Мистер Фермер. В объятиях тьмы!

Глава 1

Хлюпая, чавкая, так и норовя сожрать мои сапоги, первая весенняя оттепель к херам собачим унесла все наши дороги. Как и осенью, вновь поднялся уровень воды, возможность перемещения грузов упала до минимума, а с этим остро возник вопрос нехватки продовольствия. За прошедший, третий месяц зимы мы с Семечко на треть увеличили площадь теплиц, переоборудовали ферму пик-пик, добавив к клеткам удобные поилки. Так же из подручных средств был возведён небольшой, тесный коровник и более просторные, отдельные будки для молодых телят. Только еды от этого больше не стало. С прибытием эльфов, провизия, с местом под строительством домов, стремительно кончались, а, если говорить о земле точнее, она просто кончилось.

Впервые с момента строительства, взобравшись на дозорную, деревянную башню, свысока глядя на залитые, постепенно тающие поля и выглядывающие из-под сугробов пни, думаю о расширении, увеличении деревни и превращении её в небольшой городок.

К приходу весны моя скромная деревенька имела следующие постройки: Кузня, теплица, питомник пик-пик, небольшой загон для коров, пара тройка общежитий, школа и больница, мой личный особнячок, общий, большой подвал, несколько сараев и кладовых, а так же отдельная арсенальная комната. Это только из основных, а ведь ещё есть много незначительных мелочей. Таких как ряды общественных туалетов, колодцы, сторожки у врат, дозорные башни, расширенные площадки для Скорпионов-баллист и, конечно же, закрывающие моих солдат от ветров, дождей и снегов, деревянный навес над всей стеной. Вот вроде и всё, кажется, не так уж и много, а пространство заняло будь здоров. Дальше строить только вверх, либо за стеной, рядом с храмом Эсфеи.

В ближайшее время мне предстояло разработать план по реконструкции или, как сказал бы Итадори(аниме персонаж), по «расширению территории».

Засыпать ров, ломать стену и врата нельзя. Так же нельзя затевать долгосрочную реконструкцию, в момент которой к нам с любой стороны может подкрасться беда. Потому мною было принято решение, после посевной и первого сбора начинать строительство нового оборонительного рубежа, новой линии внешних укреплений. Простой частокол и дозорные башни позволят отгородить значимый кусок свободного пространства от внезапных налётов. После придётся создать в поселении систему оповещения, колокол мы вряд ли отольём, а вот какие барабаны, дуделки или ещё что-то громко лязгающее и звенящее — сделать вполне сможем. Таким образом мы защитим поля от разорения гоблинами, дикими животными, обезопасим семьи крестьян, работающих в этих полях, а так же снизим плотность населения, из-за которой многие свободолюбивые зверушки начинают чувствовать себя некомфортно.

Одного частокола может не хватить, преодолеть его легко, всего-то нужна лестница, пара выносливых ребят, да какие-то считанные минуты. Потому, когда оборонительный минимум в виде дозорных башен и стены будет построен, мы можем так же прокопать вдоль второй стены ров, а от него под оградой провести внутрь поселения мелиоративные каналы для более простого полива огородов. И вот тогда, когда всё это будет воплощено в жизнь, мы сможем наконец-то взяться за улучшение главной линии обороны — песчаной насыпи. Острог высокий, выше, чем в Озёрном. В двенадцать-пятнадцать метров высотой, с массивными башнями, толстыми стенами и выглядывающими из них грозными, серыми стволами пушек. Величественной, одним своим видом вселяющей страх в сердца врагов, именно такой виделась мне моя личная крепость. Конечно, хотелось бы ещё более высокие и прочные каменные стены, все ведь знают, что дерево ненадёжно — горит, подвержено гниению и прочее, но… камень — это слишком нереалистично. Для постройки даже тридцати процентов такой вот каменной стены, нужно переться в горы, строить там поселение, каменоломни, на которых годами придётся работать чуть ли не всей моей деревне. И это только чтобы добыть камень. А как же его доставка, как же снабжение камнеломов и логистов едой, инструментами? Для того, чтобы воз, гружёный камнями, добрался до нашей деревни требуются хорошие дороги, быки, люди, которые будут всё загружать и выгружать. В наших текущих реалиях, когда мы у себя, дома, и то по доскам передвигаемся, чтоб в грязи не завязнуть, подобное недостижимо.

Мне нужен камень, очень много камня. Он требуется везде, в первую очередь, для улиц внутри деревни и главной, связывающей нас с Озёрным дороги. Только потом, для обороны, фундамента строений и внутренних стен, которые так же в грядущем предстояло реконструировать, начав строительство на плотной, глубокой подушке из камня и песка. С приходом весны нехватка камня костью в горле моём встала. Я даже не знал, что раздражает меня больше: невозможность продолжать свои строительные работы; слишком малозначимые продвижения в изучении ремесла зачарования; или же тотальная перемена в поведении Муррки. Крольчиху наполняло женское счастье, я так же был за неё рад, но с момента, когда Эсфея рассказала ей, мы стали отдаляться. Вернее, жили то и спали всё так же вместе, только, засранка с ушками, теперь целиком и полностью игнорировала интимную часть жизни. Твердя что-то типа: «я и так получила больше, чем могла мечтать» — она отвергала мои ухаживания, звала других, близких мне женщин. А когда нам чего-то не дают, по закону подлости, хочется мне этого ещё сильнее!

В общем, словила моя крольчиха очередного «заёбушка», и выбить его из её головы мне за целый месяц так и не удалось. Ещё эта Пом масла в огонь постоянно подливала, всячески поддерживая точку зрения кролли и отодвигая меня от Муррки. Хвостатая страдала хроническим дефицитом внимания. То у неё голова без секса болеть начинает, то течка, то силы ни с того, ни с сего покидают требуя «подпитки», в общем, крутилась она у меня на одном месте, как могла, и всё ей было мало. Дошло даже до того, что Хохо её прилюдно отчитала, когда лиса, почувствовав власть, стала от меня Лею и Белую отваживать. Ох, и знатно ей тогда Хохо всыпала. На моём семейном совете, старшая из гарема Хохо, после ссоры с кем-то из эльфов, злая как чёрт, даже предложила розгами выпороть Пом. Благо, мнения разделились, и лисица, каясь в своих кознях, отбрехалась и угомонилась. Коварная плутовка, с враждебной хитростью в крови. Хорошо, что хоть козни свои она направляет на завоевание моего внимания, а не на что-либо серьезное, способное кому-либо навредить. Как это делают эльфы…

Мда, кто бы мог подумать, именно длинноухие стали для меня одной большой проблемой. Мутные типочки, долгожители, мастера в фехтовании и стрельбе из лука. Вечно что-то недоговаривают, темнят, ходят с серыми минами и жути нагоняют. В добавок ещё и принадлежат к мятежной династии, за головами которой в любой момент может прийти злой дядя король. Честно говоря, я их слегка побаивался. Ибо в день, когда мы пленили Пом, когда впервые познакомились, она виделась мне как обычное хищное животное, способное укусить или оцарапать, я знал, что от неё ждать, и потому был всегда начеку. Эти ж индивиды не кусались, не царапались, не грубили и всячески старались показать свою лояльность мне, пряча под маской доброжелательности свои скрытые от всех мотивы.

— Матвеем! — Голос гнома отвлёк от наполненных эмоциями воспоминаний. Наш мастер кузнец, лучший и единственный, обольститель кроличьих сердец, звал в кузню, оценить и доработать свой очередной «шедевр». Осторожно переставляя ноги, чтоб не ебнуться с лестницы в грязь, спешу за своим новым другом гномом. Трудолюбивый изврат, любитель костлявых кроличьих попок и их пищащих от восторга голосков. Додо не просил к себе особого отношения, простой трудоголик, готовый работать за еду и возможность трахаться. Что с первым, что со вторым в нашем поселении у любвеобильного, волосатого кузнеца проблем не возникло. Додо любил, а самое главное умел работать, как с железом, так и с деревом, подобных ему мужчин в нашем поселении на пальцах одной руки пересчитать можно, а потому, пользовался у дам особенной популярностью.

Быстрым шагом, вслед за перебежками перемещающегося гнома, мы торопились в кузню. Пока железо, выкованное им, ещё горячо, я должен успеть нанести несколько завершающих ударов, напитав почти готовую заготовку своей силой. Это существенно увеличивало прочность материала, позволяло гному в конце работы создать более качественное изделие. В последние несколько дней, мы с Додо и Эсфеей добились кое-каких успехов в моём обучении и создании зачарованных предметов. Теперь я мог вкладывать в вещи свою силу, напитывать сырой, грубой маной. По началу это почти никак не влияло на характеристики предмета, но затем, вещи постепенно становились всё крепче и крепче, что являлось первым шагом в освоении понимания устройства зачарования. Ещё одним незначительным, но всё же приятным бонусом, о котором я узнал позднее, стало то, что, пользуясь таким вот предметом, маг, та же Семечко и даже Зуриэль с Эсфеей, могли восстановить себе частичку маны. Главная проблема заключалась в ограничении объёмов энергии, которую я мог передать. Материалы, имеющиеся в поселении, обладали слишком низкой энергоёмкостью, они не способны вместить в себя даже пары процентов маны, содержащейся в моём теле. К примеру, то же дерево, обычное поленце, вспыхивало, едва я запускал в него ману. Если я не перекрывал подачу энергии, продолжая эксперимент, спустя десяток секунд полено превращалось в пыль, серую золу, от которой не чувствовалось даже тепла. Сталь показывала себя в разы лучше, правда и она не могла вместить в себя достаточного для передачи объёма маны. Медь быстро начинала нагреваться, в одном моменте растекаясь, словно вода, в другом каменела, после чего практически теряла все свои полезные свойства, становясь чем-то на подобии фольги, что позднее так же, как и с бревном, превращалась в золу, переработать которую невозможно.

Только с железом получалось что-то годное. Со слов Зуриэль, обычный меч, выкованный при наших совместных с Додо усилиях, мог впитать в себя моей силы столько, сколько хватило бы очень слабому магу на заклятье, способное поджечь или повалить средних размеров дерево. Так же оружие, созданное мной и содержавшее в себе мою энергию, обладало ещё одним по истине интересным эффектом. Оно могло нанести урон ангелу, небольшой, не фатальный, но всё же урон. Для существа, состоящему из света, вроде Зуриэль, чья прочность кожи в разы выше любого из известных мне сплавов — это оказалось шоком. Узнала ангел об этом случайно, на одной из тренировок с местными, и тут же поспешила мне сообщить. Эсфея, прознав об этом, была крайне воодушевлена, говорила, что если мне удастся напитать оружие большим количеством силы и пустить подобное изделие в серийное производство, мы и вправду смогли бы противостоять хотя бы низшим из низших демонов. Да только говорить об этом, как всегда в разы проще, чем делать.

Экспериментируя на арбалетных болтах, находясь под чутким руководством богини и ангела, я пришёл к неутешительному выводу, в текущих реалиях дела обстояли приблизительно так же, как и с каменной стеной — миссия невыполнима. Если я целиком и полностью напитывал болт маной, сгорало древко. Если брался за костяной, каменный или железный наконечник, он так же, при пересечении определенной черты, которую я не чувствую, рассыпался, превращаясь в прах. Мана… со слов Эсфеи, по меркам местных, я обладал неимоверным запасом этой загадочной субстанции. Гомункул, питающийся как светом, так и тьмой, я, в мгновение, которое ангел даже с остановкой времени не могла уловить, перенасыщал материю своей концентрированной, смешанной энергией. Именно из-за перенасыщения которой, объект исследования становился пеплом. Специально для Зуриэль и её отряда инквизиции, я сделал сотню прокаченных, чуть-чуть напитанных моей силой болтов. Так же, всё вооружение её избранных, успевших приодеться в зачарованную броню инквизиторов, прошло мою личную «перепрошивку». Ангел заботилась о своих бойцах, будь то мужчины или женщины, ко всем относилась с одинаковой строгостью, добротой, а местами даже лаской. На фоне повышенного к Зуриэль внимания, изменяться стала и Эсфея. Ленивая, высокомерная и гордая, в прошлом, перегорев эмоционально в моменте, попав в больничку, она хотела скинуть все трудности на плечи кого-то другого. Жертвуя своим здоровьем и силой, она, преследуя благие намерения, создала раба, надеясь, что на этом все её мучения закончатся. Она искренне считала, что поступает правильно. И лишь после нашего конфликта, после того, как поняла, что Зуриэль тоже живая, мыслящая и жаждущая сострадания душа, смерилась с павшими на плечи социальными и материнскими обязательствами. Постепенно, шаг за шагом, слово за словом, отстранённая, привыкшая к вечному одиночеству, Древняя, находясь в моём окружении, начинала вливаться в то общество, которое я так старательно создавал. Изучая этот мир, напрямую общаясь с Додо и Зуриэль, сначала как с подданными, затем как с равными, она адаптировалась. Периодически срываясь, Эсфея вымещала накопившуюся злобу, кричала и грубила… лишь на одного меня. Естественно я тоже в карман за словом не лез, давая той полную обратку и объясняя, кто она, и что я о ней думаю. Мы сорились, пару раз дело даже до драки доходило, но, с небесной помощью, жертв, и самого нежелательного исхода как-то удавалось избегать. Казалось, после подобного у живых между собой не может быть никакого совместного будущего, ведь что может быть хуже потасовки? Но, уже на следующий день, несмотря на пережитое, она вновь возвращалась. Иногда с извинениями, иногда без, Эсфея, день за днём, старательно, невзирая на мою тупость, неудачи, проводила свои уроки. Это было тяжело для нас обоих. Но со временем и к этому Эсфея привыкла, её ругань стала мягче, а на бледном, вечно хмуром и недовольном личике, в мгновения наших совместных успехов, то и дело проскакивали улыбки.

В общем, хоть до познания силы зачарования мне ещё учиться и учиться, но прогресс в развитии, своём собственном, и всего поселения в целом, как говорится — на лицо. К тому же, помимо крафта, теперь я тоже мог колдовать, хоть и слегка своеобразно. Просто взяв в руки полено, сконцентрировавшись и «кастанув» зачарование, я с лёгкостью мог зажечь костёр, печь, и даже спалить сарай. Как это однажды случайно вышло, когда я, стоя в сарае у соломы, попытался зачаровать вилы и поглядеть, что из этого выйдет.

Переняв из рук Додо молот, под присмотром ждавшей меня в кузнице Эсфеи, удар за ударом напитывая заготовку маной, завершая первый этап изготовления клинка. Работа эта сложная, тяжёлая, молот в моей руке создан кем-то другим, а на изготовление нового уйдёт слишком много дефицитного ресурса. Я давно хотел предложить Додо переплавить \ту штукенцию, после, вместе создать, да только всё не до этого было. Да и тело моё, с такой нагрузкой, с каждым днём всё лучше и лучше привыкало к подобного рода упражнениям. Дрыщ Матвей менялся. Жизнь на свежем воздухе, полноценное питание, никакого фастфуда, ГМО и прочей поебени, а так же постоянный, физический труд на улице и в постели — укрепили меня. С момента появления в этом мире, я существенно поднабрал. На руках появились какие-то намёки на мускулы бицепса. Костлявые, вечно видные словно на рентгене рёбра, чутка подзакрылись жирком, а на животе, если пофантазировать, обрисовался контур пресса. Чуть больше, чем за полгода в этом мире, я набрал добрые килограмм семь-восемь, я чувствовал, что стал тяжелее, видел свою отъевшуюся рожу в отражении воды, и мысли мои так же подтверждали все, включая находившуюся со мной с первого дня Муррку. Невероятный результат в наборе массы, особенно с учётом того, что это процентов четырнадцать-пятнадцать от моего изначального веса.

Очередной удар молота создаёт тусклую вспышку света, за которой заготовка, покрывшись туманом, слегка видоизменяет свою конечную форму. Гном задумчиво дуется, двигая челюстью, пожёвывая ус, перенимает молот из моих рук.

— Дивная сила. Никогда не смогу к ней привыкнуть.

— Привыкнешь, куда ты денешься. — ответил я гному, сместив своё внимание с заготовки, на вошедшего в кузню волчонка по прозвищу Короткий Хвост. — Свирепый Рык объявился? — Спросил я, и парень тут же кивнул. Что ж, ладно, настало время встречать очередное пополнение.

Глава 2

Люди говорят: один раз случайность, два раза совпадение, три — закономерность. Вот уже третий раз Свирепый Рык приводит ко мне пленников. В третий раз мы обсуждаем с ним обстановку в мире, передвижения кочевых племён, налёты рыкунов, а так же наличие запасов еды как у нас, так и у них. Рана в бою, нанесённая нами их уязвлённому самолюбию, постепенно затягивалась. Возможно, через пару десятков лет спокойной, размеренной жизни, новое поколение хищников, выросшее в мире, не знавшем тех ужасов, что творили их предки, спокойно ходило бы вместе с травоядными в школу, дружило, строило совместное, светлое будущее. И жили бы мы все вместе в мире, гармонии, если бы не изувеченное, мерзкое, сующее везде свой нос, одно большое «НО».

— Эта дрянь пришла к нам ночью, когда все спали. Оторвала дозорному голову, выпила до последней капли кровь. Мы даже писка его не слышали, опытного воина не стало за секунды. После, словно хозяйка в собственном поселении, Смерть прошлась по стоянке. Убила несчастного старика, вышедшего ночь испражниться. Задушила во сне лиса, лисицу, четверых их детей, и принялась рвать тела. В шатре несчастных были клетки с ещё живыми пик-пик, зверьки, чувствуя угрозу, подняли шум, заверещали, забились в панике. Это и спасло многих из нас. — Примеряя на себе шкуру дичи, рассказывал о произошедшем на прошлой неделе в их поселении Свирепый Рык. Шатёр, в который наведалась «Смерть», так хищники назвали бесплотного духа, находился всего в десятке метров от шатра Свирепого и по соседству с вигвамом, в котором спала его единственная дочь. Любой из них мог стать дичью, умерев позорной для Волколака смертью во сне.

Сегодня Свирепый привёл много рабов. Десять костлявых, измученных, больных и голодных душ. Основная масса пленников, как и в прошлый раз, состояла из ушастых Заййя. Численность их в нашем поселении неуклонно росла. Главным достоинством их являлась неприхотливость, скудоумие, а так же готовность работать с ночи до зари за обед и ужин. Наши правила, да и я сам, нравились Заййя, а они нравились мне. Дабы помочь новым пленникам как можно быстрее привыкнуть к незнакомой обстановке, отсылаю за их сородичами посыльного, а сам с любопытством разглядываю попавшуюся Свирепому парочку выр-выр. По случайному стечению обстоятельств, эти выдры одни из тех, кто сбежал с нашего корабля. Узнав об этом, я тут же обратился к Свирепому, мол, не нарушал ли он уговора. Тот лишь развёл руками, предложив послушать историю пленниц.

Острова выдр, на которые они поспешили вернуться, как и предсказывалось ранее, стали ловушкой. Проникшие к нам в тыл рыкуны, зимой, под покровом ночи, по тонкому льду, устроили набег. Сначала один, потом другой, почувствовав кровь и то, что не все выдры могут спрятаться в своих подводных норах, гоблины дождались дня, когда лёд окрепнет, а после устроили охоту. Мужчин выдр убили и пожрали, уцелевших женщин угнали в леса, что у нас в тылу. Выдры недооценили рыкунов, думали, они не придут за ними, думали, что смогут отсидеться за нашими спинами, но не вышло. Гоблины лишь в личностном своём проявлении тупые существа, в стае они действуют куда более слаженно, обдуманно. В их маленьких умах есть зачатки понятий о логике и стратегии, потому и начали они обходить нас, забираться в тыл, туда, где не ходили наши инквизиторы и отряды разведки. Не желая давать бой воинственно настроенным хищникам и кролли, они пошли к уязвимым выдрам и начали ловить их, охотиться на выр-выр, когда те были вынуждены выбираться на сушу, чтобы отогреться после ледяной воды. Стоит отдать выр-выр должное, они долго бегали, умело прятались, даже до весны продержались, а потом пришли паводки, острова затопило, и у них не осталось иного выбора, кроме как самим взбираться вверх по руслу туда, где их уже ждали гоблины.

Две самки, побитые и затраханные — это всё, что осталось от толпы беглецов, крайне прискорбно. Страшно представить, как могла бы обернуться судьба всех моих выдр, не забери мы их с островов.

Ладно, истории историями, лучше задуматься, как поступить с рабами? Еды для обмена и выкупа всех пленных сейчас у меня нет. Но эти выдры и их душещипательная история о сложностях выживания требовались мне позарез. Именно показав худшую из сторон жизни за пределами стен, я мог повлиять на умы находящихся внутри поселения выр-выр. Кто, как не «последние выжившие», могли лучше других изменить настроение в главенствующих, настроенных покинуть нас семьях? Мнение старейшин никто не учитывал, речь шла именно о настроениях основной массы населения выр-выр. Именно они, рабочий класс, при обычной рыбалке, в среде, в которой всю жизнь провели, жаловались на усталость, хотя почти ничего не делали. Когда все работали, искали себе занятие и возможности быть полезными, выдры проёбывались, ведь рыбы у них всегда хватало. Когда наших му и кролли обучались искусству стрельбы и ближнего боя, большая часть мужчин выр-выр, посмеиваясь над ними, считая тренировки ерундой. Что удержит их от бегства летом, когда работы станет в разы больше и придётся сутками, от зари до зари, корячиться на полях? Что делать, если вновь придёт беда, и им тоже придётся браться за оружие? Цепи физические здесь не помогут. Мне нужен страх, нужно, чтобы они боялись возвращаться туда, откуда пришли. Только мнимая, переплетенная с реальностью угроза оковами страха удержит их в своих тёплых домах, в успевших нагреться кроватях и на своих, не таких уж и тяжёлых, рабочих местах. По всюду враги, рыкуны, изгои хищники, теперь ещё и нечисть. Наступало время страшных историй, баек, небылиц о чудовищах и монстрах, пришедших в этот мир после рыкунов.

— Матвеем, мы больше не можем ждать. Эти демоны слишком опасны, я хочу, чтобы ты выполнил своё обещание, построил для меня лестную крепости. Кобаго, твой верный воин, всё ещё у меня, надеюсь, ты не забыл?

— Я всё помню, Рык. — Свирепый торопился, сейчас распутица, она идеально подойдёт для засады и уничтожения любого, даже самого сплочённого и мобильного войска. Конечно же, я мог взять с собой Зуриэль, Эсфею, и во всеоружии завалиться в гости к хищникам, но кто тогда позаботиться о поселении наполненном эльфами, и что делать, если придёт нечисть, что сильнее моих небесных подруг? — Рано Рык. Реки вышли из берегов, земля вязкая, добираться сложно и опасно.

— Сколько нам ещё ждать? — Не став спорить, спросил Волколак.

— Пока земля просохнет.

— Долго. Матвеем, умирают наши дети. Эта тварь… жрецам кажется, она становится всё сильнее, растёт. Мне нужна эта крепость, чтобы обезопасить нас. Иначе я не смогу сдержать данное тебе слово, и мы сами будем вынуждены уйти туда, вдаль, к широкой воде.

— Хочешь спрятаться за спинами травоядных?

— Твои рот опасней пасти любого из нас. Да и моим уже давно плевать, травоядные, хищники, какая к дьяволу разница, если тебя и твоих детей душат во сне. Среди хищников уже ходят кое-какие дурные мысли, и, если придётся, мы воплотим их в реальность. Я отправлю в ваши земли всех наших женщин, детей и молодняк. Поселим их неподалёку от вас, ты мягкотелый, малодушный человече, уверен, ты не отдать приказ начать на них охоту.

Зуриэль, стоявшей позади меня, тон Свирепого не понравился. Так же в штыки его слова восприняли Кобо и Мудагар. Подняв ладонь, я остановил горячие головы. Свирепый, вот ведь уродец, оскорбления его сродни комплименту для геймера вроде меня, только свита моя бесится. Заглянув тому в глаза, я заметил в них некий странный, коварный отблеск.

Когда-то давно я сам подумывал о том, как было бы здорово избавиться от воинственно настроенных мужиков и оказаться чудесным спасителем для слабых, уцелевших женщин, бегущих от бед со своим потомством. Тогда между нами шла война, и подобный ход мог стать отличным «жестом доброй воли». Сейчас всё немного изменилось. Я из кожи вон лез, чтобы показать хищникам, как мужчинам, так и женщинам, какой я хороший парень, верный друг и союзник. Репутация моя росла, но мнение обо мне пока ещё окончательно не сформировалось.

Если сейчас мой ответ преподнесут, как нарушение договоренностей, отказ от обещания, предательство, а после выясниться, что я и вовсе отказался помогать детям и женщинам, тогда дурные слухи обо мне распространятся не только среди хищников, но возможно даже и среди травоядных.

— Убивать не стану, но и помогать тоже. Сам знаешь, сейчас у нас тут рыкуны в тылу рыщут, понимаешь к чему я? — Рык шантажировал меня и, наверняка, как козырь, готовил для меня какую-то подлянку.

— Понимаю. Многие умрут, и в этом будет твоя вина тоже. Матвеем, не думай, что выкрутишься, что наша смерть тебя не затронет. Ведь самое страшное случится поздней, когда через два-три года из твоих лесов придёт новый выводок рыкунов. К тому времени я и мои воины погибнем, а сам ты, лишившись наших клыков, останешься один против их всех. — Смеясь со смерти, своей и близких, пытался шантажировать меня своими безумными речами волколак.

Вот же… дела у хищников шли хуже чем я думал. Свирепый, как лидер, был в отчаянии. Надеясь на мои силы и чудо, он хотел спасти себя моими руками. Забавно, даже очень.

— Соглашайся, я ведь знаю, ты слишком мягок, чтоб позволить детям, пусть и своего бывшего врага, гибнуть за просто так. Многие из моих жителей после прихода Смерти просят о переговорах с тобой, с богами, стоящими за твоей спиной. Хороший шанс покрасоваться, не так ли? Давай Матвеем, помолись перед ними, попроси о нашей защите.

— Сделай я это, ты, Свирепый Рык, склонишь перед мной голову, станешь на клоне, будешь моим слугой?

Волколак оскалился и выругался. Ха-ха-ха, ещё бы, скорее день поменяется местами с ночью, чем этот гордый ушлёпок встанет перед кем-то на колени.

— Вот тебе и ответ.

Сейчас нигде не безопасно. У гор тёмные силы, в тылу стаи рыкунов. Хищники — моя первая линия обороны на пути движения угрозы с запада, потому они должны оставаться там, провести разведку боем, а после рассказать, чем-таким выдающимся обладает наш враг. Дом то я им построю, а вот крепость… изначально я не собирался помогать, возводить им оборонительные сооружения. Думал, что когда-нибудь сам приду и добью их построенную на крови общину. Но, раз уж на то пошло, схему строительства простого частокола можно и объяснить. Да и принцип действия ворот тоже не особо сложный, думаю, сами смогут состряпать, если постараются.

— Свирепый, дом для тебя мы построим, когда просохнет почва. — От моих слов волколак вновь выругался, ударил кулаками по столу, он был очень не доволен. — Успокойся и послушай. Я помогу вам защитить ваших детей, расскажу пару тайн в создании укреплений, только для этого мне будет нужен кто-то поумнее тебя. Уж извини, не думаю, что ты всё запомнишь и поймёшь. — Волколак обиделся ещё сильнее, уткнувшись лапами в ляжки, словно желая атаковать, вздыбив шерсть, приподнялся и… тут же, как только за спиной моей шелохнулась Зуриэль, раздражённо прорычал.

— Ладно, будет тебе кто-то поумней.

Через пол часа вместе со Свирепым прибыл ещё один гость. Старый лис, в чьём лице, манере общения и повадках виделась мне одна очень знакомая, нахальная натура. Я быстро расписал старику, где лучше искать подходящее место, какая должна быть почва, насколько глубоко копать и какой высоты деревья лучше валить. Дядька языком попусту не трепал, схватывая всё на лету, вопросы задавал только по делу, изредка во время переговоров косо поглядывая мне за спину.

— Дом, как и обещано, я Свирепому построю сам, остальное теперь зависит только от вас. — Когда мы закончили, я взглянул на стоящего позади лиса волколака, по его задумчивому, слегка туповатому звериному лицу легко догадался, тот ничегошеньки из мною сказанного не понял.

— С… спасибо. — Ох и сложно дались старику эти слова. Взгляд его вновь проходит сквозь меня. Куда он там всё пялится, на Зуриэль что ли? — На счёт пленников, мы с вождём обсуждали это, и за подаренные знания мы возьмём еды, как за половину от веса всех пленников.

— Что⁈ — Ожидая этого момента, уткнув руки в бока, сердито выплюнул я. — Как за одного, максимум, или вы успели позабыть, насколько значимое даёт преимущество стена?

Волколак, стоявший позади лиса, недовольно клацнул зубами.

— Грабёж! Хотя бы за троих. — Пытается урвать своё Свирепый, вынуждает меня повысить цену до двух. На них, двух тушках, торг собственно и закончился, ни грамма лишнего козлам в хищных обличьях не уступил. Сейчас для нас даже это, столь незначительное количество еды, казалось суммой едва ли подъёмной. Придётся идти в теплицы, опустошать запасы дозревающих овощей.

Чёртова весна преподнесла ряд неприятных сюрпризов. Картошки почти нет. Мяса не ели мы и сами дня четыре, оно попросту закончилось. Коров бить жалко, пик-пик тоже, из-за дождей группы Озёрного не посещали нас двое суток. Винить их за, то что рыбный запас иссяк нельзя. Он ведь у нас был, до форс-мажора. Из-за внезапной оттепели наш неприкосновенный запас, отложенный именно для обмена и прочего, завонял, протух. Я сам об этом узнал только вчера, сам не подумал что такое может произойти, и ответственность, пусть и частично, так же лежала на мне. К тому же, если быть честным с самим собой, я ведь в любой момент мог отправить отряд в Озёрный. Узнал я о ЧП вечером, сам решил подождать наступления дня, сам оттянул отправку, а по утру, благодаря стараниям Семечко и вкусно приготовленному завтраку Муррки, благополучно забыл что должен был сделать. Эх… а ведь мне сегодня хотелось устроить местным праздник в честь прихода весны, хотелось показать, что самая нищая, бедная и голодная пора в году не такая уж для нас проблема. Показал блять… рыба испортилась, жрать скоро будет нечего, ещё и эти бля, зубастые так не вовремя припёрлись.

— Вы позволите поговорить с ней?

Странный вопрос от лиса заставил обернуться. Выглядывая из-за могучей спины Зуриэль, прячась от гостей, стояла Пом. Вела себя она не как взрослая женщина-воительница, а как какой-то ребёнок. Выходит это её родственник, а похожи блин, дядя… нет, отец что ли?

Едва лиса услышала этот вопрос, как лицо её хищно наморщилось, она зашипела, показав свои звериные зубы. Видать, не хочет поговорить с папочкой.

— В другой раз. — Считаясь с пожеланиями своей лисы, рукой указал гостям на дверь. Волколак, под пристальным взглядом Зуриэль, тот час вышел. Его сегодня по факту обокрали, он понимал это, потому и прибывал в дурном расположении духа. Старик в свою очередь, медля, топчась на месте, едва заметно приклонил перед дочерью голову. Губы его изогнулись, произнесли одно тихое слово, после чего он так же покинул дом.

Жалости к нему я не испытывал. Да и откуда ей взяться, после того, как он сам лично отвернулся от дочери.

Закончив с переговорами, даю пару дежурных заданий по передаче еды хищникам, отправке отряда инквизиции в Озёрный за едой, а так же о подготовке площадки в центре поселения. Дадим нашим выр-выр пару часов на отдых. Умоем их, накормим, приоденем, а после прилюдно, перед всей деревней, заставим рассказать всё то, что они пережили за эту зиму. Народ любит сухую, грубую правду, пусть выдры расскажут её. Свобода, право делать, что хочешь, пусть выжившие расскажут, какой ценой достались им эти привилегии. После чего я разноцветными красками со спецэффектами, преукрасками и оговорками, разрисую их двухцветный мир. Превращу их страхи в надежду, заставлю верить в меня, мои способности и богов, стоящих за моей спиной.

Глава 3

Вечер пропаганды безопасной, спокойной жизни в деревне завершился историей кузнеца и гарпий. Жути от выр-выр все, включая меня, вдоволь наслушались. Дровишек в костёр всеобщего страха и сопереживания подкинул Додо, в деталях рассказав, как лишь чудом уцелел при встрече с той, кого хищники прозвали Смертью. Трупы, страдания, опять трупы… мне даже фантазировать и приукрашать ничего не нужно, все и так напуганы. Более того, из истории уцелевших выдр я так же подчеркнул кое-что интересное, новое. Возможно, это всего-навсего их фантазия, воспалённое страхом сознание, что после пережитого рисовало никогда несуществовавшие в реалиях образы… Выдры тоже видели нечто похожее на «Смерть». После пленения, когда гоблины гнали пленниц на запад, в глубины своих земель, выр-выр видели странную, тёмную материю кружившую над рекой и телами животных, убитых неподалёку. Одновременно, в двух местах, одно и тоже существо, похожие друг на друга явления. В совпадения я не верил, здесь имело место быть либо ошибка, либо факт стремительно плодящейся нечисти. Если первое, то хорошо, если второе, то хотелось бы знать причину, почему или из-за чего её становится всё больше.

Наступившая ночь, а так же моя личная усталость, требовали взять передышку, получше обмозговать всё услышанное и на утро с новыми силами допросить выдр. Я хотел понять, почему они раньше ничего об этом не рассказывали.

Хоть погодой и правила весна, ночка выдалась по-зимнему прохладной. Печные стояки коптили небо, но особого тепла я не ощущал. Приходилось греться по старинке, прижимая к себе Муррку и Пом.

Не обременённые тяжёлыми мыслями, размышлениями о безопасности, беззаботные красотки всегда засыпали в разы быстрее меня. Позволяя моим пошлым мыслям и рукам делать с ними всё, что только вздумается.

Вот и в этот раз я, грея ладошки об их упругие попки, таращился в потолок, мечтал, размышлял, вспоминал, так до тех пор, пока из состояния полудрема меня не вывел яркий, неуместный для ночи свет.

Пролупив глаза, почувствовав, что из-за страха сонливость как рукой сняло, огляделся. Вокруг всё оставалось таким же мрачным, неприветливым. Тёмные стены, потолок, мебель, всё как и раньше, лишь только мои девушки, поменяв положение, грели меня своими спинками, отвернулись каждая в свою сторону. За окном вновь полыхнуло. Что-то здесь не так… Дверь в комнату мою казалась приоткрытой, чувство, что помимо нас троих в комнате есть кто-то ещё, подогревало чувство страха. Завывающий за окном ветер грубым порывом ударил по стеклу, средь скрипящих стен и крыши мне послышался чей-то голос. Мягкий, приятный, знакомый с самого детства. Внутри всё сжалось, прикусив губу до боли, пытаюсь понять, сплю ли я или вновь, по неведомым причинам, оказался в другом измерении.

— Матвейка…

Голос стал чётче, по подбородку моему тонкой струйкой потекла кровь. Я прокусил губу, чувствовал боль, и, не спал… не спал и слышал её.

— Сынок, — звала меня мать — я здесь…

Сердце обливалось болью, как же давно я в последний раз слышал этот голос, как хотел бы увидеть говорившую, обнять, поверить в то, что чудеса реальны, и что она так же, по случайному стечению обстоятельств, вместе с отцом очутилась здесь…

— Муррка… Пом… — Сев, пытаюсь растолкать девчат, но те, словно оцепенев, застыли, будто время в их мире и реальности остановилось. Очередная вспышка света за окном, на пару секунд осветила комнату. Мне стало страшно. — Зуриэль! — Я попытался повысить голос, крикнуть, но тело непослушно издало лишь какой-то писк. Казалось, происходящее вокруг — один большой, очень реалистичный сон. Даже ангел, вечно находящаяся в моём доме или рядом с ним, не явилась на мой зов.

— Милый, я так скучаю…

Сил моих нет больше это терпеть. Собрав смелость в кулак, выбираюсь из кровати, делаю первый шаг навстречу голосу и тому свету, что по мере моего приближения становится только ярче. Словно на дворе белый день, из окна своего я вижу петляющую до врат дорожку, сторожки, башни, а за ними, на небольшой возвышенности, у кромки лесной храм. Храм объятый светом…

— Сынок, это я… — Внизу, у дома моего, стоит она, улыбчивая, доброжелательная, с длинной, аккуратно сплетённой и переброшенной через плечо косой. Молодая, и такая красивая.

— Мама…

По щелчку чьих-то невидимых пальцев пейзаж сменяется, мягкий свет, исходящий от предметов, становится пожирающим всё и вся, кроваво красным, пламенным. Мир окрашивается в два цвета, чёрный и красный. Дома, стены, башни и даже храм, всё объято огнём, повсюду кровь, трупы, и у дома моего, вместо красивой и молодой женщины, стоит оно, чудовище. Живой мертвец, без кожи, глаз, с обсмаленными волосами, истерзанной и обгоревшей плотью. Труп, он тянет свои обрубки вместо рук к моему окну.

— Спаси меня, Матвей, спаси меня! — Словно деревня моя превратилась в чистилище, повсюду, из земли стали подниматься перевернутые кресты, и люди на них распятые, ещё живые, молили о помощи, о спасении. Крики, стоны, слова горящей внизу матери сливаются в один шокирующий и сводящий с ума гул.

— Помоги, спаси нас… почему ты жив, а мы мертвы! – Трупы у окна моего стали собираться, ступая один на одного, по кровавой каше лезть вверх, крича и требуя спасения. Я хотел отвернуться, закрыть глаза, но не мог. Огромный, звериный глаз, в который превратилась полная луна, завладел моим телом, заставлял смотреть, наблюдать за тем, как мучаются, страдают другие.

Люди… они горели заживо, разваливались на куски, они умирали и вставали вновь, и самым страшным в этом было видеть её, мою любимую, дорогую маму, чьё разорванное, обожженное тело поднималось всё выше, и выше, прямо к моему окну.

— Хватит, прекратите… — Из прокушенной губы, носа и теперь, казалось, ещё и глаз, текло что-то тёплое, моё сознание и тело переставало подчиняться мне, я был в панике, видел, как трупы, как нечто потустороннее, взглядом своих чёрных, вырванных глаз, становится всё ближе, лбом своим упираясь в стекло и размазывая кровь.

— Хватит… — Ноги мои тряслись, всё сжалось, тряслось. — Уходи… это сон… сон.

— Открой… — просила мать, — Открой и помоги нам… - требовал от моего тела голос, и оно, послушно сжав кулаки, готовилось разбить ту тонкую, отделявшую меня от потустороннего мира преграду.

Дверь в комнату мою резко распахнулась, глухой удар, спину обожгло огнём, и жар этот болью во всем теле и мозгу разогнал галлюцинации, развеял мир иллюзий, в который я был погружён. Моргнув, я очутился в собственной кровати, а сверху надо мной с разинутой пастью, с четырьмя рядами острых зубов, зависла демоническая тварь.

Вспышка света срывает голову с плеч существа. Бесплодной тенью оно отступает, оказывается на потолке, затем, уворачиваясь от ещё одного клинка наполненного светом, отскакивает на пол и в следующий прыжок разбивает окно, вырываясь наружу.

— Я же сказала тебе не открывать дверей! — Кричит на меня Эсфея, в момент, когда ворвавшаяся вместе с ней Зуриэль, растворившись в воздухе, бросается в погоню за демоном.

От крика богини и звона бьющегося стекла подрываются Пом с Мурркой. Как и я, они спали, ничего не слышали, не ощущали. Лица их выглядели до жути напуганными, по щекам текли слёзы, возможно, мы все вместе смотрели один общий, ночной кошмар.

— Зачем ты открыл⁈ — Взяв меня за грудки, с остервенением в глазах рявкнула Эсфея.

— Я ничего не открывал… — Пытаясь развидеть те изуродованные, молящие о помощи лица, ответил я.

На улице поднялся крик, послышались звуки боя. Не поверив мне, вслед за Зуриэль в окно выскочила и Эсфея. Подходить к окну, смотреть что-там, оказалось гораздо страшнее, чем одеться, взяться за оружие и выйти через открытые двери. В спешке, вместе с растерянными, ничего непонимающими стражниками на первом этаже, вцепившись в копьё, всегда ждавшее меня у выхода из дома, по следам из разрушений, новообразовавшихся в земле воронок, двигался на звук боя, вслед за углубляющимися в поселение Зуриэль и Эсфеей. Демоническая дрянь, спасая свою шкуру, бежала к хозяйке, к сосуду, в теле которого намеревалась избежать наказания.

Когда я добрался до общаги эльфов, она уже была окружена инквизицией и поднявшимся вслед за ними ополчением. Все знали, Зуриэль на моей стороне и на стороне нашего поселения, а потому любой, в ком она видела угрозу, автоматически для воинов моих становился потенциальным врагом.

На пути ангела вооруженный клинком у входа в дом стоял Тасс Меллэр. Из окна и дверей в сторону воинов моих глядели жала острых как бритва эльфийских стрел.

— Матвеем, это какой-то бред, эта женщина обвиняет нас в демонопоклоничестве. Я требую немедленно убрать солдат и объясниться!

К эльфу меня не подпустили и близко, ещё на подходе к общаге меня встретил, а после отвёл в сторонку Разноглазый, кролли, что являлся лучшим из бойцов в отряде инквизиции. После, к охране моей персоны присоединились Мудагар и Кобо.

— Матвеем, оно внутри, спряталось под крышей. — Блистая в ночи золотыми глазами, видя нечисть сквозь препятствия, прокричала Зуриэль. — Я упустила её, не заметила, как оно, слившись с вашей энергией, просочилось в дом. Позвольте мне исправить свою ошибку, разрешите уничтожить зло.

Хоть мы и говорили о демоне, Меллэр слова об уничтожении воспринял на свой счёт. Подсознательно эльф чувствовал, знал, что с его дочерью что-то не в порядке. Но всё равно не мог позволить кому-то ей навредить. Тасс заботливый отец и, как любой хороший отец, жизнь свою готов был положить за своего ребёнка.

— Нужно изгнать демона не навредив эльфийке, справишься, Зуриэль? — на мой вопрос ангел не ответила.

— Она не сможет. — Сделала шаг вперёд Эсфея. Клинок эльфа тут же блеснул в ночи, он рубил быстро, настолько, что если бы не искры, я бы даже не заметил удара. Кончиком мизинца, поднятой левой руки, Эсфея блокирует удар в области шеи. Эльф растерян, руки его, как и клинок, трясутся от перенапряжения. — Эй… смертный, я вообще-то помочь тебе хочу.

От слов и действий Меллэра кто-то из эльфов, поддавшись панике, пускает стрелу, вслед за которой, ориентируясь на знакомый звук сорвавшейся тетивы, стреляют остальные. Идиоты… Зависнув в воздухе, стрелы осыпаются на землю, ни одна из них не достигла наших воинов. Эсфея, она окрепла за месяц, стала сильнее и уже могла возводить защитные барьеры, коим, в моменте и воспользовалась.

— С меня хватит… — Подняв руки, при помощи какого-то заклятия Эсфея вырывает из общежития сразу с два десятка бойцов, подняв их в воздухе — обезоруживает, и… явно сдерживаясь, чтобы не навредить, передаёт в руки наших солдат. — Приведи её. — Требует от Ангела божество, и уже через минуту, шипящая, скалящаяся и гавкающая словно собака, эльфийка стоит на коленях перед Древней. Глаза златовласой девушки то голубые, то красные, лицо, словно пытаясь уместить в себе две совершенно разные личности, постоянно меняется.

— Я нашёл вас… нашёл и убью, ха-ха-ха… просто подождите, господин будет доволен мной. Он будет очень доволен! — Твердила первая личность. — Папа, они делают мне больно, помоги! — Молила о помощи вторая.

— Отпустите её, она ни в чём не виновата! — Лёжа в грязи, с двумя парнями кролли на спине, кричал в сторону Зуриэль Меллэр. Но ангел, вечно добрая и заботливая, даже ухом не повела. Точно так же на мольбы и просьбы о милости реагировали другие воины, в которых только что стреляли. Все видели как меняется эльфийка, все слышали её угрозы и потому могли желать ей лишь того же.

— Хранители рощи, вы привели в дом Матвеев демона. — Проговорила Эсфея. — Я долго, терпеливо ждала, верила в то, что вы сами решите свои проблемы, но, после сегодняшнего инцидента, терпению моему пришёл конец. Более я не позволю злу крепнуть у меня под боком.

Из рук Зуриэль Эсфея перенимает двуручный меч, видя который, демон, схваченный ангелом, начинает биться в конвульсиях, пытаться вырваться из тела девчушки, но ангельская хватка продолжает сдерживать его внутри сосуда.

— Папа… папочка помоги, они убьют меня, они меня убьют! — кричал демон, и неравнодушный отец, не понимая происходящего, вырываясь, рыдая, зубами впиваясь в землю, пытался доползти, прикрыть дитя, над чьей головой был занесён клинок. Я хотел того вразумить, сказать, что девочке ничто не угрожает, но вставший у меня на пути Разноглазый не позволил подойти к богам ближе, чем на десять шагов.

Двуручный клинок, созданный из души Эсфеи, ударом острия выбивает из тела эльфийки демонический силуэт. Девочка падает в грязь, а тварь, обретя форму, в которой застрял клинок, шипя, вереща, копируя тоненький голосок эльфийки, всё продолжает звать на помощь ошарашенного, лишившегося голоса Меллэра.

Все очевидцы, при виде демона с красными глазами и огромным ртом, охнули. Сука… издали, он казался ещё более безобразным, уродливым и страшным чем в близи. Если бы не маленькие размеры тела и красные глаза, я бы мог назвать эту тварь ебучим Веномом этого мира!

Растекаясь от полученных ран, тварь руками и ногами своими пытается ухватиться за клинок, теряя пальцы на всех конечностях вереща от боли старается оттолкнуть себя, высвободиться. Бесполезно. Эсфея, поворотом клинка, застрявшего в вечно изменяющемся теле, заставляет тварь кричать ещё громче.

— Зуриэль, это ведь твой первый демон? Отличная возможность попрактиковаться в уничтожении ядра. — Проговорила Древняя.

— Как скажете госпожа, я готова…

Что произошло дальше, я так и не понял. Ни вспышек, ни звуков боя. Зуриэль просто подняла руку, и в следующий миг тварь развеялась, а меж пальцев ангела очутилось два камня, чем-то напоминавшие драгоценные алмазы: красный и синий. Эсфея, переняв камни, с любопытством разглядывает их, а после, оскалившись, сжимает в кулаке, превращая их в пыль. Лишь когда всё было кончено, и эльфа допустили к его живой, а, самое главное, целой и невредимой дочери, Разноглазый пустил меня к богине. Лицо ангела и Древней выражало обеспокоенность. Что-то подсказывало, визит этого демона — лишь начало. начало очень долгой и неприятной для меня истории.

— Что или кто это был? — Мой вопрос Эсфея проигнорировала.

— Фантом. — Ответил ангел.

— Кто? — Переспросил я.

— Тип прислужника, в нашем случае, тёмного. — Ответила Зуриэль, — Кто такой фантом не так уж и важно. Главное в этом вопросе, кто создал его, и на сколько силён тот кто им управлял.

* * *

Трон эльфийского правителя был залит кровью. У ступеней и на них лежали изрезанные, порубленные тела женщин, рядом с ними тела таких же несчастных, обманутых, убитых во время оргии, беспечных солдат.

Облитый кровью с ног до головы демон, тяжело дыша, рукой своей держался за голову. Он так увлёкся плотскими утехами, на столько сильно погряз в разврате и убийствах, что позабыл о главном. Он упустил момент, когда в теле посланной к богам эльфийки, достигнув пика возможной силы, созрело помещенное в женщину демоническое семя. Эльфийка выполнила свою роль, выносила фантома, но этого оказалось недостаточно.

— Не хватает… ха-ха-ха… мне всё ещё не хватает крови? — Глядя на десятки трупов, разбросанных по тронной, демон поднял один из мечей, а после с размаху проткнул им свой живот. Испытывая наслаждение от боли, монстр в эльфийском обличии наносит по себе ещё несколько ударов. Глядя на раны, ощущая как жизнь покидает ещё живой сосуд, демон улыбается, смеётся. — Мне нужно больше страданий, больше крови, больше смертей…

— Помогите! — Во всё горло, словно его убивают и рвут на куски десятки предателей, заверещал эльфийский король.

Глава 4

— И, всё-таки, я считаю, что нельзя было вот так просто спускать им всё с рук!

Гневные слова Пом, переживавшей больше других за здоровье Муррки, ничего не значили. На общем собрании совет старейшин всех семей деревни, рассмотрел произошедший с эльфами инцидент. Так как никто не погиб, не получил ран, а сама деревня осталось почти что в целостности и сохранности, Тасс Меллэру и его родичам, с моей помощью, произошедшее спустили с рук, призвав эльфа трудом своим и своих собратьев возместить нам нанесённый физический и моральный ущерб.

Платой за его ошибку(и то, что я чуть не умер), стало несколько эльфийских секретов. Первой, самой дорогой и важной тайной, стал секрет создания эластичной, пропитанной маной эльфийской брони. Её Меллэр передал Додо в качестве извинение за сокрытие проблемы, и покушение на меня его дочерью. Второй секрет, менее важный, стал ответом на один из интересующих меня больше всего вопросов. В качестве моральной компенсации я получил рецепт и способы производства бумаги из тростника. Бумага существенно облегчит мои умственные труды, записывать и хранить данные станет в разы легче. Всю информацию о количестве затрачиваемой и производимой еды можно будет увидеть на одной большой странице, росчерком уголька или ещё чего-нибудь, записать новую информацию и забыть. Просто и быстро, а не как сейчас. Палено найди, дощечек настругай, а они громоздкие, неудобные, так ещё и слово ведь вырезать нужно, да так, чтоб сам потом понять мог. Одним словом — гемор.

Кинув шнурок по талии Зуриэль, делаю меточку, после прошу её напрячься, укрепить кожу, приняв вид такой, в каком она обычно вступает в бой. Ангел исполняет мой приказ, в усилении увеличивается не только её объём тела, но и даже рост. Беру ещё один шнурок, провожу тот же замер, ангел стала больше примерно на двадцать процентов.

— Так… ладно, теперь грудь… — Данные замеры требовались кузнецу для создания одежды и брони. Визит демона заставил нас с Эсфеей более тщательно обдумать стратегию обороны и защиты наших собственных жизней. Тьма, она пронизывала весь этот мир и легко могла заразить своей скверной светлую душу. От тяжёлых ран и смерти Зуриэль отделяли лишь её боевые способности, на голову превосходящие всех предыдущих врагов. Её умение делать кожу толстой, непробиваемой примитивными видами оружия смертных, являлось неоспоримым бонусом, который в миг улетучится, если напротив ангела встанет кто-то равный ей по силе. Иными словами, выйди Зуриэль с голой жопой против демона в доспехах, что так же умеет останавливать время, простая царапина при падении, парировании атаки или даже удара о какой-то предмет, может привести её к гибели. Именно по этому, нашего лучшего воина арьергарда, мы и собирались прикрыть секретной, созданной по эльфийским секретам и зачарованной лично Эсфеей бронёй.

Прикасаясь к девственному телу ангела, ощущал исходящее от окружающего её света тепло, нарастающий соблазн. Её сильные руки, упругие, крепкие мышцы живота, и здесь, чуть выше… так стоп, Матвей, куда тебя погнало!

— Муррка, помоги пожалуйста, сними мерку на груди. — Руки мои замерли всего в сантиметрах от этих выпирающих, всё ещё находящихся под усилением, здоровенных сисек. Соски Зуриэль торчали так, словно о них можно порезаться, мне очень хотелось проверить, так ли это, но требовалось держать себя в руках.

— А, я? Почему, вы же сами прекрасно справлялись? — Переплетая вместе с Зелёной длинные волосы лисицы, отозвалась с кровати Муррка.

— Матвеем, мы заняты, сами-сами… — Деловито скрестив руки, наслаждаясь чужим вниманием, тем, что её вычёсывают, а после сразу заплетают сразу две «заботливые служанки», довольная как слон, проговорила Пом. Улыбка от уха до уха не сползала с её счастливого лица, а ведь ещё этой ночью все мы дружненько рыдали от привидевшихся нам кошмаров. Животной беззаботности Пом можно только завидовать.

— Может я могу вам чем-то помочь? — Повернув голову, словно сама невинность, спросила ангел. Я объяснил ей, что мне придётся делать, где, что и как трогать, получив в ответ короткое, чёткое, — Трогайте столько сколько нужно.

И… бля… ну, я начал трогать. Сначала снимал мерки, стандартно, как и везде, а после, незаметно для себя, пальцами зацепившись за её большие сосочки, чутка увлёкся. Грудь, большая, она, как и сама ангел, казалась мне отлитой из чистой, прочной стали, что не пробить, не прогнуть и не сломать человеческими силами.

Плотная, подтянутая, тугая, даже при увеличении габаритов Зуриэль она не теряла форму, не свисала и продолжала торчком глядеть на меня своими мягкими, нежными и приятными на ощупь сосками. Сначала я лишь легонько коснулся её вишенок, затем чуть вдавил в мягкую грудь, а после осторожно прихватил пальцами.

— Эм… — Ой бля… я увлёкся. Подняв взгляд, вижу красное от смущение лицо, блестящие при свете дня, мокрые, голубые ангельские глаза. — Можно я вернусь в прежнюю форму, силы кончаются?

— Да… конечно, извини. — Зафиксировав пальцем на веревочке отметку, убираю руки я. Бля, ну и кабелина, что я делаю. Отойдя в сторонку, кладу мерку, сжимая-разжимая ладони, вспоминаю необычное ощущение в руках. Грудь ангела и вправду что-то с чем-то.

— Всё… я готова, можете продолжать. — Робкий, слегка нерешительный тон Зуриэль вызывает приступ стыда. Я впервые слышал, чтобы она говорила столь тонким, странным голоском.

— Ага, я быстро… — Ударив себя по щекам, беру ещё одну веревочку. Просто сделай, что должен и закончим на этом Матвей! Словно накинутое на грудь лассо, веревочка повисает на сосках, я фиксирую данные и собираюсь убрать руку, как её тут же, в своей мертвой, цепкой хватке, ладонями сжимает ангел.

— Можете не торопиться, сделать всё как надо, я подожду. — Красная как бурак, забыв о необходимости во время разговора открывать рот, с лицом непорочного, чистого и невинного ангела божьего, хлопая своими голубыми, наивными глазками, произносит на своей божественной волне Зуриэль. Бля-я-я-я, ну не могу я, не хочу развращать ещё и её!

* * *

У подножья холма, на возвышенности, стоял молодой дроу по имени Тэо. Взгляд его фиолетовых глаз не отрывался от руин старого, некогда большого и живого поселения. Сто лет назад он бывал здесь с торговой миссией. Повсюду кипела жизнь, дымились печи кузнь, рабы таскали камни, добывали сталь, а хищники с рыкунами, как и положено сильным, преуспевшим в своих начинаниях видам, жили счастливой, полной пороков и достатков жизнью. Тогда, Тэо думал что и им, дроу, так же нужно относиться к соседям, сражаться, завоёвывать, править… Хорошие были времена, как для местных, чьи обглоданные кости покоятся под руинами уничтоженного поселения, так и для дроу, дом большинства из которых превратился в один бесконечный могильник.

Взбираясь по камням, пригоркам, хромая на ногу, на встречу Тэо бежал, явно непривыкший к подобной местности взрослый пустынный лис.

— Капитан, поселение заброшено, причём давно. Никаких следов местных, ни костров, ни испражнений, лишь трупы под завалами да оставленные рыкунами пещеры. Так же мы нашли тропу и метки, оставленные командующим Эглером. Наверняка он близко, и скоро мы настигнем его — Отчитался лис.

Должность капитана смущала Тэо. Она досталась ему незаслуженно, лишь потому, что Королева мать увидела в нём нечто, чего не видела в других. Он приглянулся ей, привлёк внимание её прекрасных глаз. Его госпожа требовала от парня всегда находиться по близости. Словно ожидая от молодого воина каких-то подвигов, как никого и никогда ранее звала его каждый вечер, а после, ища что-то у него за спиной, опрашивала и вновь отправляла на задание. Что искала Древняя, чего она ждала, почему именно он стал камнем преткновения между королевой и считавшимся её фаворитом Эглером? Каждая женщина, каждый мужчина дроу, знавший о происходящем, задавались этим вопросом так же, как и молодой, внезапно обрёвший статус и власть капитан.

— Прикажете отправить группу вслед за командиром? — Задумчивый вид Тэо вызвал озабоченность на лице лиса.

— Нет. Гнаться за Эглером, что с ветром в догонялки играть. Он лучший среди дроу и всегда будет на шаг впереди нас. Пусть ищет, выполняет приказ Королевы, а мы выполним свой. По тропе, что вы обнаружили, караван пройти сможет? — Вытащив из кармана золотую Дарийскую монету (монету отчеканенную дроу), спросил Тэо.

— Нет. Там едва ли простой смертный пройдёт, не говоря уже о верблюдах, ослах, лошадях и толпах рабов, что мы ведём за собой. Узкая тропа, отвесные склоны, размытые дождями горы и завала… путь очень сложен и опасен. — Предупредил лис.

Тэо улыбнулся, вспомнив свой последний бой против нечисти в обличье бывших товарищей, он тяжело вздохнул. «Лучше бы я трижды разбился о скалы, чем стал одним из них, тёмных слуг нечистого, пришедших убивать вчерашних братьев и сестёр» — рассуждал дроу.

Покойники, они шли за ними, медленно и верно, словно чума расползались по всей пустыне, заражая скверной всё на своём пути. Эти горы, их опасные тропы и ущелья выбраны Королевой не случайно. Вершины склонов в сотни раз выше любой из когда-либо построенных стен. Узкие ущелья идеально подходят для лишения трупов одного из немногих преимуществ, а именно — численного. Так же, в случае прорыва и гибели одного из оборонительных постов, всегда можно устроить завал и быстро возвести новую полосу укреплений. Королева, она лучше других знала, где искать спасение, но, помимо его, было и ещё что-то. Тэо боялся рассуждать о скрытых замыслах своей госпожи, боялся, но, как и любой другой молодой дроу, не мог сдержать своего любопытства.

— Лис, говорят, ваш народ был первым из тех, кто показал Королеве пустыню и привёл её на место, что позднее было названо Городом-оазисам Абу-Хайра. Может ты помнишь чего необычного, может родственники рассказывали какие-то странные детали, подробности её прибытия?

— А? Ха-ха, там всё необычно. Это ведь сказки переплетенные с реальным прошлым… — Глядя, как со стороны виднеющейся на горизонте пустыни, в их сторону длинной вереницей бредут спасающиеся жители всех видов и рас пустыни, отозвался лис. — Помнить и знать наверняка, как оно тогда было на самом деле, могут разве что эти горы, да сама Королева.

— Понимаю. Как думаешь, Хранители рощи ещё точат на нас зуб? — Вопрос Тэо ещё сильнее насмешил лиса, и тот, поспешив извиниться за порыв эмоций, обратился к старому знакомому с встречным вопросом.

— Вас ведь тогда ещё, как и меня, в помине не было, но вы ведь это помните, знаете, а значит и враг ваш может всё помнить и знать? — Задал риторический вопрос лис.

Где-то средь холмов, над поселением, раздался истошный крик, едва воины успели поднять свои головы, как с возвышенности, всего в десяти метрах от их ног, на скалы рухнул один из воинов разведчиков пустынных лисиц. Меч его находился в ножнах, в груди торчала стрела.

— Эй там… темнокожая баба в блестящей броне и с длинными волосами! — Тэо завертел головой, средь гуляющего эхо молодой воин не сразу смог найти говорившую. Усилив глаза магией, на дистанции в триста метров, сверху над ними стояла огромная, воинственная женщина из вида Волколаков. Пасть её звериная, забрызганная кровью, ехидно скалилась, за спиной виднелся колчан стрел. В левой руке незнакомка держала лук, в правой —, оторванную голову другого лиса. — Рабы, вас слишком много, столько еды нам сейчас не нужно, приходите позже!

Волколак несла какой-то бред, смеялась с них. Пустынный лис скалится в ответ, достаёт из-за плеча свой лук. Тэо, видя отрубленную голову и разбившегося воина пренадлежавшего его отряду, так же поддался эмоциями, положил руку на свой меч.

