Мортена: Перерождение

М. Борзых. Мортена: Перерождение

Глава 1

Во мгле чёрными кляксами мелькали знаки и цифры, буквы и символы. Словно все виденные и давно знакомые мне обозначения смешали миксером и высыпали в произвольной последовательности. Некоторые заменялись фигурами и выцветали, на их место вставали то ли руны, то ли клинопись. Возможно, они выстраивались в определённой закономерности, но я не понимала в какой. Стоило подумать об этом, как мельтешение упорядочилось, оставив знакомые буквы. Правда, читать от этого легче не стало. Надпись замигала красным:

«ВНИМАНИЕ! Повреждения экспериментального образца составляют 77 %. Травмы несовместимы с жизнью. Инициализация невозможна. СРОЧНО поместите экспериментальный образец в регенерационный модуль».

«Какой модуль? Какие травмы? Какой ещё образец?» — закончить мысль я не успела. Надпись сменилась:

«Определите приоритет регенерации:… открытая черепно-мозговая травма;… компрессионный перелом позвоночника;… перелом костей таза и конечностей;… гидроторакс лёгких;… повреждения печени и селезёнки».

— По телу танком, что ли, проехали? Откуда такие повреждения? — искрой промелькнула мысль. — И… что такое танк? А-А-А-А! Не отвлекайся! Что за чем лечить будем?

Без мозгов совсем беда, хоть иногда кажется, что многие прекрасно обходятся без них. Не хочу быть овощем с мозгами наружу, поэтому в первую очередь черепно-мозговая, потом лёгкие, а дальше — печень и селезёнка. Переломы оставим напоследок.

«Приоритет признан оптимальным. Инициация начнётся через…»

Надпись оборвалась на середине. Наступила пустота. Звенящее, одинокое, мелькающее всеми оттенками нигде и ничто. Время будто насмехалось надо мной своей относительностью. Год прошёл или день? Попытки что-либо вспомнить не давали результата. Ни личности, ни воспоминаний. Неоспорим лишь факт существования и собственного осознания. Откуда-то всплыло знакомое: «Я мыслю, значит, я существую».

Снова загорелась надпись в красной рамочке:

«ВНИМАНИЕ! Переход к третьей стадии регенерации. Экспериментальный образец признан пригодным к инициации. Загрузка цифровой копии — 25 %».

У меня появился слух, и это стало хоть какой-то связью с внешним миром, существующим за пределами пустоты. Монотонный гул сродни трансформаторной подстанции уютным коконом окружал всё вокруг, поглощая посторонние звуки. Изредка слышались лёгкие шаги, а однажды даже удалось подслушать чью-то ссору. Говорили тихо, но при отсутствии прочих органов чувств слух обострился до предела. До меня то и дело долетали обрывки фраз:

— … ты не можешь оставить это без внимания. Они столкнули сестру со скалы! — чуть хрипловатый возмущённый женский голос почему-то согревал ледяной сгусток, засевший на месте души.

— Она — выбраковка! Ей нет места среди нас. Девочки поступили милосердно, оборвав её страдания, — холодом этого голоса можно было заковать во льды Антарктику.

«Что за Антарктика?»

— Ей нет шестнадцати! Она не прошла обряд Единения, так что не вам судить о её природе! С чего вдруг вы возомнили себя духами отцов-прародителей?

— Отцы-прародители завещали, что выживает сильнейший! Реда — выродок! Она с рождения отравлена марисой.

— Она с рождения отравлена твоей ненавистью, как напоминание о муже-изменщике. Ты не пожалела ни драгоценных запасов марисы, ни собственное дитя ради мести. Но она выжила вопреки твоим стараниям. Уже одно это говорит о том, насколько она сильна. Дай ей время!

— Она — пятно на нашей безупречной родословной. Когда Реда не обернётся, позиции наших наследниц пошатнутся, а их шансы на безупречную партию снизятся. Никто не захочет играть в генетическую лотерею.

— Убить одну, чтобы упрочить позиции других… — с горечью констатировала защитница моего тела. — Ты заигралась, Дара. Кажется, от аспидов в тебе гораздо больше, чем от ягуаров.

— Я имею право принимать такие решения. Я — амори, единственная наследница и будущая правительница наших земель.

«Боже, сколько пафоса и самодовольства. Чувством собственного величия можно потолки подпирать».

— Ты — амори, пока я не заявила свои права.

«Ого! А ведь кто-то сейчас угрожает, причём осознанно и без прикрас».

— Ты не сможешь этого сделать. Некому продолжить твой род, — осторожно возразила самовлюблённая стерва.

— Ты ошибаешься. Я до сих пор сильнейший воин нашего рода. Тотем это подтвердит. Не вынуждай сбивать с тебя спесь подобным образом, Дара. Держи своих сук подальше от Реды, иначе отправитесь обратно в тот блошатник, из которого явились.

Стерва и в совокупности мать этого тела задохнулась словами и вышла вон, оставив последние угрозы без ответа, а вот моя нечаянная покровительница подошла ближе и ласково прошептала:

— Я не дам тебя в обиду. Ты, главное, восстановись, а с этими суками мы ещё повоюем.

И снова тишина и монотонный гул скрыли лёгкие шаги. Я осталась наедине со своими мыслями. А поразмыслить было над чем. Девочка, Реда, совсем подросток ещё, даже шестнадцати нет. Но встряла по-крупному. С такой семейкой врагов не надо. Отец — кобель гулящий, что, впрочем, ещё не делает его плохим человеком. Слишком мало информации для оценки. Мать, судя по разговору, пыталась избавиться от ребёнка ещё в утробе. Сестры скинули со скалы. И только дальняя родственница на правах феи-крёстной пытается не дать расправиться с бедной сироткой при живых родителях. Если выживем, а выживем мы обязательно, нужно держаться поближе к фее-крёстной, а ещё лучше начать у неё учиться. Звание «лучший воин рода» не за красивые глаза дают. Есть у меня предчувствие, что выжить в этом мире и в этой семейке — задача нетривиальная. Значит, будем повышать собственные шансы.

Восстановление шло медленно. По моим подсчётам прошло не менее трёх дней, прежде чем появились новые вводные:

'ВНИМАНИЕ! Переход к четвёртой стадии регенерации. Загрузка цифровой копии — 55 %.

ВНИМАНИЕ! Оператор получает доступ к управлению экспериментальным образцом.

ВНИМАНИЕ! Болевые ощущения снижены на 50 %'.

Едва мелькнула последняя надпись, тело взорвалось болью. И это ощущения наполовину снижены? Не хочу знать, каким было бы полное восприятие.

Не могла пошевелиться, тело не слушалось. Даже веки не поднять, чтобы рассмотреть, где нахожусь. Ощущения оказались столь всеобъемлющими, что напоминали последнюю агонию умирающего тела. Так должны были чувствовать себя жертвы святой инквизиции где-то в пыточных подвалах, но никак не цифровая копия без чувств, эмоций и тела. Впрочем, тело теперь у меня было. Мысли цеплялись за незнакомые слова: «цифровая копия», «оператор», «инквизиция», пытаясь отыскать в них хоть какой-то смысл, но память молчала. Зато сквозь боль пробивалось предчувствие беды, словно палач уже занёс над головой топор и ждёт команды оборвать мою странную недожизнь.

Послышались торопливые шаги, приглушённые шелестом тяжёлой ткани. Учащённое дыхание неизвестных эхом разносилось под сводами помещения, намекая, что навестить меня решили вовсе не степенные матроны.

— Давай быстрее, пока Муар ушла. Нужно довести до конца начатое, — шипела неизвестная особа. — Она ничего не почувствует, просто уснёт.

— Миа, может, не стоит? Всё-таки сестра… — прозвучало неуверенно и почти рядом со мной.

— Ты ирбиса себе хочешь? — зло отрезала, судя по всему, Миа и, получив в ответ невнятное бормотание, добавила: — А я хочу статус амори! Никто не должен узнать о том, что в семье есть выбраковка!

— Но Муар говорит, что семья… — чуть ли не плача принялась увещевать совестливая, но её грубо прервали.

— Заткнись! Иди, посторожи, я вернусь через минуту.

«А вот и сестрички пожаловали».

Шелест ткани всё отдалялся, а спустя секунду в голове, которая и без того раскалывалась от боли, полыхнул глухой удар о что-то твёрдое. Из глаз брызнули слёзы, а по позвоночнику прокатилась волна огня. Веки, наконец, повиновались, и я распахнула глаза, успев заметить, как к лицу подносят подушку. «Сестричка» моего возвращения в сознание не заметила.

«Смена приоритета! СРОЧНО! Запустить регенерацию верхних конечностей! — мысленно прокричала я в мироздание. — Без боя не сдамся».

«Запрос смены приоритета принят. Срок восстановления увеличен».

— Прости, Реда, но ты должна была подохнуть ещё в утробе матери, — безапелляционно заявила Миа. — Мы всего лишь восстанавливаем биологическую справедливость. Слабые особи обречены на смерть.

Холёные женские пальчики с аккуратно заточенными кошачьими коготками опустили подушку мне на лицо, прижимая со всей силы. В сумраке я не успела рассмотреть убийцу, но буквально чувствовала, что желания придушить меня у Мии было хоть отбавляй. Из глубин сознания поднималась ярость. Пока ещё слабая, она костерком дрожала на ветру в поисках подпитки.

«Ах ты ж, сука! Собственную сестру подушкой ради какого-то статуса!» — дёрнув ещё не восстановившейся кистью, я нырнула в боль, как в кипяток. Кости трещали, рассыпаясь в прах и заново восстанавливаясь в одном им ведомом порядке. Меня, как мечту сумасшедшего энтомолога, распяли раскалёнными иглами.

— Зачем цепляешься за жизнь, которая тебе не принадлежит? — ласково приговаривала «сестричка», видимо, заметив мои потуги пошевелиться. — Ты здесь никому не нужна, — сквозь слои ткани доносилось ядовитое мурлыкание. — Мать тебя ненавидит, а отец продаст любому старому извращенцу. Ты слабая! К чему эта борьба?

Её слова могли бы отравить душу настоящей сестры Мии, подавляя на корню всякие попытки сопротивления, вот только я точно знала: я — не Реда. И сдохнуть от подушки не планирую. Огонь ярости всё разрастался, жадно слизывая боль с солнечного сплетения и расходясь во все стороны. Адское пламя окутывало тело. Я сгорала в нём, словно птица феникс, заново восставая из серебристого пепла. Кисть мелко задрожала, повинуясь моему желанию оказать хоть какое-то сопротивление. Откуда-то пришла мысль, что добро должно быть с кулаками.

Послышался отчётливый скрежет когтей по камню. Моих когтей. А в следующее мгновение я вслепую ударила сестрицу наотмашь и почувствовала, как когти вспарывают нежную кожу, рассекают мышцы, крошат хрящи и мягко, словно раскалённый нож сквозь масло, выходят на свободу. Недоумённый, по-детски обиженный визг ещё не успел затихнуть, когда рядом оказалась высокая темнокожая женщина, рычащая не хуже разъярённой тигрицы. Ей хватило секунды, чтобы верно оценить ситуацию. Подушка, наполовину сползшая с лица, моя окровавленная рука и обезображенное лицо Мии не имели двоякой трактовки. Чуть в стороне, кажется, заламывала руки ещё одна девушка, всем видом показывая, что она здесь не при чём.

— Вон отсюда, — тихий рокот её голоса пробрал до мурашек даже меня. — Передайте своей матери, что я исполню угрозу.

Девицы ретировались. Миа напоследок одарила меня ненавидящим взглядом, но перечить не решилась. Я же пыталась рассмотреть спасительницу. Высокая, стройная, гибкая, с шоколадного цвета кожей и налитыми кровью глазами, она цепко всматривалась в моё лицо, чего-то ожидая. Чёрное платье по силуэту больше показывало натренированное тело с обилием шрамов, чем скрывало. Украшения из золота и янтаря переливались в смоляных волосах, ожерельем спускаясь по шее и перекликаясь с парными браслетами на предплечьях и запястьях. Каждому её вздоху вторил мелодичный звон.

— Имя? — она буквально сканировала меня взглядом. — Как твоё имя?

Конечно, можно разыграть полную потерю памяти, но я отчего-то не решилась. Что, если она действительно способна распознать ложь?

— Реда, — тихо отозвалась я, использовав ранее услышанное в отношении этого тела имя.

— Полное имя, — не унималась фея-крёстная, продолжая сверлить меня взглядом. Я успела заметить, как её кисть покрывается алым туманом. Очертания руки смазывались, и под ними выступала угольно-чёрная лапа пантеры с когтями больше моих пальцев. Мне явно не доверяли и стремились проверить свои опасения.

Врать смысла не было: полного имени я не знала. И уже собиралась честно признаться в амнезии, как из глубин памяти проявилась череда блёклых картинок. Обнажённая темнокожая девушка с раскосыми глазами приплясывает на снегу, всматривается в небо и, раскинув руки, кружится, задорно смеясь. Спустя мгновение эта же девушка, защищая меня, яростно отбивается от злых духов, жаждущих нашей крови. Последним миражом стала исчезающая фигура, которая держала меня за руку, называла сестрой и просила не сдаваться. Я вспомнила имя.

— Рогнеда, — слова едва проталкивались сквозь горло, сдавленное спазмом. — Рогнеда Ягер.

Неужели я заняла место той, кто так отчаянно меня защищал? Или эти воспоминания не мои, а тела?

— Что ещё помнишь? — уже спокойнее спросила спасительница, видимо, удовлетворённая ответом. Свет вокруг руки погас, кошачья лапа исчезла.

— Ничего.

— Так бывает после травм головы, — она ласково погладила мою ладонь. — Имя — это первый шаг. Со временем память восстановится. Отдыхай. Больше тебя не потревожат.

— А вы… — «кто», хотела я спросить, но оборвала фразу на середине, наткнувшись на бритвенно-острый взгляд.

— Муар. Я — твоя бабушка и, возможно, приёмная мать в будущем, но об этом рекомендую не распространяться.

Бабушка… Эта бабушка выглядела так, что хоть сейчас замуж отдавай. Это же сколько ей лет и какая здесь продолжительность жизни? Хотя, если учесть ускоренный метаболизм, натуральные продукты питания и фантастическую медицину, которую я продолжаю на себе испытывать, подобное не должно удивлять.

Муар ушла, оставив после себя смесь запахов пряной корицы и горького апельсина. Мне же оставалось восстанавливаться и рассуждать о всём произошедшем.

Что мы имеем? Базисом у нас шёл последыш в правящей семье, которую уже дважды пытались убить сестры. В активе — контролируемый перенос меня из другой реальности или временного этапа в умирающую Реду. В пассиве — связь меня настоящей и Реды в другом прошлом. Под знаком вопроса конечная цель переноса и вероятность сохранности двух личностей в одном теле. Я очень не хочу верить, что настоящая Рогнеда погибла, упав со скалы. А ещё особняком выделяется странная система взаимодействия этого мира со мной.

Стоило вспомнить об оповещениях, как одно из них тут же замигало в воздухе красным. Надо же, даже глаза закрывать не пришлось.

'ВНИМАНИЕ! Переход к пятой стадии регенерации. Загрузка цифровой копии — 85 %.

ВНИМАНИЕ! Открыт доступ к способностям экспериментального образца.

ВНИМАНИЕ! Не рекомендуется использовать способность «полиморфизм» до полной инициации'.

«Знать бы ещё, что такое полиморфизм».

На удивление, ответ высветился сразу же, словно кто-то сменил кадр на плёнке диафильма. Для разнообразия надпись проявилась не в тревожно-красных, а в голубых тонах.

«Полиморфизм — это наличие двух или более явно отличающихся морфов или форм у особи. Генетически редкое явление, влекущее за собой психическую и физическую нестабильность экспериментальных образцов».

«С нестабильностью мы разберёмся, и тогда кого-то ждёт большой сюрприз», — злорадно подумала о матери и двух сёстрах, так пекущихся о чистоте крови.

* * *

Покинув Реду, Муар приказала личной гвардии охранять внучку и отправилась прямиком к брату. Тот в последнее время совсем ослаб без поддержки духов рода, но стойко держался, уступив место лечения Реде.

Марук, младший братик. Последние циклы дались ему особенно тяжело. Ничто не справлялось с его недугом. Моложе Муар на двадцать циклов, нынче он практически не вставал с постели. Смоляная коса стала молочно-белой, тело иссохло и одряхлело. Кожа трескалась, словно банановые листья на солнце. Сил не хватало даже на оборот. А ведь он не разменял и двухсот циклов. Их отец ушёл на последнюю охоту, когда ему было вдвое больше, чем Маруку.

Далеко внизу гремела музыка, лился смех, звенели радостные голоса ягуаров, отмечающих день Единения. Пылали костры, курились благовония, молодёжь щеголяла друг перед другом обретёнными ипостасями. Ночь свободы бушевала в крови ураганом, подавляя человеческое и отпуская животное начало. Ближе к полуночи пляски вокруг костров сменятся необузданной страстью, а возгласы поздравлений плавно перетекут в стоны удовольствий. Но это всё внизу, в долине. Резиденция же правящего рода располагалась на возвышении, с трёх сторон обрамлённом скальными склонами. Высеченная в толще белого мрамора, она жемчужиной сверкала на рассвете и багровела в лучах угасающего светила. Здесь всегда царили прохлада и покой.

Муар ступала бесшумно, боясь потревожить чуткий болезненный сон брата, но опасения были напрасны. Восковой мумией он застыл среди промасленных простыней, практически сливаясь с ними. Россыпи разноцветных подушек, подоткнутых под спину, должны были отвлечь внимание от состояния правителя ягуаров, но контраст с его болезненной бледностью только усиливался. Марук хмурился, сжимая родовой перстень в тонких узловатых пальцах.

— Не крадись. Она успела раньше, — скрипучий, каркающий голос нарушил вязкую тишину. Вздох сожаления сменился хриплым кашлем, сотрясающим едва живое тело. — И тебе я отвечу то же, что и ей. Ты в своём праве.

Муар присела на край постели, не боясь испачкать платье. Сжав руку брата, она машинально отметила, насколько та холодна. Кровь едва циркулировала в его венах, замедляясь и с трудом протискиваясь сквозь объятия неизвестной болезни. Говорить не хотелось. Печалить тоже.

— Реда очнулась, — улыбнулась Муар, подавая Маруку кубок с тёплым пряным питьём. — Я и раньше подозревала, что она не выбраковка, но сегодня, увидев физиономию Мии, могу с уверенностью утверждать: у нас ещё одна кошечка.

Брат улыбнулся, но взгляд его остался печальным.

— Нужно провести твою аморацию, пока я ещё могу это пережить. Давно следовало исправить ошибку юности, — он откинулся на подушки, утирая пот со лба рукавом ночной рубашки. — Иногда мне кажется, что болезнь — это наказание за отрицание воли тотема.

— Не говори глупостей! Ты стал амори более ста циклов назад, и на то была веская причина. Ты правил мудро, не втягивая наш народ в распри и улаживая споры соседей.

— Возможно, я был достойным амори, но совершенно точно оказался никудышным отцом.

— Нет бесчестья в любви к собственному чаду, — Муар забрала опустевший кубок, подав брату легчайший батистовый платок, чтобы утереть губы.

— Я должен был воспитать из неё будущую амори. И не смог. Шепотки долетают даже сюда. Реда стала последней каплей.

— У всех разные критерии истинности правителя. Знаешь, старая Гюрза гордилась бы Дарой. Вот уж точно, кровь не водица. — Марук хмыкнул, вспоминая тёщу. Старая кобра уже разменяла третью сотню, но все ещё цепко держалась за трон, провозгласив, что отдаст власть той наследнице, чей яд на неё подействует.

— Я слышала, она ищет очередного любовника. Всё никак не успокоится.

— О, её проблема будет посерьёзней нашей. Тотем не признал амори никого из ныне живущих членов рода. Она всё ещё надеется родить наследника и параллельно вызывает к себе погостить всех двуипостасных, что состоят с ней в родстве до третьего колена. Дару с девочками тоже пригласили.

— Отпустишь?

— А куда я денусь. Отпущу на лето к бабушке, — сарказм его тона можно было черпать чашей. — Всех, кроме Реды. Пока у малышки не установится прочная связь со зверем, в этом серпентарии ей делать нечего. А старшие пусть посмотрят на отношения в других семьях. Может, хоть тогда начнут ценить то, что имеют, — Марук сжал ладонь сестры в жесте поддержки, осторожно вкладывая родовой перстень с чёрным агатом. — Да и тебе будет проще тренировать котёнка: не придётся постоянно оглядываться, ожидая выходок от её сестричек.

Глава 2

Ночь прошла спокойно. Сторожить мой покой приставили двух гвардейцев. Их тихие разговоры вселяли осторожный оптимизм. Оказывается, далеко не все здесь желали смерти Реде. Солдаты, напротив, искренне радовались, что маленькая айше пришла в себя после таких страшных травм. Я так поняла, что айше — это аналог принцессы. С этим статусом упоминали Мию, Уму, и, как ни странно, но мать Рогнеды, Дару. В то время как к именам Муар и Марук добавляли амори.

Следовало бы определиться, как мне теперь называть родственников Рогнеды. С учётом амнезии на фоне травм холодное отношение к ней и сёстрам было бы вполне логичным. Тем более, что я не смогу разыгрывать тёплые родственные чувства, зная, что они пытались убить нас.

Нас. Я отчаянно верила, что где-то должно было остаться сознание прежней владелицы тела. Возможно, меня сюда перенесло для помощи ей. Ведь во сне же так бывает. Опять же, люди, впадающие в кому, тоже иногда рассказывали, что проживали целые жизни. Сумбура в мысли добавляло непонимание цели. Зачем? Почему?

Если здраво оценить исходные данные, то мои позиции здесь не так уж плохи. Статус и способности мне перепали. Полиморфизм намекал на наличие нескольких форм. И, судя по светящейся кошачьей лапе у Муар, формы эти явно животные. Осталось освоиться в этом дивном мире, чтобы не чувствовать себя слепым котёнком.

После череды визитов мой покой действительно охраняли. Из доступных развлечений был лишь обзор реанимационной палаты. Условия здесь царили самые что ни на есть спартанские. Опять эти неведомые понятия, явно уместные из прошлой жизни, но объяснить которые я не могла, как ни старалась.

Я лежала на голом камне, из удобств — подушка, которой меня чуть не придушили, да простынка поверх голого тела. Ещё выделялись едва заметные серебристые нити, опутывающие меня, словно кокон. Если бы не это странное излучение, здесь было бы темно как в склепе. Я рассматривала ладонь с длинными узкими пальцами и бурыми разводами засохшей крови под ногтями. Мою ладонь с кофейного оттенка кожей. К этому нужно было привыкнуть. А ведь меня ещё ждёт чужое отражение в зеркале.

Чужое… Не такое оно и чужое, если вспомнила Рогнеду, но не смогла вспомнить себя. Это пугало больше всего. Я обживалась в чужом теле, в чужой жизни, в чужом мире. Неужели собственную память отшибли, чтобы мне было легче обосноваться здесь? Ведь, наверняка, у меня была семья, друзья, любимый человек. Почему-то внутренне я ощущала себя старше возраста Рогнеды. Воспринимать всё как путешествие? А вернусь ли я потом? Есть ли мне вообще куда возвращаться?

Память молчала, не реагируя на мои размышления. Зато отреагировало мироздание.

«Загрузка цифровой копии — 100 %. Инициализация завершена. Оператор получает доступ к Ядру Генетическому Усовершенствованному. Желаете осуществить запуск ЯГУ в тестовом режиме?»

— Каковы задачи ЯГУ? — решила уточнить, прежде чем давать разрешение на тестовый запуск.

«Приоритет ЯГУ — спасение жизни Оператора».

— Второстепенные задачи?

«Второстепенные задачи определяются Оператором».

Удобно. Попробуем.

— Даю согласие на запуск ЯГУ.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем я услышала:

— Приветствую Оператора в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34B.

Голос казался смутно знакомым.

— ЯГУ, а мы не могли раньше встречаться? — с сомнением уточнила у ядра.

— Взаимодействие Оператора с ЯГУ частично осуществлялось в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34А.

— Как звали Оператора в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34А? — затаив дыхание, уточнила я, надеясь обрести универсальную отмычку к собственной памяти.

— Данная информация не являлась приоритетной. Идентификация Оператора основывается на генетическом коде. В связи с низким процентом соответствия генетического кода Оператора генетическому коду нулевого носителя рода работа ЯГУ в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34А была сопряжена с риском для жизни Оператора, что вступало в конфликт с основным приоритетом существования ЯГУ: «Спасение жизни Оператора».

И тут глухо. Значит, буду вспоминать самостоятельно. Однако информация ЯГУ натолкнула на некоторые догадки, которые очень хотелось проверить.

— ЯГУ, каков процент соответствия генетическому коду нулевого носителя рода у этого тела?

— 87 %.

Я прикинула открывающиеся перспективы. Вспомнился плакат с надписью: «Быстрее! Выше! Сильнее!». Не знаю, к чему он относился в прошлой жизни, но здесь явно имел отношение к Рогнеде. Будто отвечая на мои мысли, ЯГУ добавила самосвал дёгтя в ложечку мёда:

— Использование повышенной скорости регенерации, полиморфизма и улучшенных физических кондиций возможно исключительно благодаря инициализации цифровой копии оператора. Естественное психофизическое состояние экспериментального образца нестабильно и с 90 % вероятностью привело бы к летальному исходу.

Меня такой вариант категорически не устраивал. Какой бы не была жизнь Рогнеды до моего подселения, я постараюсь её улучшить. Она меня защищала где-то там посреди заснеженного нигде. Долг платежом красен.

Раннее утро ознаменовалось визитом айше Дары. Стоило отдать должное гвардейцам, приказ никого не впускать ко мне они выполнили. В ответ получили ушат яда из уст айше. Вот только ни угрозы, ни истеричные приказы гвардейцев не проняли, и Дара ушла ни с чем.

Была ещё одна хорошая новость. Светящийся регенерационный контур погас. ЯГУ подтвердила мои догадки о полном выздоровлении, однако предупредила, что физические кондиции этого тела на данный момент едва дотягивают до человеческих. А значит, мне предстоят усиленные занятия физкультурой.

Кое-как замотавшись в простыню, дабы не светить голым задом, я вышла к гвардейцам и попросила провести к амори Муар. Те вопросов не задавали, коротко поклонившись, попросили следовать за ними. Узкий тёмный коридор без единого факела скоро закончился, и мы вышли на улицу. Яркий свет ударил по глазам, пришлось остановиться, давая тем привыкнуть. Мои охранники терпеливо ожидали, пока я приду в себя. Проморгавшись, я заворожённо застыла от нереальности представшего передо мной пейзажа.

На вершине белоснежной скалы сверкал в лучах рассвета мраморный дворец с резными башенками, ажурными арками и обилием невесомых переходов, спускающихся на близлежащие террасы. Террасы располагались в шахматном порядке, зеленея деревьями-исполинами и гирляндами цветущих лиан. Сказочности добавляли серебряные струи водопада, часть воды из которого распределялась по террасам, образуя каскады озёр и фонтанов. Я слабо представляла, как можно было так органично совместить природный ландшафт и чудо инженерной мысли.

Обернувшись назад, упёрлась взглядом в громадный чёрный обелиск, у основания которого темнел зев подземного хода. От камня расходились волны тепла, согревая и успокаивая душу, измученную вопросами без ответов. Я, скорее, интуитивно почувствовала эмоции обелиска, которые отпечатались в сознании фразой: «Не бойся! Ты дома! Мы поддержим!»

От этих слов стало удивительно хорошо, словно в крови заискрилось шампанское. Сразу захотелось любить весь мир и это место, в частности. Нет, я понимала, что такая реакция, скорее всего, нетипична. Но как же было хорошо! Я раскинула руки в стороны, кружась и подставляя лицо ласковому утреннему солнышку. Тело распирало от лёгкости и эйфории. Казалось, ещё чуть-чуть, и я оторвусь от земли, взмахнув крыльями, устремлюсь в безбрежную небесную синеву. Рука уже потянулась скинуть мешающую полной свободе нелепую тряпку поверх тела, как сознание взбунтовалось от ненормальности происходящего.

— ЯГУ, какого чёрта со мной происходит?

— Неконтролируемый всплеск полиморфизма. С вероятностью 70 % организм экспериментального носителя жаждет обернуться птицей. Энергетических запасов на полноценный оборот недостаточно, возможна частичная непродолжительная трансформация.

— … — я выругалась цветасто, забористо и от души, вцепившись в простыню как в последний оплот нормальности. Эйфорию как ветром сдуло. — То есть я это контролировать не могу?

— У Оператора это получается значительно лучше, чем у экспериментального образца. Полный контроль невозможен при текущих психофизических показателях.

— Можешь в общении заменить «экспериментальный образец» на «Рогнеда»? Мне так будет комфортней.

— Принято.

Я кивнула гвардейцам, показывая, что готова продолжить путь. Они, стоит отдать им должное, даже бровью не повели на моё кратковременное чудачество, сохраняя полнейшую невозмутимость. Вот это выдержка.

При свете дня удалось рассмотреть своих телохранителей. Высокие, с угольной кожей, одеты в подобие кожаной брони и набедренные повязки. На ногах сандалии с ремешками крест-накрест до колена, к которым крепились ножны с кинжалами. За спиной виднелись рукояти кривых сабель, а на поясе — металлический диск с заточенным по кругу лезвием и странный кастет, имитирующий кошачьи когти. При такой экипировке двигались они на удивление бесшумно. Рядом с ними я чувствовала себя неуклюжей, каждый мой шаг отзывался шелестом мелких камней под ногами.

Я предполагала, что мы отправимся во дворец, но гвардейцы, напротив, указали на террасу двумя ярусами ниже той, где мы сейчас находились. Навскидку расстояние было порядка ста метров. С высоты прекрасно просматривался тренировочный комплекс, где сейчас занималась группа воинов. Кто-то проходил полосу препятствий, кто-то сходился в рубке на саблях, а кто-то тренировался в метании металлических дисков, замеченных мною на поясе у гвардейцев.

Сколько не всматривалась, я не могла рассмотреть среди тренирующихся амори Муар, пока в паре саблистов один из бойцов не зацепил другого, срезав черный платок с головы. Вслед за слетевшей тканью на свободу вырвались смоляные косы по пояс, давая понять, что второй соперник — женщина. Амори радостно улыбнулась, пожала руку своему сопернику и, судя по реакции бойца, похвалила, правда, при этом указав на тонкую кровоточащую полосу наискось пересекавшую могучую грудь воина.

Соперник благоговейно опустился на одно колено перед Муар, скрестив перед собой руки.

— Что это за знак? — невольно вырвался у меня вопрос, прежде чем я успела подумать, что айше должна бы помнить культурное наследие, передающееся веками. Но было уже поздно.

— Сурам признает неоспоримое превосходство соперника и просит продолжить обучение у амори, — безукоризненно нейтральный ответ, если бы не чуть нахмуренные брови.

— Есть ли какой-то график посещения тренировочной площадки? — задала более отвлечённый вопрос, стараясь переключить внимание гвардейца от своей оплошности.

— Это площадка для личной гвардии амори. Тренироваться с амори — великая честь, а уж попасть к ней в ученики — мечта всех ягуаров. Обычно занятия здесь проходят на рассвете.

Я посчитала бойцов, выходило тридцать особей. Маловато для личной гвардии. С другой стороны, я ещё ничего не знаю о местном укладе, а уже пытаюсь делать какие-то выводы. Может, остальные на патрулировании или с важными миссиями в разъездах.

Мы спускались по широким ступеням, которые, вероятно, иногда служили ещё и скамьями для зрителей. В столь ранний час я заметила лишь нескольких мальчишек пяти-шести лет от роду, с восторженным взглядом следящих за тренировкой своих кумиров. Увидев нас, Муар нахмурилась и поспешила навстречу.

— Не стоило приходить сюда. Приступ может повториться, — амори с беспокойством всматривалась в моё лицо, пытаясь обнаружить следы приближающегося недуга. Ещё бы понять, что это за приступ.

— ЯГУ?

— Состояние здоровья в норме. Никаких тревожных показателей.

Выдохнув с облегчением, я не успела ничего ответить, как боец, фехтовавший в Муар, подхватил меня на руки и отрапортовал:

— Позвольте, доставлю маленькую айше во дворец и вернусь на тренировку?

Бабушка кивком дала разрешение. Я же тихо переваривала происходящее. Похоже, что к Рогнеде здесь относились как к тяжелобольному ребёнку, не имеющему собственного мнения. Делалось это без малейшей насмешки лишь с исключительной заботой, и по щелчку пальцев такое отношение вряд ли изменится. Свои позиции придётся завоёвывать.

В замок меня доставили, можно сказать, с ветерком. Сурам лихо перепрыгивал с одного резного мостика на другой, словно они сами выстаивались в кратчайшем пути к дворцу. Во время одного из таких прыжков я рассмотрела, как вниз аккуратно спускают кого-то в паланкине.

«Интересно, вопрос в возрасте или состоянии здоровья?»

Вообще, стоило больше узнать об окружающем мире, но у кого? Ответ на мой вопрос встречал меня у деревянных резных дверей, заламывая руки.

— Хвала духам отцов-прародителей, маленькая айше очнулась! Пойдемте скорее, я велела приготовить ваш любимый завтрак. Вы же неделю пролежали в святилище, мы уже думали, не очнётесь!

Пожилая высушенная временем женщина протягивала ко мне руки со скрюченными пальцами. В длинные седые косы были вплетены сухие перья, бусины, кусочки кожи и меха разных животных. Всю видимую из-под одежды поверхность тела покрывали татуировки, придавая то ли служанке, то ли нянечке жутковатый вид.

«Ведьма!» — мелькнула мысль и исчезла, оставив после себя чувство грызущего беспокойства и неясной опасности. А женщина продолжала причитать, пытаясь забрать меня из рук Сурама.

— Иди отсюда, служивый! Нечего тебе делать на пороге покоев маленькой айше, — выпроваживала она бойца, но тот не спешил ставить меня на пол.

Я невольно заглянула в лицо ведьме, но та мгновенно отвела взгляд, что не добавило уверенности. Чуть извернувшись в руках воина, сделала вид, что поправляю растрёпанные волосы, а сама шепнула Сураму:

— Не уходите, прошу. Я не хочу оставаться с ней наедине.

Тот лишь едва заметно кивнул, давая понять, что воспринял мою просьбу серьёзно.

Я оказалась на полу, придерживая простыню, чтобы она не сползла. Служанка приобняла меня за плечи, оказавшись едва не на две головы выше меня. Она что-то тараторила про завтрак, любимые фрукты айше, купель для омовения с курильницами и благовониями. Дверь покоев отворилась и захлопнулась за нашими спинами, отрезая такого безопасного Сурама от владений татуированной ведьмы.

Стоило переступить порог, как интуиция взвыла об опасности, заглушая все попытки мыслить рационально. В покоях курились благовония с приторно-резким запахом, но не это стало сигналом к действиям. Посреди покоев был выбит в толще скалы бассейн с изумрудно-зелёной водой, парующий не менее ядовито-салатовой дымкой. Пар клубами растекался по полу, поднимаясь облачками к потолку и вновь спускаясь вниз в своей убийственной циркуляции.

— Ну же, маленькая айше! Вам стоит привести себя в порядок. Купель ждёт вас! Всё, как вы любите! — она подталкивала меня к бассейну, на ходу стягивая с тела простыню.

Пар забивал лёгкие и мешал думать, затуманивая сознание. В глазах двоилось, ноги подкашивались.

Где-то на задворках сознания надрывалась ЯГУ:

— Внимание! Обнаружены ядовитые вещества, влияющие на физическое и психическое состояние! Немедленно покиньте зону поражения!

Глава 3

В шаге от бассейна в памяти всплыло одно единственное слово «мариса», и я закричала что есть мочи:

— Сурам!

Мой крик ещё не затих, как воин вломился в покои, цепким взглядом осматривая каждый их уголок в поисках опасности. Служанка что-то верещала про нарушение традиций и гулящих черномордых кошаков, а я, собрав последние крупицы разума, выдавила из себя всего две фразы:

— Взять под стражу! Мариса!

Ведьма оборвала визг на середине, почуяв непосредственную угрозу. Извернувшись змеёй мимо цепких лап Сурама, она метнулась к бассейну, но, поскользнувшись на мокром от испарений полу, упала, ударившись виском о каменный бортик. В тишине послышался отчётливый хруст костей. Служанка больше не поднялась. Сурам проверил у неё пульс, отрицательно махнув головой на мой вопросительный взгляд. Подхватив простыню с пола, он быстро завернул меня в неё и вынес из покоев.

Как-то не так я себе представляла заботу о едва воскресшей принцессе после двух неудавшихся покушений. Как говорится, «тут вам не здесь». Я наивно предполагала, что к айше приставят охрану. Не тут-то было. Обо мне, кажется, забыли сразу после выноса из зоны поражения. Оставив меня у стеночки, Сурам перекинулся пятнистым леопардом и исчез в неизвестном направлении. Ещё удивительно, что при таком отношении оборотень остался караулить под дверью, поверив моим опасениям.

В покои возвращаться не имело смысла, а стоять посреди крытой террасы было, как минимум, глупо. Я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, пытаясь решить, куда идти и что делать. Спасение пришло в лице невысокой полненькой женщины средних лет в странном платье цвета индиго и такого же цвета платке, повязанном на голове. Женщина несла в руках деревянный поднос с различными кушаньями. Я не узнала ни одно из них, более того, с толку сбивала необычная расцветка блюд. Другой вопрос, что пахло это всё умопомрачительно, провоцируя на урчание мой изрядно оголодавший желудок.

— Да что ж это делается? Эта карга старая совсем за дитятком не смотрит! Вся исхудала, отощала! Одни кости! Пойдемте, маленькая айше! Ури вас накормит! — служанка как раз подошла к распахнутой двери покоев и мимолётом оценила картину с распростертым телом на полу. Нимало не удивившись, Ури чуть нахмурилась и всё же произнесла:

— Да простят меня духи отцов прародителей, но из неё уже давно пепел сыпался! Туда ей и дорога! Пойдёмте, айше, на веранду, поедите на свежем воздухе. А то тотем, конечно, вас подлечил, но свежий воздух он завсегда детям полезен.

Я покорно последовала за Ури. Пока она единственная казалась островком обыденности и приземлённости в этой незнакомой жизни. Женщина шла, чуть покачивая бёдрами, при этом абсолютно бесшумно. Ни одна чашка не звякнула. С учётом своего социального статуса, Ури всё равно оставалась оборотнем.

То, что я по незнанию приняла за крытую террасу, оказалось балконом, опоясывающим мраморный дворец по периметру. Завернув за угол, мы прошли через ажурную арку и оказались в царстве живой природы. Каменная площадка была небольшой, пять на пять метров. По краям её оплетали зелёные лианы толщиной с мою руку. Кадки с высокими незнакомыми деревьями возвышались живыми колоннами. Корни деревьев уже давным-давно совершили побег из старинных полуразрушенных кашпо и врастали в камень. Под сенью раскидистых крон стояла плетёная мебель с обилием цветастых подушечек. Уютно.

Но самое потрясающее — это вид на водопад, открывающийся с площадки. Потоки воды срывались со скал с грохотом. Невесомая водяная взвесь ощущалась в воздухе, оседая на коже прохладой шёлка. Ограждения у площадки не было. Не считать же ограждением лианы.

Я осторожно подошла к краю и заглянула вниз. У подножья скалы за тысячи лет потоки воды выбили в камне озеро. Кристально чистая вода пенилась, бурлила, словно жаждала утянуть в свой водоворот.

Над струями водопада солнце преломлялось в каплях, образуя невесомые искрящиеся радуги в несколько ярусов.

Я смотрела на простор и не могла насмотреться. Хотелось вдыхать полной грудью, раскинуть руки и…

— Айше, нет! — вскрикнула встревоженно Ури.

— Внимание! Опасность частичной трансформации! Полная трансформации невозможна, — набатом звучал в моей голове голос ЯГУ.

Я шарахнулась от края, цепляясь за лиану. Растение мягко пружинило под рукой. Как резинка.

— Айше, не подходите к краю! Вы прошлый раз сорвались, едва живы остались. Хорошо, сестры на помощь позвать успели, — Ури взяла меня под локоток и провела к маленькому столику, где уже расставила угощение.

Вот как, значит, звучит официальная версия. Занятно.

— Ури, а где старшие айше? Я их не видела.

— Так с утра отбыли с посольством к Кобричам, — ответила служанка, поправляя за моей спиной подушки. — Бабка ваша приглашение прислала ещё полцикла назад, вот поехали старших внучек показывать.

Хм. А Ури — прекрасный источник информации, главное, правильно им воспользоваться.

— А как же я? — подняла на служанку широко распахнутые глазищи, словно вот-вот собиралась заплакать.

— Дык, вы же поутру ещё восстанавливались, никто ж не знал, когда очнётесь. Матушка ваша ходила в святилище, да только ушла ни с чем. Пришлось так отбыть.

Что-то мне подсказывало, что айше Дара явно не за этим приходила. И что неслучайно всех зачинщиц покушения убрали с глаз долой.

— Маленькая айше, если пообещаете к краю больше не ходить, то я вас одну оставлю. У меня ещё на кухне столько дел…

Служанка явно не решалась оставить меня одну, чтоб не дай духи, я повторно не решила отправиться в полёт. Заверив Ури, что буду паинькой, осталась обедать.

Разглядывая поднос, раздумывала, с чего начать. Вазочка с ломтиками чего-то фиолетового пахла почему-то жареным мясом. Мозг никак не мог сопоставить запах и цвет, испытывая диссонанс. Красным цветом были окрашены ломтики ещё в двух пиалах, но они пахли фруктами. Какая-то рассыпчатая крупа имела желтоватый оттенок, а несколько пиал были практически бесцветными.

— И что из этого можно есть? — пробормотала я в нерешительности, вспоминая цвет марисы в покоях и с опаской взирая на разноцветные блюда.

— Проанализировав визуальные маркеры Оператора, рекомендую начать с фиолетового, как с наиболее питательной пищи. Красное — с высоким содержанием полезных веществ, витаминов. Жёлтое — всё ещё полезно. Белое — нейтрально.

Доверившись ЯГУ, я с опаской закинула в рот фиолетовый ломтик. Горячее сочное мясо таяло во рту. Необычные пряности лишь оттеняли его вкус. Закончилось оно прискорбно быстро. За ним в ход пошли фрукты и овощи, остальные блюда продегустировала, но не осилила. Пока я опустошала наиболее аппетитно пахнущие пиалы, ЯГУ информировала:

— Оператор рефлекторно использует пассивный силовой конструкт, определяя потенциально полезные и вредные вещества. На основании данного конструкта ЯГУ может рассчитать программу питания для оптимального восстановления и улучшения физических кондиций Оператора.

— Было бы хорошо. А то меня ветром сносит.

— Здесь нет воздушных колебаний.

— Да я в переносном смысле. Слабая очень. Мне это не нравится, — я откинулась на подушки, признавая очевидный факт. — Этак меня когда-нибудь точно убьют и ничегошеньки им за это не будет. Слабые здесь не выживают. Надо начинать тренироваться, а для этого нужно напроситься к амори Муар в ученицы.

Но пока актуальными оставались вопросы, где жить и во что одеваться.

Простыня, конечно, сослужила хорошую службу, но я обратила внимание на одежду Ури. Платье служанки мне показалось несколько фривольным. По сути, это два куска ткани, сквозь которые продевались тонкие кожаные шнурки и завязывались на плечах, образуя бретели. Если бы не пояс на талии, то любое дуновение ветра развевало и без того полупрозрачную ткань. Более того, детали одежды между собой не были сшиты, оголяя по бокам всё… от ушей и ниже. Выглядело экзотично и откровенно, особенно с учётом полного отсутствия нижнего белья. На фоне такого наряда моя простыня была настоящим монашеским одеянием.

Расправившись с обедом или запоздалым завтраком, я собрала пустую посуду и задумалась, куда вернуть. Оставлять после себя свинство не хотелось даже с учётом местного статуса. Особенно из-за него. Если следовать логике, то кухня должна располагаться где-то внизу, дабы не будоражить запахами весь дворец. Значит, будем спускаться, пока не услышу соблазнительные запахи. Подхватив поднос, я отправилась в поисках любой лестницы, ведущей вниз. Внимания я «почти» не привлекала. Насколько бесшумно шла Ури, настолько же громогласно перемещалась я. Пиалы и чашки звякали друг о друга, напоминая фальшивый колокольный звон.

«Вестибулярка ни к чёрту, — мысленно выругалась я на свой крестный ход. — Меня так в ученицы не возьмут. Надо с этим что-то делать».

В задумчивости я не сразу отреагировала на реплику ЯГУ:

— Вы почти вернулись к своим покоям.

— Ты-то откуда знаешь? — справедливо возмутилась я.

— Я строю трёхмерную модель дворца и прилегающей местности на основании пройденного вами пути.

— ЯГУ, тебе кто-нибудь говорил, что ты исключительно полезна? — я нагло льстила, но не кривила душой. Функционал этого Ядра мне всё больше нравился.

— Дайте подумать. Если не ошибаюсь, в прошлую нашу встречу вы назвали моего разработчика мудаком, и обвинили в том, что цивилизация двуипостасных пришла в упадок из-за нерасторопности действий других ЯГУ по спасению Операторов.

— Чего не помню, того не было! — хмыкнула я. — Подозреваю, наше общение прошлый раз не задалось. Ты кстати, действительно, проявляешь себя с исключительно полезной стороны. Почему я тогда на тебя ругалась…

ЯГУ промолчала, не посчитав нужным ответить на вопрос, из чего я сделала вывод, что не всё так однозначно было в прошлом. Обвинения были не беспочвенны.

Подойдя к своим покоям, наблюдала за активной деятельностью. Тело уже вынесли, изумрудно-зелёный отвар марисы вычерпывали из бассейна в глиняные амфоры и герметично закупоривали горлышка воском. Стены, полы и мебель протирали маслами с благовониями. Запах стоял такой, что глаза слезились, но, как ни странно, поверхности после протирки переставали фонить зелёными оттенками. Весь текстиль, начиная с постельного белья, подушек и заканчивая занавесками на балкон, заворачивали в тёмную ткань, предварительно смоченную маслами.

«Вот это команда по дезинфекции», — я с удивлением наблюдала за быстрыми и профессиональными действиями двух девушек и двух парней.

— На ближайшие три дня маленькой айше следует выбрать другие покои на этаже, пока эти полностью очистятся и станут безопасны, — Сурам преградил мне путь, недоуменно рассматривая поднос с пустой посудой в руках.

Я кивнула, но всё же возразила:

— Всё понимаю, но хотя бы одежду…

— Я передам амори ваши пожелания на этот счёт.

Оборотень рассматривал меня пристально, чуть прищурив глаза. Стоя рядом с ним, мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза. Высокий, зараза. И сильный. Грудь воина была испещрена белыми шрамами, среди которых розоватой коркой виднелся след сегодняшней тренировки. Пялиться было неприлично, поэтому я попыталась перевести тему:

— А вы не подскажете, как пройти… — я хотела сказать на кухню, но само собой вырвалось, — … в библиотеку?

Похоже, опять привет из прошлой жизни.

— Вы с этим туда собрались? — я смогла удивить Сурама. — Может, сначала на кухню, а потом в зал памяти?

Вот и славно! Проводник нашёлся сам!

— На кухню можно сейчас, поблагодарить Ури за вкусный и полезный завтрак, а в зал памяти, может, вечером, если вы не будете заняты на дежурстве?

Сурам рассматривал меня так, будто у меня две головы выросло. Похоже, я что-то не то ляпнула. Пришлось стоять и мило улыбаться, стараясь не коситься на его шрамы. Авось, сойду за пришибленную на всю голову. Пауза затягивалась.

— Раму, проведи маленькую айше на кухню и обратно.

Эх, а согласия так и не дал. Значит, библиотека пока отменяется. Сама я дорогу туда не найду.

Приказ был отдан и выполнялся молниеносно. Одна из девушек, скинула замасленные тканевые обмотки с рук, стянула через голову тёмную накидку и, сняв обувь, осталась передо мной босиком в лёгком розовом платье фасоном один в один как на Ури.

— Айше позволит забрать поднос? Так будет быстрее и… тише. — Девушка зарделась, её кофейного цвета кожа чуть покраснела. Похоже, моё фееричное блуждание слышало полдворца с учётом чуткого слуха оборотней.

— Спасибо.

Я отдала поднос, не став упорствовать и позориться дальше. Раму лёгкой походкой дошла до первого попавшегося угла и надавила на стену. Каменная плита бесшумно сдвинулась от лёгкого нажатия, обнажая уходящую вглубь лестницу.

Неудивительно, что я так и не смогла найти путь вниз.

Мы спускались быстро и без разговоров. Раму одной рукой держала балансирующий поднос, а другой нежно касалась стены, отчего та начинала слегка светиться. Присмотревшись, я поняла, что стены покрыты мхом, светящимся от прикосновения.

«Вот это экологически чистая подсветка, управление на уровне тачпада. Даже не светлячки».

Лестница закончилась таким же закоулком. Одно нажатие, и мы вышли посреди воистину монументального зала. Кухонный цех соответствовал размерам самолётного ангара. По бокам вдоль стен с широкими арочными проёмами виднелись столы, открытые очаги, печи. Повсюду сновали женщины и мужчины в одеждах цвета индиго. Гул разговоров, жарки, варки, выкриков. Посреди кулинарного хаоса, размахивая скалкой, стояла Ури, поторапливая своих подчинённых и снимая пробы с подносимых блюд.

Мы с Раму застыли, боясь привлечь к себе внимание, но от зоркого глаза Ури ничего не укрылось. Она всплеснула руками, увидев нас, и ринулась в атаку:

— Да как же это? Зачем, маленькая айше? Мы бы всё убрали, — она выхватила поднос из рук Раму и тут же передала пробегающей мимо девушке. — Здесь душно, и гомон. Вам может стать плохо. Пойдёмте на свежий воздух.

Ури взяла меня под руку и повела за собой в маленький внутренний дворик, скорее напоминавший колодец, увитый плющом. Где-то высоко в небе светило солнце, но его лучи не достигали земли, здесь царила приятная прохлада и полумрак. На маленьких скамейках сидели с коктейлями в руках и отдыхали подчинённые Ури. Они ретировались, едва заметив нас. Словно из ниоткуда возник ещё один коктейль специально для меня. Я отметила, что жидкость в нём переливалась золотистым цветом.

— Что это? — я полюбопытствовала, присматриваясь к искрящимся звёздочкам внутри. Они шипели пузырьками газа, словно шампанское.

— Энергетический напиток для восполнения сил.

Я отпила глоток и почувствовала, как по горлу скатывается прохладный комочек и взрывается маленьким солнышком. Кофе проигрывал этому энергетику всухую. Казалось, я могу свернуть горы одним мановением руки. Зрение обострилось, различая ранее незаметные морщинки в уголках глаз Ури. Слух улавливал её мерное глубокое дыхание и даже спокойное сердцебиение. Я смутилась. Чтобы отвлечься, перевела взгляд на стены искусственного «колодца». Обвитые местным плющом и лианами они подсвечивались белыми точками. Я осторожно прикоснулась к одной из точек, ощутив чуть шершавый выступ на стене, который достаточно удобно обхватывался пальцами. В задумчивости поглаживая камень, я пыталась уловить навязчивую мысль или скорее воспоминание за хвост.

— ЯГУ, ты дорогу сюда запомнила?

— Да.

— Нужно будет сюда наведаться.

Я ещё не понимала зачем, но смутные ассоциации вертелись в голове. Отвесная стена, выступы разной формы, лианы-веревки, высота, адреналин в крови, секунда свободного падения до срабатывания системы…

Скалодром. Это природный скалодром, один из лучших тренажеров для тела. Я чуть не запрыгала от радости.

Окинув взглядом высоту скальных выступов, пришлось признать, что пока мне не светит покорить тридцатиметровые, хоть и не отвесные стены. Но зато в памяти всплывали осколки забытых знаний про тренировки, комплекс разминки, базовые занятия для укрепления вестибулярного аппарата. Вот чем я займусь, прежде чем напрашиваться к Муар в личное ученичество.

— Ури, а мы могли бы пересмотреть мой рацион?

* * *

Сурам наблюдал за тщательной уборкой следов неудавшегося покушения на маленькую айше. Шаг за шагом он восстанавливал в памяти разрозненные факты и малозначительные события так или иначе связанные с Редой. Воин пытался понять, почему сегодня откликнулся на странную просьбу ребёнка. Да, в их традиции дети — превыше всего, но выживает сильнейший, а таковой, к сожалению, Рогнеда не была.

Две старшие дочери айше Дары уже притягивали взгляд упругостью тела, воинственным дерзким нравом, младшая же… Болела. Двуипостасные практически не болеют. Могут восстанавливаться от ран, могут умирать, но не болеют. Болеют выбраковки.

Тем горше было видеть, как мучается гордая дочь своего народа при взгляде на младшую дочь. Молчаливый позор семьи. Тем необычней была позиция амори по отношению к этому ребенку. Воины не судачили, не пристало им обсуждать семейные дела своего предводителя. Но в тайне каждый из них не понимал, к чему такое пристальное внимание к заведомо бесполезной выбраковке.

Однако же, когда девчонка сорвалась со скалы, позиция многих изменилась. Во-первых, айше выжила. Неизвестно как, но она дожила до того, как её доставили к тотему. А это уже говорило о многом, в том числе и о скрытых резервах организма.

Во-вторых, нашлись те, кто видел, как айше «помогли» оступиться. Это только кажется, что в полупустом дворце никто ничего не видит. Как бы не относились к Реде до этого, но сейчас зрело справедливое возмущение подобным самоуправством. Общество держится на традициях, амори — первейшие блюстители устоев. Даже если в их семье родилась выбраковка, она должна была покинуть клан в свой срок и в соответствии со всеми традициями.

И, в-третьих, когда айше Миа тайком улизнула с праздника Единения, Сурам проследил за ней. Как один из самых перспективных бойцов он присматривал себе не менее статусную партнёршу. Почему бы не замахнуться на одну из айше. Невольно он стал свидетелем ссоры амори и айше, и заметил рваные кровоточащие раны на лице у Мии. Отпечаток был чужой. Следы когтей Муар Сурам носил на груди, Ума с причитаниями шагала за сестрой, заламывая руки, и руки эти были чисты. Оставалась только Рогнеда, а это означало, что у маленькой айше прорезались коготки.

Когда после тренировки Сурам вызвался доставить Реду в покои, он и подумать не мог, чем это закончится. Малышка не просто не вырывалась, как это было во время приступов, она спокойно лежала, осматриваясь по сторонам совершенно осознанным взрослым взглядом. Отмечая про себя странности, он добрался до покоев в рекордное время.

Увидев старую няньку, приставленную айше Дарой к младшенькой, Сурам поморщился. Она безотчётно вызывала у него отторжение. И вроде бы не её вина, что она дожила до глубокой старости, но ассоциаций с ходячим трупом избегать не удавалось. То ли от того, что страхи Реды удивительно совпали с его, то ли от сладковатого запаха тлена и разложения, витавшего в воздухе, но воин убедил себя остаться у двери покоев. Интуиция твердила, что так нужно, а своей интуиции Сурам привык доверять. Она и в этот раз не подвела, вот только опасность была намного более изощрённой, чем предполагалось. Мариса.

Приглядывая, как сноровисто убирают остатки заразы из покоев, Сурам поморщился. Где-то на грани слышимости разносился надоедливый звон, словно кто-то намеренно бил посуду. Звуки то приближались, становясь громче, то отдалялись, пока из-за угла не появилась маленькая айше с подносом. Она шла по камням, словно новорожденный котёнок, неспособный устоять на лапках. Природная грация двуипостаных позволяла им передвигаться бесшумно, но не в этом случае. А уж беседа оставила неизгладимое впечатление.

Айше спокойно смотрела ему в глаза при разговоре, не тушевалась, не избегала, не боялась, как это ранее бывало. Именно поэтому Сурам не сразу понял, какое предложение сорвалось с её уст. Прогулка в зал памяти после заката от ребёнка — это попросту противоестественно.

Его много куда приглашали: любоваться закатами и звёздным небом, наслаждаться купанием в водопаде и мерцанием фонтанов на террасах, но заниматься сексом в зале памяти? Он ошарашенно смотрел на маленькую айше, не в силах никак отреагировать на предложение. Втянув глубоко в себя воздух, Сурам снова ощутил запах смерти. Внимательно присмотревшись к Реде, он понял одну простую вещь. Это не ребёнок, чудом переживший две гарантированные смерти и пахнущий тленом, испорчен. Это он, Сурам, испорчен вниманием кошек, жаждущих его внимания и ласки. В этом случае Реда имела в виду именно то, что сказала, а не то, что принято подразумевать у взрослых под этими фразами.

Сурам смутился впервые за несколько десятков циклов. Кроме того, на ум пришла здравая мысль, что надо бы присмотреть за айше, пока она не оправится. Ведь далеко не все кошаки могут оказаться приверженцами моральных устоев. Вкусы бывают разные. А дети… Не пойман — не вор.

Глава 4

Для начала я выбрала себе новые покои. Главным критерием выбора стал не размер кровати, глубина бассейна или обилие драгметаллов в отделке. Мне приглянулись самые маленькие из всех увиденных апартаментов, но в них была своя изюминка. Кажется, до меня они принадлежали парню. Вообще изюма в них было как в кексе, но явно не с женской точки зрения.

Во-первых, они запирались изнутри массивной деревянной перекладиной, что в свете двух покушений на нашу с Рогнедой жизнь было немаловажно. Во-вторых, покои были хоть и маленькие, но двухуровневые. На первом уровне располагался местный аналог гимнастического зала с покрытым пылью инвентарём. Часть инвентаря я узнала по упрощённому сходству с тренировочной площадкой Муар. Подобие манекена для отработки ударов, шесты с поперечинами для набрасывания на них тонких металлических колец, турник, щит для метания сюррикенов. Сюда бы ещё упругий канат или гладкий шар с доской для балансирования, и я была бы счастлива. Здесь же на первом уровне располагался неглубокий бассейн три на три метра из белого мрамора с серыми прожилками. Чистая прохладная вода манила окунуться, но я оставила это на потом. Измученному тренировками телу предстоит ещё не раз там поваляться.

Здесь же за неприметной дверцей был местный клозет. Отверстие вырублено в скале, а смыв работал безостановочно. Видимо, для этих целей был отведён один из потоков с водопада. Удобно.

На второй уровень вела широкая каменная лестница, у основания которой спряталось небольшое рабочее место. Не полноценный кабинет, но сделать записи вполне можно. Деревянная мебель выглядела как новая. Резной стол с обилием ящичков из красного дерева дополнял стул с мягкой обивкой на спинке и сидении.

Вполне на уровне. Над столом висела уменьшенная копия карты неизвестного материка с обозначениями обелисков. Материк был единственный, со всех сторон омывался океаном, но имел в одном месте подковообразный залив, глубоко врезающийся в сушу. На берегу залива художник нарисовал не обелиск, а знак трилистника. Знать бы ещё, что это за место такое… столица? Это были мои первые знания о Мортене. Пробел в этом направлении нужно тоже устранять, и чем быстрее, тем лучше.

На второй уровень я поднималась в задумчивости. Здесь у дальней стены располагалась двуспальная кровать. Рядом с ней виднелся скромных размеров платяной шкаф. После посещения апартаментов с целыми гардеробными комнатами, этот был действительно скромным.

Ещё в интерьере присутствовали чайная зона с небольшим столиком и парой низких деревянных табуретов с маленьким вышитыми подушечками.

Комнату оформили в нескольких оттенках зеленого: от изумрудного до нежно салатового. Занавески, ласкаемые ветром, напомнили морские волны. Постельное бельё, расшитое серебряными нитями, имитировало растительность джунглей.

Я вышла на балкон. Мне ещё не попадались покои айше, где бы не было собственной смотровой площадки. Размеры и формы балконов разнились, были открытые с видом на утренние рассветы, были уютные беседки для любования закатами, и лишь эти апартаменты выходили непосредственно к водопаду. Грохочущий поток стремительно проносился мимо, брызги бодрили, вода в горах была ледяной. Внизу за водной взвесью и пенными бурунами виднелось небольшое озерцо, оно находилось выше по уровню, чем видимое мною ранее. Глубину на глаз определить не удалось, но чем-то оно привлекало внимание. Подышав свежим влажным воздухом, отправилась потрошить шкаф в надежде найти более приличную одежду, чем простыня или два куска ткани, по недоразумению незваные здесь платьями. И мне повезло.

В шкафу висело несколько тренировочных комплектов, состоящих из рубашки и штанов. Серые, без вышивки и прочих украшений, они были мне слегка великоваты, но выбирать не приходилось. Из осмотренных ранее покоев я прихватила несколько платьев местного фасона, но чувствовала себя в них откровенно неуютно. Особый дискомфорт вызывало отсутствие нижнего белья. Я специально присматривалась к Ури и Раму. Лёгкая ткань не скрывала столь пикантную подробность. Брать вещи с чужого плеча было странно, но не в простынке же дефилировать.

Пока переодевшись в тренировочный костюм, я отправилась к Ури. Нужно было решить вопрос с уборкой и с одеждой.

Шеф-повар Ягеров нашлась на кухне, только в этот раз я сама смогла повторить путь, проделанный ранее с Раму.

Я была невероятно горда собой, пока не увидела округлившийся от ужаса глаза Ури. Она с невероятной проворностью скинула с себя фартук, обернула его вокруг моей талии и, подхватив меня подмышку как пушинку, выбежала обратно в сумрак переходов. Едва камень за нашими спинами встал на место, она разразилась причитаниями:

— Да что ж это делается⁈ Да зачем же вы на себя беду кличете⁈ Пусть духи будут милостивы к этой болезной, ибо она не ведает, что творит! Во имя неба, земли и морских глубин! — Ури поочерёдно приложила пальцы ко лбу, солнечному сплетению и животу, а затем поцеловала висящий на кожаном шнурке знак трилистника.

А знак как на карте на берегу залива… Я ждала более внятных объяснений.

— Маленькая айше, снимите их немедленно, не навлекайте на себя беду, — в глазах Ури застыла мольба.

— Да в чём дело-то? Я не понимаю!

— Девочки, девушки и женщины никогда не наденут на себя атни по доброй воле. Табу!

Похоже, имелись ввиду штаны.

— Но амори их носит! — возмутилась я, вспомнив тренировку Муар, где её нельзя было отличить от остальных бойцов.

— Атни положены лишь воину, и то после изнурительного экзамена. Женщина, одевшая атни, прогневает духов, бросая вызов своей природе и своему предназначению, — назидательно вещала Ури. — Амори — лучший боец клана и одна из сильнейших кошек в Мортене. И она не женщина. Она достойна носить атни, как никто другой.

«О, как всё сложно! Здесь какая-то помесь махрового патриархата и боевых традиций».

Смущала только часть фразы, что амори — не женщина. Надо будет расспросить Муар при случае. Только ещё неизвестно, когда этот случай представится.

Штаны пришлось стянуть и свернуть в моток, попутно стукнув по загребущим рукам Ури, пытавшимся умыкнуть их. Фигушки, мне нужнее.

— Я, собственно, почему пришла, — спешила я перевести разговор в нужное русло, — может кто-нибудь мне помочь убраться в выбранных покоях?

— Так все покои айше регулярно убираются, — недоуменно ответила Ури.

— Мне бы двухуровневые убрать, — в моём голосе сквозила неуверенность. Реакция Ури была неожиданной.

— Маленькая айше, почему именно эти? Может, любые другие? — служанка заискивающе заглядывала мне в лицо и нервно кусала губы.

— Эти хочу, и не спорь! Никому ни слова! — я топнула ногой, включив царевну Несмеяну и состроив разгневанный вид. — Надо, сама уберу! Дай мне только ёмкость под воду да тряпки. И ещё, подготовь для меня швейные принадлежности, да шнуров кожаных побольше, буду усовершенствованием одежды заниматься. Не хочу воинов наших обижать, — я почему-то вспомнила про краповые береты, положенные только лучшим из лучших. Память продолжала подкидывать подарки-воспоминания.

После фразы про швейные принадлежности лицо Ури приобрело одухотворенный вид, дескать, ещё не всё потеряно, раз айше женским делом решила заняться. Чувствую, ждёт её большой сюрприз, как и всех остальных.

Покои в порядок я приводила вместе с Ури. Та пришла собственноручно мне помогать, сохраняя секретность. Во время уборки я разговорила свою помощницу под предлогом провалов в памяти и узнала много нового о Рогнеде.

Оказывается, девочка приехала к Ягерам всего пол цикла назад, до этого жила с отцом. Айше была нелюдима, сторонилась шумных компаний, старалась уходить в лес или к водопаду. По приезду к ней приставили няню из волков, которая была и компаньонкой, и служанкой в одном лице. Буквально сразу айше стало нездоровиться, у неё стали происходить приступы, в процессе которых она падала на землю и сотрясалась в судорогах.

«Ещё бы, если её травили регулярно!» — но оставила свои мысли при себе.

Айше предстояло прожить у Ягеров до совершеннолетия и пройти обряд первого оборота. Если бы зверем Рогнеды оказался кто-то из кошачьих, то девочка претендовала бы на трон Ягеров вместе с сёстрами, а если волчица, то отправилась бы к отцу.

— А если окажется кто-то другой? — закинула я удочку Ури, желая узнать больше подробностей про систему так называемого подданства по второй ипостаси.

— А кто ж у вас ещё может быть? Ежели не родительские, то только обряд Единения проходить. Пусть отведут духи от маленькой айше эту напасть. Там уже только мелочь на нас соглашается. Прошли те времена, когда к нашим душам тянулись звериные владыки. Обмельчали мы. Недостойны, — Ури горестно вздохнула, вытерла руки о передник и поцеловала трилистник украдкой. Видимо, я зацепила какие-то личные мотивы своими расспросами.

— Ури, а какая твоя вторая ипостась?

— Ласка!

— О, да ты у нас юркая, превосходная охотница и диверсантка! Такие таланты под носом пропадают, — похвалила я Ури, отчего та аж зарделась.

— Да бросьте вы! Скажете тоже! Кухня — моё место, моё поле боя, где я неизменно одерживаю победу! — Ури говорила с гордостью, уперев руки с мокрыми тряпками в бока. Однако всё же честно созналась, — когда я была в вашем возрасте, то обучалась с братом, тренировалась. Хотела пройти проверку на ношение атни. Крест на этой мечте поставил первый оборот, вернее, его отсутствие. Я тогда чуть не стала выбраковкой. Мне очень повезло, что Единение прошло успешно.

Я подошла к Ури и обняла покрепче за талию.

— А я-то как рада! Кто бы ещё возился с пришибленной на всю голову маленькой айше.

Ури ушла, когда покои блестели как у кота… кхм… глаза в темноте. А я совершила набег по гардеробным, выбирая наименее прозрачные ткани для своих целей. Ну что же, курсы кройки и шитья я не заканчивала, но в детстве одежду на кукол шила, а потому с энтузиазмом принялась за работу. К вечеру в моём гардеробе имелся набор бикини на завязках веселых расцветок, пара свободных шортиков и простейших маек, и несколько платьев, которые я по бокам стянула кожаными шнурками крест на крест вместо ниток. Ходить в них было не сильно удобно, зато ткань не норовила оголить телеса от каждого дуновения ветра. Пока на этом мои дизайнерские мысли иссякли, и я отправилась выгуливать одно из обновлённых платьев.

Цель прогулки была самая что ни на есть прозаическая: я везде совала свой нос, чтобы ЯГУ смогла составить полный трёхмерный план дворца. На окрестности пока не замахивалась. И так нужно было исследовать муравейник высотой под тридцать метров в толще скалы. Если бы не подсказки ЯГУ, из некоторых мест я бы просто не вспомнила, как выбираться. Оказывается, пешие прогулки, да ещё и спуски-подъемы по ступенькам — прекрасный вид физической нагрузки. В гости к Ури я сегодня наведывалась раз пять в и выпросила себе глиняный кувшинчик с местным энергетиком в разбавленном виде. Сворачивать горы мне сейчас не нужно, а вот общий тонизирующий эффект был налицо.

Повариха пристально осмотрела мой наряд со всех сторон и не нашла ничего крамольного. К ночи мы закончили обходить один из этажей дворца. Но этажом конструкцию назвать можно было лишь условно. На самом деле она напоминала соты в пчелином улье. По внутренним ходам можно было попасть как на верхние этажи по лифтовой системе, так в параллельные помещения на едином уровне-этаже. Это не отменяло крытых анфилад с каменными площадками снаружи дворца.

Пока назначения помещений от меня ускользали. Здесь не было привычных библиотек, бальных залов, кабинетов, столовых. Вообще внутреннее убранство посещённых комнат поражало простотой и отсутствием вычурности. Словно это не дворец правящей династии. Простая и добротная мебель, обилие камня. Декором служили растения и мозаики из различных минералов. Ни тебе ковров, ни гобеленов, ни золотых украшений.

Странности на этом не закончились. Обнаружились перекрёстки, в которых видны были выходы в несколько направлений, но они не работали. Будто были зафиксированы с обратной стороны. ЯГУ отмечала их на схеме и советовала, пока не «подвергать себя риску неосмотрительными действиями».

Моё же природное любопытство жаждало докопаться до разгадки, но пока информации на эту тему не было. Назревала необходимость пообщаться с амори Муар.

Уточнив у первых повстречавшихся воинов о нахождении амори, получила ответ:

— Медитирует.

Представив себе некое спокойное уединённое место где-нибудь на берегу реки, я сильно удивилась, обнаружив бабушку Рогнеды на тренировочной площадке.

Оружие в её руках мелькало с невообразимой скоростью. Отсветы факелов отражались от заточенных лезвий, образуя вокруг неё едва заметный глазу световой покров.

Красиво и, наверняка, требует предельной концентрации.

Мы наблюдали с ЯГУ. Та анализировала «медитацию» амори и комментировала в процессе, что из этого я смогла бы повторить в нынешнем состоянии. Пока вердикт был неутешительным. Ни-че-го! Что-то подобное я предполагала, но надежда умирает последней.

Солнце уже давно скрылось за горизонт. Дневной зной сменился ночной прохладой, лаская разгоряченную кожу. Откуда-то потянуло солоноватым запахом моря.

* * *

Муар методично отрабатывала основные приёмы с саблей. Отсветы факелов мелькали на обсидиановой коже, словно блуждающее пламя ласкало свою любовницу. Ровное дыхание, полная сосредоточенность. Удар, уклонение, отскок. Выпад, поворот вокруг своей оси, удар. Танец с невидимым соперником продолжался.

Физическая нагрузка всегда успокаивала далеко не флегматичный темперамент амори. Вторая ипостась пантеры незримо проявлялась в поведении. Слишком порывистая, слишком живая, слишком резкая и скорая на расправу. Марук уравновешивал и дополнял сестру спокойствием и взвешенным подходом ко всем вопросам. Хотя Муар подозревала, что младший братишка железной рукой вытравил из характера всё лишнее, коря себя за события юности. Единственная схватка перекроила их жизни навсегда, заодно сменив и линию наследования в клане. А всё из-за одной драной кошки, Ядвиги Рейс. Её семья стала рассадником бед и несчастий для всей Мортены. Пятнадцать циклов прошло с момента её заточения, а эхо последствий до сих пор разносится над кланом Ягер.

Мало того, что она испортила жизнь Муар, так Ядвига ещё соблазнила мужа племянницы. Здесь некстати в Даре пробудились змеиные гены. Месть вышла жестокой. Отца Ядвиги казнили из-за одержимости марисой, поэтому никто не усомнился, когда дочь попыталась устранить беременную соперницу с помощью этой же отравы. Если убийство Дары ещё можно было отнести к сведению личных счетов, то покушение на младенца тянуло на высшую меру, с учётом груза семейных прегрешений в прошлом.

