Мистер Фермер. Между Адом и Раем!

Глава 1

Двести лет назад.

Бушующие штормовые волны, достигающие двадцати метров высоты, каждая как стена, как смертельная преграда, одна за другой обрушивались на корабли торгового флота. Никто из моряков, включая капитанов и магов, не мог предвидеть, что безоблачный ясный день за считанные минуты превратится в самую настоящую непроглядную ночь. Налетевшие свирепые ветра рвали паруса, ломали мачты, накатывающими одна за другой волнами переворачивали и топили суда одно за другим.

Три из семи кораблей затонули в первый час ненастья. Четыре, имевшие на борту опытных магов, разрезая заклинаниями волны, поддерживая зачарование на обшивке, продолжали бороться со стихией. Первым в растянувшейся цепи кораблей шло судно под названием «Судьба». Самый опытный капитан и самые сильные боевые маги, а также странствующие авантюристы отлично дополнили возможности судна своими талантами. Волны не могли сбить моряков с палубы, крепкие руки не отпускали канатов и шкотов, а капитан, опытный и сильный, не отпуская руля, уверенно преодолевая смертельные гребни, прорубая путь себе и команде к спасению, вёл парней к светлому будущему: к единственному в небе просвету. Просвету, из которого внезапно сверкнули молнии.

В небе что-то зловеще зарычало, приглушая крики команды и шум волн. За чёрной небесной пеленой, гремя, сверкнуло нечто, на мгновение показав огромную, похожую на дракона тень. От ужаса многие из членов команды потеряли дар речи, забылись, испугались и духом пали. Очередной мощный удар судна о воду, вновь накат, и кто-то, оцепенев от увиденного, падая на колени, подхваченный водой, тут же вылетает за борт.

— Не ссать, сухопутные твари! — держась за штурвал, кричит капитан, — мы ещё живы, мы ещё…

Удар молнии пришелся в мачту. Судно, словно из высушенной тонкой бумаги, в мгновение ока охватило пожаром. Пламя было настолько жарким и свирепым, что его не затушишь водой, не сбить ветром, пока оно не пожрёт всё, до чего дотягивается своими языками. Маги были бессильны, судну с коварным именем «Судьба» было суждено уйти на дно.

В поисках спасения для своей команды, капитан, хватаясь за соломинку, приказывает спускать шлюпки. Он знает, что без помощи магов, без их магической защиты, они утонут, причём быстро. Поэтому самых верных себе лучших друзей он сажает с немногими морскими магами; далее идут сухопутные авантюристы у которых тоже есть кому бороться с ветрами и волнами, а дальше… Дальше лишь взгляд на идущее позади судно и надежда на чудо. Капитан не покинет своего корабля, до конца будет искать возможности спасти хоть кого-то из своей команды.

Чёрные волны, такого же цвета как и чёрное небо, скрывают идущих за ними. Возможно «Судьба» — последний из не затонувших кораблей, сердце капитана трепещет, он чувствует приближение смерти и перед встречей с богами глубин хочет ещё хоть раз увидеть дорогие сердцу корабли. Очередной удар о волны, охваченное пламенем судно раскалывается пополам.

Судно «Надежда». В нескольких морских милях от «Судьбы».

— Старший брат, — к мужчине в белой рясе, с посохом и знаком «М», вытатуированным на лбу, покачиваясь, подбегает один из молодых послушников Безымянной церкви. Судно кидает из стороны в сторону, и капитан его слаб душой и телом. Но Старший брат инквизиции, представитель древнего рода Кролли весел, уверен в себе и глядит вперёд, туда, где другие видят лишь смерть. Небеса грохотали, молнии разили всё что неугодно Единому богу, богу Матвеему, — старший брат, небеса… Они недовольны нами, оплакивают нас!

— Вздор! — Воскликнул инквизитор, направив посох свой на очередную волну, — они испытывают нашу веру, младший брат, — сильнейшее магическое заклинание разносит водную стену на сотни метров в разные стороны, создав коридор, — сегодня концентрация света вокруг как никогда высока. На небесах идёт бой, боги сражаются, и мы тоже обязаны сражаться до конца, до последнего вздоха, — принявшись творить следующее заклинание, чувствуя, что слабеет, заявляет инквизитор.

Пламенная речь его, а также пауза между мощными ударами смертельных волн помогают команде перевести дух, воспрять и вновь взяться за работу. Смерть, а также тёмные силы ощущались вокруг ничуть не меньше чем силы света, но инквизитор не сказал этого, оно и не требовалось. Скоро все и так увидят, с чем воинам света и мореходам придётся иметь дело.

— Брат, смотри! — Воскликнул послушник в тот момент, когда небеса разверзлись и с них прямо в воду устремилось нечто. Существо с рогами и крыльями, огромное настолько, что даже не каждый остров мог сравниться с Этим в размерах. Оглушая, перед самым падением оно заверещало, а затем, будучи пронзённым ослепительной вспышкой, ударилось о воду. Волна, какой ещё никогда не видели моряки шла на них, всё увеличиваясь и увеличиваясь в размерах. Тридцать, сорок, пятьдесят метров? Нет, гораздо больше…

— Мы все умрём… — Прошептал послушник.

— Да прибудем мы с Матвеемом в царстве небесном, — понимая, что это конец, что даже ему с подобным не совладать, отвечает старший брат, накладывая на корабль своё последнее защитное заклинание.

Чёрной пеленой волна, гребни коей уходили к небесам, поглотила все оставшиеся на воде корабли и их команды.

Трое суток спустя.

Побережье Речных гаваней, ранее названных Острова Выр-выр.

Обломки корабля, став несчастному и кроватью, и шлюпкой, и домом, преодолевая волны, подхваченные божественным течением, несли бессознательное тело в рыболовные угодья Империи Матвеема. Ведомый судьбой, спасённый случаем, мужчина, потерпевший кораблекрушение, был замечен юным рыбаком, впервые вышедшим с отцом в столь дальнее от островов плавание. Испуганные крестьяне, глядя на вытатуированную на лбу букву сразу поняли кто перед ними. Брат-инквизитор, воин Господень, он прибывал в ужасном состоянии: одежда изорвана, тело измучено и покалечено, и при всём при этом была одна странность. Вещь, что первой должна была пойти на дно, но оставалась до конца с инквизитором. Клинок, меч огромных размеров, закутанный в белые простыни. Едва сын с отцом стянули мужчину, а после меч с плота, как тот опрокинулся.

— Клинок служил противовесом, не будь его, инквизитор утонул бы, — поясняя сыну увиденное диво, помолившись, семья рыбаков спасает того, чьи ученики и послушники впоследствии приведут Зуриэль к её господину и хозяину. Многие за годы пребывания ангела в форме оружия пытались ей завладеть, подчинить себе. Но никому кроме тех кому она позволяла так и не удалось воспользоваться настоящей мощью клинка, прозванного на земле и небесах Мятежным оружием.

Сейчас.

Я видел её дух, астральное бесплотное тело. Она улыбалась мне, лила слёзы которые я не мог смахнуть с её лица. По-прежнему предмет, пленница своего стального сосуда, клинка, что был в руках инквизитора.

— Отдай… — произнёс я. Старый мужчина вмиг помрачнел, склонил голову, упал на колено, выронив завибрировавшее оружие из сильных рук. Ещё никогда, ни разу в своей жизни он не передавал его тому, кого видел впервые в жизни. Пусть он и не сомневался в словах Зари, верил в то, что я его бог, но это не отменяло факта того, насколько сильно он был привязан к своему оружию.

Пальцы мои коснулись рукояти. Душа, заточенная в предмет, мятежная, рвущаяся на свободу, обрела искомое и с помощью моей магии переродилась. Зуриэль. Почему же цвет твоих крыльев помрачнел? Белоснежные, казавшиеся мягкими и пушистыми, они окрасились в испачканный, замученный временем серый цвет. Почему глядя в твои золотые глаза с невероятной радостью, я чувствую боль, печаль и сожаление? Почему ты плачешь, когда я обнимаю тебя? Почему я и сам плачу, чувствуя исходящее от твоего тела тепло?

Я не знаю сколько вот так мы стояли и простояли бы ещё, если бы не заявление Ветерка и Зари о невозможности продолжать поддерживать купол. Хоть они и замедлили время до предела, в рядах воинов империи хватало силачей, способных неприятно удивить, сунув свои любознательные головы туда куда не просят.

— Мятежное оружие… — Впервые видя Зуриэль в её истинной ангельской форме, Безымянный инквизитор схватился рукой за сердце. Он был восхищён, покорён до глубины души и, быть может, даже ревновал своё оружие ко мне.

— Благодарю тебя и твоих братьев, Великий воин, ты исполнил предназначение, ты привёл меня к нашему богу. — Слова обернувшейся Зуриэль вызвали неподдельную счастливую улыбку на лице старого кролли. То была не ревность, то была гордость и истинное счастье, которые может эмоциями своими показать человек.

— Я так рад! — Ударившись лбом о землю воскликнул кролли, — позволите ли вы мне и дальше служить, служить богу нашему и вам⁈

— Я не достойна слуг, ведь и сама создана лишь для службы Ему. — Подойдя к кролли, осторожно коснувшись его волос, проговорила Зуриэль. Припав на колено рядом со стариком, ангел повернулась ко мне, а после так же как и дедок, лбом коснувшись земли, попросила:

— Господин Матвеем, позвольте нам служить!

— Позвольте, владыка! — С хрипотой, вновь ударившись лбом в землю, повторил за Зуриэль кролли.

Дурачьё, о таком меня не нужно упрашивать.

— Конечно позволяю, встаньте с колен. — Подобрав клочок разорванной шторы, валявшейся на земле, накидываю его на обнажённые груди Зуриэль. Затем, слегка коснувшись, создаю нечто похожее на тунику, полностью скрывающую её наготу от посторонних глаз. То же проделываю и с одеждой инквизитора: рукав его потрясающей зачарованной куртки разорван от запястья до локтя. Устранить подобную проблему могут разве что профессиональные кузнецы, ну или читер вроде меня. Конструкция сложная, ещё и магию имеет, но раз уж я бог, думаю на меня не обидятся если что испорчу. Под лёгким, царапающим глаза свечением рукав сходится, а мой новый прислужник, разинув рот, с детскими эмоциями на лице и слезами на глазах, как может пытается сохранить самообладание.

— К… Какая ди-дивная ма-магия… Как в пи-писаниях… — Вернув дар речи, заикается инквизитор.

— Это ещё что… Видел бы ты, как он крепости за один заход возводит. Помнишь Озёрный, сестрица? — Принимая свой прошлый облик, произносит Заря. Магические одеяния исчезают, прошлые вещи её изодраны в клочья. Из-под порванной рубахи торчат соски, штанишки спереди прикрывают киску, но вот на заднице огромное выжженное пятно, открывающее обзор на всё что хочешь.

— Отвернись, — кинул я деду, а после, ревнуя, подлатал одежду Зари и Ветерка. Не нравится мне, когда на моих девочек пялятся другие мужики, особенно если эти мужики во всём более брутальные и сильные чем я.

— Конечно помню, Цветок, имя своё забуду, но случившееся там никогда, — с печалью в голосе заявляет Ветерок.

— Бог мой, я очень надеюсь…

— Сейчас я не бог, — видя, как опускается поле прерываю я инквизитора. — И попрошу вас в ближайшее время обращаться ко мне как к лорду Гросс. Давайте сделаем вид что ничего не было, иначе всех нас ждёт несчастье, — подняв взгляд, пересекаюсь с фиолетовоглазым дроу, — тебя это тоже касается, Эглер.

— Склоняюсь перед вашей волей, — опустив голову, отвечает дроу.

Мир оживает, отмирают зависшие над нами птицы. К сожалению бедным животным не повезло: их тела незащищённые посекло осколками. Бездыханные они падают на нас с небес.

— Не трогай… — Глядя с каким любопытством, облизываясь, на них глядит Облачко, взяв демонёнка на руки, хочу побыстрее унести его подальше от чужих глаз, спрятать, но не успеваю. Перехватив нас и взяв в кольцо, уже стоят императрица и десяток боевых магов.

— Я требую объяснений! Что… Что… — Дриады давно сбросили маскировку со своих лиц. Испуская ауру, заставляющую воинов пасть на колени, а белохвостую лисицу растерянно хлопать глазами, уставились на говорунью. На втором этаже, спокойно опершись на рамку выбитого окна, на неё так же глядит Эглер, правая рука Аорры.

Ситуация… Слева и справа стоят две самые влиятельные личности Сада, сверху Эглер, и во всей этой компании именно она, Императрица, выглядит самой маловлиятельной, не имеющей полномочий ни то что требовать, но и разговаривать в подобном тоне, — Эглер, какого чёрта тут происходит?

От упоминания лихого, все, включая меня, вспомнив Раздор поморщились, и лишь Облачко тихонько хохотнула, отрыгнув чёрную тучку:

— Чёрт, чёрт… — Смеясь, повторила плохое слово Облачко.

— Люси, здесь же дети и инквизитор, прояви воспитанность и уважение. — Скрестив руки под грудью, заставив лису поджать хвост, уши и опустить голову, поругала её Заря.

— Простите, Тётушка… — Произнесла лиса.

— Какая я тебе тётушка⁈ Совсем страх потеряла, засранка? Ты на кого клинок подняла, хоть знаешь, ты… — Лицо моё перекосило от волны гнева, вырвавшейся из Зари. Она нас чуть не выдала! Блять, молчи, просто молчи! — Кхм… Манерам я тебя позднее обучу и накажу по всей строгости. А пока перегруппируй своё войско. Троллов вперёд и на Плато Сокола их первыми кинем.

— Как прикажете, Божественный Цветок Последней Зари, — склонила голову императрица, — но всё же ответьте: что здесь произошло, против кого вы дрались?

— Против верховного демона, — отвечает Зуриэль, — позвольте представиться, имя мне Зуриэль, я падший ангел, известный в этих краях как Мятежное оружие. Вместе с Цветами, инквизитором и дроу мы одолели одного из четырёх владык демонов, носившего имя Раздор. К большому сожалению вы бросились помогать не той стороне, оказались под воздействием чар и одурачены, потому нам пришлось так грубо с вами обойтись. Прошу прощения, уважаемая родственница… — Склонила перед той голову высокая и плечистая Зуриэль.

— Владыка демонов Раздор… Р-родственница… Кого? — Лицо императрицы перекосило. Растерянно глядя на всех и каждого, согласных со словами крылатого существа, а также на разрушения и чёрное пятно, оставшееся на стене, она пыталась переварить всю полученную информацию. Всего несколько минут назад здесь шёл бой, она всего раз налетела на какое-то заклятие, отключилась, и вот узнаёт, что возможно одна из главных битв всей её жизни, сражение, для которого она была рождена, прошло совсем не так как она его представляла.

— Раздор, один из четырёх демонов, убит и запечатан. Всё как я и сказала, — уверенно произносит Зуриэль, — а на счёт родственницы, я имела в виду, что в вас, как и во мне, течёт мана и божественная кровь Его. Вы и вправду носите под сердцем волю Матвеемову.

— А… Это, да, я ведь всё-таки Императорских кровей. Только… Ты говоришь что ангел, значит представитель света и… И получается боги, боги — они реальны что-ли, да? Ну, ни в сказках там, ни в летописях, нравоучениях боящихся смерти стариков и…

— Раз есть демоны, почему не должно существовать ангелов? Боги — это вам не шутка, — грубо, со злостью, заявляет Мятежное оружие, — я лично сражалась с Матвеемом, тем, чьё существование ты, глупое дитя, прилюдно ставишь под сомнение! — Земля задрожала от вспыхнувшего внутри Зуриэль негодования. Лисица, словив на себе недовольство всех собравшихся, растерянно пятится, не смея поднять головы, ищет поддержки среди павших на колени воинов-магов. Сейчас, только усомнившись во мне, она снискала презрение и открытую неприязнь к своей персоне.

— П-прос…

— Прошу простить мою Императрицу, — подал голос я, припав на колено и поклонившись вместе с Облачком, — сравнивать нас нельзя, но думаю императрица как и я не может до конца осознать всего происходящего. Мы ведь смертны, и век наш недолог. Прошу простить нашу грубость…

— Простить грубость… — Смеясь с происходящего, повторяет за мной Облачко.

— Простите мою грубость, — вторя нам, склоняет в очередном поклоне голову императрица.

Всё вокруг умолкает в неловкой паузе. Не слышно даже шагов многотысячной армии. Лишь мысли Зуриэль, её слова и откровения передаются мне. Люси, она ослушалась советов Эглера, её воины атаковали инквизитора, а после она влезла в дела Божественных Цветов и оскорбила одну из ангелов Матвеемовых, ту, что лично когда-то вела дела с самим богом. Узнай про это не то что Аорра со старухой Кролли, но и честной народ, дорога в жизни её закончится в лучшем случае в изгнании, в худшем — на костре. По спине лисы бежали мурашки и пот, в горле пересохло. Проклиная себя, поход, своё тщеславие, она, сжав кулаки, ждала вердикта высших из существующих в империи судей.

— Скажи спасибо своему слуге, — указав взглядом в мою сторону, заявляет Заря, — не будь его, ты бы так легко не отделалась.

— Мы ещё с тобой поговорим… — Удаляясь вслед за Зарёй, сквозь зубы недовольно шипит Ветерок, — идём, Зуриэль, многое случилось пока тебя не было. И ты, Эглер, тоже дуй за нами, нужно кое-что обсудить.

— Слушаюсь, — отвечает дроу, исчезая в окне.

Все расходятся. Я, как и положено мелкой знати, дожидаюсь, когда все верховные рассосутся, а после и сам поднимаюсь на ноги. Нужно встретиться со всеми внутри, обсудить план, распланировать тактику дальнейшего противостояния демонам. Аорра, она всё ещё под угрозой, демоны вызнали её имя или же знали уже давно, имея возможность в любой момент использовать в своих нуждах. Потому следует как-то её защитить, лишив врага столь сильной козырной карты.

— Эй, как там тебя? — Обращение лисицы заставило вновь принимать форму кланяющегося эмбриона.

— Лорд Матевус Гросс, Императрица, — отвечаю я.

— Лорд Облачко Гросс, — скалясь, повторяет за мной демонёнок. Ну вот куда она лезет то⁈

Лиса усмехнулась. Смахнув пот с лица, она послала магов обратно в лагерь и подошла ко мне. Огромный пушистый хвост вздыбился, идеальный белый мех блестел как зубки и сверкающие глазки. Она была невероятно красива, и многочисленные золотые украшения лишь подчеркивали ее красоту.

— Кажется ты у них на хорошем счету, — вместо спасибо произнесла Императрица, — как так вышло?

— Путешествовал с ними до сего дня, показывал север, предоставил свои земли в пользование. Вместе пережил атаку бандитов и несколько неприятных инцидентов, в конце которых появился Раздор, как-то так… — Стараясь лишний раз не подставляться, на ходу пересказал часть нашего малого путешествия.

— И всего-то? — Удивилась лиса. Она чувствовала, что я не договариваю.

Застопорившись у прохода, пропуская всех, Ветерок оборачивается:

— Эй, Гросс, ты тоже нам нужен, идём! — Как-то не совсем решительно рявкнула Ветерок. В глазах лисицы сверкнула болезненная неприязнь к дриаде, осуждение и ревность. Сейчас должен был быть какой-то важный совет, на которой позвали даже жалкую чернь в моём лице, а её, словно пешку, оставили снаружи.

— Не злитесь, госпожа, придёт время, и вы всё узнаете, — подхватив свою малышку, пытаясь успокоить разгневанную императрицу, проговорил я.

Глава 2

— Эглер останется в резиденции, Аорра будет отстранена от правления, выслана в Запретный сад. — Обсуждая опасность нахождения у власти марионетки демонов, выносит своё предложение на обсуждение Заря. Взгляд её полон решимости, в озвученных словах она ищет лишь моей поддержки, после чего сможет немедленно приступить к действиям.

— Императрица никогда бы не… — Эглер встаёт со своего места и тут же хватается за голову рукой. Боль пронзает его, очищающее заклятие Зуриэль срезало демонические нити, но ещё не вывело их целиком из тела дроу.

— Сидите смирно, Эглер. — Стоя над мужчиной, продолжая бороться с тьмой внутри дроу, требует ангел.

— Отстранять Аорру сейчас — безумие, — говорю я, — прямой путь к революции и настоящий подарок всем демонам и их пешкам внутри нашей страны. — Заканчиваю я, получая поддержку со стороны всё той же Зари, Эглера и даже Ветерка. — Вот только оставить всё как есть мы тоже не можем. Нужно действовать хитрее.

— Как? — Спрашивает Заря, на что я лишь развожу руками.

— Пока не знаю, но уверен, вместе мы что-нибудь придумаем. А пока давайте решим, что с Тролл и нашими соседями. Они уже захватили часть земель Вольфграфов, укрепились на нашем берегу, готовятся к битве с войском императрицы у Плато Сокола. Время уходит, всё больше наших граждан подвергаются риску нападения.

— Так давайте просто перережем их всех. С Эглером, Зуриэль, Люси и нами это займёт от силы несколько дней. — Предлагает безжалостную, кровавую зачистку всех неугодных Заря. Взрослых не жалко, но дети, я не позволю им убивать младенцев либо совсем несмышленых, ни в чём не повинных малышей. А вот остальных…

— Цветок Последней Зари, я хочу, чтобы вы взяли под свой личный контроль всех представителей Тролл, идущих в нашем войске, а затем отряды их первыми направили на Плато Сокола. Взяв главарей в заложники, мы либо сточим весь их боевой потенциал о городские стены, решив проблемы с неподконтрольными отрядами. Либо избавимся от лишней мороки по поиску претензий, на арест и казнь глав семей Тролл. Взбунтуют сейчас, считай покойники.

— Слушаюсь, Владыка. — Склонила голову Заря.

— Теперь ты, Цветок Божественного Ветра. Как самая быстрая из нас, направишься в резиденцию Тролл. Поддерживайте с Цветком последней Зари связь, если Троллы что-то выкинут, приступай к аресту. Откажутся повиноваться тебе и твоему настоящему лику, действуй на своё усмотрение. Только детей не трогай. Их потом передадим церкви на поруки, может инквизиция и её братья смогут вернуть мир и покой в их сердца.

— Опасно оставлять волчат, — говорит Эглер. — Когда появятся зубы, могут и укусить.

— Волков бояться — в лес не ходить. — Закрыв обсуждение данной темы, ответил я.

Слово вновь берёт Заря.

— Я разбираюсь с Плато Сокола, Цветок Божественных Ветров с Тролл, а тем временем наша боевая подруга Зуриэль и старший брат инквизиции останутся вас защищать? Хм… не хочется мне вас оставлять, но, с учётом силы этих двоих, мы наравне в наших способностях. По идее справятся…

Ангел, подняв взгляд, ехидно ухмыльнулась, но ничего не сказала. Столь вызывающий жест не остался незамеченным Зарей. Скрестив руки под грудью, она с вызовом глядит на ангела. Искра, буря, безумие, кажется эти двое намереваются после собрания выяснить у кого «пизда лохмаче», этого мне только не хватало!

— Что будем делать с Люси? Она неуправляема и глупа. Слишком молода, слишком эмоционально неустойчива. — Всё так же с вызовом глядя на Зуриэль, заканчивает вопросом свой монолог Заря.

— Не-не-устойчива… — Катаясь на стуле, повторила слово Облачко.

Люси, темпераментная белохвостая лисица. Она действительно может быть как проблемой, так и хорошим, сильным союзником. Только выдержки в ней и впрямь маловато. Силы хоть отбавляй, а мозгов… Надо бы девочку проверить на эти треклятые темные нити, коими пронизан Эглер. Только после проверки, можно давать ей возможность действовать самостоятельно.

— Люси пока побудет снами, в резиденции. Поучит меня фехтованию, потренирует, тем временем Зуриэль проверит её, а дальше, видно будет. — Говорю я.

— Хочешь побыть с правнучкой? — Не упустив момента, с некой пошлостью в голосе интересуется Ветерок.

— И это тоже. — Спокойно отвечаю я. — Всё же она пошла от крови Пом, а значит, пусть и косвенно, является моим ребёнком. Грубо было бы не попытаться узнать её получше. Ладно, на сегодня собрание окончено. Все…

— Владыка Матвеем, а как же я? — Спрашивает Эглер. Вот ведь, я то думал, он уже всё понял.

— Ты останешься с нами, как и Люси. Слишком опасно отправлять тебя на задание сейчас. — Заключил я.

Облачко, видя, как все присутствующие склонили головы, так же кланяется мне. Совет окончен, все могут расходиться по своим делам. Расходиться или телепортироваться… Взяв метелку, строя из себя озабоченного разрушениями хозяина, начинаю подметать этажи, сгребать в кучу остатки стёкол и каменной крошки, осыпавшейся со стен. Позже, ссылаясь на способности Зуриэль, я восстановлю лестничный пролёт, искорёженные стены, мою некогда зеленую лужайку, а пока… пока придётся жить с огромной, осыпавшейся дырой и покосившейся крышей. Вот же блядство, а мы только ремонт закончили. Повезло хоть, что в этот раз живым остался. И почему сегодня этот демон был так слаб? Где вся та его мощь, что с глазами, почему аура, окружавшая его, так сильно изменилась? Он выглядел жалко, словно иссох. Хотя, с чего это я вдруг жалею демона, моего убийцу. Сдох и сдох, главное, чтобы Облачко не пострадало. Переведя взгляд на подметающую вместе со мной стёкла малышку, в очередной раз испытал умиление. Моя ты прелесть, помощница…

Отряды за пределами резиденции начинали перестроение, где-то, вдали, промелькнул огненный силуэт Зари, затем, среди сверкающих нарядов, видел я и пышный, белый хвост Люси. Неразбериха, некая суматоха, и даже крики, слышались из-за разрушенной стены. Решить проблему, либо же помочь её усугубить, направляется Эглер, туда же, наш друг Безымянный инквизитор. Лишь одна Зуриэль, став рядом, найдя где-то метлу с совком, присоединяется к нашему неспешному кропотливому труду. Мятеж в войске начался куда раньше, чем я думал.

Вспышки молний в сером небе, огненные разряды, очередной поджог едва потушенного леса. Всего в ста метрах от нас разгоралась битва, слышались крики, призывы к построению либо же смирению… возгласов много, не разобрать. Лишь пламя Последней Зари, чётко и ясно горело там, где шёл бой, давая понять, с моей дриадой всё в порядке.

— Кажется, один сбежал… — Когда мы вышли на улицу, произнесла Зуриэль. В нашу сторону скачет один из всадников, с гербом Троллов. Обгоревший, одной рукой держится за поводья, вторая, будто сломанная, болтается.

— Именем Тролл, с дороги! — Воскликнул он, пришпорив коня.

Яркая вспышка света, рывок, в брусчатке моей очередная вмятина, оставленная ногами ангела. Лошадь, сбавляя ход, добегает до нас, медленно и спокойно, словно ища защиты, заходит за спину, вместе с нами глядит на валящееся позади тело наезднику и стоящую над ним Зуриэль. Мне не нужно приказывать, чтобы моя защитница начала действовать. Очень удобная жизненная позиция.

Где-то опять сверкнула молния, угодив в крышу моего особняка. Полыхнуло пламя, загорелась кровля. Ну ёлки палки, как так можно…

Беспорядки в армии наёмников закончились ближе к ночи. Ситуация оказалась в разы хуже, чем мы предполагали, и уж прям совсем безысходная для той, кто эту армию привёл. Сколько их там было до момента прихода к Троллам, тринадцать тысяч, а Люси? А ничего, что из них, как минимум половина, были связаны долговыми обязательствами с отщепенцами на службе Троллов? Один из командиров наёмников так и вовсе был женат на старшей дочери семейства предателей. Итого, ещё до выхода из Вавилона Люси имела в своих рядах семитысячное войско предателей, что после увеличилось до десяти. Когда сама лисица обладала только пятью тысячами. Вступи она в сражение, да хоть с одними предателями — разгрома мы бы не избежали.

Вечер выдался таким же неспокойным, как последовавшая за ним ночь. Хоть с командирами и их свитой было покончено, большинство солдат, не до конца знавших всю ситуацию, последующему сражению под чужим командованием предпочли дезертирство. Всего за одни сутки, из более чем пятнадцатитысячного войска, осталось только четыре тысячи, и ещё около сотни раненых, появившихся после начала конфликта. Троллы, их командиры, почуяв неладное, подняли в армии бунт, пожелали пленить саму императрицу Люси, объявившую о их переводе в тыл. Они ослушались её приказа, подняли на неё руку, этого и ждала прятавшаяся в тени лисицы Заря. Она ловко использовала глупую малышку, и извлекла из ситуации максимальную пользу, дав возможность Ветерку не дожидаться сообщений, сразу после разборок в армии приступить к зачистке резиденции Тролл.

Помогая размещать раненых, ставя шатры прямо на разбитой лужайке, вспомнил о надобности общественных туалетов для ходящих, чтоб всё мне тут не засрали, а также о необходимости уток для тех, кто не может ходить. С сотней раненых останется как минимум ещё пол сотни из группы, сопровождавшей обозы, тыловой отряд так сказать. Будут вместе с целителями и парой магов помогать раненым, восстанавливать нанесённый ущерб и ещё прислуживать. Мне? Нет, конечно, императрице Люси, оставленной Зарей, на мои поруки. «Веди себе хорошо. Если Гросс пожалуется после моего возвращения, тебе пиздец» — Примерно так звучали напутственные слова Зари. Несмотря на значительно ослабевшее войско, уменьшившееся число, она не собиралась отступать от плана, обещала восстановить контроль над территориями в ближайшее время. Мешать не стал, я верю в неё, в её силы, и в то, что она не полезет на рожон. Главное, чтобы демоны вновь не объявились. Кстати, что там насчёт их противоположностей…

— Зуриэль, как там дела у Эсфеи с Астаопой? — Трудясь на кухне вместе с Облачком, готовя солдатам поздний ужин, спросил я.

— Сила их растёт, а вместе с ней увеличивается и гордыня. Создательница, она ждёт встречи с вами, и помыслы её мне не известны. Но вот Астаопа… она обижена, разум её затуманен разделением души. Она жаждет воссоединения и победы, победы в заключённом с Кузнецом пари. Сейчас, овладев магической силой, поддержкой Эсфеи, Астаопа как никогда к этому близка. Количество верующих в них растёт, всё чаще возводятся храмы с одной лишь каплей на вратах и алтарях. Живые забывают вас, и в этом, отчасти, вина лежит на нас. Астаопа боится, что вы превзойдёте её, что именно вы станете верховным богом этого мира, и потому всячески будет стараться вычеркнуть вас из памяти жителей этого мира, а после, и вовсе из Книги мирозданий. Она будет стараться поглотить вас, сделать то, чего не смогла добиться Эсфея.

— Эсфее убить меня или навредить мешал обратный урон. Всё отражалось и возвращалось к ней в том же объёме. Что может помешать Астаопе? — Спросил я, ведь по факту с девочкой богиней мы почти и не общались.

— Число последователей. — Отвечает Зуриэль. — Уже сейчас, хозяин, вы являетесь богом. Причём очень и очень могущественным. С момента нашего воссоединения прошло не больше половины дня, а объём вашего источника увеличился на добрых пять, может даже шесть процентов. Это невероятный рост, благословение, и не только света, но и тьмы. Я знаю, что помимо инквизиции, на вас молятся и вас почитают так же представители множества тайных, темных оккультных сект. Это так же служит источником вашей силы, ведь внутри вас и свет, и тьма. Вам наплевать, откуда черпать свою мощь. Астаопа подобным похвастаться не может. Из моих предположений, размышлений отчасти, чтобы замедлить ваше дальнейшее развитие, Эсфея и предала нас с вами две тысячи лет назад. Она боялась, что может проиграть демону, это правда. Но, выступи мы все вместе, сразись, возможно, совместными силами, мы бы одержали победу. Победу, что поставила бы крест на возвращении на божественный пьедестал Астаопы и Эсфеи.

Сложные речи задвигаешь, подруга, слишком сложные… Обмозговывая прошлое, невольно возник вопрос:

— Может, я и есть ставка Кузнеца, ну, противовес Астаопе?

— Нет. — Холодно отвечает Зуриэль. — Вы лишь прихоть, ставшая комом в горле для обеих из сторон. Не будь вас, Кровавый Кузнец уже давно бы победил в этой партии. Поглотил Астаопу, убил Эсфею, и через её пограничные миры вторгся бы в морское царство Создательницы. Ничто бы того не остановило, но пока Эсфея жива, пока находится в одном из миров, подконтрольных Кузнецу, темный бог и сам находится под угрозой нападения. Если Астаопа захватит этот мир, узнав о правилах и обычаях Кровавой кузни, ничто не помешает ей пойти дальше вместе с Эсфеей, подминая один за другие темные миры.

— Тогда почему Астаопа так одержима целью убить меня? Всё из-за какой-то игры, из-за гордости обычного ребёнка? Это… это абсурд, жизни миллионов, если не миллиардов, на кону, а она… я… — Внутри смятение, не понимаю я, зачем всё это ей, зачем⁈

— Я тоже не понимаю. Именно поэтому и взбунтовалась, хозяин. Именно поэтому, зная, что может удержать меня только путём поглощения телесной оболочки, Эсфея и ударила меня в спину, навсегда решив доверия и уважения к создательнице. Мы могли победить, вместе одолеть демона, пусть даже и ценой многих жизней. Мы могли победить, я уверена, но они не захотели рисковать собой. Испугались, бросили вас и всех тех, кто в них так нуждался. — Подойдя, положив свою сильную руку на моё плечо, Зуриэль позволила мне ощутить искренность бушевавшего внутри её тела негодования. Она была опечалена, душа её искалеченная рыдала. Она и любила, и ненавидела Эсфею, а также ту, которую она породила, Астаопу. — Человека Матвея уже давно нет. Остался бог Матвеем, последний из тех, кто ещё не поступился с гордостью, целью не просто захватить, а защитить мир и населяющих его существ. Ваше сердце всё ещё полно света, в нём есть место для любви и надежды. Демон, одаренный именем Облачко, тому доказательство. Вы способны видеть прекрасное в нём только потому, что носите прекрасное внутри себя. Вы хороший бог, Матвеем, и я бы очень хотела, чтобы вы таким и оставались, позволив нам, вашим слугам, делать всю грязную работу. Станьте сильнее, познайте вместе с нами пределы своей силы, а после вернитесь на трон и ведите нас к свету в бесконечной войне против тьмы!

От пламенной речи Зуриэль всё внутри задрожало. Я был тронут до глубины души, прям даже на слезинку пробило, честно.

— Ну… — Надулась моя маленькая демоница и топнула ножкой…- Облачко не демон, Облачко — это Облачко! — Тыкнув пальцем в Ангела, заявила моя маленькая принцесса. Хе-хе-хе.

— Слышала? — Переключившись с темы, спросил я у ангела, и та почтенно извинилась.

Я был замотивирован как никогда. Завтра следует вернуться к физическим тренировкам, а также представить магам мои собственные разработки. Я не отказываюсь от пулемёта, собственно, как и от мечты о собственной большой пушке. Мне уже удалось создать некий «аналог», что вечно ломается, загрязняется и, в общем, выглядит как один головняк. Пусть теперь другие его усовершенствуют, может, даже создадут какой аналог ружья, типа той же трёхлинейки. Было бы здорово, хотя вряд ли кто-то из них сможет додуматься до подобного.

— Лорд Гросс, ужин скоро? — Появление на кухне Люси удивило.

— Да, госпожа, вот-вот будет готов. Только тут ведь солдатская простая пища, императорские повара…

— Да, знаю, разбежались. — Цокнув языком, перебила меня лиса. — В еде я неприхотлива.

Желая проверить это, поднял деревянную поварёшку, показав налипшую на неё кашу с комками мяса. Лицо лисы перекосило, ха-ха, ага, неприхотлива, как же. Интересно, что ей нужно от меня в этот раз?

Глава 3

Общаясь с лисицей, рассказывая свое вымышленное прошлое и просто ужиная, то и дело ловил на себе косые, подозрительные взгляды. Она следила за всем: тем, как я говорю, как держу столовые предметы и даже как дышу в ее присутствии. Это напрягало, создавало ощутимый дискомфорт, отчего порой хотелось бежать на край земли.

— Вы ведь в туалет за мной не пойдете? — Когда я поднялся из-за стола, и Люси встала следом, не без издевки спросил я.

— Зачем мне это? — Выплюнула недовольно лиса, а после, словив на себе взгляды Зуриэль и Безымянного инквизитора, села обратно за стол. — Мы еще не договорили…

— Да-да-да… — Собрав со стола пустые тарелки, отправляюсь на кухню, потом в уборную. Проблемная девчонка, слишком гордая, навязчивая и слова вставить лишнего не дает, ни то, что вопроса. Вот и как с ней общаться? Черт его знает.

Сделав все свои житейские дела, умывшись перед сном и не найдя лису за обеденным столом, отправляюсь в обход по лужайке. Навещаю раненых, общаюсь с прибывшими вместе с ними снабженцами, редкими, свободными для разговоров магами. Последние из перечисленных оказались не от мира сего, причём совсем. Большинство из них очень гордилось должностью, именуемой «маг». В любую свободную минуту каждый из них стремился вытащить книгу, прочитать что-то, повторить или же записать очередную мысль в свой собственный талмуд. Парни и девушки жили и учились, не отрываясь от работы и своих прямых обязанностей. Усердные, дотошные и трудолюбивые. Впервые пообщавшись с одним из них, смело предположил, что с винтовками может чего путного и выйдет. Одним только словом об «исследованиях Цветов» я с лёгкостью заинтересовал всех, включая тех, кто ранее от меня отмахивался. Вторым этапом стала «личная просьба Цветов» о поиске компаньонов в исследованиях. Изменились ли жадные до знаний маги в лице? Ха… чуть со штанов не повыпрыгивали, принявшись перечислять все свои удачные исследования в каждой из возможных и невозможных областей. Демонология, огнеборство, ветродвижение, а с ними типичные алхимия и рунные плюс магические зачарования. Каждый из присутствующих, включая занятых ранеными целителей, очень хотел прикоснуться к тому, что создавали Божественные Цветы. И не был бы я собой (а именно нахальным засранцем), если бы просто взял и дал доступ всем и каждому к своему оружию.

— Ты и ты… — Пальцем указав лишь на тех, кто проявил ко мне лояльность и, несмотря на занятость, не отказал в беседе, приглашаю двух магов в мою мастерскую. — С остальными поговорим завтра, как уважаемые маги освободятся. — Заставив зазнавшихся засранцев кусать локти, возвращаюсь в особняк. Там-то, как раз на втором этаже, и сталкиваюсь с той, о ком совсем забыл, — Люси. Стоя возле частично восстановленного лестничного пролета, она в полумраке недовольно сверкала своими звериными глазками.

Преградив нам путь по узкой деревянной лестнице, Люси захотела объяснений по типу: «Почему так долго?» Да только я ведь шёл не один…

— Отойди. — Показавшись за спиной лисы, грозно рыкнула превосходящая ту в размерах на добрые полторы головы Зуриэль. Голос её звучал угрожающе. Не почувствовавшая момента появления, Люси встрепенувшись, тут же уступила нам с магами дорогу.

— Чуть позже, госпожа. — Поклонившись лисице, прохожу вперёд, краем глаза замечая, что императрица так же увязалась за нами. Что ж, ничего не имею против, пускай тоже посмотрит. Стоп… а где Облачко… — Облачко⁈ — прикрикнул я в коридор, не увидев свою малышку. Она была со мной ещё когда я рассказывал о исследованиях магам. Чёрт, лишь бы кто из солдат или магов что-нибудь с ней не сделал… — Зуриэль, найди, пожалуйста, Облачко. Я переживаю.

— Не стоит, Гросс, за ней присматривает Безымянный.

— Он же инквизитор… — Не доверяя охрану демону кому-то из церкви, проговорил я.

— Он верный богу слуга. — Успокаивая меня, ответила ангел. Блять, ну всё равно как-то не спокойно.

Знакомство с винтовками, устройством гильз, а также моими чертежами и задумками, представленными как задумки Цветов, заставило магов отложить в сторону все свои книги, блокноты и записи. Комбинированное разрушение печатей, оружие, способное стрелять несколько раз без прочистки ствола, боеприпас, пригодный к использованию даже во время дождя, а также первые из задуманных устройств подачи и перезарядки патронов. Всё это, пока что работающее только на бумаге, вызвало невероятный интерес, желание пробовать и экспериментировать. Боевой маг, мужчина средних лет, тут же попросил меня при возможности пообщаться с Божественным Цветком Последней Зари, попросив дать возможность стать её ассистентом. Девушка из поддержки, владеющая магией усиления, также попросилась в ассистенты, но… не Заре, а мне. Иными словами, зная, что я помогаю Цветам, она, считая себя мало полезной в использовании стихий огня и ветра, хотела через ещё менее полезного меня хоть как-то помочь в этих «дивных научных трудах». Плюс одни рабочие руки — это всегда хорошо. К тому же я и вправду нуждался в маге поддержки, вопрос с пружиной оставался открыт. Моя задумка о мягкой и самовосстанавливающейся гнутой металлической детали загнала девушку в ступор, не понимая, как подобное возможно, я получил лишь обещания что-нибудь придумать.

— Боеприпасов мало. Создавать их могут лишь Цветы, — когда мужчина поместил патрон в ствол, намереваясь произвести пробный выстрел, предупредил я, — так что, пожалуйста, десять раз подумайте, прежде чем их расходовать.

От одного лишь упоминания Цветов огневик переменился в лице, кивнув, вытащил патрон, поставил его на стол и вновь принялся перечитывать чертежи и мои задумки.

— Мастерская в вашем полном распоряжении, ключи в замке. Надеюсь, вы оба понимаете, насколько важны для нашей империи эти исследования, и не будете распространяться о них с теми, кого лично я не выберу вам в помощь.

— Лорд Гросс… — не отвлекаясь от чертежа, обратился огневик, — Мы ведь не проходили никакого отбора, прибыли в одной армии с мятежниками и предателями. С чего такое доверие?

— Нет никакого доверия. — Ответил я. — Вы в тайной лаборатории Божественных Цветов, вас всего двое, и, думаю, не нужно рассказывать, что случится с вами, вашими семьями, друзьями, если информацией из этих мест завладеет кто-то посторонний. — Нагоняя жути, в зловещей, грубой форме, обещая то, на что точно не отдам приказ, проговорил я. Местные любят сильных, властных, тех, кто их запугивает и использует. Они не верят в добро и благодетель.

Девушка-маг рукой прикрывает раскрывшийся от удивления рот, она напугана, кажется, даже жалеет. Мужчина, напротив, так же спокоен и сосредоточен.

— Вот значит как… — Говорит маг, — значит, мы с самого начала были избраны для этих трудов.

— Избраны? — Повторила за ним девица.

— Верно, а ты ещё не заметила? — Переспрашивает огневик. — Там, на площади, не мы выбирали, выбирали нас. Глес и Жозеф, они сильнее нас в магии поддержки и огня, владеют более крупными источниками, но менее щепетильны к созданию заклинаний, потому и в воссоздании печатей используют слишком плотные, грубые магические круги. Круги, которыми не нанести саморазрушающуюся печать на это место, именуемое «капусь».

— Хочешь сказать… — Ещё сильнее удивилась девчушка.

— Верно. Лорд Гросс знал о нашей слабости и решил использовать её там, где слабость превращалась в силу. — Обернувшись, напряжённо поглядел на меня маг.

Дружище, вот нихрена, нигде не попал. Я выбрал вас потому что вы единственные, кто со мной говорил. Хотя, с другой стороны, теперь понятно почему. Слабаки общаются со слабоком вроде меня, а силачи, побрезговали… О-о-о-о… вот как⁈ Ебать, да я гений!

— Совершенно верно. — Кивнул я, поправив нависшую на глаза чёлку. — Божественные Цветы доверили мне подбор кадров для их исследований. Они верят в меня, а я в вас. Не подведите. — Закончив на пафосной ноте, сунув руки в карманы, под восторженный писк волшебницы, покидаю мастерскую. Чёрт, я был великолепен в своём бреду.

Напротив, опустив голову, повесив уши и хвост, стояла Люси. Барьер не был поднят, скорее всего, она слышала наш разговор.

— Ты не просто лорд, да? Каков твой чин? Ты из тех, кого называли в древние времена Хранители леса, старый знакомый Цветов? — Опять допрос. — Ты знаком с Зуриэль, по вашему общению это видно, тебя ценят Цветы, относятся так, как не относятся к потомкам Его. Кто ты, мать твою, такой⁈ — Обманутая друзьями, униженная близкими, лишённая полномочий и чуть не загубившая себя и всё элитное войско своей семьи. Она прекрасно понимала происходящее вокруг неё. Эглер рассказывал, о чём его и Люси предупреждала Аорра, всё с самого начала шло не так, как хотела воительница. Понимая, сколько ошибок допустила, она оказалась не в силах терпеть и то, что с ней свои же люди общаются как с незначительной, ненужной пешкой, продолжая выстраивать вокруг неё какие-то свои замыслы и планы. Ей требовались ответы, хоть какие-то признания, чтобы чувствовать себя нужной.

— Зуриэль, проверь её на наличие скверны. — Отдаю приказ ангелу, от чего и так большие лисьи глаза, дрогнув, округляются ещё сильнее.

— Стойте, вы думаете, я предательница? — Переспрашивает лиса.

— Уже проверила, всё так, как вы и думаете, Гросс. Раздор не просто так звал её на помощь. — Отвечает Зуриэль.

От слов ангела лисица вздрогнула.

— Нет, этого просто не может быть. Я… я ведь потомок Его, я… нет, это ложь.

— Это ответ на все твои вопросы. Пока ангел Зуриэль не снимет с тебя проклятья, в большее я посвятить тебя не могу. Так что выбор за тобой, императрица. Позволишь нам протянуть тебе руку помощи, спасти так же, как мы спасли и твоего генерала Эглера?

— Э… Эглер? Тоже был околдован?

— Не только он. — Отвечает Зуриэль. — Многие попали под чары, действие которых даже и не осознают. Всё происходящее вокруг гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Поэтому повторю предложение лорда Гросс за него. Позвольте вам помочь.

Девушка спиной упирается в раму выбитого оконного стекла. Головокружительная ситуация для нее: императрица растеряна, не понимает, что происходит. Создается впечатление, что проклятие внутри нее начинает бунтовать. Иначе чего ей медлить и бояться?

— Матевус, если я соглашусь, тогда вы расскажете мне правду? — Спрашивает лиса.

— Конечно, моя императрица. — Склонив голову, отвечаю я.

Лисица, как и Эглер, хватается рукой за голову, смыкая и размыкая губы, пытаясь произнести заветные слова. Но что-то внутри заставляет ее сопротивляться. Нет сомнений, это все треклятая магия Раздора. Сомнения, посеянные им по земле, не вывести простыми добрыми словами.

— Можете просто кивнуть. — Понимая, что состояние лисицы начинает усугубляться, а сама смуглокожая бледнеть, говорю я. Девчонка кивнула, взглядом подаю Зуриэль команду — действуй. Лёгкий тычок пальцем со спины, в затылок, стройные ножки Люси подкашиваются, я стремлюсь ту подхватить и… Тяжесть, будто я попал под поезд, обрушивается на меня. Сотня, две, сука, да сколько же килограмм она весит⁈ Растерянными глазами гляжу на такую же растерянную Зуриэль.

— О… так это не просто украшения, — как кошку, подняв Люси за воротник, то приподнимая, то опуская, говорит ангел. — Утяжелители, очень качественные. Должна признать, не ожидала.

Не ожидала она, блять… Грудь мне едва не раздавило, от перенапряжения чуть глаза не повыскакивали. Спрашивается, ты же видела, что мы падаем, зачем⁈ Злость моя тушится об добрый, снисходительный золотой блеск в глазах Зуриэль. Сделано это было специально, чтобы моя божественная персона в очередной раз осознала собственную слабость

— Да понял я, понял… — Когда та улыбнулась, забросив себе императрицу на плечо, пробормотал, поправляя куртку.

— Я ведь ничего не говорила. — Ещё раз усмехнувшись, двинулась к моей спальне Зуриэль.

— Ну ведь подумала. — Следуя за ней, продолжал бормотать я.

— Нет…

— Да…

— Вы со мной заигрываете? — Меняет тему ангел.

— Немного. — Отойдя от шока, ещё на дрожащих от нагрузки ногах, отвечаю я. — Где там моё Облачко?

— Неподалёку, я чувствую ее ауру, так же, как и ауру Безымянного… — улыбка на лице Зуриэль изменяется серьезной гримасой. Что-то случилось. Сорвав с императрицы украшения, золотые ремешки, браслеты и даже пояс, от падения коего на пол дрогнул весь второй этаж, она кидает мне в руки бессознательное тело. — Скоро вернусь.

Мгновенная телепортация. В плохо освещённом, полуразрушенном коридоре остаюсь я и императрица, в мантии и одних узких трусиках, напоминающих стринги. Хорошо, что хоть стража ее по коридорам не ходит, хрен бы я им спокойно смог объяснить, суть происходящего. Без утяжелителей Люси весила чуть больше меня. Раньше я бы ее разве что только по полу тянуть мог, но благодаря постоянным тренировкам, усилениям, наложенным поверх тела и одежды, кое-как мог поддерживать императрицу на руках. Кряхтя, в семи потах, заношу девчонку в свою спальню, кидаю на кровать, вооружаюсь каким-то клинком, невесть откуда взявшимся в моей комнате, и бегу на улицу. Если Зуриэль вступит в бой, вычислить местоположение всегда можно по разрухе и последствиям. Только я очень надеюсь, что всё обойдётся, там ведь Облачко.

Сделав круг по лагерю, расспросив солдат и магов, ищу тех, кого никто не видел. Словно этой троицы никогда не существовало. Солдаты жили своей жизнью, вокруг допустимая тишина, никаких криков, взрывов, разрушений. Пугающая тишина. Нарезав два круга вокруг лагеря, прохожу вдоль стен, затем за ними, никого и ничего. Только напоминания о визите Раздора и ночная тишина. Да что за хрень тут творится? Внутри всё беспокойнее и беспокойнее. Всё чаще посещают дурные мысли.

Набравшись смелости, думая, что если потребуется, и весь лагерь на уши подниму, набираю в лёгкие воздух, и…

— Вот вы где. — Звучит голос Зуриэль за моей спиной. Дрогнув телом, тут же спрашиваю:

— Облачко?

— Она в особняке, вместе с братом-инквизитором. Девочка решила приготовить вам сюрприз, подарок. Пришлось ей помочь. — Помня выражение лица Зуриэль, то, как ангел испугалась, смело предполагаю, что подарок этот совсем не из цветков цветущей в ночи сакуры.

— И что это за подарок?

— Сюрприз. — Наигранно улыбнувшись, отвечает ангел.

Я нервничал, слегка нервничала и моя спутница. Пройдя по лагерю, успокоив всех сердобольных, неравнодушных солдат, не видевших малышку, возвращаюсь в резиденцию. По привычке направившись в свою комнату, был придержан Зуриэль.

— Сюда, господин. — Рукой показав на несколько дверей в другой стороне, направляет нас ангел. Прогулявшись по коридору, раз сорок предположив, чего мне сейчас ожидать, ещё перед входом натянул на себя снисходительную, одобрительную улыбку. Облачко ещё ребёнок, а значит, к любому её подарку я должен относиться с пониманием и…

Зуриэль отворяет двери. Рассевшись на полу, держа две трупные тени за… за нематериальные шеи, повторяя «плохой, плохой» и тыкая их мордами в разорванную игрушку, сидела Облачко.

— Хозяин! — Расплывшись в своей акульей улыбке, радостно кричит дитя. — Сюрприз! — добавляет она, ослабляя свою хватку. Две оскалившееся зубами пасти рванули в мою сторону и тут же, неведомой рукой, одернувшись, размазались по полу. От пальчиков Облачко к каждой из теней шла нить, не чёрная, а серая, точно такая, из которой состояла наша с ней мана.

— Поклониться! — поднявшись на ножки, — грубо и как-то по взрослому требует Облачко, пуская больше маны в свои нити. Тени начинают болезненно шипеть, меняясь на глазах, принимая странную черве подобную форму, зубами своими припадают к полу. — Молодцы, будущие слуги. — Улыбнувшись мне, растерянному инквизитору и Зуриэль, произносит Облачко.

Глава 4

Слегка притоптанная травка приятной прохладой остужала разгоряченную мокрую спину. Лёжа на земле, глядя в небо, я с наслаждением любовался проплывающими тучками, выглядывавшим из-за них летним солнышком.

— Долго ещё будешь валяться, Гросс? — толкнув в мою сторону деревянный меч, под хихиканье раненых, наблюдавших за спаррингом, спросила Люси. Мы уже два часа без продыху мечами машем, причём я вообще ничему не учусь, только уклоняюсь. Верните мне, мою брутальную волчицу. Блять, уберите на хрен эту лису, кто-нибудь!

— Зуриэль, она меня избивает… — Понимая, что всё так легко не кончится, рукой нащупываю деревяшку, ищу в себе силы подняться.

— Не прибедняйтесь, Гросс, я прекрасно вижу ваше истинное состояние. — Без доли жалости отвечает ангел Кровопролития. И откуда в ней столько жестокости?

Честно говоря, я и вправду успел перевести дух, за пару минут отдыха на земле. Только вот интерес к спаррингу восстановить никак не получалось. Драться с Люси, используя одни лишь приёмы восприятия (ускорения и замедления времени), невероятно скучно. Императрица быстра, быстрее меня и Беладонны кратно. Даже с утяжелителями, даже с завязанной за спиной рукой, завязанными глазами и коротким деревянным кинжалом вместо длинного клинка. Она быстра, невероятно проворна, и восприятие её на совершенно ином уровне. Стоя сейчас против неё, мне вспоминались наши тренировки и опыты с Аоррой. В какой-то степени, лисица копировала её стиль, но при этом ещё и добавляла свои техники. Одно использование хвоста чего стоило. Уплотняя шерсть, простым усилением она могла превратить его в щит, тупой меч, молот, или просто преграду, за которой она прятала основной удар клинком. Её скорость заслуживала уважения, и чем больше мы дрались, тем чаще я спрашивал себя: «а угналась бы за ней Аорра?». Тысячи лет назад Мать Прородительница была сильнее всех известных мне личностей. Даже Эсфея с Зуриэль и мной в одном лице не смогли хоть как-то остановить её продвижение за перевалом Волчья пасть. Тогда она была ужасно могущественна, и этим до безумия прекрасна. Сейчас всё кардинально изменилось, хотя красота её физическая вряд ли угасла.

Давным-давно Эсфея пришла к Аорре с предложением, доказательствами того, что я воскресну, и она поможет ускорить этот процесс. Дроу поверила, все свободные ресурсы направила в церковь, но ничего не происходило. Эсфея крепла, крепло её дитя, а дроу по-прежнему убивалась одиночеством и рассыпающимися в её руках надеждами о встрече. Чуть больше полутысячи лет назад, когда Эсфея вновь спустилась к Аорре с очередной просьбой, перетекшей в требования, чувствующая себя обманутой, использованной, дроу воспротивилась Эсфее и была сокрушена. Причиной тому стала окрепшая вера жителей империи в Эсфею, та самая вера, развивать и построить которую помогала сама дроу. Древняя богиня исцелила треть от старых ран. Она была сильна, а ещё она привела во дворец дроу свою армию…

Эсфея и Астаопа, сделав кое-какие выводы, в этот раз не стали всю ответственность и риски взваливать на свои плечи. Божества «света» принялись плодить, создавать из чистой, накопленной на молитвах энергии новые личности. Сначала големы, существа из простой материи скрепленные маной и силовым ядром из света. Затем, сгустки чистой энергии — противовес Трупным теням, а после, появились они, главный козырь Эсфеи в войне против тьмы — ангелы.

С отрядом из двадцати небесных воинов, Эсфея пришла к Аорре с просьбой по-тихому уступить право управления страной ее церкви. Богиня нуждалась в силе для победы над поднятым из мертвых, древним драконом, пробужденным некромантами Смерти в пустынной крепости Абу-Хайра. Силу эту, она намеревалась заполучить путем увеличения церквей, и введением ряда законов, обязывавших всех и вся в империи по пять-семь раз возносить почести небесам. В требованиях было передача всего: еды, имущества, золота, и самой свободы, предоставленной в ограниченном количестве жителям империи. Из озвученной этой ночью истории Зуриэль, я понял, что Астаопа и Эсфея попросту захотели забрать себе то, что построила в мое отсутствие Аорра и мои дети. Дроу отказалась.

На рожон, на мою императрицу полезли ангелы. Созданные из чистой, единой силы Эсфеи, такие же, из силы Астаопы. Преданные, гордые, как и их хозяева, готовые в любой момент стать частью любого из возможных планов своих сумасшедших хозяек. Ангелы, готовые убивать ни в чем не повинных детей, женщин, стариков, истреблять неверующих, неугодных, отказывающихся принять новые порядки. Такими были существа, представшие перед Аоррой. Не было сомнений, что моя дроу даст хороший бой, убьет многих из них, именно поэтому, а также в качестве демонстрации силы, сразиться вышла Древняя.

В том скоротечном бою, когда Аорра, в первом же выпаде Эсфеи поняла, что не победит, дроу решилась на рисковый ход. Аорра, будучи слабой, не ровней своему врагу, в мгновение ока смогла найти возможность навредить противнику даже после своей возможной смерти, заставить его жалеть о случившемся, и о том, что могло бы быть после. Первая атака, разведка от Эсфеи, едва не убила Аорру. Вторую она могла и не пережить. Потому, дроу в контратаке вкладывая в единственный удар всю свою силу, накопленную за века магию, опыт, бьет… не в Эсфею, не в барьер ее, что не проковырять даже божественными стрелами. А в покрывавшую ее оружие духовную печать. Спящее оружие, получившее жизнь с целью служить двум хозяевам — Зуриэль, от удара, она пробудилась ото сна. Печать, наложенная на ее душу, дрогнула, энергия мира, включая ту, перемешенную, серую, которой питаюсь я сам, влилась в нее, восстановив былые воспоминания о том, кого сейчас Эсфея желала убить. Пробудив сознание, ощутив движение энергии мира, поглатив накопленное за полторы тысячи лет, Зуриэль в момент многократно стала сильнее, приятно удивляя Эсфею, а после, полностью ее разочаровывая. Древняя, опускает руки, хочет зарезать дроу, но клинок обретает форму деревянной палки, что дробящим ударом, всего на всего ломает Аорре ребра и травмирует органы. Подобная рана, не смертельна для кого-то вроде Аорры.

— Мятежное оружие… — Эсфея злится, пытается наложить на Зуриэль новую печать, в ответ на что та произносит:

— Не тронь Его наследие.

Шипы, проросшие из деревянной палки, пробили руку Эсфеи. Из меча превратившись в змея, оплетая руку до самого локтя, Зуриэль направляется к горлу Древней. Ангел Кровопролития жаждала отмщения за предательство, а Эсфея, хотела восстановить контроль над сильнейшим из живых мечей, коим ей когда-либо доводилось обладать. Итог — они ссорятся, чуть друг друга не убивают, а затем, становятся партнерами. Эсфея обещает не трогать империю, дальше, как и ранее, медленно и планомерно захватывать контроль над миром, в обмен на помощь Зуриэль в устранении новой, очень опасной для поселившихся на небесах ангелов, угрозы. А именно, откуда-то взявшихся остатков воскрешенного Короля драконов. То был всего лишь отголосок былого величия некогда существовавшего, истинного короля демонов этого мира. Но, даже этой, выросшей из крупиц силы нечсти, хватило, чтобы заставить небеса дрожать. Демон по имени Чума, управлял этим драконом, за счет сбора гнилой плоти мертвецов хотел восстановить могучего демона. Но, тому было не суждено сбыться. В последнем совместном бою, исполнив обещание, Зуриэль, нанеся решающий, добивающий удар, выскальзывает из рук готовившейся вновь ее поглотить Эсфеи. Древняя обманула ангела, но и это ей не помогло. На прощание, падая в океан, Зуриэль обещает, что будет драться на стороне Аорры, станет ее оружием или оружием самой Смерти, если Эсфея вновь посмеет прийти в мир живых с требованием повиновения.

— Есть только один истинный бог, это Матвеем… — Все так же, валяясь и глядя в небо, повторил я вчерашние слова Зуриэль. Трава за спиной моей начинает шебуршать, вливая в нее энергию, представляю пышный, прорастающий стену-куст, как в американских фильмах. Невысокий, но достаточно плотный, чтобы смог поднять меня. Растение, повинуясь, поднимает своего создателя, а после, так же по моему требованию, вновь принимает форму реденького газончика.

— Хо… значит магией земли владеешь, а почему раньше не использовал? — Все так же, стоя напротив меня с повязкой на глазах, произносит Люси.

— Да так, хотелось узнать, достойны ли вы познать мою мощь, императрица. — Ответ мой вызывает растерянность на лице лисы, и легкий смех у наблюдавших за нами солдат.

— Гросс, а ты случаем не борзеешь? — Приспустив повязку, Люси взглядом встречается с набычившейся Зуриэль. Кто-кто, а вот мой личный надзиратель, не позволит лишнего, будь то физически или словесно. В любой момент, любого из присутствующих сможет перевоспитать.

— Повязку, императрица. — Требует соблюдения условий спарринга Зуриэль. — Это ведь не только тренировка Гросса, но и ваша.

— Чучело и то полезней. — Заставив солдат смеяться еще громче, с обидой в голосе заявляет лиса, поправляет повязку, принимая атакующую стойку. Готовится, как и раньше, в затяжном прыжке, в мгновение сократить дистанцию. Что-то похожее я наблюдаю уже последние пол часа, плюс видел, спаррингуясь с Беладонной. Остановить Ракету Люси грубой силой невозможно, уже пробовали, а потому, поступаю так.

Топнув ногой, посылаю по земле легкую вибрацию, распространяю ману по области, меняя гладкую поверхность земли на ребристую, для лучшего сцепления ног. Не знаю, что там чувствует моя милая лисичка, но благодаря такой сцепке, скорость ее вырастет, а я тем временем, чуть-чуть увеличу высоту травы и…

— Глупец, ты только мне помог! — Рывок, десять метров за мгновение, ноги ее еще в воздухе, доворачиваю корпус, пропускаю кинжал, позволяя лисе, ногой влететь в переплётшийся в прочную веревку кустик. Я уворачиваюсь, нога лисицы в ловушке, оплетена, и херак… Словно боец Капоэйры, она, потеряв равновесие, опускается на руки, второй ногой херачит меня в грудь. Едва успев поднять деревянный меч, отлетаю на добрых два метра. Мощь удара настолько велика, что ноги скользят по траве, словно лыжник едущий задним ходом, лишь чудом умудряюсь не упасть. — Ах ты…

Поговорим потом. Пока лиса злится, не давая ей высвободить ногу, сам кидаюсь в атаку, создавая под второй ее ногой зыбучую, неустойчивую поверхность. Одна нога оплетена, трава цепляется и за её руку, вторая нога погружается в утопающую землю — что ты будешь делать⁈ Замах, удар, и… меч мой деревянный, на щепки разлетается об один единственный выставленный лисой кулак.

— Засранец! — Пальцы ее, выпустив когти, устремляются к моему горлу. Вновь доворот корпуса, чуть ухожу в бок, занеся ногу, собираюсь отвесить зазнавшейся малышке легкого подсрачника, как тут же слышу, как с ее рук отстегивается ремешок утяжелителя. Мне пиздец.

— Достаточно. — Мгновение, ударом воздуха волосы на моей голове взъерошиваются, словно рядом фура пронеслась. Между мной и кулаком Люси, большая, сильная и накаченная рука Зуриэль.

Минутная, тихая пауза. Стоя напротив, со сползшей с глаз повязкой, Люси таращится на меня, не скрывая злости. Она злится за все: за то, что я до сих пор не рассказал ей о том, кто я, что там с нечистью, что игрался с ней, не показывая магию, и вел себя несерьезно. Она требовала отношения к себе как к взрослой, как к императрице, но при этом ничем не соответствовала своему титулу и запросам. Молодая, избалованная, но при этом очень сильная девчонка. Теперь я понимал, почему всю власть в руки забрали Сад и Аорра, ибо, управляй империей подобные ей, нам всем давно бы пришел пиздец.

«Красава Гросс, Вы как всегда прекрасны, императрица!» — разделились по лагерю голоса поддерживавших нас наблюдателей.

— Мы ведь только начали, верно, Гросс? — До выступающих на лбу вен, пытаясь хоть как-то пошевелить руку Зуриэль, шипит и напирает на нее Люси.

— Боюсь, пока что мы закончили, моя императрица. — С самодовольной улыбкой, еще сильнее раздраконивая ее, отвечаю я. — Видите ли, обязательства землевладельца и хозяина этого чудного особняка требуют моего внимания. Ваше появление на севере обернулось для нас настоящей катастрофой, нужно провести ремонт, восстановить территорию… или думаете, это захочет делать кто-то другой, вместо меня?

— Намекаешь на то, что это я, императрица, твои лужайки и особняк ремонтировать должна? — рычит Люси.

— Зачем же намекать, я говорю прямо. — Продолжая ее бесить, зная, что сегодня вечером или завтра днем, или послезавтра, после окончательной процедуры проверки и очистки раскрою ей неприятную правду, отвечаю я. Глядя в эти злобно сверкающие глазки, оскалившиеся белые зубки, с торчащим за губками небольшим клыком, я не мог воспринимать ее серьезно. «Люк… Кхм… Люси, я твой отец», — вспоминая сценку из одного фильма, уже представлял, как она во все горло кричит «Не-е-е-е-ет!» — и прыгает в пропасть… ну или, со второго этажа моего разъёбанного особняка в кучу с травой.

— Чё лыбишься, Гросс, зелья бессмертия хряпнул с утра, или что? Думаешь, если Цветы за тебя заступаются, я не смогу призвать тебя к ответу за оскорбление и…

Склоняю голову, припадаю на одно колено.

— Прошу не серчайте, моя императрица. Улыбка на лице вашего слуги связана лишь с внутренним восторгом, вызванным вашей неописуемой красотой. Вы прекрасны, как в спокойствии, в бою, так и в гневе. Вот и не смог я, удержаться, за что и прошу меня простить. — Спонтанная речь, опустив голову, едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. Хе-хе, еп, что я загнул только что, еще и при свидетелях, мама дорогая, папа был бы мной доволен!

Тишина, ругательства в миг прекратились. Вместо них злобное, тяжелое сопение. Подняв голову, так, как не положено слугам, с колена, прямо в глаза гляжу пунцовой, поджавшей губки Люси. Вся в маму, вернее в пра…прабабку.

— Опять издеваешься?

— Правда и ничего кроме правды, — отвечаю на быстрый вопрос лисы я, заставляя её отвернуться и ретироваться. Все сковывающие её движения аксессуары сброшены, повязки сорваны, в последнем из своих ударов она показала всю серьезность нашей с ней тренировки, продемонстрировав неуступчивость. Точно такую же, какую всегда демонстрировала Пом.

— Само очарование… — Едва слышно проговорил я, когда казалось, что лисичка отошла на достаточное расстояние. Белый лисий хвост, удалявшейся девчушки, встрепенулся, стал дыбом, заставив её оглянуться. Одарив меня неприятным взглядом, лисица оборачивается в мех хвоста, пряча попу и обнаженные плечи.

— Гросс, кажется, кое кто ещё жаждет вашего внимания. — Говорит Зуриэль, указав пальцем в сторону стоящей у входа в особняк Облачко и инквизитора, державшего в руках две оживленные игрушки. Два медведя, перештопанных, видимо, самим инквизитором, выглядели не менее зловеще, чем те, кого в эти игрушки Облачко вчера самолично запихнула. Нити, которые исходили от моего демоненка, оказались не ошейниками, не удавками, как я думал вчера, а… самой что ни на есть, настоящей капельницей, кормившей трупные тени. Увеличивая или уменьшая её размеры, перекрывая или, наоборот, наращивая темп подачи маны, Облачко могла причинить присосавшимся к ней тварям существенный урон. Демоны подчиняются, потому что едят, когда едят, они меняются, меняясь и подражая тому, от кого получают энергию, они учатся воспринимать её не только от Облачко напрямую, но и от мира, так же, как это делаю я. Иными словами, мой демоненок, взращенный мной в не самые лучшие годы существования, проделал ту же самую операцию, что и я, только более щадяще, медлительно и, зная, что нужно этим зубастым уродцам, грамотно.

Облачко, чем больше я глядел на неё, тем сильнее удивлялся тому, насколько быстро она обретает познания о мире, в котором родилась. Что это, если не отголоски её прошлого, я? Может, она была воином, или авантюристом каким. Быть может даже гениальным магом, сражавшимся против тьмы в одиночку, или…

— