или даже третьего? Я уже запутался, когда и как мне было с ней больно.

— Вот! — она с гордостью показала на голого подростка с головой льва, — хоть вы уже ранее познакомились, вот он — Маахес.

Парень весьма скептически посмотрел на меня.

— Я думал он будет хотя бы посильнее.

Бастет молча дала ему сильный подзатыльник, так что львиная голова клацнула зубами.

— Родителей не выбирают, — хмуро прокомментировала она, пока он тёр затылок.

— Можно один вопрос? — решил вмешаться я в их диалог, — а что это?

Я показал пальцем на сложенные крылья за спиной подростка.

Бастет внимательно посмотрела на него, затем на меня.

— Крылья, — ответил за них обоих Маахес.

— Спасибо господин очевидность, — лицо Богини стало крайне скептическим, — но я вообще-то согласна с Андреем, в моём ДНК нет генов с крыльями. Львиная голова есть, крыльев нет.

Бастет показала на свою кошачью голову и львиную голову Маахес.

— Ну тут вывод довольно прост, — подросток сально улыбнулся, — либо эти гены есть у него, либо он не мой отец.

Бастет молча дала ему сильнейший подзатыльник и парень кубарем покатился по полу.

— Ещё раз такое предположишь, особенно в присутствии других богов, — она злобно посмотрела на него, — я тебе что-нибудь отрежу.

— Ну мам, — тот быстро потерял свой уверенный вид под её грозным взглядом и с трудом поднялся на ноги.

— И тут у нас встаёт тот же вопрос, который я задавала тебе в тот день, когда от тебя забеременела, — из пальцев Бастет вылезли устрашающего вида когти, так что даже Маахес притих при виде них, — ты что вообще такое? Откуда в тебе ДНК богов?

Я хмыкнул и широкая улыбка, несмотря на моё физическое состояние расплылась на моём лице.

— Помнится недавно дорогая, ты смеялась от одной мысли об этом. — ехидно напомнил я.

Просвистевшие когти внизу живота лишили меня пояса, который упал разрезанный когтями Бастет.

— Слушайте вы, оба, — она злобно посмотрела на нас, — после тяжёлых родов, у меня ну вообще нет желания слушать ваши плоские шуточки. Так что, если не хотите лишиться чего-то ценного для себя, а не для общества, лучше чётко отвечайте на мои вопросы.

Мы с Маахесом обеспокоенно переглянулись. Я был человеком, он вообще не понять кем, так что вряд ли мы могли остановить полноценную и очень злую богиню, если та и правда решит нас прикончить.

— Ну любимая, — тут же стал мириться я, — сама знаешь, что именно ты перенесла моё сознание в это тело, так что я не знаю вообще ничего про него.

Бастет задумалась и стала знакомым жестом стукать когтями по своим зубам, вызывая звук, который пугал не только меня. Даже Маахес опасливо посмотрел на мать.

— Засунуть бы тебя в один аппаратик, да просканировать, — задумчиво произнесла она, но тут же поправилась, — только кто мне даст это сделать…

— Но ведь теперь, ты сможешь вернуться домой? — осторожно поинтересовался я.

— Да, мне в любом случае нужно будет его представить Владыке и Повелителю, — она хмуро показала на Маахеса, — всё же новый бог родился, несмотря ни на что.

— А он бог? — решил уточнить я.

— Вот его-то я точно засуну в сканер, — мстительно пообещала она, глядя на побледневшую львиную морду сына, — на это запретов нет. Заодно и узнаю, чьи это крылья у него появились от тебя.

— У вас есть база всех богов? — заинтересовался я.

— И демонов, — она пожала плечами, — но крылья вряд ли от демона, они одинарные, явно орлиные, если бы были от демона, то их было бы две или три пары. Так что нет, скорее всего кто-то из богов первого поколения.

— Тогда что мы делаем дальше? — спросил её я.

— Мы отправляемся домой, а ты туда, где был, — Бастет пожала плечами, — меня зови только тогда, когда ты найдёшь любую информацию по Таблицам судеб.

Передо мной задрожало пространство и я понял, что она выпроваживает меня от них. Просить или унижаться перед ней было выше моего достоинства, так что я ковыляя, вошёл обратно в свою комнату, откуда мы ушли. Сразу попав на глаза ошеломлённому примипилу, который открыв глаза смотрел, как я из ниоткуда появляюсь в комнате.

— Горячую ванну, вина, гранатов и еды, — прохрипел я, падая без сил в кровать, — ну ты уже и сам знаешь, не впервой.

Он лишь подтверждающее кивнул и бросился за дверь, где началась суета. Никто ничего не понимал, но приказы выполнялись очень быстро, так что уже вскоре я отмокал в горячей ванне, а слуги и рабы таскали и таскали горячую воду бесконечно, чтобы поддерживать в ванне нужную температуру. Я же, лежал и думал над тем, что недавно произошло.

— «Не дают мне покоя эти его крылья, — размышлял я, — особенно учитывая тот факт, что я могу накапливать в себе, пусть и в ослабленном виде энергию, как это могут делать только инопланетяне. Такое впечатление, что в рядах фараонов или просто высших семей Египта, затесался кто-то из инопланетян, раз эта наследственность передавалась столько веков. По-хорошему надо написать Рехмиру, пусть попросит Хауи почитать архивы храмов».

Решив это, я переключился на мысли о Маахесе, ведь теперь получалось у меня один из сыновей был полубогом.

— «Надо будет Бастет при встрече расспросить, как его приняли там, — подумал я, — сам парень явно меня недолюбливает».

Определив своё дальнейшее поведение с новой семьёй, я расслабился и погрузился в лёгкую дрёму, я знал, как быстрее всего восстановить свои силы.

* * *

Если я думал остальное время спокойно отдохнуть, то зря надеялся. Буквально через два дня, во время которых я едва успел восстановиться, в комнату ко мне из ниоткуда запрыгнула Бастет с горящим взором, перепугав всех своим внезапным появлением. Не обращая внимание на людей, она прыгнула ко мне на колени и посмотрела прямо в глаза.

— «В тебе ДНК Анзуда, Андрей! — с ходу заявила она возбуждённым голосом, — я едва просканировала Маахеса, как тут же помчалась к тебе, пока об этом не узнали остальные».

Самое удивительное, что её слова не стали для меня открытием, за эти дни я навёл справки о шумерских богах и крылья одного из них оказались для меня подозрительно знакомыми. Так что я потянулся, достал фаянсовую фигурку Анзуда, которую мне принесли из царских запасников и показал её ей.

— Ничего тебе не напоминает? — поинтересовался я у Бастет.

— «Тогда становится понятным, откуда в тебе возможность накапливать энергию, — возбудилась богиня, — и почему я забеременела! Ты потомок одного из первых переселенцев Ковчега! Вот уж неожиданность, так неожиданность».

— Ты помниться говорила, что наши виды не скрещиваются, — напомнил я ей, — так что если у Анзуда была супруга-человек, то кто был тогда первой женщиной, кому это удалось?

Бастет глубоко задумалась.

— «Ты прав, должна быть нулевая особь, — она покивала головой, но затем встряхнулась, — но мы теперь знаем хотя бы о том, что наши поиски можно продолжать в Египте, а не здесь. В Шумере, Аккаде и Вавилонии, как ты помнишь всё и так перевернули вверх дном поисковые партии».

— Сегодня же пошлю сокола, чтобы жрецы поискали информацию о них в архивах всех храмов, — согласился я, — эта та ниточка, про которую никто не знал.

— «Согласна! — покивала головой кошка, — тогда я обратно, держи меня в курсе происходящего».

— А как? — удивился я, — найти твою каменную статую?

— «Ты мой Первожрец, — фыркнула она, — просто подумай обо мне».

— Погоди, расскажи хоть, как тебя приняли обратно, — попытался я её остановить.

Мордочка кошки стала похожа на выжатый лимон, но затем она стала довольной.

— «Это пока они не знают, чей ты потомок, — мстительно заметила она, — Анзуд был демоном не последней величины, так что то, что Маахес его поток, пусть и зачатый несколько нетривиальным способом, полностью меняет всю картину».

— Меня в расчёт вообще не берут что-ли, — возмутился я.

Бастет скептически посмотрела на меня.

— «Не задавай вопросы, на которые ты знаешь ответы смертный, — указала она мне на место в их божественной иерархии, — радуйся вообще, что тебя не прибил Осирис, за надругательство над нашей расой или это мог сделать Ра. Оба были мягко говоря недовольны моей беременностью».

— Но ты жива и тебе даже ничего не оторвали, — показал я на целое тело кошки.

— «Крылья! — она широко улыбнулась, — когда я им представила сына, их смутили крылья Маахеса и они приказали мне срочно сделать его сканирование, так что как только я вернусь обратно, мне придётся им показать результаты. Представляю себе их лица».

Бастет мысленно захихикала, было видно, что после получения информации о том, что Маахес не сын простого человека, а потомок одного из первых переселенцев её расы, настроение и в целом состояние богини значительно улучшилось, я давно не видел Бастет на подобном подъёме, так что не стал больше ничего говорить. Мне было откровенно обидно, что я такой крутой и замечательный царь, столько сделавших не только для Египта, но и для самих богов, для них так и остался лишь мальчиком на побегушках. Моё имя даже не упоминалось в отцовстве Маахеса, а только лишь одного Анзуда.

Тяжело вздохнув и проглотив обиду, я обратился к Бастет уже спокойно.

— Что же, спасибо тогда за информацию, беги докладывай своим боссам.

— «Всё пока, держи меня в курсе расследования», — радостно подпрыгнула она у меня с колен и прыгнув, пропала с глаз.

Глаза десятка слуг, рабов, да и моей собственной охраны сделались круглыми, оттого, что кошка то появилась, то снова пропала. Я не стал это никак комментировать, а громко свистнул и в комнату почти сразу влетел сокол.

— Танини, пенал и папирус для записки, — приказал я, но парень уже сам нёс требуемое.

Я быстро накидал указание верховному визирю, привязал пенал с запиской к ноге сокола и тот попрыгав на столе, спрыгнул с него с шипящим звуком, затем раскрыл крылья и вылетел в окно. В комнате после этого замерли все, особенно чужие слуги и рабы. Если мои были к этому хоть сколько привыкшие, то для людей из Вавилонии всё происходящее было сродни чуду. Это легко читалось по их вытаращенным глазам и открытым ртам. Но поделать ничего я с этим ничего не мог, ситуация была не та, в которой можно было не торопиться и всё делать тайно. Та же Бастет, обычно соблюдающая правила маскировки, сегодня появилась и пропала на виду всех, наплевав на все правила. Возможность нахождения Таблицы судеб видимо здорово на неё повлияла, кроме того факта, что её сын рождён не от простого смертного, как она боялась всё время беременности и что её сильно угнетало, а от представителя своей же расы сильно изменило её состояние. Это было видно невооружённым взглядом даже мне.

Глава 37

Оставшиеся дни, в ожидании информации от многочисленных поисковых партий Неси, я разговаривал с царём Караиндашем, развлекался, занимался сексом с новой наложницей, а также не стал откладывать её переход в статус своей жены и чтобы сделать приятное хорошему человеку, объявил, что сочетаюсь браком с дочерью царя сначала по их местным правилам, а потом тоже самое сделаю в Египте, чтобы их боги и мои остались довольны. Мой поступок так воодушевил царя и всё его окружение, что они на носочках подходили и восхищённо смотрели на меня, когда я появлялся рядом. Всё это наложилось на слухи о кошке и соколе в моих покоях, а поскольку и до этого ходившие мутные сплетни, что я бог, вдруг получили своё подтверждение, то царь Караиндаш I внезапно осознал, что он проиграл войну не простому человеку, а как минимум потомку богов, а это был совершенно другой расклад, ведь проиграть богу, это не то же самое, что человеку.

Так что как мне сказал Хопи, царь первый приказал распространять по дворцу и царству слухи, что я бог, так что чего все хотели, если я пришёл и победил. Царь Караиндаш, хоть и великий правитель, но всё же простой человек, так что ничего зазорного нет в том, чтобы проиграть богу. Этим он конечно сильно поднял свой авторитет среди народа, особенно когда я сочетался браком с его дочерью по их же законам, но зато сильно усложнил мою жизнь, ведь ко мне отношение окружающих коренным образом изменилось. У шумеров и как следствие этого касситов и так отношение к богам было особе, не такое, как у многих остальных, ведь их боги были самыми древними в этом мире, так что просто увидеть живого бога, хотели все и в столицу потекли толпы народа, чтобы хоть глазком, да меня увидеть.

Царь Караиндаш I выглядел теперь самым счастливым человеком на свете, стоило только на него посмотреть. Всего одним невинно распущенным слухом, он не только поднял свой авторитет на прежний уровень, но и стал близким к богам, благодаря выгодно оформленной свадьбе своей дочери. Так что на его довольное лицо я уже не мог смотреть без скепсиса и так было понятно, что он из сложившейся ситуации выжмет максимум для своей пользы.

Всю эту идиллию прервало внезапное прибывшие послание от Рехмира, которое принёс вернувшийся сокол. Едва открыв его, я чуть не ахнул.

— «Мой царь, — писал он, — я попросил господина Хауи поискать любую информацию о боге Анзуде или его спутнице Инанне и он сразу ответил, что в детстве ему попадалась на глаза эти имена, так что он знал в каком архиве храма Амона найти о них информацию. Записка не позволяет писать много, так что буду краток. Дочь от брака господина Анзуда и госпожи Инанны, была женой многих из наших фараонов. Господин Хауи предоставил документы, мой царь сможет с ними ознакомиться, когда вернётся».

И если до этого я был просто удивлён, то следующее предложение заставило моё сердце биться там сильно, что едва не выпрыгнуло из груди.

— «Кроме этого нашлась одна вещь, которой царица дорожила и которую ей передали её родители. Небольшая каменная табличка с неизвестными письменами, которые никто ни из старых жрецов, ни из ныне живущих не мог расшифровать, мой царь. Сейчас она лежит передо мной, господин Хауи попросил только её вернуть ему, она дорога ему как память о его детстве».

На этом записка от Рехмира заканчивалась, но и без этого это были такие новости, которые меня потрясли. Я оказывается начал поиск совсем не оттуда и бедная Вавилония получалось пострадала зря.

— «Упс, неловко как-то вышло, — немного смутился я, но мысли о возможно найденном артефакте пришельцев тут же вымыли все остальные мысли из головы».

Я хотел было позвать Бастет, поделиться радостью, но другая мысль, пришедшая в голову, заставила меня изменить решение.

— «Бастет уже не раз доказала, что её интересуют в первую очередь интересы её расы, а не меня, — подумал я, — это проявилось даже тогда, когда стало понятно, что предок Маахеса — это один из её расы. То она грустила все оставшиеся недели до родов, когда думала, что его отец я, а то тут молодым сайгаком стала прыгать туда-сюда».

— «Нужно срочно возвращаться домой, — в голову пришла следующая мысль, — но это займёт слишком много времени, я не хочу столько ждать, чтобы убедиться что то, что сейчас у Рехмира, это и есть Таблицы судьб».

Мысли метались словно бешеные и вспомнив про слова Бастет о метке, я решил попробовать немного другое. Представив себе образ Маахеса, я мысленно позвал к нему.

— «Маахес, твой отец зовёт тебя!».

— «Маахес!».

— «Хватит орать в моей голове, — после десятого воззвания наконец мне ответил крайне недовольный голос подростка, — приличные боги понимают, что если им не отвечают после второго раза, то скорее всего не хотят разговаривать. Хотя ты же простой человек, откуда у тебя вдруг возьмутся хорошие манеры».

— «Хватит мне грубить, ты всё же мой сын, — радостный оттого, что мне ответили возмутился я, — ну и главное, мне нужно с тобой поговорить. Срочно!».

— «Тут главное, что я не хочу с тобой разговаривать, — нагло ответил он, — я бы вообще хотел, чтобы ты забыл о моём существовании».