Только Муар и клановая повитуха волков знали правду. Дара собственноручно травила ребёнка в своём чреве, почти двое суток раскуривая марису в покоях.

Это был первый раз, когда Муар ужаснулась поступкам собственной племянницы, но, имея собственные счёты к Ядвиге, смолчала. Месть свершилась, Ядвигу заточили, вот только Реда не умерла. Слабая, болезненная, она назло матери и всем вокруг продолжала жить, мучаясь приступами столь кошмарными, что ребёнка то и дело приходилось отправлять к клановому тотему на восстановление.

Если разобраться, то страшным была даже не клевета из мести, а использование марисы против Рогнеды. Это уже тогда тянуло на предательство, а сейчас и подавно. Возможно ли, чтобы Реду травили регулярно на протяжении пятнадцати циклов, провоцируя приступы? Не похоже. Когда ненужное своим родителям дитя приехало к ягуарам, она была закрыта, необщительна и смотрела на всех с опаской, как загнанный зверь. Однако и приступов у малышки не наблюдалось, пока Дара не приставила к дочке волчью ведьму. Немыслимо. Невозможно поверить. Неужели племянница изводила родную кровь чужими руками?

Если вначале Муар надеялась, что Реда ошиблась, указав на марису, то сомнения отпали сами собой, стоило войти в малые покои младшей айше. Свежий воздух, проникающий через открытый балкон, не смог выветрить острый запах благовоний с примесью сумасшествия. Каждый вдох травил животную ипостась, заставляя её бесноваться, бороться за собственную жизнь. Когда-то давно, более ста циклов назад, отец дал им с Маруком ощутить на себе дыхание смерти для двуипостасных. Ощутить и запомнить на всю жизнь.

Реде несказанно повезло, что она смогла распознать отраву. Обыск в покоях Дары и двух других айше показал, что от марисового наследства осталась едва половина. Если остальная половина потрачена на убийство Рогнеды, то эту кровь проще вырезать под корень, чем передать будущее рода в такие руки.

Тяжкие мысли тем не менее не притупили чувства. Гонца с южных пределов она услышала издали. Тот дышал тяжело и шумно, не стесняясь своей слабости. Двухдневный забег в животной ипостаси не мог не сказаться на человеческой. Упав на колено, измученный гонец рапортовал лаконично:

— Три тела на берегу. Океаниды. Умерли не своей смертью.

— Выбраковки?

— Не похоже, есть дыхательные татуировки на шее.

— Я уведомлю Триарха и океанидов. Отдыхай. На рассвете отправимся обратно с консулами. Они засвидетельствуют погребение по водным обычаям и сообщат клану.

* * *

Духота дня сменилась столь желанной прохладой. Ночное небо, усыпанное мириадами звёзд, безразлично смотрело на поздних гостей, не желающих подчиняться природным ритмам. День для жизни, ночь для отдыха. Такой ритм привычен и продиктован самой природой. Противиться ему противоестественно, но необходимо, если воин находится на посту.

Сурам не был на посту. Он вдыхал полной грудью ночную прохладу, ощущая на разгоряченной коже далёкий океанский бриз. Сладкие стоны, едва сдерживаемые молодой кошкой, будоражили кровь и тешили самолюбие зверя. Сурам жадно двигался между ног партнёрши, обхватив её упругие бёдра, чувствуя влажный шёлк её желания. Ритмичные движения сопровождались всхлипами, кошка всем телом выгибалась навстречу, призывно подставляя грудь под умелые ласки любовника. Позволив себе частичную трансформацию, Сурам шершавым языком прошёлся по возбуждённым соскам. Протяжный стон и отметины от когтей на спине стали ему ответом.

Увлекшись реакцией молодого податливого тела, так чутко реагирующего на незамысловатые ласки, Сурам вдруг замер, словно наткнувшись на непроходимую стену.

Запах. Запах будоражил, поднимая градус крови. Пробуждая истинные желания, не обладать, срывая с губ сладостные стоны, а защищать, заботиться, ставя на пьедестал ту единственную, кто достоин быть свободной кошкой, гордой и своевольной, сильной и мудрой.

Очередным резким, практически грубым толчком оборотень заполнил случайную партнёршу до отказа, изливаясь в пока ещё не способное к зачатию чрево. Девушка всхлипнула и обмякла. Воин отстранился и попытался снова уловить столь манящий аромат, но солёный морской бриз уже развеял шлейф незнакомки.

Кто? Это не молодняк этого цикла, их запахи он знает. Гости? Могли ли прибыть посольства? Или в ком-то из недавних детей расцвела женственность вкупе со зверем?

Непременно стоило выяснить, ведь теперь это дело принципа. Ни один кошак не должен получить ту, кого мысленно уже присвоил Сурам. Ни одна кошка не откажет ему в чести стать парой перед духами. Он — личный ученик амори, он второй по силе после неё.

* * *

Я возвращалась с тренировки амори, несолоно хлебавши. Поговорить не вышло. Пока я наблюдала, ожидая окончания, на арене появились новые действующие лица. Судя по наскоро свёрнутой «медитации», вести были недобрые. Возвращалась к себе я в глубокой задумчивости. Маршрут подсказывала ЯГУ, напоминая заблаговременно, где стоит свернуть.

Первый день в новом мире вышел уж очень длинным. Скорее хотелось лечь в постель и забыться крепким сном без сновидений.

Уже практически повернув на очередную террасу без огней, я расслышала сладостные стоны и характерную возню.

Резко изменив направление движения, пришлось подниматься вверх по ступеням на следующий ярус, мысленно прося ЯГУ перестроить маршрут. Не хотелось отвлекать парочку от процесса, а сама я вуайеризмом не страдала, чтобы ждать в сторонке, пока они завершат начатое, и лишь потом продолжить путь.

На душе было грустно. Жизнь продолжалась. Под незнакомыми небесами кто-то занимался продолжением рода, а я даже не помнила, из какого рода я. Без роду, без племени.

— Оператор имеет кровное родство с родом Ягер, — тихо отозвалась ЯГУ, чутко улавливая мои печальные мысли.

— Род — это не семья. Как бы парадоксально это не звучало.

Неправильность происходящего крупными мазками рисовала весьма мрачную картину. Мать санкционировала убийство, сёстры попытались исполнить, бабушка, видимо, жила по принципу разделяй и властвуй. Неизвестно, чем ей другие айше не пришлись по душе, но и к младшей внучке она особо тёплых чувств не испытывала, скорее видела лишь альтернативу для своих планов. Пока выходило, что распрекрасному роду Ягер Рогнеда не нужна.

Вообще никому не нужна. Вроде бы и понимала, что здесь так принято, но глубоко внутри что-то сопротивлялось местному мировоззрению. Пока протест лишь поднимал голову, уступая место инстинкту самосохранения и желанию выжить, но я была твёрдо уверена, что это до поры до времени.

Чёрт, да ко мне лучше всех пока отнеслась служанка! Хотя с должностью Ури я пока так и не определилась. В моём понимании она всё же была ближе к шеф-повару или экономке. Но, почему тогда она взяла надо мной шефство, оставалось загадкой.

К себе в покои я добралась к полуночи и сильно удивилась. Стены мерцали тусклым серебристым светом, хотя светильников не было видно. Мерцал сам камень. Напомнило солнечные батареи, днём накапливающие энергию, а ночью отдающие. Я даже потрогала стены, проверяя на наличие мха, но его там не было. Шершавый прохладный камень, который начинал чуть интенсивней светиться, стоило лишь потереть активней. Природа полностью заменяла технологии. Необычно и интересно. Скинув с себя надоевшее платье, я поддалась соблазну окунуться в прохладную воду. Осторожно спускаясь по ступенькам, наблюдала, как одна задругой ступени начинали светиться, придавая воде нежно-голубой оттенок. Невероятное, сказочное зрелище. Лёжа на воде, слушая чуть слышный плеск, я расслабилась. Нервозность отступала, тревоги дня растворялись в нежности волн. Я выжила и не раскрылась перед местными, у меня есть еда, жильё и одежда.

Уже в полудрёме память навеяла фразу, сказанную до боли знакомым голосом: «Всё зависит от нас самих, никогда не сдавайся!»

Уснула я быстро и с улыбкой на губах.

Глава 5

Проснулась я с рассветом и сперва даже не поняла, где нахожусь. Золотистые росчерки разукрасили лиловое небо, ветра не было. В тиши тот тут то там слышалось пение птиц, и даже водопад, казалось, сбрасывал потоки со скал, уменьшив громкость.

Я потянулась всем телом, словно кошка. На душе было мирно и покойно.

— Вперёд, мой друг! Нас ждут великие дела! — подбодрила сама себя. Наскоро нырнув в купель, взбодрилась. Вода будто бы стала прохладнее, чем вчера. Но зубы от холода не стучали. Переодевшись в шорты с майкой, принялась за зарядку. Делая по памяти комплекс упражнений, подумывала, что мне неплохо бы ещё и бегать. Заодно и ЯГУ план окрестностей создаст.

Спустя сорок минут, обливаясь потом, я слегка поубавила свои грандиозные планы. Смыв пот, прикинула, в чём же выходить на пробежку. Обувь на ремешках Ури принесла ещё вчера, но многие ходили босиком. Это было непривычно видеть.

Представив бег по каменным ступеням босиком, тут же отмела подобные эксперименты. А значит, с обувью надо что-то придумать. Спускаясь в царство Ури, заметила заинтересованные взгляды, бросаемые в мою сторону. Я шла в маечке поверх бикини, на поясе болталась юбка, по бокам стянутая кожаными шнурами.

Не принятое здесь платье и не атни, ну и духи с ними. Я ещё хочу к водопаду выбраться. Может, удастся поплавать. Если бег пока недоступен, то плаванье ничем не хуже.

Ури встретила меня с улыбкой, чуть покачивая головой.

— Ишь какая! Не врут, значит. И правда наша маленькая айше оказалась выдумщицей.

Я чуть покрутилась перед Ури, давая рассмотреть со всех сторон. Лёгкая ткань юбки облаком разлетелась вокруг бедер и тут же осела.

— Хороша айше наша, хороша!

Я улыбалась, мне была приятна такая простая и искренняя похвала.

Поболтав немного и получив свой завтрак, выпросила с собой разбавленного энергетика и отправилась на поиски мастера по обуви. Обувь и одежда шились вручную, по меркам заказчика. Мне же предстояло придумать местный аналог кроссовок.

Старый мастер Кру жил на окраине поселения ягуаров. Маленький шустрый мальчишка-поварёнок провёл меня к неприметному домику из плетённой лозы. Оборотней ещё почти не было на улицах, но Кру уже бодрствовал. Стоило нам подойти, как скрипучий голос окликнул из-за спины:

— Светлого неба, урожайной земли и тихих вод вам, айше Рогнеда.

Я обернулась, вежливо повторив приветствие. На меня смотрел сухонький старичок с длинной белоснежной бородой и молодецкой серьгой в ухе. Серые холщовые одежды не скрывали рельефное жилистое тело, всё ещё чувствующее силу для работы.

Цепкий оценивающий взгляд мастера пробежался по моей фигуре и остановился на ступнях.

— Мастер Кру, я к вам с личной просьбой.

Старичок удивлённо взметнул бровь:

— Чем могу быть полезен маленькой айше?

Я попыталась объяснить свою просьбу, для наглядности нарисовав палочкой на земле примерную модель обуви, особо отметив её закрытость и необходимость хотя бы малейшей амортизации.

Мастер слушал, не перебивая, и следил за моими художествами.

— Позвольте узнать назначение этой обуви? — поинтересовался старичок, с интересом поглядывая на получившийся рисунок.

— Понимаете, у меня сейчас есть некоторые проблемы с полным оборотом, а форму после болезни нужно восстанавливать. Придётся делать это в человеческой ипостаси. Вот для бега эта обувь и нужна. А поскольку человеческая стопа не пружинит так же как та же кошачья, нужна искусственная амортизация, — я показала на прослойку из нарисованных шариков. — В такой обуви удобно будет бегать даже по камням.

Мастер Кру задумчиво жевал невесть откуда взявшуюся травинку и ухмылялся в седую бороду.

— Ну и задачку вы задали, маленькая айше. Но старому Кру будет интересно сделать что-то новенькое на старости лет. Есть у меня пара идей, — в глазах у мастера загорелся огонёк нетерпения. — Приходите завтра утром, покажу первые наработки, попробуете наощупь, то ли, что вы желаете.

Я благодарно поклонилась мастеру, заверив, что обязательно буду.

Мастер ушёл с улыбкой в дом, я же оглянулась в поисках дороги к водопаду. Мальчишка уже исчез, выполнив задание Ури. Я в растерянности не знала, куда идти.

— ЯГУ, помоги! Нужно к водопаду.

Перед глазами возникла очень упрощённая карта с точкой моего нахождения и примерным направлением движения.

Я пошла бодрым шагом, отмечая движение моей сигнатуры на карте. Вроде бы верно. Домики закончились, начался лес. Красивый, первозданный и невозможно знакомый. Не знаю откуда, но я знала эти места, словно раньше видела. Стянув обувь, зарылась босыми ногами в прелую, но тёплую листву. Вдыхая полной грудью утренний свежий воздух, я припустила лёгким бегом в направлении шума воды. Сочная зелёная листва папоротников, гирлянды цветущих лиан, раскидистые кроны в вышине, всё это было такое родное, что хотелось рассмеяться. Чувства переполняли. Выбежав на каменистый берег, замедлилась в поисках большого плоского камня. Он обязательно здесь должен быть!

Где-то в подсознании хмыкнула ЯГУ. Я, захваченная переживаниями, не придала этому особого внимания. Камень нашёлся. Чуть-чуть выше по течению он мостиком вдавался в стремительный поток. С трёх сторон его окружали высокие кустарники, скрывая от посторонних. Но я-то знала, что он там. Стянув майку и юбку, осталась в самодельном купальнике.

Солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом. Температура повышалась. Зной ещё не вступил в свои права, но тепло уже ласкало кожу, приглашая освежиться. Проверив завязки, бомбочкой прыгнула в воду. Подняв взрыв брызг, вынырнула и заливисто расхохоталась. Купальник остался на месте, и это радовало. Подгребать к своему камню пришлось против течения, и это оказалось весьма непросто. Моё физическое состояние пока оставляло желать лучшего. Ну, ничего, лиха беда начало.

Я выбралась на камень и осмотрелась. Мне нужна была заводь, где бы течение было не таким сильным, для длительных тренировок. Что-то похожее было ниже по течению. Там русло реки разбивал на две части громадный валун, отрезая от полноводного бурного потока тихую заводь с золотистым песочком. То, что нужно. Там я плескалась добрых два часа. Если бы не энергетик от Ури, лежать бы мне на камешке загорая, а не наматывать круги в природном бассейне. Но даже с такой подпиткой я чувствовала себя измотанной. Солнышко уже основательно припекало, когда со стороны леса послышался топот и громогласный рёв. Земля под ногами задрожала.

Сквозь кусты, не разбирая дороги, неслось бледно-зеленое чудовище. Четырёхлапое нечто больше всего напоминало плод запретной любви динозавра и гиппопотама. В холке под два метра, с массивным туловищем, покрытым роговыми пластинами, плоской треугольной головой и сравнительно маленьким хвостиком как для четырехметровой туши взбесившегося животного. Чудище ревело, очумело размахивая головой во все стороны, и неслось к реке. За ним с гиканьем и свистом бежали два погонщика в набедренных повязках. Тот, что потолще кричал и ругался, размахивая руками, а вот худой как жердь, то и дело взмахивал кнутом. Свист рассекаемого воздуха всколыхнул в душе глубоко зарытые чувства. Человеческая ненависть и звериная кровожадность подняли голову. Глаза застила красная пелена ярости. Где-то на фоне била тревогу ЯГУ:

— Внимание! Частичная трансформация! Внимание! Полная трансформация невозможна! Внимание! Критическая потеря энергии!

А в это время над лесом разнесся громогласный рык. Мой рык.

Зелёная животина от греха подальше резко затормозила передо мной, практически сев на задницу. Загонщики замерли, как вкопанные, с ужасом оглядываясь по сторонам в ожидании кого-то весьма страшного. А я осела бесформенной кучей у ног животины, обессилев. Болотный динозаврик осторожно ткнул в меня носом, проверяя, жива ли, а потом лизнул. Изо рта его пахло травой, намекая, что зверюга предположительно травоядна и не схарчит меня. Подняв лицо, заметила, что у него глубоко в веке застрял металлический наконечник с обрывком кожаной тесьмы.

— Ты же мой хороший, — осторожно поднесла руки с раскрытыми ладонями к морде динозаврика, показывая, что не причиню вреда. Зверюшка обнюхала мои руки и с опаской покосилась одним глазом. Второй был залит кровью.

— Можно Реда тебе поможет? — я гладила болезного по морде, уговаривая согласиться на помощь. — Будет совсем чуть-чуть больно, но надо потерпеть.

Животина грустно вздохнула, совсем по-человечески закрыв глаза в страхе перед обещанной болью. Небольшой хвостик нервно бил по земле, но тело оставалось неподвижным, сжавшись и словно уменьшившись в размерах. Я осторожно раздвинула складки на веке, чтобы понять, как глубоко вошёл наконечник. К счастью, он был двухрогим, как на стреле, и зацепился лишь одним рогом. Вынув металлическую занозу из раны, я продолжала поглаживать животину и успокаивать:

— Вот ты какой хороший, смелый и сильный! Всё вытерпел!

Из-за спины динозаврика послышалось вежливое покашливание. Я медленно поднималась на ноги, одной рукой опираясь о голову пациента, другой сжимая окровавленный обрывок кнута. Вот уж не знаю, откуда у меня такая ненависть к кнутам, но эту животину я больше в обиду не дам, айше я или кто, в конце концов?

Массивная туша динозаврика безуспешно пыталась спрятаться за маленькой мной, одновременно поддерживая и не давая рухнуть наземь от слабости. Слабость сейчас — непозволительная роскошь.

Я с вызовом смотрела на двух погонщиков, которые с нагловатыми улыбочками расходились по сторонам, желая взять нас с динозавриком в кольцо.

— Не советую что-либо предпринимать, — мой голос звучал глухо. Сквозь него снова прорывались нотки рычания.

— Дитя, мы благодарны тебе за помощь. А теперь отойди от нашего зверя, — отозвался толстячок, выделив слово «нашего» и продолжая обходить меня сбоку.

— Я — Рогнеда, айше клана Ягер и урожденная княжна волчьего племени. Повторяю, не советую, что-либо предпринимать.

Мой голос звучал, на удивление, спокойно и холодно, как и должно айше правящего рода.

— Деточка, айше Реда при смерти уже семь дней, так что не морочь нам голову, — нахально отозвался тощий, злобно поглядывая на дрожащего всем телом динозаврика.

— Подойди сюда, и я оставлю на тебе метку своих когтей, — рыкнула я, блефуя. — Хочешь стать игрушкой для маленькой айше? — оскалила клыки и слизнула кровь динозаврика с кожаной перевязи. Блеф — наше всё.

«Надеюсь, она не ядовитая», — мелькнула с опозданием мысль.

В это время ЯГУ отчитывалась на мой мысленный запрос о последствиях повторной частичной трансформации, как в случае с Мией. Перспектива была не радужная. Если я сейчас продемонстрирую кошачью лапу, меня потом обратно надо будет нести реанимировать к тотему.

Кажется, моё маленькое представление возымело действие. Толстячок с ужасом взирал на мой окровавленный рот, а тощий засомневался. Так, надо закреплять успех. Надеюсь, что зверюга не стоит как полцарства, и мне позволят завести такого неординарного домашнего питомца.

— Представьтесь, чтобы я знала, кому оплатить свободу моего нового друга.

— В этом нет необходимости, маленькая айше, — раздался со стороны кромки леса уверенный голос Сурама.

Увидев воина, выходящего из-за кустов папоротника в полном боевом облачении, я выдохнула с облегчением и чуть не осела на землю, но динозаврик вовремя подставил лапу для опоры.

* * *

Сурам направлялся к мастеру Кру за запасными ремнями к обуви. Его отряду предстояло отправиться на границы с пустынями. Оттуда последнее время приходили тревожные вести о расшалившихся тварях. Поскольку территория смежная, зачищать предстояло с аспи́дами. Сурам горестно вздохнул, вспоминая ядовитых на язык змеюк в прямом и в переносном смысле. Отряды зачистки у них целиком состояли из женщин. Каким-то непостижимым образом змеиная вторая ипостась не наследовалась мужчинами. Среди мужчин Мортены бытовала шутка, что, только взяв в партнёрши аспиду, можно увидеть истинное лицо женщин. Но чего у змеюк не отнять, так это красоты и смертоносности.

Та же айше Дара, будучи наполовину аспидой, обладала более утонченными чертами лица, кофейным, но не эбонитовым цветом кожи и раскосыми глазами. Её дочери, квартеронки, переняли от бабки-аспиды не только красоту. Бонусом к ней шло и змеиное коварство, раз старшенькие не постеснялись подтолкнуть Реду со скалы.

Мастер Кру так и не вышел к Сураму, хотя обычно сам передавал заказы. Служка объяснил, что мастер с утра закрылся в мастерской над индивидуальным заказом маленькой айше и ещё не выходил. Не успел воин удивиться, что Реда вдруг отказалась от своего добровольного одиночества, как над лесом разнесся яростный рёв дикой кошки. Эмоции зверя смешались в невообразимый шторм, обещая врагу медленную и страшную смерть. Это кого же довели до состояния боевой ярости? Любые бои за пределами арены строжайше запрещены, поэтому Сурам, не мешкая, рванул на помощь. Вот только достигнув кромки леса, он услышал холодный и властный голос маленькой айше:

— Я — Рогнеда, айше клана Ягер и урожденная княжна волчьего племени. Повторяю, не советую что-либо предпринимать.

На берегу реки стояла малышка в каких-то странных обрезках ткани, едва прикрывающих девичьи прелести, и своим телом заслоняла ездового скута с окровавленной мордой. Загонщики медленно брали в кольцо девчушку, планируя вернуть себе сбежавшую собственность.

Вот только айше не собиралась отступать. В тот момент, когда малышка предложила одному из загонщиков стать её личной игрушкой и жадно слизала кровь с кожаной ленты, даже у Сурама вздыбились волосы на теле. Пора было вмешаться. Он и так увидел достаточно.

— В этом нет необходимости, маленькая айше, — Сурам сразу подтвердил статус малышки. Пусть она ещё не прошла обряд Единения, но в отсутствии амори Муар и старших айше, Рогнеда — второе лицо в клане, сразу после своего деда, Марука Мирного. Никто не смеет оспорить её слово, если вопрос не касается жизни и смерти.

Загонщики замерли. На лицах незадачливых дельцов отразился весь ужас их положения.

— Ваше желание для них — закон, не правда ли? — воин с улыбкой взирал на побледневших мужчин, демонстративно поглаживая заточенные метательные звёзды у себя на поясе. Ему хватило бы секунды, чтобы оборвать жизнь обоих загонщиков. Те, в свою очередь, низко кланяясь и извиняясь, пятились в сторону леса, теперь уже обходя по дуге самого Сурама. В их речитативе слышались слова благодарности, доброго здравия амори и всем айше, а также искренняя жажда подарить Ягерам такую мелочь, как ездовой скут. Достигнув кромки леса, оба мужчины исчезли с глаз кровожадно настроенной малышки и не менее кровожадно настроенного воина.

— Спасибо! — сорвалась из уст айше искренняя благодарность. Девушка медленно осела у ног скута. Громоздкая животина аккуратно улеглась рядом со своей спасительницей и тихонько постанывала, подозрительно косясь на Сурама единственным здоровым глазом.

Вообще скуты — мирные ездовые животные, но если уж у кого-то из них удается установить связь с ездоком, то более преданного боевого товарища не сыскать. Своим бронированным телом скут до последнего вздоха будет прикрывать даже умершего ездока. Ни один крупный двуипостасный Мортены не мог похвастаться такой связью. Ни один, кроме Реды. Сурам смотрел на малышку, всю изгваздавшуюся в крови животного и нежно поглаживающую скута по голове. Похоже, что-то сильно поменялось в характере ребёнка после двух покушений, если она, ранее не отвечавшая на нападки старших айше, не раздумывая встала на защиту более слабого существа.

Глава 6

Я сидела, привалившись к тёплой спине динозаврика. Он тихо и жалобно постанывал. Никогда бы не подумала, что такая зверюга может издавать подобные звуки. А гляди ж ты, все мы ищем кого-то сильного, кто в трудную минуту сможет нас поддержать и защитить. Динозаврик нашёл меня, ну а мне повезло, что появился Сурам.

Воин с интересом рассматривал наш дуэт, в задумчивости поглаживая метательные звёздочки на поясе.

— Поздравляю вас, маленькая айше. Вы только что приобрели себе верного друга до конца жизни.

— Чьей: моей или его? — я устало уточнила, поглаживая треугольную мордаху болотной животины.

— Если вы умрёте, он умрёт рядом с вами. Они очень преданы своим наездниками, — грустно ответил Сурам. — Поэтому берегите себя и его заодно.

Я кивнула, почёсывая нового друга по шее. Нужно было набрать воды и промыть рану, пока в ней не завелась какая-нибудь пакость, но сил встать просто не было.

— А у вас нет случайно с собой энергетика Ури? — спросила с затаённой надеждой у воина. Тот молча протянул мне маленькую крышечку с золотой жидкостью. Я вопросительно уставилась на предложенный объём. Казалось, сейчас меня с места не сможет сдвинуть даже стакан волшебного зелья Ури. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, потому проглотила предложенное и поблагодарила от души.

— Вечером плотно поужинайте и полежите в купели, будет откат. Концентрация для вас слишком сильная, — честно предупредил меня Сурам, но кто ж его тогда услышал.

Силы вернулись, я даже зашла вместе со скутом, как его называл Сурам, в воду и тщательно промыла ему глаз и мордаху. Рана была не глубокая, но болезненная. Главное, внутри не было никакой грязи. Я пыталась представить, чем бы забинтовать рану, но такого размера полоски ткани у меня с собой не было. Заметив мою растерянность, Сурам успокоил:

— Пойдёмте, проведу вас на скутарню амори. Там ему помогут. Есть специальные мази из трав, они не дадут попасть заразе.

Прежде чем выйти из воды, попробовала оттереть кровь скута с тела, но она будто масло не смывалась. Даже чистка с использованием песка не помогла. Собственные вещи надевала с сожалением, но выбора не было. Не разгуливать же в одном бикини.

Мы степенно шли по узкой тропинке вдоль русла реки. Скут удивительно тихо для животного таких размеров следовал за мной. Сурам молчал, но явно грозился заполучить косоглазие, пытаясь ненавязчиво рассмотреть мою одежду.

— А ничего, что я вот так без спросу питомца приведу? — на всякий случай уточнила. Это перед загонщиками можно было качать права в гневе, а сейчас я понимала, что совершенно ничего не знаю о статусе айше, об обязанностях и правах. Не говоря уже об окружающем мире.

— Я не шутил, когда говорил, что ваше слово — закон, — терпеливо объяснял мне воин прописные истины. — Любой ваш приказ, кроме заведомо самоубийственного, будет выполнен. Просто вы никогда не пользовались своими привилегиями. — Сурам о чём-то задумался, но всё же добавил, — Я рад, что вашим первым решением было спасение беззащитного, а не заказ на цацки и тряпки. Этим вы похожи на вашего дедушку, амори Марука.

Дальше мы шли молча. Я догадывалась, кто мог затребовать себе тряпки в приказном тоне, и впервые поняла, что неплохо бы ещё и с дедушкой Рогнеды познакомиться.

* * *

Скутарня представляла собой сеть пещер внутри скалы. Каждое животное имело собственный просторный вольер с поилками и лёгким перекусом. Отдельно находились так называемые ясли для подращённых малышей и вольеры, где мамы ухаживали за самыми маленькими скутиками.

Рядом со скутарней располагался открытый выгул для тренировок, дрессуры и выездки зверей. Что меня особо удивило, это наличие собственного бассейна. Оказывается, скуты отлично плавают и получают удовольствие от водных процедур. Перемещаться на них можно и по суше, и по воде. Даже трёхдневные переходы по пустыне были им не страшны. В еде животинки тоже оказались непритязательны. Насчёт травоядности я сделала верное предположение. В случае необходимости могли и водоросли есть.

Всё это мне рассказывал мастер-смотритель Элу, проводя обзорную экскурсию перед приёмкой на поруки моего нового друга. Прежде чем отвести подранка в вольер, я погладила его и пообещала, что с ним здесь будут хорошо обращаться. Тот только горестно вздохнул, опустив голову к самой земле.

— Ну чего ты загрустил? — ласково поглаживала мордашку местного болотного скакуна. — Я буду тебя проведывать, будем выезжать с тобой в лес. У тебя здесь друзья появятся, а может, и любимая. Вон какой широкий выбор!

Грустная морда даже не оторвалась от земли, показывая всё своё отношение к моим аргументам. Мастер Элу незаметно вложил мне в руку какой-то белесый толстый корень, глазами показывая, чтобы я прикормила страдальца.

— Значит так, давай для начала тебя назовём! А то в самом деле подружиться подружились, а не познакомились. Меня зовут Реда, — я приложила раскрытую ладонь к груди. — А тебя… — я перебирала варианты, с которыми ассоциировался у меня скут, проговаривая их вслух. — Дино?

Ответом мне был заинтересованный взгляд и едва заметное отрицательное покачивание головой.

— Заврик? — и снова отрицательный ответ.

— Тиро? Стего? Дипло?

Но по унылой мордахе поняла, что ни один вариант болотному не пришёлся по вкусу. А что, если взять за основу цвет?

— Может, Хаки?

Динозаврик вопросительно уставился на меня здоровым глазом.

— Это цвет такой, смесь зелёного, серого, чёрного и жёлтого для маскировки на местности противника, — пояснила животинке значение придуманного имени. — Ты благодаря своему окрасу отлично можешь прятаться в лесу и в воде.

Раздумья длились недолго, ответом мне стало утвердительной покачивание головой и смачный такой лизь языком.

— Вот и умничка, Хаки! А теперь давай-ка разрешим мастеру-смотрителю Элу смазать твою рану и показать новый дом, — я протянула руку с белым корнем в виде взятки.

Подношение схарчили очень быстро, попутно облизав мне ладонь. Мастер Элу поднёс ещё один корень, но уже из своих рук. Хаки с опаской косился на незнакомца, но всё же принял еду.

Я постояла рядом пока мастер Элу ухаживал за новым подопечным, смазывал рану и осматривал его со всех сторон в поисках других ран. Их, к счастью, не оказалось. Уже уходя за смотрителем, Хаки обернулся и попрощался тихим вскриком помеси гуся и динозавра. Я помахала рукой в ответ, и Хаки скрылся в пещерах. Порой нам всем очень важно знать, что есть те, кто нас провожает и встречает.

Я грустно улыбнулась своим мыслям. Теперь у меня тоже есть существо, искренне радующееся моему существованию. Надо бы не обмануть его доверие.

* * *

Оставив Рогнеду на попечении мастера-смотрителя Элу Сурам удалился. Дел у него и так было невпроворот. Судя по внутренним часам, он опаздывал к отъезду. Хорошо, хоть Реду необходимо было провести на скутарню. Заодно и своего ездового скута забрал. Осталось захватить вещмешок из казармы.

Как старший по званию и силе он мог бы жить дома, но не любил оставлять без присмотра свой отряд. Пусть дисциплина в подразделении и была железной, но вторая ипостась иногда брала своё, что выливалось в редкие конфликты с кланниками ягуаров. Кого-то застукали в постели с чужой партнершей, кто-то повздорил с молодёжью, меряясь удалью. А разбираться со сем эти приходилось Сураму. Командир старался во всём быть примером своим подчинённым и вот теперь поскрипывал зубами от невозможности появиться вовремя в точке сбора. С другой стороны, зрелище, свидетелем которого стал Сурам, стоило того. Что и говорить, Реда удивила. Молчаливая, болезненная, тихая айше вдруг начала проявлять перспективные задатки.

Верно говорят, что кровь — не водица, рано или поздно берёт своё. Вопрос только, какая кровь преобладала в характерах других айше и как отреагирует тотем на ещё одну претендентку. Все ягуары втайне надеялись, что кровь Ягеров возьмёт своё хотя бы в одном из четырёх наследников мужского пола. Всё-таки хотелось кошкам ходить под предводительством мужчины, но наследственность непредсказуема. Все четверо оказались волчатами и не могли возглавить клан матери.

Сураму же такая ситуация была только на руку. Три наследные айше — это же прекрасная перспектива войти в род через партнёрство и встать во главе Ягеров. На династический брак претендовать он не мог, но его природных задатков вполне хватало, чтобы мягко возглавить клан по праву силы. Пусть айше развлекается, купается в тряпках и цацках, может даже иногда позволять себе эпизодические загулы с другими котами, но рожать она будет только от него. Уж он-то постарается, чтобы сравнение было в его пользу.

Рассматривая для своих целей Мию и Уму, Сурам склонялся скорее к Мие. Решительная, недальновидная, импульсивная и падкая на лесть и ласку кошка — то что надо, чтобы встать во главе Ягеров. Но, как ни странно, сейчас он уже не был уверен в своём выборе. Сначала этот запах, намертво запечатлённый в памяти. Запах сильной, равной! А теперь ещё и Реда, поступающая по совести.

Всего один поступок напомнил непреложную истину. Клан силён, только если во главе стоит мудрый и сильный амори. Амори выбирается не кланом, а духами и клановым тотемом. Они выбирают достойнейшего претендента или претендентку. И если сравнивать действия айше Мии и айше Реды, тотем вряд ли встанет на сторону старшей. А значит, нужно пересмотреть свои намерения. С другой стороны, нельзя открыто действовать. Вдруг Рогнеда не пройдёт обряд Единения и всё-таки станет выбраковкой. Для начала надо бы просто подружиться с девочкой. Неизбалованная вниманием она не должна устоять. Повод есть. Она сама приглашала Сурама в зал памяти. Значит, решено, начнёт уделать время маленькой айше сразу после возвращения с зачистки приграничья.

* * *

По древнему обычаю решение межклановых вопросов происходило на пограничной территории. С незапамятных времён на побережье предками выложен каменный знак триединства, символизирующий союз народов земли, воды и неба. Лепесток воды переливался идеально гладкой каплей аквамарина, лепесток земли чернел вулканическим базальтом с застывшими красными разводами, а небесное пристанище отмечал кабошон горного хрусталя, мерцая в отблесках огня. Сегодня факел пылал на стороне народа земли. Ягуары зажгли огонь, едва обнаружили тела погибших. Если океаниды не признают своих, то придётся отправлять весточку аэрам, и расследование затянется.

Временный лагерь, развёрнутый на побережье, был заметен издалека. Дым костра смешивался с резким запахом степной полыни, оседая на языке горечью воспоминаний. Муар скупо улыбнулась, невольно отмечая, что воины оберегали покой своей амори даже в мелочах. Муар не любила океан и всё, что с ним было связано. Соль морского воздуха бередила старую душевную рану, напоминая про давным-давно утраченный шанс на счастье.

Глубоко втянув носом горький дым, амори покосилась на скривившихся консулов океанидов. Ну да, не соль родных просторов, но они всегда могут уйти в свою стихию, если станет совсем невмоготу.

Отряд располагался на ночлег. Пока Муар выслушивала обстоятельные донесения, океаниды ушли в воду и вернулись лишь на рассвете. Вид у них был озадаченный и встревоженный.

Океаниды — скользкие по характеру, вечно отстранённые, холодные и невозмутимые, как стоячая вода в озере. Должно было произойти что-то серьёзное, чтобы они не смогли скрыть собственных эмоций, ведь реакцией на весть о трёх трупах были лишь едва заметный кивок и обещание на рассвете отправиться в путь. Никаких вопросов, уточнений, ничего. Даже в пути они хранили молчание, предпочитая во время редких остановок общаться жестами.

Сейчас же маска ледяного спокойствия дала трещину, сквозь которую проглядывали настоящие эмоции. Океаниды зажгли огонь на водной вершине знака триединства, подтверждая вступление в переговоры.

Хвала духам отцов прародителей, хоть не пришлось вызывать аэров. Хуже спокойствия океанидов только переменчивость настроения небесного народа. Те легко воспламенялись и также легко остывали от одного лишь слова. Могли сражаться насмерть, а спустя сутки полюбить врага отчаянно и на всю жизнь. Непредсказуемые союзники и крайне нежелательные враги. Хотя ещё неизвестно, кто хуже: открытые и переменчивые аэры или холодные и невозмутимые океаниды.

Холодные… Они такие не всегда и не со всеми. Помнится, нынешний амори кракенов Орис был горяч и страстен как аэр, ухаживая за юной Муар. И ведь она почти согласилась. Амори одёрнула себя, напоминая, с какой невозмутимостью бывший возлюбленный предложил ей стать одной из множества его партнёрш, раз уж она не сможет подарить ему наследника.

«Ещё я в очереди за объедками с чужого стола не стояла!» — ответ гордой Муар был язвителен и категоричен. Глубоко в душе она рыдала от несправедливости и разочарования, но сумела скрыть истинные чувства за напускным высокомерием. Истинная амори ягуаров никогда не стала бы «одной из».

Муар вынырнула из воспоминаний как из омута, чуть тряхнув головой и вдохнув полной грудью горечь полыни. Пора приступать к осмотру.

У каждого народа свои способы сохранения тел. Аэры используют лёд с горных вершин, а океаниды — глубоководные водоросли, выделяющие смолянистый обеззараживающий сок.

Ягуары же осторожно рассекали слой застывшего желе и вынимали тела один за одним, укладывая на наскоро сделанные столы для осмотра.

Чтобы тела не начали разлагаться, их подвергли консервации по всем правилам в ожидании заинтересованных сторон. В песке вырыли неглубокий бассейн, дно и стенки которого застелили в несколько слоев широкими листьями амры, проклеив стыки длинными срезами местных лиан для надежности. Бассейн наполнили морской водой и добавили несколько видов масел для обеззараживания. Тела поместили в импровизированную ванну с головой и добавили последний элемент — фуарадо, порошок превращающий раствор в желе и сохраняющий тела в исходном состоянии.

Муар рассматривала лежащие перед ней обезображенные тела, едва прикрытые выцветшими лохмотьями. Два молодых мужчины и хрупкая девушка возрастом чуть старше Рогнеды. Кожа покрылась глубокими язвами, кое-где проглядывали пожелтевшие кости. Судя по вздутию, тела провели в воде несколько дней.

Океаниды засвидетельствовали отсутствие колотых ран и следов укусов зверей. На лицах консулов читалась та же озадаченность, которая бушевала в душе самой Муар. Двуипостасные просто не знали, чем можно нанести такие увечья. Ещё больше удивляло, что естественная регенерация не справилась. А без понимания орудия и причин отсутствия регенерации определить злой ли это умысел или совпадение оказалось нереально.

Водники скрупулёзно опросили ягуаров, обнаруживших тела, и обыскали побережье вдоль и поперёк в попытках найти хоть какие-то следы. Увы, берег радовал белым песком и полным отсутствием чего-то ещё. Ни водорослей, ни рыб, ни моллюсков. Абсолютно безжизненная картина. Словно океанская волна слизала все следы, оставив двуипостасным лишь «подарок» в виде трёх изуродованных тел.

Муар помнила, что где-то недалеко от побережья находилось селение выбраковок. Их тоже стоило бы опросить, но на расстоянии суточного перехода следов людей не было, а значит, и необходимость в допросе отпадала сама собой.

Если быть честной, амори не хотела встречаться с изгоями. Вечно болеющие, недолго живущие и обиженные на двуипостасных выбраковки неохотно шли на контакт, предпочитая сторониться бывших соклановцев. В чём-то их можно было понять, изгнанные из родного дома, люди чаще всего морально ломались и скатывались в полуживотное состояние.

Были случаи, когда одичавшие и озверевшие выбраковки сбивались в отряды, выслеживали и убивали двуипостасных из мести. Такое не прощалось. Около четырёхсот циклов назад были даже карательные походы против изгоев. Двуипостасные просто перебили всё поселение выбраковок, включая женщин и детей. В зале памяти об этом нет информации, но отец в старости откровенно рассказал всё, как было, и просил не допустить повторения подобных зверств.

Поэтому лучшим решением Муар считала невмешательство в жизнь изгоев. Не стоит бередить их обиды и напоминать про ту жизнь, которую они когда-то потеряли. За последние сто циклов обряд Единения у ягуаров не прошло чуть больше сотни человек. Обычно это один-два человека в цикл, но иногда случаются и счастливые праздники, когда вся молодёжь обретает вторую ипостась.

Мысли плавно перешли на ситуацию с Рогнедой. По всем признакам она должна была стать выбраковкой. Именно поэтому старшие сёстры вознамерились кардинально решить вопрос с малышкой накануне праздника Единения. Вот только разукрашенная физиономия Мии без слов подтверждала, что Дара и старшие айше ошиблись. Как и сама Муар. Поэтому через полцикла Ягеры проведут отдельный ритуал для младшей айше.

Пока же амори присмотрится к Реде. Нахождение на грани общения с духами отцов прародителей не проходит бесследно. Остаётся надеяться, что душа и тело ребёнка, пережившие две гарантированные смерти, обрели жажду жизни для борьбы за своё место в этом далеко не дружелюбном мире. Слабым нет места в Мортене и во главе клана.

Муар отстранённо наблюдала, как ягуары рубили широкие листья амры и склеивали их между собой, создавая для погибших океанидов последнее пристанище. Работали на совесть, ведь на этих импровизированных лодках тела предстояло отправить домой. Где-то далеко, затерянный в водных просторах, располагался архипелаг водного народа, где они решали сообща спорные вопросы владения океаном. Туда же, видимо, и решили доставить тела погибших для прощания.

Водники не вмешивались в процесс строительства, признавая и принимая помощь от террианцев. От раствора фуарадо океаниды отказались, сняв с тел остатки одежды и обернув погибших в коконы из голубых водорослей в соответствии с собственными традициями. Каждое движение консулов было настолько плавным и нежным, словно они одевали и укладывали спать маленьких детей. Возможно, так оно и было. Наличие дыхательных татуировок отнюдь не означало совершеннолетие умерших. Тогда становились понятны скорбь и забота, сквозящие в поведении консулов. При мысли о том, в каких муках погибли эти подростки, даже Муар становилось не по себе, что уж говорить об океанидах.

Светило медленно клонилось к закату, окрашивая океан в палитру багряных красок. Было в этом что-то зловещее, словно на берег накатывались не бирюзовые волны, а потоки крови. Тела покачивались на пурпуре вод, ожидая своего последнего плавания домой. Ветер стих, лишь шелест волн убаюкивал погибших, страшась нарушить их вечный покой. Лодочки легко заскользили по волнам, повинуясь мощным гребкам огромного фиалкового кракена, уходящего за горизонт в лучах заката.

Прежде чем последовать за товарищем, один из консулов затушил огонь на знаке триединства, подтверждая отсутствие претензий к террианцам, и преподнёс Муар подарок. Чёрная жемчужина размером с человеческий глаз в ажурном коконе из выращенного вокруг перламутрового коралла с шипами наружу выглядела настоящим произведением искусства.

Дорого. Долго в создании. Хрупко. Уникально.

— Амори Орис напоминает, что амори ягуаров всегда желанная гостья во впадине кракенов.

Украшение плавно опустили на песок у ног Муар, и, не дожидаясь ответа, океанид растворился в волнах вместе с последними закатными лучами.

Глава 7

К Ури я добралась где-то часа через два, основательно заблудившись во внутренних переходах. Зато методом проб и ошибок разведался ещё один ярус дворца, на этот раз скальный. Мы наткнулись на искусственные ледники с продуктами, склады с оружием и даже небольшое подгорное озеро. Видимо, этот источник был на случай осадного положения.

Но были и переходы, не раскрывавшие своих тайн. Бродить было интересно, я почему-то не испытывала страха. От стен и мха исходил неяркий свет, зрение достаточно быстро подстроилось. После насыщенного дня усталость всё больше давала о себе знать болью в мышцах и тяжестью во всём теле.

То ли мы с ЯГУ действительно осмотрели все доступные помещения на этаже, то ли нам просто повезло, но следующий переход привёл уже к сети ходов, исследованных ранее. Оттуда до кухни было рукой подать, вот только я чувствовала себя все хуже.

— ЯГУ, что со мной? — я брела по переходу, еле переставляя ноги. Казалось, кухня находится запредельно далеко. В горле пересохло, воздух со свистом вырывался из лёгких.

— Оператор принял сильнодействующий энергетик. Экспериментальным образцам без устойчивого симбиоза с нулевым носителем рода рекомендован постельный режим и обильная калорийная пища.

Дойти бы ещё до них. Вверх я шла на чистом упрямстве, реагируя лишь на подсказки ЯГУ. Когда я вывалилась на кухню, попутно сбив с ног кого-то из помощников Ури, то уже слабо соображала от накативших температуры и слабости. Болело всё тело, ломило кости, выкручивало суставы, кожа обрела поразительную чувствительность. Прикосновения ткани ощущались сродни трению о наждачную бумагу.

— Вот же… Кошак безмозглый! — выругалась Ури, заглянув мне в лицо и увидев одной ей ведомые симптомы. — Сейчас, маленькая айше! Потерпите, станет легче. Вот, съешьте!

В глазах всё плыло, сфокусировать зрение не удавалось. Более-менее угадывался только фиолетовый цвет и запах, похожий на вяленое мясо.

Я слабо жевала волокна, скорее рассасывая их. Аппетита не было, но, как ни странно, стало чуточку легче.

— Сколько вы выпили? — голос Ури доносился словно сквозь вату и лучился заботой с нотками тревоги, пока она придерживала меня за плечи.

— Одну крышку.

— Хвала духам отцов прародителей, хоть на это мозгов хватило. Ух, я задам ему, как вернётся! Ишь, что удумал, ребёнка травить! Я это так не оставлю! Вот побегает у меня треть цикла на своих четырёх, я на него посмотрю.

Ури возмущалась себе под нос, обещая кому-то жестокие кары, пока я приходила в себя.

Кусочки фиолетового мяса сменились фруктами с оранжевой мякотью. Сочные дольки взрывались фейерверком вкуса во рту. Память пыталась предложить ассоциации, но, кажется, я ничего подобного в жизни не ела.

После такого странного перекуса я натурально осоловела. Глаза закрывались, неимоверно хотелось лечь спать прямо на полу. Холод камня меня ни капли не смущал, наоборот радовал приятной прохладой. Оценив моё состояние, Ури провела меня в покои и уложила спать, заверив, что завтра бельё и одежду заберут в стирку.

Дальше я позорно отключилась.

Новое утро в новом мире отозвалось бодрой такой болью во всём теле. Но эта боль была правильной и скорее приятной, сигнализирующей о том, что вчера организм получил достаточную нагрузку.

Ох, у меня же ещё встреча с мастером Кру. Пришлось вынимать своё тело из постели и идти делать зарядку с водными процедурами. Наскоро завершив обязательную программу, отправилась к Ури. Есть хотелось зверски. Я бы наверно слона съела, лишь бы только с сочной поджаристой корочкой.

Ури снова сокрушалась, что маленькая айше нарушает традиции. Негоже есть на кухне, но сытным завтраком накормила. При попытке вручить мне с собой бутыль с энергетиком я вежливо отказалась. Ещё свежи были воспоминания об откате. И вообще, нужно организм приводить в норму без стимуляторов. Так справлюсь.

К мастеру Кру я добралась за рекордных десять минут и была приятно удивлена результатом его работы. С виду его изделие было помесью мокасинов и кроссовок.

Мягкая кожа, изнутри напоминающая замшу, удобно охватывала стопу и закрывала голень. Мастер даже шнурки сделал, чтобы можно было подтянуть по размеру обувь. Подошва же представляла собой три полоски выдубленной кожи с большей плотностью. Между ними были вставки в шахматном порядке какого-то вещества, напоминающего пробку, но оно пружинило. Вначале я была скептично настроена, примеряя обновку, но, пройдя несколько шагов и попрыгав на месте, пришла в полный восторг. Подошва не просто амортизировала, она ещё и давала импульс к движению. Стопе было удобно, не жарко, обувь практически не ощущалась на ногах. Я искренне поблагодарила мастера, лучась от удовольствия. Он даже про рельеф не забыл на подошве для лучшей сцепки, вот что значит профессионал.

Мастер Кру колебался всего несколько мгновений, но, видя моё довольное лицо, всё же решился:

— Айше Рогнеда, могу я обратиться с просьбой? — мастеру было неудобно, но он не отводил взгляд.

— Чем смогу помогу, мастер!

— Могу ли я делать по вашему макету обувь для других?

Я, признаться, опешила от такого вопроса. Это, выходит, можно запретить?

— Мастер Кру, мой макет — лишь задумка, идея. Воплотили её в жизнь вы. Это, скажем так, наше совместное детище. И я только рада буду, если кому-то ещё пригодится такая обувь, — я смутилась, стараясь помягче сформулировать свою мысль. — Просто, остальные же, наверно, не имеют моих проблем.

— Ошибаетесь, айше Реда. У нас очень много детей, которым эта обувь была бы очень кстати. Оборот они ещё не контролируют, а потому физические нагрузки у них минимальные. От этого страдает тело, и замедляется физическое развитие.

Интересно получается, то есть у них молодняк вообще никак не тренируют. Ясельки. Только после оборота за них берутся в полную силу. А меж тем гармоничное физическое развитие в детстве не может не сказаться положительно. Главное, не переусердствовать.

— Мастер Кру, конечно, я не против! — ободряюще улыбнулась мастеру. И тут мне пришла ещё одна дельная мысль. — А где можно найти мастера по работе с деревом?

— А вам нужно взаимодействовать с живым или мёртвым растением? — удивил меня вопросом мастер Кру.

— Мне бы универсала, — выкрутилась я, наверняка таких специалистов либо нет, либо очень мало.

Мастер Кру задумался крепко, чуть поглаживая свою седую бороду. Я не торопила с ответом, прикидывая как буду объяснять, что мне нужно.

— Универсалов, как вы говорите, у нас и не было никогда. Но я могу вас провести к старому Три, он занимается распределением мастеров для нужд клана. Он лучше подскажет, кто сможет выполнить вашу просьбу.

Такой ответ меня устраивал более чем. Мы степенно шли по самому нижнему ярусу поселения и беседовали с мастером Кру ни о чём. Я интересовалась, из чего сделана пружинистая прослойка между подошвами. Оказалось, что это местная лиана с пористой структурой. В живом состоянии она пружинит ещё больше, а в мёртвом остаются лишь остаточные явления.

— Ничего себе остаточные! Как же она тогда вживую пружинит? — невольно вырвался у меня вопрос.

— А вот, можете попробовать, — мастер Кру с удивительной для его возраста ловкостью взобрался по ближайшему дереву на высоту четырёх метров над землёй, цепляясь исключительно пальцами за кору, и скинул к моим ногам длинный побег вырвиглазной малиновой лианы. Растение было чуть меньше толщины моего запястья, покрытое узкими маленькими листьями, как чешуйками.

Мастер Кру спустился так же быстро, как и поднялся, а я всё ещё рассматривала лиану.

— Маленькая айше испытывает какие-то затруднения? — участливо поинтересовался мастер, видя моё задумчивое выражения лица.

— Да. Мне нужно, чтобы лиана была натянута между двух деревьев на расстоянии трёх-четырёх человеческих ростов и на высоте чуть выше колена, но при этом вредить растению не хотелось бы. И ещё мне нужна сеть из таких же лиан высотой два-три человеческих роста и шириной раза в два больше.

Мастер Кру удивлённо взирал на меня, но никак не комментировал странный запрос.

— Старый Три точно вам поможет, — хитроватая предвкушающая улыбка мелькнула на его лице, но я успела её заметить.

Распорядитель всеми деревщиками жил на другом конце поселения, практически на границе с джунглями, что, впрочем, было логично.

К моменту нашего прихода перед его домом столпилась компания мужчин, мирно беседующих и обменивающихся шуточками. Все они были одеты в бледно-зелёные набедренные повязки. Уже не в первый раз замечаю, что цвет одежды у местных разнится в зависимости от профессии. Здесь же в глаза бросались и другие отличительные черты. Так, у некоторых деревщиков виднелись заготовки под татуировки и разная степень выбритости головы.

Завидя нас с Мастером Кру, деревщики синхронно поклонились. Любопытные взгляды, бросаемы в мою сторону, сложно было игнорировать, но я нацепила на лицо вежливую улыбку и кивала в ответ на приветствия. Нас предложили пропустить вне очереди к мастеру Три. Пришлось отказаться, сославшись на то, что труд на благо клана всегда в приоритете, а вопрос маленькой айше может обождать.

Мужчины так на меня смотрели, будто у меня хвост вырос, я же демонстративно рассматривала жилище главного деревщика.

Домом ему служил ствол дерева толщиной в несколько обхватов. Низенькая дверца, маленькие окошки без стёкол с зеленоватыми занавесками из цветущих гирлянд неизвестных растений.

На уровне метров двух от земли виднелась площадка из сплетённых ветвей дерева, где сейчас о чём-то оживлённо беседовали вполголоса мастер Кру и низенький лысый мужчина. Солнечный свет, проникая сквозь крону дерева, отражался на гладковыбритой голове. Удивляло ещё и то, что от площадки в разные стороны расходились узкие подвесные мостки, свитые из лиан. Нигде не видно было метала. Я непроизвольно выискивала гвозди, заклёпки или ещё что-то подобное, но не находила.

Почувствовав на себе излишне пристальный взгляд, обернулась. Молодой парнишка, на вид лет двадцати с любопытством рассматривал мою обувь.

— Айше, позвольте задать вопрос? — краснея до кончиков ушей и тушуясь, пробормотал парнишка.

— Слушаю.

— А вам для чего такая странная обувь?

— Для занятий физическими упражнениями. Чтобы успешно пройти Единение, хочу развивать своё тело уже сейчас, — выдала заблаговременно заготовленную версию. Не буду же каждому рассказывать о собственных проблемах с оборотом. Хотя, скорее всего, все и так о них знают. Но придётся держать хорошую мину при плохой игре.

Парнишка как-то странно отреагировал, глаза его заблестели такой надеждой, будто я пообещала вылечить всю его семью от мирового поветрия как минимум.

— А… А… А разве существуют такие занятия? — заикаясь от собственной смелости произнёс оборотень.

— Ну если мастер Три сможет выполнить мою просьбу, то, возможно, появятся, — криво улыбнулась одной стороной лица.

Глаза парнишки загорелись фанатичным энтузиазмом:

— А что для этого нужно? Возможно, мы сможем помочь?

Хоть мы и разговаривали в стороне, но, как оказалось, к нашему разговору прислушивались, и теперь к нам начали подходить другие деревщики. Они кивками и заинтересованными взглядами давали понять, что тоже в деле.

Я ещё раз объяснила, что мне требуется и показала на малиновую лиану, скрывающуюся в кроне соседнего дерева. Для наглядности палочкой нарисовала на земле, как это должно выглядеть.

Сначала стояла гробовая тишина. Потом появились первые предположения, как это сделать. Через несколько минут обсуждение переросло в бурный спор, а ещё через пять минут стороны пришли к общему мнению.

— Айше, мы посовещались и решили, что это можно сделать, но только в одном месте, — объяснял всё тот же мило краснеющий парень. — Для жизни лерико необходимы постоянная тень и вода. Возле реки создать такое не выйдет, там очень солнечно для неё. Но здесь неподалёку есть небольшое озерцо, питаемое подземными источниками. Над ним кроны деревьев сплели полог, и солнце не обжигает лерико.

В голову пришла шальная мысль, но прежде чем её озвучить, я уточнила:

— А в озере водится что-то опасное?

— Нет, что вы, оно неглубокое, и вода там слишком холодна для опасной живности, — ответил уже другой деревщик, постарше возрастом и с толстенной косой на затылке. Остальная часть головы у него так же была выбрита, как и у мастера Три.

— А можно ли тогда натянуть лиану и сетку над озером? Ну чтоб, если срываться, то в воду, — пояснила я свою идею. Так-то меня и просто устроили бы натянутая стропа и сеть между деревьев. Но тогда пришлось бы озаботиться ещё верёвками для страховки. А озеро в качестве места тренировок — просто идеальный вариант. И полазать, и закалиться, если сорвался, то и поплавать. Сами того не подозревая, мужчины только что незатейливо улучшили систему тренировок. Опять же, место, судя по всему, не проходное, а значит, и меньше глазеть будут.

Мужчины снова начали совещаться, у некоторых в глазах появился азарт.

— Можно, но тут придётся потрудиться сразу нескольким подмастерьям, — снова ответил тот, что с косой. — Если айше не слишком спешит, мы могли бы этим заняться после смены.

О, айше никуда не спешит. У айше море времени. Я уже счастлива тем, что идею получится претворить в жизнь.

— Если можно, я бы хотела присутствовать при сотворении, — скромно попросилась в наблюдатели. Оно, конечно, нет ничего хуже, когда заказчик стоит над душой, но мне там предстояло провести ближайшие несколько месяцев, и не хотелось бы потом отрывать деревщиков от работы ради исправления неудобных огрехов.

— Конечно, айше!

— Нам самим интересно, что получится!

— Давайте здесь встретимся за два часа до заката, должны управиться, — доносились с разных концов голоса мужчин.

— А ну, цыц! Что столпились, как молодухи на караванном краю? — гаркнул мощный бас из-за спин подмастерьев.

Мужчины расступились, пропуская ко мне мастера Три. Тот, обёрнутый в подобие римской тоги зелёного цвета, напоминал лешего среди дубов старого леса. Низенький, коренастый, но с властным голосом и татуировкой, покрывающей всю левую руку от кончиков пальцев до шеи. Растительный орнамент выглядел настолько натурально, что хотелось потрогать его наощупь.

— Айше, они вам докучали? — брови мастера деревщиков сошлись на переносице, когда он грозно осматривал своих подчинённых.

— Нет, что вы, мастер! Наоборот, они вызвались помочь мне в одном маленьком деле после работы, если вы не против, — я мило улыбалась, врубая обаяние на полную катушку. Не знаю, как я выглядела со стороны, но мастер смягчился.

— Ну если так, то вижу моя помощь уже не требуется.

Чёрт, я же совсем забыла про субординацию и, считай, через голову мастера подрядила его подчинённых на выполнение своей просьбы. Нужно было срочно исправлять ситуацию.

— Мастер Три, если вы не заняты сегодня, то я бы попросила вас отправиться с нами. Более чем уверена, вы с высоты своего опыта сможете подсказать наиболее эффективные решения для поставленной задачи.

Мастер улыбнулся, с хитринкой посматривая на всех окружающих. Небольшая толика лести ещё никому не мешала.

— Я всецело доверяю своим подчинённым, айше. Они справятся и без моей помощи, но я с удовольствием посмотрю, что за конструкцию вы задумали воплотить в жизнь.

Мужчины стояли вокруг меня, улыбаясь от похвалы. Вот и отлично. Распрощавшись с деревщиками, отправилась к реке. Плавание никто не отменял, потом ещё следовало навестить Хаки, чтобы скут не заскучал без хозяйки.

* * *

Мастер Три наблюдал, как умело и уважительно общается маленькая айше с его подчинёнными. Без пафоса и надменности она расположила к себе собеседников и уже спустя пару минут что-то чертила на земле, объясняя на схеме свои пожелания. Давненько уже мастер не видел, чтобы его подопечные так слаженно и с энтузиазмом подошли к обсуждению и выполнению задания. Работа у них была достаточно однообразной, создание и поддержание нескольких защитных черт вокруг поселения на случай нападений, расчистка сельхозугодий от подступающего леса да строительство домов с воздушными переходами.

Что-то новенькое делать приходилось не часто, поэтому просьба айше и была воспринята с таким интересом. Когда мастер Кру пришёл к нему и рассказал об идее айше Рогнеды, посмеиваясь в седые усы, то Три вначале не поверил старому другу. Ведь все знали, что маленькая айше болезненная и замкнутая, она не то что не обращалась за помощью, она и среди оборотней старалась поменьше находиться. Сейчас же он видел перед собой не испуганного ребёнка, а уверенную молодую девушку, в глазах которой светились ум, умение расположить к себе и быстро делать выводы из полученной информации. То, как легко и естественно она сгладила неловкость от прямой просьбы его подчинённым, минуя мастера, делало честь её дипломатическим талантам.

* * *

Вечер наступил незаметно. Плавание и общение с Хаки заняли весь день. Скут так вообще устроил мне купания как в аквапарке. Мастер Элу поведал, что мой новый друг очень скучал. Он даже не пошёл с остальными скутами на выгул, грустно всматриваясь в угол, через который я ушла вчера.

При моём появлении Хаки радостно заверещал так, что у меня уши заложило. Я выпустила своего красавца из загона и погладила по шипастой голове, заодно осмотрев рану на веке. Та успела затянуться тонкой корочкой. Хаки неутомимо крутился вокруг меня и тёрся, словно собачка размером больше лошади. Наконец, он улёгся на землю, всем своим видом показывая, что хочет покатать хозяйку. Седла на нём не было, поэтому взбираться пришлось, выбирая, где шипы потолще, чтобы ненароком не обломать и не причинить боли своему скуту. Зря переживала.

Стоило мне усесться, как Хаки бодрой рысью потрусил к бассейну. Я не успела стянуть с себя верхнюю одежду, поэтому в воду плюхнулась, в чём была. Вытянувшись вдоль тела скута, я плыла. Прохладная вода ласкала разгорячённое тело. Натруженные мышцы расслаблялись. Хаки осторожно катал хозяйку, изредка попискивая от удовольствия. В какой-то момент я отцепилась от скута и решила дать ему возможность поплавать одному. Скут забеспокоился и, не раздумывая, поднырнул под меня, чтобы я оказалась на нём сверху. Вот только он не рассчитал силы и при выныривании подкинул меня в воздух. От неожиданности я завизжала и плюхнулась бомбочкой рядом с ним. Моему визгу вторил обеспокоенный крик Хаки.

Вынырнув и отплевавшись от лишней воды, обнаружила встревоженную морду скута прямо перед собой. Недолго думая, я улыбнулась и выдала:

— Ещё!

Взгляд Хаки из встревоженного стал шкодным. И я начала летать. Сначала это были неумелые бомбочки с кучей брызг, затем мы со скутом приноровились, и он подкидывал меня только после того, как я устойчиво встану ему на голову. Вот тут уже начались «рыбки», и даже одно недокрученное сальто получилось. Ещё неизвестно, кто больше получал удовольствия от водных процедур, я или скут. Под конец мы уставшие и довольные валялись на солнышке, обсыхая. Мастер Элу принёс мне несколько белых корней для Хаки. Я благодарно приняла лакомство для питомца и скормила разомлевшему от усталости скуту.

— В первый раз вижу, чтобы скут настолько спокойно вёл себя рядом с большой кошкой, — задумчиво произнёс мастер Элу. — Обычно они терпят рядом с собой только двуипостасных с мелким зверем.

— Я же ещё ребёнок, мастер. У меня не было полноценного оборота. Возможно, поэтому Хаки так добр ко мне.

Я устало вздохнула, прижмурившись от яркого солнца. Не объяснять же, что у меня с оборотом беда бедовая. Даже частичная трансформация вызывает почти коматозное состояние.

— Айше, может, по возрасту вы и ребёнок, но по разуму и ответственности — вполне зрелая личность. Многим этого не видно, но мы привыкли смотреть вглубь живых существ. Всегда можно отличить строптивца от лентяя, злобного нарушителя спокойствия от лидера, сильного добряка от заискивающего подхалима, — мастер Элу по-отечески смотрел на меня. — Вы — кошка, айше, большая мудрая кошка, но не такая как амори или старшие айше. Их звери эгоистичны, сильны, бескомпромиссны. Ваш же… Не такой. Думаю, поэтому у вас проблемы с оборотом. Вы не такая, как все вокруг.

Мастер Элу увёл полусонного Хаки с собой, а я осталась обдумывать услышанное. В чём-то Элу был прав. Рогнеда — не такая как все вокруг, она — полиморф, что уже явно выделяет айше из числа всех оборотней.

Но что если это было сказано ещё и в отношении меня? Я старше Рогнеды, из другого времени и с иными взглядами на жизнь. Может, поэтому я не могу освоить оборот? Моя душа — не Рогнеда, живущая с множеством ипостасей с детства и как-то находившая с ними общий язык. Для её ипостасей я — чужачка, захватившая тело и разум их хозяйки или подруги, смотря, как у них выстроены взаимоотношения. Может, поэтому любой частичный оборот ставит меня на грань жизни и смерти? Меня просто хотят изгнать вот таким незатейливым, но очень действенным способом. С этим надо что-то делать, должен же быть способ наладить связь с внутренним зверинцем, пока они меня не самоубили.

С этими мыслями я отправилась на встречу с деревщиками.

* * *

Я находилась в полнейшем шоке от увиденного. На моих глазах творилась самая настоящая магия. Такого я даже представить не могла. Но обо всём по порядку. Мы с мастером Три мило беседовали, следуя к оговоренному озеру. Неспешная десятиминутная прогулка, и мы оказались на месте. Солнце клонилось к закату, и свет едва рассеивал сгущающиеся сумерки. Джунгли вокруг жили своей жизнью. Отовсюду доносились шелест листьев, резкие выкрики птиц, шебуршание мелких зверьков. Я чувствовала себя некомфортно, но старалась этого не показывать. Озеро казалось чернильной кляксой, небрежно поставленной богами-подростками на черновике джунглей. Неровный берег, заросший высокой остролистой осокой, надёжно скрывал его от любопытных глаз.

Я заметила, как мастер Три погладил остролистые травинки, и те расступились, открывая едва заметную в сумерках тропинку. Татуировка на его предплечье слабо засветилась и тут же погасла. Мы вышли к воде.

Мужчины неспешно расходились вокруг озерца, диаметром около тридцати метров навскидку, обсуждая в полголоса предстоящую задачу. Сумерки сгущались, и я занервничала. Они же ничего не смогут сделать в темноте.

«Хоть бы ещё никто не поранился», — была моя последняя мысль, а затем мир неуловимо изменился. Секунду назад я ещё различала лица деревщиков вокруг озера, и вдруг окружающие деревья засияли мягким сиреневым светом. Гирлянды лерико оплетали всё вокруг ажурной паутиной, спускаясь к воде тонкими и гибкими корнями.

Я в немом изумлении смотрела на природное великолепие. Страх и нервозность исчезли. Сейчас под сенью деревьев стояла не айше и даже не попаданка из неизвестного мира, а маленькая восторженная девочка, которая воочию узрела настоящее волшебство. Между тем, деревщики начали творить своё собственное действо. Под их руками лерико светящимися нитями сплетались в затейливые узоры, образуя подобие рыбацкой сети с крупными ячейками. Присмотревшись, я открыла рот в немом изумлении. Лианы жили собственной жизнью. Ладони деревщиков двигались на расстоянии трёх-пяти сантиметров над растением, но не касались его. Послушная лерико отращивала новые побеги, вытягивая влагу из озера. Вначале сеть мерцала тусклым светом, но вскоре стала утолщаться, напитываясь водой и сменяя цвет на малиновый.

Полотно мерцало над озером, медленно поднимаясь в воздух и меняя положение в пространстве. Длинные жгуты протянулись к ближайшим деревьям, крепко охватывая их стволы и фиксируя конструкцию. Живая сеть получилась шириной около десяти метров и высотой метров пятнадцать. Располагалась она прямо над серединой озера и выглядела сеткой теннисного корта, к которой ещё предстояло добраться. В ответ на мои мысли жгуты лерико потянулись друг к другу с противоположных концов водоёма. Встретившись посредине, они сплелись на манер корабельного каната и застыли.

Теперь, чтобы добраться к сети, нужно пройти не менее десяти метров по лиане, удерживая равновесие сначала над землёй, а затем и над водой. А это с моим нынешним физическим состоянием практически подвиг.

— Маленькая айше довольна результатом? — прервал мои размышления мастер Три, взирая на дело рук своих подопечных.

— Абсолютно. Спасибо! — я склонила голову в знак благодарности сначала перед мастером, а затем и перед его подмастерьями. — Вы превзошли все мои ожидания!

Деревщики поклонились, всё ещё косясь на созданное творение, но воздержались от комментариев. Уставшие и довольные мы возвращались в поселение. Удивительно, но лианы лерико вились вдоль всего нашего пути, рассеивая тьму ночи и указывая путь. Сложилось впечатление, что лерико обладали зачатками разума и вполне осознанно облегчали нам путь.

Об этом я решила подумать завтра. Слишком насыщенным получился день.

* * *

Сон, яркий и реалистичный захватил меня, едва коснулась головой подушки. Молодая девушка, одетая в эластичный серебристый скафандр, собирала образцы почвы, растений и фасовала их по разным баночкам. Лицо девушки скрывал шлем с зеркальным стеклом. Пол и возраст выдавали тихие мелодичные напевы о любви, помощи и самопожертвовании.

Местность показалась мне смутно знакомой. Девушка бродила у подножья водопада, когда из джунглей к ней выбежал маленький чёрный котёнок. Его отчаянный писк заглушал хруст кустов. Некто большой ломился следом, не разбирая дороги. Пушистый малыш бросился к девушке, ловко взбираясь по скафандру на плечи и прячась от опасности. Следом на берег вывалилась израненная пантера с окровавленным боком. На пятки ей наступала трехметровая громадина с хищными заострёнными зубами и плоской головой. С виду хищник выглядел безумной смесью ящера и саблезубого тигра. Судя по стекающей с его клыков крови, пантера явно проигрывала в этой схватке.

Котёнок на плече отчаянно запищал, увидев раненную мать, и отважно спрыгнул ей на помощь. Пантера взревела, закрывая своим телом дитя и остервенело молотила когтистыми лампами по морде хищника, пытаясь достать до глаз. Но всё было тщетно. Рывок, и хищная пасть практически сомкнулась на шее пантеры. Котёнок прыгнул, целясь в глаза обидчику, но был откинут движением лапы. Мать отчаянно билась, вырываясь из захвата.

Раздался выстрел. Тварь захрипела и стала заваливаться на бок, вместо глаза у неё зияла дыра в черепе. Челюсти так и сжимали горло своей жертвы. Пантера сипела, захлёбываясь кровью. Из джунглей прихрамывая вышел котёнок. Подволакивая заднюю лапу, он упрямо брёл к матери. Девушка склонилась к пантере, руками раскрывая пасть хищника. Котёнок крутился тут же, жалобно попискивая и тыкаясь носом в бок маме.

Сон оборвался. Я ворочалась в постели пытаясь понять, что это было. Скафандр, оружие — явные признаки не этого времени. Здесь, в основном, колюще-режущие оружие, но никак не огнестрельное или плазменное. Может ли это быть воспоминанием из моего прошлого? Или это всего лишь сон? Я провалилась в дрёму, так и не придя к какому-то выводу.

Глава 8

К концу подходили вторые сутки их пути к аспидам. Зелёные берега проплывали мимо в неспешном ритме мерных гребков ездового скута. Щебет птиц смешивался с журчанием воды, успокаивая и настраивая на размышления. Дорога позволяла разложить по полочкам события прошедших дней, взвесить собственные слова и решения.

В сущности, ничего непоправимого не произошло. Если бы тётя хотела лишить Дару её статуса будущей амори, то инициировала бы ритуал у тотема. А так очень кстати пришлось приглашение аспиды Эфы. Пока Дара со старшими дочками погостит у аспидов, Муар остынет.

Внутренний голос при этом твердил, что в этот раз Дара перегнула палку. Не следовало вмешиваться в естественный порядок вещей. Старая ведьма присмотрела бы за дочерью до ритуала Единения, а дальше уже девочка разобралась бы с ипостасями, если они у неё действительно имеются.