— Кто ты и зачем напала на нас? Раньше мы были союзниками, торговали с рыкунами и… — Едва воин заикнулся о рыкунах, в него тут же полетела оторванная голова.

— Заткнись, страшила, баба с мужским голосом! — Оторванная голова приземляется у ног дроу и разлетается на кусочки, словно спелый, рухнувший с высоты арбуз. — Все знают, хищники и рыкуны враги, и те, кто помогает рыкунам, тоже наши враги. Отныне, мы — свободные племена, правим этой грядой, боги доверили нам право охотиться, мы кровью заплатили за него и никому не позволим шляться по нашим землям без дозволения!

— Высокомерная шлюха… — Лис выхватывает из колчана стрелу, стреляет в женщину, но снаряд его, пролетев всего чуть больше половины расстояния, зависает, и падает на землю. Женщина Волколак смеётся, и смех её распространяется на других, окружавших возвышенность хищников.

«Пять… сем… десять, нет, их гораздо больше, и не одного рыкуна, что здесь произошло?» — Тэо в растерянности, в руках окруживших холм хищников, у волков как и у лис, луки! Такого никогда не было. Так же у врага копья, нет… скорее метательные дротики, так много, что хватит закидать ими маленькую армию. Но как, почему два вида дикарей, внезапно, слились воедино, обменялись своими секретами, навыками передававшимися из поколения в поколение? Что они здесь забыли, почему не ушли? В горах ведь нет еды, поселение давно разрушено, по округе разве что можно встретить пещеры рыкунов, но ведь хищники не едят их, разве что только уши. Для чего все они здесь собрались?

— Тэо… мои бойцы ушли вперёд. — Отступая, пытаясь спрятать свой невысокий силуэт за спиной плечистого дроу, в пол голоса проговорил лис. Понимая, что в любой момент может случиться дальше, дроу нервно сглотнул, из рук его выпала последняя, золотая монета. Как и лис, пятясь назад, про себя воин произносит защитное заклинание, периферийным зрением пытаясь найти для их обоих укрытие.

— Среди них шаман, тёмный шаман, убейте ублюдка, убейте! — Резкий, звериный крик, даёт команду стрелкам хищников. Десятки стрел, копий и камней летят всего в две цели. Обстрел неточный, но массовый, пару стрел, ослабив магический потенциал, угодили Тэо в нагрудник, одна стрела, особо мощная, украсила шлем большой, скользящей царапиной.

Острый выступ, в пяти шагах от дроу, спасает воинов от летящих стрел.

— Чёртовы животные, да что с вами не так⁈ Неужели вы не видите, сколько нас идёт, неужели не понимаете, что с вами будет⁈ — Держась за пробитое плечо, кричит лис. Раньше такого никогда не было, никто не смел бросаться на послов и торговцев пустынного народа. Тэо случайно замечает несколько силуэтов, что, оббегая выступ, заходят оттуда, откуда их укрытие и они сами, как на ладони. Перед дроу встает серьезный выбор, либо оставаться честным с собой, совестью и воинским долгом, оставшись и погибнув вместе с лисом, либо бросить его, усилив лишь себя, бежать к своим, надеясь, что стрелы не найдут уязвимости в его броне.

Лис тоже замечает врага, понимает то, о чём думает его капитан.

— Беги… предупреди наших. — Слова лиса оказывают на Тэо совершенно иное воздействие. Все считают молодого дроу недостойным внимания королевы, что место возле Матери Прародительницы он получил за «красивые глаза», что он слаб, труслив, нерешителен и неумел. Тэо бесили слова других, ведь, в большинстве своём, всё произнесённое являлось правдой. Он и вправду был таким, но… зачем тогда Королева обратила своё внимание на такого, как он? Зачем возвысила? Наверняка она что-то знала, верила в него, и потому он не мог разочаровать свою хозяйку.

— Укрепление тела, сознание зверя, активировать второе дыхание… — Взяв в зубы магический кулон накопитель, Тэо раскусывает кристалл, поглощает ману, а после, прихватив лиса за ремень, закидывает словно мешок себе на плечо.

— Что, стой под… — От резкого рывка поясница лиса щёлкнула. Без предупреждения, промедлений и лишних слов, Тэо, веря в одну лишь удачу, да скорость своих ног, спрыгивает с обрыва вместе с пустынным лисом.

Глава 5

Искорка, созданная Семечком, подхватывается и раздувается Ветерком, феей стихии ветра, прибывшей с семейством Меллэр. Закручиваясь по спирали, подхватывая с земли мусор, мелкие камушки, огненный смерч высотой в метр проносится по вырытой яме, испаряет влагу, просушивая обжигает землю. Улица Центральная, её реконструкция и восстановление шли полным ходом. Эльфы и му собирали по округе камни, часть кролли с выр-выр рылись в огородах за пределами деревни, собирали с моих грядок первый, молодой урожай. В строительных, дорожных работах задействовал народ Заййя, хищников и гарпий. Хорошая дорога из булыжника должна была раз и навсегда решить вопрос, касавшийся весенне-осенней распутицы в нашем поселении. Так же нам предстояло избавиться от небольшого кратера в центре деревни, возникшего во время погони Зуриэль за демоном. Раньше мы проводили там вече, рассказывали истории и показывали представления. А сейчас там яма три метра шириной, полтора глубиной, наполненная водой с грязью. По факту её можно было просто засыпать, но это слишком банально. Я хотел исполнить свою давнюю мечту, хотел сам посадить дерево, дуб, что останется после меня, как напоминание о том, что когда-то давно, в какие-то «бородатые годы», был такой-то человек, звали его так-то, и вот оно, наследие его трудов, великое, могучее, старое дерево.

Спустя годы, когда я стану старым, немощным и дряхлым, а дети мои подрастут, я надеюсь, что буду сидеть под этим дубом, пить, есть и с теплотой в душе вспоминать эти молодые, наполненные всякой всячиной деньки.

— Эх, молодость… — Словно от одних мыслей о пенсии постарел на сотню лет, смеясь со своих идей, вновь перевожу своё внимание на кристалл в моей руке. Кусок чистого, прозрачного стекла с продетой через него веревочкой. Личная разработка заботливой, желающей вытащить из меня максимум силы Эсфеи. После того, как кузнец взялся за выполнения заказа для Зуриэль, богиня пожелала усилить своего ангела дополнительным магическим источником. Иными словами, безделушка в моей руке представляла из себя фэнтезийную банку на ману, прибегнув к помощи которой, ангелок вновь бы смогла вернуться в свою боевую форму.

Пока все усердно работают, трудятся в поте лица во имя нашего всеобщего блага, я, тепло одевшись,усевшись на деревянной колодке, учусь управлять потоком своей силы. Попутно приглядывая, чтоб никто не отлынивал. Подобно дымку от электронной сигареты, туман, то серый, то белый, то чёрный, заполняет стекляшку в моих пальцах, перемешиваясь, становится одного серого цвета и всё плотнее и плотнее. Предела наполненности этой вещицы я не знаю, Эсфея просила не бояться его сломать и постараться отфильтровать ману, сделав её либо чёрной, либо белой. Но, бля… тут ни той, ни другой, серая каша какая-то. Всё запуская и запуская в камень ману, постепенно стал чувствовать, как в горле начинает першить, как начинают замерзать мои пальцы, просыпается жажда, на смену которой приходит лёгкое головокружение и… когда кончики пальцев стали дрожать, я решаю остановиться, взять перерыв, восстановить силы. Слабость и усталость такая, как в момент создание галеры, охватила тело. Этот камень, он и вправду мог вместить в себя столько сырой, необработанной маны? Невероятная игрушка… сука, мне даже интересно, сколько она ещё вместит в себя, сколько продержится. Ведь всё, до чего раньше я прикасался с целью разрушить при помощи маны, так или иначе превращалось в пепел, вопрос заключался лишь в количестве маны, времени и моём личном интересе. Чисто из принципа мне захотелось разрушить эту вещицу, показав высокомерной Эсфее, что она меня недооценивает.

Спустя где-то час, когда первые ведра мелкого и крупного камня стали засыпаться в утрамбованный ров, что в дальнейшем должен был стать дорогой, я, отдохнув, хлебнув отварчика с травками, вновь взялся за напитку кристалла маной.

Молодые кролли-фермеры сновали туда-сюда, носили в центр деревни картошку, те, кто ещё младше, сортировали по кучкам, после вновь приходили взрослые кролли, забирали семянку, шли её сажать. Оставалась лишь крупная, которую детишки, показушно оставляли неподалёку возле меня. С каждым новым ведром картохи становилось всё больше, а настроение ребятни всё лучше. Сначала они меряли размер кучи по высоте своих голов, потом ушей, а после даже в прыжке. Постепенно подпитывая кристалл, я пытался понять, зачем ушастое дурачьё несёт всё и сразу в деревню? Разве не проще было складировать всё прямо в поле, там отбирать семена и сразу их сажать? Может они хотят, чтобы я видел, что ничего не украдено, или же, просто боятся нападения, из-за которого у них могут отнять припасы? Странные ребятки, и странности их я никогда до конца понять не смогу.

Кристалл всё принимал и принимал в себя ману. Как бы я не пыхтел, не тужился, цвет его оставался всё таким же мутным, и сам он, словно не имея дна, всё всасывал, всасывал и всасывал в себя мою ману. Солнце успело частично спрятаться за горы, а я, едва живой, уставший, что бык, продолжал тужиться, надеясь, что эта дрянь наконец-то сдастся, заполнится и, изменившись, признает меня не в рот ебанным магом тысяча первого уровня.

— Господин, мужчины инквизиторы просят разрешения помочь детям в сборе урожая. — Голос показавшейся Зуриэль отвлёк меня от дел. Сдавшись, я опускаю руки, небрежно роняя кристалл в грязь. Не вышло. Он, всё ещё цел, невредим, я проиграл битву какой-то стекляшке, нихуя я не маг тысяча первого уровня.

— Хорошо. Пусть помогут. — Трясущимися пальцами подняв бижутерию, отряхнув от грязи и протянув ангелу, замечаю как та, вроде бы как всегда, спокойная с покер фейсом резко начинает заливаться краской.

— Ещё что-то?

Ангел кивнула.

— Вы ещё мерки какие-нибудь снимать будете? — От слов её я и сам стыдливо раскраснелся. Бля, ну переборщил я чутка, что теперь, каждый раз она мне это вспоминать будет⁈

— Не переживай, такое больше не повторится.

— Не повторится что? — Как муха на говно, почувствовав мою слабость, робость и неуверенность в себе, явилась Эсфея. Я просил Зуриэль не рассказывать о случившемся богине, и судя по её молчанию, а так же отсутствию подъёбов со стороны древней, обещание своё она держала. — Ай, ладно, не важно, что это за убожество? — Тыкнула пальцем в кристалл Эсфея, — я говорила тебе учиться разделять ману, а не…

Переняв кристалл, Эсфея резко заткнулась, косо поглядев на меня, обратилась к Зуриэль.

— Ты что-то с ним делала? — Ангел растеряно замотала головой. Может, мне всё же удалось удивить Древнюю? По глазам её хмурым, вечно недовольному лицу, сложно понять, та злилась или удивлялась. — Матвей, а ты как, умирать не собираешься?

— С хуя ли я должен умирать? Нормально всё. — Ответил я.

— Псих ненормальный, тебе лечиться надо. — Забрав кристалл, Эсфея передаёт мне новый. Кажется, она всё-таки недовольна проделанной работой.

— Да что не так то?

— Ничего. Идём, Зуриэль, поможешь мне кое в чём.

Про себя повторив всё то, что я думаю об этой сучке, отправляюсь за пределы деревни, в поле к своим трудягам. Времени у нас до момента, когда стемнеет, максимум час, успею порастыкивать семян, может смогу развеяться, отвлечься от дурных мыслей и воспоминаний той запретной, я бы даже сказал, неприкасаемой ангельской груди.

— Такая упругая… эх…

— Староста, беда, беда, староста! — Крича, чуть ли не от ворот, поднимая ненужную панику нёсся ко мне Обба. Какого хуя мой наместник Озёрного форта делает в деревне? Блять, не может быть…

Очень дурная мысль посетила мою голову.

— Что с Озёрным? — Едва тот добежал, тряся парня за плечи, спросил я.

— Всё… ох… всё с Озёрным в порядке, пока… — С глазами полными ужаса, произнёс кролли.

Две эльфийские армии двигались в нашу сторону. Первая, с юга-востока, принадлежала мятежному командиру, чьи воины и предупредили кролли о их приближении. Вторая, самая большая армия, подчиняющаяся напрямую эльфийскому королю, преследуя беглецов, шла чуть западней.

Из быстрого пересказа Обба я понял следующее.

Кто-то, скорее всего из первой армии, совершил переворот во дворце, устроил нападение на короля, в ходе которого погибло очень много знатных эльфов. Покушение завершилось неудачей. Предчувствуя чистки и расправы за содеянное, все сторонники предателя собрались вместе, кинулись в нашу сторону, надеясь на поддержку единственной, хоть немного значимой в местных лесах силы. Наличие в нашем поселении того же Тасс Меллэра говорило о нашей договороспособности. Возможно даже Меллэр шпионил за нами, посылал доклады своим подельникам о нашей силе и мощи, способствуя тем самым подогреванию внутриполитической ситуации в рядах эльфов. Конечно, после случившегося с его дочерью, в подобную, очередную подставу мне слабо верится, но, хуй его знает, чё у этих долгожителей на уме. Короче, как итог, первая армия двигалась в Озёрный, желая стать лагерем неподалёку, вторая бежала за ними вслед, желая этого не допустить.

Пока я собирал совет, пока дожидался глав, вслед за Обба прибежал ещё один кролли, он уже нёс доклад от второй посыльной группы. Передравшись между собой, на голову разбив посланцев мятежных эльфов и обратив их в бегство, к нам заявились очень злые и очень решительно настроенные приспешники короля. Ни о какой помощи или содействии они не говорили, более того, яростно и решительно не просили, а требовали нашего содействия в уничтожении мятежников, а так же последующей выдаче их королю всех, кто принимал решение о принятии в поселение Тасс Меллэра и его подельников. Иными словами, король эльфов требовал моей головы и не оставил мне другого выбора, кроме как записать его в свои личные враги.

— Это были не переговоры, а… а… а требование проведения казни! — Кричал рассерженный подобным обращением ко мне посыльный. Хоть мозгов у кролли не много, но даже они понимали. Всё и вправду обстояло именно так. Эльфы пришли воевать, проливать кровь и устанавливать над территорией своё полное господство. Но зачем? Почему именно сейчас, неужели они испугались меня и моего поселения? Неужели сила ангела и богини настолько сильно напугала их? Сука, выдача меня означала лишь одно, гибель всей нашей цивилизации. Мои жители слишком тупые, без сильного, умного лидера, владеющего хоть какой-то магией, они просто разбегутся или, с подачи интриганов, передерутся между собой. Чёрт, нас ведь не так уж и много, с детьми, стариками, женщинами какая-то жалкая тысяча. Неужели эльфы решили вместе с мятежниками, задушить конкурента на права владения этими лесами? Блять… как не вовремя и именно сейчас, когда мы только-только наладили отношение с хищниками, только взялись за производства зачарованного оружия.

Совет начался и закончился довольно быстро. Му, Кролли, Заййя, Пом со своими хищниками поддержали меня, сказав, что не позволят каким-то Хранителям рощи вести себя с нами, словно они хозяева, а мы рабы. Воздержались от высказывания лишь трусливые выдры. Их представитель не хотел пускать своих сородичей на войну и потому пообещал, что выр-выр будут работать в тылу, за все народности разом, обеспечивая нас провиантом. Подобная трусость вызвала презрение у других видов, но я не позволил поднять выдру на смех. Произнесённое являлось и оставалось лишь словами, в армии моей примерно тридцать пять процентов от ополчения и стражи занимали исключительно выдры. Даже с учётом мнения и пожеланий старейшины, я не мог отказаться от столь многочисленного пополнения войска за счёт людского ресурса выр-выр.

По завершению собрания, в деревни началась экстренная мобилизация. Оружейная стремительно пустила, сгружались, перевязывались и собирались в путь первые отряды усиления Озёрного. Болты, пилумы, щиты, а так же тридцать наших лучших бойцов, вместе с Кобо и Мудагаром, с поднявшейся в небе луной отправляются в форт. Мне очень хотелось вместе с ними отправить Зуриэль или хотя бы инквизицию, что владеет зачарованными предметами. Но ангел, считавшая важным лишь обеспечение моей безопасности, категорично отказалась.

— Это не обсуждается. Можете ненавидеть меня, презирать, даже желать смерти, я всё равно останусь с вами. — Словно я когда-либо мог ей желать подобного, заявила Зуриэль.

— А вот я вполне могла бы прогуляться… — найдя меня у оружейки, с кулоном на шее, проговорила Эсфея, — попроси меня, Матвей, скажи как-то так… Уважаемая, любимая, величественная и непобедимая Эсфея, защити меня и мой народ, спаси нас… скажешь так, и я подумаю.

— Непобедимая, ты? А не перебор, особенно после того, как тебя обманул и чуть не убил какой-то кузнец с второсортной, слабой дьявольской армией?

На лбу Эсфеи дрогнула мышца, я попал в точку.

— Уж извини, боюсь, твоё присутствие в Озёрном может сделать всё только хуже. Ты никудышный стратег, а эльфы долгожители, уверен, тебя опять обманут, вовлекут в бой, оттянут от войска и уничтожат всё моё поселение. Нет, Эсфея, лучше ты будь с нами…

— Они то, долгожители? Да чтоб меня, какие-то тысячелетние лесные варвары, ха! Смеяться надо мной, над моей силой удумал? Я тебе покажу, на что способно древнее божество! Они у меня… я их… — Недоговорив, гордая, эмоциональная дура, не слушая предупреждения Зуриэль, разворачивается и прям в припрыжку, отталкиваясь от воздуха, следует за вышедшим из деревни войском.

— Зачем вы с ней так? — Чувствуя мои эмоции, глядя вслед обманутой хозяйке, спросила Зуриэль.

— Сама напросилась. — Ответил я.

— Но ведь она от чистого сердца хотела вам помочь.

— Вот и славно, я тоже хотел, чтобы она мне помогла. И, как видишь, все мы получили желаемое. — Усмехнувшись, глядя вслед постепенно удаляющейся фигуры, приобнимаю девушку, по привычке кладя руку той на ягодицы.

— Ладно, времени потом может и не быть. Нужно сделать факелы, и ночью, пока мы ещё в относительной безопасности, завершить работу с огородами. Идём, Белая, поможешь мне… — В мозгу моём щёлкнуло, ягодица, которую я сжимал, принадлежала не Белой и даже не Муррке. Сука, опять…

Взгляд мой перемещается на лицо раскрасневшейся Зуриэль. Сглотнув нервно, громко, так, что даже я слышал, ангел, с натяжкой улыбнувшись, вновь забыв открыть рот, мягко произносит:

— Идём…

От автора: Не знаю, есть ли среди моих читателей девушки, но всё же скажу. Дорогие дамы, с праздником вас. Цветите, пахните, будьте здоровенькими, красивыми и, пожалуйста, продолжайте радовать нас, мужчин, своими красивыми улыбками!

П. с. Ну и не только улыбками)

Глава 6

Урожай моего магического картофеля был собран до рассвета. Его оказалось много, сколько точно, я не видел, да и считать ночью, находясь в запаре, работая при свете факелов, не лёгкое занятие. По размеру кучи картохи, оказавшейся в подвале, мог с уверенностью сказать, сегодня наш «трофей» минимум в три раза больше, чем тот, последний, собранный в осенние заморозки. По самым скромным предположениями, с учётом зреющего урожая в теплице и тому, что есть, два-два с половиной месяца я могу не думать о том, чем кормить деревню. Результат отличный, фермерская чит способность вновь даёт нам временную отсрочку, за которую мы должны сделать себя ещё более «сельхоз независимыми». Больше полей для посевов, для выгула скота, для ферм и фермерских угодий.

На вторые сутки после сбора, до наступления вечера, я кое как засеиваю мои магические грядки, запуская очередной, помесячный цикл по выращиванию овощей. Мне очень тяжело, я уставший, голодный, чуть ли не засыпаю на ходу но работаю. Тем временем все мои приближенные и деревенские удобряют землю «коровьими премудростями», собирают-пакуют сумки с едой для отправки в Озёрный. В ближайшее время мне предстояло укрепить тылы, убедиться, что у поселения как нашего, так и Озёрного есть еда, вода, что воины, несущие дозор, вооружены, сыты и готовы сражаться с нашими новыми врагами. Мне требовалось больше экипировки, больше кованного оружия, больше зачарованных предметов, мне позарез требовалось время, пара лишних спокойных дней, а лучше неделя, только недели этой и даже одного спокойного дня, у нас нет.

Под утро третьего дня, когда я только-только улёгся, решив хоть немного поспать, в Озёрном произошло ЧП(Чрезвычайное происшествие). Посланник, прибывший от короля, во время переговоров ударил Оппа ножом за то, что «кролли не проявил к нему должного уважения и посмел открывать свой рот без разрешения Хранителя». Если бы не присутствие в поселении Эсфеи, мой наместник, сын Хохо, умер бы на месте. Все в поселении жаждали крови, эльфа хотели казнить, повесить прямо на воротах. И, пока в Озёрном ждали моего решения, две армии эльфов сместились, встали на выгодных позиция. Потенциальный союзник, подставив Озёрному незащищённый тыл, перешел, а после встал лагерем на нашем берегу реке. Вроде как друзья, принялись готовить, возводить оборонительные рубежи. Слуги эльфийского короля поступили так же, не став с ходу атаковать, заняли свою сторону ручья, начали строить лагерь.

Происходящее у форта постоянно менялось, любое происшествие в миг могло перевернуть всё с ног на голову, а сообщения оттуда приходили с огромным запозданием. Перед тем, как посылать тот или иной приказ с гонцом, требовалось тщательно обдумывать решения, просчитывать возможные ходы врага на шаг, а то и на два вперёд. Без спешки, с холодной головой и расчётом, я должен предполагать и понимать, что может выкинуть эльф уже в ближайшее время. Я должен внимательно за всем следить, глядеть на ход, а то и два вперёд. Вот только сейчас я едва соображал, был вымотан тренировками по наполнению кристалла, работами в огороде, да и толком почти не спал. Всё плохое в жизни вновь произошло как нельзя не вовремя, разом.

Требовалось по скорее попасть в Озёрный, так как из «умных», находился там разве что раненый Обба. Эсфее я мало доверял. Хотя наверное зря, с такой-то простой задачей, как оборона поселения, Древняя, обладающая колоссальной боевой мощью, способная в одиночку разделать под орех целый эльфийский отряд, должна ведь как-то справиться? Чёрт, я и вправду сейчас чуть ли не молюсь за её успех.

Прибывший молодой посыльный, вместе с четырьмя товарищами, ожидал моего ответа, решения по поводу напавшего на Обба эльфа.

— Нападавшего Хранителя в цепи и под охрану. Ни в коем случае не убивать. Это наверняка провокация. Если мы без суда казним Хранителя рощи, в момент, когда к нам спиной повернулись мятежники, это может подорвать и без того сомнительные доверительные отношения. Вместо расправы, пусть наши расскажут о случившемся представителям мятежников, поделитесь с ними настроением кролли, нашим желанием наказать виновного. Так же, пусть богиня допросит пленника о его мотивах, пришедшей армии, численности, вооружении, обо всём чём сможет. Хорошо было бы вытащить из него пару секретов, но так, чтобы не навредить Хранителю. Как никак, теперь он пленный, и его жизнь мы всегда сможем обменять на что-то более ценное, чем простое чувство свершившейся мести.

— Вы как всегда гениальны! — Молодой кролли глядел на меня своими большими, полными надежд и амбиций глазами. Так же смотрели на меня и его товарищи, девчушка Заййя, плечистый му и ещё двое молодых кролли. В глазах их я не видел страха, сомнений и чего-либо ещё. Они безоговорочно, все целостно мне доверяли. Я не мог их подвести.

Связной отбывает с посланием, пока жду ответа, (прибудет он не раньше, чем через пять-шесть часов), отключаюсь, сидя за столом, с дощечкой и ножом в руке. Я хотел что-то выцарапать, какое-то послание для свежего, отдохнувшего себя, но… просто уснул. Сон, довольно долгий, тревожный, очередным видением показал мне горы, незнакомое ущелье, трупы, очень много трупов. Средь обвалов, на огромном валуне, раздавившем добрый десяток существ, стояла она, знакомая мне женщина Волколак. В могучих руках своих она держала два невероятно красивых, изогнутых клинка из чёрной стали. Сверху и позади неё стояли хищники, а спереди, далеко-далеко в низине, те, кого Волколак пыталась удержать. Точно, я ведь хотел предупредить хищников о Хранителях! Хотел сказать, что б ни в коем случае не лезли в наши леса. Плохо будет, если их дети или собиратели, наверняка нарушающие договорённости, забредя в леса, окажутся под ударом нового врага.

Женщина Волколак, размяв плечи, поднимает свой клинок, направляя его в сторону застывшей в ущелье армии. Кто же там… чёрт их побери, я слишком далеко, ничего не вижу.

— Подходите ближе, жалкие кролли, одних клинков недостаточно, мне ещё нужна ваша, красивая броня! — Кричит самка Волколака.

Оглядев свою бесплотную душонку, пройдя насквозь самки Волколака, спрыгиваю с огромного валуна. До земли метра четыре, лечу я медленно, чувство долгого полёта, словно во сне с моста прыгнул, щекочет нервишки. Тело моё, ничего не весящее, приземляется на землю, и тут же в сторону нашу, со стороны нападающих, виднеется какое-то движение. Расступаясь, пропуская вперёд всего одну, едва заметную средь массы фигуру, враг гулом толпы провожают своего «чемпиона». Кажется, сейчас кто-то кого-то вызывает раз на раз. И, вызов этот был принят. В след за мной, с валуна спрыгивает хищница. Глядя ей в след, вижу огромное число потенциальных врагов. Бля, вот так вот, стоя внизу, даже будучи духом, идти навстречу целому войску как-то боязно, а она одна, с двумя трофейными клинками, в бомжатской броне, и против всех. Мда, у них со Свирепым кукушка напрочь отбита.

Вокруг меня послышались какие-то неестественные звуки, кажется, я вот-вот должен был проснуться, так и не увидев, чем же всё закончится. Желая досмотреть сон (видение), собираю мысли в кулак, ступаю следом за воительницей. Самоуверенное, скалящееся дикое животное, подобно своему отцу, она без страха двигает вперёд, навстречу неизвестному. Армии двух сторон оживились, подбадривая своих героев, раскричались, и гул их, эхом разносясь среди гор, слился в единый, непонятный рёв.

До высокой и быстрой дочки Свирепого оставалось шагов тридцать. В чистом небе сверкнула молния, шарахнув об землю дала разряд по площади, всё заискрилось, поднялся столб пыли. Не было воинственных речей, условий битвы, да даже сама битва не успела начаться, как один из бойцов был моментально повержен. Маг, причём очень сильный, владеющий быстрой, а, самое главное, мощной магией не стал дожидаться когда к нему подойдут по ближе. Дымка от разряда развеялась, девчонка Волколак, удивив своей стойкостью, пала лицом вперёд. Тогда-то я и увидел находящегося за ней, неизвестного врага. То была женщина, высокая, стройная. Лицо её прятала чёрная вуаль, комбинирующий, фиолетово-чёрный наряд прикрывал ярко выраженную женскую фигуру. Но не тело незнакомки являлось главной, подчёркивающей её положение чертой. В руке своей женщина держала посох из темной материи, с большим кристаллом на конце, а из-под чёрных, длинных волос её, в небо, словно пики копий, глядела пара таких же, как сажа чёрных рогов. Проклятье, это что, демон, настоящий, такой же как Зуриэль или Эсфея? Если так, то она меня видит, и…

Остановившись всего в паре шагов от места прилёта молнии, замечаю, что Волколак ещё жива, шевелится, кряхтит и даже что-то произносит. Демон, кажется так же понимая, что его враг жив, ступает в нашу сторону. Может хочет добить своими руками? Блять… Оглянувшись, я надеялся увидеть подмогу, помощь со стороны хищников, но никого там не было. Они замерли, умолкли, испуганно застыли, ожидая того что будет дальше.

— Помогите ей, она жива! — попытался прокричать я, но голос мой оказался не громче писка комара.

— Кто ты? — Перевернувшись на спину, глядя на меня своим опалённым звериным лицом, произнесла Волколак. Она находилась при смерти и, наверное, именно поэтому видела меня, видела, и всё равно не могла узнать. Блять… это будущее, прошлое, настоящее? Что мне делать, как помочь ей. Тем временем демон впереди зачем-то ускорился, перешёл на бег. Неужели она видела меня, может думала, что не убьёт духа заклятьем, а потому хотела добить каким-то скрытым оружием? Сука… Пора просыпаться, укусив себя за губу, как и раньше не чувствую боли, так мне не выбраться из этого видения!

Демон становится всё ближе, бросив посох левитировать в воздухе, она прям несётся в нашу сторону. Эх… была не была, с живыми я такого ещё не делал, но этой воительнице уже вряд ли кто-либо ещё сможет хоть чем-нибудь помочь. Двумя руками хватаюсь за Волколака, как и в тренировках, словно в обычный сосуд вливаю в неё свою энергию, сырую, грубую, способную превратить в пепел даже метал. Я хочу, чтобы она жила, чтобы встала, чтобы смогла убежать и… Волчица, широко раскрыв глаза подрывается, проходя сквозь дух мой бесплотный, встаёт, пятится, делает шаг, затем другой в сторону валуна. Сработало!

— Не хочу умирать… — Слышу я слова хищницы. Едва я моргнул, демон очутилась всего в двух метрах от нас. Быстрая… Глаза её, ярко пылающие, не могла скрыть даже чёрная непроглядная вуаль. Спрятанная в стальной перчатке кисть, протянутая не к хищнице, а ко мне, вместе со временем замерла в сантиметрах от моей груди. Мир остановился, дух мой исчерпал те имеющиеся крохи магической энергии. Уклониться от удара демона, так и ещё чем-либо помочь дочери Свирепого, я более не мог. Что будет дальше, хер его знает. Потому, раскинув руки в стороны, словно герой какого-то аниме, превращаясь в духовную пыль, встречаю очередной удар судьбы.

Очухался лёжа на полу, в своей комнате, ближе к ночи, когда, навестить меня пришла беспокойная Зуриэль. Найдя своего «хозяина» в таком незавидном положении, переняв у кого-то из местных дурную привычку, ангел выругалась. Напуганная, она, не отходя от меня и на метр, через Пом немедленно позвала Хохо и Белую, принялась обхаживать меня, накачивать своей светлой магией. Только когда местные заверили Зуриэль, что телу моему ничего не угрожает, а сама ангел выбилась из сил, мы наконец-то перешли к делу, причине её прибытия. Предложив мне сначала поужинать, а после узнать детали очередного ЧП, ангелок, всё ещё очень переживавшая за мою тушку, получает в ответ быстрое и естественное:

— Давай рассказывай. Что случилось?

Посыльная группа, отбывшая утром, задержалась, сильно. И причиной долгого отсутствия отряда стала смерть. Впервые, с момента заключения союза с хищниками, целый отряд, пять наших дорогих, верных, любимых граждан, были застигнуты врасплох и убиты. Тот воин кролли, добрый, весёлый парнишка, с которым я недавно говорил, мёртв. Их истерзанные тела обнаружила Зуриэль, когда отряд инквизиции завершал свой вечерний обход. По предположениям ангела, а также следам и месту обнаружения тел, их убили в моменте возвращения из Озёрного. Ребят перед смертью пытали, очень и очень жестоко. Под воздействием магии усиливающей боль, им вырезали глаза, вырывали ногти, мужчинам отрезали гениталии, а единственной женщине мечом разрезали всё находящееся снизу… От слов и рассказа Зуриэль мне поплохело. Ублюдки, какие же они твари… они вели себя как… нет, в разы хуже зверей, хуже хищников и даже гоблинов. Убивали, мучали, калечили, издевались над слабыми, беспомощными пленными, показывая через измученные тела свою власть и доминацию над нами. У нас не оставалось выбора. За содеянное, за мучения и страдания моего народа требовалось ответить жестко, в той же звериной манере. Что я там хотел сделать с пленным эльфом, спокойно допросить? Херня, я передумал, кровь за кровь, смерть за смерть!

— Зуриэль, найди этих ублюдков и приведи ко мне, если сможешь живыми, если нет — мёртвыми. Добудь их головы!

Ангел в просьбе моей отказывает. Лишь когда я сказал, что сам отправлюсь на поиски, не желая позволять мне ступить на кровавую, рисковую тропу, ангел, лично согласилась безболезненно ликвидировать налётчиков. Она пытается переубедить меня, призвать к поиску более гуманного способа достижения моих целей. Только какие у меня цели, она не понимает. Мы должны запугать эльфа, бить и резать его в нашем лесу до тех пор, пока до него не станет доходить, что партизанить у нас под носом дело такое же бесперспективное, как и штурмовать крепость с голой жопой. Именно поэтому я собирался мобилизовать инквизицию, Зуриэль, а так же прибывших к нам в поселение эльфов. Эльфы, сука… это из-за них мы вновь по уши в дерьме, из-за Меллэра, этого старого уродца, у меня вновь гибнут ни в чём неповинные, молодые парни и девушки. Ночной кошмар, демон и, скорее всего, смерть женщины Волколака, сменяются кошмаром дневным, в котором гибнут мои ребята. Мы в западне. Весь наш регион, словно одна большая яма. Яма, наполненная дерьмом, из которой мне предстояло найти способ выбраться.

Глава 7

Весенний, голый лес, выглядел серо, мрачно и тоскливо. Наползающие на высокие, лысые деревья тучи, мелкой, холодной моросью оседали на опавшей, прошлогодней листве, смывая с грязью маскировку инквизиции. Затаившись в тени древесных гигантов, под предводительством и надзором Зуриэль, лучший отряд деревни готовился испытать свои силы в очередном бою. На этот раз целью их являлись Хранители рощи.

Арбалеты взведены, воины спокойны и решительны. До сего дня множество раз они из засады громили рыкунов, превосходящих их в числе, размерах и подготовке хищников. Каждый бой был риском, смертельной авантюрой, и каждый раз из каждого нового поединка они возвращались в семьи победителями.

В этот раз всё должно было быть в точности, как и ранее. Зверство Хранителей, кровавая расправа над их братьями и сестрой, не должны остаться безнаказанными. Уверенные в себе, в своём лидере и в том, что дело их правое, инквизиторы, проведя сутки в грязи, на холодной земле, в оврагах, без сна и еды, терпеливо ждали. И, как говорила их ангел: «каждому усердно ищущему, воздастся за труды его». Пред рассветом второго дня случилось следующее.

Кролли, по прозвищу Разноглазый, лидер отряда инквизиции, самый верный и преданный Зуриэль слуга. В тени поваленного дерева, на месте у тропы, где сам изначально собирался спрятаться, кролли замечает неестественное движение ветвей. Ранее, не знай, против кого ему предстояло драться, он не предал бы этому значения, может быть, без усиливающей рефлексы и тело одежды, даже не заметил бы этого. Но сейчас всё по-другому. Перед ним никого нет, ветер не колышет крон деревьев, но лысый куст вновь шевельнулся. Как-то неестественно, едва слышно прохрустела подгнившая ветка, двинулась опавшая листва, да и сама коряга с идеальной под ней ямочкой, в которой можно хорошо спрятаться, чуть дрогнула.

«Искусство невидимости?» — Вспоминая, как его Зуриэль иногда исчезала, прям перед носом, растворяясь в воздухе, подумал инквизитор. Глупая мысль улетучилась спустя мгновение. Прижимаясь к земле, из-за ствола дерева показался чей-то капюшон. Ползком, почти что полностью сливаясь с окружением, повернувшись к Разноглазому спиной, под примеченную корягу заползал Хранитель рощи. Плащ его, в виде опавшей листвы, идеально дополнил складку местности, в которой и спрятался лучник.

Руки Разноглазого инстинктивно напряглись. Его госпожа, Ангел Кровопролития, знала, куда должен глядеть кролли, знала, откуда придёт враг, и потому жало арбалета его уже было направленно туда, куда нужно. Появление одного Хранителя ничего не значило. Прошло несколько десятков минут, в лесу стало светлее, неподалёку от места засады устроенной кролли, послышался крик одинокой птицы. Вновь тишина, довольно долгая, нервная, и вдруг, как по команде: по лесу, один за другим, словно призраки чащи, поплыли силуэты маскировочных плащей Хранителей. Убийцы, убедившись, что им ничто не угрожает, проведя разведку малыми силами, толпой из шестнадцати стрелков занимали заранее высмотренные позиции. Ожидая приказа от госпожи, Разноглазый нервно проводит взглядом одного из Хранителей. Словно ослепнув, лучник проходит всего в двух метрах от его здорового, плечистого товарища му.

Хранители были осторожны, но недостаточно. Благодаря Меллэру, кролли и му знали тайны кровавого ремесла своего врага. Инквизиторы выяснили, на что в первую очередь смотрит враг, знали, как он передвигается, как бьётся во время своих засад и как защищается во время вражеских. Естественно, одно лишь понимание, как действует враг, никогда бы не позволило бы им превзойти в навыках маскировки столь опытного врага как Хранители рощи. Здесь на помощь Единому племени и пришла великая, непобедимая и непостижимая ангел Зуриэль и её магия.

Пора…

Внезапную фразу услышали все, включая замерших эльфов. В одно мгновение, одну тысячную секунды, одновременно щелкнуло десять арбалетных болтов. Все десять разом поразили мишени. Испуганные, раненые эльфы, бросая луки, тянутся за своими клинками, вертят головами, не зная куда смотреть. Их строй разбит, выбранная позиция — ловушка. Рассчитывая отбиться от выскочивших инквизиторов холодным оружием, вытянуть бой на талантах, умениях и мастерстве фехтования, эльфы по одиночке кидаются на воинов Единого племени. Но и в рукопашном бою их ждал неприятный сюрприз. Звери быстрее, некоторые из них даже после первого выстрела остались незамеченными, и удары их быстрые у многих Хранителей вызвали предсмертное удивление. Эльфийские головы с их прекрасными, длинными, белыми волосами разлетаются в разные стороны. Сила, с которой рубят кролли и му, даже при блокировке удара железо в железо, сбивает щуплых эльфов с ног, хотя, казалось бы, откуда в ударе ещё меньшего кролли столько силы и веса. Клинки кролли прорезают эльфийскую броню, словно бумагу. Колющие удары му пробивают нагрудники, ребра, выходят с обратной стороны и после, разрезая тушу на пополам, так же легко покидают тело.

«Узники чистой крови», один из семи элитных отрядов Лефсет Морела, карающий меч поселения Эльамар, гибли один за другим. Их тысячелетние истории уходили в небытие, жизни величайших воинов Рощи с лёгкостью отнимали какие-то грязные, никчёмные твари, в чьей крови от грязного животного больше, чем от кого-либо ещё.

Арбалетный болт застрял в животе Дардана Луордола, в спине, меж лопаток торчал кем-то из кролли метко брошенный топор.

— Ублюдки! — Понимая, что живым не уйдёт, капитан отряда Чистой Крови решает прибегнуть к последнему из возможных средств. В обмен на остаток его жизни, пилюля, дарованная правителем Лефсет, должна была дать воину силу, мощь, благодаря которой он мог спасти хоть кого-то из своего отряда. Едва пальцы эльфа вытянули из кармана искомое, как рука Дардана, была отсечена по самое плечо. Мгновение, не весть откуда взявшаяся на поляне тень затмевает щуплого командира, повисая над ним. Кровь из его руки, пульсирующе плюёт в обидчика, сам эльф растерян, ибо не смог не то, что почувствовать засады, но и даже в суматохе боя, не смог заметить кого-то настолько огромного, как «это существо». Внезапно пред капитаном возникла величественная, воинственная женская фигура.

Даже будучи раненым, понимая, что скоро умрёт, при виде Её эльф не мог не восхититься существом, стоявшим пред ним. Прекрасное, утончённое бледно-мертвенное лицо смотрело на него сверху вниз своими холодными, белыми глазами. Длинные, охваченные золотым светом волосы развевались за могучей спиной. Каждая рука воительницы была размером с талию эльфа, и даже меч в руке её был больше самого командира.

— Идеал Чистой крови…

Последние слова эльфа не имели для ангела никакого значения. Почувствовав, что одному из её подопечных угрожает опасность, Зуриэль раскрывает всем свой истинный лик. Взмах огромных, ангельских крыльев настолько силён, что возникшими ветрами сбивает с ног абсолютно всех, эльфы и инквизиторы разлетаются в разные стороны, словно соринки, попавшие под порыв ураганного ветра.

Сам Дардана так же был откинут в сторону, и последним, что видел он, была пилюля в ангельской руке, а так же его собственное, обезглавленное тело.

Голова эльфийского командира скатилась в овраг под старое, трухлявое бревно, под которым уже покоился один убитый с первого выстрела Хранитель рощи.

* * *

Двумя часами позднее.

— Да послушайте, это — безумие, их там тысячи! — Сотрясая воздух, поднимал панику в деревне мужчина выр-выр. Тот самый, что некогда в открытую критиковал меня во время посещения их старосты. — Нужно бежать, бежать за большие воды, на том деревянном скакуне. Это будет правильно!

Толпа на улице вновь загудела.

Пока я занимался в кузне созданием улучшенной брони для наших разведчиков, связных, воинов, первый оппозиционер деревни навёл у меня прям под домом кипешу. Собрал толпу, стал агитировать всех, включая кролли и му, бросить всё и бежать.

Удар за ударом, под пристальным надзором гнома я завершал работу над очередной заготовкой. За последнее два дня, при помощи магии, мы завершили строительство дороги на Центральной улице, посадили внутри деревни первые деревья, в числе коих был и мой личный, маленький, красивый росток дуба, найденный и подаренный мне от имени Муррки и Пом. В моём представлении, данное мероприятие по посадке дуба должно было стать праздничным, и сопровождать его должны были песни, пляски. А не последовавший после гибели наших ребят, ритуал прощания и памяти. Деревня была укреплена, огороды посажены, территории под покос и выгул коров, размечены. Оставалось сделать как можно больше зачарованного оружия, и уже вместе с ним, отправляться наводить порядки на передовой.

— Может выйдите, разберётесь? — Когда гул на улице стал громче, спросил у меня Додо.

Последний мой удар вызывает туманную дымку. Пластина, что в дальнейшем станет нагрудником для доспеха видоизменяется, выгибается, принимая нужную форму. Всё-таки гном был прав, панцирная броня это слишком сложно, долго и нужно, даже если она будет защищать именно мою тушку.

— Как всегда великолепно. — Улыбнувшись плечистой женщине му, ставшей у его подмастерья, Додо оставшуюся работу делегирует своей любимице. После чего вместе со мной выходит на улицу.

Выдры мужчины, выступили против кролли и му, в большей части представителями которых являлись женщины и дети. Кидаясь оскорблениями, они показывали всем, какие они «из себя сильные, гордые, смелые и умные». Выдры мужчины даже не замечали, что на равных спорят с нисколько не готовыми уступать им женщинами.

— И что ты предлагаешь, всей деревней прыгнуть на галеру? А как же коровы, как же еда, мы не поместимся! — Встав в одиночку против сразу троих выр-выр, заявил единственный мужчина му.

— Да опять ты о своих коровах, вот сдались они тебе? Зачем нужны коровы, когда есть рыба⁈ — Кричал на му низкий, щуплый выдр. — Перейдём за большую воду, подальше от хищников, и заживём!

— Это у вас будет рыба, а у нас нихера. — Возразил му. — Или думаешь, мы забыли, как раньше вы с нами даже хвостами рыбными за просто так не делились?

— А вы что, молоко за просто так давали, а⁈ — Мелкий щуплый выдра, чувствуя за спиной поддержку братьев, лезет на здоровяка, тот тоже не робок, готов дать отпор превосходящему по числу мужскому населению выдр.

— Хватит, прекратите этот балаган! — Врываюсь в разговор я. — Что здесь происходит?

— Происходит выбор самого правильного для нас всех решения! — Прыгая словно чихуа-хуа на тибетского мастифа, тявкая и пуская пену изо рта, кричит на му мелкий выр-выр. От гнева, увлеченности диалогом, он даже не заметил кто задал ему вопрос.

— Хм… и в чём же оно заключается, твоё «правильное для всех решение»? — Встав между двумя сторонами конфликта, спрашиваю у нахала я. Глаза засранца, при виде меня, испуганно расширились. Он попятился обратно в толпу братьев, хотел спрятаться за чужими спинами, но братья его не пропустили, отталкивая обратно на меня.

— В том, чтобы сбежать от хищников, Хранителей, Рыкунов за большую воду, туда, где безопасно! — Тявкнул в ответ выр-выр. В принципе, мотив и посыл хороший, понятный, только…

— А ты был по ту сторону реки? Ты, уверен в том, что там нет хищников, нет рыкунов, других видов, что могут управлять землями по ту сторону реки?

Мой казавшийся вполне логичным вопрос утихомиривает толпу. Му и кролли с любопытством глядят на выдр, те, прибывая в замешательстве, переглядываются между собой. Вот, что мне действительно порою нравится в местных, так это их полное, безоговорочное и тотальное скудоумие, дебилизм и тупость. Для большинства девиз один: «Живи сегодняшним днём, и плевать, что будет завтра».

— Нет, но… у нас будет галера, и мы… — Мелкий выдр замялся.

— Мы что? Поплывём непонятно куда, в поиске непонятно чего? Ты знаешь, что такое шторм, цунами, морской смерч? — выдр, поглядев на собратьев, отрицательно помотал головой, во взгляде его чувствовалось нежелание продолжать этот диалог.

— А я тебе скажу, что это. Это природные явление, причём довольно часто возникающие на большой воде. — Целенаправленно соврав, начал додавливать того я. — И каждое из них может перевернуть, сломать и утопить нашу галеру. Что мы будем делать, если это произойдёт во время поиска места высадки? Сколькие смогут проплыть хотя бы пятую часть от ширины большой реки? Сколько детей, стариков, беременных женщин и не умеющих плавать жителей должно утонуть, умереть от голода, холода, болезни, чтобы всем вместе обрести… обрести что? Землю обетованную? Поверь мне на слово, её нет. Везде нас будут преследовать невзгоды и лишения, и вечное бегство от них лишь усложнит и без того непростую кочевую жизнь.

Повесив голову, мелкий выдр умолк, он не знал, что ещё сказать. Он был туп, как и большинство, опасности из себя не представлял. Вот только были и они, другие, наглые, хитрые, коварные и опасные, редкие представители вечно бунтующего общества.

— И всё равно, нам никогда не победить духов! — Когда мне стало казаться, что конфликт исчерпан, вновь появился этот проклятый бунтарь. — Они живут тысячи лет, тысячи лет учатся сражаться, ещё и магией владеют, что мы можем? Да нас всех перережут, словно пик-пик, мы даже ответить не сможем им! — От слов его, нагоняющих жути, даже среди му и кролли послышали неуверенные перешёптывания. — Братцы, да поймите вы, эти Хранители сейчас тупо поубивают друг друга, захватят власть, а после и за нас возьмутся. Кто бы не победил, они придут к нам и превратят нас в свой домашний скот, как мы превратили пик-пик. Нужно бежать отсюда!

Выдры вновь оживились, вновь поднялась тема галеры и переезда за реку, в противовес которой решительно против выступили кролли с му. Всё сказанное мною ранее забылось, я терял власть, терял уверенность в себе и собственном деле. Мне нужна помощь, как никогда ранее требовалась поддержка, иначе беды не избежать. Мелкий выр-выр вырывается из толпы своих братьев, хочет толкнуть мальчишку кролли, вставшего на сторону здоровяка Му. Но плечистый прихватывает выдру за руку, отталкивает назад, на это выдры реагируют бурно, толпой прут на здоровяка. Оглядываюсь, пытаюсь найти стражу. Блять, все у стены, далеко, а ведь вот-вот начнётся мордобой! «Ебаный хер… ну хоть кто-нибудь!» Словно услышав мои мысли, отвечая на мои молитвы, гордо распахнув крылья, с неба, словно настоящий ангел, спускается моя Зуриэль.

— Я и есть настоящий ангел… — Улыбнувшись мне, порывом ветра Зуриэль выбивает из вспыльчивых голов выдр всю дурь. Едва она показалась, конфликт тут же был прекращён. Все при виде её ангельской формы склонили головы, припали на колени.

— Ангел Кровопролития, ну хоть вы скажите, откройте поселению правду, у нас, простых смертных, нет шансов против духов леса! — Когда всё вновь стало утихать, вскрикнул неугомонный выдр. Блять, мне его даже ёбнуть захотелось, упёртый пиздец.

Зуриэль, опустившись на землю, став подле меня, просит толпу расступиться. Вытащив клинок, острием его она указывает на раскрывшиеся врата, возвращающийся в целости и невредимости отряд, а так же двух пленников.

— Запомните, смертные, непобедимых нет, есть лишь непобеждённые! — Толпа, не веря своим глазам, таращится на двух связанных, избитых, раздетых белоголовых. Все удивлены, и даже эльфы Меллэра, до этого молча наблюдавшие за происходящим в поселении, держась за головы, что-то оживлённо обсуждают.

Тон Зуриэль, как и её воинственный вид, меняются. Уменьшившись в размерах, приняв свои обычные формы, она развеивает крылья, тихо произносит:

— Хранители такие же, как и вы, из плоти и крови, никакие они не духи. — Выглядит ангел очень устало.

— Ты как? Потери есть? — Спросил я.

— Нормально, потери только в моей собственной силе, я истощена. Воины показали себя в разы лучше, чем я думала. И враг не оправдал возложенных на него ожиданий. — Отчиталась ангел.

— Какая же ты молодец Зуриэль, опять меня выручила, спасибо. Кстати, насчёт твоей силы, я кое-что хотел попробовать, ты не против?

Глядя мне глаза в глаза, ангел, словно пытаясь понять, что я имею в виду, немного помолчала, потом, словно её током ударило, внезапно ойкнула, раскраснелась, потупив взор и опустив голову, застенчиво произнесла:

— Не против.

Глава 8

Успокоив паникёров, «взял на карандаш» главного из ораторов и бунтарей. Данному индивиду следует уделить особое внимание, дабы чего плохого не вышло. У нас и так всё херово, а тут ещё если, не дай бог, выяснится, что он один из прислужников «злых эльфов», и мятеж нарочно затевает, то быть беде. Организовать слежку за выдрой велю Лее, а вернее, девушке и её деткам. Дети наивны, чисты умом и сердцем, а потому, под предлогом их защиты и защиты всей деревни, велю всё плохое происходящее в семьях непременно сообщать учителям. Странности, неясности, тем более, скандалы, ругань и драки, учитель должен знать всё, чтобы помочь своему ученику, а если нужно и его родителям — так аргументировал свой визит в школу я. Не забыв попутно рассказать частично выдуманную, удивительную историю нашей первой победы над Хранителями рощи.

Дети, воодушевленные подвигом инквизиции, возвращаются к изучению письменности, а с ней и первых чисел. Я же, нашептав ещё парочке верных му и кролли, чтоб те приглядывали за выр-выр, направляюсь на тренировочную площадку инквизиции. Пленные — кому служат, что из себя представляют, были ли причастны к нападению два дня назад, как часто выходят на маршруты и какую главную цель преследуют. Вопросов к этим ублюдкам у меня накопилась масса. И один, самый главный, не свойственный мне, больше других не давал покоя — Сколько боли, физической и моральной, смогут вытерпеть эльфы перед тем, как сознаются, начнут говорить? Жажда мести за тех молодых ребят, за бедную девчонку, что не смогла вместе с друзьями донести послание, одолевали меня. Их смерть от части и моя вина, я должен был предвидеть, что враг после пленения своего парламентария может кинуться в крайности, может напасть, да только не верилось мне в подобное. Я считал эльфов адекватными, договороспособными и крайне умными существами, а не кровожадными маньяками-варварами, издевающимися над своими пленниками.

Мне часто говорили, я слишком мягок для этого мира, нет во мне той звериной изюминки, жестокости и садизма, благодаря которому здесь можно предвидеть и добиться многого. Потому и дела «звериные» по-прежнему всё преподносили и преподносили неприятные сюрпризы. Когда пленники эльфы ожидаемо отказались рассказывать нам о себе и своих планах, я вздохнул с облегчением, ведь, признайся они, начни сотрудничать, то смогли бы избежать законного наказания. Пытать и допрашивать пленников поручил тем, кто более других «жаждал справедливости». Одного из Чистой Крови оставил под надзором инквизиции, в яме, им займётся лично Эсфея. Эта женщина, божество, непременно вытянет из мозга эльфа всю нужную нам информацию. Второго передал Меллэру, попросив при этом использовать на уцелевшем все тайные и запрещенные техники ведения допроса (но только за пределами деревни). Выживет он или нет, не имеет значения, мне нужна информация и… его голова. Так как эльфы покинут деревню на время допроса, я хочу быть уверен в том, что эльф действительно мёртв, а не отпущен со словами «мы ничего не выяснили и убили его».

Иными словами, передача одного из пленных — это своего рода проверка. Если его родичи прирежут ценного свидетеля, значит они тоже предатели, значит сторонники короля и места им среди нас нет. Я чётко обозначил Меллэру эту мысль и возможные последствия. Если же он и его сородичи добудут информацию, выбьют признание, пусть даже теми же ужасными способами, коими эльфы пытали моих жителей, будет им «зачёт и галочка в личном деле».

Кровь за кровь, смерть за смерть.

Покончив с делами деревенскими, я поспешил к ожидавшей меня в доме Зуриэль. Битва, а, вернее, защита всех последователей Эсфеи далась ей очень не легко. В ожидании коварного, сильного и свирепого врага, на службе коего могли быть владеющие магией феи, она несколько дней поддерживала над своими воинами магический барьер, защитный и маскировочный. Пусть сама она это время почти и не двигалась, а воины её в ожидании битвы усердно молились, духовной силы исходящей от одной лишь их молитвы, такую ораву не пробафаешь (усилишь). Потому, вернувшись после миссии, перво-наперво она помогла мне, а после отправилась отдыхать и готовиться к нашим экспериментам. Зуриэль выглядела странно, так же странно себя вела при чём последний месяц. Её поведение, жесты и слова выглядели слишком двусмысленно, а, с учётом полного отсутствия стеснения к собственной наготе, ещё и вызывающе. Нет, она конечно же в первую очередь воин, Ангел Кровопролития и, наверняка, лишена всяких плотских интересов, да только я ведь не ангел, мужчина, как никак… Это её послушное поведение, робость, прям соблазняли, дразнили демона внутри меня. К тому же, я ведь ещё ей и жизнью обязан.

Зуриэль, она достойна звания Ангела. Я уважаю и ценю её точно так же, как Кобаго, его детей, возможно, даже больше. Моя любовь к ней своеобразна, когда она рядом, я ощущаю себя за каменной стеной, будто рядом сильная, способная тебя в любой момент отхерачить, старшая, любящая сестра. Она наивна, верит в хорошо и плохо, к тому же душой своей чиста. Эта женщина слишком хороша для такого отброса как я. Возможно, именно потому, что она и хороша, что свет в ней такой яркий, кто-то вроде меня, тёмный, мерзковатый и тянулся к ней, видел недостижимый моральный идеал, на который хотел быть похож. А ведь ещё, помимо прекрасной души, Зуриэль обладала и силой ангела, способного в одиночку остановить и победить небольшое, но организованное войско. С какой стороны не посмотри — она великолепна.

Когда я вечером пришёл в дом, меня ждали два тёплых ведра воды, готовый ужин, чистая одежда и две ехидно скалящиеся, что-то замыслившие девушки. Желая позвать на ужин Зуриэль, выясняю, что та уже поела, умылась(раньше она делала это при помощи магии, а сегодня как и все) потом позволила себя причесать и отправилась в мою комнату. Убедившись, что со мной всё хорошо, Муррка с Пом как-то странно провожают меня на второй этаж, впускают в спальню, а сами даже не заходят. Кажется, они поймали очередного «заёбушка».

Комната выглядела вычищенной и убранной до блеска. В свете красного, уходящего в закат солнца, вещи мои были аккуратно сложены по стопкам и полкам, горели запаленные девочками тонкие лучинки. Атмосферка весьма и весьма интригующая, особенно, если брать во внимание её. На кровати, поверх одеял, по стойке смирно лежала и глядела в потолок раздетая, как всегда серьёзная и спокойная Зуриэль. Волосы её длинные были собраны в хвост, что, раскинувшись на левом плече, прикрывал большую, так же как и хозяйка глядящую в потолок, грудь.

— Я готова. — Решительно, слегка напугав меня, произнесла ангел. Пройдя вдоль рабочего стола, я, косясь на обнажённую девушку, её спокойное личико, грудь, промежность, тяжело вздохнув, уставился в окно. К вечеру распогодилось, на небе ни тучки, и даже через стекло можно почувствовать тепло. Собирая мысли в кулак, пытаюсь отогнать от себя похоть. Постепенно, издали, стараясь не смотреть на Зуриэль, начинаю свой рассказ о сне, о той женщине Волколак, часть своей силы которой я передал. Я нервничал, говорил много, говорил о разном, о своей перемешанной энергии, обо всех известных мне последствиях её перенасыщения, и конечно же о том, что не хочу навредить моему ангелу защитнику. Последняя фраза пришлась Зуриэль по душе, но, в целом, даже на её вечно равнодушном лице виднелась какая-то странность, я бы даже сказал разочарованность.

— Не бойтесь, господин. Кристалл и та сила, которая его наполняла, не способны мне навредить. Давайте приступим, как вы делали это в своём сне?

Так и не шевельнувшись с начала нашего разговора, всё так же, лёжа на кровати бревном, с сомкнутыми ногами и прижатыми к бокам руками, спросила ангел.

Входная дверь скрипнула, в образовавшемся проёме тут же нарисовались две пары любопытных глаз:

— Раздвинь ноги дура! — Словно я не могу услышать шёпот, что громче обычной речи, прошипела Пом.

— И на грудь, на грудь перевернитесь, Матвеем так больше любит! — Советовала кричащим шёпотом Муррка.

Наконец-то осознав, что тут и к чему, я рассмеялся. Ангел, раскрасневшись, не выдержала, ладонями своими прикрыла лицо и… тут же послушалась девушек. Поступая строго по их советам, Зуриэль переворачивается на живот, раздвигает ноги… прям до шпагата.

— О… а ты так можешь? — Спросила у Муррки Пом.

— П-порвусь… — Сглотнув, ответила та.

Я вновь рассмеялся, ангел всё воспринимала слишком буквально.

— Эй, вы двое… — От обращения моего дверь захлопнулась, но от неё никто не ушёл. Шипя друг на друга, обвиняя невесть в чем, они начали ссориться. — Вместо того, чтоб советовать, лучше бы подошли и помогли, видите, Зуриэль стесняется.

Дверь вновь приоткрылась.

— Зуриэль, ты не против? — В один голос спросили девочки.

— Не против, я не знаю, что делать, и так точно будет лучше. — Проговорила в подушку ангел. Пом оживилась, расстёгивая свою куртку, а затем и пуговицу на штанах, тут же двинулась к кровати, но я был вынужден её попридержать.

— Перед этим у нас есть ещё кое-какие важные дела. Пока постойте у дверей. — Здесь говорил без шуток и юмора, со всей свойственной мне серьёзностью. Если я начну наполнять ангела маной и что-то пойдёт не так, пусть будут на отдалении. Пусть Зуриэль и убеждает в обратном, но кто знает как оно будет на самом деле.

Две любознательные, готовых хоть с утра до вечера наблюдать за сношениями и моей магией девицы, с нескрываемым любопытством на лицах замерли. Предупреждение моё до них дошло, это хорошо.

Сев на кровать рядом с Зуриэль, осторожно касаюсь её плеч руками. Девушка дрогнула, кожа её тут же стала нагреваться, становясь теплее и теплее.

— Пока ноги можешь сомкнуть. — Попытался пошутить и немного разрядить возникшую между нами неловкость я.

— Есть! — Ударив массивными икрами друг об друга, со шлепком, по-военному отозвалась нервная Зуриэль. Мда, не получилось, ладно, продолжим.

— Если вдруг почувствуешь что-то неприятное, опасное, тем более болезненное, немедленно об этом мне скажи, поняла?

— Поняла. — Тело ангела напряглось, голос вновь стал серьёзен. Шутки кончились, дальше лишь опасные эксперименты.

Вспоминая то чувство, желание помочь, исцелить, заставить двигаться, к нему добавляю тот небольшой опыт по высвобождению энергии из моего тела. Тратить ману не самое приятное ощущение. Выход её всегда сопровождается побочками, сухостью, усталостью, ломотой и болью. Муррка знала об этом лучше других и после того, как мы приступили, пока Пом таращилась, принесла в комнату воду и еду.

— Не отвлекайтесь, ваша сила развеивается. Сядьте ровно, доверните корпус, я чувствую энергия ваша блокируется в области повернутой грудной клетки. Для лучшего результата вам лучше сесть мне на спину или таз, выпрямиться. — Проговорила ангел. Сидеть полубоком действительно некомфортно, я много об этом думал, и, возможно, как и ранее мысли мои как-то передались Зуриэль. Может ли быть, что она сейчас чувствовала то же, что и я?

Послушно исполняю её советы. Своей пятой точкой приземляюсь на её поясницу, ибо, сядь я на бёдра, даже до лопаток бы не дотянулся, не говоря уж о плечах.

— Хорошо, вы не против, если я расскажу вам то, что сказала мне госпожа, когда вы передали ей кристалл? — Вопрос Зуриэль удивил, прервавшись от передачи энергии, я ответил:

— Конечно, рассказывай.

— В мире живых есть много способов накопления энергии, из них вы используете два самых действенных. Первый, простой — приёмы пищи, всё, что вы употребляете — уходит на создание энергии, об этом способе вы уже знаете. Доступен он абсолютно всем живым, а, порой, даже и мёртвым. Второй способ, коим вы восполняете свои силы, в разы сложнее и доступен лишь избранным из избранных, в число которых входите и вы. Встречается среди живых он редко, суть его в восприятии, принятии и использовании энергии творца. По факту, тело ваше перенимает энергию что теряет бог, сотворивший и следящий за этим миром. Всё в этом мире, от песчинки и до огромной скалы, состоит из энергии богов. Энергии, которую сила ваша способна поглотить и переработать на ваше усмотрение. Когда госпожа взяла ваш кулон, она почувствовала чистую, украденную у неё и у Кузнеца силу, и ужаснулась. Объём её был столь велик, что уважаемая Эсфея не поверила в то, что сосуд ваш способен вместить в себя столько сырой, необработанной маны. Госпожа очень злилась, думала вы нарочно ослабляете её, пока не убедилась в обратном. — Спокойно проговорила ангел.

— Ого, значит я всё-таки смог её удивить, даже позлить? — Настроение моё слегка приподнялось.

— Смогли. — Ответила Зуриэль. — Умей вы управлять этой энергией, разделять её и придавать форму, высвобождая и используя как оружие, обрели бы силу, что всего в четыре раза меньше моей. Не скажу, что это много, в масштабах вселенной это пылинка, но даже она уже что-то из себя представляет.

Комментировать как-либо слова Зуриэль не стал. Моя сила, она росла, с каждым её использованием внутренний источник расширялся, растягивался, вмещая в себя всё новые и новые объёмы. Я был рад этому, рад, что меня признали хотя бы «что-то значащей песчинкой», и потому, удовлетворённый признанием, довольным, вернулся к работе с передачей маны.

Зуриэль лежала смирно, изредка вздыхая, спина её чуть приподнималась, а сама ангел, говоря о тех или иных ощущениях, периодически постанывала. То были не эротические позывы, а, скорее, болезненные, в коих девушка не признавалась. Чувствуя, что слабею, ища причину закончить, я вдруг заметил изменившуюся в цвете прядь волос девушки. Золотые, чистые и красивые локоны приобрели неприятный, седоватый, я бы даже сказал, пепельный, как моя сила, оттенок.

— Зуриэль, твои волосы… — Ангел вздрогнула всем телом, тихо произнесла:

— На сегодня хватит. — В следующее мгновение, повернувшись, она сбросила меня со спины, оказалась сверху. Один глаз её голубой источал золотой, тёплый и приятный свет, второй, серый, слегка туманный и холодный. Ангел тяжело дышала, на лице её виднелась несвойственная Зуриэль, очень странная улыбка.

— Ты как? — Боясь, чтоб чего плохого не вышло, спросил я. Зуриэль, сев сверху на меня, опрокидывает голову назад, руками прикрыв грудь, расправляет крылья.

— Ваша сила, перемешанная с мыслями и желаниями, переполняет меня… — Взгляд мой, перемещается с женской груди на потёкшую женскую щёлочку снизу. У меня уже давно стояк, видать, желание моё с силой передалось и ангелу.

— И… как ощущение? — Всё же тьмы во мне столько же, а, быть может, даже больше, чем света. Не хотелось бы, чтоб Зуриэль вдруг переметнулась на другую сторону.

— Невероятно… — Крылья её исчезают, ангел глядит на меня, словно хищник на дичь, — хочется сорвать с вас одежду, прижать к себе, а после облизать каждый сантиметрик вашего тела, обсосать каждый ноготок, каждый…

— Ладно-ладно, я понял… — Дыхание ангела стало тяжелей, а выражение лица приобрело безумные черты. Мне казалось, она вот-вот свихнётся, и вдруг из глаза её, того, что ещё светился приятным золотым светом, потекла слеза. Дотронувшись до своей вагины, ангел вздрогнула. Ещё сильнее обхватив себя рукой, перелезла через меня, скрючившись, согнувшись проговорила:

— Это не я… это не мои мысли… это всё сила. — Тело её задрожало, кажется, она боролась сама с собой. Осторожно приобняв ангела, кладу её в кровать, накрыв одеялом ложусь рядом. Зуриэль тяжело дышит, её пробивает в пот, волосы на голове её постепенно, секунда за секундой, возвращают прежний цвет. Около часа она приходила в себя, и, в конце, когда всё прекратилось, когда я подумал, что она уснула, девушка повернулась ко мне, улыбнувшись произнесла:

— Безумие… Ваша сила и вправду невероятна, так много и разом передали…

Пом и Муррка, услышав прежний голос, увидев то же лицо Зуриэль, выдохнули. Вместе со мной стали расспрашивать — допрашивать ангела о том, всё ли с ней хорошо.

— Всё хорошо, хозяин. — Взяв своей ладошкой меня за бороду, искренне улыбнувшись, проговорила ангел. — Я восстановилась и даже стала сильней. Ваша методика передачи силы работает отлично. Теперь, когда мы выяснили это, я хочу узнать кое-что ещё…

Скинув с себя одеяла, руку мою положив себе на грудь, с молящим взглядом прошептала Зуриэль.

Глава 9

Зуриэль, словно не участник, а наблюдатель, внимательно следила за каждым моим движением. Стоило мне повиснуть над ней, кончиками пальцев слегка коснуться сладки её половых губок, как та нервно сглатывала, приоткрыв рот, тяжело дышала. Она нервничала, я нервничал, для нас обоих, по тем или иным причинам, этот момент оказался волнительным.

Мой средний палец, раздвигая плотные губки, погружается в узенькую, мокренькую ангельскую киску. Чуть вперёд, назад, и так несколько раз до момента, когда пространства внутри неё становится чуть больше, и к среднему добавляется ещё и безымянный палец.

Глаза Зуриэль расширяются, с губ срывается неизвестный девушке, несдержанный выдох, похожий на писк. Стыдясь не свойственных ей эмоций, она ладошкой прикрывает рот. Её голубые глаза растерянно хлопают, пытаясь надышаться, отвечая на такт моих ускоряющихся движений, грудь её вздымается всё чаще и чаще, постанывая, Зуриэль, не понимая, что с ней происходит, замирает, жмурится и…

— Я же говорила тебе! — Хлопнув ладошкой о ладошку, толкнула в плечо лисицу Муррка. — Говорила, что в первый раз с Матвеемом никто не сможет долго себя сдерживать!

Тело Зуриэль, как и ноги её дрожали, но девушка, борясь с самой собой, старалась держать их раздвинутыми.

— Да ладно… так быстро⁈ Я разочарована. — Надувшись, шлёпнулась на пол задницей Пом. Бля, я только начал забывать о том, что на нас таращатся.

— Прости, Пом, и вы, хозяин, мне не известна эта наука, я не знаю как себя нужно вести. — Пряча лицо ладонями, стараясь спрятать печаль в своём голосе, проговорила Зуриэль. В споре между Пом и Мурркой, о времени до первого в жизни ангела оргазма, побеждает крольчиха. Завтра лиса весь день будет убирать дом, мыть посуду, стирать после бурной ночи постельное. Муррка победила, но на лице её озабоченном, от слов ангела не чувствовалось какой-либо радости.

— Ты не виновата, Зуриэль, всё хорошо, так и должно быть, а вы двое… А ну брысь из комнаты! — Гыркнул я. Крольчиха понимающе кивнула. Прихватив упершуюся рогом лису за хвост, под её жалостливое «прости», вытянула за пределы комнаты.

Мы вновь остались с Зуриэль наедине. Так должно было быть изначально, но моя привычка везде и всюду быть с этими двумя дурами, всё испортила. Я думал, они ей помогут, поддержат как-то в первый для существа раз, при этом совсем забыв об острой, совсем не следящей за своим языком Пом.

Едва взгляд мой с двери перемещается обратно на Зуриэль, как та, только-только отведя от лица руки, тут же вновь прячет ладонями свои глаза.

— Хозяин, мне стыдно.

— Мне перед тобой тоже.

— Вам нечего стыдиться.

— Значит, и тебе тогда тоже, нечего.

Наш короткий диалог вернул лицу ангела прежний, спокойный покерфэйс.

— Можем на этом закончить, если ты этого хочешь? — Не желая давить или как-то принуждать Зуриэль, предложил я.

— Если вам не нравится, то хорошо, закончим. — Глядя мне в глаза, будто я сказал, что «мне не нравится», проговорила ангел.

Ладонь моя легла на её рельефный, открытый для любых взглядов и касаний живот. Никаких жировых складок, лишь упругие, чётко прорисованные линии пресса. Мышцы живота изящными полосами шли от пупка, по животику к её рёбрам, упругой, находящейся в вечно прекрасной форме подтянутой груди. Даже глядеть на её совершенное, сильное тело доставляло удовольствие. Ещё больше кайфа я мог испытать лишь от прикосновений к ней, и той реакции, что получал в обмен на свои касания.

— Как подобное может не нравиться? — Слова сами собой вырвались из моего рта. Зуриэль улыбнулась, как-то странно поглядев на меня.

— Что?

— Я впервые вижу у вас такое выражение лица?

— Какое?

— Увлечённое. — Отвечает ангел. — Давайте сделаем это ещё раз, пожалуйста, но только без рук. Так, как это принято делать у живых.

Грудь её колыхнулась, впервые позволив эмоциями взять вверх, губами своими я коснулся ещё соска. Каждый женский вздох, каждая пережитая ангелом эмоция лишь только больше раззадоривали, и вот, уже спустя несколько мгновений, головкой члена я медленно вторгался в её пещерку. Пальцы мои вжимаются в эту упругую, не вмещающуюся даже на половину в мою ладонь грудь. Зуриэль была эмоциональна. По просьбе моей, не сдерживаясь, она громко стонала от каждого толчка, от каждой новой приближающейся кульминации восторженно кричала, прося меня входить ещё и ещё. Вся ночь в объятьях её сильных, и в тоже время нежных, пролетела, как одно чудесное мгновение. Сколько раз мы это сделали, как долго мы этим занимались — неизвестно. Я помню лишь то, что в один прекрасный момент выбился из сил, рухнул головой на её мягкую грудь, а уже в другой момент, очнулся. Я лежал в её жарких объятьях, прижатым, схваченным её руками, оплетённым ногами и спрятанным от постороннего мира её прекрасными белыми крыльями. Эта ночь, чувства, пережитые мною сегодня, ничем не отличались от первой ночи с Мурркой, когда я впервые почувствовал себя мужчиной.

— Как вы себя чувствуете? — Личика Зуриэль я не видел, лишь чувствовал, как подбородок её упирается в мою макушку.

— Хорошо, а ты?

— Это сложно описать… Возможно, фразы «На седьмом небе от счастья» или «Ради такого стоит жить», частично могут описать весь тот спектр переполняющих меня эмоций. — Хватка ангела стала чуть сильнее, голова моя глубже провалилась в её грудь. — Мне очень хорошо, и я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Вновь поймав смешинку, так же обнял ангелочка. Её ответ был лучшим и самым для меня приятным из всех возможных.

— Именно для этого мы и работаем на благо деревни. Трудимся, стараемся, улучшаем условия жизни для местных, чтобы и они, придя к себе домой, могли ощутить нечто похожее на то, что сегодня ощутила ты. — Спокойно, чуть преувеличив значимость своих трудовых подвигов, произнёс я.

— Ни что не вечно под луной… — Печально протянула Зуриэль, — Я понимаю, нам уже нужно вставать, только, можно попросить ещё минуточку, хотя бы минуточку вот так вот с вами полежать?

Эх ты, глупый ангел, влюбить меня в себя пытаешься? Зря… я ведь уже…

— Можно, и даже не минуточку. — Ощущая, что могу ещё некоторое время подремать в приятной ангельской компании, закрываю глаза.

* * *

Перевал Волчья пасть. Лагерь дроу.

В шатре её величества Королевы.

Стоя в полный рост, без оков, без цепей, накормленная, отмытая, в чистых одеждах, дочь Свирепого Рыка через открытые шторы шатра своей пленительницы глядела на двадцать своих воинов, поставленных на колени. Над каждым из них висел клинок, за каждым глядели эти чудовища, воины, которых даже ей не одолеть в честном бою. Тогда, обрушив на них горы, им сказочно повезло убить хоть кого-то, ибо, когда они пришли готовыми, пришли драться, ничто: ни стрелы, ни камни ни даже копья не брали их броню.

— И так, дитя, скажи, кто ты, кому служишь, не бойся, я тебе не враг. — Голос и тон сидевшей пред ней смуглой незнакомки, названной её слугами Королевой Матерью, пугал Волколака больше, чем та сила, которой владела эта демоница.

Видя, куда таращится пленница, Мать улыбнулась, сняла с головы украшение.

— Магический предмет, диадема, созданная ещё моей прапрабабушкой, силы в ней почти не осталось, только память. Никак не могу от неё отказаться, и так, я повторю свой вопрос, кому ты служишь?

— Никому! Я гордая дочь Волколака по прозвищу Свирепый Рык, вождя вольных племён Волков и Лис,.

— Хм… уже что-то, — протянула дроу, — а имя у дочери Свирепого Рыка есть?

— К… Конечно же… Меня зовут Очаровательной Одуа!

— Одуа… Какое необычное имя. — Очаровательности в пленнице, воняющей словно животное, королева не разглядела. — И так, Одуа, зачем вы напали на нас, где рыкуны? Не пойми неправильно, раньше наши народы жили в мире, торговали, и нападение ваше стало неприятным сюрпризом.

— Рыкуны не достойны быть союзниками хищников, они пытались истребить нас, кидая на убой против нового Короля лесов! — Сплюнув на дорогие шелка, прорычала Одуа. Это был последний из любимых ковров королевы, любого другого, даже своего слугу, за подобное она бы без промедления приказала казнить. Но это существо, кусок вонючего мяса, защищал он, дух звавший и ведший её за собой. Он не хотел, чтобы она погибла, и был разочарован поступком Древней. Возможно, именно эта глупая, мерзкая собачка и должна была привести её к следующей загадки, подсказке ведущей к нему.

— Вот как, я запомню. — Глядя на пятно на своём ковре, проговорила Мать. — Раз вы воюете с рыкунами, то значит вы просто зачищали пещеры, спасали своих женщин, я правильно поняла?

— Нет, не правильно! — Воскликнула Одуа. — Мы захватывали пещеры, а сними и горы. Мой отец, Свирепый Рык, очень умный Волколак, он предвидит, что в дальнейшем Королю Матвеему понадобятся шахты, а с ними, как и ранее, рабы. Мой отец не глуп, он не верит, что Матвеем просто шаман, слишком много у того власти. Потому, уже сейчас Свирепый Рык захватывает земли, горы, чтобы потом вести с Матвеемом выгодные всем нам дела. Горы принадлежат хищникам, а вы — вторженцы!

— Король Матвеем, шаман? — Дроу задумалась, никаких других королей, кроме правителя эльфов, Лефсета, она не знала. Странное имя, никогда до сель не слышанное, заставило тёмную погрузиться в далёкие воспоминания, придания древности, что даже для неё превратились в сказание, небылицы, додуманные во снах. Давным-давно, когда тёмный дракон Аграхурус спустился с небес, дабы пожрать разросшиеся народы и тех, кто смел претендовать на его земли, жил да был воин. Герой, объединивший всех и вся на сей земле, звали его Матарриус Веевар Мемйор, пример храбрости для каждого из мужчин, принц-красавец для любой из женщин, великий воин, прекрасный правитель, коим восхищались все, включая её, маленькую, никогда того не видевшую девочку, воспитанную на его геройских подвигах.

По слухам, Матарриус был четырёх метров ростом, за один присест на завтрак, обед и ужин съедал по кабану, выпивал по бочке вина, а в постели мог без устали сутками ублажать женщин, доводя тех сотни раз до оргазма.

— Расскажи о том Короле, какой он? — Жестом руки предложив волчице сесть на специально подставленный тот стул, произнесла Королева.

Вспоминая рассказы отца о переговорах, Одуа возомнила себя послом и, стараясь подражать Свирепому, его повадкам и историям, с благодарностью кивнув Королеве головой, села.

«Хм… так этому животному всё же известны манеры» — удивлению королевы не было предела. Особенно после случая с её последним ковром.

— Я видела его только пару раз. Маленький, худой, лицо смазливое, словно у самки…

«Нет, это определённо не тот герой из легенд» — подумала королева.

— Ещё силой обладает, магией ну прям ужас какой сильной. Я даже не слышала никогда, чтоб такая существовала, он… он словно бог, творит из ничего!

— Что? Можешь немного по подробнее? — Забыв о своих прошлых мыслях, напряглась дроу.

— Ну… это. Странный он, может из ничего за мгновение крепость построить, оружие использует такое, большое, что копьями стреляет, пятерых одним выстрелом насквозь пробивает. Вроде лук, а вроде и нет…

«Она точно говорит о древних Скорпионах, использовавшихся в войне против драконов!» — ладони дроу взмокли.

— Ещё, расскажи мне ещё о нём.

— Ну… он, он очень простой с виду, но умный, хитрый, даже моего отца смог обмануть, а тот и рад, говорит, что с Матвеемом у нас есть будущее, что он нас даже от демонов может защитить.

— Больше, я должна знать больше! — Глаза Матери загорелись огнём, даже охранявшие её дроу, видя это, напрягли свои уши, стали вслушиваться в слова пленницы.

— Больше… хм… он все народы слабаков вокруг себя объединяет, защищает их вроде, с нами дружить пытается. Говорит, что все равны, и, рано или поздно, мы так же станем как они… сильный идиот, страшный и умный враг, вот кто такой шаман Матвеем.

«Он…» — По глазам дроу, потекло нечто влажное, холодное, коснувшись губ, она ощутила солёный вкус. Пальцами тронув щёки, она испуганно охнула. «Древний герой, хранитель мира, давший всем народам свет и право на жизнь, переродился…» Свет… так вот от кого он исходил, вот почему её тянуло к нему. История, древнее писание, в котором миру пророчилась гибель исполнялось точь-в-точь, как и было описано в десятках трактатов и пергаментов. Все рассказчики пытались выдать себя за пророков, выбивая из Матери деньги. Все их рассказы были полны лжи, фантазий и чистого бреда, но была и одна, повторяющаяся раз за разом история.

« И придёт Неоспоримое зло, и будет оно одолевать зло меньшее и загонит его на край земной. Где, средь тягот, невзгод, взрастёт семя любви и добра. И соберёт в себе это семя память веков и предков, ожидая часа, когда бывшие слуги тьмы, осознав весь ужас ими сотворённый, придут и покаются перед ним. И тогда, только тогда, когда живые увидят истинный лик смерти, в мир придёт всепоглощающий и всё прощающий свет!»

«Так значит, легенды не врали… а я… я избранная? Меньшее зло, ищущее помощи?» — Лик опечаленно склонившей голову дроу перепугал воинов, и даже Одуа испуганно умолкла.

— Всё сходится, мир на пороге гибели. Матарриус Веевар Мемйор, объединитель, обладающий древними знаниями, неизвестной силой герой, что спасёт мир, жив. Так вот, что это был за свет, так вот, кто приходил ко мне, звал на мою первую и последнюю исповедь. — По тем же легендам та, кого призвал великий герой — станет его суженной и мученицей, встретившей свою смерть в лапах злодея. Смерть её была неизбежна, как и та любовь, которую она, познав, никогда не захочет терять.

Слёзы текли из глаз королевы, наконец-то она обрела цель своей жизни, нашла того, кто обещан ей самими небесами. Того, с кем любовь её будет вечно прекрасной, а жизнь — счастливой и полной радости.

— Я… я не хочу умирать? — Утирая слезу за слезой, до красноты щёк, впервые Мать Прародительница, осознаёт, что наступает её час, а она к нему не готова. Её вопросы к самой себе становятся всё громче. Забытые эмоции, мимика лица, всё, включая страсть к тому кого она даже не видела, пробуждается от тысячелетнего сна.

Глава 10

Юлой крутясь вокруг Зуриэль, Эсфея, с сердитым, ненавидящим меня взглядом, что-то бубнела себе под нос. Она уже знала, что мы спали с ангелом, знала, что по моему приказу Зуриэль разделалась с эльфами, а так же знала, что я хочу оставить её вернувшуюся, божественную задницу в деревни. Именно последнее вызывало у Эсфеи основную буру недовольства. Видите ли, там, «на передке», вечно происходит что-то интересное. Стычки между эльфами становятся всё масштабнее и масштабнее, страсти накаляются, а вместе с ними растёт и страх местных кролли, му и выдр, ищущих в богине покровителя и защитницу. Все в поселении знают о чудовищной силе Эсфеи, но мужчины любят её не только за способности, но и за то, чего были лишены после появления в деревне большого количества одежды — Откровенный наряд богини возбуждал. Если добавить к нему потрясающуюся фигуру, грациозность и изящность в каждом движении, её можно было бы назвать идеалом, если не учитывать ублюдский характер, что та последнее время показывала только мне. В общем, в Озёрном Эсфея увидела идеальное место для вербовки аборигенов в ряды верующих. Не то что в скучной деревне, где находится большинство недолюбливающих богиню женщин. Всеми правдами и неправдами я заставляю богиню остаться в деревне, а вместе с этим доказываю ей, что «сливать» ману не в кристаллы души, а напрямую в Зуриэль — в разы эффективнее. В отличии от камня, молчаливого и холодного, ангелок чувствовала, когда моя сила уходила куда-то не туда, начинала развеиваться, не достигая нужной точки.

Эсфея была недовольна, что подобные опыты были проведены без её личного присутствия. За счёт силы моей богиня хотела залечить свои духовные раны, думала, что через тысячу лет, может две, такими темпами сможет поправиться, исцелиться. Эта идиотка и вправду рассчитывала, что человек вроде меня может прожить две тысячи лет? Может она надеялась на то, что мы вместе с ней эликсир бессмертия изобретём? Хер его знает, что за мысли плавали в её Древнем мозгу, но силу свою я предпочёл тратить на наше совместное усиление, то есть на Зуриэль, а не на божественные хотелки Эсфеи, что в любой момент могла хлопнуть своими божественными крылышками и куда-нибудь упорхнуть.

Важным открытием в нашем с богиней конфликте стала невозможность передачи моей силы живым, то есть, воинам кролли и му. Когда я помогал волколачке во сне, девушку от смерти спасло лишь то, что на выручку ей пришло моё астральное, почти не имеющее маны тело. Даже той крупицы силы хватило, чтобы почти воскресить и поднять на ноги полумёртвое существо. Если я, не владея достаточной степенью контроля, попытаюсь усилить живого, того же кролли, его источник, а затем и тело, к херам собачим разорвёт. Сырая энергия превратит его кости в угли, дотла выжжет меридианы вместе с мышцами и плотью. И именно эта опасность, о которой говорила Эсфея, внезапно стала моим главным козырем и оружием. В бою, мне то всего и требовалось… против лучника, мечника или копьеносца со щитом, коснуться его своей коротенькой, ничем не прикрытой ручонкой…

Мда… в бою, когда в тебя тычут острыми предметами, попробуй ещё прикоснись. В 99 процентах случаев мне отхерачат мои культяпки, начистят рожу, может даже, и не только рожу. Но вот, в одном проценте, при сопутствующей удаче, я всё же могу дотянуться до врага, превратив его в пепел. Сука. С голыми руками против меча или копья, ебал я в рот такие перспективы, может быть, позже, когда создам для себя целый комплект зачарованной брони, тогда то может и осмелюсь попробовать драться голыми кулаками. Но пока лучше посижу в тылу, спрячусь за теми, кто действительно умеет и готов сражаться в ближнем бою. Я ведь не воин, максимум — игроман-стратег.

Пока мой личный отряд проверял сумки с едой, дополнительные комплекты болтов, а также целый разобранный на пакеты обоз зачарованной брони, к нам силком привели мятежника выр-выр. Рыча, крича и обзываясь, тот требовал объяснения. Передав мужику копьё, велю идти за нами. Выдр не хочет, сопротивляется, говоря, что не будет драться. Забавно, возникший у меня на счёт оппозиционера план как раз и подразумевал под собой полный отказ мужчины от сражений.

— Я хочу отдать тебе деревянного скакуна, иди с нами. Погляди, через что хочешь провести своих сородичей, и, если не передумаешь, получишь его. — Копьё кроли бросил на землю. Что ж, пускай, оно ему не нужно. Потому я протягиваю ему щит. Пусть берёт, если выдр чувствует себя спасителем, этаким Моесеем, готовым вести беглецов на край земли, щит ему, в любом случае, понадобится.

Скрипя зубами, выдра перенимает щит, поднимает с земли копьё.

— Скакун будет моим, и я всё равно уйду.

— Главное не перетрудись. — Глядя, как тот шурует к обозу, проговорил ему в след я. Проблемы поселения лучше забирать с собой, потому этот дурачок, за которым глаз да глаз нужен, пойдёт со мной.

Перед отправкой, больше всего времени ушло на расставание с девушками. Белая и Пом категорично заявили, что отправятся в след за мной. Первая, устав от рожениц, делегировала свои полномочия более умелым и талантливым Заййя. Эти ушастые отлично знали весь процесс, понимали, как лучше и безопаснее, а потому в Белой более родильное отделение было не востребовано. Вторая, как и ранее скинув свои дела на Зелёную, просто шла подраться, поднять свои боевые навыки, поддержать форму, испытать силу и получить свой зачарованный клинок. Лиса оказалась не дурой, наблюдая за тренировками инквизиции, как те постепенно, вещь за вещью переодевались, обучаясь контролю, она решила, что ей нет смысла носить всё и сразу. Хитрюга просчитала в своём хищном мозгу, что ей нет смысла стараться, из кожи вон лезть в бесконечных тренировках, рисковать жизнью в вылазках. А потому, только и претендовала что на одну вещь, в работе с которой все мои инквизиторы и начинали свои тренировки, а именно — клинок. Зачарованное оружие обладало невероятной остротой, какого бы вида оно не было: копьё, топор или кинжал, оно в любом случае делало своего хозяина сильнее. Именно поэтому лиса особенно сильно хотела себе такое же, зачарованное оружие.

Каждый, кто шёл в Озёрный, преследовал свои личные интересы. Даже простые жители, в переезде в Форт видели возможность извлечь выгоду. Отвлечься от работы, постоянной бытовой рутины. Все жители в Озёрном только и делают, что тренируются, ведут дозор, периодически ходят на рыбалку, лишь изредка, немного уделяют время уборке помещений, огородам и прочем бытовым мелочам, коими перенасыщена жизнь в деревне. Каждый мужик, живущий в Озёрном, проживал свою жизнь так как считал нужным.

Женщины, будущие матери деревни, переживая за своих мужчин, эмоционально прощались, произносили напутствия. Кто-то просил Зуриэль защитить любимого, кто-то молился Эсфее, а кто-то, извечно капая мужу на мозги, требовал привести из Озёрного побольше рыбы определённого вида. Муррка тоже очень переживала, пыталась отговорить меня от перехода, я в свою очередь переживал за неё и того, кто рос внутри её.

— Не волнуйся, красотка, хорошо кушай, верь в нас, верь в меня, и всё будет хорошо. — Когда я говорил это, я впервые ощутил себя не какой-то шпаной задротской, а мужчиной, защитником, воином, идущим не за своим раздутым эгом, а за будущим. Будущим, которое зрело внутри Муррки. Трогательное прощание с крольчихой вызвало слёзы на лицах пришедших проводить нас Леи, Момохо и Хохо. Последняя, особо страдавшая от количества свалившейся на неё работы, больше других ощущая груз ответственности, хотела отправиться со мной, хотела поменяться с Белой, хотела… но не могла. Как костолом, да и как воин, Белая в разы полезнее в Озёрном, а вот как знахарь по всякой мелкой хвори, мало полезна, потому и шла за мной. Потому, Хохо и оставалась в деревне.

— Береги себя и позаботься об Обба. — Со слезами на глазах попросила Хохо, в ответ на что я пообещал вернуть его домой в ближайшее время.

Вместе с нами в Озёрный собирался отбыть боевой отряд эльфов, во главе с своим командиром Меллэром. Его ребята уже вторые сутки мучали своего пленника, пока результатов не было, но эльф обещал, клялся, что они будут. «Мы выбьем из него всё дерьмо, а вместе с ним и информацию» — уверял меня остроухий. Что ж, необходимое зло вершилось чужими руками, я то эльфов не мучал, а потому, в случае любых переговоров, с чистой совестью смогу заявить, рыльцо моё в пушку. Ну… это пока за пленника не взялась вернувшаяся Эсфея. Уж она точно выведет уродцев на чистую воду, а когда это произойдёт, я может даже и знать не буду.

Оставив работягам бытовые задания по расчистке местности от пней, подготовке новых полей и сбору камня по округе, вместе с сотней бойцов выдвигаюсь в Озёрный. Путешествие было не долгим, полностью безопасным и слегка нервным. Распахнув свои большие белые крылья, дабы лично убедиться в безопасности пути, за нами с неба присматривала Зуриэль. Окружив меня со всех сторон, телом своим защищая в момент отсутствия ангела, шла инквизиция, Пом с Белой тоже ворон не считали, всё время находясь на стрёме. И только выдр, крутя головой, рассуждая в слух о том, какой же «ерундой мы все занимаемся», шёл, пиная камни. Этот представитель безмозглой фауны всерьез думал, что от любой проблемы можно убежать, спрятаться. Что нет никакого смысла умирать за какие-то клочки земли, когда их всегда и везде для всех хватало. Он думал, мир бесконечно велик и в чём-то был прав. Для него одного, его короткой жизни, мира и бесконечного бегства по нему может и вправду хватить. Вот только, рано или поздно придёт день, когда цивилизация, как и в истории нашего мира, разделял между собой всё, включая землю, после чего бежать уже будет некуда. Да, выдр это не увидит, возможно, и дети его, и его детей тоже. Но рано или поздно это случится. И, если этому суждено исполниться, я считаю, мы должны быть одной из первых, самой продвинутой и самой благородной цивилизацией, что понесёт в мир не культ бесконечных воин, насилия и страдания. А культ науки, развития искусства и прогресса. Я хочу, чтобы меня в этом мире запомнили, как хорошего, доброго и светлого Человека, что заботился о всех искавших защиты. Хочу чтоб запомнили как героя, а не как плохого, тёмного владыку узурпатора, покорявшего и угнетавшего слабых и немощных. Хотя, наверняка, будет и такое…

Форт встретил своими высокими, острыми, прикрытыми щитами стенами. Поляны из пней, окружавших его, превратились в ровные, аккуратненько обработанные и разбитые на грядки огороды. Повсюду, не боясь какого-либо нападения, виднелись наши ребята. С удочками, с топорами, с лопатами, кто чем мог, хотел, тот тем и занимался. Работа кипела, у стен наших даже стали появляться какие-то сельхоз пристройки, сооружённые, непосредственно, местными жителями. Как оказалось, там находились коптильни для рыбы, дичи, а так же собственная, построенная местными ферма по выращиванию пик-пик. Обба решил повторить мой эксперимент, вместе с парнями наловил зверьков малышей, запихал их в клетки и… да… у него получилось. Проходя мимо, я видел молодых, совсем ещё крохотных пик-пик. Но, что больше всего удивило, так это свинья… блять, кабан на привязи! Дикий, толстый, здоровенный, прям пиздец. Лёжа в грязи у ворот, среди рыбьих голов, он проводил меня своим высокомерным, ленивым, местами беззаботным взглядом. Вот же, даже свинья в этом мире глядела на меня как на ничтожество!

При виде меня, хряк приветственно хрюкнул, завалился на бок и, пердя, гадя под себя, беззаботно захрапел. Вот уж у кого жизнь удалась.

— Староста, рады видеть вас! — Выбежав поприветствовать меня у врат, Мудагар, видя моё удивление, связанное со свиньёй, он рассмеялся. — Это Хрю, наш ручной кабан, мы с парнями, помня ваши рассказы о фермах, сейчас ищем ему самку.

— Молодцы, хвалю. А чё он толстый такой, болеет чем? — От вопроса моего здоровяк рассмеялся ещё сильнее.

— Нет, что вы. Просто все его любят, подкармливают, он стал для нас талисманом. — Ответил му.

— А чего тогда в Форт не заведёте, опасно ведь?

— Да не, вы что, он воняет как десять Кобо, да и храпит так же…

— Эй засранец, ты кого вонючкой назвал⁈ — Внезапный крик с ворот отвлёк меня от му. Показывая рогатому кулак, на нас с ворот сердито глядел Кобо. Парни, мои лучшие воины, прибывали в добром здравии, шрамы на их лицах уже почти сошли, да и, судя по активности, раны так же затянулись. Приятно знать и видеть, что даже без меня и моего прямого участия, жизнь в Озёрном ни на секунду не остановилась и даже не замедлилась. Хорошая работа, Обба.

Раненого паренька я нашёл в сторожке, на кровати, где некогда ночевал и сам я. Хоть Эсфея и подлатала его, выглядел тот скверно. Бледнее обычного, на горле какая-то тряпка в виде повязки, говорил мало, сильно хрипел, было сложно разобрать его слова. Блять, как же мне тебя жалко друг. Эльфы ублюдки, такого талантливого управленца чуть не загубили. Долго не думая, собираю инквизицию в очередной поход, к ним дополнительно отряд носильщиков, быстро разгрузив овощи из деревни, заполняем сумки рыбой и вместе с ранеными, больными, отправляем домой, восстанавливать своё здоровье. Сейчас поднять Обба — одна из моих приоритетных задач. Ухаживать за ним, лечить как магией, так и народными средствами, лучше Эсфея и Хохо никто сможет.

Пожав тому руку, поблагодарив за отлично проделанную работу, высылаю отряд домой, а сам, дернув к себе Меллэра, отдаю приказ Кобо привести мне ублюдка, посмевшего напасть на моего верного кролли.

Пусть этот уродец только посмеет говорить со мной в том же тоне, что и с Обба. Клянусь, живым он из моих рук не выберется.

Глава 11

Голого, измазанного дерьмом, с примотанным к голове, запихнутым в рот словно соска, большим пальцем, гордого эльфа пинками, смехом и улюлюкуньем гнали на отмель. Он оказался не так туп, чтобы кидаться на меня, и не так умён, чтобы принести извинения за содеянное. Чёртов провокатор, из себя он представлял младшего сына побочной, малозначимой ветви, главной задачей которого стала дальнейшая эскалация конфликта путём выдвижения неисполнимых, нереалистичных требований. Ему велели вести себя гордо, смело, показав всем эльфийский настрой. Этот идиот даже не понял, что стал разменной монетой, что гордость его, как и жизнь, должна была закончиться в тот же момент, когда он ударил Обба.

Через Озёрный, сияя своей голой, бледной задницей, он, мыча, со страхом шёл к лагерю предупреждённых, так же смеющихся с сородича мятежных эльфов. Ублюдок должен был показать воинственный настрой, смелость и решительность короля остроухих, но опозорился. Мы не били его, почти, и именно сородичи исправили это досадное недоразумение. Когда пленник проходил рядом с укреплениями Хранителей и посмел повернуть голову в сторону шатра их предводительницы, в спину его тут же полетели камни. Убивать парламентёра, даже за то, что он напал на дорогого мне Обба, я не стал, не смогу уподобиться этому куску дерьма пришедшего ко мне в Озёрный. Допросив длинноухого, узнав всё, что могу, я отдал его мужскую честь и достоинства на развлечения Му и кролли, после чего, когда парни выплеснули пар(кто как мог и хотел), совершил с ним небольшой обряд, подсмотренный в каком-то кино, а дальше отправил к своим. Парламентёр уходил опозоренным, измазанный дерьмом, проведшим ночь на привязи, со свиньёй, с пальцем во рту и со слезами на глазах.

Помимо горе парламентёра были ещё воины, двое, сопровождавшие его и непричастные к инциденту. Будучи плененными, к ним я требовал уважительного отношения, держал их в подобающих условиях и в качестве залога. Любая последующая атака на наши отряды связи, обозы или прочие — равносильна смертному приговору для двух пленников. При этом резать их будем не мы, а остроухие Меллэра. Я был верен своим принципам и лишний раз проливать кровь народа-соседа был не намерен, тем более, когда и без меняя, моих кролли и му, многие жаждали смерти этих двух пленников.

В «Попущении», доблестного эльфа, топавшего домой, я так же задействовал и мятежного выр-выр. Вместе со мной тот прошёлся по Озёрному, затем по лагерю эльфов. Так же, как и все, он смеялся с поверженного, тыкал в него пальцем, а после, остановившись у разделявшей нас реки, взобравшись на насыпи, с невысокой стены, взглянул на озеро. Всё по обе стороны водной глади уставлено шатрами. Все исходившие от озера русла превратились в запруды. Заваленные деревьями с часовыми, караулами, они выглядели как врата, неприступные надводные стены возведённые для удержания Скачущего по воде. До сего момента выдр выглядевший беззаботным, уверенным в себе, стал каким-то озадаченным, местами даже напуганным. Сейчас он лучше других мятежников-подстрекателей, коих сам и провоцировал на бегство, понимал, насколько самоубийственна та идея, которую он продвигал. Потому он и молчал, не смирившись с поражением, продолжал раздумывать, выдумывать новый способ побега, что в свою очередь мог быть полезен не только ему одному. Этот выдр был хитёр. Сукин сын ловко выкручивался из любого нашего спора, лавировал между вопросами, останавливаясь лишь на тех, из которых мог извлечь собственную словесную выгоду. Он обладал незаурядным умом, был хитро выебанным, и потому использовать его предстояло чуточку иначе, нежели как других.

Когда голозадый эльф достиг середины реки, внезапно, словно из самой разделявшей нас реки, в шею ему прилетела стрела. Все по обе стороны охнули. Посланник свалился в воду, пал на четвереньки, второй выстрел поразил его прямо в голову, добил. Кто стрелял, откуда? Долго покрутить своей головой мне не удалось. Зуриэль, предчувствуя угрозу, тотчас стягивает меня с насыпи, уводит обратно в Озёрный. Кто-то очень не хотел слышать слова переданного мною послания. Не хотел, чтобы опозоренный эльф, отомстить за которого будет не просто, заикнулся о моём настрое и желании «жить дружно».

У воды поднялась паника, наши эльфы дежурно стали готовиться к обороне, а враги к штурму. Я спокойно отпускаю «на погулять» выдру, сам же велю организовать за ним слежку. Причём использовать в ней планирую не только силы приданных мне эльфов, кролли и му, но и его же сородичей, имевшихся в рядах доверенных воинов Обба. Многие высказывались о мятежнике крайне двояко, зачастую негативно, потому даже среди своих в Озёрном, где всем заправляли храбрецы и трудяги, он оставался чужаком.

Освободившееся от надзора, пыток и допроса время решил уделить Эльфам, тем самым, что пришли к нам и так беззаботно подставили свою спину. Родственники Меллэра, воинственные, гордые долгожители, что тысячами лет служили текущему правителю, их внезапное желание перемен и резкость в действиях пугали, ведь со слов той же Семечко, Хранители всё всегда делают неспешно. Истинные мотивы их были известны, но все тонкости, детали, только предстояло изучить.

Из общения с «соседями» мне удалось выяснить следующее. Несколько оскорблённых династий, что видели в своём текущем правители не прежнего, любвеобильного властителя, а… шутка то или нет, демона, восстали против зла, чудовища, а не всех эльфийских порядков и своего короля. Атака на правителя стала сигналом к началу крупных, внутреннеполитических изменений. Стали вводиться очень странные, а местами даже жестокие правила. Несколько фей, узнав что их пытаются сделать крайними, взбунтовали против новых, принятых после покушения законов. Феи — это сила, числом фей во служении измерялась значимость и влияние семей Хранителей рощи. И когда кто-то хотел насильно забрать фею у одной семьи Хранителей и передать другой, тем более без её на то воли, то вспыхивали очень серьёзные конфликты. Новый правитель, демон, ища поддержки у большинства, решил забрать фей у слабых семей и передать их семьям самым многочисленным. Естественно, подобная риторика устроила большинство, что на голосовании и ознаменовало начала бунта меньшинства. Пока эльфы спорили, дрались и резали друг другу глотки, в надежде украсть силу у соседа, Лефсет, посеяв хаос внутри своего королевства, тайком от имени совета издаёт указ, требующий придать огню всех нелояльных его власти сородичей. Процесс запущен, эльфы, до этого нейтральные, не желавшие ввязываться в сомнительную авантюру связанную с феями, так или иначе оказываются частью большой охоты, открывшейся внутри их собственного общества. Лефсет извратил, очернил принцип управления лесом, оставшийся Хранителям от предков. Он пробудил в душах гордецов алчность, жадность, словно питаясь злобой и страхом, устроил бойню в своём лесном дворце, а после, когда врагов там не осталось, направил своё войско на других.

Феи обладали очень тесной духовной связью между собой. Когда кто-то находящийся рядом исчезал, они ощущали это, хуже дела обстояли с изменениями внутри самих фей. Сначала кратковременным исчезновениям никто не придавал значения, ведь все феи возвращались, всё изменилось после встречи одного из Семечек с «Цветком». То был разговор не Семени жизни и Цветка Света, а один сплошной монолог Темного Плюща, окутавшего живое, некогда прекрасное растение. Когда Феи спохватились, пошли к эльфам за разъяснением и требованием ответить на их вопросы, было слишком поздно. Нерасторопность сыграла с ними злую шутку. Их стали хватать, пленить, промывать им мозги и тут же перетягивать на сторону тьмы. Но были и те, кто успел сбежать, создали вокруг себя коалицию света, на которую и стали стягивать всех немногочисленных эльфийских сторонников. Феи знали, что Семечко Последней Зори и Ветерок в безопасности, что сохранили рассудок, а потому и сподвигли своих слуг(так они воспринимали эльфов), довериться их чутью, повернуться к нам спиной и начать возводить полосу оборонительных сооружений. Феи доверились своим инстинктам, доверялись мнению той, что добровольно отказалась от всех благ предоставлявшихся Хранителями и пожелавшей остаться у меня… Они, словно один большой организм, почувствовав где лучше, поверили в решение Семени Последней Зори, двинули к нам ища помощи… и, сука, чуйка их не подвела.

Диалог о мире, союзе и взаимопомощи я вёл с Цветком, что тоже когда-то была Семечком, но пробудилась, выросла, превратившись в высокую, стройную, статную и прекрасную с виду женщину. Женщину с зелёными волосами, терновой диадемой на лбу и таким же зелёным мхом, поросшем вокруг сосков и влагалища. Звали новую правительницу мятежников Цветком Древа Жизни. Она в своё время являлась стражем гробницы Кхом, где покоились тела всех предыдущих Героев Хранителей рощи. В её обязанности входила сохранность артефактов древних героев, их оружия, брони, тел и сил, что ни при каких условиях не должны были достаться тьме. И… судя по тому, в каком виде прибывало их голозадое эльфийское войско, с задачей своей Цветок не справился, совсем. В момент восстания, начала охоты на светлых эльфов и фей, она, обладающая самой большой среди живых силой, находилась слишком далеко. Прозевав всё, явилась на помощь сёстрам, когда всё было кончено. Она дала бой одурманенным, оскверненным тьмой феям, проиграла и, лишь чудом сумев спастись, бежала вместе со всеми «отщепенцами». Блять, кого-то мне она напоминала.

— Я прожила многое, столько, сколько другие и не мечтали прожить. Но позор, подобный этому, видела лишь раз. Тогда, очень давно, братья и сестры Хранители единого очага, разделившись по цвету кожи и волос, устроили бойню, в которой глупое, молодое Семечко вроде меня ни на что не могло повлиять. Это было давно, когда мир только освободился от гнёта драконов. И… от того мне в тысячу раз больнее вспоминать повторяющуюся историю.

Извиняясь перед мной, своими друзьями эльфами и Меллэром, за свою беспомощность, рассказывала про каких-то драконов Цветок. Помыслы её были чисты, как и душа, за это ручалась Зуриэль. Так же ангел говорила и о силе Цветка, что по меркам ангельским, была лишь немногим слабее самого ангела. А значит, если ей в одиночку не удалось сместить демона, захватившего эльфийский престол, то силы наши теперешние, совместные с эльфами, либо равны, либо лишь немногим превосходят силы тёмной стороны. Между светом и тьмой восстановился баланс, и любой, даже самый малозначимый, необдуманный шаг мог его нарушить, спровоцировать битву, сражение, что по масштабам превзойдёт любое мною пережитое.

Очередная крупная сила стала для нас врагом. Понимая, что творится вокруг, я нервничал. Честно говоря, чуть ли не ссал под себя, вспоминая демона, напавшего на меня, и ту рогатую блядь, поразившую дочку Волколака своей молнией. Кто она была? Что за сила ей подчиняется, в замесе один на один вытянет ли поединок с ней Эсфея⁈ Эти рога, эта сила… она точно не могла принадлежать кому-то из смертных, простых, мало на что способных, демонов, и именно это пугало меня больше всего.

Желая найти ответ на то, что же произошло в горах, немедленно высылаю в деревню Пом, требую, чтобы она собрала группу с Коротким Хвостом во главе и отправила её к Свирепому Рыку.

Я должен был предупредить их и в кротчайшие сроки узнать, убедиться, случилось ли в реальности увиденное мною во сне. Узнав подробности происходящего в горах, я смогу немедленно принять меры, приступить к строительству многочисленных оборонительных линий, преград и ловушек, коими задержу врага на пути к нам. Пока они далеко (до гор целые недели пути) я построю для хищников крепость, если будет нужно, приведу в неё армию. Я заставлю врага штурмовать нас, буду вынуждать нечисть нести потери, истощать свои силы в постоянных штурмах, а после, когда укрепления окажутся под угрозой захвата, сжигать(обрушивать) их вместе с проникшим туда врагом. Тактикой выжженной земли мы убьём столько, сколько сможем. И будем отступать, отступать до тех пор, пока враг не ослабеет, или я сам не буду прижат к стене. У меня ведь скоро родится дитя, я умею делать корабли, бежать есть куда, если не мне, то хотя бы им. Да и с этим хитрым выр-выр, а так же другими беженцами, коих точно будет много, у моих будут дополнительные шансы. Кобо говорил: «Трусы подобные ему обладают неким шестым чувством, живут долго, порой даже слишком». Сам же я… что пугало и забавляло одновременно, поймал себя на мысли, что умру. Непременно умру с теми, кто будет готов в своём последнем бою встать грудью на защиту наших отступающих женщин и детей. Мне было страшно думать об этом, но одновременно я был и горд. Горд тем, что наконец-то обрёл смелость, какую-то, присущую только настоящим мужикам, решительность, а ещё то, за что не стыдно умереть.

Договор с Цветком Древа Жизни был прост, обычный союз, пакт о защите и взаимопомощи. Изначально условия казались мне совершенно простыми, нелогично выгодными для нас, но так было лишь до того, как я узнал на каких землях эльфы собираются обосноваться.

Наших, объединённых племён, едва тысяча наберётся, мы с трудом могли прокормить себя. И тут, бац… по нашу сторону реки обосновывается орава ещё в полторы тысячи ртов. Да… эльфы решили стать возле Озёрного. Более того, попросили возможности выслать своих детей и не способных драться в тыл, в деревню, на попечение «своих» фей. Данный факт стал одним, большим пиздецом. О дальнейшей охоте, с целью прокормить себя в здешних лесах, можно было забыть. Ни ягод, ни птиц, ни дичи, при таком количестве опытных охотников и собирателей мы лишимся всего. Так же, их соседство — это постоянные диверсионные группы врага в нашем тылу, придётся думать об отличительных признаках, паролях, кодах. Желание эльфов обосновать поселение по эту сторону реки стало проблемой, пиздец какой большой, серьёзной и опасной. К сожалению, отказать им в этом праве мы тоже не могли.

Врагов больше, чем нас. Есть ещё хищники и тёмные силы. За любого живого, готового стать нам другом, следовало не просто бороться, драться, разрывая конкурентам глотки. Потому мною и было принято решение организовать «Общество с ограниченной ответственностью». Кормить эльфов за просто так никто не будет, Цветок, знающая о проблемах своих сородичей в плане пропитания, это тоже понимала. Потому, сразу после переговоров, эльфы, незадействованные в обороне, придаются к силам «Самообороны» Озёрного, и вместе с ними, (со мной в том числе) отправляются возделывать поля, готовить огороды, участки земли под выгул скота и строительство полноценных ферм. Численность наша росла бешенными, неконтролируемыми темпами. Подобного развития нашего поселения я даже в снах своих страшных представить не мог. По щелчку пальцев нас стало больше, чем в два раза, и проблема дефицита провианта становится ещё острее. Вслед за Пом, в деревню нашу оправляется с посланием ещё одна группа. Задание для них следующее — освоение новых, соседних с нами озёр, обозначение их на местности, а также подготовка к дальнейшему превращению в рыбацкие деревни.

Пока одурманенные демоном эльфы не торопились атаковать, мне следовало провести рейд по соседней округе, построить несколько поселений рыбаков. Защитив их частоколом, поставив вышки, а на них усадив зорких эльфов, мы можем направить силы выр-выр на понятное им дело, тем самым за счёт умений длинноухих увеличив степень защиты и добычи еды. Да, распыление сил — это опасная штука, несомненно, рано или поздно одну из деревень уничтожат, её жителей убьют, и улов украдут, но сколько еды мы получим до подобного происшествия? Нас становится больше, нам требуется еда, много еды, а потому и цена людских жизней, в масштабе почти что державы, становится меньше. Когда я думал об этом, я чувствовал боль, страдания от одной лишь мысли, что мне не удастся защитить всех и сразу, что нужно выбирать кто будет жить в мире, а кто будет подвержен риску. Как бы мне не хотелось казаться идеальным, знающим всё и вся, правителем, способным спасти каждого, я не был таким. Простой геймер из 21 века, без телефона, интернета, википедии в голове и даже достойного образования. Я лишён множества простых премудростей, банальных знаний, которые свойственны людям моего мира. Отречённый, добровольно закрывшийся от общества стример, в талантах и умениях, я определённо хуже среднестатистического человека моего мира. И лишь моя магия, сила, о которой не мог не мечтать любитель стратегических игр, позволила мне стать тем, кто я есть.

Эх… как бы хотелось сейчас вернуться назад, в прошлое. Записаться на какое-то фехтование, вместо очередной партии в любимую игруху, завалиться в библиотеку, да пару каких-то приблуд инженерных выколоть татуировкой на собственном теле, чтоб создать здесь.

Обидно бля, знать и понимать, что ты тупой, как пробка, во многом хуже других, и от чувства этого никуда не денешься. Моё собственное «Я» признавало ошибки, наши с ним слабости, с которыми нога в ногу шли наши правильные поступки, дарованные волей случая, способности и силы. Силы, которые я старательно направляю во благо. Мы, люди, не идеальны, я уж тем более. Я понимаю это точно так же, как и то, что враг мой так же не идеален. Я ошибаюсь, он ошибается, и, если силы наши равны, если каждый в любой момент может сделать шаг в пропасть, то вместо козней, воинственных бряцаний бронёй, я лучше изучу почву, подготовлю место для того самого, последнего и решающего мою судьбу шага вперёд.

Глава 12

Если кто-нибудь, когда-нибудь спросит меня о лучшей песни, что я слышал в своём мире, знайте, в ней нет и десяти процента той красоты, мелодичности и морального посыла, что несёт в себе пение простых, переживших тысячи лет скуки эльфов. Красота их лиц, манерность поведения и изящность голосов великолепно дополняли смысл тех мотивов, что они напевали своим хором(компанией) сидя у костра. Были в песнях их и битвы, и свои герои, злодеи, и заставляющие сердце трепетать истории любви. Каждый из остроухих наизусть знал текст, владел невероятным, почти что идеальным голосом. Способные петь чуть ли не в любой тональности, они казались мне виртуозами этого дела.

Эльфы, разодетые в свои повседневные наряды, пригласившие нас на ужин, пели очень красиво, вели себя с нами достойно, даже на удивление порядочно. Приятней компании улыбчивых изящных эльфийских красоток, проявлявших ко мне интерес после озвучивания моего статуса, могла бы быть лишь компания… да в принципе любая компания. Если говорить о навязчивости и приставучести, эти хитрые, прячущие истинные эмоции за масками доброжелательности бабы меня ой как пугали. Даже женщины кролли, любившие меня за «трудолюбие», вели себя более сдержанно, чем эти, считавшие меня «влиятельным похотливым животным» бабы. Нашёптывая, кокетливо касаясь в самых, казалось бы, невинных местах, они с лёгкостью пробуждали в мужчине похоть. Когда вечер стал темнее, а у огня меня окружили сразу трое, желавших «уединиться для разговора», опасаясь за свою шкуру, предпочёл отдалиться. Вырвавшись из лап плутовок, присоединяюсь к расположившейся на камне рядом Зуриэль. С лицом задумчивым ангел рассматривала ночное, звёздное небо. После нашей совместной ночи она изменилась. Ранее вечно отстранённая, наблюдающая издали, теперь она сблизиться со мной, всегда старалась держаться рядом, поддерживая зрительный контакт.

— Можете не переживать. В помыслах этих женщин лишь ваше соблазнение, а так же использование вас в качестве инструмента для приумножения своей власти. — Даже не взглянув на меня, не открывая рта, спокойно произнесла ангел.

— Ладно… — То, насколько сильно она чувствовала, о чём я думаю, пугало. — Можно я тут с тобой посижу?

Ангел поднялась с камня, стянув с плеч свой плащ, сшитый из десятка разноцветных шкур, складывает его в две стопки, расстилает на земле, а после, упав своим упругим задом прямо на землю, жестам предлагает мне прилечь.

— Вы ведь тоже хотели посмотреть на звёзды?

— Наверное…

Я заставляю её так же пересесть на плащ, сажусь сам. Её сильные руки, внезапно обхватив за плечи, кладут голову мою на мясистые женские ножки.

— Так будет лучше смотреть на них. — От слов и действий ангела я невольно усмехнулся.

— Зуриэль, наклонись немного назад пожалуйста. — Попросил я.

— Хм?

— Из-за твоей большой груди мне не видно звёзд.

Ангел, ойкнув, отклонилась назад, дав мне возможность немного посмеяться и так же понаблюдать за чудным, чистым и красивым небом. Где-то там, наверху, шла бесконечная битва добра со злом. Миллиардами гибли ангелы, демоны, миры, планеты, всё горело, уничтожалось и создавалось вновь. А в это время мы… мы слушали песни, ели вкусную еду и наслаждались вниманием друг друга. Такая вот она, незамысловатая, человеческая жизнь.

Думая о всякой всячине, так и уснул я на мощных ножках Зуриэль. Проснулся всё там же, под открытым небом, но только прикрытый теплым, белоснежным ангельским оперением. Эльфы мужчины, видевшие истинную форму ангела, прям пену изо рта пускали, мечтая о ней. Женщины, на расстоянии тыкая в меня пальцем, перешёптывались между собой, что-то во мне их интересовало. Пытаясь выяснить, как лучше миновать препятствие в виде ангела и подступиться — вместо мужчин, представителей эльфийских семей, с посланиями меня стали навещать их женщины. Всё нашёптывая и заигрывая, бабы по неведомой причине старались утянуть меня в постель. В свою очередь мужчины восхищались Зуриэль, осыпали её комплиментами, преподносили ей дары в виде еды, первых цветов. С наслаждением любуясь её крыльями, они охотно шли во служение культу Эсфеи. Даже когда ангел отвергала их чувства, говоря напрямую, что верна лишь своему хозяину, мужчины шли за ней, собирая вокруг неё маленький фан клуб. В обмен на их веру, любовь, Зуриэль всегда отвечала добрым словом. И даже несмотря на похотливые взгляды, от любого непристойного вопроса она открещивалась одной заученной, проработанной фразой, а так же стабильным минимальным «бафом» усиления собственной физической силы. Ауры Ангела Кровопролития, способной при надобности выжечь воздух вокруг себя, хватало что бы вразумить самых непонятливых. Что случится если ангела не услышат? Чёрт его знает.

Никого мы не обижали, не унижали. Просто вербовали в секту Эсфеи новых остроухих, давая им возможность не просто уверовать в кого-то определенного, но и в то, что есть нечто нас объединяющее. Все мы разные, но при этом едины в своём несчастье. Каждый хочет жить, у каждого есть на это право, и несмотря на сложившиеся обстоятельства, каждый из нас ещё имеет возможность увидеть завтрашний день. Ведомые феями, долгом перед родом многие остроухие смирились с неминуемым приближением смерти. Потому слова наши и безоговорочная вера в победу для многих стали спасением. Вера — штука заразная.

Строительные работы вокруг Озёрного развернулись с новой силой. Хранители рощи как-то совсем уж не по эльфийски валили лес, рубили, разбирали его на дрова для костров, а так же своих будущих жилищ. Мы «Единое племя», как нас стали называть кролли с му, так же не бездельничали, согласно моему приказу, первые группы рыбаков уже отбыли из деревни и разлетелись по окрестностям, так же вернувшаяся Пом отчиталась об отправке группы труса Короткого Хвоста в логово Волколаков. Парнишка не хотел идти к Свирепому, боялся его как огня, но должность парламентёра и отряд из десяти наших придали ему хоть какой-то уверенности в себе.

Возвращаясь к делам Озёрного, я используя чудовищную силу Зуриэль для увеличения площади посевов. Повалив дерево с множеством суков, связываю его веревками, передаю ангелу и, используя Зуриэль как быка, начинаю пропахивать землю там, где нет корней и пней. Где такие встречаются, цепляясь, не дают пройти, использую чит-способность главного героя, то есть меня. Просто положив руку на пенёк, запускаю в него силу, обращая препятствие в прах вместе со всеми, разросшимися в ширь и глубину корнями. Подобное использование моей силы пришлось ангелу не по нраву. Маны я тратил просто колоссальное, несоизмеримое полученной выгоде количество. Потому, она сама жгла пни, прося копить свои силы на «вечернюю восстановительную церемонию».

В общем, мы трудились, пахали, сеяли, строили, ловили рыбу, ели, спали, и всё начиналось по новой.

Всем помогавшим нам воздавалось по заслугам, никто не остался голодным или обиженным. Озёрный был обеспечен провиантом на пару месяцев, в разы хуже обстояли дела у остроухих. Они едва сводили концы с концами, живя одним днём, без запасов, оставшихся в их поселениях. Всё чаще эльфы незадействованные в воинском ремесле, мужчины, женщины, приходили к нам в поисках еды, предлагая разного рода услуги за миску супа для себя и своих детей. Всем ищущим работу у нас было что предложить. Мастера эльфов в основном жили в достатке и ко мне во служение не шли, но вот их подмастерья, младшие ученики, оставшиеся без работы и средств к существованию, стали прям открытием. Молодыъ, талантливых, а самое главное готовыъ трудиться за еду, резчиков по дереву, плотников и даже древесных скульпторов — я приобрёл в достатке. Вместе с ними приятным дополнением стали портные, а так же собиратели, специализирующиеся на подготовке, выращивании трав для изготовления одежды. Без промедлений, всех мастеров отправляю в деревню. Там они будут вместе с гномом, без моей помощи делать инструменты, посуду, мебель, щиты, так же, молодняку эльфийскому было поставлена задача наладить производство бумаги и той субстанции, которую эльфы использовали в своём письме. Наличие у меня их секрета прям взбудоражило остроухую общественность. Так же, остроухим вместе с гномом я поручил разработать тип брони древесного типа. Чтоб хоть как-то прикрыть основную часть одетого в одни лишь шкуры войска.

За работу нашу, помощь едой, водой, жильём, мы с Зуриэль заочно были записаны эльфами в друзья. За деяния наши и внешний вид, некоторые гордые феи, чуть ли не в братьев по крови нас вносили. По секрету, Пом, рассказала, что кто-то из высокородных отцов Хранителей на мою Зуриэль глаз положил, при лисе подарки щедрые лично вручал. Угощения эльфийские, украшения. Слушать об этом было забавно, особенно о моменте, когда ангел кулинарное достижение эльфийских искусств отдала местным подросткам-воякам «на покушать», а украшение с драг металлом закинула в мою личную оружейную для последующей переплавки и превращения в зачарованное оружие. Лавры всей ангельской любви, которую так искали другие мужчины, продолжали доставаться исключительно мне. И бля, я был этому безмерно рад. За четыре дня моего пребывания в Озёрном, Пом раз семнадцать пыталась прилечь на ангельские крылья Зуриэль, присоединиться к нам в постели, но та ревниво превращала крылышки в туман, всякий раз, сбрасывая и отгоняя любого, кто пытался к ним прикоснуться. После нашего первого раза, если Зуриэль и хотела быть со мной в постели, то только в гордом одиночестве, когда на нас никто не смотрел, не советовал. И она могла быть самой собой, слабым женственным ангелом, которого никто кроме меня не видел. Она боялась показывать истинную себя при посторонних, а так же, холодно глядела на других, ищущих моего внимания посторонних женщин.

Мой ангелочек умела ревновать и делала это по-своему, агрессивно-умеренно. Несмотря на то, что сексом занимались мы с ней лишь пару раз, она хорошо знала когда я устал и хочу спать, а когда готов к продолжению и бурной ночи. Потому, ангел старательно берегла мой личный покой. Благодаря её заботе, тому, что хоть кто-то сумел усмирить любвеобильность и темпераментность вечно ищущей секса Пом, я начал засыпать вовремя, высыпаться и просыпаться полным сил. Своими нравами, а так же несгибаемой волей и желанием услужить, Зуриэль привнесла в мою жизнь порядок, сделать её чуточку организованней и проще. Ангельские крылья, словно меч, отрезала от меня всё излишнее женское внимание. С коим в последнее время наблюдался явный перебор. Я по-прежнему любил Белую, Пом, был не против их компании, но обстоятельства требовали другого.

Во время обустройства Озёрного, увеличение казарм до двухэтажных строений, а так же постройки первых баллист и пристройки башен, что должны были усилить нашу защиту, мы все были очень и очень заняты. Времени на сон почти что не оставалось, и даже силы мои, не беря во внимание подпитку ангела, таяли словно снег по весне. Потому-то Зуриэль и примеряла на себе роль этакой разлучницы, не ища особой любви, стала для Пом необходимым злом, чтобы все мы стали чувствовать себя чуточку легче и свободней. Ангел прекрасно понимала, что нам нужно, жаль только с ревнивой хищницей дела обстояли в разы хуже.

Выловив меня как-то после очередных переговоров с эльфами, связанных с отправкой их пограничных отрядов, на защиту нашей линии сообщения и снабжения. Пом, без намёков и прочего, пальцем указав на то, что у женщин между ног, прямо в лоб, во весь голос заявив что «очень хочется». К такому откровению я был не готов, ровно и к тому, что на мой короткий ответ «Ок», тут же явится ангел. Взгляд её источал растерянность, похоже лисе удалось обмануть ангела и прорваться ко мне почти что незамеченной. Как-то неуверенно поглядывая на трущуюся об меня Пом, она без лишних эмоций ладошкой прикрыла и без того спрятанную за своими штанами киску. Я вновь услышал как ангел нервно сглотнула.

— Хозяин, хочу напомнить, скоро прибудут отряды разведчиков-рыбаков, с докладом о подходящих для рыбалки озёр. Так же ваши подчинённый закончили расчистку трёх новых полей от сорняков и камней, можно браться за засев. Ещё вы просили напомнить о необходимости создать снаряды для баллисты, проверить сети и поговорить с Кобо о речной охоте, для обеспечения продовольственной помощи Хранителям рощи.

Всё сказанное ангелом не смогло удержаться в моей голове.

— Это я вчера на сегодня запланировал, да?

— Да. — Кивнула ангел. — Ещё есть…

— Стой-стой… не запомню. — Прервал я ангела, вглядевшись в состроенные щенячьи глазки Пом. Кисть мою она обхватила своими ляжками, пусть их так же и прятали штаны, но там, снизу, всё было настолько мокрым, что просто пиздец. У зверушки течка? Не вовремя. Взглянув ещё разок на Зуриэль, так же вижу, как она мнётся, опустив голову, словно говоря «не думайте обо мне», ладонями трётся о свою собственную промежность. Бля, ну это ведь не нормально.

— Ах, ладно, хрен с вами… Зуриэль, за мной. — Прихватив Пом за руку, уволакиваю её чуть дальше от поселения, вглубь леса, а после, нагнув, прижав к дереву, под радостный писк лисицы стянул с той штаны.

— Не сдерживайтесь… — Только и успела произнести Пом, как головка члена моего проскользнула в раздвинутую пальчиками лисы киску. Запрокинув голову, рыжеволосая закатила глаза, язычок её от наслаждения вывалился из ротика. Прихватив ту за волосы, раз за разом проникаю всё глубже, делая это жестче и быстрее. Киска её пошло хлюпает, заливаем мои ляшки, лиса, скалясь, просит быть с ней ещё жестче, хотя, казалось бы, куда уж там. Снизу у неё всё горит, сжимается, пульсирует, отпустив её волосы, пальцами своими проникаю в лисий ротик, прихватываю за язычок. Мурча, постанывая и слегка прикусывая их во время толчков, Пом ещё сильнее сжимает свои бёдра, обсасывая пальцы, безумно смеясь, стонет, а после, словно пытаясь заставить меня двигаться ещё быстрее, сама начинает биться своим задом о мои яйца. От встречных движений наших бёдер я залетаю на максимально допустимую глубину, и уже после седьмого удара лиса выгибается, запуская отросшие когти в дерево, восторженно кричит. Впервые мы кончили одновременно…

Глаза её слезятся, но в них здоровый, наполненный радости блеск. Дрожа, всё так же продолжая сжимать своей киской мой член, она не хочет опускать меня, продолжает обсасывать пальцы.

— Хорошо, что вы быстро. — Когда я всё же покинул влажную пещерку Пом, прокашлявшись в кулачок, словно не имеет к происходящему никакого отношения, произнесла отвернувшаяся от нас Зуриэль. — Теперь одевайтесь, приводите себя в порядок и…

Руки мои обхватывают её массивную талию, с трудом проникают под плотно затянутый ремень. Пройдясь пальчиками по белому, успевшему отрасти ангельскому пушку, едва дотронулся до её щёлочки, почувствовал её влагу и тепло, как Зуриэль тут же, тяжело вздохнув, согнувшись, едва не оттолкнула меня своим сильным задом. Словно не чувствуя меня за собой, с застывшими в её ремне руками, Зуриэль шагом в бок перемещает нас обоих. Повторяя за Пом, становясь раком и сгибаясь у дерева, девушка поворачивает голову. Щёки её красные-красные, на лице улыбка, а в глазах блеск. В два движения она скидывает с себя штаны, попкой своей накачанной упирается мне… в живот. Её рост и то, что она стоит на выпрямленных, длинных ногах — проблема, ибо мне, что членом, что лицом до её пещерки примерно одинаково.

Блять… кажется мне понадобится какая-то подставка.

От автора: Большое спасибо за 100 лайков!

Да-да, я сама своевременность… За 200, на этой недели рассчитаемся, а пока, новая цель, 299!

Глава 13

Филлер

В семидесяти километрах севернее деревни.

Весенний, ночной, холодный ветер приносит со своим порывом знакомый Волколаку аромат. Ноздрями своей вытянутой морды Свирепый Рык, пробуждаясь ото сна, ощущает приближающийся к нему запах крови. Дернув ногой, он сбивает поставленный над собой навес, звериной ступнёй загребая песок и камни засыпает тлеющие угли.

От созданного Волколаком шума, просыпаются другие. Ночь, необычная, тёмная настолько, насколько позволяет описать её само слово тьма, окружила лагерь. Хищники берутся за оружие, пригибаясь, стараясь держаться ближе к деревьям, расползаются в разные стороны, беря в кольцо вождя и двух, ещё спящих, ничего не подозревающих пленников. До боли напрягая глаза, охотники вглядываются во мрак, пытаются ощутить, с какой же стороны идёт столь сильный, предвещающий беду запах.

Тёмные тучи, в которых не разглядеть луны, забрали у мира свет. Поднимающаяся из земли дымка уменьшила и без того скудную видимость. Природа отобрала у хищников главное преимущество — зрение. Несколько минут воины с вглядываются в ночное ничто, как вдруг, выныривая из мрака, с визгом и криком на хищников бросается зеленокожая толпа. Зазвенела сталь, засвистели стрелы, очнувшись ото сна, в панике закричали испуганные пленники. Когтями своей здоровенной лапы, Свирепый с лёгкостью отражает удар палицы одного из прорвавшихся через оборонительный круг гоблинов. Рожа златоглазого выглядела безумной, свирепой и напуганной одновременно. Долгий замах, количество силы, вложенное в удар, говорили об усталости. Двумя когтями отведя палицу в сторону, левой рукой Волколак хватает существо, за череп. Маленький, в три раза меньше самого Волколака, трусливый и слабый, рыкун верещит, пытается ещё раз замахнуться. Кулак Свирепого сжимается, раздавив гоблинскую голову словно гнилое яблоко. Обтерев о куртку руку, хищник чувствует, как по носу его одна за другой ударили дождевые капли.

Словно пытаясь отнять у его охотников ещё и слух с нюхом, дождь стремительно усиливался. Свирепый Рык, скинув с головы капюшон, ударом выставленной ноги останавливает ещё одного, бегущего на него с кинжалом гоблина. Рёбра костлявого, метрового коротышки хрустят, от удара тот падает на землю, после чего на голову его приземляется добивающая, дробящая и вдавливающая в землю пятка. Скоротечный бой завершился так же внезапно, как и начался. Уцелевшие гоблины, словно случайно налетев на них, рассыпаются, разбредаясь в разные стороны, бегут кто куда.

Глядя на то, как старому, раненому в руку и ногу лису оказывают помощь, Волколак вспомнил выражение лица напавшего на него гоблина, задумался: «А не пытались ли рыкуны скинуть на них своего преследователя?» Оглядев лагерь, пересчитав бойцов, пленных, Рык, с облегчением от того, что никто не умер, только и успевает открыть рот, как рёв из самой преисподней, щекоча нервы, пробуждая во всём теле животный страх, разносится по округе.

— Мелкие ублюдки… — Выхватив топор из-за спины, Свирепый, глядя на раненого, рыжего старика, от коего так и несёт слабостью и кровью, велит всем собираться в путь.

Старый лис, до сего дня верно следовавший всем заветам своего рода, был одним единственным, кто никуда не собирался. Множество раз его звериное чутьё вытаскивало из передряг, позволяло даже в самые голодные годы найти путь к спасению. Внутренний голос всегда говорил с ним, спорил, бранил и подсказывал как быть, сейчас же как никогда ранее он молчал, впервые в голове старика царила тишина. Где-то около двух часов назад из-за его усталости отряд раньше времени встал на стоянку. Лис не успел толком отдохнуть, был небрежен в бою, ранен, и теперь от него воняло смертью. Выходя из дома, он обещал себе: «это последняя моя охота», обдумав всё, говорил, что более не вспомнит о заветах предков, ещё раз попытается всё исправить. Клялся себе и небесам измениться, если его последняя из выживших детей, дочка, сможет простить предавшего её старика. Он хотел добиться от неё прощения, отказавшись от прошлого. Небеса и предти оскорбились его клятвой. И вот пришла она, непрощающая ничего, забирающая у живых право говорить, холодная и неприветливая смерть.

Лишь только столкнувшись взглядом с вождём, старый лис всё понял, его путь окончен.

Отряд молча собирает свои пожитки, под шум дождя поднимает пленников, все немногочисленные вещи лиса, сумку, плащ и даже колчан со стрелами закидывают на их плечи. У старика остаётся лишь лук, несколько стрел и самодельное копьё, некогда подаренное усопшим сыном. Никто не зовёт лиса за собой, не спрашивает, сможет ли он дальше идти или бежать. До поселения очень далеко. Всё, что остаётся старику, так это либо раненым в ногу бежать за молодыми, ведя по запаху крови за собою тварь, либо одному уйти в сторону, пустив «охотника» по ложному следу.

Когда отряд уже был готов выдвигаться, а Свирепый подошёл к старику, лис не сумел сдержать чувств, захотел попрощаться. Сняв с шеи кулон, он протянул его вождю.

— Передай моей Пом… — Мощная лапа, подняв его за воротник, закидывает старика на плечо. — А? Вождь, я ранен, вы ведь не собираетесь со мной бежать?

— А, почему нет? Дождь скроет запахи, рану твою мы перетянули, а то, что я тебя понесу, за это потом едой отдашь.

— Но это ведь моя последняя охо…

— Заткнись! Я знаю, что из-за тебя, старого хрыча, мы все рискуем, но ты о внуках своих подумал? Пусть сыновья мертвы, но их то дети живы, кто заботиться о них будет, я что ли⁈

Старик умолк. Он хотел жить, боялся смерти, той самой, на которую добровольно отправил своих детей. Он боялся своих грехов, страдал из-за того что любимые спиногрызы в очередной раз лишатся своего кормильца. Понимая все риски, он был благодарен тем изменениям, коим внутренне подвергся их вождь. Ещё прошлой зимой ни кто бы на него и внимания не обратил, не протянул руку помощи, а сейчас все, даже те, кто старался не подавать вида, смотрели на Свирепого как на героя, все как и старик соглашаясь с правильностью его решения.

Дымка, поднимавшаяся из земли, развеялась, несмотря на идущий дождь, видимость улучшилась. Отряд двигался в сторону дома со скоростью превосходящей обычный марш. Свирепый с лёгкостью перепрыгивал через коряги, иногда бежал с почти что ничего не весящим костлявым стариком на плече. Он бы его даже не заметил, если бы не сильный, стойкий забивающий его ноздри запах старости, перемешанный с пролитой кровью.

До дома оставалось чуть больше трёх часов пути, когда отряд вынуждено остановился. Бродить ночью по лесу — не самая лучшая идея, даже если ты в нём вырос. Не заметив ловушки на крупную дичь, один из волков влетел в силки, зацепился ногой, упал и головой своей добротно врезался в трухлявый пень. Ситуация забавная, но в условиях, когда на тебя в любой момент может что-то напасть, очень и очень страшная. Несколько минут ушло на передышку, обработку разбитой морды волка. Дождь усиливался, охотники, расслабившись, считая, что уже дома, стали спорить, кто понесёт «дурака». Решив закончить балаган, злой, что чёрт на подопечных Свирепый, велит закинуть бессознательное тело на плечи пленников. Капли крови, перемешенной с дождём, срываются с его волос, текут по щеке к губам. Сплюнув на землю кровь сородича, Волколак спрашивает:

— Дед, у тебя что, рана открылась?

— А? Нет, всё хорошо. — Проверив руку и ногу, ответил ему старый лис. Волколак, пальцами тронув кровь, ещё раз пробует её на вкус. «Не та…» — Где пленники?

Обернувшись, Свирепый в очередной раз пересчитывает свой отряд и замирает.

Шестое чувство, секретная способность, навык семьи передаваемый из поколения в поколение, кричит об опасности, требует двигаться, готовиться к бою, но Волколак не понимает откуда исходит угроза!

— Где пленники? — Повысив голос, спрашивает он, после чего на голову его, вместе с каплями дождя начинает падать что-то ещё.

Запахло потрохами. Шерсть Рыка стала дыбом, боевая трансформация за секунды изменила его тело, и уже в следующий момент он, подняв голову, глядел на зависшего над ними, всего в четырёх метрах выше, Чёрного духа. Тварь, подобная огромному пауку, зацепившись за стволы деревьев своими чёрными, бесформенными лапами, глядела на него, большими, красными глазами. Скалясь, дух своими руками-тенями по кусочку отрывал от мертвых пленников мясо, конечности, а после, словно ожидая реакции на своё появление, продолжал жевать и глядеть.

— Да защитит нас пламя кузнеца, чудовище! — Боевитый, молодой лис хватает лук, стреляет, и в следующую секунду, быстро настолько, что Свирепый едва смог увидеть, отросшее на метры чёрное жало пробивает брюхо стрелка.

— Чудовище! — Второй охотник ударом своего топора перерубает жало, подхватывает раненого, третий охотник, бросив копьё прямо в морду призрака, тянется за ещё одним снарядом.

«Существо, оно уязвимо к физическим атакам, а значит…» — Всего секунда, оба воина падают на землю обезглавленными, а сам Свирепый за это время только лишь и успел, что замахнуться топором, сделать шаг навстречу чудовищу, что, не отводя своих глаз, продолжало убивать его бойцов, таращась только на него одного.

Все в ужасе замерли, тварь перед ними, она в разы больше той, о которой им рассказывали. Которую себе представлял Свирепый. «А есть ли у меня шансы?» — вспоминая бой против Зуриэль, понимая, что в случае неудачи его тоже сожрут, Волколак впервые, по-настоящему, испугался. Смерть в бою, от равного или же от превосходящих по числу сил врага, теперь ему не грозила. Сама Смерть глядела на него не как на воина, а как на скот, очередное блюдо, которое вот-вот подадут к её столу.

— Уходите, вождь, Свирепый, — Опираясь на копьё, поднялся старый лис. — Если кто-то и сможет сбежать, то только вы. Уходите и предупредите Матвеема. Скажите ему, тварь питается, растёт и становится сильнее!

Ноги Волколака начали трястись, он может быть и хотел убежать, но существо взяло его под контроль, поработило разум, душу.

« Я должен спасти себя от мучений, убить себя, убейся, самоубийство это выход!» Чужие, навязчивые мысли захватили разум Волколака, второе Я развернуло топорище в сторону его шеи и медленно, сантиметр за сантиметром, против его воли стало двигать сталь.

— Что вы делаете? Свирепый, очнись! — Старик только и успевает сделать шаг на помощь, как две чёрные, паучьи конечности уже неслись, дабы прервать их с Волколаком жизни.

«Это конец» — Не в силах свести глаз с того, что его убьёт, подумал Рык.

Вспышка пламени, со звоном дробящегося металла, визгом и криком потусторонней твари испытывающей боль, откидывает лиса и Волколака в сторону. Спиной пробив трухлявое поваленное бревно, Свирепый ощущает, как вернулся контроль над его телом, как мышцы вновь стали повиноваться его воле.

— Вождь… беги… — хрипя, с разбитой головой прошептал лежащий рядом дед. Но в этот раз, как и в прошлый, Свирепый рык не собирался слушаться старика. Внезапно, между ним и остатками его отряда, преграждая Смерти путь, встал он, загадочный мечник в чёрных латах.

Броня его тёмная в ночи светилась словно драгоценные, редкие минералы. Заколдованный меч, объятый огнём, говорил о том, что владелец его использует шаманские таинства. К тому же, очень сильные, ведь в один удар неизвестный смог нанести пауку невероятные раны. Сразу четыре лапы были отсечены, и, как в случае с отросшим жалом, не заменялись новыми.

«Его плащ, его броня, оружие и эти, длинные, словно у бабы, волосы…»

— Я помогу тебе, Дроу! — Кровью сплюнув на землю, занеся оружие за спину, приготовился к рывку Рык.

Следующей атаки незнакомца из запада Вождь даже заметить не успел. Вот он есть, спиной повёрнут к нему, и… всё… силуэт мечника уже над Пауком, а его оружие вонзается в паучий глаз. Тварь шипит, рычит, уменьшается в размерах, и, когда воин заносит свой меч повторно, чтобы её добить, Смерть превращается в туман. Сбрасывает своего наездника и, застигнув того врасплох, в воздухе, тёмной тучей пытается проглотить закованное в сталь тело.

Вновь огненная вспышка, теперь уже и воин Дроу, как и Свирепый ранее, летит куда-то в сторонку, кувыркается, а, в следующий миг с рёвом, уже менее стремительно кидается на бесплотного духа. Меч его срубает и поджигает мокрые деревья. С одного удара ноги или руки, пытаясь в очередном ударе достать Смерть, дроу крошит вековые деревья, камни — всё, что попадается ему под руку.

«Очередное чудовище…» — Ругая себя за одну лишь мысль, что мог чем-то помочь этой машине смерти, Свирепый отступает, помогает раненому старику и другим своим хищникам собраться вместе. Тот бой, что предстал перед ним, та разрушительная мощь, которой владели дроу и Смерть — стоят за гранью разумного, за чертой той силы, которой может обладать живое существо. Он, в молодости, некогда один из сильнейших в племени Волколаков, на фоне появившихся в этом мире «чудищ», был не страшнее несмышлёного, только увидевшего этот мир младенца.

Дроу вновь пропускает удар демона. Падая в землю, оставляет в той воронку двухметровой глубины, из которой с озлобленным, полным ярости криком опять бросается на своего врага. Смерть слабеет, приобретая форму разных животных, управляет максимум тремя четырьмя отростками, которые с каждой новой атакой дроу становятся всё короче. Но и мечник, так же стремительно теряет силы. Оба быстро истощаются, атакуя на запредельной скорости, дроу всё чаще промахивается, бьёт наотмашь, и удары врага своего уже не парирует, а принимает на крепкую, заколдованную броню.

«Проклятье, если так и дальше пойдёт, он первым выбьется из сил, и все мы тогда покойники!»

— Мочи суку! — Когда тварь в очередной раз схватив дроу ломает им дерево, пытаясь разбить броню, залп луков и несколько копий заставляют материализовавшегося демона уклониться. Это даёт дроу лишнюю секунду, за которую тот успевает перерубить державшую его темную руку, встать на ноги, принять стойку и, парировав удар, нанести свой собственный, контратакующий выпад. Демон в бешенстве, явно пожалев, что не добил хищников, кидается на дроу, а после, растворяясь у того перед самым носом, проходит дальше, мечнику за спину, в этот раз целясь в Свирепого.

«Зуриэль… реванша в постели не будет». — Топор Волколака проходит насквозь тёмного облака, чья зубастая рожа, целя в шею вождя, принимает телесную форму, готовится к укусу и…

Кляксой размазавшись о золотистый барьер, демон, шипя, визжа, отлетает в сторонку, словно от ожогов дымя, подрывает под собой листву, мечется, кричит от боли.

— Не уйдёшь! — Используя внезапно подвернувшийся момент, на демона кидается дроу, но, как и в прошлые разы, адаптировавшееся к атакам существо, играя с разного рода формами своего тела, уклоняется, мощным, хлёстким ударом впечатывая дроу в каменный валун.

Тварь растерянно, словно что-то её напугало, мечется, верещит, а после, словно не зная куда деться, поднявшись в небо, с разгону падает в землю, развеиваясь, словно песок, рухнувший на дно реки. Видя произошедшее, все, включая раненого старика и Волколака, повскакивали на пни, стали лезть на деревья, опасаясь, что демон может атаковать их из земли.

— Что… что это было, вождь, что нам делать⁈ — крича с камня напротив, крутя головой на все триста шестьдесят, плаща, верещит один из выживших.

— У Кузнеца спроси! Я откуда знаю⁈ — Так же в панике крутя головой и держась за ствол дерева, ответил Свирепый Рык.

Глава 14

Десятки костров, полукругом освещая импровизированную арену, ожидали своих героев. Сегодняшний, бойцовский вечер должен был показать союзникам силу друг друга. Бои, товарищеские, с оружием и без, предстояло провести как Хранителям рощи, так и Единому племени. Моим парням, инквизиторам и простым бойцам, не владеющим зачарованной бронёй, предстояло показать всё, на что они способны.

Только так, увидев придел эльфов и наш собственный, в бою друг против друга, можно понять, чего ждать в открытом боестолкновении. Так же, исключительно для нас, предложение Хранителей стало отличным поводом продемонстрировать силу.

Эльфы в спешке сооружали «посадочные места», подготавливали, высушивали площадку, специально для нас с Цветком Древа Жизни, строился вип ложе. Хранители и феи любили роскошь. Возвышаясь над ареной и собратьями они друг перед другом красовались своей властью, пока я пытался хоть как-то мотивировать своих парней. В бой рвались лишь Кобо с Мудагаром. Два недобитка переломанных, их раны полностью не затянулись, но бычару и сына Кобаго это нисколько не смущало. Кто-то из этих двоих непременно должен был сегодня отхватить. Иначе всё обстояло с другими, простыми и не очень вояками, в особенности с подготовленной инквизицией. Зуриэль гоняла парней по всему лесу, если не находили вражеских эльфов или рыкунов, устраивала спарринги между своими. Со слов ангела, наши парни добивались определенных успехов, многие пробовали свои собственные стили боя. Потому уставшие, погрузившиеся в свои «тайные заготовки» воины не хотели выставлять напоказ потенциальному противнику свои навыки.

Путём не хитрого подкупа — пообещав после боя всем участникам пир, а так же два выходных, в которые они будут предоставлены сами себе — быстро нашёл желающих.

Когда все приготовления завершились, окончательно стемнело. Мы с Зуриэль, а также двумя помощниками, несущими угощения от нашей деревни, занимаем место подле Цветка Древа Жизни и её верного генерала Эрай Карнелла. Эльф такой же, как и все, голубоглазый, светловолосый, с одной лишь виднеющейся морщинкой на лбу, кажется, не многим старше меня. Не позволяя этому чувству себя обмануть, поприветствовав его полупоклоном, хвалю фею за роскошный стол ломящийся от угощений, предлагая наконец-то начать.

Первыми в показательном выступлении дрались эльфы. То был скорее танец с шестами, чем бой. Раздетые до пояса, в своих зелёных шароварах, они прыгали, кричали, рубя палками воздух. Убогое зрелище, но местным, всем включая моих зверушек, нравилось. Затем наступил наш черед, пара парней му, следуя примерам беловолосых красавцев, раздеваются до пояса, тряся своими огромными мускулами, где-то даже отъевшимися животиками, они, используя лишь свои рога и кулаки, сходятся в рукопашном, я бы даже сказал, таранном клинче. Два прочных лба ударяются друг о друга, любой другой от подобного пал бы с сотрясом или проломленным черепом, но не му. Пальцы их переплетались, переполненные решимостью выяснить давние споры на арене, стараясь из всех сил, покрываясь вздувающимися буграми мышц, они по настоящему сражались. Привыкшие к подобному, мои ребята улюлюканьем поддерживали каждый своего, лишь только эльфы как-то странно молчали, волнительно наблюдая за каждым новым, совсем непостановочным ударом.

— Матвеем, они и вправду дерутся между собой? — Глядя на удивлённые мины Цветка и Эрай Карнелла, я ждал подобного вопроса от генерала.

— Верно. Мероприятие, предложенное вами, стало отличным местом, чтобы прилюдно решить давние споры. — Ответил я, а после поинтересовался у помощников за спиной, что в бою му было поставлено на кон. Услышанный ответ слегка позабавил. С той яростью и остервенением, что я видел на арене, обычно дерутся за женщину или какой-то крупный приз, но ни как не за право иметь собственную комнату с двухспальной кроватью.

Как в случае с эльфами, бой дружеской ничьей не завершился. Победитель му, помогая побеждённому подняться, во весь голос заявил всем нашим, что в следующем доме для его народа он займёт самую большую комнату. Ладно, по возвращению, оградившись частоколом, наляпаю домиков, по больше — мне не сложно, а им приятно.

Дальше показательно соревновались стрелки. Тут то я и увидел наше с Хранителями первое различие в вооружении и опыте обращения оружием дальнего типа. «На пострелять» вышло сразу трое эльфов, невзирая на то, что позади вынесенных мишеней размещались трибуны, остроухие, козыряя своими резными луками, принялись один за другим пускать стрелы прямо в яблочко.

— Лучники, гордость нашего народа. — Важно заявил Эрай Карнелл. — На создания боевого шедевра, лука, коим смогут гордиться как предки, так и потомки, порой уходят века, тысячелетия.

— Из чего они, почему светятся? — На мой вопрос эльф не захотел отвечать. Хмыкнув, как-то некультурно отвёл взгляд в сторону.

— Карнелл, не гоже представителю древнего рода вести себя так при союзнике. — Дежурно пожурила того Цветок Древа Жизни.

— Видите ли, Матвеем, луки — это одно из немногих оружий, в магическом усилении которого преуспел наш народ после Великого раскола. Потому, любые разговоры об придании оружию сияния, увеличении прочности тетивы или древка считаются большим Табу. — Извинившись поклоном за эльфа, проговорила Цветок.

Табу так табу… всё равно узнаю. Следующими на показательную стрельбу выходили наши парни. Позволить им стрелять в мишень, когда за ней находятся живые, я не мог. Ибо не был настолько уверен в их мастерстве. Не скрывая своих опасений, теша самолюбие засранца генерала, прошу Зуриэль позаботиться о возможных промахах, и та немедленно поднимает прозрачный, чуть рябящий в глазах бесцветный барьер. Пока мы с Цветком обсуждали Великий Раскол — день, когда дроу и эльфы пересрались, а после, устроив резню, почти на корню изрезали мастеров-ремесленников друг друга. Мои парни, слава небесам, не обосравшись, никого не пристрелив и себя не ранив, отстрелялись по мишеням, откланялись, после чего заняли места среди всё тех же зрителей. Точность их оставляла желать лучшего и даже в близкое сравнение с эльфийской не шла.

— Скажите, Матвеем, а эти воины — ваши лучшие стрелки? — Лишь услышав этот вопрос от генерала, я вспомнил трофейные луки, отнятые у отряда Чистой крови. Сопоставив обычные деревяшки и те сияющие игрушки, понял, где собака зарыта.

— Нет, конечно, как и в бою с му, лучших мы пока ещё не задействовали, а вы? — Мой глумливый вопрос заставил Цветок краснеть от стыда, а Карнелла сердито дуться. Ребята похвастались своими лучшими игрушками и сделали это даже не в конце, а… в середине всего выступления. Сюрпризы для наших друзей начались в бою с полным оснащением. Одним из первых представителей «не простых бойцов», являлась Пом. Девушка-хищница, чей магический клинок, прям взбудоражил общество, наблюдавших за поединком фей. Вчера эта любительница интриг, в тайне от меня, пристыдив «собственницу» Зуриэль, надавила на её совесть, добилась того, чтобы ангел создала для неё клинок не в очереди. На этом не остановившись, лиса, напугав Зуриэль, заявила, что её оружие внезапно ожило, заговорило с ней и чуть не поранило. Бедная ангел подумала, что создала кого-то вроде себя (так же как некогда её создала Эсфея), и тут же направилась к оружию. В это же время Пом и повисла на мне, требуя скорейшего удовлетворения её женских потребностей.

Сначала против Пом вышел плечистый, приодетый в шелка парень эльф, но посчитав зазорным драться с женщиной, он уступил своё место другому воину, эльфийской претендентки — зря. Наличие хищников в моих рядах было известным Хранителям фактом, но то, что некоторые из них являлись моими доверенными, да ещё и носили зачарованное оружие, стало шоком. Таким же, как и боевые способности Пом.

В первом же выпаде, в том, как эльфийка технично приняла удар, а хищница со звериной силой едва не вывернула той кисть, стало понятно — бой будет тяжёлым. «У неё зачарованное оружие, зачарованное оружие!» — Поддерживая свою, стали кричать и предупреждать эльфийку сородичи. Умелая долгожительница сразу приняла это во внимание, стала реже принимать удары на сталь, пытаться уклоняться, но… в рефлексах и скорости, лиса так же была быстрее.

Не оружие, скорость или умение, сыграли главную роль в исходе поединка.

В очередной раз промахнувшись и вогнав клинок в землю, лиса изгибает сталь, прибегает к любимому приёму. Концом лезвия черпая подсохший песок, она делает вид что атакует наотмашь, а после, словно лопатой, бросает песок в глаза врага. Внимательно следившая за каждым её движением оппонентку в шоке. Подлость — это козырная карта в колоде Пом. Хранительница щурится, пятится, всего на секунду упускает Пом, и это становится её концом. Удар с ноги в живот, эльфийка теряет равновесие, падает и тут же оказывается придавлена к земле севшей на неё с верху, приставившей ей к горлу клинок хищницей.

Наши ребята с пониманием относятся к подобной победе, смеются, кричат что-то типа: «Пом как всегда, как обычно!» И лишь эльфы недовольно скалятся, кидаются оскорбительными речами, мол, нечестно, не доблестно, не справедливо. Наверное, любой другой, включая меня в этой ситуации, постыдился бы своего поступка, но только не лиса.

Поднявшись со своей жертвы, она, гордо скалясь, во всё горло кричит:

— Что ценнее голова или честь? Я выбираю голову! — Убрав клинок в ножны, она протягивает руку поверженной. В непривычной для себя форме, отвешивает ей пару комплиментов, не упустив момента упрекнуть за прямолинейность в бою. — Не слушай этих идиотов со стоящими членами. Стоит тебе раз оступиться, голой и беззащитной оказаться рядом с этими животными, они тут же забудут о «твоей чести». Поверь, я знаю о чём говорю.

Эльфийка, по началу взбешённая своим поражением, лёжа на земле, по-новому глядит на Пом. Слова, едва слышные от гула толпы, достигли её ушей, с благодарностью кивнув, она пользуясь помощью Пом поднимается с земли, а после сама победно поднимает руку лисицы.

Следующий поединок мы проиграли в сухую. Там даже толком рассказать нечего. Кобо со своим щитом, мечом, в переделанном нагруднике, вышел против озлобленного поражением подруги, вооружившегося с ног и до головы эльфа. Мало того, что засранец был силён, не слабее Кобо в его текущей(плохой) форме, так ещё и какую-то бижутерию, усиляющую его способности имел. Помня о ранах Кобо, видя как того избивают, я жестом руки велю здоровяку прекращать себя мучать. Его оппонент в начищенных доспехах недоволен, он не знает всей той задницы, через которую в последнее время пришлось пройти здоровяку. Потому я вынужден обращаться с просьбой к Разноглазому. Остроухий сучёнок перегнул палку назвав Кобо слабаком.

— Других парней придётся подвинуть. На кону наша доброе имя. Сможешь выступить в двух боях? — На мой вопрос тот отвечает естественным согласием. Ещё бы, куда он денется, когда за ним так тщательно и пристально следит его кумир, прекрасная Зуриэль.

Уже спустя несколько минут, хранитель пожалел о своих речах. Кролли перемещался по арене рывками, возможно даже прыжками, что были едва заметны человеческому глазу. Во время поединка, оружие его не покинуло ножен, бил он исключительно кожаными перчатками по стали, не боясь сломать своих пальцев или костей рук. Парень кролли был очень расстроен за то, что герою Озёрного Кобо, сыну Кобаго, наговорили много чего плохого. Этот маленький, ушастый воин не пытался искалечить врага, унизить или травмировать. Наносил удары в строго защищённые участки брони, причём так, что увечья эльф получал скорее от падений, кувырков и катаний по площадке, нежели от прямых атак. Да, у исключительных, богатых семей эльфов была броня, причём красивая, с гербами и рисунками, нанесёнными поверх литых, начищенных пластин. Только магии в ней не было, и, несмотря на возраст, опыт и умения, воин, не имеющий зачарованной брони, не мог противостоять воину в полном комплекте. Остроухого идиота буквально разбирали по элементам его брони.

Как и Кобо, после очередного переката по земле, эльф, без единой царапины на лице и с фактически уничтоженным, разлетевшимся на осколки доспехом, поднимает руку, сдаётся.

— Матвеем… — Видя поверженного собрата, скрипя зубами, обратился ко мне генерал Карнелл. — Видите ли, кузнечные элементы у мастеров Хранителей стоят бешенных вложений, многие веками стоят в очереди, лишь бы с них сняли мерки. Потому я…

— Да? Компенсацию хотите? Без проблем, у меня в деревне есть кузнец. Просто соберём осколки, сгоняем в деревню и сделаем лучшем, чем было.

— С-сгоняем? — Глаз эльфа дрогнул, наверняка он хотел мне рассказать о том, как это всё сложно, долго.

— Матвеем, кузнечное дело — это вам не шутки. — Вступила в разговор Цветок. Бля, ну я же говорил…

— Вас зачарованное оружие интересует? — На мой вопрос Хранитель и фея переглянулись, не ответив, молча кивнули. — Ну вот, если не создадим комплект лучше прежнего, поделюсь с вами чем-нибудь из наших запасов.

— З-запасов, у вас его много? — Глаза эльфа округлились, Цветок Древа Жизни так же выглядела очень и очень озадаченно.

— Ну да, мы постепенно наращиваем его количество.

— ЧТО⁈ — Повскакивав со своих мест, в один голос, привлекая ненужное внимание, закричали оба.

— Бля… да тише вы, люди смотрят. — Заметив, как вся арена стихла, уставившись на нас, рукой прикрывая губы, шикнул я. — Сядьте, там история долгая, потом как-нибудь расскажу или покажу. У

Пав на своё место, Карнелл поднял кубок, залпом осушив того, рукой подпёр голову и уставился на арену. Хоть глаза его и глядели на последнего своего воина, но мысленно он был не с ним. Здоровый, плечистый эльфийский воин, двух метров ростом. Никакой сияющей брони, лишь стальной нагрудник да кожаная куртка, штаны, перчатки, отдающие слабым, тёмным светом, и клинок. Клинок его был необычной, волнистой формы и сиял, словно лазурная волна. Во взгляде этого воина не было высокомерия, с уважением к своему оппоненту он приклонил голову. Разноглазый так же поступил в ответ.

«Зачарованные перчатки, несколько колец, ожерелье маны, а также обувь и клинок» — Проанализировав эльфа, вторгнувшись в мою голову, заключила Зуриэль. Спрашивать о том, кто победит не стал. Сохраняя для себя хоть какую-то интригу, я верил в своего бойца, поддерживал его, переживал и, к счастью или сожалению, победителя мы так и не увидели. Несмотря на меньшее число зачарованных предметов брони, эльф обладал вспомогательной бижутерией, к тому же, так же был чувствителен к магии и мог использовать кулон, из коего и черпал силы. Мой кролли так же бился достойно, но, под истечением времени, казался более уставшим, впервые он сталкивался с кем-то столь же равным ему по силе. С тем, кого мог одолеть с тем же шансом, что и проиграть. Оба бойца во время сражения испытывали азарт, их волнение, желание победить передалось зрителям, в том числе и мне.

Вечер закончился на хорошей ноте, многие из моих бойцов обрели новых друзей. Союзник узнал, что мы ничем не хуже, а местами и лучше его, мы же в свою очередь подметили для себя готовность эльфов принимать нас такими, какие мы есть. Лучше всего, последнее (наше принятие) подчеркнули обжимавшиеся в кустах высокий, плечистый му, дравшийся в первых поединках, и худенькая, стройная эльфийка, нашедшая в «звере» то, что не могла найти в мужчинах своего племени.

Вернувшись в Озёрный, проверив, что дела наши по обустройству и возведению оборонительных укреплений завершены, планирую визит в деревню. Слегка раньше временный, но путь недалёкий, стоит проверить, как идут дела на полях, в мастерских и самом посёлке. Так же, стоит позаботиться и о контуре будущего второго кольца укреплений. Земля давно уже разморозилась, требовалось приступать к строительству.

Уведомив о моих планах Зуриэль, получаю обещание подготовить к утру сопроводительный отряд, а также внезапный молчаливый обрыв. Что-то невидимое потревожило ангела, голубые глаза, глядящие в стену, загорелись золотым светом.

— Зуриэль, ты меня пугаешь… — Тронув ту за плечо, получаю ответ:

— Свирепый Рык столкнулся с нечистью.

Глава 15

— Староста Матвеем вернулся, Матвеем вернулся!

С радостью на лицах, визгом и криками, разнося весть по деревне, встречали меня у ворот дети. Кланяясь, интересуясь, всё ли хорошо у меня и в Озёрном, бросая свои дела, бежали навстречу жители. Поголовное большинство приветствовало меня своими настоящими, искренними улыбками и облегчёнными взглядами, которые Цветок Древа Жизни никак не могла понять. Наше поселение размерами своими в разы меньше эльфийского, внешне серое, грязное место с плотно стоящими друг к другу строениями, казалось ей слишком диким. Ибо не было в каждом из возведённых домов своей изящности, культурного отличия в виде резных фресок, каменных скульптур с ликами предков и тысячелетних гербариев, оплетавших деревянные постройки. Одна каменная дорога, множество тропинок усланных досками, а так же тесная планировка, с нависающими над улицей стенами домов и крыш. Такой пейзаж заставил Цветок чувствовать себя запертой в деревянный горшок. Лишь дерево, посаженное на небольшом отдалении моего дома, а вернее саженец, смогли хоть немного успокоить напряжённо озиравшееся существо. Фея переживала за природу, чувствовала тот вред который мы способны ей причинить.

— Слава Кузнецу, вы живы… — От приветственных слов одного из стражей, я чертыхнулся, встав на носочки, огляделся. Блять, услышь его приветственные слова Эсфея, хлебнули бы мы дермеца с утра пораньше. Жестами послав того по дальше… проверять прибывших с нами эльфов, во избежание лишних проблем, стараюсь как можно быстрее покинуть территорию врат. Прошло чуть больше недели, а криков, эмоций, связанных с моим прибытием, столько, словно Матвея Чудотворца столетие никто не видел. Это удивляло фею, (её дома так точно не приветствуют) и заставляло меня гордиться маленьким народцем. Больше всего обрадовала Муррка, крольчиха, словно с войны меня встречая, повисла на шее, осыпав серией быстрых поцелуйчиков, проверив, нет ли у меня каких-либо новых трав, включая паховую область, схватила и притянула мою руку к своему животику. Он был ещё совсем маленький, словно Муррка в очередной раз переела, но бугорок уже чувствовался. Два месяца её беременности позади, крольчихе, по её биологическим особенностям, осталось ещё три с половиной, максимум четыре.

Чмокнув красотку в ответ, получаю сияющую от уха до уха улыбку, а так же обещание подготовить мне на вечер постель, овощной пир и «развлечения».

— Кого позвать, Хохо, Лею или Зелёную? Не хочу обидеть Пом и Зуриэль, но другие тоже по тебе сильно скучают. — От этих слов, о том, что мой маленький гарем меня не забывает, на душе стало так тепло, так солнечно. Господи… не зря живу.

— На твоё усмотрение. — Шлёпнув ту по попке, отправляю фыркнувшую от радости кролли дальше заниматься своими делами, а сам тем временем веду Цветок к её младшим сёстрам, Ветерку и Зоре. Сказать, что хоть одна из них была рада старшей — обмануть самого себя и небеса. Ещё при нашем подходе к деревне, они, почувствовав «Её» приближение, повесив замок на двери теплицы, скрестив руки под своими едва заметными грудями, набычились, словно два мелких гопника и, не желая пропускать ту дальше, начали диалог у входа.

— Матвеем, друг, она хитрая, она украдёт твои секреты и присвоит достижения себе! Она так всегда делает… — Предупредила меня Зажигалочка.

— Украдёт, украдёт! — Поддержала ту Ветерок.

Ох и покраснела же от слов малышек Цветок. Видимо, положения своего кое-кто в прошлом добивался всеми правдами и неправдами. У всех нас «рыльце в пушку», но такое поведение фей дало повод мне с высока поглядеть на гостью, сделать вид, что я задумался «а стоит ли помогать такому плохому существу».

— Ну что вы так… Я очень рада приветствовать вас, сёстры, особенно тебя, Семя Последней Зори, давно не видались. Сколько лет прошло, сто, сто пятьдесят?

— Четыреста, если не больше, и, честно говоря, я б тебя ещё столько же не видела.

— И я, и я, — поддакнула Ветерок.

— Ну сколько можно дуться за тот пожар…

— А⁈ — Глаза Семечко округлились от удивления. — Как лесной пожар во время обучения магии устроить, так во всём я и Искорка виноваты, а как сейчас, саму жареный петух в жопу клюнул, так сразу «Сколько можно дуться?» Три сотни лет под надзором, вот сколько! Мало того, что не извинилась, даже кубка нектара не прислала!

Из ноздрей Последней Зори вырвались клубы пара.

— Огненный петух, Семечко, — рукой прикрыв лицо, чтоб не видеть стыда Цветка и не показывать собственного смеха, поправил ту я, — огненный а не жареный.

Теперь понятно, кто или что устроило пожар, повлиявший на первое переселение народов, и почему наша маленькая крылатая принцесса оказалась в отстранении от других Хранителей рощи. По факту, Семечко отбывало наказание где-то за пределами поселения, в дали от своих сестёр, там то её хищники и подрезали у потерявших за века спокойствия, бдительность эльфов.

Из разговора стало понятно, что Семечко Зори и её подруга Искорка прикрыли амбициозный Цветок в час нужды. Приняли удар осуждающего проступок общества эльфов на себя, а в благодарность получили игнор. Цветок поступила некрасиво, и это стоило запомнить, внести в личное дело, записав ту как «Неблагодарного союзника».

— Семечко, я просто ждала, когда всё уляжется… Я никогда о тебе не забывала. — Попыталась оправдаться Цветок.

— Ждала она… ты б ещё тысячу лет ждала, если б не беда. Из-за твоей выходки, я даже среди молодых семян прослыла дурой. — Чуть поубавив пыл, проигнорировала моё замечание Зажигалка. — Зачем она здесь Матвеем?

Дальше был мой рассказ о планах построить теплицы в Озерном, обучить Цветок азам огородничества, животноводства, чтобы хоть как-то до наступление зимы спасти дружественных нам Эльфов от возможного голода.

Моё пояснение, а так же ещё целый десяток слов с извинениями, поступившими от Цветка, вызвало у Семечко надменный, полный гордости и снисходительности вид. В её глазах читалось «как низко ты пала, что пришла ко мне». Старшая из фей всем своим видом показывала, что сожалела и стыдилась своего статусного прошлого. Пыталась оправдаться, хоть как-то обелить себя в моих глазах. Оно и понятно, пусть и косвенно, от настроя моей помощницы феечки, способной меня переубедить, зависело будущее всего их мятежного народца.

Кто ж знал, что жизнь всё так перекрутит, и та, которую ранее оскорбили, а после силой собирались возвращать в поселение, превратилась для своего народа едва ли не в спасительницу, или же готовый наказать за былые проступки карающий меч.

— Ветерок… ну хоть ты вразуми её. — ласково и нежно, с просьбой помочь обратилась к повторяшке Цветок, но, почувствовав слабость старшей, понабравшись от Зори плохого, Ветерок так же показушно отвернула нос.

— Я больше тебе не Ветерок, я… я… В буре рождённая… эта, как её там… — Забыв своё собственное выдуманное(безжалостно стыбженное из моих сериальных историй) имя, сначала резко заявила, а после растерянно стала заикаться фея.

Обе крылатые малышки подняли свой собственный бунт против старшей сестры, очевидно, они были расстроены её поступком и хотели показать той, что тоже чего-то значат, что с ними так же нужно считаться. Феи, как и все другие, имеют собственную гордость. И я позволил им это продемонстрировать, но только на словах. Гордость это хорошо, но лишь тогда, когда из-за твоего упрямства и гордыни, никто кроме тебя не пострадает. У нас ситуация иная, на кону голодная смерть и мучения целого народа. Конечно же, я мог бы извлечь больше выгод, навязывая длинноухим свои заоблачные требования, попытаться подчинить их словно диких собак, подкидывая еду, чтоб те не сдохла. Но голодный, озлобленный и хитрый зверь гораздо опасней сытого, пусть такого же хитрого, но хоть немного любящего тебя, одомашненного пса. Свою выгоду я с остроухих точно получу, если не напрямую, то через фей, коим сила моих способностей очень и очень нравилась. Так… стопэ… сила. При помощи моей сырой маны Зуриэль становилась сильнее, Эсфея могла использовать её для регенерации ран, а феи… может они смогут ускорить темпы своей эволюции? По факту, они ведь маленькие сосуды, носители небольшого количества энергии, если их источники позволят, я с лёгкостью могу напитать их своей маной. Главное тут мера и тщательный надзор со стороны более опытных существ. Сделав пометку у себя в мозгу, тут же прерываю назревающий конфликт сестёр.

Обуздать их оказалось проще, чем щёлкнуть пальцами, один недобрый, хмурый взгляд прекратил все последующие попытки принизить гостью. Феечки бунтарки понимали, мы ведь пришли делиться опытом, а не начинать войну за секреты тепличного дела.

Начиналось всё просто, с объяснения принципов, размещения теплицы на солнце так, чтобы свет не забирали тени холмов, деревьев, и чтоб большее число растений получали свою порцию ультрафиолета. Устройства полива и отопления понравились Цветку своей простотой и гениальностью, а вот когда речь дошла до удобрений, тут уж наступил её черёд рассказывать, что и в каких нормах лучше, и больше любят растения. Это была её минутка славы, которой та непременно воспользовалась. Так же оценила она и секционные выращивания, позволяющие экономить пространство, и на одной потенциальной грядке собирать аж три урожая. Практичность в уходе, быстрота и простота в сборе, замене секций и смене грунтов с удобрениями, а так же возможность получать спелые овощи и фрукты в зимнее время, заставили старшую из фей пищать от восторга.

— А цветы, цветы ведь наверняка так же можно выращивать в теплицах⁈ — Этот вопрос от Цветка Древа Жизни удивил. На кой ляд ей цветы, когда народ голодает?

— Забудь, друг мой, она на них помешана. — В ответ на мою растерянность проговорила Зоря.

Из неприятного для феи в создании теплиц стало одно — стекло. Рецепт его магического крафта оказался настолько сложным и энергозатратным процессом, что даже у кого-то обладающего силой Цветка могло попросту не хватить маны для нагрева воздуха до нужной температуры. А ведь помимо нагрева требовалось ещё придать форму, очистить от шлаков, сделав то прозрачным. Цветок со слезами на глазах глядела на стекло, расстроено заявляя, что сил её не хватит на создание подобного «чуда». Очередной плюсик в копилку Эсфеи, в этом деле она оказалась незаменимым помощником. Пока…

Желая уменьшить манозатратность производства стекла, я предлагаю Цветку вариант с кузней. Звучит он так, без помощи магии, ингредиенты нагревались в печи до максимальных температур, выделяемых при сгорании дерева как топлива. После разогрева, стараясь поддерживать жар всеми возможными физическими способами, не хватающую температуру предстояло догонять силами магов, тех же самых Семян или самого Цветка. В идеале, для накаливания заготовки допускалось задействование целого отряда Семян, использующих стихии воздуха и огня.

Фея вслух тщательно повторила предложенный мною план. Запомнив всё сказанное до каждой паузы, каждой запятой, попросила в ближайшее время приступить к экспериментам.

— Будет стекло, будут и теплицы, будут теплицы, будет и еда с цветами. — Ударив кулаком о ладошку, с блестящими, рвущимися в бой глазами, заключила она. Этот Цветок, как и младшие Семена, обладала непомерной жаждой к знаниям. Всё чего она не знала становилось целью. Всё что стояло на пути получения знаний, превращалось в интригующее препятствие, лишь преодолев которое Цветок могла получить истинное удовольствие.

В чём-то мы с ней были похожи… если и впрямь получится добиться появления стекла кустарными методами, приделам развития наших сельхоз угодий станет разве что наше собственное нежелание или невостребованность строить и собирать больше урожая. Чего в ближайшее время точно не предвиделось. Я очень скучал по свининке, шашлычку из ресторанчиков, жареным рёбрышкам с доставки… Всё это свинина, а свинки как известно любят кушать, потому, овощей, тем более для развода скота, понадобится дофига. В любом случае больше чем мы имеем сейчас, и сможем заполучить в обозримом будущем.

Пока я слюни пускал, вспоминая вкус шашлыка, Цветок внезапно вспомнила о сломанной броне. Фея любезно предоставила мне осколки, что до этого повсюду таскала за собой. Она напрямую заявила, что не против в обмен на сталь получить зачарованное оружие, любое, даже меньшее по размерам, чем тот железный хлам собранный в её мешок. Фея в серьез думала что я буду менять металл на смертоносные предметы. Тут уж извини, подруга, хуюшки. Зачарованные шмотки самим позарез нужны. Покончив с теплицами, двигаем к нашим мастерским.

Не будь у меня статуса Вождя племени — старосты, чтоб посетить моего волосатого кузнеца Додо, пришлось бы либо отстоять в очереди, либо с боем прорываться через толпу собравшихся вокруг его мастерской остроухих. Тут были эльфы и Меллэра, и прибывшие ранее молодые ремесленники, а с ними стража Цветка Древа Жизни, что должна была разбрестись по деревне. Эльфы… зная цену стали, секретам её изготовления и тому, каких успехов в их народе добиваются кузнецы, окружили Додо. Молодые и возрастные (Хотя там хуй разберешь кто старше) эльфы, прям рвались в ученики гнома, но тот лишь матом крыл, да своё подмастерье подгонял.

— Хера вам лысого, а не Додо в учителя, принцессы беловолосые. — Находясь в обществе одних лишь здоровых, успевших откормиться баб, недовольно ворчал на лезущих под руку эльфов гном. При виде меня тот не выдержал, едва ли не со слезами произнёс:

— Матвеем, убери их с глаз моих, пока я из их черепушек подсвечников не наделал. — Додо помнил мою просьбу обучать своему ремеслу всех желающих, потому и не мог отказаться, прогнать их сам. Но всему ведь есть предел. Сейчас в его кузнице работало четверо женщин, две му, одна кролли и одна толстенькая, прям с волнами на боках, выдра. Даже эти пятеро имели сложности разминуться между собой, не говоря уже про сующих свои головы со всех сторон эльфов.

— Так, новое правило специально для Додо и кузни. — Похлопав в руки, мысленно подзываю на помощь к себе моего ангела хранителя Зуриэль, и та, вместе со своими инквизиторами, за пару минут оттесняет толпу от мастерской. — Пока мастер работает, трое могут смотреть, ничего не трогать и молча запоминать, что он делает. Если хоть кто-то что-то уронит, заставит того испытать неудобство, Додо имеет полное право выгнать провинившегося из мастерской, понятно?

Гном вздохнул с облегчением. Эльфы, в свою очередь, расстроенные моими словами, не смея спорить с хозяином этого места и той, кто находился рядом с ним, стали разбредаться кто куда.

— Как же велика твоя власть над этим поселением… — В очередной раз удивившись послушанию местных, а так же прибывших Хранителей, проговорила Цветок.

— Велика? Она безгранична. — Ответила за меня Зуриэль. Цветок с опаской перевела взгляд на ангела. В голове феи зрел какой-то очень и очень неприятный вопрос.

— Хочешь сказать, даже жизни этих несчастных принадлежат Матвеему? Что лишь по одному своему желанию, он может взять и всех убить? — Чего-то подобного я и ждал. Разумеется, нет, я никогда не сделал бы чего-то подобного. Не навредил бы своим, а быть может даже жизнью собственной за них рискнул!

Цветок болезненно ударила по моему самолюбию. Мне захотелось оспорить её слова, но, та что стояла за моей спиной первой взяла слово.

— Он нет, а я да. — С извечной, спокойной и серьезной миной, без задних мыслей ответила Ангел Кровопролития. Фея замерла, я, робко усмехнувшись, поправил воротник впившейся мне в горло рубашки. Слова не лезли из моего горла.

Зуриэль, ну скажет бля, хоть ссы хоть падай. Она ведь была представителем света, сущностью, оберегавшей добро и справедливость, ангелом, в конце концов. Ну не могла же она говорить всерьёз, наверняка же неудачно пошутила… Хотя, ранее, я не помнил, чтоб она хоть когда-то пыталась шутить.

Глава 16

Переплавка эльфийской стали оказалась для нас с Додо, Цветком и Зарёй первым шагом в достижении более высоких температур плавления. Обычными способами растопить осколки брони не удалось. У остроухих кузнецов на службе эльфийского короля были свои секреты, таинства в работе с металлами. Я надеялся, что фея окажет нам любезность, поделится ими, но, увы, она всего на всего главный охранник гробницы, а не ремесленник. Так же дела обстояли и с другими мастерами их рода. Работа с железом, коего у Хранителей не много, высшая из возможных ремесленных наук, а вместе с тем привилегия, дарована избранным. К несчастью, все избранные кузнецы верой и правдой служили их властителю.

За работой нашей в кузне наблюдала гордая Эсфея. Всем своим высокомерным видом она показывала, что будет только рада, если у нас ничего не выйдет. Так же, она презрительно глядела на Цветок. Её облик, внешний вид и имеющаяся у феи сила раздражали божество. Эсфея сильнее Цветка в добрый десяток раз. Благодаря отдыху, спокойному, не особо затратному по мане образу жизни и постоянно растущему числу последователей, повелительница водных миров становилась всё сильнее и сильнее. Она, как бездонный колодец, поглощала ману и ревниво относилась к тому, что я сливаю остатки своей силы в Зуриэль. Эсфея боялась что я, ей на зло, начну передавать силу кому-нибудь ещё. Божество по своему ревновала, злилась, тогда когда я преследовал личные выгоды. Я верил ангелу, доверял больше, чем её хозяйке, знал, что, в отличии от Эсфеи, послушная Зуриэль жизнью рискнёт ради меня, потому и делал сильнее именно её.

Додо долго мучался. Истратил много угля, дров, да и Семечко серьёзно измотал. Цветок меньше других горела желанием тратить свои силы, которые могут понадобиться в бою на переплавку того, за что мы, в случае неудачи, и так заплатим. Лишь мои напоминания о стекле и важности данных опытов, хоть немного стимулировали фею помогать. Время летело быстро, только к наступлению вечера мы получили хоть какой-то прогресс. Сталь поддалась, расплавилась, став единым слитком, из которого уже завтра, после отдыха и пополнения запасов топлива в кузнице, мы попробуем что-нибудь сделать.

Отдохнуть нашей гостье я предложил в своём доме, так же, вместе с ней пригласил обсудить кое-что важное Эсфею. Ни первая, ни вторая отказываться не стали, и уже спустя пятнадцать минут за накрытым, подготовленным Мурркой столом сидела целая делегация. Вопросов у меня накопилось много, но, как радушный хозяин перед тем, как браться за решение проблем, сначала накормил гостей своими магическими творениями, от питательности коих Хранители были в восторге. Стол ломился от угощений. На первое был подан рыбный суп. На второе, вареная картошечка, к ней, украшая стол, жаренное мясо пик-пик и какой-то подстреленной охотниками птицы (может гуся или утки). Всё остальное свободное пространство на столе занимали сыры и свежесобранная зелень. Так же, для утоления жажды, присутствовал отвар на душистых травах, либо же, если гостям подобное не нравится, свежее молоко. Цветок Жизни съела абсолютно всё, что было ей предложено, свою порцию и ещё три добавочные. Эльф так же требуху свою набил под завязку. По глазам его горящим было видно, на подобных пирах тот редкий гость. Мы так-то обычно тоже не шикуем, но сегодня требовалось показать гостям всё, на что мы способны. Не только в деревне, но и за столом.

Заметив внимательно следящую за тем, чтобы тарелки наши не пустели Муррку, встречаюсь с ней взглядом, поднимая вверх большой палец. Молодец, красотка!

Словно солдат, встав по стойке смирно, она, гордо дернув носиком, так же вытянув руку, показала большой палец. Мы друг друга поняли.

Дождавшись, когда гости подкрепятся, начинаю свой ненавязчивый допрос. Сперва Цветок, ей я объяснил о нашей готовности сотрудничать, показал и рассказал практически все наши секреты, благодаря которым Хранители могут избежать голода. Наступал момент древней делиться тайнами, и первые из них — это оружие. Что именно охраняла древняя фея, почему одна из сильнейших среди всех живых сущностей была вынуждена вести отстранений образ жизни, и что же такого опасного хранилось в чертогах склепов старых эльфийских погребальных камер.

