Мистер Фермер. Наследие!

Глава 1

Заключённый в холодные объятья тьмы я прошёл через все стадии принятия и осознания неизбежного. Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие — всё это за каких-то двадцать минут… часов… а может быть и дней. Там, в беспросветной темноте, пустоте и холоде, время идёт совершенно иначе. Его невозможно контролировать, подсчитать. Полная тишина и вечное одиночество, возникающими в голове образами, страхом, терзают твоё несуществующее тело, спасением для которого является лишь одно — приятные воспоминания.

Когда свет ударил по глазам, а всё вокруг вновь закричало о том, что я ещё жив, и история моя не закончена, я думал о моей крольчихе. Тепло, исходившее от воспоминаний о Муррке, согрело обледеневшую душу, чьи-то мягкие руки, лёгким тычком в спину вытолкнули меня из тьмы.

Глухой удар, треск, нечто, осыпаясь, забарабанило по моим хрупким плечам. Словно вывалившись из кокона, грудью падаю на что-то холодное. Болезненное падение сотрясает всё тело. Воздух, коего я так давно не ощущал, выбивается из груди. Желание вздохнуть неисполнимо. Чувствую, как отключаюсь и, спустя секунды, вновь прихожу в себя. Яркий свет в моих глазах сменяется очертаниями зелёных размытых пятен. Жадный вздох, кашель. Изо рта с песком вылетают камни, а, быть может, даже мои собственные зубы. Слепота, слабость, боль, голод и жажда одолевают меня, но всё это ничто по сравнению с одним — я жив!

— Кобаго, Кобо… — сил хватает лишь звать на помощь. — Пом, Аорра… — С трудом, выжимая из себя все соки, едва слышно произношу я. Такой комариный писк, мычание, схожее со стоном умирающего, никто не услышит. Матвей, ты должен подняться, ты должен встать, борись!

Чувствуя, как тянутся мышцы по всему моему телу, как хрустят кости, щёлкают суставы, подтягивая к голове руку, пальцами ощущаю прохладное прикосновение невысокой травы. Ногти вонзаются в мягкую землю, костями ладони ощущаю оказавшиеся под рукой мелкие, местами острые камешки. Вставай, Матвейка, давай, двигайся! Боль, острая, от запястий, до локтей, плечей и даже рёбер прокатывается по моей тушке. Я приподнимаюсь, волос моих касаются листья какого-то куста. На четвереньках, словно зверь, я поднимаю голову, сквозь листья замечая некий силуэт. В глазах рябит, фокусируюсь изо всех сил и… мои руки сдают. Головой тараня куст, проваливаюсь вперёд, слыша в ответ испуганный женский визг.

Девчушка, со спущенными штанами, рухнув на голую задницу, пятится назад, направляя в мою сторону острый клинок. Блять… кажется это я уже когда-то проходил:

— Пардон… — Отключаясь, из последних сил прошептал я.

Кто она, к какому роду принадлежит и как поступит, обнаружив самого Матвеема Чудотворца в кустах? Принадлежности девчушки к определённому племени я не разглядел, собственно, как и её лица. Если она из нашего Единого народа, то Великого Меня путница точно не бросит. Почти каждый среди травоядных знал меня в лицо. Хуже дела обстоят, если она одна из новоприбывших хищников, там то фантазии моей больной есть где разгуляться. Месть за сородичей и быстрая расправа, поджарка моей тощей задницы на вертеле и пытки, в общем, помощь — это последнее, чего я ждал от сородичей Свирепого Рыка. Хуже могло быть, если бы меня нашли разве что гоблины или приспешники ебанутого короля эльфов. Слава небесам, она, что на первых, что на вторых не очень то и похожа.

Состояние отключки плавно перетекло в осознанный полудрём. Рассуждая о своей дальнейшей судьбе, приходя в себя, я начинал слышать посторонние звуки. Чужие голоса, поскрипывание колёс телеги, редкое, недовольное фырканье тяговых животных. Меня куда-то везли, тело не ощущало пут, а значит жрать меня или мучать, путница не собиралась, наверное…

К губам моим припало холодное влажное горлышко кружки, металлической. Под успокаивающие, останавливающие меня просьбы «пить по медленнее», инстинктивно пытаюсь понять, кто из местных мог расходовать сталь столь небрежно. Кружка из стали, невероятная расточительность. Возможно, я каким-то образом очутился на пути бегущих из пустыни крестьян Аорры? За водой, в рот мне, пихнули какую-то субстанцию, отдалённо напоминающую кашу. Пресная, не солёная, не требующая от усталого тела пережёвывания. Самое то!

Накормленный, напоенный, укрытый тёплым пледом, чувствуя себя в полной безопасности, я спокойно отдаюсь в руки сна. Пока я не в силах отплатить своим помощникам, но скоро, только на ноги встану, за помощь, своё спасение, я отплачу стократно.

Утро следующего дня вторглось в жизнь мою грубо и бесцеремонно. Подпрыгнув на камне, деревянное колесо с глухим ударом отъебнуло куда-то в сторону. Загруженная телега тут же накренилась в сторону. На мирно спавшего меня с коротким, резким и злобным «блять», кто то упал. Девушка, молодая, черноволосая, со светлой кожей и длинными чёрными волосами.

— Бард, сучёныш, какого чёрта? — Подняв голову, рявкнула незнакомка, показав свои острые волчьи зубки.

Хищница, это хуёво… Через женщину и закрывающий небо тент, взглянул в сторону выхода. Сбегаясь со всех сторон, к нам на помощь спешили другие существа. Кролли, Му, какие-то рогатые мужики, напоминающие оленей, а с ними, редкость для здешних мест, мелкие, пустынные лисицы. Вытаскивая товары, группа, одетая в интересные, а самое главное, красивые и необычные наряды, добирается до нас с волчицей.

— Очнулся, костлявый? Хорошо, не дёргайся пока, ещё товар подавишь. — Сев на меня сверху, незнакомка, переняв от мелких и проворных лисичек корзинку, принимается по полу собирать разбросанные овощи. Кажется, это были помидоры.

Острые зубы и присущий хищникам вспыльчивый нрав вызывали опасения. Я мал, слаб, она сверху, сидит на мне со злобным лицом и имеет при себе оружие. Ком данных обстоятельств погасил все пошлые мысли по поводу её елозящего на моём паху зада. Штаны, в которые девушка одета, выглядят потрясающе, словно лосины они обтягивают все складки её ног, плотно, будто шитые под заказ спортивки прилегают к её бедрам. При нормальных обстоятельствах, пытайся я сдержать себя, подобное, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, могло вызвать у меня эрекцию. Вот только в дело вмешалось желание сходить по маленькому. В такие моменты, есть на тебе кто-то или нет, не важно. Особенно, когда это происходит как сейчас — с утра. Предчувствуя, что могу получить по лицу, тихо прошу незнакомку подняться, получая недовольное:

— Лежи и не вставай… и без тебя забот хватает.

Корзина за корзиной, передаваемые по цепочке перемещаются на выход. Телега стремительно пустеет. В конце, только когда все овощи «эвакуированы», волчица принимается за деревянные коробки. Всё это время, ляжкой своей и коленом она подпирала несколько, стоящих одна на одной, накренившихся коробок. Не упади девушка на меня и телом своим не подопри припасы, один здоровый, деревянный ящик точно шлёпнулся бы на мою болезненную голову.

За овощами в корзинах телегу покидают и ящики с бочками. Подручные лисицы освобождают повозку, наступает время и нам покинуть её. Когда волчица наконец-то встала, я руками, пряча под одеялом стояк, торопливо благодарю свою спасительницу. Волчице плевать на благодарность. С безразличным лицом она уставилась на ту область, которую я старательно прикрыл руками и одеялом. Взгляд её зелёных, недовольных глаз перекинулся на моё лицо. Глаза в глаза девушка спрашивает:

— Встать можешь?

Кивнув, прикрываясь одеялом, подрываюсь, ловя нокдаун в виде внезапного потемнения в глазах.

— Блин… ну я ж просто спросила… — Подхватив меня, сердито выдала волчица. Одеяло выпало из моих ослабевших рук. Бессильного, но со стояком меня выволокли из телеги. Стыдно, прям пиздец…

Голышом, под пристальным взглядом полу сотни путников, нудисту Матвею(мне), позволили сделать свои дела, а после повели в другую телегу. Кто-то из благородных «Оленей»(мужчин с разветвлёнными рогами на голове) накинул на мои плечи свой большой плащ. Затем, всё та же волчица и олень, вместе с ехавшими во второй повозке, затянули меня наверх. Там то я и увидел родных моим глазам Кролли. Средь гор хлама, забитого под самый тент, сидели старик, старуха, пара ушастых девушек лет двадцати-двадцати пяти, а сними многочисленная кроличья ребятня дошкольного возраста.

— Кроль Ях, путник. — Прихватив под руку, старик прицельно садит меня между двух, раздвинувшихся девушек.

— Кроль Амма, — помня приветствие Кролли, отвечаю я. — Спасибо. — Кивнув старику, затем девчушкам, поправляю плащ, старательно пряча от многочисленных детских взоров своё достоинство.

Всё племя ушастых удивлённо выпучило глаза. Лица стариков стали добрее, девушки заулыбались. В очередной раз незнакомцы протянули мне кружку с водой, а с ней, ломтик чёрствого, чёрного хлеба. Хлеб⁈ Зубы с хрустом раздавили старый сухарь. Хлеб, не такой как в моём мире, странный на вкус, местами кажется что с какими-то примесями, может даже травами внутри, но это был именно он. То ли я соскучился по этому вкусу, то ли моя собственная ненасытность, магическое голодание дали о себе знать, всё мне переданное я употребил и выпил быстрее чем за минуту.

— Ого… сколько ж тебя не кормили человече? — Спросил дед. Что, не понял…

— «Человече», вы знаете, кто я? — Что-то не сходится. Вспоминая отношение ко мне местных, подобное безразличие со стороны травоядных и хищников не поддаётся пониманию. Да, безусловно, мне помогли, но при этом ещё ни разу никто не обратился ко мне по имени или титулу.

— Нет, но хотелось бы. — Усмехнувшись, дедуля взглянул на старуху, и та, ответив ему такой же добродушной улыбкой, передала мне ещё один сухарь. Отказываться не стал, ещё раз поблагодарив, пристально наблюдая за местными, пытаюсь понять, кто они. Одежда, крытые повозки, товары и оружие, запряженные лошади и быки. Можно предположить — это всё подконтрольные Аорре существа, только я подобного не помню. Ни одной вьючной лошади во время Второй миграции я не видел. Быки, буйволы, верблюды, они были, но не лошади. Может ли быть, что меня случайно занесло на противоположную сторону материка, или всё это иллюзия, вещий сон? Ущипнув себя, затем прикусывая губу, ощущаю боль, она чёткая и ясная. Мир реален.

Ожидая ответа, видя мою реакцию, седой дед делает какие-то свои выводы. Тяжело вздохнув, он из-под старой, некогда белой, а нынче серой рубахи достал свой медальон. На чёрном шнурке виднелась «Вниз летящая капля», с буквой «М» внутри своего пустого контура.

— Ты человече, я человече, пусть внешне мы разные, но благодаря воле Его, Его жертве и стараниям, в сердце все мы братья, все мы люди. — После слов старика, все, включая детишек, опустив уши, принялись доставать свои амулеты. Быстро бормоча себе под нос, семейство принялось молиться. Демонстрировать мне, чужаку, свою веру, веру в… кого? Капля, символ Эсфеи, но… я поголовно помню всех её последователей. Да и эта предательница, никогда бы не позволила видоизменить свой знак. Значит ли это, что есть кто-то со схожей атрибутикой?

Выглянув из повозки, вижу знакомые мне хребты гор. Много раз я любовался ими из окна своего особняка в деревне, после из Озёрного, и уже в конце, находясь в непосредственной близости, дрожал от их величия, работая над стенами Нового Вавилона. Эти горы были и остаются естественной преградой на пути зла. На изучение карт проходящих сквозь них троп ушло слишком много времени, что бы вот так просто обо всём забыть. Лишь только глядя на эти каменные вершины, я мог предположить своё местонахождение.

До головокружения вертя головой, понимаю, повозка движется в сторону первой пограничной реки, за которой земли Хранителей Рощи. Исходя из положения гор, высоты и места нахождения солнца, прикидываю, что мы где-то посередине между хребтом Волчья пасть, Заливными лугами Му, Озёрным и границей. Исходя из того, куда мы движемся, внезапно в голове моей возник ужасающий вопрос:

— Я пленник? — Сорвался он с губ моих сам собой. Возможно ли, что Санд Лефсет Морел выжил, победил и склонил всех себе на службу?

Внезапный, громкий и хриплый смех старика напугал.

Руки дрогнули, а борт, на который я опирался, предательски откинулся. Я головой лечу навстречу к песчаной дороге, которой здесь не было и быть не могло!

Прихватив за край плаща, чуть не придушив, тушку мою обратно в повозку вернули шустрые девушки кролли. Тяжело вздохнув, старуха платком смахнула со лба пот, а после им же, со звучным шлепком, хлестанула деда по облысевшей голове.

— Козёл ты старый, сколько раз говорила, просила ж, что б не ржал как старая задыхающаяся лошадь! Вечно орёшь как резаный, пьёшь, ржёшь и пердишь как грязное животное… — Пока старуха чихвостила ни в чём неповинного деда, две молодые кролли старательно закутывали меня обратно в плащ, стараясь спрятать срамоту мою от своих детей.

Блять… я ничего не понимаю.

— Вы не пленник. — Проверяя мою голову на наличие ушибов, взволнованно произносит одна из девушек.

— Не пленник, не пленник! — Взяв мою ладонь и положив ту на грудь(вернее на свой медальон), вторила ей вторая кролли.

— Тогда почему мы едем к Хранителям Рощи? — Спросил я, прервав ругань двух распалившихся пенсионеров.

— Куда-куда мы едем? — Спросил растерянно дед.

— К Хранителям Рощи? — так же растерянно ответил я. В глазах старичка читалось непонимание. — Ну… на юге, леса, земли Хранителей Рощи, на севере, Озёрный и деревня, эм… Приблизительно на Северо-западе перевал Волчья пасть, там же Новый Вавилон, а на востоке острова Выр-выр и заливные луга Му, так ведь?

Вновь глаза всех ехавших в телеге округлились. Откинувшись на лавке, старикан, пристально глядя на меня, рассуждая о чём-то своём, почёсывает бороду.

— Мам, мам, а кто такие… «Хрощи» и Му? — демонстрируя свой на половину беззубый кроличий ротик, спросил один из детишек кролли, на что девушка лишь пожала плечами, так же как и малыш, поглядев на старика.

— Деревень на севере, вокруг Запретного сада, много. — Произнеся название неизвестного мне поселения, проговорил старик. — И перевал Волчья пасть мне знаком, Вавилон тот же… только он чуть по-другому называется. Не «Новый Вавилон», а «Великий Вавилон». Но вот остальное… Что такое Выр-выр и Му, кто такие Хранители Рощи, на каком это языке? Озёрный, это название деревни или поселения?

— Форта… древесной крепости у озера. — Ответил я. От слов старика стало не по себе. Хрен с ними с Хранителями, те любят шкериться. Но в смысле они не знают, кто такие Му и Выр-выр, может ещё и о виде Кролли благополучно забыли?

— Нет такого форта. — Категорично заявляет дед.

— Не может быть…

— Поверь на слово. Я весь регион исколесил. И в форте Алых Роз бывал, что в тылу у островных верфей стоит. И на передке, прям на Солнечных Вратах, в далёкой молодости дозор нёс. Озёрный… название запоминающееся, будь у нас в империи такой форт, я бы запомнил. — Кивая вслед за дедом, явно гордясь службой своего старого мужа, поддакивала бабка.

— Империи? — В сердце моём ёкнуло. — Какой ещё империи?

Вновь непонимание на лицах кролли.

— Как какой? Путник, да ты видать не хило так головою приложился… — Взволнованно пробормотал дед.

— Какой ещё империи⁈ — На повышенных, приподнявшись с места, хриплым голосом переспросил я.

— Вот чудак, только проснулся, а как раскричался… — Из-за тента послышался знакомый голос волчицы. Нас подслушивали. — Империи Матвеемовой, старейшей и сильнейшей из всех когда-либо существовавших. Сам великий Господь, Бог Объединитель Матвеем, спустившись с небес, основал нашу империю. Одним лишь взглядом своих свирепых глаз он покорял дикие племена. Взмахом руки ставил на колени древние народы и даже королевства. Ни Духи лесов, ни Дроу не могли устоять на ногах, когда тот представал перед ними во всём своём великолепии. Все пали пред ним, тем самым навсегда прекратив междоусобные войны в нашем регионе. — С долей иронии и издёвки в голосе, проговорила волчица.

Империя… Моя… Я Бог? Твою мать… сколько же я спал⁈

Глава 2

Приквел

Две тысячи двадцать четыре года назад.

Автократическое, глубоководное государство Мо’рии.

Войско из сотен тысяч воинственно настроенных русалов и русалок окружили морскую впадину, вход в разрушенную подводную тюрьму Мо’рии. Во главе величайшего морского воинства стоял Автократ Мориус, сильнейший из воинов глубин. Руки правителя без труда ломали китовые кости, а мощный хвост, в замахе своём, как под водой так и над ней, с лёгкостью дробил любые рифы. Вот уже несколько сотен лет народ Мориуса, окрашивая воду в цвет своей крови, вёл войну против одного из четырёх предвестников Конца. Врага, что в рядах демонов носил имя Раздор.

Тысячелетиями это двуногое чудовище вилось у морского дна, неся за собою смуту, междоусобицы, раздор. Каждый раз его появление привносило на спокойное дно беды, искусственно созданные при помощи амбиций и пороков. Каждый раз Мориусу и тем, кто был до него, удавалось совладать с Раздором, почти победить, но демон, словно Рыба-ведьма, всё время ускользал из сильных перепончатых рук. Раздор никогда не забывал о Великой Мо’рии. Убегая от преследователей, он на десятилетия покидал глубины, уходил на поверхность, где продолжал творить свои тёмные дела. Питаясь завистью, ненавистью и страхом, он восстанавливался, чтобы позднее вновь попытаться разрушить глубинную Автократию.

История повторилась полгода назад. Мо’рии вновь столкнулись со смутой, к которой великий и гениальный Мориус был готов как никогда ранее. Играясь со слугами своими, будто умелый кукольник, владыка дна морского сам создал ячейку заговорщиков, заманил демона в ловушку, а после, впервые на памяти русалов, первым нанёс удар. Отрезав демону пути от отступления, силами всех подвластных ему морских обитателей, Мориус, вместе со своими верными слугами, дал двуногому бой. Казалось, в день решающей схватки, всё играло в пользу Мориуса. Трезубец его разил точно в цель, разум был чист, а тело находилось на пике своей силы. Даже боги смилостивились, и за старания Мориуса, за усилия морского народа в войне против демонов, помогли, отняв часть сил у Раздора.

Точным ударом, правитель морских глубин пронзил чёрное сердце и вместе с демоном стал опускаться на самое дно расщелины. Смертельная рана не убила Раздор, даже с дырой в груди тот продолжал отбиваться, пытаться вырваться из обхвативших его сильных рук. Опускаясь всё ниже и ниже, Мориус чувствовал, как глубина всё сильнее и сильнее сдавливала их тела. Долгие годы владыка морей готовился к этому моменту, при помощи магии и закалки укреплял тело и дух. Мориус мог погрузиться на самое дно, а вот демон нет…

Кости Раздора трещали и выворачивались, голова лопнула, но тварь по-прежнему сопротивлялась, продолжала жить. В очередной раз, действуя на пределе своих возможностей, чувствуя, что вот-вот сам может погибнуть, Мориус достигает места, что лично долгие годы готовил для этого пленника. Десятки цепей в форме костюма, проходя через скомканную плоть, застёгиваются на ногах, руках, позвоночнике и шее. В добавок к этому, правитель морей вгоняет свой зачарованный трезубец, вместе с пронизанной жертвой в морскую скалу. Это оружие было выбрано для боя не случайно. Никому кроме Мориуса неподвластен трезубец, и ещё никто и никогда, будучи пронзенным, не смог вытащить его из себя.

«Даже здесь, на глубине, есть мои слуги, те, кто не спустят с тебя глаз. Ты можешь думать, надеяться, мечтать, что пройдут века, цепи поржавеют, и о тебе забудут. Но будь уверен, это не так. Когда наступит час, их заменят мои дети. Трезубец мой, как и ты сам, останетесь во тьме навечно!» — Ошибочно считал Мориус.

Прошло всего каких-то полгода, тьму глубоководной впадины разорвал неведомый свет. В скале, а, быть может, даже и самом пространстве образовалась огромная щель, из-за которой в подводный мир хлынула тёмная энергия. Морские удильщики, верные слуги Мориуса, только и успели сообщить господину о происшествии, как на глубине, уничтожая одну из самых древних темниц Мо’рии, началось землетрясение. Несмотря на сильнейшее давление толщи воды, проснувшийся вулкан нещадно выплёвывал вверх клубы пепла, серы и магмы, что, остывая, превращалась в камень. Догадавшись, что после такого стало с телом демона, с цепями сдерживавшими его, Мориус тут же собирает войско и первым стремится к впадине. Над которой, словно переродившись, овладев новым, более могущественным телом, его уже ожидает Раздор.

Аура, окружавшая демона, полностью изменилась. Потоки тёмной энергии исходили на десятки метров от него и… постепенно уменьшались. Сила, что заполучил Раздор, являлась не его собственной, заимствованной, а потому всё ещё можно было исправить. — Рассуждал Мориус.

— Не бойтесь, с каждой секундой он слабеет! — Воскликнул Мориус, и войско его пришло в движение, плотнее сжимая живой купол. — Главное, не дайте ублюдку сбежать и… — Нечто неведомое пронзает его грудь, выворачивая кишки и кости, оставляет в теле огромную дыру. Скрежета зубами, властелин морей, понимая, что вот-вот умрёт, прибегает к своей сильнейшей магии исцеления. Даже такую рану он может исцелить!

«Что он сделал, как атаковал⁈» — Владыка морей быстро слабеет, понимая, что в любой момент может умереть, продолжает исцеляться и внимательно следить за действиями демона. Раздор в трехстах метрах, рука его правая вытянута, пальцы сложены в неведомой печати. «Движение пальцев, это активатор?»

Безымянный палец демона прижался к ладони, несколько пузырьков воздуха вырываются из указательного. «Вот оно что!» — Разгадав загадку, Мориус уходит в сторону, после чего за спиной его сразу несколько русалов превращаются в кровавое облако. Оглядев раны и область атаки, раненый Мориус повторно уворачивается от ещё нескольких выстрелов. «Теперь я всё понял!»

С каждым новым залпом демона, аура его заметно уменьшается, всё больше увеличивая шансы русалов на победу. «Раздор полностью сконцентрирован на мне, а значит нужно просто убегать». — Выстрел за выстрелом, ухмыляющийся демон, привыкая к движениям Мориуса, бил точнее и ближе. Разнося магические преграды, рыб и тех, кого они пытались защитить, демон продолжал стрелять, окрашивая воду в багровые тона. Паника охватила воинов глубин. Треть войска без команды кинулось на своего врага, другая осталась на своих местах, а третья бросилась прятаться за рифами. В воцарившейся неразберихе, резне и бойне, в которой демон крошил его подопечных, Мориус, словно акула кружа вокруг кровавого облака, своей добычи, выжидая момент.

Вулкан продолжал извергаться, а русалы и верные им морские фамильярны гибнуть. В каше из кусков плоти и потрохов уже и не разглядеть было, где свои, а где чужак. Гордый, желающий отмщения демон, потеряв свою главную добычу, вырывается из кровавого облака. Лицо его спокойно, движения уверенны, а аура… «Что, почему она перестала уменьшаться⁈»

Понимая, что выбранная тактика выжидания оказалась проигрышной, Мориус отдаёт войскам приказ отступать. Стремясь затеряться в расплывающейся в разные стороны массе, он ныряет прямо в толпу, где лицо в лицо сталкивается с внезапно переместившимся демоном. «Он ведь раньше так не мог⁈» В лоб морского правителя упирается указательный палец демона.

— К…как?

Голову Мориуса разносит на тысячи кусочков. Раздор победил, но на лице его нет радости от этой желанной победы. Он не смог самостоятельно выполнить свою работу, заставил создателя вмешаться, рисковать, спасая его задницу из плена. Как вестник Конца, он полностью провалился и, к тому же, сейчас был вынужден покинуть глубину, не доведя свои планы, касающиеся Мо’рии, до конца.

«Почему именно я, а не эти трое?» — Подняв взгляд свой ввысь, демон устремляется вверх. Двигаясь на огромной скорости, смывая с себя кровь, куски налипшего мяса и потрохов, демон на сотни метров выпрыгивает из воды. Стоило ему только показаться на поверхности, как свет болезненно ударил по глазам, ослепил. Всего пятая часть всей планеты занята сушей. Там и непригодные для разумных горы, пустыни, льды. Другое дело морские миры, где даже на мелководье или у опасных рифов всегда кипит жизнь. Раздор был единственным из четырёх демонов наместников, которому по-настоящему нравилось работать в море.

Зависнув в воздухе, Раздор оглядывает себя, своё нагое, искорёженное заимствованной энергией тело. Объём маны, разово переданный его господином, оказался слишком велик. Дабы навсегда не быть разорваным маной и не пасть в забвение, демон потряс землю мощнейшим ударом. Пустив все избытки маны в скалу, он сдвинул тектонические плиты, пробудил глубинный вулкан, но даже этого оказалось недостаточно. Сама структура его тёмной души повредилась. Мана которую он так старательно сдерживал, буквально вытекала из его вместилища, Раздор постепенно слабел и слеп.

Глядя на бескрайний океан, вспоминая приказ своего создателя, вечный интригант испытывал злобу. Кровавый Кузнец, отец всех демонов мира Кузни, для него сын, имеющий титул одного из четырёх Предвестников конца, оказался незначительней простого расходного инструмента.

— У бей Эсфею и умри достойно. — Требовал Кузнец, а ведь Раздор не собирался умирать. Имея среди братьев самые грандиозные амбиции, он метил в боги. Чтобы возвыситься, эволюционировать, ему то и требовалась сила. Та, что вместе с сосудом его сейчас разрушала все созданные демоном планы.

— Я попытаюсь, но умирать точно не стану. — Обернув своё тело в кокон из тёмной маны, Раздор неосознанно, будто подражая, наряжает себя в то, в чём видел своего создателя, от себя добавляя на глаза лишь пару очков. После, пытаясь сдержать потерю сил, демон окружает себя барьером. Телепортироваться с ним крайне неудобно, затратно по мане, но, если её итак девать некуда, почему бы и нет?

Обмозговывая предательский приказ своего создателя, Раздор вспоминает о несчастном случае. Моменте, когда в самый разгар битвы с заклятым врагом, величайшим из встреченных им живых, Мориусом, силы демона, на которые он так рассчитывал, внезапно иссякли. То было не очередная уловка его хитрого, морского врага, а прямое вмешательство извне. Подпитываемый негативными мыслями о расовом, статусном и религиозном превосходстве одного народа над другим, Раздор, словно по щелчку пальцев, внезапно лишился части своей силы. В общем, объёме его маны, то были крупицы, но возможно, именно их ему и не хватило в тот момент, чтобы избежать величайшего позора, плена. Мориус и его автократия… Раздор жаждал собственноручно, без посторонних уничтожить Мо’рии и правящий ими род. Теперь же, из-за подачки, кинутой ему словно собаке кость, все его вековые старания, сражения, в которых он совершенствовался, становясь всё сильнее и опытнее, становились бессмысленными. «Я не умру, не хочу, отказываюсь умирать!» Прыжок за прыжком телепортируясь в указанную Кузнецом сторону, держась за дарованную ему подсказку, повторял про себя демон.

Гнев, желание сопротивляться воли создателя, самой смерти, подогревают волнение внутри темного существа. Сейчас целью его является божество, древнее, некогда могучее, а ныне слабое и беспомощное. Сможет ли новый враг по силе сравниться, а быть может и заменить отнятого у него Мориуса? Восстановит ли смерть древней богини его попранную гордость? Охотничий азарт, тот, с которым он некогда убивал сухопутных, просыпался внутри демона.

Материк, огромная река и мелкие острова, за которыми стоял разумный мир, становились всё ближе. Чёрная связывающая нить, проброшенная Кузнецом через образовавшуюся в пространстве щель, постепенно обвисала. Сигнализировала о том, что связанный с ней объект всё ближе. Внезапно, после очередного прыжка, Раздор ощущает резкий укол прямо в висок. «Меня уже заметили⁈»

Натянув нить, без точной координаты, толком не определив, где его враг, демон совершает следующую дальнюю телепортацию. Под ним во всю кипит битва, мечутся разные виды существ, и… все они объединены против одного, пытающегося эволюционировать прямо в сражении демона. Столь убогое зрелище ещё сильнее разворошило внутри Раздора желание показать своё превосходство. Ненужная эмоция отвлекла его от тех, кто так старательно маскировал своё присутствие, прятался среди десятков других обладающих значительной по меркам живых силой.

Понять, кто есть кто, Раздор не смог, а потому пикировал прямо в гущу боя, рядом с тем, чья мана среди прочих выделялась сильнее всего. Одним лишь своим приземлением уничтожив недодемона, Раздор, на мгновение опешив, понимает, существо пред ним имеет схожий с божественным образ! Строение тела, неимоверно огромное количество быстро циркулирующей внутри маны, всё это как минимум признаки такого, как он, высшего демона, как максимум, молодого бога. Кончать с ним нужно быстро. Потому времени проверять свои силы на этом ходячем сосуде нет. Сейчас, когда противник отвлёкся, отвернулся, демон обязан выполнить то, зачем пришёл. Ещё до того, как первая воздушная пуля сорвалась с его пальцев, Раздор ощутил исчезновение сразу трёх фигур, оставивших в пространстве отблески магии света. Цель, напугавшая и привлёкшая его внимание, оказалась приманкой, на которую тот клюнул.

Взглянув на по-прежнему натянутую нить в своей руке, Раздор переводит внимание на цель. Существо не из этого мира, неизвестное ему, такое молодое, беспомощное, замершее, толком не овладеющее магией времени и при этом обладающее таким потрясающим магическим строением. Тело этого существа сотворил настоящий мастер, художник и знаток анатомии. Возможно, эта тварь походит на богов даже больше, чем сам демон, и создана тем, кто придумал и тех, и других. «Нет, этого просто не может быть…» Возможно, это и есть то древнее божество, что просто играется с ним, водит его за нос, проверяя, достоин ли демон с ним сразиться. Раздор растерян, до сего дня он лишь дважды видел древних, и то, это был лишь его создатель. Как выглядят другие, чем их аура отличается от Кузнеца, он смутно представлял. Соблазн узнать их тайны оказался слишком велик. Телепортируясь к неизвестному впритык, будучи во все оружии, Раздор решается исполнить очень опасный трюк, проникнуть в сознание, считать мысли и…

Едва тот посягнул на главный кладезь любого, живого и мёртвого, на память, как светлая энергия тут же шарахнула его в ответ. Барьер из чистой, белой маны, умело сотворённый и коварно спрятанный в сознании. Тот, кто его создал, позволил Раздору почувствовать власть над воспоминаниями, прочитать самые незначительные, а после, когда демон углубился, атаковать его собственное тело. Выпад оказался неприятным. С подобным искусством один из Четырёх Вестников Конца столкнулся впервые, это стало ему хорошим уроком, а так же позволило понять, кто сейчас находился перед ним.

«Шаман Матвеем, объединитель и спаситель рода Кролли, Выр-выр и Му». — Зубы демона с хрустом стиснулись. Это существо оказалось тем, кто способствовал его поражению в прошлом и не тем, кого он искал в текущем времени.

— Из-за тебя я ослаб. Сучонышь, кто дал тебе право завершать Охоту⁈

Потроха Шамана разлетелись по траве за его спиной. Он лишился большинства органов и уже никак не смог бы ответить. К тому же, демону навстречу, преодолевая свой собственный силовой порог, уже летела та, кого Раздор знал очень давно. «Аорра, мой любимый камешек преткновений. Тебя я убивать не стану…» Сложив пальцы в излюбленной форме, Раздор сносит Матвеему голову, получая внезапный, пропорциональный силе своей атаке, очень болезненный обратный удар магией светом. Демона отбрасывает в сторону на несколько километров. Спиной он пробивает несколько прочных стен, деревьев, вонзается в огромный камень.

«Б арьер в сознании оказался не единственной ловушкой? Само это существо… Древняя знала, что первым нападут и убьют необычную приманку и потому… СУКА! » Обжигающая боль сжигала тьму, которой Раздор пытался залечить опалённую голову. Он, будучи и без того раненым, ещё и ослеп.

— Я убью тебя, Эсфея, убью! — Мгновенная телепортация уносит Раздор обратно в воздух. В три прыжка тот покидает материк. Израненным, опалённым светом бросается обратно в холодный океан. Главным для раненого демона было, есть и будет лишь одно, выжить, всё остальное потом…

Кровь на молодой траве, остатки тела Его, боль и горечь от слов, услышанных некогда, тех самых, которым она не придала значения, разбивают сердце Аорры. Лефсет мёртв, чары, коими он околдовал Цветы Леса, развеялись. Постепенно все остроухие в округе сбредаются, понимая суть произошедшего, извиняются друг перед другом. Брат перед братом, отец перед сыном, Цветок перед Семенем, все они находят дорогу, ведущую к миру и тому свету в конце их совместного пути. Хранители и Дроу, обретя сильного врага, объединились, вместе с ними под единый стяг стали разрозненные племена травоядных и, их извечных врагов, хищников. Впервые весь Великий лес по-настоящему стал единым целым.

Аорра помнила Матвеемовы слова. Её герой знал всё с самого начала, он специально отвлёк, а после и принял на себя удар неизвестного врага, которого они сейчас были не в силах победить. Матвеем всё знал, потому и наложил на себя это неизвестное, магическое заклятье, что активировало получение обратного урона в момент его смерти. Умри Аорра сейчас, ничего бы не изменилось, но, смерть Матвеема, она спасла её.

— Нет, пожалуйста… пожалуйста воскресни, прошу… — Заливаясь слезами, тратя магию в пустую, на пределе своих возможностей, дроу пыталась залечить то, чего уже не было. Столь сильно разорванное тело не смог бы поднять даже самый сильный некромант.

Все сбежались на крики Аорры, почти никто из присутствующих никогда ранее не видел, чтобы эта величественная, нагоняющая страх на целые королевства особа, так искренне и горько лила свои слёзы.

Глава 3

Солнце постепенно исчезало за горами. Сойдя с просторной, грунтовой дороги, торговый караван остановился на ночлег. Распрягались, поились лошади, поднимались немногочисленные, маленькие палатки. К вечеру распогодилось, потому те, кто имел спальные мешки, тянули их к большому, разгорающемуся в центре лагеря костру. Гомон, непринуждённое общение и веселье разлились по округе. Никаких тебе часовых, патрулей, страха, что из кустов, ночью на тебя кто-то нападёт. С первыми языками пламени заиграла музыка, от которой, ощущение будто я в совершенно ином мире только усилилось.

Местные, все они визуально так сильно различались, что для понятия их статуса в обществе потребовался лишь краткий экскурс. Те, кто в дорогих шелках, с кинжалами, хозяева каравана и повозок. Те, что в кожаной броне, с оружием по крупнее, наёмники, бывшие солдаты и авантюристы. Ну и последние, те, что выглядели беднее и беспомощней других, как и ожидалось, оказались простыми прислужниками, подневольными крестьянами. То же семейство кролли оказалось чем-то на подобии товара, проданного одним из влиятельных аристократов другому.

Торговцы, аристократы, авантюристы, а в добавок к ним Империя… Ушастые старики всем сердцем верили, что Божественная Матвеемова империя существует больше пяти тысяч лет. Волчища по имени Регина, та, что нашла меня в лесу, смеялась с них, рассказывая, что по слухам, исходящим от авантюристов, империи нет и двух тысячи лет.

Все подобные разговоры для меня звучали как бредни. Глядя на их одежду, оружие, транспорт, можно говорить о десятилетиях, максимум веке, прожитом без меня. Не могло их развитие так сильно застопориться. С осторожностью опираясь на борт, укутанный в покрывало, плащ, я из повозки глядел на танцующих у огня «людей». Нашлась у них и выпивка, и мясо с рыбой, и, конечно же, песни с повествующими в них героическими подвигами тех, о ком я никогда не слышал.

Стянув с себя подаренные мне, рваные между ног, на коленях и даже заднице штаны, осторожно вытянул из них ниточку, затем другую. Протягивая их между самыми большими дырками, я хотел при помощи магии хотя бы попытаться заштопать рваное очко, прикрыть то, что без трусов постоянно выпадало из дыры. Тело моё ещё слабо, использовать магию будет сложно, но, бля, хватит с меня позора на этой неделе. Едва ощутив потоки маны внутри себя, получил острый укол в области живота, а затем и сердца. Сказать, что он был болезненным, ничего не сказать. Всё обожгло, по телу, от живота до рук, с судорогами побежали магические импульсы. Каналы маны ещё повреждены, не восстановлены и не разработаны. То существо, скорее всего тёмный бог, атакой своей оно травмировало не только моё тело, но и душу, а с ней источник. Бля-я-ять…

С кончиков пальцев вырвался лёгкий туман. Дырка никуда не исчезла, а вот ткани вокруг неё слегка добавилась, она стала чуточку чище и прочнее. Ладно, хоть магии не лишился, уже хорошо.

— О чём думаешь, костлявый? — Закинув на повозку бурдюк с каким-то пакетиком, волчица в пол прыжка заскакивает ко мне, заваливаясь на противоположную, мягкую, обшитую шкурой скамейку. Глаза её карие ярко блистают в ночи, довольно скалясь, она берёт ткань, что я принял за пакет, а после, развязывая, достаёт из неё хлеб, жареные на огне ребрышки, колбаски и картошку. — Чё молчишь, язык с голоду проглотил? — Хихикая, пытается подцепить меня волчица.

— Да так… о своём думаю. — Только и успел проговорить я, как мне в руки тут же прилетела пара горячих картофелин. Местами подгорелый, имеющий чётко выраженный запах и вкус, эту картошку я точно не сажал. Где-то внутри аукнулись далёкие воспоминания о семье, не той, которую я потерял, будучи ребёнком, а той, которую приобрёл, оказавшись в этом мире. Где мои девочки сейчас, увидимся ли мы снова? Наверняка они постарели, ведь даже если прошло всего пол века, нашим с Мурркой детям уже как минимум под пятьдесят! Ха-ха, аж страшно как-то при таких стариках называть себя папой. Да и как объяснить им, детям и внукам, свою пропажу, за хлебом ушёл и не вернулся? Эх… грусть, печаль, обида.

— Спасибо, очень вкусно. — Под одобрительное, довольное чавканье, благодарю Регину, а после спрашиваю: — Слушай, может ты знаешь или хотя бы слышала, кто такие Муррка, Пом, Белая, Лея, Хохо… а ещё Зелёная, Аорра…

— Стой-стой-кх… — Поперхнувшись, закашлявшись, в спешке схватилась за бурдюк и сделала пару жадных глотков волчица. Отдышавшись, отложив в сторонку еду, девушка тяжело вздохнула — А-а-а-а… чёрт, чуть не померла. Слышь, псих, не смей упоминать имя Древней хранительницы знаний, одной из трёх Императриц, без слова «Великая». Великая Аорра и только так, понял? А ну-ка повторил. — Потребовала зубастая.

— Великая Аорра… — послушно проговорил я.

— Так-то лучше. Это для твоего же блага, костлявый. Не дай бог инквизиция услышит, или кто-то им на тебя за неуважение к Великим семьям донесёт, костей потом не соберёшь…

Так она жива и при власти? Отлично, ещё одна приятная новость.

— Понял, спасибо за предупреждение, наставница. — С долькой сарказма в голосе проговорил я. Помнится мне, на глупышке Пом комплименты хорошо работали, в принципе, как и на Зелёной.

— Да ладно, тебе… хе-хе. — Рассмеявшись, смутилась хищница. — Ты это, если что интересно — спрашивай, вижу, что ты на ум хворой. Потому, чем смогу помогу. Так сказать, как наставница, освежу твои знания, хе-хе-хе.

Ох, какие же вы хищники падкие до лести.

— О, мудрая наставница, просвети глупца, что ещё за Великие семьи? — тут же выдал я, получая в ответ очередную смешинку и политическую базу этой страны.

Империя Матвеемова и её система правления представляла из себя очень странную структуру. Во главе всего государства стоял Император, сам Бог Матвеем, коего никто никогда не видел. Многие считали его существование, как и возможность второго пришествия, коварным вымыслом, за которым от народа прятались амбиции власть имущих. Три главные Имперские семьи, используя легенды о живом Боге и их с ним родстве, захватили контроль над страной. А Бог Император и слепая вера в его возвращения требовались лишь для того, чтобы ни одна из трёх семей не смогла занять Матвеемов трон, тем самым узурпировала всю власть в империи. Любой из детей Его, кто посмеет назваться именем Матвеемовым, представившись его реинкарнацией, обязывался пройти очень суровые испытания Запретного сада, в ходе которых ещё никто не выживал.

— Подожди, если власть в руках трёх семей, то кто же тогда судит? — Спросил я у волчицы.

— А вот это самое интересное, то, что подчёркивает, кому по-настоящему принадлежит власть в империи. — Ткнув меня в лицо обглоданной косточкой, ехидно улыбнулась волчица. — Судьёй на испытании выступает объявившая себя до прихода Матвеема монахиней и нейтральной стороной, Великая Аорра. А вместе с ней судят её давние союзники, Духи леса, что по приданиям, как и Великая Мать прародительница, Дроу Аорра, ещё помнят лик Бога Матвеема. Такой строй сохраняется уже тысячи лет, Великая Аорра держит своих слуг в ежовых рукавицах, а вместе с ними периодически напоминает якобы потомкам Его, почему они обязаны её слушать. Дроу и Духи, вот кто правит империей, а Вторая Великая Семья Мурреа и Третья Великая семья Помэтти, всего лишь фикция, существующая для развлечения интриганов и мелкой знати. Инквизиция, армия, духи, вся военная мощь в руках Великой Аорры, когда за Мурреа и Помэтти — лишь гильдия авантюристов, да пара целительских монастырей, что так же подчиняются правилам инквизиции. Запомни, костлявый, если хочешь жить хорошо… хотя нет, если просто хочешь жить, никогда не связывайся с инквизицией.

В сторону мою летит бурдюк. Откупорив его, ощущаю стойкий, кисловатый аромат.

— Вино?

— Именно, — рассмеялась волчица, — спёрла у Барда, он всё равно не пьёт, только других напаивает, а потом в кусты тянет, изврат.

— Ого… С нами, оказывается, насильник едет, жутко, а ты, стало быть, его подельница?

— Что? Нет! — Обиделась Регина. — Я, к своему глубочайшему сожалению, его рабыня. Однажды в гильдии сильно перепила, потом зачем-то посунулась в город, где и села играть в кости с теми, с кем не следует. Проигралась в труху бля… Если бы Бард тогда случайно не оказался в таверне и не выкупил меня, стала бы очередной бордельной шлюхой.

— Вот как, так значит ты его сексуальная рабыня и страж? — Интересные отношения у этой парочки. Потрепав волосы на голове, волчица прорычала:

— Да нет же… Хотя, если бы этот любитель рогатых стал бы ко мне приставать, я была бы не против. С ним всяко лучше, чем хрен пойми с кем в борделе. — Опасения по поводу Барда не подтвердились. Кажется, он обычный рогатый жигало.

Некоторое время мы мирно беседовали с Региной, она рассказывала о доме, я в свою очередь старательно увиливал от вопросов о том, кто я, что я и откуда. Представься я Матвеем, в лучшем случае, она посмеется, либо пальцем у виска покрутит, в худшем, примет за психа-самоубийцу и отстранится. Сейчас, без моей магии, имя Матвей угроза, потому, когда хищница стала всё больше наседать, пришлось соврать. С фантазией у меня беда, ляпнул первое мужское имя, пришедшее в голову:

— Я Кобо, откуда родом не спрашивай, не помню. — Позаимствовав имя сына, героя народов Кролли Кобаго, с лёгким стеснением протянул хищнице руку. Кобо был верным в доску парнем. Как и его отец, он точно не стал бы противиться моему желанию, в очередной раз спрятаться за его сильной спиной.

— Ха, знала, что ты помнишь своё имя! Если бы не признался, до конца жизни костлявым звала. Даже если б в жиробаса превратился. — Улыбаясь, пожала мою руку Регина. — Так, вот и познакомились, а теперь пей и давай сюда свои штаны.

Внезапное требование хищницы смутило, чё бля, прям так сразу, слишком внезапно как-то.

— Что? — Может послышалось.

— Штаны говорю давай, — чиркнув чем-то на подобии спички, зажгла светильную лампу Регина. Рядом с ней на скамейке уже лежал набор с иголками и нитками. — Чего застыл? Или ты и дальше детей своим членом смущать решил?

— А, вот ты о чём… — Тут же передаю своё рваньё.

— Эх мужики, все вы одним местом думаете… — Хихикнув, принялась за работу волчица.

Музыка в лагере постепенно стихала, закончились танцы, умолкли множественные голоса, большой костёр обратился в яркие красные угли. Все давно спали, и только мы с Региной всё пили, говорили и говорили. Она рассказывала о невероятных размерах моей империи, о величайшем из когда-либо существовавших городе, число жителей которого по меньшей мере равно пол миллиону. Она говорила о том, сколько у меня слуг, какие они, кто на что способен и как сильно те ждут моего возвращения. Всё больше понимая, что моих Муррки и Пом уже нет в живых, как и большинства добрых друзей, я не терял надежды увидеть их наследие, детей, потомков, любимых товарищей. Кислое вино, добавляя контрастов неприятным мыслям, вынудило меня дать себе обещание, позаботиться о тех, кто остался после них.

— Ну вот и всё, лови. — Кинула мне заштопанные разноцветными латками штаны волчица. — С тебя червонец.

— Спасибо, конечно, но ты ведь знаешь, у меня нет денег.

— Тогда возьму натурой. — Оторвав от борта скамейку, кинула её на пол повозки Регина. Затем, подняв меня с места, то же проделала и с моей стороной. Соединив две скамейки разом, хищница стягивает с себя куртку, складывает её в две стопки и кладёт на пол, как подушку. — Чё уставился, изврат? У тебя моё одеяло и плащ Барда, я не собираюсь из-за тебя мёрзнуть, так что либо ложись, либо проваливай из повозки.

Показушно надувшись, едва сдерживая улыбку, требует волчица.

— С вашего позволения, наставница, я останусь. — Натянув штаны, по требованию Регины кладу мягкий плащ поверх твердой кожаной куртки, а после и сам падаю на скамейки. Ноги полностью не вытянуть, ближайший к извощику край захламлён, но даже так, с согнутыми коленками на мягкой седушке, в разы удобнее, чем на голых досках. Мда, давно я так не «отдыхал».

Сначала оттолкав к краю, волчица лицом поворачивает меня к борту, спиной к себе. Затем, распушив большой чёрный хвост, словно я какая-то ничего не весящая подушка, подтягивает к себе, укрывает наши ноги своих хвостом. Далее сверху ложится плотное покрывало.

— Я люблю, когда тепло, а ночи у нас сейчас холодные, так что не выдумывай там себе всякого, и руки распускать не смей. Почувствую, ухо откушу. — Обняв, а после и вовсе закинув на меня ногу, с заплетающимся от алкоголя языком, пригрозила волчица. Забавно, я ведь даже о таком и не думал. Сейчас всё не так, как тогда, с ней, с моей «Морковкой».

Несколько томительных часов я просто лежал. Терзаемый происходящими вокруг меня событиями, не мог уцепиться за мысль, что могла привести меня ко сну. Вскоре, левая рука под давлением тела стала неметь, вынуждено завалившись на спину, ощутил, как хватка волчицы стала сильнее. Плечо моё утонуло в декольте расстегнувшейся женской рубашки, а колено её приподнялось до моего паха. Регина эротично посапывала мне на ушко, зажав между своих внушительных грудей мою руку, иногда, дергаясь во сне, неестественно постанывала. По идее, сейчас я только и должен был думать о ней, но и без этой девушки в мозгу моём крутилось слишком много женских имён.

— Проклятье… — Глядя в потолок, поднял левую руку и закрыл ладонью глаза. — Сейчас, в тишине, спокойствии, будучи ничем не занятым, образы в моей голове становились всё чётче. Казалось, мы ведь только позавчера вместе смеялись, радовались новому дню и готовились к великим победам. Как такое могло со мной произойти⁈ Ебучие боги, будь они прокляты…

— Слушай, Кобо, а у тебя есть жена? — Вопрос полушёпотом от Регины резанул по сердцу. Как я и думал, она не спала. Жены у меня никогда не было, но вот первая в этом мире любовь…

— Была. — Вместе с комом подкатившим к горлу выплюнул я.

— А дети?

— Тоже… — Моя нижняя губа задрожала.

— Теперь всё понятно, прости, я помогу тебе уснуть. — Вытащив руку из-под одеяла, волчица отодвигает мою ладонь, которой я пытался спрятать мокрые глаза. Её сильные, покрытые мозолями пальцы, внезапно полыхнули зелёным, мягким светом. Лишь слегка, ноготком коснувшись моей переносицы, Регина тут же погасила свет в моих глазах. Ни мыслей, ни образов, ничего, кроме тьмы. Едва я успел испугаться, вспомнить это ужасное ощущение бесконечного полёта вниз, как тут же мягкий женский голос позвал меня, требуя проснуться.

Открыв глаза, замечаю повисших надо мной сестричек кролли, девушки чем-то сильно взволнованны, может даже напуганы.

— Вставайте, ну же, быстрее, поднимайтесь, скорей, скорей, нужно бежать! — Кричат девицы, между слов которых я слышу шум, до рези в ушах знакомые, привычные возгласы, лязганье и стоны.

Сука, так и знал, этот мир не стал лучше, на нас напали!

Едва голова моя оторвалась от плаща, глаза в глаза я столкнулся с подлетевшим к борту бугаем. Плечистый, темнокожий и лысый, с выбитым глазом, обломанными рогами и мерзкой гнилозубой улыбкой. Рукой своей здоровой он хватает за платье одно из сестёр. Та верещит, кричит, в ответ на что, я тут же вгоняю здоровяку пальцы прямо в глаза.

— А-а-а-а, сука! — отпустив девчонку, схватившись за глаза, пошатнулся бугай, дав мне время подняться, схватить какой-то черенок, валявшийся в ногах, а после, со всей имеющейся у дохляка вроде меня мочи, переебать ему по голове. Что-то хрустнуло, смуглая рожа провернулась на девяносто градусов, в виске, черепе бандита застрял наконечник от мотыги.

— Где дети? — Вырывая из гор хлама что-то похожее на вилы, обернувшись, замечаю своего следующего врага. Кролли, невысокий, с такой же изуродованной шрамами мордой, большими, длинными, белыми ушами. Тот, за кого я некогда боролся, лил свою кровь, направил на меня оружие, что я сам некогда подарил их виду.

Сука…

В следующий миг я с разворота запускаю в него вилы, а он, представитель вида, что никогда не должен был стать на путь разбоя, нажал на спуск.

Глава 4

Всего на мгновение, краткое и неисчислимое время подчинилось мне, с броском вил поворачиваю корпус. Арбалетный болт насквозь проходит пышные лоскуты большой для меня рубахи. Потеряв равновесие, заваливаюсь на пол, слышу, как за поднятым бортом заорал кролли, как шлёпнулся на землю. Времени валяться нет, под руку попадает какая-то здоровенная железная крышка, а может и тарелка. С ней на перевес вываливаюсь из телеги, падаю на труп здоровяка. Рядом, лёжа на спине валяется, стрелок. Одна из рогалин угодила ему прямо в брюхо, другая под ребро. Стиснув зубы, он с ужасом и злобой смотрит на меня своими бешеными красными глазами. Кролли не хочет умирать, так же как и я. Едва я дернулся в его сторону, стрелок отпускает вилы, заворачивает левый рукав, под которым неизвестное мне устройство. Мои руки дернулись сами, по выставленной вперёд стальной крышке что-то звонко чиркнуло, рикошетом вонзилось в борт.

— А-а-а-а! — Заверещал кролли, когда я, упав на того, нанёс тяжёлой крышкой удар по горлу. Коленями прижав его руки к земле, удар за ударом, я бил до тех пор, пока кровь не залила всю мою рубаху, лицо, а сталь тарелки не начала биться о кости позвоночника. Вся моя злость, весь гнев выплеснулись на несчастного, забрав с собой львиную долю моих сил.

— Ублюдок! — Вывел меня из прострации чужой злобный выкрик. Чья-то зловещая тень быстро приближалась. Подняв голову, вижу толстого, уродливого хряка с торчащими из рта массивными бивнями. Свинья, орк… Выхватить вилы я не успею, крышка, погнувшаяся от ударов об позвоночник и горло кролли, тоже не сможет выдержать удара этого толстого уродца. Оставалось только пробовать уклониться. Едва я приподнялся, как тут же что-то громыхнуло, мозги свина, как и его тело, по инерции летят в меня. Огнестрел⁈

Перекатом в бок ухожу от свиной туши, ебнувшейся прямо на дохлого кролли. Впереди, держа какую-то палку, стоит Бард. Дым густым облаком окутывает его фигуру. Долго не думая, после залпа рогатый бросает своё «громовое» оружие, выхватывает кинжал, подскакивает в мою сторону, нанося удар куда-то мне за спину. Позади кто-то захрипел. Вырвав топор из руки свина, из-за спины, двумя руками, бросаю его в очередного бегущего на нас бандита. Крутанувшись в воздухе, лезвие с идеальной точностью вонзается ублюдку прямо между рёбер. Боец из меня хуёвый, но стрелять и трусливо бросаться во врагов всяким дерьмом я научился очень даже неплохо!

Переломный момент в битве был таким же внезапным, как и сама атака. Накал сражения потихоньку стихал, наших ребят, охранников каравана, в живых осталось гораздо больше, чем разбойников. Большинство выживших ублюдков, почувствовав отпор, либо уносили ноги, либо, уже валяясь ранеными, молили о пощаде. Подобрав с земли арбалет с болтами, держась позади Барда, помог охране совладать с последними, самыми бойкими, окружёнными бандосами. Нас больше, враг как на ладони, то было уже не сражение — расстрел. Убивать налётчиков не стали, пока охрана каравана всё плотнее смыкала вокруг них кольцо, я, перемещаясь по кругу, исподтишка, одному за другим простреливал засранцам ноги. Да, в действиях моих нет чести… да, я поступал как крыса, но зато это действенно, эффективно, и никто не умер. Едва цель валилась с ног, авантюристы тот час оттесняли недобитка от группы, обезоруживали, связывали. Все, от бандитов, коих сейчас паковали с особой яростью, до авантюристов, занимавшихся ранами друг друга и пленников, глядели на меня, не скрывая презрения, а некоторые даже омерзения. Что могу сказать, бывает, чё…

— Ай да Кобо… ну красавчик, удивил, мужик. Где так метать топоры научился, пойдёшь ко мне в слуги? — Внезапное обращения Барда напрягло. На его окроплённом кровью лице, румянцем горели щёки, сияла белоснежная улыбка. Кажется, всё же есть те, кому плевать, какой ценой достаётся победа.

— Да ничего особенного, я подумаю. — чуть застеснявшись, ответил я. Всё же, к комплементам, исходящим от более сильных физически людей, я морально слабоват. — Можно я его себе оставлю? — Указав на арбалет в моих руках, спросил у рогатого я. Почесав свою пепельную голову, тот тяжело вздохнул.

— Извини, друг, пока что нет. Сейчас подсчитаем убитых, раненых, соберём в общак все трофеи, а после разделим всё поровну. Согласно тому, кто сколько отдал для нашей общей победы, понимаешь, о чём я? Скольких ты убил?

— Ну… троих вроде, ещё пятерых подстрелил. — Ответил я.

— Троих? — Удивился Бард, а после глянул мне за спину, туда где у повозки, один на одном лежало пять трупов. — Значит, того безрогого тоже ты, ну даёшь… Думаю, тебе не только арбалет перепадёт.

Вооружённая клинком и мечом к нам, с растрёпанными волосами, с разорванной рубашкой, поверх которой виднелись кровавые пятна, шла Регина. Заметив, как мы с Бардом на неё смотрим, волчица оскалилась, показушно крутанув в руке кинжал, умелым финтом вогнала его в ножны. После чего в другие поместила и свой основной клинок.

— Ну что, костлявый Кобо, штаны чистые? — Едко кинула в меня Регина.

— Он троих завалил, прикинь… — Выдал рогатый.

— Брешешь… — не поверила волчица.

— Рогами клянусь!

— Ты их каждый год скидываешь, трепло. Ладно, что с дочками лодочника? Все целы?

— Ха… Рабыня спрашивает со своего господина? Вообще то охранять их — твоя задача! — Позабыв обо мне, двое голубков, обсуждая свои дела, удаляются по своим делам, оставляя меня в гордом одиночестве, среди трупов и презрительных взглядов. Ну и что теперь делать, как быть? Вот я уже стою на ногах, но куда мне идти… Дома нет, друзей и знакомых тоже, вокруг, как и раньше, кишащий всякой падалью мир. Только с тем изменением, что сейчас враги не делятся по видам, цвету шерсти и наличии в пасти клыков. Кто угодно может нож под ребро сунуть, оказаться злодеем или, как Эсфея, втереться в доверие, стать другом, а потом предать. Куда мне теперь идти? К Императрице Аорре? Без нужды она никогда бы не покинула своих покоев, роскошного шатра или дворца. Вероятность встретиться с ней на улице нулевая. Просить аудиенции? Ха-ха-ха, нет, это даже не смешно… Никто не станет слушать оборванца нищенку, меня тупо не подпустят к Императрице, а если и пустят, что тогда? Что произойдёт, когда огромный полумиллионный город вдруг узнает о пришествии Матвеемовом? Я знаю, что произойдёт, вновь придёт эта демоническая тварь, тёмное божество. И в этот раз он доделает то, что не сделал несколько тысяч лет назад.

Та же ситуация и с Эльфами, Цветками, да любым, кому я скажу своё настоящее имя. Чем больше живых знают, что Матвейка вернулся, тем выше шанс вновь повстречаться с ним, тёмным богом, которого мне не победить. Блять, всё ожидаемо и так предсказуемо, я вновь стал заложником собственной слабости. Такой Матвей не нужен этому миру. Великому Вавилону нужен Бог Император, непревзойдённый воин. Маг, способный наравне сражаться с другими богами. Вавилону нужен Герой… Герой которого при появлении тут же ёбнут боги… хотя стоп, нет, погодите-ка, а почему я должен становиться именно героем? Появление героя всегда придаётся огласке. Во мраке огромного города свет от яркой личности станет не просто заметным, а ослепляющим, и тогда за ним обязательно придут. Но, что будет, если вместо героя появится очередная, серая, местами неприметная, но рвущаяся до власти мышь? В лицо меня знают единицы, делая грязные дела, поступая ровно так же, как и другие «сильные» этого мира, оставаясь в тени, я смогу незаметно подобраться ко дворцу. После чего, так же незаметно, через своих, пока ещё несуществующих слуг, связаться с Аоррой. Проблем с тем, как намекнуть дроу о моём перерождении не будет. Тёмными ночами, в перерывах между нашими «тренировками», она рассказала мне об очень многих своих тайных интересах, желаниях и страхах. Даже, если случится такое, что Аорра находится под властью Тёмного и кинется в погоню за мной. Если я всё сделаю правильно, максимум, на кого она и её ищейки смогут выйти, так это на какую-нибудь созданную мной несуществующую фигуру. Пусть и с охраной, дворцом, но без меня внутри. Только так, обманывая всех и сразу, я смогу восстановить связь со своими союзниками, проверить, верны ли ещё они мне, но это в будущем. А пока, я просто должен стать сильнее.

— Ох бля… ну и на фантазировал я себе. — Насмехаясь с того, как идиот вроде меня может стать «тайным кукловодом», передал одному из охранников арбалет, болты, подобранный с земли ремень и топорик, что я вырвал из трупа. Позволять какому-то шнурку поддерживать мои перештопанные штаны, при этом рассчитывать, что он не порвётся, глупо. Наверное, я больше других жаждал наступления момента дележки. Штаны свои я после сам при помощи магии подлатаю, то же касается и рубашки. Сейчас мне требовались ботинки, ремень, какая-нибудь куртка, желательно плащ с капюшоном, коих местные бандиты не носили, ну и, конечно же, оружие с деньгами. Возвращаясь к интересующему меня трупу кролли, вижу две любопытные головушки, высунувших из телеги свои короткие носики. Они всё так же ждут, когда им разрешат спуститься.

— Пс… Идите ка сюда. — Глядя на рукав кролли, я живым щитом, прячущим меня от других охранников, выставляю двух девчушек, а сам в это время, используя кинжал убитого налётчика, в два движения срезаю устройство с его запястья. Пара секунд, небольшая штукенция, плюющаяся иглами, летит в повозку, а я, приобняв девчушек, толкаю их в сторону возвращающегося Барда.

— Что… что такое, вы что-то сделали? — Ничего не заметив, растеряно спрашиваю кролли.

— Ничего особенного, просто убедился что ваши волосы и одежда не испачкалась в крови… — Ложью своей нагнал на девушек смущения, отвлёк их от главной темы.

— Вы такой заботливый…

— Да, да, заботливый, очень очень заботливый, ещё и смелый. — Прижавшись ко мне, стали осыпать меня комплементами глупышки. Лучше бы о детях своих подумали…

Во время боя волчица видела, как я держался за спиной Барда, как и другие воины сражающиеся в ближнем бою, тактика моя ей не понравилась. Лишь после рассказа сестёр кролли, Регина поверила в то, что я не самый простой трус. Поскупившись на похвалу, да даже банальное «спасибо», хищница с остервенением принялась чихвостить длинноухих сестёр. По идее, их вообще не должно было оказаться возле меня, но кролли девушки, у коих итак пятеро детей на троих, по-видимому, с утра пораньше решили настрогать ещё. По крайней мере, об этом во всё услышанье заявила Регина, а ушастые даже и не думали оспаривать её слова. Мда… хотя, что тут удивляться, я ведь в Муррку наверное влюбился только из-за её доступности, ну а после уже из-за характера и необычности.

— Если бы меня не разбудили, то я… — Решил вступиться за девочек.

— То ты просто проспал бы всю битву, и всё. Мы бы справились и без тебя, костлявый. — Недовольно прорычала волчица. — Раны есть, порезы, царапины? Если да, то не будь идиотом и признайся, у части этих подонков отравленное оружие.

Как то плавно, с оскорблений и прочего, всё перетекло в обычную после боя рутину. Сбор трофеев, трупов, осмотр ран, после мыльно рыльные процедуры, стирка, переодевание, если есть во что переодеваться, ну и в конце наступила она, делёжка. Больше всех потерял и нашинковал бандитов отряд Тома Серднера, бывшего рыцаря какого-то там лорда. Внушительными размерами, раскрасом своих волос и хвоста, здоровяк десятник, что после службы подался в торговцы, напоминал Амурского тигра. Тому принадлежало пять повозок, три сподручных прислужника-торгаша, пять молодых рабов и ещё двадцать бойцов сопровождения, половина из которых следовали за ним с момента ухода со службы. На втором месте был Урус, небольшой такой, мужик-медвежонок с тремя повозками и пятнадцатью приспешниками. Именно эти двое, особо не уделяя время трофейной экипировке и оружию, спорили о том, сколько пленников, будущих рабов положено Тому.

Обстановка накалялась, простой спор перетекал в нечто большее, потому все мелкие торговцы, включая Барда, стали расползаться по сторонам, не желая попасть под горячую руку.

Прямого конфликта, возможно даже очередной бойни, помог избежать внезапно показавшийся на дороге всадник. Белый конь в стальных железных латах выглядел мощным и откормленным. Стальной нагрудник на воине был начищенным до блеска, словно в зеркале в нём отражались верхушки деревьев и облака.

— Я Задир, сын Эглера, наместник замка Обруд и властитель этих земель. Что здесь происходит? — С ходу, на коне въехав в готовую схватиться толпу, рявкнул тонким голоском воин, из-под шлема которого виднелись длинные, чёрные волосы.

Сын Эглера? Охохо… Чё делать, как быть? Может это мой шанс… но шанс на что, спалиться? Что, если за годы моего отсутствия настроения в семьях дроу изменились. Что, если Аорра забыла… нет, она не могла меня забыть. А вот фанатеющий по ней Эглер, наверняка с радостью сделал бы так, чтобы любимчик Аорры более никогда не встал на пути его «любви».

В след за Задиром, показался целый отряд кавалерии. Эти уже не в такой изящной броне, но бля… выглядели они не менее внушительно и опасно, чем тигр Том Серднер. Странно, я не верю в такие случайные встречи… С магическими посохами, арбалетами, собаками, числом в семьдесят, а может даже и больше, озлобленных рыл. Дроу, эльфы и волки, лисы и кошка подобные воины, даже хряки с оленями, кого только во служении этого Задира не было. Все, сука, какие-то озлобленные, нервные. Бля, они выглядели ещё более пугающе, чем те бандосы, пришедшие нас грабить. Чувство, что я ощущал, разделяли и другие, окружённые торговцы. Даже Том с Урусом не могли позволить себе лишнего взгляда, склонив голову разговаривая с дроу.

За поднятым забралом прятался совсем ещё мальчишка. Фиолетовые глаза, чёрные волосы, миловидное, почти что женское лицо. Задир, он ещё совсем ребёнок и вряд ли может знать, кто я такой.

— Значит, на вас напали, после чего вы, не сумев договориться о трофеях, едва не сделали за бандитов их же работу? — Выслушав объяснения глав каравана, переспросил дроу. — О, Матвеем, что же творят твои дети… Позор на ваши седины!

Эй, эй… я тот тут причём.

Торговцы падают на колени, склонив головы, извиняясь, просят прощения. Но Задиру нет до них дела, мелкий поршивец, кажется, он положил глаз на наш главный трофей, на здоровых, сильных, пусть пока что и раненых, будущих рабов.

— Извинения приняты. Однако, просто так отпустить вас я не могу. — Ожидаемо заявил малец. — Вы пролили кровь в административных границах Запретного сада, это величайший из грехов, нарушающий все наказы Его. Потому, всем вам придётся проследовать за мной, в Сад.

— Что… но, простите, мы ведь только-только из него, у нас помидоры и ягоды, они испорт… — Дроу поднял руку, прервав Уруса.

— Возражения не принимаются. Всех, кто ослушается законных требований защитника этих земель, то есть меня, я сочту преступниками и поступать с ними буду не как с гостями, коими вы сейчас и являетесь, а как с преступниками. Пленников я забираю в свою крепость, остальные должны немедленно проследовать в дом Шторма. Где Хранительница знаний, Цветок леса, Королева Божественных ветров и укротительница Шторма, вынесет касательно каждого из вас свой вердикт.

Дроу, потянув за поводья, разворачивает коня, медленно направляя его в обратную от нашей финальной точки маршрута сторону.

— Вот непруха, мы ведь тоже в помидоры вкладывались… — Рукой взявшись за голову, чешет репу Бард.

— Да пофиг, нам главное ушастых доставить, а там трофейным оружием не только расходы перекроем, но ещё и может заработаем. — Отвечает Регина. — Главное, чтоб нам хоть что-то перепало. Эй, Кобо, надеюсь ты никуда не торопился, хотя, даже если и так, а… Кобо? — Вновь позвала меня волчица, но мне было не до них.

Хранительница знаний, Цветок леса, Королева Божественных ветров и укротительница Штормов… Столь пафосное и дебильное имя себе могла дать только одна известная мне персона — семечко, по прозвищу Ветерок.

Глава 5

Подрагивающие на каждом камне колёса телеги, планомерно и уверенно приближали нас к поселению называемому местными Запретным садом. Что это за место, откуда оно взялось, и почему нас вообще везут туда где слово «Запретное» в названии, осталось только догадываться. Ровно так же, как и догадываться о том, чего ждать от пробудившейся феи Ветерка, или как её сейчас зовут Цветка божественных ветров.

Мелкая, ещё меньше других фей, вредная болтушка хохотушка, всюду тягающаяся и подражающая моей Зажигалочке. Ветерок являлась частволюбивой, непомерно гордой и в то же время очень доброй, трусливой феей. Как и Зоря, она всем сердцем болела за каждый росточек в моей теплице. Зная что Семечко Последней Зори выполняет работы связанные с надзором за тайной секцией Святой Морковки, Ветерок частенько, вместо подруги отправлялась в поля с инспекцией. Где с осторожностью и присущей ей трепетностью оглядывала всходы. Не дай бог её глазу попадётся болеющий или умирающий росточек, феечка из-за него вся изайдётся, но, спасёт плод наших совместных трудов. Хоть мы особо и не общались с ней, но, один факт того, что Зоря выбрала её как единственную из учениц, назвав ту своей подругой, говорил о том что с этим существом можно иметь дело.

Находясь впереди, я сидел на уголке скомейки, гусём вытянув шею, сквозь кроны зелёных деревьев безуспешно пытался разглядеть наш конечный пункт маршрута. Дорого петляла, местами, виднелись неуспевшие обсохнуть лужи, в одной из которых оказалась припрятанная ямка. Колесо с болезненным хрустом ударилось о скрытую преграду. Бард выругался. Хлестанув лошадь пугай, чуть потянул поводья возвращая колёса в проложенную впередиидущими повозками колею.

— Не сломай и эту телегу. — Не смогла промолчать Регина.

— А ты не пизди под руку… — Прошипел олень. Нащупав коллею, выровняв телегу, мужчина платочком белоснежным вытер проступивший на лбу пот. Мда, нормально он так матом кроет. Я то изначально его за джентельмена принял, всего такого порядочного и почти что правильного. Хотя, в чём то я его понимаю. Дорога и вправду дерьмовая, мне бы тоже не понравилось если бы кто-то вот так озвучивал и без того всем известную истину. «Ломать телеги это не хорошо» — Перестав глядеть на деревья в бесполезных потугах что либо разглядеть, откинулся на спину, уставился в небо. Чёрт… откуда только эти «недорыцари» взялись, почему меня не оставляет чувство что шли они по чьей-то наводке? Всё слишком наигранно, внезапно, да и Сад этот грёбаный, не в пять не в десять… Жопой чую, что-то здесь не чисто, кто-то кого-то явно хочет наебать, а быть может, уже наебал.

— А ты видела как он того… — Послышался восхищённый голос одной из старших кролли.

— Да, да, сестрица, видела. А ты видела как того, вжух и прямо в грудь… Дети, тот дядя герой! — Подтвердила вторая.

— Герой, герой! — Застучав лапками по деревянному полу, запищав от восторга с просьбами ещё раз пересказать бой которого женщины даже не видели, пищали дети.

От одного лишь слова «Герой», воротник рубашки чутка сдавил горло. Прошлый раз когда я по настоящему почувствовал себя «героем», какая-то тварь проделала во мне дыру размером в пару футбольных мечей.

— Тц… а ты у нас как погляжу сама популярность. — Только и ища с кем бы поругаться, цыкнув, кинула в меня словестным недовольством Регина.

— Ревнуешь? — Лучше бы Бард этого не говорил… Едва рот его открылся, как мощная рука волчицы, схватив того за пиджак, рывком вышвыривает с повозки. И лежать бы ему лицом в грязи придорожной, но, парень оказался не промах. Сделав сальто в воздухе, тот приземляется на три конечности, в окурат над одной из луж.

— Совсем из ума выжила, мышцы в голову ударили⁈

На крик его, реагируют вечно недовольные, злые дяди рыцари. Из головного отряда к нам галопом скачут сразу трое провожатых мужиков. Здоровых и очень очень злых.

— Какого чёрта вы тут устроили, забыли вкус плетей? Вы едете с самим Задиром, сыном одного из древнейший героев Империи Матвеемовай, проявите уважение! — Бард и даже Регина склоняют головы. Я случайно пересекаюсь взглядом с здоровенным, перекормленным котом, после чего, рука волчицы, схватив меня за чёлку так же склоняет мою голову. Мда блять, я вообще когда нибудь и кому нибудь кланялся в этом мире раньше, ну так, чтоб принудительно? Аорре наверное только, и то, сам, с перепуга. Мерзкое ощущение однако. Поглядев на нас как на дерьмо, причём свежее, рыцарь развернул коня, зачем-то сплюнув на землю прямо возле Барда, поскакал вперёд.

— Олени и киски между собой не ладят? — Дождавшись когда тот исчезнет, спросил я. Рука Регины тот час отпустила мою чёлку. Сама девушка, не поднимая головы, обеими ладонями схватилась за рот. — Что? — переведя взгляд с волчицы на рассерженного, стиснувшего кулаки Барда, спрашиваю: — Я что-то не так сказал?

— Пха-ха-ха, Олени и киски! — Пальцем указав в сторону друга, разоралась со смеху Регина, от чего, тут же вновь привлекла к нам ненужное внимание.

— Заткнись! — От кома грязи, брошенного Бардом, Регина слёгкостью уворачивается, позволяя снаряду угодить прямиком мне в грудь. — Очередная волна женского хохотания. Тыканья пальцами в меня и рогатого.

— Не попал, косой, косой… — Кривляясь словно ребёнок, нарочно пододвигается ко мне Регина, а после, предлагая другу ещё раз «попытаться», начинает юлозить.

— Да угомонись ты… пока с нас всех шкуру не спустили. — Без юмора, возвращаясь в телегу, с опаской и требовательностью в голосе произнёс Бард.

Первый из населённых пунктов, увиденный мною в этом мире после перерождения, удивил до глубины души. Невысокие, красивые и ухоженные домики с белыми стенами, окнами из стекла, а так же пышными, соломенными крышами. Ровненькие заборчики, ухожанные грядки, у окон некоторых домиков виднелись цветущие клумбы. Крестьяне, игнорируя проходящее мимо войско, продолжали вести свои рутинные, бытовые дела. Кто-то чинил покосившуюся крышу сарая, кто-то стоял раком в поле, ну а кто-то, просто тягал из дому вёдра, кормил пасущихся за оградками домашних животных. Лошади, коровы, быки, бараны, свиньи, утки, индюшки, куры… и кого здесь только небыло. Да и люди, основная часть из которых являлась представителями вида Кролли, выглядели упитанными, более крупными чем те, что ехали вместе с нами. Когда дорога завела нас за одну здоровенную постройку, наверное это была конюшня, глазу моему открылось очень любопытное зрелище. Орава детей, совсем ещё мелких, до лет десяти, с криком и гомоном, скакало и насилось по ухабистому полю, всячески пытаясь уклониться от темно-коричневого, кожаного предмета, отдалённо напоминающего мяч. Детишки играли в вышибалы…

Деревня, она оказалось очень большой, прям огромной… Количество маленьких домиков и построек неукладывалось в голове. Раньше, всё здесь представляло из себя дикие, кишащие гоблинами леса. Неприветливые, сложные на подъём холмы и горы. Сейчас же, буквально всё сливалось в одинаковых сельских пейзажах, выделялись разве что отвесные холмы, имевшими на своих вершинах некие башенки напоминающие сигнальные костры.

— Мистер… ваша рубашка… — Когда мы остановились у речушки, что бы тяговые животные могли напиться и немного отдохнуть, с предложением помочь обратилась ко мне одна из девушек кролли. След оставшийся от комка грязи, словно герб-клякса виднелся у меня на груди. Особого дискомфорта от него я не испытывал, но, если кому-то другому это доставляет некое внутреннее неудобство то пускай. Так как во время стоянки заняться мне всё равно было нечем, увязавшись за кролли, пошёл искать годные для крафта мелкие камушки и веточки. Крафтить инструмент из камня, когда вокруг уже во всю используется железо, полная хуйня. Точно так же, как и создавать примитивное оружие. Сейчас, когда этот мир вынырнул из каменного века, подобный инструмент и гроша ломаного не будет стоить. Потому, можно попробовать сконцентрировать своё развитие на кое чём другом, менее заметном. Браслеты из веревки, с подвязанными деревянными резными украшениями. Такие же ожерелья и кольца с интересными рисунками и символами. На вещицы столь небольшого размера уйдёт в разы меньше маны. Спрятать их проще, можно даже в ладони. Да и во время создания их, возникнет в разы меньше вопросов чем с тем же топором который в корман не запхнешь. Я должен крафтить, обязан продолжать выпускать ману, только так, через боль я смогу восстановить свои внутренние магческие каналы.

Пока кролли, стирала у реки, рассказывая грустую историю своего прощания с «нелюбимым мужем», я камнем счесывал с какой-то подобранной с земли веточки кору. Слой получился тонкий, местами даже рваный. Помяв результат работы, дабы никто посторонний не видел, сжимаю влажную кашицу в ладони, концентрирую на ней исходящие потоки. Внутри всё вновь начинает щикотать, затем гореть и болезненно колоть. Дымок, едва заметный глазу, он вырвался сквозь щели между пальцами, а после тут же рассеивается. Внутри моей черепушки буд-то кто-то в колокол ударил. Покачнувшись я оперся на дерево, дождавшись когда перестанет штормить, открыл глаза. Веревочка, тонкая, красиво переплетённая. То был не какой-то канат, или рабочая заготовка, из которой я раньше делал сети. Нет… этот шнурочек чётко отвечал всем заданным параметром того, на что его собирались использовать. Пока время и обстоятельства позволяли, откалупав от дерева небольшой кусочек коры, где ногтями, где камнем, кое как «выгрыз», сердечко, а после, всё получившееся объединил в едином «изделии». Тонкая, хрупкая кора стала в трижды толще, выглядела отполированной, глянцевой. Через темно коричневый, плотный древесный слой проходил красивый, плетением своим напоминающий узор, шнурок. Лишь когда поделка была завершена я подумал о специальном отверстии, через которое должна была проходить веревочка(дабы не портить дырками само сердце). Чтож, мне есть куда расти…

Упав на колени у ручья, отпиваюсь, прихожу в себя. Такая маленькая вещица, а сколько боли и неудобства она мне принесла. Сейчас, по мане я наверное не сильнее только-только родившегося младенца, убогий, но какой есть…

— Ваша рубаха… — Прервала мои раздумия кролли. — На себе высушите, или может подождёте пока…

Моя улыбка, небрежно брошенная в сторону девушки заставила кролли смутиться, прерваться опустив стыдливо голову. Она, крестьянка — рабыня, являющаяся всю свою жизнь слугой определенного господина. Муж её погиб, затем её вместе со всей семьей и детьми, как товар продали, и вот, после чуть не убили. Судьба не пощадила её, так же как и множество других существ населяющий этот мир.

— Спасибо, — переняв рубашку, в протянутые руки кролли вкладываю получившийся веревочный браслетик. — это меньшее что я могу…

— Какая прелесть! — Пискнув, воскликнула девчушка. — Это… это правда мне? ОЙ мамочки, можно, да? — тут же нацепив его на руку, и подняв по направлению к солнцу, разглядывая безделушку затараторила кролли. — Мне ещё никогда не дорили украшения, даже на свадьбу ах… спасибо-спасибо, мистер, боже какое оно красивое! — Прыгнув в мою сторону, повисла на моих плечах крольчиха.

— Это ерунда… — Губы кролли коснулись моих. Грудью своей прижимаясь к моему оголённому торсу, ушастая толкает меня спиной к дереву. Царапая кожу, кара болезненно впивается в лопатки, я хочу остановить девушку, но физически, она гораздо сильнее меня. Дыхание кролли становится всё более тяжёлым, прерывистым. Долго не думая она хватает меня за штаны, пытается стянуть их но веревка, впившаяся в мои костлявые бёдра удерживает их от падения.

— Я хочу вас… вы ведь такой же как и я, одинокий и… — От слов ей в груди всё сжалось. Подняв руку, ладонью своей я разделяю наши губы, отворачиваюсь отводя взгляд в сторону. Я не против этой красавицы, тело её соблазнительно, подтянутое и сильное, но, секс, это не то что я сейчас искал.

— Эй, вы двое, мы отправляемся! — Став свидетелем произошедшего окликнула нас Регина. Напугавшись, кролли тот час отскочила от меня, поклонившись, до самого пояса извинилась. Ладошкой пряча браслет на своей руке, она немедля убегает, оставляя нас наедине с волчицей.

Наши взгляды пересекаются. Я знаю что она ко мне не ровно дышит, что нечто неведомое тянет её ко мне. Как бы это комично не звучало, Регина, тоже знает что знаю я, потому и не торопится как-то реагировать на увиденную сцену «измены». Недовольность и ревность пылают на её лице, только, кому она их хочет показать, незнакомцу коего знает от силы пару дней?

— Идём Кобо… — Удивив своим спокойным тоном, приготовив какую-то подлость, позвала меня волчица.

Этот вечер, ночь, я провёл в гордом одиночестве, в качестве нейтрала между двумя лагерями. С одной стороны, на меня, укрывающегося у костра плащом Барда, с повозки поглядывала волчица, ожидая когда я прибегу к ней под одеяло греться. С другой, находясь в компании своей шумной семьи, всё так же, рукой держась за браслет, моего визита ждала крольчиха, имени которой я даже не знал.

Утро наступило рано, сидя у углей, только и успел что закрыть глаза, как сквозь деревья вырвались первые лучи рассвета, подающие команду «В путь». Вечером и утром, никто не поделился со мной и коркой хлеба. Чувство голода, всё труднее и труднее гасилось другими мыслями, водой, которой я незщадно заливал брюхо надеясь обмануть желудок. Обиженные девушки, внимательно следили за мной. Зная о том что кое кто «гол как сокол», засранки проверяли, к кому первой я побегу за помощью. Вместе с девушками, глядели за мной и мужики, Бард, пару раз предпринимал попытки подойти ко мне, но, Регина их ловко перехватывала. Точно так же, хотел помочь мне и дедулька, за которым, внимательно бдили сразу трое женщин.

Помощи ждать неоткуда, либо поступаться с гордость, либо голодная смерть, думал я до очередной стоянки, где в голову мою пришёл третий вариант. Едва передвигая ноги, истощённый после очередного крафта, невыспавшийся и голодный, я добираюсь до обозов Тома Серднера. В руках моих, на выбор два предмета, улучшенная версия браслетика с сердечком, и деревянная заколка, с цветочком в виде ромашки на конце. Подобные поделки, в руках оборванца вроде меня выглядели убого. Многие торговцы открыто насмехались надо мной, говорили что «мусора у них и в сапогах хватает». «Уважаемым», личностям подобное не требовалось, а вот их прислужникам, напротив. Мужчина рыцарь, кажется представитель племени му, в стальном нагруднике, с длинным копьём и мечом на поясе забрал заколку. «Для дочери», сказал он, бартером поделившись со мной вяленым мясом и парой старых, скукожившихся прошлогодних яблок. Браслетик в свою очередь подметила и решила взять одна из немногочисленных женщин рыцарей, находившихся в отряде Задира. Голова её была по мальчишески выбрита, руки спрятаны в стальных латах. Казалось, кому-то вроде неё совсем нет дела до украшений, но, так было лишь до момента, когда она повязала веревочку с сердечком на один из элементов брони, своего боевого коня.

Платой мне стал благодарный, строгий кивок головой, а так же несколько небрежно кинутых монет. То были первые деньги, медяки и сущие копейки, честно заработанные мной в этом мире. На них я купил себе будущий ужин. Несколько больших картофелин, а так же два ломтя хлеба, расходятся по карманам. Жадно вгрызаясь зубами в вяленое мясо, довольный собой, с чувством гордости и собственного достоинства, победителем я возвращаюсь к своему обозу.

Глава 6

Тёмные, как цвет кожи хозяина, башни встречали нас гордо поднятыми стягами — символами того, что хозяин крепости находится в пределах своих угодий. Верные слуги Задира, в числе дополнительных двух всадников и двадцати пеших, с поднятыми стягом ожидали хозяина на развилке дороги. Ополченцы, ничем не отличающиеся от крестьян, грубо вырвали из телег пленников, заковав их в цепи, на месте приступили к допросу. Раненых тут же заковывают в цепи и колоды. Главного, по-видимому одного из помощников главаря, привязав к кобыле за ноги, по грунтовой земле потянули в сторону стоящего в отдалении от дороги замка. Никто не спрашивал, могут ли пленники идти или не могут. «Хозяинам жизни», свите Дроу, вообще плевать, в каком состоянии будущий товар. Любого, кто сопротивлялся их воле, нещадно избивали ногами и палками. Из семи пленных, двум так и не удалось подняться. Их забили на смерть. Зрелище максимально неприятное, даже когда понимаешь, что смотришь на тех, кто хотел тебя убить.

Рабы, вместе с хозяином этих земель, отбывают в припрятанную за деревьями крепость. Отряд рыцарей, сопровождавший нас, разделяется. Забрав самый жирный кусок, то есть рабов, до Cада сопроводить нас назначаются десять воинов. Вместе с ними мы выезжаем на главную, выложенную из камня дорогу. Перед которой нас с алебардой и злобной рожей ожидает разодетый хряк. Лицо его состоит целиком и полностью из сальных складок, наползающих на рот, нос и даже на глаза. На черепе приплюснутый шлем, с дисковидным отростком по всему контуру. Тушка одета в какую-то толстую куртку, чем-то напоминающую пуховик.

— Эй, Бард… давно не виделись. Как твои помидоры? — Когда мы, проезжая мимо сторожки, достигли последней преграды к хорошей дороге, произнёс свинорыл. Жирдяй глумился над нами, осматривая телеги, в открытую насмехался над оленем. Без разницы, шёл ты под конвоем или свободно странствовал, за выезд на дорогу телеги требовалось платить. Естественно, делать это за Барда никто не собирался.

— Иди к чёрту, Ганц. — Кинув в хряка монетой, ответил Бард. К моменту, когда мы достигли дороги, его товар уже начал терять свой товарный вид. Помидоры, находившиеся на дне ящиков, обмякли, некоторые пустили сок. Бард начинал нести убытки, а ведь он, по факту, ещё даже никуда не выехал и, более того, двигался в неправильном направлении.

— Хо-хо… какие мы злые, а это кто? — Хрюкнул в мою сторону боров.

— Пассажир. — Изо всех сил стараясь сохранить самообладание и лицо, ответил Бард.

— Где сел? — не унимался толстяк.

— А это тебя ебать не должно. — Рявкнула Регина. — Забирай деньги и катись в свой свинарник, урод…

Оскорбление, злость и ненависть, исходившая от волчицы, лишь рассмешила свинью. Глядя на ту, боров облизнулся, прохрюкав себе что-то под нос, поднял для нашей телеги шлагбаум.

Как потом позднее выяснилось, это двуногое хрякоподобное, не так давно предлагало Барду в местной таверне «жизненно важную информацию», естественно не за бесплатно. Сумму заломили непомерную, торговец отказался. Произошедшее потом чётко подтвердило все мои догадки. Кто-то знал, что в окрестностях появилась банда, а банда знала, что к отправке готовится большой караван, наполненный припасами и рабами. Только вот последние не учли степень защищённости первых. После чего, кто-то, чтобы не губить своих солдат, позволил налётчикам устроить рейд, естественно, безуспешный. Итог всей миссии таков, малыш дроу возвращается домой победителем, бандиты разбиты, потерь нет, есть трофейные рабы, а торговцы… а что они могут сделать тому, кто является сыном одного из помощников самой Аорры? Хитро, сука, хитро…

Дорога в Сад показалась мне довольно широкой. Настолько, что встречные телеги проходили одна между другой на расстоянии полутора метров. Так же имелись аккуратно обсыпанные песком обочины, а рядом с ними спуски, ведущие на места, подходящие для стоянок караванов. Когда мы только выезжали на дорогу, я думал, что она — спасение для телеги, но… как же я ошибался. Каждый камень, что выбивался или торчал, ощущался как яма. Удары по заднице, постоянное покачивание, стук, скрип, лязганье обода. На дороге не было ям, но с таким обилием выступающих камней они и не требовались. Спустя всего два часа, отбив себе копчик, я шёл рядом с телегой. Так же как и я, будучи не любителем «больших дорог», впереди с возом шёл другой подручный. То ли раб, то ли наёмный рабочий, чёрт поймешь, но именно он стал тем, кто рассказал мне про Сад и его правила.

Растения в саду священны, подрезать их, ухаживать за ними, ровно как и вредить, собирать плоды или семена имеют право только послушники, состоящие на службе города. Все посевы, включая растущие у дорог цветы, собственность Хранителей знаний. Всем в Саду, то бишь городе, заправляют Духи. Духи, они же цветы, они же семена, они же Хранители знаний. Слуги леса, Защитники рощи, в попытке уровнять существ в положении и статусе, за тысячелетия моего отсутствия всё перепутали. Теперь, что эльфы, что простые кролли, все называются людьми, только какого-то хрена Дроу как были, так и остаются — дроу. Большей властью, чем Духи, в саду обладают разве что Аорра. Никто, даже Святая Инквизиция, не имеет право оспаривать их решения, препятствовать исполнению задуманного. Запретный сад собой являл некое подобие автономного города-государства внутри империи. Свои правители, свои правила, свои законы, за нарушение которых предусматривались очень жестокие и не сильно разнообразные наказания. В общем и целом, главное правило пребывания в Саду звучало так: будь доброжелательным, ни в коем случае не трогай растения, не затевай скандалов, ссор, драк, не докучай Духам, слушай, что тебе говорят другие — будет тебе счастье.

Ближе к вечеру, когда обоз в очередной раз остановился на привал, я, наделав безделушек, стал приставать к проходящим мимо путникам. Нашим в караване я уже всем голову задурил своими побрякушками, а вот другим, идущим навстречу или обгоняющим нас, это сделать чисто физически невозможно. Каждые минут двадцать кто-то двигался в противоположном направлении или, не боясь ночи, продолжал путь в потёмках.

Так, я случайно, впервые с момента пробуждения, повстречал главную и самую ужасающую боевую единицу этого мира, инквизицию. Воины крупных размеров в начищенных доспехах, спрятанных под белоснежными, обшитыми позолоченными нитями плащами. Все — как один, с белыми масками на лицах, с выгравированными и вышитыми на элементах брони и одежды падающими каплями и буквой «М» по центру. Лишь один из пяти воинов имел знак отличия, в виде золотого венка на плече. Именно он и остановился возле меня.

Двухметровая детина с двуручным мечом, что размерами был с меня, хрипло поприветствовал, а после леденящим душу тоном спросил:

— Имеется ли у вас разрешение на торговлю, сударь? — Сказать, что я испугался — ничего не сказать. Я влип, прям встрял блять! Разрешение на торговлю… сука… Сердце в пятки ушло, не успел я в Сад приехать, а жопа моя уже оказалась во власти чужих рук.

— П… простите, господин, разрешения у меня нет. Я… я всего лишь путник, пытающийся заработать себе на хлеб… — Я врал, причём открыто. Стоит мне пошевелиться, сделать шаг, как карманы зазвенят наполняющими их медными и даже одной маленькой серебряной монетой.

— Значит, разрешения нет. — Скрестив руки на груди, инквизитор смерил меня своим сердитым взглядом. Аура, исходящая от него, прям обрушила на плечи мои в миг потяжелевший воздух. Меня кидало то в холод, то в жар, а тем временем бойкие инквизиторы верхом на своих массивных конях брали меня в кольцо. Пиздец… — Покажи мне свой товар, и тогда я решу, как мы с тобой поступим.

Инквизитор спрыгнул с коня, уставился на мои взмокшие, протянутые к нему ладони. Деревянная шпилька с ромашкой на конце, шпилька с тюльпанчиком и шпилька с пробной, первой в моём исполнении, стрекозой — это в левой руке. В правой: пара плетеных браслетов и ожерелье с деревянным клыком, выполненным в форме зуба. Чтобы окрасить последний пришлось поднапрячься, в итоге, благодаря силе, при помощи известняка, удалось придать вещице почти что натуральный бело-серый цвет.

— Трофейный? — Заприметив именно ожерелье с клыком, спросил инквизитор.

— Ну, что вы, это всё дерево… — Ответил я.

— Да ладно… — Не поверив, хмуро отозвался инквизитор, вынудив меня ногтём слегка содрать краску.

Удивление здоровяка передалось и его воинам. Все инквизиторы по очереди разглядели ожерелье, кому-то оно понравилось, кто-то назвал его коварной подделкой, за которую следует наказывать. Конечный вердикт оставался за их командиром, что, глядя на меня, думал, как же со мной быть. С одной стороны — закон, и он его представитель. С другой — дурачок в лаптях, оборванных залатанных штанах, такой же рубашке, худой, как смерть и пытающийся хоть как-то прокормить себя в пути.

— У вас талант, молодой человек. — Запустив руку себе под плащ, проговорил инквизитор и, внезапно для всех, включая меня, вытащил свой увесистый кошелёк. — А талант, как известно, подобен ростку плодового дерева. Его сложно найти, ещё труднее вырастить, не погубив. Не редко, до момента, когда дерево впервые даст плоды, проходят тяжёлые десятилетия. Главное — выдержать их, не надломиться, начав гнить изнутри. Сейчас, я не как инквизитор Сципиус, а как простой гражданин империи, куплю у вас всё и настоятельно порекомендую прекратить незаконную продажу, а так же, по прибытии в Запретный Сад, советую зарегистрироваться в торговой гильдии. Заплатите первоначальный взнос из этих денег, получите разрешение, творите и зарабатывайте честно. Уверен, вас ждёт великое будущее. — Вложив мне в руки большую серебряную и несколько медных монет, гордо произнёс воин, а затем добавил. — Слушать меня или нет, ваше право, но предупреждаю, в следующий раз, когда мы встретимся, говорить с вами, как и призывать к ответу за деяния, я буду от своего церковного имени и поста, который занимаю в Братстве.

Безделушки расходятся по рукам инквизиторов.

— Благодари за нашу встречу Бога нашего Матвеема, бедняк. Другой бы не стал с тобой разглагольствовать. — Запрыгнув на своего коня, здоровяк, преисполненный гордостью за свой показательный поступок, вместе с командой уносится в чернеющую даль. Пока мы с ним общались, штаны мои, под тяжестью наполняющих карманы монет, сползли прям до самого паха. Слава богу, хоть выступавшая из них рубашка, не позволила святошам разглядеть этой неподобающей бедняку тяжести.

' Ага… Слава Матвеему, обошлось… Стоп, в смысле Матвеему? То есть мне, что ли? Нет, я же раньше восславлял небо… тьфу блять… Вот кому теперь молиться⁈'

— Сложно быть богом. — Подтянув аж до пупка штаны, по-новому перевязав их верёвкой, и, звеня набитыми карманами, отправился к повозке. Вот же, а это всё ебучая жадность!

Рассказывать о произошедшем никому и ничего не стал. Купив у Барда с хорошей скидкой пару побитых помидоров, у местных — огурчиков, чутка яблок, немного мяса и даже целый бурдюк, с наполняющим его вином, с жестом ответной благодарности я сел меж Региной и крольчихой. Стоило мне лишь произнести волшебное слово «угощаю», все старые обиды между рабыней и той, кто её сопровождал, тут же забылись. Все запасённые на вечер и даже утро следующего дня припасы съедены, вино выпито, отягощенные медяками карманы облегчились, а потерянное уважение к моей персоне восстановлено. Охмелев от четырёх литров выпитого на двоих вина, девчонки, с двух сторон зажав меня у костра, уснули прямо на моих ногах. Лишь когда я стал с ними равным, смог доказать свою состоятельность, независимость от их помощи, а после и то, что тоже чего-то стою и могу что-то дать — их отношение ко мне полностью изменилось. Регина более не звала меня костлявым, а кролли не глядела так, будто я ребёнок, а она моя взрослая нянька. Женщины любят сильных, не обязательно физически. Сегодняшний день как никогда ранее подтвердил это правило. Отдавшись в руки сна, ночью я пару раз просыпался, когда мои подружани, максимально скрытно, отлучались в туалет. Ну, а утро, внезапно для себя и ещё пары отдыхавших рядом мужиков, встретил я лёжа на покрывале, накрытый плащом, и в обнимку сразу с двумя, местами оголенными, эротично приветствующими меня девахами. Большая и упругая сисечка волчицы в левой руке, подтянутая попка крольчихи в правой. Стресс весь — как рукой сняло. Наверное, ради таких вот пробуждений и стоит работать, жить!

Утром Регина доброжелательно поделилась со мной завтраком. Крольчиха в свою очередь пополнила наши запасы воды, попутно ополоснув и наполнив мой собственный бурдюк. Весь остаток пути к Запретному Саду, девушек словно подменили. Улыбчивые, доброжелательные, и ни одного плохого слова в мою сторону. В мою, но не Барда… Когда показались величественные врата, созданные из белого камня, мне казалось, что «оленёнок» вот-вот сорвётся и придушит энергетического вампира по имени Регина.

В город, именуемый Запретным Садом, вёл огромной длины и ширины мост, за ним широкий островок из камня, с постами досмотра, далее такой же длинный, подъёмный мост, выполняющий функцию деревянных ворот. А под этим всем делом находился глубокий ров, с проходящей внизу рекой и выглядывающими из воды, заточенными деревянными брёвнами. Окружающий Сад ров может преодолеть разве что построенная на базе лодки осадная башня, что из-за тех же торчащих в воде брёвен не сможет спокойно преодолеть преграду. Остаётся штурм при помощи тарана и лестниц, где таран так же не доберётся до ворот из-за подъёмного моста, а лестницы… что бы их доставить, придётся преодолевать сначала ров, затем реку, а после под огнём размещать у стен. Стен, высотой в добрых тринадцать-пятнадцать метров, а ведь ещё есть башни, с которых можно очень удобно вести перекрёстный огонь.

В очередной раз взглянув на горы, прикинув своё местоположение, с лёгкой неуверенностью предположил, Запретный Сад — это и есть моя деревня. Разросшаяся, превратившаяся в огромных размеров цитадель, но это она…

Скрипучие колёса телеги достигли островка досмотра, за которым пролегал опущенный мост. Стража города, вместе с парнями в белых рясах, требует всех «живых» покинуть телегу, после чего начинают досмотр. Закончив проверку, инквизитор даёт нам добро на проезд в город. Едва мы пересекаем мост, Бард вновь платит монету за въезд, получает бумагу с печатью, после чего нас всех, под конвоем, вдоль стены города вновь куда-то ведут. Эта стена, она оказалась первой, но далеко не последней, которую имел в своём распоряжении город. За крышами двухэтажных, деревянных домиков виднелась ещё одна, такого же размера и цвета стена, а за ней купол высокий, стеклянный, с флагом красного цвета, золотой каплей и большой буквой «М», внутри неё.

— Эй, Бард… нас что, в дом Терпимости ведут? — С каждой новой минутой проведённой внутри стен, на этих незнакомых, чужих мне улочках, я всё больше видел, как меняется настроение моих спутников. Лучше всего это ощущалось при взгляде на напуганную, прячущую за множеством слов страх Регину.

— Похоже, так. — Снимая с себя клинки и выгружая в воз всё припрятанное оружие, отвечал рогатый.

— Но почему, Бард, мы ведь ничего не сделали? — Поступая как и товарищ, разоружаясь, спрашивает девушка.

— Не знаю, Регина, может Кобо нам что-нибудь расскажет? Есть идеи, почему нас ведут не к стражникам, как это обычно бывает, а прямиком к инквизиции? — Словно чувствуя, что я что-то от них скрываю, переключил на меня всеобщее внимание Бард.

Глава 7

Тучи вокруг нас сгущались всё сильнее и сильнее. Внешний круг строений со своими узкими улочками, нависающими друг над другом страшными домиками, выглядел максимально опасно, гнетуще. Хуже этих улиц мог быть разве что сам дом Терпимости. Каменный, четырёхэтажный особняк походил на замок какого-нибудь злодея-вампира. Только охраняли его не мрачные упыри, а контрастирующие на фоне черных стен инквизиторы в белых одеяниях.

Бард нервничал, Регина в страхе дрожала. Спрашивая меня о моём прошлом, ребята хотели услышать слова утешения, убеждения в том, что рядом с ними находится простой пай-мальчик, хворый на голову путник или кто-нибудь безобидный. Правду о том, что с ними в повозке, в перелатанных штанах и старой рубашке, едет сам Господь Бог, местный император, они точно не воспримут адекватно…

Конвой провёл нас под окнами дома Терпимости, вывел за угол, где на небольшой площадке, напоминающей учебный плац, торговцы начали выстраивать в ряды свои телеги. Рядом видны конюшни, молодые прислужники, состоящие на службе инквизиции, тотчас пришли нам на помощь, предлагая свои услуги по присмотру за животными. Пока одни распрягались и «парковались», других, небольшими группами, стали отводить в сторону дома Терпимости. Инквизиция что-то искала; проверив, что кролли в нашей телеге — рабы с клеймом, нас троих, как членов одной торговой группы, поставили в очередь за Томом Серднером. Этот здоровяк, настоящая машина для убийств, выглядел напуганным не меньше Регины. Кидая косые взгляды из стороны в сторону, взмокшими от волнения ладонями, он сжимал какие-то бумаги в своих руках. Вспыльчивый и резкий по отношению к своим слугам, в сторону инквизиции тот даже взглянуть лишний раз боялся. Мне даже представить сложно, насколько дурная слава ходит в народе об этих ребятах в белом.

Урус отстрелялся быстро. Зашёл — вышел, а вот шедший за ним Серднер задерживался. Завели его группу под тщательным надзором десятка инквизиторов. Вывели менее почётно… Здоровяк из дома Терпимости вышел один, со свежим рассечением на лице и с половинками разорванных бумаг в руках. Его парней арестовали, товар в виде захваченных бандитов, как и ожидалось, конфисковали в пользу Короны. Он даже толком пожаловаться не успел, как получил по лицу, и без помощников был вышвырнут на улицу. В ожидании своей очереди, слушая рассказ этого здоровяка, я всё сильнее разочаровывался в бюрократической системе империи. Блат и кумовство, кажется, эти пороки проникли даже в святое сердце Ордена. Внезапно на помощь Тому пришёл тот, от кого её точно не ждали. Урус, он не стал оспаривать право на рабов в доме Терпимости, потому его и отпустили. Медведоподобный крепыш протянул Тому руку помощи, пообещав поделиться с тем своими рабочими силами. Забыв старые разногласия, Том смиренно поблагодарил коллегу по цеху. Что ж, быть может, именно так, в сложные жизненные моменты, зарождается самая настоящая, крепкая мужская дружба…

Мы были следующими.

— Прошу… — Указав рукой на дверь, здоровяк впустил нас, после чего вместе с напарником повёл по мрачному, узкому коридору первого этажа. Будто вход в замок, две тяжёлые двери открылись перед нами, ведя в просторную комнату. Моим глазам предстало что-то вроде фойе или ресепшена в отеле. Мужчина-регистратор за стойкой, вокруг столы, лавки, на стенах знамена и гербы разных семей. Переняв бумаги у Барда, регистратор деловито поправил сползшие на нос очки и, пробормотав что-то себе под нос, окунул деревяшку в какую-то тряпку, а затем поставил на одном из листов свою печать.

— Бард Оллаван и Регина… рабыня, утратившая фамилию, почему не клеймённая? — Блистая в полумраке своими красными глазами, спросил регистратор.

— Друзья детства… — Коротко ответил Бард.

— Значит, благодетель… Это хорошо. Вам повезло, девушка, с таким другом. — Одним лишь словом заставив Регину поклониться обоим мужчинам, этот инквизитор с колючками на голове вместо волос перевёл свой пугающий взгляд на меня.

— Хм… — Его лицо выражало недовольство. Пустив руку себе под рубашку, он достал медальон, такой же, как у всех. — Где?

— Мы нашли его совершенно голым, едва живым и измученным. Клейма нет, вольный человече без фамилии, памяти и средств к существованию… — Нервно затараторил Бард. — Прошу, смилостивитесь, уважаемый инквизитор, как только появится возможность… — На стойку опускается кулон с каплей и буквой «М» внутри.

— Надевай. — Напряжённо следя за каждым моим движением, требует регистратор. Спорить не стал, кивнул, тут же накинул верёвочку себе на шею, спрятал безделушку за воротник, поблагодарил ежа за подарок. Естественно, подарком это не являлось. — Счёт оплатите при выезде, а сейчас — четвёртый этаж.

— Пошли. — Слегка толкнув нас с Региной в спину, поторапливая, требует конвоир.

Лестницы, крутые, с очень высокими, прямо громадными ступенями, стали для меня проблемой. Я сам не высокого роста, а тут — какая-то прямо непропорционально, хуёво сделанная лестница для гигантов Му или предков носорогов Го. Моя физподготовка на уровне земли; подгоняемый инквизитором, кряхтя, как старый дед, на трясущихся ногах я добрался до заветного этажа. Стражи заметно прибавилось, только у входа в комнату дежурило четверо молодчиков в белых рясах, что говорило о высоком положении скрывавшейся за стеной персоны. В очередной раз нас обыскали, ощупали, проверили на спрятанное оружие и опасные предметы. Когда проверка завершилась, те же стражники, почтительно поклонившись, открыли двери, пропуская нас вперёд.

Комната была большой, просторной, с высоким потолком, камином, без окон, но с множеством магических светильников. Приятный для глаз свет мягко распределялся по всему помещению, освещая большие, длинные книжные шкафы, расположенные вдоль стен. В центре комнаты, по стойке смирно, стояли пятеро здоровенных инквизиторов с вышитыми на одеяниях отличительными знаками — золотыми венками. Рядом с вышибалами находился книжный столик с окружающими его мягкими креслами. На одном из которых, расположившись к нам спиной, сидела неизвестная голубоволосая особа женского пола. В одной руке она держала книгу, в другой — чашечку чая.

— Прибыл торговец Бард Оллаван, Регина Безфамильная и… — стражник, ведший нас от плаца, запнулся, глядя на меня.

— Кобо…

Звук моих слов сменился звоном бьющейся о каменный пол посуды. Старшие инквизиторы растерянно переглядывались между собой. Глядя на реакцию своей госпожи, они нервно рассыпались по комнате, а затем, обступив, прижали нас к стене. Бард, побледнев, сжал кулаки, Регина в ужасе зажмурила глаза и начала молиться вслух. Что-то очень плохое произошло, и, кажется, виной тому имя, произнесённое мной. Под рукой одного из громил я увидел поднявшуюся деву в роскошном, очень вульгарном наряде. Светлая кожа, голубые волосы до самых колен и блистающее в магическом свете полупрозрачное вечернее платье. Ладонями, схватившись за губы, незнакомка смотрела на меня, а я — на неё. Неужели меня узнали⁈

Растерянность сменилась расплывающейся улыбкой. Румянец проступил на бледных щёках. Кулачки девушки сжались, она была готова закричать во весь голос. «Это ты…» — беззвучно, изгибаясь, говорили её губы. Я мотал головой: «Не я, не я!» Хотелось закричать в ответ. Если все присутствующие узнают о моём появлении, демон точно явится. Признание убьёт меня, поэтому я просто обязан сохранить всё в тайне.

Внимание инквизиции было приковано ко мне. Обеспокоенные здоровяки, пожирающие нас своими злобными взглядами, даже не заметили, как за их спинами, радуясь и подпрыгивая от счастья, веселилась их возвышенная и гордая фея… По колебаниям воздуха, по знакомому магическому следу, который девушка не могла сдержать, я понял: Ветерок, это действительно она.

Приложив указательный палец к губам, я начал жестами утихомиривать эту простушку. Если кто-то увидит, как она радуется, у нас будут проблемы. Такое поведение с моей стороны не могло остаться незамеченным. Один из здоровяков обернулся в сторону своей госпожи, которая, раскрасневшись и с растрёпанными от прыжков волосами, только успела принять высокомерную позу.

— Все вон! — от голоса феи здание дрогнуло, книги повылетали с полок, лопнуло несколько магических светильников. Перепуганная инквизиция, склонив головы, схватила нас за одежду и потащила к дверям. Никто ничего не понимал, все боялись гнева этой роскошной и, в то же время, пугающей своей силой феи. Когда очередь на выход дошла до меня, мужчину, который посмел схватить меня за шею, прижало к стене воздушной сферой.

— Он останется! — рассерженно потребовала Ветерок. Без возражений и споров. Помещение быстро освободилось от посторонних, и тут же его накрыло едва заметным глазу магическим барьером.

— Хо-зя-ин! — кричит от восторга и радости, в длинном прыжке Ветерок. Фея цепляется за мою шею, после чего мы оба тут же падаем на пол. — Хозяин, Матвеем, наконец-то, слава всему живому, вы… вы… это ведь действительно вы, я чувствую! — Посыпая моё лицо, шею и даже руки поцелуями, смеётся и хохочет феечка. От прошлой изящности её не осталось и следа. Левая небольшая грудь выскользнула из чашечки лифчика, красиво уложенные волосы растрепались, а девушка, сидя на мне сверху и растопырив ноги, во всю козыряет своей промежностью.

— Здравствуй, Ветерок, — приподнимаясь, обнимаю фею, получая в ответ более сильные, эмоциональные и жаркие объятия. Фея, не сдержавшись, начинает рыдать, выть во весь свой волшебный ротик.

— Так вы помните, помните меня, я так счастлива! — слёзы и сопли её уже текут по моей спине. Пытаясь успокоить её, глажу девушку по голове, но она только больше и больше начинает выть. — Как давно меня так никто не называл… вы… вы не представляете, как нам было тяжело без вас, как Заря плакала, как Аорра страдала без вас и вашей любви. Как… как Пом и Муррка убивались после вашей кончины. Мы так скучали, хо-зя-ин-н… — Взорвавшись третьей волной слёз, Ветерок продолжала плакать. Её эмоции, чувства, они были искренними, но разделить их в полной мере я не мог. Для меня прошло не больше пары недель с момента расставания, а для них… тысячи лет.

— Ну, ну, малышка, хватит… — Слова о Муррке и Пом заставили моё сердце сжаться, ведь помимо них были и другие, кто так же ждал моего возвращения.

— Хозяин… — Тяжело, с прерывистыми вздохами, постепенно успокаиваясь, феечка напрочь отказывалась от меня отлипать. Даже когда в дверь постучали, спросив, всё ли хорошо, она, на мгновение сняв барьер, прямо с пола потребовала, чтобы от нас отстали. — Хозяин, я эволюционировала и уже не такая маленькая, как раньше. Мы с Зарёй теперь почтенные Цветы, почти как вы, Человече… — Положив голову мне на грудь и всё так же обнимая, гордо произнесла фея.

— Да, вижу, — сначала поправил её лифчик, чтобы не смущал, затем рукавом вытер слёзы с её лица, — вы выросли в прекрасные Цветы. Где сейчас Заря?

— В Божественной оранжерее. Только представьте, земля, которая осталась после того, как вы её обработали, по-прежнему позволяет собирать урожай до двенадцати раз в год! Оранжерея признана одним из Пяти Божественных чудес. Многие посягали и продолжают посягать на неё. Были войны, даже бунты вспыхивали, много негодяев хотело украсть хотя бы горшочек вашей земли, поэтому одна из сильнейших Цветов, вместе с лучшими и самыми верными инквизиторами, днём и ночью продолжает охранять одно из главных сокровищ империи. Лишь благодаря вашему наследию, деревня, а ныне один из величайших городов континента, прозванный Запретным садом, остаётся колыбелью наук врачевания и земледелия. Торговцы со всей империи и мира, зимой и летом, продолжают ехать к нам за невероятно вкусными плодами, растущими на вашей земле.

Даёт плоды двенадцать раз в году? От слов Ветерка я испытал лёгкий культурный шок. Наступает время допроса. Из-за естественного ограничения в производстве, вырасти на одной грядке могло лишь определённое количество овощей, стоимость «Божественных плодов» и торги за них обычно начинались от одного золотого за килограмм. Ни Бард, ни Урус, и даже Том, не везли с собой товары из самой Оранжереи. Они купили их у местных спекулянтов, с бумагами о качестве и подтверждением того, что товар прошёл проверку в Запретном саду. Подобная процедура с сертификатом сразу поднимала цену продукции на пятьдесят процентов и выше, открывая для любого торговца карманы и кладовые всех уважающих себя аристократов. Проводились подобные торги, не всегда честно и законно. Находились умельцы, подделывающие сертификаты и втюхивающие молодым, неопытным торговцам откровенно просроченную дрянь вместо товара с знаком качества. Из-за подобных случаев страдала репутация всего города, поэтому контроль за подобными, якобы элитными грузами, был на совершенно ином уровне. Задир назвал Тома подозрительным, обманув нас и инквизицию, используя обвинения в контрабанде, прикрываясь именем отца, забрал рабов и основную часть трофеев. В общем, провёл нехитрую махинацию, за которую ему ничего не будет…

— Но это всё ерунда, — глядя на меня, как на ключ к решению любых проблем, говорила Ветерок, — как же будет рада Заря, и Аорра, и ваши прапрапра… много раз правнуки, да вообще весь город, страна, империя и…

Ладошкой прикрываю губы феи. Не сразу поняв, чего я хочу, она чмокнула меня в ладонь, а потом, умолкнув, уставилась на меня своими большими, блестящими от радости глазами.

— Демон, который убил меня, вы нашли его, одолели? — После моих слов, фея изменилась в лице. Мотает головой. Никого они не нашли и не одолели. — Значит, нам ещё рано говорить о моём возвращении. Понимаешь?

— Не-а… Заря и Аорра, они ждут вас, все ждут… — Бровки Ветерка печально сходятся над переносицей. Вот же дуреха.

— Я понимаю. Но вместе с ними, где-то, неизвестно где, в этом мире рыщет демон, который уже однажды убил меня и убьёт снова, если узнает о моём перерождении. — Ответил я, от чего нижняя губа феи затряслась.

— Хозяин недоверяет Заре и Аорре? — Она обиделась, вновь готовясь разрыдаться, наползая на меня, лицом своим зависла в сантиметрах от моего лица. — Хозяин, Заря никогда бы вас не предала, Заря всем сердцем любит вас. Узнав, что вас не стало, она хотела отправиться в мир, искать того, кому сможет отомстить за вас. Если бы не Муррка и Пом, остановившие её своими животами, вашими нерождёнными наследниками, Аорра и Заря нашли бы в мире только смерть.

— Наследниками… Сколько у меня было детей? — От слов Ветерка, в голове всё закружилось.

— Трое… — ответила фея. — Один мальчик от Муррки и мальчик с девочкой от Пом. Как сейчас помню, в детстве они были такие милые, добрые. Повзрослев, понабрались амбиций от Аорры, стали сильными, слегка заносчивыми, но достойными вас. Они всегда были вместе, втроём, от детской кроватки и до самой старости… Очень хорошие детишки, жаль, дух их родства мне так и не удалось сохранить до сегодняшних дней.

Вот как, тройня, значит. Взглянуть бы на них, хоть разок…

— Слушай, а картины их или портреты остались? Мне бы просто, одним глазком… — Слова не шли, горло царапало, приходилось говорить недомолвками.

— Извините, тогда нам было не до портретов. Очень многие нуждались в доме, еде и одежде, живопись и искусство пришли в ваш дом гораздо позднее. Но не расстраивайтесь, возможно Аорра сможет спроецировать для вас свои воспоминания. Помнится, когда один из ваших наследников угрожал поднять восстание, утверждая, что вас никогда не существовало, она сделала нечто подобное, пытаясь уберечь потомка от перехода на неправильную сторону.

— И, надеюсь, убедила? — спросил я.

— Вроде да, только его на следующий день отравили собственные товарищи, — с печалью призналась фея. — Аорра всегда заботилась о вас и ваших потомках, точно так же, как мы с Зарёй внимательно и старательно охраняли ваше наследие. Прошу вас, хозяин, доверьтесь нам, мы ваши верные слуги, ваш щит, ваш меч, мы не подведём! — В очередной раз поцеловав мою ладонь, с блеском в глазах, произнесла Ветерок.

Глава 8

Двери в комнату древней Хранительницы знаний отворяются. Застывшим в поклоне инквизиторам, а вместе с ними Регине и Барду, предстаёт нелицеприятная картина. Дабы хоть как-то привести меня в более-менее приличный вид, фея накидывает на меня балахон инквизитора, скрывающий голову капюшон с вуалью. Мои руки закованы в магические кандалы, на шее, словно у собаки, ошейник и цепь. Наступает момент пояснить окружающим происходящее, ну, феечка, не подведи…

— Этот человек — опасный предатель и преступник, которого разыскивала Цветок Последней Зари. Долгое время мы не могли выйти на его след, а потом, даже когда его загнали в угол, этот преступный гений, самородок тёмного мира… — «Ой, палишься, Ветерок, никто не называет преступников самородками!» — всё равно смог сбежать от моих слуг. Этот преступник ответственен за появление на нашем рынке первых поддельных сертификатов качества, а в Вавилоне — поддельных векселей и банковских облигаций. Я лично транспортирую его к Хранительнице знаний Последней Зари.

И прошли бы мы мимо толпы, как раб и госпожа, если бы я, замявшись в узком коридоре, плечом не зацепил Барда, намекая феечке, что она кое-что забыла.

— Ах, да, точно… вы двое. — Обернувшись, грозно произнесла Ветерок. Исходящая от феи аура, потоками маны заполняла узкий длинный коридор. Глаза её горели, волосы и платье развевались от вырывающейся из неё магической силы. Ноги Регины подкосились от страха, стоявший рядом Бард подхватил её под руку, не дав девушке упасть на пол. — Благодаря вашей преданности, верности короне и закону, этот преступник попал в руки правосудия, хорошая работа. Кажется, вы везли помидоры, купленные у второсортных торговцев, наверняка из-за задержек товар ваш пострадал. Поэтому, Сципиус, распорядись, чтобы этим порядочным гражданам выдали овощи из моих личных запасов, думаю, один к трём… — «Я наступаю фее на ногу, вот же скупердяйка, мы не об этом договаривались!» — Ой, оговорилась… испорченные товары поменять в соотношении один к одному, а после выдать сертификат качества Божественной Оранжереи.

Инквизиторы в шоке, это безумные деньги, невиданная щедрость даже для кого-то вроде Ветерка. Покосившись в сторону своих бывших спутников, почтительно кивнул, улыбнулся им на прощание, хотя, наверняка, они не могли видеть моей улыбки под скрывающей лицо вуалью. Я обещал себе, что отплачу им за своё спасение. Обещал, что мой подарок стократно покроет все их расходы на меня. И вот, кажется, момент настал, пора прощаться; в ближайшее время мы вряд ли сможем увидеться снова.

Регина и Бард растеряны, в их глазах смятение, страх и стыд. Рогатый больше других своим лицом выражает недовольство, возможно, он презирает меня, возможно, корит себя за случившееся. Всё произошло слишком внезапно. Тот, кто не так давно помогал Барду, прикрывал в бою и защищал его товар, теперь в цепях, а он, рогатый, с солидной наградой и почётом, провожает меня взглядом. Эх, его эмоции мне неизвестны, впрочем, сейчас уже и не до них. Личная стража в числе трёх Старших братьев инквизиции сопровождает нас на улицу, сажает в словно покрытую золотом карету, а затем, под конвоем десятка «белохалатников», везёт в сторону Божественной оранжереи.

Движемся мы мягко, никто нам не препятствует, никаких пробок, тряски, да даже покачиваний. Мягкие сиденья создают комфорт и немного уюта. Лишь только цепи и ошейник создают лёгкий дискомфорт.

— Может, мне их снять? — не отлипая от меня, улыбаясь во все свои белоснежные тридцать два зуба, предлагает Ветерок.

— Не нужно, — раз за разом отвечаю одно и то же я.

Через маленькую щёлочку между задёрнутыми плотными шторами я внимательно наблюдал за улицами, многочисленными лавками, жилыми домами и народом, чья численность по мере приближения к центру неуклонно росла. Уличные цирюльники на свежем воздухе стригли и брили своих клиентов. Там же, у входа в свои магазинчики, ремонтируя обувь, работали сапожники. Карета свернула против какого-то трактира, мы выехали на другую улицу, где резко сменился тип ремесла. Плотники, бондари, рядом кузнечные мастерские, затем ещё один поворот, и вот мы уже возле целительских и торговых рядов, за которыми река, каменный мост, высокая стена и огромный стеклянный купол за ней.

— Въезжаем на Центральную улицу, — постучав по стеклу кареты, оповестил мою «пленительницу» один из инквизиторов. Карета остановилась, приведя себя в порядок, Ветерок резко сделала недовольное лицо, одернула шторку, а затем, закрыв её, вновь упала на моё плечо. Досмотр «её» кареты проводить никто не осмелился, и мы вновь двинулись куда-то к центру старого города. Для достижения максимальной конспирации о том, кого сейчас перевозили, знали лишь старшие братья инквизиторы, в числе четырёх, двое младших послушников и регистратор. По прибытии в Оранжерею для сопровождающих нас будет разыграна сценка с превращением преступника в удобрение для Цветов. Меня казнят, об этом разнесут слух, сообщат всем, кто так или иначе знал хоть что-то обо мне. Завтра Кобо в моём лице перестанет существовать, мир избавится от очередного негодяя, а о том, что я существую, будут знать разве что Заря и Ветерок. Внезапно важная персона в моём лице, как появилась в этом мире, так и исчезнет, позволив мне расти и совершенствоваться под покровительством одних из самых влиятельных личностей этого мира. Сейчас я слаб, духовно и физически. И эту проблему мне предстояло решить раз и навсегда. В планах моих сменить обличье, стать сильнее, действуя под покровительством Зари и Ветерка, попытаться создать новые, более совершенные и мощные артефакты, а с ними усилить тех, кто мог бы выступить на моей стороне. Аорра, Императрица, по-прежнему сильнейшая из живых, мне бы пригодились её учительские таланты, но за ней постоянно следят сотни, если не тысячи глаз. Также, из рассказов Ветерка, Дроу только и делает, что спасает моих глупых потомков от суицидальных замыслов и безумных планов. Её пропажа или же обнаружение в обществе любого из мужчин воспримется как нарушение клятвы перед Богом, а также, возможно, даже как предательство против самой короны. Дроу должна остаться на престоле, пока я восстанавливаю свою магическую базу, она обязана и дальше поддерживать хрупкий мир внутри империи.

Для спокойной и беззаботной жизни, для «прокачки» в уединении от чужих глаз, мне требуется новая личность. Личность верного империи сына, какого-нибудь захудалого, нелюдимого, жившего на отшибе затворника-лорда или барона. Его фамилия должна быть известна в узких кругах, а сам он давно почившим и внезапно, оставившим после себя наследника(то есть меня). С возможностями и знаниями фей создать подобную легенду не составит труда, точно так же, как и получить во владение какой-нибудь кусочек земли на границе империи с крестьянами, личной стражей и… Ветерком и Зарёй на службе.

Как две древние покинут пределы города незаметно? Всё оказалось до безобразия просто. Отдав частичку собственной жизненной силы и треть от общего запаса маны, они создадут свои древесные копии, отличить которые от оригиналов в мире живых сейчас способны очень немногие. В числе их: Аорра, Цветок Древа Жизни, Меллэр, Эглер и ещё с десяток сильных эльфов и магов. Казалось бы, потенциальных свидетелей неладного слишком много, но это при условии, что всех этих личностей допустят к аудиенции «очень занятых Цветов». В общем, кое-кто решил взять отпуск и, в компании старого друга (меня), свалить куда подальше. Если всё действительно окажется так просто, и феи смогут провести меня по улицам и границам моих новых владений, я буду безмерно рад. Огромные возможности, неизведанные просторы и вместе с ними амбиции фермера-аристократа. Сколько всего нового я смогу привнести в этот мир теперь, когда уровень его развития шагнул далеко вперёд… Сколькие вершины мы сможем покорить, сколько хорошего и полезного сотворить? Предвкушение будущих свершений, а также встреч с теми, кто является моей роднёй, семьёй, щекотало нервы. Как они, мои дети, вернее правнуки, как отреагируют, узнав о моём возвращении? Будут ли рады, или же, наоборот, обижены, злы…

За каменным, широким мостом нас вновь останавливают, вновь Ветерок вынуждена строить недовольную рожицу. Поторапливая извозчика, как и я, она с нетерпением ждала реакции Зари на моё возвращение.

Мы въезжаем в Старый город. Проехав несколько десятков метров, через шторку я внезапно вижу знакомый, слегка покосившийся, но почти не изменившийся деревянный сруб! Невозможно, спустя столько лет он ещё стоит⁈ Моя реакция веселит фею, и она также подалась к окну.

— Мы с него пылинки сдували, для детей ваших превратили в музей, чтобы знали, как в эпоху объединения жил великий Матвей, — с гордостью говорит Ветерок.

— А… хорошо, но как, почему не сгнил?

— Магия, мы постоянно подпитывали ваше творение своими силами. Пожирало оно их неимоверное количество, но теперь, видя вашу улыбку, я понимаю, что всё это делалось не зря, — глядя на меня своими большими, соблазнительными глазами, заявляет голубоглазая. Если бы я не знал её с момента, когда она была размером чуть больше половины мизинца, подумал бы, что меня пытаются соблазнить.

— Спасибо, Ветерок, теперь я уверен, я дома, — щёки феи налились румянцем, смущённо улыбнувшись, она чуть отодвинула шторку, пальчиком, уткнувшись в стекло, показывает огромный купол.

— Это Божественная оранжерея, под ней все земли, которые вы когда-либо обрабатывали, хозяин. Чтобы построить её, понадобилось реконструировать старый город. Мы перенаправили движение горных рек, соединили несколько русел в одно широкое, после засыпали старый ров, выкопали новый, более широкий, который огибал все ваши поля, становясь первой из естественных преград на пути воров. Дальше были стены, мосты, башни и даже целая крепость. Как видите, жилых домов внутри старого города почти не осталось. Лишь Запретный сад, казармы инквизиции и исследовательские лаборатории народа, некогда называвшегося Хранителями рощи. Из подходящих для отдыха строений здесь есть разве что резиденция Цветов, но попасть в неё мы сможем лишь после встречи с Зарёй.

— Вот как, у неё теперь собственная резиденция? — на мой вопрос Ветерок смущённо кивнула.

— Запретный сад стал домом, местом рождения многих талантливых фей, смелых инквизиторов, умелых магов, специализирующихся на стихиях земли, воды и ветра. Право ночевать внутри старого города является великой честью, на то, чтобы заслужить которую, у некоторых не хватает и целой жизни. Это, наша с Цветами рабочая территория, в большей части, благодаря лишь ей одной, мы все живём в достатке и почёте, как короли, а не простые инструменты, коими были во времена Хранителей Рощи, — с обидой на прошлое заявила Ветерок. — Мы ревностно относимся к этой земле, поселению, которому вы даже не удосужились дать название. Оно наш дом, и впускать в него абы кого для нас сродни оскорблению. Прошу понять наши чувства…

Я всё прекрасно понимал, более того, став императором, в свой дворец я тоже не стал бы впускать кого попало. Желание защитить свой комфорт, заработанные за столетия и тысячелетия блага, вполне себе резонно.

На следующей остановке наступило время выходить. Ветерок отказалась выталкивать меня из кареты как преступника, опасаясь, что я травмируюсь. Поэтому пришлось самому сыграть роль оступившегося, упавшего в песок преступника и засранца. Слишком подозрительно в мою сторону косились все эти инквизиторы, работники, обитающие в саду, а потому:

— Это всё равно ничего не меняет! — После падения, я шокировал Ветерок своей репликой. — Вы зажрались, купаетесь в золоте и богатстве, словно боги, когда другие…

— Заткнись, щенок… — Удар одного из инквизиторов под дых оказался вполне реальным. Несмотря на то, что я заблокировал его руками, рёбра звучно прохрустели, и я, кувыркнувшись в воздухе, перекатился на максимально доступное для цепи расстояние.

— Хватит! — Рявкнула на инквизитора Ветерок. — Разве ты не видишь, он только этого и добивается. Преступник хочет лёгкой смерти… — Сев надо мной, Ветерок использует магию исцеления, а после, взяв меня за ошейник, произносит: — Только мы уже в Оранжерее, а здесь никто так просто не умирает.

Инквизиция почтительно преклоняет головы, а меня за цепи подтягивают к двери огромного стеклянного купола. Своды его уходят в небо, а внутри — будто другой мир. Свои тучи, своё солнце, ветер и дождь. Десятки магов по всему периметру внимательно следят за окружением. Меня ведут по белому мрамору, вдоль красиво выстроенных цветников, клумб с растениями и овощами. Здесь и фруктовые сады, и ягодные кусты, поля, наполненные помидорами, огурцами и… картошкой, чёрт, они до сих пор выращивают здесь картошку! Ха-ха-ха… Вот же, тогда она была лишь для утоления нашего голода, неприхотливым и долгохранящимся плодом спасения, а сейчас…

— Смеёшься над садом? — Едва слышный голос одного из инквизиторов не отвлёк меня от созерцания всей построенной местными красоты. — Больной ублюдок, как я мог не заметить, помочь кому-то вроде тебя… — О, так под вуалью крылся тот добряк-инквизитор? Мда, деньги его я потратить не успел, да и обидно как-то за него. Этот дядька вроде бы хороший, поступил по совести, не хотелось бы, чтобы из-за такого недоразумения, его взгляды на мир изменились.

— Я ненавижу инквизиторов, — играя роль злодея, глядя вперёд, произнёс я, — но тебя ненавидеть не могу. Ты другой, не зная, кто я, ты поступил по совести и справедливости. Встреться мы с тобой немного раньше, может, путь, по которому я сейчас иду, вёл бы в совершенно другую сторону.

Ответа не последовало, гордо выпрямив спину, здоровяк проигнорировал мои слова, не так, как феечка. Наша игра в негодяя и святошу так ей понравилась, что она тоже решила присоединиться:

— Невежа, как смеешь ты сомневаться в доблести слуг Матвеемовых, как смеешь принижать их достоинства перед Богом нашим и обществом. Инквизиция безгрешна, щит и меч народа, она карающая рука Бога нашего! Когда Он вернётся, каждый из них смело предстанет перед владыкой на Божественном суде и с гордостью понесёт волю его в последний бой против сил зла! — Вуаль на лицах не смогла скрыть истинные чувства слышавших слова феи инквизиторов. Их гордые спины опустились, кто-то стыдливо приопустил голову или спрятал открытые ладони, сжав их в кулаки.

Безгрешные, говоришь… ну-ну. Наивная дурёха, Ветерок. Даже видя столь мелкие изменения в сопровождающих нас инквизиторах, я мог с уверенностью в девяносто процентов сказать, что абсолютно все, разово или постоянно, злоупотребляли своим положением и чином. Это подтверждало не только их поведение, но и то, как к ним относилось общество. Торговцы боялись и слово сказать, точно так же, как и крестьяне, разбегающиеся в момент, когда мимо проезжала наша карета. С солдатами дела обстояли немного иначе. Имея за собой серьёзного покровителя, они могли встать против инквизиции как противники, став для тех потенциальными врагами. Но в обыденности своей, что святоши, что воины предпочитали лишний раз между собой не контактировать, держась неподалёку от своих командиров. Так мы плавно подходили к положению аристократии. Одни, слабые, боялись церкви, другие относились к ней лояльно или нейтрально, третьи, как с Задиром, откровенно насмехались, не брезгуя обманом и созданием ситуаций, связанных с прямой конфронтацией.

Итого, в общей сумме мы получали властвующую над крестьянами и мелкими торговцами церковь, служащую ей, утратившую уважение у знати инквизицию, и аристократов… тех, кому в ближайшее время предстоит вспомнить об их долге перед страной, народом и Богом.

Глава 9

Схватившись руками за голову, я не знал, куда бежать, от чего уклоняться и где прятаться. Магия, стрелы и даже пули летали, гудели и свистели над головой. А всё из-за неё, потерявшей сознание Зари!

Перекатом уйдя от вонзившегося в белоснежный мрамор огненного копья, ползком быстро заполз под стоящую у одной из грядок телегу, наполненную коробками с овощами.

Ебучая Ветерок, желая сделать подруге сюрприз, прилюдно представила меня как преступника, которого нужно завтра казнить, а после, подведя к моей будущей «убийце» поближе, сдёрнула с моего лица вуаль. Тут Заря, узнав меня и то, что ей предстоит сделать, внезапно для всех закатила глаза и упала спиной в клумбу. Кто-то из инквизиторов, стоящих позади, подумал, что это я напал на их госпожу, атаковал меня со спины и был отброшен магией Ветерка куда-то в сторону фруктовых деревьев. Наблюдавшие за всем этим со стороны маги посчитали, что инквизиция предала Сад, поэтому маги тут же атаковали инквизицию. Святоши в свою очередь посчитали, что маги предатели, и принялись дубасить их в ответ. Началась лютая схватка, свалка «все на всех», где нет хороших и плохих. Маги разносили деревья, инквизиторы топтали прекрасные цветы и овощи, а дура Ветерок, вместо того чтобы всё и сразу прекратить, пыталась привести в чувства свою подругу.

— Успокой их! — кричал я из-под телеги, но фея то ли не слышала, то ли оказалась слишком напуганной состоянием Зари.

— Не умирай, не умирай, цветочек мой! — Тряся огненноволосую за плечи, вновь в голос разрыдалась Ветерок. Слыша слёзы своей госпожи и властительницы, воины обеих сторон только сильнее обозлились друг на друга. Ожесточённость схватки кратно увеличивалась, пролилась первая кровь.

Едва один из магов пал недалеко от меня, и инквизитор, желая добить его, занёс свой клинок, как ветер и пламя ударили по куполу и всем, кто был внутри. Искусственные тучи развеялись, зазвенели, выбитые из купола стёкла, подобно шрапнели они, полетели в разные стороны. От вырвавшейся в момент силы фей, инквизиторы и маги, работники сада и ученики, все разом оказались на земле. С трепетом и страхом, прикрывая головы и глаза руками, они смотрели на то, как разрастается адское пламя, как в мою сторону постепенно приближается огненный смерч. Ещё когда только забрался под телегу, я трижды, как умел, перекрестился, а видя всё это нарастающее безумие, вовсе взмолился. Если Заря не контролирует свои силы и не знает, насколько человеческая тушка хрупка, то я вот-вот превращусь в хрустящий уголёк. Казалось, огненный смерч сожжёт меня, вместе с деревьями и садом.

Лишь на миг, краткий и почти не заметный, мне удалось разглядеть некую избирательность в поглощающем окружение пламени. Секунда, жар исчез, и стена огня уже за моей спиной. От телеги не осталось и следа, а надо мной, пуская из глаз жидкое, стекающее по щекам пламя, стояла огненноволосая, загорелая девушка неописуемой красоты. В бордовых глазах сверкали искры, длинные красные волосы, застилая белый мрамор, блестели словно редчайший шёлк.

— Матвеем, я так скучала… — с этими словами Заря, словно мягкую игрушку, без всяких усилий отрывает меня от пола и прижимает к себе. Упругая, округлая грудь внушительных размеров прилегает к моим рёбрам. Положив свою голову девушке на плечо и чувствуя полнейший диссонанс, я обнимаю её и осторожно кладу руку на тонкую талию, ниже которой виднеются упругие бёдра, хорошо заметные мужскому глазу. Заря изменилась так сильно, что я сразу не смог это принять, ведь я помнил её маленькой, худенькой и плоской Дюймовочкой.

— Давно не виделись, Искорка. Или теперь к вам обращаться как к Леди Цветок? — спросил я.

Фея рассмеялась, и мою спину едва чувственно обожгло. Ойкнув, Заря тут же потушила мою одежду и ещё сильнее прижала к себе.

— Ты ведь не сон, да? Много раз ты приходил ко мне во снах, и каждый раз уходил… Прошу, скажи, что это не сон.

— Не сон, — ответил я. — Я здесь надолго. Но обсудим это позже. Сейчас нужно прекратить кровопролитие. Как и сказала Ветерок, для всех, абсолютно всех, кто видел меня в этом мире, я должен умереть. Я обязан умереть понарошку, чтобы кое-кто не убил меня на самом деле. Поможешь? — Заря не Ветерок, едва я произнёс это, нежности закончились. Отдалившись от меня, девушка с красными то ли от слёз, то ли от собственного пламени глазами кивнула, хлопнула в ладони и… я телепортировался. Вот так просто…

Незнакомое место, комнатушка пять на пять. Здесь была простая кровать, стол, стул, книжный шкаф, письменные принадлежности, камин, люстра, излучающая тусклый магический свет, и… никаких окон или дверей. Я оказался в комнате без выхода и входа, маленькой и слегка давящей своими стенами и невысоким потолком. Если захочется в туалет, быть беде. Ладно, хотя бы дышать я мог, тело слушалось, и, наверняка, Заря скоро придёт, чтобы всё объяснить. А пока… Желание плюхнуться в чужую аккуратно застеленную кровать пропало в тот момент, когда я увидел на одной из полок картину. Среди книг неизвестных авторов, расставленных в определённой цветовой последовательности, она выделялась своими габаритами и некоторой неуместностью. В отличие от пыльных полок, картина была идеально чистой; кто-то недавно её рассматривал. Написанное на старом, пожелтевшем и растрескавшемся холсте заставило меня расплыться в дебильной, умилительной улыбке. В центре картины, в тёмно-фиолетовом сексуальном костюме, стояла непривычно спокойная Аорра. Она держа на руках двух маленьких, точно не своих, плачущих младенцев. По бокам от Аорры были две мне неизвестные девицы от видов кролли и лис. Мордашки зверолюдок были гордыми и самодовольными, на головах у них золотые диадемы, а позади них изображались горы, крепость и две парящие в углу и улыбающиеся феечки. В коих я и признал тех самых, ничуть не изменившихся в моих воспоминаниях, Ветерка и Зарю.

Полюбовавшись картиной этак минут пятнадцать, погрустив от того, сколько же я в этой жизни уже успел пропустить, собираясь вернуть вещицу обратно, на обороте её заметил надпись.

«412 лет со дня поиска…» — Наверное, это про меня… и гордые мордашки зверодевочек, и мелкие, лысые и плаксивые малыши, тоже мои. Странно только, что их «папок» нигде не видно. Может, из-за того, что императором могу быть лишь я, а у власти после смерти оказались женщины, мир этот чуть в сторону вильнул? В быту рабов, торговцев и рабочих я такого не помню. Мужчины охотно рассказывали у костра, как блядовали, а женщины, за исключением Регины, молчали и боялись им слово сказать. Нет, матриархатом в обычном обществе тут и не пахнет, а вот в порядке престолонаследия, вполне возможно. Трон занят незримым духом, которому неизменно служат три императрицы, а значит, всё, что могут сделать мужчины, так это забацать ребёнка, обязательно девочку (у пацана нет права на престол, так как есть я, всеми любим и ожидаемый). Получив такого ребёнка, девочку, мужчины могут вливать ей в уши важные исключительно для их семьи истины, ну а дальше, всё как и везде… От мысли, что кто-то пихал свой член в моих дочерей, которых я даже не видел, кольнуло в области сердца. То была не ревность, а… злоба? Я даже не видел своих девочек, а уже мысленно злился на тех, кто взял их себе в жёны. Интересно, такая реакция это нормально, или я просто озлоблен на мир, лицемер, жадина и псих?

Убирать портрет я не стал. Поставив его на стол, плюхнулся на мягкую, очень упругую кровать. От того, что я на неё сел, она, словно водяной матрас, стала покачиваться, принимая форму тела, создавая ощущение, что ты не просто на кровати, а прямо на волнах. Подобная разработка в столь странном мире заинтересовала, в очередной раз сунув свой нос куда не нужно, я с ужасом спрыгнул с кровати, оступившись, ёбнувшись на пол, отполз к столу. За прозрачной, напоминающей чехол, резиной передвигались и перемещались сразу сотни слизеподобных, имеющих рты и глаза существ. Слаймы, слизь и слабейшее существо, встречающееся практически в любом аниме и манге. Какой идиот додумался запихнуть их в резиновый сосуд, сделав из чудовищ себе кровать⁈ Задумка интересная, вещица очень удобная, но… не-не-не нет, в пизду. Оставив на кровати простыню, чтобы не видеть эти сотни таращащихся на меня глаз, на пол я кинул (к моему счастью) самую простую перьевую подушку и одеяло. Это место, должно быть, рай для умалишённого самоубийцы-затворника…

Находясь взаперти, в неведении, полностью доверившись своим феям, я максимально усердно старался не думать о чём-то, начинающемся с фразы «А что если меня предадут…». Тело моё за день слегка устало, да и перегруженный разум тоже искал покоя. Покоя, которого орда демонов, спрятанных в кровати, дать мне не могла. Понимая, что уже час, а может и два, не могу уснуть, я перебрал все пустые листы бумаги на столе, в надежде найти чей-то дневник. После, когда поиски не увенчались успехом, полез в полки книжных стеллажей и… таки нашёл кое-что интересное. Белая палка, сантиметров шестьдесят-семьдесят, заполненная внутри чем-то в меру упругим и мягким, обтянутая кожей, с небольшим разветвлением и изогнутым в сторону основания отростком на конце. Штука эта имела удобную мягкую рукоятку и вполне могла быть ножнами для клинка, но… к сожалению, таковым оно не являлось. Рядом с этой странной вещицей находились ещё несколько платочков, разного рода колбы с бесцветными и цветными жидкостями, проверять которые на вкус и запах я естественно не стал. Может, это палочка какая-то волшебная, или ещё что-то магическое, хер знает. Внешний вид её напоминал некий предмет, очень знакомый, но и в то же время слишком редкий, чтобы видеть его постоянно. Подозревая его в использовании для каких-то ритуалов, от греха подальше вернул обратно, туда, где он и лежал. После чего принялся шарить по другим полкам.

Пустых почти нет, везде что-то или где-то лежит. Но в основном, в каждой новой секции я вижу алкоголь: вино и чистый спирт. Тот, кому принадлежало это место, любил прибухнуть. Откупоренных, начатых и выпитых темных бутылок я насчитал семьдесят шесть, к ним ещё около тридцати пустых и отпитых прозрачных. Причём в закусках местный хозяин совершенно не нуждался, ибо из еды я нашёл лишь пару почерствевших корок хлеба. Хотя, наверное, это были просто сухари. Ещё час косясь на алкоголь, достаю две бутылки: пустую (на всякий случай) и ту, из-под пробки которой шёл самый приятный, сладкий аромат.

Поставив бутылки на стол, жду ещё приблизительно час. Бухать или не бухать? Вопрос простой, а ответ очевидный. Ещё спустя полтора часа, откупорив вторую, я, осмелев, возвращаюсь к предыдущим интересующим меня вещам и вопросам. Вновь вытащив из полки странный предмет, на запах и даже вкус проверяю спрятанные рядом с «волшебной палочкой» субстанции. Херня полнейшая, какая-то слизь совершенно безвкусная, хотя от одной из банок шёл сильный, стойкий, цепляющийся за руки, приятный запах клубники. Может это духи какие-то жидкие, или гель… Ещё спустя полчаса и полбутылки, я, решительно и по-мужски, стиснув зубы, в очередной раз ложусь на кровать из монстров. Осознание того, что спрятано под покрывалом, медленно тает во время приятного подо мной движения. Ощущение, словно десятки рук одновременно массажируют тебя по всему телу, причём делают это мягко и ласково, заставило испытать блаженство. Чёрт… Вторая бутылка заканчивается. Прилично охмелев, кое-как я возвращаю на кровать одеяло и подушку, взяв с полки первую в числовом порядке книгу, заваливаюсь на «монстряной» (водяной) матрас, открываю страницы неизвестной мне, но наверняка очень интересной книги. С чего всё начиналось, о чём в ней писали, я даже не понял. Для меня было важно лишь одно: она достаточно лёгкая и широкая, чтобы спрятать лицо моё от злоебучего волшебного светильника на потолке.

Из состояния полудрёма меня вывели не… нет, не мягкие красивые женские ручки, не чьи-либо касания и поцелуи. Простое, очень неприятное в моей ситуации желание поссать. Делать это в помещении и на пол, где нет ни окон, ни дверей, только монстры, алкоголь и книги, — себе же навредить. Стойкий запах станет проблемой, да и перед хозяином этого места будет неудобно. Здесь мне и пригодилась пустая тара с очень удобными, хорошо, а самое главное плотно закупоривающими горлышко пробками. Сделать это в узкую бутылку оказалось весьма проблематично, особенно в нетрезвом виде, но, как мне казалось, бил я можно сказать с снайперской точностью, после чего вновь завалился спать. Ситуация максимально неприятная, но житейская, тут уж ничего не поделаешь.

Ночью, а может быть и днём, мне впервые за долгое время приснились самые обычные, немного странные сны о моём мире. Универмаги, мегаполисы, моя собственная комната, стримы и собирающие множество просмотров ролики на интернет-площадках. На мониторе своего компьютера я, будучи радостным, видел миллионы просмотров, которых никогда в реальности не набирал. Во сне я видел игры, в которые никогда не играл, кат-сцены, которых никогда не существовало и… дом, тот, что был до всего этого. Время во сне словно сматывалось, откатывалось назад. Там я ссорился с алчными родственниками, рвущимися к наследству моих родителей, там я обиженно дулся на родителей, которые улетели без меня, и… там же, под звон будильника и голос мамы, я просыпался в школу…

— Почему ты не оставила ему еды⁈

— А ты почему не оставила⁈

— Я предпочитаю питаться энергией, я не знала, что он…!

— Так и я тоже не знала!

Два спорящих между собой женских голоса разрушают сон, концовку которого мне бы так хотелось досмотреть.

— Он просыпается!

— Спрячь, спрячь его!

— Куда⁈

Открыв глаза, вижу испуганно вставших по стойке смирно фей, прячущих за собой ту странную рогатую вещицу.

— Матвеем! — Кинулась ко мне Заря, но прихватившая её за руку Ветерок, в очередной раз казырнув за спиной непонятной вещицей, вернула девушку обратно.

— Дура, не дергайся… банки, банки спиной спрячь… — стараясь говорить не открывая рта, прошептала Ветерок.

Кажется, эта штука и вправду была магической, чем-то, что я не должен был трогать или видеть. Девушки выглядели очень озабоченными и смущёнными, а я… Мне от выпитого ещё плохо, голова кружится, и кажется, я уже даже тут накосячил, как всегда…

— Извините, я не хотел ничего сломать, мне просто стало любопытно. Надеюсь, я не повредил эту штуку… — махнув рукой в сторону Ветерка, я намекнул, что всё вижу и знаю.

— Ш… штука… какая штука… — на лбу Зари появились огненные капельки, — а… ты об этой ш… штуке? — Вырвав роговидный предмет из рук подруги, раскрасневшись, но стараясь сохранять невозмутимость, Заря в мгновение ока превратила его в пепел. — Всё хорошо, он мне больше не нужен… да, Цветок Божественного Ветра, да?

На лице Ветерка читалась боль и обида за весь мир сразу.

— Ну, тебе-то он может быть и не нужен, а как же я, сестра? Мне ведь до ваших взаимоотношений… Ох бля… — Ветерок, фея, возвышенное духовное существо, выругалась матом. — Да… мне он теперь тоже не нужен. — Пролив скупую слезу и наводя меня в пьяном уме на одну очень пошлую, совсем нереалистичную мысль, заявила фея. Нет-нет-нет, Матвей, это точно не то, что ты подумал…

От этой мысли мне ещё раз захотелось взглянуть на банки, которые… вместе с целой полкой, вспыхнув, тут же стали пеплом. Неловкое молчание. Лица загорелой Зари и белоснежной Ветерок постепенно начинают краснеть до цвета спелого помидора. Блин… красотки, феи, правительницы мира, вы что, серьёзно?

Глава 10

С возвращением Зари и Ветерка, место моего содержания стало чуть более оживлённым и весёлым. Верные только мне и моему слову феи, коих феями уже и назвать сложно. Постоянно несли в комнатушку разные угощения, мучные сладости, мясные деликатесы, напитки, большое количество выпивки, а иногда, когда мы уже совсем перебирали, даже подарки для меня, в виде одежды и драгоценностей. Пару дней, пока мои дриады (так я решил называть пробудившиеся Цветы), подготавливали почву для нашей дальнейшей, совместной истории, я позволил себе отдохнуть. Откормиться, насытить тело как жирами так и угливодами. Делалось это как по моему желанию, так и по требованию моих спутниц, сетовавших на мой ужасный, ещё более тощий, чем при прошлой жизни внешний вид. Еда давала энергию, а алкоголь, затуманивал разум, затуплял боль, которую, своими отварами и целебными заклинаниями разжигали в моём теле девушки. Мои мередианы, сам сосуд, они иссхохли, сжались, имели в себе множество рубцов и тромбов что при использовании магии разрывались, нанося вред организму, забирая ресурс тела. Наши пьянки с дриадами, превратились для меня в настоящую игру для взрослых, с кляпом, с доминацией и лютой болью, от которой я не просто кричал, а орал до потери голоса.

Уничтожая, а иногда и вырезая из меня омертвевшие, слишком медленно регенерирующие части, Ветерок, орудовала подвластным воздушным лезвием словно скальпелем. В то время как Заря, при помощи тайных знаний, приобретённых в очень скверное время, из моей же плоти и крови вила новые, подходящие по размерам каналы. По факту, моё желание стать сильнее эти двое восприняли слишком серьезно и лепили из меня чуть ли не магического франкинштейна. Я в любой момент мог прервать их, потребовать что бы дриады привели более искусную Аорру, но, тогда риск быть убитым демоном возростал многократно.

Для всей империи, неделю назад, в Запретном саду произошёл беспретендентный случай. Попытка убийства Цветка Последней Зари с использованием затмевающей ум магии. Активатором сего заклятия был назван некий злодей по прозвищу Костлявый. Под действием его сильнейшего проклятия попали как маги так и инквизиторы, после чего, между двумя самыми уважаемыми фракциями империи разразилась битва. Лишь благодаря самоотверженности раненой, мудрой Зари, убийца, черный маг по прозвищу Костлявый был ликвидирован, а защитники отделались травмами средней и лёгкой тяжести. Весь сад стоял на ушах, для большинства аристократов, постоянные пропажи, Ветерка и Зари, были связанны с восстоновлением полученных в ходе битвы травм. О том, что с моими дриадами что-то не так, узнали и в Вавилоне. Не так давно, Дворцовый Крылатый почтальон, как я понял представитель вида гарпий, принёс известие об выдвинувшейся в нашу сторону специальной магической комиссии, во главе которой двигалась одна из Императриц, кто именно, в письме не указывалось. Я очень надеялся, что это Аорра, что визит её удачно совпадёт со случившемся и мы, пусть и тайно но сможем встретиться. Однако, Заря и Ветерок, разочаровали меня, сказав что правительницы сейчас точно не до Сада, в коем и так находились две самых могущественных личности кантинента. Последнее время, Аорра целиком и полностью погрузилась в дела Геройских гильдий. Этаких содружеств авантюристов, чьи подвиги, приключения и прочее, субсидировались из Имперской казны. Главной зачадей таких гильдий являлись рейды в подземелье, уничтожение и искоренение разростающихся из пустыни тёмных ходов, называющихся в народе «Демоническими корнями». Катакомбы, лабиринты наполненные темной энергией, исходя от Абу-Хайра, расползались по всему материку, в недрах своих плодя нечистую силу. Уже несколько раз империя и наши соседи сталкивались с вырывающимися на свободу расплодившимися ордами демонов, и для того, что бы подобное не повторилось, живыми были созданы Геройские гильдии. Герои — они же чистильщики, авантюристы, подземники, тоннельные приключенцы. Большинство из них это выходцы из бедных семей, уголовники и преступники согласившиеся на роль авантюристов лишь потому, что она, позволяла избежать любому из заключённых смертного приговора. Звание Авантюрист, давало возможность заработать деньги, заслужить титул, право возвыситься над другими. Когда гильдии испытывали кадровый голод, они обращались к королям, короли к аристакратам, а те, не желая губить себя и своих слуг, к властителям правопорядка. Авантюристы геройских гильдий, это набор самых безжалостных, готовых на всё ради золота и выживания ублюдков. Армия галоворезов, разбавленная редкими, качественными кадрами из аристократии, именно таким войском сейчас и управляла Аорра, зачищая один из открывшихся подземных лабиринтов.

Авантюристы, императоры, демоны с подземельями и эльфами, а между всем этим я, фермер… Имея по настоящему читерские способности к развитию, созеданию и строительству, я мог создавать уникальные вещи, а с ними таких же, невероятно сильных, уникальных бойцов. Создавая, я испытывал наслаждение, собственная предорасположенность к этому делу помогала мне развиваться. Огороды, садоводство и работы в теплице, крафт и создание всякого нового… Настоящие Герои из фентези, рождались с мечом в руках, и жаждой к тренировкам по шестнадцать часов в день в фехтованию, боевой магии. У настоящих героев прям в заднице сверлило, дай только им только подраться. Я же, мог проводить по двадцать, а то и двадцать четыре часа в сутках за крафтом, уходом за своими посевами, наблюдениями результатов своих трудов. Мне не доставляло удовольствия своей силой причинять людям вред, потому, и поцифизм мой, привёл к закономерному, в какой-то степени ожидаемому результату.

Шла вторая неделя моего пребывания в плену четырёх стен, и двух соблазнительных красавиц. Уже как три дня, я сменил винные напитки на молочные, выпечку на фрукты с овощами, а вредную жирную пищу, на сухую куриную грудку, яйца и каши. Тренировки, три, четыре раза в день, сначала магические, затем, вызывающие у дриад искренний смех физические. Всё просто, отжимания, приседания, пресс и бег на месте. В перерывах чтение исторической литературы и знакомства с правилами и особенносятми этого мира. Телика нет, интернета тоже, всё что мне оставалось, так это либо бухать (что уже надоело), либо как-то саморазвиваться, чем я собственно и занимался.

Каждый день, я работал до изнеможения, мышцы мои забивались, грозясь порваться, отказывались работать, намекая о том что завтра придётся брать выходной. Но, на утро, благодаря силе приглядывающих за мной дриад, их магии, правильному питанию и хорошему сну, я, день за днём, вновь и вновь просыпался в хорошем настроении и отличном физическом состоянии. Утром завтрак и пытки, потом регенерация, обед, изучение литературы и физические упражнения до потери сил. Я работал над собой, Зоря и Ветерок работали надо мной, и вскоре, приблизительно на середине третьей недели это стало видно даже моему, замыленному глазу. На дрыще вроде меня, появление любой мышцы сложно не заметить. В особенности, когда это мышцы торса, груди и плеч. Магия, а так же моё нежелание сдаваться, спиваться в надежде что кто-то всё сделает за меня, помогли найти в жизни новый интерес. Физические нагрузки которые я с детства презирал, за неимением другой забавы и развлечения, стали приносить плоды, превращаться в нечто на подобии хобби, делая моё тело сильнее и крепче.

Скрипя зубами, выпучив глаза, я с гортанным рыком завершал последний подход по отжиманиям, когда в комнату в очередной раз пожаловала Заря. Сегодня, в Запретный сад с проверкой прибыла делегация с императрицей, наследницей крови кролли. Она являлась одной из самых неоднозначных персон дворца, ведь, в отличии от двух других императриц совершено не употребляла в еде мясо, даже пик-пик. Именно её семья являлась главным импортёром продуктов Сада, потому, и прибыла она сюда, с одной лишь задачей, убедиться что ушастые аристократы не останутся голодными. Сейчас, императрице кролли насчитывалось больше семидесяти лет, здоровье её постоянно давало слабину, а дети… детей у неё много и все крайне не послушные. Так, с «большой мамочкой», заявились в сад ещё трое молодых ушастых воинов, возвростом до тридцати. Всего у этой кролли девятнадцать детей, и, то, как рьяно прибывшие мужики принялись искать виновных происшествия, только доказывало их потуги, как можно лучше выслужиться перед главою рода.

— Три идиота… влезли в бумаги казначейства, всё поперепутывали, из-за них я задержалась а Цветок Ветров ещё до утра будет разгребаться с последствиями их «проверки». — От подобного к родне я должен был разозлиться. Но обращались к… к кому, детям, но ведь не моим? Мы родственники, я их какой-то там дед, но… Девятнадцать детей? А у детей ведь свои дети… Нет… главой столь огромного семейсва я пока стать не готов!

— Прости, я не должна была оскорблять их… — Видя, как я, утратив силы в последнем повторении рухнул на мягкий ковёр, извинилась Заря. Пытаясь перевести дыхания, я просто лежал, обдумывал то, как должен относиться ко всем тем, кто хоть и отдалённо, но всё же является моими родственниками. Дети, мои собственные, как и их мать, и… даже те кто помнил их, уже в земле, а я, а что я? Пусть в этих ребятах и моя кровь, но все мы сейчас друг другу чужие. Хотя, это и ни как не отменяет моего прошлого желания, а вместе с ним и обещаяни заботиться о каждом потомке.

Горячие пальцы Зари касаются моей оголённой спины. Последние два дня я усердно тренировался только лишь в одних, удобных и свободных штанах, подаренных мне дриадами. Ожидая, что девушка, как и всегда использует целительскую магию, совершенно не обратил внимание на то, как пальцы её скользнули вниз до поясницы, а после, ещё ниже, под веревочку штанов.

— Помнишь… когда вы делали это с Мурркой, Пом, Хохо, Белой и даже Зелёной… я всегда отворачивалась? — Спросила она.

— Прости, я должен был найти тебе отдельную комнату, ты ведь была ребёнком… — ещё бы я этого не помнил.

— Дурак. — Недовольно дернув рукой, она то ли случайно, то ли нарочно обрывает эту веревку на штанах. Извиняется, обещая всё исправить, начинает их стягивать. Когда я переворачиваюсь на живот, что бы видеть эту наглую загорелую морду, представшая передо мной девушка, Заря, уже скинула с плеч шлейки платья, а с груди большой лифчик. Её светлые розовые соски прикрывали изящные, тонкие пальчик, сама Заря, слегка наклонив голову в сторону, косилась на меня, ожидая реакции.

— Ты всегда, так честно любил их. Сначала я думала это из-за физической близости, доступности этих… варваршь… но, ко мне ведь ты относился точно так же. Хотя я и не могла ублажить тебя в постели, дать наследника. Темными, холодными вечерами, мне тоже хотелось, но, из-за размеров своих, там с низу, я не могла… теперь всё иначе. — Заваливая меня на спину, Заря грудью своей ложится на меня, запускает ручку в штаны, туда, где уже всё давным-давно окаменело.

— Ты мне ничего не должна… — Я хотел схватить её за плечо, но, кисть моя уперлась в мягкую грудь. Заря улыбнулась, рукой сдавила мой член.

— Значит мы сделаем это по обоюдному согласию? — Глядя мне в глаза, будучи смущённой, дрожащим голосом прошептала дриада, — прошу, не отвергай меня. — чуть жалостливей взмолилась она вынудив меня отступиться от всех прошлых предрассудков.

Руками обхватив ту за спину, притянул девушку к себе, губами цепляясь за торчащие соски. Заря, покраснев ещё сильнее расплылась в улыбке, по щеке её покатилась огненная слеза, что, сорвавшись с подбородка, ещё в воздухе превратились в белый дым. Пальцы мои скользнули вниз по загорелой коже. Отодвигая мягкую ткань прикрывающую бёдра, берусь за ягодицы, сжимаю их, кончиками пальцев ощущая проступившую влагу вокруг её киски.

— Прошу не отпускай, дай насладиться тем чего я так ждала… — Одной рукой держась за мои ладони, второй, Зоря направляет мой член между двух невероятно горячих складочек. Её соки, струясь, они буквально заливают мой член. Лёгкая упругость, бёдра Зари качнулись, а я, оказался внутри. — М-м-м-м-м… — Сев на меня, запракинув голову замычала красотка. Несколько минут, дриада стонет, после, мне удаётся перехватить инициативу. Поднявшись с ковра, поставив ту на четыре кости, грубо, без церемоний и прелюдий довожу её до оргазма, заставляя незабывать и о моём собственном удовольствии. Отдышавшись, Заря, как некогда ранее Пом, вылизав мой член, смущённо, кладётся на матрас, поворачивается ко мне своей киской, молча раздвигая ту, предлагает вновь войти внутрь.

Не знаю как и почему, но, с ней, с этой давней знакомой, я не чувствовал скорби, печали, некоего дискомфорта вызванного долгом перед теми кого уже нет. Заря искренне, с уважением и заботой говорила о нашем совместном прошлом, о детях и той любви которой уже нет, а я… утопая в её грудях, жарких объятиях, я просто пытался забыться, обрести новую любовь, новый смысл для своего дальнейшего существования.

От Автора: Спасибо за 200 лайков, а так же ваши комментарии и награды!

Постараюсь разбавить выходные хотя бы ещё одной доп. главой!

Глава 11

На усиленную магией, а также парой-тройкой вшитых барьерных артефактов рубаху, надеваю с виду простецкий (на самом деле нет), защищённый от колющих и режущих ударов пиджак. Антидемонический браслет на левой руке, перстень, уравнивающий ход времени, на правой, штаны, благословлённые стихией ветра, обувь, зачарованная рунами ускорения и крепости, и ещё какой-то там горной магией… На мне даже трусы с носками были чуть ли не из кожи жопы дракона… В общем, дриады, тысячелетиями ждавшие моего возвращения, собрали внушительную коллекцию защитных артефактов, и теперь я стал тем, кто всё это добро на себе понесёт.

— Слушай, а если меня кто-нибудь из сильных мира сего по перстню вычислит? Он вроде бы дорого выглядит, серебряный, с позолотой…

— Не вычислит. — Проверяя свою созданную деревянную копию и надевая ту в свои любимые украшения, холодно ответила Заря. — Все, кто знал об истинной силе этого перстня, мертвы. Но внешний вид его действительно броский… — Похлопав в ладоши, Заря оживляет клон, а та, в свою очередь, накладывает на кольцо маскирующий барьер. Серебряная блестяшка меняет цвет, покрывается искусственной ржавчиной и тонким слоем закарелай корки.

Глядя на нас со стороны, Ветерок, недовольно подпирая стену, продолжала дуться. Выполнив все приготовления, пережив в одиночку сложнейшую инспекцию и выпроводив назойливых гостей, она вернулась тогда, когда мы с Зарёй «работали в тандеме» на пределе моих сил. Зажигалочка кое-что обещала Ветерку, но не сдержала своего слова. Получилось так, что обе феи тысячами лет хранили себя, берегли свою женственную честь только для одного живого бога, то есть для меня. Утешая себя разного рода «взрослыми игрушками», они договорились, что вместе сделают это в день, когда я вернусь. Мол, либо я сразу с двумя сёстрами-феями, либо ни с кем. Получилось то, что получилось…

Когда Ветерок застала нас, всё было «кончено». Вновь разрыдавшись, она обиделась на Зарю, даже назвала её предательницей, пообещав, что больше никогда той не поверит. Мне с трудом удалось успокоить её, выяснить, что случилось, а после показушно отчитать Зарю за столь бесстыдный поступок и предательство. Я пообещал Ветерку, что следующий раз будет только по её личному разрешению. Детская наивность, а также появившаяся над нами какая-никакая власть угомонили её, но осадочек остался.

Из оружия мне на выбор предложили кинжал, палку, похожую на ту, из которой стрелял Бард, и ещё средней длины клинок с тонким лезвием. «Оно вам ни к чему, выберите себе что-то одно», чисто для моего личного спокойствия, предложила вооружиться Заря. Сил этих двоих хватило бы, чтобы небольшое войско на лопатки уложить. А если за дело серьёзно возьмутся, так и небольшой городок штурмом взять. Только я не собирался вечно прятаться за их спинами. Поэтому нацепил на себя всё сразу. Клинок в открытую, на пояс, кинжал под пиджак, а самопал… Как он вообще работал? Всё оказалось не так просто. Эта штукенция также считалась магическим артефактом. Деревянный ствол прятал металлическую трубку, в ней, закупоренные порох, свинцовый шарик и бумажная заглушка, чтоб боеприпас не вывалился. Активировалось это всё не при помощи механизма, а благодаря магической печати. Те, кто владели магией огня, могли стрелять и без неё, но другим перед залпом нужно было повредить знак, после чего заколдованный круг давал искру с двух сторон и происходил выстрел.

Подобная игрушка при отсутствии мага огня являлась штукой однозарядной, для простого люда очень дорогой. Так как сама палка, кусок трубы, вставленный в неё, после каждого разового использования предстояло нести к специальным мастерам для перезарядки и создания магической печати.

У магов, и без того имеющих преимущество над другими за счёт управления пламенем, такие игрушки также встречались. Редко, самопал — признак слабости и неуверенности в своей силе мага, но всё же встречались. Особым, главным его преимуществом был фактор внезапности, а также огромная скорость полёта пули.

Рыцари, чья броня не подверглась зачарованию, осуждали наличие этого оружия, называли его неблагородным. Остальные — простые торговцы и мелкие аристократы — с радостью им пользовались. В зависимости от обеспеченности, нося с собой два, а то и три подобных ствола, способных быстро угомонить гоп-стоп компании.

Роль одной из таких вот обеспеченных аристократок на себя взяла Заря. Два самопала, изогнутый длинный клинок, широкополая шляпа, белая рубаха с нашитым на плече лиственным деревом, и, конечно же, признак её состоятельности — выделяющееся на шее золотое ожерелье с фиолетовым рубином.

— Сестра, я хоть и зла на тебя, но вреда тебе не желаю. Сними это убожество… — Тыкнула пальцем в мрачноватый камень Ветерок. Безделушка, провалившись меж грудей, исчезает за застегнувшимися пуговками рубахи Зари.

— Дело не во вреде. Чтобы отвести лишние подозрения от окружающей нас ауры, придётся носить ожерелья силы.

— Не-е-ет, я не хочу, от них воняет гнилью и смертью. — Когда Заря протянула подобное украшение сестре, начала капризничать Ветерок. — Ты же знаешь, у меня аллергия на подземелья и всё, что из них выносят.

— Это вещь, единственный доступный массам артефакт, позволяющий увеличить силу. В случае если мы повстречаем сильных магов, они станут отличным прикрытием и объяснением нашей магической мощи. — Не став дожидаться, когда капризулька соизволит надеть украшение, Заря сама застегнула его сестре на шее.

Ветерок предстала в слегка другом виде. Роскошное голубое, длинное платье, широкополая шляпа с вшитыми украшениями и торчащим разноцветным павлиньим пером. Давать этой дриаде право назначать нам роли в будущем приключении стало ошибкой. Себя эта дурочка назначила заморской торговкой, представительницей новой торговой компании и владелицей внушительных финансовых активов, доставшихся ей по наследству от богатых родителей. В принципе, роль избалованного ребёнка ей подходила, но вот звание торговца и основателя торгового дома… эх, блин… Далее, в иерархии нашей компании стояла Заря. Боевая аристократка, родом оттуда же, откуда и Ветерок, властная, гордая, сильная, прибывшая на континент в поисках приключений, а также достойного своего звания мужа. Третьим был я. Обнищавший бедный аристократ, чей отец умер пять лет назад, земли подверглись набегу со стороны враждебно настроенных соседей, потом нежити, а затем и вовсе были выставлены империей на аукцион за неуплату положенных налоговых сборов. Короче, я весь из себя такой слабый, немощный и никчёмный аристократ, продавшийся с потрохами иноземкам.

— Господин… — обратилась ко мне Заря, — надеюсь, вы мне простите, что дальше я буду обращаться к вам по вымышленному имени, Матевус Гросс, или, может, стоит говорить лорд Гросс?

— Конечно, лучше будет по имени, ты ведь выше меня положением. — Согласился с первым вариантом я. Звучало моё новое имя довольно необычно и грозно. Заря, вся из себя такая правильная, смущалась, нечто её тяготило. — Да не переживай ты, вспомни. Мы ведь раньше общались как друзья, а не как хозяин и слуга? Так что мешает вновь?

Дриада, взглянув мне в глаза, улыбнулась, кивнула в ответ.

— Эй… опять заигрываете без меня? — Фыркнула Ветерок и топнула каблучком. — Я между прочим разрешения не давала!

— А мне и не нужно, я ведь твоя защитница, а не слуга, верно? — Сложив руки под грудью, от чего та стала визуально ещё больше, высокомерно поглядела на сестру Заря.

— А ну… я… а можно было? Чёрт, не подумала… — Надувшись, отвернулась от нас голубоволосая. Глядя на девушек, на их одежду, тела и лица, я почти не вижу сходства со стоящими рядом копиями. Вот только волосы, такой же цвет, только прически другие. Подозрительно как-то.

Высказав свои опасения, услышал в ответ лишь смех. В пустынях, как и в Вавилоне, каждый третий с огненно-рыжими волосами, а на море и островах каждый второй с голубыми либо синими. Мои опасения назвали беспочвенными, а после, задав команду копиям, нас, при помощи магии, телепортировали в какое-то складское помещение.

Путь нашего отхода с тайной комнаты фей вел в одну из временно законсервированных по приказу Зари пустых кладовых. Помещение в центре второго кольца города принадлежало Саду, никто в него под страхом смертной казни не полезет, а поскольку оно пустует, Заря заранее приказала не тратить людские ресурсы на его охрану. Так, собственно, мы беспрепятственно впервые и вышли в свет…

Вынырнув из черного входа на узкую улочку, через захламленные барахлом затворки выбираемся к основной улице второго круга. Движение здесь прямо сумасшедшее. Повозки с товарами, множество людей, семей, рабов и стражи снуют туда-сюда. На дороге, вымощенной из камня, наблюдалось двустороннее, однополосное (визуально) движение. Будь на дорогах только кареты и телеги, они спокойно проходили бы между собой, но… Где-то шел патруль, где-то вели закованных в цепи рабов, еще у торговых домиков и закусочных стояли столики, лавочки, какие-то непонятные стенды. В общем, передвижение здесь — сплошная толкотня с угрозой попасть под проезжающую мимо телегу.

— Уже полдень, торговые ряды закрываются, и все спешат поскорее либо покинуть город, либо занять место в таверне. — Реагируя на мою растерянность, пояснила Заря. — Господин… простите, Матевус, ты, кажется, хотел посмотреть город, прежде чем мы отправимся в твои владения. Сейчас это затруднительно, можем подождать наступления вечера, когда рабочие разойдутся, но тогда возникает шанс столкнуться с пьянью, а это, в свою очередь, выльется в проблемы со стражей.

— Госпожа Жозефина, хрен с ним с городом, давайте сразу в Гильдию авантюристов. — Обратился я к Заре. Дриада раскраснелась, краем большой шляпы спрятала лицо.

— Как пожелаете… пожелаешь, Гросс. — Стыдясь своих собственных оговорок, расталкивая встречных, первой двинулась вперед Заря.

Авантюристы… самые слабые, никчёмные, только начинающие свой путь, желательно крестьяне. Именно такой сброд, только-только начавший своё приключение и берущий за труды сущие копейки, требовался нам для создания массовки. Ну не может быть у влиятельной личности с большой сумкой на кармане (У Ветерка в сумочке золота на небольшое войско), иметь только двоих защитников. Многочисленная стража — это не только защита, но и статус, а вместе с ним — рабочие руки, которых в конечном пункте нашего пребывания может сильно не хватать. Именно потому, что предстояло отправиться в какие-то ебеня, работать не по назначению и специальности, я собирался нанять готовых на всё, молодых и горячих ребят. Боевая мощь и опыт нам не нужны, для этого у меня две дриады. Мне требуются рабочие, а также масса воинов разного уровня и класса. Работая с ними, тренируясь и развиваясь в компании с такими же, либо не существенно превосходящими меня бойцами, я смогу лучше чувствовать свой собственный прогресс, а также более эффективно развивать находящиеся в упадке земли. Кто, как не крестьянин, может знать лучше, что у такого же крестьянина на душе?

Удар плечом в плечо с каким-то здоровяком развернул меня на девяносто градусов. Огромный боров даже не заметил меня и того, как Ветер, возмущённая поведением грубияна, кастанула какое-то заклятье. Сделав три шага, свин поскользнулся, сбил кого-то впереди идущего с ног и навалился прямо на стражника. Гул и гомон, свист, ругань усложняют и без того непростое движение на улице.

— Спасибо, но больше так не делайте, госпожа Милим… — Произнёс я, заставив Ветерок сиять от восторга и выдать заготовленную фразу:

— Ты здесь ни при чём, Гросс, этот нахал посмел коснуться моего платья. — Пафосно вытащив откуда-то веер, громко, что люди слышали, заявила идиотка. Толпа стала оглядываться, позади послышались крики свиньи:

— Сука, кто это сделал⁈ — По взглядам толпы, нас могли быстро вычислить. Потому, схватив Ветерок за руку, потянул её вперёд, в толпу. Блять, ну хлебнём мы дерьмеца с тобой, подруга, ей богу хлебнём.

За торговой площадью, напротив местной церкви, мы находим желанное — больше трёхэтажное здание. Герб его — это красный щит, на нём золотая буква «М», а под ним — белый венок и два пересекающих его чёрных скрещённых меча. Выглядело здание слегка зловеще. Побитые стёкла прикрывали покосившиеся ставни, с первых этажей доносился вопль, рёв и смех. Сверху, на этаже втором или может третьем, кто-то кого-то звучно трахал.

Отворив двери для Зари и Ветерка, задрав голову, замечаю свесившуюся с окна голову и сиськи толстущей бабищи. Наигранно крича словно её режут, она помахала мне рукой:

— Хочешь быть третьим? — Показав свои чёрные, гнилые зубы, заставила вздрогнуть меня бабища.

— Не пялься на чернь! — Схватив за рукав, затянула меня в здание гильдии Ветер.

Высокий потолок, огромное количество забитых людьми столов справа, слева барная стойка, по совместительству и ресепшен, а спереди — типичная для подобных мест доска заданий. Ветерок и Заря, стоя у входа, подозрительно косились на обративших на нас взгляды посетителей. Авантюристы, в основном малоимущие, с изуродованными лицами, телами, жизнями, они косились на моих девочек как на денежные мешки или ещё чего похуже — мишени. Заметив разодетую Ветерок, к нам с ресепшена тут же подошла плечистая, высокая баба в кожаной броне. Поинтересовалась, кто такие и зачем прибыли. Узнав о задании и поиске спутников, она ещё раз оглядела Ветерок, слегка разочарованная квестом, и пригласила нас оформить заказ на группу.

Требовалось нам пятнадцать спутников. Пять молодых и выносливых носильщиков-гонцов, семь бойцов авангарда с расположенностью к защите клиентов, двое бойцов поддержки и целитель. Все новички или готовые пойти за низкую плату авантюристы. Задача: сопровождение, долгосрочная защита нанимателя и его имущества, а также мелкие хозяйственные поручения, оплачиваемые разово, по месту и необходимости. Никаких сражений с магами и нежитью, никаких грязных делишек, только защита женщин и помощь мне в фермерских делах.

Когда я описал задание гильдмастеру Эрике, той самой плечистой женщине, она развела руками, указывая в сторону столов позади нас. Все из присутствующих здесь только и ждали подобного, для большинства из ожидавших это было прямо идеальное задание. Просто сопровождай, а после живи и… хочешь работой, хочешь — нет. Принудить к дополнительным услугам, согласно контракту, я никого и ни к чему не мог.

— Послушай, Матевус или как там тебя… — Когда я стал упрашивать Эрику посоветовать мне кого-то определённого, баба пододвинула мне контракт. — У нас нет любимчиков, и есть правила, потому выбирать только тебе и им, понимаешь?

— Просто дай мне готовый, жадный до работы и денег молодняк, а дальше я сам решу. — Не отступая, продолжал давить на ту я.

— Да на кой ляд тебе молодняк? Ты что, в рабство их угнать решил или вообще не платить? Посмотри на свою хозяйку, на ней золото прям поёт об необходимости найма опытных, а самое главное умелых воинов. — Не унималась Эрика. — Вот сколько она готова платить, три больших медных будет, в день? Если нет, то…

— Три большие медных в день за контракт и ещё до трёх, если работники будут беспрекословно слушаться лорда Гросса. — Ударом об стол Заря раскрыла мешочек со своим личным золотом. Увесистый, полный блестящими монетами. При виде этого кошелька все сидевшие неподалёку повставали со своих мест, и даже Эрика слегка растерялась.

— Нет времени слушать твой трёп, гильдмастер Эрика. Дай сюда анкеты молодых авантюристов. И пока лорд Гросс определяется с выбором, принеси нам лучшей выпивки, самого дорогого мяса и овощей, поняла? — Создав за своей спиной несколько огненных сфер, грозно, из-под наползшей на глаза чёлки, прорычала Заря.

— П-поняла… п-поняла, госпожа маг, всё будет сделано в л-лучшем виде… — Ставя на стол целую стопку бумаг, поспешно ретируется в сторону кухни Эрика.

Глава 12

Беладонна Вольфграф.

Статная волчица, ветеран четырёх военных кампаний, рыцарь авангарда, пережившая более десятка кровавых заварушек, катала медную монету по кривому деревянному столу, внимательно следя за происходящим у стойки регистрации. Не спуская карих глаз с мужчины, незаконнорождённая дочь Вольфграфов ожидала, когда её отряд, идеально подходящий под все критерии, будет выбран на задание. Опытная воительница отлично зарекомендовала себя в качестве бойца авангарда, в роли щитоносца или мечника. С ней, в отряде, имелось пятеро крепких сельских парней, которые могли использоваться как на первой линии, так и в поддержке. Готовые на всё ради денег, молодые, горячие, не чурающиеся даже самой грязной работы крестьяне, сбежавшие с земель никудышного правителя. «Это работа будет нашей!» — видя, как к ней идёт подопечный, волчица сжимает в кулаке медяк, что был её последними деньгами.

— Ну что, когда выступаем? — сверкнув белыми клыками, спросила женщина.

— Понимаете… — замялся подчинённый. Лицо его выглядело одновременно радостным и грустным.

— Не мямли как тряпка, говори по сути, что случилось, кого-то не приняли? — встав и размяв плечи, воинственная персона, грозной мышечной массой нависла над менее высоким и мясистым крестьянином.

— Не приняли, вас. — Рукоприкладство в отряде являлось для Беладонны нормой. Потому, боец и зажмурился, готовясь получить в ответ на правду оплеуху.

— Чё… — Волчица пересекается взглядом с девушкой в синем пышном платье. Аристократка-торговка смеялась с волчицы, пряча от товарищей свою ехидную ухмылку веером.

— Сука, да быть такого не может. — Оттолкнув доходягу в сторонку, двинулась к нанимателям Беладонна.

— Эй, ты, Гросс, мои люди никуда без меня не пойдут! — Положив руку на клинок, звучно, чтобы все авантюристы в гильдии слышали, заявила волчица, — я командир, и таково моё решение.

Её бойцы замялись, переглядываясь с членами других отрядов, ожидали реакции Лорда Гросса. Другая и третья группы, слившиеся воедино, так же молчали, а рядом, глядя на них искоса, обиженно и с злостью стояли другие девушки. Беладонна недоумённо взглянула на знакомых воительниц, а потом на список, лежащий на столе, с печатью гильдии. Пробежавшись по именам, та рявкнула на регистратора:

— Какого чёрта там одни мужики, почему нет мага, и набор сразу из четырёх групп… Что всё это значит?

— Ваши группы распущены, создан большой боевой отряд… — Ответила, ссутулившись, плечистая Эрика, на что тут же одна из девушек-магов разразилась нецензурной бранью.

— Это нарушение устава Гильдии, большие группы можно только в подземелье собирать, а они… Это наёмничество, а где наёмники, там и разбой!

— Заткнись, мелкая. — Рявкнула на пискливую волшебницу Эрика, — уважаемая Милим глава торгового дома, и предъявила печать Запретного Сада, а с ней можно и не такое…

Зал зашептал.

— Как… Новый торговый дом, новые поставки… значит будут исключительные права… печать Сада…

Даже в Беладонне после услышанного поубавилось пылу. Личности, стоявшие перед ней, являлись не просто важными шишками, они были настоящими денежными мешками, которые грозились вот-вот пройти мимо неё.

— Эй, я ваша глава, я вас с такого дерьма вытянула, что вы мне по гроб жизни обязаны. А тут не можете замолвить за меня словечко… если уйдёте и через месяц приползёте…

— Контракт на год с предоплатой за два месяца. — Добивает Беладонну рыжеволосая, получая удовольствие от тщетных попыток волчицы вернуть контроль. Предоплата за два месяца — неслыханная роскошь, настолько редкая, что даже в армии, за более чем пятнадцать лет службы, бывала на памяти волчицы лишь дважды.

— Лорд Гросс, прошу, объясните, почему я, ветеран нескольких военных кампаний, дочь севера, всю жизнь прожившая неподалёку от владений вашего отца, не могу вернуться на свою законную родину в качестве вашего телохранителя? У меня больше опыта, чем у любого из присутствующих, лучше каждого из кандидатов я знаю север. И саму империю исколесила вдоль и поперёк. Я сильный воин авангарда, прошу за работу не так уж и много, так почему вы не берёте меня с собой, нарочно рушите мною созданный отряд⁈

Выложив все имеющиеся козыри, даже сказав о своём месте рождения, о котором обычно стыдливо умалчивала, Беладонна уставилась на задумавшегося, растерянного Лорда. Мужчина, худой словно тростинка, неизвестно откуда взявшийся сын разорившегося, покойного Лорда, что некогда служил её ублюдку отцу. В этой троице его роль — прислуга, обеспечивающая беспрепятственный проход торговцам на север. Возможно, они искали руду, возможно, драгоценные камни, может, ещё что-то, Беладонне плевать. Единственное, чего она сейчас хотела, это спокойная, не пыльная работёнка, где хоть что-то платят, при этом не заставляя каждый день подвергать свою жизнь опасности. Там, на севере, её дом, мать, отец, бабушка и многочисленные сёстры. Попасть куда-то в те края означало раз в месяц иметь возможность хоть на часок, на минутку заглянуть домой. Туда, где её не было уже семь лет.

— И вправду… — Лорд Гросс тронул рукой свой подбородок, уставился на своих спутниц, — почему мы должны разлучать командиров и их бойцов? — Девушки, наблюдавшие за этим, оживились, большая часть из них мечтала попасть на полгода во служение мягкотелого лорда. Там и время позволяет, и север, как ни как, вечера холодные, а они молоды, привлекательны и уверены в себе.

— Потому что отряд набран. — Резко отозвавшись, указала рукой на список рыжеволосая. По всей видимости, в этой троице она отвечала за набор персонала. «Чёртова шлюха, небось ищет себе ёбырей покрасивше или покрепче. Ещё и богатая, вон сколько громопалок.» — Беладонна ревниво поглядела на свою экипировку. Она тоже владела магией, тоже могла стрелять из громопалки, но эта игрушка являлась слишком прихотливым и дорогостоящим аксессуаром для бродячего воина вроде неё. Надежды, что этот сопляк хотя бы слово скажет против решения рыжеволосой, бессмысленны, женщина в синем тоже испытывала к человече своего пола явное презрение. «Кажется, сегодня придётся спать на улице». — Сжав в кармане последнюю монету, волчица сдаётся.

— Да… и вправду. — Подтверждая догадки волчицы, спокойно произнёс лорд. «Ну естественно, ты не станешь ей спорить, трусливый недоросль…» — Но, набирая бойцов, мы забыли о главном, о поваре. Эй, девушка, а вы умеете готовить?

Вопрос от Гросса шокировал не только его собственных компаньонок, но и саму воительницу. Каким-то образом она, женщина с несколькими шрамами на лице, без титула, с непослушными взъерошенными волосами, приглянулась ему, да так, что парень в открытую при своих хозяевах назвал её «девушкой», проявил неуважение, не подчинился их скрытым приказам.

— Умею! — Встав по стойке смирно, заявила Беладонна.

— Тогда запишем поваром и шестнадцатой, возражения есть? — Сменив тон, более грубо, как-то по-командирски, обратился к огненновлосой малец. Внезапно, бойкая и строптивая тут же сдалась, склонив голову, уступив тому сразу все лидирующие позиции.

«Этот парень… ха-ха-ха, а он не так прост!» — Как можно скорее, пока рыжая сучка не опомнилась, подскочила к стойке волчица, а после, победно улыбнувшись, оставила на бланке отряда свою подпись.

Несколько дней спустя.

Капли пота, холодными струйками, бегут по моим вискам, лбу и затылку. Выпад за выпадом, рассекая воздух, я отрабатываю удары, показанные мне Зарей. Оружие, созданное кем-то другим, тяжелое, неудобное, оставляет на руках мозоли и сильнее обычного истощает моё тело. Я мог бы с лёгкостью добавить в него пару элементов, перекрафтить, и лишить себя всех физических неудобств, но тогда достижения в тренировках станут менее ощутимыми. Лишь честно трудясь, как все, отрабатывая и заучивая удары, проливая пот, до крови стирая руки, можно быть уверенным, что оружие, даже не тобой созданное, в бою тебя не подведёт.

За последние пару дней мы далеко отъехали от Запретного сада. Благодаря вымощенной камнем кольцевой дороге, огибающей земли всей Старой империи, полпути мы смогли проделать с относительным комфортом. Ветерок, пытаясь в очередной раз показать свое величественность, купила карету, в надежде, что все мы будем в ней ехать вместе. Естественно, все оказалось немного иначе. Как главная защитница, командир всего наемного отряда, Заря на своем боевом коне курсировала вдоль повозок с товарами первой необходимости. Зная о моих планах по развитию северных земель, она закупилась в Саду инструментами, а также строительными материалами, которые могут понадобиться нам для восстановления провинциального поместья. Также мы везли с собой провиант: пшеницу, репу и картофель, семена тепличных овощей, фруктов, а также несколько бочек вина и десятки клеток, забитых курами и пик-пик.

Еда для отряда и местных крестьян, выпивка для банкетов и чтобы задобрить местных аристократов. За годы своего правления Заря из простой тепличной феечки превратилась в полноценного, умного и расчетливого правителя. Сильная, решительная, готовая в любую секунду схватиться с любым соперником. Своими огненными волосами, заимствованным у духов прошлого нравом, эта решительная женщина с лицом молодой девушки очень напоминала Пом.

— Только не говори, что ты тоже в неё влюбился… лорд мальчишка. — Заметив, что я таращусь на Зарю, произнесла из-за моей спины Беладонна. Взять её с собой оказалось правильным решением. Упертая, сильная, опытная, хорошо знающая север, а также умелая мечница, вечно приглядывающая за моими тренировками. В ревности, которую я заметил слишком поздно, дриады отсеяли из кандидатов в наши спутники всех девушек. Многие из которых были не просто сильны, но и очень милы. В прошлом, проснувшись с утра, когда лагерь только-только оживает, мне всегда нравилось лицезреть оголенные фигуры девушек, готовящихся к походу. Или же, когда те, зная мое положение, кокетливо заигрывали со мной, приставали, как тайком, так и в открытую. Чувствовать себя объектом внимания другого пола — это прекрасно. Блин, а сейчас… повсюду одни мужики и две гордые засранки, что, поцапавшись из-за ерунды, до сих пор толком и не помирились. Только вот эта кареглазая, высокая и сильная волчица, с проступающими из под черной шевелюры седыми прядями, хоть как-то могла разбавить компанию горделивых засранок. И когда только они успели вырасти такими… ах, точно, две тысячи лет прошло.

— Мне там ничего не светит. — Лукаво ответил я, получив ножнами по заднице.

— Не оттопыривай сраку. Спина, ноги, держи, как я учила, сконцентрируйся на своем враге и не смей думать во время боя о всякой херне. — Чуть грубее, но явно с наслаждением, отчитала меня волчица. Из дня в день тупо махая клинком и рубя невидимого врага, я делал много ошибок. Вставая еще до рассвета и засыпая за полночь, я стремился познать хотя бы основы, чтобы затем, когда моя сила вернется, использовать полученные навыки по максимуму. Ускорение и замедление времени плюс развитая реакция, тело и знание основ фехтования. Всё это даст шанс, если не победить превосходящего врага, то хотя бы уклониться от него или попытаться отступить, спрятаться за сильных спутников. Тогда, при встрече с темным богом, будь я более внимательным, отреагируй на его внезапное сближение, возможно, прожил бы чуточку дольше, быть может, даже попытался бы атаковать в ответ. Но ублюдок оказался слишком быстр, а я… я растерялся, испугался…

— Я сказала, не отвлекайся! — Подсечка сбивает меня с ног, рухнув в траву, взглядом сталкиваюсь с приставленным к моему носу, уже обнаженным клинком. Как по щелчку пальцев, рядом со мной оказывается Заря, ее самопал приставлен к голове растерявшейся волчицы. Никто из очевидцев, включая Беладонну, не ожидал от красноволосой такой прыти.

— Шевельнешься, и твои мозги окажутся на вон том дереве… — кивком указав на старый дуб, предупредила мечницу Заря.

— Это всего лишь тренировка… — оттесняемая пушкой, сделала шаг в сторону волчица.

— Какое ты имеешь право поднимать меч на… — Заря едва не раскрывает нас. Благодаря вышедшей из кареты Ветерку, опомнившись, она прерывается, убирает самопал. — Он нужен нам живым и невредимым. Еще раз посмеешь поднять на него боевой меч, считай, что ты труп. — Толкнув волчицу стволом в висок, зашагала в сторону раззинувшей рот толпы Заря. «Бой-баба, ничего не скажешь…»

Ветерок, так же недовольная, похлопав в ладоши, требует завершения привала, раньше времени гонит нас вперед.

— Черт… — убрав меч в ножны, Беладонна протягивает мне руку. — Кажется, мой второй вариант подтвердился.

— А?

— Поначалу мне казалось, ты какая-то очень важная шишка, аристократ под прикрытием и прочее. Только по ходу все это женские фантазии. Ночуешь с нами под открытым небом, едешь с извозчиками, жрешь всякое дерьмо, как и мы. Да и манер у тебя чуть больше, чем у крестьянина. Херовый аристократ, да и видно сразу, тебя хотят использовать. Хоть и защищают, хоть и иногда слушают, но так будет только до момента, когда эти двое получат свое, доберутся до твоих земель, их недр, а потом, кто знает… Может, как послушную марионетку оставят, а может, и вовсе убьют. — Поставив меня на ноги, рукой волчица пару раз ударила меня по заду, помогая отряхнуться.

— Думаешь, они меня используют? — Волчица оказалась куда умнее, чем хотелось. С одной стороны, ее наблюдательность могла выйти нам боком, но с другой, на ней мы проверили нашу маскировку и то, как выглядим со стороны. Я ведь простой, молодой, обнищавший лорд. Без союзников, друзей, потому мне стоит держаться личностей моего круга и ниже. Так, маскировка, создаваемая нашей историей, будет выглядеть в разы правдоподобнее. Мне стоит сдружиться с Беладонной или, по крайней мере, держать ее неподалеку от себя.

— Уверена. — Хмыкнув, в глаза заявила воительница. — Много раз такое видела. В бою и быту. Аристократы вроде тех двоих созданы для манипуляций и предательства. Или ты вдруг решил, что кто-то их положения внезапно увидел в тебе нераскрытый потенциал, или… влюбился в тебя? Ха-ха-ха, брось, если тебе сказали что-то подобное, значит, тебя уже наебали. А если еще и при этом пообещали помочь в раскрытии, любви, значит, собираются наебать вновь, только в гораздо больших масштабах.

И зачем она мне это сказала? Неужто из сострадания или бескорыстного желания помочь? Не, вряд ли, зачастую за просто так люди палец о палец не ударят, тогда, может быть, она преследует те же интересы, которые и озвучила.

— Почему ты мне об этом рассказываешь?

— Понравился, наверное… — задумчиво, неуверенно и напрямую заявила воительница. — С виду простой как затычка из-под вина, доверчивый, слабый, но по глазам видно — не так-то ты и прост. К тому же у тебя есть голос, решимость противостоять тем, кто выше положением. В общем, пацан ты с яйцами, для местных мужиков это небывалая редкость. Но это всё лирика, главное — это твои дворянские корни. Наверное, из-за положения, тех кто ниже, вроде меня, тянет к тем, кто повыше, есть в тебе какая-то притягательная черта. Костлявые правда не мой типаж, но под вино пойдёт. Если ночью замерзнешь и решишь погреться, приходи, наверное, я тебя не прогоню. А может быть, даже и чутка порадую… — толкнув меня локтем в бок, рассмеялась волчица. — Только булки не расслабляй, на тренировках твои ночные старания никак не отразятся, пощады от меня не жди!

Будучи уверенной, что ночью я лягу непременно с ней, Беладонна отправляется вслед за Зарей, а я, в свою очередь, к Ветерку. Слова волчицы имели смысл. «Меня используют», именно этой фразой я собирался развлечь себя, чутка подразнив доверчивую и эмоциональную дриаду.

Глава 13

Путь на север — незабываемая прогулка, небольшое путешествие по местам, о которых люди прошлого могли только мечтать. Плакучие ивы, высаженные вдоль дороги, очаровывали своими прекрасными ветвями, провожая нас от деревни до города, от города до леса, а затем вновь до очередной деревни. Просторные, засеянные и ухоженные поля, шахтерские поселения с доносящимися из них звуками работающих кузниц, величественные резиденции и прекрасные особняки аристократии — все это выглядело как одна большая, целостная картина будущего, которое я так стремился построить в прошлом. Да, проблем по-прежнему наблюдалось огромное множество. Работорговля, междоусобные и наступательные войны, нечисть и крестьянская повинность… много предстояло упразднить, усовершенствовать, завершить. Но перед этим требовалось стать сильнее, доказать себе и миру, что я достоин, а после взойти на престол.

Мой деревянный меч рассек листву ивы, под которой, уворачиваясь от атаки, решила спрятаться Беладонна. Пользуясь длинной своих ног и рук, воительница умело разорвала дистанцию, заставив меня в очередной раз промахнуться. Последние две недели она являлась моим основным спарринг-партнером, наставником, человеком, с которым я мог говорить как с равным. Я ни разу не воспользовался ее приглашением в постель, думал, она обидится, но это сыграло в обратную сторону. Наши взаимоотношения стали гораздо более прочными, дружественными.

Увернувшись от удара, под чутким надзором Зари, волчица атакует. Дождавшись, когда в очередном выпаде я подставлю локоть, свое слабое место, она нанесла ожидаемый удар. Блок — мне удалось поспеть за ее движением, как и учили, отразив удар, перехожу в контратаку. Наставница улыбнулась — добрый знак. Отразив еще пару моих ударов, используя грубую силу, более тяжелые удары, свойственные превосходящему меня по комплекции противнику, она пошла в лобовую атаку. Искусственно замедляя свои движения, она позволила мне воспользоваться своим единственным преимуществом — малыми размерами и прытью. Размашистые удары, способные даже при блоке выбить у меня меч или усадить на задницу, пропускаю мимо, уклоняюсь. В сражении с таким врагом, как учила Беладонна, кому-то вроде меня нужно не лезть на рожон, искать поддержки со стороны либо брать измором, при помощи скорости нанося замедляющие врага удары. Каждый опытный мечник всегда внимательно следит за жизненно важными точками, зачастую многие ожидают атаки именно по ним, готовя контратаку. В бою против более сильного врага в первую очередь мне стоило сосредоточиться на том, чтобы не умереть, лишь потом, когда я буду уверен, что помощи ждать неоткуда, — победить.

Несколько моих быстрых атак, и вот, я внезапно для самого себя оказываюсь в самой гуще нависающих на лицо и плечи зеленых ветвей. Слишком увлекся, полез за врагом, а после, чудом увернувшись от очередной подножки, зацепился за корень и упал. Когда ветки оказались надо мной, замечаю, что это был вовсе не корень, а меч Беладонны. Держа деревяшку рукой за острие, она словно клюшкой подцепила меня за ногу деревянной гардой.

— Схватываешь ты быстро, Гросс, но тебе еще учиться и учиться… — Ни разу так и не ударив меня, волчица под аплодисменты наблюдавших за нами авантюристов вновь помогает мне подняться на ноги. Третий раз за последний час. — Так, пора сменить соперника, кто попробует себя? Ты, щуплый, сюда…

Хоть должность главаря Беладонна и утратила, но уважение к ее персоне по-прежнему чувствовалось среди бойцов. Ее не любили, откровенно боялись, и хищницу такое положение дел полностью устраивало. Парень, выбранный мне в спарринг-партнеры, сразу попытался откреститься, после, извинившись перед Зарей, затем перед мной, спросил, хочу ли я с ним драться. Как и волчица, мужичок с закрученными бараньими рогами на голове боялся последствий. Успокоив того, взглядом велю дриадам не вмешиваться. Мы постоянно на виду, в пути, страдая от нехватки внимания, примерившиеся пару дней назад девицы ждали от меня взаимной ласки и любви. Я был не против, но пропади мы разом в лесу на час-другой, это вызвало бы подозрения не только у Беладонны, но и у других членов отряда. Нет смысла лишний раз рисковать, когда по прибытии на место у нас еще будет и время, и возможности.

Не решаясь напасть первым, мой баранчик принимает защитную стойку, неизвестную мне. По обращению к тому Беладонны, могу предположить, что противник не из её группы, а потому ждать можно чего угодно. Размашистым читаемым ударом проверяю стойкость и силу противника в блоке. Удар дерева о дерево, в рукоятке дрожь. Как и ожидалось, авантюрист по физической силе скорее всего превосходит меня, хоть и не существенно. Парировав удар, рогатый пробует достать мои сухожилия, отделаться малой кровью и выбить меч из моих рук, одержав досрочную победу. Попытка хорошая, враг действует уверенно и умело, но гораздо медленнее, чем бьет волчица.

Изо дня в день, сражаясь, оттачивая удары, привыкая видеть одно и то же, по телодвижению противника, хвату, напряжённости рук и плеч, ты начинаешь понимать, предвидеть как и куда тот может нанести удар. Без замедления времени, не прибегая к хитростям и уловкам, доступным мне, еще до того, как враг сделает ход, я мог его прочитать. Бил барашек наотмашь, сильно, чтобы наверняка выбить деревяшку. Стоило мне убрать меч, по инерции, его клинок поднялся выше запланированного, после чего последовало наказание за самоуверенность. Деревянным наконечником я ткнул его прямо под локоть.

Едва не выронив клинок, тот болезненно скривился, отпрыгнул назад. Победа за мной!

— Гросс, почему не добил⁈ — Крикнула на меня разозлившаяся Беладонна. — А ты, что это сейчас было? Ты с аристократом дерешься, а не со шпаной сельской. Их с рождения учат убивать подобным тебе, не недооценивай своего врага!

От слов волчицы «баран» вмиг стал более серьезным. Признав поражение, он поклонился мне, а после, поудобнее перехватив меч, попросил о еще одном раунде. Выглядел он сейчас совершенно иначе. Взгляд суровый, тяжелое дыхание и легкая дрожь, кажется, адреналин в крови его прямо зашкаливал. Ну как тут откажешь, самому интересно, кто из нас окажется сильнее.

Следующая атака за врагом. Пригнувшись, он кидается на меня в стремительном рывке, с замашистым, быстрым и тяжелым ударом. Блок не поставлю, он сильнее, потому перенаправляю удар деревяшки в землю, с колена пытаюсь достать голову прижимающегося к земле «барана». Удар в лицо, болезненный для нас обоих удар кость в кость. Авантюрист падает на землю, я же, прыгая на одной ноге, заваливаюсь в траву, сука… ебучие рога. Этот «баран», он изначально не намеревался задеть меня мечом, а хотел своей мордой протаранить в корпус. Он использовал особенности своей анатомии, а я, я забыл использовать свой мозг, и вот результат.

— Ай-ай-ай… — Шипя, кое-как поднимаюсь на ноги. Про себя благодарю артефакты и зачарованную одежду, что на мне надета. Возможно, не будь ее, я мог заработать перелом.

— Четко по меж глаз, как так можно… — Припав к рогатому, удивлялась волчица. — Эй, Артур, помоги ему, а вас, лорд Гросс, я поздравляю с очень необычной победой. Повезло однако, попали прямо в переносицу. На будущее советую так больше не делать. Если у врага окажется шлем и выпирающие из него рога, то ранения вы не избежите.

— Учту. Могу я чем-то помочь ему?

— Да, просто освободите его на денек от дел, и всё пройдет. — Произнесла Беладонна, и я естественно одобрил эту просьбу. Публика внезапно оживилась, мое решение дать парню выходной привлекло внимание чуть ли не всех наших провожатых. — Ну что, отдохнули, лорд Гросс? Хорошо, так, а теперь следующий!

В тот и следующие за ним три дня спаррингов в моей жизни стало заметно больше. Спарринг-партнеры менялись, я оставался. Стили врагов менялись, я лишь привыкал к ним, но наблюдавшие за мной бойцы быстро все выучили, и поражения стали настигать меня заметно чаще. Таких слабаков, как «барашек», в отряде нашлось всего трое, со мной включительно. Из шестнадцати бойцов лишь двоих я мог более-менее уверенно побеждать, с четырьмя (по одиночке естественно) боролся с переменным успехом. Десять других оставались далеко за пределами моих собственных сил. Большие, крепкие, быстрее и сильнее. В поединках, дай бог раз из пяти, я мог кого-то достать, подцепить или отвесить ссадину. В остальных случаях, из-за моей просьбы не вмешиваться, прилетало именно мне. Всем хотелось разочек пиздануть аристократа, при том чтобы за это не посадили, не отчитали, а в случае, если нормально прилетит, еще и выходной оплачиваемый дали. Беладонна умело замотивировала авантюристов, и с главной кольцевой, в городок, находящийся на отшибе, за которым и прятался тот самый, неприветливый север, я прибыл очень, прямо невероятно уставшим.

Здесь мы планировали пополнить наш походный провиант, как положено торговцам, разузнать цены на продукты, товары, а также узнать о политической обстановке в целом. Кто с кем конфликтует, куда сунуться можно, куда не стоит, ну и так далее. Именно здесь, где нет инквизиции, множества высокопоставленных, сильных магов, а также других дриад, способных узнать Ветерка и Зарю, я собирался по-настоящему разгуляться. Пообщаться с торговцами, ремесленниками, выпить в трактире, пройтись рядышком с местными барделями, о коих только и говорили мои стражники. В общем, я хотел насладиться полноценной, средневековой жизнью. Пощупать ее за все возможные и невозможные прелести…

Едва прибыв, стайка оборванцев, напоминающая ополченцев, проверив наши документы, высылает в мэрию гонца. Час наблюдения за поднявшейся луной, после еще час за проснувшимися на небе звездами, и подруги мои начали немного подкипать. Торговцы и крестьяне, все беспрепятственно заходили в город, как-то сочувственно поглядывая на нас со стороны. Три часа стояния на месте заканчиваются возвращением посланца, и, фразой, градоначальник спит и примет вас завтра по утру. Мириться с этим заявлением Заря не стала:

— Раз градоначальник не примет, тогда пойдем к хозяину здешних земель Троллу. В какой стороне его резиденция?

Стражи переглянулись, посланный вновь растворился за вратами.

— Простите, а с кем имеем честь…

— Не имеешь ты чести. Каждому стражу, при обращении вольного торговца положено докладывать, кто его командир, и где его найти. Мы представители нового торгового дома, имеем разрешение на открытие и ведение дел в Северном регионе империи. По какому праву какой-то градоначальник смеет нам препятствовать, встречать нас, это его прямая обязанность, или империи уже не нужны партнёры⁈

Противозаконные действия стражи разозлили Зарю. Прямо не на шутку. Коса, поглядывая на меня, она стыдилась возникшей ситуации. В этот раз гонец вернулся через двадцать минут. Только лишь нас троих охрана согласилась пустить в город.

— Поймите, у нас сложные обстоятельства, рыкуны и налётчики свирепствуют на севере, это всего лишь меры предосторожности. — Лобызая перед Ветерком, чуть ли не в жопу той дуя, усатый стражник как-то странно не спускал с женской сумки своего взгляда.

— Работу нужно делать качественно! — Привлекая все больше ненужного внимания, Ветерок достает из сумки жменю серебряных, из которой, отсчитав тройку, пафосно кидает страже. — Как все разрешится, я хочу, чтобы наших сопровождающих отвели в лучшую таверну, а после накормили и уложили в лучшие номера. Ну и лошади, там, повозки, чтоб все сделали как можно лучше! — Делая ударение на последнем слове, как всегда заносчиво кричит Ветерок.

— Конечно-конечно… — потирая руки, максимально странно произносит местная охрана.

Город внутри заполнен мраком. Не горят окна двухэтажных домиков, не бродят по улицам гуляки, даже дворовых собак с котами не видать. Дороги разбиты, повсюду лужи, грязь, хоть дождя не было уже несколько дней. Зловоние, казалось, оно исходило не от города, а тех, кто вел нас по нему. Уродливых, ленивых, подозрительных ублюдков, которых вокруг нас с каждым шагом становилось только все больше.

— Да… слышал… пойдем к Троллу, ха-ха-ха, идиотка.

— Да, знатная шлюшка. Сейчас как разденем, как присунем всей сотней, посмотрим как запоет с дырками своими раздолбанными…

Слова эти, прозвучавшие от стражи, стали спусковым механизмом для очень страшных событий. Заметить не успел, вспыхнули два самострела. Взрывы, вспышки, хруст, мозги и кровь разлетаются по окружающей нас толпе.

— Су… — Еще две вспышки, последние самопалы Зари кончают следующих двух. Ветерок стоит, не двигается. Я выхватываю свой клинок, готовлюсь на него принять замахнувшегося мечом ублюдка.

— Отойдите, господин. — Телепортация, мы с Ветерочком меняемся местами, а враг, что замахнулся на меня, уже на земле. Ноги его подрезаны, руки вывернуты в другую сторону. Глазами полными ужаса, ничего не понимая, он глядит на приставленный к его лбу веер. — Пусть ветер заберет твою никчемную жизнь…

Легкое дуновение, толкает меня в сторону. С мужика, вместе с одеждой, срывает плоть, да так, что кровь с мясом размазывает по земле, а белые кости вонзаются в стены стоявшего позади дома.

Щелкнули арбалеты, где-то с крыши донесся выстрел и вспышка. Снарядов и того, кто их выпустил, я не видел. Но четко видел в воздухе магический след Ветерка. Что пуля, что болт, пролетев мимо нас по дуге, вонзились в тех, кто в нас стрелял. Два трупа, сорвавшись с крыши, ломая шеи падают на землю.

Город оживает, звучит колокол, раздаются крики у ворот, к нам на помощь на всех порах летит Беладонна и её компашка.

— Ублюдки, на нас напали, на город напали, зовите стражу, будите магов! — Кричит один из нападавших, пытаясь выставить именно нас злодеями. Что Заря, что Ветерок абсолютно спокойны. Первая заряжает свои самострелы, вторая продолжает орудовать веером, рубя воздухом всех, кто смеет к нам подойти. У нападающих нет ни шанса, бойни можно избежать, но дриады безжалостно продолжают своё представление. Последние, кто был связан с покушением, с нападением на нас, одеревенели. Тела их сковала неизвестная мне магия.

— Двух пленных думаю будет достаточно. — Закончив зарядку, Заря велит Ветерку прекратить использовать магию. Замершая на месте четверка отмирает, двое кидаются в панике назад на Беладонну, двое на нас. Оглянувшись на меня, Заря зажигает вокруг магические огоньки, освещает залитую кровью улицу. «Ну же, настал ваш час показать себя» — читается в ее взгляде.

Без промедления бросаюсь вперед, отражаю первый удар, нацеленный на шею Зари. Сталь о сталь, сверкают искры — удар заблокирован. Враг силен, теснит меня, и на подходе второй. Очередной хлопок, Заря без промедления пристрелила нападавшего. Но не тронула другого — этот был моим.

Понимая, что не выиграет и что сзади чужаки, ублюдок с гербом защитников этого города пытается ногой пнуть меня в пах. Наверняка после этого он намеревался попробовать убежать… Ожидаемо, ведь я сделал бы то же самое. Из-за удара ногой стражник потерял равновесие, сместил центр тяжести, позволив мне без труда уклониться, сделав подсечку. Без магии замедления времени, без суперсил, артефактов и оружия, созданного мной, я усадил ублюдка на землю, к его мерзкому ебальнику приставил острие своего клинка.

Трупы, кровь, кости, мозги и глаза — как на моей одежде, так и на стенах и в лужах. Заря и Ветерок устроили настоящее побоище, две маньячки просто распылили своих врагов, при этом не показав и малой доли той новой силы, приобретенной за тысячелетия тренировок.

— Ёбаный ты в рот… — Это были первые слова, что при нашем воссоединении произнесла Беладонна.

— Мой спаситель… — показно, наигранно, радостно, словно кто-то мог в это поверить, обнимает и кладет свою голову мне на плечо Заря.

— Не верю… — взглянув на нас, а после на то, что нас окружало, выплюнула волчица.

И правильно делаешь, что не веришь, — косясь на сбегающуюся, вооруженную топорами, вилами и ножами толпу, про себя подумал я.

Глава 14

— Помогите! — одним глазом косясь на клинок, другим на собирающуюся вокруг нас толпу, сидя в луже крови, верещал напавший на нас стражник. — Они налётчики, бандиты, бандиты в городе!

Толпа с факелами, вилами, луками и арбалетами начинает брать нас в кольцо, отрезая путь к вратам. Пара парней Беладонны легко ранены, стараясь защитить их, воительница из рук своего подчинённого перенимает огромный, полутораметровый деревянный щит. Рядом с ней, пытаясь прикрыть Ветерок, Зарю и меня, становятся и другие авантюристы. Ситуация максимально паршивая, в любую секунду вновь может грянуть гром.

— Они напали на нас, мы защищались! — Мою попытку оправдать действия спутников прервал очередной возглас стражника:

— Ублюдки, налётчики, бандиты в городе!

Беладонна тяжёлым ударом щита вырубает крикуна. Ситуация накалилась ещё сильнее. Кто-то кинул в нас камнем, Заря собиралась ответить выстрелом из самопала, но мне посчастливилось успеть ей помешать. Мы не станем теми, кто первым поднимет руку на напуганных горожан.

— Вы кто такие, какого хера тут устроили? Проваливайте из нашего города, вон! — Чувствуя, что мы не торопимся нападать, орала толпа, при этом прижав нас к стене дома, отрезав все пути к отступлению. Мои попытки ответить прерывались очередными репликами непонятно кого. Кто-то управлял толпой, пытался натравить её на нас.

— Милим, нужно расчистить дорогу… — Ветерок поняла мои слова по-своему, направила свой веер на толпу.

— Нет-нет-нет! — Хватаю ту за веер. Блять, да что ж их так убивать всех тянет. Развернув дриаду по направлению к стене, прошу, чтобы та проделала для нас проход.

— Ох и любите вы всё усложнять, Лорд Гросс. — Пас рукой, в древесном срубе образуется ровно, словно в масле вырезанный дверной проём.

Заходят сначала часть бойцов авангарда, затем раненые, после мы с дриадами, замыкает Беладонна. В момент, когда щит её прикрыл проём, застучали по нему болты и стрелы. Дальше никто не будет вести светских бесед: бей, убей или будь избитым и умри. Шум, паника, раз за разом мы натыкаемся на отдельные группы выбравшихся на звон колокола горожан. Стараясь не причинять местным вреда, расталкивая толпу, бегом бежим вдоль толстой каменной стены. Тем же фокусом, что и с домом, приодолеть её не получится. Так же, и спутницы мои не могут раскрыться, продемонстрировав чуть ли не всему городу свою разрушительную мощь. Потому, сделав небольшой крюк, мы добираемся до следующих ворот, вырубаем стражу, вырываемся на лесные просторы севера. Телеги с товарами, инструментами, семенами и припасами остались у главных врат. Спустя десяток минут, за нами, в погоню из города, выскакивает отряд кавалеристов. Лишь благодаря магии дриад, удаётся пустить преследователей по ложному следу.

— Чёрт, кажется, придётся бросить караван. — Понимая, что самым здравым решением станет уносить ноги, встречаю резкое и категоричное:

— Хер им, а не семена. — Заря в гневе, Ветерок тоже очень и очень рассержена.

— Слушайте, парень прав… — Притаившись за корягой, провожая взглядом добрые два десятка всадников, произносит Беладонна, но слова её не имеют веса.

— Милим… — Всё решается с полуслова. Ветерок остаётся с нами, Заря идёт решать вопросы. Без лишних разглагольствований, задрав платье, по лесу, по колено в грязи, голубоволосая ведёт нас куда-то в чащу, на болота, в которых и при свете дня незнающий здешних мест может утонуть.

Мораль в отряде низка, многие считают, что это конец, что они уже преступники, либо утопленники, либо покойники. Бойцы начинают ныть, жаловаться Беладонне, но воительнице плевать на их плаксивость и жалобы. Как и я, ступая след в след, она движется за Ветерком. Час, другой, третий и четвёртый в пути. Ноги устали, глаза болят от постоянного вглядывания во тьму, но мы идём. Куда, зачем, почему, для чего — не ясно. Все идут за ней, той, кого считали белоручкой, избалованной дурёхой и богатейкой.

К полудню, измотанные, уставшие, а кое-кто и на грани срыва, мы добираемся до поляны, где… о чудо, нас уже со всеми пожитками, каретой и даже трофейными лошадьми ждёт Заря.

— А… что… а как… где… когда? — Проходя мимо той с открытым ртом, не понимая, как подобное возможно, обращается к дриаде Беладонна.

— Молча. — Грубо откликнулась Заря. — Хоз… а чёрт. — Сделав вид, что её укусил комар, Заря поправляет себя. — Лорд Гросс, вы как, всё хорошо, не ранены? — Излишняя забота сейчас, когда к нам прикованы всеобщие взгляды, неуместна. Кивнув, прошу подружек помочь нашим раненым, а так же объяснить нам всем, что, чёрт возьми, с нами произошло.

Толкового и вразумительного ответа не последовало. Заря и Ветерок понятия не имели, за кого их приняли и как вообще такое получилось, что на торговых партнёров Сада вот так, прямо в стенах города, могли напасть собственные защитники. Когда мы оставили авантюристов, дабы с глазу на глаз обсудить наши личные дела, дриады настояли на нашем немедленном возвращении в Сад, а после отправке в эти земли инквизиции. Идея, конечно, интересная, но ведь инквизиция и так постоянно колесит по империи с проверками. Столь большой город, тем более расположенный неподалёку от объединяющей старую империю дороги, не мог остаться незамеченным, непроверенным ими. А это значит, что с вероятностью в девяносто девять процентов мы имеем дело с коррупционерами внутри самой верхушки инквизиции и вместе с ними в верхушках местной аристократии и градоуправления. Кто-то не хочет видеть появления здесь нового торгового дома, сознательно сдерживает экономический и социальный рост региона. Но для чего? Первым на ум мне пришла торговая монополия. Благодаря взяткам и подкупу один торговый дом вытеснил другие из этих мест, что позволило заломить цену на свои товары, получая баснословную выгоду. Второй вариант ещё более скверный — мятеж. Кто-то нарочно подогревает недовольство города и населения севера, пытаясь устроить внутри страны раскол. Искусственное сдерживание развития, завышенные налоги и монополия на торговлю, завышающая цены на необходимые населению товары. Всё это признак паразита, врага внутри правительства, настраивающего бедных против богатых и наоборот. Эти два варианта казались мне самыми правдоподобными, однако помимо них могли быть и другие, зарытые глубоко внутри региональных проблем.

— Инквизиция нам не поможет, девочки. Скорее всего, ваши верные слуги продались. И лучшей возможности узнать, кто именно, у нас, скорее всего, не будет, — отказываясь от плана по возвращению, встречаю сопротивление.

— Я могу поднять старые отчёты, выяснить, кто был послан в город с проверкой. Имена проверяющих и их командиров, и тех, кто с ними контактировал в городе, все предстанут перед законом, — говорит Заря.

— Да, но кто сказал, что отчёты нельзя подделать? Лишь переписав имена не имеющих алиби инквизиторов и аристократов, встречавших их в городе, враг империи может разом, если не уничтожить, то как минимум подорвать доверие к самым верным и лояльным нашей власти слугам. Ситуация, когда никто никому не доверяет и друг на друга смотрит как на врага, — самая опасная. Потому я настаиваю, чтобы мы продолжили путь, лично, на своей собственной шкуре вычислили самых главных беспредельщиков и тех, кто их покрывает. Авантюристы, наёмники, инквизиция и аристократия — все замешанные понесут самое строгое наказание, поэтому я должен лично убедиться в том, что невинные не пострадают, — вспоминая случай с То-то, когда едва не приказал казнить случайно спасшегося, верного мне кролли, закончил обсуждение данного вопроса.

— А если одна из императриц, твоих потомков, будет причастна к мятежу, Матвей, что тогда? — вопрос от Зари оказался неприятным, но вполне себе реалистичным. Дриада проверяла мою решимость, мой настрой и то, как далеко я готов зайти в поисках этой грязной, мерзкой и неприятной правды.

— Все значит все, исключений не будет, — с тревогой, опасаясь, что кто-то из наследников моего рода действительно может быть замешан, отправляюсь обратно к отряду. Задание становилось трудней, и кто-то мог быть к этим трудностям не готов.

Авантюристы — сброд выходцев из неблагополучных мест. Без совести, чести, где-то даже гордости. Они не далеко ушли от Работников с больших дорог (грабителей); возможно, если бы жизнь их дожала, многие со временем там бы и оказались. Сейчас, после произошедшего, предстояло выяснить, кто из них готов продолжить путь дальше. Туда, где ситуация вокруг будет становиться только хуже и хуже, где риск смерти будет неотъемлемой частью самого существования. После произошедшего требовалось выяснить, кто готов идти, а кто отступится, решит нас оставить, быть может, даже предать. Уцелевшего бандита мы с собой не забрали; документы наши он видел, знал, кто мы и зачем пришли. Зная, где искать поместье Гросса, туда наверняка заявятся наши обидчики, и лучше бы, чтобы слабый духом, готовый к предательству люд, прямо сейчас покинул нас, а не тогда, когда мы будем в них нуждаться.

Разложив перед путниками все карты, сообщив почти всю известную мне печальную для большинства информацию, я выплачиваю бойцам по большой медной монете, а после даю возможность сделать выбор. Остаться или уйти…

Четырнадцать остаются, один решает нас покинуть, ещё один колеблется. Не став долго рассуждать, тем более уговаривать, Беладонна, как-то странно глядя на парочку, стальным голосом требует от барашка (раздумывающего) принять решение.

— Я с вами… — Почему-то поглядев на меня, почтительно кивнул баранчик, а затем один из парней Беладонны, напав сзади, перерезал дезертиру глотку. Быстро, резко, без жалости. За порезом на горле, следует несколько ударов под ребро. Никто не встал на его защиту, и даже дриады пальцем не пошевелили для сохранения чужой для них жизни. Заря и Ветерок наблюдали, ожидая от авантюристов следующего шага, внимательно за всеми следили.

— Он был здешним, из этого города, и представлял угрозу, — доложила Заре Беладонна. — Парни готовы и дальше рисковать, они верят что за службу вы хорошо заплатите. Потому мы идём с вами, — игнорируя меня, обратилась к Ветерку волчица.

Переглянувшись, дриады с улыбкой благодарят воительницу за службу, а после, не обращая внимания на чернь, зачем-то тянут меня в сторону кареты.

Глава 15

Моя упёртость и нежелание оставлять регион на милость неизвестно кому вынуждают дриад поднапрячь свои поросшие цветами мозги. Бесхитростные, но обладающие невероятной боевой мощью, они решают следующее:

Я, Ветерок и Беладонна, а также шайка авантюристов, устраиваем непредсказуемое шоу-турне, с инспекцией, по деревням и селам. Проверяем быт, узнаем, кого крестьяне любят, кого нет, чего хотят, а чего наоборот, не желают или боятся. Тем временем, в резиденцию Гросс, туда, где нас уже скорее всего будет поджидать засланный отряд врага, прибудет мисс ревизор Заря. Со всей документацией, разрешениями, бумагами, а также огненной палицей, коей она проведет воспитательные работы и вычистит мой будущий дом от скверны. Дриады не желали мне вреда, и я, не желая усложнять и без того малоприятную ситуацию, одобрил их план.

Когда карета, вместе с отрядом двинулась, чтобы не оставлять после себя следов, подоспевшая Заря обратила тело убитого в пепел. Двигаясь за нами при помощи магии и силы, с которой она взаимодействовала с лесом, она зачищала дорогу. Ни следов копыт, ни слепков ног, ничего, вплоть до отходов жизнедеятельности, после нас не оставалось. Караван-призрак, по забытой богом дороге, проходящей сквозь густой лес, холмы и болота, медленно и уверенно двигался в заданном направлении.

Забравшись к Ветерку в карету, обсудив все планы, слушая ее пожелания и предупреждения, стараясь пропускать мимо ушей весь ее женский треп, я молча глядел на торчащие из-за высоких деревьев заснеженные шпили далеких гор. Из тех же рассказов Свирепого Рыка, Зеленой и Пом, две тысячи лет назад, здешние места, север представлял из себя холмистую местность с редкими, небогатыми на дичь лесами. Холодные ветра заставляли даже утепленных природным мехом хищников носить плотные кожаные одежды. Вечная охота, каннибализм, стали для многих спасением от голода, за который, позднее, как мне кажется, народы севера и покарали существа, названные Трупными тенями. Тогда нам удалось в зародыше побороть эту проблему. Наш поход к перевалу Волчья пасть помог очистить горы от темных сущностей, после, победить одержимого демонами короля эльфов, а затем… я умер, но после меня осталась инквизиция, самая главная сила, целью создания которой являлась защита людей от зла. Причем зла любого, физического и духовного. Разноглазый, этот мелкий, не отличающийся особым телосложением кролли, благодаря характеру и желанию жить выбирался из передряг, в которых даже сильным хищникам и здоровенным му не удавалось спастись. Ветерок рассказывала, что в день, когда меня не стало, Разноглазый, Мудагар, Кобо и Кобаго, а с ними почти каждый из мужчин племен Му и Кролли, рыдали, узнав о моей кончине. В тот день погибли многие. С моим исчезновением развеялась и часть моей магии. От форта осталось меньше трети. Сожжённая во время боя галера затонула, и лишь в деревне все обстояло чуть лучше, почти все осталось как и прежде, только часовым на вышках не повезло: кто-то при падении сломал ногу.

Лишь благодаря оставшемуся нетронутым моему двухэтажному домику, а также оружию, инструментам и обработанной земле, Аорре, что больше других убивалась над моим телом, удалось прийти к некоему внезапному заключению. «При смерти мага потоки маны развеиваются, при ранении теряют часть силы, а потому он не умер!» — говорила она, и была права… Хоть большинство считало ее фанатично настроенной личностью, причем слегка безумной, но предсказание ее о моей реинкарнации было очень тепло воспринято народом. Особенно рьяно об этом заговорили на двадцатой годовщине по мне. Братоубийственная, людоедская война окончилась. Мир и процветание вокруг земли, плодоносящей по двенадцать раз в год, стал для многих подобен раю. Морковь, о которой только и мечтали народы кролли, перестала являться дефицитом. Для народов Му поросли яблоневые сады, а хищники научились выращивать птицу пик-пик, приручили диких свиней и даже переняли опыт по выращиванию коров.

Да… поначалу, во время миграции, было сложно. Да, через горы то и дело проползала нечисть, из-за которой на границе, у гор, вспыхивали эпидемии. Но благодаря тому, что Новый Вавилон являлся городом солдат и воинов, мир и спокойствие на всей границе наших земель удалось сохранить. Хотя без странностей не обошлось. Главной из них Ветерком было отмечено движение нежити. Аорра пристально следила за границами, готовая в любой момент сорваться, кинуться в бой и умереть, лишь для того чтобы встретиться со мной, она, заключив союз с горными племенами гарпий, с недоумением сообщала: "С Матвеемовым и ангельским исчезновением, орда, двигавшаяся строго в нашу сторону, остановилась. Разбредаясь, словно ища свою добычу, трупы поползли во все концы пустыни, ища кого-то. Возможно, они и вправду искали меня, но, скорее всего, целью их, как и того, кто стал причиной появления трупов, была, есть и будет Астаопа. Тупорылая богиня, горделивое дитя, унаследовавшее черты характера матери. Эти двое, из-за них я был убит, из-за проклятых божественных игр, недомолвок и предательства попал в эту планетарную, божественную мясорубку. Из-за Эсфеи, ее трусости и предательства погибла Зуриэль… из-за нее я не смог увидеть своих детей.

— Не прощу… — Внутри меня вскипала ярость. Гнев и желание отомстить, я ощущал их так четко, что прямо видел, как чернеет мое сердце, как мозг пытается найти оправдание желанию убить в ответ за причиненную мне боль. Нет, Матвейка, ты ведь не такой, как эти ублюдки, как весь этот блядский мир, с его такими же жестокими блядскими правилами. Пытался успокоить себя я.

Первую из деревень, стоявшую на пути нашего каравана, мы огибаем по дальнему кругу, как и вторую, затем третью и четвертую, все они владения других лордов и нам неинтересны. Ночь в лесу, затем снова в путь. Постепенно, дороги превращаются в направления, лес становится всё гуще, комары злее. Ближайшим развлечением для Ветерка на последующие два дня, стало при помощи магии расстреливать подлетавших к открытому окну комаров. Мда… комары… ребята, сопровождавшие нас, прямо мучались от этой заразы. Ночью, спасала хвоя, её палили, дымили и эти твари, до наступления холодов успокаивались. Днем выручал лишь дождь, но потом, когда он кончался, этих тварей становилось только больше. Из всех авантюристов, на жужжащих ублюдков не жаловалась только Белладонна. Воительница имела при себе какой-то артефакт, а еще каждое утро, перед нашей с ней тренировкой наносила на кожу какое-то масло. Мошка и комары крутились вокруг нее, но, не трогали. Я пару раз пытался узнать, что это, только ответом мне всегда было требование сосредоточиться на тренировке. Она боялась причинить мне вред. Когда я в очередной раз по глупому подставлялся, в назидание она хотела отвесить мне оплеуху, но, присутствие рядом Ветерка всегда останавливало ее.

С момента, когда раскрылось, что не только Заря владеет магией, волчица вела себя максимально осторожно по отношению ко мне. Лишних любезностей не проявляла, но, и, той дружественной борзости, появившейся между нами, тоже. Кажется, ей хватило ума сложить два плюс два, прикинуть почему две столь сильные волшебницы защищают кого-то вроде… Отражая очередной удар, получаю вопрос в лоб:

— Почему эти двое так взялись за тебя? — Фух… кажется, я переоценил ее умственные способности. Удар на удар, затем уклонение от пинка и укола в плечо. Следя за ногами пячусь, блокируя рубящий левый.

— Не понимаю, о чем ты… — Заточенная деревяшка свистнула в сантиметрах от головы, кончиком зацепив капюшон. Еле успел присесть.

— Янтарь, золото, серебро, а может драгоценные камни… что они, ведьмы, ищут на севере⁈ — Специально тесня меня подальше от отряда, вполголоса спрашивает волчица. Как бы любопытство ее нам всем боком не вышло, да и, точно ведь не отстанет, пока не скажу. Приняв ещё две атаки, чувствую, как мои сомнения, всё сильнее подогревают ее интерес. Карие глаза волчицы блестят, всем своим видом она показывает, что готова, и я, не в силах противостоять женскому напору, соглашаюсь раскрыть ей правду.

Отразив очередной удар, опускаю меч, заглянув Белладонне за плечо, тихонько подзываю её. Мохнатые ушки волчицы становятся торчком, делая вид, что пригибается поправить мне экипировку, она замирает в ожидании правды.

— Ты права, они здесь не просто так, и торговая миссия тут совершенно ни при чем. — Волчица звучно сглотнула. — Правда в том, что они не ищут, а уже нашли, и сопровождают… — Искусственно держу паузу. Не выдержав ее, волчица задает ожидаемый вопрос:

— Кого сопровождают?

— Бога… — шепотом отвечаю я, а после, на недоумение Белладонны, показываю на себя. — Это правда, я бог.

Заинтересованность на лице волчицы превращается в озлобленность, недовольство. Разочарованно выдохнув, та закатила глаза, перетянув мне пояс так, словно пыталась напополам меня разорвать, она грубо фыркнула:

— Олух царя небесного ты, а не бог, дебил. — Запихнув деревяшку себе за пояс, Белладонна уходит. — Тренировка окончена.

— Но мы ведь только начали? — Кинул ей в след я.

— Я сказала окончена. Бесишь, придурок… — Даже не обернувшись, отозвалась воительница.

Так и знал, что не поверит. Ну, оно и лучше, в ближайшее время за тупыми вопросами приставать не станет. Кинув взгляд на Ветерка, вижу еще одну недовольную, напуганную мордашку. Руками держась за голову, подчинившая себе стихию ветра дриада, выкатив глаза, что-то про себя произносит. По выражению ее лица вижу, что-то очень бранное и не лестное в отношении меня. Бля… ну волчица ведь все равно не поверила, чего ругаться то… хотя, а что бы я делал, если поверила? Да не, такого быть не может, правда же…

Очередная глупость, мелкая шалость на грани фола, сходит мне с рук. Еще двое суток мы, прыгая по ямам, проталкивая кареты через овраги, пробираемся вглубь севера. Почти достигнув владений графа, коему и служил некогда покойный Гросс, натыкаемся на мост. Сожженный к чертовой матери, разделяющий территорию двух герцогств. Шириной река метров семь, берега в камне, течение сильное, вода чистая, а дно… тонуть глубоковато. Из слов Белладонны, в земли Вольфграфов вели еще два моста, расположенные далеко отсюда, на сужениях рек. Был когда-то брод, но его по приказу правителя перерыли, дабы улучшить контроль за территориями.

— До мостов добраться можно только по дорогам, и, именно на них нас скорее всего будут ждать. Как поступим? — Обратилась к дриадам Беладонна. Те, в свою очередь, почему-то уставились на меня. Ситуация неприятная. На выбор очередная бойня, но только теперь с официальным отрядом и на мосту, либо хитрость, крафт, и… Взглянув на здоровенные сосны, что-то даже как-то рассмеяться захотелось. Высокие, красивые древесные гиганты, самое то.

— Если мост уничтожен, построим новый. — взглядом указал на еловых красавиц я.

— Вы в своём уме? Лес это собственность знати, если узнают…

— Беладонна… — Подняв руку прервал волчицу, — мы в городе побоище устроили, накрошили стражи, за нами гоняется конный отряд. Мы документы показали, они знают кто это сделал, а по поводу деревьев и с моста, бля, ну пусть докажут… Хотя, с учётом наших прошлых заслуг, с нами даже разговаривать не станут.

Чутка подумав, волчица сдалась.

— Ты прав, Гросс. Эй, мужики, хорош баклуши бить, пора вспомнить прошлое!

Инструмент у нас был, была веревка, а с ней и рабочая сила. Длины деревьев оказалось достаточно. Благодаря магии Зари и переставшей строить из себя белоручку Ветерка, за двое суток мы навели переправу, установили кое-какие подпоры, и, не без труда, но всё же смогли переправить на ту сторону карету с телегами. Уже сейчас, работая с парнями на мосту, в момент, когда приходилось что-то связывать, я аккуратно, без лишних свидетелей использовал свою магию. Напитывая ей всё, от сруба до веревки, упрочнял конструкцию, надеясь, что она ещё послужит людям. Магия созидания постепенно возвращалась. Хорошее питание, минимальные нагрузки на меридианы, постоянные лечебные процедуры от Ветерка и Зари, а также кое-какие физические нагрузки, делающие тело сильнее, позволяли мне многократно ускорить процесс самовосстановления. Уже сейчас, периодически заскакивая к Ветерку в карету, под бурные овации и неподдельные радостные эмоции обеих фей (теперь уже дриад), я, как и раньше, из палки и камня создавал топоры и ножики. Эти двое, они скучали по моей дивной магии, и, лишь при виде её, становились такими же улыбающимися, даже немного радостными, как когда-то давно, когда были всего лишь маленькими феями. Хоть здесь мне повезло, я смог увидеть, какими роскошными девушками стали эти двое.

Поймав мой взгляд, Ветерок, приставив к рту свой веер, хихикнув, фыркнула:

— Хозяин на нас пялится… — От слов синеволосой Заря, присматривавшая за идущей рядом с каретой лошадью, обернулась.

— Вас что-то беспокоит? — В отличие от беззаботной Ветерка, она искала в каждом моём действии некую божественную подоплёку.

— Да нет, — собравшись с мыслями, таки решился отвесить комплимент, — просто любуюсь, какими прекрасными цветами выросли вы двое.

Веер Ветерка прикрыл лицо, но торчащие красные уши не смогли спрятать женского смущения. Заря так же зарделась. Положив ладонь на свою промежность, смущённая огневолосая тихонь спросила: Может хотите… нас?

Разумеется я хотел, особенно сейчас, когда они так смущены, а я столь старательно сдерживался.

— Всему своё время. — Сказал я, а сам, желая получить хоть какой-то приятный бонус, приподнялся. Наклонившись вперёд, помня ревность со стороны «младшей», я опускаю её веер, тихонько и осторожно, на сколько можно касаюсь её губ. Растерянность, а затем и жадность со стороны Ветерка, чувствуются вместе с проникающим в мой рот, её шаловливым язычком. Сбоку слышится, что кто-то запрыгнул на скамью извозчика, по весу и бесцеремонности догадываюсь, что это была Беладонна.

— Эй, Гросс, выйди, поговорить надо… — Зовёт меня волчица, в момент, когда на смену устам Ветерка, пришли сладкие, горячие губки Зари. Одной рукой Ветерок пытается расстегнуть мою пряжку, другой поднять заклинание барьера, но, ни то ни то у неё не получается. От одних лишь моих пальцев, проникших под тяжёлую, большую юбку, та теряет над собой контроль.

— Гросс, ты чё там уснул? Леди Милим, можно я…

— Нет! — рявкнула Ветерок, а затем, едва сдержав стон, когда я хотел убрать свою руку, схватила меня за рукав. По подбородку её бежала тонкая слюнка, что паутинкой белой падала на приподнятую карсетом, небольшую и упругую грудь. Она просила остаться, так же, как и успевшая оголить свои молочные холмы, загорелая Заря.

— Скоро развилка… эм… нужно решить, куда поедем. — От слов Беладонны, Заря скривилась, сжав кулак звучно, до треска ударила по стенке, отделявшей нас от извозчика. Волчица заткнулась, караван, достигнув развилки, стал медленно останавливаться. Я слишком увлёкся, раззадорил дриад, и, вот, наступал нежеланный, и такой неприятный нам троим момент. Момент, когда нужно расставаться. Пряча соски за чашечками бюстгальтера, Заря, медленно, что бы я видел, застёгивает блузку. Облизнув мои пальцы, коими я шалил под юбкой, Ветерок, заботливо, словно её слюна — грязь, платочком белым вытирает их, тихонько приговаривая:

— Сестрица, я буду добиваться своего в твоё отсутствие, надеюсь ты не против? — Глаза Ветерка горят голубым, магическим светом, её возбуждение передаётся с вырывающейся наружу маной.

— Против, но это ведь ничего не изменит, верно? — Открыв дверь из кареты, в два движения запрыгивает на своего коня Заря.

— Верно. — Поцеловав меня в щёку, — открывает для меня дверь Ветерок. — Удачи в пути, подруга. Будь уверена, у нас всё будет хорошо.

Глава 16

Две ночи прошло с тех пор, как мы расстались с Зарёй на перекрёстке. Лишь на третью мы, сделав немалый крюк, добрались до принадлежащей нам деревни. Ни отрядов разведки, ни патрульных групп, да даже простых, снующих между городами крестьян или торговцев. Север словно вымер, а его жители, будто запуганные чем-то звери, забились по своим норам. Происходящее вызывало опасение. С одной стороны, подобная «нелюдимость» могла быть связана с лженовостями о прибытии в регион бандитов — нас. С другой, тогда бы мы встретились с народным ополчением, разведчиками или ещё кем. Но нет… никого нет.

Не желая пугать граждан ночным визитом, мы разбили лагерь неподалёку от одной из деревень. В ожидании наступления рассвета, прикрываясь от ветров, спрятались у подножия одного из холмов. Ночка выдалась по-настоящему жуткой и тревожной. Лошади испуганно брыкались, ржали и поглядывали во мрак. Хоть мы и палили костры, но пламя их не грело, могильный холод пробирал до самых костей.

Основная часть авантюристов пыталась заглушить тревогу шутками и выпивкой, «мы ведь в империи, до границы ещё далеко» — говорили они. Другая часть выглядела менее оптимистично. Та же Беладонна точила клинок, готовясь к схватке, проверяла, не отсырели ли самопалы и какие-то её личные, спрятанные в сумке припасы. Рядом с ней, лбами прижимаясь к земле, молилась троица чудиков: «Да пребудет с нами Бог Матвеем… Да встанет его дух на защиту нашу, да разрубит рука его страха оковы.» - повторяли они, то и дело с надеждой поглядывая в небо. Хотел я сказать, что сегодня их бога нет дома. Но, спасибо моему проснувшемуся благоразумию, не стал. Эта зататуированная церковными символами троица выглядела до предела фанатично, воинственно-религиозно, в общем, пугали они меня своим видом.

Будучи незанятым делом, я слонялся по нашему лагерю. Болтал с ребятами, разглядывал округу, где случайно и обнаружил на скале странные, нанесённые словно углём рисунки. Сложно сказать, каракули ли это местных детей или модные эскизы скальной живописи древних. Из всего нанесённого (отдельных рисунков тут пару сотен наберется) я смог разобрать лишь одно, чёрное пятно с ртом, зубами и глазами, а рядом с ним палочки, нарисованные в форме человечков. Много людей, маленьких таких, с хвостами, рогами, когтями или палками. А рядом с ними это существо, огромное, злобное, разинувшее в сторону человечков свою пасть.

Трупные тени, они никуда не исчезли, возможно, некоторые из них эволюционировали. Прямо как феи, темные облака, состоящие из ненависти, могли принять людские обличья. Разгуливая по миру, убивая, насилуя, причиняя боль и страдания, они как осознанно, так и бессознательно могли выполнять скрытую роль, что-то искать. К примеру, артефакты, сильных, склонных к тёмной стороне магов или, ту же Эсфею с Астаопой. Эти две богини в том же положении, что и я. Мы пленники этого мира. Только вот план этих богинь на жизнь исполняется, количество верующих неуклонно растёт, а мой план на жизнь… сука, да нет его, блять! Выжить… хотелось бы, так убили уже, причём дважды⁈ А где два, там и три? В пизду, до власти доберусь, я им, сука, покажу, «букву М внутри капли»…

Пару раз за ночь, просыпаясь у костра, я замечал Ветерок, то сидящую, то прогуливающуюся рядом со мной. Подбрасывая в огонь дров и нежно нашёптывая какое-то заклинание, она раздувала пламя костра, для всех нас делая его языки ярче и жарче. Когда расцвело и лагерь засобирался, она показала мне причины своих полуночных блужданий. Четыре мутных энергетических кристалла и сфера. Шар из стекла, в нём живое существо с глазами и зубастой пастью. Ветерок поймала эту дрянь ночью, когда та попыталась присосаться своими клыками к одной из наших лошадей. Кристаллы в свою очередь добыла убив несколько выбравшихся существ из подземелий. Защитной магией Ветерок прирезала несколько бешеных волков, сновавших рядом. Как оказалось, твари эти являлись не совсем обычными существами и хотели наведаться к нам «на огонёк». Вот собственно и пришли, в том виде, в котором дриада мне их преподнесла.

— Потренируетесь после в контроле. Пом, рассказывала, раньше вы что-то подобное делали. Лопали их, оттачивая какое-то своё магическое искусство. — Любезно передав мне сферу, проговорила Ветерок.

Поблагодарив дриаду, прячу монстрика в своей багажной сумке. Самопознание, тренировки и прочее откладываю на потом. Приводя себя и свои одежды в порядок, готовлюсь к встрече с селянами. Первое впечатление очень важное. Люди должны быть уверены, что я не так сильно ушёл от народа, что они могут доверять мне и моим идеям, которые я собираюсь привнести в их жизнь. Четыре деревни, около ста пятидесяти крестьян и двадцати рабов, именно с этого мне предстояло начать своё триумфальное возвращение.

Карета, поскрипывая колёсами, выбирается из ямы, поворачивает из лесу в сторону поселения, выглядевшего как светлая проплешина в тёмном хвойном массиве. Несколько просторных полей, десятки отдельно друг от друга поставленных строений и домов, а рядом с ними огороды. Типичная деревня, только домашнего скота совсем не видно. Возможно, держат в хлевах или сараях, дабы уберечь от Трупных теней. Приметив незнакомцев в дорогой повозке, в деревне поднялся кипиш. Вилы, топоры, косы, нам были не рады, и потому ещё у небольшой, обгораживающей деревню от постороннего мира оградки, встречали нас селяни с недовольными, перекошенными мордами.

Спрыгнув с телеги, как полагается провожатому, помог Милим(Ветерку) выбраться на свет, а после, встав напротив толпы, представился:

— Имя мне Лорд Матевус Гросс, я законный сын и наследник вашего прошлого хозяина.

Толпа загудела. На встречу мне, опираясь на палку, скрюченный и седой, вышел дед, походивший на лиса:

— Мы знаем, кто ты. Разбойник и грабитель, убийца, а ещё… лженаследник. Я хорошо знал старого господина, все его дети погибли на войне, — стукнув палкой по камню, категорично заявил дедок. Не став спорить, Ветерок из сумки своей достала свиток, козырнув кольцом на своём пальце, показала документ деду. Затем, ехидно спросив, «видел ли он такое в своей жизни», продемонстрировала печать Запретного сада.

— Нас оклеветали, — усилив голос магией, заявила Ветерок, — попытались убить, отнять все дары, которые я везла вашему народу. Но лорд Гросс, а также верные ему авантюристы, защитили меня, спасли наши товары. Я торговый представитель из далёких земель, прибыла к вам для помощи и развития северных территорий. В них, как и в людях, населяющих сам север, скрыт огромный потенциал, — глядя на старика как на раба, высокомерно заявила дриада. Дед её внимательно слушает, не перебивает. Он боится и одновременно уважает её. Не то что меня. Во время их разговора на жалкого, молодого аристократишку вообще внимания не обращали, говорили со мной, как с холопом каким-то. Мда… права была Беладонна, из меня аристократ, как из козла медведь.

— Вот как… — склонив голову перед дриадой, старик одним глазом покосился в сторону телег, — а о каких дарах шла речь?

— Скромных, но от чистого сердца, — положив руку на грудь, заявила дриада. — Три мешка пшеницы каждой из деревень, а также по пол десятка пернатых и пик-пик для разведения.

Толпа оживилась, даже дедулька не смог скрыть проступившей на лице улыбки.

— Вот оно как… простите мне моё невежество Глава Милим, — вновь поклонился дед, а с ним и все крестьяне деревни. — И вы, лорд Гросс, спасибо, что привели к нам столь щедрых гостей, — вновь поклон, но только более пренебрежительный, и лишь от старосты. Крестьяне заглотили наживку, приняли меня за обычную пешку в руках Ветерка, это хорошо. Обидно немножко, но меня всё устраивает.

— Хорошо, мы познакомились, а теперь к делу. — Закончив с любезностями, переходим к сути нашего визита.

Граф Олаф Вольфграф, глава этих земель, коему служили и семейство Гросс, вот уже четыре года противостоит пешкам семейства Тролл, а также наседавшей на него бюрократической машине империи. Сначала были просто проверки сел, контроль земли и уровня загрязнения почвы скверной, после которых на землях Вольфграфа как цветы после дождя раскрывались подземные лабиринты, заполненные нечестью. Затем, когда Граф заподозрил неладное и тайком послал в столицу гонца, чтобы полюбопытствовать об проверяющих, выяснилось, что никакой группы в его земли инквизицией не посылалось. В день, когда пришел ответ, он немедленно приказал арестовать самозванцев. Был бой, почти все они погибли, но один все же выжил. Запытав свидетеля до смерти, Вольфграф выяснил, что его специально пытаются разорить. Семейство Тролл и их пешки не выпускают торговцев из своего города, перекупают их товары, запугивают всех, кто имел дело, или пытался добраться до Вольфграфа. А те, что не подчинялись, почти все пропадали в северных землях Тролл. На фоне этого Вольфграф выслал в Великий Вавилон и Запретный Сад петиции с требованием остановить творящееся внутри его земель беззаконие. Но Троллы прознали о намерениях Вольфграфов и послали точно такое же требование. Бедный аристократ обвинял богатого, инквизиция, взявшая на рассмотрение это дело, провела предвзятую проверку и… предпочла остаться в стороне, позволяя Троллам и дальше сживать со света семью Вольфграф. Начались стычки, поджоги, партизанские войны с использованием наемников и заказных убийц. Северяне резали друг друга, грабили и убивали соседей, совершенно позабыв о своей главной задаче — защите северных границ империи. Год назад увлекшимся интригами Вольфграфам аукнулась их беспечность. По сей день все, включая главу дома Олафа, находятся на границе, отлавливают и добивают бродячих мертвецов и тех, кто пришел вместе с ними. Тем временем в местные деревни, во все, включая мои, то и дело захаживает бандитский сброд. Воруют скот, грабят сборщиков подати, иногда нападают на охотников и лесорубов. Население беззащитно, голодает, у многих еще остались кое-какие сбережения, но торговцы, приходящие из земель Тролл, ломят невероятные цены на самые простые вещи. Во всю пользуются своей монополией. Вольфграфы почти проиграли скрытую войну Троллам, сил их осталось разве что на сдерживании границ. И потому как только воинственный род защитников империи покажет свою несостоятельность, допустит прорыв скверны в земли империи, их лишат титула, а с ним и земель, на которые так рьяно претендуют Троллы.