Чтобы кто ни думал, но смерти своему ребёнку Дара не желала. Ситуация с приступами Реды вышла из-под контроля. Девочка совсем перестала отдавать себе отчёт о времени и месте частичной трансформации. Похожие симптомы описывали у полиморфов перед смертью. Постоянный энергетический голод привёл к ухудшению состояния здоровья. Сёстры видели происходящее и забеспокоились о собственном будущем.

Дара решилась принять необходимые меры. Мариса должна была упокоить хотя бы часть животных ипостасей Рогнеды, чтобы та смогла дожить до совершеннолетия. Кто же знал, что старшие дочки попытаются разрешить вопрос кардинальным способом.

Если уж рассматривать ситуацию непредвзято, то Дара понимала резоны Мии и Умы. Как единственный ребёнок в семье она ставила собственное благосостояние превыше всего. Тоже самое сделали и девочки. Особенно поразила целеустремленностью Миа. Надо же, не побоялась завершить начатое. Это дорогого стоит. Аспида Эфа оценит по достоинству поступок правнучки.

Позади подобно птичкам щебетали дочери. Ума мечтательно рассказывала, как отправится в Триару болеть за Мию на ежегодных играх Единства. Она будет самой красивой, и наследник снежных ирбисов, наконец, обратит внимание, что она выросла. Миа отвечала односложно, с тревогой оглядываясь по сторонам и поглаживая своего скута ладошкой в попытке успокоить. Животное махало головой из стороны в сторону и утробно выло, поворачивая к незнакомому берегу. Остальные скуты тоже заволновались, словно предчувствовали опасность.

Дара всматривалась в воды реки, течение поменяло направление на обратное.

— Всем на берег! Быстро!

Её крик потонул в завываниях ветра. Небо стремительно стало темнеть. Иссиня-фиолетовые облака закрыли солнце, погружая во мглу окрестности. Скуты визжали в панике, вырывая поводья у ездоков и несясь в одном им ведомом направлении.

— Спешиться и замотать глаза скутам! — Дара кричала на пределе возможностей, укрывая морду своего скута оторванным куском собственного дорожного платья. Девочки последовали её примеру.

Левее на берегу Дара заметила очертания каменного завала, за которым можно было бы укрыться от ветра. Подхватив поводья уже боле-менее спокойного животного, она повела группу за собой в убежище. Едва они успели скрыться за камнями, как ветер принес первые песчинки. На огромной скорости они резали кожу в кровь, забивали дыхание испуганным путникам. Воины без команды достали из седельных сумок шатры, накрывая ими животных, себя и женщин. Плотная ткань заглушала вой ветра и отсекала жалящие вездесущие песчинки, создавая островок безопасности посреди бушующей стихии. Не прошло и пары минут, как Ума вскрикнула:

— Мама, вода!

— Да какая вода, песок же, — с досадой сплюнула Миа, прочищая рот.

— Нет. Под ногами вода. Она прибывает, — испуганно отозвалась Ума, прижимаясь к морде своего скута и поглаживая его.

Воды реки, обернутые вспять ураганным ветром, не находили себе места и разливались по берегу, превращая округу в топкую грязь. Если буря продлится долго, то им здесь не укрыться. В пустынях бури бушуют от тридцати минут до пяти часов, но они в сутках пути от пустыни. Здесь бурь не должно было быть в принципе. И всё же.

— Как только вода поднимется до пояса, связывайте скутов попарно. Квадратами по четыре накрываетесь шатром и на сцепке плывете ближе к лесу, — Дара спокойно отдавала приказы, показывая, что всё под контролем. — Если потеряем друг друга из виду, возвращаетесь к реке и следуете заданным маршрутом. Встретимся у аспиды Эфы.

Чёткие команды без паники и страха, отданные ровным голосом, всегда отрезвляюще влияли на окружающих. Воины кивнули, распределяясь по три для защиты каждой айше.

Спустя час, когда вода уже поднялась до колен, ветер понемногу начал стихать. Отдельные порывы ещё трепали ткань импровизированного убежища, но уже лениво, не вгрызаясь голодным песчаными клыками в кожу. Вода медленно уходила. Спустя ещё минут пятнадцать Дара дала команду сворачивать шатры и выбираться из образовавшегося болота.

* * *

Третий день. Полёт нормальный. Что за полёт? А это я летаю с каната лерико прямо в озеро, раз за разом пытаясь дойти до сетки посредине. Радует, что прогресс уже наметился. Раньше я даже до озера не доходила, падая на землю. Потом пару раз свалившись в осоку, я сделала большой рывок вперёд и до воды практически добегала по канату, опасаясь порезаться об острые листья.

Лиана пружинила под ногами, удерживать равновесие удавалось с трудом. Постепенно вестибулярный аппарат вспоминал, как работать и зачем он нужен. Ягодицы болели нещадно, ведь каждый выход на канат всё равно, что подняться из приседа на одной ноге, но без стабильной точки опоры. Опорные ноги менялись, прогресс медленно, но верно продвигал меня по канату в сторону центра.

На четвёртый день мне удалось дотянуться до сетки. Я вцепилась в лиану руками, не веря, что этот момент настал. Ноги дрожали, пот капельками струился по телу, приглашая добровольно спрыгнуть в озеро и освежиться.

Фигушки. Вот залезу наверх и уже оттуда… Но тело предательски не вынесло измывательств уже через два метра подъёма. Забитые мышцы одеревенели, пальцы болели и не слушались. Всего одно движение, и я ухнула в воду. Со стороны берега послышались вежливое покашливание. Я, отплевываясь от воды, старалась рассмотреть своего тайного зрителя.

— Прошу прощения, что прерываю вашу тренировку, но вопрос не терпит отлагательства, — почтенно согнулся в поклоне воин из личной гвардии Муар.

Я чувствовала себя максимально нелепо, выбираясь из озера. От холодной воды зуб на зуб не попадал, одежда намокла и прилипла к телу. Хорошо, хоть не решилась тренироваться в бикини, вот был бы сейчас конфуз. Стоя перед воином как мокрый воробей перед коршуном, уточнила:

— Какая нужда привела вас ко мне?

— Прибыл консул аэров Орласов, настойчиво просит встречи с главой рода Ягер, — всё также не разгибая спину отрапортовал гвардеец.

— А как же дедушка Марук?

— Амори Маруку нездоровится. Он не сможет принять посланца Орласов.

Резко вспомнились слова Сурама, что в отсутствие амори Муар и старших айше я становлюсь второй в клане. А сейчас, стало быть, первой. Только этого мне не хватало.

— Консула разметили со всеми удобствами?

— Да, айше Рогнеда.

— Передайте, что я приму его через два часа.

Воин кивнул, развернулся вокруг своей оси и лишь после этого выпрямился. Через мгновение он также бесшумно скрылся в чаще, как и появился до этого.

— ЯГУ, построй кратчайший путь во дворец.

— Сделано.

И я побежала. Вот где пригодились обувь мастера Кру в полной мере. До этого я три дня бегала на выносливость, медленно, без рывков. Сейчас же времени было в обрез.

Я ускорилась, притормаживая лишь на развилках и поворотах. Бежалось легко, мозг был свободен для размышлений. Первое. Мне нужна информация об Орласах, чтобы понимать, какие у нас с ними взаимоотношения. Второе. Нужны обязательные атрибуты принадлежности к роду Ягер. И третье, мне нужна моральная поддержка. Хотя бы пятёрка воинов из гвардии Муар. Одна принимать этого Ораласа я почему-то побаивалась.

На кухню к Ури я ворвалась уже с каким никаким, но планом.

— Ури, мне нужна твоя помощь! Срочно!

— Слушаю, маленькая айше, — распорядительница подхватила меня под руку и увлекла всё в тот же колодец, где отдыхали её подчинённые. Она рассматривала меня, чуть прищурившись.

— Мне нужна информация о наших взаимоотношениях с Орласами, парадный наряд айше и группа поддержки из гвардии амори Муар, — выпалила я тихо, стараясь привлекать как можно меньше внимания.

Ури задумалась, постукивая себя пальцем по подбородку.

— Наряд будет, со всеми регалиями как полагается. Информация… Тут вам в зал памяти нужно сходить. А воины и так будут, если я правильно понимаю, вы будете принимать консула Орласов?..

— Всё верно. Где находится зал памяти? Как он работает? — я теребила вопросами Ури. Уж очень не хотелось опростоволоситься перед иноземным гостем или, не дай духи отцов прародителей, устроить дипломатический скандал.

— Он прямо под лекарской комнатой у основания тотема располагается, — напутствовала меня Ури. — А работает… Ишь какое слово использовали. С каждым по-разному. Я картинки видела, а кто-то голос слышит. Задавайте вопрос и получите ответ.

* * *

Два часа прошло непростительно быстро. Еще никогда КПД отведённого мне времени не был так высок, как в зале памяти. Права оказалась Ури, когда отметила индивидуальный подход ко всякому вопрошающему. Стоило мне спуститься на ярус ниже, я заметила сизую дымку внутри комнаты. Она завихрениями циркулировала, но не покидала её пределов, хоть дверь и была открыта.

— Оператор желает подключиться к устройству хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров?

— Желаю.

— Какая информация интересует Оператора?

— Нужна информация по аэрам Орласам и их взаимодействию с ягуарами за последние четыре поколения.

— Какова форма подачи материала?

Прикинув, что времени у меня в обрез, выбрала наиболее целесообразную:

— Тезисная с расшифровками по дополнительному запросу.

Я почувствовала себя студентом, который год прогуливал политологию и международные отношения вместе взятые, а теперь вдруг решил наверстать упущенное за одну ночь перед экзаменом.

Перед глазами всплывали краткие выжимки из военных союзов и династических браков. Совместное успешное лоббирование решений в совете какой-то Триары и не менее успешные совместные выступления на спортивных состязаниях, отдалённо напоминающих Олимпийские игры. За последнее время они не поддержали только одну инициативу Ягеров: пленение Ядвиги Рейс. Отдельно попросила вывести персоналии, кто нынче у Орласов княжил, в каком родстве состоял с Ягерами. Ну и отдельным блоком стояла проблематика. Я пыталась спрогнозировать цель визита.

— ЯГУ, мы всё запомнили?

— Всё.

— Оператор запрашивает у устройства хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров доступ к записям о последних официальных контактах с Орласами. Форма подачи — видеоряд со звуковым сопровождением.

Оп-па! Кино оказалось преинтереснейшим. В тронном зале спорила Муар и высокий темноволосый мужчина с раскосыми глазами и выдающимся носом, больше смахивающим на клюв ястреба или орла. Орлас, не стесняясь в выражениях, распекал Муар.

— Я ни за что не поддержу эту инициативу. Её отец развязал войну, и был казнен. Для неё же ты предлагаешь участь хуже казни, — Орлас встряхнул Муар и, глядя ей в лицо, с расстановкой произнёс, — да убей её, наконец! Выследи и убей! Никто тебе слова поперёк не скажет! Будешь в своём праве!

— Я не хочу её смерти! — шипела разъяренной кошкой бабушка Рогнеды, — я хочу, чтобы эта тварь страдала так долго, сколько будет существовать этот мир!

— Опомнись!

— Это ты опомнись! Она не достойна твоего благородства!

Орлас медленно опустил руки и отошёл на шаг от Муар, с сожалением разглядывая собеседницу.

— Посмотри, куда привела Рейсов месть! Хочешь такого же для Ягеров?

— Пока я жива, такого не случится!

— Это уже происходит! — мужчина покачал головой. — Ты отравляешь свой род ненавистью и местью.

Муар отвернулась, не в силах выдержать его укоризненный взгляд. Её голос едва слышался:

— Мой род закончится на мне стараниями это рыжей твари. Наследовать будут дети Марука, — плечи амори Муар поникли. — Я просто хочу справедливости. Око за око, зуб за зуб! Помнишь? Я хочу, чтоб её линия крови прервалась.

Орлас подошёл и нежно обнял собеседницу со спины. Не было в этом никакого сексуального подтекста, лишь забота и поддержка.

— Время на исходе. Рекомендую продолжить взаимодействие с устройством хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров позднее, — сухо отозвалась ЯГУ, вклиниваясь поверх видеоряда. Картинка моментально исчезла.

* * *

Зал, вырезанный в толще скалы, поражал размерами. Потолок поддерживали десять пар колонн с резными основаниями. У подножия их закрывали кусты местного аналога фикуса с матовыми зелёными листьями. Чёрный мрамор красиво сочетался с зеленью и золотом отделки в верхней части колонн. Потолок, странным образом пропускал солнечный свет, хотя проёмов в нём я не заметила. К трону вело два десятка высоких ступеней, поднимая правителя ягуаров над всеми просителями. Занимая своё место на резном троне из чёрного мрамора, выполненном в форме двух пантер с оскаленными пастями, я чувствовала себя самой настоящей самозванкой.

Пусть меня и облачили во все приличествующие случаю одежды и украшения, но уверенности мне это не добавило. С другой стороны, вспомнив, как характеризовали Рогнеду до моего подселения, совсем не факт, что она чувствовала бы себя лучше.

Узкое чёрное платье не оставляло простора для фантазии. Оно облегало второй кожей, подчёркивая высокую грудь, упругие бёдра и общую хрупкость моей нынешней фигуры. Украшения из золота, серебра, гагата и янтаря закрывали сплошной накидкой, спускаясь из-под горла на грудь и плечи. Волосы заплели в толстые косы, а поверх головы надели широкую золотую диадему, больше напоминающую укороченный кокошник с имитацией кошачьих ушей. Лоб покрыли золотой краской. Честно говоря, взглянув в зеркало перед выходом, я себя не узнала. Да и Рогнеду тоже.

Десяток воинов, стоящих по обе стороны от прохода к трону, вселял хоть какую-то уверенность. Двери распахнулись, и в зал стремительно вошёл высокий мужчина с кирпичного оттенка кожей и чёрными курчавыми волосами. Кожаный доспех сидел как влитой на атлетической фигуре консула. Густая борода и орлиный нос соперничали за внимание в облике незнакомца. Я отвела взгляд. Похож на Орласа, который беседовал с Муар, но не он.

— ЯГУ, с учётом увиденной галереи правящего рода Орлас, кто бы это мог быть?

— С вероятностью 78 % это второй сын амори Ордуна Орласа, Ора.

Интересно, с чем же к нам пожаловал столь высокий гость? Для простого обмена любезностями сыновей правящего рода не направляют. Я оказалась права.

Гость оценивал меня цепким изучающим взглядом. В живых глазах видна была работа мысли. Видимо, Орлас сверял видимый перед собой облик с имеющейся информацией и не находил соответствий. Ещё бы, предполагаю, что Миа и Ума не сидели затворницами, а вот о Рогнеде особо не распространялись в силу её состояния здоровья и перспективы оказаться выбраковкой. Даже интересно, как он будет выкручиваться.

— Приветствую прекраснейшую и мудрейшую дочь справедливого рода ягуаров, да продлят духи отцов прародителей циклы его прославленного амори Марука Миролюбивого, во имя неба, земли и морских глубин!

Я мысленно восхитилась обилию лести, вылитому на меня одной фразой. Однако в эту игру могут играть два игрока.

— Приветствую сладкоголосого Ора Орласа, гордого сына небесного клана орлов, да продлят духи отцов прародителей циклы его прославленного отца амори Ордуна Справедливого, во имя неба, земли и морских глубин!

У Ора заиграли желваки от досады, что я прекрасно осознаю, кто передо мной, а вот он — нет. Пора исправлять ситуацию, пока она не достигла пика неловкости.

— Мы официально не представлены, потому позвольте исправить досадную оплошность. Я — Рогнеда, младшая айше клана ягуаров и урождённая княжна волчьего племени. Рада приветствовать вас в доме рода Ягер.

Брови Орласа взметнулись вверх от удивления. Н-да, батенька, хреновый из вас дипломат. Выражение лица держать вы не умеете. Я мило улыбалась, ожидая ответной словесной реакции на представление. Мужчина взял себя в руки и снова запел соловьиные трели лести.

— Я безмерно рад знакомству с очаровательнейшей и таинственнейшей жемчужиной рода ягуаров! Ваша красота воистину соперничает лишь с вашим светлым разумом. Я сожалею лишь о том, что поздно узнал о вашем существовании!

Я вопросительно подняла одну бровь, криво улыбнувшись. Уж очень сильно переигрывал Орлас, очень.

— Что привело сына небесного клана орлов в наш дом? — решила перевести разговор ближе к теме, иначе мы могли бы до вечера обмениваться любезностями.

Ора поперхнулся воздухом на вдохе, услышав от меня столь явный намёк на переход к сути визита. Именно, батенька, именно. Мне можно. Я дома и имею право сократить разведение политесов до минимума. Секунд десять в зале стояла тишина. Ора собирался с мыслями, а я не торопила. Наконец, лицо его приобрело естественное выражение. Маска лести и учтивости сползла, оголяя тревогу и внутренние переживания. Как ни странно, но таким он мне стал даже симпатичен.

— Айше Рогнеда, я прибыл просить временного убежища для клана орлов.

Глава 9

— Что⁈ — обескуражено переспросила я у Орласа, совсем не по-аристократически уронив челюсть.

С мрачной обречённостью Ора повторил:

— Я прошу временного убежища для клана орлов.

В голове хаотично метались мысли. Во имя всего святого, я не могла принимать такие решения. Я же самозванка. Где-то здесь был дедушка Рогнеды, и даже если он при смерти, я добьюсь от него ответа на это предложение. А пока следовало собрать информацию.

— С чем связано такое беспрецедентное в своём роде прошение?

Я взяла себя в руки, стараясь говорить, как подобает настоящей айше. Такая перемена в моём состоянии не прошла незамеченной и, кажется, немного приободрила аэра.

— Как вы знаете, родовые земли Орласов находятся высоко в горах на востоке. Последнее время горы гневаются, содрогаясь под нашими домами. Небо всё чаще вторит им громовыми раскатами. Участились обвалы и лавины. Старейшины предполагают, что вскоре горы должны очнуться от сна. Как только они выплеснут весь свой гнев, мы вернёмся домой.

Я судорожно переводила его иносказательные речи на понятный язык. И мне очень не нравился результат. Кажется, Орласы поселились на склонах спящего вулкана, который решил проснуться. Если я права, то времени у них не так много, как им кажется.

— Скажите, горы уже выдыхали столбы пепла в небо?

— Нет, айше Рогнеда. Пока они лишь разомкнули смеженные веки.

«А! А понятней никак нельзя изъясняться⁈» — я начинала закипать. Велеречивые метафоры неуместны, когда целый клан стоял на пороге гибели.

— Сколько вас?

— Чуть больше пяти тысяч.

Я мысленно присвистнула. Это же где разместить такую прорву народа, как прокормить и чем занять во избежание конфликтов. А они обязательно возникнут, я даже не сомневалась. Это вначале гости ведут себя как гости, а потом чувствуют себя как дома.

— Сколько детей?

— Чуть больше полутора тысяч, — Ора хмурился, рассматривая моё озабоченное лицо. — Вы не подумайте, я не имею ввиду весь клан. Я прошу хотя бы за детей.

Я выругалась, цветасто и совершенно неподобающе для айше и, судя по изумленному лицу Орласа, на явно незнакомом языке.

— Вы там совсем о свои скалы головами ударенные? Дети, старики, кормящие и беременные — это минимум.

На лице Орласа отразился ничем не замутнённый восторг.

— Мы о таком и не смели просить, — он склонился в поклоне.

Ах ты ж… Я это вслух сказала. А он воспринял как согласие.

— Сколько подходит под перечисленные категории?

— Порядка двух тысяч.

— Я вас услышала, — решительно встала с трона. Медлить нельзя, нужно идти к дедушке. — Мне нужно подумать. Через два часа вы получите свой ответ.

Мы раскланялись, молча, но в глазах Орласа пылал такой фанатичный огонь, что мне стало не по себе. Я уже практически вышла из тронного зала, когда услышала в спину:

— Айше Рогнеда, мы согласны на любые условия и надеемся на ваше сострадание.

Останавливаться я не стала, лишь махнула рукой, давая понять, что его слова услышаны.

* * *

К дедушке Рогнеды меня провели по первому требованию, оставив возле монументальных каменных дверей, покрытых искусной резьбой. На одной половине дверей прекрасная дева вращалась в вихре боевого танца с саблями, разя врагов без разбора, а на второй половине пятнистый леопард когтями и клыками рвал своих врагов. Венчала оба барельефа единая корона, разделённая ровно посередине дверными створками.

Я собралась с духом и толкнула каменную громаду. Та неслышно отворилась, впуская меня в царство сумрака и благовоний.

Осторожно ступая, я ждала, пока перестроится зрение.

Перед моими глазами предстали огромные апартаменты, чем-то напомнившие мои. Только здесь всё умещалось на одном ярусе. В дальнем углу виднелось пространство для тренировок, отделённое резными деревянными ширмами. Справа от входа располагался рабочий кабинет с макетом материка в миниатюре. Я остановилась возле инсталляции, не в силах сдвинуться с места. Материк условно был разделён на две неравные части. Большая часть была необитаемой, судя по отсутствию каких-либо отметок, границ или статуэток. А вот меньшая была разделена на четырнадцать участков, в центре которых стояли искусно вырезанные из чёрного и белого камня фигурки зверей, птиц и пресмыкающихся. Ещё семь участков были выделены в прибрежной зоне со стороны океана и обозначались голубыми фигурками обитателей морских глубин.

Карта была выполнена с таким старанием, что можно было рассмотреть горы и равнины, речные русла и даже водопады. На дне океана просматривались впадины и коралловые рифы. Я поражённо качала головой. Мне бы такое наглядное пособие для учёбы. Последний раз скользнув взглядом по макету, я с сожалением отвернулась.

Слева ветер едва ласкал тяжёлые занавески, закрывающие выход на балкон. А прямо напротив стояла монументальная кровать из светлых пород дерева с резными столбиками и балдахинами из белой непрозрачной ткани. Хозяина апартаментов нигде не было видно.

Повсюду стоял приторный запах эфирных масел, он забивал дыхание, вынуждая дышать короткими неглубокими вдохами.

Я несмело подошла к кровати. В голове вертелся ураган мыслей.

Здесь не принята жалость. Здесь ценят только силу. А вдруг дедушка Рогнеды откажет? Как я тогда буду смотреть в глаза Ора, объявляя вердикт ягуаров? Как я смогу спать спокойно, зная, что где-то в горах оставила на верную смерть детей, стариков, беременных…

Неуверенно касаясь пальцами балдахина, я не решалась отвести тканевый полог. Во мне боролись два совершенно противоположных чувства. Одна я хотела переложить всю тяжесть принятия решения на настоящего амори, правителя, ответственного за свой народ. А другая я твердила про себя удивительно знакомую фразу: «Делай, что должно, и будь, что будет». Эта сумасбродная личность сейчас собиралась убеждать амори принять беженцев, несмотря ни на какие сложности, а в случае отказа всё равно пойти наперекор. Честно говоря, этакое раздвоение меня пугало до чёртиков, но отступать было некуда.

— Не бойся, дитя! — проскрипел тихий старческий голос, отчего я вздрогнула.

Решительно откинув полог, я каменным истуканом замерла на месте. На широкой постели лежала самая настоящая говорящая мумия. Очень старый даже по человеческим меркам мужчина с длинной седой косой возлежал на ворохе цветных подушек. Всё его тело покрывали тканевые повязки, пропитанные ароматическими маслами. Кожа на лице покрылась сеткой трещин. Часть из них сочилась сукровицей.

Я сглотнула подкатившую к горлу тошноту. Чем нужно было заболеть, чтобы с этим не справилась ни регенерация оборотней, ни восстановление под тотемом? Рогнеду он с того света выдернул, а здесь не справляется?

Амори Марук молчал, давая время привыкнуть к собственному облику.

А я ещё раз внимательно всмотрелась в фигуру амори. Особое внимание привлекла бурая клякса на груди. Она расплывалась, захватывая всё новые участки, как нефтяное пятно на воде. Сперва я подумала, что это след ароматических масел на повязках, но цвет отличался. Более того, очень отдалённо пятно напоминало кошачий след. Сделав себе зарубку в памяти, я всё же нарушила тишину:

— Приветствую амори Марука Миролюбивого, да продлят духи отцов прародителей ваши жизненные циклы, во имя неба, земли и морских глубин! Как ваше самочувствие? — проявила я вежливость, склонив голову в поклоне.

— Как видишь, — амори Марук улыбнулся по-отечески, похлопывая рукой по краю постели. — Присаживайся. Нечего стоять истуканом.

Я осторожно присела на край постели, представляя, чего стоила дедушке Рогнеды одна только эта фраза. Вся моя решимость воевать за чужой клан отошла на второй план. Кроме того, пришло осознание, что говорить нужно чётко и по существу, чтобы не нагружать амори больше необходимого. Словно в ответ на мои мысли Марук произнёс:

— Я, к сожалению, не способен вести длительные беседы, но предполагаю, что ты пришла не о погоде поговорить. Поэтому делись своими печалями, моя маленькая айше. Что так растревожило твоё сердце, что ты решила прийти к своему старику?

Чёрт, похоже, Рогнеда была настолько нелюдима, что не жаловала своим вниманием даже больного дедушку. Он, несмотря ни на что, относился к ней с любовью и терпением. Это было настолько непривычно по сравнению с отношением, демонстрируемым всеми окружающими, что меня проняло. Я решила ответить тем же.

— Дедушка… — я сделала паузу, пытаясь прочесть его реакцию на столь фамильярное обращение. Марук лишь ободряюще улыбнулся в ответ, терпеливо ожидая, когда я продолжу. Это придало немного уверенности. — … я пришла за советом. К нам прибыл Ора Орлас с прошением о временном убежище для детей их клана. У них вскоре проснутся горы, а ты знаешь, чем это может грозить.

Амори внимательно меня слушал. Живой ум не покинул полуразрушенное тело. По его глазам я видела, как он просчитывает всё возможные варианты развития событий.

Пауза затянулась на несколько минут.

— А сама ты что думаешь по этому поводу? — неожиданно спросил амори. — Пока ты высказала лишь проблему, но не вариант её решения.

Ох-ох-ох! Подловил меня дедушка, ещё как подловил. У него явно был заготовлен вариант решения проблемы, но Марук не давил авторитетом, а интересовался мнением внучки. Пришлось признаться честно:

— Первое. Я не понимаю, почему они обратились с просьбой именно к нам. Нет, мы, конечно, состояли в достаточно дружественных отношениях, но наш клан далеко не самый близкий к ним и даже не относится к аэрам. Мы — террианцы. Орласы согласны на любые условия. Это же какой простор для манипуляций в будущем⁈

Амори заинтересованно вздёрнул бровь.

— Продолжай, пожалуйста.

У Марука было такое выражение лица, будто он получил шанс переиграть уже заведомо проигрышную шахматную партию. Крайне сосредоточенно, мужчина неосознанно выводил на постели какие-то знаки.

— Могу зафиксировать и попробовать расшифровать, — отозвалась ЯГУ.

— А ты и такое умеешь? — мимолётом удивилась возможностям тайной помощницы. Та в ответ только тяжело вздохнула, оставив комментарии при себе. Я же продолжила излагать собственные мысли дедушке.

— Второе. Количественный вопрос. У Орласов детей полторы тысячи душ, и ещё пять сотен стариков, беременных и кормящих. Даже разместить такую прорву гостей проблемно, тем более прокормить, да ещё и на неопределённый срок. Но я бы забрала всех при соблюдении некоторых условий.

— Поясни.

— Дети, старики, беременные и кормящие — это слабое место клана в случае несчастья. Родители никогда не бросят на произвол своих детей, а мужья беременных жён. Если их забрать, то взрослые сильные орлы смогут покинуть место бедствия в любой момент. Так Орласы могут выйти из этого испытания почти без потерь. Почти, не отменяет разного рода случайности. Дураков везде хватает.

Что же касается нашего вклада, то, скорее всего, придётся договариваться с деревщиками, чтобы они в сжатые сроки сотворили подобие временного безопасного селения для Орласов. Ещё орлов обязательно нужно вовлечь в процесс обеспечения себя пропитанием, возможно, сделать смешанные с ягуарами отряды. Но охотиться они должны за пределами наших земель, чтобы не опустошить их. Нам не нужно, чтобы гости оставили после себя безжизненную пустыню. Ещё нужно привести всех к клятве перед нашим тотемом. Никакого вреда и злых умыслов в отношении ягуаров, кроме права на самозащиту. В политические перспективы я не лезу, там вы сами как-нибудь разберётесь, что ягуары смогут с этого поиметь.

Я выдохнула, завершая свой затянувшийся монолог.

Марук даже приподнялся на подушках, рассматривая меня, как диковинного зверька. Мне стало немного неуютно от такого пристального внимания. Похоже, я своим выступлением полностью развеяла прошлый образ Рогнеды. Нужно было срочно сгладить ситуацию.

— Исходя из этого, я понимаю, что моё видение ситуации ничтожно мало по сравнению с реальным объёмом проблем, которые нас ожидают. Поэтому я пришла к тебе. На твоей стороне опыт, а мои размышления — лишь опыт ребёнка, основанный на краткой выжимке информации из зала памяти.

— Ты даже не представляешь, как сейчас похожа на свою бабушку, — Амори улыбался, глядя на меня. Голос его потеплел при воспоминаниях о супруге. — Она так же безрассудно бросалась спасать всех слабых, утверждая, что сила нам дана для защиты, а не для нападения.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Неужели в обществе, где выживает сильнейший, могли рождаться гуманисты и пацифисты? Сомнительно, но, видимо, бабушка Рогнеды была именно такой. А Марук между тем продолжал. Голос его был тихим, но уверенным.

— Орласы обратились к нам, потому что однажды подобная ситуация уже случалась. Было это очень давно. Мы не отказали в помощи тогда, не откажем и сейчас. Земля всегда рада детям неба и воды, если те пришли с добрыми намерениями. Что же касается принимаемых мер, ты права. Опыт играет на моей стороне. Поэтому для начала, мы отправим с Ора говорящих с камнем. Возможно, им удастся усыпить горы без риска для Орласов. Если же нет, то будем принимать гостей.

Я обдумывала, сказанное амори. Он снял камень страха и ответственности, который давил мне на плечи всю дорогу сюда. Всё-таки решение прийти к дедушке Рогнеды было верным. Он действительно оказался Мирным, как назвал его Сурам. Опытный правитель, не лишённый милосердия. Что-то мне подсказывало, что это милосердие скрывает большую внутреннюю силу, стержень, который до сих пор не даёт ему оставить свой клан и уйти к предкам.

Я осторожно протянула свою ладонь к его и сжала через тканевые повязки.

— Спасибо. Я боялась, что ты им откажешь, — честно прошептала, не поднимая на него глаз.

— И разбить сердце моей маленькой айше? — теперь уже Марук гладил мою ладонь в успокаивающем жесте. — Ни за что!

Я понимала, что он лукавил. И он понимал, что я всё понимаю. Но было чертовски приятно это слышать, словно я — маленькая девочка, разбившая коленки и прибежавшая плакаться на руки к дедушке.

— Я рад, что в твоём сердце есть не только милосердие к другим, но и трезвый прагматизм. Твои рассуждения утолили жажду моей иссохшей за долгие циклы жизни души. Тебе пока не хватает опыта, но это временный недостаток. Возьми, — мне в ладонь опустилась каменная пирамидка с величиной граней размером как мой мизинец. Чёрный гладкий камень был удивительно тёплым наощупь. — Отдай это Ора. Это наши условия помощи.

Марук мучительно закашлялся. Мне тяжело было смотреть, как его тело содрогалось от болезненных спазмов. Сжав его ладонь напоследок, вышла из покоев правителя ягуаров с мыслью, что нашла здесь ещё одного небезразличного к судьбе Рогнеды человека. Очень жаль, что ему отмерено не так много времени.

— Завершена расшифровка символов, выводимых экспериментальным образцом Маруком Ягером в процессе разговора с Оператором, — отозвалась ЯГУ, прерывая поток моих сожалений.

— Что там? Покажи!

— Портрет экспериментального образца женского пола.

Перед внутренним взором предстала девушка с алыми волосами, шикарной фигурой и миловидным, почти кукольным лицом. Губки бантиком, большие раскосые глаза цвета насыщенного тёмного янтаря. Но, кроме внешности, внимание приковывала голубая змеиная чешуя, частично покрывающая предплечья и бёдра красавицы. Чешуя оттеняла кожу с красивым равномерным загаром. Если это бабушка Рогнеды, то неудивительно, что амори Марук до сих пор с нежностью вспоминает свою супругу.

* * *

Хвала духам отцов прародителей Сурам не опоздал к выезду. Его десятка, собранная на боевое дежурство, ожидала командира на берегу реки. Добраться к месту встречи с аспидами можно было двумя способами: верхом на скутах через лес это заняло бы четыре дня, вплавь по отрогу реки — два дня. Был ещё вариант отправиться во второй ипостаси, но тогда на месте нельзя было бы разбить лагерь, привести себя в порядок. Неизвестно на сколько затянется этот рейд. Сурам отдал приказ сплавляться по реке, лишь ближе к концу возвращаясь в лес для проверки живой черты. Необходимо было тщательно обследовать живой заслон клана и отметить на схеме проблемные точки, чтобы деревщики смогли вернуться после зачистки и обновить защитную черту.

Обычно зачистки занимали порядка двух недель, чтобы местная живность скорректировала свой ареал обитания с учётом жизненных потребностей двуипостасных и покинула на время приграничье. Предки завещали жить в мире с природой, и двуипостасные свято чтили этот закон. Так уж повелось, что приграничье патрулируют представители соседних террианских кланов. Аэры и океаниды сами отвоевывают у небесных и водных обитателей жизненное пространство. Народы земли им в этом не помощники.

Хотя Сурам еще помнил детские истории, рассказанные бабушкой, о едином союзе неба, земли и воды, отразившем великий захват. Кем были завоеватели неизвестно, ведь в зале памяти отсутствовала любая информация по этому поводу. А союз, если он и существовал когда-то, давно в прошлом. Нынешние кланы и в Триаре не всегда могут договориться, не говоря уже о совместных действиях.

К границе добрались в середине третьего дня. Патрулирование вызывало всё больше вопросов. Сурам с тревогой оглядывался вокруг и не узнавал приграничье. Дело было даже не в том, что пустыня отвоёвывала землю у джунглей. Нет. Опасения вызывало само состояние. Словно здесь прошлось стадо гигантских скутов, переломав стволы могучих деревьев и сорвав с них гирлянды лиан. Песок начал встречаться ещё задолго до того места, где он был бы уместен. Скуты спокойно шагали по нему, благодаря широким лапам, не увязая. А вот двуипостасным приходилось сложнее. Кое-где наносы достигали высоты колена, мешая передвигаться. В тишине слышны были лишь дыхание ветра и шелест песка. Пение птиц практически не различалось. Их попросту не осталось посреди бурелома. Защитной черты больше не существовало.

Здесь не требовались таланты деревщиков, чтобы уяснить невозможность восстановления защитного контура на том же месте. Опорные деревья росли сотнями циклов, а то и больше. Теперь черту придётся переносить вглубь собственной территории. Сурам с досадой осматривал разгром некогда неприступной защиты, возведённой тысячи лет назад предками ягуаров. Скуты нервничали, их волнение передалось Сураму. До места встречи с аспидами оставалось всего ничего, когда чуткий слух ягуаров уловил отголоски битвы. Оставив скутов под присмотром одного из воинов, Сурам дал команду обернуться. С кем бы ни воевали аспиды, но четырёхметровая кошка явно более предпочтительный союзник, чем человек.

На место схватки ягуары подоспели вовремя. Горги успели взять в кольцо аспид и теснили их к бурелому, постепенно сужая пространство для манёвра. Хищные саблезубые твари, отведав крови, становились идеальными убийцами. Горги привыкли разделять своих жертв и раздирать на части. Аспиды же, зная их стиль охоты, намеренно держались вместе. Две пустынницы обернулись кобрами и создали колодец из змеиных колец, в котором прятались их израненные боевые подруги.

Горги вгрызались мощными челюстями в змеиные тела и с азартным визгом вырывали из них куски мяса, тут же пожирая.

Ситуация сложилась патовая. Один на один аспида с лёгкостью убила бы горга, но против стаи в полсотни голов даже десяток змей был бессилен.

Девушки продавали свои жизни дорого. Вокруг них земля пропиталась кровью, валялись задушенные и располосованные саблями туши горгов. Сурам даже успел заметить несколько трупов с пеной на мордах, отравленных ядом аспид. Но стая попалась крупная и матёрая, почти без молодняка.

Врываясь в схватку, ягуары действовали слаженно. При одинаковых размерах, кошки имели преимущество в скорости и гибкости. Они нападали на горгов парами и тройками, ослепляли и перегрызали горло.

С противоположной стороны воспряли духом аспиды, увидев неожиданное подкрепление. Они тоже поделились на тройки, где аспида во второй ипостаси опутывала горга кольцами, а две другие в человеческом обличьи перерезали глотку твари и прикрывали подругу от посягательств других хищников. Битва вышла кровавой и грязной, стаю вырезали под корень.

Не обошлось без серьёзных ран. Аспидам досталось больше всего. Оттираясь от своей и чужой крови Сурам с содроганием смотрел, как тяжело раненые аспиды, почти на треть обожранные стаей, заглатывают по несколько горгов для быстрого восстановления. Их боевые подруги абсолютно голые разделывали туши хищников для употребления. Зрелище было отвратительно завораживающее, ведь аспиды буквально купались в крови.

У пустынниц было особое отношение к влаге, будь то вода или ещё что-то. Они с маниакальным пристрастием совершали омовения. Ещё не застывшая кровь стекала по совершенным женским телам. Раздвоенные язычки то и дело выныривали, пробуя воздух на вкус. Каждый мужчина, вкусивший любви аспиды, на всю жизнь запомнит искусную ласку, подаренную этим язычком. Сурам тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли.

Закатное солнце подсвечивало маслянистую корку на подсыхающей земле. Девушки с улыбками переговаривались, отделяя зубы с когтями «на бусики» и вскрывая черепа с деликатесными мозгами на ужин, «порадовать мальчиков».

Но мальчиков сегодня порадовали не только этим. Вечером, обустроив совместные лагерь, пришедшие в себя после битвы аспиды отблагодарили ягуаров весьма необычным способом.

Сурам в это время стоял в дежурстве, что никак не помешало ему слышать полные страсти и удовольствия стоны и ритмичные шлепки обнажённых тел. Покачав головой, он вынужден был признать, что в чём-то даже завидует своим людям.

Ночь в приграничье была тиха, её раскрашивали звуками лишь тихий шелест песка от едва заметного ветерка, треск поленьев в костре и стрёкот насекомых. Над головой раскинулось бесконечное звёздное небо, служившее их предкам домом много циклов назад.

Мысли вяло бродили вокруг сегодняшней схватки. Вроде бы всё как обычно. Приграничье, зачистка. Но стая оказалась слишком крупной. Горги по своей природе одиночки, они объединялись в пары для продолжения рода либо в моменты опасности. Сезон спаривания у них ещё впереди. Причин для нападения на аспид не было, если только пустынницы сами не спровоцировали нападение и не дали хищникам почувствовать вкус крови.

В полночь Сурама сменили. Глаза воинов лучились удовлетворением. Попивая энергетик, они заступали на дежурство, мечтательно и с лёгким превосходством поглядывая на командира.

Лагерь к тому времени притих. Тихое сопение доносилось отовсюду. Костёр давным-давно прогорел. Запах крови после схватки исчез. Пустынницы договорились с песками, и те скрыли следы недавнего побоища. Как это делали аспиды, оставалось секретом, но факт оставался фактом, о схватке напоминала лишь горстка зубов да когтей горгов, оставленные на память.

Вытягиваясь на плетёной подстилке, Сурам уже почти провалился в сон, когда его руки коснулась тёплая ладонь с бархатной кожей. На рефлексах воин зафиксировал чужое запястье, рывком подминая под себя нарушительницу спокойствия. Вторая рука уже держала кинжал у горла пустынницы.

Янтарные глаза аспиды сияли ярче звёзд, но на лице не было и тени страха. Эфисе, командир десятка аспид, улыбалась, облизывая раздвоенным язычком губы.

Сурам втянул носом воздух. От женщины пахло дымом, пряностями и возбуждением. Кинжал вернулся в ножны также стремительно, как и покинул их.

— Было бы неплохо, чтобы и свой кинжал ты расчехлил с такой же скоростью, — промурлыкала ему в губы аспида, чуть царапая удлинившимися клыками нежную кожу.

— Не терплю спешки и женских приказов, — хрипотца в голосе с лихвой выдавала его истинные желания. Сурам нахально запустил руки под платье пустынницы, проверяя границы дозволенного. Прохладная и гладкая как шёлк кожа покрывалась мурашками от его настойчивых ласк. Одного движения хватило, чтобы оголить небольшие упругие груди, идеально помещающиеся в ладонь.

— И тем не менее, подчиняешься женщине, — со сладким вздохом выгибаясь под руками любовника, ужалила словами аспида.

Сурам заткнул рот нахалке огрубевшей от оружия ладонью, одновременно накрывая губами сосок. Нежные поцелуи сменялись лёгким укусами, отзываясь приглушёнными стонами.

Резким движением он перевернул девушку на живот, наваливаясь сверху. Пустынница нахально дразнилась, оттопыривая зад и прогибаясь в пояснице.

— Твоя судьба всегда быть позади женщины, — ушей Сурама достиг едва слышный стон, стоило ему погрузился до упора во влажные и податливые глубины этой несносной змеюки. Схватив её за горло, он ритмично двигался, доставляя наслаждение себе и ей заодно.

— Твоя судьба стонать и извиваться под своим мужчиной, принимая в лоно его семя и продолжая его род, — толчки становились всё сильнее и глубже, заставляя пустынницу распластаться на подстилке и подаваться ему навстречу. — Вы, аспиды, — ошибка природы, возомнившая себя равной мужчинам. — Он намотал на руку медную косу пустынницы, задирая её голову к себе и прошипел, — но я докажу тебе, что ты не больше чем просто женщина.

С последними словами он до упора погрузился в Эфисе, чувствуя, как содрогается её тело в оргазме, и наполнил пустынницу своим семенем до отказа.

— Правы были подруги. Когда злитесь, вы стараетесь гораздо лучше, — потянувшись всем телом, словно разнежившаяся на солнышке кошка, промурлыкала пустынница. Казалось ещё секунду назад она лежала, распластавшись под Сурамом, и вот стоит в шаге от него, поправляя полы платья и переплетая косу. Текучие и плавные движения напомнили танец кобры. Рядом с аспидами кошки казались неуклюжими котятами. Сурам тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Ах, да. Забыла сказать. Спасибо. Вы славно сегодня постарались, — пустынница ушла к своим, покачивая бёдрами, а Сурам остался лежать, раздумывая, что имела ввиду эта змеюка: схватку с горгами или ночные утехи.

Глава 10

Правильно амори Марук сказал, опыт — дело наживное. А ещё в голове крутилась незнакомо знакомая поговорка: «На Бога надейся, а сам не плошай», поэтому теперь мой день состоял не только из тренировок. Забот прибавилось. Первым делом я опять посетила зал памяти с конкретным запросом, как прошлый раз сосуществовали два разных клана вместе. Мне остро нужна была информация.

Информации я получила столько, что не знала за что хвататься. Для начала, скутарни у ягуаров появились именно после тех событий. Оказывается, изначально, там жили Орласы. Попытка поселить их на горе и во дворце провалилась из-за зашкаливающего детского травматизма. Молодая поросль орлов бесконтрольно оборачивалась и, не имея наставников для становления на крыло, разбивалась насмерть. После нескольких случаев всех Орласов переселили ближе к земле.

Тут я вспомнила, как меня накрывало желанием полетать на краю обрывов, и вполне поддерживала принятое решение.

Следовало пообщаться с мастером Элу. Скутов придётся на время переселить. Вообще назрела необходимость пообщаться со многими мастерами, и я, набравшись храбрости, призвала к себе мастеров деревщиков, каменщиков, охотников, скутов, не забыла про Ури и мастера Кру. Его я попросила прийти как представителя ремесленников. Силовиков призывать не пришлось, с некоторых пор ко мне были приставлены два воина из личной гвардии амори. Подозреваю, что без дедушки Марука здесь не обошлось. Хотела охрану? Получите и распишитесь. Следовало отдать им должное, они старались держаться на расстоянии, не вмешивались в мою жизнь и никак не реагировали на мои тренировки на лерико. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не убилось.

Местом для беседы выбрала площадку, с которой Рогнеде помогли самоубиться.

Компания собралась разношерстная. Мастеров Элу, Кру и Три я уже знала, они смотрели на меня внимательно и сосредоточенно. Понимали, что просто так от дел я бы их отрывать не стала. Рядом с Ури я заметила ещё одну женщину, высокую, худую, как жердь, с крючковатым носом, словно она из Орласов. Я оказалась не далека от истины. Мастерица Кро оказалась из аэров и приходилась кем-то сродни снабженца. Женщины взирали на меня с умилением, заведомо прощая дитятку блажь поиграть во взрослые игры.

Для меня это стало неожиданным и не очень приятным открытием.

Были ещё мастер каменщиков и мастер среди охотников. Охотником оказался крепкий рослый мужчина, покрытый сеткой шрамов. Ходил он в набедренной повязке из шкуры незнакомой рептилии, а на груди с гордостью носил ожерелье из трофейных зубов своих врагов. Экземпляры там встречались размером больше моей плечевой кости, и это наталкивало на мысль о нежелании знакомиться с его обладателями. Охотник скучал, снисходительно поглядывая на меня, но явного неуважения не выказывал.

От каменщиков пришёл очень пожилой мужчина в чёрной накидке с капюшоном. Из-под ткани виднелась только его голова, покрытая странными шрамами. Лишь присмотревшись, я поняла, что это не шрамы, а вплавленные в кожу куски минералов и металлов. Более того, мастер был слеп. Там, где у всех был зрачок, у мастера Каро он просто отсутствовал, наводя страх белоснежным глазным яблоком. Каменщик, в отличие от всех, сидел прямо на камне, игнорируя расставленную кругом плетеную мебель. Руки мастера Каро нежно гладили камень, а губы беззвучно шевелились, словно каменщик общался со своей стихией.

Тянуть дальше смысла не было, поэтому я перешла сразу к делу.

— Благодарю вас, что пришли на зов. Постараюсь быть краткой. Нас посетил посланец из клана Орлас. Есть большая вероятность, что вскоре у нас найдут убежище почти две тысячи детей, стариков, беременных и кормящих матерей. Мы, конечно, надеемся, что подопечным мастера Каро удастся договориться с горами Орласов, но должны быть готовы, если что-то пойдёт не так.

Я обвела всех присутствующих взглядом. Эмоции были разные: от неверия до скучающего безразличия, но никто не нарушил тишину, ожидая от меня продолжения.

— Каждый из вас — профессионал своего дела и умело руководит своими людьми, обеспечивая нужды нашего клана. Здесь же нагрузка на вас возрастёт одномоментно. Я хочу, чтобы вы были к этому готовы и подготовили своих людей. Сделали запасы, если это возможно, или проверили свои склады на предмет самого необходимого. Две тысячи душ — это не шутки.

Как говорится, предупреждён — значит, вооружён. Мы должны встретить это испытание во всеоружии, дабы не погрузить клан в хаос несогласованными действиями. В первую очередь это касается вашей вотчины, мастер Элу. Все скутарни в прошлом уже использовались как временное пристанище для аэров, поэтому не будем изобретать колесо и повторим опыт наших предков. В связи с этим вам необходимо объединиться с мастером Три и мастером Каро для создания нового прибежища для скутов. От себя добавлю, что оно должно быть крытым и иметь хотя бы один выход внутрь скалы.

— Но зачем? — брови перечисленных мною мастеров удивлённо взметнулись вверх.

— Потому что есть минимальная вероятность, что горы Орласов могут послать нам подарки в виде туч пепла или того хуже дождя вперемешку с пеплом. И тогда скуты должны иметь возможность уйти в скалу.

— Простите, маленькая айше, но вы говорите невероятные вещи, такого никогда не было. Зал памяти не содержит информации о таком, — с укоризной покачал головой мастер Три.

Минус один из группы поддержки, а жаль.

— Мастер Три, если этого нет в зале памяти, это значит, что никто не пережил нечто подобное, чтобы внести воспоминания об этом периоде. Я же хочу перестраховаться. Кроме того, я прошу вас поискать среди известных вам растений какие-то грибы или что-то съедобное, что росло бы на пепле. Тоже на всякий случай. Вдруг найдёте. Площадь грибниц я бы тоже советовала увеличить с учётом возможного прироста обитателей.

Мастер Три поджал губы в неодобрении. Ещё бы, какая-то сопливая девчонка лезет в его сферу и смеет давать советы. Вот только я откуда-то знаю, что при извержении вулканов бывают пиротехнические волны, что возможно выпадение огромного количества пепла не только на близлежащих землях, но и куда ветер подует. А они не знают и не верят мне. Мне бы хоть кого-то, кто стал бы на мою сторону. И, кажется, высшие силы услышали мою отчаянную просьбу.

— Спрячь скепсис и недовольство, мой юный друг, — отозвался мастер Каро, всё так же поглаживая ладонью камень. — Айше Рогнеда абсолютна права в своих опасениях. Такое уже случалось.

Все присутствующие удивлённо уставились на каменщика, включая меня. Столь неожиданная поддержка пришла откуда не ждали.

— Мы договариваемся с камнем, меняя его форму, структуру и положение. Часть этого камня — это спрессованный горный пепел, как и предупреждает айше Рогнеда. Я приятно удивлён, что айше потратила время и так глубоко изучила проблему, пытаясь минимизировать для клана все варианты возможных последствий.

После комментария мастера Каро на меня уже не смотрели так пренебрежительно. Обсуждение стало более конструктивным. Прошлись по запасам одежды, обуви, постельного, мебели. Особо выделила необходимость запаса энергетика, подходящего именно для аэров, ведь перевозить своих близких они, скорее всего, будут своим ходом. Мастерицы Ури и Кро обещали всё устроить.

Снабжение продуктами на такую прорву жильцов стояло отдельным вопросом. Я сразу предупредила обеспокоенного охотника, что одним из условий принятия беженцев стало совместное участие в охоте за пределами клановых угодий. Тот неожиданно воспринял новости с явным одобрением, дескать, с грузоподъёмностью и мобильностью Орласов снабжение значительно упростится.

Мастера Три подтолкнула к мысли, что стоит поискать варианты защиты и для наших полей от пепла. Не факт, что он найдётся, но вдруг. Хоть пепел в малых количествах — отличное удобрение, не стоит закрывать глаза на возможную угрозу.

Совещание мы заканчивали в рабочем настроении.

— Уважаемые мастера, я уповаю на ваши опыт и знания. Если никаких вестей не поступит, то следующее совещание предлагаю назначить на это же время через два дня.

Мастера уходили по одному и парами, прощаясь со мной кивками головы. Я же себя чувствовала, как выжатый лимон. За эти полтора часа я изворачивалась, льстила, делилась своими знаниями, пыталась натолкнуть на нужные мне направления и с ужасом понимала, как мало я знаю о жизни клана, в котором теперь живу. Этот организм жил, дышал, рос и развивался по собственным законам, в которые мне сегодня пришлось погрузиться с головой. Я очень старалась не захлебнуться поступающей информацией.

Не сразу я заметила, что мастер Каро так и остался сидеть на камне, ожидая, пока я приду в себя. Мне стало неудобно, и ведь никто не предложил ему помощь. Но сказала я совсем не то, о чём думала:

— Благодарю вас за поддержку, мастер Каро! Она была очень своевременной.

— Не стоит, айше Рогнеда. Я всего лишь сказал, то, что думаю. Лёгкие времена рождают слабые души, тяжёлые времена порождают сильные души. Как пепел под тяжестью спрессовывается в камень, так и ваша душа выковывается в горниле испытаний. Я рад, что становлюсь тому свидетелем.

Я рассматривала старого мастера, но всё же задала вопрос, который постеснялась задать при всех.

— Скажите, мастер, каковы шансы, что ваши подчиненные устранят угрозу?

— Наш камень хмурится, айше, и уже давно. Боюсь представить его состояние у аэров.

— У нас возможно что-то подобное? — я ждала и боялась услышать утвердительный ответ. Жить на пороховой бочке с зажжённым фитилем то ещё удовольствие.

— Нет, — мастер покачал головой. — Под нами кровь земли не течёт, можете быть спокойны.

* * *

Синь неба захватывала дух, вызывая чистый восторг. Потоки воздуха мягкими толчками направляли к солнцу, пропускали белёсые дымки облаков сквозь перья и с жадностью лаская, словно молодая партнёрша, впервые распробовавшая мужские ласки. Огромный белый орёл парил над землёй. Его стихия отзывалась в каждом движении, в каждом вдохе. Пятиметровые крылья мощными взмахами приближали миг триумфа. Его триумфа.

Ора возвращался домой окрылённым в прямом и переносном смысле. Мало того, что удалось получить согласие от Ягеров, так в число спасённых войдут старики, беременные и кормящие. Это было даже больше, чем они смели надеяться.

Для самого Ора это имело колоссальное значение, ведь его небо, его ветер, его крылья и его душа, его партнёрша носила их дитя под сердцем. Спасти её, не навлекая тень на род Орласов, было невозможно, как бы ему не хотелось. Но теперь никто не будет смотреть косо на Ора, ведь он добился спасения всех беременных и кормящих.

Если быть честным, то заслуг самого Ора здесь не было, но об этом никому знать не обязательно.

Достаточно того, что почти половина клана имеет все шансы на спасение. Более того, Орласы возвращались не одни. Террианцы поделились своими шептунами, дабы те попытались успокоить горы.

Возвращение домой заняло больше времени именно из-за них. Не часто орлам приходилось перевозить на себе чужаков. Стоит отдать должное ягуарам, те хоть и были излишне бледны весь полёт, но вели себя сдержанно, изредка ругаясь сквозь зубы во время виражей. Товарищи хотели сначала немного попугать террианцев, но Ора запретил. От этой тройки сейчас очень многое зависело. Не стоило заранее настраивать против себя столь ценных союзников.

Встречать их вылетел сам глава клана орлов. Ордун Орлас имел вторую ипостась пепельного гиганта, одно крыло которого сейчас делало резкие рваные взмахи, пытаясь удержать в воздухе раненную птицу. При виде сына орёл испустил радостный клёкот. Во взгляде Ордуна сквозили облегчение и надежда. Уже на подлёте к резиденции Орласов Ора понял, с чем была связана такая реакция.

Резиденция тысячи столпов нынче тонула в бесконечном пеплопаде. Гора проснулась. Иссиня-чёрные клубы закрывали солнце, поглощая небо вокруг. Белые мраморные колонны, опоясывающие в семь ярусов высокую гору, потеряли свой цвет. Местами они были разрушены. Гнездовья опустели. Ветер заунывно выл в пустых залах и колоннадах резиденции. Огня не было видно, но его следы виднелись повсюду. Запах гари забивал ноздри, дышать становилось всё тяжелее. В воздухе витали мельчайшие частички пепла.

Видимость резко ухудшилась. Солнечные лучи просто не пробивались сквозь завесу пепла. Отец начал резко снижаться, не долетая до княжеских покоев на вершине резиденции. Шептуны на спинах орлов взволнованно переговаривались, взирая на облака пепла, расплывающиеся по небесной синеве. Ора отсутствовал всего три дня, а резиденция клана словно пережила войну.

Ордун Орлас практически рухнул у подножия горы, совершенно не заботясь о грациозности приземления. Стоявший почти по колено в пепле мужчина неловко придерживал раненную руку.

Ора ещё не успел обернуться, как отец затребовал ответа:

— Что ответила амори Муар?

Орлы медленно появлялись ото всюду. Они выходили из тоннелей, прошивших гору насквозь. Выглядывали из джунглей, с надеждой взирая на своего айше. Нижнюю часть лица большинства зарывали тканевые повязки для примитивной очистки воздуха. Все ждали ответа. И больше всех ответа ждала она, его душа, его ветер и его небо. В беззащитном жесте она обнимала себя руками, бессознательно закрывая живот с ещё не рождённым малышом.

— Ягуары согласны, — Ора проглотил все заготовленные пафосные речи. Просто не смог тянуть, когда любимые глаза смотрели со смесью надежды и ужаса. — Они примут детей, стариков, беременных… — взгляд Ора не отрывался от любимой… — и кормящих матерей. Так же они предоставили своих шептунов на случай, если получится успокоить горы.

Всеобщий вздох облегчения смешался с криками радости и гулом многих голосов. Особо впечатлительные начали плакать, их слёзы подхватил рёв совсем маленьких детишек на руках у матерей.

Ордун поднял вверх здоровую руку и воцарилась тишина.

— Начинайте сборы. Дети вылетают сегодня вечером в сопровождении непраздных и кормящих матерей. Старики — в последнюю очередь. С собой берёте необходимый минимум. На месте выполняете все требования ягуаров под страхом изгнания из клана. И помните, аэры — это прежде всего семья, а в семье чужих детей не бывает.

Ордун кивком головы подозвал к себе сына, указывая на один из опустевших тоннелей. Им необходимо было пообщаться наедине, что последние дни было нетривиальной задачей по причине всеобщего слабо контролируемого хаоса. Люди не сорвались в повальную истерику, видя сосредоточенность и уверенность амори Ордуна. Сейчас им сил придала надежда. Обезопасить самое дорогое — сердце клана — многого стоит. Ордун как никто другой знал об этом. И сейчас жаждал узнать цену, запрошенную амори Муар за столь щедрый подарок, оказанный ему лично на правах старого друга.

Ора взирал на отца, замечая всё больше деталей, незаметных беглому взору посторонних, но сигнализирующих, чего стоило амори удержать клан в здравом уме. Ссутулившаяся фигура, поникшие плечи, потухший взгляд и серебро седины в ещё недавно смоляной косе отца выдавали крайнюю усталость, не говоря уже про замедленную регенерацию. Сейчас, когда любимая окажется в безопасности, Ора поддержит отца, даст ему время на восстановление, возглавив клан на столько, на сколько потребуется. Ведь именно он сумел договориться с ягуарами. Ора уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы предложить отцу своевременную и такую необходимую помощь и поддержку, когда амори прервал его одной фразой:

— Что дословно сказала амори Муар? — голос Ордуна сипел и прерывался кашлем, от обилия пепла в воздухе. Ора закашлялся не хуже отца, подавившись уже заготовленной речью.

— Амори Муар была в отъезде.

Ордун выругался, прекрасно представляя себе бездну проблем, которая разверзалась перед кланом Орласов. Дара, это отродье аспидов, своего не упустит. По злопамятности эта стерва может посоперничать разве с собственной бабкой, аспидой Эфой. Нечего и надеяться, что такая забудет, как Орлас голосовал против пленения Ядвиги Рейс.

— Кто принимал? Айше Дара? — амори всё же решил подтвердить свои самые мрачные предположения.

— Нет. Айше Рогнеда, её младшая дочь от Радо Волка.

— Если я не ошибаюсь, она совсем ещё дитя, даже не прошедшее обряд Единения… — Ордун хмурился, не понимая, чем ему грозит такая замена и что вообще могло произойти, чтобы один из сильнейших и многочисленнейших кланов Мортены вдруг встал под руку по сути неоперившегося птенца.

— Ты прав, поэтому мне удалось уговорить её не только на детей, — с нескрываемым самодовольством ввернул столь необходимую ему фразу Ора. Пусть отец знает, кому клан обязан такой выгодной договоренностью.

— Условия?

Ора добросовестно перечислил информацию про всеобщую клятву орлов на тотеме ягуаров, совместные отряды для охоты и подчинение местному укладу жизни.

Амори взирал на сына с нескрываемым скепсисом.

— Сехри, Ора! — не вытерпел он наконец, — тебе должны были передать сехри с условиями!

Только тут айше Орласов вспомнил про чёрную пирамидку, переданную ему из рук айше Рогнеды. Признаться, сам Ора решил, что произвёл неизгладимое впечатление на малышку, и та одарила его своеобразным знаком внимания. Выходит, что он ошибся. Немудрено, ведь пирамидка не отозвалась на мысленные команды, а потому и была воспринята не как артефакт, а как милая безделица. Хорошо, хоть не выбросил по дороге, решив, что подарками от айше не брезгуют, какими бы они ни были.

Передавая отцу в руки сехри, Ора наблюдал, как артефакт расплывается на ладони амори, облепляя её словно вторая кожа. Чем дольше отец всматривался в чернильное пятно, тем мрачнее становился. Глубокие морщины залегли у него на лбу, брови сошлись на переносице, а зрачки сузились практически до точек. Тем неожиданней прозвучало его громогласное: «Орласы клянутся выполнить условия договора, пока будет жив хоть один носитель нашей крови! Во имя неба, земли и морских глубин!», после которого пятно втянулось в ладонь амори Орласов и застыло чернильной татуировкой клятвы на запястье.

С удивлением Ора заметил у себя такую же татуировку.

— Отец, что затребовали ягуары?

— Через полгода кто-то из Орласов поклянётся перед тотемом любить, беречь и защищать ценой собственной жизни айше Рогнеду, сделав её единственной женой.

Глава 11

Террианцы решили не откладывать разговор с горой на завтра. Промедлив, они могли пропустить точку невозврата. Ордун сам вызвался провести шептунов в святая святых клана — тотемный зал. Он находился в сердце горы, имея выходы на все стороны света. Внутри переходов предками была создана хитрая система камней, улавливающая солнечный свет в любое время дня и освещающая тотем беспрерывно. Сегодня тотемный зал тонул во тьме, что наводило на скорбные мысли. Аэры Орлас утратили покровительство духов отцов прародителей. Предки отвернулись от них.

Пробираться внутрь горы пришлось с самодельными факелами. Четырёхметровый обелиск возвышался посреди подземной пещеры, мерцая гладкими полированными гранями.

Было жарко и душно. Пепел оседал грязными разводами даже здесь. Дышать приходилось короткими неглубокими вдохами. Террианцы тихо переговаривались между собой. Голоса их были спокойны. Сосредоточенные взгляды, чёткие и плавные движения внушали надежду.

Шептуны расселись вокруг тотема в форме треугольника на равном удалении друг от друга. Глаза их были закрыты, а ладони прижаты к каменному полу. В пустынном зале неразборчивый шёпот террианцев накатывал волнами, разбиваясь об одинокие фигуры, сидящие вокруг тотема и проникая глубоко в толщу камня сквозь мельчайшие трещины. Шёпот сменился мелодичными напевами трёхголосья, вибрации которых отзывались в груди уставшего амори Ордуна.

Не сразу он понял, что вибрация стала осязаемым явлением. Гора мелко вздрагивала испуганным ребёнком. Тональность шептунов изменилась, из их уст лилась тихая спокойная песня, словно мать напевала колыбельную непоседливому чаду.

Амори привалился плечом к стене прохода, прикрыл глаза и расслабился. Песня унесла его далеко-далеко в прошлое, где он неопытным птенцом стоял на краю гнездовья рядом с отцом и готовился расправить крылья. Солнце слепило, заставляя часто моргать и смахивать слёзы. Порывы ветра готовы были подхватить и унести вдаль. Облака перистыми бурунами проносились внизу, обещая принять в свои объятия. Он ждал напутствия, подсказки, возможно, примера… А получил только молчаливый пинок в спину и несколько секунд свободного полёта сквозь перистые облака. Лишь у самой земли на голых инстинктах он обернулся орлом и взмыл ввысь, уловив потоки воздуха. В тот день Ордун перестал верить отцу, но стал верить в себя.

Из воспоминаний выдернуло рывком. Гора содрогнулась, да так, что из трещин посыпалась каменная крошка. Амори взглянул на шептунов. Те распласталась на камне с раскинутыми руками, на лицах, покрытых струйками пота, читалось крайнее напряжение. Скулы их заострились, глаза вращались под веками в диком танце. Тела била мелкая дрожь, а у одного даже пошла носом кровь.

Ордун почувствовал под ногами несколько толчков, словно части головоломки заняли свои места. В воздухе стояла пыль вперемешку с пеплом, стало чуть прохладней. Два шептуна пришли в себя, заливая в рот трясущимися руками энергетик. А вот третий так и остался лежать. Ордун осторожно перевернул мужчину на спину, отирая с его лица кровь. Тот был без сознания, но пульс прослеживался.

— У него на поясе фляга. Влейте ему не много энергетика, чтобы пришёл в чувство, — раздался хриплый голос одного из шептунов. Ордун поспешил выполнить просьбу, чуть приподняв голову ягуара, чтобы тот не захлебнулся. Прошло несколько минут, и мужчина очнулся.

— Амори, срочно нужно уходить отсюда, — хриплый голос шептуна срывался на кашель. — Мы смогли лишь отсрочить неизбежное, но не остановить. К утру кровь земли прорвёт все выставленные нами заслоны. Ярость её будет сокрушительной.

— Но как же тотем? Мы не можем бросить на произвол судьбы духов отцов прародителей, — Ордун упрямо покачал головой. Он не может покинуть родной дом, он — амори. Это его долг.

— Мёртвые заботятся о живых, не наоборот. Если вы останетесь, то сами станете духами отцов прародителей.

* * *

Проснулась я перед рассветом. Тело затекло от долгого сидения на полу. Кажется, я опять уснула прямо в зале памяти. Дорвавшись до источника знаний, все вечера и ночи я теперь проводила именно там. Нужно было изучить хотя бы в общих чертах весь массив знаний, необходимый айше в Мортене. Здесь меня здорово выручала ЯГУ, фиксируя и сортируя полученную информацию.

Меня интересовало всё, что касалось устройства общества оборотней, их иерархии, прав и обязанностей, межвидовой и межклановой обстановки. Задавая один вопрос и получая на него ответ, я тут же веером генерировала новые. Иногда ЯГУ ворчала, что логика моих запросов абсолютно непонятна даже для неё, но под конец наших ночных сеансов признала, что я мыслю паутиной. Вороша одну информационную нить, я сплетаю ассоциативные запросы, основанные на собственном видении и анализе ответов.

Я выходила, чуть пошатываясь, голова гудела от массива информации, закачиваемого в неё еженощно. С этим мне даже Ури не смогла помочь. Эта святая женщина знала составы для восстановления энергетических запасов и физических кондиций. Но составов для восстановления кондиции мозга просто не существовало.

Хаки мирно дожидался меня у подножия обелиска, не подпуская к нему даже воинов из личной гвардии амори Муар. Те только покачивали головой, видя моё состояние по утру. Ещё бы, серые круги под глазами от недосыпа ещё никого краше не делали, а если наложить на это мои попытки быть полезной и честное выполнение минимального комплекса тренировок без подпитки энергетика, то выглядела я сейчас как ожившая мумия с фанатичным блеском в глазах.

Небо едва начало светлеть на горизонте, багровыми росчерками разбавляя черноту ночи, как грянул взрыв. Грохот был такой силы, что в ушах зазвенело, а после слух пропал. Я испуганно потянулась руками к ушам. Крови не было, значит, барабанные перепонки должны были уцелеть. Хаки кричал, широко разинув пасть, но я этого не слышала. Воины ошалело трясли головами, беззвучно раскрывая рты.

Не прошло и минуты, как земля под ногами задрожала. У подножия нижних террас лес согнулся, роняя листву. Воздушная волна отшвырнула нас как пушинок от тотема. Мне ещё повезло, что я придерживала Хаки за упряжь, намотав повод на руку. При ударе я повисла на нём, кажется, вывихнув плечо.

— Разрыв связок, — опровергла мои догадки ЯГУ.

Скута протянуло метров пять, но от земли не оторвало. Воинам повезло меньше. Их тела приложило о каменные плиты верхнего яруса террасы. У одного из них торчал обломок кости ниже колена, а у второго обильно лилась кровь из раны на голове. Оба были без сознания.

Я кое-как выпутала кисть из упряжи, левая рука висела плетью. В шоковом состоянии я скорее машинально поглаживала Хаки, успокаивая испуганное животное, а уставший мозг составлял план. Спуститься в зал с регенерацией, восстановить подвижность руки, вернуться за воином с проломленной головой, попытаться вылечить его и потом вернуться за вторым. Ведь как ни крути, если бы я сидела в своих покоях по ночам, а не шлялась где ни попадя, оба воина не получили бы травм.

Нереальность происходящего подчеркивалась отсутствием слуха. Не было ни шороха камней, ни стука шагов по каменному полу при спуске по ступеням. Не было монотонного гула регенерационного модуля, как при пробуждении в прошлый раз. Комната заполнилась белым светом, стоило мне переступить её порог. Пронизывая меня насквозь, лучи сконцентрировались теплом в пострадавшей руке.

В голове стучала отбойным молотком мысль: «Скорее! Скорее! Скорее!»

Пока я тут восстанавливаюсь, чье-то время стремительно истекало. Покалывания, сперва почти не заметные, стали походить на иглоукалывание раскаленными спицами. Пришлось закусила губу, чтобы не закричать от боли.

Я рванула на улицу, едва к руке вернулась чувствительность. Хаки радостно закричал, встречая меня у выхода, чем подтвердил восстановление слуха. Подхватив скута под уздцы, побежала к раненым воинам. Гвардеец с переломанной ногой уже пришёл в себя и жадно глотал энергетик. Заметив меня, он облегчённо выдохнул.

— Помочь можешь?

Ответом мне была тишина. Я мысленно обругала себя последними словами. Кое-как знаками показала, что мне нужна помощь в погрузке его товарища на скута и транспортировке к тотему. Как ни странно, он меня понял. Воин, пошатываясь, встал, придерживаясь за стенку. При взгляде на боевого товарища с проломленным черепом, он лишь отрицательно махнул головой. Я растерянно смотрела на бездействовавшего гвардейца. И это всё? Даже не попытается? Да он совсем ошалел, что ли? Времени и так нет, ещё и он трагедию разыгрывает.

Я подошла к воину вплотную и со всей дури врезала ему кулаком в нос. Послышался характерный хруст. Тот очумело уставился на меня, схватившись за сломанный нос. Зато взгляд стал более осмысленным. Я снова знаками потребовала помочь мне погрузить воина на скута, и, слава духам отцов прародителей, мое желание исполнили.

О деликатной погрузке речи уже не шло. Тут бы просто довезти живого. Дыхание у воина практически не прослеживалось, когда мы все вместе доковыляли до тотема. Я стянула смертника за грудки и потянула по ступеням вниз. Следом прыгал на одной ноге избитый мной гвардеец. Сил затаскивать раненного на постамент уже просто не осталось, поэтому я посадила его у подножия, подперев собственным телом. Одноногий пристроился с другой стороны, виновато поглядывая на меня. Я откинулась на постамент спиной и закрыла глаза, мысленно сформулировав запрос:

— Оператор устанавливает приоритет по спасению экспериментального образца с черепно-мозговой травмой.

С минуту ничего не происходило, но тотем всё же отреагировал:

— Приоритет установлен.

Я открыла глаза и знаками показала одноногому, чтобы сидел здесь и караулил. Сама же, шатаясь, подползла к нему на четвереньках и, не стесняясь, отхлебнула из фляги с энергетиком. День будет чертовски долгим, а без этой дряни я точно не выдержу. Слабость ожидаемо отступила, даровав телу легкость и эйфорию, вот только на душе от этого легче не стало. Последний раз грозно взглянув на штрафника, я покинула регенерационный зал.

* * *

Амори Муар была в сутках пути от дома, когда отряд на рассвете накрыло воздушным кулаком. Их разметало по округе, ломая кусты и впечатывая в стволы деревьев. Первой мыслью после восстановления слуха было нападение со стороны аэров, но ягуары ни с кем не воевали. Воины прочесали всю округу, но безрезультатно. А ведь для нападения из засады их должны были поджидать. Следов других двуипостасных, ожидаемо, не нашли, всё смело воздушным кулаком. Настроение амори Муар и без того мрачное упало до отметки дна океанской впадины.

Воздушный кулак не прошёл бесследно для её отряда. В основном воины отделались синяками, ссадинами да мелкими травмами. Паре же гвардейцев не повезло налететь на обломанные засохшие ветви, получив сквозные ранения в живот. Раны кое-как промыли и закрыли пробками из раствора фуарадо, дабы остановить кровотечение.

Продвижение на скутах сильно замедлилось из-за образовавшихся на тропе завалов. Расчистка отнимала слишком много времени, а у раненных его и так почти не было. Амори приняла решение разделиться. Она и ещё трое бойцов в обороте будут по очереди нести на себе раненных. Всё же гибким и цепким кошкам гораздо проще пробираться через бурелом напрямик, чем неповоротливым скутам. При таких вводных время в пути должно было сократиться в два раза, что давало надежду на спасение тяжелораненых.

Муар вызвалась нести боевого товарища в первой связке. Физическая нагрузка всегда способствовала размышлениям. Видят духи отцов-прародителей, подумать амори было жизненно необходимо. Пробираясь по ветвям исполинских деревьев, перепрыгивая завалы из бурелома и оборванных лиан, Муар размышляла о случившемся.

Неужели Дара решила организовать покушение на собственную тётку из-за статуса амори? Для решения столь деликатных вопросов аэры были лучшими исполнителями. Прилетали, устраняли цель и улетали, не оставляя следов. Другой вопрос, что те же Орласы не взялись бы за выполнение подобного заказа, зная о дружбе амори Ордуна с амори Муар. Но, кроме Орласов, были ещё кетцы, птуры и альбы. Всех не проверишь.

Спланировать и заказать убийство — дело не одного дня. И уж точно такое не удалось бы провернуть за одну ночь перед отъездом к аспидам. Ранее же просто не было предпосылок для таких решений. Муар просто не предъявляла права на верховный статус.

Получалось, что племянница не при чём, если только она окончательно не опаскудилась у волков. Другие враги на ум не приходили. Политические распри были привычны, военные и подавно. Большинство амори мечтали её уделать на поле боя, в крайнем случае в постели, но никак не исподтишка. Горгово мужское чувство ущемленного достоинства.

Из размышлений Муар вырвал низкий протяжный звук, разносившийся на многие земли вокруг. С небольшим перерывом он прозвучал ещё раз, сигнализируя всеобщий сбор в клане ягуаров. Немного успокаивало, что не прозвучал третий сигнал, означающий начало военного положения. Духи отцов-прародителей, что могло произойти за семь суток, пока амори не было дома? Кто мог подать этот сигнал? Брат при смерти, Дара со старшими айше в отъезде, разве что Реда чего-то испугалась настолько, что трубила всеобщий сбор?

Духи, будьте милостивы, пусть это не будет сообщение о смерти Марука.

Муар истово молилась предкам, перепрыгивая с дерева на дерево, проползая под завалами и шаг за шагом приближаясь к родному дому. Тревога за брата разрывала её сердце. Амори не готова была к скорбным новостям. Но они пришли, хотелось ей этого или нет.

Территории поселения они достигли ближе к вечеру и не узнали его. Ягуары хаотично сновали в разные стороны, словно жители огромного муравейника или медоносного улья. Никто не обращал внимания, на прибывшую амори и раненых. Как ни странно, особенно много сновало детей, на предплечье которых выделялась белая повязка с красным крестом. Чем ближе Муар пробиралась к террасам, тем больше вопросов у неё возникало. Хаос постепенно обретал структуру, пока что ещё не понятную для амори, но уже заметную глазу.

Отловив одного из маленьких ягуаров с повязкой, Муар задала главный вопрос:

— Что случилось?

— Амори, с возвращением! — парень поклонился в приветствии и тут же коротко ответил, — проснулись горы у Орласов. Мы принимаем раненных.

— Кто руководит?

— Совет мастеров во главе с айше Рогнедой.

Большего от него добиться не удалось, потому как сорванец искренне извинился и в спешке умчался доставлять указания от айше. Со всем происходящим Муар разберётся чуть позже, сейчас же её интересовали только тотем и возможность спасти своих бойцов. Но и там её ждал сюрприз.

На террасе возле тотема был разбит палаточный лагерь с теми же красными крестами. Несколько пожилых пантер встречали раненых и сортировали их по степени тяжести ран. Увидев амори с бойцами, они без слов переместили их на подстилки ближайшие к тотему. Всюду слышались стоны и тихая ругань сквозь зубы. Больные с переломами, рваными ранами конечностей не роптали, сидели смирно, периодически меняя ипостась и возвращаясь в человеческую, дабы подкрепиться энергетиком. Чаши с энергетиком больным подносили дети с повязками. Ягуарам подавали питьё из красных, орлам — из синих. При этом общий вид аэров выдавал серьёзные проблемы. Травм у них было больше, общий вид гораздо пообтрёпанней, но они молча ждали своей очереди.

Очередной ажиотаж вызвало прибытие нового отряда орлов. Выглядели они откровенно паршиво. Часть из них были детьми и подростками. Запёкшаяся кровь, переломы, порезы, ожоги. Чего здесь только не было. Некоторые не могли сами держаться на ногах, их поддерживали ягуары.

Старые пантеры без слов забрали наиболее тяжёлых подростков в первую очередь, остальных отправили в конец очереди. Но тут у кого-то из Орласов лопнуло терпение. Конечно, в дальнейшем это всё списали на шоковое состояние, в тот момент молодой орел верещал хуже караванной торговки, требуя пропустить его вне очереди, ведь он какой-то там родственник амори Ордуна.

Муар уже хотела было вмешаться, как два ягуара из её личной гвардии подхватили наглеца под руки и потянули ко входу под тотем. Оттуда как раз выходила шатаясь айше Реда, вся в потёках крови, с безумным взглядом и ребёнком возрастом не старше пяти циклов. Весь испачканный в кровавых разводах, обёрнутый в лохмотья, он тем не менее мирно посапывал у неё на руках. Передав малыша пантерам, Рогнеда вплотную подошла к мерзавцу. Тот верещал, какой он важный, с кем состоит в родстве и как может отблагодарить собственным внимание «земляную кошку» за помощь в скорейшем излечении. Орласы кривились от его криков хуже, чем от ран. Аэры стыдились столь неприкрытой слабости. И реакция не заставила себя ждать. Правда, не совсем та, которую ожидала Муар.

Рогнеда не стала слушать крики, резко ударив лбом в переносицу аэра. Хруст костей отчётливо был слышен в наступившей оглушительной тишине. Саму айше даже повело от удара, но один из гвардейцев осторожно придержал её под локоть.

— Этого в темницу до появления Ордуна или Ора Орласов. Помощь не оказывать. Если может орать, значит, в ближайшие пару дней не сдохнет.

Гвардейцы споро уволокли подвывающего аэра со скрученными за спиной руками. А Рогнеда только уточнила:

— Кто следующий?

На очереди были как раз бойцы амори и подростки аэров. Против бойцов играло время, против подростков — отсутствие полноценной регенерации без второй ипостаси. Выбор был не из лёгких, и Муар очень интересно было, кого же предпочтет Рогнеда.

Глава 12

Это был бесконечно долгий день. К вечеру удалось упорядочить хаос, мною же и спровоцированный. А всё из-за того, что в шоковом состоянии я решила трубить в требну. Требна — это местная система экстренного оповещения на случай опасности. О ней я узнала из зала памяти, тогда же изучила местную морзянку. Кто ж знал, что опробовать её придётся уже через пару суток. Выглядела эта штуковина как витой бараний рог, вросший в скалу широким концом, и настроена была исключительно на кровь особ правящего рода, остальные просто не смогли бы ею воспользоваться.

Прибежав в тронный зал, мне пришлось пройти ещё систему идентификации, окропив рог собственной кровью, отчего тот засиял золотым цветом. Выдув свой скудный объём лёгких в рог дважды, я никак не ожидала звуков иерихонской трубы, от которых в прямом смысле затрясся каменный пол под ногами. Казалось, сама гора содрогнулась, исторгая из себя звуки опасности.

Я рванула обратно к тотему. Именно там должны были собраться все свободные от несения службы ягуары. Тогда я ещё не понимала, какой ящик Пандоры вскрыла собственноручно. Всю глубину своей неправоты поняла, когда увидела рокочущее человеческое море, волнами наплывающее на террасы. Не смотря на рассветный час, двуипостасные стекались отовсюду, наперебой пытаясь узнать друг у друга, что случилось.

У тотема меня уже ожидали мастера. По моему лицу они сразу догадались, что проблем избежать не удалось. Небо всё же упало на землю для аэров. Кровь земли вышла на поверхность. Сейчас же мне необходимо было как-то погасить нарастающее волнение, грозящее перейти в панику. Мне, самозваной айше в теле несовершеннолетнего ребёнка, не принимаемого в расчёт большинством ягуаров. Да меня даже не видно было из-за спин толпы. Неожиданно на помощь пришел мастер охотников, Яр. Он вместе с другим охотником опустились на одно колено, разместив у себя на плечах широкий щит. Похлопав себя по колену и затем по щиту, он с улыбкой предложил:

— Поднимайтесь! Покажем маленькую айше ягуарам.

Вот где пригодились мои мучения на лерико. Вестибулярный аппарат не подвёл. Когда мужчины поднимались с колен, возвышая меня над толпой, я уверенно стояла на щите, слегка балансируя на чуть согнутых ногах.

Видя мой подъём на щите, личная гвардия амори тоже не осталась в долгу, оказав столь необходимую сейчас поддержку. Выставив перед собой щиты, они ритмично били по ним кулаками, заглушая общий гул и призывая к тишине.

На меня уставилось несколько тысяч пар глаз. Стало так тихо, что было слышно моё собственное дыхание. Я обвела взглядом море лиц, всматривающихся в меня с опаской, пренебрежением, страхом, ужасом и неожиданным спокойствием со стороны ранее виденных деревщиков. В ушах набатом била кровь, я сделала глубокий вдох и заговорила, не слыша собственного голоса:

— На рассвете проснулись горы в клане аэров Орласов. Пробуждение было настолько сильным, что под удар попали все окрестные земли на много переходов вокруг. У нас есть пострадавшие, они сейчас восстанавливаются с помощью духов отцов прародителей, — я старалась говорить уверенно и очень надеялась, что мой голос не срывался на фальцет от волнения. — Клан ягуаров заключил союз с орлами в этой непростой ситуации, поэтому скоро к нам начнут поступать дети, старики, беременные и кормящие матери. — Я сделала паузу, пытаясь понять реакцию на сказанное. Женщины одобрительно кивали, мужчины хмурились, где-то внизу послышалось недовольное роптание. — Мы окажем им помощь и поддержку. Кроме того, вероятнее всего, к нам поступит очень много раненых. Мы с мастерами начали готовиться к этому варианту развития событий заранее. Поэтому сейчас нам потребуется помощь всех ягуаров, даже детей. — Я заметила удивление на лицах оборотней и воодушевление в глазах подростков. Ещё бы, их тоже привлекут к общему делу.

А дальше я вкратце обрисовала, что мне требуется, и кто будет ответственным из мастеров за тот или иной фронт работ. Так мастер охотников Яр формировал отряды для прочёсывания окрестностей в поисках пострадавших и доставке их в поселение. Я предложила ему разбить территорию на квадраты или сектора, чтобы охватить все территории вокруг. Ведь необходимо было отыскать и пострадавших ягуаров, уже трудившихся на рассвете. Кроме того, я предполагала, что ударной волной могло сбить с небес на землю и переломать немало аэров. Оставалось только надеяться, что мы сможем всех отыскать.

Свободные от работы женщины поступали под начало мастериц Ури и Кро. Мне срочно нужно было обустроить лагерь беженцев и увеличить объёмы заготовки энергетиков как для аэров, так и для ягуаров. Я спинным мозгом чувствовала, что существующих запасов не хватит. Мужчин попросила помочь обустроить импровизированный лазарет возле тотема. Мастер Три с подчинёнными отправлялся исправлять всё то, что успела наворотить ударная волна. Ещё повезло, что она не была пиропластической, обошлись без пепла и раскалённого газа. Если такая волна прошлась по склонам гор, то спасаться будет просто некому, и весь переполох я устроила зря.

Что же касается детей, то они также разбивались на звенья и становились связными. По всем вопросам, которые не могли решиться без совместных усилий, подростки докладывали мастерам и служили проводниками для выделенных помощников. Своё место я определила у тотема, во-первых, потому что могла взаимодействовать с регенерационным модулем, но об этом лучше никому не знать. А, во-вторых, как ни крути, но, заварив всю эту кашу, я должна была быть всегда на виду.

Первой своей личной победой я посчитала выздоровление моего телохранителя. Череп ему подлатали очень вовремя, потому как ещё до обеда раненые начали поступать сплошным потоком. Оказалось, что до рассвета трудиться выходят очень многие ягуары. Отряды Яра приносили на руках раненных женщин с дальних сельхозугодий, но к всеобщей радости серьёзных случаев там практически не было. Большинство восстанавливалось несколькими оборотами во вторую ипостась и восполнением энергетического баланса. А потом начался мой персональный ад.

Посыльные прибегали сплошным потоком, сообщая о количестве найденных раненных аэров и степени тяжести ран. Слушая их донесения у меня волосы вставали дыбом от ужаса. Ещё хуже стало, когда ягуары стали приносить переломанных и окровавленных детей. Аэры, их сопровождавшие, выглядели не лучше, а местами и хуже, смягчив своими телами удары об землю при столкновении с ударной волной. Раненых заносили в регенерационный модуль по пять человек. Определяла очерёдность я очень примерно, но вариантов особо не было. Дальше тотем определял степень тяжести повреждений и время восстановления. К моей радости, были и такие, где крови было больше чем повреждений. Таких сразу заменяли. Но постоянный поток раненных всё возрастал.

К вечеру понадобилось разбить ещё несколько лазаретов. Сортировка стала ещё жёстче. Тех, кто способен был продержаться сутки на собственных резервах уже не помещали в модуль. К крикам и стонам раненных аэров прибавились истерики матерей с требованием лечить именно их детей.

Объяснения тут не работали. Заверения, что их дети способны продержаться сутки без помощи, в то время как у других счёт шёл на часы и минуты, тоже. Одна такая истеричка начала вырывать из моих рук окровавленную малышку без сознания. Девочке на вид не исполнилось и пяти циклов, а стерва-мамашка требовала в первую очередь лечить её великовозрастного сына, который стоял рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, и выглядел максимум испуганным и голодным, но никак не при смерти.

Меня взяло такое зло, что сознание помутнилось, и красная пелена застила глаза. Я пришла в себя, когда гвардейцы осторожно оттягивали меня от поваленной на землю исполосованной когтями орлицы. Раны были глубокими и рваными. В основном пострадало лицо и руки. Женщина поскуливала, свернувшись калачиком и размазывая слёзы вперемешку с кровью по лицу. Я смотрела на неё и не чувствовала абсолютно ничего. Ни жалости, ни злости, ни удовлетворения. Ничего. Я сорвалась, но у меня не было сил даже ужаснуться такой животной жажде крови. Окинув взглядом замерших вокруг оборотней, я прохрипела:

— Для меня здесь нет чужих детей. Все они мои. Чем быстрее вы это поймёте, тем больше у них шансов выжить. Но даже духи отцов прародителей будут бессильны, если вот такие… — я указала на орлицу у моих ног, — будут ставить собственные интересы выше клановых. Несогласных могу отправить на встречу с предками хоть сейчас.

Ответом мне было молчание.

— Этой — энергетик и проследить, чтобы обернулась не меньше двух раз, — я забрала малышку из рук одной из пожилых кошек, вызвавшихся помогать мне в лазарете, и ушла к тотему.

Я ничего не чувствовала, словно робот-сортировщик выполняя работу. ЯГУ в фоновом режиме составляла реестр всех прошедших через тотем с отметками о диагнозе, сроках излечения и прогнозами на случай оставления без помощи. Очередной выход на поверхность с мирно спящей малышкой на руках был тем редким светлым лучиком в череде кровавых часов под землей.

И надо же было какой-то твари нарушить этот краткий миг. Белобрысый смазливый оборотень прорывался к тотему, не слушая роптание прочих аэров. Он раздувался от собственной важности, указывая, что не чета прочим, дабы дожидаться какой-то там очереди. Он — Орлас, а значит, эти земляные кошаки должны понимать, что семья амори должна получить должное услужение и как можно скорее.

Я смотрела на этого выродка и испытывала острое отвращение. Меня натурально тошнило от его поведения, а может, от нервного истощения. Но это было совершенно не важно. Важно было, что он продолжал игнорировать предостережения и попытки остановить его. Сколько же гнили я ещё сегодня увижу, прежде чем закончится этот бесконечный конвейер.

Я криво улыбнулась, давая знак телохранителям подвести ко мне очередного просителя. Аэр покровительственно распинался о собственной важности и степени родстве с Орласами, брызжа слюной во все стороны. Дожидаться окончания пафосной речи я не стала, что есть силы врезав тому лбом в переносицу. От удара меня повело в сторону, но я с удовольствием услышала, как белобрысый забулькал собственной кровью, оборвав тираду тихим визгом.

— Этого в темницу до появления Ордуна или Ора Орласов. Помощь не оказывать. Если может орать, значит, в ближайшие пару дней не сдохнет.

Гвардейцы споро уволокли подвывающего аэра со скрученными за спиной руками. Мне оставалось только уточнить:

— Кто следующий?

Навстречу мне вышла амори Муар, указывая на двух гвардейцев и двух подростков, лежащих на носилках. Не знаю почему, но я не удивилась её появлению. Должна же была она когда-то вернуться. Рассматривая странные затычки в ранах гвардейцев, я уточнила:

— Это что?

— Раствор фуарадо для сохранения тел на жаре.

— Когда ранило?

— На рассвете.

Прикинув в уме, что гвардейцы уже больше двенадцати часов с ранениями в живот, дала знак двум бойцам:

— Заносим всех четверых.

Амори косилась на меня, но вопросов не задавала. Подхватив одного из своих гвардейцев на руки, эта с виду хрупкая женщина сама понесла его в регенерационный модуль.

Пока мы устраивали бессознательные тела на постаменте и вокруг него, тотем закончил анализ и выдал отчёт. Я слабо чертыхнулась. Все четверо нуждались в экстренной помощи, а при такой нагрузке сроки лечения растягивались. Мысленно дала команду восстанавливать ягуарам внутренние органы, а после остановить регенерацию. Остальное сами восстановят. У детей такой возможности нет. Главное, чтобы за это время ещё кого-то критичного не принесли.

Регенерация шла своим чередом, я уселась прямо на пол рядом с раненными. Тело не слушалось. Я устала. Усталость эта была такого рода, когда даже мысли в голове вяло копошились, подгоняемые отупевшим интеллектом.

Пробка из фуарадо медленно, миллиметр за миллиметром выталкивалась из раны гвардейца. Гель не растекался, сохраняя форму, не таял от температуры тела. Мысль царапалась в мозгу, пытаясь сформироваться. Что-то дельное, как можно использовать гель.

Я перевала взгляд на амори. Та сидела напротив, опираясь спиной о каменную стену и чуть хмурясь, рассматривала меня как диковинного зверька. Если раньше подобный взгляд меня бы смутил, то сейчас сил не было ни на что. Эмоциональностью я ничем не отличалась от трупа. Трупы. Мысль наконец-то обрела форму.

— У нас десятки трупов аэров, и будут ещё. Понадобится много фуарадо, чтобы сохранить тела для подобающего прощания.

— Гвардия знает, что делать. Не волнуйся.

Я криво ухмыльнулась. Да уж, моё нынешнее состояние не имело ничего общего с волнением. Видимо, что-то такое промелькнуло в моём взгляде, что Муар насторожилась. Однако задала она явно не тот вопрос, который вертелся у неё на языке:

— Когда ты последний раз ела?

Я замешкалась с ответом, пытаясь осмыслить простой по сути вопрос. Выходило, что ещё вчера вечером, до похода в зал памяти. И после этого уже не раз приложилась к чужим флягам с энергетиком.

— Вчера. Меня ждет воистину фееричный откат!

— Не ждет, — ЯГУ отозвалась в своей манере. — Энергетический баланс Оператора поддерживается в фоновом режиме регенерирующим модулем устройства хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров. Однако Оператору рекомендуется не пренебрегать графиком питания за пределами модуля.

— Я распоряжусь, чтобы тебе доставили еду, — амори Муар легко спружинила, вставая с пола. Мне оставалось лишь благодарно кивнуть. Подняться так же легко у меня не вышло, но победой было уже то, что я встала. Нужно было проверить новое поступление раненных.

Муар уже почти вышла, когда я ей в спину решилась сказать то, что следовало сообщить сразу:

— После восстановления внутренних органов я заменю воинов на детей. Остальное — сами с помощью оборота и энергетика.

Амори даже не обернулась, лишь последующая фраза подтвердила, что она услышала мои слова:

— Я сделала бы тоже самое.

* * *

За едой для айше даже не пришлось посылать. Всё уже давным-давно дожидалось Реду, вот только малышка с самого утра не вылезала из зала регенерации. Взяв на себя самую тяжелую и опасную ношу, айше сортировала раненных, каким-то неизведанным чувством угадывая, кто мог подождать с лечением, а кто нет. Ни один из детей, в чьих телах ещё теплилась жизнь на момент попадания в руки Реды, не погиб. Одно это уже говорит о многом. А уж демонстрация справедливой силы оставила неизгладимое впечатление в душах и сердцах окружающих.

Муар слышала восторженные шепотки среди раненных аэров, искреннее беспокойство женщин о маленькой айше, тихие разговоры собственных гвардейцев. За прошедшие сутки авторитет Рогнеды среди двуипостасных двух кланов вырос до небес. Малышку натурально боготворили и орлы, и ягуары.

Муар испытывала двоякие чувства. С одной стороны, она искренне радовалась за Рогнеду, которая смогла завоевать своими решениями уважение двух кланов, а с другой — ощущала некое чувство неправильности происходящего. Не мог ребёнок измениться так резко и в такой краткий срок. Или мог? Даже самой себе Муар не могла объяснить внутреннее беспокойство.

Возможно ли, чтобы к амори пожаловала на огонёк банальная ревность? Отгоняя от себя подобные мысли, Муар старалась мыслить практично. Она хотела, чтобы появилась альтернатива существующим наследницам, и Рогнеда проявила себя. Амори хотела, чтобы кандидатка была достойной претенденткой и пеклась о собственном клане больше, чем о собственных нуждах? Реда печётся, заодно спасая ещё и Орласов. То, чего не смогли добиться Миа и Ума за десяток циклов, Рогнеда получила за семь неполных дней. Признание, уважение, поддержка, подчинение. Вот только поможет ли это, если Реда не пройдёт обряд Единения?

Глава 13

К вечеру отряд ягуаров ступил под своды подземного логова аспид. Пески пустыни скрывали в своих недрах один из самых необычных кланов Мортены. Аспидами из поколения в поколение становились только женщины, мальчики наследовали отцам. Отец часто рассказывал Даре истории о родине её матери, но для маленькой Дары они казались небылицами. И вот спустя почти шестьдесят пять циклов она, наконец, своими глазами сможет увидеть волшебные земли, где всем заправляют женщины.

Стоило айше спуститься под землю, как их охрану отделили и провели в отдельный квартал для проживания. Мужчины не могли свободно разгуливать в логове аспид. Дара отпускала гвардейцев амори Муар с опаской. Однако статус призывал держать лицо, а потому она с улыбкой заявила, что кровным родственницам аспиды Эфы вряд ли может грозить какая-либо опасность. Встречающие их пустынницы криво ухмыльнулись на это заявление, заявив, что кровь аспиды Эфы — это пропуск в подземелья, но никак не привилегия. Все настоящие аспиды так или иначе находятся в кровном родстве с Верховной.

Подземное убежище пустынниц встретило прохладой песочно-жёлтых коридоров. Высокие сводчатые потолки, широкие пролёты воистину гигантских лестниц, напоминающих родные террасы под открытым небом, всё здесь было необычным, диковинным.

Резные каменные балкончики, арочные альковы, многоярусные пещеры и даже подземные сады приковывали взгляды айше. А ещё здесь было столько воды, словно все воды земли просочились сквозь пески пустынь. Тихое журчание ручейков, фонтанов, купальниц сопровождало их всю дорогу. Дара замечала, что многие аспиды скидывали одежду и ныряли в прохладные воды, позволяя себе понежиться. Спустя несколько минут они так же обыденно отправлялись по своим делам.

Сердцем подземного поселения был знаменитый лабиринт, где тренировались аспиды. Именно здесь они проводили большинство времени между патрулированием песков и посещением мужского квартала.

Об этом Дара узнала уже на следующий день, когда им с девочками пришло уведомление-выговор о пропуске вечерней тренировки накануне. Утром их разбудили ни свет, ни заря и потребовали явиться в лабиринт. Ранняя побудка не прибавила настроения, особенно на фоне ворчания Мии и хныканья Умы. Обе явились домой лишь под утро, сытые и довольные как кошки, налакавшиеся сливок, после посещения мужского квартала. Они вообще планировали проигнорировать приглашение и продолжить бесцеремонно прерванный сон, но животворящий материнский подзатыльник сработал и во взрослом возрасте.

Сама Дара больше наблюдала. Не так она представляла родственную встречу двух правящих семей соседних кланов. Как-никак Дара — будущая амори ягуаров, вот только для аспид это был пустой звук.

Новый клан, новые традиции, новые обычаи. Дара вечером гуляла по поселению, наблюдая за поведением пустынниц. Увиденное наталкивало на размышления.

Сейчас троица айше следовала за провожатыми, которые не стесняясь обсуждали кошек.

— Эх, жаль, что пошли! Я надеялась, они откажутся и будет потеха!

— Она и так будет. Лабиринт им не по зубам!

— Слышала, что их проучит сама Эфа…

— Тогда главное — успеть донести их до тотема. Ещё не хватало получить выговор за трёх дохлых кошек и сопутствующий дипломатический скандал.

— Ой, да какой там скандал. У Эфы внучек, как у океанида ракушек, а правнучек — как песчинок в пустыне.

— Это у Эфы. Я слышала, что у Ягеров линия крови почти прервалась. Потеря трёх айше разом для них критична.

— Тьху, слабаки! Чем у них женщины занимаются, если не воюют и не рожают? Может, они ещё и спят только с мужчинами?

И обе аспиды расхохотались, довольные своей шуткой.

Дара же всё больше хмурилась, слушая конвоиров. В их голосах сквозили нетерпение и предвкушение скорого представления. Ни о каком почтении речи не шло. От предчувствия скорых неприятностей засосало под ложечкой. И неприятности не заставили себя ждать.

Стоило тройке айше спуститься по ступеням к тёмному провалу, клубящемуся непроглядной чернотой посреди мрачной пещеры с низкими сводами, как за их спиной сомкнулись ряды аспид. Их натурально взяли в кольцо. С одной стороны чернел провал, а с другой гаденько ухмылялись местные змеюки. Одна из них с шоколадной кожей и пепельной косой вокруг головы выступила на шаг вперёд.

— Принимая приглашение, вы согласились жить по законам и традициям аспид.

Сейчас Дара вспомнила, что к письму прилагалась краткая сводка с инструкциями по поведению, но они с девочками мельком пробежались по ней, не считая необходимым заморачиваться. Поездка представлялась им скорее статусным увеселительным мероприятием, не требующим особой подготовки. Как же они просчитались.

А пепельная продолжала вещать:

— Все женщины, ведущие свой род от аспиды Эфы и имеющие вторую ипостась, обязаны постоянно самосовершенствоваться, дабы не посрамить кровь Верховной, — взгляд аспиды приобрёл хищное выражение. — Вы ленью и трусостью опозорили род амори и лишь кровью сможете очистить свое имя.

Где-то за спиной начали роптать дочери, но Дара, не глядя, рыкнула на них.

— Поединок? — айше предлагала общепринятый вариант. Кого бы не выставили аспиды, Дара собиралась биться до последнего. Ей не важна была победа, важно было пустить кровь сопернице.

По строю аспид прошлись смешки. Пепельная лишь покачала головой.

— Вы утратили право на поединок. Теперь лишь лабиринт определит, достойны ли вы носить в себе частицу великой крови Верховной. Каждая из вас пройдёт проверку Лабиринтом, и он вынесет свой вердикт.

Дара хмурилась. Мысли метались в диком темпе. Да, они были виноваты, что не удосужились ознакомиться с инструкциями, но и демонстрируемое поведение отличалось от привычного им почитания, как небо и земля. Можно было плюнуть и отказаться, собрать вещи и вернуться домой, не приплясывая под дудку местных змеюк, но Дара не привыкла отступать. Нет. Возвращаться домой с поджатым хвостом, не заслужив должного авторитета, не в её характере. Она зубами и когтями заработала уважение в клане бывшего мужа, хитростью и коварством сжила со свету последнюю из Рейсов, так что аспиды могут не надеяться на потеху.

Однако же и рисковать своими жизнями понапрасну айше не имели права. Долг перед кланом превыше всего. Сейчас Даре предстояло пройти по тонкому лезвию.

— Нет!

— Что нет? — не поняла её ответа пепельноволосая.

— Ваши жизни не стоят и песчинки из пустыни над головами. Одной больше, одной меньше, вы и не заметите. У нас же есть долг перед кланом ягуаров. Мы чтим традиции аспид и не отказываемся от прохождения испытания, но проходить его будем вместе!

Дара с вызовом смотрела в глаза аспиде, которая судя по цвету кожи рождена от кого-то из террианцев. Если пустынницы не пойдут на компромисс, то рисковать дочерями Дара не станет. Позор или нет, они не знают ничего о лабиринте, а пересуды их сопровождающих явно намекали на опасности с риском для жизни. Пепельная промедлила лишь пару мгновений, но, в конце концов, произнесла:

— Да будет так!

В лабиринт айше вошли одновременно, перешагнув порог клубящегося тумана и проваливаясь в никуда. В следующий раз сознание вернулось к Даре, когда тупая боль разливалась по всей левой части тела. Ещё не до конца понимая, что с ней, айше сделала шаг вперёд и чуть не рухнула под весом двух тел. Подслеповато щурясь от яркого света после тьмы лабиринта, Дара осмотрелась. Аспиды стояли полукольцом возле провала, куда совсем недавно она шагнула вместе с дочерями.

Сейчас же в обожжённых стонущих кусках мяса сложно было узнать молодых кошек клана ягуаров. Дара рефлекторно попыталась удержать тела, но острая боль кипятком ошпарила левую кисть… которой не было. Вместо неё была обрубленная почти по локоть культя, перетянутая кожаным ремнем для остановки крови. Из последних сил удерживая детей от падения, Дара, сцепив зубы, выпрямилась, кое-как прижимая к себе изувеченных дочерей.

— По праву крови требую доступа к обелиску для моих дочерей, — наследница клана ягуаров сплюнула кровь на песок под ногами и обвела взглядом аспид. Пусть только попробуют отказать. Лабиринт они прошли, умывшись собственной кровью. Испытание пройдено, по нраву им это или нет.

— Лабиринт подтвердил, что кровь пустынниц всё ещё течет в ваших жилах, — пепельноволосая хмурилась, всматриваясь в едва живую троицу. — Мы рады приветствовать наших сестёр!

Аспиды одновременно ударяли себя кулаком в грудь, трижды прокричав:

— Афэ! Афэ! Афэ!

Едва многоголосый крик стих, пустынницы подхватили Дару с дочерями под руки и унесли прочь от лабиринта.

* * *

Зачистка приграничья выдалась жаркой в прямом и переносном смысле. Под палящими лучами сошедшего с ума светила некогда зелёные деревья иссохли и скукожились. Раскалённые суховеи из сердца пустыни жалили не хуже разъярённых медоносов.

Не было ещё ни одного дня без мелких стычек с разным зверьем. Стаи, подобные первой, встречались уже дважды, горги будто осознанно покидали свои земли и уходили в сторону океана.

Чем ближе объединённые отряд подходил к горной гряде, тем чаще встречались незнакомые твари. Горы служили естественной границей между землями террианцев и аэров. Небесные кланы любили высоту, близость к солнцу и вольные ветра, в то время как почти все дети земли чувствовали себя в горах неуютно. Исключением было дикое племя снежных барсов. Но они жили далеко отсюда, предпочитая северные пустыни и ледяные горные замки ласковому теплу южных ночей.

Сурам проснулся до рассвета от возмущенного рёва скутов. Ездовые животные нервничали, сбиваясь в табун и крепко прижимаясь телами друг к другу. Аспиды сонно зевали, с тревогой взирая на скутов. Накануне чешуйчатые девицы скопом завалили дейта, пятиметровую зубастую тварь с головой ящера и массивной четырёхлапой тушкой, покрытой шерстью.

Всеядная зверюга неизвестно как оказалась на границе с пустыней, ведь раньше горы аэров надёжно оберегали земли двуипостасных от подобных гостей. Аспидам крепко досталось, пока они смогли завалить такую добычу. Ягуары, памятуя ночные благодарности, уступили девушкам столь желанную тварь и даже не вмешивались, наблюдая за слаженной охотой аспид. Поэтому с утра пустынницы выглядели сонно и помято, не успев до конца восстановиться после ночной схватки.

Лагерь быстро сворачивался, скуты кричали и смещались в сторону пустыни. Ягуары еле удерживали паникующих животных.

Грохот со стороны гор был такой силы, словно само небо обрушилось на головы двуипостасных. Аспиды открывали и закрывали рот выброшенными на берег рыбами, прикрыв головы руками в защитном жесте. Ягуары ошалело оглядывались по сторонам, пошатываясь от потери ориентации.

Не прошло и минуты, как стоянку разметало в разные стороны воздушной волной неимоверной силы. В предрассветных сумерках небо на горизонте наливалось чернотой. Сизая хмарь оседала на землю волной серебристого пепла. Его частички танцевали на потоках воздуха сорванными лепестками орхосов, плавно и виртуозно.

Сурама засыпало слоем песка. Ворочаясь не хуже аспиды, он выползал из песчаной ловушки. В ушах звенело, и ведь не обернуться, чтобы не распугать скутов. Кругом под такими же песчаными покрывалами ворочались ягуары и пустынницы. Отплевываясь и отряхиваясь, они оглядывались по сторонам. Легче всех отделались скуты. Их массивные туши протянуло по песку, животные в испуге возвращались ближе к двуипостасным.

Эфисе тихо ругалась, всматриваясь в темнеющее на горизонте небо.

— Да чтоб вас горги сожрали! — голос её был тревожен. Пустынница обернулась к Сураму. — Нужно идти к горам. Похоже, будет сухая гроза.

— Чем опасно?

— Лесом молний опасно. Последнее время они лютуют всё чаще. Нужно уходить с открытого пространства.

Спорить смысла не было. Ягуары отловили скутов и двинулись следом за аспидами. Те перемещались во второй ипостаси. Грациозные змеи мелькали разноцветной чешуей. Они расходились клином для охвата большего пространства.

Сураму было не по себе от того, что женщины шли авангардом в их боевом соединении. Однако он понимал, эта тактика отрабатывалась пустынницами с детства. На песчаной зыбкой поверхности они гораздо быстрее ягуаров осматривали территорию, находили опасности и успевали перегруппироваться для ведения боя. Обратная ситуация была на границе джунглей, где ягуары чувствовали себя как дома. Там уже пустынницы следовали за отрядом Сурама, вмешиваясь по команде в качестве резерва сил.

Такая гибкая тактика хорошо зарекомендовала себя, поэтому командиры отрядов скрепя сердце ситуативно передавали руководство соединением в зависимости от прочесываемой местности.

Они были уже на полпути к горной гряде, когда небо над их головами стало наливаться чернотой. Хлопья серебристого пепла всё чаще кружились в воздухе. Ягуарам пришлось замотать лица отрезами ткани, чтобы не забивать лёгкие.

Впереди засуетились аспиды. Над пустыней пронесся пронзительный свист. Пустынницы просили ускориться, найдя что-то необычное. Когда ягуары прибыли на место, их взору предстала картина полевого лазарета. Аспиды перетаскивали на подстилки раненных детей, чуть в стороне Эфисе пыталась напоить энергетиком переломанного аэра. Тот был без сознания. На орле не было живого места, полые трубчатые кости торчали из крыльев во все стороны.

Это же с какой высоты надо было упасть, чтобы не справиться с приземлением? Потом Сурам вспомнил утреннюю волну, налетевшую из ниоткуда, и пазл в голове сложился.

Отвернувшись от аэра, жить которому, скорее всего, осталось недолго, он отправился к детям. Выбрав мальчика постарше, на вид которому было чуть больше семи циклов, Сурам присел подле него:

— Ты можешь рассказать, что у вас случилось?

Паренёк открыл небесно-голубые глаза и с тревогой всмотрелся в незнакомца. В следующий миг лицо его зарилось надеждой:

— Цвет земли! Вы же ягуары? Вы же пришли нас спасти?

— Да, мы — ягуары. И мы вам поможем! — в этой ситуации Сурам понимал, что детей посреди пустыни не смогут бросить ни ягуары, ни пустынницы. А мальчишка торопливо затараторил, захлёбываясь словами. Он старался успеть рассказать всё, что знал:

— У нас проснулись горы и разгневались. Дядя Ора летал к ягуарам и заключил союз. Тетя Реда пообещала принять нас, и мы улетали в ночь. А на рассвете нас ударило в спину, и мы упали. Где-то здесь ещё должны быть другие орлята. Мы покидали гнездо вместе!

— Отдыхай, орлёнок. И ничего не бойся. Мы вас не бросим, — ягуар нежно потрепал мальчонку по светлым вихрам.

Сурам почувствовал за спиной чьё-то присутствие. Обернувшись, он увидел, как Эфисе отрицательно мотнула головой. Другие аспиды уже заворачивали тело аэра в ткань. Отойдя от детей, главы отрядов совещались.

— У вас с Орласами разногласий нет? — первое, чем поинтересовался Сурам у аспиды.

— Нет. Но даже если бы и были, детей это не касается.

— За сколько сможете доставить их к тотему? — вопрос был не из праздного любопытства. До тотема ягуаров скутами три дня пути, во второй ипостаси — два дня. Детям нужно было лечение. Без оборота заживление ран могло растянуться на несколько месяцев.

— По песку — за два дня, под землёй — за день.

— К нам дольше, — вынужден был признать Сурам. — Тогда мы остаёмся прочёсывать местность, может, ещё кого найдём. Если сможете, отправьте кого-то к нам на помощь.

Эфисе кивнула, с тревогой всматриваясь в темнеющее небо, и перевела взгляд на Сурама:

— Если не уйдёте от грозы, зарывайтесь в песок, чтобы вам хвосты не опалило. Не хочу, чтоб наш сад пополнился скульптурами замурованных в агонии кошаков, — своеобразно побеспокоилась о здравии ягуаров пустынница.

Сурам кивнул, показав, что услышал и принял совет к сведению.

Глава 14

Сутки. Прошли всего лишь сутки, а мой мозг уже отказывался воспринимать всё происходящее. Крайняя стадия усталости — отупение и эмоциональное онемение. Они пришли вместе поселились где-то глубоко под сердцем. Курсируя между регенерационным модулем и лазаретом на террасах, я старалась думать о чём угодно, кроме тел. А их становилось всё больше.

Больше пяти сотен аэров, взрослых и не только уже лежали в растворе фуарадо. Если ничего не сделать, то за следующие сутки эта цифра увеличится кратно. Мозг метался в поиске выхода и не находил его.

В редкие моменты отсутствия критических больных, я пачками лечила аэров, чтобы те во второй ипостаси отправлялись на поиски своих соклановцев. Всё-таки по воздуху расстояния преодолевались гораздо большие, чем по земле. И всё равно этого не хватало. Приносили всё больше тел. Я просто уже не могла их видеть.

Перед рассветом амори Муар спустилась ко мне с подносом в руках и заставила поесть. Я тщательно жевала безвкусное мясо. Руки чуть подрагивали от перенапряжения. Амори наблюдала молча, но, в конце концов, не выдержала:

— Ты не можешь спасти всех! Остановись. Ты просто угробишь себя.

— А разве не этого вы все хотели? — непроизвольно слетело с моих губ. — Нет выбраковки — нет проблемы. А тут ещё и героически сдохну.

— Ты вроде не дура, не заставляй менять мнение этот счёт, — припечатала Муар. — Ты за неделю сделала больше, чем две твои сестры за последние пятнадцать циклов вместе взятые. Если боишься не пройти обряд Единения, то забудь. Марук побеспокоился на этот случай. Ты не станешь изгнанницей. Только не после того, что сделала для двух кланов.

— И за кого из Орласов собрались меня выдать? Или там любой согласен? Хотя… — я запнулась, вспоминая последнюю фразу Ора, — они ведь были согласны на любые условия. Терпеть выбраковку не такая уж большая цена ради будущего клана.

Я оставила в сторону поднос, стараясь не звякнуть посудой. Умом я понимала практичность и изящность решения проблемы, вот только на душе было горько. Пешка. Просто пешка, которую всучат без права выбора кому-то из Орласов. А Ягеры тоже молодцы, загребать жар чужими руками, при этом оставаясь белыми и пушистыми. И из клана убрали проблему и вроде как родную кровь не бросили на произвол судьбы. Наверно, сама Рогнеда была бы счастлива такой перспективе, только не я.

— Не говори глупостей. Орласы тебя на руках готовы носить. Они считают, что духи предков отметили тебя взором целителя. Заполучить такую амори в клан — мечта любого правителя. Так что если ты не обернешься, то Орласы — наша страховка. Если Единение пройдёт успешно, то у тебя будет такая же возможность, как и у остальных айше рода. Выберешь себе мужа или партнёра по нраву. Никто ни к чему тебя не принудит. Орласы не будут иметь привилегий. Так что, поверь мне, Ордун, если выжил, будет просто мечтать, чтобы ты не прошла Единение.

— Никого из Орласов ещё не нашли? — решила я сменить тему своего туманного будущего.

— Нет, — амори печально качала головой. — Зная этих упрямцев, они оставались в гнезде до конца, и если улетели, то последними.

— Капитан покидает тонущий корабль последним, — пробормотала я себе под нос. — Ничего удивительного. Понятие чести у всех воинов одинаковые во все времена.

— Что? — переспросила растеряно Муар.

Но я уже отмахнулась.

— Выходит, этот белобрысый хлыщ в темнице — единственный Орлас? И это такому в руки власть отдавать? Проще удавить по-тихому.

Амори хохотнула неприкрыто.

— А ты у нас оказывается кровожадная, малышка! Но нет, власти ему не видать, как собственных ушей. Тотем никогда не признает такую тварь амори, в каком бы родстве с правящей семьёй он не находился. Скорее, поменяет линию крови, чем загубит весь клан.

— Это хорошо, а то у нас знакомство не заладилось, — меня аж передернуло от перспективы такого муженька. — Не уверена, что он пережил бы первую брачную ночь.

— Подумаешь, — хохотнула Муар, — у твоей прабабки вон трое партнеров первую совместную ночь не пережили. Так что списали бы всё на змеиную наследственность и за всеми подробностями к Эфе отправили! Поверь мне, самоубийц не нашлось бы.

Услышав про аспид, я вспомнила, что хотела спросить у амори.

— А есть какая-то система общения между кланами на случай войны или природной катастрофы, чтобы можно было позвать на помощь? Как наша требна, но на уровне Мортены?

— Ты хочешь позвать на помощь? — брови амори взлетели в удивлении. — Но это же проявление слабости.

Я выругалась. Видимо, как-то незнакомо, ибо брови Муар поднялись ещё выше, чем были до этого. Пришлось объяснять свою мысль.

— Через мои руки прошло около тысячи детей, взрослых не считала. Значит, ещё полтысячи где-то навернулись с небес на землю. Если наши за сутки их не нашли, значит, они ещё дальше. Через сутки пути начинается пустыня. Если предположить, что часть аэров разбилась в песках, мы до них не доберёмся. Шансов выжить у них нет. А если хотя бы пустыню возьмут на себя аспиды, то у детей будет шанс. Я осознаю, что все мои предположения — это сплошные «если», но если есть шанс договориться на родственных началах с прабабкой аспидой, я бы хотела попробовать это сделать. если — Через мои руки прошло около тысячи детей, взрослых не считала. Значит, ещё полтысячи где-то навернулись с небес на землю. Если наши за сутки их не нашли, значит, они ещё дальше. Через сутки пути начинается пустыня. Если предположить, что часть аэров разбилась в песках, мы до них не доберёмся. Шансов выжить у них нет. А если хотя бы пустыню возьмут на себя аспиды, то у детей будет шанс. Я осознаю, что все мои предположения — это сплошные «если», но если есть шанс договориться на родственных началах с прабабкой аспидой, я бы хотела попробовать это сделать.

Муар хмурилась, размышляя над услышанным. Здравое зерно в размышлениях внучки присутствовало. Останавливало только одно, пришлось честно озвучить сомнения:

— Твоя бабка шестьдесят пять циклов игнорировала наш клан после смерти матери Дары. Она винила во всём Марука и лишь пол цикла назад прислала приглашение в гости для всех девиц аспидовой крови. Она не станет разговаривать ни с кем из Ягеров.

— Ну, значит, с ней поговорю я.

* * *

Прошло два дня с того момента, как айше клана ягуаров вернулись едва живыми из лабиринта. Отношение к ним со стороны пустынниц изменилось кардинально. Более не было насмешек и придирок. К тренировкам айше смогли приступить едва покинули зал регенерации и больше их не пропускали. Однажды Дара поинтересовалась у пепельноволосой аспиды, которая взяла их под своё покровительство, почему они не помнят ничего из прохождения лабиринта.

Ответ был прост. Самое поганое для воина — страх. Поселившись в душе, он исподволь точит уверенность в своих силах. Страх, помноженный на боль, ломает, заставляет осторожничать и, в конце концов, приводит к поражению.

На резонный вопрос, а как же тогда учиться на собственных ошибках, Дара узнала, что существуют сехри с записями прохождения. Их можно просмотреть, когда айше будут готовы. Работу над ошибками никто не отменял, просто проводили её более щадящим способом.

Ещё через пару дней подземное логово аспид загудело как растревоженный улей медоносов. Последовательно произошло сразу два события, имевших в дальнейшем большое значение. Сначала подал признаки жизни тотем клана, чего не случалось уже очень давно. Он мерцал силой, расходящейся волнами, пробирая до костей всех аспид одной единственной эмоцией. Кто-то из сестёр нуждался в помощи. И эта «кто-то» смогла активировать связь между тотемами разных кланов.

Игнорировать сестру в беде не было никакой возможности. Эмоция давила на душу и сердце всех пустынниц, заполняя мысли, вытесняя все потребности, кроме одной — срочно выступать на помощь.

Верховной даже пришлось прервать свои развлечения с очередным любовником, дабы ответить на призыв. Старая аспида уже неделю не выходила из своих покоев, выжимая досуха молодого чароитового медведя. Восторженный юнец прибыл из северных земель с дипломатической миссией. Вот амори Эфа и установила с ним связь, самую что ни на есть тесную. Теснее просто некуда.

Дара только качала головой. Она была наслышана о пристрастиях бабушки и могла только посочувствовать Беару. Хотя, чего кривить душой, амори Эфа никак не походила внешне на бабушку. Какие только характеристики не приписывали амори аспид, но старой её не решились бы назвать ни в лицо, ни за спиной. О мстительности Эфы ходили легенды, а наживать себе такого врага равносильно приблизить встречу с предками.

Верховная ответила на призыв. Тотем успокоился, но не клан. Пока амори Эфа созвала на совещание командиров боевых соединений, в подземелье вернулся один из отрядов патрулирования приграничья. Аспиды привезли с собой раненых детей и труп изувеченного аэра.

Оба события запустили экстренные сборы. Спустя два часа подземелье аспид опустело. Лишь гулкое эхо бродило меж каменных сводов.

Самой же Даре передали, что она удостоилась чести тренироваться с самой амори Эфой. Тренировка эта должна была пройти с глазу на глаз, поэтому Дара экипировалась как на войну, вдруг опять отправят в лабиринт. Её опасения не оправдались.

Бабушка ожидала Дару на арене. Это была первая встреча родственниц. Идеально ровный круг очерчивали белые валуны по периметру. Площадка с утрамбованным песком и радиусом в десяток человеческих ростов ожидала своих посетителей. За пределами стояли стойки с оружием. Чего там только не было.

Аспида едва касалась лезвий оружия кончиками пальцев, улыбаясь с закрытыми глазами. Казалось, она получает удовольствие сродни сексуальному, касаясь оружия. Дара не удивилась бы, если бы это оказалось правдой. Слишком отличались традиции пустынниц от ягуаров, хоть оба клана и относились к террианцам.

Высокая женщина с медно-алыми волосами и глазами цвета запёкшейся крови. Одежду ей заменяла голубая змеиная чешуя, покрывающая руки от плеч до запястий и ноги от пояса до щиколоток. Высокую полную грудь и плоский живот с кубиками пресса Эфа оставила беззащитными, как бы намекая, что соперница всё равно не сможет до них дотянуться.

Аспида даже не обернулась на приветствие внучки, примериваясь, чем бы погонять ту на совместной тренировке. Выбор был широк: кнуты, серпы, глефы, кхопеши. Они могли бы сразиться и во второй ипостаси, но Эфа решила оставить внучке хоть какие-то шансы на сопротивление.

В честном бою один на один восьмиметровая аспида, возраст которой перевалил за четыре сотни циклов, размазала бы трехметровую пантеру с лёгкостью. Сама Дара планировала выходить на песок с кинжалами кукри. Личное оружие амори Муар, нежную любовь к которому переняла от тётки и сама Дара. Изогнутые крылом птицы мечи длиной с собственную руку удобно ложились в ладонь. Универсальное оружие, способное за счёт изгиба клинка и смещенного центра тяжести, увеличить силу удара, а за счёт наклона режущей кромки совместить рубящий и режущий удары.

Дара нежно погладила выемку у основания лезвия, где спрятался шип, кормящий оружие. По преданиям, оружие вынималось из ножен лишь для защиты. А значит, должно было испить крови врагов. Дара сомневалась, что ей удастся насытить кукри кровью аспиды Эфы, а потому предполагала заплатить оружию собственной кровью за тренировку.

Амори остановила свой выбор на кхопешах, холодном оружии, органично объединившем в себе меч и серп. Клинок имел двойную заточку. Опасное оружие. При схожих размерах с кукри кхопеш имел вдвое больший вес, что увеличивало его пробивную силу и позволяло им не только рубить, но и колоть. Такое оружие позволяло своему владельцу менять стиль атаки, чем аспида Эфа и собиралась воспользоваться.

Дара, прикинув характеристики оружия, уже оказывалась в невыгодной позиции. Надеяться на поблажки не стоило. А значит, следовало с честью пройти тренировку, каков бы не был результат.

Соперницы сошлись в центре арены. Невысокая темнокожая Дара со смоляными волосами и высокая медноволосая Эфа отличались друг от друга как беззвёздная полночь и предрассветная заря. Первый обмен ударами провели играючи, прощупывая оборону друг друга. Даре удавалось отводить сильные удары пустынницы благодаря форме кукри. Кхопеш соскальзывал по крылу лезвия, не находя, за что зацепиться.

В свою очередь Дара крутилась вокруг аспиды, выжидая, когда та откроется достаточно для атаки. Она намеренно не нацеливалась на обманчиво беззащитный торс. Её цель — достать амори хотя бы одним ударом там, где этого не ждут.

Темп ударов всё возрастал, лезвия боевых мечей сталкивались, лаская друг друга в смертельном танце. Песок арены вздыбился, по телам скользили капельки пота, а бойцы всё кружили друг напротив друга, обманывая и завлекая, парируя и атакуя. Поначалу отбивать рубящие удары аспиды удавалось легко, но со временем кисть стала уставать. Дара с ясностью понимала, что в честном бою ей не победить, поэтому оставался единственный шанс. И она им воспользовалась.

Отклоняя очередной удар кхопеша, она поднырнула под лезвие и, вынув припрятанный в голенище нож, вогнала его в босую стопу аспиды. Клинок вошёл глубоко, кровь обагрила песок арены. Эфа лишь ухмыльнулась, словно прочитала намерения Дары за секунду до удара. Пустынница с разворота ударила раненой стопой наотмашь по лицу внучке, рассекая торчащим лезвием ножа кожу наискось.

— За хитрость — пять, за то, что не ушла в кувырок после удара — два. Всегда помни, что твоё оружие обязательно применят против тебя.

Аспида протянула руку Даре и помогла подняться с арены.

— Пойдём, поговорим. У меня накопились вопросы к ягуаровому выводку.

Прежде чем покинуть арену, соперницы обернулись во вторые ипостаси, устраняя повреждения. Беседу продолжили в личных покоях амори.

Дара ожидала увидеть здесь широкое ложе для занятий любовью, обилие украшений и тканей. На деле же обстановка поражала своей скромностью, граничащей с бедностью. Узкая кровать, широкий пустой стол на низких ножках, циновка вместо стула. Амори достала из алькова кувшин с двумя каменными кубками.

— Удивлена?

Даре оставалось только кивнуть. Действительно, удивлена.

Родственницы присели друг напротив друга. Эфа разливала по кубкам жидкость медового цвета. Дара осторожно рассматривала содержимое. Аромат недвусмысленно намекал на наличие градуса в напитке. Двуипостасные не подвержены влиянию алкоголя, организм быстро выводит из организма всё лишнее.

— Что это?

— Это смесь цветочного мёда и яда одной из твоих сестёр. Малышка родилась с абсолютно бесполезной второй ипостасью, но её яд сгодился на кое-что другое, — аспида залпом опрокинула кубок и с удовольствием проглотила напиток. Дождавшись, пока Дара сделает глоток, амори задала вопрос, который волновал её всё утро. — А теперь скажи-ка мне, дорогая внучка, как так получилось, что при всех своих достоинствах ты привезла ко мне двух самых бесполезных своих дочерей, оставив дома ту, кого я ищу среди своих потомков уже более трёх сотен циклов?

Глава 15

Дара пребывала в странном состоянии. В голове порхали бабочки, всё виделось в радужном свете, хотелось петь и танцевать. Сквозь мелодичные перезвоны доносился голос амори Эфы, что-то спрашивающий у неё. Айше попыталась собраться с мыслями и сбросить наваждение. Каким-то шестым чувством она понимала неправильность происходящего, но сил сопротивляться уже не было. Всё естество требовало отвечать на вопросы вновь обретённой бабушки честно и без утайки.

— Какая ипостась у Рогнеды?

— Она не способна контролировать оборот. У неё нет ипостаси, — само собой вырвалось из её уст. — Если Реда не обернётся через полцикла, её признают выбраковкой.

— Не ври мне. Выбраковка не смогла бы призвать на помощь через тотем, — голос амори Эфы доносился как сквозь шум океанского прибоя. — А ведь в ней всего одна восьмая крови аспид.

— Невозможно. Если бы она имела змеиную ипостась, то покрывалась бы чешуёй. Это проще, чем преобразовать руку в кошачью лапу. А Мие она дала отпор именно лапой.

— Мне плевать, чем она разукрасила свою недалёкую сестричку, — бабушка начинала злиться. От этого Даре было грустно. Она так не хотела расстраивать бабушку. Она очень хотела быть похожей на неё. Сильной. Хитрой. Дальновидной. Настоящей амори. — Я хочу Реду себе, и мне без разницы пройдёт она оборот или нет. Лучше бы не прошла, будет меньше конкурентов.

* * *

Амори Эфа смотрела вслед уходящей внучке. Айше ягуаров, пошатываясь, покидала аудиенцию с бабушкой, о которой забудет уже через пару часов. Очень полезным оказался яд одной из её змеек. Пьянящий и дурманящий разум он заставлял двуипостасных рассказывать все тайны, а после забывать об этом начисто.

Дара была перспективной девочкой. Когда шестнадцать циклов назад внучка связалась с бабушкой посоветоваться об устранении соперницы не самым честным способом, Эфа оценила изобретательность обиженной женщины. Более того внесла некоторые коррективы и гарантировала поддержку на совете в Триаре. Женская коалиция из ягуаров и аспид смогла всё повернуть таким образом, чтобы Ядвига Рейс предстала истинным злом, недостойным не только жизни, но и посмертия.

И вот теперь Дара так разочаровала её. Упустить самую младшую дочь из виду из-за банальных предрассудков — верх неосмотрительности. У Реды, судя по разрозненным фактам, уж две ипостаси точно будут. Ягуар и аспида. Полиморф. Живой. Последний такой двуипостасный не дожил до обряда единения, сошёл с ума. Но только не эта.

Вчера, отвечая на просьбу о помощи, Эфа была готова к чему угодно, но только не к тому, что её правнучка чётко и по пунктам разложит ситуацию с Орласами и попросит помощи для спасения детей. Эфа смотрела на девочку и не могла отделаться от ощущения, что перед ней сидит не ребёнок, а взрослая мудрая амори. Рогнеда не лебезила, не просила, просто излагала факты, чётко и по-военному. Без излишних сантиментов. Полноту картины подчёркивал внешний вид внучки. Кровь, грязь. Усталость. Это не было уловкой. Скорее, Реда плевать хотела на свой внешний вид. У неё была цель, и она к ней шла.

Спасение детей было весомой причиной для восстановления отношений, разорванных после смерти Афары, супруги Марука и любимой дочери Эфы. Однако же амори хотелось посмотреть, как малышка выкрутится, если играть с ней по-взрослому.

— Что я получу за помощь?

Рогнеда колебалась лишь секунду, прежде чем выдать:

— А что бы хотела амори Эфа?

— Личную услугу от айше Рогнеды.

— Согласна при условии, что это не уронит чести и не затронет интересов родственных мне родов.

Формулировка была размытая, но не без изюминки, поэтому амори Эфа задала последний вопрос, где позволила себе вполне оправданное в этой ситуации любопытство:

— Зачем тебе всё это? Ты выполнила условия сделки и даже больше. Твоя честь и честь клана не затронуты. Так зачем взваливать на себя лишние обязательства?

Внучка посмотрела на неё таким взглядом, будто Эфа предложила ей предать мать, отца и весь клан вместе взятых.

— У меня сейчас больше пяти сотен тел дожидаются ритуала прощания, из них детей чуть меньше сотни. Я не хочу, чтобы это число выросло кратно. Пока есть варианты этого избежать, я не опущу руки.

Связь прервалась, а Эфа всё думала. Если малышка так борется за чужих, то за своих пройдёт огонь и воду. По чести, амори и так не отказала бы в просьбе. Дети — святое для двуипостасных. Однако природная практичность потребовала получить что-то сверх, кроме спокойствия собственной совести.

Вот только Эфе мало было одной услуги от Рогнеды. Она хотела себе эту девочку.

* * *

Прабабка у Рогнеды — та ещё…змея. Но красивая, этого не отнять. Очень похожа на супругу амори Марука, но только с более резкими чертами лица. Хищными. Не удивительно, что к таким мужчины липнут, как мухи на варенье. Честно говоря, я думала, приём будет хуже. Особенно после предупреждения амори Муар. Но нет, выслушивая мои соображения, на лице амори Эфы не дрогнул ни единый мускул. Правда, меня не покидало чувство, что меня рассматривают под микроскопом.

Я осознанно пошла общаться с прабабкой, как была, изгвазданная по уши в чужой крови, растрёпанная и уставшая донельзя. Намываться я не собиралась, не на смотрины шла. Аспида Эфа тоже не красна девица, чтоб в обморок от вида крови в обмороки падать. Если захочет помочь, то мой вид будет иметь последнее значение, а если нет — то и смысла тратить на это время тоже нет. Здесь и сейчас я была не вылизанным куртуазным политиком, а полевым командиром, которому некогда было расшаркиваться в любезностях. Время — деньги, а в нашем случае: время — жизни.

Стратегия была правильная. Выслушивая краткую сводку по Орласам, Эфа цепким взглядом отмечала то, что я и не пыталась прятать: мне нужна была помощь. Аспида, как и любой уважающий себя политик, поторговалась для приличия, и мы пришли к соглашению. Однако маска безразличия всё же дала трещину под конец. Амори Эфу интересовали мотивы, я не стала лукавить. Перед глазами стояло моё персональное кладбище. Более четырёхсот душ. И хоть ни один из них не умер у меня на руках, я не могла отделаться от чувства вины.

Сейчас в душе установился неестественный штиль. Пришло осознание, что теперь действительно сделала всё, что могла, для Орласов. Пусть не смогла спасти всех, но я хотя бы попыталась.

* * *

Ордун Орлас приходил в себя тяжело. Тело не слушалось совершенно, словно сознание жило отдельно. Открыв глаза, амори орлов не смог сдержать горестный вздох.

— Это чем я так прогневил предков, что они в даже в новой жизни отправили меня к тебе в постельные игрушки, Эфа?

Амори пустынниц криво усмехнулась, осторожно приподнимая голову Ордуна и приставляя к губам чашу с ароматным питьем. Сделав пару глотков, аэр бессильно откинулся на подушки.

— В прошлый раз ты не больно и сопротивлялся, так что не ной. Тебе не идёт, — Эфа присела на край постели, ехидно взирая на больного, — тем более от тебя сейчас пользы никакой. Разве что из пуха подушки набить. Выглядишь паршиво.

Аэр вымучено улыбнулся и тут же закашлялся. Тело сотрясалось в спазмах, но Орлас не ощущал этого.

— Что со мной? Почему я не чувствую боль?

— Пришлось опоить тебя ядом, чтоб ты крылья раньше времени не сложил от боли. Уж извини, на восстановление очередь была. Тебя только подлатали, чтоб дух не испустил. Дальше сам.

До Ордуна медленно начал доходить смысл сказанного, а вместе с тем накрыло воспоминаниями о последнем дне клана орлов. Он помнил, как покидал гнездо. Раненное крыло плохо слушалось, но всё ещё позволяло ловить потоки воздуха, когда его накрыло волной. Крыло не выдержало, обломившись. Ордуна кувыркало в воздухе, словно камень летящий по склону горы. Удары о воздух были не менее болезненными, чем о землю.

Он сложил крылья, чтобы хоть как-то выровнять положение в воздухе. Пикируя к земле, амори орлов уже не надеялся на спасение. Не с такой высоты и не в этих землях. Улетая, он взял южнее, сделав крюк через земли пустынниц в надежде защититься отрогами гор. План сработал лишь отчасти. Горный массив задержал воздушную волну, но не погасил полностью. Приближение золотых песчаных дюн Ордун встречал с улыбкой на лице. Пусть он найдёт свой покой у террианцев, зато его клан получил шанс снова оказаться в небе.

У самой земли он всё же расправил крылья в последнем полёте, и родная стихия подхватила раненую птицу, чуть смягчив падение в безжизненной пустыне. Орла тянуло по песку, полые кости трещали как сухие ветки в лесу. Когда тело остановилось, узнать в окровавленной изломанной птице гордого амори орлов не смогли бы даже его сыновья.

Ордун помнил, как смотрел в рассветное небо, расчерченное алыми всполохами на лиловых тучах. Он прощался с жизнью, с кланом и просил духов лишь об одном, чтобы сыновья правили мудро и выполнили обещанную Ягерам клятву.

Тем невозможней было происходящее сейчас.

— Как я здесь оказался? Нашли ещё кого-то? — Ордун пытливо всматривался в помрачневшее лицо своей бывшей партнёрши.

— Нашли. Вы мне тут чуть массовый могильник не устроили. Не один ты такой умный оказался.

— Сколько? — амори орлов прохрипел вопрос, и боялся услышать на него ответ.

— Полторы тысячи на сегодня. Ваши, кто оклемался быстрее всех, ещё прочёсывают горы вместе с отрядом ягуаров. Но оттуда только тела приносят, — лицо Ордуна свело судорогой. — К духам ушло чуть больше четырёх сотен, из них сотня детей.

Амори молчал. Он не успел. Слишком медлил. Надеялся на предков и на стихию. Их оборванные жизни на его совести.

— Ора нашли?

— А как же. Рядом с ним нашли девицу беременную. Дитя успели сохранить. Этот засранец умудрился нас с тобой сделать бабушкой и дедушкой.

Информация с трудом пробивалась сквозь кокон скорби и горя, который Ордун начал возводить вокруг своего сердца.

— Как?

— Ты забыл, как дети делаются? — сыронизировала аспида. — Так могу напомнить, как поправишься. Тем более вам теперь численность клана восстанавливать надо.

Начавший было опадать кокон снова восставал с новыми силами.

— Клана и нет считай уже. Тысяча. Это…

— Очнись! — аспида щёлкала пальцами у лица Ордуна, привлекая внимание. — Тысяча — это только у нас, ещё чуть меньше трёх тысяч сейчас у ягуаров заземлились по последним сведениям. Их там Реда строит. Говорят, что какому-то белобрысому нахалу из ваших она нос подравняла и в темницу кинула за саботаж. Сидит теперь горемычный, дожидается, пока ты или Ора пожалуете.

Ордун неверяще смотрел в глаза аспиде. Казалось, это какая-то жестокая шутка. Пустынница с таким спокойствием говорила об обыденных вещах, что всей душой хотелось верить. Эфа уверенно выдержала его взгляд с кривой улыбкой на устах.

— Прекращай впадать в уныние. Пора вставать на крыло. А то взвалил всё на наши хрупкие женские плечи, а мы разгребаем последствия, — аспида наклонилась к аэру и страстно поцеловала, да так, что Ордун поневоле откликнулся. — Жизнь продолжается. Я пришлю к тебе Ора, он введёт в курс дела.

Амори покидала палату, чуть покачивая упругими бёдрами, будто напоминая о всех проведенных вместе ночах. А Ордун в одном определённом месте явственно почувствовал, как к нему действительно возвращается жизнь. Возможно, и стоит рассмотреть предложение Эфы о восстановлении численности клана.

* * *

Сурам уже третьи сутки жил в подземном логове пустынниц. Спасательные поиски завершились, и ему нечем было заняться. Аспиды не жаловали мужчин у себя дома и даже в столь исключительных обстоятельствах не изменили себе. Для мужчин-чужаков освободили целый район в подземных пещерах, но покидать его запретили. Ягуары жили там же в ожидании, когда смогут провести орлов в последний путь. Если бы не это, аэры улетели своим ходом, а ягуары ушли своим. Но обряд прощания решено было проводить совместный, а потому тела нужно было доставить к ягуарам.

Настроение было преотвратным. Последний день поисков намертво въелся в память изломанными телами детей, разбившихся о камни. Сураму хотелось рвать и метать, глядя на искажённые мукой лица. Ягуар бы с радостью оживил идиотов, выбравших путь через горы, а затем снова убил голыми руками, лишь бы стереть из памяти детские лица. Он — воин, он привык отнимать жизни и смотреть смерти в глаза. Но дети. Нет! Так быть не должно!

Внешне Сурам был абсолютно спокоен и даже не одергивал своих воинов, когда видел, как они утирают скупые слёзы при виде очередных жертв. Но внутренне он выл, вопрошая этот мир: «За что детям выпала такая страшная смерть?» Ощущение дыхания смерти в затылок не покинуло его и сейчас.

Тем противоестественней для него было происходящее вокруг. Двуипостасные снимали стресс самым что ни на есть естественным путём. Инстинктам была дана полная свобода. С учётом негласного курса на восполнение рядов аэров, все сношались со всеми без разбору. Его воины тоже в этом участвовали, лишь Сурам смотрел на всё это с омерзением.

На третью ночь к нему пришла Эфисе. Командир отряда пустынниц была хмурой и неприветливой. Куда-то делись нарочитая обольстительность и сексуальность. На лице залегли тени, в уголках глаз появились морщинки. Губы аспиды были истерзаны и чуть кровоточили.

Пустынница молча вошла комнату, отведённую Сураму, и закрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. В руках у Эфисе была глиняная бутыль. Аспида постояла какое-то время с закрытыми глазами, после чего тряхнула головой, словно прогоняя наваждение.

Пробка бесшумно покинула горлышко, и аспида приложилась к бутылке несколькими жадными глотками. По щеке девушки катилась одинокая слезинка. Саму пустынницу ноги уже не держали, и она медленно сползала вдоль двери. Отовсюду доносился гулкий смех, пьяные от страсти стоны и характерные шлепки обнажённых тел. Весь мир вокруг них жил, одурманенный победой жизни над смертью. И лишь в их комнате стояла гулкая тишина, разбавляемая тяжёлым дыханием.

Аспида отхлебнула ещё из бутылки и протянула ту Сураму. Глаза её распахнулись, но взгляд оставался пустым.

— Не могу стереть из памяти, — голос её тихим шелестом рассекал тишину на до и после. — Их лица…

Сурам уселся на пол рядом с пустынницей, принимая бутыль из её рук. Несколько осторожных глотков, и внутри разлилась пряная смесь цветочной сладости с оттенком горечи полыни. Под стать настроению. Жизнь с привкусом смерти.

— Я тоже, — бутыль перекочевала в женские руки. — И злость от бессилия.

Эфисе кивнула, действительно понимая его. Ладонь с такой силой сжимала бутыль, что побелели костяшки пальцев.

— Мы сегодня готовили караван, — она сделала паузу, заливая горечь слов напитком. — Когда они все в одном месте… Страшно! — Эфисе медленно вдыхала и выдыхала, но это не помогало. Девушку сотрясала крупная дрожь. — Я видела смерть. Она целовала меня. Мне не было страшно. Но почти сотня детей… — горлышко глухо стукнуло о зубы, руки аспиды дрожали. — … почти сотня мёртвых детей — это страшно! мёртвых — Мы сегодня готовили караван, — она сделала паузу, заливая горечь слов напитком. — Когда они все в одном месте… Страшно! — Эфисе медленно вдыхала и выдыхала, но это не помогало. Девушку сотрясала крупная дрожь. — Я видела смерть. Она целовала меня. Мне не было страшно. Но почти сотня детей… — горлышко глухо стукнуло о зубы, руки аспиды дрожали. — … почти сотня мёртвых детей — это страшно!

Сурам осторожно отнял бутыль из рук аспиды и отставил в сторону. Заключая девушку в объятия и согревая теплом своего тела, он испытывал ту же потребность, что и она. Отогреться, забыться. Завтра ему предстоит увидеть то, о чём сегодня говорила Эфисе. И он не был уверен, что сможет сохранить привычную невозмутимость. Обнимая аспиду, он тихонько мурлыкал какую-то старую песню, вынырнувшую из глубин памяти. Мерные покачивания успокаивали. Девушка всё реже вздрагивала, проваливаясь в сон. Сурам сам понемногу впадал в дрёму. Была мысль перелечь на кровать, но для двух боевых командиров, часто ночевавших на голой земле, каменный пол — не помеха.

Утром они сделают вид, что ничего не было, и снова будут действовать согласно статусу и положению. Но сегодня… сегодня они честно разделили одну скорбь на двоих.

Глава 16

Клан ягуаров напоминал переполненный аэропорт в период праздников. Толпы двуипостасных сновали повсюду, ещё больше аэров взлетали, приземлялись поодиночке и в группах, выполняя поручения амори Муар. Клан готовился к встрече каравана беженцев из земель аспид. Тот ожидался через три дня. Говорили, что сопровождать Орласов вызвалась сама аспида Эфа, тем самым переворачивая страницу негласной вражды между ягуарами и пустынницами. Предполагался полусемейный сабантуй.

Узнала я об этом из шепотков на кухне, а не от своей «семьи». Вообще ситуация сложилась странная. После возвращения амори я как будто перестала существовать. Те, кто ещё вчера беспрекословно выполнял мои приказы, сегодня избегали меня, дабы не отвечать на неудобные вопросы. Даже Ури опускала глаза и увиливала от ответа. Я выпала из когорты людей, принимающих решения. Это неожиданно оказалось обидным. Внутренне я не отрицала возврат всей полноты власти в руки амори. Опыт, авторитет, возраст и сила были на её стороне. Меня неимоверно злило отсутствие хотя бы видимости общения.

Мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

После максимально деятельных последних дней нынешнее состояние давило неприкаянностью. Всюду меня сопровождали пристальные взгляды и шепотки в спину, робкие и наглые ухаживания со стороны юных и не очень орлов и ягуаров и просто шквал обожания от детей. С теми я с удовольствием возилась. Кто постарше, повторяли за мной тренировки, а младшие захватили в оборот скутов, окружив тех заботой как домашних зверушек.

Я, конечно, не стала намеренно избегать людей, как до моего подселения делала Рогнеда, но такая ситуация нервировала. Вот и сейчас я отправилась на скутарню, подслушав, что аэры собираются отправиться на разведку в свои земли. Пятёрка орлов, до того активно обсуждавшая маршрут полёта и место для ночёвки, при моём появлении резко замолчала и склонила головы в поклоне.

— Светлого неба, урожайной земли и тихих вод вам, айше! — обратился ко мне командир пятёрки, — чем мы можем помочь?

— Светлого неба, урожайной земли и тихих вод храбрым воинам рода Орлас, — не осталась в долгу, — я бы хотела отправиться вместе с вами.

Командир нахмурился и отвёл взгляд. Всматриваясь в его лицо, я не могла отделаться от ощущения, что где-то его видела. Остальные воины молчали, не вмешиваясь в наш разговор.

— Айше, это опасная затея. А мы давали клятву на тотеме ягуаров не навредить его племени, — он смотрел под ноги, не поднимая взгляд. — Я себе не прощу, если что-то случится с вами…

— Папа! Папа! Папа! — вихрем пронеслась мимо меня кудрявая малышка в белоснежной тунике и обняла командира за колени. — А меня айше Реда на лиане покатала! Она такая хорошая! — малышка продолжала делиться своими детскими радостями, лицо воина озарилось искренней отцовской любовью. Я присмотрелась внимательней и поняла, почему лицо командира аэров мне показалось знакомым. Его дочерью оказалась малышка, из-за которой я сорвалась на орлице. Поразительное сходство.

— Говорят, если дочь похожа на отца, то она будет счастлива по жизни, — сказала, с улыбкой взирая на эту парочку.

Командир скривился от этих слов, будто лимон съел. Я озадаченно наблюдала за его реакцией.

— Айше… — он запнулся, — мы не можем… поймите. Приказ.

— Да понимаю я всё! — криво улыбнулась, глядя, как командир придерживает малышку и гладит по голове. — Ещё бы мне приказ озвучили.

Я резко развернулась на пятках и ушла не прощаясь. Да пошли вы все со своими приказами, поведением и шараханьем как от прокаженной. Я шла прямиком к амори Маруку. Муар уже проявила себя во всей красе. Шаткое доверие, до этого возникшее к ней, стремительно таяло.

Дойти до деда я не успела. Меня перехватила пара гвардейцев амори Муар и попросила вернуться на скутарню.

Интересно, меня теперь и к Маруку не будут пускать? Это что за цейтнот?

Возвращалась я раздраженная до нельзя.

Аэры стояли всё там же, чуть в стороне слышны были препирательства командира отряда с амори Муар. Та смотрела на аэра, поджав губы и постукивая рукоятью хлыста по голени. Командир активно жестикулировал, что-то показывая на себе, будто уговаривал амори. Но та оставалась непреклонна, всё больше раздражаясь.

Я подошла к спорщикам, настроение и без того было отвратное, а сейчас ещё и взвинченное сложившейся ситуацией.

— Амори вспомнила о существовании айше Рогнеды? — мой сарказм практически шёл под руку с хамством.

— Тебя забудешь, — не осталась в долгу Муар, раздражённо глядя на меня как на неразумного котёнка. — Уруи просит разрешения взять тебя в полёт, но я против! Это опасно! Ты ещё не пришла в себя после событий с аэрами. Да и приступы могут повториться.

Ох, как же меня разозлило упоминание приступов. Пока я принимала и сортировала раненых, про приступы никто не заикнулся. А как только поток страждущих закончился, так сразу и удобный повод списать меня со счетов нарисовался. По сути, амори только что подложила мне здоровенную репутационную свинью, ткнув носом в мою слабость при посторонних. Хороша бабушка, свой авторитет укрепляет, а то, что в жернова внучку пускает, так это у них обычное дело.

Я попросила Уруи покинуть нас для приватного разговора. Аэр поклонился и ушёл к своей пятёрке. Вокруг сновали орлы и ягуары, на нас косились, но подойти не пытались. Зная об особенностях слуха оборотней, я понизила тон:

— Мои слова вам не понравятся, амори. Поэтому предлагаю побеседовать с глазу на глаз.

Видимо, что-то такое читалось в моём взгляде, что Муар кивнула и пошла к реке. Тропинка вилась вдоль берега. Мы молчали, думая каждая о своём. Странным образом моя злость улеглась где-то под сердцем, обхватывая цепкими когтями душу. Я уже не напоминала кипящий котёл, скорее ощущала холод безразличия к этой конкретной женщине. Даже в отношении Рогнеды амори — не бабушка, а в первую очередь политик. Значит, и разговаривать с ней надо соответствующе. Без эмоций, замешанных на девичьих гормонах. Ну что ж, попробуем.

Мы пришли на плоский камень, где ещё неделю назад я загорала и купалась. Казалось, это было в прошлой жизни, столько событий успело произойти. Усевшись на нагретый солнцем камень, мы, не сговариваясь, опустили ноги в прохладные воды реки. Муар молчала, бесцельно барахтая ногами в воде.

— Зачем вы этот делаете, амори? Зачем сознательно разрушаете репутацию собственной внучки? — я уловила удивлённый взгляд янтарных глаз и продолжила мысль. — В отношении меня выданы некие указания всем вокруг, о которых мне не удосужились сообщить. Вы только что сознательно унизили меня слабостью перед союзным кланом. Определитесь уже, кто я для вас: болезненный ребенок, чью судьбу уже решили, или же полноправная айше из рода ягуаров⁈ Потому что сейчас я знаю меньше, чем последняя служанка в вашем доме. Весьма унизительно узнавать из пересудов, что к нам едут амори Эфа и Ордун. При этом с обеими семьями союзы от имени Ягеров заключала я. Уже молчу, что аспида является моей прабабкой, а Ордун связан клятвой взять меня в семью. Так почему я узнаю о происходящем из третьих рук? — вопрос был из разряда риторических. Я не ждала, что амори пустится в пространственные рассуждения, но как ни странно, она ответила:

— Во-первых, моё поведение продиктовано заботой. Меньше месяца назад ты билась в припадках, избегая всех и вся, а теперь рвёшься в бой. А, во-вторых, ты ещё ребёнок. До ритуала Единения вообще нет смысла вводить тебя в курс дел клана.

— Это гениально! — я криво улыбнулась, аплодируя объяснениям бабушки. — Во-первых, не врите ни мне, ни себе. Это не забота. Своевременной заботой была выставленная охрана после неудавшегося покушения и ужин, принесённый в зал регенерации. А то, что вы сейчас делаете, — это сознательная дискредитация. А, во-вторых, вас послушать, так я и не айше вовсе. Так, бесправная скотина на одном уровне со скутом, вынужденная по команде загонщика выполнять чёткие команды, а свои мозги засунуть горгу в задницу.

Кажется, план отсечь эмоции провалился.

Муар тяжело вздохнула и принялась объяснять:

— Так было, есть и будет! Таков уклад. До обряда Единения детей ни к чему не привлекают, не обучают и не занимаются их развитием. Исключений нет ни для кого, даже для айше. По сути, дети действительно бесправны. То, что ты здесь устроила, — нарушение всех правил и устоев. А уж после демонстрации силы в отношении орлицы и родственника Ордуна возмущения звучали всё громче. Ситуацию смягчило только то, что ты стала фактически амори в отсутствии всех старших представителей крови. Если бы хоть одна из совершеннолетних айше была в клане, то ни один твой приказ не был бы выполнен. Точка.

Соображала я быстро. Выходит, сама того не понимая, я создала правовую коллизию, когда одно из самых бесправных существ вдруг оказалось наделено верховной властью и принялось отдавать указания достаточно спорные в силу малого опыта. И ведь слушались.

Тогда отстранение меня от любых дел выглядело логичным шагом, и становились понятны косые взгляды и шепотки в спину. Чёрт… Как же всё сложно! И как мне теперь здесь развиваться и заставлять с собой считаться?

— Атни! — тут же пришёл ответ от ЯГУ.

Мысленно согласилась с предложением ЯГУ, Муар же ответила совсем другое:

— Я правильно понимаю, что для успокоения брожений, связанных с моим временным главенством, мне лучше не проявлять никакой активности?

— Правильно! — амори с одобрением взирала на меня. — Аэры чрезмерно вспыльчивы. С учётом всех событий у многих состояние близкое к срыву. Им нужен кто-то, на кого можно выплеснуть свою злость, ненависть и беспомощность. А здесь ты! — Муар устало потёрла переносицу. — Пока ситуацию от обострения спасает клятва на тотеме и раскол внутри самих орлов. Большая часть из них тебя боготворит за спасение детей, но недовольные всегда были, есть и будут. До приезда Ордуна моё главенство над кланом орлов номинальное. Дальше он сам объяснит этим сумасшедшим, кто и на что имеет право, а непослушным перья повыдёргивает.

Холодные когти безразличия и обиды разжимались где-то под сердцем. Оказывается, даже у такого поведения амори имелось обоснование. Кто бы подумал? Выводы мои оказалась в корне неправильными исключительно из-за разницы в менталитете с местными. Стоило накрепко запомнить этот урок, чтобы впредь не принимать опрометчивых решений и не допускать досадных ошибок. Размышляя над сложившейся ситуацией, решила, что «с глаз долой» — лучшее решение возникшей проблемы, что я и поспешила озвучить:

— Тогда отпусти меня с пятёркой Уруи на разведку. Чем меньше я буду мелькать перед глазами недовольных, тем лучше. К моменту нашего возвращения вернётся Ордун и всё уладит.

— И как ты это объяснишь?

— Личная благодарность за спасение дочери подойдёт?

Амори раздумывала несколько мгновений, сомневаясь, но всё же дала согласие.

* * *

С реализацией моего побега, правда, пришлось повозиться. Для начала, орлы — ни разу не комфортабельная малая авиация, на себе всех подряд не катают. Даже детей клана они перевозили не верхом, а удерживая в лапах большие плетёные корзины. Стоило мне увидеть одну такую, как во мне проснулся яростный протест вкупе с боязнью высоты.

Представила, как болтаюсь кулём на виражах по корзине, и вздрогнула. Идея полётов уже не казалась такой заманчивой. Проблему решил Уруи. Аэр действительно преисполнился благодарностью за спасение дочери, а потому предложил лететь на нём в качестве всадника. Там уже они с мастером Элу придумывали такое седло, чтобы оно крепилось на орле и при этом имело страховочный пояс для безопасности.

Последней проблемой стала одежда. В платье-разлетайке только в джунглях тепло, а на высоте да на семи ветрах можно отморозить все стратегически важные и неважные места. Атни надевать нельзя, вот и приходилось выкручиваться. Ателье имени меня создало подобие цыганской многослойной юбки, где для тепла были вшиты куски меха между слоями ткани. Ещё веселее было шить меховое бельё и гольфы длиною до исподнего.

Был, конечно, вариант обратиться к орлицам, но это вызвало бы лишние вопросы. Поэтому приходилось справляться собственными силами. Хвала духам, с плеча амори перепала меховая куртка с капюшоном и варежки. Я бы и меховые атни прихватила, но ещё одного нарушения традиций мне бы тут точно не спустили с рук. Поэтому и пришлось рукодельничать.

Вылет назначили на раннее утро. Стоило отдать должное амори, она пришла проводить нас. Давая последние наставления Уруи, она скользила по мне взглядом, проверяя экипировку. Под конец Муар приобняла меня за талию и навесила широкий пояс с ножнами по бокам. Внутри красовались два кукри. Судя по длине лезвий в тридцать сантиметров, это скорее были ножи, чем мечи, однако же вязь рисунка у основания клинка в виде инициалов «ЯМ» намекала, что ножички явно непростые.

— Носи с гордостью, это мои первые мечи, — с улыбкой произнесла амори. — Вообще с владения ими должно было начаться твоё обучение после ритуала Единения, но в нынешних обстоятельствах мне так спокойней.

— Спасибо! — я ответила на объятия. — Это не будет считаться попранием традиций?

— Нет. Это будет моим личным подарком. Ты достойно проявила себя в минуты опасности, продемонстрировав всем, что долг, честь и забота о слабых — не пустой звук для ягуаров. Они всегда придут на помощь союзникам, сделают всё от них зависящее и даже больше, — амори нахмурилась, подбирая слова. — Мне жаль, что эти слова я не могу произнести при всех, но я ценю то, что ты сделала.

Аэры стояли в стороне, делая вид, что совершенно ничего необычного не происходит. Без сомнения, они слышали напутствие Муар и теперь едва заметно улыбались в усы.

* * *

Это невероятное ощущение, когда под тобой отрывается от земли огромная птица, ритмичными взмахами крыльев приближая к небу и солнцу. Деревья становились маленькими, почти игрушечными, расстилаясь изумрудным ковром далеко внизу. Кое-где виднелись серебристые ленты рек и плоские блюдца озёр, затерянных в джунглях. Правее на линии горизонта пики горного хребта терялись в перистых облаках. Воздух становился прохладней, вынуждая натягивать шарф на лицо. Ветер как будто сопротивлялся мне, в то время как орлы свободно парили на потоках воздуха, изредка перекрикиваясь в звериной ипостаси. Я склонилась как можно ниже к телу аэра, прячась от ветра и страха. Голова всё ещё немного кружилась. Сердце стучало в сумасшедшем ритме. Фобия высоты меня накрывала волнами, и лишь облачный слой помог её побороть.

Я попыталась вспомнить, на какой высоте находились облака, выходило, что где-то в районе тысячи метров. Уже не раз и не два ловила себя на мысли, что общая память и знания о моём прошлом мире восстанавливаются. Лишь личная информация всё также оставалась недоступной. моём Я попыталась вспомнить, на какой высоте находились облака, выходило, что где-то в районе тысячи метров. Уже не раз и не два ловила себя на мысли, что общая память и знания о моём прошлом мире восстанавливаются. Лишь личная информация всё также оставалась недоступной.

Очень скоро однотипная картина перины из облаков наскучила своей однообразностью. К моему счастью, облака скоро закончились, и внизу появилась все та же изумрудная зелень джунглей с кромкой гор на горизонте.

Я изрядно продрогла и потому обрадовалась, когда мы начали снижаться.

— ЯГУ, ты фиксируешь территорию и рельеф?

— Да, но отрезок пути, проделанный над облаками схематичный, без детализации. Я использую органы зрения Оператора.

Я задумалась, смутная догадка начала формироваться в мыслях.

— В своей работе ты используешь моё тело, его физические характеристики, органы чувств.

— Верно! Я использую физический ресурс Оператора более рационально, с большим коэффициентом полезного действия и меньшими энергетическими затратами.

— Ты сможешь помочь с тренировками для получения права ношения атни?

— Искомый результат может не быть достигнут в связи с отсутствием доступа к ресурсу второй ипостаси. ЯГУ может разработать проект улучшения физического состояния Оператора в рамках существующих физических возможностей экспериментального носителя.

— А с контролем звериных ипостасей ты помочь можешь?

ЯГУ замолчала, я уж думала, что она совсем пропала, но мой персональный помощник отозвался:

— Контроль и наиболее эффективное использование морфологических форм возможны, однако установление симбиоза с подходящей особью местной фауны лежит вне области физиологии.

Пока мы беседовали с ЯГУ, орлы заложили крутой вираж, меняя направление полёта. Сейчас мы пролетали над границей пустыни и джунглей. Справа совсем рядом виднелись невысокие горы, словно рукотворной чертой отрезающие пустыню от неизведанных земель. Среди песков были заметны отдельные каменные пики, словно обглоданные рёбра огромного доисторического животного. Такие каменные остовы с высоты попадались довольно часто. Я успела насчитать с десяток, пока орлы снова не поменяли направление.

Закатное солнце искорками мерцало на раскалённом песке, невольно привлекая внимание к странным линиям в пустыне, чуть светящимися алыми всполохами и соединяющими каменные остовы между собой, как звенья цепи или узлы паутины. Выглядело это красиво и необычно для этого мира, мне же напомнило ночные освещённые автострады. Вот только не факт, что это действительно дороги. И что местные вообще их видят. Жаль, вопросов пока не задать. Но после возвращения нужно обязательно узнать в зале памяти, что это за линии.

На земле уже сгущались сумерки. Тени от горной гряды расплывались на пустыне темными кляксами. Вдалеке на горизонте стала заметна мерцающая пелена. Воздух дрожал над раскалённой пустыней маревом и удалялся вглубь песков, оставляя после себя гладкую как стекло поверхность. Орлы тревожно перекрикивались и кружили на месте в нерешительности. Марево всё отдалялось и спустя пару минут исчезло, как и не бывало.

Орлы сделали ещё пару кругов, но всё же продолжили путь дальше.

Глава 17

Приземлились мы ближе к полуночи на скальном пятачке десять на десять метров. Встречали нас уставшие истощённые аэры, замотанные в длинные плащи с тканевыми повязками на лицах. Они обрадовались привезённой в корзинах провизии, но с ещё большим энтузиазмом приложились глиняным бутылям с энергетиком.

Вокруг завывал ветер, резкими порывами норовя сбросить зазевавшихся путников со скал. На краю каменного массива сидело трое аэров, погружённых в подобие транса. Лица их были расслаблены, но воздух вокруг них закручивался воронкой, постепенно поднимаясь к небу. Для меня воронки подсвечивались голубым светом, делая их зримыми, словно оживающие смерчи. В небе три воздушных конструкта сливались в один, втягивали в своё нутро грязно-серый пепел и, раскрутив его, как на центрифуге, запускали в пустоши нескончаемым потоком. Я, признаться, даже засмотрелась, наблюдая за принципом магической очистки воздуха или установки фильтрации и барьеризации от пепла.

— Айше, пойдёмте в пещеру! — Уруи перекрикивал ветер, зазывая меня в более безопасное место. — Там отдохнете и подкрепитесь. На рассвете вылетаем!

Я кинула последний взгляд на говорящих с ветром и отправилась следом за командиром аэров. В пещере удалось расположиться с относительным комфортом. Чуть ближе к выходу даже был сложен очаг, в котором сейчас весело плясало пламя. На огне аппетитно булькало горячее варево, дразня и без того оголодавший за день желудок.

Получив свою глиняную миску с горячим мясным отваром и травами, не спеша, поглощала пищу богов. В тепле пещеры я заметила, как сильно продрогла. Аэры расселись вокруг костра и тихо беседовали. Расслышать их разговор не получалось, мешали посторонние шумы, да и тело разомлело в тепле и требовало поспать.

— Могу убрать посторонние звуки, — тут же отозвалась ЯГУ.

— А так можно было? — ошарашенно переспросила.

— В перспективе можно ещё и не так, — со вздохом ответила ЯГУ, — но пока физические показатели ограниченны.

Голоса приблизились, словно аэры разговаривали прямо у моей постели. Я закрыла глаза, чтобы не выдавать излишнего интереса, и нагло подслушивала.

— Зачем она здесь?

— Отдаю долг жизни за дочь, — голос Уруи я узнала.

— Это ты кошакам можешь в уши свистеть. Нам не стоит.

— На аэров она похожа. Может, в предках кто был, не знаю. Но живёт она сердцем, а не мозгами как все террианцы. Те практичные, ради выгоды и мать родную подставят, а эта… — Уруи тяжело вздохнул. — Сам знаешь, сколько она сделала, а её за это… Ты бы слышал. Несправедливо.

Кто-то из незнакомых поддакнул согласно, но нашлись и возразившие.

— Так дитя же. Куда она полезла? Не по укладу это.

— Если бы да по укладу, у нас бы клана уже не осталось. Кормили бы горгов своими трупами, — кто-то огрызнулся. — Вот из-за таких, как вы…

— Остыньте! — Уруи чуть повысил голос. — Все всё понимают. Не было такого, чтоб дитя, как взрослые, себя вело. Потому и жаль малышку. В детском теле взрослый дух томится, а выхода ему не дают.

— Слышал, кто-то из Орласов заберёт её под своё крыло. Да только кто? Ордун уже не в том возрасте, у Ора скоро птенец будет.

— Так Орму же наверно и отдадут. Первенец, чем не чета для айше Ягеров. Вернётся от ирбисов и узнаем. Да и Ордун с Муар дружат.

— Сразу бы после Единения забрать, а то ещё испортят птичку своим воспитанием.

— Боюсь, после Единения на неё очередь выстроится. Как бы не пролетел мимо наш Орм.

— Не нашего ума это дело, — прервал пересуды Уруи. — Пока побережём, а там видно будет для кого.

На этом аэры перешли на разговоры по ситуации. А ситуация была не очень. Их шептуны дежурили здесь последнюю неделю, отводя в пустоши целые облака пепла. За это время не было ни дня, чтобы гора не дышала. Пеплопад не прекращался, аэры вымотались. Сменить их было некому, а потому шептуны попросили принести им ещё энергетика и припасов. Разговоры продолжались, но я уже не слышала их, тихо уплывая в дрёму.

Утро я начала с зарядки и энергетика. Ноги после суток в седле просто не могли встретиться друг с другом, поэтому хочешь-не хочешь, а кровь разгонять пришлось. Аэры с интересом косились на мои упражнения, но вопросов не задавали. Ветер сегодня сменил направление в сторону пустошей, на плато сидел всего один шептун, придающий ускорение пепельным облакам.

Я же изучала открывающийся с плато пейзаж. Посмотреть было на что. Вдалеке виднелась вотчина Орласов. Высокая гора накрылась шапкой пепла, как одеялом. Над вершиной зависла тёмная туча, из которой периодически били самые настоящие молнии, вот только грома не было слышно.

«Мордор какой-то, ещё ока не хватает», — мелькнула мысль, не совсем понятная даже мне.

Я отвела взгляд от горы и замерла, всматриваясь в пропасть. Откуда ей было тут взяться, решительно не понимала. Казалось, боги играючи разрезали скальный массив и сделали «окно» в сплошной стене камня. Вот только «окно» уходило на такую глубину в землю, что у меня закружилась голова. Если в пустошах и живут какие-то твари, то перебраться через такое препятствие они вряд ли смогут. Это, правда, не касалось летающих зверюшек, но таких я пока не встречала.

Получалось, что горы действительно выступали защитной чертой для двуипостасных, защищая их от фауны остального мира. И сейчас эта защита постепенно разрушалась.

— Айше, вы готовы? Нам пора возвращаться, — Уруи дождался, пока я закончу тренировку, и лишь после этого обратил на себя внимание.

— Готова, — искренне улыбнулась аэру, который сделал возможной эту вылазку для меня. — Уруи, мы не могли бы на обратной дороге проверить одно место в пустыне?

* * *

Караван передвигался огромной змеëй среди барханов. Подземное логово аспид покинули ближе к закату, чтоб за ночь преодолеть переход по землям пустынниц. Те и так сжалились над гостями и позволили часть пути преодолеть под землёй.

Орлы выглядели хмурыми и потрёпанными. От вчерашней вакханалии жизни не осталось и следа. Узрев в одном месте количество погибших, двуипостасные погрузились в скорбь. Взрослые тихо общались между собой, обсуждая перспективы возвращения домой, ягуары и аспиды с отрешёнными лицами выполняли свой долг, не вмешиваясь в чужие разговоры. И лишь дети, неувядающий источник жизни, нарушали своими голосами тягостное молчание.

Ордун ехал в середине каравана вместе с Эфой. Когда аспида возжелала составить ему компанию в земли ягуаров, он напрягся. Эта… змея никогда ничего не делала просто так.

Даже за оповещение старшего сына, находящегося с визитом у снежных барсов, Ордуну пришлось расплатиться. Не сказать, чтобы ему не понравился способ расплаты, но одно дело покорять женщину, а другое — покоряться.

С наступлением ночи караван не остановился. Дети притихли, уснув в плетёных корзинах на спинах аспид, а взрослые аэры отправились в небо размять крылья и освежиться после вечерней духоты.

Амори соседних кланов и любовники по совместительству не спеша обсуждали насущные проблемы.

— Судя по отсутствию пепла, твои шептуны хорошо справляются. Или опасность оказалась меньшей, чем мы предполагали, — Эфа высказывалась в своей манере, где отличить издёвку от похвалы было практически невозможно.

— Первое, — аэру нелегко было признавать текущую ситуацию. — Мы отправляли дозорных. Гнезда больше не существует. Горы не спешат засыпать. Пастбища и сельхозугодья пришли в негодность. На восстановление потребуется не один цикл.

— Глаза боятся, а руки сделают! — подбодрила аспида любовника. — Обратишься к Муар, она даст тебе по старой дружбе своих шептунов.

— А с каких это пор она стала Муар, а не кошкой драной? — искренне удивился такой перемене в отношении Ордун. — И вообще до меня дошли слухи, что ты ветвь Афары признала.

— Не ззззабывайсссся, — Эфа натурально зашипела змеёй, высунув раздвоенный язык.

Амори орлов поднял руки в примирительном жесте, уже осознавая, что допустил оплошность, влезая в чужие семейные дела.

— Лучше скажи, что я тебе должен буду за своевременную помощь, — поспешил он перевести тему. — Боюсь, одной моей натурой ты не ограничишься.

— Дело касалось детей. Требовать за это услуги? За кого ты меня принимаешь? — Эфа с возмущением уставилась на любовника. Но тот даже бровью не повёл.

— Я принимаю тебя за одну из старейших, мудрейших и успешнейших амори в истории Мортены. Да скорее небо упадёт на землю, чем ты не получишь выгоды из ситуации.

— Оно уже упало вам на головы, если ты не заметил, — голос аспиды был предельно ласковым, вот только сочился ядом. С улыбкой оценив, как перекосило лицо собеседника, Эфа добавила уже абсолютно нейтральным тоном, — вам нечего опасаться, помощь уже оплачена.

Не успел Ордун спросить кем, как возле Эфы словно из ниоткуда появилась Эфисе, командир сопровождающего отряда.

— Верховная, амори! — она кивками поприветствовала глав двух кланов. — Вам нужно это увидеть.

Караван медленно огибал преграду, не останавливаясь. Аспиды и командир ягуаров в замешательстве рассматривали что-то чуть в стороне от проложенного пути.

Перед амори расступились, давая пройти.

На песке, чернея матовыми панцирями, лежали два мёртвых скорпиида. Странность была в другом. Оба тела на верхнюю половину были в человеческой ипостаси с застывшей на лице маской ужаса и боли, а на нижнюю половину намертво вплавились в прозрачный как слеза слой неизвестного вещества.

Даже погибнув, они не смогли вернуться в исходную ипостась полностью, оставив две пары конечностей и хвост с ядовитым жалом в зверином облике.

Верховная аспида присела и рукой провела по прозрачной и гладкой поверхности.

— Похоже на слëзы молний, но… — амори обернулась к пустынницам, — какая площадь слезы?

— Огромная, — с запинкой рапортовала Эфисе, — это не слеза, это озеро плача.

Эфа хмурилась, осматривая чуть бликующий в свете звёзд пласт поверх пустыни. Слёзы раньше находили после сухих гроз и приносили в качестве подношений Верховной. Амори с удовольствие коллекционировала подарки небес, а особо затейливые даже выставляла в подземном саду. Но впервые аспида воочию увидела всю смертоносность неба.

— Есть ещё чьи-то следы, но их почти смазал ветер, — Эфисе махнула рукой в сторону едва виднеющейся кромки джунглей на горизонте. — Ягуары отследили запах до реки, дальше он теряется.

— Чей запах? — взор Верховной пытливо уставился на Сурама, командира отряда ягуаров.

— Двое. Мужчина и женщина. Возможно, выбраковки. Запах странный.

Амори Эфа кивнула своим мыслям, но все же уточнила:

— Сроки смерти и давность следов?

— За два часа до заката, плюс-минус час, — почти хором отозвались аспида и ягуар.

— Эфисе, остаёшься здесь с тройкой. Тела вырубить, слёзы собрать, скорпиидов уведомить. Информацию о выбраковках не сообщать.

Амори окинула тела прощальным взглядом и вернулась в караван. Ордун взирал на любовницу со смесью восхищения и отвращения. Сохранять хладнокровие и практичность в сложившейся ситуации для аэра было бы сложно. Будь происшествие на его территории, он бы разослал орлов во все стороны, но нашёл бы подозреваемых. Но Эфа хладнокровно продолжила путь, хотя могла бы подрядить на помощь аэров. Более того, ещё и приказала скрыть информацию от союзного клана. Это, конечно, не его дело, но на будущее стоит запомнить избирательность Эфы в подаче информации.

* * *

Мы покидали пустыню в полном замешательстве. Никто не мог объяснить увиденное. Там, где ещё вчера я заметила марево, сегодня на поверхности песка был слой… стекла. Как такое возможно, никто не знал. Мне помнилось, что для получения стекла песок должен быть расплавлен, а температура плавления у него явно больше тысячи градусов по Цельсию. Здесь же был один сплошной пласт на поверхности. Размеры его были воистину колоссальны. Одна из граней насчитывала более пятидесяти метров. Приземлившись поверх него, орлы умудрились отколоть несколько кусков. Недолго думая, я осторожно замотала их в ткань и сложила в заплечный рюкзак. Вот тебе и природная металлургия.

Мы летели вдоль глянцевой поверхности стекла, пока та не оборвалась так же внезапно, как и началась. Никаких следов вмешательства, ничего и никого. Озадаченные, мы вернулись на маршрут.

Возвращались мы в этот раз ниже линии облаков. Это была моя личная просьба. Хотелось иметь трёхмерную карту местности в голове, грех было не воспользоваться такой возможностью. Это по итогу нас и сгубило.

Мы едва пересекли условную границу между пустыней и джунглями, когда в моей голове раздалось:

— Внимание! Тревога! Рекомендован резкий манёвр в сторону!

ЯГУ ещё не успела закончить, как я проорала всё почти точь-в-точь в надежде, что орлы меня услышат. То ли паника предала громкости моему голосу, то ли орлы сами что-то заметили, но они разлетелись в стороны, словно кегли. Уруи закрутил практически штопор в сторону. И очень вовремя, ибо в считанных сантиметрах от нас пронеслись огромные четырёхпалые лапы с бритвенно-острыми когтями.

Резкий крик разорвал тишину небес. Ему вторили ещё минимум два отклика. Не знаю, что это за тварь, но она охотилась не в одиночку.

Уруи сложил крылья и камнем полетел к земле, видимо, решив скрыться в джунглях. На перерез ему смазанной тенью ринулось нечто отдалённо напоминающее птеродактиля. Кожистые крылья, узкая морда с длинным клювом, полным внушительных зубов. Оно удивительно легко маневрировало для своих размеров. А размеры были побольше, чем у Уруи.

Аэр резко раскрыл крылья и взмыл стрелой верх на потоке воздуха, избегая острого клюва твари. Но тут к нам подоспела ещё одна. Не знаю, почему своей мишенью выбрали именно нас, но я почувствовала себя дичью на загонной охоте. Нас брали в тиски с двух сторон, зажимали на расстоянии, постепенно уменьшая пространство для манёвров.

Огромная тень сверху закрыла солнце. Она приближалась неотвратимо, я уже видела хищные когти, выставленные для захвата добычи. Орёл в последнее мгновение попытался перевернуться в полёте, чтобы увести меня из-под удара. Но Уруи не успел.

Удар был такой силы, что меня выбросило из седла. Болтаясь в воздухе на страховке, я слышала хруст костей орла, сминаемых огромными чёрными лапами. Тварь торжествующе закричала, унося нас в сторону гор. Уруи же не проронил даже звука. Я в панике пыталась придумать, что сделать, чтобы нас не схарчили. На фоне моих метаний абсолютно спокойный голос ЯГУ показался гласом небес:

— Оператору рекомендовано устранить страховочный пояс при полете над водной поверхностью. Вероятность выживания — 100 %.

— Какова при этом вероятность выживания Уруи?

— Вероятность выживания экспериментального образца, определяемого как Уруи, составляет менее 5 %.

— Другие варианты! — не раздумывая потребовала у ЯГУ.

— Оператор должен вернуться в исходное положение, отсоединить страховочный пояс и, используя холодное оружие, рассечь кожистые складки, соединяющие верхние конечности с нижними у экспериментального образца хищной фауны. Рекомендуется выполнять последовательность действий над водной поверхностью. Внимание! Вероятность выживания Оператора снижается до 70 %. Вероятность выживания экспериментального образца, определяемого как Уруи, повышается до 50 %. — Оператор должен вернуться в исходное положение, отсоединить страховочный пояс и, используя холодное оружие, рассечь кожистые складки, соединяющие верхние конечности с нижними у экспериментального образца хищной фауны. Рекомендуется выполнять последовательность действий над водной поверхностью. Внимание! Вероятность выживания Оператора снижается до 70 %. Вероятность выживания экспериментального образца, определяемого как Уруи, повышается до 50 %.

Я с большим трудом подтягивалась на канате, забираясь обратно на орла. Выглядел аэр неважно. Из ран под когтями сочилась кровь, из последних сил он дёргался поломанными крыльями в попытке освободиться, чем делал только хуже себе.

— Держись! — я кричала, в надежде, что Уруи меня услышит. — Я попробую вспороть ему крылья!

Забраться на спину было мало, нужно было ещё встать во весь рост между лап этой твари, чтобы дотянутся до кожистых перепончатых крыльев. Я вынула кукри из ножен, удерживая равновесие и примериваясь к ударам. Одна часть меня тихо подвывала от страха высоты и ужаса происходящего, а вторая бесшабашно кричала: умирать так с музыкой!

Мои метания заглушил набат обратного отсчета:

— Приготовиться! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Бей!

Я изо всех сил вогнала ножи в перепонки крыльев и повисла на рукоятях, чтобы придать больший вес распарывающему удару.

Тварь заверещала и забилась от боли. Распоротые у основания крылья искупали меня в крови, а я всё тянула ножи вниз, стараясь повредить ещё и сухожилия на ногах.

Видимо, что-то вышло из этой затеи, ибо пальцы твари разомкнулись, и Уруи камнем полетел к земле, покинув негостеприимного хозяина, желавшего нас сожрать. А вот мне пришлось повозиться. Один кукри застрял в лапе и никак не подавался. Я отчаянно барахталась в воздухе, едва удерживая рукоять скользкого от крови клинка. Оставлять такое оружие было непростительно. Наконец, лезвие выскользнуло, и я отправилась в свободный полёт.

Глава 18

Полёт мой был недолгим. Врут, что вся жизнь успевает пронестись перед глазами. Моя память пожадничала и не подкинула ни единого воспоминания. Вот так убьюсь, и обо мне никто и не вспомнит. А хрен вам, а не мой хладный труп.

На этой мысли я вошла солдатиком в ледяную воду. Ударом оглушило, многослойная юбка сложилась над головой «тюльпаном», закрывая обзор. Почему-то мелькнула странная мысль, что купания входят у меня в привычку.

Тёплая одежда быстро намокла и тянула ко дну. С юбкой пришлось повозиться, но она, в конце концов, поддалась. Благо, здесь пуговиц и застёжек-молний не придумали, поэтому скинуть одежду удалось достаточно легко. Вот только пока я показывала чудеса эквилибристики и гимнастики под водой, стремительное течение уносило меня в неведомом направлении. Я чувствовала себя словно щепка, стремительно несущаяся по ручью после летней грозы. Зацепиться было не за что, сплошь голые камни, даже не поросшие водорослями. Тело окоченело в ледяной воде.

Меня закручивало, как будто кто-то большой и сильный запустил центрифугу или вынул в ванне пробку. Второе предположение оказалось ближе к правде, ибо меня засосало в натуральный слив. Воздуха уже не хватало критически. Перед глазами плясали белые пятна, угрожая скорой потерей сознания. А я всё неслась по тёмным извилистым каналам внутри каменной гряды. Мне ещё повезло, что вода сгладила острые углы выступов, иначе меня бы просто нарезало на ленточки.

Как маленькая девочка, впервые попавшая в аквапарк, я петляла по многоколенным трубам, втайне мечтая, чтобы они скорее закончились. И они закончились. Меня выкинуло в водопад под огромной каменной аркой. Краткий миг свободного полёта, и снова удар о воду, на этот раз погрузиться солдатиком не вышло.

Я от души приложилась спиной о поверхность воды. Подозреваю, что от болевого шока меня спасло притупление чувствительности в ледяной воде.

Струи водопада, разбиваясь о камни, бурлили сверхмощным джакузи. Пузырьки воздуха дезориентировали, не позволяя понять, где дно.

Отчаянно барахтаясь, я пыталась выплыть на поверхность. Вот только тело меня почти не слушалось.

Маленькой мухой, увязшей в паучьих тенетах, я отстранённо наблюдала за приближающейся смертью. Где-то на грани сознания слышался настойчивый голос ЯГУ:

— Запас кислорода у Оператора на исходе. Рекомендуется изменить положение тела на 180 градусов для установления фиксации с примитивным плетёным орудием, используемым для добычи рыбы.

Мой мозг пытался осмыслить полученные рекомендации, и реакция у меня была сплошь матерная.

— Если мы выживем, напомни мне провести с тобой беседу на тему изменения стилистики взаимодействия с оператором в критических ситуациях, — мысленно бурчала я, меняя положение в воде. Если не сопротивляться, это оказалось достаточно просто сделать. Кажется, мне даже удалось нащупать сплетённые нити невода, инстинктивно вцепившись в них обеими руками. Сеть дрогнула, и влекомая неизвестной силой резко пошла вверх.

* * *

Беримир никогда не любил пустоши. Знал каждый их уголок, ареалы обитания самых опасных тварей и природные опасности. Но не любил. Его стихия — холод, ледяные торосы, заснеженные горы и завывания ветра долгими вечерами. Только дома, в ледяном безмолвии он мог отдохнуть и очистить мысли от чужих жизней. Но дома он бывал всё реже и реже. Казалось бы, наследник снежных барсов, сильнейший менталист клана — это главная ценность, но отец считал иначе.

Беримир был главным ресурсом, не более. Его услуги стоили баснословно дорого. В семь раз дороже, чем любого из менталистов клана. Причина тому была скрыта в возможностях старшего сына Ледяного Бера. Для заказчиков лишь озвучивался результат. Беримир мог в одиночку провести через пустоши отряд численностью до десяти двуипостасных.

Для сравнения хороший менталист у ирбисов мог контролировать до трёх потоков сознания, Беримир же своего предела не знал. Его дар проявлялся ситуативно в зависимости от однородности, размеров и охвата территории нападавших. С одинаковым успехом он мог отвести от окровавленной жертвы как полсотни горгов, так и пятёрку птеров. Хвала духам отцов-прародителей, твари не организовывали смешанные отряды.

Вот и сейчас Беримир выполнял один из самых дорогих заказов в истории клана. Он сопровождал через пустоши наследника Орласов. Тому необходимо было максимально быстро добраться к ягуарам.

Ценой услуги стало предоставление в партнёрши трёх молодых орлиц, одна из которых обязательно должна была иметь хотя бы в зачаточным состоянии родовой дар.

Отец продолжал заниматься династической селекцией, результатом которой был и сам Беримир.

Орму Орласу ничего не оставалось, кроме как согласиться. Что уж там сообщили аэру прибывшие с вестями медведи неизвестно, но наследник орлов согласился на любые условия, лишь бы как можно быстрее попасть к южным кошкам.

Можно было, конечно, покопаться в памяти аэра, но против этого выступало сразу две причины. Первая — эгоистичная. Беримир не любил пользоваться своим даром без необходимости. Горговы способности изматывали душу и тело не хуже болезней у выбраковок. От этого не спасал ни тотем, ни энергетики. Восстанавливать контроль над собственным разумом, объединять разобщённые потоки сознания приходилось на голой силе воли. Пускать в старости слюни заблудившимся в собственном разуме стариком наследник ирбисов не планировал, поэтому здраво предпочитал не напрягаться там, где нет необходимости.

Вторая же причина была до омерзения практичной. Отец оставил на усмотрение Беримира решение о сканировании аэра. Кошачье любопытство, помноженное на дальновидность, требовало узнать причину баснословных уступок со стороны орлов, вот только Беримиру предстояла не увеселительная прогулка с очередной партнёршей по торосам, а путешествие через пустоши. Распыляться в такой ситуации на второстепенные задачи было непозволительной роскошью.

Была ещё и третья причина, но существенной роли в реалиях двуипостасных она не играла. За время пребывания Орма в гостях они неплохо друг друга узнали. Между двумя наследниками кланов установились такого рода отношения, которые уже переросли товарищество, но ещё не доросли до дружбы. Конечно, в реалиях зыбких союзов у двуипостасных это ещё ничего не значило, но Беримир тешил себя мыслью, что Орм, близкий по крови, положению и тяжести накладываемых обязательств, понимал его гораздо лучше прочих ирбисов.

Сам наследник аэров был наполовину ирбисом, поэтому и гостил у северных барсов на правах почти родственника. Родственные чувства, правда, никак не помешали Беру Ледяному вытрясти из аэра выгодные условия сделки. Как говорится, «дружба дружбой, а казна врозь».

Сейчас два наследника забились в расщелину посреди пустошей, как грызуны под веник, и сидели тихо, стараясь не привлекать внимания местных тварей.

Расчёт был простым. Местом для отдыха выбрали узкую щель у основания гнезда птеров. Такое соседство гарантировало отсутствие других хищников поблизости, а размер убежища не позволял добраться к ним самим птицеящерам.

Были и минусы у этой схемы, которые Беримир с Ормом сейчас ощущали во всей красе.

— Никогда не думал, что отцовские слова окажутся пророческими, — аэр сморщил нос, стараясь дышать неглубокими вдохами, но от этого стало только хуже. От вони слезились глаза, а уж как страдало чувствительное обоняние, сложно было передать.

— Какие? — Беримир сжалился над товарищем и протянул повязку, пропитанную ароматическими маслами.

— Чтобы возглавить клан, достаточно иметь сильный дар, но, чтобы им править, нужно быть готовым изгваздаться в дерьме с ног до головы.

Беримир хмыкнул, признавая справедливость изречения для их нынешней ситуации.

— Лучше быть грязными, но живыми, чем чистенькими, но на встрече с предками. — Беримир пытался разместиться в пещерке, где едва можно было сидеть, не цепляя головой своды. Кромешная темнота не была преградой, скорее мужчины старались максимальной вжаться вглубь, чтобы обезопасить себя от миазмов сваленных у выхода протухших полуразложившихся трупов. Когда Беримир был здесь в последний раз, кладка ещё пустовала, пещера ароматизировала залежами засохшего помёта, но запахов тлена и разложения не было. Сейчас же птеры-родители подкармливали недавно вылупившихся птенцов ранее пойманной и забитой добычей.

Выбор у путешественников был невелик. Отдохнуть нужно было обоим. Орёл вымотался, неся на своей спине рослого всадника из снежных барсов. Для Беримира такое передвижение было в новинку, позволяя сократить длительность перехода практически в половину.

Контролировать приходилось только небо, наземные твари стали неопасны, но и маршрут пришлось пересмотреть. Теперь он проходил через центр пустошей, что сильно не нравилось Беримиру. Местная природа и погода были настолько изменчивы и отравлены неизвестным влиянием, что иногда казалось, лучше добровольно залезть в пасть птеру, чем пытаться выжить в сердце пустошей.

Поэтому ирбис перестраховывался, останавливаясь на отдых прям под носом или, вернее сказать, под задом у сильных тварей, дабы, с одной стороны, прикрыть себя от нападок, а с другой — точно знать, что место безопасно. В других местах животные никогда не стали бы выращивать потомство.

Ну а запах — издержки. Придётся потерпеть. В сутках пути есть небольшое озерцо, окружённое скальными выступами. Если повезёт, там они смогут помыться.

Пока же ирбис наблюдал, как Орм вынимал из дорожной сумки энергетик и жадно пил его мелкими глотками. Есть в такой обстановке он не решился, потому ограничился только подпиткой. Дождавшись, пока аэр расслабится и откинется на шершавую стену пещеры, Беримир медленно стал отпускать сознание семьи птеров, до того удерживаемых им. Снаружи послышался разгневанный крик птицеящеров.

— О, как я вас понимаю, — пробормотал ирбис сквозь зубы, обхватывая руками голову. Мысли путались, расплываясь туманом. Во рту чувствовался вкус крови и падали. Жажда разорвать такое податливое неприкрытое горло с пульсирующей веной обострила все чувства. Добыча так аппетитно пахла, словно заранее была подготовлена для кормления детей.

Сглатывая слюну, Беримир чуть сдвинулся, глубоко вдыхая такой желанный запах. Крылья носа его раздувались. Хищник приготовился к стремительной атаке.

— Прекрати смотреть на меня, как на кошку во время течки, — пробился сквозь алую пелену, застилавшую сознание, тихий голос с ухмылкой. — Мы всего два дня в пути, а ты уже изголодался. Не знал, что ирбисы такие охочие к женским ласкам.

Беримир тихо застонал и отвернулся к стене. Отделять своё сознание от сознания птера было мучительно больно. Выцарапывая когтями чужие рефлексы, ирбис искал путь к человеческой ипостаси. С большим трудом ему удалось наживо рассечь связь. Алая пелена оседала, уступая место усталости и апатии.

— Спи первым, я покараулю, — Беримир попытался придать голосу беспечности. — Через три часа меняемся. Если будут какие-то шевеления в нашу сторону, буди сразу, чтобы успел установить связь до того, как нас начнут жрать.

Орм чуть прищурил взгляд, рассматривая проводника и дальнего родственника, но оставил собственные мысли при себе. Спать, так спать.

* * *

Реду и Уруи искали уже вторые сутки. Два клана объединились и прочесывали территорию близ гор и вокруг реки. Орлы из пятёрки Уруи видели, как птер выронил свою добычу, но подхватить несчастных не успели. Примерное место для поисков осталась причесывать тройка аэров, четвёртый же отправился с донесением к ягуарам. Вот только дикие джунгли в сгущающихся сумерках не сильно способствовали поискам.

Муар вообще сначала не поверила бреду аэра, примчавшегося сообщить дурные вести. Она скорее бы поверила, что Рогнеду по-тихому убили, чем в сказочку про птера.

Против такого предположения играла клятва на тотеме о не причинении вреда ягуарам. Но и в историю с птерами верилось с трудом.

Дело в том, что эти летучие твари никогда не покидали свои гнездовья в пустошах. В землях ирбисов и медведей им было холодно, а в южных землях жарко. Птеры любили простор, охотились в степях с редкими пролесками и в основном питались горгами и скутами. Дейтеры им тоже были по зубам, но из-за своего веса птеры просто не могли перетащить в гнездо добычу. На мелких соседей по небу они обычно взирали с безразличием, понимая, что взять в них нечего, кости да перья.

А тут нападение, да ещё и с птенцами в южных землях. Всё не так, как было, словно природа сошла с ума. Можно, конечно, предположить, что мать учила охоте выводок на мелких и более простых целях… но для этого надо было пересечь горы, всегда служившие надёжной защитой от пустошей.

Уруи нашли первым. Он едва живой лежал на берегу реки, гораздо ниже по течению того места, где их искали. Окровавленный с открытыми ранами от когтей и изломанными крыльями он представлял жалкое зрелище. Лишь только тогда Муар поверила в нападение птеров.

Орла на месте отпаивали энергетиком и приводили в сознание. Едва придя в себя, тот упал на колени перед Муар:

— Прости, амори! Я нарушил клятву! Не смог уберечь айше! — из его глаз скатывались одинокие слезинки. — Она спасла нас, но пожертвовала собой! Как настоящий воин, она боролась до конца, вспоров крылья птеру и перерезав ему сухожилия на лапах. — Орел дышал сипло и прерывисто, силясь протолкнуть воздух в лёгкие. — Но что-то пошло не так. Птер выпустил добычу, и мы должны были упасть вместе, но айше сняла страховку. Я не знаю, зачем она это сделала. Я бы принял удар на себя. Последнее, что я успел заметить, как раненная тварь уносила её в сторону гор.

Рассказ Уруи произвел впечатление не только на Муар. Аэры перешептывались, гул их голосов напоминал рокот моря. Он накатывал волнами, разбиваясь о тихие приказы командиров, и снова возвращался с удвоенной силой.

Амори ягуаров почему-то вспомнилась в сердцах брошенная Редой фраза во время лечения аэров: «А разве не этого вы хотели? Чтоб я сдохла. А тут ещё и героический антураж!» Нет. Не этого Муар хотела для внучки. Чем больше амори узнавала девочку, тем сильнее удивлялась скрытому характеру. Упрямая, гордая, добрая, практичная. Борец до конца. Хорошие задатки для будущей правительницы. Даже в ситуации с птерами она не сдалась, боролась и победила, но какой ценой…

Похоже, малышка дёрнула смерть за усы, и та оскалилась отнюдь не доброй улыбкой. Даже если весь клан загнать в горы, они не охватят весь хребет, отделяющий пустоши от южных земель Мортены. А ещё необходимо было учитывать опасность повторного нападения птеров. Ягуары ничего не смогут противопоставить летучим полуящерам с пятнадцатиметровым размахом крыльев. Не та весовая категория. А приказать аэрам она не может. Только попросить.

Гордая амори, сильнейший воин клана, она не привыкла просить. Вот только внучка своим примером показала, что интересы других всегда должны стоять превыше собственных. Муар уже набрала воздуха в грудь, как её прервал один из командиров аэров:

— Не стоит, амори! Мы и так полетим. Уруи поднимет на поиски всех желающих, ну а мы и так в вашем распоряжении, — он внимательно смотрел в глаза правительнице ягуаров, — горы — наша стихия и наша ответственность, возьмите на себя земли вдоль реки и её отрогов. Вдруг…

Он не договорил, прекрасно осознавая тщетность надежд. Шансов у айше и так было мало. Разбиться о воду или о скалы? Быть съеденной птерами? Ещё непонятно какой вариант предпочтительней и безболезненней.

Аэры согласились на поиски, возвращая долг жизни. Как ягуары искали тела погибших аэров до последнего, так и орлы надеялись вернуть Ягерам хотя бы тело их айше. Она достойна отправиться к духам отцов-прародителей по всем традициям.

Глава 19

Поиски айше продолжались весь следующий день. Аэры кружили над горной грядой, но следов Рогнеды нигде не было. С одной стороны, это вселяло надежду, что она не разбилась, а с другой — увеличивало её вероятность стать пищей для птеров.

Вечер ознаменовался двумя новостями. На первую Муар даже не обратила бы внимания, если бы её не сообщил мастер Элу. Пропал личный скут айше Рогнеды. Амори отмахнулась от сообщения как от несущественного, следить надо было лучше за своим хозяйством. Но мастер настаивал, что Реда смогла установить связь со скутом, дала тому имя и заслужила полнейшее доверие. И если до этого животное не подавало признаков беспокойства, то с вечера прошлого дня просто сходило с ума. Выломав дыру в вольере, взбесившийся скут умчался в неизвестном направлении.

Вторую новость принесли уставшие аэры. На берегу маленького затерянного среди скал озера нашлись вещи айше. Муар узнала собственную куртку, несколько дней назад отданную внучке для полёта. Рядом лежала многослойная юбка — собственное творение Рогнеды. Вещи были целыми, но полностью покрытыми бурыми засохшими пятнами крови. Если бы айше убили хищники, одежда пришла бы в негодность.

Амори сделала глубокий вдох и с удивлением поняла, что Реда умудрилась с головы до пят искупаться в крови птера. Мысли заметались с бешеной скоростью. Вещи нашли в крови на берегу озера. Если внучка выжила, то, скорее всего, она попыталась отмыться в озере и сняла одежду, чтобы не привлекать внимание хищников. А значит, либо она будет пытаться вернуться в свои земли, либо сделает всё, чтобы её нашли.

Муар воспряла духом. Что бы не случилось, но Рогнеда — не дура, она умела мыслить логически, пусть иногда и удивляя ходом своих мыслей всех окружающих. А значит, поиски продолжатся, не смотря ни на что. Сообщение мастера Элу амори тоже не сбросила со счетов, приказав в случае обнаружения скута в горах проследить за его маршрутом. Возможно, животное сможет вывести к своей хозяйке.

Они эти горы по камешку разберут, но найдут маленькую айше.

* * *

Второй день пути подходил к концу. Беримир точно помнил, что где-то рядом расположено небольшое озеро, уютно спрятавшееся между скальными отрогами. Хищники туда попасть не могли, а птеры не любили тесные пространства, посещая озеро только ради воды.

Закат уже окрасил небо оранжевыми сполохами, а озера всё не было видно. Беспокойства доставляло и изменившееся направление ветра. Теперь ветер всегда был встречным, что усложняло путь для Орма. Тот старался не подавать виду, но ирбису достаточно было считать его фоновое эмоциональное состояние, чтобы принять решение разбить лагерь.

В конце концов, Беримир обязан был заботиться о нанимателе, даже если для этого придётся провести двое суток без сна. Отоспится у ягуаров. Там же и подлечится. Доступ к тотему он сможет себе оплатить. Ни одна женщина в этом мире не откажется от слезы льда, огранённой лучшими ювелирами снежных барсов. Кроме того, отец настоятельно советовал присмотреться к южным кошкам. Сильные, быстрые, с активным родовым даром они подходили на роль временных или даже постоянных партнёрш. А то, что Беримир прибудет как проводник, позволит оценить кошек без явных намёков на династические связи.

Сумерки сгущались, небо впереди затягивало низкими сизыми тучами.

В воздухе серебряной взвесью искрился пепел. В носу засвербело, и ирбис чихнул, возвращаясь к реальности. Задумавшись, Беримир перестал визуально контролировать территорию, сканируя её ментальными волнами. А между тем, последние полчаса они пролетали над серыми безжизненными пустошами, на поверхности которых ветер закручивал пепельные смерчи.

Менталист выругался, коря себя за невнимательность. Вокруг действительно не ощущалось ни единого живого существа, кроме них с Ормом, а скалы и озеро, усыпанные пеплом, сливались с высоты полёта со степями пустошей.

Беримир передал аэру мысль о привале между скал и ощутил в ответ волну облегчения и благодарности.

Вот только стоило им зайти на посадку, как воздушная воронка закрутила их в вихре и швырнула вниз.

Удара о воду не последовало, ведь озера там не оказалось. Вместо него между скал была натянута огромная паутина, которая только теперь стала видна. От удара с её сегментов слетели хлопья пепла, до того прекрасно маскировавшие ловушку арахнида. Ничего не понимающий Орм попытался взлететь, но только ещё сильнее запутался в прочной клейкой сети.

— Не шевелись! — мысленно рявкнул ирбис. — Каждое движение указывает арахниду о размере и местоположении жертвы.

Орёл замер, следуя наставлениям товарища. Сам же Беримир старательно сканировал провал, но то ли он был чрезвычайно глубок, то ли арахнид спрятался далеко под землёй, но дар не находил ни единого отклика. Дожидаться гостеприимного хозяина не было никакого желания, а потому ирбис давал мысленные наставления аэру:

— Сейчас тебе нужно изменить ипостась, но не коснуться круговых нитей, идущих по спирали от центра, они в клею, — менталист осторожно слез с орла, подавая пример и вставая ногами на продольные нити паутины, расходящиеся от центра к скалам. — Выберемся на камни, снова обернёшься. Отлетим подальше. Заночуем хоть в степи, лишь бы не у арахнида под боком.

Аэр внимательно смотрел, как Беримир балансирует на выбранной паучьей нити, словно на канате. Усложняло задачу ещё и то, что террианец шёл практически вслепую. Зрачки его хаотично двигались под закрытыми веками в попытках обнаружить присутствие арахнида.

Ветер завывал и хлёстко бил порывами из провала, где когда-то находилось озеро, а ныне расположилось паучье логово.

Орм сменил ипостась на человеческую и чуть не рухнул в ячейку между нитями паутины. Раскорячившись не хуже самки скута в период спаривания, аэр удержался от падения. Осторожно повторяя за проводником, Орм продвигался следом, выбрав нить параллельную Беримировой. Это и спасло ирбиса от смерти. Аэр успел подхватить завалившегося навзничь менталиста.

Они прошли лишь треть расстояния, когда из-под земли стали ощущаться огоньки сознаний во главе с предводителем, сравнимым по силе с мощно горящим факелом. Стараясь контролировать и замедлить продвижение главаря, Беримир не успевал расщеплять сознание на такое количество связей. Его словно атаковал рой медоносов, защищавших свою праматерь и жалящих острыми болезненными жалами.

Их были даже не десятки, а сотни. Ирбис отчаянно дробил сознание на мельчайшие осколки, стараясь захватить и подчинить своей воле непослушные искры, не забывая контролировать арахнида. А выводок всё прибывал. Сдерживая их внизу провала, Беримир уже не был в состоянии связаться с Ормом. Всё, на что его хватило, это из последних ил раскинуть ловчую сеть на хоть какую-то тварь, чтобы предложить равноценную жертву вместо себя.

Мир перестал существовать, время замерло, пульсируя сотнями сознаний, подчинённых дару ирбиса. Беримир исчез, рассыпаясь пеплом погребального костра, и только воля, незыблемая воля вела издали к паучьей ловушке раненного птера.

Несколько часов назад птер вывел на охоту свой выводок и даже захватил законную добычу, но та оказалась ему не по зубам. Мелкая тварь умудрилась ранить охотника и смогла исчезнуть.

Сейчас израненный птицеящер с усилиями держался в воздухе, летя в место, где ему будет хорошо, он будет в безопасности и сможет восстановиться для новой охоты. Там есть много еды и вода. Идеальное место.

Приземляясь между скальных отрогов, птер уже видел отблески волн в лучах заходящего солнца, слышал крики мелких птиц и рёв откормленных и готовых к спариванию скутов. Дальше мир померк.

Израненный окровавленный птер рухнул в центр паутины практически одновременно с тем, как Орм выбрался на скальный выступ с перекинутым через плечо Беримиром.

Прорвав паутину своими острыми, как лезвия, челюстями, птер с размахом крыльев даже большим, чем у самого Орма, проскользнул в провал. Раздался стрёкот сотен, а то и тысяч жвал, цокот хитиновых лапок по камню и омерзительные чавкающие звуки, усиленные эхом.

Аэра передёрнуло от отвращения. Нужно было поскорее убираться отсюда. Вдруг арахнидам покажется мало одного птера.

Выпив остатки энергетика, Орм перебрал их вещи и выкинул всё лишнее. Предстояли ещё сутки в небе без отдыха, и следовало максимально снизить вес.

Дёрнули же его горги за язык лететь через центр пустошей. Теперь не хватало ещё, чтобы Беримир издох, вытаскивая их из передряг. Орлам сейчас только войны со снежными барсами не хватало. О размере компенсаций за смерть главного наследника Орм боялся даже подумать.

Такими нехитрыми мыслями аэр отвлекал своё внимание от главного. Только что он стал свидетелем проявления родовой силы такого уровня, о которой никому и никогда не следовало знать. О, услуги Беримира стоили гораздо дороже трёх орлиц с зачатками дара. Гораздо. За такие тайны убивали, не глядя на положение и родственные узы, поэтому Орм сделает вид, что ничего не понял. Ему не впервой создавать видимость простачка.

Аэр осмотрелся с вершины скалы. Необходимо было определить направление полёта. Чавканье становилось всё тише, того и гляди, хозяева могли пожаловать за добавкой.

Сизые тучи на горизонте намекали, что где-то там разгневанные горы сравнивали с землёй его родной дом, а значит, к ягуарам надо брать левее. В крайнем случае, попадут к пустынницам, но это не критично. Мать Ора, амори Эфа, конечно, ещё та змеюка, но вот с одной из её дочерей, Эфисе, у него сложились вполне дружеские отношения.

Сменив ипостась, орёл осторожно взял в лапы Беримира, всё еще находящегося в бессознательном состоянии. Лицо его напоминало восковую маску, будто из него разом выкачали всю кровь, что было недалеко от истины, ведь её тонкие струйки стекали из уголка рта, носа, ушей и даже из глазниц ирбиса.

Оставалось надеяться, что раз уж у наследника снежных барсов хватило силы на контроль над несколькими сотнями живых существ, то должно хватить и воли заново собрать свои разум и сознание в единое целое.

* * *

Я пришла в себя в месте, напоминающем больничную палату. Рядом со мной тихо беседовали две женщины. Они были чем-то похожи, только одна значительно старше и худая, как тростинка, а вторая — молодая и фигуристая, в самом соку. Такие очень нравились мужчинам.

Стараясь не выдать себя раньше времени, рассматривала их из-под опущенных ресниц. Обе имели бирюзовый оттенок кожи и синие волосы, собранные в косы вокруг головы. Подумалось, что это, наверное, игра освещения, не может же у людей быть такого цвета кожа. Они же не смурфики. Их светлые холщовые халаты очень напоминали больничную униформу. Только шапочек не хватало.

Сама я лежала на металлической кушетке, которая поскрипывала при малейших движениях. Благо, на матрас не поскупились. Сверху меня стыдливо прикрыли простынкой. Что-то подобный дресс-код начинал меня напрягать, а вернее, периодичность его появления в моей жизни.

Ощущения были терпимые, ныли мышцы, и чуть саднило горло.

— Критические повреждения отсутствуют, — тут же отчиталась ЯГУ, — оператор имеет незначительное растяжение мышц, гипоксию и нарушение энергетического баланса вследствие частичной трансформации.

Как же хорошо иметь собственного диагноста, всегда точно буду знать, от чего чуть не сдохла в очередной раз. Однако, как бы ядро не было полезно, вопросы к нему у меня остались. С этой заумностью нужно было что-то делать. В обычной жизни пространственные научные трактовки ЯГУ мне не мешали, но вот в критических ситуациях я пару раз помереть могла успеть, пока дослушивала рекомендации по спасению. Хотелось получать их проще и лаконичней.

Устраиваясь поудобнее, я уже хотела продолжить мысленную беседу, но скрип кушетки меня выдал. Разговор на фоне прервался, и одна из женщин, которая постарше, спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, насколько это возможно в текущих обстоятельствах, — не стала лукавить, во все глаза рассматривая действительно бирюзового оттенка кожу. — А где я?

Мне показалось, что женщина замялась, прежде чем ответить:

— Ты в лекарской. Тебя вчера выловили рыбаки у водопада. Из какого клана изгнали? — взгляд у медсестры был внимательный и участливый, словно она разговаривала с душевнобольной.

— Ягуаров… — пробормотала я, знатно так впав в ступор. Почему сразу изгнали-то?

— Так вот, изгнание — это не повод сбрасываться со скалы! — назидательно читали мне нотацию для несостоявшихся самоубийц. — Тем более, что вторая ипостась у тебя всë-таки есть. Предвосхищая следующий вопрос, поясню, обратно тебя в клан не примут. Уже были такие, кто пытался. Для них ты умерла, а умершие не восстают из пепла. Вариантов у тебя два: либо ты останешься с нами и будешь осваивать своё животное воплощение, либо мы можем провести тебя наружу, но там твои шансы выжить минимальны.

Я взирала на синеволосую и становилась всё мрачнее. Ведь для всех я ребёнок, несмышлёныш, которого отвергла своя семья, вычеркнул из мира живых клан и которому «повезло» найти себе убежище и вновь обрести надежду. «Добрая» женщина, ничего не скажешь. Сидит и в наглую пользуется смятением подавленного дитяти. Так всё хорошо объяснила. И выбор-то какой дала, загляденье, либо с ними, либо смерть. Просто профессиональная вербовщица.

Я растерянно скользнула взглядом по второй девушке, но та хмурилась, бросая неприязненные взгляды на мою синевласку. Хм, не согласна с методами или?.. Ладно, время ещё есть. Можно пока поиграть по их правилам пару дней, а потом надо выбираться отсюда.

— Спасибо, что спасли меня, — тут я не кривила душой, пошире распахнув глаза и добавив во взгляд наивности. — У меня, правда, есть вторая ипостась? А какая она? — добавила восторженности, и глазками так хлоп-хлоп. — Вы, правда, не выставите меня отсюда? Я не окажусь снова совсем одна посреди джунглей?

Я разыгрывала ту роль, которую от меня ожидали, мысленно давая указания ЯГУ составлять план местности. Будем партизанить. Диверсии, конечно, не по нашей части, но и становиться куклой в чужих руках я не планировала.

Тем временем беседующая со мной мальвина мигом приобрела вид добродушной матушки, но почему-то меня не покидало ощущение, что она скорее паук, заарканивший новую жертву, чем благородная матрона. Что ж всем так хочется попользоваться бедным ребёнком в собственных целях?

— Как тебя зовут, дитя? — голос её лучился радушием.

— Реда, — робко проблеяла я, тушуясь.

— А я — октера Кеана. Рада, что ты сделала верный выбор. Ни о чём не беспокойся, тебе у нас будет хорошо, — она чуть сжала мою руку в приветственном жесте. — А это моя дочь, октера Ана, она поможет тебе освоиться и всё покажет.

Ана подошла к матери и сдержанно кивнула. На вид ей было около двадцати циклов, а сколько на самом деле, одни духи ведают.

Я кивнула в ответ на приветствие и задала вполне естественный для моей ситуации вопрос:

— Прошу прощения, а где мои вещи?

Невинный, казалось бы, вопрос, вызвал на лице Кеаны чуть ли не звериный оскал.

— Входя в нашу общину, мы отпускаем собственное прошлое, расстаёмся со всем, что нас связывало. Можем даже принимать новые имена.

«Ну, точно секта», — мелькнула мысль и исчезла, а я продолжала гнуть собственную линию:

— Так я поэтому и спрашиваю. При мне был пояс с оружием. Я специально прихватила его с собой, чтобы навсегда запомнить тех, кто меня предал и отринул кровные узы. Мне всё равно на вещи, но оружие я прошу вернуть.

Мой взгляд пылал безумным огнём, словно у фанатки, преданно заглядывающей в рот кумиру. Кеана задумчиво взирала на меня, явно прикидывая, где может пригодиться такая фанатичность.

— Вот на посвящении и верну!

Кажется, я влипла. Снова.

Глава 20

Ана предоставила мне местную одежду, которая и представляла собой самый обычный халат с запахом. Правда, широкие обшлага рукавов и длина в пол мне напомнили японское шёлковое кимоно, но, хвала духам, местный вариант был значительно теплее. Обувью здесь служили утеплённые тапочки из выделанных шкур зверей мехом внутрь. Оно и не удивительно, здесь было значительно холоднее, чем снаружи. Это «здесь», по мнению ЯГУ, находилось глубоко внутри горной гряды.

Я в целом была с ней согласна, но у меня было и своё мнение на сей счёт. И оно никак не вязалось с тем образом жизни, который вели местные двуипостасные. Следуя за Аной, я крутила головой во все стороны и периодически впадала в состояние прострации от увиденного.

Больше всего логово выбраковок, а это были именно они, напоминало бункер или бомбоубежище из моего прошлого мира. Голые стены, вытесанные в камне, минимализм в оформлении и система резервного освещения, едва позволяющая ориентироваться вокруг. Обилие коридоров и каменных переборок, скрывающих проходы в другие помещения. Но особо цепляли взгляд материалы. Здесь использовался металл и какое-то подобие пластика. Правда, использовались они бестолково, словно местные обитатели не знали, для чего нужны те или иные конструкции и приспосабливали под собственные нужды, зачастую весьма варварским способом.

В такие моменты я натурально впадала в ступор, пытаясь угадать, чем это было, и как должно было использоваться по назначению.

Немного придя в себя, я решила использовать доступный мне источник информации.

— Ана, а что такое «октера»? — начала я издалека.

— Это производная от названий трёх народов, которые нас когда-то отринули: океаниды, террианцы и аэры, — наставническим тоном объясняла октера. — Первые октеры вынуждены были выживать в дикой природе, но они не сломались. Они образовали собственное поселение и установили свой уклад жизни, который был гораздо справедливее кланового. Наше выживание зависит от каждого, и благо каждого — есть ценность для всего поселения.

Я слушала такие знакомые лозунги из уст молодой девушки, и это мне подозрительно напоминало мой старый мир, переживший не одну революцию.

— Ана, а как давно вы тут? — я обвела рукой каменные своды. — Это же столько труда, всё построить и подготовить к проживанию!

— Очень давно! Первое поселение октеров ведь уничтожили. Объединенное войско нескольких кланов сравняло его с землёй, ведь мы были противны им самим фактом существования. Но наши предки были умны, они заранее вывели почти всё население сюда. Они трудились, не покладая рук, чтобы у нас было будущее. И пожертвовали своими жизнями, прикрывая наш отход.

А вот и нацизм с расовой ненавистью подъехали. Не сказать, чтобы я была сильно удивлена, пороки людские везде одинаковы вне времени и пространства, но и версия была представлена весьма однобокая. Чего ещё можно было ожидать при идеологической обработке ребёнка. И даже подавалась информация умно, подростки чаще склонны верить сверстникам, чем взрослым. Высший пилотаж!

Я хлопала ресницами, доверчиво и с восторгом взирая на свою провожатую.

— Неужели всё это сделано руками октеров? — закинула я удочку, пытаясь узнать глубину критического мышления Аны, и она меня порадовала. Октера замялась, но всё же вздернула свой бирюзовый подбородок перед ответом:

— Нет, что-то здесь уже было, когда октеры обнаружили это место, но именно мы сделали его пригодным для проживания.

За разговорами мы пришли в большое круглое помещение, в центре которого когда-то стояло некое устройство, нынче полностью выпотрошенное и переделанное под открытый очаг с выводом дыма. Почему я решила, что там было устройство? Ну невозможно было не заметить расплавленные ошмётки проводов, торчащие из стенок воздухоотвода.

От очага расходились скрипучие металлические столы с пластиковыми крышками и такие же стулья, больше напоминавшие табуреты для пикника. На стенах и потолке виднелись следы копоти. Пол, хоть и был чисто вымыт и покрыт древесными циновками, но сохранил следы то ли пластика, то ли прорезиненного покрытия. Я попыталась представить, как это помещение выглядело раньше, и почему-то представила камбуз на космическом корабле из фантастического далекого будущего.

Мир Мортены продолжал меня удивлять, и я просто не знала, как к этому относиться. Ну не верить же, в самом деле, что какие-то космические пришельцы потерпели крушение на этой планете, путём проб и ошибок скрестили себя с местной фауной ради выживания, а потом напрочь забыли об этом. Единственное, что напоминало о высокоразвитой цивилизации — это тотемы, которые сами по себе были чудом науки и техники на уровне магии!

Чем дольше я рассуждала, тем больше теорий возникало, и тем невероятней они были. Вид у меня был настолько пришибленный, что Ана перешла в своей болтовне с истории на девичий треп.

Мы присели за один из столиков, октера поставила перед нами два деревянных подноса с едой. Я внимательно посмотрела на свою порцию, но не заметила ничего необычного. Фонящее фиолетовым оттенком мясо соседствовало с салатами и напитком жёлтого цвета. Не золото Ури, но, видимо, октеры тоже научились производить что-то на подобии энергетика. Вот только зачем? Они же выбраковки. Тьфу, вот же прицепилось!

Ответ на этот вопрос неожиданно нашёлся в трëпе Аны.

— Ты прости маму, она бывает достаточно бесцеремонна в высказываниях, — октера опустила глаза и вяло ковыряла деревянной ложкой какое-то бурое месиво в своей тарелке. — Просто не часто к нам попадают полезные обществу изгнанники.

— А чем я могу быть полезна? — от удивления у меня даже глаза на лоб полезли.

— Понимаешь, у тебя уже есть вторая ипостась, пусть слабенькая, но она помогла в критической ситуации. А для нас одарённые члены общины — самая большая редкость.

— Ана, а с чего вы решили, что она у меня есть? — осторожно поинтересовалась у девушки, — я же так и не смогла обернуться полностью. После каждой попытки я валялась при смерти от энергетического криза.

— Не переживай, хоть ты цветом кожи больше похожа на террианку, но в тебе проявилась вторая ипостась океаниды, — Ана светло улыбнулась, стараясь оказать мне поддержку. — У тебя появились дыхательные татуировки, иначе ты просто не выжила бы.

Я непроизвольно коснулась рукой саднящего горла под одобрительным взглядом октеры.

— Но… — я растерялась от таких новостей.

— С вероятностью 99.99 % одной из ипостасей экспериментального носителя является водное позвоночное животное с жаберным дыханием, — прокомментировала ЯГУ. — Полученная информация соответствует диагнозу оператора в части энергетического криза вследствие частичной трансформации.

— Твою мать! — выругалась я мысленно. — Рыба, пантера, птица… Это же полный комплект ипостасей местных народностей. Вот свезло, так свезло. Ну, просто классика, лебедь, рак и щука! Теперь неудивительно, что Рогнеду так раздирало! Они же каждый тянул одеяло на себя!

— Сравнения и образы, использованные оператором, находятся вне понимания ЯГУ.

— Забудь! — отмахнулась я, возвращаясь к беседе с Аной.

— Я понимаю, что ты шокирована, но это так. Теперь тебе предстоит научиться контролировать свою ипостась и приносить пользу для общины.

— А чем ты занимаешься в общине? — я поспешила сменить тему разговора с моей скромной персоны и внезапно свалившихся на голову обязанностей.

— Я присматриваю за больными и ранеными. Мама, конечно, всем руководит, а я учусь у неё, чтобы сменить со временем на этом ответственном посту, — октеру прям распирала гордость, когда она рассказывала о своём призвании.

— И много у вас больных?

— Не особо, — почему-то стушевалась Ана и отвела глаза. — Ты была да Корис. Но с Корисом мы уже перепробовали всё, поэтому он… — октера чуть хлюпнула носом и смахнула едва заметную слезинку, — просто ждёт, когда за ним придут духи.

Тааак! Это что же получается, хорошая такая у них медицина. Прямо хоспис на выезде.

— Пойдём, покажешь этого вашего Кориса, — я собрала посуду на поднос и решительно встала. Как ни странно, но Ана поднялась за мной и не стала возражать.

* * *

На последнем издыхании Орм пытался перелететь горную гряду, но коварные воздушные потоки раз за разом отбрасывали его в сторону пустошей. Двухдневный перелёт давался аэру на грани возможностей. Без подпитки, с утяжелением и невозможностью приземлиться для отдыха, сегодняшний рывок выглядел практически самоубийственно. Орм летел всю ночь, без остановок. В сложившейся ситуации небо было для него гораздо безопасней земли. Без защиты ирбиса Орм в нынешнем состоянии не смог бы дать отпор даже горгу, не говоря уже о дейтере. В небе же опасны были птеры, но ближайшего, похоже, Беримир принёс в жертву арахниду. К утру ирбис так и не пришёл в себя.

План Орма был прост и незатейлив: добраться до гор, найти для товарища безопасное место, поохотиться для восстановления сил и тогда уже перемахнуть через горную гряду к ягуарам.

Реализация плана начала хромать на оба крыла ещё на самом первом его этапе.

Сил долететь просто не хватило, поэтому орёл планировал вниз на манер камня, успевая мысленно молиться всём предкам дабы не промахнуться мимо замеченного скального выступа. В последний момент Орм крутанулся в воздухе и упал на спину, чтобы не раздавить своим весом Беримира. От удара вышибло дух, перед глазами плясали белые пятна.

Отдышавшись, аэр сменил ипостась и отправился изучать гостеприимную скальную площадку, ставшую им прибежищем.

Размером три на три метра, она с одного края пряталась под нависающим валуном, образуя маленькую пещерку, а вот с другого — виднелась едва заметная тропка, ведущая вниз. Орм перетянул Беримира в пещерку, надеясь, что в его отсутствие валун не сорвётся и не добьёт и так измученного ирбиса. Залив террианцу немного энергетика, аэр с чистой совестью сменил ипостась и отправился искать себе пропитание. Нужен был кто-то небольшой, но питательный.

Внизу, переваливаясь через валуны, пыхча и ворча, пробирался скут. С упорством, достойным уважения, животное карабкалось вверх с одной ему ведомой целью. Шкура отлично маскировала его, и если бы не орлиный взор, то Орм бы даже не поверил, что видит скута. Эти огромные животинки использовались террианцами для перемещений по лесам, рекам и даже пустыням, но горы…

Орм ещё раз с сожалением окинул взглядом сумасшедшую животину, но в нынешнем состоянии такая туша для него была неподъёмна.

С мыслями, что весь мир вокруг медленно сходит с ума, орёл отправился на охоту.

* * *

В лечебницу я попросила отвести меня другим путём, очень уж хотелось узнать побольше о логове октеров. Как-то незаметно это понятие мне понравилось больше, чем выбраковка.

Пока ЯГУ заносила в план всё новые и новые помещения, коридоры и переходы, я исподволь расспрашивала Ану о больном. Кто он, чем ранен, кем приходится девушке.

Октера, на удивление, быстро разоткровенничалась и под конец пути чуть не рыдала на моём плече от вселенской несправедливости.

Оказалось, что Корис — её жених и один из немногих октеров нового поколения по совместительству. У него вышло заполучить вторую ипостась. Правда, она у него оказалась паучьей, ведь парню повезло найти умирающего малыша-арахнида, и тот согласился на Единение.

Я непонимающе взирала на Ану. Если парень двуипостасный, то почему умирает? У него же регенерация должна быть на высшем уровне. Оказалось, не всё так просто. Обороты требуют энергетических затрат в принципе, а для лечения необходимы дополнительные дозы. Качество энергетика здесь не чета клановому, и ко всему прочему парень, как и я, не вполне контролирует оборот.

Ему удалось обернуться, но подчинить своей воле инстинкты арахнида Корис не смог, а потому проснулся через сутки в паучьем логове. Как он туда попал, парень не помнил, выбирался он долго и пока смог снова обернуться, его несколько раз всё-таки тяпнули недовольные братья и сестры.

Одним оборотом это не вылечилось, а на второй у него просто не хватило сил. В человеческой ипостаси парня разъедал паучий яд.

Откровенно говоря, после такого рассказа мой желание посмотреть на больного резко поубавилось, но глазищи полные слёз давили на совесть. Не знаю почему, но было чувство, что мне надо туда сходить.

Ещё на подходе к палате Кориса я почувствовал вонь, гной вперемешку с кровью. Такой запах не забудешь. Так пахнут гниющие заживо люди. Ана убежала за бульоном для жениха-смертника, а я собралась с силами и, прикрыв рукавом нос и рот, вошла в палату.

Достижением уже было то, что меня не вырвало. Не знаю, как парень ещё умудрялся жить, но зрелище он представлял собой весьма печальное. Тело Кориса покрывали гнойники, источающие зеленовато-желтую дрянь. Размеры их разнились от моей ладони до обычного чирья. В некоторых видны были следы проколов от паучьих жал.

Видно, что их пытались вскрывать, но это лишь ухудшило положение.

— Ты кто? — прохрипел Корис, едва приоткрыв веки. — Где Ана? С ней всё в порядке?

Вот сразу видно влюблённого мужчину, сам на ладан дышит, а о любимой беспокоится. Мечта. Я криво улыбнулась собственным мыслям. На самом деле пока это единственная пара двуипостасных, которые открыто выражали чувства к друг другу. Даже если это просто юношеская влюблённость, но она была такая нормальная, такая знакомая, что у меня защемило сердце.

— Я — Реда, новенькая здесь. Ана скоро вернётся с кухни и принесёт бульон для тебя.

— А ты смелая! — октер закашлялся, — меня обычно стороной обходят. Все, кто хотел, уже приходили попрощаться. Осталась только Ана.

Я рассматривала парня. Взгляд его был… чем-то похож на мой. Разочаровавшийся, как у смертника, которого предали в его прекрасной общине. А ведь, по сути, Корис сейчас переживал именно то, что и все выбраковки в кланах. Для всех он умер. Семья и община, которая так им гордились, отвернулись от него, он стал не нужен. Всё. И только любимая скрашивает его последние дни, которые никак не заканчивались из-за упрямства двух ипостасей.

Не так уж далеко ушли октеры от своих кланов, менталитет и модель поведения не переделаешь, она въедается с молоком матери. Как бы они не хотели казаться лучше, но увы и ах.

— Почему я не вижу в твоём взгляде отвращения?

— А откуда ему взяться? Я наоборот восхищаюсь, как ты цепляешься за жизнь на последних морально-волевых усилиях. Как говорится, если пациент хочет жить, лекари бессильны.

Корис рассмеялся, каким-то шестым чувством поняв суть шутки, хотя в его случае она была чернее ночи.

— Надо запомнить! Когда выкарабкаюсь, выбью табличку с этими словами над входом в лечебницу.

Теперь уже мы вместе смеялись. В проходе появилась удивлённая до нельзя Ана, которая ещё из коридора услышала наш смех. Она несла поднос с горячим ароматным бульоном. Пахло от него просто одурманивающе, будто кто-то добавил туда заправку с жареным луком и чесноком.

Я вышла из палаты, позволяя влюблённым поворковать. Корис рассказывал смысл шуток, на которыми мы смеялись, Ана улыбалась и кормила с ложки парня.

Я же пыталась уловить за хвост какую-то смутную мысль. Но она ускользала.

Внезапно в коридоре послышался топот шагов. В лечебницу вбежала пара октеров, несущих за руки и ноги, словно труп, практически обескровленного человека. Кожа его была синюшно-белого оттенка. По полу волочились блондинистые косы. Одет мужчина был в меховую безрукавку с вышивкой и такие же атни с мехом по краям. Значит, воин.

Не доходя до меня, октеры завернули в какой-то коридор, а я, неизвестно почему, осторожно последовала за ними. Пристроившись у входа, я нагло подслушивала. И как показала практика, это было правильное решение.

Октеры возились, укладывая неизвестного на кушетку. Осторожностью тут и не пахло. Один из октеров уже начал исследовать карманы раненного, но тут же получил по рукам от другого.

— Ты что творишь? — шипел он не хуже змеи, — если Кеана узнает, вышвырнут в пустоши и поминай как звали!

— Да кто скажет-то? — малодушно возмущался несостоявшийся воришка, — этот не жилец, ему завтра всё равно голову снесет новенькая на посвящении, а ты же мой друг, и я с тобой поделюсь добычей.

— Да, это нам крупно свезло, что духи подкинули нам этого доходягу с неба. А то пришлось бы искать кого-нибудь для посвящения. А так, чик по горлу ножичком, и всё! Дорога назад закрыта, а у нас плюс одна одарённая октера.

— Ну, так я покопаюсь? — заискивающе просил разрешения воришка.

— Я тебе покопаюсь! Идем отсюда, пока Кеана не пришла, а то услышит твои слова, бед не оберешься.

Я нарочито громко потопала, изображая шаги, и рванула в первую попавшуюся палату, которая, к счастью, оказалась пустой.

За стеной слышен был торопливый топот удаляющихся санитаров. А мне было о чём подумать. Охренеть какое посвящение они придумали! И ведь могло же сработать с кем-то, кроме меня.

Подросток на нервах, изгнанный из дома и из семьи, обижен на весь мир, и тут ему дают возможность поквитаться с обществом, которое его отринуло. Прелесть. А если будет сомневаться, то всегда можно надавить тезисом: «Кто не с нами, тот против нас!»

С учётом местного воспитания, кого-то даже и уговаривать бы не пришлось.

Кого-то, но не меня.

— ЯГУ, как обстоят дела с планом помещений?

— Схема расположения, пройденного Оператором пути, зафиксирована. Однако на ней отсутствуют отметки о выходах вовне, кроме пути, проделанного Оператором по водному потоку.

Ситуация складывалась откровенно паршивая. Убивать я никого не собиралась, где выход — неизвестно, так ещё и через стенки лежат два мужика, обречённых местными обычаями на верную смерть. Да что ж я жалостливая такая, а⁈

Глава 21

Ночевать предстояло в лечебнице. Как объяснила Ана, своя комната мне будет положена лишь после прохождения посвящения. А пока я никто и звать меня никак. Покидать лечебницу тоже было нельзя, на входе поставили двух бравых октеров в самодельных кожаных доспехах. В некоторых местах фрагменты доспеха заменяли вставки из пластика. Выглядело это как антураж к постапокалиптическому фильму. Не хватало ещё кустарного оружия, огнемётов и разукрашенных лиц. Вполне возможно, что завтра я смогу всё это увидеть воочию на посвящении. Почему-то в голове упорно всплывала картина римского амфитеатра с песчаной ареной, посреди которой я должна буду снести голову беззащитному оборотню под бурные овации толпы октеров. Бррр. Гадость какая!

Мозг напряжённо работал, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. И первое, что пришло на ум, это совершить благое дело, начатое местным воришкой. Ведь если Кеана придёт посмотреть на будущего «агнца», она заберёт всё его мало-мальски ценное имущество, как вышло с моими кукри. Самонадеянным было считать, что я смогу что-то спрятать под носом у октеров на их территории, но попытка не пытка.

В палату с блондинистым викингом я пробиралась на цыпочках, чтобы не услышала стража. Местные санитары кое-как уложили оборотня на кушетку, но из-за массивной фигуры его ноги свисали почти до пола. Испачканное кровью лицо напоминало гротескную маску, волосы свалялись и сбились в колтуны. Я осторожно прикоснулась к чужой шевелюре, вынимая застрявшие в космах веточки, паутину и неожиданно пепел. Незнакомец мне казался до боли знакомым. Выразительные скулы, нос с горбинкой, узкие губы, среднего размера борода. Пожалуй, даже по-мужски красив.

И глаза у него голубые, скорее, даже льдисто-синие. Откуда я знала? Хороший вопрос, на который у меня не было ответа. Просто знала.

Сейчас северный викинг лежал без сознания, зрачки его дико метались из стороны в сторону под прикрытыми веками. Кошмар ему, что ли, снится?

Прогнав непрошеные мысли, принялась мародерничать. Было откровенно не по себе обшаривать карманы едва живого оборотня, но я приговаривала про себя как мантру, что это для его же блага.

Как ни странно, но оружия при нем не было. Вспоминая экипировку гвардии амори Муар, я сильно удивилась. Но хоть что-то же должно быть! Он же носит атни, значит, воин не из последних.

Откуда-то пришла непрошеная мысль, что настоящий воин опасен сам по себе. Ему для этого не нужно оружие. Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то передо мной лежала настоящая машина для убийств, способная расправиться с армией врагов голыми руками. Как оказалось чуть позже, я была недалека от истины.

Пошарив ещё немного для приличия, я нащупала у оборотня за пазухой кожаный шнурок с мешочком на конце. Видно было, что вещь личная. Я чувствовала себя отвратительно, развязывая кожаные тесёмки. Если бы там оказался локон дамы сердца, я бы наверно сгорела со стыда. Но мне повезло.

Внутри нательного схрона были камни разной огранки и размера. Я — не ювелир, но даже в полутьме смогла оценить переливы граней. Подозреваю, что такие камешки в любом мире стоят дорого. Да и не припоминала я, чтобы среди родовых украшений ягуаров видела подобные камни. Всё больше янтарь да чёрные агаты и опалы.

Это значит, что можно попробовать использовать камни как универсальную валюту. А для задуманного мной действа по спасению умирающих, так вообще сами духи велели использовать все доступные средства. Вдруг получится выторговать за них жизнь и свободу?

Уже покидая палату, я ещё раз взглянула на такое знакомое лицо, но так и не смогла вспомнить, где же я его видела.

* * *

Нет, идея была хорошая, и даже могло кое-что из неё получиться, но… Закон Мерфи никто не отменял.

Поэтому сейчас я стояла рядом с ревущим израненным Хаки, вынимая из ножен родовые клинки амори Муар. За нашими спинами Ана испуганно жалась к едва живому Корису, больше напоминающему мумию в бинтах. Октер из последних сил удерживал нервничающего скута и постоянно съезжающий тюк с белобрысым оборотнем. Бессознательный викинг так и не пришёл в себя даже после того, как мы залили ему местный энергетик.

А ведь начиналось всё так хорошо.

Соучастник в нелёгком деле побега нашёлся там, где и надеялась. Корис бездумно пялился в потолок, когда я бесцеремонно заявилась подбивать его на измену.

— Тебе настолько скучно, что решила ещё раз пообщаться со смертником? — отреагировал октер на мой визит.

— Да как сказать, — решила играть начисто, а там будь что будет. — У вас тут не соскучишься. На завтра запланировали уникальное представление с моим участием. Только один день! Неповторимое шоу усекновения головы двуипостасного во имя посвящения в октеры! Не пропустите!

— Да уж не пропущу, — хмыкнул Корис, — у меня, считай, первый ряд будет! Это моя голова отсекаться будет.

Я поперхнулась заготовленными ранее фразами, осознав смысл слов и спокойствие в голосе лежащего передо мной смертничка.

— Как это тебя? Ты же свой!

— О, Кеана подведёт всё так, что я даже своей смертью принесу пользу общине, не сомневайся!

— Вас в детстве со скалы не роняли? — у меня в голове не укладывалась та прозаичность, с которой Корис вещал о собственном убийстве. — Другой причины подчиняться таким обычаям я не вижу.

— Забудь, тут всё настолько извращено, что ты этого не осознаешь, пока сам не окажешься по другую сторону баррикад, — Корис нахмурился, поджал губы и отвернул лицо к стене. — Я осознал, да только поздно.

— А если я скажу, что не поздно? — закинула я удочку, ожидая, заглотит ли октер наживку.

Оборотень пристально вглядывался в моё лицо, в поисках одному ему ведомых признаков лжи.

— То я отвечу, что подло так шутить.

Пришлось удивить смирившегося с участью оборотня.

— Допустим, я могу тебя вылечить, но для этого нам придётся уйти в земли ягуаров и прихватить с собой того бедолагу, которого уготовили на роль жертвы вместо тебя.

— Нас убьют, — без раздумий выдал Корис, — или свои, или чужие.

— У своих ты и так в одном шаге от встречи с предками. У чужих нас и пальцем не тронут, гарантирую. — Я выжидающе уставилась на сомневающегося октера. — Правильно понимаю, что, кроме смерти, принципиальных возражений нет? своих — У своих ты и так в одном шаге от встречи с предками. У чужих нас и пальцем не тронут, гарантирую. — Я выжидающе уставилась на сомневающегося октера. — Правильно понимаю, что, кроме смерти, принципиальных возражений нет? чужих — У своих ты и так в одном шаге от встречи с предками. У чужих нас и пальцем не тронут, гарантирую. — Я выжидающе уставилась на сомневающегося октера. — Правильно понимаю, что, кроме смерти, принципиальных возражений нет?

Оборотень не удержался и засмеялся от моей формулировки вопроса.

— Сумасшедшая! Как есть сумасшедшая! Хотя и я тоже хорош, ушёл в пустоши на смерть, а вернулся со второй ипостасью, — то ли похвастался, то ли повинился Корис.

— А ты рисковый! — решила потешить самолюбие парня, с меня не убудет, а ему приятно.

— Оглядываясь назад, могу сказать, что я — идиот. Но идиот везучий! — октер хитро улыбнулся, подмигнув мне. Вместе с надеждой к нему по каплям возвращалась жажда жизни. — Но сами мы такое не провернем, нужна помощь. Ану я во всё это буду втягивать только после обстоятельного разговора. Никто из октеров ни в коем случае не должен пострадать. Они — наш дом и наша семья, а семью не выбирают.

Я пожала плечами. Вот ведь, его накануне на смерть отправляли, а он всё равно защищает общину. То ли это высшая форма любви, то ли идиотизма после промывки мозгов. В любом случае других соратников для побега не было. А Корис хотя бы знал, где здесь выход.

Беседа наша была долгой. Пришлось признаться, что я — не выбраковка, а несовершеннолетняя айше ягуаров, и лечить его планирую с помощью родового тотема. Благо, опыт имелся. Про свои приключения с птицеящерами, которых здесь именуют птерами, и попадание в общину рассказала вкратце, но эта часть произвела даже большее впечатление на Кориса, чем мои родственные связи.

— В части везучести ты меня переплюнула! — восхищённо выдохнул оборотень. — Это надо же! Мало того, что вырвалась из лап птера, так ещё и упала прямехонько в озеро!

— Ну тут как посмотреть, — я умолчала о существовании ЯГУ, поэтому со стороны всё действительно выглядело как невероятное везение. — Если бы не подводное течение, то выплыла бы и домой потопала. А поскольку принесло к вам, значит, удача тебя опять спасает. Я по твою душу.

Бедный октер натурально впал в ступор от такой трактовки. Спустя пару минут Корис пришёл в себя.

— Ну допустим, с нами всё понятно. Ты хочешь домой, а я хочу жить. Зачем тебе ещё один смертник? Он только снижает наши шансы на побег.

Что ж, вопрос закономерный. Ответить на него не получалось даже себе. Если по чести, то не хотела бросать блондина на верную смерть на вражеской территории, но фактически интуиция ревела тревожной сиреной, что это полуживое тело мне ещё пригодится. Кажется, я становлюсь чересчур меркантильной под стать местному менталитету.

— Убить его сейчас, что скотину прирезать. А воин не достоин такой смерти, — выдала я Корису заранее заготовленную благородную версию.

— Согласен, — с отстранённым видом кивнул октер. — Лучше сдохнуть при попытке к бегству, чем отправиться к предкам в качестве жертвы.

Дальнейшее обсуждение свелось к проработке плана и его деталей. Главная роль в нём отводилась Ане. Собственно, от силы её чувств зависело очень многое, практически всё! Именно ей предстояло умыкнуть мои родовые клинки и уговорить мать отпустить Кориса в последний путь.

Местом скоропостижной кончины возлюбленного должны были стать пустоши, куда его бы отправили на скуте. На этом же скуте под умирающим и благоухающим октером должен был контрабандой проехать и блондинчик. Ну а мне досталась роль верной подруги Аны, сопровождающей и помогающей той справиться с горем. Под накидкой с глубоким капюшоном всё равно никто ничего не рассмотрит.

Ана появилась к вечеру, принеся любимому ужин. Беседовали они тихо, но до меня доносились отдельные отрывки их разговора:

— … не знаю, я ей не доверяю. Если она соврала… доказательства… — голос полный сомнения.

— Родовые клинки выбраковкам не дают.

— Она их украла!

— … она обещала меня вылечить, а твоя мать предложила завтра умереть.

Тишина была звенящая. Кажется, у девочки сейчас обрушился мир. А может, и нет, судя по следующим словам.

— … дать уйти как воину… есть замена. Он — чужой.

— … не заслуживает смерти… мы стали хуже их. Они нас изгоняют, а мы их убиваем.

— … ты не вернёшься…

— Я вернулся из логова арахнида и сейчас вернусь. Не веришь ей, верь мне!

Ана согласилась. Чего только не сделают женщины ради любви.

* * *

Наша скорбная процессия продвигалась излишне медленно. Все встреченные нами октеры отводили взгляд при виде Кориса. Тому досталась роль ароматного ожившего зомби не первой свежести, и он с ней прекрасно справлялся. Стоит отдать ему должное, не смотря на боль, он ехал сидя, как и подобает воину в последнюю битву. Выставляя напоказ его раны, мы получили наилучшее прикрытие для второго беглеца, завернутого в изгвазданную гноем постель и перекинутого через спину скута.

В конце длинного извилистого коридора, постоянно идущего под уклоном вверх, уже виднелся уголок рассветного неба. Я непроизвольно похлопывала скута по боку, пытаясь поторопить, но по ощущениям это всё равно, что пытаться поторопить танк, похлопывая по броне. Выход медленно приближался, когда тишину разрезал громогласный рёв, эхом блуждающий среди каменных стен.

Не узнать этот крик было невозможно. Хаки радостно приветствовал свою хозяйку с обратной стороны от входа. Весь в пыли и потёках засохшей крови, скут чуть ли не приплясывал в нетерпении, криком оглашая степень своего счастья. На это не могли не среагировать местные дозорные. Увидев ничейного ездового скута, они стали окружать Хаки и длинными копьями с острыми наконечниками загонять в одну из боковых пещер возле выхода. Скут ревел и пятился, натыкаясь на острия копий, но не нападал.

Мой добрый мальчик! Копья оставляли на нём заметные кровавые отметины. Голос Хаки из радостного стал обиженным, будто плакал ребёнок. Он в непонимании смотрел то на меня, то на нападавших, не зная, как реагировать. И я не выдержала. Выхватив из ножен подарки амори Муар, я закрыла собой друга.

— Руки прочь от моего зверя!

— А ты, я смотрю, исключительно ценное приобретение, даже со своим ездовым скутом к нам пожаловала. Жаль только, что такая строптивая, — послышался из глубины коридора зычный голос октеры Кеаны. — Такие долго не живут.

Октеры расступились, пропуская местную старейшину, пока мы с Хаки продолжали пятиться к выходу.

— Ну так и отпустите навстречу с духами предков, вам-то какая разница, как я умру?

— Не глупи, таким ресурсом не разбрасываются! Тем более, ты прихватила с собой кое-что тебе не принадлежащие, — взгляд Кеаны стал колючим.

— Это кое-что и так моё по праву, я лишь вернула своё, — демонстративно показала рукояти кукри с вензелями Ягеров. — А если имелся в виду кое-кто, так со мной у них шансов выжить больше, чем с вами! кое-что — Это кое-что и так моё по праву, я лишь вернула своё, — демонстративно показала рукояти кукри с вензелями Ягеров. — А если имелся в виду кое-кто, так со мной у них шансов выжить больше, чем с вами! кое-кто — Это кое-что и так моё по праву, я лишь вернула своё, — демонстративно показала рукояти кукри с вензелями Ягеров. — А если имелся в виду кое-кто, так со мной у них шансов выжить больше, чем с вами!

Рядом возмущённо посапывал Хаки, уткнувшись лбом мне в спину и изредка переминаясь с ноги на ногу. Скут был готов в любой момент броситься на мою защиту. Я же старалась вести себя максимально дипломатично. Мне делить с ними ничего, а Ане и Корису тут ещё жить.

— С полудохлой выбраковкой? Не смеши меня. Они оба — смертники. И ты бы загнулась, если бы тебя вовремя не выловили. Так что за тобой долг жизни!

Ой, как ожидаемо повернул разговор. Почему-то я так и думала, что меня захотят закабалить любыми способами. Не с той связались.

— Я правильно понимаю, мы сейчас мою жизнь торгуем? Остальные вам не нужны?

— Да сдались они мне, твари сожрут, мне же мороки меньше.

Я кивнула, и не оборачиваясь произнесла:

— Ана, бери скута и спускайтесь по тропинке вниз. Я вас догоню.

— Ана, не смей! — почти прорычала Кеана. — Найдешь себе другого, зачем тебе этот неудачник?

— Я этого люблю! — послышался из-за спины тихий дрожащий голос, — и мы без айше никуда не пойдём, она — наш пропуск к тотему!

— Да врёт она всё, неужели не понятно? — Кеана всерьёз взъярилась. — Обманула, вас глупых, сыграла на больных мозолях, а вы и рады!

— Мама, отпусти нас. Пожалуйста!

— Прежде чем вы примете поспешное решение, я бы хотела поговорить с вами один на один, — пришлось мне вклиниться в семейную перебранку.

Кеана пожала плечами и отошла к краю площадки, приглашая меня присоединится жестом.

— Чего тебе?

— Сколько я, по-вашему, стою? — задала вопрос в лоб.

Кеана даже растерялась от прямолинейности вопроса.

— Не морочь мне голову, у тебя всё равно столько нет, — попыталась отмахнуться от меня октера.

— Нет чего? — продолжала давить я. — Еды? Драгоценностей? Скутов? В чём вы нуждаетесь? Вам дадут это. Верните меня в клан и получите награду. Если есть тяжело больные, мы их вылечим. Вы сами назвали меня ресурсом, так используйте его с умом!

Октера начала явно сомневаться в своём первоначальном решении. Я ей рисовала золотые горы, хотя сама не была до конца уверена, что Муар отблагодарит за моё спасение. Скорее всего, даже слушать не станет, это не амори Марук. А потому в голову пришла не самая умная идея, которая, как оказалось, изменила всё.

— Я могу гарантировать вам за мою жизнь оплату в размере драгоценного камня, прозрачного, как слеза младенца, и ограненного у лучших ювелиров двуипостасных. — Я заметила, как алчно загорелись глаза октеры. — Вы — умная женщина. Уверена, что найдёте применение такому приобретению.

Предвкушение прибыли сломило настороженность Кеаны. Взаимопонимание уже практически было достигнуто, когда мою голову сковало тисками боли. Я упала на колени, уткнувшись лбом в камень. Рядом так же накрыло октеру и всех её приближённых, но мне было уже всё равно. Носом пошла кровь. Зубы выбивали чечётку. Мозги вскипали, грозя взорваться как перезрелый арбуз. Последним видением перед потерей сознания стала белоснежная пантера с кроваво-красными глазами осторожно ткнувшая лапой мне в лоб. Боль утихла лишь на мгновение, и я провалилась в забытье.

Глава 22

Воспоминания навалились лавиной, сбивали с ног, заполняли собой всё вокруг! Миры смешивались, проникая друг в друга. Люди и события каруселью вращались на скорости торнадо. Матрица Мортены с трудом, но налезала на глобус моего понимания.

Размер задницы, в которую превратилась моя недожизнь, осознавался лишь с высоты своего прошлого опыта.

Было столько мыслей сразу, что я не знала за какую хвататься, чтобы выплыть из этого безумного водоворота, грозящего утянуть на самое дно и раздавить мою личность на мириады песчинок! Этот мир пытался подчинить меня своим устоям, заставлял жить его жизнью, по его правилам.

Я впервые чувствовала себя настолько одиноко! Попала так попала, а посоветоваться не с кем!

Я свернулась калачиком и хотела реветь. Навалилось всё и сразу. Семья моя любимая, заботливая и теперь навсегда потерянная, Баабыр… теперь абсолютно недостижимый.

Лейтмотивом первой слезинки стало:

Пусть папа услышит, пусть папа придёт,

Пусть папа меня непременно найдёт.

Ведь так не бывает на свете,

Чтоб были потеряны дети.

Слёзы лились, тихие, без надрыва и истерики. Выходила вся тоска, которая исподволь съедала меня изнутри. Теперь точно совсем одна! Чёрт, да они же меня как тузик грелку треплют здесь. Маленькая, видите ли, им. А то, что у меня треть жизни за плечами, что по местным меркам за сотню циклов перевалило, это у них не считается. Это так не работает.

Вместе со слезами пришло какое-то странное спокойствие. Я всё ещё была сапёром, решившим закурить на бочке с порохом, но при этом произошло принятие ситуации. Выжить в этом мире нелегко, но я справилась с задачей. Правда, есть у меня подозрение, что и миру здесь приходит армагедец, но к этому вопросу мы ещё вернёмся. А пока нужно было разобраться с матрёшкой поселенцев внутри этого тела. Начинать же нужно было с простого.

— ЯГУ, выходи на связь. Говорить будем.

Ответом мне была тишина. Это что ещё за новости? То она сама появляется без просьб, а то исчезает, когда хочет? Нет, дорогая, так не пойдёт!

— Оператор запрашивает связь с Ядром Генетическим Усовершенствованным. Прошу предоставить отчёт о состоянии здоровья и предположения о причинах последних повреждений Оператора.

— Состояние здоровья Оператора в норме. Наблюдаются изменения в работе мозга. — Причины последнего воздействия лежат не в области физиологии, а в области метафизики и психо-соматики.

— ЯГУ, прекращай. Я помню, как мы с тобой общались в прошлой локальной временной версии Мортены. Ты можешь проще.

Перед мысленным взором встала встреча с африканской боярыней у водопада. Теперь понятно, откуда мне показался знакомым тот камешек, где мы беседовали. — Мне сейчас, как никогда, нужна твоя помощь, но если мы продолжим общаться как раньше, то однажды я просто не успею дожить до конца твоих рекомендаций.

— Оператор предпочитает вернуть взаимодействие на уровень в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34А?

— Нет, ЯГУ. Там у нас с тобой отношения не сложились в силу разных причин. Здесь мы всё начали с чистого листа, я очень ценю тебя. Ты — часть меня. Мне бы очень хотелось, чтобы мы принимали друг друга такими, какие мы есть.

Ответом мне была тишина, а затем голос с нотками неуверенности произнёс:

— Применение скрипта адаптации под нужды Оператора запущено, — и уже с более живыми интонациями, — я постараюсь.

Я улыбнулась. Одна проблема решена. Теперь берёмся за следующие, а для этого мне понадобится один полумёртвый кошак, которого ведь даже и не прибьёшь за нанесение тяжких повреждений, потому как лишать Рогнеду жениха не хотелось.

Викинга я вспомнила, как и всё, что рассказывала о любимом Рогнеда. Сопоставить внезапную атаку с родовыми способностями Беримира было делом техники. Непонятно только, почему он положил всех разом, без разбора? Хотя, на его месте, очнувшись едва живым посреди толпы вооружённых людей вокруг, я сделала бы тоже самое.

Всё, что мне нужно было от ирбиса, чтобы он сотворил чудо ещё раз. От того примирюсь ли я с ипостасями айше очень многое зависело. Но что-то мне подсказывало, что даже эти ипостаси нельзя будет засчитать как симбиоз, ради симуляции которого я здесь оказалась. Мысли об этом постаралась засунуть поглубже, так как насущных проблем было по уши.

Пока же оборотней ждёт большой такой сюрприз. Помыкать мной как несовершеннолетней не выйдет, и для этого даже не придётся сдавать экзамен на ношение атни. Нет. Пора напомнить всем, что Видящие стоят выше законов и обычаев. Они напрямую передают волю предков.

* * *

Амори Муар держалась из последних сил. С не присущей ей деликатностью она беседовала с наследником клана орлов, Ормом Орласом. Очень деликатно. Три часа кряду.

И даже в третий раз рассказывая по кругу свою историю, аэр со спокойствием взирал на амори Муар. Кошка сдерживалась, превосходно владея собой, лишь иногда вздрагивающая верхняя губа, чуть обнажая клыки, выдавала её крайнюю усталость и раздражение.

Ещё бы, мало было амори целого клана аэров под боком, так Орм ещё и притащил почти два десятка выбраковок. С теми была странная история, которую сейчас и пыталась выведать амори.

— Амори, я знаю не больше вашего, — устало повторял молодой аэр. — Беримир Ледяной из рода снежных барсов сопровождал меня через пустоши, выполняя заказ клана Орлас. Мы чуть не погибли в логове арахнида, но вырвались. Особенно досталось барсу. Горы пересечь я не мог. Вымотался после двух суток полёта с такой габаритной ношей. Пришлось оставить ирбиса на скальном выступе и отправиться на охоту. Немного подкрепившись, вернулся за союзником, но его там не оказалось. Я продолжил поиски и встретил наших орлов, которые кружили в поисках айше Рогнеды. Они же и рассказали мне про связь айше и скута.

— И ты измотанный полетел искать чужую айше? — скептицизм амори сквозил в каждом слове. — Не верю!

— Амори, мы вам жизнью клана обязаны. Честь для Орласов не пустой звук. Тем более, я вспомнил, что видел одинокого скута в горах, и решил вернуться поискать в тех краях ещё раз. На ранее пустом выступе было столпотворение людей в странных одеждах. Воинственно они не выглядели, скорее вели переговоры. Среди толпы заметил девушку, к спине которой жался скут. А потом все потеряли сознание. Разбираться, кто есть кто, не стал. Позвал на помощь орлов, и мы доставили всех к вам. Это всё!

Амори устало взирала на наследника Орласов. Можно было и дальше гонять его по кругу, вот только его выходка с выбраковками вернула Реду. Взмахом руки она отпустила Орма. Пусть отдохнёт. К вечеру прибудет караван из пустыни, и клан орлов воссоединится.

Муар не спала всё то время, пока искали внучку. Нервное состояние немного отпустило, но барсу она бы усы повыдергала. Устроил им лазарет.

Спешить с выводами было рано. Стоило ещё поговорить с Рогнедой, когда очнётся. Особенно это касалось выбраковок.

Те уже сутки не приходили в сознание. Один так вообще больше напоминал гниющий заживо труп. Но больше всего амори поразило даже не их количество и странная экипировка. Нет. Среди тел она узнала младшую сестру Ориса Кракена, Кеану, которая влюбилась в выбраковку и ушла за ним из клана добровольно. Дела давно минувших дней стояли перед глазами.

Сто десять циклов назад

Обряд Единения в клане Кракена проходил на маленьком острове, затерянном посреди океана. Лазурные волны накатывали на белоснежный песок, оставляя после себя подарки для будущих полноправных оборотней. Морские звезды, витые раковины, перламутровые кораллы ждали своих обладателей. В стороне колыхалась на волнах утлая лодчонка на случай, если в поколении появится выбраковка. Таких без разговоров отправляли на материк.

Чуть дальше за кромкой тропического леса сегодня волновались родители. Им запрещено было выходить на берег. Белоснежный песок сегодня был исключительно во власти молодёжи. Рассвет они встречали ещё детьми, но уже после заката океан зажигался для них огнями душ предков, готовых встретить новое поколение океанидов.

Обряд обычно проходил предельно закрыто, только для своих. Но в этот раз Муар была личной гостей Кеаны, сестры её возлюбленного Ориса Кракена.

Девочка волновалась до невозможности, дрожа морской рябью под встречным ветром. Сегодня обряд должен был пройти её друг детства, и от него зависело, где они будут жить. Свою вторую ипостась Кеана знала, она оказалась горгой, саблезубой хищной тварью. Но даже такая ипостась была гораздо лучше её полного отсутствия.

В сгущающихся сумерках Кеана ушла в воды океана человеком, нырнула и плыла так далеко, на сколько хватило дыхания. Вокруг неё мелькали мириады огней, духи приветствовали свою дочь и подарили на память нежно-розовую веточку коралла. На берег она вышла уже в животной ипостаси с кораллом в зубах.

Её другу не повезло. Из воды он вернулся человеком. Духи предков обошли его стороной при раздаче даров. Парень медленно брёл в сторону лодки, глядя только себе под ноги. Он казался серебристой дымкой, растворяющейся во тьме ночи. Никто не понял тогда, почему Кеана, до того праздновавшая с подругами обряд Единения, вдруг развернулась и пошла следом. Горга истаяла, и по песку уверенно шла молодая океанида с гордо поднятой головой. Догнав неудачника, она переплела пальцы своей руки с пальцами его, зажав в середине дар предков.

Чего тогда стоило молоденькой девушке принять такое решение, не знал никто. Лишь капли крови от порезанных кораллом ладоней тянулись к утлой лодчонке. Много позже Муар не раз будет вспоминать тот момент. Оказалось, что у маленькой хрупкой Кеаны хватило сил и твёрдости бороться за свою любовь со всем миром, а вот её братец с лёгкостью отказался от ставшей бесполезной в плане продолжения рода возлюбленной.

Увидеть Кеану после стольких циклов живой и здоровой было удивительно. Она была всё так же хороша собой, лишь в уголках глаз залегли первые морщинки, хорошо видимые на бирюзовой коже. Океанида снова всколыхнула пласт воспоминаний, который заставлял амори сомневаться в правильности существующих устоев. Да что там говорить, они сами начали искать варианты для внучки, не желая ей смерти. Как говорится, чей бы скут кричал, а их молчал.

Муар искренне не хотела что-либо решать в отношении выбраковок, поэтому малодушно оттягивала момент их выдворения до прихода в себя Рогнеды. Должна была быть какая-то причина, чтобы девочка вела с ними переговоры. Не могло не быть. Жизнь всё туже затягивала узел связей всех кланов Мортены вокруг Реды. Это не могло быть случайностью. Даже выбраковок, и тех она повстречала на своём пути. Чем дальше, тем сильнее Муар опасалась таких случайностей.

Дверь за её спиной бесшумно отворилась.

— Амори, айше Реда пришла в себя.

* * *

Чувствовала я себя сносно, примерно, как после сдачи отцу нормативов по пресеченной местности. Тело болело, перед глазами плясали белые круги, и в голове ревело вечевое собрание. Вот это было чем-то новеньким. Там одновременно кричали, рычали, булькали, пищали, а остальные звуки я даже не могла идентифицировать.

Всё, на что меня хватило, это загородиться от криков мысленной стеной, которая хоть немного приглушила громкость этого зоопарка. Я начала очень хорошо понимать Рогнеду. Жить с такими «соседями» в голове было проблематично.

Лежать вот так с закрытыми глазами и думать обо всём было с одной стороны малодушно, а с другой — просто смешно.

Вокруг чёрт знает, что творится, а я, как маленькая, глаза боюсь открыть, чтобы случайно не обнаружить себя где-то в гнезде птера, к примеру. С моим везением даже не удивилась бы такому развитию событий.

Но ароматы благовоний, нежные прикосновения постельного белья и шум водопада на фоне подсказывали, что нахожусь я дома. Потянувшись всём телом, отправилась в купель. Господи, как хорошо!

Тёплая вода расслабляла натруженное тело, очищала мысли и даже приглушила хор голосов в голове.

— Пока ты нежилась, заглядывала Ури. Жди в скором времени амори Муар, — прозвучало самое удобоваримое из когда-либо слышанным мною предупреждений от ЯГУ.

— Я тебя люблю! — промурлыкала своей спасительнице. — Как будто с подругой лучшей общаюсь.

— Я просмотрела воспоминания и скопировала манеру общения экспериментального образца с именем Александра для удобства Оператора.

— Спасибо! — искренне поблагодарила ЯГУ. Мне казалось, она даже интонации копировала на манер Сашки. От этого на душе становилось теплее и невольно наворачивались слёзы. А ещё мне понравилось, что ЯГУ, порывшись в моих личных воспоминаниях, выбрала именно вариант общения равных, а не чуть покровительственную манеру отца или безусловного обожания матери. Выбираясь из бассейна, я отправилась одеваться. Предстояло нешуточное противостояние, первый этап которого начинался с беседы с амори.

Будем играть на контрастах. Впервые я надевала традиционное одеяние местных двуипостасных. Белая ткань резко контрастировала с кофейного цвета кожей. Чёрные кожаные ремни виноградной лозой обвивали талию, поддерживали грудь и уходили за спину. «Ну просто самодельная плечевая кобура» — хмыкнула я, навешивая в дополнение на бедра широкий пояс с подарком амори. Исключительно полезная вещь в хозяйстве эти кукри, как оказалось. К моменту визита бабушки я как раз успела завязать ремешки высоких сандалий и собралась на выход, застав ту практически в дверях.

— Хм. Неожиданно… — прокомментировал та, не скрывая удивления ни от моего наряда, ни от нахождения на ногах.

— Пойдемте, прогуляемся, — предложила я амори с улыбкой, — есть тут у меня любимое местечко неподалеку. Дало мне прекрасный старт в жизни, просто головокружительный. Да и вид на водопад там открывается потрясающий.

Муар опешила, не понимая, шутка это или намек на первую попытку убийства. Я же с улыбкой наслаждалась замешательством амори. Та посторонилась, и мы отправились на облюбованный мною балкончик. Правительница ягуаров быстро справилась со своим смятением и перешла к допросной части:

— Для начала я хотела бы узнать, что с тобой приключилось.

Мы стояли на краю и взирали на бурные потоки воды, срывающиеся со скалистых уступов. Я вдыхала влажный воздух полной грудью, и, кажется, во мне просыпалась та самая черта, которую отец называл бесшабашностью. Азарт бурлил в крови. Игра начиналась, и отныне она пойдёт по моим правилам.

— Прежде всего, благодарю за ваш подарок! Исключительно своевременный, хочу заметить! Если бы не клинки, то птеры бы из нас сделали фарш или отбивную в зависимости от их кулинарных предпочтений. — Я улыбалась, поглаживая рукояти оружия. — Уруи выжил?

— Выжил. Очень сокрушался, что тебе пришлось его спасать, а не наоборот.

— Не хотелось бы, чтобы такой момент вновь наступил, но, чувствую, что не в этой жизни… не в этой, — я грустно улыбнулась, отворачиваясь от водопада и усаживаясь в одно из плетеных кресел.

— Ты изменилась, — Муар последовала моему примеру и села напротив, закинув ногу на ногу.

— Ой ли! Только заметили?

— Не только. Но не понимаю причины, — амори молчала, внимательно разглядывая меня, будто увидела в первый раз. — Я бы вообще предположила, что ты — другая душа, но духи рода тебя признают беспрекословно. Твоё взаимодействие с тотемом прямое тому подтверждение.

А не глупа амори, не глупа. Глупые здесь долго не живут. И ведь даже верно угадала ситуацию, но не может поверить в её реальность.

— Три похода на грань к предкам считаются? — бросила первый намёк на новое исключительное положение. Всё и сразу им никто не расскажет, но дозировано, по чуть-чуть пора бы уже.

— К предкам говоришь… — заглотила наживку амори. — И что они тебе сказали?

— Не сказали. Показали, — раззадоривала я фантазию Муар, чуть ли не прямо намекая на способности Видящих. У той даже зрачки на секунду расширились, заполняя чернотой глазницы, но тут же вернулись в исходное положение.

— Что? — голос её звучал сипло, словно горло резко схватил спазм.

— Я пока только в начале пути, — скромно потупила свой взор, — но уже способна определять ядовитые вещества в воздухе, пище, воде.

— А раненые… — Муар смотрела на меня во все глаза, забыв про сдержанность и поведение подобающее статусу, — … у тотема тогда тоже?

Я кивнула, не став вдаваться в подробности.

Амори откинулась на спинку кресла, на лице её калейдоскопом менялись чувства от неверия и восхищения до ужаса и решительности.

— Будет война!

Глава 23

Я молча уставилась на амори ягуаров в ожидании пояснений.

— Да не смотри ты так! — махнула та рукой и встала, резко расхаживая по площадке. — Ты же не понимаешь. Никто не понимает. А за последнего Видящего была реальная война. Два клана перестали существовать буквально за один день.

— Как это перестали существовать?

— Вот так. Когда-то у аэров были кланы Танагров и Кетцев. Вот только Танагры оборачивались в маленьких, буквально чуть больше ладони, птичек с оперением от нежно-салатового до изумрудно-зелёного. А Кетцы… — Муар запнулась, подбирая слова, — птера ты видела, а у этих размер похожий, но была возможность складывать крылья и передвигаться на четырёх лапах.

Я прикинула разницу в габаритах и тихо присвистнула. У Танагров явно не было ни единого шанса в этой войне. А Муар продолжала исторический экскурс:

— У Кетцев начались серьёзные проблемы в клане. Духи на них разгневались. Дошло до того, что вторая ипостась проявлялась лишь у трети всей молодёжи. Их перестали выбирать в качестве партнёров двуипостасные из других кланов. Они практически стали изгоями. — Амори качала головой, рассказывая о делах давно минувших дней, которые для этого мира были не страшной сказкой, а вполне себе реальностью. — Каждый клан обязан сообщить о появлении в своих рядах Видящего на Совете Триары. Когда Кетцы узнали о ней, а это тоже была девушка, то устроили натуральную облаву на Танагров. Они и сватались, и пытались её выкрасть, и в конце концов одной ночью просто совершили налёт на гнездо Танагров. Что там произошло, никто не знает доподлинно, но с карты Мортены буквально исчезло два тотема. Орласы летали в те краях. Два гнезда будто никогда и не существовали. Оставшихся в живых Кетцев и Танагров приняли беженцами в других кланах, и они растворились, перестав существовать как вид.

Я переваривала услышанное. Было бы похоже на сказку, если бы тотем Беаров точно также не исчез после моего соглашения с духами их предков. Если принять во внимание, что среди Танагров тоже была Видящая, то она могла провернуть что-то подобное намеренно или случайно, как я в своё время. А значит, сами тотемы вполне можно было попробовать оживить, поговорив с духами. Вот только я плохо себе представляю такую вторую ипостась, которая смогла бы выстоять против Кетца при взломе их тотема. Да и найти кого-то с кровью этих кланов надо ещё постараться. Да и надо ли вообще это делать? Пока же я спросила у амори другой вопрос, шкурно касающийся меня лично:

— Обо мне вы тоже объявите в этом вашем Совете Триары? Если да, то когда?

— Обязаны, — со вздохом покачала головой Муар. — Следующий Совет соберётся через месяц на играх Триединства. Там и придётся объявить. Ягуары, конечно, не Танагры, так просто нас не сомнёшь, будем стоять насмерть, но…если будет коалиция кланов, мы не выстоим.

— Значит, будем сколачивать собственную коалицию, — уверенно заявила, глядя в глаза взволнованной амори. — Задел у нас уже есть. Орласы нам должны, Кобричи — родственники, как ни крути, а за возможность меня периодически использовать амори Эфа согласится. Клан волков вообще не обсуждается, папенька вцепится клещом в такую возможность, — перечисляла я, загибая пальцы. — Ещё есть снежные барсы, их я попробую обработать сама, через наследника.

Амори Муар хмурилась, взирая на меня с каким-то благоговейным страхом.

— Кто ты и куда дела мою внучку? — спросила она то ли в шутку, то ли всерьёз.

— Бабушка, вот разберёмся со всем этим, и я обязуюсь вернуть вам ту Рогнеду, которой не придётся выживать в этом дивном мире, — криво улыбнулась правительнице ягуаров. Взгляд при этом не отвела, ибо этой шуткой я сказал истинную правду. Как только получится здесь всё уладить, я постараюсь вернуть тело Рогнеде и вернуться домой. Кое-какие мысли на сей счёт у меня появились.

Как бы это глупо не было, я просто не могла бросить Реду один на один с этим серпентарием после того, что мы пережили вместе. В конце концов, две её ипостаси погибли, спасая мне жизнь. Так что долг платежом красен.

— Только давайте сразу договоримся, теперь я хочу быть в курсе всех событий прямо или косвенно касающихся меня и клана. Это не прихоть ребёнка. Просто, чтобы обсуждать ситуацию с духами, я должна обладать всей полнотой сведений. Чем больше я буду знать, тем легче нам будет играть на опережение.

Амори натурально схватилась за голову.

— Ты же не прошла ещё обряд! Оборота не было!

— Да пройду я его, для этого мне ирбис и нужен кровь из носу! — я вздохнула с сожалением. — Здесь, к сожалению, проблемы никуда не делись, но теперь хотя бы понятна их природа.

Амори перестала расхаживать из стороны в сторону, словно загнанная в угол.

— Причина?

— Мне ирбис немного мозги пожёг, но удивительно удачно! — хмыкнула я, представляя, какой эффект произведут мои следующие слова. — Я теперь в голове слышу голоса вторых ипостасей.

— Вторых? — если бы у меня был фотоаппарат, я бы обязательно запечатлела ошалевшее лицо Муар.

— Вторых. Проблема в том, что они слишком разные и враждуют друг с другом и со мной, — я внимательно следила за реакцией амори, которая побледнела так явно, что кожа цвета горький шоколад сменилась практически на молочный. — Подозреваю, что за свои услуги он возьмёт недёшево. Так что, на всякий случай, нужно приготовиться платить. Говорить, что я — Видящая, мы не будем, иначе цена станет заоблачной, а то и вовсе себе в партнёрши потребуют.

— Иногда я думаю, что лучше бы ты была выбраковкой.

— Ну на вас не угодишь: и так плохо, и этак — не так.

* * *

Единственной мыслью Орма после «милой» беседы с амори Муар было завалиться спать. Где угодно. Вообще. Лишь бы только его никто не трогал хотя бы часа три. Но его мечтам не суждено было сбыться. Стоило ему спуститься с террас на землю, его уже поджидал Уруи со своими воинами. Пятёрка была настроена решительно не дать своему айше пройти мимо. Со вздохом отчаяния Орм остановился в ожидании доклада по ситуации. Как ни крути, но здесь и сейчас он был старшим среди Орласов, и все вопросы по взаимодействию орлов с ягуарами ложились на его плечи. Вот только Уруи его удивил:

— Айше, мы смиренно просим твоей милости для проведения аэрии.

Орм даже моргнул пару раз, не в силах поверить в услышанное. Аэрия — церемония кровного братания с представителем чужого клана, которая, по сути, даёт чужаку тот же статус, что и у аэра, инициировавшего ритуал. Последнюю аэрию на памяти Орма провели Ордун и амори Муар, когда выжили в одном не очень афишируемом мероприятии. Именно поэтому орлы со скрипом, но подчинялись приказам амори клана ягуаров.

— Кто? Кого? И за что? — задал три принципиальных вопроса наследник клана Орлас.

— Я, — отозвался Уруи, — айше Рогнеду за победу над тройкой птеров и сохранение пятёрки вверенных в командование воинов.

— Ты ничего не путаешь? — с сомнением отозвался Орм, — видел я эту девчонку. Она от любого чиха в обмороки падает.

Тут, конечно, Орм лукавил. Чихом ментальную атаку Беримира назовёт только полный идиот, но и возводить чужих айше в ранг героев своего клана не больно то и хотелось. Ладно, ещё амори Муар. Та действительно заслужила такое звание и в прошлом, и ныне, спасая орлов от гибели, но сопливая девчонка, не прошедшая оборота? Что за сказки⁈

— Не путаю! — твёрдо взирая в глаза наследнику, покачал голов командир боевой пятёрки. — Она ценой собственной жизни вытащила меня раненного из лап птера, подрезав тому крылья и сухожилия.

— Остальные подтвердят? — последовало четыре чётких и по-военному коротких согласия. — Ну пойдёмте, расскажете эту историю в подробностях. Заодно и поведаете, как амори Муар сумела всё так организовать, чтобы орлы пережили пробуждение гор с минимальными потерями.

Орлы переглянулись, и предвкушающие улыбки озарили их лица.

— Боюсь, вас ждёт большой сюрприз, айше.

* * *

Ко мне опять приставили охрану. Уже знакомые мне гвардейцы с улыбками встречали меня почётным воинским приветствием — ударом руки о грудь. И да простят меня октеры, но первым местом, куда я отправилась, была кухня. Есть хотелось просто зверски.

— После ментальной атаки у тебя на порядок ускорился метаболизм. Тебе необходимо гораздо больше еды, чем было раньше, но и скорость регенерации увеличилась на порядок, — задумчиво выдала мне порцию информации ЯГУ. — Носи с собой перекусы. Одними энергетиками не обойдёшься.

Всё это я повторила счастливой, висящей у меня на шее Ури.

— Маленькая айше! Хвала духам отцов прародителей! Вы вернулись! Вы не представляете, что мы пережили, пока вас искали, — тараторила Ури, заодно проверяя мои рёбра на целостность в объятиях. — Клан аэров денно и нощно прочёсывал горы. Они уж не надеялись, но продолжали искать, представляете? После рассказа Уруи ни один не сложил крылья, орлики наши! Мы только успевали энергетики варить!

После её слов я заметила, что кухня-то увеличилась в размерах практически в два раза и схематически разделилась на две части. Вместе с Ури по своей половине кухни носилась худющая как щепка женщина в колпаке цвета индиго, отличительной особенностью которой был выдающийся нос. Начинаю подозревать что свой род граждане кавказских республик явно вели именно от аэров. Мельком заглянув в какой-то чан с кипящим варевом, орлица повернулась в мою сторону, и я заметила, что она беременна. Животик уже прилично выпирал из-под платья, но на общем весе женщины это никак не сказалось.

— Светлого неба, урожайной земли и тихих вод вам, айше Рогнеда.

Я повторила местное приветствие.

— Позвольте лично поблагодарить вас за всё, что вы сделали. Для нас, женщин, вы были, есть и будете образцом мудрости, не смотря на возраст, — орлица обозначила поклон с прижатой к сердцу рукой. — Если вам когда-либо нужна будет любая помощь, вы всегда можете обратиться к нам! любая — Позвольте лично поблагодарить вас за всё, что вы сделали. Для нас, женщин, вы были, есть и будете образцом мудрости, не смотря на возраст, — орлица обозначила поклон с прижатой к сердцу рукой. — Если вам когда-либо нужна будет любая помощь, вы всегда можете обратиться к нам!

Я поблагодарила за такое щедрое предложение, и орлица вернулась к своим обязанностям.

— Привыкай, — шепнула на ухо Ури, тихо хихикая при виде замешательства на моём лице. — Если до событий с птерами ты ещё не имела всеорлиной любви, то сейчас всё изменилось.

Рассказывая Ури про изменение режима и объёмов питания, я думала о популярности. Была она очень ненадёжной, быстро получаемой и также быстро теряемой при стечении обстоятельств. Одного урока мне хватило, чтобы теперь фильтровать все похвалы сквозь сито местных традиций.

Пообедав наскоро, я поинтересовалась, где расположили октеров.

— Кого? — не поняла меня с первого раза Ури.

Пришлось объяснять возникновение нового названия, что вызвало полный удивления взгляд. По итогу оказалось, что октерам организовали нечто, схожее с резервацией на нижних ярусах дворца. Ну что ж, пора выполнять обещания. Разрешение Муар я получила. Причём это оказалось даже легче, чем предполагалось. Будучи в шоковом состоянии после нашего разговора, она просто махнула рукой на мои дипломатические потуги и попросила потом поставить в известность о стоимости моего спасения.

Во мне же проснулся внутренний еврей. Платить за собственное спасение я не планировала, и так ещё с ирбисом торговаться. А вот подлечить их после атаки Беримира можно было, чтобы потом сойтись на боевой ничьей, но сохранить нормальные отношения.

Тем более, я очень хотела проверить одну теорию в отношении октеров. Имея представление о генетике, как и большинство современников, я хотела задать тотему задачку о просчёте вероятности получения двуипостасного потомства от октеров. Есть же рецессивные гены, которые проявляются через поколение или даже больше. Что мешает проявиться способности к обороту?

Подопытные пациенты у меня имелись, осталось только проверить теорию.

Идею я проверила, но вот результат, мягко говоря, не порадовал. Вернее, даже не так. Результат был, но вот последствия от него с лихвой перекрывали все преимущества.

Начала лечение я с Кориса, заодно и попросила сохранить данные о его генетическом материале для дальнейшего прогнозирования потомства. Тотем справился, как всегда, на отлично, только оборотень не приходил в себя.

— Тотем его подлатал снаружи, а вот мозги сами должны в норму прийти, — отозвалась ЯГУ. — Это и всех остальных октеров касается. Ментальный план нам не подвластен. Иначе тотем смог бы решить проблему с конфликтом ипостасей.

Н-да, тотем не волшебная палочка. Всех проблем не решит. А жаль. Я одёрнула себя, жаловаться — последнее дело. Тут радоваться надо уже тому, что есть, а не слёзки утирать.

Следом на проверку попала октера Кеана. Вот здесь вывод тотема был уже интересней. Октера оказалась двуипостасной. Для меня это было новостью. А как же выбраковки, изгнание и прочие основы для ненависти? Или она — октера нового поколения? Ответом стали портреты мужчины и женщины с таким же бирюзовым цветом кожи. А вот приписка про амори и айше Кракен меня немного выбила из колеи. Это что получается, её родители мало того, что из правящего рода, так ещё и близкие родственники? Эээм… Инцест?

Я даже не поленилась спуститься в зал памяти и покопалась в информации по океанидам. В общем, наши древнеегипетские фараоны и те же средневековые Габсбурги не первыми придумали родственное кровосмешение. Опуская подробности, у океанидов действительно практиковалось такое. Водных кланов становилось всё меньше, вот и выживали, кто как умел.

Тем же террианцам было легче, шесть кланов осталось существовать, поэтому удавалось находить себе пары без опасности нарваться на близкого кровного родственника.

Следующей обследовала Ану. По той результаты стали ещё экзотичней. Она действительно было выбраковкой, но прогноз совместимости с Корисом показывал 89 % на то, что их совместные дети будут… Тра-да-дам… Скорпиидами.

Как из наполовину океаниды и арахнида получался местный монстроподобный аналог скорпиона, я даже не пыталась понять. Но 89 %…Это же можно будет не выгонять выбраковок.

Перед взглядом пронеслись картинки обустройства центра планирования семьи и ребёнка, сопоставления генетических образцов, прогнозирования потомства в зависимости от выбранного партнёра… Я запросила прогноз, и всё рухнуло.

Тотем не постеснялся показать последствия. Для этого я не просто должна быть тут постоянно, ведь получать и расшифровывать результаты может лишь Оператор, но и должен был быть другой местный менталитет.

Перед взглядом мелькали целые фермы, где оборотни спаривались как скот и делили детей в зависимости от прогнозируемой ипостаси. Заключались союзы, женщины и дети стали товаром. За особо ценные образцы вспыхивали чуть ли не войны.

Я в шоковом состоянии осмысливала увиденное.

— Это же прогноз? Это же не прошлое, нет?

— А ты сама как думаешь? — тихо отозвалась ЯГУ. — К сожалению, ты не первая, кого посетили подобные мысли. Но ты хотя бы додумалась запросить прогноз, а не ринулась с головой воплощать собственные идеи.

Да уж. Пытаясь решить проблему выбраковок, я по незнанию могла спровоцировать ещё большую. Меня морозом пробрало.

«Работает — не трогай!» — любил говорить папа. Пока система оборотни — октеры худо-бедно работала. Это не означало, что я оставила идею возврата октеров в социум оборотней, скорее, наоборот. Но тотем преподнёс мне очень хороший урок, нужно тщательно обдумывать свои шаги и решения, чтобы по неосторожности не разрушить и без того едва живую Мортену.

Что называется, почувствуйте себя Богом.

Я в замешательстве провела через тотем остальных октеров, подлечив повреждения и хронические болезни.

Последним принесли Беримира. Не знаю, почему его сразу не отправили на регенерацию, всё же айше клана. Или я слишком злоупотребляю возможностями тотема. Остальные оборотни привыкли справляться своими силами.

Сейчас мне бессознательное состояние ирбиса было на руку. Я надеялась подлечить ему тело, а в ответ попросить подлечить мне голову. И уж чего я никак не ожидала, так это того, что он придёт в себя прямо в регенерационном модуле и его первой фразой будет:

— Котёнок, а что ты тут делаешь?

Глава 24

Так в мою жизнь постучался пушистый полярный песец. Не песец, конечно, а ирбис, но сути проблемы это не меняло. Оборотень улыбался доброй небратской улыбкой и потянулся к моему лицу рукой, отчего я тут же шарахнулась в сторону. Беримир хмурился, не понимая моей реакции. Да я и сама её не понимала, словно какая-то сила меня оттянула от него.

— Прошу прощения, айше Беримир, — следовало сразу установить кое-какие границы, а то вдруг, не дай духи, под платье полезет, — я вас не помню.

— Врёшь! — не моргнув взглядом, отреагировал ирбис.

Вот теперь реально песец, если он — как живой детектор лжи. Менталист хренов. Это же теперь постоянно выкручиваться. Ну ничего, спасибо папе, и это проходили.

— Вру, — смиренно подтвердила. — Вас лично я помню, но большая часть воспоминаний, с вами связанных, мне недоступна.

Ирбис сел на каменном постаменте, упираясь руками по бокам для равновесия. Его взгляд холодел, словно там плескалась арктическая стужа.

— Не врёшь, — прозвучало как-то обречённо. — Что с тобой произошло?

— Трижды ходила на грань, — не знаю, почему я говорила ему это, ведь изначально собиралась вести диалог совсем по-другому. — Айше… — я запнулась, с трудом проталкивая через горло следующие слова, — Беримир, помоги мне!

Твою мать! Это были не мои слова! Это явно интонации и нотки голоса Рогнеды, настоящей Рогнеды. мои Твою мать! Это были не мои слова! Это явно интонации и нотки голоса Рогнеды, настоящей Рогнеды. настоящей Твою мать! Это были не мои слова! Это явно интонации и нотки голоса Рогнеды, настоящей Рогнеды.

Голова взорвалась болью. Внутри бесновалась запертая княжна, которая вдруг увидела соломинку для спасения через своего друга?.. возлюбленного? Я обхватила голову руками и закричала дико, с надрывом, как раненный зверь. Катаясь по каменному полу, я пыталась уговорить настоящую Рогнеду поверить мне, что я не отниму у неё любовь всей её жизни. Помогало это слабо. Вдруг сквозь крики и боль пришла волна тепла и спокойствия. Оно обволакивало как пушистое одеяло, успокаивало, убаюкивало. Крики поменяли тональность, став жалостливыми и разочарованными. Через несколько мгновений всё стихло. В голове наступила звенящая тишина, а я обнаружила себя в объятиях ирбиса, который меня укачивал, что-то тиха мурлыча на ухо.

— Потерпи, котёнок. Осталось совсем чуть-чуть! Потерпи!

Только сейчас до меня дошло, что чувствовала Рогнеда во время своих приступов, и более того, что она чувствовала этот месяц, не имея доступа к собственному телу. Остальные проблемы как-то резко отошли на второй план.

— Помоги нам! — шептала и за себя, и за Рогнеду, вцепившись в меховую куртку ирбиса. — Помоги!

В таком положении нас застала моя охрана. На лицах гвардейцев читался страх вперемешку с облегчением, когда они увидели, что мне ничего не угрожает. Но на ирбиса они взирали с немым укором. Беримир легко поднял меня на руки, не забыв поправить полы платья, дабы не демонстрировать всем мои филейные части.

— Покажи, где живёшь. Отнесу, — тихо сказал мне в волосы, чтобы этого не расслышали, — завтра поговорим.

* * *

Встречать караван из пустыни я не пошла. Состояние было не то, чтобы расточать дежурные улыбки и соблюдать расшаркивания в соответствии с этикетом. Я предупредила Муар, что буду на ужине в честь приезда высоких гостей не одна.

В этот вечер гостеприимные ягуары принимали у себя представителей трёх правящих родов. А если взять во внимание октеру Кеану, то всех четырёх.

Перед посещением этого маленького серпентария я отправилась к амори Маруку. Почему-то подсознательно он у меня ассоциировался с отцом. Спокойный, уравновешенный, всегда знает, как поступить. Этой уверенности мне очень не хватало сейчас. Если ещё пол дня назад я была в боевом настроении, то ситуация с Рогнедой и Беримиром пошатнула моё спокойствие и бесшабашность. Я себя чувствовала отвратительно, вспоминая боль, ярость и безысходность настоящей княжны.

В покои дедушки входила, накрутив себя до крайности, хотелось свернуться у него под боком калачиком и спрятаться от ответственности и выбора, давящих на плечи.

В нос ударил запах масел и дыма из курильниц, развешанных повсюду. Неяркий свет чуть сглаживал болезненный вид амори ягуаров, вот только мне показалось, что он стал ещё более худым, а чернильное пятно на груди увеличилось.

— Доброй ночи спасительнице орлов и победительнице птеров! — приветствовал меня с улыбкой дедушка. Лукавый взгляд подсказывал, что это не насмешка, а доброе подтрунивание.

— И тебе доброй ночи, дедушка, — я присела на край постели и чуть сжала его руку в приветствии. — Прости, что долго не приходила.

— Да разве это долго? Тем более с такой занятостью, как у тебя. Мир сам себя не спасёт, знаешь ли! — продолжал подшучивать амори над внучкой.

— Ничего не знаю! У меня сегодня выходной! — подняла руки в жесте «сдаюсь».

Марук рассмеялся тихим сухим смехом.

А дальше мы говорили обо всём и ни о чем. Ему я рассказала и о ситуации с отстранением от дел, и о схватке с птерами. Отдельной темой стал случайный визит к октерам и побег оттуда. Марук слушал внимательно, изредка задавая наводящие и уточняющие вопросы.

А я всё говорила и говорила. Про ментальную атаку Беримира, про сорванные барьеры в голове, про хор голосов и про собственную растерянность.

Наверное, я исповедовалась в каком-то смысле. Проговаривала собственные страхи и желания. Я не просила за меня решать что-либо, как в ситуации с Орласами. Нет, я сама осознавала свои решения и их последствия. Не знаю как, но в процессе улеглась на постель к дедушке и устроила голову у него на коленях. Марук осторожно гладил меня по волосам, а у меня лились непрошенные слёзы. Пусть я была на расстоянии многих тысяч или даже миллионов лет от дома, но сейчас мне казалось, что это руки отца успокаивают меня и поддерживают.

— Реда, просыпайся! Тебе ещё вершить великие дела!

Я сонно хлопала глазами, не понимая, как могла уснуть, но, как ни странно, на душе стало спокойней. В мыслях не было сумбура, и даже голоса притихли почему-то.

— Прости, дедушка! Пришла в гости, а сама завалилась спать, — потупила взор, извиняясь. Было неловко за своё поведение.

— Брось, я буду только рад, если ты будешь находить для меня время, — по-доброму улыбнулся амори. — Правда, теперь забот у тебя явно прибавится, но знай, я всегда буду рад тебя выслушать! Всегда!

Я привстала и потянулась чмокнуть его в щеку, чуть приобняв, когда внезапно почувствовала сильный жар от тела амори. Я непонимающе отстранилась. Сканируя его, то и дело цеплялась взглядом за чёрное пятно в форме отпечатка лапы. Вот от него как раз и исходил жар. Чернильный сгусток пылал хуже раскалённой печки.

— Реда, что? — хмурился амори, наблюдая за моими пассами вокруг его груди.

— Что у тебя здесь? — я осторожно обвела пятно по контуру, показывая его местоположение.

— А, это царапина. Не затягивается последние пятнадцать циклов. А почему ты спрашиваешь?

— Откуда она? — не отставала я от Марука, желая узнать, как можно больше информации.

Амори замялся, видно было, что тема ему неприятна.

— ЯГУ, чей это след?

— Рысь. Судя по вскользь оброненной фразе о пятнадцатилетней давности царапины, дело касается Ядвиги Рейс.

— Прости, дедушка! Но я должна это видеть! — не дожидаясь ответа, я раздвинула полы халата и стала задирать нательную рубашку. Марук не сопротивлялся, лишь прикусил губу, чтобы не вскрикнуть от боли при моих неловких движениях. Ну не сильна я в раздевании мужчин, не сильна.

Под рубашкой был ещё слой ткани, пропитанной, судя по цвету, даже не эфирным маслом, а сразу энергетиком. Подняв повязку, я смотрела на четыре кровоточащих царапины, словно от удара кошачьей лапой. Они были не глубокими, но кровь не останавливалась.

Я так и замерла, невольно вспомнив свои исполосованные когтями ноги. Ядвига Рейс ведь и меня достала перед смертью. Если сильного оборотня с его-то регенерацией от четырех царапин подкосило за пятнадцать циклов, то у меня в моей человеческой жизни шансов было прискорбно мало.

Марук осторожно вернул на место повязку, опустил рубашку и поправил халат, будто ничего не произошло.

— Тоже надеялась увидеть там страшную рану и разочарована, что твой дед уйдёт к духам предков от царапины?

Я не сразу поняла, что сказал амори, погружённая в свои мысли. Но, когда смысл его слов всё-таки пробился сквозь сумбур в голове, я взвилась, не хуже кобры с раскрытым капюшоном.

— Не говори глупостей! Я не понимаю как, но это отметина Ядвиги тебя убивает.

— Да я уже догадался, котёнок! Больше нечему. Даже тотем не смог помочь. — Марук грустно вздохнул. — Всё честно, я убил её, она убивает меня.

И ведь не поспоришь, я тоже её убила и получила на память отметины. Но… Стоп.

Здесь же она не умерла. Она в заточении, как и Рогнеда была до этого. Вернее, после этого. Тьху! С этими скачками временными чëрт ногу сломит.

— Нет, дедушка. Здесь вы её заточили, не убили. А значит, есть шанс её вернуть и спасти тебя.

— Реда, если бы был такой способ, то это не называли бы проклятьем и вечным заточением, — Марук смотрел на меня по-доброму, с нотками снисходительности, как на дитя малое, кем я в сущности для него и являлась.

Он же не знал, что способ придумали значительно позже. Выстрел из гранатомёта и родная кровь рядом для подселения прекрасно справились с расконсервацией местной одиночной камеры.

Что же, в списке дел прибавилось. Необходимо найти потомков клана рысей, желательно при смерти, и освободить Ядвигу, если я хочу спасти дедушку Рогнеды. Проблема в том, что времени у него осталось не так много.

* * *

Беримир стоял в отдалении от сего почетного собрания, не желая купаться в водопадах лести, изливаемых сильными мира сего друг на друга. Компанию ему составила объёмная ваза с фруктами всех мастей, с удовольствием поедаемая наследником снежных барсов. Не часто удавалось от души полакомиться столь недешёвыми яствами.

Верховные правители нескольких кланов в одном месте — это клубок родственных связей, повязанных на политических, военных и торговых интересах. Северные кошки своих интересов на юге практически не преследовали, отдавая приоритет исключительно кровной селекции и торговле.

Их ювелирные украшения и шкуры северных монстров с успехом обменивались на редчайшие яды аспид и заготовки доспехов из панцирей скорпиидов. У ягуаров закупались растительные продукты для полноценного питания в первую очередь женщин и детей. Северное лето было слишком коротким для вызревания фруктов, а рацион для полноценного роста потомства старались разнообразить всеми способами. Знал наследник барсов и о тайной торговле с выбраковками. Отец не любил распространятся на эту тему, но при всей своей эксцентричности он поддерживал изгоев.

Сейчас Беримир наблюдал за воссоединением семьи Орласов. Орм о чём-то тихо рассказывал отцу, при этом вокруг них вихрем вился воздух, не позволяя подслушать разговор. Беримир усмехнулся. Не зря отец учил его читать по губам. Беседа шла об их совместном путешествии, цене услуги и неожиданно о ритуале аэрии для Рогнеды. Её планировали провести завтра на рассвете перед прощанием с погибшими клана орлов.

Беримир был удивлён не меньше Ордуна Орласа, но амори смог удивить его ещё сильнее. Отец предложил сыну самому провести ритуал от имени всего клана, как когда-то сделал сам Ордун с амори Муар. Вот так и рождались долгосрочные союзы.

Истории про спасение орлов и победы над птером Беримир за сегодня слышал не меньше сотни раз в разных вариациях с фантастическими подробностями и без, из уст женщин как сказку и из уст суровых воинов как быль. Но все они сходились во мнении, что сами духи благоволили маленькой айше ягуаров.

Ирбис даже не поленился поговорить с участником битвы с птерами, командиром аэров Уруи. И тот не соврал ни словом, описывая ситуацию. Всё это наталкивало Беримира на одну мысль, которая ему сильно не нравилась. Что-то он сильно перемудрил цикл назад, когда встретил едва живого ребёнка с энергетическим кризом посреди леса у волков. Малышка уже даже не способна была говорить, только жалобно скулила, переживая хаотичные трансформации. Беримир тогда поступил так, как сделал бы любой взрослый оборотень, спас ребёнка. И хоть ментальные «услуги» стоили чрезвычайно дорого, он ничего не сказал отцу девочки, Радо Волку.

Причины молчания были по-своему прозаичны и корыстны. Малышка оказалась полиморфом, о котором не знали даже в клане. Следовало дождаться её совершеннолетия и изгнания из клана, а затем забрать себе. Он бы смог примирить Рогнеду с её ипостасями и получить самую благодарную и одарённую партнёршу. Отцу про такой расклад Беримир не рассказывал, пытаясь разыграть собственную партию.

Ирбис даже несколько раз приезжал по торговым вопросам к волкам, чтобы проследить за девчонкой. Радо не оставил этого без внимания, натурально предлагая купить дочку ещё до обряда Единения. Беримир уже тоже склонялся к такому варианту, но вмешалась мать девочки, забрав Рогнеду в клан ягуаров по праву.

И вот теперь вместо испуганного ребёнка, с восторгом заглядывающего ему в рот, ирбис видел перед собой молодую уверенную в себе женщину, которая в тяжёлый момент приняла на себя ответственность за судьбы двух кланов, выжила в мясорубке с птерами и как-то умудрилась установить контакт с выбраковками. Единственное, что осталось неизменным, — это мучающие девчушку приступы, способные довести до помутнения рассудка.

Слишком большая разница в поведении. Беримиру нужна была младшая айше, но никак не полноправная амори. Женщины, соревнующиеся с собственным партнёром, — начало конца любого клана. Соперничества в семье он не потерпит, однако с сожалением вынужден был признать, что загадка поведения Рогнеды уже подцепила на крючок его кошачье любопытство.

Изюминкой же стало полное отсутствие воспоминаний о Беримире у девушки. Проще говоря, котёнок, которого ирбис уже мысленно считал своим, вдруг выпустил коготки и вздыбил шерсть, не подпуская к себе и одновременно моля о помощи. Ну и как тут устоять?

* * *

Мы с октерой Кеаной направлялись на званый ужин. Этому предшествовало весьма интересное времяпрепровождения. Ури собирала нас, словно Золушек на бал. Видно было невооруженным взглядом, что Кеане такое отношение льстило. Платья всех оттенков радуги, ароматические масла и даже косметика в родовых тонах были в её распоряжении. Октера старалась быть сдержанной, но сдалась под напором оптимизма и добродушия Ури.

Как оказалось, договариваться с женщиной, поглощенной маленькими женскими радостями, гораздо проще, чем с суровой старейшиной общины изгоев. Беседа у нас вышла короткая, но содержательная. Я посоветовала полегче относиться к будущему зятю, если она хочет получить одарённых внуков с высокой вероятностью. А ещё предложила сегодняшний вечер использовать для налаживания торговых связей. Ведь, по сути, Кеана не являлась выбраковкой по местным традициям и вполне могла быть представителем общины при торговле с кланами.

Не знаю почему, но камнями Беримира я решила не разбрасываться, потому свой долг оплатила, вылечив два десятка октеров, а ещё пообещала оказывать помощь тяжелораненым и больным, чтобы у тех был шанс на выздоровление, а не как у Кориса.

Кеана впечатлилась моей щедростью и уточнила, имею ли я право давать такие обещания. На что получила честный ответ, что ещё на скале — не имела таких прав, а сегодня уже да. Ну и подлила маслица в огонь, предупредив, что беру с собой Кеану не только из благородных побуждений помочь октерам, но и в сугубо практичных целях, отвлечь внимание от своей персоны. Ури только хмыкнула со стороны слушая нашу беседу, тихо буркнув что-то похожее на «всё равно что скута в простынку пытаться прятать».

Ужин меня удивил непохожестью на аристократические светские мероприятия в моём понимании. Я, наивная душа, представляла себе накрытые столы, столовые приборы в три ряда и наутюженные скатерти. А оказался вполне современный фуршет с закусками, фруктовыми нарезками, мясом, рыбой и несколькими видами энергетиков на выбор, накрытый на уже знаковом для меня балкончике. Запахи стояли такие, что я почти роняла слюну, приближаясь к столам. По краям площадки в огромных каменных чашах горел огонь, развеивая ночную тьму. У одной из таких чаш в тени спрятался Беримир, с аппетитом поглощая местные фрукты и ягоды, словно бабушка-сплетница семечки на лавочке у подъезда. Сходство усугубилось, когда в сторону полетели косточки от винограда.

— Вы нас не ждали, а мы припёрлися, — прокомментировала наше появление ЯГУ. — Как у тебя только уши не пылают? Они же все на свой лад тебе косточки перемывают.

— Так уж и все? — открестилась от чести стать главным поводом для обсуждений. Я, конечно, подозревала что-то подобное, поэтому малодушно и притянула с собой Кеану для отвлечения внимания.

— Все-все! — хихикнула ЯГУ. — Вон, слева Ордун и Орм Орласы обсуждают тебя и какую-то аэрию, запланированную на завтра на утро.

— Так вокруг них синенькими искрами смерч вьётся, откуда ты знаешь?

— По губам читаю, — продолжала веселиться ЯГУ. — Но я здесь не одна такая умная, барс тоже губами шевелит. А вон там, твои бабка и прабабка договариваются, кто и как тебя тренировать будет. Причём Муар обещает аспиде капюшон на хвост натянуть, если тебя в какой-то лабиринт засунут.

Я тихо хихикнула, представив эту картину.

— А что же Ора? — спросила у ЯГУ про бывшего консула орлов, ранее расточавшего мне патоку комплиментов.

— Делает тоже самое, — отреагировала моя ментальная помощница, — соловьиной трелью на комплименты изошёл. Посмотри, как у бедной аспиды лицо перекосило от едва сдерживаемой брезгливости.

— Чего это она?

— Так он ей про сладкие уста да упругие перси рассказывает, а она — боевой командир. В схватке с Ора, скорее всего, даже смогла бы его уделать. Но ничего, держится. Только глазик дёргается, но в темноте это почти и не заметно.

Как ни странно, но появление Кеаны ажиотажа не вызвало. Та с присущим всем родовитым достоинством отправилась нарушать уединение барса, пока я набирала себе на поднос еды. ЯГУ на ходу корректировала мои вкусовые предпочтения с учётом потребностей организма.

Я тихо устроилась под деревцем, поставив рядом продуктовый набор для уничтожения. Очень быстро пришло понимание, что поесть мне спокойно не дадут. Как-никак светское мероприятие, надо соответствовать. И то, что я скромно отошла с едой за «детский» столик в попытке соблюсти традиции, не освобождало меня от обязанностей вести беседы, положенные по этикету. Сама же хотела быть в курсе всех событий, теперь вот наслаждаюсь последствиями.

Амори Эфа села на соседнее кресло. Столько эротизма было в её движениях, что даже я невольно сглотнула. Не женщина, а ходячий секс. Интересно, у неё только пластика такая, или ещё и феромоны добивают жертв? Пока я размышляла над природой магнетизма прабабушки Рогнеды, та приняла из рук второй аспиды два кубка, один из которых подала мне:

— Предлагаю выпить за знакомство.

И ведь не откажешь. Я приняла кубок и, уже поднося к губам, резко остановилась. Энергетик в кубке искрился сапфировым оттенком вместо привычного золотого цвета.

— Такое себе начало знакомства — подмешать внучке какую-то дрянь в напиток, — хмыкнула я, глядя прямо в глаза заботливой бабушке.

— Дорогая, ты что-то путаешь, — не моргнув глазом, вещала аспида, — это энергетик подходящий для аспид. Хотела предложить тебе продегустировать.

— Врёт! — услышала я в голове голос Беримира, в этот момент мило беседовавшего с Кеаной и бросавшего в нашу сторону скучающие взгляды.

— Я — не аспида, амори Эфа. Вы что-то путаете! — осторожно отставила кубок и взялась за свой, поднимая его в приветствии. — Предлагаю выпить за честность в семье! Вы — Я — не аспида, амори Эфа. Вы что-то путаете! — осторожно отставила кубок и взялась за свой, поднимая его в приветствии. — Предлагаю выпить за честность в семье!

Амори с минуту рассматривала меня как диковинную зверушку, но всё же ответила на приветствие и осушила свой кубок залпом. Я последовала её примеру, продолжая опустошать свой поднос.

— Хороший аппетит.

— Растущий организм, — пожала я плечами, невольно перенимая её манеру общаться короткими фразами.

— Ты необычная, — склонилась чуть ближе ко мне аспида. От запаха её тела у меня запустились такие физиологические реакции, которые у женщины с нормальной ориентацией возможны только в сторону мужчин. Грудь налилась, соски затвердели, что особенно стало видно сквозь белую полупрозрачную ткань платья. Сильна бабуля, ничего не скажешь. Это же какой возбудитель, и выделяется не какими-то железами, а всем телом сразу.

— Есть в кого, — я придвинулась к ней ещё ближе, чтобы стала видна моя реакция на её воздействие. Амори уже победно улыбалась, когда я провела языком у неё по ушку и прошептала с придыханием, — соблазнять собственную правнучку — тот ещё признак нормальности.

Я также медленно отодвинулась от аспиды Эфы и продолжила есть как ни в чём не бывало. Кто бы знал, что при этом ощущало тело бедной Рогнеды, но хоть аппетит не отбило.

— Будешь младшей амори, — раздельно с паузами произнесла аспида, не спрашивая, а утверждая. — Тебе нечего здесь делать.

Я тщательно пережёвывала кусочек мяса, не торопясь с ответом. Бабушка зашла с козырей. Младшая амори — это вам не одна из многих айше, это фактически сразу со-правительница, как в случае с амори Маруком и Муар. Вот только это же и показало слабость её позиции. Если аспида так вцепилась именно в меня, значит, у них с наследованием совсем плохо.

— Младшая амори? — я пристально смотрела в глаза пустыннице. — А вы готовы к тому, что в ваш дом придёт война? Что пески пропитаются реками крови ваших дочерей, внучек и правнучек? Что сам клан окажется на грани уничтожения? — Зрачки аспиды Эфы расширились, полностью закрыв радужку. В её глазах плескался страх вперемешку с болью, будто она вживую видела всё, о чём я говорила. — Нет? А ягуары готовы. Этим любовь семьи и отличается от политической выгоды.

Глава 25

Впечатление я произвела неизгладимое. Вокруг стояла звенящая тишина, разбавляемая лишь шумом водопада.

Доев еду со своего подноса, я направилась к основному столу за добавкой.

— Не думала, что род так много для тебя значит, — тихо проговорила Муар, наблюдая за моими действиями. — Твои сестры убили бы за такую возможность.

— Не род, — поправила я амори. — Семья. Род пытался убить меня в утробе. Род столкнул меня со скалы. Род не принимал меня в расчёт. — Мой взгляд был холоден, показывая, что я всё помню. — Но семья подала мне руку помощи, семья дала мне оружие для защиты, семья искала меня, не смотря ни на что, семья стала со мной считаться. Семья слушает меня и слышит. В тот момент, когда вы с амори Маруком перестали мыслить категориями рода, вы стали семьёй. А семью не предают. Её защищают до последнего вздоха. Своего или врага.

Я знала, к нашему разговору прислушиваются. Но нигде не покривила душой. В какой момент я стала воспринимать Ягеров не только родом, но и семьёй, стало для меня загадкой. Дело уже было не только в Рогнеде. Амори Муар со своей резкостью, властностью и желанием сделать как лучше вдруг стала раскрываться совсем с иной стороны. Всего одна фраза, сказанная вскользь, изменила моё отношение к ней. Готовность стоять насмерть за своих не купишь. Она либо есть, либо нет.

В амори Маруке я увидела отца, и такой смерти я ему не хотела. Даже если он сам устал бороться, есть кому это сделать за него.

Вот и выходило, что по роду или крови Рогнеда могла считаться и волчицей, и аспидой, и ещё предки знают кем, если у неё такой набор ипостасей, но семья у неё была одна. И пока в эту категорию не попадали родители, братья и сестры.

Амори кивнула и, находясь под впечатлением, отправилась к аспиде Эфе, вполне возможно, что и объяснять мои предостережения про войну.

— Позволите? — рядом из ниоткуда материализовался Беримир, забирая из моих рук поднос с едой.

— Если съесть, то не позволю. Я видела, как вы тарелку фруктов умяли. Самой мало! — пошутила я, разряжая обстановку.

— Воин ребёнка не обидит, — подмигнул мне ирбис и помог донести поднос до ближайшего одиночного кресла. Умно. Подсесть к нам никто не сможет, а сам он внезапно обернулся белоснежным пушистым красавцем и улёгся у моих ног.

— Так я смогу не только говорить с тобой, но и слышать ответы, — муркнул ирбис мне прямо в мозг.

— Удобно! И гарантировано по губам не прочитают, — вспомнила я предостережения ЯГУ. — О чём хотел поговорить? — перешла на «ты» как и Беримир.

— Что было в кубке?

— Энергетик с примесью яда аспид. Не смертельным, но нежелательным для употребления.

Чёрт, а ведь удобная какая способность. И поесть успеваешь, и поговорить.

— Кто такой чëрт? — тут же словил меня на незнакомом слове ирбис.

— Создание такое, волосатое, с копытцами, пятачком. Обитает за границей жизни и смерти, норовит утянуть душу и не дать ей переродиться, — пояснила, давая себе мысленный подзатыльник за несдержанность.

— Почему ты тогда его зовёшь?

— Да не зову я, ругаюсь. Как вы горгов вспоминаете или птеров.

— Кстати о птичках, ты действительно своему птеру подрезала крылья и лапы? — в голосе кошака сквозило искреннее любопытство.

— Могу показать, если не веришь! — с вызовом ответила. Слишком часто я слышала этот вопрос последнее время. Баабыр мог просматривать память при контакте, не сомневаюсь, что Беримир может гораздо больше. Только не афиширует своих способностей.

Перед глазами оживало воспоминание чёрных когтей, сминающих крылья Уруи, его раны и кровь, мой вылет из седла, обратное возвращение и снятие страховки, а затем самоубийственные удары по крыльям в прыжке.

— Верю, — как-то чересчур спокойно отозвался ирбис. — Я твоего подранка арахниду скормил вместо нас с Ормом. Выходит, ты ещё и нам подсобила.

— Наш пострел везде поспел, — хмыкнула я, закидывая в рот дольку чего-то отдалённо напоминающего ананас по вкусу, — это ты ещё не знаешь, побег от октеров с тобой под мышкой тоже моих рук дело. А ты, кошак неблагодарный, за это меня ментально по стенке размазал. Думала, все мозги напрочь выкипят!

Я бухтела и даже ругалась на Беримира, потому что сейчас передо мной был ирбис. Наглая пушистая морда, которая фыркала на мои подколки, когтями игралась с подолом платья и обвила пушистым хвостом мне голые ступни, когда они стали замерзать.

Следом пришли воспоминания о Баабыре, но я постаралась их пресечь. Когда в твоей голове менталист, вспоминать своё прошлое в будущем было чревато. Но если воспоминания я закрыла, то щемящую тоску из сердца никуда убрать не могла. Руки сами потянулись к шерсти, выводить розетки едва заметного пепельного узора на шкуре. Густой гладкий мех ласкал кожу. Я гладила ирбиса и молчала, глотая скупые слёзы. Как же я соскучилась по своему ирбису, который принимал меня такой, какая я есть.

— Завтра на рассвете начнём тренировки, — тихо мурлыкнул Беримир и включил мурчание на полную. Я практически растворилась в этом звуке. Он убаюкивал, расслаблял, обещал покой. Я не заметила, как уснула.

* * *

Ордун обменивался скупыми фразами с наследником. Аэрия для Рогнеды более чем заслуженная, заодно и выведет ребёнка из тисков традиций. Амори успел переговорить с непосредственными участниками операции по спасению аэров, как все между собой называли чудо, сотворённое айше Рогнедой. Девочку готовы были носить на крыльях, но возраст… Нельзя такой дух мерить обычным мерилом. Не сломать бы.

Отдельно влетело белобрысому засранцу, приходящемуся очень дальним родственником Ордуну. Тому он перья знатно общипал и оставил в темнице ягуров до утренней церемонии прощания с погибшими.

Обсуждая с сыном аэрию, амори орлов наблюдал, как аспида обвивала кольцами беззащитную девочку. Он очень хорошо знал, как работает яд Эфы. Ему невозможно противиться, затуманивая разум, яд вынимал из подсознания самые жаркие желания, делая оборотня безвольной игрушкой в руках древней стервы.

В дальнейшее было сложно поверить, девочка не только выстояла, но ещё и уделала свою прабабку, дав почувствовать вкус победы и проигнорировав любое влияние на себя. Этот пассаж оценили все присутствующие. Реакция амори была закономерна. Эфа вцепилась в достойную соперницу и использовала самый сильный и возможных козырей, аморацию. Но ответ, ответ ребёнка был таков, что у всех оборотней прошёл мороз по коже, не смотря на влажную духоту южного вечера.

Они наяву увидели всё то, что описывала Рогнеда. Реки крови, текущие в пустыне, тела аспид, развешанные на каменных арках в назидание другим.

Никто не пойдёт на уплату такой цены за наследницу. Никто, кроме ягуаров, помешанных на долге перед родом. Разговор между Муар и Редой расставил всё по своим местам. Глядя на двух кошек семьи Ягер, Ордун вдруг понял, почему Муар прольёт реки крови, защищая Рогнеду. Ядвига лишила амори возможности иметь детей, но духи отцов прародителей даровали Муар дочь, схожую с ней по силе духа, упрямству и жизненным ценностям.

Взмахом руки Ордун прервал сына на полуслове:

— Ты сможешь смотреть, как убивают кого-то из орлов, и не вмешиваться?

— Что за вопросы, отец⁈ Конечно же нет!

— Тогда после церемоний займись формированием новый боевых пятёрок и их тренировками. Завтра мы примем в семью орлов девушку, которая станет мишенью для всех кланов.

— Так, может, не надо? — с сомнением в голосе покосился Орм на Рогнеду. — Отблагодарим как-нибудь по-другому.

— Видишь вязь клятвы? — Ордун закатил рукав на рубашке. — Это обещание взять её в жены при определённых обстоятельствах. В жёны, а не в партнёрши. У тебя и у Ора есть такие же. Так что не зли меня. Эта девочка не говорила: «Может, не надо», когда трое суток принимала больных и раненных, отстаивала кровью и силой свой авторитет и одним своим решением спасла треть клана в обмен на личные обязательства перед аспидой Эфой.

Орм чуть прищурил взгляд, по-новому оценивая хрупкую девушку, у ног которой развалился Беримир в животной ипостаси.

«Вот же кошак, и когда только успел!» — мысленно хмыкнул наследник Орласов, обещая себе присмотреться к девочке, которая вдруг всех так заинтересовала.

* * *

Проснулась я за пару часов до рассвета от смутного беспокойства. Покрутившись в постели, решила вставать, раз уж сон не шёл. Сделав зарядку и пробежавшись пару раз туда обратно по террасам, отправилась к реке смыть с себя пот после тренировки. Физическая нагрузка не помогла. В груди поселилось гнетущее чувство тревоги, словно время ускорило свой бег, а я осталась на месте.

Журчащая вода уносила мои мысли далеко-далеко, но приближение гостя сложно было не заметить.

— Я составлю компанию, — Беримир не спрашивал, а скорее утверждал, усаживаясь рядом на моём излюбленном камне. — Как давно с тобой это происходит?

— Что это? — сил на очередной допрос не было.

— У нас, менталистов, это называется дроблением сознания. После использования родовых сил мы вынуждены собирать свою личность по кусочкам, чтобы продолжать жить. Иногда кусочки сознания не возвращаются, а остаются на задворках, ожидая ослабления контроля. Это могут быть осколки сознания дуипостасного или зверя. Постепенно количество неподконтрольных воли менталиста частей сознания увеличивается, пока он однажды не теряется окончательно в осколках чужих жизней.

— Ты мне сейчас тайну рода открыл, — констатировала очевидное. — Зачем?

— Потому что в нашу последнюю встречу внутри тебя было двенадцать осколков сознаний, а сейчас их количество увеличилось. И последний осколок человеческий.

— Я знаю.

— Как давно? — в голосе Беримира сквозила печаль.

— Месяц назад, — не стала отпираться. Теперь понимаю смысл лаконичности мужчин. Пока говоришь короткими фразами, остальное додумают за тебя. Удобно.

— Обстоятельства?

— Столкнули со скалы и чуть не придушили, — я болтала ногами в воде, не обращая внимания на пристальный взгляд ирбиса.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Пережила. В этом мире выживает сильнейший. Пришлось такой становиться.

— Я о том же. Это, — ирбис ткнул в меня пальцем, — не ты! Победительница птеров, спасительница орлов — это всё не ты. Я пока не понимаю, как ты это сделала, но ты создала более сильную версию себя и отдала ей управление личностью. Это — Я о том же. Это, — ирбис ткнул в меня пальцем, — не ты! Победительница птеров, спасительница орлов — это всё не ты. Я пока не понимаю, как ты это сделала, но ты создала более сильную версию себя и отдала ей управление личностью.

— Хочешь, покажу, что было бы, если бы этой новой версии не появилось? — ирбис непонимающе смотрел на меня, как на сумасшедшую. Хотя почему как, в его понимании Рогнеда медленно съезжала с катушек. — Ты весь такой предусмотрительный получил бы у Радо разрешение на брак, и вот бы чем это всё закончилось.

Я взяла ирбиса за руку и показала один из своих самых яркий кошмарных снов, где волки вырезали ирбисов, Рогнеда отреклась от рода и сжигала отца заживо, а сама отправлялась в украшение. И вишенкой на торте добавила момент, где Беримир вспарывает себе горло, чтобы его невеста могла восстановить силы его кровью.

Руку я убрала, вот только ирбиса даже пошатнуло от увиденного.

— Помощь нужна не только мне. Ты уже однажды сотворил чудо для Рогнеды, примирив её с ипостасями, сделай это, пожалуйста, ещё раз.

— А куда денешься ты?

— Уйду, — я отвернулась к воде, чтобы ирбис не видел одинокую слезинку, скатившуюся из уголка глаза. — Туда, где меня любят и ждут. И проживу там свою жизнь, какой бы короткой она ни была. меня — Уйду, — я отвернулась к воде, чтобы ирбис не видел одинокую слезинку, скатившуюся из уголка глаза. — Туда, где меня любят и ждут. И проживу там свою жизнь, какой бы короткой она ни была. свою — Уйду, — я отвернулась к воде, чтобы ирбис не видел одинокую слезинку, скатившуюся из уголка глаза. — Туда, где меня любят и ждут. И проживу там свою жизнь, какой бы короткой она ни была.

* * *

Беримиру надо было подумать. Крепко подумать. Не часто он сталкивался с существами, непонятными ему и его дару. Неестественной была сама природа происходящего с Рогнедой, и, что самое странное, девушка это тоже осознавала. Он чувствовал, как её раздирают на части ипостаси, воюя друг с другом и с ней заодно. Но когда к этой какофонии присоединился голос айше, ирбис не поверил своим ушам. Так не бывает. Не бывает, чтобы душа делилась на две части и спасала сама себя.

У менталистов осколки только и ждали случая вырваться на свободу, напиться крови, убить, растерзать. Возможно, это связано с тем, что ирбисы чаще всего носили в себе осколки сознаний от тварей, проживающих в пустошах, а те не отличались миролюбивостью. У айше ягуаров же получилось всё наоборот.

Её новая версия умна, сильна, благородна и… несчастна. Это он понял вчера, стоило ему предстать в животной ипостаси. Как бы ни бравировала девушка, воспоминания и чувства хлынули из неё наружу. В них было столько тоски, любви и обречённости, что ирбиса захлестнуло с головой.

Она закрылась, не позволяя просматривать свои мысли, но и отголосков хватило. Сидящая перед ним девушка была значительно старше, опытней и мудрее несовершеннолетней айше.

Сегодня же эта незнакомка сломала весь его привычный уклад, просто показав часть своих воспоминаний. В том, что это воспоминания, он не сомневался. В них было всё: запах крови и хвойного леса, боль от ран и от предательства семьи, жуткое чувство опустошения вместе с печалью от свершившейся мести, смирение и покорность, вера в него, Беримира, и готовность уйти в безвременье.

Он бы не поверил. Он и не верил, пока не увидел родовые украшения, заказанные ювелирам клана для будущей невесты.

Эти эскизы он рисовал сам, их никто не видел, даже отец. Украшения ещё не существовали в этой жизни. Зато в какой-то другой они были. Как к этому относиться, Беримир просто не понимал. Он не мог поверить, но и не мог не верить.

Нужно было всё обстоятельно обдумать. Одно он знал точно, он поможет Рогнеде с ипостасями, а дальше будет видно.

* * *

Церемония прощания с орлами началась на рассвете. Специально для неё мастер Каро собственноручно подготовил площадку на вершине скалы чуть в стороне от дворца ягуаров. У края пропасти пылали погребальные костры, озарённые лучами утреннего солнца. Пламя поднималось высоко в небо, лишь слышен был треск огня в печальной тиши. Не было поминальных речей, слов напутствия или успокоения. Души уходили в небо вместе с белым дымом. Их ждали предки.

Я боялась, что не вынесу вида стольких тел в одном месте. Но мне повезло, огромные деревянные помосты с телами были сплошь покрыты белыми цветами, похожими на орхидеи. Они здесь даже назывались похоже — орхосы. Пирамиды цветов таяли на глазах, источая нежный цветочный аромат.

Завершалась церемония прощания развеиванием пепла по ветру.

Серебристая дымка закручивалась в вихрь стараниями трёх аэров. Цветочные лепестки белыми жемчужинами разбавляли маленький смерч. Ветер сменил направление, провожая погибших в последний путь в чертоги родного дома.

После церемонии молчаливого прощания голос Ордуна Орласа казался чужеродным и неуместным. Амори вышел к пропасти и заговорил. Его сильный голос разносился далеко вокруг, привлекая внимание:

— Клан орлов выражает сердечную благодарность клану ягуаров за поддержку в один из самых тяжёлых периодов нашей истории. Мы подтверждаем все взятые на себя обязательства и гарантируем дружбу и поддержку клану ягуаров и лично айше Рогнеде Ягер, урождённой княжне волчьего племени, — амори ударил кулаком в грудь в воинском приветствии, и все воины клана орлов повторили за ним. — За самоотверженность, мужество и отвагу, проявленные при спасении орлов, за воинскую доблесть и сохранение боевого соединения, род Орлас признает айше Рогнеду аэрой, равной среди равных, названной сестрой Орма Орласа.

Я стояла рядом с амори Муар и не понимала, что мне делать. Формулировки, используемые Ордуном, очень напоминали папины наградные удостоверения к медалям и орденам. Но где я, а где орден?

Вокруг стояла звенящая тишина.

— Иди, — шепнула мне на ухо Муар, подталкивая к Орласам, — это церемония воинского братания. Ничего не бойся.

Я шла под взглядами нескольких тысяч орлов к амори. Любопытные глазёнки детей лучились радостью, кто-то даже махал мне ладошкой. Женщины склоняли в приветствии головы, а мужчины прикладывали кулак к груди. Заслужена ли награда? Пожалуй, да. Нужна ли она мне лично? Нет. Но для Рогнеды и клана ягуаров братание стало первой ступенью к формированию коалиции на случай возможного противостояния.

Ордун стоял на краю скалы, не опасаясь порывов ветра. Да и чего может опасаться оборотень, в любой момент способный расправить крылья.

Возле амори стоял наследник клана и улыбался подбадривающей улыбкой. Он был высоким, поджарый, с кирпичного цвета кожей, как и его младший брат. Фамильное сходство прослеживалось в курчавых тёмных волосах, карих глазах и бороде. Однако выдающийся нос, доселе виденный мною у орлов, у Орма был меньше и аккуратней.

Мой внимательный изучающий взгляд не остался незамеченным. Мы оценивали друг друга как вероятных союзников и не только. Орласы были связаны клятвой взять меня в семью в случае неудачи с обрядом Единения. Можно сказать, что орлы решили несколько ускорить события.

Стоило мне подойти, Орм взял меня за руку и повернулся к отцу. По телу амори орлов прошла волна частичной трансформации. Речь его изменилась, больше напоминая клёкот птицы, чем человеческий язык. Тон становился всё громче и подхватывался остальными аэрами. Очередной выкрик, и Орм полоснул свою ладонь странным ножом, больше напоминающим птичье перо. Алые капли собирались в ладони как в чаше. Ещё один выкрик, и нож попробовал на вкус мою ладонь. Вида крови я никогда не боялась, но сейчас меня начал бить озноб.

Ещё один выкрик, и наши окровавленные руки крепко сцеплены, позволяя крови смешаться. Рана жглась и горела огнём, словно к ней приложили раскалённый клинок. Пламя поднималось по венам, постепенно охватывая всё тело. Я видела вокруг себя мерцание раскаленного воздуха и ничего не могла сделать. Сердце пропустило сперва один удар, затем снова и снова. Оно захлёбывалось от густой чуждой крови. Где-то на фоне кричала ЯГУ:

— Опасность трансформации! Прерывай ритуал! Он тебя убивает! Руку! Вырви руку!

Я попыталась выдернуть из тисков, скользкую от крови ладонь, но Орм держал крепко. В глазах поплыли зелёные пятна, скрывая лица полуптица Ордуна, хмурого Орма и обеспокоенной Муар. Последний многоголосый крик совпал с моим. Сгорая в изумрудном огне, я из последних сил дёрнулась в сторону, и Орм разжал ладонь, выпуская меня на свободу. Порыв ветра подхватил меня, изменив направление падения, и пропасть приняла меня в свои объятия.

Глава 26

Я летела. Это непередаваемое чувство свободы! Я помнила его из сна! Нужно лишь раскрыть крылья, и потоки воздуха подхватят меня, как лёгкое нежнейшее пёрышко! Но крыльев не было, были лишь неуклюжие человеческие руки, неспособные даровать свободу.

Страх исчез. Боль испарилась. Были лишь синее небо, изумрудная зелень леса и странная сила, которая притягивала меня словно магнитом. Я не понимала, что это и где это, но чувствовала, что мне надо туда. Там меня ждал покой и родной дом. Тысячи голосов, сливаясь в единую трель, звали меня и обещали свободу от любых обязательств. Зов усиливался кратно с каждым мгновением. Закрыв глаза, я каждой клеточкой тела ощутила ласки ветра, прохладу облаков и лёгкость, неимоверную лёгкость. Исчезла ЯГУ, исчезла я, исчез весь мир. Вместо него родился новый.

* * *

Беримир не успел всего на одно мгновение. Он чувствовал, что церемония братания пошла не по плану, но всё списал на юный возраст айше. Когда же он додумался потянуться к девушке ментально, было уже поздно. Одна из её ипостасей стремительно набирала силу, подчиняя своей воле все остальные, заглушая голос разума и вырываясь на свободу.

Рогнеда ещё пыталась сопротивляться, но тщетно. Момент, когда из её горла вырвался измученный крик, стал поворотным. Ирбис метнулся в попытке подчинить животное начало малышки, но не успел. Ветер, словно пёрышко, подхватил Рогнеду и унёс в пропасть. Недолго думая, Беримир бросился следом.

Внизу каменистый склон. Если успеть схватить и извернуться в полёте, то они выживут. У него есть регенерация, а у неё будет живая подушка.

Краем взгляда он ещё успел заметить, как амори Ордун последовал его примеру, а вот Муар уже рвала на лоскуты Орма, который вовремя не остановил ритуал и не удержал девочку.

Полёт был недолгим, всего пара-тройка секунд. Вот только Рогнеды нигде не было. Лишь белоснежную ткань платья уносил очередной порыв ветра. Рядом кружил Ордун во второй ипостаси, его крик яростно разрывал небеса.

Беримир пытался сосредоточиться, чтобы уловить отголоски сознания Рогнеды. Ну не могла она провалиться сквозь землю. Раскинув сеть поиска на максимально доступное расстояние, он уловил тень, лишь тень стремительно затухающего сознания девочки, уносящегося в сторону пустошей.

— Она обернулась! — передал мысль Ордуну, чтобы он с высоты продолжил поиски.

— Кем? Я никого не вижу!

— Не знаю, — огрызнулся ирбис, неприятно было признавать собственную беспомощность. — Последняя искра человеческого сознания затухла на пути к пустошам.

* * *

— Мамочка, а что эта девочка тут голая делает? — пробивался сквозь кисель звонкий детский голос.

— Тана, не тронь! Девочка отдыхает…

— Но, мамочка, ты же сама говорила, что голеньких деток надо укрывать, чтобы не мёрзли.

Я с трудом продрала глаза. Сквозь неподъёмные веки пробивались яркие солнечные лучи. Болело всё тело без преувеличения. Я почувствовала, как меня накрыли чем-то лёгким, практически невесомым.

— Спасибо, — еле удалось проскрипеть осипшим голосом. Тональность была одновременно моя и не моя.

— Мамочка, а давай заберём её к себе? У нас даже комната свободная есть! Я всегда хотела старшую сестричку!

Я пыталась осмотреться, глаза слезились от яркого солнца. Всё вокруг казалось таким блеклым, словно из мира вокруг выкачали краски, оставив лишь намёки на тона вместо полноценных цветов. Надо мной склонилась маленькая девочка, не старше семи циклов, которую мама старалась оттянуть за руку, но та не сдавалась. Лежала я в кустах, как какой-то забулдыга, лишь ноги торчали наружу. Их-то девочка и прикрыла тонкой шалью. Остальной одежды у меня попросту не было. Неожиданное и неприятное открытие.

— Простите, а где я нахожусь? — максимально вежливо поинтересовалась у женщины, подтягивая шаль повыше, чтобы прикрыть грудь и то, что ниже. Я попыталась подняться на ноги, но меня повело. Спина упёрлась в какую-то стенку. Камень был прохладным и удивительно гладким на ощупь. Я, не веря собственным ощущениям, подняла голову вверх и уставилась на громаду чёрного обелиска. Песец! И это я не об ирбисе. Я застонала от досады.

— С вами всё в порядке? — настороженно уточнила женщина, задвигая за спину девочку, но малышка неуёмным ураганом тут же вывернулась и подошла ко мне.

— У тебя что-то болит? — и погладила детской ладошкой по предплечью.

— Не совсем, — ответила невпопад женщине, — спасибо, милая! — улыбнулась через силу девочке. — В каком я клане нахожусь?

— О! Да вам нехорошо, — покачал головой незнакомка. — Тана, позови айше Агри, а я пока проведу девушку к целителю.

Малышка умчалась со скоростью ветра, только зелёные бантики на косичках мелькнули.

— ЯГУ, кто из правящих семей имеет айше с таким именем? — попыталась хоть как-то определить своё местоположение.

— Никто! — одно слово убило все надежды разобраться в произошедшем с ходу.

Я глубоко задумалась. ЯГУ, в отличие от меня, имела абсолютную память.

— Пойдём, — женщина подставила мне плечо, чтобы я могла опереться. — Эк, тебя приложило, что даже память отшибло. Ну, ничего, отлежишься, и всё восстановится.

Я буквально повисла на доброй женщине, одной рукой пытаясь прикрыть свой срам. Мы медленно уходили от тотема в сторону каменной стены. Дорога поднималась вверх и удивительно напоминала знакомую мне брусчатку. Вообще окружающий пейзаж выглядел как средневековая пастораль. Зелёные поля внизу у основания скалы, возделываемые крестьянами, город на горе, обнесенный защитной стеной, был даже мост через горную реку.

Мост мы перейти не успели, когда нам навстречу выехала процессия в составе худого темноволосого мужчины с цепким взглядом в зелёном плаще-накидке и двух его телохранителей. Они восседали на ездовых ящерах. Я таких вообще первый раз в двух жизнях видела. Всё равно, что взяли земного комодского варана и увеличили раз так в пять-семь.

— Айше, — поклонилась незнакомка, — вот дочь нашла возле тотема. Видимо, кто-то из неучтённых.

— Благодарю, Тини. Мы о ней позаботимся! — мужчина спешился, накинул мне на плечи длинный темный плащ из грубого сукна. — Пойдём, дитя! Тебя осмотрит лекарь, а после мы поговорим.

Всё чудесатей и чудесатей. Духи, куда же меня занесло на этот раз?

* * *

Беримир собирал отряд добровольцев прочёсывать пустоши. Выдвигаться нужно было немедленно. Первый оборот обычно длился от нескольких часов до суток, потом измученный организм сам возвращал привычную форму. Необходимо было успеть найти беззащитную обнажённую девушку посреди земель, кишащих разными тварями.

Компания собралась разношерстная. От аэров вызвалась пятерка Уруи и Орм, от аспид неожиданно пришла Эфисе, а от ягуаров — Сурам и мастер над охотниками Яр. Итого: десяток оборотней. В качестве тактики выбрали парный полёт веером. В центре держался Беримир, прикрывая отряд от птеров и заодно сканируя пространство на отклик. Остальные же просматривали территорию по старинке, глазами.

Крупных хищников отмели сразу, иначе Беримир с Ордуном смогли бы обнаружить молодую двуипостасную сразу же. Выходило, что стоило искать либо какую-то мелкую птичку, либо девушку без сознания. И если в первом варианте Беримир надеялся на отклик сознания, то во втором следовало внимательно прочесывать территорию, особо обращая внимание на добычу крупных хищников.

Предположение о птичьей ипостаси, как ни странно, сделал Орм. Видимо, оплеухи от амори Муар благотворно сказались на умственных способностях и скорости реакции айше орлов. Убить она его не убила, но помяла существенно. И была в своём праве.

Анализируя скорость удаления в сторону пустошей, напросился единственно возможный вывод. Рогнеда улетела. Ни одна другая ипостась из известных не могла игнорировать горы, отделяющие пустоши от южных земель Мортены. В пользу этой теории говорило и предшествовавшее обороту смешение кровей с аэрами, что могло подтолкнуть вторую ипостась к обороту.

Единственное, в чём не сходились взгляды — это вид второй ипостаси. Должна была быть орлица, но её бы Ордун заметил в воздухе. Из ныне существующих могли быть ещё альбы и птуры, но и те, и другие отличались большими размерами. Провести же обряд Единения с кем-то из мелких особей прямо в полёте с обрыва Рогнеда просто не успела бы.

Оставался совсем фантастический вариант с изумрудной танагрой, но эти исчезли вместе с кетцами ещё пару тысяч циклов назад.

Вот и выходило, что отряд отправился искать Рогнеду неизвестно где в неизвестно какой ипостаси.

* * *

Ехать на ящере было не особо удобно, накидка не спасала от бугристостей и колючих чешуек ездового животного. Я с тоской вспомнила Хаки, у которого даже шипы на спине были удобно расположены. Можно было ездить без седла.

Здесь же от падения меня спасали крепкие жилистые руки местного айше Агри, кажется.

Я вертела головой во все стороны, рассматривая первый встреченный мною в Мортене город. Каменные дома с черепичными крышами буро-оранжевого цвета, минимум зелени, крепостные стены с угловыми башенками, горожане одетые гораздо скромнее и закрытей по сравнению с теми же ягуарами. Часто встречались мужчины с накидками, подбитыми мехом. По всему выходило, что климат здесь заметно прохладней, чем на юге.

Вообще одежда не выделялась яркими красками, скорее, была натуральных цветов, ближе к серому и бледно-зелёному, выделанная кожа использовалась повсеместно в одежде. Я с удивлением отметила, что уровень ремёсел здесь выше, чем у ягуаров. Куда же я попала?

Из общей информации помнила, что в горах проживали исключительно аэры, а из ныне существующих — это альбы и птуры. Осталось только выяснить, к кому я случайно прилетела на огонёк.

При мысли о «прилетела» в душе разливалось приятное тепло, сердце пело, а память подбрасывала картинки бескрайних степей, проносящихся подо мной. Похоже, в этой реальности всё пошло совсем не так, как у Рогнеды. Радовало, что хотя бы одну ипостась получилось приручить.

— Я бы на это не сильно надеялась, — с сомнением откликнулась ЯГУ. — Ритуал Орласов и смешение кровей подстегнули одну из ипостасей и в критический момент дали силы на завершение полноценной трансформации. Тебе невероятно повезло, что вторая ипостась оказалась мелкого размера. При трансформации из большого в малое тратится гораздо меньше энергии, чем наоборот. Другими словами, в орла бы ты не осилила обернуться и лежала бы сейчас лепешкой у подножия скалы.

— И кто я теперь? — поинтересовалась своей видовой принадлежностью.

— Сюда прилетела той самой изумрудной танагрой, о которых говорили как о давно исчезнувших.

— То есть зелёное пламя мне не показалось…

— Нет.

Ящеры остановились. Айше Агри легко спрыгнул на брусчатку, после и меня спустил, осторожно поставив подальше от облизывающегося в мою сторону ящера.

— Оно хищное? — решила уточнить на всякий случай, отступая на пару шагов от зверушки.

— Оно всеядное, — ухмыльнулся айше, отчего его суровое лицо смягчилось и даже стало чуточку миловидней. — Но такой деликатес, как вы, ему точно не достанется.

И поди, пойми, шутил он или нет.

— Как я могу к вам обращаться, милая девушка? — продолжал ослепительно улыбаться местный наследный принц.

— Рогнеда, — решила я ограничиться исключительно именем.

— Рогнеда и?..

— Просто Рогнеда. А вы?

— Айше Агри Танагр, к вашим услугам!

Эээ… Надеюсь, я не умерла и не впала в кому, чтобы попасть в давным-давно исчезнувший клан.

— Судя по вашему выражению лица, моё имя вам оказалось знакомо. Удивительно, ведь я абсолютно точно уверен, что знаю всех одарённых в моём клане, и среди них нет ни единого с таким цветом кожи как у вас.

Он перестал улыбаться, рассматривая меня оценивающе, как корову на рынке. Ну что ж, скрывать свой статус, пожалуй, не стоит, а то, не дай духи, ещё как невольницу продадут или купят.

— А я и не из вашего клана. Я — айше Рогнеда Ягер, урожденная княжна волчьего племени и младшая амори клана аспид, — приукрасила я действительность, набивая себе цену и принимая на себя все реальные и только предложенные титулы.

Танагр расхохотался, да так, что аж слёзы выступили. Он согнулся в поясе, хлопал себя по бокам руками и всячески веселился.

— А у вас хорошее чувство юмора, Рогнеда, — он вытер слёзы из уголков глаз, — вот только врать вы совсем не умеете. Всем известно, что давным-давно эти кланы стали неугодны духам и исчезли с лица земли.

— А что же Танагров не тронули? — вежливо уточнила у этого сектанта местного разлива.

— А нас защитила наша Тана, возведя защитный купол от всех напастей вокруг земель клана, — глаза Агри светились благоговейным восторгом. — Мы — избранные, Рогнеда, и вам повезло попасть на благословенные земли. Давайте оставим разговоры на потом. У нас с вами будет ещё предостаточно времени.

И так мне не понравилось, каким голосом это было сказано, что захотелось резко исчезнуть с глаз его долой, а лучше домой. Вот только я лишь приблизительно представляла себе, где находятся земли изумрудных танагров, и это было почти посреди пустошей.

Отсюда к клану волков было ближе, чем к ягуарам. Как же меня угораздило-то?

Мы вошли в замок. Толстенные монолитные стены, вырубленные внутри скалы коридоры и огромные залы, гобелены со сценами охоты и сражений и минимум мебели. Ну, просто классика средневековья, даже восковые свечи в канделябрах, и те имелись. Полный сюрреализм, как будто меня опять перенесло во времени, но уже в другую эпоху.

Мы шли длинными коридорами, и по пятам за нами следовала охрана.

— ЯГУ, запоминаешь? При первой возможности попробуем сбежать.

— Обижаешь!

— А маршрут сюда в ипостаси танагры ты тоже отследила? — уточнила на всякий случай.

— Отследила, но пешком его не преодолеть, — ЯГУ сразу оградила меня от глупых и поспешных решений. — Только в полёте. И то если не сожрут по дороге. Там желающих предостаточно.

Я стала больше внимания обращать на детали импровизированной экскурсии, задавая вопросы по убранству замка и прочих мелочах. Агри даже расцвёл от такого интереса. И в конце выдал уж совсем неожиданное:

— Я знал, что мы найдём с вами общий язык. Возможно, устраивать аукцион за вашу честь и не потребуется.

Я поперхнулась воздухом, не в состоянии произнести что-либо. Какой, к чёрту, аукцион? Они, что, мою первую брачную ночь продавать собрались?

— Боюсь, не только первую, и совсем даже не брачную, и вообще не ночь, — с сомнением прокомментировала ЯГУ.

— Я против! — прохрипела чуть отдышавшись.

— Против чего? — непонимающе переспросил Айше.

— Против всего! — отрезала я. — У меня жених из снежных барсов. Ещё я по чужим… кхм… койкам не прыгала!

— О, да вы с характером и принципами! За-ме-ча-тель-но! — неподдельно восхитился Танагр, пропуская смысл моих слов мимо ушей. — А про жениха можете забыть. Мы вам нового подберём, не хуже!

— Это вы на себя что ли намекаете? — не осталась я в долгу. — Так я лучше в пустоши пойду, чем нарушу клятву данную на тотеме! — врала напропалую, пытаясь защитить своё тело от посягательств всяких властьимущих. — В пустошах есть хоть мизерный шанс, что меня сожрут не сразу, а за нарушение клятвы гарантированная смерть!

— Тотем, конечно, серьёзный аргумент, но и у нас аргументы не хуже, — криво улыбнулся айше Агри. — Даже если бы была возможность отпустить вас на все четыре стороны, а я этого не могу сделать в интересах клана, то вы просто не сможете покинуть пределы наших земель. Купол возведён с возможностью входа для танагров, но без возможности выхода. Вы просто не выйдете за его пределы.

Глава 27

— Не может быть такого! — возмутилась я. — Вы специально лжёте, чтобы удержать случайных попаданцев.

— Как вы сказали? Попаданцев? Очень меткое слово, — айше устало взъерошил ёжик волос. — Вы думаете, мне доставляет удовольствие удерживать одарённых против их воли? Мы — такие же заложники ситуации, как и вы, Рогнеда. Вообще-то я хотел дать вам возможность отдохнуть, привести себя в порядок и поесть, прежде чем вдаваться в подробности нашего исключительного положения, но если вы настаиваете…

Желудок жалобно заурчал, некстати напоминая о необходимости регулярного и плотного питания, но свобода…

— ЯГУ, такой купол, который описал танагр, может существовать в теории?

— Может, — ответ был мгновенный, без раздумий. — Только поставили его как-то криво, то ли недоучка, то ли не успели ввести все настройки. Рекомендую поесть, а потом идти смотреть на это чудо чужой криворукости. Пару тысяч циклов простояло и ещё пару часов простоит, никуда не денется.

— ЯГУ, ты — прелесть!

— Стараюсь!

Голодные рулады моего желудка не остались незамеченными. Айше Агри даже поморщился, но тут же взял себя в руки.

— Извините, Рогнеда, но я вас сначала накормлю и обеспечу одеждой, а потом уже отправимся развеивать ваши сомнения. Негоже девушке разгуливать в таком виде.

Я не имела ничего против предложений айше и уже спустя десять минут оказалась в просторных апартаментах, явно не хуже тех, что были у меня в клане ягуаров. Здесь во всём чувствовалась женская рука и попытка создать уют. Пастельные тона, статуэтки, даже шкуры зверей на каменном полу.

За мной ухаживала молчаливая служанка, споро помогая облачиться в длинное светло-зелёное платье с широким кожаным поясом вокруг талии и рукавами в три четверти. К платью прилагались кожаные закрытые туфли и накидка с капюшоном.

В целом получилось вполне удобно, если бы не длинный подол платья. Но тут уж выбирать не приходилось. Если предстоит побег-полёт, то эта одежда мне не пригодится.

Служанка ушла, так и не промолвив ни слова. Я попробовала выйти из покоев, но дверь была заперта. А чего я собственно ожидала, пленница она и есть пленница. Осмотр комнаты не показал ничего интересного. Единственное окно находилось высоко, поэтому пришлось подтянуть стул, чтобы выглянуть на улицу.

Из окна открывался прекрасный вид на внутренний двор замка, снующих по своим делам танагров и раскинувшийся вдалеке лес.

Странно, но никаких куполов я не рассмотрела, хотя, признаться, предполагала увидеть что-то подобное.

— Тебе бы к их тотему сходить, там должна быть информация и по куполу, и по последней Видящей, — дала совет ЯГУ и тут же предупредила, — спускайся с наблюдательного пункта, там Агри уже идёт.

Я уселась на стул с самым благопристойным видом, на какой была способна. Послышался скрип открываемого замка, и дверь отворилась. Айше Агри успел сменить одежду на кожаные штаны и холщовую рубаху. Сейчас он больше напоминал пирата, чем наследника клана. Даже лёгкая небритость присутствовала. Не хватало лишь серьги в ухе.

— Рогнеда, вы прекрасно выглядите! — отвесил айше дежурный комплимент, но тут же добавил, — хотя вам и без одежды есть чем усладить мужской взор.

Я решила оставить все комментарии при себе, перебирая в уме возможные варианты для торга по собственной безопасности.

Следом за айше вошла та же молчаливая служанка, которая помогала мне одеваться. В руках у неё был поднос с парой тарелок и кубком. В качестве перекуса мне предложили мясо, салат из овощей и зелени, краюху хлеба. Напиток в кубке отливал зелёным оттенком. Я насторожилась, вспоминая реакцию на марису. Мало ли, решит отравить и воспользоваться беспомощностью.

Остальную еду съела подчистую, ещё бы и от добавки не отказалась.

Заметив, что к кубку я не притронулась, Танагр удивился:

— Чем вам не угодил наш энергетик? Его вам лекарь подготовил для восстановления энергетического баланса после первого оборота.

— Странно, что лекарь не решился меня осмотреть, прежде чем прописывать какие-то лекарства, — пожала я плечами. — Извините, но к таким лекарям у меня доверия нет. Уж лучше бы к тотему сводили, всё больше толку, чем от таких лекарей.

— Да, пожалуйста, — не стал спорить Танагр, — сначала к границе купола, потом к тотему. Правда, не представляю, зачем вам сдался этот церемониальный кусок камня.

Здесь уже пришла моя очередь удивляться. Неужели они забыли, для чего использовался тотем? Как они вообще здесь живут?

Так и не притронувшись к энергетику, мы отправились на обзорную экскурсию. Удивительно, но меня не пытались прятать. Танагр взял меня под руку и пошёл по второму кругу рассказывать об исключительности их клана, самоотверженном подвиге Таны, отдавшей жизнь ради спасения клана, и ещё много о чём.

Узнала я исподволь и о демографических проблемах Танагров. Ещё бы, они почти две тысячи лет жили замкнутой общиной: и выбраковки, и двуипостасные. Новая кровь появлялась редко. По словам Агри, купол пропускал только тех, в ком просыпалась кровь изумрудных танагров. Вот и меня пропустил, посчитав родной кровью. Но я — первая попаданка за последние три сотни циклов, поэтому за право взять меня в партнёрши мог быть разыгран настоящий аукцион.

Вот тут я заинтересовалась не на шутку.

— Меня покупать будут? — спросила в лоб.

— Что вы⁈ — оскорбился айше, — не делайте из нас извергов. Сначала пройдут бои, где определится пятёрка претендентов на ваше… кхм… сердце. А затем уже они будут предлагать вам всяческие условия и блага, чтобы заполучить в партнёрши.

— Так, а почему аукцион? — не отставала я.

— Потому что финальную цену себе вы назначите сами. И наиболее высоко будет цениться первое соитие и первое дитя.

— А если я не соглашусь?

— Скажем так, всегда есть варианты добиться вашего добровольного согласия.

Некстати вспомнился эротический экспромт аспиды Эфы. Если у танагров есть что-то подобное, то при длительном воздействии там не только согласия, там ещё и активной инициативы добиться можно.

Я, правда, искренне не понимала, зачем это всё устраивать сейчас. Ведь у двуипостасных с момента прохождения обряда Единения есть целых девять лет на беспробудный блуд без демографических последствий. Первое соитие и первое дитя никак не вязались с физиологией оборотней. А за девять лет мы с ЯГУ уж как-то придумаем способ взломать этот пресловутый купол.

Я озвучила свои соображения Танагру, но тот только отмахнулся, дескать, это всё мифы и сказки. Может, когда-то так и было, но сейчас женщины их крови рожают детей с ранней юности. Было над чем задуматься. Выходило, кровь танагров так разбавлена, что они перешли на физиологический цикл людей.

Занятая своими мыслями, я не заметила, как мы перешли через мост, миновали тотем и уже спускались по дороге вдоль бурной горной реки. Здесь было сыро и зябко, не смотря на тёплый солнечный день. Наша прогулка заняла с полчаса, когда айше внезапно остановился. Брусчатка дороги впереди сменялась грунтовкой, обильно заросшей низкими плетущимися травами. Воздух был густой, как мёд. Пахло терпким вереском и сладостью клевера, разбавленными горькими нотками полыни. Я закрыла глаза, вдыхая такой родной запах степи.

— Вытяните руку и сделайте шаг, — вкрадчиво посоветовал танагр.

Я последовала указаниям. Моя ладонь уткнулась в упругое нечто. Поверхность прогибаясь под пальцами, меняя форму, но не поддавалась. Я не открывала глаза, исследуя стенку купола уже двумя руками. Та под моими ладонями растягивалась, но не лопалась.

— ЯГУ, что скажешь?

— Что это полная…! — ЯГУ выругалась цветасто и замысловато, даже я оценила силу экспрессии. — Купол так не работает! Это какая-то дикая смесь защитного купола и маскировочной пелены, причём недоустановленная!

— Разобраться сможешь? — с надеждой уточнила у ментальной помощницы.

— Постараюсь, но это не быстро. И нужен прямой контакт с тотемом.

— Сделаем.

Я открыла глаза и убрала руки за спину, внимательно рассматривая пространство перед собой. Плавный наклон головы, и я всё-таки уловила едва заметные переливы пелены в воздухе. Она напоминала плёнку мыльного пузыря, чуть дрожащую на ветру. На ней даже разводы разноцветные угадывались.

— Прорывать пробовали? — поинтересовалась у Танагра, который с ухмылкой наблюдал за моими действиями.

— Да чего мы только не пробовали. Всё надеялись, что она ослабнет со временем или спадет, если бить в одном месте. Бесполезно, — голос его лучился язвительностью и сарказмом. — Не поверите, даже подкоп сделать пытались. Но на глубине в несколько ростов человека натыкаемся на неё же.

— А в небе?

— Пробовали, — отмахнулся айше. — Небо в первую очередь исследовали.

— Погодите, но если купол ничего не пропускает, то как же к вам попадают дожди, роса? — я пыталась определить свойства этого безумного творения неизвестной Видящей.

— Он пропускает безопасные явления: дождь, солнце, ветер, — перечислял Агри, зажимая пальцы. — Но вот совсем недавно у нас здесь была дрожь земли, она спровоцировала камнепад. Его купол не пропустил. Камни скатились к подножью, не причинив танаграм вреда. Я же говорил, что Тана продолжает заботиться о нас и после смерти.

— А твари пустошей как же?

— Они обходят нас стороной.

Кустарщина или нет, но прошлая Видящая придумала собственный комбинированный вид защиты. Учесть природные явления и при этом умудриться поделить их на условно безопасные и опасные с активацией разных реакций на них — это уже близко к программированию. Просто бункер и Ноев ковчег для танагров в одном флаконе. Вот только лазейку для выхода Видящая не оставила. Очень надеюсь, что мы с ЯГУ найдем выход до того, как на мою свежую кровь откроется сезон брачной охоты.

* * *

К тотему мы возвращались, ведя светскую беседу. Я всеми силами пыталась выбить себе время для разгадки тайны купола танагров. Агри ни в какую не соглашался. Пришлось прибегнуть к последнему козырю.

— Айше Агри, мне ещё нет шестнадцати. Я — ребёнок! Вы же не будете склонять дитя к порочащим связям?

— Почему же порочащими? Если захотите, сможете закрепить партнёрство клятвами у тотема, — Танагр запнулся, но всё же продолжил, — но не советую. Вам придётся потом ещё с четырьмя партнёрами проходить всё это.

— В смысле? — я даже остановилась посреди дороги, — у меня гарем, что ли, будет?

— Рогнеда, я вас не понимаю. Что такое гарем?

— Это… Проживающие в одном месте мужчины, из которых на ночь можно выбрать себе партнёра для утех, — как можно проще попыталась пояснить свою мысль.

— Нет, такой вариант нас не устраивает, — задумчиво рассуждал айше Агри, на ходу срывая с куста розовый цветок. — Это вам! — цветок перекочевал мне в руки. — Каждый из партнёров должен быть уверен, что вы подарите ему ребёнка его крови. Сомнений быть не должно!

Потрясающе! Просто потрясающе! По их плану у меня должно быть пять детей, и у каждого свой папа!

— Дайте мне время, айше Агри, — всеми силами играла роль печальной девы. — Я не могу по щелчку пальцев отказаться от прошлой жизни, обязательств и чувств. Не могу.

— Какое-то время я вам дам, но не рассчитывайте на многое, — Танагр хмурился, глядя себе под ноги. — Желающих получить здоровое потомство слишком много, а вы одна!

Айше меня покинул, перепоручив своим телохранителям.

Тотем у танагров стоял на отшибе и никак не выглядел местом поклонения и центром поселения. Если у ягуаров под каменной громадой была целая система помещений с разным назначением, то здесь не было ничего. Бурьян вокруг да несколько чахлых кустов, в которых меня и обнаружила малышка. А нет, была ещё деревянная лавочка у основания обелиска. На неё-то я и присела.

— Оператор запрашивает доступ к родовому устройству хранения и передачи ментальных баз данных изумрудных танагров, — мысленно обратилась, приложив ладони к камню.

Ответом мне была тишина. Какого чёрта?

Я ещё раз повторила запрос и не получила ответа.

— ЯГУ?

— Кровь попробуй.

Я сняла пряжку с накидки и иглой проткнула палец. Выдавив несколько капель крови, я размазала их по гладкому камню. Кровь впиталась, будто её и не было.

— По праву крови и второй ипостаси Оператор запрашивает доступ к родовому устройству хранения и передачи ментальных баз данных изумрудных танагров, — переформулировала запрос на ходу.

Камень под ладонью чуть потеплел, и я наконец услышала отклик.

— Идентификация пройдена. Доступ Оператору разрешён.

За работу.

В себя я пришла лишь глубоким вечером. Голова раскалывалась от обилия информации, пока всё больше бесполезной, в отношении купола, но хотя бы как-то приоткрывающей завесу тайны над произошедшими почти две тысячи циклов назад событиями.

Если честно, меня до сих пор мутило от увиденного. Кетцы не церемонились, пытаясь подмять под себя целый клан Танагров и, особенно, их Видящую, Тану. Огромные хищные полуящеры вероломно напали ночью. Они рвали защитников клана, разбрасывая куски плоти для устрашения. Кровь лилась рекой. Кетцы не жалели никого.

Первыми пали старшие айше Танагров. Те, словно камикадзе, пикировали в пасти самых крупных кетцев и там натурально взрывались изумрудным пламенем. Амори продержался несколько дольше, умудряясь отбиваться родовыми техниками такого же цвета. Но сотня тварей с размахом крыльев под десять метров и метровой пастью, полной дробящих зубов, это не та сила, которой могли противостоять танагры в человеческой ипостаси.

Когда посреди самого настоящего геноцида появилась девушка в зелёной рубашке, всё замерло. Волосы её развевались на ветру, а взгляд был безумным. Она попеременно кричала, рыдала и яростно проклинала кетцев, размахивая руками.

Опустившись на колени в потоки крови, она что-то прокричала и полоснула себя ножом. Из её груди вырвался в небо столб изумрудного света, словно сама душа девушки превратилась в северное сияние на ночном небе. Свет разлетелся неравномерным куполом, стекая патокой к земле. Так над танаграми возникла уникальная защита.

Я сидела, прислонившись спиной к обелиску. Было жаль девочку, ставшую благословением и проклятием родного клана. Столько боли и смирения было в её глазах. Она, не раздумывая, пожертвовала жизнью, защищая своих. И эта защита работала даже через столько лет.

На город опускалась ночь, в нескольких метрах от меня истуканами стояла пара телохранителей айше, активно делая вид, что вокруг происходит что-то интересное.

Я собиралась с силами для возвращения в замок, когда ЯГУ встрепенулась.

— Справа, на два часа. Смотри!

Я лениво перевела взгляд в указанном направлении и увидела маленький огонёк походного костра, вокруг которого собрались усталые путники.

Ещё не до конца осознавая, что делаю, я уже сорвалась с места, высоко приподнимая подол платья. Откуда только силы взялись на такой рывок. Я бежала, а в сердце расцветала надежда, что это за мной. Меня ищут. Дыхание сперло, но я продолжала бежать, чуть сместившись на обочину. Держать темп, мягко ставить стопу, следить за дыханием, работать руками, не отпускать подол, не отрывать взгляд от костра.

«Пожалуйста, пусть там будет Беримир! Пожалуйста! Он меня обязательно услышит!»

Запыханная я добежала до границы купола. За спиной слышно было надсадное дыхание одного из моих соглядатаев. Надо отдать ему должное, он не пытался меня остановить или задержать. Просто держался рядом.

Прижавшись ладонями к плёнке, я всматривалась в темноту спустившейся на степь ночи.

Оборотни разбили лагерь в метрах шестидесяти от меня. Отсветы пламени едва касались хмурых уставших лиц. Я узнала пятёрку Уруи и Орма, Сурама и Яра, и даже одну из дочерей аспиды Эфы. Наконец-то, удалось рассмотреть отдельно сидящего Беримира с закрытыми глазами. Я даже вскрикнула вне себя от радости.

— Эй, я здесь! — кричала я на всю степь и одновременно повторяла призыв мысленно. — Беримир, услышь меня! Я здесь! Найди меня! Пожалуйста! Я знаю, ты сможешь!

Я кричала, била ладонями о купол и повторяла призывы к ирбису. Как в замедленной съёмке, он поднялся со своего места и пошёл в мою сторону. Сурам хотел его удержать, но Эфисе успела остановить порыв леопарда.

Беримир медленно, шаг за шагом приближался. Я кричала, смеялась и плакала одновременно, продолжая звать, как никого и никогда в жизни не звала.

На полпути я заметила заострившиеся скулы, слёзы на его щеках и шаткую походку. Каждый его шаг напоминал мне ползущего на брюхе Баабыра, когда мы шли к разгневанному тотему чароитовых медведей. Только теперь я видела лицо менталиста, идущего на верную смерть.

Неизвестно, что с ним делал этот чёртов купол, но пришло понимание, что живым Беримир до него не дойдёт.

Я видела тонкие струйки крови, тянущиеся из носа и ушей ирбиса, руки, сжатые в кулаки, и слепые глаза, залитые кровью. Он шёл ко мне на верную смерть. И я замолчала.

Слёзы катились градом, я закусила кулак, чтобы не выть раненым зверем. Смотрела на единственного оборотня в этом мире, способного меня отыскать посреди пустошей, и молчала. Меня сотрясали рыдания. Спастись ценой его жизни… Нет.

Ирбис остановился и ошалело водил лицом в разные стороны, словно пытался принюхаться, отыскать потерянный след. Он искал и не находил, словно слепой котёнок. Беримир обессиленно осел на землю, так и вглядываясь в никуда. Он остался.

Мы сидели напротив, скрытые друг от друга пеленой. Нашими спутниками стали оглушительное молчание и бессильные слёзы. Я же вглядывалась в усталые лица тех, кто отправился меня искать, кто не опустил руки, кто практические нашёл.

* * *

Айше Агри сообщили, что попаданка снова отправилась к границе купола.

«Вот же недоверчивая какая, — мелькнула мысль, — ну пусть ещё раз удостоверится, что обратно дороги ей нет».

Однако он не смог отказать себе в порыве проследить, что она будет там делать.

Представшая его взору трагедия пошатнула внутренние убеждения айше танагров.

Рогнеда билась о купол, словно птичка, попавшая в силки. Она звала истово, всей душой и сердцем одного человека. И он шёл. Методично, теряя силы, кровь и сознание, он шёл на зов, на смерть.

Момент, когда Рогнеда поставила жизнь незнакомца выше собственной свободы, стал показательным. Её молчаливая истерика была громче любого крика. Её жертва напомнила ему подвиг Таны.

Он даст девушке время свыкнуться с собственной судьбой.

Глава 28

Рогнеду они так и не нашли. Затея была изначально провальная, но они хотя бы попытались. Пустоши жили своей жизнью и не спешили раскрывать свои тайны. На ночь они остановились у Проклятых гор. Ходили легенды, что когда-то давно здесь исчезло в клановой войне поселение изумрудных танагров. Души погибших не смогли найти покоя за гранью и остались сторожить свой дом от непрошенных гостей. Над этим местом разливалась такая аура ужаса и боли, что даже дикие звери пустошей обходили его стороной. Именно поэтому отряд выбрал Проклятые горы своим местом ночевки. Беримиру нужен был отдых.

Он использовал свой дар на полную, сканируя пустоши на максимальную дальность в попытках уловить сознание Рогнеды. Волна за волной он прочесывал территорию, подчинял сознания птеров и горгов и уже их рассылал в поисках нужной ему цели. В голове царил натуральный зверинец. Он одновременно смотрел своими глазами и глазами своих марионеток. После встречи с арахнидом он теперь знал приблизительную границу своих возможностей, поэтому сейчас вместе с ним по пустошам рыскало порядка сотни подчиненных зверей и птицеящеров.

Но всё было тщетно. К ночи он вымотался настолько, что просто не был в состоянии говорить. Он лишь дал команду товарищам сворачивать к Проклятым горам на ночёвку. Слушались его беспрекословно, ведь от его способностей зависела жизнь каждого. Сидя у костра, Беримир продолжал рыскать глазами зверей по пустошам в надежде отыскать Рогнеду. Ну не могла она пропасть бесследно!

Он настолько глубоко погрузился в сознания своих марионеток, что не сразу уловил тонкий, на уровне писка, зов к его собственному естеству. Его звали. Голос был настолько искажён, что в нём с трудом угадывалась человеческая речь. Но зов шёл из Проклятых гор. Настырный, плачущий, с нотками надежды и отчаяния. Другие менталисты часто говорили, что слышали что-то подобное рядом с землями кетцев и танагров. Но с ним это случилось впервые.

Самое сильное чувство в мире — не любовь и не ненависть, нет. Самое сильное и неистребимое чувство — это надежда. Она живуча, выворачивает тебя наизнанку и заставляет жить даже в такие моменты, когда нет ни смысла, ни сил, ни желания сделать вдох. Это самое чувство толкало Беримира к Проклятым горам. Он истово верил, что та сущность, которую создала Рогнеда из части своей души, не могла погибнуть, растерзанная тварями пустошей. Нет. Только не такая. Эта найдёт выход и увернётся из-под лапы самой смерти, чтобы вернуться домой.

Поэтому Беримир, словно зверь, учуявший след, шёл сквозь волны ужаса и чужой боли на зов. Каждый шаг давался невообразимо тяжело, он отпускал своих марионеток лишь бы удержаться на грани собственного сознания. Но зов становился всё явней и сильнее. Ирбис уже различал нотки голоса айше ягуров. Она звала отчаянно, с мольбой, звала именно его, ведь только он мог услышать призыв о помощи.

«Беримир, услышь меня! Я здесь! Найди меня! Пожалуйста! Я знаю, ты сможешь!»

Эхо её слов огнём горело в сознании, заставляя идти сквозь боль и кровь, сквозь ужас и расщепление собственного я на мириады пылинок. И вдруг крик оборвался. След последнего призыва ещё блуждал по степи, когда он понял почему. Оседая на землю, оплетенную фиолетовыми цветами вереска, вытирая кровь с лица, он понял, почему она замолчала.

Именно в этот момент он был точно уверен, что это был зов настоящей Рогнеды, а не зов Проклятых гор. Проклятье вытягивало все силы из путников, с удовольствием выпивая досуха души оборотней и людей. Чтобы дальше жить, ему нужна была сила, и проклятье щедро черпало её из зазевавшихся путников. Похоже, девушка это поняла. Котёнок не смог променять свою маленькую пушистую шёрстку на шкуру взрослого ирбиса.

Он сидел на земле и смотрел в никуда, понимая, что сам не смог бы поступить, как она. Не смог бы поставить чужую жизнь выше своей. Тут же в памяти всплыли воспоминания, показанные Рогнедой. Как он, наследник снежных барсов, вскрывает себе горло и подставляет хрупкой девушке для подпитки. По лицу Беримира катились кровавые слёзы печали по тому, что когда-то сбылось и чему не суждено было случиться.

Таким наутро его забрали товарищи. Опустошённым, с почерневшим лицом и потухшим взглядом.

* * *

Дара с дочерями встречала амори Эфу. Та возвращалась мрачнее тучи. Отряд аспид входил в подземное логово, храня молчание. Словно лесной пожар, беспощадный и неукротимый, среди пустынниц расходилась новость. Погибла младшая айше клана ягуаров, Рогнеда.

Дара опустила глаза в пол, чтобы не выдать собственных чувств. Лишь костяшки пальцев, удерживающих хлыст, побелели от напряжения. Дерево рукояти жалобно треснуло, осыпаясь щепками у ног матери. Какой бы она не была, но Дара потеряла дочь. Плоть от плоти своей. Тем кощунственней прозвучали слова старшей дочери:

— Туда ей и дорога, — хмыкнула за спиной Миа. — Давно пора.

И Дара не выдержала. Время замедлило свой бег, когда она заметила ярость, взорвавшуюся в глазах амори Эфы. Опережая бабушку на доли секунды, Дара наотмашь ударила кнутом Мию и прошипела:

— Заткнись. Если бы у тебя были мозги, то ты бы знала, что Рогнеда за последние дни сделала и пережила больше, чем ты за последние пятнадцать циклов, сыто кувыркаясь с кошаками и примеряя тряпки.

Дочь взирала на неё с видом оскорбленной невинности и с тщательно затаённой злобой в глазах. Дара оскалила клыки в предупреждающем жесте, всеми силами транслируя одну простую мысль: «Заткнись и не провоцируй!» Обделив Мию мозгами, духи всё же не пожалели ей инстинкта самосохранения. Та скрипнула зубами, но промолчала, опустив взгляд в землю.

— Простите, амори, за эту выходку, — Дара склонила голову перед бабушкой в почтении. — Кажется, мне пора всерьёз пересмотреть воспитание собственных дочерей. Мы возвращаемся домой.

— Она только что попрала память не только родной сестры, но и младшей амори клана аспид, — сверкая глазами прошипела в ярости правительница аспид. — Не советую в будущем отдавать власть в эти руки. Клан аспид не будет иметь дела с такой…амори, — Эфа сплюнула, показывая всё пренебрежение и отвращение, и прошла мимо айше клана ягуаров.

Перед отъездом Дара решилась поговорить с амори без назначенной встречи. Эфа нашлась на арене, яростно отбивающаяся сразу от десятка аспид. Кхопеши мелькали в её руках серпами смерти, вскользь полосуя нерасторопных дочерей. Кровь не успевала впитываться в песок арены, лужицами поблескивая в свете факелов. Зрелище было воистину страшным в своей красоте и жестокости. Бой с Дарой не шёл ни в какое сравнение с этим побоищем. Эфа не сдерживала себя, изливая всю злость, боль и разочарование. В последний момент амори успела остановить лезвие у шеи одной из замешкавшихся аспид, чем спасла ей жизнь. Бросив оружие на песок, Эфа сменила ипостась и ринулась в туманный лаз входа в лабиринт.

Ждать её оттуда пришлось больше часа. За это время аспиды успели подлечиться и вернуться на арену. Дара держалась отдельно от всех, но не могла заставить себя не прислушиваться к тихим разговорам пустынниц.

Такой внешне спокойной, но натянутой, словно тетива лука, и застала её Эфисе, одна из дочерей аспиды Эфы.

— Это надолго, — кивнула красноволосая воительница на вход в лабиринт. — Если есть вопросы, можем поговорить.

У Дары были вопросы, но обсуждать семейные дела с кем-то, кроме бабушки, она не хотела. Эфисе хмыкнула, словно прочитала её мысли.

— Ты — мать. Неужели есть что-то важнее этого?

Дара нахмурилась. В конце концов, можно же было обсудить и не всё. Сделав глубокий вдох, айше ягуаров решилась:

— Как она погибла?

Первый вопрос пробил плотину чувств. Всё услышанное от Эфисе было настолько невероятно, словно речь шла не о собственной дочери, а о легендарной воительнице из далёкого прошлого.

— Не мне судить, — пожала плечами Эфисе, завершая рассказ, — но я не понимаю, как ты умудрилась воспитать настолько разных дочерей как Миа и Рогнеда.

Дара и сама хотела бы это знать. Похоже, ответ крылся в том, что Реду она не воспитывала и не испортила своим влиянием.

* * *

В клане ягуаров был объявлен траур. Орласы облачились в небесно-синие одежды, молча отдавая последнюю честь Рогнеде, чья сущность пробудилась от слияния кровей с их наследным айше.

На амори Муар было страшно смотреть. Она постарела разом на несколько десятков циклов. Молчаливая и печальная она отказалась проводить церемонию прощания по внучке. Единственным, кто поддержал эту идею, был Беримир. Тот вообще напоминал лишь тень самого себя прежнего. У них состоялся личный разговор с амори, после которого Муар и нарушила все подобающие в таком случае традиции и обычаи.

По прошествии недели с возвращения отряда из пустошей Орласы снова предприняли попытку разведать обстановку в родном гнезде. Горы уснули. Предстоял длительный этап восстановления гнезда. Перво-наперво в горы отправились орлы с шептунами ягуаров. Необходимо было найти и расчистить путь к тотему аэров. Всё это происходило с позволения амори, но никак не отражалось на обстановке в клане. Жизнь притихла на террасах ягуаров.

Муар делала то, что ненавидела больше всего в жизни. Она ждала. Чувство беспомощности порой накрывало с головой, сбивало с ног и топило в обыденности. Все вокруг смирились. Орласы носили траур. Аспиды вернулись домой. Это был единственный раз, когда Верховная позволила себе чувства на людях. Одинокая слезинка в память о правнучке и несостоявшейся амори клана аспид.

И только Беримир, как и Муар, ждал. Именно он убил последние надежды ягуаров и возродил их вновь. Ирбис честно рассказал амори про зов у Проклятых гор. Рогнеда даже здесь оказалась верна самой себе. Свобода в обмен на жизнь ей оказалась не нужна.

Муар разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, её обуревал ужас от того, что Реда находилась совершенно одна посреди пустошей. С другой стороны, жила надежда, что девочка выберется. Она же уже сотворила чудо несколько раз. Почему бы не сотворить его снова?

Дни шли за днями, ничего не менялось. Муар периодически встречалась с Беримиром у вольера Хаки. Скут всё больше лежал, не реагируя на посетителей. Его горестные вздохи не внушали оптимизма. Он ждал хозяйку, друга. Они все ждали. Со стороны выглядело, будто Муар повредилась умом от горя, но это было не так. Муар верила. Верила истово, как никогда в своей жизни. Не могла так быстро оборваться нить жизни Реды. Только не её.

* * *

Во мне что-то сломалось. Ночь, проведённая напротив Беримира, изменила что-то глубоко внутри. Мне показалось, что он понял, почему прекратился зов. Понял, но не смог принять. Именно поэтому всю ночь просидел перед пеленой, вглядываясь в темноту и в себя. Наутро орлы забрали ирбиса, а меня увёл Агри. Я плохо помню, что он мне говорил, заворачивая в тёплый плащ как в одеяло и усаживая на ящера. Лишь одна фраза осталась в воспоминаниях:

— Я дам вам время.

Танагр не отступился от слова. Сутками я находилась рядом с тотемом, встречала рассветы и провожала закаты. Пришлось поставить палатку, которая скрывала бы меня от любопытных взглядов горожан. По общеизвестной легенде я молилась, денно и нощно взывая к их почитаемой святой Тане.

ЯГУ меня не беспокоила, полностью погрузившись в процесс взаимодействия с тотемом изумрудных танагров. Спустя неделю в сознание ворвался полный негодования голос:

— Всё происходящее здесь противоречит логике. Так не может быть, просто потому что не может!

Я сидела на лавке, прислонившись спиной к тотему. Мне было стыдно за проявленное малодушие, ведь я фактически переложила свою проблему на ЯГУ и ждала решения. При её скорости обработки данных и просчёте вероятностей предполагался скорый результат. Тем страннее и страшнее было слышать такие слова.

— Что не так? В чём загвоздка? — вынырнула я из собственных размышлений. Иногда в диалоге удавалось посмотреть на проблему под другим углом, и решение находилось в совершенно неожиданной плоскости.

— Да во всём загвоздка! Тотем — это сложная самовосстанавливающаяся структура энергетического типа. Другими словами, он живёт и функционирует от энергии представителей рода. Одни рождаются, другие умирают. Вечный круг и закон сохранения энергии. Живые подпитывают, мёртвые восстанавливаются и уходят на перерождение в новом жизненном цикле. А тотем танагров сейчас работает на минимальной мощности, фактически поддерживая только этот изуверский купол.

— То есть, ты хочешь сказать, что изначально было заложено конечное количество членов одного рода с определённой ипостасью? — я пребывала в некотором замешательстве. — И они же поддерживают нормальное функционирование тотема?

— И да, и нет! — устало вздохнула ЯГУ. — В тотеме заложена возможность увеличения стартового количества энергетических структур, передаваемых носителям рода, но вот условия выполнения неизвестны. Либо я не имею доступа к подобного рода информации. А насчёт поддержки функционирования — всё верно. Вспомни количество снежных барсов и чароитовых медведей в твоём мире. Их количество меньше, чем здесь, поэтому и лечение в озере срабатывало далеко не всегда. Энергия не успевала накапливаться. Хотя само озеро и было тем самым регенерационным модулем.

— Здесь такая же ситуация?

— Нет, здесь отток энергии больше, чем приток. Купол сжирает всё подчистую. У танагров нет регенерационного модуля и вообще ничего нет, кроме этого творения предыдущего Оператора и какой-то специфический эмоции, проецируемой во вне.

— Ты говорила, что это смесь купола и пелены. В чём разница?

Кажется, ЯГУ зависла от моего вопроса.

— Можно, я покажу? — прозвучало озадачено.

— Давай.

Перед глазами предстала уменьшенная копия рельефа пустошей. Территория клана изумрудных танагров была схематически заштрихована. Поверх неё мерцала непропорциональная клякса, накрывающая кусок горной гряды и захватывающая часть степей вдоль реки.

Я усилием мысли крутила трёхмерное изображение, ничего не понимая. Рядом возникла миниатюрная копия карты, но вся заштрихованная территория была помещена внутри сферы, сверкающей белым светом.

— Вот это купол, какой он должен был быть, — отозвалась ЯГУ. — Купол — протокол экстренной активации для предотвращения полного уничтожения вида. Землетрясения, извержения вулканов, цунами, падения метеоритов — это всё зона ответственности купола. Он сохраняет территорию внутри, пропуская исключительно полезные явления. Срок его существования не ограничен. Пока есть хотя бы один представитель рода, купол будет работать. Потребление энергии при этом минимальное. Но он легко деактивируется, как только все показатели за пределами купола становятся приемлемыми для жизни.

«Ничего себе, протокол спасения для вида! Да наши хранилища Судного дня завистливо курят в сторонке по сравнению с такой технологией».

Рядом с двумя картинками появилась ещё одна, точная копия предыдущей, но теперь клановые земли были помещены не в сферу, а под мерцающий полог. Мне его цвет напомнил переливы морской волны на солнце. Завораживающе красиво.

Тем временем ЯГУ продолжала объяснять:

— А вот это полог. Протокол для активации — кратковременные социальные катаклизмы. Энергии он жрёт немерено за счёт визуального маскировочного поля и активного психофизического воздействия на всё живое. Другими словами, если на клан напали, то можно повесить такой полог, закрыть вход и выход для всех находящихся под воздействием и отпугнуть любых нападавших. Зачистка на своей территории не займёт много времени, можно восстановиться и с новыми силами вести боевые действия. Срок действия — от нескольких дней до нескольких циклов.

— ЯГУ, ты понимаешь, что только что подсказала идеальный выход на случай военных действий против ягуаров? — я чуть ли не в ладоши захлопала от открывающихся перспектив. Это же можно спрятаться как бункере и периодически снимать полог, дабы всем желающим надирать задницы.

— Таким уровнем управления обладает лишь Оператор. Никто другой не сможет запустить и отменить данные протоколы. Если ты уйдёшь в процессе, то они окажутся заперты, как сейчас танагры.

Мой энтузиазм немного поубавился.

— И здесь мы переходим к нашей основной проблеме, — на первый план снова вышла сферическая клякса с мерцающим полем. — Вот это — дикая смесь двух протоколов, пропускающая внутрь всё полезное, и отпугивающая активным психофизическим воздействием всё живое. Оно жрёт энергию как полог, но держится как купол. Оно ждёт деактивации от Оператора, но я не нахожу хоть каких-то лазеек для отмены. Любые мои запросы остаются без ответа.

— Значит, будем искать вместе. В конце концов, Тана была человеком, попавшим в экстремальные условия. Мозг там мог начисто отключиться вместе с Ядром, перейдя на интуитивное управление на эмоциях. А в состоянии аффекта люди способны на невозможное.

А дальше мы искали зацепки. ЯГУ мучила тотем, который отзывался в лучшем случае на один из пяти запросов, а я работала с населением. Вспомнила все принципы работы «в поле» из журналистики, ведь папины методы разговорить языка здесь не применить, к сожалению. Информационные пытки айше Агри длились два дня. За это время он пересказал всё, что было известно из легенд и сказок о Тане. Моё рвение в изучении истории танагров не осталось незамеченным и было встречено благосклонным содействием. Айше даже принёс несколько рукописных книг о житие святой из личной библиотеки. Следующие два дня я разбиралась в хитросплетениях словоблудия местных биографов и современников.

Вот тут я знатно удивилась. Это ведь у них при наличии второй ипостаси медленно, но верно образовывалась монотеистическая религия, на подобии земного христианства. Только здесь спасительницей выступала та самая Видящая Тана. О духах предков здесь практически не вспоминали, ведь не было реальных проявлений силы тотема, а «чудо» Таны танагры могли наблюдать ежедневно.

Всё описанное в рукописях было настолько далеко от увиденного мной при первом контакте с тотемом, что книги я отложила в сторону, как бесполезный хлам. Дальше я попросила айше найти книги с детскими сказками, если таковые имелись. Моя просьба вызвала недоумение и удивление. Книг не оказалось, зато на следующее утро мне привели седую женщину почтенного возраста, которая оказалась местной сказительницей.

Вот она и рассказывала мне следующие три дня все когда-либо услышанные сказки. Чего там только не было! И монстры, и принцессы, и зверолюди, они же двуипостасные. Наконец-то хотя бы где-то я нашла след памяти предков. Правду говорили этнографы, что память народа живет в фольклоре. Нужно только уметь слушать. И я слушала. Через три дня сказительница выдохлась. Предстояло проанализировать и сопоставить всю полученную информацию.

Глава 29

Муар наблюдала, как Дара гоняет дочерей на полигоне. Ума выполняла всё старательно, то и дело косясь на террасы, где выискивала взглядом Беримира. Девочка безнадёжно влюбилась в наследника снежных барсов, но тот не обращал на неё никакого внимания. Муар и все вокруг понимали почему, но Ума не хотела принимать неудобную правду, надеясь, что барсу достаточно будет её внешнего сходства с Рогнедой и покорности, а остальное стерпится.

Совсем другая ситуация была с Мией. Та не хотела признавать, что её авторитет наследной айше в клане рассыпался в прах. Во всех своих бедах Мия винила Рогнеду, старательно не замечая, что самостоятельно роет пропасть между собой и ягуарами. Слишком велик был контраст между поведением двух сестёр. На удивление, Дара в этой ситуации повела себя так, как и подобало матери и старшей айше. Она методично выбивала дурь из головы дочери. Причём умудрялась проделывать это столь виртуозно, что это не выглядело показательной поркой, а было жёсткой системой тренировок.

Вот и сейчас брань и проклятия разносились над площадкой. Несдержанность языка дочери мать компенсировала плетью. И, судя по тому, что свист над полигоном не прекращался, упрямство двух кошек было примерно равным. Стоило признать, что поездка к аспидам дала немного неожиданный результат. Стремясь воспитать младших айше, Муар получила на выходе более вменяемую старшую.

Амори отвлеклась от тренировки, всматриваясь в небо. Сегодня Беримир должен был вернуться из очередной вылазки в пустоши. Вот уже месяц снежный барс вместе с пятёркой Уруи на добровольных началах летают по ту сторону гор. По общеизвестной версии следят за изменением размера огромной расщелины, разделившей пустоши на две неравные части. Трещину в земле обнаружили, возвращаясь из первого поиска Реды. Тогда особого значения ей не придали. Рельеф пустошей непостоянен, как ветра над океаном.

Вот только Беримир не смог смириться с решением Рогнеды и упрямо раз за разом возвращался к Проклятым горам в надежде услышать зов вновь или прийти на помощь айше, когда она выберется из ловушки. Возвращаясь из очередной такой вылазки, снежный барс заметил, что расщелина увеличилась в размерах, а края её расступались всё шире.

Теперь пятёрка Уруи попеременно отправлялась с Беримиром на обследование пустошей, упрямо умалчивая, что они регулярно летают ещё и к Проклятым горам.

Беримир появился как всегда в последнее время с серым лицом и потухшим взглядом. Его вид без слов говорил, что поиск не дал результатов. Но ирбис не ушёл к себе в гостевые покои освежиться, а прямиком направлялся к Муар.

— У нас проблема.

— У нас их с достатком, — устало отозвалась амори ягуаров. — Ты о какой именно сейчас?

— Расщелина растёт и углубляется, — ирбис устало потёр красные глаза. — Пустоши лихорадит. По ту сторону гор тряска не прекращается. Уруи утверждает, что их гнездо лихорадило так же, прежде чем горы проснулись.

— Горы всегда были непреодолимым препятствием, и сейчас не должны подвести, — Муар упрямо вздёрнула подбородок в напускной храбрости, которой отнюдь не чувствовала.

— Амори, не мне вас учить, — со вздохом продолжал ирбис, — но в прошлый раз именно заблаговременная подготовка помогла спасти Орласов…

Амори Муар отсутствующим взглядом скользнула по племяннице и внучкам. Она как наяву увидела плавные движения Рогнеды, уходящей с траектории плети. Внучка танцевала кошачьей походкой, едва касаясь песка, и…мираж пропал. Амори даже тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Полечу с вами завтра, оценю угрозу своими глазами.

Беримир кивнул, удовлетворённый ответом, и отправился к себе смывать дорожную пыль. Муар заметила, как Ума провела разочарованным взглядом бесстрастного ирбиса и вернулась к тренировке. Угораздило же…

* * *

Вечером Маруку стало хуже. Он впал в беспамятство. Хрупкое едва не рассыпающееся тело амори ягуаров перенесли к тотему. Эта была крайняя мера, которая только отдаляла печальный конец, но Муар просто не могла поступить иначе. Один за одним самые дорогие люди исчезали из её жизни. Потеряв Рогнеду, Муар всеми силами удерживала брата на грани жизни.

Вглядываясь в такое родное лицо, Муар плакала, как маленькая девочка. Всё не так, не так! Все их мечты о большой дружной семье, которая будет стоять друг за друга горой, пошли прахом… Рогнеда напомнила про самые большие ценности, привитые отцом в детстве. Они не смогли привить эти ценности своим детям.

Амори почувствовала крепкие объятия. Цепляясь как утопающий за соломинку, Дара беззвучно глотала слёзы.

— Я не помню мамы, но помню твои сказки… Большая семья, крепкий род, всегда стоящий горой за спиной. И где это всё?

— Теперь это ты! — амори обняла племянницу в ответ. — Это всегда была ты. Прости, что так вышло. Я… — амори вздрогнула и опустила голову, — сама знаешь… Марук… поставил любовь к твоей матери выше интересов рода, тем самым переложив всю ответственность на тебя.

— Я старалась, — Дара всхлипнула. — Я всё делала, как учили! Была верной женой, устраняла врагов, рожала сильных наследников… но этого оказалось мало. Я сама себя загнала в ловушку.

— Ты была юна и неопытна, — печально вздохнула Муар, — как и я когда-то. Мы надеялись, что волчья верность убережёт тебя от боли.

— А теперь род вымирает, а я связана с этим… клятвой, — Дара сжала кулаки в бессильной злости. — Кобель!

Муар молчала. Почти шестнадцать циклов прошло, а злость племянницы так и не утихла. Не помогло даже уничтожение соперницы. Не прошло, не отболело. Да и лучше ли она сама? До сих пор не выносит запах моря, а ведь прошло больше ста циклов с момента разрыва с Кракеном. Щёки Дары раскраснелись, она возмущённо сопела.

— Живёт там в своё удовольствие, собрал, наверное, себе стаю лесных сук! — от неконтролируемых эмоций на пальцах Дары вытянулись кошачьи когти.

— Ни единого щенка за это время не было, — как бы невзначай Муар обронила информацию, которую собирала с особой тщательностью. Кобель, не кобель, а любимый мужчина племянницы. Приходилось присматривать.

— Ни единого… — эхом отозвалась Дара. В голосе сквозило недоверие. — Ещё скажи, что на сук не прыгал.

— Прыгал, не без этого, — меланхолично отозвалась амори, — ну так и ты тоже не сильно-то воздерживалась. Но ту часть клятвы, где обещали дать продолжение только совместной крови, вы всё же сдержали.

Дара глубоко задумалась. Да и сама Муар вдруг поняла одну простую вещь. Мир, который они знали, перестаёт существовать. Горы просыпаются, океан отравляет, земля расходится под ногами, слёзы небес застывают. Сколько ещё у них осталось времени, не знал никто: цикл или сто циклов, а может, один день. Гордой амори вдруг захотелось простого счастья. Обнимая племянницу, Муар крепко сжимала в ладони подарок Ориса Кракена.

* * *

Плеть просвистела рядом с лицом, выводя меня из задумчивости. Вести диалог с ЯГУ, строить проекции с помощью тотема и реагировать на внешние раздражители одновременно выходило плохо. Поэтому следующий удар я практически пропустила, лишь на интуитивном уровне уходя влево. Длинное платье подвело, и я запуталась в подоле, рухнув на землю вместо того, чтобы вскочить с лавки.

— О, а пташка-то — не моль заторможенная! — расхохотался надо мной какой-то сопляк чуть старше Рогнеды по возрасту. Ещё и попытался меня толкнуть носком сапога. Рядом снова щёлкнула плеть, выводя меня из себя. Да какого чёрта⁈ Где эти хвалёные телохранители? Сквозь приоткрытый полог палатки я увидела, как двух охранников связала боем толпа малолеток. Было их чуть больше десятка. Может, по одному они и не были опасны, но расклад по пять на одного играл в их пользу.

Ах, вы, сучата!

А безусый юнец уже задирал мне подол платья плетью, отвешивая язвительные комментарии:

— Такой чернушки у меня ещё не было! — плеть прошлась по внутренней поверхности бедра, вызывая у меня физическое отвращение. — Пока Танагр играется в благородного, Кетцы всегда берут то, что хотят!

Сопляк уже склонялся к земле, выбирая, с какой стороны ко мне пристроиться, и явно не ожидал, что я схвачу его за руку, упрусь стопой в живот и перекину через себя, используя инерцию от его падения.

«Спасибо, папа!» — мысленно поблагодарила отца за тренировки, вскакивая и добивая ударами ног малолетнего маньяка. Первый удар пришёлся по причинному месту, вызывая дикий визг.

— Ах, тебе больно⁈ — следующий удар нанесла уже по лицу, чтобы вырубить или хотя бы дезориентировать. Мягкая обувь не позволила первого, но успешно справилась со вторым. Ещё и губу рассекла. — А девочку пятнадцати циклов снасильничать смелый? — кричала я, добавляя ещё один удар носком в солнечное сплетение.

На улице послышалась какая-то возня, ещё не хватало, чтобы его дружки присоединились. Схватив плеть, обернула её вокруг шеи предводителя местной оппозиции. Вот что мы с ЯГУ совершенно выпустили из виду. После нападения под купол должны были попасть не только танагры, но и кетцы. Вот их потомки ко мне и пожаловали, предъявить права на свежую кровь. Будет им кровь!

Затянув плеть на манер удавки, я шипела кетцу в ухо не хуже аспиды:

— Если хочешь жить, повторяй за мной! Я!

— Я… — прохрипел спустя полминуты посиневшими губами придушенный аэр, отчаянно сопротивляясь. Но я держала плеть крепко, упираясь ему между лопаток для противовеса.

— От лица клана Кетцев… — придумывала я клятву на ходу.

— От лица кх-лана Кх-етцев, — хрипел мой пленник.

— Клянусь свято соблюдать…

— Кх-лянусь сфято соблюдхать…

— Вечный мир с кланом изумрудных танагров!

Последние слова кетц практически выплюнул, но я продолжила:

— Клянусь защищать народы кетцев и танагров, исполняя свой мужской долг во имя неба, земли и морских глубин!

У кетца глаза на лоб полезли то ли от формулировки, то ли от нехватки воздуха, но он просипел за мной слова клятвы до конца.

Едва последние слова были сказаны, как тотем танагров налился изумрудным светом и ударил лучом в небо. Послышался звон разбитого стекла, и стало удивительно тихо. Я отпустила плеть, пятясь на выход их палатки, когда услышала озадаченный голос ЯГУ:

— Купол спал.

На улице малолетки смотрели на моих охранников со смесью ужаса и покаяния. Чуть ли не помимо своей воли они поднимали с земли противников, очищали им одежду и интересовались самочувствием. Оторопь от происходящего взяла и бывших жертв, настолько резко изменилось поведение шайки малолетних подонков.

Я же тем временем стала осознавать размер неприятностей ожидающий танагров прямо сейчас.

— Слушать меня внимательно! — рявкнула на дюжину мужиков перед собой. Те аж во фронт вытянулись. — Два раза повторять времени нет. Ты! — ткнула пальцем на одного из телохранителей, — Айше Агри сюда, быстро! Вопрос жизни и смерти! Выполнять! — рыкнула на эмоциях, когда воин засомневался. — Теперь вы! — злобно зыркнула на кетцев, — нападение вам никто не простил, но сейчас… Все освоили оборот?

— Ты… — просипел мой несостоявшийся маньяк, выбираясь из палатки. — Ты — тварь! Как ты смеешь⁈

— На одиннадцать часов! Воздух! Птеры! — взорвалась криками ЯГУ.

— Заткнись и смотри сюда! — я повернула его лицо за подбородок на тройку птеров быстро приближающихся с воздуха. — Привыкли к безопасной сытой жизни, где баб по первому требованию получали? А она закончилась! — рявкнула ему в ухо, отчего тот даже дёрнулся. — Кто способен на оборот, самое время применить ту тактику, которую вы отрабатывали на моей охране. Пятеро на одного должны осилить.

У подростков зрачки расширились от ужаса.

— Бежать не советую, — прошипела я. — Он только что клялся, что вы танагров будете защищать как самих себя.

До всех медленно стал доходить смысл произошедшего.

По дороге из города через мост нёсся ящер с всадником в чёрном плаще. Грузный мужчина со шрамом, рассекающим левую половину лица от брови до подбородка, спрыгнул с ящера ещё до того, как зверюга успела затормозить.

— Ты что натворил, щенок⁉ — крик сопровождался ударом наотмашь по щеке предводителю нападавших. — Да нас за такое вырежут под корень и будут в своём праве!

— Простите, вы…? — обратила на себя внимание мужчины.

— Кемо Кетц, дядя этого придурка!

— Отлично, у нас проблема! — не стала дослушивать я, некультурно ткнув пальцем в небо на тройку птеров, уже радостно верещавших при виде добычи. — Спасайте! Вы же вроде бы большие и сильные кетцы!

Кемо побледнел на глазах, но взял себя в руки и стал раздавать приказы. Молодёжь, почувствовав привычное руководство, отбросила панику и споро выполняла все приказы Кемо. Меньше чем через минуту с моста в небо поднялась пятёрка ящеров, чём-то похожих на птеров, но серо-графитового цвета и с мелкими чешуйками. На концах крыльев были пальцы, способные схватить добычу и удерживать, пока мощный клюв не разорвет жертву. На голове у них красовался приличного размера костяной гребень кроваво-красного цвета. Ну, хоть отличать своих от чужих будет удобно.

Из города уже мчался айше Агри вместе с десятком верховых воинов.

— Что случилось, Рогнеда? — взгляд его прошёлся по моему телу с ног до головы, отслеживая, не ранена ли я. Я только отрицательно махнула головой на этот немой вопрос в глазах.

— Купол пал! Скоро сюда рванут все ближайшие твари пустошей. Срочно созывайте людей в город и запирайте ворота. Нужно организовать патрулирование неба отрядами кетцев, если у вас такие ещё остались.

На Агри смотреть было страшно. У него на глазах рушился привычный безопасный мир. Вот только нам было сильно некогда. Я пощелкала пальцами у лица айше.

— Требна! У вас должна быть требна! — Танагр смотрел на меня непонимающе. — Да твою же… Труба такая, которая всех призывает! — я начала раздражаться.

— В старых казармах было что-то такое, — тихо заикнулся один из телохранителей. Дядька был явно постарше айше раза этак в три. — Но оно не работает, мы пробовали по молодости подуть, не вышло.

— Веди! — я схватила Танагра за руку и побежала к ящеру.

В казармы мы въезжали спустя минут пять. В небе уже раздавались звуки воздушного боя. Визг и крики ящеров привлекли внимание горожан, и те высыпали на улицы.

О духи, ничего же не меняется! Только телефонов в руках не хватает для ведения репортажей.

Казармы представляли собой полуразрушенные каменные остовы с провалившейся крышей.

— Где? — торопила я охранника.

— У дальней стены, рожок торчал, — неуверенно пробормотал охранник.

Мы обшаривали стену в поисках зацепок, поднимая в воздух хлопья пыли и паутины. Есть. Нашла.

— Агри, сюда, быстрее!

Айше с потерянным видом не понимал, что от него хотят. Позаимствовав у охранника кинжал, я полоснула палец Танагру и прижала окровавленную ладонь к требне.

Рожок медленно наливался изумрудным светом.

— Труби два раза!

Танагр в нерешительности приложил губы к окровавленному рожку, чуть поморщившись от антисанитарии.

— Да давай уже, там люди гибнут!

Агри резко выдохнул, и воздух разрезал громогласный крик. У меня зазвенело в ушах. Если у ягуаров звук требны был глубокий, словно пароходный гудок, то у изумрудных танагров больше напоминал резкий крик доисторического ящера. От второго гудка у меня заболели уши. И только тут до меня дошло… Они же не знают обозначений.

Но как оказалось, этого не потребовалось.

Звук требны отпугнул птеров, которые успели изрядно потрепать молодых кетцев. Народ в панике прибывал к замку, ничего не понимая. Стоял неимоверный гвалт. С неба пикировали израненные защитники, на ходу оборачиваясь в людей.

К моему изумлению, раны на них не спешили затягиваться.

— Лекаря, позовите лекаря! — надрывались матери не своими от горя голосами, — они же умрут!

От айше Агри не было никакого толку. Он стоял в полной прострации. Найдя взглядом Кемо, махнула ему рукой, подзывая к себе. В царившем хаосе он показался мне наиболее вменяемым, возможно, в силу более старшего возраста.

— Кемо, всех по домам отправить, кто работал в поле — забрать за стену, чтоб не порвали твари. Ворота закрыть. — Кетц кивал головой, соглашаясь с моими распоряжениями. — Раненых и кого-то из кетцев, способных к обороту, к тотему. Мне потребуется помощь.

Кемо щурил целый глаз, пристально всматриваясь в моё лицо. Только сейчас я увидела, что вторая глазница у него зияет пустотой.

— Рогнеда, кто вы? — решился задать оборотень самый важный для него вопрос.

— Мой ответ зависит от того, насколько вы верите в существование прочих кланов с другими животными ипостасями, — я говорила тихо, но все стоящие вокруг невольно затихли, стараясь расслышать мои слова.

— Я — не танагр, как вы верно заметили, — осторожно заметил Кетц, — поэтому могу предположить, что существовал кто-то ещё…

— Не просто существовал, а продолжает жить. И это они вас считали исчезнувшими с лица земли из-за защитного купола, поставленного Таной около двух тысяч циклов назад.

— Кто же тогда вы?

— Айше клана ягуаров, урождённая княжна волчьего племени и младшая амори аспид, Рогнеда Ягер, — пафос наше всё. От обилия титулов у Кетца глаза полезли на лоб. — Но для вас важно другое. Я — Видящая, как и ваша святая Тана.

Вокруг стало так тихо, что слышен был отдалённый грохот, напоминающий далёкие раскаты грома.

Кажется, от моих слов у Кетца земля ушла из-под ног. Или не показалось. Следующий толчок стал ощутимей, его почувствовали все присутствующие.

— Кемо, время! — прозрачно намекнула на нашу основную проблему. — Помогите мне и танаграм, и тогда я вам обещаю, что и ваш клан возродится из небытия.

Глава 30

Я себя чувствовала Лениным на броневичке, возглавившим революцию. Только вместо броневичка был крылатый кетц Кемо, а вместо контрреволюционных сил весь клан изумрудных танагров. Так уж вышло, что в неразберихе, последовавшей за падением купола, огромные сильные кетцы оказались полезней маленьких танагров. Ящеры контролировали небо, прикрывали отход людей с полей, помогали с раненными, а вот танагры только раздували панику и качали права.

Правда, я и сама сболтнула лишнего про Видящую, что и послужило началом конца, так и не установившегося сотрудничества. Пока я уговаривала тотем подлечить пятёрку молодых израненных в битве с птерами кетцев, танагры на волне религиозного фанатизма собрались вокруг тотема лицезреть чудеса. Подлатанные тотемом кетцы вполне сошли за подтверждение моей избранности, и, до того казавшийся вполне адекватным, Агри Танагр вдруг заявил, что пора бы и обряд провести по обмене клятвами с будущей супругой и защитницей изумрудных Танагров. А после я должна была заново восстановить купол, дабы клан и дальше жил под защитой и благодатью своей Видящей. своей Правда, я и сама сболтнула лишнего про Видящую, что и послужило началом конца, так и не установившегося сотрудничества. Пока я уговаривала тотем подлечить пятёрку молодых израненных в битве с птерами кетцев, танагры на волне религиозного фанатизма собрались вокруг тотема лицезреть чудеса. Подлатанные тотемом кетцы вполне сошли за подтверждение моей избранности, и, до того казавшийся вполне адекватным, Агри Танагр вдруг заявил, что пора бы и обряд провести по обмене клятвами с будущей супругой и защитницей изумрудных Танагров. А после я должна была заново восстановить купол, дабы клан и дальше жил под защитой и благодатью своей Видящей.

У меня челюсть упала от такой наглости. Благо, Кемо соображал быстрее меня и выстроил между танаграми и мной полосу кетцев в обороте. Стояла я почти как мать драконов и пыталась объяснить, что Видящая ничья от слова совсем. Да только куда там. Религиозный фанатизм — очень удобное оправдание для перекладывания собственных проблем на чужие плечи. А на моих плечах и так уже места не было. ничья У меня челюсть упала от такой наглости. Благо, Кемо соображал быстрее меня и выстроил между танаграми и мной полосу кетцев в обороте. Стояла я почти как мать драконов и пыталась объяснить, что Видящая ничья от слова совсем. Да только куда там. Религиозный фанатизм — очень удобное оправдание для перекладывания собственных проблем на чужие плечи. А на моих плечах и так уже места не было.

Поэтому сейчас я улетала на спине Кемо в сторону бывших земель их клана. Нас сопровождал десяток кетцев, ещё десяток остался защищать небо над танаграми. Вот нравился мне этот Кемо. Молодец мужик, и обо мне позаботился, и о танаграх не забыл. Клятвы на тотеме — не та мелочь, которую можно было упускать из внимания.

Пролетая вдоль горной гряды, я видела вьющихся в небе птеров. Те парами и тройками кружили над каким-то провалом и даже не совались в нашу сторону, что меня бесконечно радовало, ибо летела я без седла и страховки и воздушный бой вряд ли пережила бы.

Летели мы медленно, приходилось корректировать направление в соответствии с указаниями ЯГУ, которая прокладывала маршрут, основываясь на единожды виденной в миниатюре карте в кабинете амори Марука. Я же тихо молилась всем сверхъестественным сущностям, чтобы клятва кетцев не только разрушила купол, но и послужила сигналом к возвращению тотема кетцев из небытия. У медведей же обелиск появился в доступе, стоило Беарам вернуться на путь сотрудничества и взаимовыручки с ирбисами.

Нам фантастически повезло и не повезло одновременно. Тотем сверкал антрацитово-чёрным шпилем на вершине скалы, а рядом с ним вилась пара взрослых птеров над своим гнездом. С высоты было видно, что птенцы ещё слишком маленькие, чтобы встать на крыло.

Сомнений не было, детёнышей родители будут защищать до последнего вздоха. Мы оказались в ситуации, когда видит око, да зуб неймёт. Бойня никому не была нужна, но и выбора у нас не было. Горы потряхивало. Каменные валуны то и дело срывались с вершины, что не добавляло спокойствия и без того нервным птерам. Приземлившись на противоположном от гнезда и тотема краю площадки, мы обсуждали в Кемо варианты действий. Мы казались маленькими букашками по сравнению с птерами и кетцами в обороте.

— Какие варианты? — спросила у более старшего и рассудительного товарища.

— Придётся убивать, — с сожалением ответил лидер кетцев, отведя глаза в сторону. — Никогда бы не думал, что мне придётся обагрить руки детской кровью.

— А если просто пройти под прикрытием ваших парней? — предложила бредовый в своей доброте вариант. — Если не провоцировать, они нападут?

— Да откуда же я знаю, мы таких тварей только через купол видели издали. Воевать не приходилось, — честно признался Кемо. — Могу спрогнозировать, что даже толпой на пару мы не обойдёмся без потерь. Прыткие твари.

Пока мы болтали, со стороны гнезда послышался громкий крик всполошившихся птеров, и вскоре мы поняли его причину. Смешно шлепая лапами по камню, в нашу сторону топал маленький птер. Непоседа ростом доходил мне по грудь. Непропорционально большая для тела голова клонилась к земле, отчего постоянно казалось, что он клюёт носом. Тоненькие кожистые крылья просвечивали на свету. Сам детёныш тихо курлыкал, поглядывая на меня то одним, то другим глазом.

Родители ярились, кричали, но опасались приближаться к нам.

— Разойдитесь по сторонам, — не повышая голоса, чтобы не испугать птенца, попросила кетцев. — Кемо, идёшь за мной в нескольких шагах и не вмешиваешься.

Кетцы разошлись по краям площадки, дабы не нервировать родителей. Я же вышла навстречу детёнышу. Остановились мы где-то посредине площадки в метре друг от друга. Малыш наклонил голову вправо и рассматривал меня, чуть приподняв и расправив одно крыло. Я в точности повторила его позу, надеясь, что это не признак агрессии.

Когда-то давно на море мне приходилось наблюдать общение двух маленьких детей, которые ещё не умели разговаривать. Так вот общались они пантомимой, повторяя движения друг друга, и вроде бы остались вполне довольны друг другом. Я сейчас надеялась провернуть нечто подобное.

Маленький птер распрямил второе крыло и приподнял одну лапку, продолжая меня рассматривать. Я плавно выпрямила руку и чуть согнула ногу в колене, приподняв над землёй, чем отзеркалила позу моего визави.

Малыш курлыкнул и перенёс вес тела на другую лапку, смешно махнув крыльями. Взлететь у него, ожидаемо, не получилось. Я тоже перепрыгнула с одной ноги на другую, махнув двумя руками, словно крыльями. Мой результат ничем не отличался от его, и птенец как будто рассмеялся. Именно это мне почему-то напомнили короткие вскрики детёныша. Я уловила периферийным зрением, что родители птера немного успокоились и даже перестали угрожающе бить крыльями в воздухе. Я решила попробовать перенять инициативу, сделав небольшой шаг боком к тотему и взмахнув руками. Птенец хихикнул и повторил мои действия. Игра началась.

К тотему мы пробирались добрых полчаса. А всё потому, что идти только в одну сторону птенцу быстро надоедало, и мы начинали кружить по площадке, повторяя друг за другом разные движения и реагируя смехом на особо удачные па.

Птеры к тому моменту успокоились, ухаживая за остальными птенцами, но зорко поглядывая в нашу сторону в ожидании, когда их дитятко наиграется, и игрушку можно будет схарчить без зазрения совести.

Кемо с нами не скакал по скале, уверенно держась чуть в стороне и постепенно смещаясь всё ближе к тотему. Его задачей было напитать тотем собственной кровью, и он с ней справился. Пока я танцевала с птенцом, Кемо осторожно подобрался к обелиску и, усевшись с противоположной стороны от гнезда, пустил себе кровь. Птеры заволновались, учуяв столь аппетитный запах, и мне пришлось скакать по скале активней, дабы отвлечь их внимание от Кемо. Через час, уставшая и мокрая от птичьих плясок, я услышала за спиной:

— Клан Кетцев в неоплатном долгу у айше Рогнеды Ягер, урожденной княжны волчьего племени и младшей амори аспид. От лица всего клана я, Кемо Кетц, клянусь во всём помогать тебе и защищать, выполняя свой долг. Во имя неба, земли и морских глубин!

Обелиск полыхнул серебристой вспышкой, и птеры снова заволновались. Я уже собиралась осторожно ретироваться с танцпола, как птенец осторожно погладил меня крылом по плечу, что-то грустно курлыкнув.

— Мне пора, мой хороший, — я аккуратно погладила малыша по крылу в ответ. — Спасибо тебе! Ты нас очень выручил! — говорила искренне, не кривя душой. — Надеюсь, к тому моменту, когда мы вернёмся, вы уже подрастёте и сможете улететь отсюда.

Птенец посмотрел на меня очень серьёзно, совершенно осмысленным взглядом и кивнул. Исчезла напускная игривость и детская нелепость движений. У меня мороз прошел по коже от таких неожиданных перемен. Я ещё раз склонила голову, прощаясь, и начала отступать к кетцам. Ответом мне был мощный прощальный крик. Малыш посеменил обратно в гнездо.

* * *

На игры Триединства собирались представители всех ныне существующих кланов Мортены. Объединённая делегация ягуаров и орлов во главе с Муар и Ордуном въезжала в Триару, привлекая к себе всё больше внимания.

Аэры так и не сняли небесно-голубые одежды, молчаливо поддерживая скорбь ягуаров. Сами ягуары на предплечья левой руки надели повязки с красным крестом в память о младшей айше. Муар не препятствовала инициативе.

Их делегация молчаливым торосом разрезала галдящую наперебой толпу двуипостасных.

Муар с грустью вспоминала, как когда-то въезжала в Триару, молодой, беззаботной с бурлящей в крови силой. Она была участницей игр и даже побила Ориса Кракена в финале, став сильнейшим бойцом в Мортене. Соперничество на арене переросло в бурный роман и чуть не закончилось браком. Свою победу Орис всё же одержал, но уже позже и в другом месте.

Муар усилием воли отогнала воспоминания, непроизвольно выискивая синие одежды Кракенов на трибунах. Тех пока не было. Треть мест на арене, закреплённая за океанидами, пустовала.

В играх могли участвовать как по одиночке, так и командами. Были даже прецеденты, когда выставлялись смешанные команды от разных кланов. Игры Триединства оставались ежегодным соревнованием, где оборотни могли показать свою удаль и привлечь внимание перспективных партнёров.

Сейчас же молодёжь всех кланов галдела в предвкушении, вспоминая прошлогодние соревнования и пытаясь предугадать испытания, которые им приготовят в этом году. Беспечность, с которой молодость игнорировала надвигающиеся катаклизмы, была поразительна. С другой стороны, они жили здесь и сейчас, не задумываясь о будущем. Они жили без гнёта обязательств и последствий неверных решений.

Муар с тоской окинула взглядом пустующие секторы амфитеатра. Кланы исчезают. Террианцы пока держатся лучше других, но и у них есть потери. Стараниями ягуаров канул в небытие клан рысей. И пусть основной удар нанесли медведи, но добили их ягуары, уничтожив айше Ядвигу.

Муар вспомнился давний разговор с Ордуном, где друг предлагал просто и незамысловато убить айше Рейсов, но нет. Пантера внутри требовала отомстить жестоко. И вот к чему это привело. Месть свершилась, вот только удовлетворения как такового не было. Сработал древний закон справедливости, око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь. Отняв жизнь и право на перерождение у Ядвиги, Муар сейчас лишалась брата. Такая победа ей претила, но изменить что-либо уже было не в её силах.

На практически пустом секторе рысей одиноко сидело с десяток представителей клана. У основания высеченного в камне зверя-покровителя была занята одна из трёх ячеек. В темнице из медово-жёлтого янтаря томилось сознание Ядвиги Рейс. Это был первый и единственный раз, когда рысей удостоили такого наказания.

Амори ягуаров отвернулась, ей предстояло отправиться на Совет Триары. И в этот раз Муар нарушила все правила, взяв с собой Кеану, как представителя октеров. Пока в общине изгоев рождались двуипостасные, они тоже имели право знать о надвигающейся катастрофе. Сейчас октеры ютились рядом с ягуарами и орлами, выделяясь серыми одеждами. Молодые октеры рискнули принять участие в играх, чтобы доказать, что они ничем не хуже клановых бойцов. Инициатором выступил Корис, смелый мальчишка, едва переживший единение с арахнидом благодаря Рогнеде. Сейчас на его предплечье красовалась такая же повязка с красным крестом, как и на ягуарах.

Муар тяжело вздохнула. Как бы она хотела оказаться дома рядом с братом в его последние дни, вместо того, чтобы слушать вечные споры сынов и дочерей неба, земли и воды. А всё эти треклятые традиции, требующие присутствия амори и айше клана на играх.

Дара не отходила от дочерей, что-то втолковывая Мие. Та кривилась, но послушно повязывала на предплечье повязку с красным крестом. Всё верно. Айше всегда со своим кланом, даже если не разделяет их убеждения. Противопоставление — верный путь к смене правящего рода.

Периферийным зрением амори заметила мелькнувшую в толпе тёмно-синюю накидку. Кракены прибыли.

— Муар…

Хриплый и такой до боли знакомый голос она расслышала бы даже сквозь гром и молнии, не то что сквозь шум толпы. Медленно поворачиваясь, амори ягуаров ожидала увидеть высокого синеволосого красавца в расцвете сил, а увидела истощённого перебинтованного бледного скелета, с потухшим взглядом и сединой в волосах.

— Кракен?.. Что случилось?

— Океан умирает…

* * *

Решение лететь в Триару было спонтанным, но самым верным. У Танагров я гостила примерно месяц, а это означало, весь цвет Мортены сейчас на каких-то там играх Единства. Раз уж всё равно собирались заявлять обо мне, то почему бы разом не воскресить ещё два клана аэров.

Инициатива была принята на ура. Танагры хоть и продолжали дуться, что такая завидная невеста ушла из-под носа, но признали целесообразность визита на всеобщий сабантуй. Перспектива обновить кровь с другими кланами их воодушевила. Да и если говорить по чести, выбора у них не было. Мне нужно было в Триару, Кетцы после обретения тотема согласились меня сопроводить, а Танаграм, если они хотели и дальше иметь защищённое от птеров небо, пришлось согласиться на все условия. Уж лучше лететь под защитой кетцев, чем пытаться самим пересечь пустоши.

Я кстати на правах Видящей поинтересовалась, у скольких танагров остались способности правящей семьи. Очень уж интересно смотрелись родовые техники изумрудного пламени, которыми давным-давно отбивался амори клана от нападавших. Носителей родовой силы насчитывалось под два десятка, но наиболее одарённым был даже не айше Агри, а его младшая сестра. Девочке едва исполнилось десять, а она уже жонглировала изумрудными фаерболами и с лёгкостью плавила камень. Вот этого ребёнка я и потребовала взять с собой, помня, что тотем выбирает амори по силе и способностям, а не по старшинству рождения или полу. Сам Агри смог создать лишь один огненный шар и продержать его минут пять, потом техника исчезала с громким хлопком.

Девочку, по традиции, звали Таной, и теперь эта красотка с волосами салатового цвета восторженно крутила головой во все стороны и щебетала о жизни в клане.

Летели мы долго. Маленькая айше, наконец, выдохлась и даже, кажется, задремала. Я придерживала девочку, прижимая к своему телу. Подобие седла у нас было единственным, так что выбирать не приходилось.

Только до границы с клановыми землями ягуаров были почти сутки пути. Десяток кетцев и ещё два десятка танагров выглядели как воздушная флотилия с громоздкими и смертоносными авиалинкорами и роем истребителей, вьющихся вокруг.

Такой строй здорово облегчал путь, ведь птеры нас облетали десятой дорогой.

Я с интересом рассматривала пустоши, ведь свой путь к Танаграм просто не запомнила. Должна признаться, пустоши меня пугали. Сейчас под нами разверзлась бездна. Огромный провал разрезал рельеф степи, оголяя слои земли, камня и даже вкрапления незнакомых руд. Разноцветные слои геологического тортика хранили даже останки скелетов очень немаленьких монстров. Размерами скелетов впечатлились даже кетцы.

Следуя подсказкам ЯГУ, мы сменили направление движения, чуть забирая вправо для перелёта над горным хребтом. Я с тоской провожала взглядом земли ягуаров, сделав себе зарубку в памяти решить вопрос с проклятием рысей. У амори Марука оставалось не так много времени.

Земли аспид мы пролетали ночью. Я всматривалась вниз в поисках светящихся линий, что так поразили меня в прошлый раз. Вот только линии стали бледными, кое-где обрывались и уже не выглядели цельной паутиной.

В пустынях царила могильная тишина. Слух отдыхал после дня путешествия под грохот постоянных землетрясений. Меня не покидало ощущение, что этот мир катится в пропасть. Ещё сильнее оно усилилось, когда мы вылетели к морскому побережью.

Шёл третий день пути, кетцам необходим был отдых, они и так несли нас попеременно. Но аэры банально никогда не преодолевали такие расстояния. Поэтому решение отдохнуть на побережье было принято с воодушевлением. Картина, представшая нашим взорам, была невозможной для оборотней и чересчур знакомой для меня. Песок побережья покрылся полуразложившимися трупами обитателей морских глубин. Рыбы, черепахи, кальмары… Кого здесь только не было. Запах разложения тел смешался с запахом тухлых яиц. Сера? Серо-водород?

Что-то похожее могло вызвать подводное извержение вулкана с выбросом пепла и отравленных газов. И если честно, я подсознательно боялась сопоставлять увиденные факты.

Извержения вулканов, тектонические разломы и непрекращающиеся землетрясения наталкивались на мысль, что где-то очень серьёзно сдвинулись литосферные плиты, и, возможно, именно сейчас мы становились свидетелями раскола одного материка на несколько. А свидетели долго не живут.

Мы не стали задерживаться на побережье. Предстоял последний решительный рывок к Триаре.

* * *

Муар сорвалась с места, перемахнув ограждение арены. То, что там устроили альбы — было форменным избиением младенцев.

Если первые дни соревнований были посвящены прохождениям полосы препятствий по одиночке и в командах, то на второй день начались поединки.

Команда октеров неплохо показала себя на полосе за счёт чувства плеча и поддержки. Там, где оборотни проявляли эгоизм, октеры брали разумностью и эффективностью использования даже малых сил. Изгои держались в середине командного зачёта, что страшно разозлило некоторые кланы. Ещё бы, выбраковки вдруг оказались в чём-то лучше их, полноценных оборотней.

Муар коробило от чванливости и спеси, демонстрируемых альбами. Будто они по праву рождения были лучше, чем те же октеры второго поколения.

Сегодня стартовали бои один на один. Против Кориса-арахнида вышел боец альбов, и не абы какой, а их младший айше, с рождения тренированный клановыми бойцами. Мальчишка будто задался целью не просто победить, а унизить и раздавить честь и достоинство выбраковки.

В ход пошли и оскорбления, и хитрости, и даже откровенное хамство.

Стоило отдать должное Корису, он держался, изредка даже отвечал на удары, больше находясь в защите.

Момент, когда парня повалили и издевательски попытались накормить песком с арены, стал поворотным.

Корис обернулся. Вторая ипостась октера оказалась трёхметровым арахнидом с хитиновый панцирем и почти метровым жалом. Пока паук нежно пеленал своего противника в паутину, на арену рванул десяток альбов, желая наказать зарвавшегося изгоя.

Октеры сорвались со своих мест и тоже встали плечом к плечу с Корисом. Беда была в том, что ипостаси остальных октеров имели небольшие размеры и мало подходили для боя в обороте: птицы, ящеры, черепаха. Хищников среди них не было. Десяток белоснежных альбов с мощными клювами и пятиметровым размахом крыльев подняли вокруг октеров песчаный смерч, забивая глаза и дыхание. Ослеплённых, их вытаскивали поодиночке из строя и избивали. Альбы улюлюкали и свистели, унижая противников.

Подумав, что Рогнеда это точно не стала бы терпеть, Муар сорвалась с места. Её примеру последовала Кеана, и вот уже на арене плечом к плечу стояли чёрная пантера и горга цвета закатного пустынного солнца. Секунду спустя рядом приземлился белоснежный барс с пепельными разводами. Ирбис тоже не остался в стороне.

Напряжение нарастало. Стоило альбам дёрнуться в сторону октеров, как перед их клювами взорвались один за другим пять шаров изумрудного пламени. А следом раздался громогласный рёв десятка ящеров, спикировавших с неба.

— Смотрите! Это изумрудные танагры!

— Это Кетцы…

— Они же исчезли…

Шепотки нарастали, превращаясь во всеобщий гул. Недавнее противостояние отошло на второй план.

Стоило чуть улечься клубам песка посреди арены, как с самого крупного кетца спустились два всадника в чёрных накидках. Скинув капюшон с головы, смуглая девушка со смоляными косами и янтарными глазами произнесла:

— Триара, поприветствуй своих детей! Кланы Изумрудных танагров и Кетцев вернулись из небытия!

Глава 31

Ну что ж, появление вышло даже эффектней, чем предполагалось. Триару я представляла себе городом, столицей всех земель оборотней. А оказалось, что это огромнейшая арена, окружённая амфитеатром. Места разделялись на три равных сектора. Так кланы аэров возвышались над остальными, символизируя близость к небу. Они восседали на каменных скамьях, выщербленных в скале. Террианцы располагались на искусно взращенных ложах среди лиан и корней вековых деревьев, подтверждая родство с землёй. А океаниды восседали в ложах, похожих на огромные раковины моллюсков, сверкающих на солнце перламутром. Сектор народа воды уходил коралловыми столпами в океан.

Триара представляла собой воплощение единства народов земли, неба и воды.

Вид с высоты открывался просто потрясающий, засмотрелась не только я. Кетцы и танагры тоже были под впечатлением.

На скальном секторе амфитеатра восседало всего три из семи кланов аэров. Над пустыми скамьями Кетцев и Танагров возвышались искусно вырезанные статуи звериных побратимов.

Выглядело это так, словно звериные боги величественно и властно взирали на своих детей с недостижимых высот.

Пока мы любовались красотами и символичностью местной архитектуры, на арене начало твориться что-то неправильное. Сначала я с удивлением рассмотрела там арахнида… Единственный знакомый мне арахнид вряд ли мог оказаться на клановых состязаниях, но, судя по тому, как на арену рванули чёрная пантера, золотистая горга и белый ирбис, сомнения отпали.

Какого чёрта у них там происходит?

— Тана, солнышко, а сколько огненных шаров ты можешь запустить без вреда для здоровья? — поинтересовалась у девочки, наблюдая, как десять белоснежных птиц готовятся атаковать моих оборотней. моих — Тана, солнышко, а сколько огненных шаров ты можешь запустить без вреда для здоровья? — поинтересовалась у девочки, наблюдая, как десять белоснежных птиц готовятся атаковать моих оборотней.

— Пять, может быть, семь, — с сомнением произнесла младшая айше изумрудных танагров.

— А можешь их запустить прямо сейчас под ноги вон тем чайкам переросткам?

Девочка хихикнула и один за одним запустила вниз пять шаров, которые с громкими хлопками взорвались перед носом у аэров.

Кетцы с танаграми спикировали вниз и взметнули клубы песка в воздух при посадке. Земля под ногами покачнулась, словно по ней прошла волна, но обращать внимания на это было некогда.

Я с достоинством спустилась с Кемо и помогла сойти Тане. Откинув капюшон чёрного плаща, я пусть и пафосно, но возвестила о нашем прибытии:

— Триара, приветствуй своих детей! Кланы Изумрудных танагров и Кетцев вернулись из небытия!

Гул голосов стих. Было слышно, как муха пролетает над ареной. Оборотни ошалело взирали на представителей двух легендарных кланов, ну а я улыбалась семье. Муар сменила ипостась и, не стесняясь собственной наготы, крепко обняла меня.

— Я верила в тебя! И ждала! — её тихий голос дрожал и пробирал до мурашек. Я искренне ответила на объятия.

— Знал, что такая, как ты, нигде не пропадёт, — со смешком отреагировал на моё появление ирбис, — но что ты воскресишь два клана ради свободы, даже предположить не мог. — Вот только глаза у него были при этом странно печальные. — Извини, менять ипостась не буду. Мои объятия поставят нас в неудобное положение.

Я кивнула, оборачиваясь на выкрики собственного имени. Орласы на трибунах били себя в грудь, скандируя:

— Рог-не-да! Рог-не-да! Рог-не-да!

Аспиды и ягуары подхватили их клич, а все остальные кланы не понимали, что происходит. Да я и сама, если быть честной, не ожидала такой бурной реакции. Земля под ногами всё ощутимей вздрагивала от топота скандирующей толпы. Я чувствовала себя рок-звездой на стадионе перед концертом. И, к сожалению, «концерт» не заставил себя ждать.

— Что-то не так! — ЯГУ настороженно перекрикивала толпу, пытаясь достучаться до меня.

— Что?

— Не знаю! Твоё тело чувствует опасность сквозь эйфорию! — рявкнула ЯГУ на взводе. — У тебя волосы на затылке шевелятся!

Я начала озираться по сторонам, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Мой растерянный вид не укрылся от Муар и Беримира.

— Что? — прозвучало одновременно от них.

А я, наконец, зацепилась взглядом за одну деталь, которая означала, что очень скоро мы все умрём. Вода из-под сектора океанидов отступала. Океан собирал силы перед своим убийственным ударом.

— Беримир, прошу, делай всё, что я скажу. И, возможно, вы выживете, — даже мысленно мой голос сковало от страха. Черт, сколько же у меня времени… Я не знала. Минута? Две? — Быстро возьми под контроль всех амори кланов, они должны смешать свою кровь с моей. Могут хоть как бабочку меня распять, но одновременно. От ирбисов я прошу тебя…

— У рысей нет амори, — в замешательстве проговорил барс.

— Бери любого, — на автомате ответила, тут же обращаясь к ЯГУ, — нам придётся ставить купол, но не простой. Попробуем объединить все протоколы спасения над кланами в единую сеть через смешивание крови и одновременную активацию тотемов.

— Ты же не выживешь… — тихо ответила моя помощница. — Это ручная настройка протоколов. Активатор — смерть.

— Я не выживу, но выживет Рогнеда, — отмахнулась от собственной смерти, как от досадного пустяка. — Пора вернуть айше её жизнь. Ну а мы, если повезёт, вернёмся домой.

Я старалась говорить легко, но мне было страшно. Очень. Как никогда до этого. А песчинки времени всё ускользали сквозь пальцы.

— Я всё слышал, — прошептал ирбис потухшим голосом. — Кто же ты на самом деле?

— Да какая разница! — я пожала плечами. — Если это так важно, то сейчас открою сознание. Можешь скопировать память, но посмотришь позже. Расскажешь и покажешь всё Рогнеде, когда я уйду, — горло перехватил спазм, я изо всех сил старалась говорить уверенно, сдерживая слëзы. — Ничему не удивляйся. И… спасибо, что ты оказался таким, каким она тебя показывала.

Ирбиса мелко потряхивало от моих слов.

Я стояла посреди арены. Ко мне начали подходить амори кланов с пустыми лицами и ничего не выражающими взглядами. Под контролем барса они делали аккуратные надрезы на моём и своём теле и смешивали нашу кровь. Ирбис единственный выполнял всё действия осмысленно. Вдалеке послышался грохот, небо закрыли стаи птиц, летящих подальше от смертоносного океана.

Пришлось закрыть глаза, чтобы нырнуть в собственное подсознание. Я стояла на коленях посреди арены. Раны жглись, пылали огнём, разъедали тело и душу. От каждого амори ко мне тянулся поток силы. У кого-то он был тоньше, у кого-то толще, но стоило нити укрепиться, и рядом с амори появлялась его призрачная вторая ипостась.

Звери, птицы, земноводные, рыбы, моллюски, они все смотрели на меня печально и разумно, в отличие от подконтрольных Беримиру безучастных амори. Сам наследник снежных барсов смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Оператор запрашивает доступ к устройствам хранения и переноса ментальных баз данных родов по праву крови! — сквозь слёзы боли прокричала я.

— Доступ разрешён, — ягуары.

— Разрешён, — аспиды.

— Разрешён, — волки.

— Разрешён, — орлы.

— Разрешён, — изумрудные танагры.

Один за одним откликались тотемы всех ныне существующих кланов Мортены на мой зов.

— Ты уверена? — незнакомый голос пробился сквозь грохот приближающейся волны и крики паникующих оборотней.

Я оглянулась. Передо мной стояла белоснежная пантера в ожидании ответа на свой вопрос.

— Уверена! — слёзы высохли, страх испарился, пришло спокойствие. — Я сделала всё, что могла. Надеюсь, они будут жить. Моей судьбы это не изменит, но всё же. Я буду знать, что боролась не зря. За себя, за них, за нас всех. Помоги мне это сделать!

Пантера чуть склонила голову набок, показавшись мне удивительно знакомой, а затем кивнула.

Белая кошачья лапа легко коснулась моего лба, и я упала на песок арены. Рядом сидели бледные копии двух Рогнед сразу, одна из них была совсем молоденькая. Она плакала, держа меня за руку, и просила прощения, что только мешала всё это время. А вторая… вторая была моей подругой. Той, кто прожил в темнице миллионы лет, кто защищал меня до конца, кто любил и считал меня семьёй. Моя Рогнеда, она держала меня за другую руку и тихо повторяла:

— Не бойся! Если у кого и может получиться, то только у тебя.

Я смотрела в синее бездонное небо. Надо мной бурлили разноцветные потоки энергии, сплетаясь в неведомый узор, сперва хаотичный, а после обретающий всё более чёткую структуру. Я увидела щит, раскачивающийся на огромных энергетический канатах. Он медленно поднимался от груди ввысь, налету расширяясь. Вокруг него, словно чешуйки, образовывались маленькие копии щита, закрывая небо, опускаясь в землю и уходя ещё глубже.

Боли не было, было удивительное чувство свободы. Я видела, как рассыпается искрами моё тело, и улыбалась. Ведь эти искры впитывались в стыки щитов, скрепляя связь, цементируя её, делая нерушимой.

«Я очень надеюсь, что этот мир будет жить», — была моя последняя мысль.

Меня выкинуло из тела Рогнеды. Я парила в воздухе, поднимаясь всё выше и выше. Над Мортеной набухали разноцветные купола. Они наливались светом и растягивались до границ клановых земель, где сливались с соседними куполами. Над Триарой же висел щит, переливаясь на солнце всеми цветами радуги. Волна накрыла прибрежные земли, погребая под собой всё живое, и мир Мортены для меня померк.

Эпилог

Баабыр молился. Это был чуть ли не первый раз в жизни, когда он пришёл к предкам за советом, за помощью. Его любовь медленно, но верно угасала, словно душа уже давно покинула пустую телесную оболочку.

Сердце Баабыра разрывалось от боли и беспомощности. Где-то там в неведомом мире Женя боролась за свою подругу, свой род и всю Мортену. Поверить в это было сложно, но Ярославу Ягерову он верил. Тот уже месяц боролся с собственным тотемом, умоляя отправить его на помощь дочери. Но всё безрезультатно.

Тогда и Баабыр решился просить помощи у предков. Пусть они с будущим тестем не Видящие, но они — мужчины, бесконечно любящие Женю. Ради неё стоило бороться, пробуя самые невероятные способы.

Плечом к плечу с ним стоял сводный брат Хаардаах. Он сам вызвался, предложив пустить кровь вдвоём. Два сильнейших менталиста, они надеялись объединить силу призыва, чтобы достучаться до предков.

И у них получилось. Хоть чёткого ответа они и не получили, но в крепко сцепленных окровавленных ладонях возник кусок янтаря размером с голубиное яйцо.

— Эм, мне показалось, или вместо помощи твоей невесте нам сказали оживить тотем рысей? — неуверенно высказал Хаардаах собственные впечатления от сеанса связи с предками.

— Да я хоть все тотемы оживлю, если это ей как-то поможет.

И они искали. У Ягерова была приблизительная карта нахождения тотемов, размеченная ещё совместно с Рогнедой. Стоило проверить всего девятнадцать тотемов. К их экспедициям присоединилась Баламат и Бэдэр. Обе имели ипостаси рысей и по очереди использовали собственную кровь в попытках оживить тотемы.

Им повезло на седьмой попытке. Тотем на Камчатке отреагировал на кровь Баламат, а янтарь, бережно хранимый Бааром, потеплел. В этот момент раздался звонок от отца Жени, и сердце ирбиса пропустило удар от страха за любимую.

Отвечая на вызов, Баабыр был готов ко всему, но услышал невероятное:

— Она вернулась.

Про затею с тотемом рысей все забыли до момента, пока Баабыр не преподнёс янтарь Жене.

Любимая смотрела на подарок, и слёзы медленно катились по её щекам. Эта сумасшедшая женщина сжимала в ладонях тёплый солнечный камень, баюкая его, словно дитя. Суть своих эмоций она объяснила позже, когда прошёл первый шок. Оказывается, этот маленький камешек стал надеждой на исцеление для неё и её далекого предка, амори Марука. Даже не оправившись от болезни как следует, она жаждала искать и оживлять тотем рысей и сильно удивилась, узнав, что это уже сделала Баламат.

Хааннаахи и Ягеры отправились на Камчатку повторно, и уже там случилось ещё более невероятное событие. Евгения не только вернула камень с бесчестно запертой душой Ядвиги Рейс в родовой тотем, но и обернулась. Баабыр в онемении взирал на белоснежную пантеру, подталкивающую медово-желтый камень к обелиску рысей. Женя была прекрасна. Грациозность и сила сквозили в каждом её движении. Она была примерно одного размера со зверем Баабыра, но при этом взгляд был гораздо старше и мудрее прожитых Евгенией двадцати пяти лет.

— У клана ягуаров появилась полновластная княгиня, — с восторгом присвистнул Хаардаах. Брат потрепал Баара по плечу, продолжая рассуждать. — Вообще, интересно. Два на два сейчас, мы с медведями ушли под руку мужчин, а вот рыси и ягуары — под руку женщин. Вот уже точно, кошки, гуляющие сами по себе.

Баабыр вполуха слушал болтовню Хаардааха, которому вскоре планировал передать власть в клане, и любовался своей кошкой. Сильной, верной, отважной, справедливой.

Янтарь исчез в обелиске рысей, а вместе с ним исчезли и рваные отметины на ногах Евгении. Она исправила то, что давным-давно сделал её род.

С тех пор их жизнь изменилась. Прошли годы, семьи росли. Тотемы неизменно даровали вторые ипостаси детям. Женя выполнила обещание перед Беарами, год прожив с ними и передавая заповеди жизни их предков. Любимая посмеивалась, что чувствовала себя Моисеем на горе Синай, но с заданием справилась.

Баабыр везде сопровождал супругу в поездках. Уже дважды чуть не потеряв её, ирбис пришёл к мысли, что эту неугомонную особу нужно просто любить и принимать такой, какая она есть, стараясь по возможности оберегать от ушата приключений так и липнущих к её белоснежному хвосту.

Женя часто и с любовью рассказывала о своей второй жизни в Мортене, упоминая про нравы и обычаи оборотней, ставших дорогими ей. Поэтому переезд в Индию поближе к родному тотему произошёл как-то естественно. Они подыскивали себе дом, на время остановившись у господина Сингкха. Но старый индус их удивил. Однажды вечером он преподнес им дарственную на поместье со словами, что дом лунной кошки наконец-то дождался свою хозяйку. Женя, всё ещё не всегда контролирующая оборот во время сильных потрясений, обернулась пантерой, чем повергла господина Сингкха просто-таки в религиозный экстаз.

С тех пор они обрели дом. А где-то спустя полгода узнали, что станут родителями. Рогнеда родилась в срок, после выписки из больницы вся семья отправилась к тотему ягуаров, представить нового члена рода. Каково же было их удивление, когда тотем сделал им небывалый и просто невозможный подарок: на несколько минут он установил связь между ними и той Мортеной, где осталась Рогнеда. Самое удивительное, что в момент связи обе правительницы клана ягуаров держали на руках новорождённых дочерей, а за их спинами возвышались супруги из рода снежных барсов.

Ирбисы оценивали друг друга, сквозь миллионы лет и параллельных течений времени. Сильным менталистам не нужны были слова, в отличие от их любимых.

— Реда, — с улыбкой указала на дочь Женя.

— Евга, — с ответной улыбкой ответила Рогнеда.

— Марук? — и столько надежды было в этом имени.

— Жив! У тебя всё получилось! — связь терялась, и последнее «спасибо» они уже не слышали, а лишь прочитали по губам.

Спустя 8 лет

— Реда, воспринимай это как похвалу, а не как упрёк, — Баабыр щëлкнул по носу дочку, которая насуплено сидела над школьной тетрадью. В самой обычной тетради в клеточку учительница поставила Рогнеде четвёрку, дополнив отметку комментарием:

«У ребёнка отличная фантазия и образность мышления. Рекомендую сделать упор на гуманитарные науки».

К отметке претензий у Реды не было, а вот к комментарию…

— Но, пап, я же не придумала! — дочь даже ногой топнула от избытка чувств. — Я просто добавила к общеизвестной информации мамины комментарии про Хаки, горгов, птеров и дейтеров! Так доклад по животным эпохи великого вымирания в конце Пермского периода стал гораздо интересней! Всем же понравилось!

Баабыр присел перед строптивицей, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Я знаю, милая! Но ты учишься в обычной человеческой школе, а там вряд ли поверят, что твоя мамуля смогла спасти целую цивилизацию оборотней в параллельном временном отрезке в то время, когда на протоконтиненте Пангея исчезло 96 % всех морских видов и 73 % наземных и вообще все насекомые. — Дочка смешно скривила личико, поджав губы, как это часто делал её дедушка Киитэрэй. — Давай простим им общепринятый научный взгляд.

— Когда вырасту, стану палеонтологом и докажу, что мама и я не придумали! — буркнула девочка, немного успокоившись. Настроение ребёнка менялось быстрее погоды, ведь совсем недавно у неё произошёл первый оборот.

— Реда, — раздался счастливый голос Эрэл с первого этажа особняка. — Реда! Мы приехали! Смотри, кого мы тебе привезли!

Рогнеда вихрем сорвалась со стула, на ходу перекинувшись в маленькую чёрную пантеру от избытка захлестнувших её эмоций. Острые коготки смешно скользили по паркету, не способствуя сцепке и не всегда позволяя вписаться в повороты.

Баабыр, посмеиваясь, пошёл следом встречать семью брата, прилетевшую к ним в гости на зимние каникулы. Индия хоть и не могла предложить якутские морозы и многометровые сугробы, зато радовала обилием солнца и тёплым морем почти круглый год.

Женя вышла из кабинета на крики, потирая переносицу.

— Закончила на сегодня? — ирбис нежно обнял супругу, которая вот уже второй месяц горела идеей написать книгу по их приключениям в двух мирах.

— На сегодня да, — задорно улыбнулась любимая, — как раз дошла до места, где один нахальных ирбис обещался являться ко мне во снах.

— А может и правда снимем фильм, как предлагала Рогнеда?

Женя промурлыкала что-то неразборчивое, отвечая на поцелуй мужа.

* * *

Дорогие друзья! На этом приключения Евгении подошли к концу. Смею предположить, что если вы читаете эти строки, то книга вас заинтересовала.

Прошу не полениться и поделиться своими впечатлениями, мне будет приятно! Каждый лайк и комментарий мотивирует писать больше и лучше! Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новые истории и путешествия по другим мирам!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мортена: Перерождение

Content

Мортена: Перерождение

М. Борзых. Мортена: Перерождение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог

Nota bene