Первым секретным оружием, а, вернее, боеприпасом к нему являлись драконобойные стрелы для лука короля. В последней войне за выживание были созданы особые магические стрелы. Создавали их при помощи магии всех фей и силы души Хранителей. Около сотни эльфов пожертвовали своим бессмертием ради создания всего десяти магических, способных пробить чешую Короля драконов стрел. С падения последнего из драконов, уцелело лишь две из десяти стрел. Отравленные ненавистью бывших владык небес, стрелы превратились в источники злой энергии, способной свести с ума любое слабое духом существо. Во избежание подобного, дабы тьма, блуждающая в мире, не заполучила столь опасные предметы, жители Богорощи и создали великие склепы, в коих им и предстояло хранить все тайные, опасные для мира живых секреты. Так, лесной народ светлых эльфов стал народом Хранителем. А их собратья, желавшие не просто хранить, но и создавать, а вместе с этим ещё и использовать тёмные артефакты для выгоды, превратились в их врагов.

— Моя наставница как-то рассказывала о них, клане мятежных мастеров, прикоснувшихся к тёмным таинствам. Они были совершенной другими, не такими как мы. Они затаптывали Семена и резали Цветы, надеясь на крови нашей взрастить собственную силу. Творя злодеяния и бесчинства, они, подчиняясь правилам и законам Кровавого Кузнеца, несли хаос, порабощали и убивали слабых, проверяя чего, сумели достичь в своих тренировках. «Другие» или же, как мы позже начали их укороченно звать Дроу, стали заводить рабов, пытаясь сохранить ветхий, не успевший восстановиться после войны мир, мы были не против, терпели. Но шли годы, века, наступил момента, когда Дроу стали использовать Семена и слабых, попавших в сети их интриг, светлых братьев Хранителей в качестве своих домашних игрушек, тех же рабов. Подобное неуважение недопустимо, вспыхнул бунт, началась резня, в которой победили те, кто стерёг склепы с реликвиями — светлые Хранители.

Наследие павшего героя, дух существа, объединившего все народы против одного, истинного врага, был навсегда утрачен. Разрозненные кланы не смогли исполнить последнюю волю его. Вместо великого, единого народа остались лишь тлеющие угли, да склеп, заваленный последними в своём роде, творениями великих, погибших в бойне мастеров. Цветок Древа Жизни выкрала последние две стрелы, пустив корни глубоко-глубоко в землю, спрятала их там, где никто никогда более их не найдёт. Остальные артефакты, по сути своей, являлись случайно зачарованными вещами, те же три эльфийских лучника, выступавших на показательных стрельбах, так же владели реликтами. Украшения последнего эльфийского воина, кулон с маной того бедолаги которого отмутузил Разноглазый, всё это эльфийские сокровища. Мелкие, слабые безделушки, по сравнению с тем, что могли создать мы с Эсфеей, эти штучки — мусор, названный Наследием предков, на веке сгинувшей в огне мятежей великой цивилизации.

В общем, оказались Склепы банальной оружейкой для всякого хлама. Стрелы были единственным опасным в нём предметом. К всеобщему облегчению, они перепрятаны, угрозу представлял один лишь лук короля, а остальное, магическое барахло, доставшееся врагу, хоть и могло подпортить нам крови, но решающего фактора не имело. Данный факт радовал, и от него мы плавно перешли к следующей теме:

— Семена не выдержат. Посмотри на их размеры, они слишком малы, и источники их от твоей концентрированной энергии полопаются словно мыльные пузыри. — Выдала Эсфея. Момент становления Семечка Цветком всегда являлся внезапным. Во время эволюции, моментально происходило множество странных, пока ещё не понятных даже самим Цветкам, процессов. Явление это редкое, и хоть каждому из Хранителей оно интересно, достаточного для опытов объёма информации нет ни у кого. Таким образом, фея и богиня разбили все мои планы по началу выращивания фей и превращения их в воинственные Цветы (кактусы), коими я бы мог защитить свою деревню.

Цветок Древа Жизни обрадовало моё умение делиться маной, а также желание помочь её сёстрам, потому она тут же предложила свою кандидатуру на принятия «избытков моей маны». Это идея не понравилась богине, да даже Зуриэль высказалась против, упомянув, что и сама не против перенять частичку моей силы. Пока те не начали спорить о том, кто для этого подходит больше, я плавно перешёл к следующему вопросу. Касался он наших дальнейших, совместных планов по победе над королём.

— Чё делать то с ним будем? — Спросил я, не получив какого-либо внятного ответа. Воинов у него больше, реликтов пока что тоже, есть поддержка народа, власть, а самое главное, тот чёртов магический лук, что по рассказам Цветка даже Эсфее может дырок в теле добавить. Вариант оставался лишь один — ждать, копить силы и зачарованное оружие, но на фоне этого возникала новая движущаяся с запада проблема.

Блять, к нам тёмные силы идут, а мы, будучи окруженные, ждём их с голой, выставленной в их направлении жопой. Если безумный король и тьма на западе объединятся, став единой силой, атаки с нескольких сторон мы точно не переживём.

Известия о моих видениях тут же Хранители восприняли с опаской. Генерал, поблагодарив меня за оказанное радушие, немедленно отбыл из поселения собирать отряд разведчиков для проверки моих слов. Цветок поддержала моё предложение по скорому возведению вблизи гор нескольких боевых фортов, а так же сигнальных костров, по огням и дымам от которых мы сможем знать о приближении врага. Для исполнения всего запланированного требовались рабочие руки. Пока кто-то строит, воюет, сторожит, кто-то должен выращивать еду, чтобы накормить других. Всё и сразу я сделать не мог, а потому пришлось договариваться о разделении прав и постепенном объединении армий наших народов. Когда придёт беда, мы должны быть вместе, должны быть единой, управляемой единым разумом силой. Вот только разумов оказалось много, и каждый не доверял другому. Цветок никогда не отдаст незнакомцу право вести её Хранителей в бой, точно так же, как и я не собирался позволять эльфам бездумно бросать моих ребят в ненужные нам атаки в качестве пушечного мяса. Пусть Хранители и Единое племя сблизились, но долгожители по-прежнему глядели на нас свысока, потому и управлять им нами позволять нельзя.

За несколько часов бесед мы сумели достичь соглашений в сфере обороны, будущего строительства оборонительных фортов, жилья для Свирепого рыка и даже самих эльфов. Но, к сожалению, в вопросе управления атакующими подразделениями наши мнения разделились.

— На вас тыл, снабжение, помощь в обороне, если нас атакуют превосходящие силы Лефсета. — Проговорила Цветок.

— А на вас разведка, патрулирование, контроль первой линии обороны, помощь в обучении ремесленников, целителей, а также содействие в освоении новых земель. — Подтверждая, что все всё поняли, проговорил я, и гостья, кивнув, покинула мой дом. Цветок Древа жизни отправилась вслед за своим генералом. Ей предстояло многое обсудить с представителями разных знатных эльфийских родов, объяснить сложность сложившейся ситуации, а также выбить для нас дополнительные трудовые ресурсы, что будут отправлены на земли хищников для возведения мною обещанного жилья. Хищники уже вели работы по постройке лагеря, оставалось только немного помочь, сдержать своё обещание и вернуть Кобаго обратно. Я скучал по этому, вечно сердитому, кролли, наверняка кому-то вроде него понравилось бы в компании такой же хмурой и жестокой ко всем Эсфеи.

— Что ты так на меня смотришь? — Покачнувшись на стуле, руками прикрыла свою красивую грудь богиня. — Извращенец…

Раньше она никогда не стеснялась своего внешнего вида. Теперь, явно изменившись, вела себя совершенно иначе.

— Ты стала более женственной.

— Иди к чёр… — Встав из-за стола, ругнулась Эсфея. Взгляд её метнулся в сторону Зуриэль, прервавшись на полуслове, недоговорив, богиня вышла из дома, громко хлопнув за собою дверью.

— Блин, я ведь хотел попросить её отправиться с нами к хищникам. Слушай, Зуриэль, что с ней не так?

— С госпожой всё хорошо, она становится сильнее. — Ответила ангел.

— Я не это имел в виду. — Передавая Муррке тарелку, затылком ощутил горячее дыхание подкравшейся ко мне сзади Хохо. На моё пояснение, ангел ответила лишь робкой, едва заметной улыбкой. Со спины меня поджимала Хохо, с боков наступали Лея и Зелёная, спереди, закончив собирать посуду, подталкиваемая Мурркой шла Пом. Бежать некуда, я в сладостном плену красивых, мягких и нежных женских рук. Взглянув на ангела, замечаю, что моя высокая, статная подруга сегодня не в настроении. Зуриэль, бросая меня в окружении, выходит из дома вслед за своей создательницей. Всё же подобные скопления женщин не для неё…

* * *

То же время.

Громко хлопнув дверью, так, что та едва не слетела с петель, Эсфея, поддавшись порывам ярости, с гневным видом проходит мимо стражников, выходит за пределы поселения.

«Что этот смертный о себе возомнил? Как он смеет со мной так говорить. Я одна из древнейших сущностей, покровительница морских миров, я бог, чёрт бы его подрал!» — Едва эти мысли провернулись в голове Эсфеи, как она уже была на пороге своего храма. Двери были заперты, внутри всё темно, тихо и спокойно, так как она любит. В груди её чувствовалась боль, то была боль не от раны, некая другая. Переведя взгляд с дверей своего дома, за стену поселения, Эсфея видит второй этаж древесного особняка. Свет в окне его дома горит так ярко и тепло, словно приглашая, обещая согреть и утешить. В окне показывается силуэт, один, второй, третий, это вернулся хозяин помещения со своими гостями. Находясь на отдалении, богиня чувствует ту приятную, исходящую от окон, манящую энергию. Ставни окон закрываются кем-то из женщин, представление, от которого в груди божества острая боль, окончено.

«Я же бог, я ведь лучше любой из них… так почему он меня отверг». — Руки Эсфеи коснулись её изящных грудей, ощутив касания, лишь на мгновение представив, что это он коснулся её, по божественному телу побежала дрожь.

— Я должно быть проклята, если думаю о ком-то вроде него. — Проговорив это в слух, Эсфея лишь только сделала шаг в сторону своего дома, как тут же за спиной своей почувствовала дуновение ветра, знакомую, её собственную энергию.

— Чего тебе, Зуриэль, пришла посмеяться над своей создательницей?

Ангел, сложив крылья, не ответила на этот провокационный вопрос. Она чувствовала, её хозяйка не в духе, потому и хотела это хоть как-то исправить.

— Может вам стоило остаться?

— Вздор, хочешь опозорить меня? Чтобы этот мальчишка внёс меня в свой список прикроватных шлюх? — Гневно выдала богиня.

— У Матвея нет такого списка. — Ответила ангел. — И я ведь просто говорила остаться, а не спать с ним.

От замечания ангела Эсфея раскраснелась, её поймали на фактическом признании. С красным от гнева и стыда лицом, она испепеляющим взглядом посмотрела на Зуриэль.

— Так значит я была права… вы влюбились в него. — Ангел, удивляясь своим собственным словам, чувствует ту же боль в груди, что и богиня.

— Извини и пойми меня, Зуриэль. Я заберу у тебя всю энергию и превращу в предмет души, если ты хоть кому-то об этом скажешь. — Не угрожала, а именно предупреждала, на что пойдёт ради сохранения своей личной тайны, грозно произнесла Эсфея.

Глава 17

Ночь пролетела как один миг. В плотном окружении соблазнительных, мягких и горячих женских тушек хотелось валяться бесконечно долго. Щупай себе, дразни, да потрахивай днями напролёт… мечта, я почти достиг её, но нужно ещё немного приложить усилий. «Вот сейчас поднажмём, поддавим нечисть, загоним обратно в ад, а дальше оно, светлое, положенное мне за старания, будущее!» — успокаивал себя я, понимая, что подобному вряд ли суждено сбыться. Сейчас у меня есть Цветок Древа Жизни, Эсфея, Зуриэль, зачарованная броня и вооружённая инквизиция, а так же какая никакая эльфийская армия. Может хоть сейчас, хоть на долю процента я приблизился к возможности защитить себя, появился ли у меня хоть малейший шанс убить темного бога, если тот придёт в моё поселение?

Во время дневного сбора инструментов, подготовки каравана, что со строителями отправится помогать хищникам с возведением крепости, я напрямую спросил об этом у Эсфеи. Получив в ответ, короткое и холодное «Нет. Ты даже не поймешь кто или что тебя убило»

Вот такими вот приободряющими словами поддержала меня Эсфея. Сегодня с утра она прибывала в хорошем настроении, судя по её безразличному (а не ненавидящему всех) взгляду, их вечерние с Зуриэль беседы пошли старушке Древней на пользу.

Стража доложила мне, что ангел приходила в дом Эсфеи, что всю ночь у той в окне горел свет, а потом, лишь под утро, Зуриэль, слегка уставшая, вернулась в деревню, стеречь мой дом. Глядя на помятого ангелочка, в мою больную голову тут же пришла мысль о запретной любви… Неужели у недотроги Эсфеи пробудилась страсть к собственному творению, и ночью кто-то, используя свою власть, доминировал, а кто-то…

— Господин, меня пугает, как вы на меня смотрите. — Глаз Зуриэль нервно дернулся. Словив себя на том, что таращусь на неё с мордой подъездного маньяка, тут же извинился. Слишком сильно меня портит развратное общество моего похотливого гарема.

Эльфийский отряд прибыл к полудню, вести его предстояло Меллэру, доверенному лицу эльфийского генерала Карнелла. Задачей эльфов стало наше сопровождение и проверка правдивости полученных в видении пророчеств. Отряд нам предоставили довольно большой, можно было ожидать от них подвоха и даже какого-то предательства, но не сегодня. Сила их навыков и зачарованного оружия, с коим они прибыли, меркла по сравнении с той силой, что взялась меня сопровождать. Оба небожителя, Богиня и её ангел, а с ними ещё десяток инквизиторов. Оставив Разноглазого догуливать в деревне свой выходной, Зуриэль передаёт ему какой-то предмет, как я понял сигнальный, на тот случай, если в их отсутствие произойдёт что-то плохое. Так же, по причине ухода из деревни главных защитников, мы повышаем уровень опасности. Дабы не проморгать диверсию, прошу фей отвлечься от теплиц, уделить всё своё внимание контролю над поселением. Они лучше других чувствуют тьму, потому, вместе с усиленными постами ополчения, а так же увеличенным числом дозоров, приглядывающих за ходом работ по рытью траншей для частокола, феи смогут раскрыть врага, заранее предупредив Разноглазого, а тот нас.

Погостить дома долго не получилось. Я бы очень хотел дождаться Короткого Хвоста, его известий с очередным посланием от Свирепого, только когда я получу весточку, может оказаться поздно. К тому же, даже обмен информацией не освободит меня от обещания построить дом, а вместе с ним и крепость для Хищников. Опять путешествие, опять дальняя, в этот раз ещё более опасная, чем поход на галере, дорога. Утишало лишь наличие рядом Зуриэль с Эсфеей, которым что леса, что холмы и с клоны — всё по боку. Два киборга убийцы могут даже горы подвинуть… блять, горы подвинуть могут, а крепость вместо меня построить не могут! Меня точно где-то наёбывают…

Вести нас к хищникам будет Пом, с ней порывалась Зеленоглазая, но Хохо, зная о талантах Эсфеи в исцелении, не отпустила малышку. У волчицы есть дар к врачеванию, и настрой воинственный тоже присутствует, но в бою, где все(кроме меня) сильнее её, увы и ах, она только под ногами мешаться будет.

Своё возвращение в племя, со мной, ангелом, богиней, ещё и целым отрядом Хранителей, лиса восприняла как личную победу. Она возвращалась не той избитой, замученной, беспомощной оборванкой, она возвращалась победительницей, хищницей, выбравшей правильный и самый верный путь. Уговаривать её сопроводить меня не пришлось, на лице Пом виднелось одно — желание отомстить своим обидчикам, тем, кто ещё жив. Чтоб избежать скандалов и недопониманий в дальнейшем, я предупредил её, наша миссия «частично дипломатическая», на что лиса, прохрустев костяшками пальцев, ответила: «Вот я их частично и дипломатирую». Сути второго слова она не знала, но поняла, в этот раз без убийств.

Не став рассказывать Муррке об уровне опасности сией авантюры, нацепив на себя почти всевозможную броню, прячу ту под плащом, обещая ушастой как можно скорее вернуться. Без доли сомнения, она отвечает дежурной улыбкой, поцелуйчиком и пожеланием удачи.

Выдвигались мы с вечера, как по мне плохое решение, но Меллэр с Зуриэль решили иначе. Пока мы не отошли далеко от деревни, ангел хотела проверить, насколько дерзкой и сильной стала расплодившаяся вокруг деревни нечисть. Эльфы Меллэра, охранявшие стоянки рыбаков у озёр, рассказывали своему командиру о Трупных тенях, бесформенных убийцах, злобных духах, появляющихся на полях сражений. Тёмные сущности, Трупные тени, зарождались в нематериальном, другом измерении, и постепенно, материализовались, питаясь болью и отчаянием пережитым встреченными ими умирающими. Сначала они безвредны, ночами витают над полями, ожидая упокоения своего тела, если подобное не произошло, если кто-то потревожил их своим непристойным поведением, отношение их, как и они сами начинало меняться. Накапливая злобу, они отвязывались от своих тел, шли за обидчиком осыпая его проклятиями, попутно ища других умирающих. Питаясь страданиями, Тени становятся сильнее, учатся материализоваться что бы отомстить. По началу они убивают насекомых, ворон, летающих над разлагающимися трупами. Затем, став сильнее, они воруют облики убитых животных, копируют их тела и продолжают расти. Когда сил становится достаточно, словно охотники, Трупные тени начинают выслеживать дичь по крупнее, убивают её, тогда и наступает основная стадия их развития. Момент, когда вместо негативной энергии, они начинают употреблять кровь. В древних трактатах Хранителей рощи, о Трупных тенях, впервые упоминается после битвы с Другими(Дроу). Говорилось, что самые сильные из Теней могли приобретать облики живых, убитых ими разумных Хранителей. Воруя органы, они проводили кровавые ритуалы, взывая к Кузнецу с молитвами вернуть им их души. На этой ноте рассказ Хранителя обрывался, эльфы не знали, существовали ли те, кому удалось возвать к кузнецу. Но это только эльфы не знали, а Эсфея знала.

«Да, такие были». И Король драконов, судя по рассказам, что слышала Богиня, был одним из тех, кто сумел докричаться до Кровавого Кузнеца. Когда темные пытаются вернуть свою душу, они рассчитывают получить её такой, какой она отправилась в кузню. Демоны не думают о том, в чём, и с кем переплавляется их душа, точно так же, как и не думают о своих гнусных деяниях, убийствах, на которые они идут ради её возвращения. Кузнец не обращает внимание на сошек, лишь истинное, настоящее чудовище, приблизившееся по силе к чистокровному Демону, могло получить хоть каплю его внимания. Плата за душу, всегда одна — гибель, либо самого несостоявшегося демона, либо того мира, который он сумел себе полностью подчинить. Эсфея всё сильнее и сильнее чувствовала приближение с запада тёмной, очень древней и сильной сущности, а вместе с ней и частицы своего непутёвого дитя. Богиня думала, что кто-то использует Астаопу как заложника, и очень хотела узнать, так ли враг её силён, как ей кажется.

Что будет если враг сильнее, как поступит Эсфея? Париться о божественных разборках я не стал. Мне плевать, кто именно убьёт меня, при условии если это будет быстрее чем я глазом моргнуть успею. Такая смерть казалась мне не страшной, безболезненной. Не то что бы я не боялся умереть, я пиздец как боюсь и не хочу подыхать, особенно сейчас, когда чуть ли не царьком стал. Только за последнее время, я видел костлявую слишком много… часто и, наверное уж, лучше чтоб раз и всё, наглушняк, чем в пасти какой-то демонической твари, постепенно пережёвывающей тебя, кайфующей от твоих мук и страданий. Смерть — она та ещё стерва, и в этом мире смерть безболезненную нужно ещё как-то заслужить.

До рассвета оставалось около трёх часов, когда мы впервые встали на привал. Моя плохая физическая подготовка, неумение бродить по лесам и пересеченной местности, куда-то испарились. Находясь под холмом, в темном, мрачном лесу, даже когда не вижу напрямую Эсфея с Зуриэль я не чувствую какого-либо рода беспокойства, тревоги. Я спокоен, непривычно уверен в своей броне, бесполезном кинжале на моём поясе, а ещё в том, что никто не посмеет мне навредить. Я обзавёлся ненужной, очень опасной самоуверенностью, а ведь именно она сгубила многих молодых ребят из моего мира. Автогонщики-лихачи, скалолазы, сёрферы, дайверы, все они находили смерть в том возрасте, в котором им ещё жить и жить. А всё из-за самоуверенности, убеждения в том, что они герои собственного романа, и ничто не способно этого изменить.

Присев на срубленный и устеленный Пом еловый настил, стараюсь привести мысли в чувства. Стоит вспомнить того, ничего неимевшего труса и постараться не забывать, что именно сделало меня тем, кто я есть.

— А… вы куда, Матвеем? — Уже пристроившись на настиле, спросила лиса.

— Да так…

Найдя Эсфею, прошу приглядеть её за нашими ребятами, чтоб я кого случайно не зашиб, а после, за пятнадцать минут, окружаю нас деревянными стенами. Используя разбросанные по округе ресурсы, без фундамента, подготовки, подкопов и прочего, раз, и готово.

По привычке отпив из фляги, хотя пить и не хотелось, говорю эльфам, что бы ложились спать, и сам двигаюсь к настилу.

— Ну и зачем? — Спросила Эсфея.

— Не знаю. — Ответил я.

На рассвете, чтобы подобное укрепление не досталось группам рыкунов и другим опасным тварям, о существовании которых я могу не догадываться, пытаюсь воздействовать на него при помощи силы. Если просто влить ману, строение чинится, но что если перебрать с её количеством? Чтоб не выдержало, развалилось… Ничего не происходит, видимо это так не работает.

— Давай лучше я, — кулак Эсфеи пробивает деревянное бревно, схватив что-то, она заставляет стену трещать, в следующий миг, словно теряя сцепку между собой, брёвна летят в разные стороны, заваливая место былой стоянки.

— Это оставлю себе. — Показав мне мерцающую щепу, Эсфея отправляется вперёд. В след за ней, я и половина следующих со мной, до сих пор не привыкших к подобной магии эльфов.

На рассвете, спустившись с холмов северо-западней деревни, мы миновали первое из освоенных нашими ребятами озёр. Встретил нас отряд эльфийских разведчиков. Трое стрелков, двое носильщиков, вместе с ними, трое выдр и кролли. У всех, кроме стрелков, за спиной корзинки полные рыбы. Эльфы отчитались Меллэру о ночном визите прощупывавшего почву темного духа. Слабого, но уже способного причинить неудобства. Так как на рыбалке ещё оставалось двое разведчиков и трое рыбаков, достигнув места, где пересекалось озеро и ручей, возвожу там частокол, а с ним и невысокую дозорную башенку. Дальше, земли Хищников, пусть будет на всякий пожарный. В условиях, кода все ресурсы для строительства в прямом доступе, это было меньшее, что я мог сделать для наших кормильцев. Получив в ответ порцию благодарностей, мы двигаемся дальше. Вперёд и вперёд, по равнине, до очередного ручья, протекающего среди холмов, за него, к небольшой роще и очередному полю. Мелкие, дохлые ели, а так же два лесных озера по бокам от рощицы, стали нам новым местом для ночлега. Рубить почти нечего, тонкие деревья мало подходят для возведения стен, но зато под ногами камни. Каменистый грунт, одна трава и никаких растений, даже цветы не росли на этих неприветливых, необработанных скальных грунтах. Возможно, такими сделали их оползни, холмы, они тут повсюду, быть может когда-то они были горами. Или же множество горных рек внесли свой вклад, выходя из берегов, выкидывая на них всё новые и новые камни. Не знаю, что было причиной, но вывод неутешителен, разбить здесь огород станет большой проблемой.

— Будете строить стену? — Глядя на одно единственное, большое дерево, под которым собирались эльфы, спросила Пом.

— Из того, что есть, максимум оградка получится. — Ответом на мои слова стал звонкий смех.

— Эти голодные земли избегают даже духи. Ни ягод, ни трав, ни тем более дичи, одни лишь камни. — Повиснув у меня на плечах, устало вздохнув, пробормотала лиса. — Лучше выспитесь, мы прошли самый лёгкий и быстрый отрезок пути, дальше горы, серпантины, старые леса и снова горы с отвесными скалами. Лишь только за ними стоянка Свирепого. — Рука лисы проникла мне под куртку. — Вы стали сильнее, но и этого может не хватить.

— Я всё же попытаюсь. — Припав к камням, пускаю в землю силу, пытаюсь поднять почву создав каменную стену. Что-то под ногами дрогнуло, хрустнуло, я стал слабеть и тут же отказался от этой затеи. Не в этот раз.

Смеяться с меня лиса не стала, подозвав к себе на настил, прижалась к моей спине, укрыла нас пышным, красивым хвостом. Засыпая, я глядел на тлеющие угли костра, думал о прошлом, настоящем, рассуждал о том, что подкинет мне завтрашний день.

Уже днём я понял, о чём меня предупреждала лисичка. Плавный подъём сменялся тропой для настоящих горных козлов, прыгая по которой с камня на камень, я только делал, что глядел под ноги, да на то, чтоб на чердак мой не свалился булыжник от впереди идущего. «Как вообще, блять, в таких условиях могло идти целое звериное войско? Они ж блять там все перекалечиться должны были!»

На этот мой вопрос лиса ответила исчерпывающе, армия шла в обход. Эту дорогу использовали лишь небольшие отряды охотников, гнавшие свою добычу, либо же отсаженные Волколаки, которым не страшно рискнуть жизнью за возможность на неделю сократить путь. Опасность этих мест подчеркнула несколько скелетов, замеченных мною у тропы. И чем выше мы поднимались, тем больше по округе становилось трупов, животных и «людских».

— Скоро стемнеет, ночи здесь холодные, если сейчас не остановимся, мрак и холод застигнут нас прямо на вершине. Там особо негде спрятаться, а спуск, особенно с той стороны, в разы опаснее, чем подъём с этой. — Остановив группу, вводит нас в курс дела лиса, предлагая остановиться на ночлег в ближайшей, известной ей пещере. По рассказам Пом, то укрытие использовали ещё её давние предки, верившие, что гора не терпит спешащих её покорить. Спорить с проводником никто не стал, эльфийский отряд разведчиков во время подъёма не рискнул вырываться вперёд провожатого, потому плелся позади, вместе со мной и грациозно скакавшей с камня на камень Эсфеей.

Богиня больше других испытывала удовольствия от нашего похода. Ехидно скалясь, она то и дело предлагала понести мои вещи. Мне, гордому мужику! Хер ей, а не вещи… Подъём до пещеры стал испытанием на прочность и скорость реагирования защищавших меня существ. Не смотря на то, что мы шли далеко от Пом, один из камней, задетый ею, всё же сорвался с обрыва и метко, словно зная, кто тут главный герой, чуть не прилетел мне в лобешник. По щелчку пальцев меня прикрыли сразу две ладони. Первой, в мгновение телепортировавшись вперёд, поймала угрозу Эсфея, за ней, спустившись со своего небесного наблюдательного пункта, растолкав эльфов, так же выставив руку, стояла Зуриэль. Что ангел, что богиня были спокойны, но произошедшее им точно не понравилось. Сжав свой кулак, Эсфея превращает камень в пыль, настигает Пом и, непривычно для своего возвышенного поведения, как гопник приобняв лису, начинает что-то ей тихо объяснять.

— Зуриэль, помоги пожалуйста Пом… — Видя, как постепенно, словно индикатор настроения, опускаются звериные ушки и хвост, попросил я.

— В этом нет нужды. — С нервно дергающимся глазом, так же недовольно глядя на лисичку, произносит ангел.

Глава 18

Филлер

Подземное царство Аида. Чертоги Нулевого мира.

В тёмных покоях, при тусклом, могильном свете голубых факелов находились двое Древних богов. В прошлый раз, когда Кузнец навещал своего брата, стол Аида, вырезанный из цельного куска огромного бриллианта, был заполнен необычными угощениями, редкими даже для богов напитками. Теперь же, он был почти что пуст.

— Вина? — Указав на графин и два пустующих бокала, спросил у гостя Аид, предлагая тому налить себе и фактически требуя прислужить ему.

Кузнец, поправив фрак, наполняет бокалы, подаёт один старшему.

— Мне нужна помощь… с золотыми цепями. — Когда бокал оказался в руках Аида, не поднимая головы, чувствуя собственную слабость, не способность завершить самостоятельно дело, попросил Кузнец.

Один из Первых детей Творца понимающе кивнул. Сатана, дьявол, Люцифер, он носил множество имён, о его существовании знали почти что все, ему поклонялись как в тёмных, так и в светлых мирах, и мог он многое, почти что всё… кроме одного единственного, восстать и пойти против Его воли, сейчас.

— Мои дети соблазнили Астаопу, искусили, толкнули в нужную тебе сторону. Фактически, я вложил единственную дочь Эсфеи в твои руки. Затем была Эсфея, лишь благодаря моим усилиям, эта высокомерная выскочка пришла к тебе в гордом одиночестве, без поддержки других Древних, коих я так долго настраивал против неё. Кузнец… я сделал много, столько, сколько никогда не делал для других.

— Я благодарен, И прошу Вас вновь о помощи! Осталось совсем немного, цепи, разорвите их, и я…

— Нет. — Прервал Кузнеца Аид. — Творец, этот вечно занятой, молчаливый, пропащий идиот, он внезапно пришёл ко мне, заявился в моё царство словно к себе домой… Он всё знает, Кузнец, и строго настрого запретил мне вмешиваться. — Аид был в бешенстве, злость его отзывалась дрожью во всём подземном царстве, в каждой из злобных, служащих ему тварей. Величайшего из Древних Богов отчитали словно земного мальчишку, пригрозив, в случае непослушания, очередной божественной войной, к которой тот ещё не готов. Аид копил силы, массово перетягивал на свою сторону богов тьмы и света. Водные миры Древней Эсфеи в астральной карте являлись чёрным, запасным ходом, из которого тьма легко могла проникнуть в молодые только формирующиеся миры ново созданных богов. Как только Эсфея падёт, а Кузнец от мира до мира, по её владениям понесёт пламя своих кузниц, водная небесная империя, питающая своими молитвами огромную ангельскую армию, превратится в мёртвую, безжизненную пустыню. Ангелы, защищающие чертоги Эсфеи, ослабнут, Аид, планировавший переманить на свою сторону Астаопу, разместит на подконтрольных Астаопе планетах свои войска и в момент, когда станет известно, что Эсфея мертва, вторгнется на подконтрольные покойнице земли, оспаривая оставшиеся без господина территории.

До сего момента, по имеющейся у Аида информации, всё шло, как нужно. Даже визит Его не выбил дьявола из калии. «Так что же так тебя напугало, Кузнец?» — задавался вопросом владыка всех темных миров.

— Цепи, коими она закрыла вход в мой мир, с каждым днём всё прочнее. Более того, в двери без замков образуется червоточина, замочная скважина. Новая, неизвестная божественная сила влезла в мой мир…

— Ещё один пантеон? — Аид напрягся, вмешательство кого-то из Древних могло означать, что план его раскрыли.

— Нет, червоточина лишь формируется. — Ответил Кузнец, от чего Аид усмехнулся.

— Зарождение нового бога… Как не вовремя. Что с Корнями скверны, которой мои слуги заразили Астаопу, они уже проникли в твой мир, впились в землю? — Вновь спросил Аид.

— Не могу сказать с уверенностью, сквозь свет этих ублюдских цепей до меня доходят лишь крупицы информации. Знаю, что несколько, по меркам моих миров, крупных городов пали, и что скверна постепенно расползается, но…

— Большего и не нужно. — Подняв руку, прервал Кузнеца Аид. Взмахнув кистью, использовав магию, он накрывает стол, подзывает музыкантов, танцовщиц и шутов. — Корни скверны, они распространяются не только по площади, но и вглубь мира, к самому ядру планеты. Даже если сверху все ростки срежут, придадут огню, зло, накопленное корнями, никуда не исчезнет. Оно продолжит проникать к ядру, опускаясь всё ниже и ниже, создавая лабиринты, непроходимые подземелья наполненные темными защитниками. Тьма прячущаяся под землёй разрастётся по всей планете. Питаясь энергией мира корни будут утолщаться, а армия дьявола, прячущаяся в подземельях, расти и становиться сильнее.

— Ты ведь знаешь, подземелье — это мой конёк. — Аид смеялся, он был рад, что беспокойство его слуги оказалось излишним. Мир, в котором осталась Астаопа и Эсфея, заражён величайшим из когда-либо созданных им проклятий. Тьма под землёй, она забирая силу ядра, ману, предназначенную для всего живого. Проклятье Аида, достигнув пика своей силы могло остудить само ядро, убив всё живое на поверхности. Сруби дерево — стебель проклятья, все его разбросанные семена останутся; корни, начни резать и вытаскивать их, что-нибудь припрятанное в потайных склепах так же ускользнёт из вида. Тем временем, пока ты борешься с проклятием под землей, на поверхности прорастёт новый стебель, и всё начнётся с начала. Корни скверны — это бесконечно долгий, замкнутый круг самовосстанавливающегося проклятия. Пусть пройдёт тысяча лет или десять тысяч, тьма в глубине продолжит накапливаться, а после, в один прекрасный для Аида момент, собрав силы, выйдет на поверхность, захватит мир и закончит это треклятое божественное пари. После чего Темному владыке откроются новые небесные просторы!

Глядя на самодовольного Аида, Кузнеца мучали сомнения, человек, который попал в его мир, оказался не тем, за кого его выдавали. Он и знания его стали проблемой, причём большой. Упрекать истинного Владыку Тьмы во лжи Кузнец не стал, так же побоялся оспорить уверенность единственного союзника в силе своих проклятий.

— Аид, друг мой, что будет, если душа, та, украденная из твоего мира, возвысится в моём?

Аид тут же понял, о чём говорит его подопечный. Осознал что его беспокоит.

— Ничего. Та душонка должна была дорасти до титула ангела-защитника, максимум, апостол света в Нулевом мире. — Перемалывая острыми зубами мясо, ответил хозяин тёмного царства.

— А если он станет богом?

— Тогда этого бога и его приспешников со временем сожрут Корни. Расслабься, Кузнец, для меня было главным, чтоб твои дети выиграли время, чтобы Эсфея, не успела почувствовать, найти, а после очистить от проклятья своё дитя. С её ранами, даже если сейчас они поймут, что происходит в мире, уже слишком поздно. Они обречены и максимум, что смогут, так это продлить годы, столетия, тысячелетия своей агонии. — От слов Аида лицо Кузнеца лучше выглядеть не стало. Откинув кусок откушенной кости в сторонку, длинным ногтём мизинца, Тёмный владыка выковырнул кусок застрявшей в зубах плоти, а после, желая приободрить собрата, произнёс:

— Да ладно тебе, что ты такой грустный, тьма точно победит. А пока лучше расслабься, кстати, расскажи, как там поживает твой сынок?

Глава 19

Сон мой прогнало дребезжание мелких камушков, бьющихся о скальный пол. Устав сильнее обычного, с трудом пролупил глаза. Костерок из хвороста, корней и всякого подручного мусора собранного по округе, ещё горел, значит, спал я не так уж и долго. Эльфы, держась за оружие, пялились в сторону выхода. Последовав их примеру, приподнимаюсь, так же гляжу в ту сторону. Тёмное небо, полуовал луны и контур плывущих облаков затмевают редкие, яркие вспышки света. Одна, затем другая, третья… Крутанув головой, не вижу рядом с собой Зуриэль или Эсфеи. Ох чёрт.

— Идёт бой? — Рука инстинктивно тянется к клинку, я поднимаюсь, двигаю к выходу, где меня и перехватывает Пом.

— Зуриэль приказала никого не выпускать.

— Кто на нас напал? — Спросил я.

— Трупные тени. — Ответил Меллэр. — И их там больше, чем обычно. Богиня Эсфея и её ангел сейчас проверяют навыки ваших воинов, выказавших желание попробовать себя в смертельной схватке против тех, против кого их готовили.

Инквизиция даёт первый бой, а я этого даже не вижу⁈ Ну нет… Пытаюсь шагнуть вперёд, но на пути моём, помимо Пом, встаёт ещё тройка плечистых, высоких эльфов.

— Не поймите превратно, уважаемый Матвеем. — Холодно произнёс эльф. — Ангел Зуриэль чётко описало то, что сделает со всеми нами, если мы поставим вашу жизнь под удар. Причин не доверять её заявлениям у нас нет.

От слов Меллэра, трое эльфийский шпал, побледнев, закивали головами. Вот же… ладно. Раз надо, значит надо. Бой длился около часа, по внезапным выкрикам, говорившим об испуге моих ребят, я понимал, парням внизу приходится не легко. Так же об этом свидетельствовали лица Хранителей, наблюдавших у входа за поединком. Поначалу эльфы выглядели напуганными, держали луки и мечи наготове, но страсти постепенно утихали. Словно разочаровавшись в нападавших или в своих собственных предубеждениях, они беспечно убирают холодное оружие в ножны. Спустя минуту в пещеру возвращается Зуриэль.

Все мои парни после первой битвы вернулись в целостности и сохранности. Образовавшиеся на их экипировке царапины, а так же сколы на оружии, не смогли испортить им настроения. Их «крещение огнём» пройдено.

— Мы справились, Матвеем Чудотворец!

— Да, эти твари и в подмётки нам не годятся!

Кичились силой инквизиторы.

— Молодцы, горжусь вами! — Видя кислые рожи эльфов, хвалю своих.

С вернувшимися парнями нашего племени, Эсфея принесла трофей. Держа какую-то тварь за горло, она протянула её в нашу с остроухими сторону. Хранители даже не дрогнули, глядели на чудище без страха. Лишь мы с Пом, чутка сыкуя, для уверенности, по удобнее перехватили своё оружие.

Шипящий комок ненависти, подобно чёрному одуванчику, был окружён редкой, с виду и на ощупь пышной, тёмной энергией. Где-то, чуть ниже его краснозубой пасти, из которой во все стороны летели кляксы, виднелась рука Эсфеи. Управляя патоками маны, Богиня, при помощи постоянно бьющего чудовища тока, не позволяет этой дряни утратить свою форму, держит её под напряжением, не даёт выскользнуть из её хватки.

— Это и есть ваши Трупные тени? — На вопрос Эсфеи, Меллэр кивнул. — Ничтожно слабые, но имеющие огромный источник и потенциал к развитию в тёмных искусствах. Матвей, сейчас наша инквизиция, в поединке один на один, способна совладать лишь со слабейшими из них. Иными словами, на охоту за нечестью нужно отправлять группы.

— Разумеется, даже мы, Хранители рощи, не охотимся на них в одиночку, это слишком опасно! — Произнёс взволновано Меллэр.

— Что значит «даже мы»? Хранитель, большинство твоих воинов слабее верных мне Инквизиторов, советую поубавить в голосе гордыни. — От грубого тона Эсфеи, Меллэр опустил голову, извинился перед божеством, а после и передо мной. С каких нахуй пор, моя инквизиция стала верной ей⁈ Ух бля, не будь тут посторонних, я б с тобой поговорил.

Видя, как я на неё гляжу, Эсфея хищно улыбнулась. Сучка, специально так сказала⁈ Да она меня провоцировала! Хух… спокойно, Матвейка, спокойно.

— Что думаешь с ним делать? — Желая узнать дальнейшую судьбу постепенно слабеющего духа, спросил я. Лицо богини приобрело ещё более зловещий вид, чем у демона. Чувствуя это, существо, порывавшееся в мою сторону, стихает, хлопая своими красными глазами бусинками, глядит на Эсфею.

— Сделаем его твоим подопытным. Ты ведь хотел научиться передавать силу более слабым существам. Семенами мы рисковать не можем, Цветку не доверяем, вот идеальный кандидат. Тёмная сущность, что при попадании силы твоей либо станет сильнее, либо, что скорее всего, просто лопнет. — Дух в руке Эсфеи затрепетал, чувствуя опасность, прокрутился на сто восемьдесят и стал дергаться в сторону выхода. Блять, даже этот ебучий демон считал, что я не справлюсь.

— А не опасно ли? — Спросила Пом.

— Нет, даже если эта тварь в миг высосет всю ману из «твоего любимого», я всё равно поглощу его раньше, чем кто-либо из живых поймёт, что случилось. — Гордо заявила Эсфея.

— Господин, — растолкав эльфов, взяв мою с ножом руку в свои большие и сильные кисти, обратилась ко мне Зуриэль. — доверьтесь госпоже, клянусь, в помыслах её только желание помочь вам стать сильнее.

Глядя в эти большие, голубые глаза, в которых отражалась вера в меня и в Эсфею, я соглашаюсь. Зуриэль отвечает улыбкой, Эсфея надменным «фыр». Она что, Пом сейчас пародировала?

— И, что, как мне вот с этим клыкастым, хищным ублюдком тренироваться, на цепь его посадить? — От слов моих, демон в руках Эсфеи вновь обернулся, уставившись на меня, показал зубы. Сучёнок, кажется, понимает мою речь!

— Не проблема, сейчас я его в бараний рог скручу… — Не успел я подумать, метафора ли слова Эсфеи или нет, как существо, моментом сжавшись, превратилось в предмет очень похожий на чёрный рог какого-то животного.

Беззаботно метнув мне предмет, богиня требует немедленно влить в того силу. От прикосновения к тьме, по рукам побежал холодок, а с ним лёгкие покалывания от оставшегося в предмете электрического напряжения. Помня опыты с деревом, сталью, под присмотром Эсфеи, Зуриэль и других присутствующих, приступаю к подпитке и… Щёлк! Рог моментально раскалывается, в трещине я замечаю точку из чистого белого света. Всего мгновение, она исчезает, оставляя на моих руках постепенно меняющий цвет предмет. Чёрный рог крошился, просачивался через мои пальцы, превращаясь в пепел.

Уперевшись руками в бока, Эсфея, убедившись, что все, включая эльфов, видели, говорит:

— Судя по твоему удивлённому лицу, ты даже момента передачи маны почувствовать не успел, как низший тут же стал прахом. А ведь он всего на треть слабее твоей феи, представь, что могло быть, если бы ты, в обход меня, попытался испытать свою удачу на ней. — Мда… хоть говорила богиня это и с надменность, но по существу. Сила, которой я обладаю, настолько же опасна, насколько и полезна. — Завтра, если повезёт, наловим тебе ещё этих Теней, а пока — спать. У нас почти не осталось времени на отдых.

Рассвет встретил нас с запозданием. Причиной тому стала облачность и первые намёки на то, что скоро пойдёт дождь. Пом не врала, спуск оказался в разы опаснее подъёма. Иногда, дабы не подвергать мою персону лишнему риску, Зуриэль, словно принцессу, брала меня на ручки, а после, расправив свои прекрасные крылья, парив над скалами, опускала нас вниз, где мы, только вдвоём, дожидались отстающих.

Если бы не задание эльфов от сородичей, если бы не моё обязательство перед Свирепым, и нужда в рабочих, то мы бы с Зуриэль и Эсфеей, таким вот нехитрым, планирующим путём, в миг бы добрались до хищников. Конечно, если бы Пом нарисовала для нас карту…

Сидя на камне в ожидании остальных, я глаз не мог оторвать, всё смотрел и смотрел на эти читерские крылья. Те возможности, которые они предоставляли — невероятны!

Едва я так подумал, как стоявшая рядом, оглядывавшая окрестности Зуриэль улыбнулась, кончиком крыла, дразня, прошлась у моего носа, заставив чихнуть. Утерев сопли, недовольно про себя ворча, проклинаю дурное влияние моей свиты, коему подверглась эта идеальная женщина. Раньше она меня не дразнила.

Дождавшись своих, начинается очередной спуск. В этот раз на своих двоих, без парения над скалами, захватывающих видов и перехватывающих дыхание ощущений. «Трудности делают мужчин сильнее» — твердила приставленная ко мне как охранница эльфийка. Откуда она взялась, кто такая, почему ей это задание доверила Эсфея, хер его знает. Просто в какой-то момент появилась за моей спиной и начала наседать на мои уши.

Худая, словно веками не кормили, с милым, но таким же дистрофичным лицом. Как и у большинства других эльфов, у неё голубые глаза и длинные, золотистые волосы. Будь она выше и значительно полнее, её можно было бы сравнивать с Зуриэль, а так… ни титек, ни жопы, только лицо и кости.

— Слушайте, а род Человече, каким он был? Глядя на вас, видится он мне чуть ли не пред божественным, величественным, непостижимым. — Мечтательно зажмурив глаза, с улыбкой на лице эльфийка, этот гордый и умелый рейнджер, спотыкается о камень и чуть ли не падает. Подставив той вовремя плечо, задумываюсь, кто тут блять кого охраняет? Эта девушка — ходячее радио. Молодая, всего то пятьдесят пять(ни что по эльфиским меркам), она только закончила обучение обращению с луком(причём с отличием) и должна была поступать в их некий, аналог академии, где Хранители учились обращению с Семенами, но грянула война. Лучшая из молодого поколения рассказала мне всё, что только знала о себе, своей семье, феях. Спустя два часа, дальше идти и молчать я тоже уже не мог, потому так же решил поделиться с ней кое-какими воспоминаниями о мире, из которого прибыл.

— Человек и весь наш вид действительно зациклены на достижениях. Каждый стремится превзойти другого. Будь то личная сила или красота дачного туалета, почти все и везде стремятся быть лучше других. — Мне неприятно вспоминать моё прошлое, то, что произошло с семьей, и тот образ жизни, который я вёл. Сейчас мне стыдно за того себя, стыдно говорить за весь наш вид. Я сам отказался от большого числа недоступных теперь благ, отказался добровольно, и теперь об этом жалел.

— Ваша желание «превзойти другого» у нас называется естественным отбором. Кто хитрее и сильнее, тот на вершине, поедает всё самое вкусное, кто снизу, как я сейчас, тот обречён прислуживать и умирать во благо умных и сильных, самых достойных на продление рода Хранителей. — Спокойно заключила девушка.

— И, тебя это устраивает? — Не понимаю, как она могла говорить об этом так спокойно.

— Такова жизнь. — Пожав плечами, ответила девушка. — Можете рассказать о Человече чуть больше?

И я рассказал. Рассказал о наших величественных зданиях, типа Бурдж-Халифа, рассказал о Великой Китайской стене и гордых, могучих народах, проживавших как на холодном, неприветливом, опасном севере, так и в жарких, не менее убийственных пустынях. Сам заметить не успел, как мой простой рассказ стал наполняться моими же неподдельными, восхищающими умения и достижения людей эмоциями. Птицы, что перевозят людей по небу, длинные и быстрые стальные чудовища, таскающие тысячи тон грузов от государства к государству. Бесплатные школы, больницы, огромные мегаполисы и… Когда мысль моя дошла до самого страшного из изобретений человечества, я вдруг задумался, стоит ли говорить о наших войнах этим, верящим в силу своих навыков и оружия существам. В нашем мире, будь ты трижды военным гением, спецназовцем высшей категории, да и просто киношным Джоном Рембо, от падения ядерной бомбы никакие мускулы, бронежилет и навыки, тебя не спасут. В этом мире, для описания этого оружия можно было использовать пример, где человек — это человек, а ядерная бомба — беспощадный бог. Можно было бы, но эльфике рассказ об оружии был не интересен.

— Ну вы и сказочник, Матвеем… Вы хоть представляете, что такое восемьсот метров? Такое не построить. Восемьсот метров — это почти как те горы. Это невероятный вес, высота, а есть ведь ещё ветра! Невозможно. — Снисходительно глядя на меня, проговорила эльфийка, — Да и стена длинной в двадцать тысяч километров… Сколько воинов нужно, чтобы её защищать? Да и от кого, от мигрирующих оленей?

Эльфийка смеётся со своей собственной шутки. Слышавшие наш разговор Хранители, так же глумливо скалясь, отводят от меня свои взгляды.

— Вы потрясающий рассказчик, и многое из быта Человече я способна принять и понять, но такие чудеса точно перебор. — Утерев проступившую от смеха слезу, девушка, тронув меня за плечо, просит не сердиться на её слова. В принципе, я и не собирался. То, что кто-то во что-то не верит, не значит, что этого не может быть. Более того, для меня, как для Чудотворца, чьё-либо недоверие только подстёгивает к возведению и преодолению того, что другие называют невозможным.

— Как тебя зовут? — Спросил я, и Хранительница, тут же прекратив смеяться, виновато склонила голову.

— Терра Слоу, простите, если оскорбила вас своим неподобающим поведением.

Ой да ладно…

— Терра, запоминающееся имя. На одном из языков людей, Терра это — Земля. Мне приятна твоя компания и твой интерес. Я не обижен и не собираюсь тебя наказывать за смех. Более того, я запомню тебя и очень надеюсь, однажды докажу, что истории мои о людях и наших достижениях, не были ложью.

— Буду ждать с нетерпением… — Не поднимая головы, произносит эльфийка. А после, когда я только-только собирался продолжить путь, внезапно произносит:

— Ещё один вопрос, пожалуйста, Матвеем, ответьте, кто такие люди? — Что? Обернувшись, с не пониманием гляжу в растерянные глаза эльфийки. — Ну… вы говорили о роде Человече, но не сказали, кто такие «Люди»?

— А… вот оно что. Ты, я, наши инквизиторы, Пом и её сородичи, все, кто из плоти и крови, все, кто способен говорить и договариваться, все вы для меня люди. В какой-то степени семья, к которой я буду относиться так же, как и она ко мне. — Оставив остроухую с товарищами обдумывать мои слова, в ускоренном темпе двинул за отдалившейся на неприличное расстояние Пом.

Глава 20

Четверо длинных суток, проведённых в пути, отзывались множественными мозолями, болью в коленях и глазах. Путешествие по горам — это не «прыжки с камня на камень», как я раньше думал, а целая наука. Камни крошатся, в независимости от твоих действий падают, иногда, словно мягкий песок, лавиной сходят с вершин, пытаясь утянуть неправильно поставленную ногу. Есть ещё и самые мерзкие, спрятавшиеся в цельных породах «диверсанты», проходя мимо здоровенной глыбы, кажется, что она устойчива, что ещё века пролежит и не шелохнётся. Всё это ложь, коварные уловки убийственно красивой и опасной природы. Стоит лишь на мгновение ослабить бдительность, не перестраховавшись ступить на не проверенную плоскость или взяться за выступ рукой, всё начинает рушиться.

Древние горы, через которые мы шли, неспроста усеяны костями человекоподобных существ. Здесь, помимо природы, годами, а иногда и веками, сюрпризы путникам готовила нечистая сила. Со слов той же Зуриэль, её концентрация вокруг этих гор достигала невероятных по местным меркам значений. После первой атаки на наш лагерь, Трупные тени более не решались приблизиться к основному отряду. Изредка, в предрассветную пору и вечера, эти существа пытались исподтишка напасть на нашего проводника, скинуть в обрыв идущую впереди Пом. Лиса даже не знала об этом, не догадывалась, что защищает её настоящее божество. Ночью мелкие чёрные пакостники так же не унимались. В пятую ночь, когда мы уже почти спустились, засранцы попытались сбить Пом с толку. Они замели старую тропу, закидали её камнями и костями, а рядом сделали похожую, ведущую прямо к обрыву. Трупные тени не поленились затянуть на гору старое поваленное дерево и, соединяя два обрыва, кинули его как мост. Едва мы достигли этого «перехода», Пом сразу заявила, что мы сбились с пусти. Зуриэль взмыла в воздух, быстро нашла наш старый, безопасный путь, а так же целую ораву мелких, прячущихся в камнях и стволе дереве злобных теней. То ли они собирались уронить бревно, то ли просто выскочить и начать сбрасывать в обрыв переходящих по нему, не знаю, проверять мы их замыслы не стали. Пока небожители разбирались с доставучими Тенями, мы просто шли по другому, проверенному ангелом, безопасному пути. Ночью того же дня Эсфея принесла мне множество чёрных рогов, имевших разную форму и размеры. Я очень старался контролировать себя, пытаться уловить момент передачи маны. Экспериментировал с дистанцией, с площадью прикосновения, с напиткой маны сразу нескольких предметов… результат оставался тот же. Все мои попытки освоить контроль потоков начинались и заканчивались в считанные секунды. За столь короткий временной отрезок просто невозможно чему-то научиться, понять что и как ты делаешь, правильно или не правильно, даже ощущения запомнить не успеешь, а уже всё, конец. Мои глаза не видели изменения в предмете, не успевали заметить момент, когда тот даёт первую трещину, начинает разрушаться. Секунда — для кого-то это много, но не для человека, не для меня.

В очередной раз задумавшись о времени, мне и пришла идея. Одновременно простая и гениальная. Матвей, какой же ты идиот… Ты сделал броню на ловкость своим инквизиторам, чтобы те успевали реагировать на быстрые выпады демонов, но не можешь сделать для себя такую же, чтобы иметь подобное восприятие и реакцию⁈ Замедление времени путём ускорения всех мозговых и мышечных процессов, именно так мои Инквизиция подняла свою ловкость и скорость на новый уровень. А что если и мне попробовать подобное?

Рисковать силой Эсфеи, что в любой момент может понадобиться для битвы с более сильным демоном мы не могли. Потому, изложив той свои планы, предложил передать ей мою перемешенную ману, а она, действуя как фильтр, уже б в свою очередь использовала её для создания зачарованного предмета.

Ох, и высосала из меня маны эта засранка. Когда перчатки, отвечающие за моторику и скорость рук, были завершены, я едва на ногах стоял. Когда мы закончили с блядским капюшоном, так и вовсе на задницу без сил плюхнулся. Пришлось около часа отпиваться, обжираться, чтоб хоть как-то в себя придти. Зато этой чертовке(богом язык назвать не повернулся) Эсфее по кайфу и побоку побочные эффекты, а ведь раньше всё наоборот было, она бледная как смерть после зачарования сидела. Сучка, даже не вспотела, ещё и глазками своими до неприличная красивыми на меня пялится. Фразочка «неужели это всё, на что ты способен» — прям читается на её лбу!

Пошла на хер, я тут не для того, чтобы с ней в «последнего героя» играть. С трудом поднявшись, забрал свой капюшон, напялил на руки перчатки, а после, протянув руку, злобно потребовал:

— Рог!

— Кончились.

Да блять! Топнув ногой, под её хихиканье едва сдерживаю свой гнев. Ой дождётся она у меня, дошутится. Атмосфера внутри лагеря стала портиться, видя, как я гляжу на Зуриэль, а та в ответ на меня, ещё не успевший задремать эльфы поднимаются со своих мест, расползаются по углам лагеря. Все знают, что можно ждать от озлобленной Эсфеи, но никто не знает, чего ждать от меня. Хотя, хули там ждать, я на ногах с трудом держусь… получается, она опять всё просчитала, как дитя малое, обманула и, в обмен на перчатки, капюшон, высосала досуха. По ощущениям, я ещё дня два буду восстанавливаться, там как раз и прибытие в деревню хищников… сука!

— Бесишь. — Не став устраивать сцены, просто снимаю перчатки, капюшон, кидаю их в кучу с другим снаряжением и иду на свою лежанку. Все вздохнули с облегчением, и лишь одна, ждавшая продолжения нашего с ней конфликта Эсфея выглядела как-то разочаровано.

— Матвей, я не…

— Спокойной ночи. — Перебил я богиню. Наверняка она хотела ещё раз меня как-то уколоть, но я был не в настроении. В этот раз ты победила…

Словно возникшего между нами конфликта мало, на следующий день, в эксперименте с очередным духом я сжёг не только демона, но и правую перчатку. Сначала рассыпалась она, потом подопытный. Настроение — хоть с обрыва прыгай, Пом далеко, эльфийка-балаболка замыкает построение, Зуриэль в небе, Эсфея — последняя, с кем бы мне хотелось говорить, ищет для меня подопытных.

На выручку пришёл Меллэр, вернувшись от Пом, он сообщил о нашем скором прибытии в деревню. Оставалось чуть больше суток. Шли мы быстро благодаря выносливым инквизиторам, взявшим на себя роль перевозчиков всех грузов, а так же знающей тропу Пом и наблюдающей за всем сверху Зуриэль — опасное путешествие превратилось в обычное восхождение в горы. Только число нечисти, расплодившейся по округе, беспокоило Меллэра. Уж слишком много теней на один квадратный километр.

Раньше разведчики Хранители, частенько встречали в лесах духов, то было не редкое явление. То были глупые, пугливые, привязанные к одному месту, охотящиеся на мелкую жирность духи. Сейчас, особенно в этих горах, всё существенно изменилось. Целые стаи умных, объединенных одной идеей тёмных существ, будто обрели единый разум, что подталкивал их на борьбу против живых. Наверняка, всё сказанное Меллэром являлось чистой правдой, делом рук кого-то из приспешников Кровавого Кузнеца, только говорить я это эльфу не буду. Ещё испугаются, разбегутся в панике, собирай их потом по всему миру. Пусть эльфы думают что мы всех сильней. Ведь пока всё так и есть, а дальше видно будет.

— Матвеем, у меня к вам нескромный вопрос, позволите? — Решив опустить тему «великого и насущного», обратился ко мне эльф. Наверняка что-то личное.

— Валяй… — Глядя под ноги, дабы очередной раз не ебнуться на многострадальные колени, проговорил я. Эльф сдержанно усмехнулся.

— Что между вами и Богиней Соблазнительницей Эсфеей? — От столь дебильного вопроса я чуть не ебнулся. Благо всё тот же Меллэр, подхватив меня, не дал моей ноге застрять в образовавшейся между двумя скалами расщелине.

— Спасибо. — Поблагодарив за помочь, не понимая как не заметил подобное, начинаю в слух перечислять, — Взаимная неприязнь, жажда справедливого наказания, желание прикончить друг друга, причём всё это у обоих. Как ты мог заметить, мы не ладим…

— Все это заметили, вы не ладите словно давние супруги, не поделившие одеяло… — Позади нас на склоне, с треском и хрустом разлетается пятиметровый валун, за которым виднеется силуэт грозной Эсфеи, сжимающей в своих смертельных объятиях сразу несколько темных пучков. Жуть…

— Слушай, Меллэр, для твоего же блага, не шути так. — Понимая, что эта сучка точно нас подслушивает, прошептал эльфу на ухо я.

— Извините. — Так же, с испугом среагировав на появления божества, склонил голову мужчина. Но на этом его жажда досрочно завершить свою жизнь, обсуждая Эсфею, никуда не делась. — Наверняка вы всё и сами понимаете лучше других, потому я выскажу свои мысли, прошу не воспринимайте их слишком серьёзно. Богиня, она ведь тоже женщина, пусть и возвышенная. Сила её, зеркальна статуса, а каждому статусному существу присуща подобающая гордость. Иногда в конфликтах для достижения результата, примирения, одной из сторон нужно пойти на уступки.

Он что, думает что мы просто поссорились?

— Меллэр. — Подняв руку, прервал эльфа. — Я вижу, вы и вправду хотите мне помочь. Потому и скажу вам как есть. Эсфея здесь не по доброте душевной. Она с нами, потому что ей нужна моя жизнь, моё тело и душа, не более, ни менее. — Эльф умолк, растеряно взглянул на богиню позади.

— Не понимаю… разве мы не на одной стороне, на стороне света?

— Ха-ха… — не сдержался я. — Меллэр, вы сама наивность. Тут и понимать нечего. Эсфея прибыла в поселение, чтобы завладеть моим телом, душой и использовать в своих личных целях. Если бы не моя духовная защита, барьер, не позволяющий ей силой овладеть мной, мы бы с вами не разговаривали. Более того, случись подобное, ты, я так точно, уже давно бы перестали существовать в том виде, в котором мы есть сейчас. Понимаешь, о чём я говорю? Цена моих уступков — смерть, и к смерти я пока ещё не готов. — Похлопов дядьку по плечу, двигаю дальше в след за группой.