Мысли Маахеса только подтвердили мои размышления о том, что мне ни с богами, ни с демонами точно не по пути, они не считали меня за личность, равную себе.

— «Давай так, одна услуга и я навсегда забываю о том, что ты мой сын, — предложил я спокойно, поскольку понял, что мои родительские чувства никому не интересны. Ни Бастет, ни самому Маахесу».

— «Поклянись богиней Маат, — тут же заинтересовался сын моим предложением».

— «Клянусь законами миропорядка, установленными богиней Маат, что если бог Маахес перенесёт меня сейчас в Египет, я навсегда забуду, что он является моим сыном, — легко поклялся я».

— «Сейчас буду, готовься, — обрадовался Маахес».

Я срочно вызвал Хопи и когда примипил прибыл, я тихо ему сказал.

— Мне срочно нужно в Фивы, — я посмотрел прямо в глаза нубийцу, — так что вынужден буду уйти не совсем обычно.

— Его величество вернётся? — спокойно поинтересовался он.

Я покачал головой.

— Я не знаю Хопи.

— Тогда это будет проблемой мой царь, если Его величество пропадёт прямо посреди чужого дворца. Отъезд может подождать хотя бы на пару дней?

— Боюсь, что нет, — я покачал головой, поскольку боялся, что информация о Таблицах станет известна ещё кому-то.

— Тогда предлагаю прислать гонца, что царь Хатшепсут при смерти и Его величеству нужно срочно вернуться в Египет, — предложил он, — вы сможете попрощаться с царём Караиндашем и быстро отбыть только с охраной, ни у кого не вызвав этим подозрения. Мы доберёмся до Фив сами без проблем, а Его величество сможет отбыть, когда ему удобно, как только мы покинем дворец.

— Здравая идея Хопи, — согласился я с ним, — давай осуществим её, только быстро, у меня не сильно много времени.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову и вышел.

Через полчаса во дворец, якобы из Египта примчалась колесница с неизвестным мне гонцом, который переполошив всех, потребовал встречи со мной и передав послание, упал у меня в ногах якобы от усталости. Не знаю, где Хопи нашёл этого человека, но актёр из него явно был хорошим, так что я быстренько сунул ему золотой браслет и прочитав записку, вскрикнул от ужаса и сразу послал посланника к царю Караиндашу, что хочу с ним встретиться. Тот уже зная о прибывшем ко мне гонце не стал заставлять меня ждать и пригласил в зал для встреч с послами. Где выслушал от меня историю, что беда приключилась с моей дорогой супругой и вторым царём, так что я отбываю срочно, только со своей охраной. Мирный договор подпишет за меня Десница, который вскоре должен прибыть, а Первый легион после этого тоже уйдет домой. Царь Караиндаш I хоть и немного расстроился моему срочному отъезду, но прекрасно понял важность быть рядом вместе с умирающим вторым правителем, так что мы с ним тепло простились, обнялись на прощание и я отбыл, почти сразу переодевшись в походную одежду и подпоясавшись поясом с мечом.

Мы вместе с моей охраной покинули дворец, а потом и город. Вверх по реке поднялись на десяти лодках, предоставленных царём Караиндашем, а где река поворачивала не в нужную нам сторону, Хопи и остальным нужно было идти дальше пешком. Но золото у них имелось, так что я не сильно за них переживал, уж кто-то, а они точно доберутся до Фив без проблем.

Так что мы выбрали уединённое место, где нам не могли помешать и я простился с непонимающей ничего охраной и Хопи.

— Я буду ждать моего царя в столице столько, сколько потребуется, — посмотрел на меня виноватым взглядом примипил, отдавая приказ отплавать, но без меня.

Солдаты было возмутились, что они бросают своего царя непонятно где, но я на них прикрикнул и приказал, чтобы слушались примипила, который им позже всё объяснит. Только мой голос и приказ заставили их послушаться, а то они бы ещё взбунтовались против Хопи с такими его странными приказами. Когда лодки скрылись с моего взора, рядом появился подросток со львиной головой и сложенными орлиными крыльями за спиной.

— Идём смертный? — презрительно обратился он ко мне.

Я не стал ему отвечать и лишь кивнул.

— По памяти мамы знаю твой дворец, куда конкретно тебя переместить?

— В личные покои, — кратко ответил я.

— Сказано-сделано, — он махнул рукой и передо мной оказалось знакомое помещение.

— Помни, ты поклялся законами Маат, забыть обо мне, — напомнил он мне, когда я шагнул внутрь.

— Я отлично это помню Маахес, — заверил я его ровным голосом, хотя внутри себя всё уже решил.

Довольный парень кивнул и пропал, а я вошёл в свои покои, в которых царила непривычная тишина.

— Эй, дежурный! — громко крикнул я, зная, что сейчас покои и вообще мою половину дворца должны охранять меджаи, пока я находился в походе.

Дверь медленно открылась и внутрь осторожно заглянуло перепуганное молодое лицо.

— Царь вернулся, быстро позвал ко мне верховного визиря, — приказал я, падая в своё кресло.

Он открыл рот, икнул, но затем бросился наружу, не забыв закрыть за собой дверь. Там началась настоящая паника, вскоре внутрь осторожно заглянула Хейра. Которая, увидев меня, открыла рот.

— Ты верховный визирь? — с подозрением спросил её я, мало ли тут что могло произойти в моё отсутствие.

— Н-е-е-т, мой царь, — в ужасе произнесла она.

— Тогда брысь отсюда, я не тебя звал.

Голова девушки тут же исчезла, зато вскоре даже не вошёл, а вбежал ко мне Рехмир с кипой бумаг в руках.

— Мой царь, — он старательно делал вид, что не удивлён, увидев меня одного, без войска и даже Хопи, который был моей тенью и уже мало кто представлял меня без его за моим плечом.

— Молодец, что сразу принёс, — я показал положить всё на стол.

— Узнав, что мой царь вернулся, один, — он посмотрел на меня, — я решил, что только одно могло послужить этому причиной.

— Да, твоё сообщение, — подтвердил я, — всё, мне нужно поработать, оставь меня и никого не впускай.

— Слушаюсь мой царь, — он поклонился и затем смущённо спросил, — а Его величество останется здесь или…?

— Я не знаю Рехмир, — раздражённо ответил я, — не знаю, всё зависит от того, что я найду в этих бумагах.

— Тогда не буду отвлекать моего царя, — он увидел, что мне и правда не до него, а потому вышел и приказал меня не беспокоить.

Старые тексты, написанные тысячелетия назад были по большей части мне непонятны, поскольку писцы использовали другие иероглифы, но кое-что из более современных текстов, которые были переведены на нынешний язык, пролили свет на события тысячелетней давности. Оказалось, Анзуд и его жена действительно прибыли из Шумера в Египет, представившись жрецами шумерских богов, которые несут свет их религии по миру. Такая версия всех удовлетворила, тем более что они были очень богаты, имели огромную свиту и охрану, так что никто ничего не заподозрил и им разрешили остаться в Египте. Дальше благодаря его силе, знаниям и умениям, а также, разумеется, золоту, они довольно быстро влились в местное общество, так что вскоре все стали забывать, что они вообще-то не местные.

Дальше шло упоминание о том, что Анзуду по торговым делам нужно было вернуться в Шумер и описание его судьбы с этого момента просто терялось, зато появлялось имя их дочери, которая стала женой фараона, а также её матери, получившей пост при дворе царя. Ни слова больше не упоминалось ни о её отце, ни о дальнейшей судьбе спутницы Анзуда, которой родители дали популярное для шумеров имя богини Инанны.

Как я понял, когда он вернулся в Шумер, там его поисковые партии богов и демонов нашли, пытали и убили, поэтому обратно в Египет к своей семье он и не вернулся. Поэтому дальше в тексте шли только хвалебные истории о том, какая была мудрая, добрая жена у фараона Египта и как сильно он её любил, как впрочем и народ Египта, но видимо одного меня смутил тот факт, что об этом писалось ещё шесть раз. Девушка становилась любимой женой шести фараонов подряд, а её смерть, когда к власти пришёл её прапрапраправвнук оплакивал не только он и многочисленная родня, которая появилась за века её совместного правления с фараонами Египта.

— Это у нас видимо и есть нулевая особь, — понял я, — осталось понять, как она ею стала, ведь мать её была простым человеком.

Глава 38

К сожалению в хрониках, которые были переведены на нынешний понятный для меня египетский об этом не было ни слова. Так что с сожалением отодвинув от себя кипу бумаг, я наконец с трепетом дотронулся до каменной таблички. То, что это не камень, я понял сразу, ощущения были похожие, но не те, к которым я привык. Осмотрев квадрат размером двадцать на двадцать на наличие трещин или сколов, я таких не нашёл, хотя времени прошло с момента её создания весьма прилично.

— Как-то же он открывается, — задумался я, — не будут же его разбивать и готовить новый каждый раз.

Осмотрев, обнюхав и даже пару раз лизнув табличку, явно изготовленную не из земного материала, я сделал последнее, что мне пришло в голову. Порезав руку, я капнул на выбитые руны, немного своей крови. Словно в каком-то голливудском приключенческом фильме кровь тут же стала растекаться по углублениям рун, они засветились тусклым люминесцентным светом и боковая грань ранее казавшейся монолитной таблички от щёлкнулась. Трясущимися руками, я потянулся и вытряхнул оттуда белый прозрачный кристалл, который был похож на красиво гравированный бриллиант крупного размера с мой большой палец. Едва я взял его в руку, как в голове прозвучал механический голос.

— «Проверка категории члена экипажа…».

— «ДНК совпадает с ДНК первого командного состава Ковчега».

— «Идёт запрос членов экипажа первого командного состава о подтверждении статуса нового члена экипажа».

— «Живых членов экипажа первого командного состава не обнаружено».

— «Идёт запрос членов экипажа второго, третьего, четвёртого и пятого командного состава о подтверждении статуса нового члена экипажа».

— «Члены третьего командного состава отвергли запрос на предоставление приоритетного доступа к управлению корабля члену экипажа первого командного состава. Запускаю инструкцию 12975\24. Обнуляю доступы членов второго, третьего, четвёртого и пятого командного состава к управлению корабля в связи с прибытием на борт корабля более приоритетного члена экипажа первого командного состава».

— «Новому члену экипажа первого командного состава присваивается звание временного капитана Ковчега».

— «Добро пожаловать на борт, временный капитан».

Быстро пробубнив это, голос затих, оставив меня в полном ах…е.

— Эм, а можно мне посмотреть на корабль изнутри? — осторожно поинтересовался я.

— «Откуда именно временный капитан? — поинтересовался у меня тот же механический голос».

— Главный командный мостик, — если я что знал из фантастических романов, то только это.

— «Сейчас у вас закружится голова, это последствия переноса, — предупредил меня механический голос и не успел я испугаться, как оказался посреди огромного помещения, которое при моём появлении стало оживать».

Включались стены вокруг, какие-то пульты, задвигались кресла, откуда-то вылезли маленькие роботы, которые стали убирать пыль, которая тут была мне по щиколотку, в общем всё указывало на то, что в этом месте очень долго никого не было. Стены вокруг меня вдруг стали прозрачными и я увидел вокруг со всех сторон кипящую и постоянно двигающуюся магму.

— Э-э-э, а мы где? — поинтересовался я.

— В недрах планеты временный капитан, — ответил мне явно ИИ корабля, — рядом с его ядром.

Я ещё раз огляделся, казалось, магма сейчас прольётся на меня, так реалистично выглядели стены, превратившиеся в экраны.

— Я хотел узнать, ты что-то знаешь о том, как мой предок Анзуд, смог заиметь потомство от земной расы людей? — просто поинтересовался я, не сильно рассчитывая на ответ.

— Главный инженер десятого реактора Анзуд, — те не менее мне ответил голос, — обращался ко мне с подобным запросом. Поскольку невозможно было совместить гены разных рас, ему мной был предложен альтернативный вариант, на который он согласился.

— Это какой же? — удивился я.

— Мной был создан клон, который совмещал идеальные гены обоих рас, взятые из базы данных корабля с одной стороны и из предоставленным им материала с другой, — спокойно ответил ИИ, — к сожалению первичный материал, который был мне предоставлен для анализа главным инженером десятого реактора Анзудом, во время проведения переноса генов оказался повреждён настолько, что его пришлось сжечь в биореакторе.

— Он просто убил свою любимую, получив её клон? — изумился я, — как он с этим дальше жил-то?

— Главный инженер десятого реактора Анзуд попросил меня удалить из его памяти эти воспоминания, — ответил мне ИИ, — поэтому ответ на ваш вопрос временный капитан, он об этом не помнил и думал, что операция прошла успешно.

— Да, интересно девки пляшут, — я покачал головой и задал следующий, интересующий меня вопрос.

— А ты можешь оперировать со временем? Если бы я хотел вернуться в будущее, откуда меня перенесли сюда.

— Операции взаимодействия со временем должны быть согласованы только с главным командным составом Ковчега, — строго предупредил меня ИИ, — изменения, которые возможно произойдут, могут быть необратимы, как для переносимого, так и для мира в целом'.

— О, я об этом отлично знаю, — заверил его я, — меня самого сюда перенесли без спроса.

— Запрос на перенос особи из будущего этого мира, был мне согласован временным заместителем третьего помощника капитана госпожой Маат, — проинформировал меня ИИ,

— А, даже так, — удивился я и осёкся, — так, погоди, ты же сказал при проверке, что живых членов экипажа первого командного состава не было обнаружено. Откуда тогда появилась Маат?

— Временный заместитель третьего помощника капитана госпожа Маат, — терпеливо объяснил мне ИИ, — не является членом экипажа первого командного состава.

— Как же она получила доступ к управлению?

— Ей его предоставил третий помощник капитана господин Ану, который получил доступ от бывшего капитана, который передал ему свои полномочия, — объяснил мне ИИ, чем ещё больше запутал.

— Стоп! Стоп! — я непонимающе пытался собрать в голове мозаику, — Маат прибыла на Землю с планетой, а не с Ковчегом, в отличие от родителей Ану. Как Ану, который является местным, мог предоставить доступ своему по сути противнику, если не врагу?

— Эмоциональная составляющая приказа мне неизвестна временный капитан, — заверил меня ИИ, — у меня есть запись об этом приказе, отданная им лично. Хотите прослушать?

— Давай, — согласился я.

На одном из экранов стен, вместо кипящей магмы появилось бородатое лицо с высокой рогатой тиарой.

— ИИ приказываю зарегистрировать нового члена экипажа госпожу Маат.

— Присвоить госпоже Маат звание временного заместителя третьего помощника капитана.

— Выдать госпоже Маат полное разрешение на управление Ковчегом.

— Распоряжение выполнено, третий помощник капитана Ану, — ответил уже голос самого ИИ и запись прервалась.

Тут я вспомнил ещё кое-что, чему не придал значение вначале.

— И ещё, ты говорил, что запросил для меня доступ у других членов экипажа, которые в нём отказали?

— Совершенно верно временный капитан, — заверил меня ИИ.

— И много там было действующих членов экипажа?

— Тридцать два, — ответил он, — десять с полными правами управления, десять с частичными и двенадцать с ограниченными.

— И ты им всё обнулил? — решил уточнить я, начиная понимать в какую задницу я попал. За эти права сейчас начнётся среди богов и демонов такая драчка, что мне нужно побыстрее ими воспользоваться, пока их кто-то также не отобрал.

— Совершенно верно временный капитан, ваше ДНК является более приоритетным перед их ДНК, поскольку было взято из генов члена экипажа первого командного состава.

— Удивлён, что Анзуд был членом экипажа первого командного состава, — удивлённо покачал головой я, — и его ДНК приоритетней ДНК Ану, который является сыном первого капитана корабля Абзу.

— Эта информация ошибочная, временный капитан, — добил меня ИИ, так что я открыл рот.

— Капитан Абзу со своей супругой, вторым помощником капитана Тиамат были вторым, а не первым командным составом.