Таков был рассказ старосты и его сына-калеки, которому бандиты отрубили руки, когда он попытался защитить сестру от насильников. За последние четыре года деревня лишилась двенадцати мужчин. Троих убили налётчики, один умер от болезни, трое погибли на границе, а ещё семеро служат в ополчении Олафа. «Если так и дальше пойдет, скоро не то что землю пахать, некому будет детей делать», — с печалью в голосе говорил старик.

Положение аховое. Рассказу старосты Ветерок совсем не верит. Ещё бы, ведь дед в своем рассказе посмел нелестно отозваться о её личных слугах, инквизиции. Выдав местным провиант и пообещав старику сделать всё, что в наших силах, велю Беладонне вновь готовиться к походу. На очереди следующая деревня.

— Это клевета, — когда мы шли к карете, глядя себе под ноги, выдала Ветерок, — я клянусь тебе, Ма… прости, Гросс, инквизиция не могла так поступить. — Пыталась обелить имя своих слуг дриада. Наивное дитя, хотя она и прожила дольше, знает больше, но, может, на примере тех, кому она доверяла больше всего, мне удастся кое-чему её научить.

— Запомни, Милим, верить можно только себе. — Помогая своей «хозяйке» забраться в карету, вспоминая Эсфею, проговорил я.

Не успели мы отъехать, как за деревенской оградой нас догоняет безрукий парень-лисёнок. Обращаясь ко мне со всем возможным уважением, как к настоящему лорду, он просит об одолжении — помощи в виде одной лошади для вспашки земли.

— Только на время, пожалуйста, господин! — Не глядя под ноги, по лужам и дорожной грязи бежит лис, глядя на меня своими большими, полными надежды глазами.

— Будет вам лошадь, обязательно будет. — Ответил я, уже размышляя о том, как ещё бы нам помочь этой и следующим деревням.

За день и вечер мы посетили ещё две деревеньки, к ночи достигли третьей. Когда мы говорили с последним старостой, руки Ветерка опустились. Её вера в своих слуг, в их святое, праведное дело подорвана. Крестьяне голодают, аристократы убивают друг друга, а тем временем в империю прогрызает себе путь нечистая сила.

«И всё это из-за меня. Не доглядела, не проконтролировала. Я верила им, заботилась о них как о собственных детях». — Когда мы покончили с раздачей еды и перед поездкой в резиденцию остановились на ночлег, Ветерок вновь плакала у меня на груди. Мне никак не удавалось её успокоить, ни слова, ни даже объятия не могли заглушить возникшую горечь от разочарования. Единственное что в таких случаях помогает, это время.

Так собственно и было. Уснув с ней в обнимку, утром я обнаружил себя рядом с совершенно другой, решительной и воинственно настроенной дриадой. Пообещав мне всё исправить, Ветерок меняет свой образ. Дорогие украшения исчезают под кожаными перчатками, шёлковое, пышное платье сменяется облегающими стройные ноги штанами. Копируя образ сильной и независимой старшей сестры, она спешит превратиться в гордую авантюристку, рискуя разрушить свой изначальный облик.

— Погоди, стой, не торопись… — Не слушая меня, с рассветом дриада предстаёт перед авантюристами в своём новом образе. Я думал, будет беда, последуют шквал вопросов и косых взглядов. Я ошибся. Парни взбодрились при виде такой союзницы. Даже Беладонна отметила, что такой образ Ветерку идёт больше, чем наряд избалованной девицы. Все помнили, как легко Милим разрубала магией стены, как без лишней брезгливости ступала по грязи во время нашего побега. «Мы знали, что она не так проста», — смеясь с моей реакции, успокаивали меня авантюристы.

Последний отрезок пути до моей личной резиденции мы проделали в полной боеготовности. Авангард впереди, поддержка прикрывает тыл, а Ветерок, скрестив руки и закинув ногу на ногу, спокойно сидела на карете вместе со мной и извозчиком. Она ни о чем не переживала, знала, что впереди нас ожидает Заря. Она ее чувствовала, потому и нас призывала расслабиться. Только авантюристы под командованием Беладонны не могли себе позволить такую роскошь. Все видели тот кавалерийский отряд, знали, куда он направится, и потому не верили, что нашей подруге в одиночку под силу справиться со всеми ими разом.

Тропа, вилявшая к моему будущему дому, привела нас сначала к небольшой церквушке, затем к старым, заброшенным, сгнившим и обвалившимся стареньким домам, покосившейся, местами и вовсе рухнувшей каменной оградке и… полному, тотальному запустению за ней. Повсюду лаза, выложенные из камня дорожки под слоем веток, в листве и кустах. Слева когда-то был сад, сейчас только мертвые деревья и лаза, справа наверняка была лужайка, но сейчас один большой и непроходимый кустарник, посреди которого торчит мраморная, позеленевшая верхушка. Кажется, это был фонтан.

Ну, и вишенка на торте, большое, прямо огромное двухэтажное строение без стекол, дверей, поросшее той же лозой, с обрушившимся балконом и следами поджогов с разных сторон. Если бы на ступеньках я не заметил скучающую Зарю, ожидавшую, когда мы отойдем от шока и соизволим подойти к ней, то я бы вообще не поверил, что это и есть моя резиденция. Какая-то заброшенная школа или деревянная общага, но точно не дом-резиденция аристократа.

Спрыгнув с кареты, я первым решил узнать у Зари, что да как. Выглядела она очень плохо, я опасался, что в бою девушка случайно получила рану.

Отвечая на мою заботу, при всех, никого не стесняясь, Заря обняла меня, а после тихо, едва слышно произнесла:

— Найти и подготовить для нас подходящую спальню оказалось в разы сложнее, чем уничтожить вражеский отряд…

Глава 17

Особняк, как строение большой, старой школы, оказался до безобразия простым и грязным местом. Вход, парадная, она же огромный гостевой зал с высокими потолками, она же раздевалка, столовая, и ещё чёрт пойми что. До нас, здесь частенько останавливались проходившие мимо грабители, скитальцы. Прямо внутри большого зала, используя мебель в качестве дров, они жгли костры, грели еду, а также… гадили, не отходя от места своего ночлега. Подобная картина предстала мне и в комнатах отдыха, кухни, кладовых, прачечной и многих других. Большое строение имело множество помещений, все они, за исключением одного, представляли из себя типичную заброшку, подвергшуюся налёту вандалов.

И как вся эта богадельня не сгорела, хрен его знает…

Сторожка за пределами особняка, отведённая для места отдыха охраны, разрушена, расквартировывать ребят приходится внутри особняка. Бойцов не много, все они неприхотливые выходцы из бедных семей. Там, где я носом воротил, они восторженно рты открывали, где я боялся ступать, шли первыми, обещая помочь с уборкой и ремонтом. Взять с собой именно молодых, готовых работать ребят, оказалось правильным решением.

Комнаты прислуги первого этажа становятся авантюристам домом. Зарекомендовавшая себя старшей отряда Беладонна, по совместительству единственная женщина в их компании, получает отдельное помещение для ночлега. Не сказать, что хорошее или достойное «командира», но вполне себе просторное, по местным меркам светлое и относительно чистое.

Разобравшись с местом ночлега, приступаем к разгрузке, обустройству и подготовке помещений к длительной стоянке. Даже чтобы сложить наши запасы еды в кладовой, пришлось попотеть. Убрать отходы жизнедеятельности незваных гостей, заделать мышиные дыры, заколотить выбитые окна, отмыть комнату и только потом начать складировать в ней наши припасы. Пока парни трудились с грузами, Беладонна, отыскав колодец, наносив воды и хвороста, попыталась растопить кухонную печь. Дым начал валить из всех щелей, слой копоти и гари на потолке был не спроста, и когда девушка это заметила, всё вокруг погрузилось в вонючую дымку. Забитый, повреждённый дымоход, из которого во все стороны пёр дым, не позволил полноценно использовать кухню, рассерженная волчица, под недовольное ворчание, вновь вынужденно готовила нам обед на свежем воздухе.

Всё в этом доме выглядело ненадёжно и плохо. Может, последний его хозяин умер и не так давно, но по одному лишь состоянию особняка я мог сказать, что стоял он без ухода и защиты гораздо больше семи — десяти лет. Гроссы обнищали, поэтому не могли позволить себе большое число прислуги и ремонт. Ну а сам старик, видимо, был либо слишком слаб, либо слишком глуп, чтобы на одних своих плечах тянуть такую махину. Наверное, жил где-то в домике поменьше, неподалёку, да какую служанку, приобретённую на последние деньги, поёбывал…

Пока Ветерок выдувал из дома дым, а Заря пыталась при помощи своего пламени очистить дымоход, я, сам не зная почему и зачем, взяв горстку семян, направился в выделенную мне хозяйскую спальню. Раздолбанный шкаф, с одной покосившейся дверцей, угрожающе скрипя принял сумку с моими вещами. Большая кровать с тремя ножками и камнем, подменявшим четвёртую, была устлана свежей, душистой и высушенной травой, поверх которой заботливо был расстелен плащ. Вместо подушки набитая травами сумка. Заря хорошо подготовилась к нашему прибытию. Вымыла, как могла, починила полы и стены, до блеска начистила разбитое зеркало, сохранившее лишь треть фрагментов. Даже по кровати было видно, с какой заботой и самоотдачей она трудилась. Прикоснувшись к деревянной трёхногой конструкции, желая восстановить всего одну ножку, я запустил в кровать потоки маны. Со скрипом, неприятными завихрениями внутри моего тела, ручейки силы достигли интересующего меня места. Туманность, маскировавшая камень, начала менять реальность, запустила процесс трансформации, и вот уже отсутствующая ножка, копируя внешний вид трёх других, уверенно упиралась в пол.

На лбу моём проступил пот. Не от усталости, а от неприятных ощущений, связанных с высвобождением маны. Полный сил, желая продолжать заниматься любимым делом, через боль берусь за создание матраса. Тут уже придётся попотеть. Кровать большая, а плащ, из которого предстоит сделать обшивку, маленький.

— Размеры не проблема! — Пара минут, и крафт завершён: большой, мягкий и всё такой же душистый, почему-то пружинящий матрас. Упав на него, я всем телом ощущаю смысл слова «комфорт». Только вот подушка… Пускать на неё сумку жалко, вещь в хозяйстве полезная. Помня о семенах в своих карманах, отправляюсь на поиски куска подходящей ткани и сосудов под посев. Ткань мне любезно, не бесплатно, конечно, но и не дорого, за пару медяков предоставила Беладонна. Косынка, она же бандана и много чего ещё, вполне себе подходила. Под пристальный взгляд волчицы во взятые из дома остатки битой глиняной посуды распихиваю землю и довольный шурую обратно в комнату. Наверняка сейчас я выглядел как психопат или хворый на голову. Но чёрт возьми, за долгое время, прожитое в деревне, я так привык к зелени вокруг, что не мог не разместить в своей комнате парочку растений. Раньше усладой для моих глаз являлась морковка — запретный, тайный плод, доступный только избранным кролли. Ещё мне нравилось посещать теплицы, наблюдать за тем, как зреют в огородах плоды моих трудов и стараний. Игра под названием «Весёлая ферма» оказалась и вправду весёлой.

Потому, даже несмотря на всё случившееся, я не собирался завершать свою игру. Это всего лишь новый уровень, — стараясь как можно меньше ворошить прошлое, рассаживая семена по горшкам, успокаивал себя я.

Подушка была завершена, на подоконниках стояли горшочки с будущими, ещё пока не знаю какими, овощами. Напоив моих будущих «зелёных друзей» (семена), берусь за шкаф, затем за зеркало, увлёкшись, добираюсь и до стоявшего в комнате захламлённого камина, а там и пол, дверь, повреждённые стены, остатки стульев, обгоревшие ножки стола… всё оживает, возвращается в свой первозданный вид и…

— Мама… — что-то железное с глухим ударом рухнуло на деревянный пол. Сука, я слишком увлекся. — Обернувшись, вижу прикрывающую большими ладонями рот, напуганную Беладонну. По полу, отдавая мятными травами, растекается горячий отвар. Чёрт, как же не вовремя!

Немая пауза, в моих руках готовый второй стул, который ещё полминуты назад деталями своими напоминал две обугленные палки. Блин… что делать-то…

— Э…

— Ого, какая комната, невероятно! — воскликнула волчица. — Я-то уже думала, что весь дом превратился в рассадник грибов, плесени и крыс, а тут прям королевская спальня. — Подняв чашку, как-то странно косясь в мою сторону, волчица добавила: — Извините за беспокойство, я всё вытру и нового отвара принесу.

Беладонна торопится, она точно что-то видела!

— Постой. — Окликнул воительницу, — я маг, причём очень слабый, не знаю, что ты видела, но, прошу, никому об этом не говори.

Махнув своим серым, пушистым хвостом, женщина заинтересованно оглянулась, снисходительно улыбнувшись, кивнула.

— Я прекрасно понимаю, почему ты стыдишься своего дара. У меня та же проблема, он ведь слабый, да? Не такой мощный, как у других в семье? Ха-ха, Гросс, расслабься, главное, что ты тренируешься, не отказался от цели стать сильнее, развивать его. Это главное… — деловито кивнула волчица, кажется, мне поверили. — Кстати, а какой у тебя дар, в чём сила твоей магии? Ветер, хотя нет, я видела какой-то странный туман… Может, иллюзии? Покажи! — забыв о своих прошлых намерениях меня покинуть, решила усложнить и без того хреновую ситуацию Беладонна. Блин, скрафчу что-то, мне пипец. Я ж богом назывался, может, принять меня за какого-то самозванца, проповедника или лжепосланца божьего… в общем, правда мне погоды не сделает? Тогда… она вроде бой-баба, всегда на всё смотрит с положения силы, а потому…

— Деструктуризация, — Произнёс я, а затем, выпустив столько маны, сколько могу, в стул, превратил его в пепел. Пылью дерево оседает на пол, а я, рукой схватившись за голову, ощущаю жуткую мигрень. Кажется, на сегодня магических работ достаточно.

— О-о-о-о… — Хлопает в ладоши волчица, — невероятно редкий и полезный дар, я даже и не знала, что такие бывают. А ты его удалённо можешь активировать, а сталь в прах превращать можешь, а тело, вернее мясо там, кости перемалывать? Много времени сотворение заклинания занимает, может, ещё чего можете? — Засыпала меня вопросами Беладонна.

— Удалённо не пробовал, сталь вроде могу, но есть определённые условия и… — Карие глаза волчицы блестели, словно у восторженного фокусом дитя, кончик её хвоста, метаясь из стороны в сторону, подметал и без того чистый пол.

— Невероятно смертоносная магия, Гросс, ты зря стесняешься её. С подобным ты станешь охренеть каким сильным и опасным боевым магом! — Отставив посуду в сторону, с улыбкой на лице сжала свои кулаки волчица.

— Правда? — Заглянув за спину Беладонне, вижу дриад. Они всё слышали и готовы устранить свидетеля.

— Конечно. Зря ты в бою лишь на меч полагаешься, сказал бы мне сразу, тут столько всего понапридумывать можно! Говорю тебе, твоя сила в ближнем бою не имеет себе равных, только нужно разобраться, как нам с тобой её использовать. — В руке стоявшей у волчицы за спиной Зари вспыхнуло пламя. Приподнимая волосы ветерка, вперёд, к авантюристке поползли воздушные смертоносные лезвия.

— Вот и славно. Завтра с утра потренируемся, а пока…

— У господина завтра утром дела. — Мрачная словно туча, заявляет Ветерок.

— Ох… Госпожа Милим, простите, я вас не заметила. — Забрав посуду, Беладонна отходит в сторонку, пропуская идущих ко мне дриад. — Ну, тогда может сегодня вечером, Гросс, покажете…

— Сегодня вечером он тоже очень занят. — Встав между нами, вытесняет воительницу из комнаты Заря. — Возникла неприятная ситуация, и решить её можем лишь мы трое, потому, прошу вас немедленно покинуть комнату и не лезть до тех пор, пока вас не позовут. — Громко хлопнув перед носом волчицы дверь, Заря, выдохнув, кидает в мою сторону раздражённый взгляд. Ну сейчас мне устроят…

Купол ветерка накрывает комнату. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Зажигалочка не сдерживаясь произносит:

— Я тоже хотела посмотреть на вашу магию!

Что? Ветерок тоже дуется, поддакивая кивает сестрице.

— Так давно не видели ваших чудесных созидательских приёмов, а вы… вы мало того что рисковали себя раскрыть, так показали их кому-то постороннему, нечестно!

— Нечестно, нечестно! — поддакивает Ветерок, расстёгивая свою блузку.

Под руки, подняв меня с пола, девицы заносят меня на кровать. Бросив на которую, сами, с улыбками и смехом, заваливаются сверху. Обхватив губками мои пальцы, Заря расстёгивает мою рубаху. Тем временем, Ветерок стягивает с меня штаны, освобождая ещё не успевшего понять происходящего Матвея младшего.

— Я так давно этого ждала, а он лежит… — коснувшись головки члена пальчиками, жалуется Ветерок.

— А ты оближи его, и он восстанет. — покончив с моей рубахой, принимается за свою смуглянка Заря.

Влажный язычок коснулся члена, затем, оставляя холодок, прошёлся от кончика до основания. От столь приятных, дразнящих приёмов, мне захотелось и самому проявить инициативу, но, урок старшей и младших сестёр только-только начинался. Раздевшись, Заря садится мне на живот, приподняв попку, и занимает такую позу, чтобы я видел её всю. Видел, как та, вместе с младшей сестрой склоняется над моим членом, как соски её розовые касаются моего паха, как медленно и планомерно головка члена исчезает в горячем ротике Ветерка. Обе дырочки Зари открыты моим глазам, повёрнуты ко мне и находятся в удобной близости от моей правой руки. Не успевшие обсохнуть пальцы скользнули по влажной киске дриады. Издав лёгкий, приятный стон, она ещё больше оттопыривает зад, виляя попкой, складками киски как бы приглашает мои пальцы войти.

Губы Ветерка сделали свою работу. Внезапно для Зари, я сильным, звучным шлепком ударяю ту по заднице. Ойкнув, та растерянно глядит на меня, а я в свою очередь на наращивающую ротиком опасный темп Ветерок. Пора приступать к основному блюду.

В следующий миг ситуация на постели резко меняется. Прихватив сестричку, да так, что она чуть мне член не откусила, Заря бросает её на постель, садится сверху, прямо на грудь не успевшей раздеться сестры. Я свободен. От заветной киски молодой ревнивицы меня отделяют лишь соблазнительные, облегающие коричневые штаны.

— Ой, сестрица, не заставляй хозяина все делать самому… я…

— Слишком много болтаешь. — Вагиной своей присев на ротик Ветерка, Заря вновь издаёт эротичный стон. Левой рукой своей сжимая свою большую грудь, второй она держит сестру за голову, буквально вдавливая ту в своё лоно.

Пока девочки развлекаются, стягиваю штаны, задрав ноги, осторожно, с интересом и наслаждением пробую членом узкий вход в новые, до сего дня неразведанные территории. Осторожно, сначала на пол шишечки, затем чуть глубже, ещё, ещё и ещё, я забираюсь наполовину доступной мне дистанции. Ветерок и Заря, стараясь действовать в такт моим движениям, громко, не сдерживаясь стонут, но этого недостаточно. Пальцами нащупав клитор, я, действуя в такт, делаю точно так же, как в своё время, трахаясь со мной поступала Белая. Рогатой не хватало размера моего члена для самоудовлетворения, слишком больших размеров она была. Долгое время я ломал голову, как довести её до оргазма, когда в один из дней она сама не подсказала мне ответ.

— Ах-хаааааа… Стойте… господин! — Под пошлые шлепки своей киски и текущей вагины Зари стонала Ветерок. Пальцы мои быстрые, возможно самые быстрые на «Диком западе», делают своё дело гораздо лучше члена. Только пустив их в дело, я начал слышать и видеть то, чего так стыдилась эта с виду гордая, а на самом деле слабая, любящая, когда над ней доминируют девушка. Соки её, естественная смазка растекались по ляшкам, кровати, каплями разбрызгивались во все стороны, когда я, играясь, то вставлял, то вынимал свой член. Ветерок, так давно ждавшая этого момента, получила его. Трижды или четырежды она, выбивалась из сил, кончала и кричала, а после, когда положение наших тел менялось, вновь принималась издавать подогревающие мою кровь звуки.

Этим вечером, ночью и даже утром я трахал их со всей свойственной мне жадностью и голодом. Драл, как собак, на четвереньках; положив одну на другую, пускал член между двумя прижимающимися к друг другу кисками. Загонял по самое горло или, по просьбе извращенок, загонял в зад по самые яйца. Сегодня, этим вечером, я забыл обо всех тяготивших меня печалях, о морали, нравах, правилах и всей прочей мирской хуете. Эти девушки, они хотели меня так же сильно, как и я хотел их. Рядом с ними не было запретных в сексе тем, не было жизненных целей, начинаний и мечтаний, в которых они бы меня не поддержали. Верный слуга, разделяющий интересы господина, готовый хоть воевать с самим дьяволом, хоть штурмом брать небеса. «Слуга, как часть господина, мы связаны, едины» — в ответ на все мои волнения говорили дриады, призывая меня к новому кругу, новому постельному раунду. Эти двое, их тела, умы, даже души оказались полностью под моим контролем. Они готовы умереть за меня. не потому, что я околдовал их умы, не потому, что сладкими речами и ложью затуманил разум, а потому, что просто был тем, кто я есть.

Однажды, я лишь слегка приоткрыл им дверцу своей души, показал мир, в котором жил и который хочу построить. Феям это понравилось. Делая всё для этого, мы шли вместе, рука об руку преодолевали препятствия, оступались, были преданы, но при этом сами никогда не предавали друг друга. Мы были больше, чем господин и его слуги, мы были верными друзьями, и дружбу нашу время не то, что не разрушило, а наоборот, только сделало сильнее.

Глава 18

«Аристократы не сеют, аристократы не пашут, аристократы… не отдают свои лужайки под огороды!»- Именно с таким посылом обращались ко мне Дриады, когда я, за обедом, рассказывал им свои дальнейшие планы. У нас четыре деревни, нечисть в разгуле, и заказной бандитизм. С пятнадцатью бойцами, и теми же двумя дриадами, в лучшем случае мы сможем защитить три деревни, при условии, что рискнем потерять всех наших авантюристов в бою. Обсуждая план по обеспечению безопасности, я, как некогда ранее, хотел собрать всех моих крестьян вокруг резиденции и закрыть их стеной. Подобного рода урбанизация (объединение населения деревень в один небольшой городок) позволила бы мне лучше контролировать и эффективнее использовать трудовой ресурс, а также быть уверенным в их безопасности. Если они будут рядом, Ветерок со своим барьером в любой момент сможет предупредить нас о надвигающейся угрозе, и первой встретить неприятеля.

Только так думал я, один… Обедая в нашей комнате, любуясь обнаженными, счастливыми и немного задумчивыми девушками, постоянно слышал в свой адрес возражения, что-то вроде:

— А что потом? Соберёте вокруг себя в одном городе всю империю? — С одной стороны этот вопрос казался саркастическим, неуместным. С другой, нес в себе правильный смысловой посыл. При помощи дриад и собственных пробуждающихся сил я мог защитить одно определенное место, но это не решало самой главной проблемы. Потому требовалось выбрать, с корня какой проблемы начинать решение проблем на севере. Нечисть просачивалась из-за пределов империи, она разрасталась под землей, искусственно вызывалась недругами, мракобесами всяческих, существующих в империи культов. Север огромен, только по этой причине множеству занимающих его земели аристократов уже тысячи лет не удается справиться с этой проблемой. Глупо считать, что моё вмешательство со своими скромными ресурсами как-то поможет общей картине. За этим вопрос с темными силами отходит на второй план, и мы плавно переходим к злодеяниям семейства Тролл.

Смертных грехов за душой их глав уже за десяток. Шантаж, подкуп, заказные убийства, подстрекательство, связь с оккультистами и демонопоклонниками, подрывающая безопасность империи деятельность… О чём-то мы слышали от местных, где-то, на своей шкуре прочувствовали силу Тролл. При этом всём, из улик и ниточек, исходящих от Тролл к преступности, только нападение на нас в городской черте. От которого отбрехаться может любой дурак. Стража почти вся убита, кто были те стрелки на крышах, хрен знает, и пади докажи, что конница, которую Заря порешила, шла именно за нами, а не за теми, кто на нас напал. Если информацию правильно подать, а я уверен, Троллы смогут такое организовать, то не они в этой ситуации окажутся злодеями, а мы. Даже появление дриад не исправит положения, все зачинщики, соучастники и злодеи просто залягут на дно и, когда всё под утихнет, снова возьмутся за старое. Чёрт возьми… я должен сам встретиться с этими ублюдками. Увидеть их мерзкие морды, на себе ощутить всю их ненависть к людям и себе подобным, чтобы потом, со спокойной душой, калёным железом выжечь распространяющуюся в обществе заразу.

— Внутри наших земель, в империи, наконец-то мир, безопасность, живи и радуйся, но нет, эти выродки продолжают толкать нас в обрыв… — Настроение моё, по мере размышления о том, что делать дальше, стремительно портилось. Ни ласки, ни даже послеобеденный секс, не смогли его улучшить. Из покоев я выходил полный забот и тревог, благодаря которым, Беладонна и наши бойцы совсем ничего не поняли.

Наблюдая, как парни прибирают сад, косят, выносят мусор и сдирают со стен особняка разросшийся плющ, пытаюсь понять, куда лучше податься. Небольшой городок Олафа Вольфграфа, в паре дней пути отсюда. Прибыв в него можно посетить рынок, поговорить с торговцами, попытаться выяснить, правда ли слухи о монополии, или это вымысел. Затем можно попробовать навязать встречу семье Вольфграфа. У нас есть торговый дом, мы предложим им поставки, посмотрим, как они отреагируют на предложение и как позднее себя поведут. Тем временем мы выясним промышленный потенциал севера, изучим ремесленный квартал и посмотрим, смогу ли я, при помощи своих идей, усилить военную мощь империи. Пока я буду скрываться здесь, тренироваться и готовиться к встрече с Аоррой, можно и нужно разработать пару проверенных в моём мире идей. Порох у нас есть, стрелковое оружие в этом мире ещё в зародке, но, тоже имеется, а значит, мы уже можем разработать много чего очень опасного и смертоносного.

— Эй, Гросс, не хочешь развеяться? — Когда я закончил обдумывать плановый визит в город Вольфграфов, обратилась ко мне Белладонна. Воительница, в рубахе без рукавов, штанах, сапогах и с двумя мечами, звала потренироваться. Мне казалось, что любую свою жизненную проблему, она решала именно так, размахивая мечом. Отказываться не стал. Под косые взгляды занятых делом ребят в саду, среди гор невывезенного мусора, стал в стойку.

— Кое чему ты научился. Но теперь попробуй к этому добавить свою магию, — предлагает волчица, а затем показывает на десяток палок в виде мечей, валяющихся возле мусора. — Баланс у нашего реквизита не идеальный, но его много. Дест-р…-струх-хуируй… э… это, в общем, пользуйся магией без опаски.

Продуманный подход, Беладонна приятно удивила.

— Ну что, тогда давай попробуем, — взмахнув деревяшкой, волчица предлагает мне начать первым.

Пара обычных атак, осторожно запуская магию в палку, во время контакта пытаюсь зацепиться ей за моего спарринг-партнёра. Беладонна нарочно поддается, медлит, даёт мне попробовать силу… Удар ещё удар. Мой меч во время атаки рассыпается в моих же руках, а я сам едва не налетаю на блок воительницы. Умело убрав оружие в бок, поймав потерявшего равновесие меня, она отворачивается, прячет улыбку, маскирует смех под кашель. Первый блин — комом.

— Ещё разок, — кинула она мне свой деревянный клинок, а сама, не поленилась, прогнулась и взяла с земли палку.

Вновь провожу обычную серию атак, не торопливых, размеренных, одним словом тренировочных. Ничего не получается, по влившимся в оружие потокам, чувствуя, что-то, вот-вот развалится, понимаю, что для использования подобного рода приёмов мне нужен меч, способный выдержать магию в три, желательно четыре или даже пять раз больше, чем клинок моего врага. Иначе моя магия, циркулирующая через оружие, просто разрушит предмет, обезоружит меня. Проведя ещё одну серию атак, безуспешно пробуя концентрироваться, распылил очередную палку и отступил. Хорошо, отрицательный результат тоже результат. Теперь я хоть знаю, что можно попробовать в другой раз. Нужна сталь, необычная, невероятного качества и устойчивости к магии. Пока её нет, следует прибегнуть к другим, более каверзным уловкам. А что если попробовать использовать в бою не только магию разрушения, но и крафта?

Получив очередное оружие, удобнее переставляю ноги, готовлюсь к паре грязных трюков.

— Хо… кажется ты что-то придумал? Отлично, давай, Гросс, не сдерживайся, покажи на что способен, — с виду, став чуть серьезнее, принимает оборонительную стойку Белладонна.

Быстрый выпад, используя скорость и ловкость, уперевшись ногами в мягкий грунт, до хруста наношу удар по деревяшке. Волчица быстрее и сильнее, моя внезапная атака заблокирована. Не отступая, продолжаю наседать, нанося быстрые, хаотичные удары с использованием всего своего веса. Беладонну такой «не элегантный» стиль фехтования всегда бесил, поэтому в след за четвертым ударом получаю контрвыпад, она теснит меня, отталкивает, потом, ускоряясь, пытается подсечь меня, поднимая ногу в замахе и… Это и есть мой шанс!

Девушка стоит там, где нужно. Мои распространившиеся по земле нити магии, под её ногой. Где я ступал, там остались чёткие следы, ямочки, из них создаю воронку глубиной около тридцати сантиметров. Небольшая, но внезапная и достаточно глубокая, чтобы она, потеряв равновесие, полетела прямо на выставленный мною деревянный штырь. Кончик палки под женской грудью, уперся в бок, туда где к сердцу, будь это настоящий меч…

— Я победил, — понимая, что моя хитрость сработала, глядя в глаза Беладонне заявляю я. Она почему-то усмехается, затем, опустив глазки, предлагает мне взглянуть на то, что снизу. Ебать… к паху моему приставлен самопал, когда сука… откуда она его вытащила⁈

— Вернуться из боя без яиц, сомнительная победа для мужика… Но, чисто теоретически, да, ты выиграл и при чём очень даже своеобразно. Молодец, — Белладонна смеется, убирает оружие обратно под рубаху. По-наставнически, она напоминает о необходимости постоянно, даже когда кажется, что ты уже победил, убил и добил, следить за врагом, особенно если он из нечисти. Совет хороший, постараюсь его не забыть.

На этом наша настоящая тренировка только началась. Еще пара коротких стычек, наставница сдерживалась, позволяла мне привыкнуть, но каждая подобная полумера в мою сторону приводила её к очень опасным, порой грозящим поражениям моментам. Чем дольше длился наш спарринг, тем больше своими шагами, я оставлял на поле боя ловушек. Выпуская в землю ману, цепляясь за определенный сектор, я создавал под её ногами камни, куски плитки, большие корни, разного рода мусор, наступив на который, мой враг рисковал в следующую секунду потерять равновесие, баланс и контроль над своими ногами. Шаг за шагом, я превращал всю тренировочную площадку в один большой, постоянно терраформирующийся сектор, вынуждая Беладонну наносить всё более быстрые и сильные атаки. За нами следили дриады и авантюристы. Она, как капитан, не могла проиграть тому, кто ещё час назад и в подмётки ей не годился.

Вся беда заключалась в том, что… каждый раз видя, как она хочет сделать шаг, я мгновенно превращал твердую почву в зыбкий песок, под которым скрывалась ямка или корень. Сам же я всегда ступал на твердый спрессованный, уплотнённую маной грунт. Наступая уверенно, я выбивал почву из-под врага, заманивал туда, где по факту, нормальный человек уже и пройти спокойно не смог бы. Беладонна была озадачена, дралась на пределе своих возможностей, и… всё равно продолжала меня побеждать. Боевитость, сноровка, опыт и умения фехтовальщика, оттачивавшего свои навыки десятилетиями, не погасить лишь неудобным рельефом. Я создавал ловушки, разнообразные препятствия, при чём быстро. Но вот только, как я учился и предугадывал удары моей наставницы, так и она, тоже училась, постепенно считывая меня и то, что я мог ей внезапно выкинуть. Мы оба учились на успехах и ошибках друг друга…

За два часа наш поединок на только-только расчищенной, покошенной лужайке превратил область десять на десять в строительную площадку с песком, камнями, корнями, ямами и ещё чем-то непонятным. Страшный сон садовника и определенный успех для кого-то вроде меня.

— Отличная работа, Гросс, — закончив, впервые от всей своей души похвалила меня Беладонна. — Используй ты эту магию при нашей внезапной встрече один на один, даже не знаю, чем всё могло бы закончиться. Твоя магия столь же подлая, насколько и опасная.

— Спасибо, наставник, но до вас мне ещё далеко. — Отвечая любезностью на любезность, получаю внезапный ответ:

— Ты прав…

Волчица смеется, и моё настроение тоже чутка улучшилось. Я не создал ничего сверхъестественного сегодня. Не ощутил боли, дискомфорта, ещё и на протяжении довольно долгого времени испускал ману с почти идеальной точностью, создавая ловушки и препятствия там, где хотел. Боль ушла… Мои магические каналы… они зажили? Это стоило немедленно проверить. Ещё раз поблагодарив Беладонну, забрав с собой Ветерок и Зарю, возвращаюсь к себе в комнату, к подаренной мне сфере со спрятанной внутри неё Трупной тенью. Пока у меня маны не много, пока источник ещё не восстановился, я могу влить в тварь свою ману. Столько, сколько нужно человеку, чтобы тот не погиб. Если мне удастся, если я смогу напитывать людей своей силой, то по мере быстрого увеличения моего источника, все мои союзники получат на поле боя невероятный бафф ко всем своим характеристикам. И благодаря тому же запасу маны, поддерживать его над ними я смогу невероятно долго!

Заперев комнату, немедленно приказываю Ветерку и Заре накрыть нас всеми возможными защитными барьерами. Риск того, что, заполучив мою силу, существо вырвется из сферы, обратившись в какую-то жесткую хрень, крайне низок. Моих сил, как и запаса маны, не так уж и много. Особенно сейчас, после двухчасового боя. Но лучше перебздеть, чем обосраться. Вытащив темную сферу, занимаю позицию в начерченном Зарёй пламенном кругу, покрытая воздушным барьером, Ветерок даёт разрешение, сигнализируя о готовности, и мы принимаемся. Выпуская силу в шар, вижу, как тучка внутри него становится больше, как сначала смеется, скалится клацая зубами, а потом, постепенно растворяется, начинает рассеянно мерцать, хлопать своими растерянными красными угольками глазками. Что-то ей не нравится, существо из тьмы, начинает рычать так, что её слышно даже из-за ограничивающей реальность сферы. Тварь клацает зубами, разгоняясь бьётся своим бесформенным телом о стекло, едва звучно кричит и корчится. Тьмы внутри становится всё меньше, всё сильнее начинает доминировать вытесняющий её, прижимающий к стеклу серый дым. Очередным сюрпризом стало появление у трупной тени почти физических рук, трёх пальцев и когтей, которыми та, вереща словно резаная, начинает царапать сферу изнутри. Она не эволюционирует, умирает. Моя сила не помогает ей прогрессировать, а наоборот убивает это мерзкое злобное существо. Сейчас, когда маны во мне слишком мало для «хлопка» и моментального изгнания, я намереваюсь от начала и до конца проследить за тем, что будет с этой нечистой душой."

Туман становится плотнее, а демон все больше походит на живое, уменьшенное в размерах существо. Из темной тучки, в ударах бьющейся присмерти личности, о стекло разбиваются лапки и ножки. Крик, нечто нечленораздельное, похожее на речь, слышится перед тем, как из серого тумана, заполонившего сферу, разрывая черное пятнышко на куски, в стекло ударяются сразу десятки щупальцаподобных отростков. Тьма внутри рассеялась, стекло едва заметно треснуло, но ману мою нечто по-прежнему продолжало поглощать. Кажется, сам того не понимая, я создал нечто новое, неизведанное и, судя по тому, как оно разорвало тень, очень жестокое. На спине проступил холодный пот, по мере наполнения сферы, силы стремительно покидали меня. Так продолжалось до того, пока сухость в горле и решительные меры дриад не прервали наш эксперимент.

— Дальше тренироваться опасно, господин, — силой вырвав сферу из моих рук, вернула меня в реальный мир Заря. Я опять увлёкся. Помня, как разорвало Трупную тень, как видел нечто странное, спрашиваю у подруг, что это было, но никто из них ничего не видел. Для них, существо просто лопнуло. Они посчитали эксперимент неудачным. Ветерок хотела избавиться от сферы, но я не дал. Что-то внутри ещё есть, теплится, оно живое, имеет сознание и испытывает враждебность к демонам. Хотя, с другой стороны, быть может, это «что-то» и есть сам демон? Вернее, его «осеревшая» — очистившаяся от части грехов душа, усиленная моей магией? Сложно сделать выводы сейчас… демон и погиб, и нет, значит, проводить эксперименты на людях рано. Требуется подождать, и непременно продолжить эксперимент что бы посмотреть, что же на самом деле спрятано в этой сферической гаче (игрушке)…

Глава 19

Земли семьи Тролл помнятся мне очень и очень смутно. Точно так же, как и их город, главной особенностью которого я мог отметить лишь отсутствие полноценных дорог и четко выраженное желание нас прикончить. Это же желание виделось на лице первого (наконец-то) патруля, прочесывавшего окрестности городка под названием Плато Сокола. Группа из десяти бойцов. Все, кроме командира, поголовно были из кланов волков и лисиц. Лишь командир представлял собой другого, очень редкого вида существо. С лица и издали — человек человеком, никакого клюва, меха или клыков, но при сближении за спиной виднелись они, большие, почти как у моего ангела-защитника, крылья.

Острые, покрытые мелким пером, почти как у эльфов уши, прикрывал легкий шлем причудливой формы. Облаченный в облегченный доспех, птенчик-наездник имел при себе старомодный лук, два колчана, полных стрел, а также фею… Именно это мелкое, гордое, голое и заносчивое существо на его плече чуть не стало причиной потасовки, в которую с особым энтузиазмом стремилась влететь Беладонна.

Пока бойцы становились в боевое построение, а мои дриады на словах обещали сварить суп из своей младшей, мелкой и непослушной сестры, волчица с пернатым стали обмениваться очень грубыми, прямо-таки не по-детски жестокими словесными выпадами. Кто кого и в какой форме имел, было вначале, второй стадией их «приветствия» стало упоминание мамок и тех, кто их ебал. Затем добрались до отцов, предков и… рукопожатия. Эти двое идиотов, с виду готовившихся сойтись один на один, жмут друг другу руки, обнимаются, смеются, говоря бойцам одно и то же: «Это свои…» Беладонна, авантюристка с невероятным послужным списком, оказалась первой наставницей по фехтованию молодого пернатого, а также… женщиной светских кровей, незаконнорожденной дочерью самого Вольфграфа.

— Старшая сестрица, о твоих геройствах на севере уже несколько лет ходит молва. Местные говорят, что даже сам Граф…

— Они только и могут языком попусту трепать. — Двигаясь впереди, отмахнулась от лести и комплиментов в свой адрес Беладонна.

— Но это правда. Граф много раз расспрашивал о тебе приглашенных авантюристов. — На повышенных, настаивал на своем пернатый.

— Да, да… Олафу, по первому письму которого я бы тут же примчалась, больше и делать нечего, кроме как обо мне говорить…. — Поглядывая на нас, ехавших позади на своей здоровенной карете, с некой грустью в голосе смеялась волчица. Кажется, с полноценной семьей ей тоже не повезло. Отец — аристократ, мать, скорее всего, была простой служанкой, которую тот, может, силой, а может, ещё как, обрюхатил. Ну а потом итогом такого вот не романтичного «романа» стала она, девочка без отца, но вполне себе с мужской силой и амбициями. Когда та, устав от трёпа боготворившего её юнца, пытаясь избавиться от напрягающей компании, поравнялась с каретой и запрыгнула на неё, я осторожно, как мог, тактично спросил Беладонну о семье и получил подтверждающий мои догадки ответ. Мать — служанка, а она… никто. По совершеннолетию Олаф дал ей вольную с правом на выкуп своей семьи. Волчица через десять кругов ада прошла, заработала денег и четыре года назад вернулась домой с крупной суммой. Но домашние, её старания не оценили, мать и сёстры, отказались от права на свободу, боясь самого слова «свобода», предпочли остаться со своим господином. Беладонна обиделась на семью, все её подвиги, старания, риски, жертвы, на которые она шла годами, оказались обесценены всего несколькими словами. Человек, привыкший выбирать, кому и сколько служить, не смог понять того, кто был и так доволен своей службой всего одному господину. Беладонна, будучи свободной, ничем не отличалась от своих родных. Возможно, спустя четыре года она поняла это, смирилась, потому и использовала «задание» как повод, причину вновь вернуться к семье.

— Слушай, старшая сестрица… — Даже во время нашего разговора продолжает лезть пернатый. «Достал» — читается во взгляде недовольной Беладонны, но преследующий её парень словно не видит женской раздражимости. — А кто эти граждане, кого ты сопровождаешь?

— По ходу, скрытая проверка из Запретного сада. — Внезапно, даже не пытаясь нам подыгрывать, заявляет волчица.

— Что… какая ещё проверка, я просто аристократ, а эти девы, мои наниматели, мы… — Запахло жареным, как могу, оправдываюсь. В карете кто-то звучно зашабуршал, из окна показалось удивлённое лицо Ветерка, которое в ту же секунду обратно затянули руки Зари.

— Да ты, то ясное дело, простофиля деревенский. — Смеется надо мной волчица. — Но вот они точно никакие не торговки. Еще и с заморского края, бред полный. Госпожа Милим, с ее волосами и цветом кожи, еще сгодилась бы на роль аристократки островных государств. Да только подруга ее, вся в имперских цацках, оружии, даже волосы ее, свойственны детям пустыни, не говоря уже о магии огня, коей на островах вообще никто не владеет. Если Гросс ты мне все еще не веришь, то подумай, откуда тогда они так хорошо знают север? Как госпожа Милим провела нас через топи, болота, по которым даже я бы не пошла? Как защитница ее, быстрее нас, через незнакомый лес прогнала целый караван?

Пиздец… а ведь и вправду. Мы, троица идиотов, спалились еще даже не достигнув пункта назначения. Мда, не быть мне тайным кукловодом… куколдом, разве что, но точно не кукловодом.

— Не грусти, а то член не будет расти. — Тыкнула меня в плечо кулаком волчица, заставив крылатого юнца раздражающе смеяться во весь свой голос. Шутканула так пиздец… — Я понимаю твои чувства Гросс, ты, наверняка всего не знал, да и я, женщина опытная, всего до конца не понимаю. В мире взрослых так бывает, постоянно кто-то кого-то наебывает, недоговаривает, предает. Твои наниматели не исключение, все прошлые мои, тоже, потому просто делай то, что должен, а как оно будет и что из этого выйдет, одному лишь Матвеему известно. — Приобняв, как могла, подбадривала Беладонна.

Матвеему тоже если что ни хрена не известно. Выдохнув с облегчением, прошу извозчика немного порулить, и, под успокоительный, монотонный голос затянувшей рассказ о своем прошлом волчицы, веду нашу четырехколесную «колесницу» в направлении заката.

Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу…

Деревянные, старые и страшные стены городской стены выглядели до безобразия гнилыми. Даже летом не перестававший коптить небо городок встречал нас своей беззащитной унылостью и слабостью. Вспоминая ров возле моей деревни, стены за которыми были песчаные насыпи, площадки под баллисты, подъемный мост, дозорные башни и сравнивая деревню с вот этим… я не мог подобрать правильный, не матерных слов. Мелкий ров иссох, выглядел словно сточная водная канава. Ворота, как вход в свинарник или хлев, старые, покосившиеся, трухлявые. У входа в город дежурят четыре калеки, на невысоких стенах, на которые даже по большой стремянке можно забраться, часовые через семьдесят, а то и сто метров между друг другом. Из оружия у них… нет, не мушкеты, не самострелы, и даже не арбалеты… луки, сука! Блять, я в каком веке, что цивилизация совсем до сюда не добралась, почему, как, какого хуя они вооружены этими треклятыми луками⁈ Да даже бандиты у сада выглядели лучше и упитанней чем эти…

Зад мой с каждым приближающим нас к въезду метром горел всё ярче. Пытаясь спрятать эмоции и недовольство, от греха подальше залез в карету, и уже оттуда, зубами вгрызаясь от злости и негодования в занавески, проклинал всех тех, кто позволил городу-крепости выглядеть настолько убого. У нас нечисть, у нас враги, у нас ещё тысяча и одна болячка, а на защите… нет этой у нас ебучей защиты, город, все его многочисленные жители и малочисленные защитники обречены сгореть в огне от всего одной, брошенной в засуху спички! Дома с соломенными крышами, горожане как селяне, хворые с виду, худые, немощные, в каком-то тряпье и лохмотьях. Лишь только одна городская дорога, прям идеальная, без ям, луж, гор дерьма на нашем пути, казалась неуместно пиздатой. Боже… Эти Вольфграфы, они точно лучше, а не хуже Троллов? Совсем тут всё печально, не так, как должно быть.

Моё внутреннее недовольство, скептицизм, разделяют и дриады. В кратчайшие сроки мы должны встретиться с представителями местных элит и узнать, такие ли они, как о них говорят, «белые и пушистые».

Вечерело, карета с редкими в здешних местах гербами «паркуется» у одного из постоялых дворов. Нам говорили, он один из лучших, но, как и всё в этом городе, «лучшее» оказалось не таким, каким его представляли. Растерянный бельчонок-конюх, глядя на четырёх мощных, имперских скакунов, связанных и скованных между собой сложной даже для меня конструкцией, не зная как подступиться, бежит за подмогой. Вернувшись через пару минут с худоватым, вытянутым мужичком, немного почесав головы, те вновь удаляются, и ещё через пару минут возвращаются с торопящимся, потирающим руки хозяином. В глазах пухляша-гнома горит огонь. Видя в нас мешки с деньгами, тот, пугая лошадей, сам, за считанные минуты распрягает их, разводит по стойлу, а после, согнувшись так, что борода коснулась земли, любезно завет нас в свою уютную «Медвежью берлогу».

К сожалению, сегодня нас принять не то что бы не могут, а некому. Олаф с детьми в рейде по подземельям, его сын и наследник отбыл с просьбой о помощи в Новый Вавилон. Его жёны (у грозного правителя их семь), все с детьми, в загородной резиденции и до наступления рассвета точно её не покинут. Также проблемы были и с главными кадрами представителей самого города. Градоначальник с инспекцией отбыл на границу, для проверки дежурных постов в регионе. Его заместитель не так давно был убит во время торговой миссии, нового ещё не назначили. Из приближённых, тех, к кому Олаф доверял решать маломальские вопросы, в городе оставались лишь его личный библиотекарь, да раненый казначей, отдыхавший сейчас в городской, что немаловажно, общей больнице. Значимой, подчёркивающей хорошую сторону Олафа чертой, стала информация, что на Соколином Плато, по-прежнему сохранялась неделимая система образования и медицины. Как великий Матвеем и завещал когда-то, все (ну или почти все), дети и взрослые, учились и лечились в равных для всех (почти равных) условиях.

— Чего изволите, сначала откушать, потом помыться, или наоборот? — Ласково вопрошал перед дриадами дворф, а те, хитро щурясь, косились на меня. Нет уж, бабоньки, с вами в ванной мы вряд ли будем развлекаться.

Оставив дриад решать финансовые и квартирные вопросы, я под присмотром сидевшего на краю колодца кота быстро обмылся ледяной водой. Руки, шея, лицо, подмышки… Все в темпе, чтобы поскорее сесть за стол, съесть что-то горячее и выпить чего-то крепкого, а затем вернуться к занятиям со сферой и моими спутницами. Ведь нужно еще и на них сил оставить, и наверняка кто-то да соизволит согреть меня этой ночью.

Желание поесть, а после и потрахаться было бешеным. Размышляя, кого и в какой позе, я совсем не заметил подкравшегося ко мне незваного гостя.

— Господин торговец, у вас не будет немного хлеба? — детский, тонкий хриплый голосок откуда-то из-за спины, снизу. Обернувшись, я увидел лопоухого, худенького, низенького сорванца в дырявой, грязной как сама дорога рубахе. Выглядывая из-за угла, за дрожащим, косо поглядывающим в сторону таверны мышонком следили еще шесть детских голов.

Мальчики и девочки, от пяти до максимум восьми-девяти лет. Грязные, лохматые, голодные…

— Дядя торговец… — еще более жалостливо, дергая меня за подол, протянул мышонок. — Ну, пожааалуйста…

— Ах ты, вша мелкая, я же тебя предупреждал! — В сторону мальца из входа в таверну летит тяжелый сапог. Летит стремительно и точно в цель. Прихватив попрошайку за воротник, я дернул его на себя, спасая от тяжелого попадания в голову. — Держите его, держите, щедрый господин! — ковыляя, медленно бежал к нам гном.

Детишки, наблюдавшие за нами, тут же сбежали. Пацаненок в моих руках затрепыхался, пытаясь выбраться из своей единственной одежды.

— Не надо, дядя, не надо! — кричал он в ответ на обещание пузатого гнома его выпороть или вообще забить.

— Не смей, — выставив руку, останавливаю хозяина постоялого двора, — а ты, если хочешь хлеба, не дергайся. — Когда мышонок попытался меня укусить, я жестко его тряхнул.

Как позже выяснилось, хозяин трактира, по совместительству постоялого двора, имел право злиться на детей. Нищенки, беспризорники и сироты, оставшиеся без семей из-за войны, болезней, голода, постоянно пакостили. Побирались у его трактира, воровали как зерно у лошадей, так и стремена, аксессуары, элементы повозок и пряжки. Попутно, побираясь, они портили «имидж» лучшего заведения города, не брезгуя воровством еды, денег и ценностей у трактирщика и его посетителей. Гном давно выступал в поддержку нового законопроекта о принудительной сдаче беспризорных детей в рабство городу и империи. Только Олаф, граф местных земель, один единственный на всю округу выступал против. Опасаясь, что полноценных детей севера начнут воровать и угонять на другую сторону империи, он искал другое применение сиротам, коих в здешних нищих землях с каждым днём становилось всё больше и больше.

— Этот главарь у них, бандитская рожа. — Тряс кулаком страшный, подпитый и бородатый гном в сторону напуганного мальчишки. — В позапрошлом месяце лорда ограбил. Украл у него золотую запонку!

— Не золотую, а позолоченную, мы на неё месяц десятером питались! — Отвечает мальчишка.

— Вот… видите, вор! Вор сознался! — Дворф тянет руку, — Отдайте мне его, юный господин, я его страже сдам, а вам скидочку на ночевку сделаю.

— Себе свою скидку оставь. — Ударив тыльной стороной своей ладони по протянутой руке гнома, поворачиваюсь к мальцу. — Что ты и твои друзья умеете делать? — Малец озадачен, наверное, это последний вопрос, который он мог ожидать.

— Ну… я… бегаю хорошо. — Неуверенно, ожидая моей реакции, говорит мышонок.

— Отлично, значит, выносливый. Что-нибудь ещё? Друзья твои что могут?

Парень чутка приободрился.

— Хопко чудесно крадется и прячется, Флафи отважно исследует колодцы и норы, а Сая взбирается по стенам, как по деревьям.

— Замечательно, значит, вы мне пригодитесь. — Встав с колен, я обращаюсь к дворфу: — Свежего хлеба, на три дня для десяти детей.

— Уважаемый господин, но вы же не собираетесь их кормить, они же преступники! — возражает карлик.

— Не твоего ума дела, что я собираюсь делать. Скалаз, неси хлеб, какого хрена ты еще здесь, деньги для тебя уже не важны? Если так то мы покинем твой двор.

Сверкая пятками, тряся сальными складками гном сваливает к себе, оставляя нас с мышонком наедине.

— Слушай внимательно, боец, — без лишней жалости и сердобольства обращаюсь я к мелкому попрошайке как к взрослому. — Эта карета отбывает из города через три дня. Мы едем в резиденцию семейства Гросс. Там нужна низкооплачиваемая прислуга для уборки, чистки колодцев, туалетов и дымоходов. Платить буду едой, вещами, кровом и защитой. Если будете работать на нас, никто не посмеет вас обидеть или оскорбить, при этом не поплатившись за неуважение к Гросс. Но, если решите продолжить свое дело, красть здесь, в Плато, или тем более у меня… Лес густой, вас никто не найдет. — Последнее было ложью, которая должна была слегка подсластить слишком сладкое для местных предложение.

— Где нам вас ждать, в городе, или самим идти к Гросс? — все и сразу для себя решив, спросил мышонок.

— Пока в городе, — ответил я, а затем, исполняя роль загадочного спасителя, добавил: — сейчас за стенами опасно, бандиты, демоны, но, ты не переживай. Если пойдете с нами, получите не только работу, но и защиту, а с ней, бесценный опыт. Я ведь не последний человек на этой земле…

Малец взволнованно кивает. Еще немного поездив ему по ушам, я забираю у вернувшегося гнома мешок с еще теплым хлебом, а после, передаю его пацану.

— Помни. Через три дня, на этом же месте. — Уходя в закат (к дверям), в которых меня уже ждали дриады, не оборачиваясь, пафосно произнес я.

Стоп… подождите-ка… То есть, я сейчас буду есть мясо, овощи, пировать, а дети хлебом давиться с водой? Блять, не, я ж не скотина какая.

— А давай-ка… — повернув голову, увидел пустую улицу, парнишка исчез так же внезапно, как и появился. — Вот бля…

Глава 20

На следующий день.

Плато Сокола. Здание мэрии.

Заняв место казначея, лишь пробежавшись по первым страницам журнала доходов, я впал в ступор. Девяносто процентов всего заработка Вольфграф — это налоги, собранные с граждан. Три процента приходятся на экспорт товаров собственного производства, два процента — личная зачистка подземелий, и пять — постоялые дворы, таверны с захудалым, имеющимся в городе борделем. В общей сложности, все вассалы и личные владения Олафа Вольфграфа приносили ему раз в месяц восемьдесят золотых дариев (валюты, пришедшей в наш край с последней миграцией). Восемьдесят дариев — это примерно треть от той суммы, что на карманные расходы взяла Заря, и семь-десять процентов от текущего капитала Ветерка. Для представительниц Запретного сада это не деньги, но для нищего севера…

Когда я спросил Ветерка, почему в графе доходов северных, пограничных земель нет субсидий из центральной части империи, дриада объяснила это следующим образом: имперские семьи не давали мелкой знати самой распоряжаться их деньгами, поэтому все пожертвования и инвестиции в нашу безопасность отправлялись… Кому? Правильно, церкви и инквизиции, а вот она уже, из своего толкования, понимания ситуации сама, либо нанимала дополнительные войска для обороны границ, либо несла деньги знати. Олафу должны были помочь продавшиеся Троллам представители церкви. С большой вероятностью отчет о том, что помощь ушла туда, куда нужно, подделали, бабки попилили, а самого Олафа кинули умирать с тем, что имеет.

Инквизиция, коррупция, об этом мы знали… это еще цветочки, как выяснилось позднее, только полбеды. На следующих страницах бухгалтерской книги вижу, как внезапно цифры с первых страниц перестают стыковаться с цифрами последующими. Три дария на пшеницу для Северо-западного аванпоста уже через два отчетных листа превращаются в пять. То же со стрелами, арбалетными болтами и… блять, даже с лесом! Тут вокруг лес, а они какого-то хера покупают его и привозят из-за пределов своих территорий? Листая все дальше и дальше, меняя один журнал на другой, вижу, как постепенно недостающая сумма уменьшается. Олаф либо служащие ему начали бороться с коррупцией, но делали это настолько плохо, что глаза не верили всему написанному. Лишь прочитав отчеты этих книг, казначея, ведшего эти рукописные шедевры, можно вешать, а всех, у кого он закупался, затем с ними же деребанил бабки, объявлять врагами народа. Почему Олаф не казнил его?

За стеной послышались удары тростью о деревянный пол. Кто-то медленно, кряхтя, двигался к кабинету казначея.

— Господин? — намекая, что нам пора, Ветерок творит интересное колдовство. Вещи, которые мы трогали и изучали, поднимаются в воздухе, возвращаются на свои места, покрываясь старой, наслоившейся пылью. Проходит всего пара секунд, кто-то, проклиная свой возраст, вставляет ключ в замочную скважину, а мы дружненько, втроём, телепортируемся в плотно завешенную шторками карету.

Моя идея проникнуть в сердце города, заранее ознакомиться с его подноготной, принесла свои плоды. Теперь я знал, с кем буду говорить, что из себя представляет мой оппонент и какие проблемы с ним стоит обсуждать. Представитель племени Выр-выр, восьмидесятилетний Фырфантир, по совместительству старинный друг Олафа и главный воришка всего Севера. Если мне не удастся получить вразумительных ответов, хоть каких-то оправданий столь гнусному поведению в такое тяжёлое для края время, придётся начинать зачистку именно с него. Мне неприятно это признавать, но существо, воровавшее в то время, когда в крае от голода как мухи мрут люди, я пощадить не могу.

— Матевус, я не вижу смысла тратить на него наше время, — перед тем как разрушить звуковой барьер, поддержала мой внутренний настрой Заря. — У нас есть имена, целые списки замешанных в связях с Троллом личностей. Понимаю, ты хочешь во всём разобраться сам, но прошу тоже меня понять. Для инквизиции улик уже предостаточно: одно письмо, и через полторы недели на Север придёт святая армия…

— И пока святые воины будут умирать, резать друг друга и неверных, внутри братства по-прежнему будет оставаться гниль и падаль, допустившая подобное, — ответил я. — Ты не заметила? Во всех отчётах не упоминается ни одного имени, связанного с церковью и инквизицией. Кто-то очень умело прячется, возможно, это даже не пара-тройка братьев инквизиторов, а самая настоящая ОПГ внутри инквизиции.

— ОПГ? — приподняв бровь, слегка растерянно и напуганно, спросила Ветерок.

— Да, ОПГ, — со всей серьёзностью заявляю я, — организованная преступная группировка, разросшаяся в самом сердце империи.

— Ой, мамочки… — охнула Ветерок, рукой схватившись за грудь. — Заря, мы должны слушаться господина, он всё знает, не противься!

— Простите, я даже и подумать не могла про ОПГ… — поправив шляпу, склонила голову рыжеволосая. — Даже спустя две тысячи лет, ваша мудрость по-прежнему вне моего понимания.

Скраснев, я прокашлялся в кулак, прошёл через барьер, а после открыл своим «хозяйкам» двери. Пора лично познакомиться с Фырфантиром.

На назначенную встречу старик прибыл несколько раньше положенного. Хоть мы и знали, что он внутри, две молоденькие и стеснительные пернатые «секретутки» заставили нас ждать. Причём долго, около часа. Ссылаясь на занятость старой выдры, девушка в элегантном платье и гербом на плече, схожим с тем, что носила Беладонна, пытается разделить нас с дриадами, отвести знатных дам в сторонку. Меня же своим откровенным платьем и вызывающим поведением отвлекает другая. «Кто вы, что вы, откуда, может, хотите вечером познакомиться с Севером и его жаркими ночами?» — приглашая в таверну, дабы узнать обо мне больше, нашёптывала подстилка Фырфантира, даже не понимая, насколько опасную игру ведёт. Дриады злились всё сильнее, чем больше мы ждали, тем сильнее во взгляде Зари вспыхивали реальные, способные сжечь целое здание искры.

— Не мешай. — Отодвинув «знатную» девку в сторонку, не выдержала зажигалка. — Идём, Гросс, у нас нет времени на этих шлюх.

Рты «секретуток» от подобного неуважения и хамства распахнулись, словно ворота крепости. «Так нельзя!» — когда Ветерок уже открыла двери в кабинет выдры, пискнули барышни. Одним лишь видом своей недовольной мордашки Заря показала, что думает об этих двух, пропихнула меня в кабинет, а после громко захлопнула за нами дверь.

По разлившемуся на пустующий стол чаю, удивлению старика, было видно, что к подобным внезапным визитам он не привык. Из облысевшей, покрытой складками головы торчали редкие, но очень длинные седые пряди. Недоумение и растерянность виделись в каждом шевелении сотен старческих морщин. Хлопая черными бусинками-глазками, оглядывая пролитый напиток, нас и заглядывая в двери, дедок поднял перевязанную руку, на которой я не увидел нескольких «свежепотерянных» пальцев.

— Де-де-вочки, а что, кто это… Я же занят! — хрипя легкими, зовет свою прислугу дед.

Глянув на вбитый в стену гвоздик, с висящим шнурком и ключом, Заря снимает тот, закрывает нас на замок, а затем еще и на засов.

— Да что вы себе поз…

— Сиди-сиди, — перебив деда и зайдя ему за спину, Ветерок надавила рукой на плечо и вернула обратно в кресло Фырфантир. Печать сада кладется прямо перед стариком, затем, рядом, мешок, полный золотых дариев. — Кто из инквизиции служит Троллам?