Ночью того же дня всё прошло в штатном режиме. Костерок из мусора, пара попыток сделать из маленьких монстриков чудищ по сильнее, очередные неудачи, сон. Никакой тебе интимной, романтической жизни, никаких приключений и тяжёлых сражений с монстрами. Вся нечистая дрянь нас за версту обступала, Зуриэль и Эсфея нанесли демонам в горах такое поражение, коего они наверное с сотворения этого мира не видели. Мы пришли к хищникам так быстро и так внезапно, что на подступах к их поселению столкнулись с группой попытавшихся обстрелять и «поработить нас» охотников. Под огонь попали загулявшие в лесочке инквизиторы, слава богу, никто не умер, ребята в зачарованных доспехах наставили резвым зубастым шишек, подрисовали пару синяков на лицах, а после, заставив извиняться, провели нас до деревни. Там то, на небольшой полянке, со всех сторон окружённой оврагами, а так же торчащими в них редкими брёвнами, мы увидели наших, отдыхавших ребят. Объединение сил оказалось очень внезапным и приятным для всех событием. Не смотря на спешку и старания Короткого Хвоста как можно скорее решить дела и вернуться в деревню, обстоятельства вынудили их задержаться. Да и прибыла первая группа наших посыльных к хищникам только два дня назад. Все ждали доклада из гор, куда раненый Свирепый, вместе с пришлым в их поселение гостем, отправил самых быстрых своих гонцов.

Тёмный дух огромных размеров, тот, что приходил в их деревню и питался её жителями, напал на волколака с отрядом. Бой был тяжёлый. Все погибли бы, если не бы не герой племени Дроу, разведчик, пришедший на территорию хищников в поиске пригодной для основания поселения земли. Более наши парни не знали, потому, с множеством вопросов, а так же новыми, касавшихся наших союзников данными, я немедленно отправился в вигвам их вождя. Местные жители, в основном дети, женщины и подростки, не скрывая ненависти в своих глазах, сжимая кулаки, а кто и оружие, провожали нас своими проклинающими взглядами. Кое-кто даже попытался броситься, но был тут же остановлен. Не моими ребятами, эльфами. На нашу самозащиту, дикая стая отреагировала агрессивно, загудев, начала наступать. Несколько самых агрессивных малолеток бросаются помочь товарищу, так же оказываются прижатыми к земле. Хищники не ровня бойцам Меллэра. Одна Терра, легким движением своего лука, не вытаскивая клинка, вырубила двух юных, вооруженным длинными тесаками мальчуганов. Сбежавшиеся на шум со всех сторон воины-хищники, быстро угомонили свой народ. Делали это они не из любви к нам, а из страха перед теми, кто прибыл со мной.

— Успокойтесь, самоубийцы! Это Зуриэль, Великий воин, о котором говорил вождь. Смерти себе и своим детям хотите⁈ — Воскликнул один из солдат Свирепого. Толпа, забирая своих поверженный, стала расступаться.

— Да, это точно она. Поглядите на эти мышцы, ещё и лысая! Невероятно страшная… С ней ещё и духи леса.

— А это значит тот самый шаман…

— Да не, тот ведь ростом с рыкуна… и страшный, как сама смерть, а этот вроде нормальный, почти как мы, только тоже лысый… болеют наверное чем-то.

— Тьфу… ещё и заразу принесут, проклятые дети!

Шушукалась, ненавидящая нас за одно лишь существование, толпа.

Вигвам Свирепого стоял по центру небольшой деревеньки. Достаточно высокий, примерно с четыре метра, с прорезями под окна и большим, соответствующим здоровяку входом. Охранялось жильё по периметру четырьмя бойцами. В вигвам нас не пустили, вместо этого сообщили вождю, кто прибыл. По мычанию изнутри, торопливым шорохам, рыку, предположил, что здоровяка разбудили, дали время одеться, привести себя в порядок, заставив нас немного подождать. Через пару минут, разодетый в разные тряпки, без брони, стараясь спрятать повязки по всему телу, вышел он, Свирепый Рык. Я много раз слышал о бешеной регенерации волколаков и, судя по тому, что видел сейчас, мог представить, какие не шуточные повреждения получил этот здоровый сукин сын в схватке со Смертью или же, по нашему, Трупной тенью. Хромая, он одним лишь взглядом разгоняет толпу за нашими спинами. Бля, его рык, зловещее выражение лица, выглядят очень прикольно. Мне бы такую харизму как у это здоровенной, собакоподобной гориллы.

— Рад видеть тебя живым. — Протянув хищнику руку, честно произнёс я.

— Не могу сказать того же. — Переведя взгляд на Зуриэль, хищник осторожно жмёт мне кисть, командует страже вокруг своего вигвама рассосаться, а после предлагает мне и моей свите зайти внутрь. Первой заходит Зуриэль, за ней Меллэр… на очереди я с Эсфеей.

— Пом… дочка… — Голос искалеченного, опирающегося на плечо собрата старика, отвлёк меня от Свирепого. Это был он, тот самый старый хитрый лис, приходивший в мой дом на переговоры. Моя лисица испуганно глядит на отца, она обеспокоена его внешним видом и одновременно напугана. Спустя секунды шока, Пом опускает взгляд, через челку, с легкой ненавистью глядит на старика, по лицу её видно, она борется с раздирающими её эмоциями.

— Если хочешь, можешь поговорить, охрана нужна? — Положив руку на плечо лисы, спрашиваю я. Поджав губу, очень нервничая и, видимо, реально опасаясь своего собственного отца, Пом кивнула. Тихонько попросила о помощи.

— Сопроводите, и чтоб волоска с неё не упало! — Скомандовал я инквизиции, и те послушно обступили мою лису. В этот раз никто не посмеет причинить ей боль.

— Слышь, герой романтик, давай быстрее, тебя ждём. — Прихватив меня за рукав, втянула в шатёр Свирепого Эсфея.

Глава 21

— Это точно Дроу! Отребье из тьмы не смогло прижиться даже в мёртвой пустыне, где им самое место. Теперь порываются и в наши плодородные земли, тянут за собой грех предков! — В гневе ударил по столу Меллэр. Кружка с напитком, стоявшая рядом, опрокидывается, заливая оставленную пришлым гостем Эглером карту. Дроу, покинувший поселение несколькими днями ранее, представился как посланец «мира», как воин, ищущий новый дом для своего многочисленного народа. Меллэр знал Эглера, не лично, из рассказов путников. Хранитель слышал о боевых заслугах этого могучего воина, знал ту, кому Эглер служил.

— Весь наш род надеялся, молился чтоб её тело сожрали черви. Но древнее зло всё ещё «поганит» воздух своим зловещим дыханием.

Столь гневная речь одного из хранителей пугает не только меня, но и самого Свирепого. Ведь, по предположениям, моим рассказам, именно против Матери Прародительницы в гордом одиночестве выступила его дочь.

— Настоящее имя Её давно утеряно. Вычеркнуто из фресок нашего народа. Она, её мать и отец были главными зачинщиками бунта, дня Великого разделения. Уважаемый Матвеем, эта Дроу в разы старше любого из ныне живущих Хранителей, старше меня, старше нынешнего правителя Лефсета. Возможно, она одна из последних представительниц мира, кто жил в годы существования Непобедимого героя, одолевшего Короля драконов. О той силе, которую она обрела за тысячелетия изгнания, остаётся только догадываться. Наверняка, именно её опыты с тьмой пробудили древнее зло. Дроу всегда искали силы там, где другие видели гибель, и вот итог. Её народ и сама она пожинают плоды своих трудов, бегут от чудовищ, созданных в своих склепах. Эта Дроу, предвестник конца, гибели всего живого, она враг и, если случится такое, что ей удастся объединиться с нынешним, безумным правителем Лефсетом, нам не помогут даже боги.

От эмоциональной речи напуганного Хранителя волколак рукой взялся за голову. Его единственная дочь наверняка мертва, ибо нет ни единого шанса, что кто-то вроде описанного чудовища может сжалиться, оставить в живых такую острую на язык дуру, как его дитя. Я понимал это, волколак понимал, все присутствующие соболезнуя склонили головы. Пазл моих видений складывался воедино. Та прекрасная женщина с красивыми формами, смуглой кожей, королевским личиком и очаровательными глазами. Она являлась мне не спроста. Это прекрасное существо поддалось влиянию тьмы. Рога на её голове, коих я не видел в прошлых своих визитах к ней, тому главное доказательство. Матвей, подумай хорошенько, зачем твоему разуму показывать непонятно кого? Вспомни, как было с Эсфеей. Наверняка, дух внутри меня, моя сила, доставшаяся от богов, на подсознательном уровне предупреждала, говорила, откуда и от кого в первую очередь ждать угрозы. Показывала ту, с кем мне рано или поздно придётся столкнуться.

Сначала небеса дали мне союзника, силу в лице Бога. Логично, что затем, те же небеса фактически укажут на врага. Я должен был готовиться, а вместо этого… плыл по течению и почти ничего не делал.

— Сука… как всё так обернулось. — Я был разбит, слишком поздно прибыл к горам. А ведь, если подумать, будь я немного решительнее, злее. Мог бы давно уничтожить хищников и… Что тогда? Земли их полны камней, не плодородны, из-за нахождения у гор существует огромный риск опасных оползней, ещё и леса редкие, дичи почти нет. Я бы никогда не стал основывать поселение в столь опасном месте. Здесь разве что озёра есть, да впадающие в них из гор реки. Но этого недостаточно, только если бы мне кто-то, как сейчас, сказал, откуда идёт враг, только тогда я был бы к этому готов. Блять…

По спине моей побежал пот.

— Нельзя терять ни минуты! — Вскочив, заявляет эльф. — Пошлём за подкреплением, соберём войско, при помощи магии уважаемого шамана возведём каменную стену, задержим их в ущелье или на перевалах…

— Поздно. — Расслабившись, приняв свою судьбу, падает на кровать Свирепый Рык. Он и его народ больше других отдали жизней на достижение непонятных целей. Их гнули все кому не лень, словно связку хвороста пытались переломить, и гибель дочери его стала последним прутиком, на котором держалась мужская уверенность. На безразличном лице я видел готовность сдаться.

— С тем, что рассказал Дроу, с уверенностью говорю, первые их боевые отряды, а это около трёх сотен воинов, прошли узкое горлышко перевала Волчья пасть и сейчас, находятся у выхода из ущелья, возле реки. За ними тысячи и тысячи беглецов. А там, каменное поле, равнина, и, чтоб закрыть её, нужна стена длинной как десять тех, что окружают твоё, Матвеем, поселение. Конечно, мы можем кинуться в бой прямо сейчас, устроить сечу прямо на реке, надеясь, что ещё не поздно. Но обход наших позиций, выход в спину для такого большого войска как у дроу, вопрос нескольких дней. Не проломят нас лобовой атакой, пройдут иначе. Горы полнятся тропами всего за неделю, а с такими разведчиками как Эглер, ещё быстрее, нас со всех сторон обойдут, ударят в тыл, отрежут от снабжения, оставив умирать голодной смертью. Их больше, они сильны, возможно, даже так же, как Зуриэль.

— Сомневаюсь. — Выдала ангел.

— Зря. — Произнесла Эсфея. — Я тоже чувствую могущественную личность, надвигающуюся на нас с запада. Существо, которое описал этот Хранитель, и вправду сильно. Слабее меня по мане, но достаточно сильное, чтобы начать опасный для обоих армий бой. Под угрозой навредить вам она будет бить магией по площадям, заставит меня уводить её в сторону, позволив, тем самым, своим войскам сделать всю грязную работу. Демоны генералы редко сражаются в одиночку, у этой твари будут свои сильные подчинённые. С учётом их числа, неподходящей для сражения местности, Зуриэль отвлекут так же, как и меня. В бой вступят обычные солдаты, а они точно не защитят Матвея. Иными словами, даже с учётом наших божественных сил, пока у врага столь значимый численный перевес, шансы на выживание, не говоря уже о победе, крайне малы.

— Мы можем построить стены, одна за другой, в конце крепость и…

— Матвей. — Эсфея повысила голос, перебила меня. — Твои деревянные стены не помогут в бою против существа, что по силе приблизилось к богу, пусть и такому слабому, как я сейчас. Если их и вправду так много, если в спину их подпирает некая, неведомая угроза. Мотивация армии, зажатой в ловушку, окажется достаточно, чтобы пройти через любую, даже кажущуюся непроходимой, преграду. Зверь, идущий на нас, загнан в угол, и выход у него только один.

— И что ты предлагаешь, сдаться тьме на милость? Ждать, когда она заполонит все земли, надеяться, что нас не начнут отлавливать по одиночке, вырезая как скот? Нет, сейчас у нас неоспоримое преимущество, внезапность. Максимум, чего они ждут, так это подвоха от хищников. А у нас в арсенале мощь богов! Что ты Свирепый пообещал Дроу? — Так же, на повышенных отвечая богине, обращаюсь к здоровяку.

— Проход, беспрепятственный. Воин, представившийся Эглером, говорил лишь от своего имени, обещал, что не тронет население и никак не навредит нам.

— Ты этому веришь?

— Нет. Если к нам в одночасье притянутся полчища, рой из тысяч, а быть может и десятков тысяч существ, служащих одному правителю, когда наступит голод, нас в лучшем случае ограбят, обнесут, как рыкуны веками обносили кролли. Скорее всего, сокращая число ртов, нас даже вырежут. Никто не сможет в одночасье обеспечить такое число живых едой, потому правильным будет истребить слабых, дабы сильные могли жить дальше.

— Тогда ты поможешь нам? — Спросил я у здоровяка, а тот даже бровью не повёл.

— Я вложу свою жизнь в твои руки, она мне опротивела. Только за других говорить больше не буду. Надоело вести друзей на смерть. — Глядя в потолок, ответил Свирепый. — И где эти чёртовы гонцы, неужели и их тоже…

В шатёр врывается один из бойцов Свирепого. Весь в поту, со вздыбившейся шерстью.

— Армия, Свирепый… Целая армия приближается к нам, во главе её настоящее чудище, темная сила её видна глазу, а за ней, под охраной ведут твою дочь и наших братьев. Они прошли перевал, реку, бегом бегут к нашей деревне и уже следующим днём будут здесь. — Волколак подрывается с места. Глядит на посланца, не веря словам его, немедля командует:

— Собирайте женщин, стариков и детей, всех за ручей, это набег! Матвеем, они будут шантажировать меня ребёнком, говорю честно, я поддамся их шантажу, если нужно, со всей доступной мне яростью и решимостью. Дабы в действиях моих враг не усомнился, что бы получить хоть шанс на спасение дочери, если нужно я попытаюсь убить тебя. Знаю, сил моих не хватит тебе навредить. Потому спрошу, сможешь ли ты простить глупого отца, не смотря на содеянное, не казнить, а миловать мой народ, помочь несчастным, лишившимся своего вождя и дома⁈

— Можешь положиться на меня, друг, я приму их как родных. — Я в очередной раз протягиваю здоровяку руку, тот без раздумий пожимает её. Притянув к себе, глядя в глаза, Волколак молчит, на лице грозном видна благодарность. — Зуриэль, найди Пом, пусть готовятся к обратному переходу. — Ангел, кивнув, тут же исчезает. За ней следом покидает шатёр и гонец. Враг оказался куда быстрее, решительнее, чем предполагали хищники. Теперь, когда даже Свирепый уверен в том, что нас атакуют, остаётся лишь два варианта, бежать вместе с женщинами и детьми, надеясь, что подготовленная армия нас не настигнет. Либо попытаться дать бой, замедлить вражеское продвижение в попытке выиграть для спасающихся немного времени.

— Матвей, что будем делать? — На лице Эсфеи паника, она, как и Волколак, ждёт от меня скорейших решений.

— Беженцам с собой брать только еду, столько, сколько понадобится на переход до нашей деревни. Всем остальным: эльфам, хищникам, инквизиторам, что решат добровольно остаться и биться против зла — валить лес, тащить к оврагам!

— Идиот, ты что, собрался здесь умереть⁈ — Взяв меня за шматы, глядя в глаза, прорычала Эсфея.

— Честно? Очень бы хотелось помереть геройской смертью, но я слишком люблю жизнь. Мы дадим врагу бой, если получится, отсрочим атаку переговорами, выигрывая время столько, сколько сможем. Нужно определить магический потенциал врага, после, провести разведку боем, нанести максимальный урон. С ранеными в любом случае останутся здоровые, а это сократит число потенциальных преследователей. Следя за тылом, когда враг начнёт упрочнять кольцо вокруг крепости, мы начнём отступать вслед за поселенцами, устраивая пожары и сжигая всё на своём пути. Тактика выжженной земли, с бушующими в лесах пожарами, должна нам помочь.

— А если не получится уйти со всеми, с инквизицией? — Всё так же, держа меня за грудки, стиснув зубы, прошипела Эсфея. Ишь как за мою тушку беспокоится.

— Значит уйду с Зуриэль, ты ведь ещё не оторвала ей крылья? — Так же, едва сдерживаясь, чтобы не ебнуть ей чем-нибудь, прорычал в ответ я. — А теперь отпусти, я ведь вождь, если ещё не забыла…

Взгляд Свирепого, переполнен недоумением. Разумеется, в начавшемся сраче ещё пойми, кто кому служит и чьи приказы исполняет. Пара минут, все мы осмысливаем происходящее, приводим себя в порядок, возвращаемся к делам насущным. Эмоции прочь, пора готовиться к битве. Силы мои восстановлены, страхуя свою шкурку, прошу Эсфею, в случае надобности, поделиться со мной маной. Наглости моей нет придела, получив в ответ лишь неоднозначный кивок, прошу Терру подготовить для меня несколько литров воды, пару кг еды, и стараться не отходить от меня слишком далеко. Пом с Коротким Хвостом поведёт беженцев в новый дом. Эсфея и Зуриэль во время боя будут заняты своими проблемами. В момент созидания и крафта, а после сражения, в коем я так же намеревался принять участие, мне понадобится новая нянька. Отказавшаяся бежать Терра отлично подходила на эту роль.

Спустя час я с трудом заставил заплаканную Пом исполнить приказ. Она помирилась с отцом, это радовало. Жаль обстоятельства не позволяли нам это отпраздновать. Пом не хотела меня бросать, хотела «умереть» вместе со мной, а ведь я не собирался умирать. На выручку пришёл Короткий Хвост, всеми доступными ему неправдами он увёл плаксу с собой, сослужив мне хорошую службу. Оставшись один на один с обязанностями решительно настроенного «правителя», я взглядом обвёл моё «муравьиное», таскающее к оврагу брёвна войско. В моём подчинении оказались все прибывшие с нами инквизиторы, все Хранители, а с ними ещё пятьдесят хищников, коих Свирепый Рык успел оповестить о том, что может с ним произойти. Волколак был верен своему желанию попытаться спасти дочь и категорически настаивал, чтобы верные ему воины не шли по ложному, под давлением обстоятельств выбранному им пути. Хищники все как один пообещали отомстить за Свирепого. Не мне, а тем, кто посмел пленить Очаровательную Одуа.

Всеобщими силами на эмоциональном подъёме мы, к заходу солнца, завершили строительство деревянного форта. Двойные девятиметровые стены, бойницы для лучников и наших немногочисленных арбалетчиков. Наблюдательные башни, и, конечно же, он, острог без крыши, чем-то напоминающий башню с площадкой для вертолёта. Забавная проекция возникла в моей голове во время планировки путей отхода. Именно с неё, Зуриэль будет уносить мою тушку в прекрасную даль. Конечно же «если мы выживем», в чём я очень сильно сомневался. Нас шестьдесят девять человек, даже цифра уже сама по себе говорит о неком подъёбе, каверзно уготовленном нам судьбой. Хотя, находясь среди этих решительно настроенных, готовых умереть типов, я с лёгкостью мог послать в жопу судьбу. Я не стал скрывать от парней свои планы на побег, не стал врать и прямо сказал, что собираюсь сделать в случае наступления тотального пиздеца. Я думал, это поможет сомневающимся решиться на отступление с женщинами и детьми, но… они лишь посмеялись, сказав, что будут из жерла кузни ждать вестей о наших новых победах. Их вера в меня, в наше дело, оказалась слишком сильна. Правда, которой я хотел посеять в душах их смуту, лишь укрепила, подготовила к тому, что большинство из них неминуемо встретят свою гибель. Они искренне радовались моей честности, говоря о каком-то мужестве, требовавшемся для того, чтобы в подобном признаться.

«Какое к чёрту мужество?» — Хотелось спросить мне у этих смельчаков. Их решение драться до конца, прикрывать незащищенных — вот синоним слова мужество. А я… так, трусливое дополнение к этому, всеобщему умственному помешательству.

На горизонте в ночи, при свете отражающейся от воды луны, из-за холма вынырнули первые факелы. Чёрт… как же их там много. Один за другим, растягиваясь, они заполоняли всё свободное пространство на берегу огромного озера. Три сотни, названные гонцом, казались бредом. Может он имел в виду три сотни факелоносцев? Так их там вроде больше…

Оперевшись на бруствер, вспоминаю об арбалете для себя любимого. Бойцам своим я то болтов понаделал, да и себе с запасом наклепал, а об оружии, дебил, забыл. Решив исправить глупую оплошность, на лестнице, ведущей вниз с башни, сталкиваюсь лоб в лоб с Эсфеей. В ночи и полумраке постройки сложно разобрать выражение лица. Ещё и лестница слишком узка, чтобы без уступков разминулись двое. Эх бля… вспоминая слова эльфа, делаю пару шагов назад, жестом руки уступая богине дорогу, предлагаю той пройти. Хоть так потешу её самолюбие. Эсфея, ничего не сказав, поднимается, загородив спуск, останавливается на последней ступени.

Что ей ещё от меня нужно? Сейчас небось опять начнёт свои неуместные лекции о какой-то небесной хуйне.

— Послушай, я…

Руки её объятиями жаркими сходятся за моей спиной. Лоб женщины упирается мне в грудь, всем телом я ощущаю дуновение свежего морского ветра, идущего от волны, мягкого и приятного бриза. Эсфея, застыв на месте, молчит, порождая в голове моей всё больше и больше вопросов.

— Я чувствую твои эмоции Матвей, знаю, о чём ты думаешь. Заклинаю тебя, борись за свою жизнь, не смей завтра умирать.

Глава 22

Утро расставило всё по местам. «Я просто спотыкнулась о ступеньку, не смей придумывать лишнего». — Эсфея злобно разбила все мои юношеские мечты, касаемые её соблазнительного тела. Что ж, даже таким приятным «случайностям» есть место быть. Особенно в преддверии столь серьёзного побоища. Наши гости любезно дождались утра, позволили нам выспаться, подготовить для них радушный приём. Встав в боевое построение с гордо поднятыми головами, реющими стягами, под стук барабана они готовились преодолеть последнюю разделяющую нас дистанции. Путь их пролегал вдоль озера, что являлось стихией охранявшей меня богини. Эсфея готовила сюрприз нашим врагам и, со звуком разорвавшего тишину горна, собиралась показать всё, на что сейчас способна.

— Вот и она. Генерал демонов… исходящая от неё аура поистине ужасает. Впервые вижу смертных, овладевших такой мощью. — Стоя на бруствере, видя врага своими божественными глазами, зловеще произнесла Эсфея.

Наступающая армия выглядела как одна чёрная клякса, сколько не щурься, нихуя не видно. Кто там, что там, та ли эта женщина из моих видений или нет — разобраться невозможно. Отвечая на мои мысли, Зуриэль продемонстрировала одну кринжовую (пугающую) способность. Вырвав пальцами свой левый глаз, она оставляет его парить в воздухе, а после, увеличив того в размерах, трансформирует в огромное зеркало, что, моргнув, показывает вражеского генерала и тёмное войско, следующее за ним.

Женщина, частично прикрытая доспехом, с рогами и вуалью на лице шла первой. В руке своей она сжимала знакомый мне посох с большим кристаллом на конце. Мана, она прям просачивалась через её тело, меняла цвет воздуха, прочность грунта под ногами идущей вперёд личности. Позади вражеского генерала шёл мужчина. Такой же смуглый, с фиолетовыми глазами, в чёрной броне и длинными, чёрными волосами. Воин чувствовал себя уверенно, не опасаясь стрел и камней, нёс шлем под правой рукой

— Это Эглер! — Тыкнув пальцем в воина, произнёс Свирепый.

— А женщина рядом с ним, точная копия той, которую я видел в своих видениях. — Сказал я, понимая, что мы в дерьме!

У врага нет осадных лестниц, нет тарана или башен, лишь оружие ближнего и дальнего боя. Пока все таращатся на демонессу, я пытаюсь оценить мощь вражеского войска, строю предположения о том, чего нам ждать. В рядах некоторых из её воинов замечаю посохи, и их не мало. На службе у нашего врага огромное число разношёрстного зверья. Там и здоровяки, вроде носорогов, и пустынные лисицы, и волки. Кое-где даже видны существа с крыльями и перепонками на руках. Грубая физическая и магическая сила, у дроу есть всё, что нужно для победы. Благодаря размерам носорогов, их тяжёлому вооружению, толстяки, ростом по три с чем-то метра, могли использоваться в качестве тарана. Многочисленные маги так же не спроста сконцентрированы вокруг носорогов, они использовались в качестве группы поддержки и полевой артиллерии. Я часто такое видел в аниме, когда толпа магов долго создавала групповое заклинание, затем метала во врага метеориты или каменные глыбы размером с дом. А ведь помимо проблемных носорогов есть ещё и большой отряд чёрных рыцарей в своих блистающих, пугающих до жути доспехах. Если каждый из них хотя бы так же силён, как эльфы или, ещё чего хуже, владеет какими-нибудь артефактами, сложно представить, какой пиздец они могли учинить, проникнув в мою деревню.

Армия противника постепенно приближается, равняется с озером, в дело вступает Эсфея. Заклиная ветра и воду, в центре озера начинается движение потоков воды. Берега отступают на десятки метров, вражеская армия замирает, но существо, женщина, за которым шло войско, даже не обернулась. Огромный столб воды, высотой в добрых тридцать метров, приняв форму кулака, начинает движение в сторону вражеских сил. Смертоносный гребень, обещая врагу массу неприятностей, нависая над живыми, несёт за собой брёвна, коряги, камни, поднятые со дна. Тысячи врагов под угрозой смерти, но генерал их спокойна. Почему⁈

В следующий миг, повернув в сторону волны свой посох, Прародительница из ничего создаёт небольшой огненный вихрь внутри заклятья Эсфеи. Вода взрывается, всё, что несла она за собой, разлетается в разные стороны, падая в горы, леса и на нас. При помощи своей силы Эсфея, явно не готовая к такой подлянке, защищает нас барьером.

— Сильна. — Сквозь зубы произносит богиня.

На этом действия огненного смерча не прекращаются. Неистовствующие пламя продолжает бушевать на илистом дне до тех пор, пока весь водный массив, в плоть до русла втекающей в озеро реки, не испарятся. Даже не повернув головы в сторону главного нами заготовленного козыря, чудовище в человеческом обличии продолжает своё медленное шествие в нашу сторону.

— Госпожа, готовьте разряд молний, сейчас моя очередь. — Проговаривает Зуриэль. Она до утра размещала в земле ловушки, видом и действием срабатывания своим напоминающие мины. Стоит врагу наступить, как тут же вверх взмывали десятки каменных пик.

Я видел магический след Зуриэль на земле, мог разглядеть метку, благодаря которой ловушку можно опознать. Видела след этот и наш враг. Замерев перед одной из них, демоница наклонила голову, под дуновением ветра вуаль её приподнялась, продемонстрировав белоснежную улыбку. « Смешно…» — читалось на её губах.

Ударив посохом в магический след, она перекрашивает его тон из светлого в тёмный. По всей площади цепной реакцией расцветают каменные цветы. Острые пики взмывают вверх на три-четыре метра, разбрасывают в разные стороны свои смертоносные лепестки. Пыль поднимается столбом, превращаясь в щепки, трещат деревья, огромные валуны раскалываются при столкновении с каменными шипами. Сад из тысячи пик замирает, скрыв лик нашего врага. Ловушка раскрыта, мы вновь терпим неудачу.

В следующую секунду все поднявшиеся из земли шипы разлетаются на мелкие, раздробленные камешки. Очередная божественная преграда уничтожена играючи. Наш враг, не меняя заданного курса, спокойно делает следующий шаг вперёд.

— Госпожа, пора ударить из всего, что у нас есть! — Крикнула испуганно Зуриэль.

— Не успею! — Возглас Эсфеи сопровождается громом в небе. Враг впервые вынуждено реагирует. В очередной раз разбив наши надежды, это чудовище всего на всего поднимает свой посох. Демоница, она не останавливается ни перед чем, и армия её преданно, словно стадо, идущее за пастухом, движется за ней. Секунды перетекают в минуты, враг приближается, глядя со стены, уже можно по отдельности разобрать, кто есть кто. Последняя козырная карта Эсфеи не готова. Слишком много сил и времени требуется для её создания, а враг… демон, прошёл всё, что ему было уготовано, не потеряв и одного бойца.

— Зуриэль, хватай М….

— Свирепый, ты там⁈ — Внезапный возглас Эглера, усиленный магией, прерывает Эсфею. Враг, без нашей помощи останавливается

Наш шанс, Переговоры⁈ То, на что мы и рассчитывали, выигрывая время, оттягивая каждую секундочку, даю Волколаку возможность поговорить. Зуриэль усиливает его голосовые связки, и тот отвечает:

— Да!

— Ты не говорил, что у вас есть маги, зачем ты врал мне⁈ — Вновь спрашивает Эглер. Волколак смотрит в мою сторону, и я прошу говорить его, говорить много и долго, что угодно, если нужно — даже правду.

— Нет, прибыла свита моего союзника, Матвеема Чудотворца. Магия, что ударила по вам, дело рук его слуг! — Отвечает Свирепый Рык.

Посох в руках демоницы дрогнул, резко обернувшись, она что-то произносит своему слуге. Блять, так и думал, демоны, они знают за кем пришли! По коже моей, от рук до спины и даже по заднице побежали мурашки. Эта Прародительница, в мощности заклинаний она уступает богине, но вот в боевом опыте, в том, как использует дарованную ей силу, она в разы превосходит Эсфею… если честно, богиня ей и в подмётки не годится. И это чудовище пришло за мной, оно ищет меня⁈

— Эсфея, пожалуйста, скажи, что твоё заклинание готово. — Взмолился я.

— Ещё не скоро! — В глазах богини ужас, она, как и я, напугана. Бледная и вся трясётся, то ли от страха, то ли от напряжения. Видно, как она старается, как всю себя вкладывает в свой последний удар. У меня нет права ей мешать. Задача выиграть время для отступающих, для моей прекрасной Пом, никуда не исчезла.

Переглянувшись со своей хозяйкой, Эглер произносит:

— Пусть твои союзники сами говорит от своего имени!

— Бля, дружище, тяни время… — Едва слышно прошу я Свирепого.

— Слишком много чести для того, кто пленил моё дитя, я буду говорить с тобой от его имени до тех пор, покуда вы не отпустите Очаровательную Одуа! — Стоя на своём, заявил Волколак. Я очень надеялся, что межу двумя сторонами завяжется спор, какое-нибудь перекрикивание, но… этот демон, она просто взяла и отпустила самку Волколака, а вместе с ней и всех бойцов Свирепого!

— Моя госпожа готова пойти на уступки, пусть тот, кто сотворил все эти заклятья, спустится к нам. Не боясь за собственную жизнь, за здоровье и то, что подвергнется преследованию, предстанет перед нами. — Эглер, надкусив палец, рисует в воздухе некий символ. — Владыка крови мне свидетель, я Эглер, клянусь собственной жизнью, достоинством рода и честным именем своей госпожи — вышедший к нам сегодня не погибнет от рук моих!

Стоя на одном месте, повторяя за слугой, рисует в воздухе подобный круг и демоница. Кажется, они не воспринимают нас всерьёз и действительно хотят переговоров.

— Я не могу выйти, не буду отменять заклятие, другой возможности может и не быть. — По-прежнему концентрируя всю свою ману в небесах, проговаривает Эсфея. Чёрт, богиня — наш последний козырь, возможно даже наш единственный шанс на выживание. До сего момента враг спокойно отбивал все наши магические заклятия, страшно представить, что он мог выкинуть в ответ, начав атаковать. Сейчас Зуриэль так же сосредоточена на защитном барьере вокруг крепости, на охране хозяйки и наших воинов, это значит…

— Меллэр, им можно доверять, они точно не ударят в спину? — Спросил я эльфа, и тот кивнул. Клятва на крови, величайшее из таинств Дроу, они не нарушат её даже под угрозой смерти. Если Дроу на крови обещали, то исполнят, вот только касалось их обещание именно Эсфеи или же любого из вышедших? В обещании данном этими двумя много лазеек, потому нужно извлечь максимальную выгоду.

— На переговоры выйду я. — От слов моих Эсфея едва не потеряла концентрацию.

— Нельзя! — Воскликнула Зуриэль.

— Так надо. Выиграю времени столько, сколько смогу. Если всё пойдёт не по плану, я хочу, чтобы ты, Зуриэль, была готова в любой момент остановить время. Если сможешь, спаси меня, если нет — защити Эсфею, позаботься о моих девочках.

— В героя решил поиграть? Я же просила тебя, умоляла! — Грозно звенит голос Эсфеи.

Ангел печально глядит на свою создательницу. Опуская в пол взгляд, склоняет передо мной свою голову

— Зуриэль, останови его… чего стоишь, куда ты смотришь⁈

Ангел подчиняется моей воле. Вчера я обещал богине не лезть в самое пекло, говорил своим солдатам, что убегу, бросив их. Сегодня, под все эти многочисленные взгляды, провожающие меня, злобные возгласы Эсфеи, вместе со Свирепым, шёл навстречу верной гибели.

— Мы с вами, Староста…

— Что бы ни случилось, мы скоро встретимся…

— Мы отомстим за вас!

Прощаясь и даже хороня меня, с огнём в глазах и готовностью встретить смерть, провожали меня бойцы. Каждому я отвечал улыбкой, а, если требовалось, рукопожатием. Всё-таки, я и вправду чудотворец, из трусливых крольчат столь мужественные вояки получились. Не в каждой стратегии такие смелые отряды есть, прям гордость берёт.

Едва врата из нашей крепости отворились, как в них тут же вбежала Одуа. Раскинув в стороны руки, она прыгнула в объятия папочки. Она что-то тараторила, радостная несла какую-то ахинею. Ни мне, ни Рыку до этого не было дела, Волколак спешно готовил дочь к отправке вслед за другими переселенцами.

Удачи вам, ребят…

С этими мыслями иду вперёд навстречу своей судьбе. В глазах всё плывёт, в руках холодеет, ноги подкашиваются, ещё и сушит, как после бодуна. Каждый новый шаг на встречу этому чудовищу отзывается непривычно красивыми пейзажами, видами, открывающимися на горы, редкие леса и плывущие над нами тёмные магические облака. Солнца почти не видно, оно зашло за тучи, но от того падающие через просветы редкие солнечные лучи ощущаются ещё теплее, ещё приятнее. Чувство, что я вот-вот умру, ведёт меня за руку, прямо навстречу моей погибели.

Когда между нами остаётся окала ста метров, демонесса без слов, предупреждений отпускает свой посох, как некогда ранее с Одуа, шагом направляется ко мне, оставляя за спиной своего слугу. Сердцебиение, я не в силах его контролировать. С каждым метром, приближающим нас, пульс учащается, воздуха в лёгких становится всё меньше. Шаг за шагом вот, между нами, пятьдесят метров, женщина напротив ускоряется, и вижу я на поясе её кинжал с большим красным рубином. Неужели именно им она попытается убить меня?

Сорок метров.

Двадцать пять… Из-за спины моей слышится грубый голос Зуриэль, требующий демонессу остановиться, но ей плевать.

Пятнадцать метров, с лица Прародительницы спадает вуаль, я вижу знакомые мне черты лица, сияющие фиолетовым оттенком яркие глаза, гордое, красивое и изящное лицо.

Десять метров, в спину меня ударяет поток воздуха, наверняка это Зуриэль уже летит мне на помощь, она ведь владеет остановкой времени, силой, превосходящей живых и…

Пять метров. Я не успел заметить, что произошло, а Зуриэль уже поверженной лежит в нескольких метрах от нас. Демоница лёгким движением руки сбрасывает с головы рога. Поворачивая голову в сторону, павшего на землю, ещё живого, пытающегося подняться на ноги ангела, пытаюсь придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, как спасти её, а не себя!

— Хозяин, нет… — Произносит Зуриэль, внутренне я готовлюсь испытать боль, ту, что проводит меня на тот свет.

Подбородка моего касаются холодные, тонкие пальчики. Осторожно повернув голову мою, демонесса, дождавшись, когда я взгляну на неё, очаровывает меня своей невероятно красивой улыбкой. Нас раскрыли, Зуриэль не придёт на помощь, а Эсфея ещё не готова. Так как я умру: кинжал или магия?

В следующий миг губы её пышные прилипают к моим. Острый язычок вторгается в мой рот, ужом оплетает мой язык. Что происходит? Я хочу оттолкнуть её, но сильные руки этой невероятной женщины обхватывают меня, вдавливают в пышные груди. Боли нет. Нет страха или отчаяния, только чувство, словно я стал чьей-то вещью, существом, коего кто-то долго и страстно желал. Воздух в лёгких стремительно заканчивается, полностью завладев моим ртом, дроу пытается высосать из меня саму жизнь.

— Наконец-то мы снова встретились… — Лишь на секунду освободив мой рот, дав вздохнуть, проговорила тёмная, а после, не дав мне и секунды перевести дух, вновь пиявкой впивается в мои губы. Объятия её становились всё теснее, поцелуи и вздохи всё более горячими, страстными. Давление маны окружающей её ослабляет меня. Приподнятый от земли её объятиями, стоя на носочках, я пытаюсь оттолкнуть дроу, но взмокшие от пота пальцы скользят по элементам её доспеха.

— Я пришёл говорить о мире… — В очередной раз вернув контроль над своим ртом, руками уперевшись в стальную пластину на её прессе, произношу я.

— М-м-м-м… с вами мы можем говорить о чём угодно… — Облизнула губы своим шаловливым язычком демоница. — Как же я возбуждена, этот вкус, эта невероятная мана, это ведь ты, верно? Не отвечай. Наверное, ты не помнишь, но мы уже встречались. Твой дух приходил ко мне в Абу-Хайра, спас мой народ, привёл его в плодородные земли и защитил грязную самку Волколака, что волей великого пророчества свела нас вместе! — Руки Дроу опускались всё ниже и, на момент последних произнесённых слов, плотно держали меня за ягодицы. Борода моя, вместе со мной сползая вниз по её скользкой броне, опустила женский нагрудник. Я чётко видел эти большие, торчащие соски, с повисшими на них капельками пота. Ногами, руками, всем своим телом она оплетала меня. Вдавив голову мою в её обнажившуюся грудь, позволила услышать, как сильно и быстро бьётся её сердце. Не знаю… может это какая-то особая, смертельная демоническая техника поглощения сознания, или ещё что. Но если это и вправду так, то смерть от подобного куда приятнее, чем от кинжала!

Руки эльфийки пытаются проникнуть мне под ремень, но тот затянут плотно. Заставляя дроу дышать всё чаще, встретив сопротивление, та лёгким движением рук разрывает ремень, пальчиками прихватывая меня за бубенцы. Темечком я ощущаю её горячее, похотливое дыхание…

— Какое размер, какая идеальная форма… больше не могу. — Блять, меня что, сейчас перед двумя армиями изнасилуют⁈

Губы дроу касаются моего лба. Я вспомнил о времени, о своём задании, косо, через перекрывающую обзор грудь гляжу на поднимающуюся Зуриэль. Я по-прежнему ждал сигнала.

— Мой герой… мой смысл жизни, моя любовь. Как же долго я тебя ждала, почему ты не пришёл раньше? — Что-то жидкое пало мне на волосы. Тон женщины сменился, я думал, она плачет, с трудом поднял голову, но… то были не слёзы, с губ её и по подбородку тонкой струйкой бежала слюна. — О, я тоже не могу без твоих губ… — Я и слова не успел сказать, как она, зажмурившись, вновь вторглась своим языком в мой рот. Да что, блять происходит, почему у демона отвалились рога, о чём говорит эта бешенная, ведущая себя как суккуб баба⁈

— О, прекрасная… — Едва не прикусив той язык, только лишь я произнёс эти слова, женщина, вздрогнув, рукой своей едва не раздавила мне яйца.

— Мне не сравниться в красоте с тобой, мой прекрасный герой! — Простанала она, принявшись сбрасывать с себя доспехи.

— Постойте, что вы собираетесь делать⁈ — Демоница заваливает меня прямо на мелкие, оставшиеся от сада камни. Перекинув ногу, садится сверху, при двух наблюдающих за нами армиях, игриво, словно пытаясь возбудить меня, медленно и эротично скидывает прикрывавшие её грудь стальные чашечки. Два смуглых холма, освободившись от оков, маняще дрогнули, колыхнувшись, повисли надо мной.

— Свет, перемешанный с тьмой, такой сладкий, приятный взгляду. Я хочу больше, чем просто поцелуй! — Отпустив мои яйца, извращенка начинает стягивать с меня штаны. Я в ахуе… нет, в трихуе, сил моих нет. Она высасывает их из меня вместе с маной. Лёжа на спине, глядя в грозовое, пугающее небо, ловлю помутнение рассудка, уже и не понимая, что сейчас страшнее: схватившая меня за член дроу, или наблюдающая за происходящим, кастующая заклятие богиня.

— Постой, прошу, не надо. Сейчас не время и не место, всё можно сделать куда лучше, без посторонних, мы в опасности, ты и я… — Блять, что мне делать, должен ли я вообще это говорить, мы ведь ёбнуть их собирались⁈

Дроу поднимает взгляд своих фиолетовых глаз в небо. Её желание изнасиловать меня прям пред двумя армиями испаряется. Вздохнув, она встаёт, натягивая спущенные до колен чулки, прячет манящие складочки под одеждой. Обращаясь со мной ещё более трепетно, чем Зуриэль, дроу ставит меня на ноги, сама натягивает на меня штаны с трусами, подвязывает верёвочкой. Словно слуга перед господином, она лично сдувает и стряхивает с плеч, спины и зада моего каждую пылинку.

— Не переживайте, мой Великий Герой, суженый мой… лучик света. — Вновь при взгляде на меня у неё сумасшедшая, похотливая улыбка. Подняв руку, Дроу призывает свой посох. — Это небо не испортит дня нашей встречи.

Разряд тока из посоха ударяет в небо. В следующую секунду на округу лавиной обрушивается дождь, от коего меня и дроу спасает незримый, созданный гостьей купол. Всего пара секунд, заклятье Эсфеи развеяно, все труды Эсфеи вместе с самим ангелом в воде и грязи.

— Надеюсь, я прошла уготовленную вами проверку. Теперь, можем идти, я жду обещанного вами подходящего места. — С нетерпением произносит Дроу.

— Хорошо, только сначала я помогу своим товарищам. — Не понимая, что происходит, пытаясь успокоить собственное, рвущееся из груди сердце, спокойно подставляю ей спину.

Какое к чёрту пророчество, откуда в ней столько силы и мощи, вопросов у меня много, но главный: «почему она ведёт себя, как самая бесстыдная в мире шлюха⁈»

От автора: Спасибо за ваши лайки!

Долг за 200 перекрыт, за 299, частично… Дальше двигаемся по возможностям. Надеюсь глава вам понравилась!

Продолжение в понедельник.

Глава 23

Странности, они есть у всех. Каждое существо придерживается заложенных в ДНК инстинктов, своду незримых правил, позволивших виду существовать на земле тысячи, десятки тысяч лет. Инстинкт к самосохранению, размножению, постройке светлого будущего для потомства, что останется после смерти. Лишь обладая всем перечисленным, разумный вид может существовать в столь опасном мире… Думал я, забывая об ещё одном факторе, стоящим и возвышающимся над всеми другими. Сила — физическая и магическая. В мире, где нет законов, правосудия и судов, где всё решает грубая сила, любая, даже самая мрачная и ужасающая идея станет истинно правильной. Ведь если ты сильнее, никто не сможет её оспорить.

Придавив меня своей сочной задницей к деревянному стулу, расположившись по середине крепости, Мать Прародительница повисла на моих плечах. Никто не пошёл за ней, она не позволила «детям» идти по её следу. Воины её, как и ранее, остались на своих местах. Сейчас все наши силы, всё наше внимание было направлено лишь на неё одну. Стрелы, копья, мечи и даже божественная магия угрожали её безопасности. Враждебность к ней витала в воздухе, но дроу, глядящая только на меня, не замечала её. Опьянённая своими помыслами, игривая, словно молодая кошечка, она заковала меня в своих нежных, и от того не менее опасных, ручонках. Наблюдая за мной, за моим окружением, она улыбалась. Дроу, одна в стане врага веселилась, осыпая руки мои, щёки и губы своими поцелуями. Её поведение, вызывающая манерность, направленный в сторону других высокомерный взгляд, коему может позавидовать даже Эсфея, говорили о женской невменяемости, неоспоримом превосходстве над всеми нами. Прерывая свои ласки, Прародительница говорила о чём-то понятном только ей, выдуманном, неуместном. Герои, драконы, загробная жизнь… — из всего ею перечисленного я мысленно смог зацепиться лишь за рассказ о перерождении. Дроу спрашивала у меня о многом, порой вопросы её казались очень важными, а порой до безобразия глупыми и детскими. От простых вопросов типа: какая сейчас пора года, сколько в году месяцев, или в неделе дней, — она медленно переходила к вопросам о магии, жизни после смерти и том, что я, даже переспрашивая, не мог понять. Длинные магические термины, способы сотворения заклятий, созданных древними эльфами, мне не удавалось даже повторить.

Её беззаботная улыбка, жажда близости и знаний обо мне, смущали. Дроу не лезла в мою голову, не пыталась читать мои мысли, как любили это делать Зуриэль с Эсфеей. Вместо этого она просто спрашивала, трогая меня там и тут, внимательно глядела за моей реакцией, щипками пальцев своих подмечая моменты, когда «мне не стоило ей врать». Как Зуриэль чувствовала мои эмоции, мысли, так же, а возможно и лучше, дроу, глядя на меня, вела свой допрос. Мой страх, тот, что я испытал, когда увидел павшую Зуриэль… исчез с моментов, когда пальцы дроу отпустили мои яйца. Невозможность противостоять ей заставила смериться, принять факт нашей безоговорочной капитуляции. Пожелай Прародительница убить нас, все в этой крепости, включая богиню, были бы мертвы.

— Значит, вам нужна земля по эту сторону перевала? Думаю, мы сможем ужиться…

— Не соглашайся со мной так просто. — Чуть заскучав, недовольно проговорила дроу, ладошкой своей играясь с пуговицами на моей рубашке. — Ты ведь не такой слабак как остальные, ты герой, обещанный мне пророчеством. Я знаю это, ты знаешь это. Нам суждено быть вместе, вдвоём достигнуть вершины мира, одолев вселенское зло. Я нуждаюсь в тебе, как тень в солнечном свете. Поверь, ты можешь назначить мне любые выгодные только тебе условия, и я уступлю, ведь только так, объединившись, мы сможем победить. — Дроу требовала моей над ней доминации, с серьёзным лицом несла полнейшую чушь. Глядя на стоящих рядом Зуриэль с Эсфеей, отзывалась о них, как о слабаках, нанося удар за ударом по чужому самолюбию. Ненависть, с которой богиня глядела на тёмную, пожирала её изнутри, тьма, вырывающаяся из её тела, могла принадлежать кому угодно, но только не существу, выступающему на стороне «добра».

Эсфея, что с тобой… Считавшая себя до сего момента сильнейшей из моих союзников, от появления дроу она не теряла своего статуса в моих глазах. Не уходила на задний план, так почему вела себя так вызывающе, поддаваясь провокациям тёмной гостьи? Блять… Ощущая беспомощность, оскорбленная, с растоптанной гордостью, она могла в любой момент выкинуть какую-нибудь глупость. Их разница в возрасте, объёме маны, в возможности одновременно её использовать, Прародительница уступала Эсфее во всём, кроме боевого опыта и понимания своих собственных сил. Сколько битв прошла эта дроу, как долго изучала пределы своего тела и магических возможностей? Наверняка, тёмная сейчас на пике магической мощи, когда Эсфея только-только познаёт пределы доступных ей «крупиц» маны. Нужно разделить их, развести по разные стороны ринга, пока нет пострадавших.

— Эсфея, ты ведь можешь сказать, говорит ли наша гостья правду? — Игнорируя дроу, акцентирую своё внимание на светлой. Всем своим видом я стараюсь показать, что по прежнему нуждаюсь в ней, что верю и доверяю богине чуть больше, чем этой сумасшедшей. Лишь переведя с гостьи взгляд, поубавив ненависти на лице, Эсфея кивнула, попытавшись проникнуть в голову дроу, внезапно скривилась от боли, пошатнулась, ладонью левой прикрыв глаза.

— Проникнуть в меня физически или ментально может лишь тот, кому я это позволю. — Положив голову мне на плечо, ехидно прошептала мне на ушко дроу. — Герой, вы так холодны, игнорируете слова влюблённой в вас девы. Это… это так возбуждает. — Коснувшись язычком моего уха, запускает кисть мне под рубаху тёмная.

Эта развратница, сумасшедшая, она… да она бля, реально озабоченная, хуже меня! Её слова, действия, говорили о неадекватности персонажа, о королевском недотрахе, хотя с такой то фигурой, статусом и прожитыми годами, как бы уже можно было бы за жизнь и «заебаться»! Дроу глядит на меня, как на ягнёнка, как маньячка, глядит на несмышленого, ничего не знающего о мире взрослых ребёнка. Пока она всех моих светлых слуг до белого колена не довела, следует ей подыграть.

— Как я могу не согласиться со столь прекрасной девой. Речь ведь идёт о выживании моего народа и вашего. Во избежание ненужных жертв, я готов пойти на многое… а земля, её много в этих местах, хватит всем. — На выдохе, обречённо, будто сдался на её милость, произнёс я.

— Ох… — Лицо её самодовольное стало чуть мягче. Отвечая на её чувства, я, нервничая, позволяю себе приобнять женщину, положить руку на её талию. — Вы обладаете великой силой, непостижимыми знаниями, я бы очень хотел ответить на ваши чувства. И вправду оказаться тем, кем вы меня называете — Героем, но, боюсь, вы ошиблись.

Лицо дроу слегка огрубело. Но отпускать она меня не торопилась.

— Допустим, это так… Расскажите мне, Шаман, по имени Матвеем, как бы вы поступили на моём месте? Зная, что впереди слабый враг, преграда на пути спасения вашего народа, а вы вы числом и силой превосходите его. Как бы вы поступили, оказавшись на моём месте, зная, что сзади движется сила, которую даже вам не сокрушить?

Вопрос дроу поставил меня в ту позицию, к которой я был привычен. Я фантазёр, любитель игр стратегического жанра, потому и ответить мне было легко.

— Для начала провёл бы переговоры, как и вы сейчас. Отстаивая права своих граждан, если потребовалось бы, при помощи давления выбил бы для народа подходящие, плодородные земли. Если переговоры не удались, одним решительным, стремительным и сокрушительным ударом я нанёс бы обороняющимся поражение. Затем, объяснив выжившим, что не преследую злых умыслов, где-то кнутом, где-то пряником донёс бы до них истину — как раньше уже не будет. После, пока весна, пока не поздно, немедленно принялся сеять. Естественно, расчитывать на одну лишь плодородность земли, насыщенность лесов дичью, ягодами и грибами нельзя. Точно так же, как и забывать о надвигающейся с запада угрозе. Пока крестьяне возделывают землю, отстраивают рыбацкие деревни, прокладывая между ними тропы, рабочую силу направил бы на вырубку лесов, постройку в горах множественных стен, врат, ловушек и естественных преград. Как я понял, Мать Прародительница, за вами идёт большее число беженцев. Сейчас, когда еды и воды в дефиците, они обуза, но потом станут спасением. Используя богатую на озёра и рыбные запасы местность, вопрос с провиантом решится в кратчайшие сроки, после чего, всеобщими силами, можно браться за улучшение инфраструктуры, налаживание логистики. Мясо, шкуры, дерево, добываемые в лесах и на озёрах, необходимы в горах для возведения оборонительных сооружений и обеспечения потребностей защитников. В то же время, камень и руда нужны как в горах, так и в деревнях для строительства, создания инструментов, предметов быта, оружия. Придётся выделить людей для постройки шахтёрских поселений. Затем, объединив «маленькое королевство» дорогой, кольцевой магистралью, можно создать замкнутую торговую систему, максимально упростив и обезопасив для торговцем их маршрут. Это сделает наши поселения более самодостаточными, а так же поможет в кратчайшие сроки укрепить позиции на подконтрольных деревнях. Подготовив для армии дороги и тропы, по которым даже в непогоду войско сможет беспрепятственно достигнуть ключевых точек королевства, перед врагом мы получим очередное преимущество. С хорошими дорогами станет проще собрать войско на незащищённых горами флангах, используя их как для обороны, так и для атаки. Строя дороги ты выигрываешь время, а время, как в быту, так и в битве — бесценно.

Как-то так, прекрасная Мать Прародительница. Не вдаваясь в разные мелочи и детали, в общем плане, таким я вижу ответ на ваш вопрос. Сейчас силе вашей мне нечего противопоставить, вы знаете это. Просить я могу лишь о милости. Не губить ни в чём неповинные души, а с ними и мои усилия, потраченные на объединение племён. Польза от нашего сотрудничества перекроет все возможные выгоды, если нужно, я…

Договорить мне не дали. В этот раз, дроу своими губами атаковала мои губы. Руки её ещё сильнее сжали меня. Тяжёлые вздохи, быстрое и жаркое дыхание, блеск бушующей в глазах радости и жизни.

— Сколько вам лет… — Оторвавшись от моих губ, спросила дроу.

— Лет? Двадцать… — Вопрос оказался неожиданным настолько, что я забылся. Едва вспомнив, хочу договорить, но палец её упирается мне в губы.

— Инфраструктура и логистика — это термины используются в мире крайне редко. Обычно, найти подобные слова можно в специальной литературе. При этом, далеко не в каждой пишется их полное обозначение, расписывающее и раскрывающее смысл. В Абу-Хайра, городе знаний, насчитывалось всего четыре книги, содержащие подобные термины. Две из которых попали в мою личную библиотеку после разграбление сокровищниц других королевств. Далее купцы. Мне известно многое о торговцах, торговле и том, как пролегают их маршруты. Но, несмотря на это, термин «замкнутая торговая система…» слышится мне впервые. Я бы могла сослаться на надуманность ваших слов, на то, что вы всё это выдумали, чтобы обмануть меня, но… как объясните следующее… Я прочла тысячи научных трактатов, лже-писаний и древних скрижалей, изучила сотни казавшихся мертвыми языков, получила знания и опыт, за которым ко мне шли короли со всего материка. Но даже так я не знаю таких понятий как «магистраль, замкнутая торговая система», о которых вы рассказываете с уверенностью в глазах. Я не могу планировать судьбу развития поселения… нет, целого королевства, с нуля и на годы, а, быть может, и десятилетия вперёд. Вы же сделали это с такой лёгкость, упомянув ещё о каких-то «мелочах». Вы знаете свою местность, иначе не спешили бы к перевалу. Это значит изучили географию и знали где удобнее всего дать врагу бой. Вы знаете себя, верите в свои возможности, иначе, не говорили бы так просто о постройке сразу нескольких важных и нужных деревень. Так же вы знаете и понимаете силу того, кто пришёл к вам с оружием. Сдавшись, вы приняли почти что лучшее из возможных решений. Вы опасны, возможно, опаснее любого с кем я имела дело, при этом продолжаете утверждать что вам двадцать лет? — Дроу с серьёзным лицом вглядывается в мои глаза.

— Ну… да, у меня хорошее образование…

— Вот как… Хотелось бы узнать кто вам его дал. Кто обучил вас нашему Мёртвому Древне языку? Он известен лишь Цветам и Дроу, а мы вот уже полчаса с вами свободно, словно родные души, говорим и понимаем друг друга с полуслова. — Слова тёмной королевы загоняют меня в тупик, для меня все местные языки, на которых говорят разумные, звучат одинаково, я не могу их различать.

— А… это, я…

— Ты не помнишь, да⁈ — Ладошка Прародительницы коснулась моей щеки. В глазах её заблестели слёзы. — Вот оно что… понятно, теперь мне всё понятно, смерть забрала твою память и теперь, когда сила твоя пробудилась, пришло время сделать новый шаг. Моя роль в твоём героическом эпосе читается между строк. Цель всей моей жизни, моё призвание, то, зачем я была рождена на свет — встретить тебя, мой герой. Я должна обучить тебя, напомнить кто ты, указать верный путь и с тобой пройти его от начала и до конца. — Дроу… по щекам её текли слёзы. Но глаза блистали радостью, на лице сияла белоснежная улыбка. Эта женщина, она несла полнейшую ахинею, за которой под фальшивыми эмоциями я чувствовал её беспокойство, страх. Что ж, раз она так хочет помочь мне, раз видит во мне некоего героя, почему бы мне не попытаться его сыграть? Тогда и в правду, даже эта странная чудачка в придуманном ей истории найдёт себе место.

— «Эпос» значит… — Вздохнув, обнимаю дроу. Без пошлых мыслей, без попыток сыграть на её чувствах, рукой прохожусь по прекрасным, длинным, чёрным волосам. От неё так приятно пахнет, а ещё… вот так прижимаясь я могу не видеть её слёз. Не по себе, когда девушки плачут, особенно из-за меня. — Мать Прародительница, я ценю вашу искренность и прошу о помощи. Пожалуйста, помогите мне стать сильнее, превратиться в того, о ком вы говорили. Я хочу обрести силу, защитить мой народ, вас, остановить бесконечные войны, одолеть зло и вместе со всеми увидеть достойный конец этого Эпоса…

Внезапно пространство вокруг окрасилось в серый цвет. Мир замер, и двигаться в нём могли только мы вдвоём. То была магия, её магия, сумевшая остановить время даже для наблюдавших за нами бога с ангелом.

— Помогу, обязательно помогу. Ценой жизни, ценой всего, я за руку проведу вас, мой герой! — Вцепившись в мою рубаху, не по-королевски расплакавшись, пообещала дроу. Слёзы её полные искренности текли по моей груди. Тяготивший дроу груз знаний, ответственности, пережитого за века одиночества, начинал уменьшаться. Она видела во мне равного, нет… скорее всего того, кого всегда мечтала найти. Думы о своём народе, обязанность заботиться о нём, она сбрасывает на мои плечи. Она вверяет в руки мои судьбу за всех и каждого, включая саму себя. Раз за разом она повторяла о смерти, о том, что ей рано или поздно придётся уйти, и том, что она сделает для меня всё, что успеет. Предположив, что та присмерти, я спросил о пугающем её факте надвигающейся скорой гибели, тогда то она и поведала мне последнюю часть Пророчества. Ту, в которой она, обретя опору и любовь, за грехи свои прошлые встретит конец тогда, когда покажется, что жизнь её только-только приобретает краски. Я не верил в эти сказки с предсказаниями, пророчествами и предназначениями… Свою судьбу мы выбираем сами. Потому, отвечая на проявленное ко мне доверие, сказал так, как счёл нужным. Клишировано и просто:

— Я не дам тебе умереть…

Глава 24

Свирепый Рык, с опаской, взглядом провожал заходящих внутрь его крепости носорогов. Твари огромных размеров, с толстой, грубой кожей, словно сталь. От топота их здоровенных ног дрожала земля, поднималась пыль. «Шланги» самцов носорога, словно второй хвост болтались под их кельтами, юбками, что носили мужчины. Груди самок — настоящие бидоны, выглядели не менее внушительно, чем здоровые, каждая как наковальня, половинки их задниц. В отличии от мужчин, женщины носороги почти не носили брони, одежды. Они исполняли в войске Королевы роль метательниц «пращи», снаряды которых были размером с мою голову. Они прикрывали свои гениталии узкими полосками перетянутой кары. Стринги в средневековом исполнении выглядели очень и очень страшно. Особенно, когда по размеру явно не подходили своей носительнице и впивались туда, куда целиком может пролезть человеческая голова.

Семейство носорогов, в котором каждый размером с огра, являлось особой кастой при дворе Прародительницы. Они имели собственных слуг, из числа мелких ушастых пустынных лис, собственный скот в виде стада верблюдов, пригнанного из пустыни, а так же собственную мебель. Ростом глава семейства носорогов всего на метр превосходил и без того здоровенного Волколака, но вот в плечах… Свирепый рык, его талия и выпирающий в обхвате животик, для Кван-го(Главе семейства Го, носорогов), был примерно с напряжённый бицепс. Когда тот проходил мимо нас, почтенно приклоняя свой рог перед Королевой, даже свирепый, опустив уши и хвост, глядел на него с опаской. Про себя молчу. Вибрация, исходящая от его тяжёлых шагов, чуть ли не на сантиметр подбрасывала меня от земли. Просто здоровенная машина для убийств, для подавления всего живого, а ведь он ещё и нёс с собой оружие, владению коему так же обучался. Потому-то семье этих гигантов и полагались особые условия. Одна лишь их пятёрка, в случае угрозы, могла в гордом одиночестве к херам собачим раздавить отряд верблюжьих наездников, растоптать сотни мечников или копейщиков, или, как было в Абу-Хайра, расчистить путь через толпы нежити.

Пройдя мимо нас, младшая из дочерей Носорога Го остановилась, затем, обернувшись, оценивающе взглянула на Свирепого.

— Моё почтение, брутальный волк… — Заинтересовано кинула она в сторону Свирепого, от чего воин ссутулился ещё сильнее. Он испугался.

— Тебе дом тут ещё нужен? — Спросил я.

— К чёрту… лучше на улице жить буду. — Тихо, чтоб его не слышали, произнёс Рык.

Вся крепость стала одним, большим домом для семейства носорогов. За стенами торопливо расставляли шатры их слуги. Все как один одетые в тряпки, худые, замученные. Их одежда, редкий мех, совершенно не годилась для выживания в здешних условиях. Сейчас мы находились у гор, температура днём едва достигала десяти-двенадцати градусов, а ночью могла спокойно опуститься ниже нуля. Если оставить пустынных жителей в том виде, в котором они прибыли, многие могут с непривычки околеть, заболеть и, в последствии, умереть.

— Королева. — Обратился я к дроу, завязавшей о чём-то разговор с главой семьи Го.

— Мой король? — Обратилась ко мне дроу. Услышав это, Го, тут же приклонив оба колена, опустил голову, что-то промычав в мою сторону. Сын здоровяка поступил так же, женщины, целуя землю и опустив глаза, рогами уперлись в землю. Нет предела их уважения к семьям дроу.

— Передайте тем, кто останется у гор, пусть рубят деревья на дрова, жгут костры и ночуют у пламени. Ночью здесь довольно холодно, если не позаботятся о теплой одежде, ночлеге и обогреве — многие умрут. — Полупоклоном ответив здоровякам, говорю я, получая слова благодарности от дроу и Го.

— Вашим людям есть что есть? — Тавтология в моём вопросе смутила дроу.

— Кому? — переспросила дроу.

— Слугам. — Поправил я себя.

— М-м-ы-ы спра-вим-ся… — Членораздельно протянул Го. Уверенный в себе, здоровый и пузатый носорог выглядел упитанным. Того же не скажешь об окружавших его лисицах, многими из которых являлись худые, облезлые, женщины с множеством старых шрамов от плетей на своих спинах. Их угрюмые лица, худощавый вид, слегка подстегнули во мне гнев, из-за чего я едва сдержался, чтобы не нагрубить.

Поговорив немного со Свирепым, выделяю из его группы несколько хищников, специализирующихся на речной охоте. Оставляю их при себе, добавляю к ним часть кролли из отрядов инквизиции. Отобранные мною ушастые парни, умельцы на все руки, к тому же, куда послушней, чем му и выдры — не станут конфликтовать с хищниками. Сначала я создам сети, затем вместе с ними обучу наших гостей озёрной охоте. Озёра здесь большие, наверняка и рыбы там много, только хищники имели сети, но жили не так уж и хорошо, нуждались в провианте, а значит рыба могла стоять на таком отдалении от берега, на котором неводом или сетями её не достать. Потому, следующим этапом будет массовый крафт удочек, возможно даже рыболовных лодок. Хочу я того или нет, мне придётся остаться в этой крепости, помочь гостям разместиться и обустроиться.

— Шаман, они зло, не помогайте этим…

— Заткнись. — Перебила шептавшего мне на ухо Меллэра дроу. — Я в Мрачное Столетие натерпелась этих ваших «они зло». Сколько лет прошло, две тысячи, три? Не надоело?

— Вы…

— Меллэр, я услышал вас, прошу, прекратите. — Произнёс я, и эльф послушно заткнулся. Иш какой расист сыскался. Правду говорят, голубоглазые блондины красавчики опасны для общества. Сейчас эльфы, их презрительные взгляды, направленные в сторону дроу, создавали опасность для начала нового конфликта. Потому я вынуждено отправляю их обратно к Цветку Древа Жизни. Вместе с ними(что б провели до деревни) прошу Прародительницу отправить к моей деревне неспособных к физическому труду беременных женщин, стариков и грудных детей. Подобных нужно защитить. Ужасным известием стал факт, что во время странствия многие беременные предпочли прибегнуть к тёмной магии, убить детей в утробе. Так же многие младенцы во время странствий погибли от голода, ужасных условий и сопровождавших кочующий народ болезней. То же коснулось и стариков. Большинство тех, кто не мог позаботиться о себе сам, погибло.

Используя остатки имевшейся у нас провизии, я немедленно велю накормить последних из матерей всеми имеющимися средствами, пусть даже молоком хищных самок. Дети, они ни в чём не виноваты, и смерть их зловещим эхом может откликнуться в нашей дальнейшей жизни.

Больше часа мучавшись от головных болей, в момент размещения первых из мигрантов, за пределами крепости, у церковного оплота меня находит Эсфея. За спиной её, вооружившись мечом, угрожающе стоит Зуриэль.

— Меч души… у неё всегда он был, а я только сейчас его заметила… — От моих слов Зуриэль не повела и глазом. Она в разы устойчивее, чем её вспыльчивая госпожа.

— Матвей, Богиня Эсфеи, мать Астаопы, часть её силы сейчас где-то рядом, я чувствую. Скажи, чтобы они отдали нам богиню, отпустили небесную дочь. — Слова Зуриэль, я в точности переозвучиваю прекрасно понимающей нас дроу.

— Боги, какие ещё боги? Будь среди нас подобные — не ходили бы мы по земле… — Рассмеявшись, повисла на моём плече тёмная. — Любимый, из какого они племени, культа? Я чувствую в них безграничный магический потенциал, но умения их на уровне раба, что вилами над полем навоз разбрасывает. Вроде и опасен, но не убедителен…

Эсфея начинает закипать, я, добавив голосу печали, прижав к себе дроу, с ноткой секретности рассказываю кто и что такое Астаопа. Богиня, дитя… причина, по которой мне помогают Эсфея с Зуриэль, а так же проблема. Проблема, как оказалось, не только для меня, но и для дроу. Прародительница отвела нас к Астаопе, вернее к тому, что осталось от неё после долгих, длившихся почти что год, пыток и экспериментов. Дроу, эльфы прозвали их слугами тьмы не просто так, и сторона их зловещая клеймом сломанной психики отозвалась на оставшейся от Астаопы личности.

Везли её в закрытом шатре, прикованной магическими цепями к особой, пропитанной и укрепленной маной телеге. Подопытная номер «0». Существо, чьё обезглавленное тело отрастило себе голову, а голова смогла вырастить новое тело. Именно она, ½ части единого целого тела, причиной вспыхнувшей в Абу-Хайра эпидемии, превратившей пустыню в обитель мертвецов.

— Пожалуйста… п… пожалуйста… мне больно, пожалуйста… — На момент когда мы её обнаружили, в животе Астаопы, виднелась огромная дыра, её извлеченный желудок, кишки, изучала приставленная к ней группа алхимиков.

Видя дитя своё в столь ужасном положении, Эсфея тут же попыталась кинуться ей на помощь, в следующий миг так же, как и Зуриэль немногим ранее, оказавшись у ног Прародительницы.

— Вы… чёртовы дьявопоклонники, мучители… — Рыча с пеной у рта и ненавистью в глазах, кричала Эсфея.

— Мы? Из-за этой дряни погибло более двадцати тысяч невинных, и неизвестно, сколько ещё умрёт. — Оправдываясь передо мной, воскликнула дроу. — Я должна была узнать причину эпидемии, а после найти антидот!

— Да она же проклята… видно ведь, проклятье в её крови, опустите её, отпустите! — Тело Антиопы перестало слушаться, крик сменился на мычание. Дроу подавила её, растерянная, вновь взглянула на подопытную. Она с ног до головы ту оглядела, используя магию, какие-то заклятия, что-то бубня, отрицательно кивала. Королева ничего не видела.

— Позволь Эсфее помочь. — Обратился к дроу, и уже в следующую секунду тёмная, своими руками исцелив бессознательное божество, вручила той колбу с кровью, перемешанной с плотью.

— Любой, кто выпьет — становится одержимый демонами — измени это. Тогда я поверю, что ты хоть что-то можешь, и подпущу тебя к ней. — Небрежно кинула в сторону богини дроу.

Мгновение, пальцы Эсфеи лишь коснулись колбы, та, словно пустая, звенит, отзываясь вибрацией внутри сосуда, после чего божество заявляет: «Всё готово»

Дроу не верит, в её глазах читается, что ключ к спасению её народа не мог быть столь простым, магия, сотворённая Эсфеей оказалась слишком банальной и элементарной.

— Корни хаоса, Аид, это его рук дела, победить эту скверно не сложно…

— Брехня… Что ещё за Аид, как ты очистила кровь от скверны так быстро? Издеваешься надо мной, это твоих рук дело⁈ — Личная обида за свой народ, за своих детей, братьев, сестёр заставила дроу схватиться за оружие. Расправа, в глазах её читалось желанием показательно, чтобы все и каждый видел, как наказывают причастных к величайшему из ужасов, увиденных дроу. — Молись, чтобы твоя регенерации оказалась такой же как и у этой суки, а не то…

Едва рука Прародительница занесла над собой кинжал, как я выхватив колбу, тут же направил её в свою сторону и…

— Матвей! — Пискнула Зуриэль.

— Милый? — Испугано крикнула дроу.

Выпить содержимое мне естественно никто не дал. Я даже не моргнул, как Зуриэль, обхватив меня за тело, тянула в одну сторону, а дроу, руками схватившись за мои пальцы, пыталась их разжать.

— Верь ей. — Концентрируя в кулаке энергию, готовясь моментально разрушить стекло, угрожая себе порезами и заражением, говорю я. Они, даже используя остановку времени, не смогли разжать моих пальцев, а значит у меня ещё есть шанс предотвратить конфликт. Эсфея, древний бог, одержимый желанием спасти своё единственное дитя. Сейчас, находясь в этом мире, с нами, имея лишь частичку от прошлого «я» своей дочери. Единственное, чего может желать богиня, так это победить слуг Кузнеца, вернув недостающий фрагмент души Астаопы и съебать с этой планеты побыстрее. Если ей удастся, если они слиняют, мстительная Древняя вторым своим действием соберёт войско небесное, придёт в миры Кровавой Кузни, снесёт и разнесёт их создателю кабину. Ну а дальше…либо нас в благодарность за помощь оставят в покое, либо так же начнут «фильтровать». Что Кузнец, что Эсфея — для меня два сверхмогущественных представителя стороны Зла, и если Кузнец это Зло первозданное, древнее, такое каким его видят во всех библиях и откровениях. То… Эсфея тянет максимум на «Зло с сиськами», очень красивыми и заботливыми — как бы тупо это не звучало.

— Эсфея не хочет нам вреда, прошу, усмири свой гнев, поверь мне… — Вновь прошу я.

— Хорошо-хорошо, только разожми руку. — Обманула меня дроу, в следующую секунду после моего подчинения раскидав всех и прижав меня к себе. Ткань, накрывавшая повозку, улетела куда-то в сторону вместе с учёными, ангелом и Эсфеей. — Глупец, о чём ты думал⁈ Ты мог умереть, мог стать одним из обращённых! Я здесь, чтобы этого не произошло, и не позволю…

Затыкать этот вечно озлобленный на мир рот пришлось губами. Она видела, что я собираюсь сделать, могла остановить меня в любой момент, любую тысячную секунды, но, как и ранее, показушно предпочла прикрыть на мои действия глаза.

Мой язык проникает в её губы, хватка дроу ослабевает, колба падает с её рук, проливается на землю.

— Не думай, что так легко… — Пальцы мои сжимают её ягодицу, медленно двигаясь по меж её шоколадных булочек, опускаются ниже. — Не честно, ты до сих пор не сдержал своё слово… ты пользуешься мной, моей слабостью к исходящему от тебя свету… — оплетая меня руками, в коротких перерывах от поцелуев шепчет дроу.

— Верь в моих товарищей, в меня и мой выбор, хоть немного.

— Так и быть, но только сейчас. — Взяв меня за кисти, через силу остановив, она, повернувшись вместе со мной, пристально глядит за нашими представителями света.

Эсфея подходит к Астаопе, используя ману, творит волшебство, в корне меняющее как цвет крови израненной, так и её внешний вид. Девушка, напоминающая живого, молящего о прекращении её страданий мертвеца, постепенно светлеет, затягиваются раны.

— Матвей, мне не хватит силы… — прошептала древняя.

При виде неизвестного колдовства, дроу возбуждённо нашёптывает мне на ухо свои впечатления, эмоции.

— Хорошо. — Прервавшись, ответил я, при этом попросив наставницу дроу оценить мои навыки по передаче маны. По недовольному лицу читалось, она хотела бы меня сейчас обучить кое-чему другому, но я ведь её Герой, а герою, коего она обещала обучать, тяжело отказать. Хе-хе, абьюзивная способность разблокирована!

Как и ранее, Эсфея, едва я той коснулся, принимается иссушать меня изнутри. Забирать всё, что есть у меня, а я и не жалею, в этот раз есть за что страдать. Глядя на бедную Астаопу, на то, что с ней так долго делали, понимая, через какие она прошла мучения, ненависть к ней, за убийство моё, кражу из мира, уходят на второй план. Пока я развлекался, познавал прелести жизни, она страдала, умирала и возрождалась вновь. За деяния её, за честолюбие и гордость, судьба наказала Астаопу. Карма то или злой рок судьбы — не знаю. Сейчас, глядя на неё, мне просто хотелось делать добрые дела и молиться, всем кому могу, лишь бы со мной не случилось чего-то такого же, что произошло с Астаопой. Лучше быть НПС, чем ГГ подобного романа.

Глава 25

Филлер

— Ты приговариваешься к смерти.

Изогнутый кинжал с десятками изогнутых резцов, проходится по горлу стоящего на коленях Хранителя. Стальные шипы рвут плоть, разрывают артерии. Жертва с непониманием и слезами на глазах падает на дорогой ковёр, кровью своей заливая его. Эльф, ещё будучи живым, с земли смотрит на своего довольного убийцу. Санд Лефсет Морел, избранный советом правитель, Старший из Хранитель рощи, только что собственными руками прикончил последнего члена совета. От сего момента и до смерти его, никто более не посмеет голосовать против него, не решится восстать или покуситься против единоличной власти Морел. Времена выборов в рядах Хранителей канули в лето, наступали тяжёлые годы единоличной монархии.

Двое воинов, подцепив труп за ноги, оставляя за собой кровавый след, утягивают тело за пределы походного шатра. На смену покойнику, приходит воин. Пав на колено, глядя в ноги правителя, отчитывается.

— Господин Морел, наши войска г…

— Король. — Прервал воина Лефсет.

— Простите, что? — В горле воина встал ком. Переспрашивая, он запнулся, вспомнив главные из заветов, оставленных предками.

— Отныне обращайся ко мне как Верховный правитель, Король рощи. — С улыбкой глядя на свой окровавленный клинок, ожидая сопротивления, непокорности от прибывшего воина, потребовал Морел.

Воин смутился, в очередной раз задумавшись о неправильности своего выбора, тот глядит на кровавый след. Понимая, что будет в случае непокорности, произносит:

— Верховный правитель, войска готовы к прорыву. В рядах наших — предатели, враг оповещён о подготовке наступления, возможно, стоит повременить с ударом в лоб.

Тактика, выбранная Морелом, оказалась одной из самых пугающих, рисковых и кровавых из всех, что воин мог себе представить. Удар в лоб, на мелководье, где враг сильнее всего укрепился, возвёл баррикады, к тому же, рядом имелась крепость Единого племени подобное — являлся самоубийственным. Зная всё это, отвечающий за планирование Хранитель собирался пустить силы в обход, диверсионными группами уничтожить вражеские поселения, что тот стремился разбить у озёр. Они занимались ловлей рыбы, спешно переносили всё пойманное в основное поселение, красноречиво объясняя, что враг испытывает дефицит провианта. Хранитель считал, что следует дожать врага, не атаковать у основного поселения, где витал дух непобедимой защитницы Зуриэль, а бить издали, лишая врага провизии. Используя численный перевес, за годы, возможно десятилетия, он хотел извести своего врага голодом, поступить так, как всегда поступали Хранители. Но новый, провозгласивший себя королём правитель требовал другого. Он хотел бойни, хотел резни, того, чего всегда и с большим трудом старались избегать долгожители.

— Предатели — это хорошо. — Произнёс демон во плоти Морела. — Нанесём удар так, как и задумывалось. Пусть враги познают нашу мощь, ощутят силу и содрогнуться. Мы прорвём самый укреплённый участок, ворвёмся на их земли, возьмём штурмом крепость, а после, умыв противника кровью, двинемся к поселению!

— Верховный правитель, не только враг умоется кровью, но и мы, многие погибнут во имя достижения избранной вами цели!

Король эльфов, локтем оперевшись на ребро своего трона, коварно улыбнулся, нанеся удар по душевному равновесию Хранителя, произнёс:

— Вот и славно.

— Чего же здесь славного⁈ Многие погибнут!

— Но подвиги их буду жить в веках! — Ударив кулаком по трону, заявил демон.

В атаке своей он не преследовал цели победить, уничтожить своего врага в лице Эсфеи и ангела, возникшей у той в роли прислуги. Напротив, сейчас он был слабее, понимал это, потому требовал большей жертвы для себя. Больше крови, больше мучений и смертей. Когда Хранители, служащие ему, познают отчаяние, а враг, на которого они идут, понесёт значимые потери, лишь только тогда он обретёт силу, равную падшей с небес Эсфее, а, быть может, даже превосходящую её. Демону требовалась сила, власть, обрести которую он мог лишь путём приношения великих жертв среди верных ему существ. Смерть и страдания, вот что требовалось демону.

— Подвиги… Эта земля, она нам не нужна. Как и не нужны эти треклятые дикари. Многие обозлятся на вас, могут восстать. Верховный правитель, я не пугаю вас, а предупреждаю, битва, что вы затеваете, может стать для нас последней.

«Для вас, да», — пытаясь сдержать улыбку, король подзывает стражу, заставляя своего слугу испытать животный страх. Подобное случалось лишь тогда, когда король задумывался о казни.

— Где тонко, там и рвётся, понимаешь? После неудачных диверсий, гибели целого отряда во вражеском тылу, наша обычная тактика в бою против наших же собратьев перестала быть действенной. Причины тому две: либо враг адаптируется, используя наших братьев и их навыки — блокирует нас, либо среди истинных Хранителей завёлся предатель.

С последними словами Короля стража оголяет свои клинки. Воин, стоящий на коленях, жалея о каждом из произнесённых слов, склоняет голову, лбом ударяясь о пропитавшийся кровью ковёр.

— Прошу, простите меня, я и не думал о подобной мудрости! — Сожалея о выборе, о том, что не послушал отца, сбежавшего с предателями, до пяток прочувствовав жажду крови своего короля, взмолился воин.

— Ты… занявший место предателя, и не подумал об этом? Сомневаюсь. Выбирай: язык, рука или жизнь?

— Что? — Попытавшись поднять голову, выдал эльф, но нога, упавшая ему на голову, вновь придавила того лбом в кровь.

— Я спросил, с чем ты готов расстаться? Отнять твою жизнь, логичней всего, ты ведь сын предателя, потенциальный враг. Но, с другой стороны, быть может я ошибаюсь, и мне всего-то стоит наказать тебя за дерзость. Вот и думаю я, что лучше: язык или рука? Без руки ты не воин… просто командир. Без языка ты не командир, простой воин. Ну а без жизни ни то и не другое, так как мне поступить?

По лицу эльфа побежали капли пота. Существо, что сейчас перед ним — не Хранитель, точно не их прошлый, любящий всё и вся господин. Совет мёртв, все главы семей, что могли оспорить его правление либо мертвы, либо переметнулись в стан Единого племени. Даже Цветок Древа Жизни, призывавшая её услышать, теперь служит врагу. Он сделал ошибку, семью свою, как и себя самого поставив под удар. Наказание, то, к которому призывает существо, овладевшее Морелом, является заслуженным, его собственным грехом.

Сняв с волос заколку, подаренную некогда обещанной ему дочерью Мэллера, воин стягивает с хвоста подвязку, а после, перетянув той руку у локтя, оголяет кисть.

— Прошу, простите меня за содеянное, отнимите руку, а не жизнь. — Он любил отнятую у него девушку, со всей свойственной ему любовью жаждал вернуть её, признаться в своих чувствах и показать собственную значимость. Именно для этого, ему и требовалась жизнь, а вместе с ней и язык.

— Ты сделал свой выбор, и он правильный.

Клинок в руках демона увеличился в разы, разрывая плоть, что в последующем потребует дополнительной ампутации части руки, он вспорол плоть. Раздробив кости, отнял у живого существа конечность. Крик эльфа, его болезненный рёв, прервал мощный удар в челюсть с ноги. То бил не наслаждавшийся болью демон, а страж.

— Зачем? — С призрением спросил у того Морел.

— Чтобы не вопил как свинья. — С гордостью произнёс избранный из преступников, верный лишь Морелу стражник. Когда-то ему грозила смертная казнь, путём забивания камнями. Теперь он купался в роскоши, трахал кого хотел, ел столько сколько хотел, и был под полным покровительством своего нового господина. Он с радостью исполнял всё, что не попросит Морел, и иногда это наоборот, расстраивало его хозяина.

«Ублюдок, слишком исполнительный… придётся заменить», — подумал демон и с улыбкой ответил:

— Хорошая работа.

Глава 26

Высокий, просторный шатёр, из окрашенной в красный цвет ткани, встретил меня десятком опустившихся на колено воинов дроу. Женщины, мужчины и даже сама Мать Прародительница, склонив голову, взглядом провожали меня к нему… специально подготовленному для меня трону. Час назад я был провозглашён реинкарнацией великого героя, воина объединителя, финальной целью, ради которой весь народ пустыни и проделал свой путь. Назвав себя моей будущей супругой, старейшая из живущих на земле дроу, королева, поведала своему народу «истину», рассказала, что беды наши ещё не закончились, и главный бой, как и возвращение домой в Святую Рощу, ещё впереди.

Многие из выживших дроу рыдали, в особенности мужчины. Их королева, алмаз, главное сокровище нации наконец-то избрала себе мужчину, уступила ему власть, тем самым, впервые за время существования тёмного народа, матриархальная система правления сменилась на патриархальную. Недоумевали от происходящего старшие матери семейств дроу, они смещали акцент своего внимания с лучших воинов королевы на меня. Того, в ком течёт кровь их «спасителя», божества, да и вообще хорошего парня.

За объявлением моего нового титула, Королева Прародительница официально объявляет о нашей скорой помолвке, после тут же начинает принимать поздравление и дары от всех своих, самых приближённых слуг. Оружие, украшенное золотом, дорогие шелка и ювелирные безделушки выглядели дорого-богато. Но не их потенциальная стоимость интересовали меня, а то, сколько моей маны смогут впитать рубины, алмазы и прочие подаренные мне «стекляшки». С подобными игрушками мои опыты по созданию зачарованного вооружения и бижутерии выйдут на совершенно иной уровень. К тому же, в моё поселение уже отправились профессиональные кузнецы, служившие семьям дроу. Были в их числе и пару гномов, но в основном это представители разных пустынных народов. Их появление в деревни существенно упростит создание качественных инструментов, оружия, брони, конечно же, при условии, что мы в ближайшие сроки разобьём у гор поселения, проложим маршрут и начнём отправлять в тыл на переплавку руду.

Глядя на всё прибывающие, новые, откормленные лица дроу и их прихлебателей, задницей своей ощущаю необычайную мягкость сидения, удобную, обшитую мягким шёлком спинку, идеально подходящие под размер моих рук подлокотники. С прибытия в этот мир я не ощущал подобного комфорта, идеально подобранной для приёма температуры, поддерживаемой кем-то из магов дроу. Всё здесь: обстановка, люди, их старания и усилия — были направленны на утоление моих всевозможных потребностей и желаний. Монархия и те, кто создал её, главные слуги этого строя, они всегда выглядели откормленными, уверенными в себе поработителями слабых. Сильные, опасные, амбициозные личности, каждый из старейшин, либо же капитанов, служивших Прародительнице, подчёркивал себя определённой, характерной только ему индивидуальной чертой. Все разные, но, одновременно, схожие в одном, в том, что только эксплуатируя слабых, они могут быть сильнее. Слуги, много их я повидал в окрестностях, вокруг озёр и рек росли целые палаточные города, стоянки. Беглецы, спасающиеся от смерти, живые, всё прибывали и прибывали. Происходящее называлось Прародительницей как Вторая Великая миграция. Подобное происходило в годы, когда народ Дроу спасался от числено превосходивших их сил Хранителей рощи. История повторялась, потому моя будущая супруга поспешно предупредила меня о том, что шло за миграцией, а именно голод, болезни, рост преступности, а с ней беспокойство в народных массах и в конце концов смерть. Слабаки, смутьяны и попавшиеся преступники умрут, чтобы хитрые, коварные, сильные, служащие лишь нашей власти и подчиняющиеся её порядкам, могли жить.

Трое умрут, один выживет — такйо прогноз я получил от дроу. Подобное меня в корне не устраивало. За ночь я успел скрафтить пару десятков удочек. Пока тёмные вместе со своими слугами сами плели сети, я отправил одного из инквизиторов учить местных ловить рыбу. Из пустыни в нашу сторону бежали тысячи. Не только жители Абу-Хайра, но и других, соседних с ним городов. По выложенной из тел трапе, они спасались от древнего проклятия. Мои удочки не могли накормить всех, но я и не преследовал этой цели. Показав принцип рыбной ловли, его простоту, я хотел отвлечь вечно голодные массы от вопроса, где взять еду, переключив на вопрос, как побыстрее самим сделать удочку. Озёра, реки, в округе их много, водные просторы огромны, с подобным инструментом тебе остаётся только встать, пойти и добыть положенный тебе завтрак, обед, а быть может и ужин. В кратчайшие сроки требовалось создать минимальные социальные условия, разделить по деревням, общинам, найдя каждому полезное занятие и работу раскидать толпы мигрантов по всему региону. Сейчас важно обустроить временное место пребывание, некий распределительный центр, прибывая в который беженцы в дальнейшем, будут отбираться по навыкам и видовым способностям. Скажи мне что ты умеешь делать, и я скажу куда тебе идти — такова была моя текущая политика. Всех ремесленников домой, в деревню, поднимать производство, садоводов, огородников туда же, осваивать просторные поля неподалёку от подтопляемых паводками лугов Му. Строителей и лесорубов на три группы. Строители останутся здесь с нами, возводить стены, закрывать и заваливать все тропы на хребте Волчья Пасть. Так же их помощь понадобится и в строительстве поселений шахтёров, а так же целого города у гор. Города крепости, города военной базы. Главная задача будущей твердыни станет спасение всего живого. Я хочу сделать так, что даже если враг обойдёт крепость, проникнет к нам в тыл, уничтожит Озёрный, деревню, в будущем городе, внутри его высоких, каменных стен, последние выжившие смогли бы найти себе спасение. В городе этом мы построим больницу, именно здесь, а не в деревне, как я планировал ранее, я клишировано размещу военные и магические академии, разобью ботанические сады с теплицами, а так же построю свой собственный замок. Весь город мы разделим на секции, каждая из которых сама по себе будет представлять район-крепость. Так, даже если одна из стен окажется прорванной, а улицы заполонят ходячие мертвецы, в след за первой преградой станет вторая, стена, а за ней третья, в виде главного замка, у подножья коего и будут размещены вечно цветущие в тепличных условиях сады. Оружие и баллисты, магия и порох, все доступные мне знания о военном ремесле я хочу сосредоточить здесь, на пересечении двух миров. Мира пустынного, коим сейчас правят иноземные средневековые короли и мертвецы, и мира лесного, не развитого, но познавшего прогресс, движущегося в нужном направлении.

Город военных, солдат, магов, авантюристов и убийц. Именно он и его жители станут нужным этому миру щитом, мечом, тем, что должно позволить другим раз и навсегда забыть об ужасах войны.

Думая о своём, я и заметить не успел, как последний из приветствовавших меня слуг Прародительницы, дав клятву верности, откланялся, покинув теперь уже наш с дроу, линчый шатёр. Целая куча безделушек, шелков и оружия лежала у моих ног, то были остатки доступной старейшинам роскоши.

— Они ничего для тебя не жалели, мой герой. — Пальчики Прародительницы легли на мои плечи. — Многие боялись тебя, ещё большие, особенно мои дочери, положили глаз. Невежи думают, что смогут породниться с тобой, став равными мне. Зазнавшиеся девицы.

В голосе дроу проскочили нотки ревности.

— Но, не только о тебе мечтают мои слуги. Дочь воина Го хочет породниться с верным тебе Волколаком, она находит его привлекательным и хочет в свой гарем. Говорит, его подранный мех, а так же непокорный взгляд, пробуждают в ней похоть. — Слова женщины и то, как о Носорогах отзывался сам Свирепый Рык, вывели меня из размышлений. Блять, брачных скандалов мне не хватало.

— Моя Королева… — От подобного обращения в голове у меня кольнуло. Слишком много пафоса. — Мне сейчас не до брачных игр.

Из-за спины моей послышался лёгкий шорох спадающей с плеч ткани. Нечто тёплое, мягкое, коснулось моих волос, охватывая шею, легло на плечи.

— Забавно, я ответила им точно так же. — Пальчики дроу расстёгивают верхние пуговицы моей рубашки, скользнув под ткань, ноготки её замирают на моих сосках. Видимо, настало то самое время. Пора знакомиться, по настоящему.

— Раз мы теперь помолвлены, и скоро ты станешь моей женой, прошу, назови мне своё имя. — От просьбы моей дроу умолкла, чуть сильнее вжавшись в голову мою своей грудью, недовольно ущипнула меня за сосок.

— Большинство из древних проклятий, созданных моими предками, основаны на знании имени и фамилии рода. Величайшее зло способны творить мы владея столь незначительными знаниями, и потому в мире этом не осталось ни единой души, знавшей моё настоящее имя. Тайна на семью печатями, мой личный секрет, что несла я тысячелетиями, быть может, именно он и моё желание раскрыться перед вами и станет причиной моей смерти. Потому я прошу вас отнестись к этому с всевозможной серьёзностью и скрытностью, никто, повторюсь мой любимый, НИКТО кроме тебя не должен этого знать.

Наклонив голову, губами своими коснувшись моего уха, дроу произносит:

— Имя мне Аорра Тил"орзза, младшая и последняя из дочерей величайшего тёмного мага всех времён и народов, Хуардэрна Тил"орзза.

По спине моей побежали мурашки.

— Раз всё настолько секретно, могла бы и соврать. — Услышав меня, дроу едва слышно посмеялась, освободив шею мою от плена своих больших грудей. Она грациозно обогнула трон, уже будучи голой, создавая интригу, коленкой своей прикрывая область своего лона, гордо, с выпрямленной спиной, застыла напротив меня.

— Всё моё тело, — пауза прервалась, раздвинув ножки, дроу сделала шаг вперёд, — от ноготков на ногах и до кончиков волос — ваше. Я, моё тело, жизнь, душа созданы в качестве дара, обещанного только вам. — Она стояла всего в полуметре от меня. Глаза её блестели, грудь, с подрагивающими от учащённых вздохов сосками идеальной формы, плавно поднималась и опускалась. Между ног, блестя в огне горящих факелов, виднелась тонкая, пролегающая от щелочки и до ляшек паутинка. Протянув руку, я лишь слегка коснулся её промежности, как ноги дроу дрогнули, колени сомкнулись, а женщина буквально сама попыталась опуститься на мои пальцы. Белые зубки прикусили тёмненькую нижнюю губу. Аорра ждала, когда я её позову к себе, а я ждал, когда она меня об этом попросит.

Указательным пальцем я слегка надавливаю, проникая лишь на сантиметр между складочек половых губ, заставляя королеву пасть на колени, головой припав к моим ногам. Она дрожит, дёргается, по подбородку её покатилась слюнка. Взглянув на меня с растерянностью, той же, с которой я глядел на неё, дроу, руками прикрывая промежность, дрожа, спрашивает:

— Что вы со мной сделали?

— Ничего. — Отвечаю я.

— Врать в такой момент… как жестоко. Как называется эта техника, кто вас ей научил? — Непонимание в глазах дроу сменяется наростающим любопытством, жадностью к познаниям, она и вправду думает, что я использовал какую-то магию!

— Когда у тебя в последний раз был мужчина? — Понимая, что та кончила от одного лишь прикосновения, спрашиваю я.

— Семьсот… нет, наверное, восемьсот лет назад… но тогда я и крупицы от этого не ощутила. Как⁈

Ой бля… ты б ещё тысячу лет неприкасаемой походила, от одного сквозняка бы сквиртануть могла. Моё выражение лица, непроизвольно закатившиеся глаза, выдало то, что я что-то знаю. Подобное сродни вызову для Аорры, будь то таинства в магии или в постели, она не остановится, покуда не раскроет тайну.

— Ладно… в этот раз вы победили, но не думайте, что я так просто сдамся. — Руки её стягивают с меня штаны, едва вставший колом член высвободился из под ткани, как под головкой моего дружка тот час скользнул острый язычок, заставив меня испытать странное чувство. То, как она ловко это сделала, как хищно облизнулась после моей реакции, говорило о многом. В первую очередь о том, что я едва не кончил от первых её прикосновений. То, как эта смуглая королева красоты глядела на меня, как грудью своей, наползая, поднимаясь всё выше, сосками дразняще коснулась члена. Всё больше я поддавался её чарам. Большие и мягкие груди Аорра охватывают мой ствол. Заключив его в плен своих холмов, не отрывая от моего лица своего пристального взгляда, дроу ротиком всасывает торчащую из сисек головку члена. Внизу и жарко, и влажно, приподнимая ладошками свои груди, Аорра принимается ласкать меня так, как никто и никогда ещё не делал. Постанывая и дразня меня, пуская слюни и всё так же глядя на меня снизу вверх, своим языком она за считанные минуты сводит меня с ума. Заставляет схватиться за её прекрасные, чёрные волосы, притянуть к себе и засадить член во всю глубину её прекрасного рта. Я кончил, казалось, столько, сколько ещё никогда в жизни не кончал. Экстаз, помутнение в моей голове, связанное с ним, длились так долго, что дроу едва не потеряла сознание. Когда я вытащил из её рта своего друга, девушка, тяжело дыша, склонила голову, кашляя и злобно смеясь, опёрлась на мои колени.

— Впервые… — Волосы её длинные, слегка растрепавшись, наползли на лоб. Мне показалось, что я чего-то не услышал.

— Что впервые? — Переспросил я.

— Впервые со мной обращаются и используют словно грязную, дешёвую шлюху… — Ой бля, я совсем забыл о её статусе, мне вообще не стоило её хватать… сука, и что дальше, извиниться, или играть в гордеца?

— Я… мне, чёрт… мне оче…

— Как же это возбуждает! — Под чёлкой её хищно заблестели фиолетовые, мокрые глаза. — Никто ещё и никогда не был со мной так честен в своих эмоциях, желаниях. — Дроу поднимается, повернувшись ко мне спиной, нагибается, подставляя свой идеально симметричный, подтянутый зад. — Ваша похоть, она сродни той что испытываю я. Трахните меня, мой герой, трахни, как грязное животное, отымейте, как рабыню или пленную королеву, позволь ощутить это вновь!

Из королевской киски струйкой тонкой по изящным ножкам бежали любовные соки. Стоя ко мне задницей, дроу пальчиками своими раздвигает складочки, умоляюще прося меня не сдерживаться. Навязанные ей правила, с элементами садо-мазо, заводят и меня. Поднявшись, я стягиваю с себя ремень, а после, чуть приложив силы, бью им по оттопыренному заду.

— Ах! — Это оказалось для дроу столь неожиданно, что та, издав болезненный стон, обернулась. Лишь мгновение на лице ей был гнев, спустя секунду сменился он приоткрывшимся ротиком и глядящими на меня обожествляющими глазами.

— На колени, грязное животное… — Говорил я это неуверенно и со страхом. Дроу, вздрогнув, всё так же косясь в мою сторону, чего то ожидая, захлопала глазками, и я ударил её ремнём по заднице повторно. — На колени, я сказал.

— Да, хозяин! — Тут же пала на колени дроу, ещё сильнее раздвинув ножки.

— Ты была очень плохой девочкой, — клишированно произнёс я, беря Аорру за волосы, — пришло время тебя наказать.

— Накажите, пожалуйста, я заслужила… — Прошептала неуверенно дроу, и член мой тут же с тугостью и нотками грубости бесцеремонно ворвался в женскую киску. Стон, сладостный, наполненный счастьем и хлюпаньем её киски, заполонил просторный шатёр. Я, не сдерживаясь, хлестал её по заднице, оттягивая за волосы как за поводок, заставлял женщину выгибаться, кричать от боли и наслаждения. Чёртова мазохистка, ненасытная, любящая, когда с ней грубы, когда доминируют и полностью забирают над ней власть. Кто бы мог подумать, что моё личное развращение столь благородной девы может пройти так легко.

Глава 27

Прошла неделя с дня, как меня признали национальным героем народов пустыни и королём нового, объединяющего всех и вся, королевства. Каждый новый для Аорры день начинался после полудня, в тёплой кровати, с кружечки чая, чёрного, зелёного, иногда даже красного Каркаде… Вчерашняя королева ушла в отпуск. С момента нашей первой совместной ночи, каждый раз во время секса она выжимала из меня все соки. Старательно трахала, чуть ли не до потери пульса, заставляя учиться контролировать мою собственную силу. Говоря о моём запасе маны, как о чём-то огромном, дроу просила меня быть как можно осторожней. «Источник, это и вправду показатель мощи мага, но далеко не гарант его победы над врагом» — говорила она, приводя в пример бой против Зуриэль и Эсфеи.

Тренировки наши с Аоррой проходили в специфическом положении, зачастую раком или в миссионерской позе. Ранее, во время крафта, всегда, когда я что-то создавал на пределе возможностей, я терял жидкости в своём организме. С жидкостью уходили жиры, мышцы. Всё происходило почти мгновенно, после чего я терял сознание и впадал в какого-то рода кому, вызванную энергетическим голоданием. Проблема заключалась в том, что я не мог контролировать число отдаваемой маны, я всё делал разом. Целые дома, затем, пытаясь ограничить количество маны, секции в виде отдельных стен, крыш, комнат. Разделение и строительство жилья по частям стало для меня некого рода фичей, выходом из опасной ситуации. Не имея возможности контролировать разовый выплеск маны, секционное строительство ввело меня в заблуждение. Я подумал, что подобного контроля может быть достаточно, но… потом появились Зуриэль, Эсфея и их зачарованные предметы, что я частенько превращал в пыль… Разовый всплеск, частичное высвобождение маны, пока я не освоил их, мне не создать фаербола или прочей магической херни. Попробуй я создать огненный шар сейчас, вырвавшаяся мана поглотит всё вокруг, включая мою собственную, ничем не защищенную, тушку. Ведь, чтобы управлять огнём, нужно его покорить, иметь к нему устойчивость или хотя бы защититься от его пламени. Подобным я похвастаться не мог…

Я плох в контроле, в высвобождении сил, потому-то Аорра, утоляя свой сексуальный голод, вытягивала из меня ману через самый чувствительный мужской половой орган. Дроу умела воровать ману, высасывать её из живых и даже заставлять менять направление её потоков в телах противников. Когда я рассказал ей о напитке камней души маной, дроу рассмеялась, указав на грубые нервные окончания моих пальцев. Грубая кожа, мазоли на руках, всё это убивало чувствительность к восприятию. «Со временем нервные окончания умирают, потому магии начинают учить с самого детства». Дроу не считала мои потуги бесполезными, но и особо успешным подобный подход, по её мнению, быть не мог. Потому она и стала заставлять меня иметь её во все возможные дыры. Она тянула ману через мой член, высасывала из меня не только всё, что было в яйцах, но и чуть ли не саму душу. Частенько, ночью, мне очень хотелось сказать, что Матвей младший больше не встанет, не сможет вернуться к «тренировкам» ещё раз. Тогда в дело вступала целительская магия дроу. Аорра имела в своём подчинении двух дочерей, овладевших магией исцеления и укрепления тела. Эти двое… блять… поднимая мой член в двадцать четвертый или двадцать седьмой раз за ночь, убирая натёртости как у меня, так и королевы… мне хотелось задушить этих двух, восторгавшихся нами с девиц. Королева чувствовала мою нарастающую к ним неприязнь, в очередной раз вставляя моего дружка в свою киску, смеялась, говоря, что победить их я смогу разве что только в постели. В общем, трахались мы с ночи до утра, и постепенно я и вправду начинал чувствовать момент некоего неестественного движения. Помимо похоти, телесных прикосновений, проникая в самую глубь королевы, кончиком своего дружка я стал ощущать лёгкое, холодное дуновение там, где его не могло быть. Некое странное, неприятное чувство, будто, что не должно выйти, едва заметно вытекает из моего члена. Для одного лишь появления подобного ощущения приходилось трахаться по пять-семь часов. После чего, ещё добрый час уходил на то, чтобы, поборов все внешние, воздействующие на меня со всех сторон факторы, сконцентрироваться именно на этой неприятной прохладе. Пусть и звучало это очень просто, но, стоило мне лишь нащупать эту тонкую нить, а Аорре понять, что я начинаю чувствовать, для усложнения та тут же прибегала к разного рода женским уловкам.

«Не отвлекайся…» — Подзывая своих дочерей, заставляя их ласкать меня в самых, что ни на есть грязных местах, внимательно глядя на мой член, дроу сама начинала двигать бёдрами. До рассвета она дрессировала меня в постели. Будучи удовлетворённой, давала поспать мне от силы максимум два часа. Ненасытная… дроу засыпала лишь тогда, когда за мной приходили всё те же дочери. Исцеляя уставшие за ночь мышцы, не успевший отдохнуть мозг, а также, укрепляя дух и тело, они позволяли почувствовать себя живым. Только, казалось, морально я уже на пределе. Жизнь без сна — та ещё пытка…

Строительство города-крепости у гор шло полным ходом. Маги королевы, вместе с многочисленной армией рабов и крестьян, пытающихся заработать себе «на хлеб», заканчивали рыть и выдалбливать почву под фундамент для огромной и длинной стены. Строили её на небольшом отдалении от естественной преграды, перед руслом широкой горной реки. Так нам не придётся рыть ров, город получит источник пресной воды, и даже, если враг загрязнит её, позади города очень удобно расположилось огромное, наполненное рыбой озеро. Жажда нам не страшна, источников воды предостаточно, потому и будут в городе моём, магические теплицы и сады из плодовых деревьев неплохо смотреться. Иными словами, даже во время осады, некий продовольственный минимум мы сможем поддерживать и восстанавливать довольно долго.

Покинув шатёр, под пристальным надзором дочерей Дроу и моего личного, в последнее время очень молчаливого ангела, я двинулся к горам. Зуриэль, бедняжка, с возвращением частички Астаопы Эсфея полностью отдалилась от неё. Так же, в течении недели, и сам я виделся, общался с той, перебрасываясь лишь короткими фразами. Все резко стали занятыми, а ангел, только-только почувствовавшая себя частью семьи, внезапно ушла даже не на второй, а сразу на третий план.

Заметив у озера спорящих из-за улова между собой крестьян, отвлекая внимание дочерей Аорры, отправляю их незамедлительно завершить конфликт. Пальцы мои, щипком цепляются за накачанную попку, заставляют ангелочка вздрогнуть.

— Не кисни… — убрав руку с её ягодиц, приобнимаю ангела за талию. На лице её румянец, недовольный взгляд стал чуть добрее.

— Я постараюсь, господин. — Отвечает она.

Огромной длины глубокая траншея, горы булыжника и несколько сотен работников встречают меня на своих рабочих местах. По приказу старшего из семьи Го, работа временно прекращается, по лестницам трудяги выбираются из траншей. Разбредаясь кто куда, они, ожидая чуда, занимают места на горках с песком, камнях, рядом на связанных бревнах. Во время крафта подобное количество зевак, находящихся непосредственно у ресурса, может обернуться трагедией. Потому велю надсмотрщикам разогнать глазеющих, после чего принимаюсь за работу.

Как правильно строится фундамент из камней и песка, чем между собой скрепляются и смазываются камни для устойчивости — это и многое другое мне не известно. По примеру каменных стен из игр, представляя заскриптованный процесс строительства, решаю начать с самого тяжёлого, с каменного строения под врата. Я много раз рисовал их на песке, за прошедшую неделю даже извёл несколько листов дефицитной бумаги, позаимствованной у Аорры. Виделись врата мне как большое, каменное строение двенадцати метров высотой. Никакой крыши, вместо неё площадка под баллисту или катапульту. Обязательно жаровни и каменный бруствер для защиты стреляющих огненными болтами арбалетчиков и лучников. На этаж ниже, обязательно должны быть узкие стрелковые бойницы. Ещё чуть ниже, комната, где будут нагревать масло, складировать камни и боеприпасы. Отсюда защищающиеся будут выливать кипящее масло на таран и осаждающих. Если падут первые врата, врага будет ждать длинный коридор, шириной подходящий разве что под повозку. По всей длине коридора, на потолке должны быть специальные, открывающиеся для обстрела окошки. Из них на головы врага и посыплются все заготовленные подарки. Кипящее масло, камни, болты, дротики. Ну и в конце, когда врагу покажется, что он уже прошёл через врата, преодолел смертельно опасный путь, последним неприятным сюрпризом станет стальная решётка, а за ней ещё одни врата, с отверстиями для стреляющей залпом копий баллисты. Я как-то видел такое в одном сериале про скандинавских грабителей. Французская задумка, выдуманная гениями того времени, в наших реалиях казалась очень даже интересной. Конечно же, при условии, что я смогу построить такую каменную махину(врата), при этом сам не превратившись в пепел. Ресурс у нас есть, его возможно даже больше, чем нужно, оставалось только творить и молиться, чтобы всё прошло хорошо.

Дождавшись когда всех разгонят, подхожу к большому котловану, вырытому специально под врата. Рядом на подстраховке Зуриэль, а с ней двое девиц (или женщин), по дроу хер поймешь.

— В случае необходимости мы поможем вам маной. — Проговорили дроу. Концентрируя внимание на предстоящей работе, я ничего не ответил. Успокаивая самого себя, тяжело вздохнув, кладу руки на землю:

— Поехали…

Знакомый холодок возник в области живота, коснувшись спины, едва чувствуясь, устремился к плечам, от них к рукам и кончикам пальцев, а затем в землю. Закрыв глаза, словно оказавшись в комнате, заполненной тьмой, я начинаю ощущать, а после и видеть, как тонкой паутиной, заполняя мрак серым, унылым цветом, тонкие потоки маны расползаются во все стороны. Нити цепляются за бревна, я слышу треск и звуки волочения. После, так же ухватившись за камни, нити катят и тянут булыжники туда, куда мне нужно. Охи и вздохи, выкрики существ, ненужное мне отвлекающее подбадривание заставляет терять контроль над увеличением этой магической сети. Я чувствую, как полость, яма перед мной начинает заполняться, сама земля под моими ногами, под давлением переплетающихся между собой камней, приходит в движение.

— Это невероятно! ЧУДО! — Всё громче кричат зрители.

В очередной раз отвлекшись, я ощутил обрыв, один из тяжелейших булыжников, не добравшись до оврага, с глухим шлепком упал в мягкий грунт, где-то неподалёку меня.

— Зуриэль, вели всем им заткнуться! — В след за обрывом, я тут же ощутил, как вся мана, огромное её количество, уходившее на перемещение камней, тут же просто растворилась. Главный поток был оборван, энергия, шедшая от неё, стала ничем и рассеялась, а я существенно ослаб. У горла встал ком, руки, на которые я опирался, вздрогнули. По ощущениям, я был приблизительно где-то на одной седьмой до завершения по стройки. Самое манозатратное и прочное строение которое я когда либо строил уже обошлось мне куда дороже, чем галера. Но я всё же был способен продолжать, к тому же, в дело пока ещё даже дроу не вступали, а значит, для меня нет никакой видимой угрозы! Холодок в пальцах медленно перерос в неприятное ощущение истощающегося, устающего тела. В той мешанине эмоций и чувств, я полностью теряю в себе контроль над вытекающей из тела маной. Мир, тот серый, оплетённый моими нитями из маны исчезает, вновь становится чёрным и мрачным. Концентрация падает, возвращаясь в то же состояние, как и всегда, открываю глаза. Предо мной, прямо у лба, гигантское строение. Не отрывая от земли рук, задирая голову, я гляжу туда, куда по воздуху летят камни, осыпаясь прямо мне на плечи, волосы, падают песчинки. Рядом с напуганными лицами, так же, как и я, глядя в небо стоят девушки дроу, с ними Зуриэль. Даже ангел выглядит озадаченной. Оглядываясь, замечаю продолжающие ползти к вратам ресурсы, а ещё… тот самый упавший булыжник. Рассечённый на двое камень, размером с Волколака, частички его, разрезанные словно бритвой, слева и справа от меня, в каких-то жалких сантиметрах от ног.

— Не отвлекайся, мой Герой. — Внезапный голос Аорры создал совершенно противоположный просьбе эффект. Желая увидеть её лицо, я едва не обрушил на нас зависшие в воздухе материалы. — Соберись! — Руки дроу схватили меня за уши, повернули голову мою в сторону врат.

Что ж… хоть я и не понимаю, зачем она явилась, но дроу осведомлена о моих планах по постройке, а значит в случае, если что-то пойдёт не по плану, точно остановит меня. Не жалея себя, представляя детали и тонкости будущих врат, вновь пытаюсь ощутить тот непонятный мне холод. Невидимой рукой, под треск и грохот прессующихся между собой камней, я, приступаю к созданию планировки первых двух этажей. Лестницы, простые внешние и винтовые внутренние. Комнаты для гарнизона, казарма, кладовые, оружейные. Строение готово приблизительно на семьдесят процентов, силы оставляют меня, я чувствую головокружение. На помощь приходит Аорра… не холод, а горячее магическое пламя буквально обжигает мои вены. Всё тело начинает гореть, в след за королевой, на помощь, пав на земли, устремляются её дочери.

— Бездонный колодец… — Спустя минуты, с этим словами одна из девушек отключается. Работа завершена примерно на восемьдесят процентов.

Девяносто, на плечи мои падает вторая из дочерей. Мать, не заботясь о ней, просто отталкивает в сторону дитя, требуя моего сосредоточения и продолжения работы.

— Герой, я верю в тебя, все мы верим в твой успех! — Я чувствовал, как дрожат руки дроу, слышал тяжёлое жаркое дыхание. Аорра на пределе, как и я сам.

Последний камень достигает вершины. Белой рябью, лёгкий, едва заметный глазу туман, срезая невидимым лезвием все шероховатости, создаёт идеально ровный контур угла башни. Будто под линеечку, гладкая, словно бумага поверхность каменной стены, уходит куда-то ввысь. Где конец этой башни? Какой она высоты, из-под неё не видно, тогда-то я и оборачиваюсь, замечая здоровенную, уходящую аж до нашего шатра тень.

— Г… готово? — На руки мне ослабевшей падает Аорра. На ней лишь прозрачный халат, видно, что королева в спешке неслась к нам. Лицо её бледное, мокрое от пота, сама она, глядя в небо всего одним открытым глазом, тихонько спрашивает:

— Зачем… — Что она имела в виду, я не понял. Женщина отключилась. Передав её держащейся за голову Зуриэль, прошу ангела позаботиться о королеве, сам же отхожу немного в сторону. Пять шагов, десять, двенадцать… Ёбаный в рот, это чё, блять, такое⁈ Высота строения, размер ворот, которые я хотел сделать узкими, да и сами ворота… Пиздец… Всё не так! Каменный дом, высотой в тридцать метров, и шириной в три… нет, в пять раз больше, чем планировалось изначально. Ебучая десятиэтажка, она, во время крафта толкая землю, расширяясь, наползла на реку, повиснув над нами, тенью своей заслонила часть поселения.

Ресурсы, камень, дерево… практически всё добытое при помощи магии и старании сотен работников я благополучно проебал… что за приступ гигантизма? Возможно, я слишком сильно отвлёкся на увеличение количества и размеров этих серых нитей маны, а с ними получилось вот это… Врата, в которые и пара слонов беспрепятственно проникнет. Чё делать с этим, разбирать или оставить? — Взглянув на разинувших рты дроу, а также попадавших на колени рабов, не знаю даже, что сказать. Всё пошло не по плану…

Первым, кто вышел из ступора, стал главный воин королевы. Не спуская с хозяйки своих фиолетовых глаз, меч Её величества спросил:

— Господин, в сием замке есть лестницы?

— Даже не знаю… — Если ступени, так же поддавшись гигантизму, увеличились, то каждая достигала высотой одного метра, а может и выше. Лестницей подобное точно не назовёшь.

— Позволите первым изучить башню? — Жестом подозвав своих бойцов, тот отдаёт приказ окружить Зуриэль. Дроу явно не доверят мне и светлой.

— Вы окажете мне честь… — Рукой указав в сторону входа, про себя размышлял о необходимости скорейшей разработки лифта.

Глава 28

Подперев локтем голову, при свете магических свечей, я раз за разом перечитывал прибывшее к нам от «плохих» Хранителей послание. Предатель, или же наоборот, ранее верный народу и королю эльф, моля о помощи, писал об ужасах, охвативших их народ. Как и предполагалось, Лефсет стал одержимым, когда народ, верный ему, это понял, у власти, поддерживая безумного короля, уже стояли убийцы, воры, безжалостные палачи. Дети и женщины, оставшиеся в поселении, стали его заложниками, мужчины, подростки и почтенные старцы, пешки, от коих тот планировал избавиться в самоубийственном броске «на баррикады». Из послания предателя казалось, что одержимый король собрал невероятно большое войско. Войско, что лишь от части под гнётом и страхом поддерживает его… Но так ли это на самом деле? Демон в шкуре Лефсета делал всё, чтобы истребить эльфов, пролить как можно больше крови, а древние и рады? Нет, что-то здесь не так.

Послание, прибывшее сейчас, с одним из наших воинов, выглядело до безобразия подозрительным. Если Лефсет уже собрал войско, тем более столь большое как описано в письме, то почему ещё не напал? Приглашает нас в ловушку, обходит с фланга для перехвата? Бред, разведчики Цветка Древа Жизни заметили бы передвижение столь крупного отряда. Тогда… может ли быть, что враг соблазняет нас, говоря о разрозненности своего войска, зовёт нас на генеральное сражение? Но зачем⁈

Действия демонов тоже должны подчиняться логике. Для меня, человека с игровыми амбициями, зачастую самым важным было именно победить, а не, как поют некоторые, «поучаствовать и посоревноваться». Именно победа, полная и безоговорочная, означала твою доминацию, показывала силу, а с ней и уровень. Если ты делаешь вид, что не собираешься победить, предлагаешь своему врагу показать всё, на что он способен, изначально находясь в проигрышной ситуации, то, скорее всего, ты просто его троллишь. Издеваешься, давая ложную надежду. Так обычно поступают опытные игроки с раздутым самомнением и знанием всех игровых тонкостей. Если подобное происходит в партии против тебя, когда ты видишь, что опытный враг допускает очевидные, присущие новичкам ошибки, заманивая тебя туда, куда обычно ты бы не пошёл, тогда то и наступает время остановиться. Так ли всё легко, задумайся Матвей, быть может твоё, казавшееся видимым, преимущество не такое уж и значимое. Враг определённо готовит нам какую-то подлянку. Демоны не дураки, особенно те, что обрели тело и власть. Значит, эта тварь, строя из себя идиота и тирана, готовится полностью перевернуть исход всей партии. Камбек — обычно, особенно в играх без системы предусматривающей подобное, камбек практически не встречается. Особенно на моём уровне, где любой уважающий себя геймер задрот, задушив врага на старте игры, не позволит тому развиться. Здесь же всё обстоит иначе. Враг имеет в своём подчинении множество сильных юнитов, легендарную экипировку, а так же не ограничен во временных рамках. При этом всём, он игнорирует слабый моральный дух, разрозненность в рядах войска, а с этим и потенциальное наличие предателей, собираясь атаковать нас прямо в лоб.

Не понимаю.

Откинув письмо в сторонку, взглядом упираюсь в комплект зачарованной брони, что была по личному приказу королевы собрана для меня. Множество её дочерей утратили в боях с нечистью своих сыновей, мужей, любимых. Всё, что осталось многим из женщин, это лишь подарки, напоминания об ушедших в ночь тёмных рыцарях. Отдавая последнее, заставляя меня примерять, дроу не рыдали, не сотрясались над воспоминаниями, а, гордо задрав носы, улыбались. Они верили, что вместе со мной, Героем, их мужчины восстанут духом и вновь, как и прежде, понесут по полям сражений Ветра великих побед.

— Милый… — Ослабевший голос Аорры, донёсшийся с кровати, вернул мне надежду в наше светлое будущее. С момента создания Солнечных врат (Так их прозвали местные за отражающийся от гладких, отполированных камней солнечный свет), она проспала около сорока часов. — Как ты себя чувствуешь?

Даже в таком состоянии она пытается заботиться обо мне.

— Это я должен спросить, как ты?

— Отвратительно… — Простонала дроу. Ещё бы, мне это чувство, когда внутри почти нет маны, хорошо знакомо. Подойдя к дроу, беру её за запястье:

— Можешь восполнить свои силы за счёт меня.

— Не хочу… — Словно непослушное дитя, коему предложили выпить горькую таблетку, отвернула от меня голову Аорра.

— Капризничаешь? — От моего вопроса сильные пальцы королевы сжали моё запястье, — ай-ай-ай… сдаюсь, сдаюсь… — Вот же засранка!

Едва слышный смех женщины и ослабевшая хватка позволяют высвободить кисть из плена, а после уже двумя руками взяться за дроу.

— Давно со мной никто не нянчился… думала, подобные смельчаки вымерли.

— Много думаешь. Мне нужна твоя помощь, так что, давай, высасывай из меня ману, и погнали работать, у нас тут войнушка намечается… — От слов моих дроу приподнялась в постели. Ужом крутанувшись, прихватив меня за рубашку, уложила на перину, в два движения стянула штаны.

— Постой… что ты…

— Сам ведь предложил свою ману, вот я и собираюсь совместить приятное с полезным. Успокойся мой король, решу я твои проблемы…

— Но… ох еп… ладно. — Заклятье оцепенения, парализовала меня сверху, от шеи и до пояса, а снизу, от пальцев ног и до ляшек. Проклятье, если этой дроу взбредёт что-то в голову, то хрен её остановишь.

Спустя полчаса.

Нагишом рассевшись на письменном столе, дроу сжала послание от эльфов в комок, а затем сожгла.

— Это определённо ловушка. — Подтвердила она мои опасения. — Мне льстит факт того, что ты это понял, но всё равно решил услышать моё мнение. Это так… мило. — Соблазняя меня, перекидывая ногу на ногу, эротично подзывала меня Аорра.

— Давай потом… Сейчас нужно стену достроить и с Хранителями разобраться.

Соскочив со стола, дроу, нахмурившись, двинула к своим вещам:

— У меня каждый раз, как последний… Потом может и не настать! — Недовольно буркнула она, в очередной раз упомянув об этом треклятом проклятье. Да не собирался я, блять, умирать, а, если я буду жить, то и она тем более. С силой этой дроу, с Эсфеей, Зуриэль и проходящей «Психическую модерация Астаопой», мы вскоре весь мир подмять под себя сможем. А она бля, всё о смерти твердит, детский сад какой-то…

Первым делом, вместе с королевой выходим показаться на глаза публике. Народ был взволнован её состоянием и пропажей. Верный слуга королевы, Эглер, места себе не находил. Вокруг шатра нашего за двое суток окружность вытоптал. Не только меня, но и местных целителей вопросами «а что, а как, а когда» заебал. Кто ж знал, что Матвейка такую хуйню учудит, создаст врата с казарками на целый батальон (может даже два) внутри. Требовалось показать Аорре плоды наших совместных трудов и то, чего я добился, продолжив строительство стены в одиночку.

Два раза в день, пока она спала, я посещал территорию врат. Постепенно, используя лишь часть от своих сил, по старинке, по секциям, словно конструктор, строил и сшивал частички стен. Подобное строительство в корне отличалось от управления серыми нитями. Оно требовало меньшей степени концентрации, но расходовало в разы больше энергии, при этом строя менее громоздкие постройки. Тридцатиметровые врата, множество спроектированных этажей, лестниц, комнат, всё это сожрало приблизительно восемьдесят процентов от моего личного запаса маны. В то же время, каждая новая секция стены высотой в двадцать метров и длинной два метра, сжирала примерно до сорока процентов моих сил. Вспоминая о вратах, я не забывал о помощи питавших меня энергией дроу. Их вклад сложно оценить, хотя бы потому, что раньше я никогда не созидал, используя чужую энергию. Насколько она эффективна, сколько её по отношению к моему собственному запасу, сложно понять. Одно можно сказать точно, вместе с Королевой и её дочерьми, контролировавшими моё самочувствие, работать становилось в разы проще. Каждый новый день я учился новому, использовал больше маны за раз, становясь сильнее и сильнее.

Стоя со мной на первой из построенных стен, Аорра с поджатой нижней губой смотрела по сторонам ущелья и наблюдала, как вдоль реки в обе стороны расползались траншеи под фундамент для стен. Всего два дня прошло, без её помощи строительство продвинулось на восемь метров. Как по мне медленно, но не для дроу.

— В одиночку, за день, я, особо не напрягаясь, прохожу четыре метра. С твоей силой и помощью твоих дочерей, думаю, это расстояние увеличится в раз этак восемь, может даже десять, если постараться.

— А мана… откуда ты собрался брать такое количество энергии? — Вопрос Аорры слегка смутил, заставил собой гордиться. Скоро закат, утром сегодня я получил письмо и ещё не работал, лишь только поделился маной с дроу.

— Проверь мой запас. — Предложил я королеве, и та тут же вцепилась в мою руку.

— Ты и раньше быстро восстанавливался… но сейчас, я ведь вытянула из тебя столько сил, а ты почти что полностью восстановился⁈ — Большие фиолетовые глаза полнились удивлением и некой опаской.

— Да… по небесным правилам, я гомункул, даже для богов редкое явление. И то, что ты помогла мне начать чувствовать исходящую во время крафта ману, кажется, сработало в обе стороны. — Оперевшись на бруствер, глядя на свою правую руку, на кончики пальцев, ощущаю приятное, схожее с тем, как меня напитывали маной, ощущение.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты, Аорра, воруешь ману у живых, а я… я ворую её у всего, воздуха, растений, может даже самих богов, и делаю это постоянно, совершенно не осознанно. — Весенняя прохлада, множество одежды и даже кое-какая магическая броня, надетая на меня, блокировали погодные факторы, способные влиять на моё тело. Но, стоит только задуматься о наших с Аоррой тренировках, сконцентрироваться на области паха или, как теперь я делал, на пальцах, чувствовался не холод, а постепенно усиливающееся тепло.

Кисти мои прикрывали кожаные перчатки, выставив руку за бруствер, я закрыл глаза, попытался увеличить количество принимаемого тепла. Уже спустя десятки секунд, запах гари с порывом ветра ударил в нос. Перчатки прогорели в области подушечек пальцев, оставив на моей коже ожоги.

— Сила Героя… — Выпучив свои прекрасные глазки, прошептала дроу.

— Может и вправду она… — Ответил я. — Сейчас, наша задача защитить перевал от орды идущей с запада нечисти. Построить как можно больше рыбацких деревень, разбить плодовые сады, возвести теплицы, использовать всю доступную землю под засев, дабы избежать голода и мора зимой-весной следующего года. Аорра, ты привела с собой очень много ртов, столько, сколько мне одному не накормить. Потому…

— Потому ты и хочешь увести нашу армию на бой с Хранителями, верно? Многие погибнут, а смерть их даст шанс на выживание другим. — Прервала меня дроу.

— Ты ошибаешься. — Произнёс я. — Раз и на всегда закрыв вопрос касающийся хранителей, мы откроем для себя новые речные и озёрные просторы. Без армии, стен и дозорных вышек сможем защитить наших рыбаков, обезопасив рыбный промысел. Сначала в жизни моей преградой являлись гоблины, мы уничтожили их, теперь остатки их вида прячутся по горам. Затем на смену им пришли хищники, и где они теперь? Бегут, спасая свои шкуры, прямиком в объятия моих правил и законов. Теперь вот эльфы… вопрос с ними решён на половину, осталось только дожать. Вместе с твоими воинами я… — Пальчик Королевы уткнулся в мои губы. Аорра улыбнулась.

— Король не должен просить, король должен править. — Произнесла дроу. — Армия, как и я сама, в твоём полном распоряжении. И поступать с ней ты вправе так, как считаешь нужным.

— Тогда готовься, как только наша Великая стена будет завершена, мы с войском отправляемся на Юг.

Припав на колено, дроу склоняет голову, поцеловав тыльную сторону моей ладони, отвечает:

— Как прикажете, мой господин.

Скинув с себя верхнюю одежду, под присмотром многочисленных, прибывших по приказу Аорры дроу, я вновь занимаю положение у стены, руками уткнувшись в землю, мысленно оказываюсь в чёрной, заполненной тьмой комнате. Пока я собираюсь с мыслями, королева дроу вкратце инструктирует своих потомков о предстоящем:

— Подходить по парам, до предела себя не доводить, оставлять маны столько, сколько не повредит вашему здоровью! — Слуг, прибывших с Аоррой, много, больше сотни. Не все владеют магией, способны создавать заклятья, но в каждом из них теплится мана, которой всем им в ближайшее время предстояло пожертвовать.

Используя тело своё, как трансформаторную будку, я, принимая помощь извне, всеобщими усилиями собирался приблизить нас к завершению этой грандиозной стройки, на которую у нас нет необходимого времени. Высота в двадцать метров по всей длине… перебор, моя очередная ошибка. Мне нужно хотя бы десять и как можно скорей. Расстояние вдоль русла, больше, чем по километру в каждую из сторон, потому и стоило нам торопиться.

— Мы готовы! — Стоя позади, как источник маны на крайний случай, крикнула дроу.

Вот он, момент моей славы… Великая Китайская стена в исполнении Матвеема Чудотворца. Хе-хе, сука, если выживу, заставлю учить истории обо мне в школах. «Первое из Чудес Матвеемовых», да и чтоб ещё детишек заёбывали датами её создания, и вечными никому не нужными экскурсиями.

Серые нити подо мной начинают разрастаться, расползаться. Тишина в округе стоит гробовая, исходящая от Аорры и Зуриэль гнетущая аура, закрывает рот всем, от разумных и до зверья. Не стрекочут насекомые, не поют птицы, только я, тьма и серые ростки моей силы, расползающиеся по всей округе. Камни и деревья, они не обязаны быть подготовленными, выдолбленными из скалы или срубленными под корень. Магия созидания сама способна заполучить то, что ей необходимо. Всего то и нужно зацепиться за предмет, ухватиться и…

Грохот высыпающихся один за одним в яму камней сменяется треском деформирующейся древесины. Объём исходящей из меня маны всё увеличивается, количество и плотность нитей, расползающихся во тьме, всё больше. В один прекрасный момент, сила моя замирает, запас ресурсов, сложенных по стопкам и горкам, иссяк. Наступал момент проверить, на что я способен со своей силой во время поиска и добычи ресурсов.

Магия моя, пуская корни, начинает проникать в почву. Цепляясь и оплетая мелкие булыжники, корни, выворачивает землю, гремя камнями, с треском ломающихся ветвей деревьев, тянет всё добытое в овраг. Никаких обрывов, всё идёт как по маслу, плавно, без скачков, сила покидает моё тело, но стройка продолжается. Через добрые полчаса наступает момент первой пары дроу. Их прикосновения я ощутил в моменте, когда руки мои уже дрожали от напряжения.

— Следующие. — Послышался голос Аорры. Мана, полученная от первых четырех пар дроу, едва уняла дрожь. Затем, только и поддерживая меня в этом, полуистощённом состоянии, сменилось около четырёх десятков тёмных. Дальность прокинутых нитей всё увеличивалась, в какой-то момент, достигнув предела в области контроля, слышу просьбу Аорры о завершении работы. Медленно и осторожно я пытаюсь начать возвращать нити обратно, но они не подчиняются. Замерев, дрожа, одна за другой растворяются в воздухе, пропадая, нити рвутся, уступают место тьме. Каждый обрыв делает меня слабее, усталость сменяется острой болью. Из носа потекла кровь, что-то влажное заполонило уши. Кажется, трансформатор в моей роли перегревался… С бульканьем в ушах, приглушенно послышались слова Аорры, что с дочерьми берётся исцелять меня.

Чёрт, мой источник, он огромен, но тело, его каналы оказались недостаточно натренированными. Пропускная способность хромает. Из всей маны, потраченной на создание паутины из нитей, мне удалось вернуть лишь два, самых стабильных потока, подчинявшихся на прямую моим рукам. Я был жив, но измученный физически и духовно. Поддерживаемый дроу, с трудом смог встать, а после открыть единственный подчинившийся мне левый глаз. Всё болело, боль усиливалась, но я должен был увидеть результат своего труда.

Стена, длинная, высокая, в ночи накрывшей небо, по факелам освещавшим её, я не мог понять и оценить всех тех преодолённых мною пределов.

— Много там ещё осталось? — Поглядев на Аорру, обмякнув в её руках, спросил я.

— Совсем чуть-чуть. — Приложив к моим губам кубок с исцеляющим зельем, с болью на лице прошептала дроу.

Глава 29

В ночном мраке, вдоль круга, диаметром шесть метров, огнями тусклыми трепыхалось пламя свечей. Договорившись о чём-то с Эсфеей, Аорра и её дети готовились к некоему обряду. Теплой кровью только что убитых животных, они чертили круг, а в нём восьми конечную звезду. Тысячи закорючек, нечитаемых, относившихся к тёмным ритуалам, переплетались с символами, словами, которые я мог разобрать. Моё тело стало тем слабым звеном, что сдерживало рост моей магической силы. Стоило мне пробудить в себе способность черпать ману извне, раньше времени раздвинув границы своих возможностей и шагнуть на новый уровень. Как потоки силы тут же стали рушить моё внутреннее хранилище. Из-за вмешательства дроу, из-за чрезмерного поглощения чужой силы, мои меридианы расширились. Моё тело стало той самой тренировочной палкой, что я, пытаясь зачаровать, раз за разом превращал в пепел.

Всё пошло не по плану Аорры. Переутомившись, я не отключился как раньше, не получил какую-то одну определенную рану, что можно исцелить. Вместо этого, тело моё, нарушая все законы мира живых, внезапно для всех и меня самого, решило начать процесс укрепления, перестроения, с которым текущий я точно не справится. Меридианы и источник, они самоуничтожались, запуская процесс регенерации. От ужасающей, заставляющей чувствовать себя свиньей на вертеле боли, меня спасали лишь магические заклятия богини, ангела, Аорры и ещё десяти её приспешников. Урон, получаемый моим телом, увеличивался. Несмотря на всеобщую целительскую помощь, боль становилась всё острее и острее. Моё божественное наказание, то самое, что настигло Астаопу, цепануло и меня. За самоуверенность, самолюбие, безграничную пошлость и глупость я горел, и пламя это обжигало всё сильнее и сильнее.

Начатый Дроу обряд являлся одним из величайших тёмных таинств. В ходе его живое существо подвергалось сильнейшему магическому влиянию. При помощи ритуала укреплялось и закалялось тело, повышалось восприятие мира и циркулирующей в нём энергии. Существо, проходящее подобный ритуал, переставало считаться человеком (если местных так можно назвать). Переходило на новый, стоящий между живыми и духами уровень.

— Будет больно, мой герой, но нужно терпеть. Примите это как испытание, очередной тяжёлый шаг на пути к вашему возвышению! — Подбадривая, кричала мне из-за пределов круга Аорра. Что будет больно, я и так уже ощутил. Внутри всё кипело, хотелось ногтями рвать кожу, чтобы хоть как-то остудить бурлящую, жгущую тебя изнутри кровь.

— Господин, вы точно справитесь, я в вас верю! — Вторя той, кричала Зуриэль.

— Только силу впустую тратим… — Как всегда недовольно, словно жизнь моя внезапно стала ей безразлична, или же я обрёл бессмертие, чётко, что бы я мог слышать её личную неприязнь, проговорила Эсфея.

Ладно, Матвейка, соберись. Время прошлого тебя, простого и немощного фермера, подходит к концу. Настал момент двигаться дальше, вперёд, сквозь тернии к звёздам!

Следуя указаниям дроу, сажусь точно в центр круга. Зубами прокусываю большой палец до крови, по песку провожу черту от пылающего красным, до сияющего белым знака. Багровый круг, излучая тёмные мрачные цвета внезапным столбом света ударяет в высь.

Боль отступает, блаженство, облегчение и некое внутреннее спокойствие проникают в разум для того, чтобы в следующую секунду уколом в мозг пробудить все самые болезненные ощущения!

Серого цвета пламя, оно вырывается из моего рта, глаз, ушей и даже задницы, я горю, заживо! Боль и паника охватывают меня. Страх, предчувствие скорой смерти и ужасающая боль заставляют пытаться кричать, корёжиться и молить о пощаде. Лёгкие не могут издать и стона, они объяты пламенем. Уши, ноздри, глаза, всё горит, превращаясь в один сплошной сгусток боли. Боже, как же больно, не могу…

«Убейте, добейте меня…» - Хочется кричать, но я не могу. Мышцы, связки, всё прогорело, казалось, даже кости обращаются в прах. Мои муки, страдания… неужели моя семья мучалась так же, как и я. Неужели таков мой конец…

С последними мыслями, всё внезапно прекращается. На смену яркому убийственному пламени приходит мрак и холод. У меня нет тела, нет руг, нет ног, кажется, что я вообще не существую, что стал частью самой тьмы, наполняющей бескрайние просторы «Ничего». Облегчение от отступившей боли сменяется отрицанием смерти, затем, страхом, после смирением и принятием происходящего. Ничего не поделаешь, Матвейка, кажется, всё вновь пошло не по плану.

Без звука, мерцаний и прочего, присущего резкой смене обстановки, предо мной вырастает дверь. Та самая, пошарпанная, в золотых цепях. С момента, когда она снилась мне в последний раз, видок у неё стал куда менее презентабельным. Найдя в себе силы для шуток, подметил, что такую б в магазине я бы точно себе домой не купил.

Золотые цепи единственное, что выглядело прочно и дорого-богато на этом потрескавшемся творении пьяного мастера. Да и то… то, что я сейчас видел, золотом трудно назвать. В местах стыков звеньев, как то уж странно всё потускнело, где-то даже почернело. Палёнка небось. Мне то, покойнику, что от этого? Или я ещё не покойник? Очередное видение, предзнаменование новой встречи?

Помня предупреждения Эсфеи, решаюсь оглядеть степень повреждения. Если удастся вновь пробудиться, следует всё ей рассказать, предупредить и… Отвечая на мои мыли, неведомая сила стала приближать меня к дверям, а за ними, словно чувствуя меня, вдруг послышались шорохи и глухой, содрогающий саму тьму удар. Мелкая щепа полетела во все стороны. Через образовавшуюся щель, что шла от порога и до верхнего дверного проёма, толщиной с мизинец, в сторону мою поплыл багровый туман.

— Вижу! — Огромный, размером с саму дверь глаз уставился в образовавшуюся щель. Нечто ужасающее затягивало меня, тянуло прямиком в кровавый туман. Сопротивление бессмысленно, что бы я не делал, пытался кричать, махать руками — ничего не менялось. Бесплотным духом я плыл во мраке до тех пор, пока не добрался до самой двери. Золотые цепи стали искриться, разгоняя мрак, посылать разряды, один из которых цепляет и меня. Боль… спасающая, возвращающая контроль над несуществующим телом, дала возможность оттолкнуться, отпрыгнуть от проникшего через щель кровавого лезвия. — ВИЖУ! – С очередным раскатом грома прокричала рассерженная тварь.

Свет точечным ударом вызвал резь в глазах, всё заслезилось, потекли сопли, и я внезапно для себя чихнул. Чувства стали возвращаться. Слышались удары бьющихся о землю копыт, поскрипывание колёс, ощущалось, как я, болтаясь на мягкой перине, куда-то еду. Пролупив глаза, вижу зелёные верхушки хвойных деревьев.

— Наконец-то ты очнулся. — Проговорил мужской голос. Повозка, какой-то мужик, лес, в голове всплыла сценка из одной популярной игры, и я инстинктивно поглядел на руки. Вроде не связаны. Следившего за мной дроу я не знал, да это и не требовалось. Едва я оторвал голову от подушки, тут же появилась Аорра. Запрыгнув на повозку, она тут же погрузила лицо моё в свои мягкие груди.

— О, предки, ну и напугал ты нас тогда… — простонала она.

— Когда тогда? Когда вы меня подожги? — вспоминая весь тот ужас, меня пробило в холодный пот.

— Что? Ты не помнишь, как обрушил гору и достроил стену?

— Я… что я сделал⁈

— Нависающий мыс… ты был на пике силы, обряд требовал её высвобождения. Ты постоянно бормотал, «нужно больше дерева, нужно больше камня», ну и, видимо, не найдя лучшего источника, чем вершина горы, обрушил его при помощи магии. Странное решение, но такое случается в моменты пробуждения. Очнувшиеся, преследуя незавершенные при прошлой жизни цели, всеми силами стремятся преуспеть, иногда слишком рьяно или пафосно, экстравагантно, как было с тобой, мой герой.

Заебись… режим работы во время сна активирован. Удобно конечно, ничего не скажешь.

— Пострадавшие есть? — Спросил я, понимая, какие последствия могли быть от такого вот выкидона с моей стороны.

— Нет. Да и быть не могло, ты ведь за реку перепрыгнул… — Ответила дроу.

— О боже, я что теперь, супер человек какой-то?

— Прости, не поняла?

— Забудь. — Куда мы едем, где Зуриэль, Эсфея, сколько я спал?

С момента, когда меня в горах голого и бессознательного нашла Эсфея, прошло две недели. Врата на запад достроены, перевал, самая подходящая для прохода армии дорога, закрыта на замок. Местные, под присмотром назначенных глав кланов, разбредаются по региону, озёрам и рекам. Приказ «обеспечить народ провиантом», звучал как ультиматум. Аорра чётко дала понять, те, кто не выполнят мою волю, бросит своих рабов и крестьян на голодную смерть, будут жестока наказаны. Все, включая любящих по шиковать Го, отнеслись к обещанию о наказании с внутренним ужасом. Следить за Солнечными вратами и тем, как исполняется моя воля, назначен самый рьяный и исполнительный сторонник Прародительницы, воин мечник Эглер. Кто-кто, а этот помешанный на своей хозяйке, в лепешку разобьётся, чтобы та оставалась им довольна. Сама Королева, оставив приказ копить ресурсы для продолжения строительства города, в обязательном порядке увязалась за мной. Аорра преследовала свои личные мотивы, а так же скрытые желание, одним из которых являлось жажда навести шороху в обоих эльфийских лагерях.

Сейчас нас до Озёрного сопровождало войско. Причём размером очень даже внушительных. Сотня верных королеве, отборных воинов. В числе их остатки личной гвардии Королевы(парни в золотых доспехах), два представителя народа Носорогов (мать и сын). Половина владеющих магией дочерей Аорры, каждая вторая из которых являлась сильнейшей главой нового рода. Помимо первой сотни, было у нас ещё и восемь с половиной сотен ополченцев. Таких, какими я их всегда и представлял. Оборванцы с вилами, ножами, максимум с луком, копьём или пращей. Всех их набрали в качестве пушечного мяса. Числились в их рядах как мужчины со стариками, так и женщины с подростками, а иногда и совсем уж мелкими, чуть ли не детьми на подхвате. В общем и целом, сброд числом почти что в тысячу. Ненадёжные, голодные, слабые, их присутствие у нас под боком вызвало у меня законный вопрос, кто остался стеречь крепость?

У Аорры всё схвачено. Полторы тысячи жителей, потенциальных ополченцев, остались у стен. С ними двадцать лучших мечей (воинов) Эглера. Личная гвардия главы семейства Го, а это ещё пол сотни воинов и столько же рабов, он сам(один носорог что стоит сотни) ну и конечно же дочери самой Аорры. Не такие талантливые, чтобы сопровождать Мать Прародительницу в её путешествии. Но и не беспомощные, чтобы просто так, без боя сдать столь величественные укрепления.

— Хозяин, будьте уверены, врата на запад под надёжной защитой. — Встряв в наш разговор, показалась Зуриэль. — Если что, там остались двое наших инквизиторов, в случае опасности, они меня предупредят.

Мда… двое инквизиторов. Теперь я точно могу спать спокойно.

Едва сдержав саркастичный плевок в сторону наших лучших бойцов, благодарю Зуриэль за проделанную работу и наконец-то выбираюсь из повозки. Бока болят, кости трещат, я точно стал сверх человеком или вся моя боевитость ушла на разъеб вершины горы? Изменений в своём внешнем виде я не чувствовал. Те же руки, ноги, член тоже слава богу не пострадал. Пресс стал чуть более рельефным, да и какие-то блядские, чёрные, редкие волоски на груди появились, а так, вроде, больше ничего и не изменилось. Натянув на себя рубаху, замечаю рядом с телегой бегущую девчонку дроу. Кроха, лет десяти, краснея и пыхтя тянет за спиной рюкзак размером с её тельце.

— Эй, полукровка, прибавь шагу, твой господин соизволил обратить на тебя внимание. — Грубый тон Аорры заставил ребёнка стиснуть зубы, перейти на бег. Как так можно с детьми то⁈ — Эта девочка, в обмен на право прислуживать тебе и возвыситься, первой шагнула за грань круга Смерти. Если бы заклятье сработало не так как надо, твоя сила превратила её в багровый туман. Но, ей повезло, и за смелость я была вынуждена признать её твоей личной слугой. Прости, милый, таков закон наших обычаев, я должна была отплатить ей за храбрость и исполнить её желание. Кстати, то, что я сделала её твоей служанкой, не запрещает тебе выгнать или убить её при желании. Никому не нравятся полукровки.

Столь гнусная речь от Прародительницы напомнила мне, в каком мире она росла и выживала. Да, пусть дроу и благоволит мне, за плечами этой тёмной колдуньи сотни, если не тысячи битв, а с ними ещё большее число трупов. В числе коих мог оказаться и я с Зуриэль, если бы не спасший нас заёбушек, посетивший головушку Аорры.

Девочка по частям передаёт мне комплекты той самой, подаренной семьями дроу брони. Всё, от наручей и до нагрудника, зачаровано, никаких неудобных подвязок, застёжек. Броня сама принимает мои формы и размеры, крепко садится, становясь чуть ли не частью моей собственной кожи. Когда мы, пропуская колонну вперёд, ненадолго остановились, дабы я смог надеть сапоги и штаны, показалась отстающая Эсфея. Рядом, будучи укатанной в плащ, с накинутым на лицо капюшоном, брела Астаопа. Дрожа, не смея поднимать головы, мать и дитя, словно обычные смертные, прошли мимо нас. Только ненависти, открытая неприязнь и гнев в глазах Эсфеи, её якобы невинное поведение поведение скрыть не смогло. Она явно хочет убить Аорру.

— Ну что… время опробовать новые способности? Моя королева, поспаррингуете меня? — Стараясь отвлечь ту от Эсфеи, обратился я к дроу. Аорра отвлеклась, засмеялась, пальцем указав на Зуриэль. — При всём уважении, мой Король, ваше пробуждение и броня не могут сравнять нас в силе. Вам нужен противник значительно слабее меня. Эта женщина, с крыльями, кажется, вы звали её ангелом, вполне сгодится на роль соломенной мишени. Даже цвет волос подстать пугало…

На лбу Зуриэль ни дрогнула и мышца.

— Я готова быть кем угодно, если смогу хоть чем-то помочь своему господину. — От спокойного и рассудительного ответа ангела, взбесилась Аорра. Пусть эмоции она свои и скрывала, но пламя в глазах погасить не могла.

— А знаешь, я передумала, милый, давай попробуем… — Выдала дроу.

— Не стоит утруждать себя, уважаемая Прародительница. Как вы и сказали, я лучше подхожу на роль спарринг партнёра. Или же вы сказали это сгоряча, желая покрасоваться перед будущим мужем своей силой? — Пошла в словесную атаку Зуриэль.

— Пугало, вот кем я вижу тебя.

— Отлично. — Улыбнувшись, окончательно взбесив Аорру, ответила Зуриэль. — Пугало лучше всего подойдёт для освоения основ. Итак, мой господин, я полностью в вашем распоряжении, где ваш меч? — Мысленно празднуя свою победу, обращается ко мне ангел. И вправду, а где мой меч? Переведя взгляд на Аорру, вижу её растерянность, лёгкое недоумение и нервозность.

— Я… я пока не успела его…

— Какой кошмар… Господин Матвеем, неужели королева не преподнесла вам главный подарок? — Голос Зуриэль стал насмешливым.

— Подарок, ты о мече?

— Именно. — Уткнув руки в бока, кивнула ангел. — Знаете, я тут недавно узнала, что у Дроу, когда женщина предлагает мужчине свою руку и сердце, принято дарить клинки. Меч, признак состоятельности, щедрости и того, что женщина всегда поможет своему мужчине стать сильнее. Я видела комплект брони, юная дева старательно о нём заботилась, что очень похвально. — От слов ангела, мелкая, переводившая дух служанка, раскрасневшись, заулыбалась, а Аорра, смутившись, опустила голову.

— Я… я подарила ему целое государство. — Нерешительно отозвалась Королева.

— А на меч значит не хватило? — В открытую, нагло и без стеснения, впервые на моей памяти, жестко подъебала кого-то Зуриэль.

Глава 30

Пальцы рук, суставы в плечах, локтях и коленях, во время разминки хрустели звонко, словно я персонаж какого-то аниме. Обычно, когда главный герой делал что-то подобное, враги напрягаются, ощущая внезапно возникшую тревогу, со всей доступной им решимостью готовятся познать истинную силу героя. Но это в аниме. Зуриэль, стоявшая напротив, глядела сквозь меня, на дроу. Прошедший адские муки, закованный в зачарованные доспехи мужчина между ними являлся второстепенным, не представляющим интереса персонажем.

— Мне кто-нибудь даст меч? — Обратился я к пожирающим друг друга взглядами женщинам, после чего, тут же получил желаемое. Зуриэль, она знала чем поддеть дроу. Подготовившись к этому моменту, именно она кинула мне меч, заставив Аорру с гневом на лице показать зубы. По взгляду дроу понял, что не должен был принимать это оружие. Увы, красотка, я в этом доме, вернее в гареме, главный. Потому, не позволю диктовать мне с кем общаться и как общаться. Рано или поздно я сделаю из вас «подружек».

На Зуриэль с голыми руками я точно нападать не собираюсь. Обнажив клинок, взял его двумя руками, сделал пару пробных замахов. Лёгкий, довольно длинный, что компенсирует мой невысокий рост. Хорошее оружие, ангел явно получила его не от хищников с травоядными, а от кого-то из местных. Как и за что — история умалчивает.

— Ты готова? — Я не знал, на что был сейчас способен, потому, со всей присущей мне решимостью, обратился к Зуриэль.

— Не сдерживайтесь, господин. — Едва последняя буква прозвучала, как я, изо всех имевшихся сил, выставив меч вперёд, кинулся в атаку. Пространство исказилось, слоумо, будто замедленная съемка в третьесортном фильме, погрузили меня в странное, подвешенное состояние. Вроде я двигался в разы медленнее, но при этом ощущал иное, как незримая стена ветра строит у меня на пути. Лицо моё, тело и клинок, проталкиваясь через невидимую желеобразную преграду, движется навстречу неподвижной, спокойно гля6дящей на меня Зуриэль. Мир изменился, птицы и насекомые, окружавшие нас, застыли в воздухе. От каждого нового шага, картина происходящего всё сильнее искажалась. Деревья сливались друг с другом, замершие рядом толпы солдат становились однородной кляксой, и лишь взятая мною на прицел ангел выглядела точно такой же, как и ранее.

— Должна признать, прогресс на лицо. — Вновь через меня обратилась к дроу ангел. — Первая атака, и сразу через пути Хроноса.

— Ха, твоё признание мне ни к чему. — Отозвалась из-за спины моей дроу. — Ты ведь ещё не поняла? Он нас слышит и понимает. — Зуриэль удивилась, с легкостью и быстротой, словно пред ней нет никаких преград(В которые упирался я), довернула корпус. В следующую секунду, нечто со звоном разбилось в моей голове. Я, будто телепортировавшись ангелу за спину, оставшись без меча, лечу в мягкий мох, перемешанный с гнилыми ветками. Удар носом в землю, мою задницу перевешивает через голову, и я, кубарем раскручиваясь, лечу метров тридцать. Сношу деревья, пробиваю спиной и шлемом камни. Любые преграды разлетаются на мелкие осколки до тех пор, пока тело моё, утратив кинетическую силу, не остановилось. Выплёвывая изо рта песок, мелкие камушки, кусочки застрявшей в зубах коры, покачиваясь будто пьяный моряк, поднимаюсь на ноги. Прошлый я после подобного повыворачивал бы все суставы, переломал кости, быть может, даже шею свернул, но сейчас на мне ни царапины. Более того, я полон сил и даже боли не чувствую.

— Вы слышали нас? — Обернувшись, крикнула мне ангел, и я кивнул. — Замечательно! — Воскликнула она. — Извините, что забрала ваш меч, он зачарован, вы могли пораниться.

— Я не видел момента, когда ты отняла его у меня.

— Не удивительно. Ведь Чучело испугалось… — Усмехнулась Аорра.

— Это не так. — Решительно возразила ей Зуриэль.

— Тогда почему использовала магию и перешагнула через Зримый предел? — Говоря о чём-то, что понимали только эти двое, удачно подцепила ангела смуглянка. Блондиночка умолкла, передав мне меч, опустила голову.

— Стыдно? — Не унималась дроу. — Правда в том, что…

— Вы превзошли мои ожидания. — Перебив Аорру, не дала сказать вместо себя Зуриэль. — Я испугалась, как учитель, как Чучело, была не готова к подобному удару и действовала рефлекторно, за что прошу меня простить. — Опустившись на колено, извиняется ангел.

— Да ладно…

— Нет. Это моя ошибка. Я ваш спарринг партнёр, более опытный, сильный, к тому же, смеющий называть себя вашим наставником. Я должна была верить в вас, ожидать подобно и от того, что не смогла преподать урока, мне стыдно в двойне. — Глаза ангела я не видел. Светлые волосы наползла на её лоб, да и по голосу слышалось, она сама собой недовольна. В отличии от меня.

— Один урок я всё же усвоил. — Протянув ангелу руку, предлагаю той подняться. Я почти сравнялся с ними в восприятии мира, это прогресс, огромный шаг вперёд. Пусть Зуриэль и кажется что она совершила фатальную ошибку, для меня, это стало лучшим комплиментом, величайший стимул. Я смог удивить ангела, заставить отнестись ко мне серьезно, это дорогого стоит!

— Какой же? — Подняв голову, спрашивает Ангел Кровопролития

Взгляд мой с вызовом метнулся в сторону самодовольной дроу.

— Непобедимых нет, есть лишь не побеждённые.

От слов моих Аорра, захватив ртом воздух, удивлённо выпучила глаза. Та, кто больше всех желала мне стать сильнее, с утра и до ночи отдавала душу свою и тело во имя великой цели, внезапно в глазах моих стала мишенью, «врагом», лишь превзойдя которого я действительно смогу сказать, что стал сильнее.

— Милый… только прикажи, я проиграю тебе в ста битвах из ста…

— Если сделаешь так, то нарушишь все ранее данные тобой обещания. — Обратился я к дроу, и женщина обиженно склонила голову. Всё же не стоило называть её врагом, даже про себя, с кавычками…

Наша тренировка с Зуриэль на одной лишь моей атаке не завершилась. Ещё несколько раз, атакуя с неподсознательным использованием путей Хроно, я попытался достать Зуриэль. Ангел сознательно замедлилась, чётко понимая физику своих и моих телодвижений, с лёгкостью смогла отразить каждую из атак. Она хотела что бы я почувствовал Пути Хроно, научился по ним передвигаться, но, к сожалению, ничему меня так и не научила. Наша разница в силе слегка уменьшилась, но попрежнему оставалось подобна пропасти. Зуриэль в любой момент могла убить меня, точно так же, как и сама оказаться убитой Аоррой. Этот мир, несмотря на все мои прогрессии, усиления как физические, так и духовные, продолжал полниться огромным множеством магических чудовищ, о победе над которыми я могу только мечтать.

Спустя где-то час, когда колонна ушла далеко вперёд, нами было принято решение прервать тренировки. Поднявшись с земли, вытащив застрявший в валуне шлем, я попытался представить силу, которой ранее обладала самоуверенная Эсфея. Уже сейчас при мне, будучи чуть сильнее живых, она в момент могла поднять в воздух целое озеро, тысячи тон воды. А после заставлять небеса чернеть, осыпать землю множеством молний. Да даже я, человек в припадке переполняющей силы смог снести пик горы, и за каких-то пару дней отстроить километры стены (правда о качестве её остаётся только догадываться). Что же на самом деле, в свои лучшие годы могла Эсфея, в чём крылся предел её божественных способностей? Этот вопрос, даже если бы я задал его самой Древней, теперь, когда я видел в дроу союзника, а божество врага, честного ответа мне никогда не получить. Эсфея и Аорра, два могущественных существа, они слишком разные. И, если на дроу я могу хоть как-то повлиять, то Древняя ни при каких условиях не пойдёт на уступки той, кто мучал её дитя. Конфликт их может смягчить только одно, время. Рано или поздно всё забывается. И даже старые обиды могут растворятся во временных потоках, особенно если сплести их, перевязать добрыми делами.

Армия, не встречая какого-либо сопротивления, двигалась дальше. Трупные тени, гоблины… две мировые проблемы, по велению волшебной палочки растворились. Никто не смел нам препятствовать, пытаться встать на пути силы, что уже давно превзошла по мощи некоторые местные королевства. Травоядные обзавелись зубами, вместе с ними, в одном ряду стояли хищники, рядом эльфы и феи, и, в заключении, дополняя объединённое войско, шли дроу. Сталь и магия, вчерашние приспешники света и тьмы, стали одним целым. Единым войском, что сплотилось под знаменем какого-то… нет, не жалкого, теперь я не могу себя таким называть. Великого Фермера, чьё государство, быть может даже империя, взяло своё начало от какой-то случайно заброшенной в котёл морковки. Абсурд, случайность, один маленький, но очень значимый рояль, сделали из болезненного, трусливого мальчишки того, кем я сейчас являлся.

Компьютерный задрот, пацифист, алкаш… Сейчас я редко вспоминал об играх, ибо, когда на кону жизни, развлечение — последнее, о чём хочется думать. Реальные заботы о ближних, о слабых, мысли о том, что я могу сделать чью-то жизнь, чей-то мирок чуточку лучше, заменили мне виртуальные развлечения. Пацифизм, в свою очередь из меня выбили палками, растоптали его ногами и выдрали когтями. Я не стал злодеем, но и гуманным добряком называть себя более не мог. На моих руках следы крови, и тянутся они до самых локтей. Эту кровь ничем не смыть. Глупо и мерзко даже думать, сколько жизней было отнято за привнесённую мною в этот мир идею равенства. Быть может, убито столько, сколько не погибло бы в этих лесах от зубов и когтей хищников за ближайшие сто лет. Сожалею ли я о содеянном? Нет. Я верил и до сих пор верю, что каждая жертва имела свой смысл, приближала нас к тому, о чём многие и не мечтали, к миру и покою. Разве может так рассуждать пацифист, шагающий по отрубленным головам своих врагов? Думаю нет, не может.

Единственное, о чём я мог не рассуждать часами, так это о зависимости к алкоголю. С ним всё куда проще. Нет алкоголя, нет проблем. Его появление не за горами, хищники и дроу умеют его производить, только приказами своими я не стану ускорять этот процесс. Алкоголь — это плохо, по себе знаю, потому, хоть этот грех, его появление в миру пусть останется на чьей-то другой совести.

Войско, не заходя в деревню мою всего каких-то пять-семь километров, проходит развилку. Кто-то из местных заботливо высек на дереве прямоугольник, со стрелкой указывающей в сторону Озёрного. Рядом, контур моего двухэтажного домика, со стрелкой, направляющей в сторону деревни. Символы, они повсюду. Пусть местные ещё и не умею писать, но уже сейчас появляются первые тропы, будущие дороги, направления. Очень удачно, рядышком с деревом подвернулся мне каменный булыжник. Не большой, до колена, но достаточно плоский, а вместе с тем подходящий для росписи будущего указателя. Озёрный и деревня — это хорошо, но… у нас теперь ведь есть ещё и третье направление, на запад. Фантазировать, выдумывать велосипед и подобное не стал. Озёрный есть Озёрный, деревушка моя пусть так и останется «Деревней», а будущий город, эх… С именами у меня большая проблема. Из говна и палок сделав себе долото и молоток, начинаю высекать буквы. «Новый Вавилон», очередное попаданческое клише, до коего додумался мой мозг, стало названием будущего города-крепости, расположившегося в горах. Внутренне, название это меня слегка пугало, ведь из песен я знал, что старый Вавилон был разрушен. Но, моя привычка давать названия «на отъебись», взяла надо мною верх.

Налево пойдёшь, в деревню придёшь, на право, Вавилон новый сыщешь, а прямо… прямо, там как в сказке, пока что виделась мне только смерть. Не моя собственная, с Аоррой, Эсфеей и Зуриэль она мне не грозила, в этом я уверен. Смерть чья-то другая, чужая, но от того не менее болезненная. Мысль о боли, страданиях, муках, побудили во мне мысль. Что если Лефсет, демон, поселившийся в нём, только этого и добивается? Может, он как берсерк или главный босс, что, теряя юнитов, становится сильнее, нарочно отправляет пешек на убой? Накопление ультимативной способности путём получения урона, собирания душ и прочего… Мысли, идеи, забивали голову мою не хуже, чем планы по испытанию своих новых Созидательских способностей. Уже сейчас, пусть и не осознанно, я мог замедлять время, хоть и с трудом, передвигаться в нём с бешеной для обычных живых скоростью. Может и в крафте, в создании, я мог исполнить нечто такое, что даже Китайскую… вернее Матвеемову стену с Солнечными вратами за пояс заткнёт⁈

Руки мои чесались опробовать новые способности. Но, время летело, богиня и дроу, предчувствуя скорую битву, запрещали мне не только крафтить, но даже и спарринговаться. Озёрный, до него оставалось меньше нескольких часов пути, и прибыть в него мы должны были во всеоружии, будучи готовыми сразу вступить в бой. Кто-то что-то недоговаривал, казалось, от меня нечто скрывают. Чем больше мне запрещали что-то делать, чем плотнее сжималось окружение ангелы и дроу, тем хуже становилось моё предчувствие. За какой-то час до прибытия, с первыми прибывшими из Озёрного встречать нас гонцами, опасения мои подтвердились. Битва за переход у Озёрного уже началась.

Оповестить о происходящем в форте прибыл лично мой старый, добрый друг и его новый приятель в лице Свирепого Рыка.

— Кобаго, друг, что случилось⁈ — Когда тот приблизился, замечаю новую, свежую рану на плече здоровяка кролли. Безухий, с отсутствующим глазом, выглядел он как всегда зловеще, но, на сердце ощущалось тепло. Кобаго, он стал одним из символов нашего сопротивления, смелости кролли, а ещё, тем, без кого ушастики никогда бы не обрели веру в себя.

— Цветок Жизни вступила в бой против своих сестёр на переправе. Хранители Лефсета при помощи магии наводят мосты, разрушают укрепления наших союзников, идут на прорыв.

— Мост из корней? Какая глупость. — Выдала Аорра.

— Баба с цветком на голове тоже так считала до тех пор, пока меткий выстрел Короля остроухих не оторвал ей левую руку. — Прорычал Свирепый Рык. — Стрелы врага точны и смертоносны, а разрушительная мощь от магии Лефсета заставляет шерсть вставать дыбом. Матвеем, стена твоей Озёрной крепости пробита, много раненых, враг и его колдуны в разы сильнее, превосходят переметнувшихся на твою сторону Хранителей.

— Ха-ха… Лефсет, значит он таки добрался до Драконьей смерти? — Аорра нервно оскалилась. Наличие у врага древнего артефакта, стрел, что сразили короля Драконов, даже для неё стало бы проблемой.

— Нет, — удивив дроу, встрял в разговор я. — Всего рассказать не могу, но Драконобойных стрел у него нет.

— Ха-ха-ха, милый герой, ты не перестаешь преподносить сюрпризы! — Настроение дроу резко изменилось. Обняв меня, женщина, грудью уперевшись мне в спину, повисла на моих плечах. — Если это и вправду так, и ты каким-то образом смог разлучить Хранителей с их главным сокровищем, то можешь расслабиться. Победа над этим идиотом уже в нашем кармане. Я лично принесу тебе отрубленную голову этого заносчивого ублюдка.

Глава 31

Затыкая образовавшуюся в обороне брешь, Аорра со своей сотней врывается в гущу сражения, расправляясь с прорвавшимися силами эльфов, теснит их обратно к реке. В бою неразбериха, зверо-люди рубят эльфов, дроу рубят эльфов, эльфы рубят эльфов. Поднявшая меня над лесом Зуриэль переносит нас на башню, с которой открываются очень неприятные виды. «Френдли фаер», истребление собственных союзников, если обороняющиеся кролли и му знают кого можно бить, а кого нет, то вот дроу и их приспешники особо в детали не вдаются.

— Зуриэль, усиль мой голос! — Командую я, после чего требую всех, кто на стороне Цветка Древа жизни, немедленно обозначить себя повязками, либо начать отступление в сторону Озёрного или лагеря Хранителей. Таким образом, всё подконтрольное нам войско создаст на поле боя брешь, которую заполнит прибывшая тысяча Аорры. Наблюдая за полем боя, говорил я долго и много, что привлекло ненужное внимание. Прорвавшиеся за реку эльфийские стрелки осыпали нас стрелами. Каждая как выстрел снайпера, пришлась в цель. Не будь рядом Зуриэль, я бы минимум трижды испытал на прочность свою зачарованную броню.

Мы теснили врага, заполняя всё свободное пространство в обороне, уплотняли строй. Обозначая себя, оттягивая раненых в тыл, мы начали перегруппировываться, восстанавливая разорванные, рассыпавшиеся построения. Глядя на то, как бьются ополченцы, прибывшие с дроу, я вынужденно, мысленно извинился перед ними. Жители пустыни, хищники и травоядные, что раньше нас нашли пути к миру и гармонии, оказались прирождёнными бойцами. Никто, включая наших хищников, не мог похвастаться столь умелым использованием доступного оружия, собственных когтей, клыков и тех преимуществ, дарованных им природой. Пустынные лисицы, пользуясь своими небольшими размерами, прятались за высокими, похожими на верблюдов и буйволов, существами. Атакуя исподтишка подрезали эльфам мышцы ног, рук. В свою очередь, крупные буйволы с разукрашенными в белый и черный цвет… «зебрами», используя грубую силу, теснили врага, что не успевал отбиваться от множества летящих в него со всех сторон ударов. Болты со стен Озёрного долетали до переправы, враг, продолжавший наступать, оказался в бутылочном горлышке, расширить которое с нашим появлением никак не удавалось.

Аорра, решительно настроенная исполнить своё обещания, уверенно двигалась вперёд. Клин из сотни продвигался к разросшимся над рекой корням, что с подходом дроу охватило пламя. Гарь и дым окутали речную гладь, я более не видел происходящего. Потому, убедившись, что в форт из крепости превратился в полевой медицинский госпиталь, где раненым оказывается помощь, тут же велю Зуриэль нести меня в след за удаляющимся войском. Если Хранители внезапно решат сдаться, вспыльчивая, как и её изгнанный народ, дроу может поддаться эмоциям, устроить резню там, где не нужно. Лишних жертв необходимо избежать, а для этого я просто обязан быть рядом и контролировать эту машину для убийств под именем Аорра.

Прочная ветвь старинного дуба, одиноко расположившегося на небольшой полянке, стала для меня новой смотровой площадкой. С неё открывались отличные виды на Озёрный, переправу, через которую, ступая словно по асфальту, по воде шла Аорра. Перестав хлопать крыльями, Зуриэль, с пугающим треском, приземляется на ветвь. От тяжести её тела, послышался пугающий хруст. Сокращая между нами расстояние, я тут же прижал ангела к себе, подтянув ту за талию поближе к стволу дерева.

— Не бойтесь, господин, я не дам вас в обиду. — Улыбнувшись, так же обняла меня рукой Зуриэль.

— Ты просто тяжёлая… — С дуру ляпнул я, от чего ангел поперхнувшись, с поля боя перевела на меня свой рассерженный взгляд. Мда… в каком бы ты мире не жил, нельзя говорить девушке, что она слишком тяжёлая или наоборот, слишком лёгкая. Либо идеал, либо тебе пиздец. — Шучу, скажи, что там делает Аорра? — Как можно быстрее переводя тему, акцентирую внимание ангела на кастующую заклинание дроу. Объяснения я услышать не успел. В следующую секунду, стена огня, вырастая прямо под ногами слуг Лефсета, поглотила первые два ряда мечников, ожидавших атаки дроу на другом берегу реки. Эльфы, охваченные пламенем, прыгали в воду, катаясь по земле, пытались сбить пламя, но то, словно живой зверь, пожирало их до тех пор, покуда от несчастных не оставались лишь кости. Аорра не преследовала цели победить врага меньшими жертвами, наоборот, как я и предполагал, дроу стремилась нанести врагу максимальный ущерб. Её боевая мощь, она пугала меня. Что будет, когда дроу узнает о Пом, Зелёной, Белой, о малышке Лее и моей любимице, ждущей ребёнка, Муррке. Сможем ли мы ужиться, примет ли она… Чёрт, я думаю не о том!

— Господин, смотрите! — Возглас Зуриэль сбивает меня с смысли, в следующую секунду мы взмываем в воздух, а дерево под нами, разлетаясь на щепки.

Вдали, по следу, оставшемуся от потоков маны, я вижу фигуру с огромным луком в руках. Чёрная как смола аура возвышается над ним на добрые пол десятка метров, вокруг, будучи так же охваченными тьмой, стоят десятки крупных, местами искореженных скверной фигур. Следующие несколько залпов, стремившихся добить нас, благодаря уклонениям Зуриэль, пролетают мимо. По навесной, стрелы опускаясь позади, разрываются словно снаряды от пушки или гаубицы. Кто-то преследуя цель ёбнуть нас, не унимается.

Приземлившись на землю, желая спрятаться среди деревьев, Зуриэль, не выпуская меня из рук, продолжает свои молниеносные перемещения. Казалось, мы ушли на целый километр от линии фронта, но эти ебучие стрелы, взрывались всё ближе и ближе к нам. Зуриэль выглядела напуганной, чувство, что нас сейчас прикончат, становилось всё сильнее. Манёвр, уклонение, перекат, перепрыг, разрыв, затем разрыв ещё ближе, и так до тех пор, покуда впереди на реке что-то звучно, с мини ядерным грибом, не ёбнуло. Аорра, сомнений нет, дроу решила прийти нам на выручку.

— Господин, этот Лефсет, он слишком опасен. Лучше остаться в тылу, дождаться, когда всё кончится…

— А как же наши воины? — прервал я Зуриэль. У меня был свой божественный талисман, у них нет. Они куда больше рисковали жизнью, и бегство моё с поля боя могло усугубить ситуацию. Не говоря уже о том, что первая встреча с превосходящим нас по силе врагом, могла стать величайшим из позоров, когда-либо мною пережитых. Я трус, это правда, трус, но не ублюдок, что бросит своих солдат, дожидаясь, когда те сделают всю грязную работу. Если враг станет агриться (увлечётся охотой на меня), так тому и быть, отвлечём его удар, уведём в сторону от войска, а после прикончим. — Зуриэль, верни меня к нашей армии, хотя бы как приманка, мы должны быть там!

Даже чувствуя мой настрой, ангел пытается меня переубедить, естественно, безуспешно. Зуриэль подчиняется, мы вновь взмываем в воздух. Спустя несколько секунд после перемещения я вижу, как основную сотню Аорры, зашедшую за реку, атакуя с флангов, от основного пустынного ополчения отрезают вражеские войска. Дроу схлестнулась с главарём, отодвинула его на пол километра вглубь леса, подальше от своего войска, войска, что вот-вот могло быть уничтожено. Эльфы Цветка Древа Жизни, обороняющиеся силы Озёрного, понесли слишком большие потери, пока мы шли в форт. Да и сама Цветок, уже будучи раненой, с трудом продолжала бой. Хоть дроу и сохранили силы, двигаясь до форта в спокойном марше, врагов даже для них, оказалось слишком много. Нас расчленили, и теперь, восстановив контроль над переправой, планомерно истребляли по частям. Сначала, мне хотелось обвинить в бездействии Эсфею, но и её я нашёл на поле боя. Одна, в окружении полчищ врагов, будучи отрезанной, она сражалась против переметнувшихся на сторону Лефсета Цветков и фей.

Сейчас каждая, даже самая незначительная на поле брани единица, могла сыграть основную, героическую роль.

— Брось меня у переправы, сама помоги Эсфее! — Когда мы в очередной раз по приказу моему взлетели, потребовал я.

— Я вас не оставлю…

— Брось меня рядом с Кобаго и Свирепым, это приказ! — Воскликнул я, и Зуриэль, как послушный ангел, подчинилась. Пикировав в речную мель, раскидав всех окружающих нас врагов, ангел в следующую секунду взметнулась ввысь, направившись к своей госпоже.

В бошке моей после столь внезапного приземления всё тряслось. Едва я оклемался, прочно встал на ноги, как один из эльфов, целясь мечом мне в шею, меж доспехом и шлемом нанёс удар, к которому я был не готов. На пути клинка его возник Свирепый. На топор свой, что размерами больше меня, он принял удар меча. Умело зажав того меж древком и лезвием, Волколак рванул клинок в свою сторону, обезоружил противника, после чего эльфа, разрезающим на пополам ударом, добил Кобаго. Эти двое… когда они успели так сработаться⁈

— Какого члена ты тут забыл⁈ — Вместо спасибо, крикнул на меня Кобаго.

— Пришёл помочь… — Растерянно ответил я. В следующий миг, заметив неладное, выпадам меча, в сторону отвёл копьё, нацеленное отвлекшемуся Свирепому в спину.

Скорость, с которой я парировал удар удивила врага, а вместе с ним и Волколака. Древко большого топора с хрустом вонзается в хрупкий череп Эльфа, поверженный враг, выронив своё оружие, падет в воду.

— Быстрый… — Глядя на меня, проговорил Свирепый Рык.

— Да… Не такой бесполезный, как раньше. — Усмехнувшись, отражает атаку двух подлетевших к нам хранителей Кобаго.

Орудуя своими мечами-когтями, кролли-герой (мой личный), без особого труда прорезает нам подступы к зажатой в круг элите Аорры. Её парни приняли на себя главный удар, отвлекли врага, мы не могли их там так оставить. Благодаря таранным действиям Свирепого и Кобаго, линия вдоль мелководья стабилизировалась. Напуганные мощью Кролли и Волколака эльфы, в ожидании, когда их сородичи расправятся с окружённым врагом, стали пятиться, ждать, когда тыл закончит с самыми опасными дроу.

Сердце колотилось словно бешеное. Кучи трупов, а так же сам факт того, что я в гуще битвы, в авангарде, вызывали внутри меня очень странные, опасные эмоции. Я, именно я, спас Свирепого от удара в спину, оказался полезным, лично защитил союзника. Адекватность, здравомыслие, вспоминая о новоприобретенной способности, я, поддавшись эмоциям, теряю связь с реальностью. Адреналин, он переполняет меня…

— Наших бьют! — Словно псих, подняв над головой клинок, в атаке, схожей с той, когда атаковал на тренировке Зуриэль, кидаюсь на врага. Пошёл ли за мной союзник, прикроют ли меня в случае удара с боку, владеет ли схожей силой враг? Все эти мысли посетили меня лишь тогда, когда меч мой, всего в одном замахе, на пополам разрезал стоящих впереди, трёх эльфов. Ни плоть, ни кости, ни даже древки эльфийских копий со сталью клинков, не смогли сдержать моего удара. Части тел их, вместе с потрохами, разбросало по сзади стоящим. Багровый туман кровавой моросью осел на мои доспехи, клинок и водную гладь.

От одного лишь своего удара я впал в ступор, тело задеревенело, впервые, не почувствовав сопротивления, тело переместилось ровно так, как я того и хотел. Враг в ужасе, в растерянности. С криком, будучи напуганным, направив копьё прямиком мне в голову, несётся молодой эльф. Я хочу двинуться, но тело не слушается, смерть всего в метре от меня.

В прыжке, двумя руками перехватив копьё, ударом с колена кролли, по прозвищу Разноглазый, ломает древко на три части. Перехватив две из них, капитан инквизиции, приземляясь на плечи растерянного врага, вгоняет деревяшки сразу двоим в шеи. Оттолкнувшись от плеч врага, тот, кувыркнувшись в воздухе, оголяет клинок, заныривает врагу за спину, крутанувшись, подсекает сразу трёх не поспевающих за его действиями врагов.

В след за Разноглазым, в бой врываются догнавшие меня Кобаго и Свирепый, а за ними самое грозное и воинственное подразделение в деревни, Инквизиция. Ушастые и рогатые герои, они те, кто пережил многое, должен был обозлиться на мир и его правила. Но, вместо этого, они плечом к плечу сражались вместе с хищником, прибывшим нам на помощь Меллэром и… мной. Незнакомцем, в которого они поверили всем своим звериным сердцем. Гордость, перемешанная с адреналином и чувством долга перед этими, настоящими героями, толкали меня вперёд. Я не знал, что происходит с Аоррой, но по непрекращающимся взрывам понимал, она жива. Я не знал, что с Эсфеей, но по разрядам громыхавшей в небе молнии и переодически мелькавшей в небе Зуриэль, понимал, там тоже всё нормально. Прорезая себе путь, переступая через тела мною лично поверженных противников, мы прорываемся к зажатым в клещи бойцам элитной сотни дроу. Уставших, где-то обессиленных, мы окружаем их, отражая новые атаки, расширяем плацдарм на другой стороне реки, готовясь пойти в решительное наступление.

Наша победа близка, с каждым ударом моего меча, с каждым новым поверженным врагом, безоговорочная капитуляция воинов Лефсета всё ближе и ближе. Будь он хоть трижды король демонов, когда воины потеряют смысл драться, мы сможем сконцентрировать на нём все наши силы, на этом последняя война и окончится.

Разница в силах свиты моей и Лефсета сыграла первостепенную роль. Спустя час, наши фланги и тылы зачищены, а сам эльфийский король окружён. Несколько десятков воинов, заражённых трупными тенями, окружали этого демонического ублюдка. Именно они, тёмные духи, стали теми, кто сумел защитить от Аорры атакующего из далека демона. Он виртуозно прикрывался трупами, ловко избегал атак дроу, но «мясо» заканчивалось, а нас, владеющих артефактной бронёй, силой превосходящей способности смертных, вокруг него становилось только больше.

Лефсет проиграл и, как ранее я и думал, использовал свою последнюю козырную карту.

— Вы все станете углём для моей печи… — В очередной раз прикрывшись трупом, защитившись от атаки Аорры и Эсфеи одновременно, злобно, с обещанием отомстить в голосе, прохрипел эльф.

День в тот же миг сменился ночью, сила, в мгновение ока наполнила хрупкое тело эльфа. Черная мана, она раздула его мышцы, увеличила кости, деформировала структуру тела, превратив человекоподобное существо в искорёженного непропорциональными мышцами монстра. Бой, последний и самый главный, он только начинался.

Трупные тени, слетаясь со всех концов леса, стремились к ему. Становясь частью большого, постоянно увеличивающегося в размерах одного целого, напитывали демона мощью, силой, что сами собирали десятилетиями, а иногда и веками.

Одновременная атака сразу трёх моих сильнейших спутников Аорры, Эсфеи и Зуриэль, не принесла плодов. Взмахом своей огромной, трёхпалой кровавой руки, демон отражает атаку величайших из известных мне воительниц. Переходя на новый уровень противостояния, богоподобные существа замедляют ход времени, вновь кидаются в бой. Моё пробуждение, сила, дарованная при помощи тайного ритуала, позволяет мне лишь мельком увидеть отблески ударов, столкновений, что парирует наш враг. Сам я не в силах пошевелиться, но при этом вижу, с какой рьяностью и с самоотдачей бьются богиня, ангел и вставшая на их сторону дроу.

Яркие вспышки, искры, отбивающиеся от парированных атак, сменяются брызжущей во все стороны чёрной кровью. Мои подруги нашли способ добраться до врага, оставалось лишь ослабить защиту, добить и…

Чёрный столб энергии, пронзив небеса, ударился в землю. И без того до видимых мне пределов замедлившийся мир, стал ещё медленнее.

Нечто невообразимое, невероятная мощь, которую мне не понять, обрушилась на Лефсета. При мне неподвижное тело демона, сантиметр за сантиметром стало обращаться в кровавое облако. Из которого, в сторону мою, по окрасившейся в красный цвет земле, чеканя будто по асфальту каждый шаг, двигался он. Человек, в современном костюме, с очками на лице, чёрными волосами и стильной стрижкой.

Глаз мой с трудом повернулся в сторону Эсфеи, я жаждал объяснений, кто он чёрт возьми? Ужас, испытанный мной при виде того, что сделала богиня, пробрал до глубины души.

Эсфея, та, кого я считал союзником, рукой своей атакуя со спины, пронзила грудь застывшей во времени Зуриэль. Ангел, сжимая в руках свой двуручный меч, с ужасом в глазах, расправив крылья, шагнула в мою сторону. Через мгновение, когда ход времени стал быстрее, осыпавшись золотой пылью, Зуриэль превратилась в какой-то оставшийся в ладони Эсфеи предмет.

— Прости, Матвей. — За ангелом следом исчезает и Эсфея. Едва взгляд мой возвращается на неизвестного, как тот, оказавшись всего в десятках сантиметров от меня, сжав зубы, недовольно жмурится. На лице его отвращение.

Лёгкий тычок прямо в грудь вынуждает меня опустить взгляд. В груди моей дыра, настолько огромная, что я вижу в ней лишь мясную кашу, кровь и белые очерки нижних, обрубленных рёбер. Боли нет, что это, иллюзия? Вновь подняв взгляд на моего врага, вижу приставленные к моему лбу пальцы, согнутые в виде пистолета.

— Из-за тебя я ослаб. Сучоныш, кто дал тебе право завершать Охоту⁈

Внезапный щелчок, выстрел, темнота. Я мёртв, определённо убит. Так быстро… Человек, возомнивший себя героем, убит в мгновение ока. Но кем? Скорее всего тем, кого другие называют богом. Почему всё вышло именно так… Эсфея, предательница, сбежала. Аорра не успела. А более, мне не на кого рассчитывать… бедная Зуриэль, она не заслужила такой смерти. Бля… Кто это был, что будет дальше со мной? Я, проиграл?

Ай… плевать. Единственное, что меня волнует, заставляет сожалеть, про себя молиться и рыдать, так это семья, близкие, родные, любимые.

Извини Муррка, я не вернусь домой…

Конец четвертой книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мистер Фермер. В объятиях тьмы!

Content

Мистер Фермер. В объятиях тьмы!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13 Филлер

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18 Филлер

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25 Филлер

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Nota bene