У меня всё в голове перепуталось, я уже слабо представлял, что вообще происходит. Почувствовав, что нужно собраться, я стиснул кулаки и постарался заново простроить в голове логическую цепочку.

— Если Анзуд не был в первом командном составе, то как моё ДНК стало приоритетным, над вторым и третьим командным составом? — поинтересовался я у ИИ,

— ДНК клона, что я создал для главного инженера десятого реактора Анзуда, как я уже говорил, я взял из базы данных корабля. Самыми идеальными донорскими генами, которые я вживлял в ДНК менее развитой расы, мне показались гены первого капитана госпожи Итель. Их мне удалось успешно совместить с ДНК особи местной фауны, предоставленной мне главным инженером десятого реактора Анзудом.

От его ответа у меня открылся рот. Вот таких поворотов судьбы я точно не ожидал, как скорее всего не ожидали такого все те боги и демоны, которые чмырили меня всё это время, думая, что они великие, а я земляной червяк.

— Как я понял дрейфующая планета сейчас находится рядом с орбитой Земли только из-за Ковчега? — поинтересовался я у ИИ, меняя тему.

— Совершенно верно временный капитан, — похвалил меня ИИ, — гравитационный луч корабля не даёт ей переместиться никуда дальше под действием гравитации других крупных звёздных тел.

— А что будет, если его отключить? — невинно поинтересовался я.

— Это опасно временный капитан, — предупредил меня ИИ, — инженеры планеты должны быть готовы перехватить гравитационный якорь другого Ковчега, планеты или звезды, иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

— И ещё пара вопросов ИИ, — я в голове прикинул, что ещё могу сделать.

— Слушаю внимательно вас временный капитан.

— Что будет с членами экипажа, которые потеряли доступ к Ковчегу?

— Это сильно ограничит их в текущих возможностях временный капитан.

— Насколько сильно?

— Им придётся искать энергию для своего дальнейшего существования, только среди живущих на местной планете. Процент их выживания в этом случае будет составлять 3,445% временный капитан. Могу рассчитать точнее. Если это необходимо.

— Нет спасибо, такой точности достаточно, — хмыкнул я, — и последнее. Я могу дать тебе приказ, не включать больше никогда гравитационный луч этого корабля? Чтобы никакие дрейфующие планеты не смогли подлететь к Земле?

— Разумеется временный капитан.

— А кто его может отменить? — решил уточнить я.

— Тот, чья ДНК стоит по положению выше вашей временный капитан, — честно ответил ИИ то, что я и думал.

— А такие есть в живых? — с тревогой поинтересовался я.

— Да временный капитан, но я не могу сообщить вам ни имена, ни где они находятся. Это запрещено протоколами безопасности.

— Хорошо, скажем так, на расстоянии ста парсек они есть отсюда? Это ты можешь сказать мне?

— Это могу временный капитан, — ИИ обрадовался, что может мне помочь, — и да, в зоне досягаемости моих сенсоров и радаров, на расстоянии ста парсек от настоящих координат, есть несколько командующих.

— Тогда ты можешь вернуть меня обратно, откуда забрал и обеспечить мне защиту? — поинтересовался я, — мне нужно раздать пару распоряжений перед тем, как я вернусь снова на борт.

— Разумеется временный капитан, — заверил меня ИИ, — вам просто защиту или комбинированную, совмещённую с автопушкой?

— Лучше с автопушкой, — я решил, что бы это не было, но слово пушка всегда звучит надёжно.

— Приказ выполнен, временный капитан, — заверил меня ИИ, хотя я ничего не почувствовал, — сейчас почувствуете лёгкое головокружение.

Я ничего не почувствовал, зато оказался в своих апартаментах.

— Дежурный! — громко крикнул я, поскольку они были опять пусты.

Глава 39

К моему огромному удивлению, дверь открыл Хопи, замерший словно столб.

— Хопи⁈ — изумился я, — ты как тут оказался?

— Эм-м-м, мой царь, — промычал он, всё время смотря куда-то поверх моей головы, — приехал неделю назад.

— Неделю? — удивился я, — меня всего пару часов как не было.

— Э-э-э, — Хопи таращился всё время куда-то вверх, — мой царь со времени вашего прибытия в Фивы и таинственного исчезновения, прошло уже три месяца.

— Три месяца⁈ — ахнул я, почесав затылок, — надо будет у ИИ спросить, как это произошло. Ладно позови мне Рехмира.

— Господина Десницу тоже позвать, мой царь? — Хопи явно приходил в себя, но всё время таращился куда-то выше моей головы.

— Он тоже приехал? — удивился я, поскольку Усерамон должен был в Вавилонии подписывать мирный договор.

— Мы пересеклись с господином Десницей по пути домой и решили его сопровождать туда и обратно, — сказал мне Хопи, — раз Его величество было в безопасности в столице. Или я неправильно поступил?

— Правильно, ты молодец, — покачал я головой, — ладно, тогда зови обоих.

Он покосился наверх, затем быстро вышел и уже через десять минут все трое вошли ко мне и сразу же посмотрели наверх, выше моей головы. Рот у Рехмира открылся, лицо Усерамона приняло весьма загадочное выражение, а Хопи просто молчал и смотрел.

— Что вы туда все смотрите? — возмутился я, что они не смотрят прямо на меня, — у меня там что, рога отросли?

— Эм-м-м, — промычал уже Усерамон, — лучше показать Его величеству, мы не знаем, как на это реагировать.

— Ну показывайте, — я помахал рукой над головой, но ничего там не почувствовал.

— Я лучше принесу сам, чтобы другие не увидели, — со страхом покосился на меня Рехмир и выйдя за дверь скоро вернулся с большим бронзовым зеркалом, в котором было видно моё отражение. Заглянув туда, я обомлел сам. Поскольку над моей головой, в сантиметрах десяти медленно вращался такой же яркий красный святящийся шарик, похожий на маленькую звезду, что тогда я видел и прочувствовал на себе у Ра.

— «Упс, — понял я, что вижу его не один я, — похоже это и есть та обещанная мне ИИ автопушка».

— ИИ, — обратился я к управляющим алгоритмам корабля, — а можно скрыть как-то автопушку?

— Не рекомендовано инструкцией безопасности временный капитан, — предупредил меня он, — в случае внезапного нападения времени активации автопушки может не хватить для отражения атаки врага.

Тут я вспомнил, что как минимум тридцать два демона и бога захотят меня убить, если узнают, кто отнял у них права управления Ковчегом, так что решил, что безопасность важнее.

— Принесите мне сдвоенную корону Верхнего и Нижнего Египта, — приказал я, вспомнив её высоту.

Хопи метнулся и вскоре принёс требуемое. Я под их удивлёнными взглядами надел её на голову и светящийся шарик не стало видно, хотя по виду из зеркала, я теперь мог ходить ночью без факела и лампы. Корона слегка светилась изнутри красным светом.

— Так лучше? — повернулся я к троим наблюдающим за моими манипуляциями.

— Не сильно помогло мой царь, — Усерамон наконец пришёл в себя, — но гораздо лучше, чем было вначале.

— Ладно неважно, — я отодвинул от себя зеркало и пошёл к столу, — садитесь и несите много папируса, у меня мало времени, а нужно вам оставить так многое.

— Его величество куда-то спешит? — осторожно поинтересовался Рехмир.

— Среди богов скоро начнётся заварушка, — я помахал неопределённо кистью руки в воздухе, — или уже началась. Мне нужно оставить вам то, что нужно будет сделать, если я не вернусь, а это скорее всего так и будет.

Лица всех трёх сразу опечалились.

— Нечего грустить, жизнь продолжится и без меня, — постарался как мог, успокоить я их.

— Но, вероятно, уже не так интересно, — тяжело вздохнул Хопи и ему поддакнул Рехмир.

— У нас мало времени, — напомнил я им, — записывайте оба.

Рехмир и Усерамон, сели за папирус и чернила.

* * *

— Так первое, — начал перечислять я, — выберите наследника из самого адекватного ребёнка, понимаю, что может начаться свара за корону, но я вам подпишу документ о передаче власти с пустой строкой под имя. Вы конечно можете попробовать проявить своеволие и попробовать пропихнуть своего протеже, но надеюсь вы понимаете, что рано или поздно вы умрёте и уже на полях Иалу я с вами разберусь за это предательство. Будете у меня целую вечность потом на гору огромный камень закатывать.

Египтяне очень серьёзно восприняли эту угрозу, поскольку они твёрдо были уверены в том, что так и случится, ведь вера в загробную жизнь укоренялась среди людей этого времени веками.

— Мой царь, а можно рассчитывать тогда после смерти быть вашим визирем? — поинтересовался у меня скромно Рехмир, — или я могу уже говорить бог Монту?

— Не можешь, — отрезал я, — но после смерти и суда Осириса, если не подведёте меня здесь, я вас заберу к себе. Так что лучше доделайте те проекты, что я вам сейчас поручу.

— Постараемся мой царь, — тяжело вздохнул Усерамон.

— Дальше, империя, — продолжил я, — не давать жрецам подгрести под себя новые территории и продолжать стравливать их с военными с одной стороны и балансировать с местными элитами наших колоний с другой стороны. Приглашать их на Совет раз в три года и решать какие-то срочные проблемы, не забивая на них. Это будет делать проще с моими войсками, всё что вам нужно, это поддерживать высокий престиж и доход с должности легионера, а также когда прибудут обещанные мне нисейские кони сделать с помощью них больше катафрактов и конных лучников. Жаль я конечно не успею в этом поучаствовать сам, но что делать.

— Записали мой царь, — кивнул Усерамон и Рехмир подтвердил.

— Египетское гражданство продолжать развивать, делая его престижным и со временем за особые достижения, давать его некоторым колониям, чтобы знали к чему нужно стремиться. Все основные кодексы я подготовил, их нужно просто продолжать внедрять.

— Этим мы сейчас и так занимаемся мой царь, — подтвердил Рехмир.

— На территории Египта в оазисе Бахария, есть богатые залежи железа, — продолжил я, — так что как только выплавка бронзы встанет на поток, сразу переходите на железо, это металл будущего.

— Разумеется нужно продолжать тесное взаимодействие со жрецами в части совместного бизнеса по замене всего драгоценного в старых мастабах, гробницах и пирамидах на фарфор, — продолжил я, загибая пальцы, быстро менять темы, пока что-то не забыл, — сервизы как я и планировал продавать только раз в год, чтобы поддерживать их цену и уникальность. На несколько столетий удержать секрет хватит, большего и не потребуется.

— Мой царь, — внезапно перебил меня Усерамон, — может вам храм какой нужно построить? Или ещё что? А то как-то совестно мне, Его величество так много сделал для Египта, а мы ничем его даже не может отблагодарить.

— Во, — я ткнул в него пальцем, — постройте мне пирамиду в два раза больше, чем у Хеопса. Только без всяких ходов, просто цельную, чтобы потомки не понимали для чего её построили.

— Но мой царь, — смутился Десница, — на это могут уйти столетия, попытки царей нынешнего времени построить нечто такое же величественное, как строили цари прошлого были, но почти все безуспешные, слишком много времени и средств уходило на это строительство.

— Это потому, что вы используете для постройки блоки из известняка, который нужно сначала вырубить в карьере, потом привести, затем уложить, — хмыкнул я, — записывайте рецепт римского бетона из гашёной извести и вулканического туфа, а также правильную заливку его в готовые формы. Обещаю, дело пойдёт у вас значительно быстрее.

Все трое переглянулись, но Рехмир стал записывать, а я быстро диктовать. Особой проблемы воспроизвести технологию не было, нужны были лишь правильные пропорции компонентов.

Тут нас прервали, поскольку заглянул Миннахте и сказал, что ко мне на встречу просится верховный жрец Амона, узнавший, что я появился во дворце после длительной отлучки. Мы так и не поговорили толком с этим человеком, а он занял весьма высокую должность, с большим влиянием, так что я подумав, сказал позвать его, чем сильно удивил Усерамона и Рехмира, но не Хопи.

— Но мой царь, — они показали на мою слегка святящуюся красным цветом корону, — к тому же это человек жреческого сословия, он первым предаст Его величество.

— Это не совсем так, — ответил вместо меня примипил, — Его величество уже встречался с ним ранее и он выразил желание служить Его величеству Менхеперре, поэтому мой царь и согласовал его назначение на нынешнюю должность.

Эта новость сильно удивила обоих, они изумлённо посмотрели на меня.

— Да, я не всё вам говорю, — я развёл руками, — нужно же иметь людей, про которых никто не подумает, что они на моей стороне.

— Мне внезапно стало интересно, о чём ещё Его величество нам не рассказывал, — задумчиво произнёс Усерамон, но я лишь улыбнулся и промолчал, поскольку в комнату вошёл без сопровождения верховный жрец, который увидев, что я не один, не стал опускаться на колени.

— Мой царь, я приветствую Его величество во дворце, — он с вызовом посмотрел на меня до конца отыгрывая свою роль.

— Расслабься, я им сейчас всё рассказал, — поманил я его рукой садиться к нам, — скажу кратко для тебя, началась война богов с демонами и мне нужно быть там. Так что я оставляю сейчас то, что вам нужно сделать совместно, так что не задавай глупых вопросов, если есть что сказать по делу, то с радостью выслушаю.

— Я так понял, моё появление случилось не сначала разговора, поэтому могу я услышать то, что уже обсудили до меня, чтобы я не повторялся? — умный верховный жрец Амона и правда задал первый вопрос сразу по делу.

Рехмир быстро ему зачитал написанное и на многое тот кивал головой, соглашаясь.

— Благодарю верховного визиря, — склонил он голову.

— Ахмос, не до титулов нам сейчас, так что зови по именам моих советников, — отмахнулся я, — лучше скажи, что ещё нужно тебе, чтобы подорвать власть жрецов?

Он задумался и стал перечислять весьма здравые вещи, часть из которых я вычёркивал как заведомо невыполнимое, но часть принял в разработку. Во время наших споров я видел, как он всё время коситься на мою корону.

— Ахмос, ты отвлекаешься, — я сердито на него посмотрел, затем снял с головы корону, продемонстрировал ему святящийся шар над моей головой и снова вернул головной убор на место, — так лучше?

Рот у жреца приоткрылся, но он с трудом всё же взял себя в руки.

— У меня лично мой царь вопросов только добавилось, но зато я получил ответы на многие другие, — ответил он, закрыв рот.

— Ахмос мне правда некогда всё объяснять, — заметил я, — я бы не хотел, если бы на меня сейчас напали и отобрали доступ к Ковчегу и при этом ещё пострадали вы. Так что нам нужно как можно быстрее закончить разговор и я покину вас.

— Как прикажет Его величество, — они вряд ли поняли мои слова, но зато по тону и спешке догадались, что время и правда дорого.

— Да кстати, — вспомнил я, — Ковчег завета. Как я просил мастера Аменемхета, пусть он изготовит его две копии, на одном пусть чуть собьёт головку одной заклёпки. Если иудеи не опознают, что оба Ковчега подделки, то отдадите им после постройки храма тот, на который они укажут сами.

— А если опознают, что оба подделки? — заинтересовался Ахмос.

— Я в это не сильно верю, но тогда отдадите оригинал, — я пожал плечами, — и главное, в любом случае оригинальный или фальшивый Ковчег, вместе с запасом золотых вещей спрячьте в Дейр-эль-Бахри, в заупокойном храме Хатшепсут. Где-нибудь подальше и поглубже.

— А как же тогда Его величество найдёт этот клад? — удивился Рехмир.

— Оставьте мне подсказки, которые пойму лишь я один, — я пожал плечами, — просто сделайте это на всякий случай.

— Конечно мой царь, — заверил меня Усерамон, — положим самое лучшее и дорогое из того, что найдём.

— Только золото, — напомнил я, — оно не ржавеет и не портится со временем, так что не мелочитесь.

— Мой царь может не беспокоиться об этом, — ещё раз заверил меня он.

— Тогда вернёмся к империи, — кивнул я, — обязательно развивайте дороги и стройте их по тому проекту, как сейчас сделано в Фивах. Пехсухер всё знает, просто такого же качества стройте там, где проходят караванные пути.

— Небамон помогайте строить корабли и развивать морскую торговлю, — продолжил перечислять я, стараясь объять необъятное. Конечно, я многое забыл, из того, что хотел сделать, но за то короткое время, что я отпустил себе, оставить по факту своё завещание, ведь я не знал последствий того, что собирался вскоре сделать, я постарался выжить из себя максимум, чтобы Египет развивался и не захирел так уж быстро, как это произошло в моей истории.

У меня не было сомнений в том, что через столетия, плохое управление царством и ленивые, жадные потомки просрут всё, но хотя бы мумии египтян не будут использовать в качестве лекарств или удобрений, как это происходило, когда из Египта те же англичане вагонами вывозились бальзамированные трупы людей прошлого для различных целей. Ведь если в пирамидах не будет ничего ценного, то интерес к ним будет сильно снижен среди различных авантюристов, так что я надеялся, что хотя бы этим внесу свой вклад в историю этой страны, частично избавив её историческое наследие от варварского разграбления всеми последующими завоевателями.

— В общем главное, постарайся Ахмос сделать так, чтобы храмы продавали в конце концов простую утварь для похорон, — обратился я к верховному жрецу Амона, — жрецы с радостью схватятся за то, чтобы светильники, кухонную утварь, фигурки ушебти, всё покупалось для похорон только в храмах.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову, — не сомневаюсь, что жадность жрецов перекроет любые доводы тех, кто захочет придерживаться старых традиций. Это ведь какие богатства потекут в храмы.

— Мы этим тоже рискуем, что они станут богаче царей, но что делать, лучше так. Ведь мы со временем должны лишить их налоговых преференций и доходов с царской казны. Пусть зарабатывают на вере сами хотя бы так.

— Это будет сложно сделать, но можно, — согласился со мной Ахмос.

Мы с ними сидели ещё час, пока наконец самые важные темы не были перебраны и я понял, что пора закругляться.

— Да и тех слуг и наложниц, которых мы давали принцу, пристройте, — вспомнил я напоследок, — дайте приданое, найдите хороших мужей. Скажите, что они были на службе у Его величества, занимаясь тем боровом, а то как-то нехорошо вышло с ними. Столько от него натерпелись.

— Всё сделаю мой царь, — кивнул Рехмир.

Я задумался, перебирая в памяти то, что нужно будет сделать им после того, как я скорее всего исчезну из этого времени.

— Пожалуй последнее, обнародуйте те данные, что собрал Хопи в отношении Хоремхеба, но без указания, кто исполнял его заказы, — я посмотрел в сторону Ахмоса, — казнь отъявленного мерзавца, пусть будет моим тебе прощальным подарком, а ты при этом останешься должен трону и моему наследнику.

— Благодарю мой царь, — верховный жрец Амона с серьёзным видом мне поклонился, — это очень многое для меня значит.

— Тогда мои друзья и соратники, пожалуй на этом всё, — я поднялся с кресла, снял с себя корону, затем пояс с мечом, потом все остальные свои царские регалии, оставив себе только вытащенный из кошелька амулет Пазузу, который не стоило здесь оставлять и набедренную повязку.

— Я был рад знакомству с вами, так что если не вернусь, встретимся с вами уже на Полях Тростника.

Все трое, внимательно смотревшие за моими приготовлениями, поднялись и низко мне поклонились

— ИИ перенеси меня на борт корабля, — сказал я на русском и через мгновение оказался на знакомом месте центрального командного мостика.

Глава 40

Фигура царя на мгновение пропала, а уже через мгновение его тело не смогло устоять на ногах, сложившись на пол. Сияющего солнца над его головой больше не было, а когда все четверо бросились к нему, чтобы поднять с пола, открывшиеся глаза и испуганный взгляд выдали в нём совершенно другую личность.

— Кто вы? Где я? — произнёс он таким знакомым, но в то же время чужим голосом с другими интонациями, что все тут же поняли, что прежнего царя с ними больше и правда нет.

— Его величество дома, в своём дворце, — Усерамон первым догадался, что бог Монту ушёл из этого тела и в него вернулся прежний царь Менхеперра, — не волнуйтесь, вы у своих самых верных слуг мой царь.

Царь с помощью многих рук поднялся с пола и огляделся.

— У меня есть дворец? Где царь Хатшепсут?

— Ваша жена занимается вашими детьми мой царь, — поклонился новому царю Рехмир, понимая, что нужно теперь было понравиться совершенно другому человеку.

— Моя жена? Дети? — изумился тот, — сколько меня не было?

— Четыре года мой царь, — заверил его Усерамон, — всё это время в вашем теле был бог Монту, которого бог Ра попросил побыть вами, пока вы были на Полях Иалу.

— А-а-а, — внезапно лицо Менхеперра потемнело, — поля Иалу — страшное место, я не хотел бы там ещё раз оказаться.

Все присутствующие переглянулись, а тут в комнату вошла Хейра, которую Менхеперра тут же узнал.

— Хейра? — удивился он, — что ты здесь делаешь? Почему ты здесь, а не во дворце своего отца?

Девушка удивлённо посмотрела на царя, затем на остальных мужчин, ничего не понимая, что произошло с царём.

— Выйди пока Хейра, нам нужно поговорить с Его величеством, — приказал ей Усерамон и когда она вышла, он продолжил.

— Мой царь, давайте мы расскажем вам, что произошло за эти четыре года? Боюсь вы многого не знаете.

— Позовите тогда Меримаата и Бенермерута, я хочу их увидеть, — покивал головой старый/новый царь.

— Его величество, позвольте вам сначала немного рассказать, — настоял Усерамон на своём и стал рассказывать с самого начала, особенно упирая на то, какую пользу все они принесли прошлому царю и царству в целом. Сам же Менхеперра открыв рот слушал о своём наместнике в теле и всё, что он натворил за это небольшое время.

— Я завоевал Нубию? Керма? Ханаан и Вавилонию? — рот у царя открылся, а глаза выпучились, — как такое вообще возможно?

— Мой царь, мы позже расскажем Его величеству подробности, — заверил его Рехмир, — сейчас могущественнее и значимее царя Менхеперры нет никого в мире!

Парень расширил глаза и сначала не поверил верховному визирю, но затем, когда его в четыре голоса заверили, что так оно и есть, поднял голову, расправил плечи и заметил.

— Что же, я так понимаю, что лучше мне сейчас не предпринимать резких шагов, чтобы не вызвать у всех, кто меня знал эти годы, негативную реакцию? — спросил он у людей, которые выглядели как верные царскому трону. Да и в отличие от всего, что он испытал на себе, до того ужасного дня, когда его переместили в страшный мир с ужасно воняющими быстрыми повозками и летающими железными птицами, эти не издевались над ним, называли «Его величеством» да и вообще показывали всяческое уважение к его персоне.

— «Нужно будет к ним присмотреться, — подумал он про себя, — но по крайней мере они точно лучше, чем все те, кто меня игнорировал раньше и ограничивал мои права на трон».

— Всё верно мой царь, сейчас на вас большая ответственность, — согласился человек, одетый как жрец, — множество стран, миллионы людей будут смотреть и оценивать вас. Лучше всего делать вид, что ничего не произошло и вы всё тот же могущественный и властный царь, который их завоевал.

— Ты жрец? — спросил Менхеперра, который от этого сословия повидал всякое, особенно, когда Хатшепсут отправила его служить в храм, так что было удивительно, что кто-то из этого сословия так уважительно с ним разговаривал.

— Верховный жрец бога Амона, мой царь, — тот низко поклонился.

— А куда делся Хапусенеб? — изумился тот.

— Был казнён Его величеством за измену, — улыбнулся жрец.

Глаза Менхеперры блеснули торжествующим и злобным светом, он сильно обрадовался этой новости.

— Если ещё скажете, что я казнил Сененмута, то я буду слушать вас, пока во всём сам не разберусь.

— И Сененмута и его брата, а также ещё десяток предателей, которые унижали моего царя, — с поклоном обрадовал его человек, которого Менхеперра видел раньше рядом с Хатшепсут, поэтому он решил спросить об этом.

— Ты ведь был визирем при царе Хатшепсут? А сейчас?

— Сейчас я самый преданный слуга Его величества Менхеперры и занимаю пост Десницы царя, чтобы мог казнить всех, кто противится его воли, — лицо старого интригана даже не дрогнуло при ответе.

Широкая и довольная улыбка посетила лицо царя, который из страшного и пугающего места в мгновение переместился в лучшее место Дуата.

— Говорите Бенермерут предал меня? — он уже спрашивал без особого сожаления.

— Да мой царь, в месте с одной из ваших жён, он решил вас убить, польстившись на золото прошлого верховного жреца Амона, — они не стали уточнять какого именно, тем более что Менхеперра явно ненавидел именно Хапусенеба.

— И говорите у меня есть армия, лучшая в мире? — глаза подростка, грезящего о воинской славе, загорелись торжествующим огнём.

— Если Его величество пожелает, мы тот же час позовём командиров трёх легионов для знакомства с Его величеством, поверьте мой царь, это тоже самые преданные ваши люди.

— Да, я желаю! — покивал он, а дальше четверо умудрённые опытом в дворцовых интригах людей льстивыми речами и постоянными заверениями о своей преданности обольстили молодого царя и тот слушал их открыв рот, полностью уверенный в том, что этим людям он точно может доверять всецело, поскольку один его неверный шаг и все завоёванные царства тут же начнут бунтовать и сказка в которой он оказался рассыпется. Этого он точно не хотел, так что под их руководством отправился знакомиться со своим дворцом, городом и жёнами.

— Мой царь, я тоже очень рада видеть Его величество, — неожиданно рядом с Хейрой, к которой Менхеперра когда-то испытывал влюблённость, остановилась миниатюрная девушка с красивой терракотового цвета кожей и выразительными карими глазами, при виде которой сердце Менхеперры дрогнуло и чаще забилось. Её кроткий взгляд, милое лицо мгновенно влюбили его в эту девушку. Он это понял тогда, когда она испуганно посмотрела на него, словно доверчивая лань.

— Ты тоже моя жена? — он уже понял, что бог Монту был весьма любвеобилен, оставив ему огромное количество жён и наложниц, что помимо завоеваний говорило в его пользу.

Щёки девушки потемнели, а она так сильно смутилась, что парень почувствовал, как у него кровь начинает горячить тело, вызывая мгновенную эрекцию.

— Нет мой царь, — тихо ответила она.

— Думаю это ненадолго, — подросток расправил плечи, — сегодня вечером жду тебя у себя в покоях.

— Как прикажет Его величество, — девушка низко ему поклонилась.

С ещё более улучшившимся настроением молодой царь Менхеперра пошёл сначала по дворцу, затем взглянул на полностью изменившийся город и понял, что новая жизнь царя ему значительно больше нравится, чем прежняя, когда его никто не воспринимал всерьёз и теперь главное было всё это не испортить. С этими мыслями он решил прислушиваться к словам тех, кто его встретил в его покоях, было по всему видно, что они искренне переживают за его безопасность и дальнейшее царствование. К тому же бог Монту, который замещал его в его теле эти четыре года тоже доверял им, а после того, что он совершил, Менхеперра не сомневался в том, подобное божество могло сделать неверный выбор. Огромное царство, новый город, послушное жречество и куча жён — не об этом ли он мечтал, будучи один долгое время?

* * *

Оказавшись на знакомом командном мостике, я прошёл и сел на капитанское кресло, стоявшее выше остальных, видимо, чтобы лучше видеть работу других членов экипажа.

— Как ты думаешь ИИ? — обратился я к алгоритмам корабля, — мне стоит остаться капитаном огромного внеземного корабля и обладать большим могуществом, или же вернуть себе прежнюю жизнь?

— Мне трудно оценивать эмоциональные составляющие вашего вопроса временный капитан, — ответил голос, — но если рассуждать с точки зрения логики, то сила корабля вам не принадлежит. Вам её дали на время, пока не найдётся представитель с более приоритетной ДНК.

— Тогда ты меня лишишь всех доступов, как это недавно проделал с другими богами и демонами? — ИИ лишь подтвердил мои собственные мысли.

— Совершенно верно временный капитан, — ответил ИИ, который явно не мог лгать, — так что если вашу прежнюю жизнь контролировали вы сами, то выбор становится очевидным.

— Не то, чтобы сам, — я вспомнил о желании отца сделать меня своим наследником, — но многое мне было доступно и открыто.

— В любом случае временный капитан, я не могу влиять на ваш выбор, — заметил ИИ.

— Что же, — я положил амулет Пазузу на подлокотник, — можешь его уничтожить? Мне он больше не пригодится.

— Пространственный карман, завязанный на личность носителя, может не пригодиться? — удивился ИИ.

— Он принадлежит не мне, а как ты недавно сказал сам, всё что не твоё, а данное тебе во временное пользование, не имеет смысла, — пожал я плечами.

— Временный капитан очень точно подметил мои слова, — голос ИИ стал довольным, — но это решаемый вопрос, я могу выдать временному капитану из запасов корабля пространственный карман и привязать на его ДНК.

— Это возможно? — удивился я.

— В каком виде будет временному капитану носить его? Любая форма и размер.

— Думаю тогда кольцо, можно что-то простое, но прочное.

— Тогда прочнее дерева с планеты Авезут я ничего не могу предложить, — обрадовал меня он, — к тому же пространственный карман будет заряжаться энергией исходящей от вашего тела временный капитан и вы не будете ни от кого больше зависеть.

— Отлично! Тогда прошу его мне предоставить, — обрадовался и через секунду на моём безымянном пальце красовалось простое чёрное кольцо с зелёными прожилками, выглядевшее правда, как дешёвая пластмасса.

— Благодарю тебя ИИ, — я взял амулет Пазузу и приказал вывалить из него всё, что там было.

На пол капитанского мостика вывалились сундуки с золотыми и серебряными монетами, куча подарков, браслетов, которые я туда помещал и забыл, а также десяток разлагающихся трупов. Зажав нос от появившейся вони, я попросил ИИ всё почистить, что он тут же и сделал, так что поместив свои сокровища в новый пространственный карман, последним я туда убрал жезл Осириса и листок с базой данных по Анзуду и Инанне, немного поколебавшись, нужны ли мне вообще столь технологические вещи в моём времени.

— «Ладно, запас карман не тянет, — в конце концов решил я, — вдруг решу это разобрать и использовать».

— Всё, остальное можешь уничтожить, — приказал я, приняв решение и ненужные мне вещи с амулетом Пазузу тут же исчезли с мостика следом за трупами.

— Что же, осталось последнее дело, — я сомкнул пальцы и похрустел ими, — определим, стал ли я за это время бесчувственным животным или же всем и правда насра…ть на меня.

ИИ промолчал, явно поняв, что это риторический вопрос, а я прикрыл глаза и стал взывать к Бастет. Она тут же откликнулась.

— «Андрей, что-то срочное? — услышал я её крайне недовольный голос, — у нас тут война началась, так что мне мягко говоря не до тебя».

— «Что случилось? — сделал я удивлённые эмоции».

— «Кто-то перехватил управление Ковчегом и лишил всех доступов к нему, — быстро ответил богиня, — демоны решили, что это кто-то из нас и объявили нам войну, пока мы не вернём им доступ к их сокровищу, от которого зависит их выживание».

— «Ай-яй-яй, — я покачал головой и притворно удивился, — какой кошмар».

— «Так что ты хотел? Нашёл что-то касающиеся Таблицы судеб? — спросила она, явно желая поскорее прервать наш разговор».

— «Хотел предложить тебе и моему сыну быть вместе, — ответил я то, чего бы и правда хотел, — я готов рассмотреть даже твой мир, если невозможно жить в моём».

— «Смертный, ты там что? На солнце перегрелся что ли? — раздался саркастический смех Бастет, — чтобы я, женщина из высокоразвитой цивилизации, стоящей на эволюционной ступени выше тебя на десяток порядков, серьёзно решила быть с тобой словно какая-то обычная женская особь твоего вида? У тебя точно всё нормально с рассудком?».

— «А Маахес? — ни один мускул на моём лице не дрогнул от данной отповеди»,

— «Он мне сказал, что ты пообещал ему именем Маат забыть о его существовании, — заметила она, — поверь мне, такими вещами лучше не шутить, так что держи данное тобой слово».

— «Хорошо, тогда это всё, что я хотел у тебя спросить. Прощай Бастет, — закончил я разговор и следующее мгновение почувствовал, как её разум исчезает из моей головы».

— Я слабо разбираюсь в эмоциях различных рас, — задумчиво сказал мне ИИ, который явно слышал этот разговор, — но думаю такой ответ вашего собеседника, исходил из недостатка имеющейся у него информации. Вас трудно назвать особью низшего порядка временный капитан, поскольку в вашем теле есть ДНК той же расы, к которой принадлежит и ваш собеседник.

— Возможно ИИ, но главное для себя я услышал, — я спокойно пожал плечами, в Египте я уже так привык к предательству, что воспринимал его как данность. Когда я был нужен Бастет, она мной пользовалась, сейчас же, когда оказалось, что Маахес вовсе не бастард, а полноценный бог и её за проступок не накажут, она тут же бросила меня и вернулась домой, поддерживая со мной общение только из-за Таблицы судеб, которые мне поручил найти Старший бог. Не сказать, что я её в этом винил, сам бы наверно поступил также, но зато это полностью развязывало мне руки и убирало все моральные барьеры, которые я сам себе установил в её сторону.

Тут мне в голову пришла мысль, ведь если я вернусь в своё тело, то моё ДНК станет другим и как тогда будет действовать моё новое кольцо, да и само управление кораблём? Не перехватят ли его тогда боги? Об этом я и задал вопрос ИИ.

— Это хороший вопрос временный капитан, — даже ИИ задумался на несколько секунд, — я перебрал все инструкции и законы, которые имеются в моей базе. И если пространственный карман я могу при переносе вас в ваше время привязать к другому телу и ДНК, то да, управление кораблём вы действительно потеряете.

— Тогда можно сделать так, чтобы я оставил последний приказ о том, что доступы и управление Ковчегом может получить только особь с преимущественным ДНК выше, чем у меня сейчас? — поинтересовался я.

— Конечно временный капитан, такой приказ не противоречит инструкциям, — заверил меня ИИ,

— То есть все эти члены экипажа второго и ниже порядка не смогут получить к тебе доступ, после моего исчезновения? — решил уточнить я ещё раз.

— Если об этом не прикажет мне другой капитан с высшим по приоритету ДНК, чем у вас сейчас, — подтвердил он.

— Благодарю за ответ ИИ.

— Мой долг служить членам команды, — высокопарно ответил он.

— Что же, тогда пора смертному червяку немного вмешаться в жизнь высших существ, — я удобнее устроился на капитанском кресле, — ИИ именем временного капитана приказываю тебе отключить гравитационный Якорь, удерживающий чужую планету рядом с Землёй.

— Временный капитан я вынужден напомнить вам, что без подтверждения от инженеров с планеты о том, что они готовы перехватить гравитационный луч другого Ковчега, планеты или звезды, этот приказ приведёт к непредсказуемым последствиям.

— Я готов принять на себя всю ответственность за данный приказ, — заверил я его.

— Тогда вам нужно получить разрешение об этом у высшего командного состава временный капитан, — напомнил мне ИИ.

— И кто же это? — радостно поинтересовался я у него.

ИИ снова задумался ненадолго.

— Похоже вы временный капитан, доступа до других членов командования у меня нет.

— Тогда выполняй приказ, — хмыкнул я.

— Гравитационный Якорь отключен временный капитан, — ответил он мне спустя секунду, — вывести на экран результат?

— Да, хочу это видеть, — подтвердил я.

Одна из стен перестала показывать магму и показала космос, в котором от Земли с весьма большой скоростью в сторону Солнца, улетала зелёного цвета планета.

— До столкновения со светилом данной системы осталось восемь минут двадцать секунд, — сухо прокомментировал ИИ этот полёт.

— Восемь минут девятнадцать секунд.

— Избавь меня отсчёта, давай просто насладимся результатом, — хмыкнул я и спустя восемь минут и восемнадцать секунд зелёная планета при преодолении предела Роша стала разрушаться на куски, начиная с той части, что была ближе к Солнцу, а вскоре несколько ярких вспышек на звезде ознаменовали конец большей части высокоразвитой цивилизации, стоящей на эволюционной ступени выше меня на десяток порядков. Хотя часть её осталось где-то здесь на Земле, но отключенная от доступа к Ковчегу и без доступа к дармовой энергии и технологиям, обрекая себя на медленное, но всё же вымирание.

— Что же, свою миссию в этом времени я похоже закончил, — я поднялся с кресла, — так что три последних приказа ИИ. Первый — заблокируй доступ к кораблю всем, кто ниже по правам, чем моя текущая ДНК, пока не появятся тот, кто обладает более высшей ДНК, второй — это тело верни во дворец откуда меня забирал и третий, верни меня пожалуйста в моё тело и время.

— Я на всякий случай напоминаю временный капитан, — после гибели целой планеты, ИИ явно почему-то меня невзлюбил, его голос стал суше и холоднее, хотя раньше он постоянно ссылался на то, что ему чужды любые эмоции, — после того, как вы окажетесь в другом теле, вы лишитесь доступов к кораблю и его защите.

— Пространственный карман будет работать?

— Да, временный капитан, — заверил меня ИИ, — вы ведь сказали об этом.

— Тогда выполняй приказы.

— Слушаюсь временный капитан, — ответил он и моё сознание погасло.

Глава 41

Звук работающего кондиционера словно включил тумблер у меня в голове. Я открыл глаза и увидел, что нахожусь в незнакомом месте, но явно больничной палате. Кругом были приборы, похожие на медицинские, да и в целом пахло именно больницей. Попытавшись пошевелиться, я увидел, что крепко привязан к кровати.

— «Менхеперра тут что буйствовал? — хмыкнул я про себя, стараясь не закричать от радости, что явно переместился обратно в своё время. Всё окружающее выдавало современность, к которой я привык».

— Эй! Кто есть живой⁈ — крикнул я и буквально через минуту в палату, где я лежал забежала медсестра с круглыми от удивления глазами.

— Развяжите меня и дайте телефон, — попросил я её.

— Простите, но я не говорю по-русски, — ответила она мне на немецком.

— Это не проблема, — перешёл я на её язык, — я попросил развязать меня и дать мне телефон, мне нужно позвонить отцу.

Глаза медсестры округлились ещё больше.

— Простите, я сейчас, — она выбежала из палаты и вернулась через десять минут с врачом, судя по его халату и важному виду.

— Добрый день, — поздоровался он, видя, что я смотрю на него.

— Не знаю добрый он или нет доктор, — я заговорил на немецком, — но я связан и явно в больнице, так что вы мне скажите, какой он у меня.

— У вас отличный немецкий, — он перешёл на английский язык, — ваш отец говорил, что вы способны к языкам.

— Я знаю несколько, — согласился я с ним на английском, — но я не понимаю, что я здесь делаю и почему привязан к кровати.

Врач сел рядом, достал стетоскоп, послушал меня, посветил небольшим фонариком в глаза и задумчиво спросил.

— Что последнее вы помните?

— Египет и гробницу, куда упала кошка, — без особых подробностей сказал я, — я спустился вниз, чтобы освободить животное, которое там наверняка бы умерло.

— Что-то ещё? — поинтересовался он.

— Больше ничего доктор, а что случилось? И почему я в Германии, судя по языку, на котором мы разговариваем, а не в Египте? — забросал я его вопросами, ответы на которые скорее всего знал и сам. Но нужно было же делать вид о своей потери памяти.

— Какой сейчас год? — обратился ко мне доктор.

— 2016, — без малейших колебаний ответил я.

Медсестра схватилась за рот, а доктор задумчиво посмотрел на меня.

— Боюсь мистер Меньшиков день для вас и правда будет не очень, — заметил он, — сейчас 2020 год, вы пробыли в том состоянии в каком пробыли, больше четырёх лет.

Я сделал крайне удивлённое лицо.

— В каком таком состоянии доктор?

Врач задумался, затем достал свой телефон из нагрудного кармана и сказал, обращаясь к медсестре.

— Гертруда развяжи правую руку мистера Меньшикова

Когда она подойдя ближе, осторожно это сделала, он вручил мне телефон и спросил.

— Вы хотели позвонить отцу? Помните номер?

— Разумеется, — я взял iPhone действительно сильно новее того, что был у меня и быстро ввёл личный номер отца, который знало ограниченное количество людей.

— Я слушаю вас, — ответил мне голос Олега, бессменного секретаря отца.

— Олег, дай ему трубку, — спокойно сказал я.

На том конце раздался удивлённый возглас и почти сразу я услышал такой знакомый голос.

— Андрей? — в голосе послышалась большая надежда.

— Привет пап, забери меня пожалуйста из больницы, похоже я пришёл в себя, — ответил я.

— Вылетаю, — кратко ответил он и отбился. Это было на него так похоже.

— Спасибо док, — я вернул врачу телефон, а он кивнул и задумчиво посмотрел на меня.

— Очередной случай в моей практике, который так и останется без ответа, — с грустью сказал он.

— А я не первый такой? — удивился я.

— Наша клиника с 19-го века специализируется именно на подобных случаях молодой человек, — он пожал плечами, — и те, кто не умирает, чаще всего приходят в себя именно так, как и вы сейчас. Резко, сразу, без каких-либо переходов.

— И что они рассказывают? — заинтересовался я.

— Ничего, — он пожал плечами, — нам ещё везёт, если они помнят события из своей ранней жизни, до потери сознания и вселения в их тело другого человека.

— Другого человека? — я открыл рот, — это как?

— Отец даст вам ознакомиться с нашей историей, — отмахнулся он, — но конкретно в вашем случае, нам удалось установить кто находился в вашем теле — это был фараон XVIII-династии Египта Тутмос III.

— Как вам это удалось понять? — притворно удивился я.

— Пришлось вызывать известных египтологов, которые знают этот мёртвый язык, — пожал он плечами, — они были так воодушевлены тем, что могли с ним поговорить, жаль ваш отец запретил проведение любых экспериментов с вашим телом или сознанием. Какая потеря для современной науки.

— Папа наоборот молодец, — не согласился я с ним, — правильно и сделал.

Доктор повернулся к медсестре, которая слушала наш разговор.

— Гертруда, развяжи мистера Меньшикова и принеси ему лёгкий завтрак.

— Вы голодны? — это он уже ко мне.

— От завтрака не откажусь, — кивнул я, поскольку и правда почувствовал голод.

Через десять минут мне принесли порезанные овощи, фрукты, а я с огромным трудом сдержался от едкого комментария, чтобы позвали Танини, который знает, как их нужно правильно порезать. Привычка к тому, что мне всё нарезали так, как я люблю, уже сильно укоренилась во мне.

Второй проблемой для меня было попробовать еду без проверки, мысль о том, что меня могут отравить, также укоренилась у меня глубоко в мозгу, но если я попрошу об этом медсестру, то явно раскрою себя, ведь я говорил доктору, что ничего не помню. А проверка еды на яды, да ещё и в больнице, это явно не тот навык, который имеется у современного человека.

С большим трудом преодолев в себе настойчивое желание предложить медсестре первой попробовать принесённую еду, я взял вилку с ножом и порезал еду сам так, как мне нравится, но когда стал есть, сразу понял какого говняного качества овощи и фрукты. Они были словно пластмасса, не такие к каким я привык в Египте.

— «Чувствую, что от царских привычек мне придётся отвыкать ещё очень долго, — задумчиво подумал я сам про себя, внешне не подав и вида, что мне что-то не нравится».

* * *

Через четыре часа дверь в мою палату открыл отец и за ним вошёл Олег, с комплектом моей одежды в чехле для переноски одежды. Я к этому времени успел принять душ и пообедать более плотно.

— Привет, — я помахал рукой, когда он с каменным лицом, поскольку кроме нас в палате было ещё два немца, поздоровался сначала с ними, потом со мной.

— Привет сын, — кивнул он и обратился к докторам.

— Я могу его забрать?

— Мы бы хотели провести тесты и взять анализы, — задумчиво сказал тот, кто первым меня осмотрел, — но думаю это вы сможете сделать и в Москве.

— Тогда благодарю вас за помощь, счёт за все расходы пришлите на почту моему секретарю, — холодно ответил отец.

— Конечно мистер Меньшиков, — оба тут же откланялись, оставляя нас наедине.

— Как ты? — единственно, что спросил он меня, когда я стал переодеваться в свою одежду.

— Всё нормально пап, не беспокойся, — заверил я его и моих слов ему было достаточно. Вскоре мы вышли из больницы, сели в лимузин, который доставил нас в аэропорт, а там мы пересели на его личный небольшой реактивный самолёт.

— Андрей Владимирович, — увидев меня, удивлённо воскликнула постоянная стюардесса Инна, которая была всегда готова вместе с пилотами лететь в любую точку мира, куда это потребуется отцу, — я вас так долго не видела!

— Инна привет, я учился в Германии, — ответил я первое, что пришло мне в голову.

— Рада вас видеть на борту, — мило улыбнулась она мне, а затем отцу.

— Нам закуски, шампанское и оставить наедине, — распорядился он.

Девушке не нужно было повторять дважды, так что, когда пилоты выполняли свои предполётные процедуры, мы с ним подняли два бокала и чокнулись.

— Я так за тебя переживал, — сейчас, когда мы остались одни, он впервые проявил эмоции, — все мы. Мама и Аня чуть с ума не сошли, когда это с тобой приключилось.

— Хорошо, что всё хорошо закончилось, — я выпил шампанское, оценил его вкус и поставил недопитый бокал на стол. Бровь отца поднялась.

— Ты недопил любимое Moet Chandon Dom Perignon?

— Несколько дней мне потребуется, чтобы прийти в себя, — я внимательно посмотрел на него, — затем мне нужно будет слетать в Египет.

Отец замер, затем отставил свой бокал.

— Зачем? Я не хочу, чтобы ты вообще когда-либо туда возвращался. Я едва тебя не потерял, чтобы пройти через это вновь.

— Этого больше не случится, — я спокойно посмотрел на него, — но мне нужно будет съездить.

— Хорошо, но хотя бы на этом самолёте и с охраной? — не стал он со мной спорить, а лишь поставил здравые условия.

— Конечно, — кивнул я, хотя в обычное время стал бы с ним спорить или просить денег за свои уступки.

— Ты изменился Андрей, — он внимательно посмотрел на меня, поскольку тоже это заметил.

— Прошло четыре года отец, — я пожал плечами.

— Судя по твоему поведению, ты не хочешь со мной ничем делиться?

— Ни с кем отец, я не хочу ничем делиться, — улыбнулся я, — ты сам меня этому учил.

— Поймал, — широко улыбнулся он, — хоть и немного не в тему. Я понимаю, что сейчас не время, но хотелось бы знать твои дальнейшие планы, поскольку, как только все узнают, что ты вернулся в Москву, твой и мой телефон разорвутся от звонков.

— О клинике кто-то ещё знает? — поинтересовался я.

— Только мама, сестра и Маша, — он покачал головой, — так что твоя легенда об учёбе в Германии в принципе многих устроит. Только осталось определиться, чему ты там учился?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я получал специальность историка, а точнее египтолога, — я прямо посмотрел на него, — и мне понадобятся твои кое-какие связи, когда я буду заниматься тем, с чем мне нужно разобраться.

— Приходи, — он кивнул, — я готов помочь.

Больше мы эту тему не затрагивали, он рассказывал о событиях в нашей семье, мире и в целом всё то, что я пропустил.

— А да, я тебе задолжал подарки сразу за четыре дня рождения, — вспомнил он с усмешкой, — чего ты хочешь? Явно что-то грандиозное? Самолёт? Яхту?

— Мне ничего не нужно, по крайней мере сейчас, — покачал я головой, что вызвало его обеспокоенность. Он наклонился, приложил ладонь к моему лбу, подержал её и озабоченно сказал.

— Может стоило оставить тебя в клинике? С тобой точно всё в порядке?

— Отец, не смешно, — я откинулся в глубоком кресле.

— Отказ от подарков, это вообще на тебя не похоже, — не поверил мне он, — может тебе ещё и кредитки твои не отдавать? Давай добей старика.

— Ты не старый, сколько можно уже говорить, — поморщился я от его заезженной пластинки, — но от карточек не отказываюсь, я же не идиот.

— Ладно, добавлю тогда тебе туда десять миллионов, — удивлённо заметил он и спустя паузу добавил, — долларов.

Он посмотрел на меня, явно ожидая какую-то реакцию. Я посмотрел на него через прикрытые глаза.

— Если ты ждёшь от меня слёз радости и лобызания твоих туфель, то этого зрелища не будет. Я не просил, ты предложил сам, так что я лишь благодарен тебе за деньги.

Глаза отца полезли на лоб.

— Кто ты, верните моего блудного сына обратно, — удивлённо покачал он головой.

— Дай мне подумать, — если раньше я готов был смеяться над его шутками, поскольку от этого напрямую зависело моё благосостояние, то сейчас, многое изменилось.

— Молчу-молчу! — поднял он руки, но хватило его ненадолго, видимо он и правда был рад, что я вернулся. Поскольку от обычного его я столько слов никогда бы не дождался.

— Не хочешь позвонить Маше? — поинтересовался он спустя полчаса молчания, — она обивала пороги нашего дома, достала охрану, так что мне пришлось с ней встретиться самому и объяснить, что ты в коме и мы об этом не хотим никому говорить, поскольку это сугубо семейное дело. Она много плакала, но заверила меня, что она никому об этом не расскажет.

— В коме? — я поднял бровь, — почему просто не сказал, что я бросил её и нашёл себе кого поприличней?

— Ну мне показалось ты испытывал к девушке определённые чувства, — смутился отец, — я не смог сказать ей об этом, не зная, как ты потом на это отреагируешь.

— Значит кома, — я пожал плечами и снова замолчал.

— Так позвонить не хочешь? — снова спросил он.

— Об этом пока рано говорить отец, к тому же одно могу сказать точно, я её больше не люблю, но если она решила дождаться меня и ни с кем не начала встречаться, то мне придётся её наградить.

— Перед тем как бросить? — решил уточнить он.

— Верность — редкое качество не только среди людей, отец, — ответил я совершенно спокойно, — поэтому заслуживает награды вне зависимости от того, что последует вслед за этим.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Если честно, я думал, что ты, как только придёшь в себя тут же бросишься к ней, — смущённо заметил он, — так что попросил Олега навести справки. Маша окончила институт, сейчас аспирант и находится в какой-то своей очередной экспедиции. Судя по её соцсетям и ответам её друзей, парня у неё и правда нет.

— Значит она заслуживает награды, — я как-то автоматически потянулся к руке за браслетом и отец заметил этот жест, а также ещё кое-что.

— Кольцо, — показал он мне на палец, — не помню, чтобы оно было у тебя. Откуда у тебя этот дешёвый пластик? Из больницы?

— Взял в торговом аппарате, — соврал я без малейших зазрений совести, — на память, так сказать.

— Такая дешёвка, — он покачал головой, — но тебе лучше знать.

Я кивнул и снова замолчал, прикрыв глаза. Мне хотелось скорее добраться до компьютера с интернетом и поискать информацию о том, как сильно изменился нынешний мир. Пока я не видел больших отличий от того, что я оставил и это внушало определённые опасения. Если бы не кольцо на пальце я бы вообще мог подумать, что случившееся со мной было лишь просто сном.

Глава 42

Дома меня ждали слёзы, море слёз. Мама и сестра повисли на мне и не хотели отлипать, заливая слезами и только суровый голос отца заставил их отойти и высказывать свои эмоции менее опасно для моей одежды.

— Сразу предупреждаю, никаких вечеринок, званых ужинов по поводу моего возвращения, — я поднял руку, — для меня будет лучше, если все успокоятся и будут жить дальше, так, когда я был на учёбе в Германии.

— На учёбе? — тут изумились обе женщины моей семьи.

— Да, я учился истории в каком-нибудь знаменитом немецком университете, — я посмотрел на отца.

— Диплом будет, — подтвердил он.

— Ну вот, сфоткаете его и будете хвастать, — кивнул я.

— Но ужин, хотя бы с твоими близкими друзьями можно ждать? — ахнула мама от моего внезапного желания быть отшельником.

— Мы с вами вчетвером сегодня поужинаем, отметим моё возвращение, на этом всё, — отрубил я.

Мама открыла рот, Аня выпучила глаза, а я не обращая внимание на их потрясение, пошёл в свои комнаты. Слоя пыли в них не было, всё тщательно и аккуратно убиралось, так что я застал комнаты такими, какими я оставил тогда, когда поехал с Машей в Египет.

Нажав кнопку включения ноутбука, я вскоре замучался отмахиваться от вылезших предупреждений о том, что операционная система и весь установленный софт безнадёжно устарели и требуют обновлений. Этим я не собирался заниматься, так как скорее всего мне нужно будет купить новый ноутбук и телефон, так что победив все сообщения и уведомления, я открыл Chrome. Уведомления вылезли и тут о том, что я немного перепутал время, но наконец победив и их, я с волнением вбил в поисковую строку «Тутмос III Древний Египет».

Вылезшие простыни текста из кучи различных источников заставили меня хмыкнуть, так что открыв первой Wikipedia, я стал читать.

— «Тутмос III Божественный, один из самых изученных и в то же время загадочных фараонов XVIII-династии Нового царства. Его многочисленные обелиски, говорящие о его победах над врагами Египта, можно встретить повсюду, начиная от Африки, Испании, Англии, Франции, Средней Азии и заканчивая Китаем. Один из самых великих завоевателей древнего мира, создавший первую по-настоящему могущественную империю с развитым законодательством, веротерпимостью к другим религиям и правивший целых девяносто лет, — весьма оптимистично начиналась статья».

Радостно улыбнувшись, я продолжил читать и понимать, что оказывается Менхеперра также вернулся в своё время и тело, как и я, и продолжил править, опираясь на моих советников. В статье во множестве мест упоминались имена могущественного верховного визиря Рехмира, жестокого, но справедливого Десницу царя Усерамона, а также верного главу всех телохранителей фараона Хопи, ну и конечно отдельно был упомянут вставший на сторону царя верховный жрец Амона, когда жреческое сословие попыталось взбунтоваться после введения на территории всей новообразованной гигантской империи единого налогообложения для храмов всех религий.

Чтение меня захватило, те статьи, которые заканчивались я добавлял в закладки и читал, читал дальше всё, что было доступно, радуясь словно ребёнок, поскольку Египет под руководством Менхеперры шёл именно той дорогой, которой я наметил. Перечень изобретений, приписанных к тому времени просто зашкаливал, хотя во многих моментах я видел, что знания были потом утеряны и только современная наука докапывалась до того, что было оставлено мной потомкам. Те же катафракты, так и остались выборочным небольшим элитным отрядом, не получив никакого дальнейшего развития. Видимо никто кроме меня не видел перспектив в этом роде войск, при наличии колесниц, так что в конце концов они превратились в просто личную, парадную гвардию, которая сопровождала царя везде, где он был с официальными визитами. Тут я знатно поплевался, что мою идею не поняли, но и без этого многое из того, что я составил Рехмиру и Усерамону в последнем нашем разговоре не было внедрено.

— «Зря только время потратил, — вздохнул я, поняв, что после того, как я исчез, им стало не до того, чтобы реализовывать мои идеи».

Внезапно я неудачно перещёлкнул с поиска текста на поиск по картинкам и увидел кучу фотографий и картинок большой тёмно-серой пирамиды. Первой в поиске была фотография с каким-то улыбающимся человеком на фоне этой огромной пирамиды, на фоне которой остальные меньшие три песчаного цвета выглядели просто карликами.

Волосы на голове зашевелились, когда я увидел подпись: — «Пирамида Монту». Ткнув в неё, я провалился в саму статью, которую написал какой-то турист о своих впечатлениях о посещении Египта и он приложил ссылку на Вики, где более подробно была указана информация как раз про эту пирамиду. Перейдя на неё, я просто офигел, когда узнал, что Рехмир дословно выполнил мою просьбу и правда из бетона на основе вулканического туфа и гашёной извести возвёл пирамиду в мою честь. Историки и учёные всех стран уже много столетий бились над её загадкой, поскольку в пирамиде не было ни одного помещения, как это было принято у египтян, так что она явно выделялась из всех остальных своей оригинальной конструкцией, хотя из такого же бетона было потом сделано много других пирамид, но не таких больших и величественных, которую возвели в мою честь. Ведь кроме того, что внутри не было ни помещений, ни саркофагов, также на пирамиде не было ни одной описательной истории или картинки, которая объясняла почему её воздвигли именно такой. А само имя пирамиды вычислялось легко, поскольку на всех её четырёх гранях имя Монту было выложено огромными бетонными блоками более светлого цвета, чем остальные, из которых она была сложена, так что этот артефакт древности привлекал к себе множество внимания учёных. Но никто не мог предложить даже теории для кого и главное зачем было построено это гигантское сооружение, сильно отличавшееся от всего того, что строили раньше и строили египтяне потом. Пирамида Монту была словно вырвана из времени и стояла сама по себе, привлекая к себе внимание различных конспирологов с историями о её внеземном происхождении.

— «Да уж, — хмыкнул я, посмотрев и другие фотографии, так как пирамида считалась отдельным чудом света от трёх других, поскольку не вписывалась ни в одну теорию учёных о Древнем Египте».

— Так, а чего у нас там дальше с историей? — заинтересовался я, возвращаясь к правлению Тутмоса III и его потомков. Оказалось, что империя пережила множество нападений: как катастрофу Бронзового века, ассирийцев, так и персов, а позже Египет был единственным государством, кто дал отпор войскам самого Александра Великого. Потерпев поражение от войск египтян, лучше оснащённых и имеющие самых опытных воинов на континенте, он пошёл дальше, оставив его на потом. Потом не случилось, Александр умер не попав в Индию и диадохи поделили его империю, правда в этой истории уже без Египта.

Но, всё хорошее всегда заканчивается, закончилась и эпоха империи Великого Египта. Ленивые, распущенные и жадные фараоны, всё чаще приходили к власти, последний из которых решил разрушить главный постулат, на котором империя продержалась столь много веков — веротерпимость. Он решил отменить всех богов, кроме египетских, что привело к закономерным результатам. Мгновенные бунты в колониях и уже через пятьдесят лет империя распалась на шесть больших осколков. Каждый из которых позже завоевал Великий Рим, не потратив на это ни малейших усилий, зато впитав в себе все достижения и технологии Египта став настолько сильным, что доминировал на карте Европы, Азии и Африки значительно дольше, чем это было в моё время. Но…не выстоял в конце концов и он, под давлением варваров, стремительно ухудшающейся экономики, инфляции, увеличивающимся содержанием легионов, которые потребляли до трети всего бюджета империи, так что как прочитал я дальше, вскоре история выправила всё, что я привнёс в неё раньше и в Тёмное время много технологий пришедших из Египта в Рим, а из него в другие страны Европы было забыто и их переоткрывали уже по ходу, удивляясь, когда оказывалось, что это уже когда-то раньше было изобретено предками.

Я дочитал до десятого века и остановился, поскольку дальше всё пошло ровно так же, как и в моём времени и след моего влияния на историю вообще хоть какой-то прекратил видеться.

— Мда, ну хотя бы две тысячи лет, неплохой задел я дал Египту, — погладил я привычно подбородок, — а что там сейчас?

Оказалось, ровно тоже, что я и знал. Пусть и позднее, но арабское нашествие полностью истребило и ассимилировало местное население, так что краснокожих и людей с терракотовой кожей в Египте больше не было, зато потомки арабских завоевателей гордо именовали себя настоящими египтянами.

Интересно мне стало и моё влияние на разграбление Египта просвещённой Европой. Найдя источники, я погрузился в чтение, с радостью узнав, что жрецы закрепили-таки за собой продажу похоронной утвари, так что во всех старых пирамидах, все драгоценные вещи были заменены ещё во времена правления Тутмоса III, а новые захоронения делали уже только с использованием фарфора. Причём со временем его качество стало падать так сильно, что вскоре он остался в гробницах только знати, все остальные довольствовались простой глиняной посудой.

По этой причине массового разграбления пирамид и гробниц всеми последующими завоевателями Египта не было, так как ничего ценного там больше не было. Интерес к Египетской империи и как следствие этого исторические экспедиции начались только в 19-м веке, ведь историкам и бронзовые вещи, а также фарфор были вполне пригодны для исследований. Золотые погребальные вещи ещё встречались в тех местах, куда видимо не добрались гробокопатели Неси, и только в очень старых гробницах и пирамидах. На аукционах из-за своей редкости они стоили таких бешеных денег, что я задумался о том, сколько стоят старые египетские деньги. Поискав, я нашёл информацию, что не так уж и много из-за своей массовости производства, но вот в хорошем и отличном качестве монеты стоили до пяти тысяч долларов, всё зависело от их сохранности. Монеты же именно времени Тутмоса III, официально признанного учёными, как первого правителя, кто вообще в истории человечества стал их массово чеканить, стоили много больше, чем последующих фараонов. Я нашёл в проданных, монету отличной сохранности со знакомым профилем, проданную за пятьдесят тысяч долларов.

— Хм, — улыбнулся я, поскольку у меня с собой были целые сундуки золотых и серебряных монет, — а жизнь-то налаживается!

Монеты, которые находились в пространственном кармане были только из-под штемпеля Небсения, так что нужно было их показать специалистам, поскольку я не знал, что с ними произошло при переносе во времени, внутри моего кольца.

Вернувшись к чтению, я прочитал ещё несколько заинтересовавших меня статей, но больше особо ничего нового не узнал. Древняя история интересовала только египтологов, коллекционеров, остальному миру до этого дела было дела нет, хотя фильмов о Великой Египетской империи сняли больше, чем это было в моё время и я со смехом их промотал, видя там откровенную чушь про описываемые в фильмах события.

От большого напряжение глаз и обилия информации, у меня с непривычки начала болеть голова, так что я выключил ноутбук и лёг на кровать, обдумать то, что я узнал. Понятно было то, что нужно было ехать в Египет, осмотреться на местности и поискать подсказки в храме Джесер-Джесеру, которые я попросил оставить для меня Рехмира. Очень уж мне хотелось узнать, выполнили они мою волю с Ковчегом завета.

Причём я знал, что никто мне не даст там ничего копать или разрушать, всё же храм был всемирным достоянием под охраной ЮНЕСКО, но имея средства и людей, не сильно заботящихся о своей репутации, можно было кое-что провернуть.

Вскоре мои размышления прервали, сестра позвала меня на ужин. Мы тихо посидели семьёй, мама вспомнила о своей сестре, её очередном сборе на строительство храма, что навело меня на то, о чём я ещё забыл посмотреть. Едва не подпрыгнув на стуле и сорвавшись с места, я бросился к ноутбуку, чтобы найти Библию и упоминание иудеев там обо мне. Огромным удивлением для меня стало то, что меня единственного из египетских царей там упомянули в положительном свете, как мудрого и справедливого царя, который не только своими решениями объединил все колена Израиля постройкой Первого храма, но и вернул им их Священные реликвии, которые захватил раньше.

Ни слова там не было написано о том, что я творил на Ханаане, что стало для меня большим откровением. Но вот со всеми остальными фараонами до меня и после, в Священном писании обошлись жёстко, грязи было вылито столько, что я не выдержал и бросил читать, вернувшись на кровать.

— «Вот так, — хмыкнул я про себя, — тогда меня они ненавидели, а в Библии я стал чуть ли не святым. Вот уже неожиданно куда повернула история».

В дверь постучали.

— Да? — отозвался я, хотя не сильно хотел с кем-то разговаривать.

В комнату вошла сестра.

— Темно у тебя, — она потянулась к выключателю.

— Не нужно, — остановил её я, — мне нравится так.

Не говорить же ей, что я привык к свету масляных ламп, а электрические лампочки накаливания были для меня слишком яркими.

Она пожала плечами и подойдя ближе, села на край кровати.

— Мама расстроилась, что ты так быстро ушёл.

— Мне нужно было посмотреть важную информацию, я об этом сказал, когда уходил.

— Ещё больше она расстроилась, когда ты отказался присутствовать на ужине, который она хочет дать в честь твоего возвращения.

— Ань, мне это не интересно, — я повернул взгляд в сторону внимательно смотрящей на меня сестры, — и если раньше я соглашался это делать, чтобы кого-то не расстроить или обидеть, теперь я хочу делать только то, что интересно мне.

— Папа прав, ты сильно изменился, — недовольно сказала она.

— У вас не сильно большой выбор, — хмыкнул я, — принять меня таким или перестать общаться.

— Твои друзья обзвонились мне, говорят твой телефон выключен, — она показала свой новый iPhone, такой же как был у доктора из той клиники.

— Я скоро, возможно на этой неделе, уезду в Египет, — проинформировал её я, вызвав шок.

— Зачем⁈ Ты после прошлой поездки едва в себя пришёл⁈ Папа знает? — стала быстро спрашивать она.

— Папе я сказал, — кивнул я, — я просто говорю тебе, чтобы ты знала, что отвечать тем, кто хочет меня видеть.

— А сам ты получается никого не хочешь видеть? — догадалась она.

— Не имею такого желания, — подтвердил я.

— А как же Маша? — осторожно поинтересовалась она, — она беспокоилась о тебе всё это время.

— Я с ней поговорю, но позже, — заверил я её.

— Ну смотри, — сестра раздражённо пожала плечами, — телефон только свой включи.

— Подумаю, — кивнул я и подумал, что неплохо было бы сменить номер.

— «Завтра этим и займусь, — решил я».

Глава 43

Каир не сильно изменился с тех пор, как я здесь был прошлый раз, только в нынешнее время. Торговая суета столицы, прилипчивые таксисты и гиды, пытающиеся заработать на массово прибывающих туристах, всё это вызвало у меня привычное раздражение. Сопровождающая меня охрана, взяла в аренду два микроавтобуса, и мы отправились в Луксор — небольшой сонный город при гигантском некрополе. Деньги решали многие проблемы, так что уже вскоре для меня устроили персональную экскурсию, выделив вместо гида, какого-то знаменитого местного историка, который был не сильно рад тому, что его оторвали от работы и заставили сопровождать какого-то богатого сынка из далёкой России.

Поэтому он молчал всю дорогу до самого храма и отвечал только на мои вопросы, что впрочем меня полностью устраивало. Когда мы вышли из кондиционированных автомобилей и пошли по жаре, лица всех охранников сразу покрылись потом. Единственные, кто никак на смену температуры не отреагировали, были мы с гидом, поскольку я оделся соответствующе, завернувшись в тонкие хлопковые ткани.

Подойдя к лестнице, ведущей наверх по склону горы, я осмотрелся. Храм за прошедшие тысячелетия явно перестраивался и не раз, к тому же не было больше здесь той красоты, какую в него закладывал Сененмут. Также не было небольших прудов с водой, зелени и главное мировых деревьев. От всего этого остался лишь голый камень в пустыни.

— Мда, — я покачал головой, — время не щадит даже камни.

Историк, идущий рядом со мной, удивлённо вскинул голову.

— Вы сказали это так, словно видели храм раньше, — ответил он, поскольку я говорил на арабском.

— На реконструированных картинах, конечно, — кивнул я и стал описывать то, какая красота тут была раньше.

— Вот здесь стояли огромные стотонные обелиски, — показал я на обломки фундамента, когда мы подошли ближе.

Историк тяжело вздохнул.

— Их украли у нас англичане и французы, сейчас они находятся в их странах.

— Я знаю, что были украли так называемые Иглы Клеопатры, — вспомнил я, — хотя никакого отношения к ней не имеющие, ещё и эти были похищены?

Гид кивнул головой.

— На них значились странные надписи, относящиеся к пирамиде Монту, это практически единственные данные, которые нам о ней достоверно известны.

Его слова заставили меня напрячься.

— А что было на них написано? — поинтересовался я у него.

Историк достал телефон и показал мне фотографии, которые у него лежали в отдельной папке. Я попросил у него телефон и стал рассматривать ближе десятисантиметровые иероглифы, которые были там вырезаны резчиками. Первое же предложение заставило меня ударить рукой по лбу.

— «Подсказки для бога Монту, о том, где храниться то, что он попросил спрятать, оставленные его верным слугой верховным визирем Рехмиром».

— Идиот, — всё, что вырвалось у меня.

Историк рядом со мной расширил глаза.

— Вы читаете на древнеегипетском XVIII династии? — изумлённо поинтересовался он у меня.

— Немного, — скрывать это было бессмысленно, так что я лишь кивнул.

— Не самый популярный скил у современной молодёжи, — он с большим уважением посмотрел на меня, — у кого вы учились?

Я помнил только название немецкого университета, в котором отец покупал для меня диплом, так что ответил только то, что знал.

— Вы историк? Египтолог? — изумление гида не знало пределов, — вот уж неожиданная встреча. Мне сказали вы сын очень богатого и влиятельного русского бизнесмена.

— Пытаюсь совмещать обе эти должности, — вежливо улыбнулся я.

Лицо историка изменилось, он явно был потрясён тем, что я оказался его коллегой и он тут же стал показывать мне остальные фотографии, интересоваться, как бы я перевёл изображённые на них иероглифы и когда я подробно отвечал, его удивление всё росло и росло.

— Ваши знания молодой человек просто потрясающие, — он всё время качал головой, — ваши учителя вами могут гордиться. Я давно не встречал студента со столь большими компетенциями, как у вас.

— Как вы правильно сказали, это заслуга моих учителей, — склонил я голову, будто отдавая дань тому, кто меня этому научил. — Но мы отвлеклись, я бы хотел посмотреть остальные надписи, которые относятся к Монту.

— А их нет, — он пожал плечами, — мы знаем, что есть бог Монту, знаем, как он выглядит, но те иероглифы, которые изображают именно того Монту, к которому относится всем известная пирамида и эта надпись, говорят нам что это точно фараон, но со священным диском солнца над головой. Такое его изображение крайне нетипично для египтян. Ни до, ни после, больше этих изображений и описаний нет, так что этот Монту уже не одно столетие будоражит умы учёных, но думаю вам об этом известно, это весьма обсуждаемый вопрос среди египтологов.

— Конечно, — кивнул я и мы пошли дальше. Надписи, которые нас окружали на обелисках, стенах и просто статуях, для простых людей ничего не значили, поскольку мало кто мог их прочесть, для меня же всё было понятно. И я вскоре увидел вторую надпись, которую Рехмир оставил на меня, где указал ту историю, где Танини отравила иудейка. Это действительно мог знать только я, так что ниже её было указано количество шагов, направление и номер камня, где была следующая подсказка для меня.

— Что же, дорогой коллега, — я повернулся к египтянину, — благодарю вас за прогулку и интересный разговор. Я попрошу свою охрану чтобы вас довезли обратно до музея. Сам я ещё немного осмотрюсь перед тем, как уехать в гостиницу.

— Понимаю, — согласился он, — за короткую прогулку просто невозможно всё осмотреть, здесь нужно гулять годами.

— Согласен, поэтому я и попросил, чтобы мне компанию составил знающий человек, который подскажет на что стоит обратить первым свой взгляд.

— Если оставите свой телефон, я сброшу вам свою программу, по которой знакомился с храмом я, — улыбнулся он.

— С удовольствием, — я продиктовал ему телефон и с трудом остановил свой жест, снять с руки несуществующий браслет и наградить им учёного.

Когда часть охраны и египтянин ушли, я под присмотром оставшихся четырёх парней, не понимающих о том, о чём мы говорили, немного походил среди толпы туристов, которые косились на нашу выделяющуюся среди остальных людей группу и затем пошёл по оставленным для меня подсказкам. Это оказалось легко, поскольку в каждой надписи было две или три истории и каждая вела к другой подсказке. И только зная то, какая из этих нескольких историй была правдой, можно было перейти к следующим историям. Так что такой разветвлённый алгоритм проверок не позволял человеку, не знающему правильный ответ пройти весь путь до последней надписи, которая оказалась была в закрытой секции, куда доступ был запрещён. Сделав один звонок, вскоре ко мне подбежал услужливый араб и сняв ленту с ограничителей входа, провёл меня в технические помещения, слабо освещённые и без принудительной вентиляции. Я специально прошёл мимо последней подсказки, которая вела ещё дальше, поскольку посмотрел и понял всё, что меня интересовало и главное, нигде не было видно в последних помещениях храма, чтобы ломались или изымались блоки.

— Благодарю за помощь, — я достал стодолларовую купюру и протянул её арабу, который проводил нас сюда.

Не браслет конечно, но его моя награда впечатлила, он поклонился и всё время благодарил, когда мы выходили обратно. В планах на эту поездку у меня было кроме всего прочего, ещё посетить гробницы всех моих главных советников и принести им дары. Для меня это было бессмысленным занятием, но вот им точно было бы это приятно, так что я решил потратить на это время, раз уж они сделали для меня столь многое.

* * *

— Привет Сулейман, да тоже рад тебя слышать, — бизнесмен удивился, что позвонил один из его старых партнёров, которого он попросил помочь его сыну с каким-то тёмным делом, про которое тот не стал ничего говорить конкретно. Просто попросил помочь, а он не нашёл повода ему отказать.

— Что? Очень понравился мой сын? — тут брови у мужчины поднялись и он посмотрел на вошедшего в кабинет главу своей охраны. Тот замер, видя, что босс разговаривает, но работодатель показал ему сесть, ради собственно говоря Египта он его и вызвал.

— Насколько я знаю тебе нравятся молоденькие европейки, — рассмеялся разговаривавший и выслушав гневный ответ партнёра, продолжил, — да я пошутил Сулейман, я понял, что понравился как партнёр. Хорошо, я поинтересуюсь у сына, не хотел бы он представлять меня в Африке.

— Да, подарок для тебя уже я выслал, надеюсь сокол тебе понравится.

— Тоже рад был тебя слышать.

Отбившись, бизнесмен посмотрел на главу охраны.

— Чем Андрей так впечатлил Сулеймана, что он в полнейшем восторге от него и просит прислать его моим представителем по всей Африке.

— Боюсь, это те новости Владимир Олегович, которые вас удивят, — задумчиво ответил тот.

— Да? — изумился бизнесмен, — что сын опять отчебучил, что впечатлил самого отъявленного мерзавца, которого только можно найти в Египте.

— Никто не знает, что Андрей взял в храме, ради ограбления которого мы и наняли арабов. Он вошёл с пустыми руками и вышел с пустыми, хотя после него несколько огромных многотонных блоков в полу храма также бесследно исчезло. Арабы клянутся, что они не знают, как он это сделал.

— И это так впечатлило Сулеймана? — удивился отец парня.

— Боюсь нет, Владимир Олегович, — покачал головой глава охраны, — по информации от моих людей, пара арабов хотела припугнуть Андрея, чтобы узнать, что он взял из храма. Пообещав в противном случае сообщить об этом правительству, которое весьма негативно относится к несогласованным раскопкам или выемках ценностей, которые принадлежат государству.

— И что же он сделал? — забеспокоился за сына бизнесмен.

— Отрубил саблей им головы, а их тела велел отвести на озеро Насер и скормить водящимся там в изобилии крокодилам, — вздрогнул глава охраны оттого, что сам сказал.

Лицо бизнесмена вытянулось.

— Андрей? Мечом отрубил людям головы?

Глава охраны кивнул.

— По данным парней охраны, поскольку разговор вёлся на арабском, они даже дёрнуться не успели, как он внезапно выдернул саблю из ножен одного из арабов и ей же отрубил обоим головы. Всё в чём они поучаствовали, отвезли тела туда, где водятся крокодилы. Причём Андрей на этом настоял.

— Мда уж, ты прав, — удивлённо покачал головой бизнесмен, — эта не та новость, которую ты хочешь узнать о своём сыне.

— Это еще не всё Владимир Олегович, — глава охраны развёл руками, — Андрей тоже сделал, как и вы, подарок на день рождения Сулейману. Правда не совсем обычный. Он нашёл лучшего нелегального бальзамировщика, который препарировал для него головы убитых и выслал Сулейману их в качестве подарка на память, в дорогой коробке инкрустированной золотом, перевязанной лентой с большим бантом, окрашенной в пурпурный цвет.

— Тогда понятно, почему этот головорез в таком восторге от сына. Арабы признают над собой только силу и ничего больше, — стало понятно волнение его египетского партнёра в недавнем разговоре.

— К сожалению Владимир Олегович, это так, — качнул головой глава охраны, — всё остальное они считают за слабость, особенно у белых людей. Андрей своим необычным поступком… скажем так, их весьма впечатлил.

— Ещё бы, — мужчина покачал головой, — скажи всем, чтобы об этом случае забыли.

— Конечно Владимир Олегович, парни и сами находятся под большим впечатлением от того, кого они считали просто золотым мальчиком. Игорь, который у меня мастер ножевого боя, сказал, что не знал, что Андрей учился обращаться с саблей. Головы слетели от всего двух хорошо поставленных ударов. Это достигается только длительными тренировками.

— Да я сам не знал об этом, — сегодня похоже и правда был день удивлений, сын после своего необычного пробуждения, показывал всё новые и новые грани своего характера, которых у него раньше никогда не было. Казалось, он и правда стал совершенно другим. Более жестоким, более принципиальным и независимым. Самое странное, что если раньше Владимир Олегович хотел, чтобы он таким был, чтобы передать ему свои дела, то теперь уже не был в этом так сильно уверен.

Глава 44

Последние три месяца были у меня забиты делами и в Москве я показывался только набегами. Отцу было интересно, чем я занимаюсь и пришлось ему рассказать, но без особых подробностей, поскольку археология его интересовала мало, а я в основном встречался с людьми, ответственными за это направление, а также с представителями самых знаменитых акционерных домов Европы, которые при виде того, что я предлагал им на продажу, теряли волю и соглашались на все наши с юристами условия. А предложить нам им было что. Рехмир и Усерамон не стали сильно заморачиваться, а положили в нишу пола храма, вместе с Ковчегом Завета, который я не знал был настоящим или фальшивкой, кучу золотых и серебреных вещей, большинство которых было взято из пирамид командами Неси. Так что у меня на руках оказалось больше сотни предметов отличной сохранности и качества, причём такой цены, что у отца при озвучивании нашими юристами суммы, которую мы планируем за всё получить, вместе с моими золотыми и серебренными монетами, которые я также выдал за найденные в кладе, закружилась голова. История и египтология стала ему резко интересна после этого.

Я же, закончив с пристройством ценностей, которые позволили бы мне получить финансовую самостоятельность после аукционов, которые были назначены на следующие три года, чтобы не выводить в свет сразу все вещи, перешёл к изюминке моей коллекции, о существовании которой мало кто знал. Международные юристы из папиной компании нашли мне других юристов, которые нашли страну в Африке, где можно было проводить археологические раскопки, заплатив пошлины и купив государственную лицензию, но все найденные вещи там, оставались у того, кто проводил эти раскопки. Это было важно, поскольку общественный резонанс от находки, которую я готовил представить миру, предстоял быть колоссальным. Это понимал я, это отлично понимали юристы, которых пришлось посвятить в курс дела. Узнав, что именно я планирую найти на раскопках, они рьяно взялись за дело, привлекая столько людей и средств, чтобы всё прошло без сучка и задоринки, что я сам удивлялся размаху предстоящей экспедиции.

Главное было сразу вывезти предмет из Африки, чтобы государство, где мы планировали производить раскопки, внезапно не передумало отпускать нас вместе с этой ценностью, так что план эвакуации готовился так же тщательно, как и сами раскопки, которые, разумеется, были лишь прикрытием. Не сильно опытного археолога они может быть и обманули, но я-то собирался привлечь светило исторической науки, беспрекословный авторитет для всех, правда имеющий небольшой грешок. Профессор был очень азартен и в последнем своём посещении Лас-Вегаса не без помощи эффектной русской красотки, которая составила ему компанию за покерным столом, просадил там всё своё не сильно большое состояние и даже заложил дом. Моя встреча с ним была устроена его знакомыми, представившими меня, как богатого сынка русского мецената, который увлёкся Египтом и найдя какую-то карту, захотел поехать с ней куда-то в Африку.

В обычное время профессор конечно бы никуда не поехал, но сумму, которую я озвучил за помощь в этом небольшом деле, заставила его икнуть, она сильно перекрывала его нынешний долг.

— Хорошо, молодой человек, если вы покажите, что вы нашли и куда мы поедем, я подумаю, — предложил он мне.

Поскольку показывать мне было нечего, он сразу бы разоблачил любую подделку, я решил сначала поговорить с ним, чтобы выяснить его отношение к не совсем законным археологическим раскопкам.

— Профессор, — я внимательно смотрел за его реакцией на мои слова, — у вас когда-либо в жизни было такое, что вы можете найти что-то значимое, что прославит ваше имя на многие даже не десятилетия, а столетия?

— Пусть это будет не совсем скромно молодой человек, — усмехнулся он, — но я уже известен в мире, пусть и в своей узкой области.

— Это да профессор, но если бы, например, вы нашли Ковчег Завета?

Лицо профессора побледнело, он сильнее сжал пальцами свою трость.

— Молодой человек, — он серьёзно обратился ко мне, — есть темы, на которые лучше не шутить.

— А никто и не шутит профессор, — я понял, что он принял меня всерьёз, — ладно, я хотел сначала узнать ваше мнение, прежде чем предлагать непосредственно свои идеи, но хорошо.

Я достал свой смартфон и показал ему коротенькое видео, где я позирую на фоне Ковчега, открываю его крышку и показываю каменные скрижали.

— Конечно я не поручусь, что он именно то, что человечество ищет тысячелетиями, — говорил я, когда он с расширенными глазами и учащённым дыханием смотрел короткий ролик, — но радиоуглеродный анализ показал время, примерно советующее периоду Исхода иудеев из Египта. Как вы понимаете, для более детального исследования я не мог его никому показать, поскольку нашёл его случайно, можно сказать даже спонтанно.

Профессор вернул мне телефон и сняв очки, протёр их платком. Надев, он посмотрел на меня внимательным взглядом.

— На аукционах во всём мире стали появляться редчайшие египетские золотые предметы заупокойного культа и деньги, прекрасного качества, соответствующие эпохе Тутмоса III из XVIII династии и прошедшие все экспертизы подлинности, — сказал он, — ваши находки?

— Да, я искал клад профессор, а нашёл и клад, и вот его, — показал я пальцем на телефон.

Профессор покачал головой.

— Боже, как это типично для археологии, — тяжело вздохнул он, — новичок находит то, что никто не может найти тысячелетиями. Жаль конечно, что вы уничтожили место, откуда вы всё изъяли, оно не менее ценно, чем сам клад. Вот поэтому я терпеть не могу чёрных археологов.

— Профессор я не специально, так получилось, — всплеснул руками я, — я археологией заинтересовался всего четыре года назад и даже подумать не мог, что первая же самостоятельная поездка принесёт вот это всё. Не приглашать же власти, чтобы у меня всё отняли.

— Это сделал бы я, но да, не вы, — он горестно покачал головой, — вам блеск золота наверняка затмил всё на свете.

— Поэтому именно вы, светило истории и египтологии, а я студент недоучка, — развёл я руками, — но факт остаётся фактом. Клад нашёл я.

— Тут не поспорить, — согласился он и задумался, — даже если я соглашусь на это предложение, поскольку я всего лишь человек, а не бог и не могу преодолеть грех гордыни и тщеславия. Не смотрите на меня так молодой человек, я лучше вас понимаю, что даже если этот Ковчег не тот самый, а просто сделанный по мотивам оригинала, но если ему и правда три тысячи лет, то это уже будет иметь огромное историческое значение. Молчу уже про то, что будет, если установят его подлинность.

Профессор задумался и повертел трость в руках.

— Что же молодой человек, я в деле. Что от меня требуется? — внезапно заявил он, — судя по вашим связям и активностям, вы уже всё подготовили?

— Да профессор, страна в Африке, где можно проводить и оставлять себе находки, юристы, которые обеспечат все документы выемки, ну и быстрая транспортировка оттуда, если вдруг правительство банановой страны вдруг решит передумать.

— Я должен со всем ознакомиться лично, — покачал он головой, — опыта у меня в проведении научных изысканий значительно больше.

— Для этого я и решил обратиться к вам, — льстиво заметил я, — поскольку рассчитывал на ваш опыт и знания.

— Хорошо, показывайте, — согласился он, — всё же Ковчег Завета — эта не та находка, которую я могу уступить другим своим коллегам, вы ведь наверняка успели поговорить не только со мной?

— Вы были первый в моём списке, — снова польстил я ему.

Я сделал знак, в комнату вошли юристы и разложили перед ним документы, которые он должен был подписать, прежде чем начать с нами работать. Секретность в нашем деле была на первом месте.

* * *

Все приготовления к находке тысячелетия приближались к своему завершению, профессор, увидевший сам Ковчег и дотронувшийся до него, работал словно вечный двигатель, так что всё подходило к намеченной дате и мне оставалось лишь дать отмашку, но вместо этого я прилетел в Москву ради одной встречи. Набрав номер со своего старого телефона, я после долгих гудков, услышал знакомый голос.

— Привет Андрей, — ответила Маша.

— Нам нужно поговорить, — ответил я, хотя сердце слегка вздрогнуло от её голоса.

— А в этом есть смысл? — удивилась она, — я насколько знаю, ты вернулся полгода назад из Германии.

— Я был немного занят, — ответил я безразлично, — только сейчас освободился.

— Хорошо, думаю этот разговор мне нужен, расставит всё по своим местам, — неожиданно согласилась она, — ты заедешь?

— Да, я вернулся в Москву, только чтобы поговорить с тобой, — сказал я, — так что скажи во сколько и я приеду.

— Приезжай через четыре часа, — ответила Маша и отбилась.

Я приехал ровно по времени, а она по своему характеру вышла также ровно, показывая этим, что как и прежде ценит чужое время.

— А где твои «врум-врум», — удивилась Маша, когда не найдя ни одну из моих спортивных машин, она села в открывшуюся дверь бронированного микроавтобуса, которых остановилось возле её дома целых три.

— Продал, — я пожал плечами, — теперь я езжу только так. Папа счастлив.

— Ещё бы, — она удобно устроилась на большом кресле и покосилась на закрытую бронированную перегородку между салоном и водителем с охранником.

— Слышала тебя невзлюбили все бывшие друзья, — нейтральным тоном заметила она, видя, что я её внимательно разглядываю.

— У меня больше нет друзей, — я пожал плечами, — точнее никогда и не было.

— Девушка? — спокойно поинтересовалась она.

— Мне было некогда.

— Да уж, ты сильно изменилась после этой своей комы. А я ведь так и не извинилась перед тобой, ведь я послужила её причиной.

— Нет, — отрезал я, вызвав её удивление, — не ты, так что тебе не за что извиняться.

— А кто же? — Маша удивлённо посмотрела на меня.

— Они все уже наказаны за это, — холодно улыбнулся я, смотря на красивую девушку и хоть в душе будоражились старые чувства, Маша была несмотря на прошедшие четыре года всё так же красива, но…прежней любви и бабочек в животе не было и близко. Это я понимал отчётливо.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — поинтересовалась она, чтобы сменить тему.

— Я узнавал, ты эти годы ждала меня, беспокоилась о моём здоровье и порядком надоела родителям, чтобы увидеться со мной, — озвучил я факт, который её смутил.

— Ну было дело, я ведь любила тебя, — она пожала плечами.

— Любила?

— Андрей, давай не будем об этом, — поморщилась она, — у каждого из нас началась своя жизнь.

— Хорошо, — согласился я, так как считал также, — но твоя верность, пусть и продиктованная твоим воспитанием и характером заслуживает благодарности.

— Мне не нужны… — начала она, но я коротким жестом заткнул её.

— Помолчи, — я холодно на неё посмотрел, — я недоговорил, а ты недослушала.

Маша зло посмотрела на меня, но замолчала.

— Через две недели я поеду в одну археологическую экспедицию от университета, где учусь и найду там Ковчег Завета, — спокойно сказал я, — мой процессор, который собственно говоря и нашёл его, но в таком месте, где запрещено проведение раскопок, найдёт его повторно там, где это делать уже можно. Так что мой подарок тебе — ты будешь тоже в этой экспедиции и тоже прикоснёшься к нахождению Ковчега.

Рот Маши открылся. Потом закрылся, она ошеломлённо на меня посмотрела.

— Я бы конечно не знай тебя хорошо, подумала, что это такая шутка, но я тебя отлично знаю, ты не стал бы так низко надо мной шутить, зная моё отношение к науке. Так сильно, ты не мог бы измениться.

— Бинго! — я нацелил в неё указательный палец и сделал вид, что стреляю.

— Ну попал гад, попал, — она ошеломлённо качала головой, — я конечно согласна, кто в здравом уме от подобного откажется, но можно немного подробностей?

— Только после подписания документов о том, что будешь молчать обо всём, что станет тебе известно, — достал я из подлокотника папку и протянул её ей.

Она не глядя поставила везде свои подписи, чем возмутила меня.

— Ты хоть бы почитала, а то вдруг я на тебя кредиты беру.

Маша крайне скептически на меня посмотрела.

— Брачный контракт подписываешь! — сделал я вторую попытку.

— Девушка из деревни подписывает брачный контракт с московским мажором, отец которого долларовый миллиардер? — она подняла бровь, — давайте их сюда, я подпишу два.

— Ну ладно, — я убрал документы в папку и вернул её обратно в подлокотник, — теперь спрашивай.

Спустя час наших катаний по Москве, где я в общих чертах, но также без подробностей ввёл девушку в курс дела. Оставив её в крайней задумчивости, мы вернулись к её дому.

Увидев через окно знакомое здание, Маша задумчиво посмотрела на меня.

— Я всё ещё тебя люблю Андрей и у меня никого нет.

— Деревенская девушка, хочет понравиться московскому мажору, отец которого долларовый миллиардер? — я поднял бровь.

— До встречи, — злобно огрызнулась она, пытаясь открыть автоматическую дверь.

— Успокойся, — кратко сказал я, видя её бесплодные попытки это сделать, — ладно так и быть, угощу деревенщину ужином.

Маша зло посмотрела на меня.

— Завтра же найду кого-нибудь и изменю тебе.

— За четыре года не смогла, а тут уже завтра? — изумился я.

Маша тяжело задышала, но видимо вспомнила наши ссоры раньше и успокоилась.

— Забыла уже, как ты меня временами бесил. Забудь, что я тебе сказала.

— После ужина, — согласился я, сам не зная, что утро встречу в постели той, с кем собирался порвать и ради чего собственно говоря приготовил прощальный подарок, который внезапно оказался не совсем прощальным.

* * *

Весь мир вторую неделю разрывала одна сенсация за другой. Знаменитый немецкий профессор археологии, известный своими работами по Древнему Египту во время своей новой экспедиции нашёл предмет, очень похожий на Ковчег Завета. Он выглядел как было описано в Священном Писании и все специалисты заверяли, что он прям очень похож на то, что всё человечество искало тысячелетиями.

Все новости, все передачи были посвящены только этому. Израиль требовал доступ к найденному предмету, оперируя тем, что он принадлежит им по праву, правительство африканской страны, на территории которой велись раскопки, требовало вернуть им украденный бесчестными европейцами предмет, а мы с профессором и моей новой/старой девушкой ждали результаты многочисленных экспертиз, которые подтвердили или опровергли бы подлинность Ковчега.

Самое интересное, что я сам не знал, вернул Тутмос иудеям подлинник или они выбрали подделку, история об этом умалчивает. Сведений об этом не было просто нигде, всё что было известно, что Великий египетский царь сам вернул Священные реликвии иудеям, когда они выполнили его требования.

Так что я, как и остальные ждал результатов, которые понятное дело затянулись на долгие месяцы, но зато потом отчёты посыпались один за другим и все подтверждали, что материалы из которого он сделан, принадлежат Бронзовому веку примерно предполагаемого Исхода иудеев из Египта, так что уже это будоражило человечество, когда стало понятно, что как минимум это не новодел из Средних веков, а именно принадлежит нужной эпохе.

Учёные изучали всевозможные описания, какие только могли найти, но я-то знал, что это бесполезно, ведь ремесленники мастера Аменемхета делали копию с оригинала из тех же материалов, из которым был изготовлен подлинный Ковчег. Так что если уж я, кто видел его вживую не мог опознать его, то что уж говорить об учёных, которые опирались лишь на приблизительные описания из глубокой древности.

Нам тем временем позвонили из Ватикана и попросили, если Ковчег окажется подлинным, предоставить им его для экспозиции первым, чтобы все верующие могли его увидеть вживую. Сумма, которую нам предложили за приоритетный месяц его выставления была такая, что профессор икнул и потерял очки, а Маша объявила, что нам срочно надо пожениться, пока меня не охмурила какая-нибудь знойная итальянская графиня, а позвонивший почти сразу после этого звонка отец, потерянным голосом попросил рассмотреть меня возможность хотя бы неделю выставить Ковчег в Москве. Он тихо добавил, что ему позвонили оттуда и пообещали столько, что он решился позвонить мне. Я его заверил, что для дорогого и любимого государства выделю время в приоритете, но рассчитываю на ответные шаги и его ко мне. На что он меня заверил, что с этими людьми можно и нужно торговаться, они отлично понимают язык сделок. Взяв всё на себя, он радостный отключился, словно только что заключил миллиардную сделку, хотя…может так оно и было.

Самый пик всеобщей истерии и бесконечных звонков от глав различных государств, даже мусульманских, пришёлся на окончательный отчёт нескольких независимых лабораторий в разных странах о том, что с вероятностью в девяносто процентов найденный нами Ковчег является подлинным. Едва новости об этом появились в СМИ и на телевидении, мы с профессором стали самыми востребованными людьми на этой планете. Он был бесконечно счастлив происходящему, а особенно благодарен мне, что я первым пришёл к нему со своей необычной просьбой.

Отвечая на вопросы красивой итальянской журналистки, которая обворожительно мне улыбалась и старалась быть ближе, окутывая меня приятным запахом дорогих духов, я старался при этом не смеяться, видя, как неподалёку злится Маша, показывая мне издалека кулак.

— «Спасибо Рехмир и мастер Аменемхет, за этот час моего триумфа, — подумал я про себя, — я обязательно ещё раз посещу ваши гробницы и принесу богатые дары и хотя никаких райских кущ на Полях Тростника не существует, а после гибели планеты пришельцев не стало и самих Полей Иалу, но раз вы верили в них, то я сделаю вам приятно, поскольку сейчас, я сам абсолютно счастлив».

Закончив с интервью и взяв номер счастливой журналистки, я подошёл к злобно пыхтящей Маше, напоминающей закипающий чайник.

— Баронесса, между прочим, — решил я разозлить её окончательно, показывая номер на визитке, написанный красивым, явно женским почерком.

— Андрей! — её возмущённый возглас был наверно слышен во всей студии, где мы общались с мировой прессой.

Конец шестой книги

Март 2024

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Фараон – 5. Император поневоле

Content

Фараон — 5. Император поневоле

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Nota bene