— Что… аа… — глаза деда при виде взятки, равной полугодовому доходу целого графства, жадно заблестели. Забыв обо всем и всех, тот потянул к нему свои культяпки, за что тут же получил по ним волной воздуха. — Хых… вы… вы не понимаете, не поймете… откуда вообще вы… нет… Вон из моего кабинета!

— Достали эти игры. — Заря вспыхнула, в прямом смысле этого слова. Лик ее изменился кардинально, воспарив над полом, заставляя пролитую жидкость испаряться, а кожу сохнуть, она, источая гнев и ярость, подобно самой неотвратимости, судьбе и следующей за ней смерти, двинулась к Фырфантиру. — Ты… знаешь кто я?

— Не может быть… Б-б-б… бож… Ц-ц-ц-цветок, я… я… стойте, по-по… меня заставили, я-я-я… — Дед, заикаясь, стал рыдать и задыхаться. Пытаясь оправдаться, он начал врать, нагло, в открытую, это и спровоцировало мою спутницу.

Взглядом отогнав от Фырфантира Ветерок, Заря прихватывает старика за шкирку, поднимает над землей, а после приставляет к лбу указательный палец. Слюни бегут по бороде деда, язык вываливается, глаза закатываются. В комнате начинает вонять горелым мясом. Заря она влезла в его воспоминания, голову, подобной магией владели Эсфея, Аорра и Зуриэль, вот, кажется, теперь еще обучилась и она. Внезапный, яркий свет, а после болезненная гримаса заставляет мою дриаду бросить тело обратно в кресло, а самой, пошатнувшись, сделать несколько шагов назад, опереться на шкаф.

Словно облитые бензином, вспыхивают книги и все, что было на полках. Пламя охватывает помещение, но Зарю, как Ветерок, это мало волнует.

— Сестра, ты узнала, кто предатель? — Глядя на труп старика, из глаз которого вырывались дымные клубы, спрашивает Ветерок.

— Нет, но знаю, кто может нас к нему привести. — Заря стала ещё более злой и агрессивной. Сейчас её лицо было сродни тому, когда я сообщил ей о предателе в рядах инквизиции. Кажется, мою зажигалочку вновь предали, и сделал это кто-то очень и очень ей дорогой.

Магический ветер, пощипывая кожу своим холодным дуновением, обмораживает сгоревшие наполовину книги, полки, стены и успевший почернеть потолок. Как ни в чём не бывало, Заря возвращается в прежнюю форму. Одежда, в которую девушка была одета, сильно пострадала. Повсюду обгоревшие дыры, на груди, расплавившись от количества маны, слиплись в одной непонятной кашице магические кристаллы, некогда представлявшие из себя тёмное ожерелье силы. Дриада растеряна, переводит дух, с долей обиды и досады косится на меня, затем на труп, пытается подобрать слова, но они не идут. Не торопя Зарю с ответом, снимаю свой плащ, накидываю на её плечи, а после, закрывая обнажившиеся женские выпуклости, подвязываю шнурочки.

— Рассказывай. — Когда та с виду успокоилась, требую от неё правды. Жестокой, но, какая есть.

Началось рассказ с недалёкого для дриад прошлого. Олаф Вольфграф, солдат и воин до мозга костей. Он никогда не умел читать и писать, даже минимальные подсчёты всегда за него проводили другие. Аристократия, её манерности, социальные правила и рамки перестали интересовать Олафа ещё в детстве, когда на имение его деда, на то время ещё лорда, совершили набег соседи. Тогдашний граф, правитель простого пограничного поста Плато Сокола, оказался предателем, многие дворяне поддержали его. Почти вся знать ополчилась против Империи Матвеема, все, кроме рода Вольфграфов, последних верных короне аристократов пограничья. Семья Олафа полным своим числом вышла на защиту последней города-крепости, что сейчас принадлежит Троллам. Каждый Вольфграф, от пяти и до девяноста лет, взялся за оружие. Они подносил камни, стрелы, помогал раненым, защищал стены, убивал врага, кто как мог. В той страшной сече ближайшему врагу империи, как внутри, так и за территориальными пределами было нанесено страшнейшее поражение, от которого сосед не может оправиться уже более пятидесяти лет. Тогда, Вольфграфы одержали героическую победу. Но досталась она ценой невероятных жертв. Из всех Вольфграфов выжил только один, Олаф. Все его дедушки, бабушки, отец, мать, братья, сёстры погибли. Даже пятилетний Гофс, разносивший воду раненым в лазарете, был убит, когда враги в последнем штурме прорвались за стены. Все погибли, кроме Олафа и… Фырфантира, того, кто убил последнего защитника ворот, и самолично пустил захватчиков в город. Долгие годы на то время ещё молодой выдра жил одной лишь ненавистью к своему хозяину, деду Олафа. Жестокий, Игбенцон Вольфграф, насиловал мать Фырфантира, напиваясь, заставлял его сестёр сношаться с солдатами, рожать детей от тех, от кого они не хотели. Вступив в сговор с врагами, Фырфантир надеялся спасти свою семью, и спас её. Опьянённый успехом, радуясь каждой новой смерти в семье Вольфграф, Фырфантир, облачившись в доспехи одного из убитых нападавших, двинулся к вратам. Он рассчитывал прийти к ним победителем, но, к сожалению, по возвращении он увидел лишь горы трупов, и одного, сидящего на них, выбившегося из сил Олафа Вольфграфа. Мальчишку, что всего с пятью бойцами смог сдержать полсотни в узком каменном проходе врат.

«Эй… трусишка, я рад, что ты жив, но сними с себя эти вражьи тряпки, а то не дай бог ещё зашибём». — Весь залитый кровью, молодой, крепкий, с чётко выступающими мышцами рук, таким Фырфантир увидел Олафа, посчитав что тот шёл к ним на помощь. Выдра увидел волка и испугался. Он мечтал о его смерти, жаждал убить, погубить последнего из семьи Вольфграфов. Но на тот момент он бы просто погиб сам. Время шло, Олаф принял Фырфантира как собственного старшего брата, как друга, как… чтеца, писаря, и свою собственную правую руку, которой безоговорочно доверял все свои дела. Вскоре за беспрецедентный героизм аристократической семьи, за веру и службу короне, Олафа повысили в звании, отдали земли, что сосед уступил в качестве репараций. Деньги полились рекой в карманы Фырфантира, и с того момента он перестал желать смерти Олафу, принявшись использовать его для обогащения собственной, вывезенной за пределами империи семьи. Выдр не забыл о своей мести, сделал её более глобальной. Теперь он жаждал гибели не только Вольфграфов, но и всей империи, вместе с её «ублюдским, жестоким богом Матвеемом». Все возможные излишки, что хранились в казне Олафа, Выдр высылал своей семье, отдавал бандитам Тролла, либо же культистам. Устраивая всё новые и новые проблемы внутри земель Олафа, он искусно управлял финансовыми потоками, имея возможность в любой момент скрыть нестыковку фразой: «Олаф, я ведь так давно тебе служу. Неужели ты мне не доверяешь?» Олаф доверял, граф верил старому другу как себе. Но незаконнорождённые дети Вольфграфа оказались куда умнее. Разочаровавшись в отце и его решениях, они решили взять судьбу края в свои руки. Именно они организовали покушение — неудачное — в ходе которого средний сын и одна из дочерей графа попали в руки спасших Фырфантира наёмников. Сегодня ночью их собирались отдать культистам для совершения какого-то ритуала на крови. Фырфантир не знал точных подробностей обряда, но знал, где и в какое время должна осуществиться передача. Он хотел поквитаться с бастардом Олафа, что отсёк ему пальцы. Старик хотел показать парню часть своего прошлого, заставить смотреть на то, как сестру того насилует толпа мужиков, а после, режет и убивает в жертвенном подношении.

Всё сказанное Зарей являлось лишь малой каплей полученной информации. Многое ещё не было озвучено, к чему-то она не смогла получить доступ, наткнувшись на барьер из белой магии, управлять которой могли разве что величайшие Экзорцисты империи.

Части одного большого, загадочного пазла, собирались в неприятную картину. Дела становились всё хуже и хуже. Дедок, с виду пугливый и никчёмный, оказался одной из ключевых фигур, связанных с заговором против всей империи. Также Заря имела не беспочвенные подозрения — причём не свои, а из воспоминаний Выдры, — что страна-сосед готовилась к лихому. К возвращению и приумножению утраченных земель. Помочь им в этом должны были тёмные искусства, недовольства внутри страны, а также та, кого я бы в заговоре никогда бы не уличил.

— Ерунда. Вся власть в стране и так в её руках! — Не смог поверить я.

— Верно, сестра, зачем кому-то вроде неё, и так находящейся на пике власти, во главе величайшей империи, подобного рода предательство, раскол⁈ — Поддержала меня Ветерок.

Заря задумчиво нахмурилась. Отворяя двери, нерешительно, слегка напуганно и стыдливо произнесла:

— Быть может, сестра, мы с тобой пропустили момент, и Аорра, наша верная подруга, уже совсем не та, что раньше…

Глава 21

Филлер

Несколько дней спустя.

Город Великий Вавилон. Тронная зала Бессмертного Императора.

Звонким эхом, отражаясь от мрамора, по огромному дворцу разлетались звуки ударяющихся о плиты женских каблуков. С поля боя, как с подиума, домой, туда, где вот уже тысячи лет ничего не менялось, возвращалась победоносная Аорра. В этом столетии нечисти стало как никогда много. Всё труднее и труднее удавалось договариваться с соседями, зачищать непрерывно углубляющиеся подземелья. Всего полтысячи лет назад она и помыслить не могла, что сама будет выполнять столь рутинную, грязную работу, но сейчас… Более она не могла ни на кого рассчитывать.

Верные союзники, старые друзья, были слишком заняты защитой Наследия Его. А дети, оставшиеся после Матвеема… В них Аорра с каждым новым поколением видела всё меньше и меньше той силы, смелости и невероятного шарма, коими обладал её маленький герой. Аорра скучала, так сильно, что не проходило и дня, когда бы она не вспоминала о Матвееме. Две тысячи лет прошло, но правительница до сих пор помнила цвет его крови на своих руках, помнила горечь утраты и по-прежнему, когда никто не видел её уязвлённость, слабость, продолжала холодными вечерами лить горькие слёзы.

Склонив головы, десять воинов, по пять с каждой стороны, отворяют перед своей госпожой восьмиметровые, покрытые узорами, позолотой и дорогими камнями врата. За которыми дроу уже ждали они…

— Тётушка, как хорошо, что вы в порядке! — При виде дроу вскочила с места смуглокожая, беловолосая лисица. Молодая, горячая, ещё не достигшая тридцати, именно она являлась самой главной головной болью Аорры.

Не обращая на ту внимания, дроу, шагая к своему трону, без чьей-либо помощи скидывает с себя плащ, затем броню, оружие — всё летит на пол, до тех пор, пока Аорра не остаётся в одной лишь грубой, закрывающей все её сокровенные места тунике. Путь по высокой лестнице, ведущей к одному из трёх кресел за золотым троном Матвеема, занял всего минуту, но этого оказалось достаточно для многочисленной прислуги. Привычные работяги ожидали прихода госпожи. В момент, собрав всю одежду с пола, ещё до того как госпожа сядет, они подошли к её месту с напитками и закусками.

Глядя на отлитый из золота пустующий трон, дроу сделала глоток любимого вина.

— Что там в Саду? До меня доходили дурные слухи, — спросила Аорра.

— Тёмный маг невероятной силы проник под Хрустальный купол, — от слов ушастой старухи Аорра забеспокоилась.

— Цветы в порядке?

— В полном. Лишь благодаря им урожай уцелел, никто не погиб, — ответила старуха, дав возможность дроу вздохнуть с облегчением.

Много чего плохого происходило за последние годы. Огромное число хороших «человече» сложило свои головы, и лишь эти две беззаботные простушки по-прежнему как-то продолжали выживать. «Видимо, он даже с небес умудряется приглядывать за своими любимицами…» — рассуждала Аорра, надеясь, что её герой так же присматривает и за ней.

— Тётушка, послушай… — вновь подала голос лиса.

— По поводу звездопада, вы выяснили причину? — перебив и игнорируя хищницу, обратилась к Аорре крольчиха.

— Да, — сделав ещё глоток терпкого, ответила дроу. — Нет никаких сомнений, это она.

Эсфея. С момента их последнего контакта божество стало в разы сильнее, мощнее и опытнее. Она познала крупицы доступной смертным мощи, обрела терпение, понимание и смирение. Более того, даже характер и повадки её изменились до неузнаваемости. Она менялась быстро, и именно эти изменения в силе не позволили Аорре одолеть Эсфею на поле боя. Когда-то давно дроу хотела убить богиню, но на защиту её встала другая, носившая имя Астаопа, а с ней, подчинённое, Мятежное святое оружие по имени Зуриэль. Когда эта троица пришла просить у неё помощи полторы тысячи лет назад, дроу ополчилась против них, одна выступила против троих и… на этот раз проиграла. Она искала отмщения, но нашла лишь разочарование в себе и обещание. «Он вернётся, и чем сильнее будем мы, тем быстрее реинкарнируется его душа.» — заявила Эсфея, дав Аорре надежду, за которую она ухватилась обеими руками.

Прошло уже полторы тысячи лет, храмы и слуги этих трёх повсюду, а его… его нет и оттого дроу чувствовала себя использованной, обманутой.

— Тётушка! — вскочив, крикнула лисица. В этот раз обе императрицы обратили на неё внимание. — Я победила на Турнире, как мы и договаривались, теперь жду от вас поддержки и обещанного совета! — не сдавалась амбициозная воительница.

Последние шесть лет она только и жила мечтой о победоносной военной кампании, благодаря которой имя её, как имя достойное детей Матвеема, будет записано в семейных летописях. Лиса хотела войны, хотела расширения земель для империи, а с ними и увеличения собственного влияния. Она хотела стать героиней, делала для этого всё, даже победила на турнире, став сильнейшей мечницей десятилетия.

— Наши северные соседи, они вновь плетут заговор, собираются вернуть утраченное пятьдесят лет назад. Мои шпионы из семейства Троллов докладывают, что Вольфграфы вступили в сговор и что-то замышляют. Возможно, готовятся путём мятежа передать в руки нашего врага целый город! — веря в каждое своё слово как в святую истину, заявила лиса.

— Глупое дитя. Вольфграфы наши… — старуху прервала поднятая рука дроу. Аорра устала от детского ребячества лисы, глупый ребёнок считает, что заговоры и война это просто. Что одной лишь грубой силы и собственного таланта достаточно для победы. «Отправляясь на войну, она либо повзрослеет, либо получит хороший урок».

— Спасибо, тётя, — видя, как старуха заткнулась, чувствуя, что наконец-то смогла привлечь к своей персоне внимание, лиса берётся объяснять свой план:

На деньги собственного рода, она соберёт наёмный отряд, только лучшие наёмники, регулярная армия останется на границах, дабы не ослаблять империю. После, с наёмниками, она отправится в Сад, заручится поддержкой Божественных Цветов, с которыми двинется на Север, где, соединившись с войском ожидающих её Троллов, вместе, большим войском, они прибудут в земли предателей, поставят их перед фактом и вынудят врага страны Вольфграфа сложить оружие. После, допросив главу семейства, получив доказательства о заговоре с соседом, лиса планировала совершить налёт с целью захвата самого укреплённого, большого и опасного, стоящего на реке форта, контроль над которым позволяет иметь плацдарм для наступления в любую из сторон света.

Выслушав задумки молодой воительницы, Аорра обоими руками берётся за голову. «Идиотка…» — в своё время, лишь благодаря мужеству Олафа Вольфграфа и всего его семейства устоял север, а она считает его предателем. Из-за чёртового форта, стоящего промеж русла широкой реки, что не смогли взять даже Цветок Последней Зари и Божественный Ветер, враг сумел устоять, «а она… она собирается его взять с наёмниками?» — этот урок мог выдаться Матвеемовой империи слишком дорого.

— Твой план мне ясен. С тобой на север в качестве советника и моей правой руки отправится генерал Эглер. Прошу не пренебрегать его знаниями, умениями и талантами, — произнесла Аорра.

Лисица оживилась, вильнула пушистым хвостом и радостно воскликнула:

— Слушаюсь!

«Забавно… а ведь этот ребенок тоже носит титул императрицы, как и я», — улыбка на лице Аорры была снисходительной, с нотками презрения, но молодая лиса знала свою «тетушку» слишком плохо, чтобы это понять.

Когда амбициозная хищница покинула тронную залу, кинувшись воплощать в жизнь свой план, наступил момент для ушастой старой кролли. Она возмущенно потребовала объяснений.

— Аорра, она принесет нам лишь потрясения и беды! — допив вино, устав от распрей двух семей, место свое решила покинуть и дроу. — Ты не должна ей потакать, пускать на убой этих наёмников, спускать деньги, силы. Лучше пустить их на зачистку подземелий, на усиление границ, на церковь, в конце концов. Церковь со всем разберется сама!

«Церковь уже давно не та, что раньше…» — желая побыть одна, дроу забирает кувшин из рук прислужника, еще раз вспомнив о Цветах, задумчиво произнесла:

— Этим двум… хотя нет. Всей империи нужна встряска!

Глава 22

Убийство Фырфантира: ошибка, вызванная ненавистью к его деяниям, или просто желание покарать. Как бы там ни было, даже из этого несвоевременного и неуместного поступка мне удалось извлечь выгоду. Узнав о случившемся, пернатые слуги Фырфантира, тут же вспомнив о своих крыльях, понеслись искать своего несметного вождя. Теперь нам не требовалось искать Олафа Вольфграфа, оставалось только выжить до момента, когда он сам прибудет в город, чтобы разобраться с убийцами своего старого друга.

По моему приказу дриады, усмирив свой пыл, отказались от последующих убийств и буйств внутри Плато Сокола. Стража и охрана, большинство из которых не имели связей с выдрой, являлись непричастными, невинными, но нужными городу. Потому их смерть могла стать для нас огромной, я бы даже сказал невосполнимой утратой.

Хотя, сколько бы я не убеждал своих подруг, без эксцессов все равно не обошлось. Парочка «сорвиголов», прознав, что выдра мертв, самолично вынесли нам смертный приговор, даже успели обнажить клинки и… остаться без оружия, одежды, а также скорее всего и здоровья. Ветерок одним полувзмахом своего веера сорвала с них все, что только можно, показав страже, а также единственному прибывшему городскому магу, что с нами не стоит связываться.

Блеснув перед дружком Беладонны печатью Запретного Сада, Заря требует аудиенции с правителем города, пафосно объявив, что именно граф должен прибыть к нам на поклон под постоялый двор.

Запихнув меня в карету и взяв под охрану, дриады спокойно покидают площадь у мэрии. Баррикады и человеческие толпы не могут даже считаться препятствием на пути божественного ветра. Все и вся разлетается, расползается по сторонам при приближении нашего транспорта. Мой план по незаметному прибытию в город и становлению настоящим, скрытым героем продолжал стремительно лететь в пизду. Ладно, даже если все выйдет из рук вон плохо и для масс вскроется прибывание на севере Божественных Цветов, главное, чтобы я сам остался тем, кем по факту и являюсь. Серой, заурядной мышью из рода Гросс. Ведь только так, будучи приближённым к народу, я мог ощутить, узнать то чего никогда бы не узнал находясь при власти.

Вернувшись в таверну, где нас уже привычно ожидало оцепление из ополченцев и продолжающих прибывать стражников, я попытался успокоить гнома-хозяина, звеня перед его носом деньгами и обещая от имени дриад компенсировать все возможные и невозможные убытки. Охрана гнома, понимая опасность ситуации, передали свои опасения прибывшим с нами авантюристам. Я думал будет беда, поножовщина, после которой нас попытаются выставить. Однако нет, в отличие от хозяина, все они, вышибалы таверны, при виде печати Запретного сада готовились к бою вместе с Беладонной и её войнами. Они стали частью нашей стаи, расставляли столы, баррикадировали все входы, кроме центрального. Они верили. Не в меня, не в сопровождавших меня женщин, а в печать. Страх перед ней, был куда более глубоким и холодным чем страх перед самой смертью.

— Ситуация требует доплаты, надеюсь, ты понимаешь это, Гросс, — обратилась ко мне при всех Брунхильда, словно я был их нанимателем. В ее глазах читалась решимость сражаться, а сказанное было лишь для смеха и поднятия морали. По лицам парней было видно, они не верят в то, что в этом конфликте выживут.

— Пятикратное месячное жалование каждому, кто выживет, если придется драться, и двухкратное, если все разрешится мирно, — ответил я. — За нервы и верность, так сказать.

Кто-то из парней присвистнул. Кто-то тут же заказал лучшей выпивки, шутливо произнеся: «Сегодня угощает смерть». Боевой дух сохранялся на довольно высоком уровне. И пока стража дежурила внизу, я вместе с Зарей и Ветерком, присматривал за округой сверху.

Мое дело было маленькое: наблюдать со стороны, не позволять ребятам сходить с ума и вести всех к совместному светлому будущему. Ох, сколько же дорог я мог избрать, чтобы по возвращении в империю стать героем! Мог стать авантюристом, солдатом, магом, даже инженером каким-нибудь. Нет, блин… я не я, если не выберу самый скверный, опасный и малонадежный маршрут. Напрямик, сходу, головой в омут. Где… в какой период своей жизни самые сложные и опасные варианты стали самыми перспективными и продуктивными? Когда я так сильно изменился… На кой ляд стал лезть на рожон? Кого ты из себя строишь, Матвей? Ты же задрот, ты трус, слабак!

В мозгу кольнуло. Нет, ты был им, ничтожеством. Был до того, как в неравной схватке с более сильным лисом, впервые в жизни получил по морде кулаком. Ты был ничтожеством до того, как взял оружие, вступился за близкого человека. Ты был размазнёй до того, как отдал приказ на убийства и трусом до того, как собой пытался в бою защитить друга, как лично отнял чужую жизнь. Ты больше не трус, Матвей, не тот задрот, что раньше, и права у тебя прятаться за своим задротским, ублюдским, трусливым прошлым больше нет. Ты… Я… теперь совсем другой, и поступать теперь должен по-другому. Соберись, думай, действуй, не стой на месте и продолжай двигаться вперёд.

План… нужен план на случай прибытия Олафа, его заместителя или заместителя его заместителя. Но что, если никто не придёт, если прозвучит команда в бой, — как тогда быть, как поступишь ты⁈ Путь тирана, убийцы или героя, спасителя и объединителя, или жестокого монарха и властелина — какой стезёй пройти в этот раз?

Собственными ладонями бью себя по щекам, заставляя Ветерка удивлённо на меня таращиться. Нет, невинной кровью я не стану пачкать свои руки. Не сейчас, не в этот раз, когда их предки, те, с кем я когда-то делил кров, еду, землю, смотрят на нас с небес. Когда-то давно мы справились с разделявшими нас культурными различиями, и сейчас тоже справимся, вместе!

Любую из имевшихся проблем можно легко решить при помощи сопровождавших меня дриад. Их сила остудит пыл толпы, не позволит огню их ненависти распространиться. Никто не войдёт в эту таверну до того, как мы этого не захотим. Никто не погибнет, бить будем долго, больно, но бить, а не убивать. Именно так я заставлю Олафа явиться сюда, обратить внимание на происходящее, а после, при помощи всё тех же дриад, успокоить его наверняка беспокойное сердце. Сегодня он потерял старого друга, я понимаю это, поэтому не позволю и без того хреновой ситуации стать ещё хуже.

День стремительно сменялся ночью. Завершив все приготовления к встрече Олафа, объяснив своим подопечным, что и как лучше делать, говорить, отвлекаясь от насущных дел, вернулся к своей сферке. Сегодня оно походило на затемнённое, одухотворённое, готовое в любой момент вылупиться яйцо. Очень странное, иногда сверкавшее в тусклом свете своими безумными, почти человеческими глазами. Никто, ни Беладонна, ни Заря, ни Ветерок, ничего не могли разглядеть в этом мутном сосуде. Лишь я один видел, что оно живое, оно имеет сознание, и всякий раз, когда я беру сферу, вглядываюсь в неё, «оно» тоже вглядывается в меня.

Вливая силу под надзором дриад, вижу, как очередной кусочек магической материи, сдерживающей «нечто», откалывается. Как вновь туман, почувствовав потоки моей маны, оживает, начинает более бодро перемещаться, становиться плотнее и так до момента, когда по комнате разлетелось звучное «хрусть». Туман вырывается из щелей, Заря и Ветерок тут же сотворяют новые сдерживающие барьеры, пытаются взять область под свой контроль, магией отодвинуть предмет от меня, но… Шлёпнув, нечто небольшое, комок размером с пол куриного яйца, проваливается сквозь их ману, летит на пол. Едва успев подхватить предмет, тут же при соприкосновении с ним ощущаю внезапное, приятное, успокаивающее душу и сознание, тепло в руках.

В ладонях моих нечто бледное, с перепончатыми лапами, крыльями как у летучей мыши и лысым хвостом как у крысы. Оно имеет одну голову, двое едва заметных, маленьких рожек, человеческие руки, ноги, по пять пальцев на каждой из стоп и кистей, а также… гениталии. Человеческие… Боже, ещё одна непонятная «девица»… бабой это существо назвать мне не получилось. Словно только появившийся на свет младенец, она, шевеля ртом, не открывая сплюснутых глаз, начинает пищать. Негромко, но достаточно раздражительно.

— Что за уродство? — скривилась Ветерок.

— Господин, позвольте мне избавиться от этого. — предложила Заря.

От слов этих двух плач демона только стал сильнее. Чертёнок, только в женском его представлении, не казался мне столь опасным или ужасающим. Более того, обхватив меня за большой палец руками и ногами, оно напрочь отказывалось от меня отставать. Да и сам я… испытал странное чувство. Будто… будто вот это являлось частью меня, моим фамильяром что ли… или духовным слугой. Мана, исходившая от демона, казалась родной, не требовавшей переработки, разделения и прочего. Мы абсолютно одинаковы, а потому…

Моя мана, её щепотка, вливается через большой палец в плачущее существо. Легкое щекотание, демонёнок начинает плакать тише, попытки ртом найти себе еду, всосаться в мой палец, мелкими зубками прогрызть кожу, прекращаются. Но, оно всё ещё взволнованно. Вновь направлю маны, теперь чуть по больше. Проходит несколько секунд, демон полностью умолкает, из рта его отрыгивается клубок дыма и слышится смех. Детский, беззаботный и ничего ещё толком не понимающий.

— Невероятно хозяин. Оно спокойно поглощает вашу ману! — Видя то же, что и я, дриады переглядываются между собой, протягивают к демону руки, желая потрогать, прикоснуться. Рычание, звериное, гартанное, демон сидит на моей ладони к ним спиной, но чувствует приближение, реагирует негативно, по сильнее обхватывая мой палец.

— Потом пожмякаете. — Закрыв ладонь от посторонних глаз, слышу приятное, почти что кошачье одобрительное мурчание. Это существо, оно в размерах больше сенам (фей, возрастом до семиста лет, типа Зари). Оно не боится моей маны, питается ей, и кажется, ко мне настроено весьма и весьма дружелюбно. Однако, терять бдительности не стоит. Всё же, когда-то оно было трупной тенью, питавшейся горем и кровью других, а значит, риск уснуть и быть убитым по-прежнему велик.

— Заря, мы продолжим наблюдать за… за Облачком… — Демону это имя не понравилось. Выпустив из рта пару дымных облаков, он начал ёрзать, и успокоился лишь когда я вновь дал ему немного энергии, притворившись спящим. — Возможно, в дальнейшем он станет нам союзником, ну а пока, ночью, посменно будете дежурить, приглядывать за нами. И чтобы без моего ведома и пальцем её не трогали, это ясно?

— Ясно. — В один голос ответили дриады. Несмотря на пренебрежение и отвращение к внешнему виду существа, мои подруги были заинтересованы в нём не меньше меня самого. По глазам женским видно, подобное, они видят впервые.

Вдоволь наевшись маны, существо, удовлетворенно посапывая, отпустило мой палец, позволив тем самым уложить его отдельно, на специально подготовленную для него, выложенную из полотенец, кроватку. Дриады накладывают поверх него несколько барьеров: прошлый, магический, который они использовали, пытаясь сдержать «это» в своих сферах, оказался бесполезен. Облачко материально, обладает физическим телом, потому, и сдерживать ее придется как духовно, так и физически. Окружив ее магическими, сигнальными и сдерживающими путами, девушки убедили меня в надежности своей клетки. Их действия и заботы обо всем, что я только не попрошу, позволили мне спокойно поужинать, обтереться мокрым полотенцем, а после, спокойно, словно этого дня и не было, завалиться спать.

«Утро вечером мудренеет», — успокаивал себя я, ожидая завтрашнего визита Олафа.

Утро для меня началось с недовольных криков и споров, кто во всем виноват, а также, со встречи глаза в глаза со странной, пугающей меня демонической улыбкой подросшего существа. Облачко пролупила свои глазки: золотые, блистающие словно дорогие, отполированные монеты. Мой личный демон имел глаза ничем не отличающиеся от ангельских!

— Значит, ты у нас больше ангел, чем демон, да… — Протянув к ней свою ладонь, вижу, как демон удовлетворенно скалится, кладет на нее свою голову и ластится. Она подросла, всего за одну ночь, стала больше, эдак на процентов сорок от своих прежних размеров.

Ожидая, пока Заря организует нам завтрак, вместе с Ветерком я пытался наладить с существом контакт. Произносил звуки, имена, называл предметы и такие духовные титулы, как дьявол или бог. Ничего дельного не вышло. Оно лишь смеялось, когда мы с Ветерком начинали по поводу чего-то спорить, злилось, когда кто-то другой тянул к ней руки, а после, отведав моей маны, просто брало и засыпало. Это существо, оно каким-то образом прогрызало все магические путы, создаваемые моими спутницами. Демон, он мог употреблять, поедать любую ману, но почему-то предпочитал именно мою, разбавленную светом и тьмой.

Первые сложности возникли на третий день. Дети, которым я обещал помощь, спокойно прошли через нагромождения (заграждения) баррикад, созданных горожанами. Под присмотром стражи и горожан, дежуривших на своих постах, они ждали меня и моего появления. Я ведь весь из себя добрый, хороший, обещал им… Что будет, если внезапно окажется, что у Гросса под боком существо всем своим видом напоминающее демона? Ответ простой: ничего хорошего. Именно поэтому во время бодрствования Облачка мне прям с боем пришлось с ней расстаться.

Тогда-то, в первый наш с ней конфликт, я и услышал её первое слово… «Хозяин». Так, когда мы были наедине, ко мне обращались Заря и Ветерок.

На третий день на бледной лысой головке демона уже пробивались волосики. С момента «вылупления» тело «этого» существа уже увеличилось в два раза и продолжало расти. Всё больше Облачко преображалось, но при этом по-прежнему походило больше на демона, чем на кого-либо ещё.

Она не понимала моих слов, не знала, как реагировать, как вести себя, — она словно мой питомец, дитя, коего я никогда не имел. Страшное, опасное, зубастое и рогатое существо для дриад… а для меня… глядя на него, я не испытывал отвращения или ненависти. Должно быть, я спятил, или боль от утраты близких помутнила мой рассудок, не знаю. Что-то внутри явно сломалось с дня моего пробуждения, будто частичка меня исчезла, отказали тормоза, перегорели предохранители. Злость, обида, недовольство и желание показать всему миру моё недовольство брали верх над здравым смыслом, коего я всегда придерживался.

Моё тело, физическая форма, с каждым днём всё лучше. Чем сильнее я становлюсь физически, чем лучше ощущаю собственные мышцы, тем легче, ощутимей, движение маны в моих меридианах. Объёмы магии скапливающиеся внутри меня ощущались всё сильнее. Сосуд увеличивался, креп, и с крепостью его, росла опасная для неопытного меня самоуверенность.

Взяв демонёнка на руки, словно собственного ребёнка глажу её по рогатой голове, ощущая детскую податливость и радость. Плевать, что не такая, как все, плевать, что не демон, не ангел, мне на всё плевать, ибо я сам ни на кого из них не похож. Я человек, один единственный в этом мире, последний в своём роде, а она, возможно, первая, та, с кого и начнётся примирение между адом и раем.

Посмеявшись с разыгравшейся внутри моей черепушки шизофрении, кладу Облачко на свою кровать, пальцем тыкнув в подушку, создаю по образу и подобию мягкую игрушку наподобие медведя (но скорее человека). Облачко восторженно охнула, отвлекшись от меня, коготками вцепилась в короткую лапу, а зубами в пузо. Мда…

— Ветерок, пригляди за ней, а мы пока разберёмся с остальными… — Накинув на плечи рубаху, в темпе двинулся к кухне я. Не гоже заставлять детей ждать положенного им завтрака.

Глава 23

Олаф Вольграф прибыл после полудня. Грязное, закорелое лицо, забрызганный запекшейся кровью, черный стальной нагрудник. Старый, усатый, огромный дядька, руки словно молоты, лет восьмидесяти, напоминал представителя Волколаков, при этом выглядел разбитым, измотанным и очень недовольным.

Без страха, один, на здоровенном, закованном в броню коне, он расталкивают окружавшую таверну толпу, едет к нам.

— Кто дал вам право бесчинствовать в моём городе? — Вместо здрасьте, приветствую или ещё что, проговорил двухметровый дедок. Мы с дриадами, стояли у самого входа в таверну. Зарю, очень огорчило, что при виде золотой печати сада, гордо блиставшей в её руках, аристократ седым усом не повёл. Более того, при общении с нами, даже не удосужился спуститься с лошади.

— Ваш слуга являлся вором. — Выдала Ветерок, заставив Олафа одной рукой натянуть поводья, а другой схватиться за меч. Лошадь болезненно дёрнула головой, дед показав старые, заострённые словно у акулы зубы оскалился.

— И??? Это повод без суда и следствия сжигать моего слугу? — Произнёс Олаф. — Я знал его ещё с младенчества, когда… — Тут уж не выдержала Ветерок, выдав железобетонную базу. Базу, к которой Олаф при всей своей осведомленности был не готов. «Вздор…» всё что смог сказать мужчина, переде тем, как его уверенность, непоколебимость в своих решениях втоптали в грязь поездом — состоящим из вагонов фактов и неопровержимых докозательств. Ветерок и Заря говорили много, звучно, без утайки, делая это так, что слышали все, от крестьян и до прибывшей в след за хозяином солдат. Олаф знал своего слугу с детства… с того самого, с коего и вели рассказ мои дриады.

«Проверка из Запретного сада», молвила толпа… и, аристократ никак не мог опровергнуть слов звучавших из уст народа. Все знали как плохи дела на севере, потому, я, раздавая хлеб, иногда, где «полутайно» а где и в открытую озвучивал такие термины как: «Поддержки, субсидии, программа инновации и развития» — искавшие помощи крестьяне, ничего не понимали, но запоминали, прислушиваясь к умным словам искали им логические объяснения. Они говорили об этом, спрашивали об этом у моих дриад, у друг друга, торговцев, а после, как сейчас, задавали вопросы своему графу. Горожан, не без моей помощи, охватывали умные мысли, и только те, кто принёс их, могли хоть как-то позитивно на них повлиять. Олаф быстро осознал, что стал заложником сложившейся ситуации, попытался напугать и запугать нас, но, Ветерок с Зарёй, быстро объяснили ему, «Просить о содействии, помощи, в момент когда вокруг Вольфграфов одни враги, должны не мы».

Улик доказывающих предательство Фырфантира предостаточно, даже больше чем нужно. Однако, Олаф, мужчина привыкший в жизни опираться лишь на грубость и силу, по прежнему не мог разглядеть в двух женщинах и дохляке(в моём лице) достойную своего внимания поддержку. Наступал момент немного по греметь оружием, продемонстрировать необходимый минимум способностей моих спутниц. Маги окружавшие Вольфграфа, с трудом сдержали порывы ветра, переплевшиеся с огненными, обжигающими потоками пламени. Комбинированная атака, показалась деду не интересной, слабой. Лишь когда отражённое его воинами пламя обогнуло нас по периметру, поднявшись над землей четырехметровой стеной, упрямец Олаф наконец-то вернул мечь обратно в ножны. Сколько бы солдаты его показушно не скалились, не делали вид что готовы и дальше следовать решениям своего отца, по мимики их, позиции рядом с графом я видел, они напуганы.

В личной страже, «гвардии» Вольфграфа, оказались одни лишь его дети… Все они, кто напрямую, кто пряча посыл своих мыслей под гордыми речами, взывали к благоразумию отца, пытаясь доказать необходимость дальнейших переговоров. Пятеро парней, как могли защищали отца, а с ним, единственную девушку, несшую в след за воинами знамя.

— Хватит, надоели… — Олаф смирился, отмахнувшись от детей. Перекинул ногу через лошадь, опираясь сразу на двух своих детей, осторожно, с огромным трудом спустился с коня.

— Согласно законам империи, вас граф, стоило отстранить от власти, посадить за решетку, а затем казнить, в назидание другим слабохарактерным особям. — Треся перед лицом Олафа золотой печатью, на всю округу, вещала Заря. Вещь в её руках не имела какого либо веса, права, на выдвижение столь тяжких обвинений. Но, печати было вполне достаточно, что бы уровнять значимость её фигуры, со значимостью любого друга, почётного гостя самой императрицы Аорры. Темной дроу, которая никогда не злоупотребляла своим именем, и с огромным трепетом, как сами дриады, выдавала подобные разрешения… Иными словами, что бы обладатель сего знака не сделал, наказать его могли лишь сами правящие империей семьи.

Старик начинал злиться, жалеть что слез с коня. Ему не нравилось, что кто-то, вот так, при детях, смеет осуждать его в слабохарактерности. А ведь, казалось, мы только-только пошли на сближение… чёрт, придётся вмешиваться!

— Но мы ведь не закон, верно? — вставил пять копеек я. — По слухам, семья Вольфграфоф, одна из самых верных и преданных империи аристократичеких семей. К тому же, нельзя так грубо говорить о герое войны. — Удивив старика вступился я. Заря умолкла, едва заметно улыбнулась. Она нарочно дров в огонь подбрасывала!

Одних рассказов о верном стране волке, о его подвигов перед страной, народом и собственной родословной было достаточно для возведения этой личности в герои. «Герой войны», он был достоин этого звания, а должность политика, министра и смотрителя за областью, следовало передать кому-нибудь другому.

— Спасибо за лесные слова, юноша. — Произнёс Олаф, — а теперь, будь любезен, не мешай. В славах твоих хозяек, есть доля истины, моей вины. — Олаф Вольфграф, вновь пошёл на попятную. Устало, с горечью в словах, при детях, признал свои ошибки. Воин казался морально уничтоженным, ему бы на заслуженную почётную пенсию. Встретить старость, в резиденции, с прислугой, в спокойной обстановке и с положенными ему почестями, а не вот это всё.

Олаф провёл на войне, в горячке боя, слишком много времени. Больше, чем положено администратору или кому-то, сидящему на управленчиской должности. Во время его разговора с дриадами, понимаю, снабженец с него никакой, не то что солдат. Армию должны вести генералы, такие как сам Олаф. Будучи в бою, всё время на передке, он отлично справлялся, малыми силами закрывал огромных размеров дырявую границу. Вот только на тыл, сил его, как раз и не хватило. Его бойцов, половина из которых настоящие ветераны, профи, были обязаны обеспечивать такие же профессиональные, выученные логисты, снабженцы и кадры, специально обученные под эту деятельность. Коих на Севере днём с огнём не сыщешь. Олаф понимал это, но сделать ничего не мог. Потому, затыкал кадровые бреши кем и чем только мог. Ставя на должность опытного учителя высшей математики какого-нибудь практиканта обжешника или трудовика, не стоит рассчитывать что он, даст результат такой же, как и тот же учитель, посвятивший изучению своего дела значимую часть жизни

Я всё это понимал, и как мог, где подталкивая, где наступая на ногу, пытался донести подобные мысли до моих дриад. Граф, слишком занятый спором с детьми и распалившейся Зарёй, не видел это. Вообще никто, кроме пристально следишвей за мной особы со знаменем, не уделял букашке вроде меня какого либо внимая. Мы со знаменосцем(девушкой) превратились в обыденный декор.

— Фырфантир был предателем от ногтей ног и до кончиков своих редких волос… — Заявила Ветерок, дождавшись и поставив в конце спора с аристократом жирую точку.

— И его история имела закономерный финал. — Ответил Олаф, обещая в ближайшее время пригласить всех нас в свою резиденцию. — Той ночью, когда всё разрешилось, войско, окружавшее таверну, вместе с очередью попрошаек рассосалось. Оставив только вытоптанную, захламленную площадь, остатки баррикад и… шлюх. Барышень, что, после расхода толпы, готовившейся к смерти, внезапно получили уменьшившийся спрос клиентов… Живой рынок, хули…

Выглянув из-за шторки, с окна второго этажа Заря глядела на редких, расставленных по периметру часовых, внимательно следящих за тем что бы мы никуда не слиняли. Хоть Олаф и велел всем расходиться, показал что верит нам. Это не помишало ему раскидать своих людей по переулках, дабы контролировать любое наше телодвижении.

— Абсурд. Они держат нас в заложниках, и при этом, ещё и ждут от нас помощи. Не стоило кормить тех сирот с крестьянами хозяин. — Резко, выдала дриада. И в каком это месте она увидела в нас заложников?

Повернувшись на бок, глядя на её обнажённую, местами блистающую при пламени свечи фигуру, любуюсь упругой попкой, острыми, возбуждёнными от вечерней прохлады сосками.

Когда я кормил детей, постепенно, в след за ними, стали тянуться и другие, более взрослые, готовые на всё ради еды ребятки. Кто ж знал что так быстро найдётся столько смельчаков-попрошаек⁈ Днём, они стерегли нас, кричали, требовали что бы «убийцы» вышли и во всём покаялись, а уже вечером, смиренно опустив головы, стоя строго в оговоренном мною порядке, ждали когда слуги дворфа расчинят очередную порцию теста и испекут обещанный им, купленный за наши деньги хлеб. И смешно и грустно. Халява… её люди любят даже больше чем убивать друг друга.

— Хозяин, хозя-я-я-ин… — Ревнуя моё внимание к Ветерку, тянет меня за рубашку, заставляет вновь смотреть на неё, довольная, играющаяся с оторванной головой медведя Облачко. Кажется, она хотела что бы я его починил, дав тем самым возможность ещё раз оторвать игрушке голову. Мелкая садистка, только научись у меня говорить, я тебя перевоспитаю, а пока… Две части игрушки превращаются в одну — играй малышка, играй, — глажу ту по черным, шершавым словно покрытие наждачки волосикам.

Мы все, дружно, ждали завтрашнего приглашения, встречи с Олафом, а после, планировали как можно быстрее отбыть обратно в резиденцию. Благодаря спокойному общению с местными и моей инициативе по раздаче хлеба, удалось слегка сблизиться с населением. Встретиться с теми редкими, глядящими на нас не с ненавистью, а пониманием, взглядами. Горожане, жители Плато Сокола, они много чем недовольны. Голод, холод, налоги и коррупция, бандетизм, нечисть и опасные соседи. Всё это, превращает город в социально нестабильный и опасный бочонок с порохом. В любой момент к власти может прийти какой-то «левый», вскрикнуть что во всём виноваты другие, а вот с третьими мы будем жить лучше, и… Революция, взрыв! А с ней кучи трупов, да руины того немногого что уже построено и будет разрушено. В истории моего мира, хватало примеров того, как люди, нарушая установленные предшественниками правила, сами того не понимая, закрыв руками глаза и уши бежали к светлому будущему, перед которым, кто-то заботливо вырыл пропасть. Самым сильным, и запомнившимися мне примером, являлось небольшое государство в Африки, а может и не в Африке…. Кажется это была Ливия…

Вспоминать прошлое моего мира, его оружие, методы истребления себе подобных, коими многие мои современники так гордились, оказалось так же неприятно, как думать, и планомерно выстраивать в своей голове методы обороны и защиты целой империи. Война между близкими людьми, гражданская война, это огромное несчастье, трагедия которой нужно стараться избегать всеми возможными силами. В особенности, когда рядом обиженный, злой и оскорблённый сосед. Пока фитиль бочки с порохом не подожгли, пока не вспыхнула очередная война, нам нужно побыстрее начинать искать компромиссы. Уменьшим количество внутренних врагов, попытаться помериться с соседом, дабы позднее, став частью одного целого, вместе дать отпор реальному, куда более опасному и коварному врагу — тьме. Демоны, они постепенно, планомерно захватывали этот мир. Несмотря на старания всех существующих наземных, небесных и подводных королевств, о коих я раньше даже не слышал, привычный мир превращался в ад, в одно большое поле боя, где все сражались против всех. Пустыня и город Абу-Хайра стали сердцем демонического рода. Государства тьмы, подвластное бессмертным личам, отсаженным на голову окультистам и призванным ими демонам. Скверна, опасное для общества демонопоклонничество, со скоростью лесного пожара распространялось на стоящие рядом с Абу-Хайра пустынные Города-государства. Всеобщее помешательство на силе, её поиске, приводили к очень печальным последствиям. По рассказам Зари, более семнадцати мелких королевств были поглощены нечистью, или полностью уничтожены на западе от империи. И это, только по тем крупицам информации, что были доступным запертым в своём Саду дриадам. Сколько на самом деле земель под властью тьмы, оставалось только догадываться. Помимо нечисти, размножавшейся на подконтрольных демонам территориях, росло и число продолжавших открываться подземных лабиринтов. Территории в которые вели «Данжи», становились опасными, мало пригодными для фермерских работ и требующими немедленной зачистке. Вырывавшиеся из под земли существа убивали скот, затаптывали, жгли посевы, убивали селян. Чем меньше времени и сил уделялось поиску и устранению подкопов, тем хуже становилась политическая и логистическая обстановка в целом.

Селянин теряет силы на производство еды, еду у него воруют или портят, соответственно, аристократ, либо соберёт меньше налогов(что мало вероятно) либо заберёт своё, обобрав крестьянина. Крестьянин будет недоедать, меньше работать, меньше сеять, а возможно и вовсе умрёт, что в следующем году, выльется в ещё большие финансовые убытки, а так же, внутреннее недовольство семьи, обусловленное безалаберностью со стороны правящего класса. Как итог, расплодившаяся нечисть, уменьшение поступления налогов, уменьшение войска которое можно содержать для защиты, и конечно же революционные настроение внутри низшего, самого многочисленного класса. А всё из-за одного, злоебучего подземелья, что вовремя не зачистили. Олаф, он прекрасно это понимал, потому, все силы свои, и своих детей направлял на ликвидацию открывающихся очагов. Ему требовалась помощь империи, но вместо этого, текущие власти, лишь сживали его со свету, нанося болезненные удар за ударом в спину.

— Хозяин… — Жалобное, детское обращение завершило все мои рассуждения. С пониманием что я не в настроении, Облачко глядело на меня своими большими, жёлтыми, обеспокоенными глазами. Кажется, я сейчас выглядел так жалко, что даже ребёнок испытывал ко мне жалость. Вот же… пальцы пробежались по детским ребрышкам, от внезапности, мой личный демонёнок распищался, расхохотался, пытаясь спрятаться за своей большой игрушкой. Беспомощный перед взрослым ребёнок хохотал, клацал зубками вертелся в кровати как волчок. Каждый раз заваливаясь на спину, Облачко с опаской глядела себе за спину, на свои черные крылья, коих никто из нас не имел. Её это беспокоило. Со слов Зари, крылья девочки росли очень и очень быстр, неделя другая, появятся перья и та сможет летать. Подобное могло для нас вылиться в проблемы, но, не на столько значимые что бы решать их именно сейчас.

— Заря, когда выдвинемся в резиденцию, хочу что бы ты разделила наш отряд на три группы. Одну отправив в усиление Олафа, вторую, оставив в резиденции для массовки и исполнения минимальных бытовых задач, третей нужно найти лошадей для пахоты и послать на помощь крестьянам.

— Будет исполнено. — Глядя за нашими с Облачком играми, ответила Заря.

— Ветерок, на тебе связь с Запретным Садом. Нам нужны солдаты, инквизиторы, дополнительные провиант а так же деньги и работники, много.

— Тысяча, две, десять тысяч, сколько работников нужно? — Заставив меня удивиться, спросила Ветерок. Даже тысяча как-то многовато. Хотя, если счесть за правду что в одном Вавилоне что-то около полумиллиона…

— Полторы сотни рабочих, примерно столько же солдат или инквизиторов. Они понадобятся на случай, если соседи, заметив что Север проснулся, решат начать действовать. — Объяснил свои требования я. Задумавшись, Ветерок, скрестив руки под своей грудью недовольно отвечает:

— Полторы сотни солдат… Это даже до кортежа Аорры недотягивает. — Мысля вырвавшаяся из уст дриады, вернее её слова, отозвались нездоровой, болезненной ноткой. Что-то в её словах меня смутило. Аорра везде путешествует со столь большой группой, или… нет, что-то другое. Чёрт, никак не могу собраться с мыслями. — Я вызову четыре сотни инквизиторов. У новобранцев должны быть в этом году учения, размещу их неподолёку от земель Тролл, пусть думают что это помощь, подкрепление на случай свержения Вольфграфов. Вот тока как объяснить сто пятьдесят рабочих?

— Слишком много чести Троллам, — Вмешалась Заря. — Да и учения, о коих не договаривались с командным составом Старших братьев инквизиторов, вызовут слишком много вопросов. Вместо учений, я заставлю свою копию оповестить о начале строительства на севере нового Матвеемового храма. Закажем у лучших ювелиров золотую М, размером в человече, оповестим о новой церковной миссии империю, и на защиту Божественной воли и символики поставим пятьсот лучших, самых проверенных и сильных бойцов.

— Гениально! — топнув пяткой, выдала обнажённая Ветерок.

— Г…ниал-л-льно… — Пальцами растягивая ротик в попытке повторить слово, кривляется Облачко.

Глава 24

Начало конца

Вскрывшаяся подрывная деятельность Фырфантира подняла внутри семейства Вольфграфов огромный переполох. Имевший множество потенциальных наследников, а вместе с ними и пособников выдры, Олаф начал проверять полученные от Зари данные. Скандалы, аресты, ночные стычки. В Плато Сокола становилось неспокойно, то и дело мои маленькие «соглядатаи», получая очередную порцию хлеба, рассказывали о новых, неизвестных в местных кругах личностях, прибывших и продолжавших прибывать исключительно в ночное время. В городе начиналось что-то нехорошее, наш визит в резиденцию Вольфграфов отодвигался на неопределённый срок.

Не став и дальше прожигать бесценное время, собрав детишек, в одно прекрасное утро мы отчаливаем обратно в мой особняк. Передав Олафу информацию от мелких шпионов, ещё разок оценив город, его мощности и готовность народа, разделяю группу. Задача авантюристов и приданных им в помощь беспризорников — охрана лошадей, инструмента и пассивная помощь населению. В случае опасности их жизни в приоритете — говорил я, получая насмешки в ответ. Авантюристы слушали мои приказы, но на лице каждого читалось: «Я сделаю так, как сочту нужным».

Многие из них открыто говорили о желании померяться силами с местными разбойниками, с которыми у большинства имелись личные счёты. Кто за друга, кто за семью, кто за угнанную корову… Большая часть моих авантюристов — северяне, пусть и не опытные, но они бойцы. Или, по крайней мере, ощущают себя таковыми, стоя за могучей спиной Беладонны. Они готовились драться, а ведь рядом с ними, прямо за спиной, шли дети.

Кое-как, местами даже в словесном бою, доношу свои требования до мелких отрядов. Назначив командиров, а также закрепив за ними оруженосцев в роли беспризорников, возвращаюсь на карету. Сегодня, завтра, да и в последующие ближайшие дни, моим личным кучером, служанкой и вышибалой будет Беладонна. Ассистировать волчице в этом станет мышонок и ещё один мелкий, костлявый… Взглянув на плешивую голову, чумазое лицо и спрятанные под капюшоном уши, не смог понять, кто передо мной.

Полдня детишки вели себя тише воды, ниже травы. Сидя в карете, боясь даже пискнуть, они разглядывали лошадей, упряжки, вырезанные мастерами узоры на обшивке, а также оружие… Оружие, коим была увешана моя очень заметная спутница. Гравировки на рукоятке, гарде, засечки на пострадавших ножнах и, конечно же, самопалы с магическими печатями. Они разглядывали бывалую авантюристку как памятник героизму, силе и мужеству, обсуждая «геройства», через которые прошла падкая до лести и внимания Беладонна.

По дороге до особняка, в перерывах между стоянками, волчица поведала детям о своём подвиге, который она считала своим вторым днём рождения. Будучи тогда ещё солдатом Империи, она выполняла дежурный приказ по сопровождению кареты с грузом, как и я сейчас. Везли кого-то важного на передовую, прямо под осаждённый форт.

Налетели бандиты, загнали их на середину деревянного моста. Беладонна со своими союзниками стеной щитов закрыла все подходы. Но бандиты не стали рваться в бой и просто подожгли мост. Река была глубока, мост длинный, солдаты измучены, с ног до головы в броне, которую быстро самостоятельно не снять. Утонуть или попытаться прорваться к выставленным пикам и самопалам?

Ответ был очевиден. Беладонна первой кинулась вперёд и единственной из группы прорвалась сквозь заслон, где её уже ждали несколько тонких, длинных кинжалов. В ту ночь она бы погибла, если бы на помощь ей не пришла великая воительница, наложница самого Эглера, младшая дочь матери Задиры, заместитель командира армии Иоанна Феникс.

Имея дурное предчувствие, Иоанна со своими братьями и сёстрами полетели встречать задерживавшийся отряд. По дыму, поднимавшемуся глубоко в тылу, она отыскала пропавшую группу.

— Такие белоснежные, красивые и кажущиеся мягкими белые перья… Впервые тогда я увидела в деле командира Иоанну, которой в Империи завидовали абсолютно все воительницы. Ведь именно её в качестве очередной наложницы избрал самый знаменитый после бога Матвеема мужчина, Эглер. Перья её укреплённых магией крыльев, как лезвия гильотины, вспороли тела сразу двух ублюдков, тыкавших в меня ножами. От уха до паха, через рёбра, сталь и кольчугу. Затем, прикрыв нас обоих окрасившимся в красный цвет крылом, она отразила залп громовых палиц и в одиночку разбросала почти целый отряд. Прекрасная Иоанна, лучшая танцовщица и самая опытная в постели шлюха… — так говорили о ней завистницы, не зная, насколько на самом деле сильна и могущественна эта девушка.

— Гарпии, это хорошо, — реагируя на рассказ волчицы, поддакиваю я. — А сколько ей там было лет, когда вы встретились?

— Девятнадцать, — ответила Беладонна.

— Ого, а не рановато ли в таком возрасте быть командиром? — На мой вопрос хищница пожимает плечами.

— Свою первую победу на дуэли она одержала ещё в тринадцать лет. Кажется, тогда она убила свою тётю, которая была её наставницей по фехтованию, а также, вместо Иоанны, рвалась занять место наложницы в каком-то влиятельном роду дроу.

Опасная личность. Зная о подобных «верных» и исполнительных гарпиях, несложно представить, почему представителей этого вида держали при себе столь значимые для Империи личности. Гарпия — идеальный посыльный, пролетит там, где не пройдёт лошадь, просочится там, где не прорвётся целое войско. Небо слишком обширно для кого-то размером с человека, поэтому все стремились использовать силу гарпий в собственных нуждах. Они отличные связные, разведчики. При должном обучении в мирное время они могут стать ещё и посыльными, топографами, возможно, даже синоптиками. Слишком много плюсов давали им эти крылья.

— Так, а всё же, кого вы перевозили в той телеге? — из любопытства спросил я, получив в ответ обыденное «деньги». Сами того не зная, Беладонна вместе с товарищами везла под форт выплаты и средства на продолжение военной кампании. Их неудача могла привести к поражению в битве, краху всей кампании, а также потере Империей отжатого у нечисти форта.

Вспомнив о нечисти, я быстро возвращаюсь в карету. Облачко мирно сопит на ногах у Ветерка, рядом, с взъерошенными волосами, с покерфейсом снаружи и бушующим недовольством внутри, Заря. Чтобы спасти свою неустойчивую психику, дриада активировала сонное заклинание. Заклятье оказалось слабо эффективным по отношению Облачка. К тому же часть его демонёнок просто пожрал, вынудив Зарю впихнуть в Облачко такое количество маны, от потери которой ей самой стало плохо. Наевшись, демон уснул прямо на руках у Ветерка, оставив Зарю в очень странном эмоциональном положении. В благодарность за это я предложил древнейшему существу, гордой дриаде, положить голову мне на колени и немного вздремнуть. Детская, радостная улыбка разрушила усталую маску на лице Зари. Тут же согласившись, она ложится мне на колени, головой вжимается мне в живот, вызывая недовольство и ревность со стороны Ветерка. Заря рада мне не меньше, чем я горд и рад тому, что судьба свела нас вместе.

* * *

Город Абу-Хайра. Бывшая тронная зала Бессмертной матери.

В Цитадели Смерти, главной крепости Войска Кровавого Кузнеца, за квадратным столом с выгравированными на нём сторонами света, каждый за своим острым углом, собрались четыре князя тьмы.

С жаркого востока, покрытый гниющими папилломами, пожирающими плоть и даже само желе, язвами и нарывами, прибыла Чума. Грязные волосы, слипшиеся от гнили и запекшееся на них плоть, закрывали изуродованное лицо. Существо не имело пола, не представляло какого-либо вида. Тело Чумы являлось заимствованным: сколько бы оно ни умирало, не разлагалось, в воздухе этого мира, в следах или разбросанных по миру спорах, всегда оставалась Чума.

С южной стороны, являясь внешней полной противоположностью уродства, в элегантном костюме, с короной морского правителя на голове и чёрной повязкой поверх глаз сидел Раздор. Демон уже мог видеть, захваченные им сокровища морских глубин помогли немного исцелиться, но старая рана ещё давала о себе знать.

С запада, на общий стол и братьев-демонов глядел величественный, троекратно превосходящий братьев в размерах Война. Чёрные латы покрывали засечки, местами виднелась ржавчина и открытые раны, с выступающими из-под них гнилыми костями. Война имел тело, физическую оболочку, требующую каждое столетие реинкарнации и взращивания. Сейчас тело, которым он владел, доживало свои последние биологические годы, а раны, полученные им в последнем бою против дроу, делали Войну самым слабым из всех четырёх демонов.

Последний, самый главный, сильный и могучий демон мира, восседая на Северном угле, чёрными провалами глазниц глядел на всех собравшихся с презрением, лютой ненавистью и недовольством. Существо из кожи и костей, практически бессмертное, почти достигшее силы бога. Из-за очередной оплошности своего подчинённого, оно утратило огромную часть имевшихся в его арсенале сил.

— Ты опять нас подвёл, Раздор! Войска живых нанесли тяжёлый удар в пустыне, прорвали хребет, из-за чего мы потеряли сразу семь некромантов. А ведь они владели телами сильнейших из когда-либо живших магов… — заявляет Смерть.

— Обстоятельства, братья… — разводит руки Раздор. — Да и я же просил вас немного подождать, хотя бы пока заживут мои глаза, тогда…

— Прошло две тысячи лет! — не выдержал Чума. — А ты продолжаешь кормить нас всех своими бреднями. Почему ты ещё не сделал шлюху дроу своей марионеткой, почему не натравил шавак на чёртового имперского пса⁈ — хрипя, забрызгивая стол гнилью и кровью, кричал Чума.

«Потому что тогда все бы вы мигом стали сильнее, а я, будучи всё ещё раненым, — нет». — Когда с гниющего тела на стол отвалился язык, Раздор с омерзением скривился. Он привык к пирам, дворцовым интрижкам с королевскими жёнами, а не вот к такому общению с братьями.

— Я же говорю, обстоятельства. — Вытащив кинжал, лезвием отодвигает язык обратно к брату Раздор.

— Не стоит ссориться, братья. — Поднимается со своего места Война. Именно этот прямолинейный, сильный, всегда рвущийся в бой демон всегда, целиком и полностью доверял Раздору. Ведь не будь его козней, хитросплетений, он не был бы тем, кто сейчас есть. — Оболочке моей осталось недолго. Предлагаю отложить план на двадцать лет, подождать, когда я…

— Хватит. — Заявил Смерть. — На протяжении двух тысяч лет я, повинуясь воле нашего создателя, помогал каждому из вас воплотить ваши планы в жизнь. Трудился ради воли его, ради успехов ваших начинаний, и куда это нас привело? Опять мы в Абу-Хайра, недалеко от места, где всё началось. — Спокойно произнёс Смерть. — Ваши планы, идеи, действия, всегда заканчивались одинаково. Питаясь слабостями других, желая растянуть мучения, агонию, вы раз за разом допускали одни и те же ошибки, которые никогда не допустит Смерть. Довольно игр, братья, настало время покончить с нашим врагом, выполнить миссию, для которой мы созданы, а после встретиться с создателем в Кровавой Кузне. — Ударив кулаком по столу, Смерть глядит провалами глаз на недовольно поморщившегося Раздора. — Голосуем. — Требует Смерть.

С костлявой рукой Смерти вверх поднимаются ещё две, в ответ на что растерянный, не имеющий поддержки Раздор, так же поднимает руку.

— Единогласно. — Показав белые зубы, торчащие прямо из черепа, Смерть при помощи магии проецирует на столе-компасе карту империи.

— Чума, ты пойдешь в империю с востока, с моря. Семена скверны глубоко просочились в земли Матвеевы, наши слуги постоянно совершают набеги, губят сельскохозяйственные угодья, от чего государство все больше и больше рассчитывает на морскую добычу рыбы и соседей. Я хочу, чтобы ты заразил прибывающих торговцев, отравил рыбу и понесся по руслам рек от побережий в глубь страны. Отравляй колодцы, запускай ядовитых рыб, неси свои споры повсюду, отвлеки инквизицию! — требует Смерть.

— Они будут умирать от кровавого поноса и рвоты, на этот раз быстро, я тебе обещаю. — Склоняется перед приказом брата Чума.

— Теперь ты Война. Разделишь со мной одно из двух главных направлений, ударишь с Юга. Твоя задача проникнуть вглубь, захватить несколько крепостей, убить всех: женщин, стариков, детей, не оставлять в живых никого. Жги и убивай, чтобы оттянуть основную армию на юг.

— Дети это топливо для каждой будущей Войны… Мне не по нраву твой указ, но в этот раз я подчинюсь. — Склонил голову Война.

— Теперь ты Раздор. Заканчивай свои игры на Севере, поднимай пешек, и так же рвись в глубину империи, а сам, ожидая моего удара с Запада, проникни в ряды приближенных к чёртовой дроу. Ты знаешь её имя, и даже имена её предков, на этот раз используй нашу козырную карту, не подведи! — прорычал Смерть, — а иначе я сам, лично прикончу тебя, брат.

В голосе Смерти Раздор чувствовал решимость, а вместе с ней ощущал своё заочное поражение. Его красивая жизнь на суше и в воде, к которой он только-только начал привыкать, вновь грозилась превратиться в смертельную гонку за силой, из-за которой он чуть не погиб две тысячи лет назад. С того момента, когда его предал сам Кузнец, сделав ходячим мертвецом, когда он, ослепнув, пришёл к братьям и все отвернулись, назвав его слабаком, он изменился. Предатель был предан, чуть не погиб и был спасён идеями тех, кто точно не должен был его спасать.

Вымещая злобу на живых, устраивая бойни, разрушая и выжигая целые деревни и небольшие городки, ослепнувший, утративший возможность видеть мир таким, какой он есть, демон в одном из своих налётов наткнулся на молодую деву. Глаза её были выжжены пламенем, что он обрушил на поселение. Рядом с пытавшейся руками нащупать себе дорогу женщиной лежало трое пронзённых копьями тьмы братьев, мать, отец и даже собака. При помощи собственной магии в чёрных и красных тонах Раздор видел, как потерявшая всё, что имела, особа продолжает глупо цепляться за собственную жизнь. Он видел, как девушка тянет оставшееся без ног тельце младшего братца. Слышал, как та в ужасе кричит, нащупав раны мальчишки. Он… хотел её добить, ведь столь слабые не достойны жизни. Подняв руку, создав копьё из тьмы, Раздор внезапно замечает, что слепая, глупая букашка как-то ощутила его и, не желая умирать без сопротивления, из-под залитой кровью юбки вытащила нож.

— И что ты мне этим сделаешь? — спросил тогда демон, рассказывая о всех своих злодеяниях и обещая жертве ту же смерть, что и остальным. Он говорил много и грубо, хотя сам не любил ругаться матом, считая это ниже собственного достоинства. Крича на жертву, он хотел заставить ее бояться, сломить морально, чтобы затем сломать физически, но… девушка отказывалась подчиняться. Даже зная, где стоит демон, не дрогнула, более того, сама замахнулась, подняв свое единственное оружие, и прыгнула на демона, грудью своей напоровшись на его копье. Раздор был удивлен такому поступку, но еще сильнее его удивило услышанное. Покойница смеялась до самого своего последнего вздоха, шевеля рукой, пытаясь ножом достать до лица демона.

Когда Смерть фактически при всех назвал Раздор предателем и преградил ему путь, это было то же самое, что если бы Раздор сжег всю семью крестьянки. Он отсек всех верных ей, показал, что помощи ждать неоткуда, а затем, на словах, объяснил неотвратимое будущее. Смерть убивал всех, в ком сомневался: младших демонов, некромантов, не говоря уже о живых. Сомнений нет, он убьёт и его. Сейчас у Смерти перед ним преимущество по силе, но, когда начнется война и произойдут первые столкновения, разница увеличится в разы. Если Смерть станет темным богом, его план удастся, а его, Раздора, немедленно поглотят, как и двух других братьев. Лишь так, до конца оставаясь в гордом одиночестве, Смерть сможет стать по-настоящему единоличным правителем целого мира… А потому ему, Раздору, самому хитрому и коварному демону, тому, кто уже правил как под водой, так и на земле, предстояло совершить самую главную, хитрую и коварную подлость, для которой тот и был рожден. Руками Аорры он сведет ад и рай, столкнет их лицом к лицу, а после сам закончит эту треклятую игру, нанеся свой, собственный, последний удар!

Глава 25

Большая, просторная комната с высокими потолками и множеством окон стала для меня отличной мастерской. Здесь было где шмальнуть из самопала, метнуть топор, копьё, даже тренироваться в фехтовании или вообще, что-нибудь взорвать. Каменные стены давали тень и прохладу, множественные источники естественного освещения помогали не распылять средства на свечи и магические лампы. Впервые заглянув в эту «выручай-комнату», я понял, что именно она, пыльная, захламленная, вся в паутине и… с чьим-то скелетом под прогнившим полом, станет для меня моей личной мастерской.

Заходя в неё и принимаясь за ремонт, первое, что я привнес в это помещение, был мой личный горшочек с успевшими пробиться стеблями помидора. Когда мы отбывали, всё было щедро полито, но долгое отсутствие ухода за растением дало о себе знать. Несмотря на мою магию, листочки имели желтоватый оттенок, сигнализируя о недостатке влаги-болезни. В очередной раз полив помидорку и отогнав дриад, предлагавших помощь, я деловито заявил: «Я сам». После чего немедленно приступил к ремонту.

Только мои пальцы коснулись гнилого пола, как всё помещение стал окутывать серый, плотный, подобно дыму, туман. Дабы замаскировать происходящее под настоящий ремонт, я заткнул уши, обернулся к подругам и, вытягивая большой палец вверх, скомандовал: «Начали!» Облачко, с демонической улыбкой и бесстыдными глазами, молотком принялось стучать по стальной металлической пластине, оставляя в ней недетские вмятины. Сталь корёжило, всё звенело так, что можно было оглохнуть, но ей было весело! Дриады, в свою очередь, принялись за санитарную чистку и истребление насекомых. Огненные вспышки, осыпающиеся от воздушных ударов стены, грохот, хруст. Вокруг меня то и дело, щекоча нервишки, пролетали смертоносные заклинания, от которых не спасёт никакая броня. Туман становился плотнее, где Ветерок и Заря, я мог понять лишь по вылетающим заклинаниям. Но… Облачко, её яркие, светящиеся во мгле золотые глаза, я видел чётко, словно нет между нами никакого тумана или мглы.

Лаборатория «костлявого гения» была готова за пятнадцать минут. Идеальные, словно новенькие, стены, отполированные до блеска полы, чистые и прозрачные стёкла, да даже двери… Всё было выведено в идеал, вылизано и вычищено, с натертыми до блеска покрытиями. Красота неописуемая, а посередине её, хех, горшок со стебельком помидорки.

— Ляпай-ляпай, не отвлекайся… — желая как можно сильнее физически измотать ребёнка, с натянутой улыбкой, хитро щурясь, говорит Облачку Заря. Облачко, глядя на «тётю», так же хитро улыбается, копируя взгляд дриады, щурится, а после, показывая острые зубки, откидывает свои игрушки в сторону. — Вот же мелкая… — шипит Заря.

Через час в мастерской уже стояли столы, через два — стулья, шкафы и полки. Мелкие прислужники только и успевали удивляться тому, как дриады, вдвоём, только и успевают заносить в помещение необработанную древесину. К вечеру у меня уже имелось всё необходимое для начала моих экспериментов.

Порох, стальные трубки(бывшие самопалы), мишень, амбиции и бешеное желание показать дриадам, насколько сильно они недооценивали потенциал пороха. Часть компонентов которого, к слову, добывали в горных хребтах, раскинувшихся по северу и до самого Вавилона. Оружие самопал, арсенал мелкой, слабой знати, не способной постоять за себя в магическом или ближнем бою, могло и должно было перевернуть ход всей истории. Сука… я по-прежнему хотел свою собственную, большую и громкую пушку!

Глядя на всё уцелевшее и привезённое из Запретного сада, не найдя в ней губозакаточной машинки, вынуждено вновь откладываю мечту по крафту пушки на неопределённый срок. У меня всего сорок восемь громопалок-самострелов и ещё плюс четыре, которые всюду за собой таскали дриады. Они маленькие, тонкие, понадобится вся имеющаяся в них сталь на переплавку, а потом целая куча пороха для одного единственного выстрела. С имеющимися запасами провести полноценные эксперименты с пушкой я не мог, потому решил поработать с «одноразками».

В одной стратежке про Японию, где всем сначала рулили самураи, а после пришедшие им на смену мужики в мундирах и с ружьями, при максимальном развитии появлялась такая штукенция, как отряд с пулемётами Гатлинга. Тогда-то, будучи ярым любителем игр и совсем не шарящим в технологиях подростком, мне хотелось кричать о «недостоверности и невозможности» подобного в те годы. Форумы, а также множество токсичных, обитающих исключительно в них личностей, смешали «школьника» вроде меня с грязью. Разведя срач, будучи оскорблённым и выведенным из себя, я почти сутки потратил на свои личные исследования, касающиеся темы Сацумского восстания и вопроса, а были ли там пулемёты или нет. Так и не найдя ответа, я уделил немного времени той загадочной конструкции. Знаний имелось совсем немного. Я не знал, какие сплавы требовались для создания подходящей стали для стволов, не знал про особенности используемого какого-то специального пороха, да даже секрет изготовления гильз оставался для меня секретом. Всё, что я знал, что существовало такое устройство как пулемёт Гатлинга. Оно имело восемь-девять стволов, вращалось под действием каких-то механизмов, в момент, когда барабан заряжания опускался вниз, выпускалась пуля, после чего всё так же во время вращения выпадала гильза, и на место неё из барабана заряжания вставлялась новая. Иными словами, я нихуя не знал и не понимал в работе пулемётов, но что-то подобное сделать мне очень и очень хотелось. К примеру, можно было воссоздать частичку Гатлинга, просто привязав (прикрепив) восемь трубок самопалов к одному бревну. Тогда бы однострел стал восьмистрелом. Ещё лучше, слегка модернизировав устройство, можно закреплять не трубки, а, как с револьверами, барабаны, и тогда устройство станет ещё более эффективным, но останется проблема с выводом пороха и гари, как быстро забьётся ствол, какая оптимальная длина и как сэкономить материалы в производстве? Для начала, чтобы не разбрасываться крохами имевшихся ресурсов, решаю заняться изготовлением именно гильз-патронов. Проще заряжать патроны в барабан, чем постоянно менять сам барабан, заполняя его трубками с пулями. Сделав патроны, те же гильзы разных калибров, можно создать и ружья, к примеру двустволки для охоты или, какие-нибудь дробовики с картечью для более простого превращения голов нежити в кучи раздробленного фарша. Идей у меня имелось много, и там, где я не мог решить свои проблемы, опираясь на науку, знания, мне приходила на помощь магия.

Изначально, в первую ночь своих опытов, я создал несколько пробных прототипов гильз. То были бумажные свёртки с порохом и наконечником, такие же свёртки с металлической стружкой, перемешанной с порохом, и, конечно же, железная, маленькая гильза, с засыпанным внутрь порохом и слегка зажатым свинцовым шариком на конце.

Первый вариант выстрелил, засрав всё дуло. От бумаги и пороха осталось очень много всякого дерьма внутри. Второй вариант покорёжил ствол. Да, залп был, но подобным можно было разве что бить в упор, стараясь ослепить или нанести рану в незащищённую область тела. Три-четыре метра — и второй тип боеприпаса становился не только бесполезным, но ещё и опасным для стрелка. Третий вариант… не сработал. Проблема была в проводимости магии. Для активации самопалов требовалось разрушение печати на стволе, дающей искру. А вот для активации подобного рода гильз требовалось не только послать ману в ствол, но и дать её столько, чтобы потоки прошли ещё и через второй слой железа. Иными словами, для стрельбы требовался некий ударяющий в гильзу боёк, который, уничтожив печать, запустит процесс детонации пороха и так далее…

Для меня, как идиота, несведущего во всех этих делах, элементарные вещи казались настолько сложными, и, сука… чем сложнее они становились, тем сильнее разгорался во мне интерес. От своих первых опытов я отвлёкся лишь на второй день, когда Заря позвала меня на завтрак. Порох и взрывы, огонь и спрятанная в нём мощь влекли, отгоняя сон, звали пробовать, экспериментировать ещё и ещё. Под вечер второго дня, устав по сто раз пропихивать и вытаскивать не срабатывающую гильзу, усилиями Ветерка и Зари в трубке мы проделали механизм подачи патронов. Получился полноценный затвор для патронов, которые по-прежнему отказывались стрелять. Уставший, злой, как гений, я очень хотел воплотить свою задумку в жизнь как можно скорее, именно сегодня, сейчас и… отключился прямо за рабочим столом. Во сне мне виделась Эсфея, её далёкий силуэт и предательский удар в спину Зуриэль. Пойди история по другому сценарию, останься она с нами, одержи мы победу над тем демоном, возможно, мир был бы совсем другим. Или, может быть, мы бы все уже давно кормили червей, позабыв о всех своих житейских проблемах.

Проснувшись приблизительно где-то в полдень, проспав добрых часов четырнадцать, я внезапно для себя увидел в комнате пару беспризорников рядом с уверенно стоящей на ножках Облачком. Дети учили её обуваться, затем, тягая за руки, ходить. Сука… Подорвавшись, я плечом упёрся в нависающую надо мной женскую грудь.

— Матевус, вы очнулись? Хорошо, наконец-то идёте на поправку. — Замаскировав моё затворничество в мастерской под болезнь, произнесла Заря.

— Все очень волновались за вас, лорд Гросс. — Добавил мальчишка, стоящий рядом с Облачком.

— Рада вам представить, это Облачко, имя не очень, но девочка вроде хорошая. Я нашла её неподалёку от резиденции и решила, что вы, человек великой души, точно не откажетесь помочь столь милой, хрупкой и беззащитной девочке. — Продолжает делать вид, что ничего не случилось, дриада.

Видя мой шок, мальчишка, по-видимому отвечавший за Облачко, распереживался.

— Ты должна ему понравиться, Облачко, улыбнись! — Прошептал той на ушко малец, и… Демонёнок его поняла! Улыбнулась… словно разинувшая рот акула.

— Хорошо, Облачко, можешь остаться. — Сдерживая все свои эмоциональные позывы отчитать Зарю, в растянутой улыбке делаю вид, что всё хорошо.

— Хозяин… — Протянув свои ручки, желая двинуться ко мне, внезапно, шокируя мальчишку и Зарю, произносит Облачко.

— Лорд Матевус Гросс… — Пытаясь удержать девочку, шепчет паренёк, но та, оттолкнув его словно пушинку, как может, бежит к моей кровати, повторяя одно и то же слово: «Хозяин».

— Должно быть, её держали в рабстве, ну ничего, свыкнется, научится правильно говорить. — Ощущая, что в ближайшее время придётся ответить за попытку спихнуть надзор за Облачком на кого-то другого, в растерянной улыбке расплылась Заря. — Вы пока отдыхайте, набирайтесь сил, лорд Гросс, а мы не будем вам мешать…

Посетители уходят.

Откинувшись на мягкую перину, глядя в потолок, с нотками гаснущих недовольств тяжело выдохнул. Проблема с демонёнком разрешилась сама собой. Теперь, помимо меня и дриад, она спокойно могла позволить себе находиться в обществе других детей. Конечно, в будущем темпы её роста ещё аукнутся, но до того у нас будет время придумать какое-нибудь оправдание.

Мягкая постель, приковав меня своей свежестью и чувством комфорта, вдавила голову в подушку. Просто лёжа, наслаждаясь пением птиц за окном, далёкими отголосками детских и взрослых голосов, я наслаждался жизнью. Сытый, выспавшийся, пока ещё защищённый и уверенный в том, что завтра наступит. Внутренний голос радовался тому немногому, доступному мне, лишь изредка нагоняя тоску о столь далёком и в то же время близком мне прошлом.

Пора вставать, Матвей, пора приниматься за работу, вновь вступать в неравный бой со своей ленью, иначе именно она, и никто другой, вновь погубит тебя.

Рубаха и штаны, тапочки на голую ногу, в руки ключ и после прогулка по раздолбанному временем коридору до моей лаборатории зла. Всё там оставалось лежать на тех же полках, местах, на которых я и оставил. Но при этом ни на одной из вещиц — ни пылинки, ни соринки. Ветерок со своей магией не позволила трудам остаться забытыми. Заря в свою очередь, зная, куда я отправлюсь первым делом, заботливо оставила завтрак, воду, рабочий костюм, а также записку с извинениями. У большинства из них сегодня много своих дел, таких как контроль сознания копий, проверка происходящего в Саду, а также выполнение моих личных поручений. Работы по созданию буквы М без капель и прочей атрибутики предательницы Эсфеи шли полным ходом. За контролем над происходящим лично наблюдали обе копии Божественных цветов, что само собой вызывало невероятный ажиотаж среди горожан и прочих. Слухи о планируемой грандиозной стройке уже устремились во все концы империи. Впервые за последние три сотни лет храм строили не представители Трёх Императриц, а те, кто веками исполнял перед богом свой долг, стерег право на престол Матвеемов и… Среди слухов, сплетен, коими и так полнился мир, появились те, что заставляли кровь в моих жилах стынуть.

«Говорят, Бог-император воскреснет, как храм будет построен! Нет, он уже воскрес и за ошибки слуг своих требует воздаяний!» — даже не представляя, насколько близки к правде, в единичном порядке то и дело озвучивали в тавернах свои мысли горожане.

Приход силы, меняющей закоренелые устои, взгляды и поведение тех, кто прожил тысячи лет, невозможно скрыть от сотен тысяч глаз, привыкших к определенным поступкам. Случай с походом на Запретный сад, а затем грандиозное строительство на севере… Мое появление не затронуло общество, но повлияло на тех, кто его контролирует, что оказало еще более ужасающий эффект. Империя просыпалась, предчувствуя перемены. Веками наблюдавшие за деяниями дриад аристократические семьи шлют им в помощь золото и рабочих со всех концов империи. Высшие чины, аристократия, торговцы и даже первые паломники — все стекаются в Запретный Сад, ожидая увидеть то, на что самый богатый город континента веками откладывал свои богатства.

Уже к вечеру, когда я только-только начал приблизительно накидывать на бумаге, как сделать боек, Заря сообщила о четырех знатных семьях, предложивших ее копиям свою помощь. Как оказалось, там, в центре империи, за пределами вечно неспокойных границ, заседают далеко не дураки. Кто-то из аристократов говорил о помощи в развитии Севера, кто-то, обладая сферами влияния в торговых кругах, предлагал основать очередную компанию, возложив на себя все обязательства по защите торгового маршрута. В общем, процесс укрепления Севера, становления его самым интересующим народ, знать, торговцев, куском империи, был запущен всего одним желанием Цветов построить там свой необычный, исполненный чисто в стиле Матвеемовом храм. Храм, что втайне от меня, уже назвали Храмом Святых Защитников Империи, иными словами, храмом воинов и воинской доблести… Со мной настоящим это никак не ассоциировалось, но таким меня видели они, да и менять уже что-то было поздно.

Две дурынды из эпохи динозавров, пытаясь угодить мне, сделали жизнь нашу только сложнее: реагируя на подобные телодвижения в империи, сосед наш либо нападет в ближайшее время, либо (на что я очень надеюсь) и вовсе откажется от очередной, ненужной нам войны.

В момент нашего с Зарёй разговора, врата в мастерскую внезапно распахнулись да так, что я, пробуя свой спусковой крючок, от испуга аж подпрыгнул, нажал на механизм и… взорвал патрон. «Что, чего, война⁈» — в ушах звенело, сердце бешено стучало. Ветерок стояла с Облачком на руках. Со взмокшей спиной, я уже стал подумывать, что мы собираемся куда-то бежать, утекать от демонов или еще чего, но…

— Уважаемая Облачко обеспокоена вашим долгим отсутствием, — будучи недовольной ролью няньки, вещала Ветерок.

— Обеспо… койно. — Кивая, как это обычно делает Ветерек, поддакивала демоненок.

Перенимая ее себе на руки, я слышу довольное мурчание и, по взгляду Ветерка, понимаю, это еще не все.

— Нас пригласили в резиденцию Вольфграфов. — С холодом в голосе произнесла она, намекая, что и это еще не все. — Граф Олаф мертв. Множественные сыны не согласны с назначением старшего в качестве главного наследника, и к тому же мы с Милим до сих пор не поняли, от кого именно поступило приглашение на погребальную церемонию.

Глава 26

Цветок Последней Зари.

Приглашение — ловушка, а похороны — отличный способ избавиться разом от всех, кто так или иначе поддерживал Олафа Вольфграфа. Мне, Цветку, прожившему уже почти три тысячи лет, на осознание этого понадобилось несколько часов. Но ему, моему творцу, созидателю, хозяину, любовнику и самому лучшему другу, понадобились всего считанные мгновения. Никакого страха, лишь долька внезапности и случайно активированное устройство… это всё, что я увидела в нём, перед тем как Матвеем стал излагать и предполагать сотни дальнейших, коварных и прямых комбинаций, что мы могли ожидать на похоронах. Он видел далеко, сквозь расстояния, стены и время. Не боясь говорить о возможном предательстве со стороны близких, при этом все так же держа их под рукой, отказываясь первым наносить удар по тем, кто может быть непричастен. Он — есть загадка, величайший глупец и в то же время гений, благородный герой, коего никогда не видел этот мир. Я восхищаюсь тобой, Матвеем, боготворю твои деяния, идеи, воссторгаюсь невероятно прекрасной магией и благодарю небеса за одну лишь возможность вновь ощущать себя нужной тебе.

С этими мыслями я, Божественный Цветок Последней Зари, правительница и защитница Запретного сада, сильнейшая из когда-либо живших Цветов, хранительница Твоей воли, лично понесу в дом Вольфграфа просвещение. Мое пламя покарает предавших твои идеалы, а клинок вместе с корнем выжжет любые, даже самые малые помыслы о предательстве. Никто не уйдет от правосудия, никто не посмеет усомниться в силе, верности и преданности Твоих слуг!

— Заря, я не стану рисковать тобой. Пойдём вместе. — Ужин в обществе Его выдался нервным, напряжённым, наполненным эмоциями и возгласами. Беспокойство ныне слабого и забота за того, кто в мимолётном моменте сильнее тебя в сотни раз, грели моё сердце, как не могло согреть ни одно пламя или угли. Он волновался за меня, от того желание доказать, что я гораздо сильнее и способнее его ожиданий, лишь подогревало кровь, пробуждало возбуждение и страсть. Глядя на укрепившиеся плечи, через одежду видя, как подтянулась мужская грудь, окрепли мышцы рук и живота, хотелось уединиться, в постели доказать, что все его опасения беспочвенны, но рядом находилась моя личная конкурентка и это… рогатое существо с крыльями. Эх… даже на двоих с сестрой делить его внимание мне не приятно и не хочется. Теперь ещё вот это… Раздражают меня её золотые, такие же, как и у проклятой интриганки Эсфеи, глаза. Сколько веков мы уже воюем с нечестью, исполняем её план, помогаем ей стать сильнее, а что в итоге? Господин возродился сам, а от Богов и её ангелов никакой помощи!

— Ваша жизнь и здоровье для меня важнее безопасности всей империи. — Вспомнив дурное прошлое, чуть грубее, чем хотела, ответила я, заставив хозяина злиться. Простите меня, Матвеем, сейчас я обязана вас защитить, дать вам время стать сильнее.

— Хватит пафосных речей…

— Это не пафос! — возразила хозяину и поддержала меня сестра. В быту бесполезная, но, когда дело доходило до ссор и истерик, она оказывалась всегда на голову убедительней меня. — Мы две тысячи лет ждали, для чего? Чтобы тянуть вас в самое пекло, в место, что с вероятностью в девяносто девять процентов ловушка? Нет! — стукнула кулаком по столу Цветок Божественного Ветра. — Вы хоть представляете, как мне было стыдно перед предками, перед старыми, наблюдающими за нами с небес друзьями, когда нас, двух Цветков, застали врасплох и обманули бандиты Тролл? Вы могли погибнуть из-за нашей глупости, пустить на нет старания всех тех, кто веками работал, верил в ваш приход и нашу всеобщую победу над злом. Мы с Цветком Последней Зари допустили ошибку, позволив вам покинуть сад, знали, чем это может закончиться, и все равно мы доверились вам. Теперь настало ваше время верить в наши силы! Мы больше не семена, мы Цветы! — Распсиховавшись, загнав господина в привычные для него раздумия и сомнения, топнула ножкой моя капризулька.

Аппетит господина испортился, он отодвинул в сторону свой ужин. Горько смотреть на его обеспокоенное лицо. Но Ветерок права, мы давно уже не беззащитные семена.

Наш спор длился долго. Разговоры о том, кто пойдет, плавно перетекли в то, что «мы будем обсуждать». Когда сил моих не осталось сопротивляться Его упрямству, и я была готова сдаться, сестрице таки удалось дожать господина, переведя его внимание на исследования, проблемы окружных деревень, а также беспокойное, подчиняющееся только ему Облачко. В очередной раз убедившись, насколько это сложно — спорить с тем, кого любишь, эмоционально выматавшись, прямиком из-за стола, я собиралась отправиться нести его волю. Только он, видя мое состояние, в дорогу одарил меня самым желаемым — поцелуем, и просьбой возвращаться поскорее. Злость, вспыльчивость и агрессия, все эти черты присущи пламени. Их не потушить ветром, не залить самой холодной водой, но этот Человече, всего пара слов от него, превратили мое сердце в остывшие угли. Застыв в его объятиях, чувствуя вкус его губ, мне не хотелось его забывать, не хотелось ехать.

Через силу отстранившись, облачившись в неудобные одеяния, взяв лошадь, без которой я бы двигалась быстрее, с поднявшейся луной и расцветшей на лице улыбкой, которую никто не видел, отправляюсь в дорогу. Он думал обо мне, волновался, а значит, во что бы то мне это ни стало, я принесу Ему благие вести, а с ними победу, о которой он грезит и не говорит вслух. Мятежный Север склонится перед волей моего Императора!

Вороной конь, не опасаясь препятствий, под свет моего пламени, несся в сторону резиденции Вольфгафа. Сутки пути в том темпе, что я задала своему скакуну, не выдержало бы ни одно животное. Но я не была бы собой, если бы не овладела некоторыми приемами, позволявшими усиливать и поддерживать не только разумных, но и прирученных животных. Прохладные порывы ночных ветров обдували волосы, плащ развевался на ветру словно знамя. Никогда еще в своей жизни я не скакала верхом так быстро, с таким удовольствием и предвкушением битвы. Быстрее достичь конечной точки маршрута, покарать подлецов, раньше ожиданий хозяина вернуться домой с победой, и… получить свою законную награду!

От ударов о седло, снизу, все сжалось, я слишком сильно возбуждена, хочу драться, хочу жечь и разрушать, хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как сегодня за столом…

— Чёрт… — Нижнее белье намокло, едва сдержавшись и остудив голову, проделав большую половину пути, ощущаю чужое присутствие. Повозка… в ней двое, ещё дальше, мост, а за ним отряд. Кто-то, ехавший в резиденцию Вольфграфов, попал в ловушку, готовившуюся для Матвеема. Досадная и в то же время приятная случайность. Пара лишних свидетелей моего геройства, а также спасение двух невинных душ, что по гроб жизни будут обязаны хозяину, покажет Матвеему, насколько я заботлива и щедра к простому люду.

Спешившись за милю, дабы столь добрый конь не пострадал, приближаюсь к деревянному мосту, возле которого уже слышатся звуки «веселья». Сталь бьется о сталь, летят искры, слышится хлопок, но при этом никто еще не погиб и не ранен. Двое авантюристов, весьма умелых, отлично справляются с численно превосходящими их противниками. Хотя, по действиям последних видно, жертв своих они стараются взять живыми.

— Какого черта вам от нас нужно! — Приняв удар палицей со спины на рог, мужчина, не ожидавший такой подлости, сваливается на колени. Подлетевшая к тому мечница спасает друга от удара в лицо, клинком парирует удар одного врага, затем, вторым клинком второго. Прижатая к телеге, грудью защищая друга, она начинает пропускать удары. Сначала в живот, затем в ногу. Представительница хищников, в крови которой помесь волчицы, медведицы и еще кого-то… Даже оказавшись без оружия, в грязи, она не сдалась. Кто-то протянул руку к ее куртке, то ли желая схватить за грудки, то ли раздеть, воительница одним движением одернула рукав, скрытым арбалетом выстрелила негодяю прямо в лицо.

Подлая игрушка, многие убийцы, обитающие в центральной части империи, любят подобные штуки. Может, она не такая уж и невинная? — Рассуждая, стоит ли спасать таких подозрительных личностей, понимаю, что уже всего в пяти метрах от одного из нападавших. Солдат без герба, в капюшоне и с повязкой на лице, всем своим видом он пытался показать непричастность к какому-либо дому, да вот только оружие его, меч с гардой в форме волчьей пасти, говорит само за себя.

— Уйди с дороги, отпрыск Вольфграфа… — Я была в паре шагов от этого ничтожества… а оно меня даже не почувствовало. Налетчик обернулся…

— Тут еще одна девк… — От пощечины моей его голова повернулась на двести с малым градусов.

— Только одному в этом мире позволено так ко мне обращаться. — Стряхнув перчатку от крови и слюней, смотрю на застывшую в непонимании толпу. Семеро на этой стороне моста, еще около двадцати приближалось из-за той стороны реки. Они вместе или порознь?

— Бард… Бард, ты как, держись, засранец! — Заливая другу в губы целебный элексир, причитала воительница.

Бард? Знакомое имя, кажется, это друзья господина, те, кто привел его в Запретный сад⁈ Невероятное стечение обстоятельств, у меня представилась возможность спасти тех, кто спас Его?

— Ха-ха-ха… Вот как… Мне сегодня везет. — Разминая плечи, предчувствуя, как сильно обрадуется их спасению мой хозяин, сбрасываю плащ, демонстрируя все количество громовых палок на моем теле, и без боя тесню группу нападавших к мосту. Силу мою они уже видели, теперь видят арсенал, понимают, что минимум четверо погибнут или будут ранены прежде, чем смогут вступить в бой.

— Я помогу вам, мисс… — Опираясь на меч, пытается встать раненая волчица.

— Регина, сиди и молись, ибо сегодня тебя спас наш бог. — Продолжаю наступать, отгонять разбойников от телеги. Что эти торговцы забыли здесь, разве не получили достаточно овощей для безбедной жизни где-то в глубине страны? Не важно, я здесь не за этим.

Появившийся отряд за мостом, смешивается с теми, кто напал на повозку. Вторая группа, в отличие от первой, никак не скрывала своего положения. Солдаты Троллов вперемешку Вольфграфов, вместе.

— Вот и ты, тварь. Сегодня с нами маги, мощь двух родов, тебе писец, огненная шлюха! — Своим обращением мужчина, лишь чудом выживший в городе Троллов, выписал себе смертный приговор. Он уцелел тогда, это была ошибкой, моей, которую сейчас предстояло исправить.

— Двадцать шесть мужчин, северян, и одно ничтожество, с хорошим оружием, владеющих магией, служащих родам, подчиняющимся непосредственно Имперскому двору. Я, неся волю Запретного сада, даю вам возможность одуматься, покаяться, искупить вину и вновь вернуться на службу силам света. Убейте этого говоруна, принесите мне его голову, и тогда, из уважения к своему господину и данному мной обещанию, так и быть, я пощажу вас.

Молчание, затем смех стали мне ответом. Привыкшие рассчитывать на грубую силу, свое численное превосходство, эти дети… не понимают правил игр, в которые пытаются играть со взрослыми.

— У вас три секунды на принятие решения. — Подняв первые из громопалок, направляю их на толпу.

— Раз. — Вперед, с криком, ором, выставив щиты, кинулась толпа из десяти мужчин. Поднимая дымное облако, раздалось два выстрела. Всего мгновение, двое рыцарей, в хороших, дорогих латах, с именным оружием, заваливаются вперед, с развороченными от пуль лицами. Проходит четверть секунды, в моих руках вновь вспыхивает порох, и вновь два точных, усиленных магией выстрела, достигают цели.

— Два. — Четыре трупа, гремя бронёй, падают на доски, перепрыгивая через них, замахнувшись алебардой, мечом и топором, сразу трое высоких, сильных мужчин хотят поразить своим оружием беззащитную девушку. Лезвие меча застывает всего в миллиметрах от моего горла, в глазах воина читается победа. Он жаждал убить меня, дабы отомстить за товарищей, но умрет за идею и ложные идеалы, приведшие его сюда. От взмаха моей левой руки порвалась перчатка, пальцы проходят сквозь сталь, плоть, позвоночник воина словно через текущий тонкой струйкой ручей. Удар мой был неосторожным, небрежным и неровным. Кто-то лишился половины туловища, кто-то четверти головы и рук. Я испачкалась в крови, залита их грязной, пропитанной пороком живицей, какая мерзость…

— Три. — Все, кто шел за первыми семью мертвецами, оцепенели. Большинство из них даже не смогло понять, что убило их товарищей. Долго объяснять, разговаривать с кем-то вроде этих ничтожеств нет никакого желания. Поэтому я поступлю так, как обычно не поступаю с предателями.

Мост, развалившуюся на нем плоть, обожгло волной жара, отчего в нос ударил стойкий запах паленых волос и плоти. Еще разок поглядев себе под ноги, надеясь, что не спалю мост, творю заклятье пламенных цепей, а после милостиво направляю их сквозь ряды солдат за тем, кто назвал меня «тварью и шлюхой». Разорвав всего девять из девятнадцати не интересующих меня пешек, пламенными цепями охватываю, поднимаю над головами того, кого я уже называла своей ошибкой. Пламя, оно могло превратить его тело в прах за считанные секунды, но ему такой любезности оказывать нельзя. Стальной нагрудник, в который одет мужчина, постепенно накаляется докрасна, загорается одежда под ним, ремни, кожа, он кричит, жарится в собственной броне. Ублюдок, мне плевать, что он сказал про меня, плевать, как назвал и что думал обо мне, но за нападение на Его…

— Не прощу! — Постепенно добавляя жару, заставляя ощущать боль от ботинок и до самой шеи, дожидаюсь, когда ублюдок умолкнет, потеряет сознание, а после разрываю тело его на куски, разбрасывая по реке и над мостом.

Воины, видевшие это, падают на колени. Где же их хваленые маги, где те уверенные в себе, готовые умереть в бою против меня мужчины? Когда Матвеем впервые столкнулся с Аоррой, силой за гранью понимания живых, он не испугался, он был один и все равно вышел, так почему же вы все… пришедшие за его жизнью теперь дрожите⁈ Трусы, ублюдки… вы и его ломанного ногтя не стоите. Убила бы… не будь здесь их. Обернувшись, вижу Регину и Барда, они пристально следят за мной и непременно расскажут обо всем увиденном Матвеему. А он, в свою очередь, разозлится за то, что я хочу сделать с этой грязью. Проклятье…

— Вы двое, пойдете со мной. — Требую я от бывших спутников хозяина, и те, молча кивая, грузятся в телегу. — А вы отведёте меня к тому, кто вас послал. Возражения есть? — Мои огненные цепи окружают последних выживших. Воины бросают оружие, жмутся друг к другу, требуют пощады и обещают содействие.

Всё-таки не зря я их пощадила…

От Автора: Уважаемые читатели! Те немногие, кто дошёл до сего момента. Огромное вам спасибо за ваше терпение, внимание, за проявленный к истории интерес и то время, средства, что вы потратили на эту книгу. К сожалению, из-за наступившего весенне-летнего периода, я совсем выбился из графика. Работы, связанной не с книгами, кратно приумножилось (думаю, жители сельской местности меня поймут). Я и дальше буду стараться придерживаться графика выкладки 5 глав в неделю, но, как оно будет, если честно, не представляю.

Знаю, многих это огорчит, кого-то даже разозлит, к хейту мы привыкли, можете не сдерживаться. Абсолютно всех читателей и наблюдателей я приглашаю в комментарии к первому тому книги https://author.today/work/302341, там я очень надеюсь увидеть ваши послания, оставленные всем тем, кто решится так же начать читать данный цикл.

П. с. С благодарностью, уважением и извинениями, Focsker.

Глава 27

Всего день прошел с отбытия Зари, а я уже тосковал и переживал за нее как за несмышленое Облачко, что постоянно исчезало из моего поля зрения. Одной ночи хватило, чтобы осознать, насколько сильно мои прошлые задумки сложны, а идеи не воплотимы. На создание одних лишь только гильз, патронов, всего для одного пулемета, с моими способностями могут уйти целые дни, недели. Стрелять, пользоваться этим устройством, смогу тоже только я. Всё держится на соплях, не надёжно, и при случае поломки немедленно устраню проблему, сможет только моя магия. Однако даже так, столкнувшись с множеством сложностей, я не отказался от затеи. Пулемёту — быть! Гатлинг — слишком крутое название, Матвеевник — тупое и дебильное, а вот пулемет Матвей почти созвучен с пулеметом Максим, вроде бы даже как-то нейтрально. Короче, название моей вундервафли я уже придумал, осталось только ее сотворить.

Крафт автоматическое оружие без мозгов, токарей и станков, мда… Создание любого механизма, даже самого простого, требовало очень специфического подхода. Всё ломалось, отказывалось работать, заставляло постоянно начинать сначала. Лишь там, где мое подсознание, фантазии, что-то дельное могли представить, удавалось достигнуть хоть каких-то совсем незначительных продвижений. К вечеру второго дня мне удалось создать «кликер», способный по нажатию активировать простые заклинания(путём разрушения магического круга). Принцип действия заключался в следующем: каждая гильза имела в себе пулю, порох и взрывную печать там, где должен был быть капсюль. Подавалась она в специальное отверстие, проделанное в стволе с слева. Потом это отверстие закрывалось засовом, я дергал рычажок спуска, что загнутым крюком-бойком ударял в капсюль, разрушая нанесенную на него печать. Раздавался взрыв, вылетала пуля, а гильза… не вылетала. Металл из которого делались гильзы выдерживал взрыв, но сама она, гуляя по стволу, периодически застревала. Связанно это было, с браком… моим личным(Пули, как и гильзы получались разного размера и калибра). Из-за постоянных застреваний скорострельность оказалась на очень низком уровне. Иногда 2–3, а иногда и всего 1 выстрел в минуту. Слишком тяжелая сталь, слишком несовершенная конструкция, слишком глупый создатель. Опираясь лишь на собственные знания и силы, методом проб, ошибок, постоянных записей и повторений, подбираю идеальные размеры пули. Всё, от гильзы и до смертельного наконечника, всё должно быть одной формы. Начинаю перекрафт уже готовых патронов, провожу опыты и… Скорострельно увеличивается многократно!

Только, раскалённые гильзы, руками из ствола вытаскивать ой какое неприятное дело. Тут-то мне на помощь и пришла Ветерок.

Ходившая и бубнившая весь день, что «не на одном пламени весь мир держится», она часами предлагала мне формулы своих магических заклинаний, в коих я ничего не понимал. Никакого пороха, взрывов, но так же пули, гильзы… Она не понимала того, что хочу сделать я, а я не понимал то, что предлагает она. Лишь когда дело дошло до прямого конфликта, и я предложил Ветерку самой, лично продемонстрировать одну из ее гениальных идей, до меня, как не самого большого ума, таки дошло.

Отложенное заклинание (поочередное разрушение печатей)… Когда я нажимал на курок, активизировалось огненное заклинание — взрыв. Взрыв разрушал печать ветра, наложенную на гильзу, та под действием ветра начинала раскручиваться на месте, после чего стоило лишь вновь открыть прорезь для подачи патронов, стреляная гильза сама вылетала из затвора. Два несложных, простеньких заклинания позволили увеличить скорострельность до 20 выстрелов в минуту. Некоторые гильзы еще застревали, причиной тому порох и грязь внутри ствола, но факт того, что у меня сейчас в руках полноценная винтовка, никуда не исчез. Магия Ветерка стала для меня настоящим открытием и огромной победой! Которую я на радостях и отпраздновал, разложив мою умницу на рабочем столе. Она смеялась, кричала, стонала, трясла своей грудью и сильно сжимала меня ногами в области поясницы. Получасовые физические упражнения помогли нам двоим немного развеяться, остудить головы, а после как ни в чем не бывало вернуться обратно к работе.

На радостях от нашего небольшого перерыва моя дриада даже соизволила пойти и проверить, как там детишки поживают, при этом выдумать для прислуги какие-нибудь новые дела. В общем, хозяйка решила похозяйничать, позволив мне немножко побыть наедине со своими мыслями. Винтовка гладкоствольная, очень неточная, но скорострельная — это хорошо. Только проблемы у нас всё те же. В полной мере пользоваться этой ненадёжной, способной в любой момент сломаться конструкцией могу один лишь я. Что-то сломается, я это починю быстро, без посторонней помощи, одной лишь магией, а как быть другим стрелкам? Сейчас каждая пуля, не говоря уже о бесценных гильзах, для меня на вес золота. Ведь помимо сложных в производстве гильз требовалось две магические печати — ветра и пламени. Иными словами, чтобы создать одну пулю, требовался кузнец, два мага и редкий, дорогой в империи порох. Всё это превращало моё смертельное оружие в очень редкую, дорогую, но стоит отдать должное, крайне смертоносную игрушку. Пользоваться подобным оружием, найти и создать для него все компоненты смогу пока что лишь один я, а значит, винтовок для приумножения моих скрытых козырных карт недостаточно.

Козыри… Я уже придумал авиационный бомбардирский полк, состоящий из гарпий, вооружённых фитильными, начинёнными металлическими осколками гранатами. Уже подумал о таких же бомбах с печатями, что будут использоваться как мины-растяжки или обычные противопехотные мины. Так же я думал и об артиллерии, но всё это казалось достижимым только после возвращения власти над моими территориями, а пока требовался он, пулемёт, способный в одиночку выкашивать целые сотни. Пулемёт Максим, мечта моя… Его лента, в чём заключалась особенность? Как после выстрела так быстро закрывалась и открывалась область выбрасывания стреляных гильз? Пороховые газы… Пружинка… Точно, пружины⁈ Что если… чёрт, а как их делать то, просто металл закруглять? Почему пружины вообще всегда возвращаются в исходную форму? Сука…

Очередная задачка для недалёкого ума. Я в душе не ебу, как сделать пружину, но… но… в принципе, могу при помощи магии сделать металл мягче или наоборот, укрепив, заставить всегда возвращаться в одну определённую форму. Ведь были усиления оружия, брони, позволявшие воину двигаться быстрее и становиться сильнее. Так почему не сделать другие, преследующие иные цели усиления? Но в этот раз использовать их не на оружии, а именно на самом металле? Задумка с пружинкой показалась интересной. Когда вернулась Ветерок, я тут же поспешил поделиться с ней своими размышлениями, и девушка спешно меня огорчила. До возвращения Зари подобное «чудо» нам не совершить. Придётся и дальше мастерить, опираясь лишь на собственные силы, без магического огня, продолжать чертить взрывные символы там, где должен быть капсюль (с этим, к слову, тоже только шарящая в магии Ветерок могла мне помочь).

Несколько часов спустя.

Очередная тёмная ночь захватила власть над нашими землями. В особняке на пустующих его коридорах угрюмо и редко горели магические светильники и фонари. Полуразруха, почти полное отсутствие людей превращали эту резиденцию в «Дом с привидениями». Мне не нравилось здесь, это место в корне отличалось от моего уютного домика в Саду. Домика, в котором всегда кипела жизнь, бегали голые, зазывающие меня в постель попки, а так же приходившие на обед, завтрак и ужин добрые друзья.

— Не спится? — Когда я вышел на крыльцо в поиски Ветерка, обратилась ко мне расположившаяся на ступеньках Беладонна.

— Есть немного. — Я встал рядом с ней и попытался вглядеться в ночь. Сад стал чище, детишки сгребли и попалили опавшую листву, я четко видел не работающий фонтан, но моей подружки нигде не было. — Чего раздетая выскочила, заболеешь же.

Не найдя дриаду, я обратил свое внимание на белую, расстегнутую до пупка рубашку Беладонны и такие же белые закатанные до колен кальсоны. Самым забавным в этом, был пояс, и повисшие на нём меч с самопалом. Видимо, она даже спит с ним.

— Заботишься о той, кто сутками напролет готов надирать тебе зад? Мило. — Волчица хлопнула рукой по деревянной ступеньке и предложила сесть рядом. Я не отказался, давненько мы с ней так вот ни о чем не говорили. — Гросс, тебе хоть немного полегчало? Мы тебя днями напролет не видим. Честно говоря, мне бы не хотелось тебя хоронить.

— Так и запишу, Беладонну Вольфграф на мои похороны не приглашать… — я попытался пошутить, за что получил удар локтем под ребра.

— Дурак, я ведь не об этом. — Сначала серьезно, а потом с легкой улыбкой проговорила воительница.

— Все хорошо. Думаю, завтра сможем вернуться к нашим тренировкам. — Если Заря не прибудет в ближайшее время, и в мою голову не придет какая-нибудь гениальная мысль, завтрашний день я проведу с крайне ограниченным боезапасом. Мне нужна Ветерок и ее магические таланты для создания новых печатей-капсулей.

— Я рада, честно. — С долькой печали в голосе произнесла Беладонна. Она выглядела очень странно, как-то не так, как раньше. Помнилось мне, она как-то случайно, между делом, обмолвилась о своей семье, жившей где-то неподалеку. Может, стоит дать ей выходной? Пусть девчонка съездит к родне, проветрится. Ветерка для защиты моей задницы вполне достаточно.

— Слушай, может, хочешь домой съездить? Вместо тренировки, завтра…

— Мою деревню сожгли. Кажется, года два назад. — Перебила меня Беладонна. — Дети рассказали. Еще была болезнь, год назад. От нее даже Олаф не смог укрыться, многие погибли. Когда мы были в Плато Сокола, я немного порасспрашивала местных… — Слова со скрежетом, царапая горло, язык и губы, вываливались из рта воительницы. — В общем, матушка умерла, сестрицы тоже. Пернатый засранец ничего мне не сказал. — Стукнула кулаком по доскам волчица. — Даже этот чертов старик… ублюдок, испортивший мне всю жизнь, теперь тоже мертв… а я ведь когда-то сама лично хотела насадить его голову на пику. Даже тут не повезло.

Голос Беладонны звенел от накатывающих эмоций. Она была готова расплакаться, но не могла себе этого позволить. Гордая и сильная, видимо, сегодня Ветерок рассказала ей, по какой причине Заря отбыла к Вольфграфам. Подсев поближе, я только и хотел, как обнять ее за плечи или талию, как из опущенной головы, прикрытой обоими руками, послышалось грозное:

— Я тебе руку сейчас сломаю.

— Ну… в принципе, меня есть кому лечить. — Выведя все в шутку, я все же обнял воительницу за талию, чуть прижав к себе. Она не знала, как на это реагировать, а я не понимал, чем еще могу помочь. Мы просто сидели на крыльце, сидели до тех пор, пока не стал накрапывать дождь, дождь, позволивший Беладонне спрятать разбивающиеся о крыльцо слезы. — Идём, а то… — Повернувшись ко мне, Беладонна сверкнула в ночи наполненными слезами глазами. Ее мокрые волосы блестели в свете редких, закрытых за стеклом ламп. Намокшая белая рубашка, прилипнув к телу, не могла скрыть ее мускулистого тела, а также больших, коричневых сосков, которые, вдавившись мне в плечо, обхватили руку. Волчица губами своими коснулась моих, обхватив за пояс, притянула к себе, разложив прямо на ступенях резиденции. Она рыдала, рычала и целовала меня, до тех пор, пока я не попытался подняться. Схватив меня за руку, прямо под усиливающимся дождём, она отвела меня к ближайшему дереву, прижала к нему и сорвала с себя рубаху.

— Давай сделаем это, Гросс, мне это нужно, пожалуйста, только сейчас. — Рука её скользнула в мои штаны, обхватила успевший налиться кровью член. Я понимаю твои чувства, подруга, и не имею ничего против. Пальцами ловко расстегиваю её ремень. Получая в ответ облегчённый вздох, спускаю с девушки штаны, охватывая сильные ягодицы.

Даже ветви пышного старого дерева не спасают нас от усиливающегося дождя. Капли, соединяясь в ручейки, срываются с волос, бегут по лицу, шеи, между упругих женских грудей, ягодиц, останавливаясь на недельной небритости женского лобка. С Беладонной не так, как с другими, она была воином и не искала постоянных постельных интриг, поэтому не глядела за собой так же, как те же дриады. И именно её естественность делала волчицу не такой, как все. Став раком, без поиска каких-то поз или ласок, прелюдий, она пристраивается ко мне своей попкой, рукой своей находит мой член, прицеливается и после, действуя, словно секс в радость лишь ей одной, начинает двигать задом. Глупая женщина…

Скользнув руками по женским рёбрам, меж пальцев пропускаю её соски, а после сжимаю её груди. Пушистый хвост, упирающийся мне в живот, становится дыбом. Я осторожно вхожу в её пещерку, заставляя женщину издать смущающий нас обоих вздох. Моя инициатива, та нежность, а также желание самому трудиться для достижения нашего общего «счастья», позволили волчице слегка расслабиться, а мне действовать так, как я привык. Лаская груди медленно и уверенно, обхаживал её киску, переодически заставляя своего дружка менять угол и глубину «захода». Всё чаще Беладонна стонала, всё сильнее прижимая мои руки к своей груди. Происходящее ей нравилось не меньше, чем мне.

— Только не внутрь, Гросс… — Шептала она, а сама при этом всё сильнее и сильнее прижималась ко мне своим задом. — Прошу, только не внутрь… — Когда мы оба задрожали, когда я был готов кончить, волчица прижала меня к дереву и не позволила вытащить. Семя выплеснулось в её вагину, заполнило горячую женскую пещерку. Беладонна дрожала, киска её, как анал, пульсирующе сжимались. — Блять… что же я делаю. — Всё так же стоя раком, проговорила она. — Если забеременею, мои дети… я… я ничего им не смогу дать… боже милый, что я делаю…

Женщина ещё несколько секунд назад выгибавшаяся в экстазе, рыдала. Сегодня что-то внутри неё сломалось, как часто бывало со мной. Ситуация знакомая, вполне понятная, да и действия её имели какую-никакую логику. Она лишилась цели своего существования, всех близких, не зная, как быть дальше, пошла к молодому лорду ища утешения. Близость, секс, хотела расслабиться. Внутренне понимая, что теперь одна, пошла на отчаянные риски, возможность забеременеть, о которой сейчас начала жалеть. Беладонна осталась одна, ну, или так считала, подставляя мне свой упругий зад.

Сделав от меня шаг в сторону, женщина, одной рукой пряча лицо, второй натягивает штаны. Вид у нее крайне скверный…

— Извини Гросс.

— Не извиняйся. Я точно не смогу взять тебя в жены, но место в моем доме, как и еда для тебя, и… если появятся дети, для них всегда найдется. — Сделав шаг к ней навстречу, произношу я.

— Гросс, ты же понимаешь, я ведь сейчас тебя использую. Пользуясь опытом прожитых лет, только этого и добиваюсь, ищу в тебе сострадания… я веду себя как обычная грязная шлюха. — Признается в каждом из моих подозрений девушка. Удивительная, как по мне, честность.

— Нигде не видел, чтобы «обычные грязные шлюхи» так виртуозно орудовали мечом. Я позволю тебе меня использовать, потому и сам буду использовать тебя, твои навыки и таланты. Живи при моем дворе, расти ребенка, если он будет, а также тренируй. Тренируй его, моих будущих детей, коих я хочу много, а также солдат. Солдат, ополченцев, если понадобится, даже других шлюх. Стань моим личным тренером, наставником по фехтованию и живи свободно, живи так, как сама того захочешь. — Подняв с земли ее испачканную рубашку, протягиваю вещь женщине. Настаивать не буду, убеждать и умолять тоже. Мое дело предложить, а как решит хищник, человек, в ее лице, это только ее дело.

— То есть, если я захочу привести другого мужчину или мужа, ты не будешь ревновать? — спросила она.

— Буду, причем сильно. Если захочешь чего-то подобного, делай так, чтобы я не знал, ибо я… — Обернувшись, резко, Беладонна сокращает дистанцию. Быстрый выпад в мою сторону, вновь я прижат к её молочным холмам, а руки её сходятся за моей спиной в захвате… грубых объятиях.

— Если бы ты ответил по-другому, я бы никогда не приняла такого предложения. — Высокая и сильная, она целует меня в макушку как сестра, а ни как любовница. — Слушай, Гросс, я не буду тебе изменять, но мне ведь, наверное, не стоит рассчитывать на подобную верность от тебя? — Совсем что ли охренела⁈

— Нет, конечно… — Само собой разумеющееся ответил я, заслужив легкое недовольное рычание волчицы.

— Ну и ладно… — Одна женская эмоция сменяется другой, она ослабляет объятия, пошло и слегка наигранно шепчет: — Наблюдать за «этим» со стороны, тоже интересно…

Глава 28

Филлер

Тринадцать тысяч копий двигались в сторону города Плато Сокола. Перед ними ещё две тысячи профессиональных стрелков — Рыжих хвостов, усиленных сотней магов и той, чью мощь невозможно измерять числом воителей. Одной из трёх непобедимых императриц, танцующей с клинками Люси. Поговаривали, в фехтовании лиса превосходила даже свою наставницу, великую и непобедимую Аорру. Лишь только отсутствие талантов и предрасположенности к высшей магии не позволяло ей считаться сильнейшей.

Армия медленно и уверенно двигалась туда, где её ждали меньше всего — на север. Кто-то говорил, что они идут помогать защищать святые знаки Запретного сада, кто-то утверждал о готовящемся нападении на соседа, и лишь одна… Люси, преследуя самые низменные желания самоутвердиться, не доверяя многочисленным советникам и даже информации самого Эглера, шла наказывать Олафа Вольфграфа. Слухи, доходившие до неё в последние дни, гласили, что последний чистокровный наследник древней крови Волколаков мёртв. Люси, из рассказов тётушек Цветов и самой Аорры, знала: Волколаки — слишком живучий вид. Когда-то давно, в момент зарождения летописной истории, они уже находились на грани вымирания, тогда всё было в разы хуже, и они выжили. Выжили благодаря дочери Свирепого Рыка. И сейчас ветвь предателей могла уцелеть. «Когда предательство вскрылось, трус похватал своих дочерей и сбежал. Инсценировав собственную смерть!» — верила в собственные убеждения упёртая лиса. Инцест, незаконная любовь отца и дочери, омерзение, вызванное на почве подобной любви, сводили Люси с ума. Она ненавидела подобное так же сильно, как один большой, известный всему миру грех, который не могла искоренить. Наследники рода Кролли, её старшая сестра, одна из трёх императриц, треклятая старуха, что вечно сунет свой нос и уши туда, куда не нужно. Люси ненавидела её, считала, что деяния Матвеемовы, по выращиванию магического плода под названием Морковь, были недопустимы. «Морковь» была испытанием, испытанием, которое Кролли не прошли, — хоть как-то пытаясь объяснить своё недовольство богом-отцом, твердила лиса.

Войско двигалось чуть медленнее запланированного. Сложностей в последние дни прибавилось. Дожди и разбушевавшаяся вчера ночная гроза, привели к тому, что одна из молний угодила прямо в шатёр снабжения, доставив не мало хлопот. Небеса гневались, всё гремело, и Эглер, верный воин своей госпожи, был зол. Что-то в жизни его шло не так, он постоянно злился, на себя, жену и своё бестолковое дитя. Последнее время неподконтрольный Задир совсем отбился от рук, перестал слушаться его точно так же, как и молодая Люси. До города оставалось меньше дня, лиса всё кивала да поддакивала ему, но при этом, за неумело надетой маской повиновения, пыталась скрыть очень опасные мотивы.

Перед очередным мостом, последней из переправ на пути к землям Троллов, войско встало на привал. Пара солдат прибыла к Эглеру с неприятными известиями.

— Генерал, инквизиция встала на нашем пути, не дают прохода. — Взывая к помощи дроу, прибыл один из разведчиков.

— Сколько их? — Поморщившись от ещё одной проблемы, спросил Эглер.

— О… один. — Отвечает со стыдом солдат.

Высокий и могучий, в белой рясе, под которой скрывались натёртые до блеска, зачарованные лучшими магами инквизиции доспехи. О нём не говорили в высших кругах, ибо боялись силы его веры, о его подвигах не писали в манускриптах и летописях братства, ибо боялись давать подобному известность. Воин, что все средства свои, сбережения и жизнь вкладывал во служение лишь одному, истинному богу Матвеему, Младший брат святого братства при безымянной, одной из многих церквей Вавилона. Только услышав о планах своих правительниц посетить север, в положенный ему, первый за двадцать лет труда отпуск, откинув все дела, он облачился в боевые одежды, ринулся туда, где верховные сущности собирались творить. Творить историю!

Как и другие братья инквизиции, воин-церкви не верил в спонтанность и случайность подобного. Он хотел быть первым, одним из тех, по чьим следам верующие со всего мира будут идти на север, возлагать почести богу Его и возносить свои молитвы к ушам Его. Божественный Ветер и Пламя последней Зари, все обсуждали их решение как нечто невероятное, боготворили их за желание помочь умирающему северу. Но инквизитор был менее лестного о Цветах мнения. Иногда, холодными ночами он осуждал неспешность древних, в отношении проблем Человече. Многих бед могла избежать империя, будь древние более расторопными, люби они своих детей так же, как инквизитор любил своего бога. Десятки лет прошло с начала смуты, и вот, наконец-то Он услышал призывы помочь детям Его, подтолкнул Древних в нужном направлении. Любящий лишь бога, своего создателя, с именем Матвеемовым на устах, инквизитор без страха кидался в пекло сотен битв и всегда выходил из них живым. Не сомневаясь в том, что защищает его только лишь вера и святое оружие, посланное ему всевышним. Инквизитор, преданный богу фанатик, радикально настроенный верующий человек, смыслом своей жизни избрал поиск последнего пути, смерти, что позволит ему воссоединиться с богом Матвеемом в небесном царстве. Верный инквизитор служил так, как не служил никто из ходивших на земле.

Наблюдая за тем, как вверх по руслу горной реки, подпрыгивая и хвастаясь своей живой красотой, поднималась стая дивных рыб, воин-церкви замечает неладное. Краем глаза он видит кавалеристов и знамёна, каждое из которых воину знакомо. Синяя капля на черном полотне, без буквы «М», символизировала падение нравов и то, что кто-то стремился восстановить утраченное. Подобное знамя вызывало у инквизитора рвотные рефлексы, ибо в нем он не видел веры в Бога истинного и вездесущего, только лишь гордость и желание понапрасну проливать имперскую кровь. Идущие подчинялись богохульникам и потомкам крови Легендарной Матери Пом. Они, дети короны, шли воевать от имени Матвеемовой империи, которая сейчас официально ни с кем кроме демонов не воевала!

Верный своим убеждениям, клятве перед Богом, страной и братьями, инквизитор становится первой преградой незнакомцев перед переправой. «Любой уважающий себя воин, слуга империи и Бога, никогда не нападет на инквизитора, не представившись», — рассуждал святоша. Скинув с поседевших за прожитые годы волос белый капюшон, он кладет руку на клинок за своей спиной. Длинные кроличьи уши показались из-под ткани. Они слышали каждый из тысячи четко отбивающихся о дорогу шагов. Войско шло уверенно, в том, что никто не посмеет им препятствовать. Не страшащийся смерти, ждущий момента своего воссоединения с Ним, инквизитор подозревал командующих армией в мятеже, измене, в желании одной из «падших императриц» присвоить богатства Его, своему роду. «Через неделю, от силы две, здесь должен пройти золотой Божественный символ, за которым пойдут паломники со всей страны. А значит, войско перед ним может быть совсем не теми, за кого себя пытается выдать…» — думал он.

— Уйди с дороги, не видишь, кто идет⁈ — возглас одного из кавалеристов Ее величества еще сильнее насторожил инквизитора. «В грешном Вавилоне совсем забыли о приличиях?» — понимая, что конфликта не избежать, отстегнул свой меч от спины инквизитор

— Я вижу лишь то, что положено мне видеть волей Его. Именем стража церкви, я тре…

Коня стеганули, рыцарь ринулся вперёд.

— С дороги! — воскликнул всадник, попытавшись ногой толкнуть священника в сторону, сбросить с моста.

Сильная рука, что вот уже пятьдесят лет, привычно, день за днем, не пропуская тренировок, готовилась к последнему бою, хватает воина за башмак. Пальцы инквизитора с легкостью охватывают широкую лодыжку, одетую в кожаный сапог. Рывок, и кавалерист зависает в воздухе, выпустив из рук поводья вылетая из седла. Глухой удар доспехом о перила, налетчик перекувыркивается и с криком летит в реку.

— Оруженосец, если ты не поможешь своему господину, он утонет. — Глядя на молодого мальчишку, растерявшегося от происходящего, произносит инквизитор. После чего мальчик, послушно кивнув и бросив своё оружие на землю, тут же нырнул за господином. Снизу слышались крики и ругань. «Он выжил, не утонул, не сломал себе шею, а значит, Ему он еще нужен», — из-за поворота показалось еще больше знамен. Разодетые в раскрашенные боевые доспехи, в позолоте, с лучшим оружием и конями, воины демонстрировали все те излишества, которые были чужды инквизитору. Видя все это, воин церкви с тоской признал ошибочность своих прошлых суждений. Позволить себе подобную роскошь могла лишь глупая императрица Люси.

Двуручный меч, что лишь на сантиметры показался из ножен, инквизитор планирует вернуть обратно, как вдруг, спереди, виднеется вспышка, хлопок. В движении, что быстрее скорости ветра, воин-церкви, замотанный в белые ткани, тяжёлым как жизнь праведника клинком блокирует сразу три выстрела. Его приняли за разбойника, угрозу, которую инквизитор нёс всем еретикам и неверным.

Воины императрицы встали, обнажили мечи. Его попытки извиниться, объяснить свои деяния и желание защитить север, возымели обратный эффект. Его, верного Богу и стране инквизитора, назвали предателем на службе Олафа Вольфграфа, посмевшего напасть на людей Троллов. Глупцы не понимали что несут. Все и каждый на севере знали, что именно Троллы славились своей низменностью, подлостью и жаждой добраться до земель Вольфграфа.

— Глупые овцы… — понимая, что смерть по-прежнему все так же близка, воин потуже перематывает свой клинок магическими повязками, служившими ножнами и маскировкой его оружию.

«Если сейчас я кого-то убью, может начаться война между церковью и престолом, а если позволю себе просто умереть, значит остатки жизни моей будут растрачены понапрасну. Что ж, воины, я покажу вам истинную силу, покажу всё, что сам умею, в своем последнем наставлении!» Готовый умереть и отказавшийся убивать, инквизитор скидывает с плеч свой чистый, словно снег, плащ. «Через боль мы достигнем взаимопонимания!»

Броня его при пробивающихся сквозь тучи лучах переливается всеми возможными цветами радуги. Пронеся над головой клинок, воин выпускает в него ману, позволяя стали ожить, почувствовать его намерения и ответить на зов веры. Меч оживает, увеличивается в размерах, но не становится тяжелее. «Верный друг, я рад, что и сегодня ты со мной». — Чувствуя, что не один, инквизитор делает шаг вперед, принимает боевую стойку.

— Эй, церковный выблядок, какого черта ты творишь? — успев выползти из реки, на своих двоих возвращается на мост перекувырнувшийся всадник. Конь его давно ускакал, шлем потерян в реке вместе с сапогами, а сам он весь в грязи и тине. — Здохнуть хочешь? Погляди, у тебя только меч, ты один, а нас… нас тысячи!

— Со мной моя вера и молитва. — Без страха, сделав еще шаг вперед, ответил инквизитор.

— Вера? Ты совсем что ли ёбнулся⁈ Думаешь, молитва спасёт тебя от нашей стали, что вообще у тебя есть кроме твоей молитвы⁈ — еще сильнее раскричался оскорбленный лорд. Воины его все прибывали и прибывали, сейчас на старого, ушастого святошу смотрели более двух десятков огненных палок и еще столько же клинков и копий. Он должен был уже сдаться им на милость, пасть пред ним и просить у него прощения⁈ Перед страхом смерти он должен был вести себя так же, как и все предыдущие враги лорда, но инквизитор был не таким. И именно это заставляло аристократа пылать от гнева, беситься, ища возможности забрать жизнь у непокорного.

Смех, редкий, басистый. Смех самоуверенного человека, не боящегося ничего, стал лорду ответом. Словно огненные палки не глядят в его сторону, инквизитор опускает свой клинок, произносит:

— Глупец… ты говоришь, что у меня нет ничего кроме молитвы? Болван, мне кроме молитвы ничего больше и не надо. Если я помолюсь, если Господь мой меня услышит, упадёт не только твоя голова, но и все ваши!

Последнее слово, словно команда «фас» для ручных псов. Залпом пыхнули ружья. Но сила и скорость их пуль оказались несравнимы с той запредельной мощью, которая была дарована инквизитору его оружием. Преодолевая преграды в пространстве и времени, инквизитор двигался в десятки раз быстрее, чем летели пули. Меч его принял форму палицы, утратив острые углы. Но, несмотря на это, оставался смертельно опасным для любого не владеющего магической защитой существа. Взмахнув всего один раз, инквизитор сбросил с моста сразу десятерых. Вторым взмахом, ударом палицы, магии и ветра, ещё тридцать попадали на задницы. На ногах перед собой, инквизитор оставил лишь двоих: злословящего пустомелю лорда и его трусливого мальчишку-оруженосца.

Время вновь приняло привычный ход. Крики и стоны, доносились из под моста, из реки, тонущие звали на помощь товарищей.

— Я… я… я пойду им помогу! — С первобытным страхом на лице мальчишка-оруженосец вновь сиганул за перила и спрыгнул с моста в воду.

— Мерзкая безродная тва… — Удар в грудь, не сильный, одним лишь кулаком, усадил лорда на задницу. Броня, нагрудник, самое дорогая в его жизни, зачарованная покупка, вогнулась и приняла форму руки бившего инквизитора. Лорду стало плохо, его тошнило, но не от ран, а от того количества маны, что прошло через него при ударе.

— Я и мой верный друг, меч, не стремились вам навредить. Мы воины, созданные богом лишь с одной целью, противостоять нечисти. — Склоняясь на колени, инквизитор положил на мост своё оружие. — Ведомый судьбой и светом, я иду на север защищать Его величие, прославлять Его имя, ждать дня его Воскрешения. — Говорил инквизитор, что, одолев всех слуг лорда, внезапно решил покаяться и сдаться.

— А… ты… что ты делаешь? — Когда лоб инквизитора в извинениях коснулся пола, сглотнул лорд.

— Мое сердце испытывает ненависть к вам, но оружие требует извинений и повиновения. — Сказал инквизитор, еще сильнее удивляя лорда.

— Ну… это, я согласен тебя простить, если пойдешь ко мне на служ… — Внезапно, из-за спины аристократа вышла черная, закованная в первоклассную сталь фигура.

— Он говорил не с тобой… вон. — Недовольно изверг из себя Эглер. Взгляд его фиолетовых глаз источал недовольство. Армия и так двигалась куда медленнее запланированного, все шло не по его плану, так еще и вот этот инквизитор на голову свалился.

— Как тебя зовут? — Спросил дроу, глядя на вибрирующее оружие.

— Слуга Его. — Ответил инквизитор, в очередной раз вызвав на лице дроу недовольство.

— Я понял, а имя то есть?

Инквизитор молча показывает символ веры и своего братства. Никаких имен и прозвищ, один из тысяч, загадочный и очень сильный. Возможно, даже достаточно сильный, чтобы выступить против самого Эглера.

— Зачем ты напал на моих слуг?

— Волей мятежных мыслей и оружия… — Не отрывая лба от досок, реагируя на вибрации клинка, повторил инквизитор. Эглер напрягся, слова, произнесенные неизвестным, пустышка. «Туманом не сбить с пути незрячего, а шумом не оглушить не слышащего» — ощущая некую последовательность в исходящих от меча вибрациях, дроу протягивает к клинку руку и…

Инквизитор уже на ногах, уверенными, золотистыми глазами, наполненными светом, глядит в фиолетовые глаза не успевшего отреагировать на движение Эглера. Одна тысячная секунды, рывок и отступление назад… Еще чуть-чуть, и Эглер решился бы руки по самый локоть.

— Прошу меня простить, великий Генерал Эглер, — Скинув с меча белые ткани и оголив готовое резать и рубить лезвия, инквизитор заявляет: — Но оружие — это душа воина, и никому, кроме бога моего, не позволено к нему прикасаться. — Впервые за три сотни лет заставив дроу испытать проступивший на спине пот, гордо произносит инквизитор.

Глава 29

Несколько дней спустя.

— Ну и нахрена ты мне их принесла?

В мешке, гордо брошенном Зарей мне под ноги, оказалось три головы. Одна принадлежала некроманту, бледная и с большими удивлёнными глазами. Вторую опознали как одного из средних детей, а третья… министр и «почётный гость» из соседнего королевства. Слухи о готовящемся мятеже со стороны Вольфграфов, как ни печально это признавать, подтвердились. Олаф, герой Севера, который не погиб в юности от мечей вражеских воинов. В старости был убит собственными детьми, в собственной постели, во сне.

За несколько дней Заря, в одиночку под самый корень вырезала клан окультистов, зачистила подземелье, в котором прятался некромант, спасла несколько селян, верных Олафу солдат, каких-то очень важных торговцев, что сейчас направлялись в след за ней в резиденцию. Будто этого мала, дриада проредила списки подлых предателей, покарала убийц Олафа, а так же оставила несколько весьма «приятных» подарков Троллам и нашим соседям.

Война, та, о которой никто никого не предупреждал, началась. Коварный сосед, вступив в сговор с Троллами и сторонниками мятежных Вольфграфов, сдали несколько пограничных постов. Позволили вражеским отрядам лазутчиков и диверсантов под видом своих вторгнуться на территорию Севера, проникнуть в его леса, дабы к началу войны иметь возможность бить по нашим линиям снабжения и беззащитным внутри империи селам.

— Их кишки на деревьях — моё предупреждение, — гордо, воинственно и как-то совсем не мило заявила Заря. — А у вас какие успехи, господин?

По сравнению с тобой, Заря, очень и очень сомнительные. Промолчав о том, что потратил несколько дней на то, что так и не стало стрелять очередями, я задумался о том, как же правильнее было бы поступить именно сейчас. Война уже началась, стране понадобятся все ресурсы, для того чтобы закончить её как можно быстрее и с наименьшими потерями. Работать дальше, тратя всего себя и своё время на пулемёт, означало полностью лечь на воду и плыть вместе с течением бурной реки. Так я поступить не мог. Заря давно оповестила свою копию в Саду, но та, в свою очередь, не могла собрать экстренный совет, иначе то, что дриады отсутствуют в Саду, тут же раскроется. Известие об этом может поднять волнения, панику, а потому оставался лишь вариант признать их присутствие на Севере, привлечь внимание всей страны. В очередной раз показать и доказать, что правители Матвеемовой империи далеко, за десять шагов впереди нашего врага.

Нам требовалось яркое, звёздное возвращение Цветов на политическую арену, и момент его представился сам собой. Непутёвая дочь, воительница, которая со слов Зари в быту была в разы глупее Ветерка, вторглась на территорию земель Вольфграфов и со дня на день будет в нашей резиденции с двадцатитысячным войском. Пятнадцать тысяч, состоящих из отборных стрелков и наёмников, а также сотни магов, шли за самой императрицей Люси. С ними, делая вид, что помогают, в арьергарде войска шло около четырёх тысяч верных Троллам солдат. Цель атаки — резиденция Вольфграфов, место, которое уже сегодня, скорее всего, под осадой основных вражеских сил.

Только услышав об этом, я сразу понял, чего добивались Троллы, заманивая на Север глупое, амбициозное имперское дитя. Когда Люси, со своими наёмниками и магами вступит на территорию резиденции, вместо приветствия в них полетят пули, болты, стрелы и заклинания. Внезапная атака наведёт панику, заставит войска императрицы либо отступить, либо броситься в полном числе в атаку, не имея при этом возможности прикрыть тылы. Оттуда-то Троллы и нанесут свой главный удар, пленив или убив одну из трёх императриц, сделав то, чего не удавалось даже демонам на протяжении сотен лет. Смерть Люси можно использовать как отличный пиар своих возможностей, собственных сил внутри и за пределами империи. Пленение и вовсе могло нанести моему государству очень болезненный политический удар. Очередная война, война на нашей территории, отличный повод демонам, во главе с тем, убившим меня темным богом, начать очередную кровавую бойню, в которой авантюристов, как и живых в целом, станет меньше, а их, демонов, питающихся нами, больше.

Собрав девчат в мастерской, я озвучил все свои мысли, предложил немедленно устранить предателей Троллов и вместе с армией Люси занять оборонительные рубежи.

— Что, защищаться? Мой дорогой хозяин, вы вновь недооцениваете нашу силу и силу идущей к нам, вашей, пра пра пра пра… — повторив десять раз и сбившись, Ветерок задумалась. — Сестрица, а сколько раз я уже сказала «пра»?

— Достаточно, чтобы тебя поняли, — говорит Заря. — Цветок Ветра, хоть и наивна, но я с ней согласна. Втроём мы можем взять крепость на реке в осаду. Деньги есть, еда и ресурсы на переброску войск тоже. Соберём наши силы на Севере и решительным ударом раз и навсегда покончим с неприятелем!

— Если всё так просто, почему Аорра не сделала этого раньше? — Мой вопрос заставил Зарю задуматься. Ответ был прост. Аорра не делает того, что может погубить моё наследие. Причин подобному бездействию может быть несколько. Первая — реальная опасность последствий оголения флангов империи. Сейчас все силы страны распылены по границам, постепенно, в основном лишь благодаря огромной магической мощи дроу, империя отвоёвывает у демонов территории. Но что будет, если она внезапно решит отвлечься, уйти на Север? Кто вместо неё будет отражать контратаку тёмных сил? Фронт может рухнуть, потому Аорра всё ещё там где есть.

Вариант второй, куда более сложный. Внутриполитическая возня внутри империи, раздробленность, банальное недоверие знати друг другу не позволят нам собрать достаточно сил для решающего удара.

Ну и третий, самый странный вариант, крепость на реке не захвачена лишь потому, что империя тупо не может её по каким-то причинам захватить. Не может или не хочет…

— Мы не будем наступать, — когда дриады начали обсуждать, как и в какой форме заставят соседей перед нами извиняться, объявил я.

— Мы в любом случае одержим победу на нашей территории и обязаны будем идти дальше, иначе наш народ не поймёт подобного решения, — говорит Ветерок.

— Поймет. — Отвечаю я. — Когда я стану сильнее, мы вернем контроль над всеми нашими землями, укрепим позиции, накормим народ, соберём обученное, замотивированное сражаться войско, а после, нападем. Нападем на демонов, на мертвецов, а не на тех, кто еще может стать нам союзниками. Сейчас, наша главная задача выжить, сохранить созданную вашими руками империю, а после, предложить миру живых нашу сторону. Либо они станут частью нас, либо, все, до одного, станут нежитью, а после, будут все равно нами убиты и захвачены. Наш враг — демоны. И пока они существуют, пока находятся на границах с нами, я запрещаю думать о развязывании очередной наступательной войны. — Спокойно, без лишних эмоций и прочего, осаживаю своих темпераментных дриад. Они хотели показать себя, говорили о будущих грандиозных битвах, когда под рукой нашей имелось всего горсть солдат. Люси еще не с нами, не подчинилась их воли, и, как одна из представительниц обиженных на Аорру, имперских семей, могла преподнести огромное множество неприятных сюрпризов. Вплоть до попытки нашего убийства и назначения себя единовластной, признанной перед смертью дриад, императрицей.

— Господин, а что с вашим оружием, успехи есть, оно поможет нам в войне? — В очередной раз заставив меня краснеть, настойчиво интересуется Заря. Пришлось отвечать как есть.

— Сейчас, мое единственное оружие это вы. — Девочки хоть и старались сохранить нейтральное выражение лица, но, по румянцу на щеках было видно. Ответ мой им по нраву. — У меня есть кое-какие наработки, но к ним мы вернемся позднее. Сейчас самое важное разобраться с Люси.

Я не знал чего ожидать от этого ребенка. Точно так же, как никогда не знал и не понимал, чего ждать от моей рыжехвостой хищницы Пом. Непредсказуемая, ревнивая, сильная и амбициозная лисичка. Если бы она знала, что детям ее поклоняются сотни десятков, если не сотни тысяч существ, наверняка бы от радости прыгала. Она всегда любила, когда ее хвалят, когда ей льстят и называют «особенной». Эх…

— Она станет для вас отличным наставникам по физическим упражнениям. Сможет заменить эту… грубую и вечно пахнущую потом Беладонну… — Не зная последних изменений в положении дел, заявляет Заря. Чем в очередной раз заставила меня краснеть, а Ветерка недовольно дуться, рассказывая с кем «моя божественная натура соизволила вступить в соитие». Обсуждение моих постельных похождений перенесли на другое «собрание», без них хватало проблем и поважнее.

С прибытием в наши края двадцатитысячной армии предстояло грандиозное строительство, требовалось где-то квартироваться, и главной проблемой были не многочисленные наемники, а редкие аристократы и маги, привыкшие к комфортным условиям. Даже с учетом всех домов знати в землях Вольфграфов и Троллов, достойных магов коек не хватит. Привыкших к жизни в удобствах, почете и излишках, магов, обычно не таскали всюду с собой, и дергали только в преддвериях самой битвы. Многие из них являлись личностями крайне эксцентричными, занятыми, настолько, что отсутствие их в одном из привычных мест пребывания, (таких как университет магии в Вавилоне), могло привести к печальным последствиям и даже жертвам. Потому, после того как мы вновь выгоним захватчиков за реку, предстояло отобрать самую полезную половину (содержать всех бессмысленно и слишком дорого, даже для Цветов), а затем как-то попытаться замотивировать их остаться и работать. Лишь с многочисленными магами, помогающими бойцам и авантюристам, мы в кратчайшие сроки сможем очистить многочисленные подземелья, разросшиеся на десятки километров во все стороны.

— Предлагаю привлечь огневиков вашей конструкцией, господин. — Внезапно выдала Ветерек. — Не знаю, что вы там планируете, но, как по мне, эта гремящая штука уже в разы опаснее, чем те, которыми пользуется наша знать. Объясните Заре свои мысли, пожелания, а после, через ее уста, передайте молодым свои планы, пусть пашут. Маги любят быть во всем первыми, любят добиваться того, чего не смогли другие. И, если кто-то вроде Цветка Последней Зари скажет, что ей что-то не удалось, могу поклясться, они это сделают.

— Я тоже могу это сделать, если хозяин… кхм, лорд Гросс попросит. — Гневно заявила Заря, заставив сестру свою хохотать. — Пусть это и будет ударом по моему имиджу как одного из Божественных Цветов запретного Сада, но ради нашего хозяина… Гросс, ради вас, я готова пойти и не на такое. — Запутавшись в собственных мыслях, заявляет Заря.

— Спасибо, я обязательно компенсирую тебе все моральные издержки. — Дразняще подмигнул своей Зажигалочке.

— И это… Если что, я тоже готова на жертвы. — Добавляет Ветерек, пытаясь поменяться с Зарей местами, но та резко и категорично отказалась.

— Теперь останется навести порядок в резиденции, подготовить столько спален, сколько сможем. — Говорю я. — Думаю, вы понимаете, обычной влажной уборки, да даже полной замены стен, окон и полов не хватит, чтобы удержать в нашей берлоге знатных гостей. Потому мне вновь придется прибегнуть к использованию своей магии. Есть идеи как объяснить подобное нашим молодым и очень умным слугам?

— Конечно. — Вспыхнув, из огня создает себе костюм Заря. — Я просто представлюсь той, кто есть, и у них отпадёт всякое желания задавать хоть какие-то вопросы. Ну а вы, тем временем, сделаете то, что желаете, после чего мы вышвырнем дворняг на улицу, если нужно обратим в пепел, и никто ничего не узнает.

Жуть. Переселение значит… идея хорошая. Детишек сошлю в деревни, пусть помогают старикам, Беладонну отправлю на помощь авантюристам в прочесывании и разведке. Это позволит хоть на время очистить дом от лишних глаз и спокойно произвести ремонт, который мы припишем к силе одной из столь таинственных, всемогущих личностей как Цветок Последней Зари.

— Идея жизнеспособная, только сделаем немного иначе…

— Хозяин… Хозяин! — Внезапный стук в дверь и голос, доносящийся через магические барьеры, напомнил еще об одной особе, живущей в нашем доме. Кивнув, даю добро, и Ветерек, кастанув быстрое магическое заклинание, создает иллюзию полуразрушенной комнаты, в которую входят двое. Мой демонёнок и… мальчик, что уже сейчас был ниже ее на добрые полголовы.

— Как быстро растет… — Удивленно, не сдержавшись, выдала Заря, получив от сестры каблуком по пальцам ноги.

— Что-то случилось, мышонок? — Парень ждал вопроса от меня.

— Да, лорд Гросс, мы тут видели, как Облачко дымом кашляло. Кажется, она тоже маг, как госпожа Милим… Только маг пламени или дыма, а не ветра. — Говорит малец. — Это ведь невероятно хорошо, да? А еще она растет очень быстро, мы за ней не поспеваем. Думаю, это тоже из-за магии, она ведь разная бывает, правда?

Чёрт, даже дети стали замечать это. От подобного не избавиться простыми объяснениями, особенно, если через месяц, Облачко сравняется размерами со мной.

— Ну да, ты прав, молодец, мышонок. Новость и вправду хорошая, значит, Облачко у нас особенная. Иди, попроси Беладонну поставить кипятиться воду, знатные дамы желают отварчику с мятой и мёдом. — Мальчишка тут же поклонился, аккуратно закрыл двери и побежал исполнять поручения.

— М-а-а-а-г… — Расправив ручки и черные оперившиеся крылья, прыгнула мне в объятия дёмононок, в прыжке преодолев добрые шесть метров. Пространство дрогнуло, всё вокруг приняло естественный вид.

— И что же нам с тобой делать? — Подняв ту над головой, видя и чувствуя, на сколько она выросла, в голос спросил я. Кожа чуть по светлела, стала бледно-аристократического цвета. Чёрные волосы, уже до плеч, а рожки, отрасли на добрых сантиметров пять и начали закручиваться.

— Любить и хвалить… — Расплылась в своей зубастой улыбке девчушка. В ней с каждым днём всё больше от человека, чем от того, из чего она создана. Тьма и свет, сила богов от меня и частичка души от тех, кто связал свой путь с тёмной стороной. Она не пугала меня, и, должно быть, была той, кого я полюбил как собственного ребёнка.

— Такая беззащитная красотка…

Глядя на то, как я беззаботно обнимаю показавшую зубки Облачко, Заря вздрогнула. Мда, при желании, мой демонёнок с лёгкостью прокусила бы мне шею, артерию, ну и со всеми стечениями обстоятельств, вполне могла бы попытаться меня убить. Только, кажется мне, этого не будет. Она не такая, как существа, встреченные мною ранее. Она, новый вид, моё личное, самое прекрасное моё творение.

Облачко останется со мной, её я не стану никуда отсылать, и, при необходимости, буду защищать перед магами как собственное дитя. Просто будем стараться не сидеть в одной лишь резиденции, а больше двигаться по деревням, проверять посты и территории. Будем вместе с ней расти, тренироваться, может, даже на зачистку пару данжей сходим с Беладонной, проверим наши силы так сказать. А там глядишь уже, демонёнок разуму поднаберётся, сможет как-нибудь маскироваться. Главное, чтобы она размеров Гадиллы или Кинконга от любви к моей магии случайно не достигла. Хотя… с таким-то союзничком, мы бы точно мир от скверны на раз-два очистили.

Отвлёкшись от всех дел, играясь с крохой, подбрасывая её над головой, считал секунды, на которые, хохотушка благодаря своим крыльям способна застыть в воздухе. Секунда, падение в мои руки, вновь подбрасываю, теперь уже вроде как чуть больше секунды, но всё равно мало.

— Ещё, ещё! — Кричало дитя, пока я не выбился из сил.

— Облачко, будешь со мной тренироваться у Беладонны? — Моё поведение, а после и странный вопрос, заставили Ветерка схватиться за сердце. Она ревновала, но не как женщина, а как… ребёнок?

— Буду, защищу хозяина! — Ударив себя кулачком в грудь, серьёзно, словно понимая в полной мере смысл этого слова, заявляет детским голоском демонёнок. На душе стало слегка некомфортно, я вспомнил Зуриэль, та ведь тоже, когда-то так же обещала меня защищать.

Вновь раздаётся стук в дверь, детский голос оповещает нас о готовности отвара и прибытии в резиденцию гостей. Тех самых торговцев, о которых ранее упоминала с коварной улыбкой Заря.

Глава 30

Гости, те, кого я меньше всего ожидал увидеть, стали очень и очень опасным сюрпризом. Когда мы взглядами пересеклись с Бардом, на мгновение, мне даже показалось, что он узнал меня.

Облачко, блин, хватит жрать мою ману… Ущипнул демонёнка. Едва не разрушив мою маскировку, беззаботная хохотунья, расправив крылья, спрыгнула с рук. Кривляясь мне, под громкие «Так нельзя!» мальчика-прислужника, дети побежали куда-то за особняк, оставляя меня, с дриадами и двумя горе-путниками наедине. Обернувшись к Заре, с выпученными глазами жду объяснений, сюрприз удался, я только что чуть не стал на пару шагов ближе к смерти!

Поправив мой камуфляж, дриада, представляет меня как лорда поместья, а моих старых знакомых, как странствующих торговцев из центральной части империи. История, приведшая их сюда, оказалась до безобразия мерзкой и глупой. Сначала никто не верил, что у подобных безродных может быть столь дорогой товар. Несмотря на все предоставленные доказательства, аристократы думали, что перед ними воры. Затем, в одном из дворов, немного скинув цены, они наконец-то нашли потенциального покупателя, который в конце концов, напоив парочку, в одну из ночей подменил товар. А после, украв сертификат, шантажируя титулом и своим положением, запугал их, выкупив плоды божественного сада по цене самых обычных овощей. Тогда торговцы пообещали пожаловаться, наказать злодея. За это их едва не убили, и даже бросили в темницу при резиденции, но, слава богу, обошлось. На этом, чёрная полоса их не закончилась. «Плохиши», знавшие, что у нашей пары есть выходы на наполненные магией овощи, сначала угрожали, требуя «делиться», затем отпустили, желая проследить за тем, куда они пойдёт. А после и вовсе начали охотиться на Барда и Регину. За горе-предпринимателями началась погоня, аристократ, одумавшись, желал их добить, прикончить от греха подальше, а преступный мир, — захватить и разузнать, как им удалось получить овощи, и кого такого прикончили в Запретном саду. Барду и Регине не осталось ничего иного, кроме как на последние сбережения закупить, а после, отправиться туда, где их точно никто искать не будет. Двое кретинов, по факту почти что покойники, отправились туда, где их точно добьют, если не преследователи, то головорезы Троллов, нечисть, или же просочившиеся в империю солдаты другого государства. В общем, если и говорить о невезении, то эти двое стали отличным примером того, как можно легко и быстро просрать огромнейшее по местным меркам состояние. Это был полный пиздец… Сам того не зная, я случайно сделал этих бедолаг целями номер один для банд, занимавшихся подделкой сертификатов, а также жадных, имеющих покровителей, способных их уберечь от гнева Сада аристократов. Лучше б денег побольше дали, ей богу…

Хоть подобное, по факту и не моё дело, долг ведь я свой отдал. В память о нашей дружбе, «контакты» аристократа-кидалы взял, и, велел Заре, как будет минутка, связаться с двойником, после, провести проверку аристократа. С целью выяснить «А достаточно ли сильно тот любит нашу империю?»

Глядя на Регину, я заметил, насколько сильно, всего за какие-то месяцы, она изменилась. Грустное, осунувшееся лицо, глубокие синяки под глазами, зашуганность и нервозность в общении. Бард также стал более мужественным. На высокородном оленьем лице появилось несколько свежих рубцов, глубоких шрамов, которые, явно, останутся надолго. Прости, Бард, моё желание упростить вам жизнь сделало всё только хуже. Из приятного, того, что точно пригодилось парочке, я заметил лишь скрытый наручный арбалет, надетый на левую руку Регины. Глядя на Ветерка и Зарю во время общения, она постоянно, нервно держалась за рукав, то и дело чуть приподнимая его. В любой момент, даже зная, что не победит, она готовилась дать отпор. Когда-то давно я забыл его, мелкий арбалет, под полками их повозки. Рад, что хоть это устройство им понадобилось, думаю, даже пригодилось.

— Послушайте, мы не хотим проблем, мы просто очень невезучие торговцы. Позвольте нам уйти, и мы клянемся, что вы нас больше не увидите. — Когда мои предложения становились всё более навязчивыми и чрезмерно выгодными, Бард категорично отказался.

— У нас скоро на севере откроется новая торговая компания. Нужны работники, оплата сдельная, никаких торговых рисков, просто возите грузы и будете в масле кататься. — Говорю я, что ещё сильнее пугает ребят.

— Мы не контрабандисты. — Тут же выдал Бард.

— Я и не говорю про контрабанду… — Барда не переубедить, он идёт в отказную, но Регина, кажется, мне поверила. Цепляясь хоть за какую-то работу, она поспешила вновь стать между старым другом и тем, кто предлагает достойную плату.

— Сколько? — Спрашивает волчица.

— Землей примете? — Вопросом на вопрос отвечаю я.

— Вы торговцев нанимаете или помещиков? Земля, конечно, хорошо, она всегда дорого стоит, но у нас сейчас даже денег на еду нет.

— Зато у вас есть лошади, повозка и желание жить. А за еду не переживайте, с голоду пухнуть не бросим. Здесь недалеко есть несколько моих поселений. Дела там обстоят скверно. Приходится лошадей из деревни в деревню гонять. Со скотом проблемы, с мужчинами, из-за дел прошлого графа, тоже. Ещё и демоны периодически нападают. Готовых тут поселиться ой как не много, а тех, кто будет со мной работать, и того меньше. Но это сейчас, пока регион опасен. Уже совсем скоро всё вокруг полностью изменится. Мне нужны те, кто с самого начала понесёт со мной знамя великих перемен.

— Звучит не очень. — Говорит Регина.

— А должность оруженосца, сквайра с дальнейшей возможностью получить аристократический титул? — Вопрос от Зари в корне меняет ход дел. Кинув паре в ноги две золотые монеты, дриада глядит на них как на собак. — Это задаток, чтобы не здохли с голоду. Сейчас загрузитесь нашим барахлом, отправитесь на юг. Там, в ближайшей дереве скинетесь, загрузите положенные в качестве налогов припасы, двинете дальше и так по кругу по трём поселениям. Селяне подскажут, куда идти. Соберёте налоги и сразу назад. Предупреждаю, не вернётесь с податями в течение недели, живыми с севера не уйдёте.

Одни угрозы, требования и никаких предложений. По тому, как быстро волчица подобрала с земли золото, склонив голову, согласилась, спросив, что точно взымать и куда вести, вспомнил, насколько важна в этом мире грубость, а вместе с ней манерность и статность говорящего. Регина сломлена, едва живая, в таком же состоянии и Бард. Сейчас им не нужен хоть трижды добряк божественного уровня, от него они будут ждать подлости, сбегут. Потому им нужен хозяин, наниматель, который будет вести себя как подлец и достойно платить (а может, даже и недоплачивать). Такого человека они про себя осудят, но будут слушать и работать, так как личность злодеев более читаема и проста, чем личность благодетеля. Именно от последних никогда не поймёшь, чего именно ждать.

Время поджимало, скоро должны прибыть гости, а к ремонту мы ещё даже не притронулись. Появление торговцев с повозкой, а также тема с налогами стала отличным поводом избавиться на время от моих домашних. Понимая важность сбора податей, Беладонна ответила «слушаюсь!» на мою просьбу. Копируя её, так же поступили и сироты, а с ними и Облачко. Вот её-то я никуда и не собирался отпускать. Рано ещё, пусть лучше дома пока, при мне побудет.

Несколько амбарных замков запирают мою мастерскую, на время скрывая её тайны от посторонних глаз. Затем, дождавшись, когда Беладонна, вместе с торговцами и детьми отбудет, решаю начать благоустройство резиденции с участка. Неровно скошенная трава, повсюду сорняки, чертов плющ содран с главного строения лишь на половину. А ведь ещё были и сторожки, старая конюшня, от которой осталось лишь пара сгнивших столбов, неработающий фонтан, два колодца, туалет для прислуги на улице… и маленький, гостевой домик в виде фундамента с остатками полуразобранной, выложенной из камня печи. Работы снаружи не меньше, чем внутри. Потому берусь за самое простое…

— Ветерок, будь любезен, всю траву под один уровень… — Стоя посередине двух, скинувших с себя маскировку дриад, получаю в ответ поклон и лёгкое дуновение буйных ветров. Смертельная, полупрозрачная коса проходит над землёй всего в пяти-шести сантиметрах. Всё, от несобранных веточек и до редких опавших листочков, либо отрывается от земли, либо превращается вместе с травой в труху. Камешки от оград, кротовые кучи, небрежно брошенные на землю вещи — всё в труху. Всё, что торчало из травы, срезано, оставалось сравнять почву, придав ей идеально ровную поверхность.

Припав на колено, рукой касаюсь грунта, представляю, как терраформируется земля, как поверхность моей резиденции превращается в идеальную лужайку без кустов и сорняков, с мягкой, буйствующей газонной травой, по которой от въезда и ко всем пристройкам расползаются идеально ровные, выложенные из камня дорожки.

Земля под ногами дрогнула, туман, вырываясь из самих недр, окутал почву, постепенно заполонил всё пространство от въезда и за пределы особняка. Ничего лишнего, просто лужайка, чистая, красивая, одним словом — ухоженная. Таким видел я конец своих магических изысканий, собственно, то и получил. Обычная трава не превратилась в газон, но, напитавшись моей магией, позеленела, отвечая моим требованиям, стала безумно мягкой и приятной на ощупь. Так же приятно порадовали свеже поднявшиеся, вырвавшиеся из кротовых проплешин зелёные ростки травы. Всё ненужное, не отвечающее моим желаниям, пожрано, исчезло, будто никогда и не существовало, а на смену пришло то, чего я и желал. Красота и порядок.

Обернувшись, зная, каких эмоций ожидать от дриад, хочу узнать, что по поводу сотворённого думает демонёнок. Но… ей не до меня. Пока взрослые отвлечены, малышка играет с вырывающимися из костюма Зари языками пламени. Просто ловит их, словно живых, а после запихивает себе в рот.

— Как всегда невероятно, хозяин! — Хлопая в ладоши, с блеском в глазах, говорит Ветерок. — Земля, почва, она теперь тоже пропиталась маной, как та, что в нашем саду…

— Да… чудо, на котором только и держалась в первые годы своего существования империя, вновь повторилось. Я тоже чувствую бурление жизни у себя под ногами. — Соглашается с Ветерок Заря. — Вы как господин? Может, стоит отдохнуть? Все же, подобное…

— Это ерунда. — Поднявшись и размяв плечи, я попытался ощутить хоть что-то, но отдачи не последовало. Тело как и прежде послушно отзывалось, ни першения в горле, ни слабости. — Ничего не чувствую, потому продолжим…

— Великий, — в один голос повторив, послушно склонили головы дриады.

За садом, поднимаю с земли старый, превратившийся в кучи камней забор. Задача отремонтировать, вернуть и сотворить как прежде, привела к появлению пред нами двухметрового, выполненного из отборного камня ограждения. Рядом с ним старожки, и не одна, как я планировал, а целых три. Это место имело три входа, три пары врат, три дороги к резиденции. Хоть время и скрыло часть построек, разрушило ту красоту, в коей жили предки, благодаря магии, мне удалось увидеть всю величественность некогда существовавшего в этих землях семейства Гросс.

Подняв из руин конюшню, восстановив колодцы и проверив, наполнятся ли они водой, я ощутил первые признаки утомления. Сухость в горле, а с ней едва заметная дрожь в руках. Требовалось сделать перерыв, как и ранее пополнить внутренние запасы, попить, поесть или… как предложили дриады, за счет их собственных сил, попытаться восстановить мои. Цветки были магами, использующими ману, наполняющую сам мир. Они обладали огромными запасами природной энергии. Будь то пламя или дуновение ветров, они черпали силу отовсюду, и, передавая, буквально запихивали в мое тело как в мясорубку. Все внутри меня перекручивалось, как в блендере: сначала смешивалось, а после становилось однородной, серой массой, из которой я дальше мог генерировать черное — тьму и белое — свет. Дриады, в момент моей подпитки, прямо до испарины, до пота на лице, вливали ману, на глазах слабея. В свою очередь я почти не ощущал каких-либо значимых притоков. Видимо, сила моя, силы света и тьмы, на совершенно другом уровне, и того, что дает мир и миром сотворенные существа, недостаточно. Все изменилось, когда, повторяя за взрослыми, к нам подошла, а после взяла меня за руку Облачко. Жалостно глядя мне в глаза, она посылает некий импульс, что отталкивает дриад, обрывает мой с ними контакт, заставляя чувствовать, как тело мое не просто восстанавливается — я прямо крепну, наполняясь концентрированной, моей собственной энергией.

Увлекшись получением силы, чувством, сродни эйфории, не сразу заметил, как из-за подобного страдает мой демонёнок.

— Хозяин… — Дрожащие ножки подкосились, я еле успел поймать ее. — Хозяин доволен?

От взгляда усталых, закрывающихся глаз стало не по себе. Я попытался влить в нее маны, но демонёнок оттолкнула ее, недовольно показав зубки.

— Доволен, ты молодец. — От моего ответа та устало улыбнулась, закрыла золотые глаза и засопела.

Девочка оказалась не только милой, но ещё и очень полезной. Мой мелкий, послушный пауэрбанк, чья сила полностью идентична моей и в разы лучше усваивается, чем чья-либо другая. Взглянув на вымотанных дриад, интересуюсь, могут ли они продолжать, после чего занялся гостевым домиком. Полтора часа — что за них можно сделать в жизни без магии? Приготовить ужин, закинуть в стиралку, а после развесить на сушилке вещи, выпить двушку пива? Что-то примерно так же было у меня в прошлом, а сейчас, вот оно… Лицевая часть резиденции словно с картинок глянцевых журналов. Главное, внутрь не заходить… иначе эти глянцевые картинки резко превращаются в сценки и вырезки из фильмов ужасов. Но мы и это поправим. Девчата, как и положено сильным и независимым, носят в дом древесину, а я «подметаю», навожу порядки. Скрипучие, местами сгнившие полы? Не проблема! Пара разрубленных на пополам брёвен, слившись с цельной картиной интерьера, обновляют её, изменяя грязное, чёрное дерево на светлые, только-только покрытые воском, а может быть, даже каким-то лаком, древесные доски. Идеально гладкие, немного не вписывающиеся в мрачный пейзаж особняка, но это пока… За полом, устланным для более удобного передвижения, идут стены, оконные рамы и сами окна. Та температура, которую способна генерировать Заря, плюс её знания, уступали мощи и знаниям Эсфеи, она не могла сделать полноценное прозрачное стекло. Но мне то это и не требовалось. Собрав осколки, даже меньше трети от целого окна, я сотворил его — «Чудо», коим так восхищались мои подопечные. За стенами первого этажа было перекрытие и пол второго этажа.

— Эй, чего так медленно? Вы заставляете меня ждать. — Войдя в кураж, я требовал, чтобы дриады поскорее таскали в дом порезанные древесные стволы. Хе-хе, не женская это работа — таскать тяжести, но им, этим гордым долгожителям, я этого говорить не стану.

— Слушаемся, хозяин! — В один голос заявляют дриады и переходят на бег. Множественные птицы разлетаются в разные стороны, убегают от того движа, начавшегося вокруг особняка. Магический лесоповал, постоянный перекрафт и строительство. Вспоминая компьютерные игры, ассоциируя свой труд с игрой, я получал чисто эстетическое удовольствие. Возможность разгуляться, использовать то, что является частью тебя и что ты обязан вечно скрывать — кайф. Подобное может оценить разве что голый эксгибиционист, тёмной ночью обнаживший себя для кого-то в парке. Мне было весело строить, неимоверно приятно ремонтировать, воссоздавать и рассматривать то, что было построено до меня. Я был в восторге и в приподнятом настроении… Но лишь до вечера, когда, только-только закончив с гостевыми комнатами, Ветерок оповестила меня:

— Они уже здесь.

Незванные гости, далёкие родственники, что ж, настало время знакомиться…

Глава 31

Береженого бог бережет, — придерживаясь этой мысли, я припрятал спящее Облачко в подвале. Вооружившись всем чем только мог, надев зачарованную лично дриадами, еще в Запретном саду подаренную мне броню и амулеты, занял позицию у окна на втором этаже. Периметр контролировала Ветерок. Благодаря подчиненному ей ветру и нескольким наложенным барьерам, ни одно живое существо не сможет проникнуть за барьер незаметно, или обнаружить меня. Также она дежурила на первом этаже, попутно выполняя функцию нашего с Облачком телохранителя. Почетную делегацию, шедшую с очень странными, черными и синими стягами, вел какой-то изможденный рыцарь. Статная лошадь, упитанный воин, но вот доспех его выглядел, мягко говоря, не очень, словно только из боя, в котором ему изрядно досталось.

При виде Зари, в прекрасном, сотканном из потоков маны огненном наряде, излучающей огненную ауру, а также развивающихся под действием магии Ветерка волос, рыцарь не поверил своим глазам, в ужасе развернул коня и ускакал прочь, в сторону продолжавших постепенно приближаться к нам отрядов. Без своего командира, воины испуганные увиденным застыли. Не найдя в себе сил обнажить мечи, они глядели на Зарю так же подозрительно, как я глядел на их черные флаги.

Эсфея и ее тупоголовая дочка Астаопа, представительницы стороны света. Синяя капля на знамени символизировала повиновение им, но вот черный цвет и отсутствие буквы М, как у всех других верных престолу, изрядно беспокоили. Что это, мятеж, личная неприязнь ко мне, или нечто иное, более серьезное? Цветом Аорры всегда был фиолетовый или золотой. Да, ее воины носили черные доспехи, но при этом, сражаясь с тьмой как со врагом, имеющим плоть, никогда не окрасили бы свои знамена в такие цвета. К тому же, учитывая набожность инквизиции, народа, аристократии, которая пряталась за имперскими семьями, никто бы не осмелился поднять подобное, по моему мнению, дискредитирующее мое существование знамя.

— Ветерок, что-то здесь не так. Не знаю как, но я чувствую. — Не раз чутье, ощущение надвигающейся угрозы спасало мою шкуру, пробуждало от застоя, заставляла двигаться тогда, когда смерть уже была готова сжать руку на моем горле. И сейчас странные символы, а также покрытая испариной от предчувствия спина, говорили о недобром. Воины веры, стражи королевства, не должны идти под черными флагами.

— Передам Заре. — Тихий ответ, донесенный мне гулявшим внутри дома ветерком, оповестил также и Зарю. Едва заметно повернув голову и положив руку на талию, она создает огненный клинок, который, плавясь, превращается в полноценный хлыст.

Один из солдат сделал шаг вперёд.

— Уважаемая…

Воздух пронзил хлёсткий удар, щелчок, что громче выстрела пушки. Лошади вскинулись на дыбы. Несколько всадников упали, остальные, не в силах удержать строй, отступили, где, давя пехоту, попытались успокоить скакунов, перегруппироваться.

— Стой, где стоишь, если жизнь дорога. — Голос Зари гремел подобно грому, а ее пламя, пожирая все, плавя даже созданные мной камни, накрывает дриаду пылающим куполом. К моему предупреждению она отнеслась со всей серьезностью, решимостью и готовностью к схватке. Чем дольше мы ждали возвращения рыцаря, тем сильнее дриада окружала себя и свое тело пламенем, становясь по-настоящему нервной и очень, очень злой.

Первая мысль: Может, я зря паникую… Может…

И тут появился он. Всадник на черном коне, закованный в черные латы, с длинными черными волосами и… огромной черной призрачной тенью над собой. Тень имела частично прикрытое лицо, руки, ноги, и своими бесформенными нитями управляла мужчиной. Мужчиной, лицо которого я не забыл так же, как и изуродованное лицо этого темного бога.

— Это он… — Вырвалось из моих уст.

— Что простите? — гуляющим ветром переспросила дриада.

— Тот, кто убил меня. Он управляет Эглером!

Время замерло от рывка. Воздушный удар, возникший от выпада Ветерка, превратил все стекла в пыль. В едином порыве обе дриады, услышав мой крик, кинулись на того, кто до этого дня считался правой рукой Аорры, а также подчинился воле того, кто некогда меня убил. Лик этого демона, его ехидную ухмылку и брезгливое выражение лица я узнаю даже с повязкой на глазах!

Огонь и ветер врезаются в сталь, взрывной волной отбрасывая всех тех, кто был впереди и позади Эглера. Существо в человеческом обличии покрывается темной материей, которая, облегая доспех, становится вторым уровнем защиты. Бесплотный дух вливается в тело дроу, фиолетовые глаза гаснут в наплывшей на них тьме.

— Вы… види… — Мощный удар огненного кулака проворачивает демона в воздухе, отрывает кусок черной материи от подбородка. Эглер, телом своим таранит и сносит добрых десять метров недавно возведенного мною забора. Заря сильна, ее удары сокрушительны, но в скорости ей не сравниться с Ветерком. Дриада, покорившая быстрейшую из стихий, перехватывает отскочившее от камней, зависшее в воздухе тело демона. Заносит над ним смертоносное лезвие, хочет воздушным тесаком рассечь на пополам. Демон успевает схватиться за оружие.

Красной краской полыхнула область в пространстве, расколола на смертоносные осколки воздушное лезвие. Остатки забора разнесло на мелкую крошку, а за ним, на сотни метров, густой лес превратился в наполненное щепой пространство. От деревьев, как и от их ветвей, даже еловых шишек и игл остался лишь туман. Туман, за которым уже виделось целое войско, не успевшее даже среагировать на остановку времени. Эглер, его оболочка, она заблокировала удар, но лишилась руки. Существо, вселившееся в него напрямую, за мгновение при помощи темных сил отращивает нечто наподобие конечности, которой в следующий момент пытается отразить удар подскочившей Зари. Оно действует на пределе своих сил и скоростей. Божество ли это, либо простой дух вселившийся в мужчину⁈ Демона гоняют, лицом его, телом Эглера, вспахивают мою лужайку, разносят едва начавший работать фонтан, сторожку, конюшню и гостиничный дом. Все ломается, трещит, взрывается, я едва успеваю замечать, как порывами, искрами красного, синего и черного цвета носятся по площади мои дриады и демон.

В одном из очередных моментов уклонения, огненная плеть Зари охватила стопу повисшего в воздухе Эглера. Как в футболе, замахнувшись ногой, целясь в шею и желая обезглавить, зависает в воздухе Ветерок. Демону не уйти, это конец!

— Люси! — вскрикнул демон и тут же покинул одержимое тело. В последний свой миг, видя жесткую ногу, охваченную божественной силой ветров, Эглер открыл свои фиолетовые глаза. Я думал, что это конец, думал, что сейчас Ветерок свершит задуманное и добьет дроу.

Словно молния, существо, обладающее столь невероятной силой и скоростью, как дриады, возникло в воздухе — смуглокожая, беловолосая лисица. Боевой оскал, охваченные яростью глаза, а также занесенный над головой меч говорили о ее решимости ворваться в бой без разбора, сходу. Это бестия и есть моя внучка…

Ветряной барьер отбросил белую лисицу в сторонку, выбив из ее рук меч. Демон, покинувший тело Эглера, точно так же, как и лиса, ударился бесплотной формой своей о преграду. Ветерок, глупая, беспечная, казавшаяся мне куда слабее своей старшей сестры, предвидела подобное и опередила врага. Создала не только физический, но и духовный барьер. Оболочка дроу, подхваченная мощным дуновением ветряного потока, крутанулась в воздухе, врезалась в оконную раму второго этажа, падая неподалеку от меня. Ветерок не убила слугу Аорры, позаботившись о дроу, потратив на него драгоценное время. Ветерок, вместе с Зарёй, атакует темного бога, но драгоценные мгновения утеряны. Темное божество обретает форму, игнорируя воздушный и огненный удар, подобно тяжелому, спикировавшему с самого неба экскаватору, падает на землю, вызывая сильнейшую дрожь, сравнимую разве что с землетрясением.

— Больно… — с хрустом, из поднявшегося облака пыли, пара и земли, произнес демон. После чего в него тут же полетели десятки магических атак: огонь, ветер, а с ними и оно… Внезапно, прорезав воздушный барьер словно бумагу, появился воин с сияющим, ослепительным белым мечом. Именно его появление больше всего напугало демона.

Ветер разогнал пламя и дымовую завесу. Сложив пальцы в форме пистолета, приготовившийся атаковать Зарю, темный бог внезапно ушел в сторону, пытаясь уклониться от атаки неизвестного мне воина. Старый, седой, с длинными кроличьими ушами и жаждой к победе. Он, орудуя здоровенным двухметровым стальным дрыном словно шпагой, двигался наравне с дриадами, в ударах своих разносил мой отреставрированный особняк куда сильнее, чем любая из магических атак моих подруг. Герой… таким должен быть настоящий попаданец. Мне хочется помочь, хочется кинуться на помощь к дриадам, но я буду лишь обузой. Поэтому делаю все, что могу, и перевязываю открытые раны Эглера. Он лишился руки по локоть, натягиваю жгут чуть ниже плеча. Затем, выхватив из кармана платок, пытаюсь им остановить кровь, хлещущую из области живота. В моем мире, из боевиков и документалок, я знал, что именно ранение в живот считалось самым смертельным. Во всяком случае, глядя на частично носившего доспех рыцаря, мне казалось, парень нежилец.

За окном вовсю кипел бой, рядом, всего в десяти метрах от меня, обрушился лестничный пролет, ведущий на первый этаж. Дроу умирал, будучи бесполезным, я искал возможность хоть как-то помочь, поэтому, используя свою силу, решил попытаться повлиять на воина при помощи собственной маны. В любые из прошлых раз, когда я вливал во что-то органическое свою силу, оно либо становилось бездушным материалом для крафта, либо превращалось в пепел. Исключение — Облачко. Демон, появившийся в этом мире из неупокоенной души и вскормленный моей силой. Но тогда я был слаб, взращивал ее постепенно. Что будет, если сейчас я влезу в магические потоки дроу⁈ Дыхание его замедлялось. Лицо бледнело, с ним и губы. Он умирал, слишком быстро терял кровь.

Не владея лечебной магией, при помощи нитей маны пытаюсь наложить что-то вроде швов. Бесполезно, тело воина отвергает инородное вмешательство. Зато мне удается ощутить движение маны, уменьшение количества потоков энергии, вырывающихся из его источника в попытке самоисцелиться. Эглер все еще в сознании, еще борется за свою жизнь. И если это и вправду так, то, не имея возможности излечить, я просто помогу ему пополнить свою ману, исцелиться самому.

Повернув раненого на бок, заставил его испытать невероятную боль, от которой тот застонал. Где-то, в случайном месте, между желудком и сердцем, начинаю вливать в него свою энергию. Не сразу, не потоком, простой визуализацией, создаю магическую, духовную пилюлю внутри тела, что со временем, рассасываясь, липнет к стенкам потоков, сливаясь и окрашиваясь в цвет маны хозяина. От моего вмешательства Эглер кричит еще сильнее, чем от полученных ран и моих попыток остановить кровь. Но результат налицо. Раны дроу, на глазах закрываются.

— Имена… он использует имена… нельзя подпускать, нельзя говорить… — С закрытыми глазами, перекошенным от боли лицом, лежа на залитом кровью полу, прошептал Эглер.

— Ветерок! — Только и успел воскликнуть я.

— Всё слышала! — Откликнулась дриада. В следующий миг в небе раздалась вспышка белого, чистого света. То ли копье, то ли меч, а может быть и сама божественная молния, пронзила темное пятно. Крик, агония, потусторонние вопли, словно кого-то, еще живого, жарят на электрическом стуле. Дымящийся, объятый пламенем силуэт падает с небес на землю. Убедившись, что Эглеру ничего не угрожает, и раны его затянулись, вновь подхожу к выбитому окну. Лес вокруг нас пылает, идеально ровная лужайка превратилась в полигон для испытания артиллерийских снарядов. Кровь, черная и красная, перемешавшись, разлилась по всей округе. Будучи вымотанной, держась за плечо, пробитое черным шипом, испуская пламя, что не уступит адскому, пылала Заря. Так же, как и сестра, в изорванном платье, с кровью на губах и виске, держась за живот, стояла Ветерок. И лишь он один, посередине, будучи спокойным, не получившим и ссадины, стоял герой в белых, сияющих доспехах, с двухручным, увеличившимся до четырех метров мечом.

— Сука… нет, ты не должна была, слишком рано, откуда тут Цв… — Замямлил что-то демон, и белый мечник, в рывке, мощным ударом, тут же прижал существо к стене. Занёс свой клинок.

— Постой, брат инквизиции! — Подняв руку, не дав тому исполнить последний удар, воскликнула Заря.

— Госпожа правительница Сада, это существо — верховный демон. — Произнес инквизитор. — Оно должно умереть.

— Я поняла это. — В следующий миг, оказавшись рядом с мечником, положила руку тому на плечо Заря. — Поэтому прошу тебя не торопиться и позволить свершить суд тому, кому мы оба с тобой служим. — Произносит дриада.

Рука воина дрогнула. Непонимающе, тот обернулся, спросил:

— Кому?

Взгляд Зари устремился вверх, туда, где я, высунув голову, ждал развязки событий.

— Ему. — Протянув ко мне руку и создав лестницу из огненных ступеней, Заря предложила спуститься.

Ещё раз взглянув на поднимавшегося по стенке Эглера и убедившись, что тот в порядке, в прямом смысле слова, я вышел из окна. Ноги мои припекало её пламя, взгляды, как инквизитора, так демона, провожали меня в каждом из шагов. Зачем она это произнесла? Зачем сказала⁈ Взглянув на купол, вижу, за его приделами всё так же, замерло, даже птицы застыли. Хух… значит лишних свидетелей не будет.

Бог, представший перед мной в виде раненого, измученного врага, теперь ничем не отличался от того слабого меня, которого он так жестоко убил.

— Эта магия… Матвеем… — По глазам седого мужчины потекли слёзы. Он дрогнул, едва не отпустил врага, но клинок в его руке, выпустив шипы и пробив руку самого мечника, не позволил сотворить фатальную ошибку.

— Стой… стой-стой… погоди… Это ведь ты, да… тот, кому я мозги… тот, кого я убил в неравной схватке. Погоди, храбрый и честный муж, герой империи, почти что… да нет, даже самый настоящий Бог Матвеем! Раз ты уж смог возродиться… Давай поговорим, договоримся, как цивилизованные… существа. Мы… мы ведь оба из рода человече… — Затрепетал демон, к горлу которого было прижато обжигающее его плоть, покрытое белым пламенем лезвие.

Преодолев желание прикончить эту языкастую тварь сразу же, дабы потом не было проблем, я едва сдержался. Он был опасен, слишком, я помнил это. По своей смерти я знал, насколько эта тварь сильна. Поэтому, перед тем как начать говорить, даже раскрыть свой рот, я велел дриадам возвести всевозможные меры защиты.

— Твоё имя, что ты здесь делал и какое отношение имеешь к роду человече? — спросил я.

— Ну… Имя, это ведь величайшее сокровище и, — клинок светлого воина ещё сильнее впился в горло демона, — Раздор, Раздор меня звать, один из четырёх братьев Хаоса… убери, убери его от меня! — Заверещал болезненно демон. Странно, а ведь в прошлый раз он был менее разговорчивым и более высокородным. Где вся та его сила, статность и… высокородность.

— Клинка у твоего горла нет, теперь говори, что ты здесь делал?

— Исполнял приказ. — Тут же ответил демон. — Но перед тем, как я скажу, не мог бы ты представиться? Матвеем? Ха… это ведь не настоящее имя, иначе…

Мощный удар пламенным клинком в живот убирает с лица бога гнилую ухмылку. Существо, что сегодня перед мной, слишком слабо, оно вообще не похоже на того, кто убил меня в прошлый раз. Даже его аура, она уменьшилась, может, это тоже клон или… Может, это моя собственная сила и сила тех, кто охраняет меня, приумножились?

— Как смеешь ты, кусок дерьма, насмехаться над властителем небес? — Слова и деяния Зари заставили демона заткнуться.

— Послушай, мужик, мы ведь человече… — Вновь завёл свою шарманку ублюдок.

Подняв руку, я прервал демона. Мысль, что он тоже попаданец, из другого, моего мира, проникла в голову. Сколько историй, аниме и даже фильмов имело своих попаданцев? Ответ прост — дохера. Возможно, кому-то повезло меньше, чем мне, он очутился в мире демонов, и вместо ласки, любви зверодевочек, день за днём пробиваясь сквозь круги преисподни, рвался на поверхность. Где главной его задачей, целью к спасению души, являлась моя смерть? Мы могли быть частью одной истории, двумя сторонами одной монеты, поэтому я не стал спешить и спросил:

— Человече в единственном лице? Назови мне слово. — Проговорил я, глядя в глаза богу.

— А, что, не понимаю, о чём ты, Матвеем⁈ — На лице демона сохранилось спокойствие, граничащее с растерянностью. Даже в столь опасной ситуации тварь умело контролировала свою мимику.

— Лисы — лис, лиса. Волки — волк, волчица, а человече… — Прервавшись, стараясь сохранить собственное спокойствие, жду, как тот дополнит фразу.

— Человеч и человечиха… — Будто так и должно быть, уверенно произносит демон.

— Кончай его. — Отдаю приказ инквизитору, слыша в ответ громкое:

— Стой! — В этот раз встряла Заря, заставив меня обернуться, — Раздор… он демон, один из четырёх верховных владык хаоса, заседавших в Абу-Хайре. Убить его невозможно. Личность, тело, ум — умрут, но лик, злобные деяния, скверна возродят другое существо, что позднее возьмёт имя Раздор.

— Ха-ха-ха, верно, верно, чёрт тебя побери. Убийство меня лишь отложит ваши проблемы в долгий ящик. — Закричал демон, поставив меня в неловкое положение. Я-то надеялся, что всё куда проще и уже кончено. А тут ещё три каких-то сучьих демона нарисовалось. — Мои братья так же, как и я, бессмертны, жаждут власти, победы над тобой, империей и всем миром, но, если мы объединимся, если ты позволишь мне помочь, я…

— Хозяин… — Из дверей показывается заспанная, уставшая Облачко. Вид её пугает инквизитора, заставляет Раздора радоваться.

— Стой! — Воскликнула Ветерок, на свой воздушный клинок приняв удар метнувшегося в сторону демонёнка белого меча. Дриада по колено вошла в землю, но удар света отразила.

— Не смей трогать её, инквизитор! — Воскликнул я, от чего меч в руках воина задрожал, заставив того отступить.

— Помоги, умри за меня! — Хрипя, закричал Раздор, обращаясь к Облачку. — Ты же сильная, я вижу, ты сильная демонесса, спаси! — Дёрнувшись, вновь оказался в стене демон. Инквизитор пожелал убить того, но дриады не дали этому свершиться.

— Хозяин, дядя плохой… — Бредя ко мне, пошатываясь из стороны в сторону и потирая глазки, говорила Облачко.

— Х… хозяин? Ты же демон! Вспомни, ты демон, ты убийца, ты, тень, что должна служить! — Слюни верещащего Раздора расплескались по платьицу Облачка. Надувшись, расстроенная девчушка скривилась, попросилась на ручки. Бедное дитя, наверное, стоило ее прогнать, не дать увидеть того, что дальше я планировал осуществить с бессмертной тварью. Лучшим решением, виделось мне, расчленить тело, затем развести по концам света, утопить, замуровать или кинуть на дно пещеры. Только такой я видел победу над ним.

— Дядя говорит гадости, пытается навредить хозяину, — произносит мне в куртку демоненок, — а Облачко не хочет вредить, оно хочет защищать и поглотить плохого дядю. — Внезапно, собравшись с решимостью, подняла глаза демоненок. Кулочки ее были сжаты, а глаза блистали золотым светом. Поглотить демона? Иными словами, поглотить Раздор? Сделать демона Раздора своим подопечным, частью себя? Серьезно?

— А сможешь? — не веря в то, что безобидная, милая крошка на подобное способна, спросил я

Девочка кивнула.

— Ядро, сердце. — Тыкнув демона в грудь, произнесла демонёнок.

В следующий миг, рука инквизитора вонзается в плоть, вырывает еще бьющееся черное сердце демона, лично преподнося того другому, ещё молодому демонёнку. Чёрная жижа хлещет во все стороны, Раздор, не падающий на колени, даже не дрогнувший, кричит, а Облачко, облизываясь, как домашний, ручной маленький песик, ждет команды «Фас».

— Стой! — Только и успел воскликнуть Раздор, как после моего кивка, острые, как у акулы белые зубы Облачка в два укуса раскусили, сожрали сердце. Оболочка Раздора превратилась в пепел, доедая остатки сердца, слизывая с лица черные подтеки, Облачко, удовлетворенно чавкала, повторяя про себя: «Плохой, плохой но вкусный дядя. Плохой но вкусный…»

Непонятно откуда взявшаяся усталость, с ней и ощущение роста моей подопечной Облачка, заставили пошатнуться, неосторожно коснуться инквизитора, из-за чего внезапно все вокруг покрыл ослепляющий белый свет. Свет, за стеной которого, с прошедшей слепотой, ко мне вернулась та, кого я и не мечтал увидеть в живых.

Зуриэль…

Конец.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мистер Фермер. Наследие!

Content

Мистер Фермер. Наследие!

Глава 1

Глава 2 Приквел

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21 Филлер

Глава 22

Глава 23

Глава 24 Начало конца

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28 Филлер

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Nota bene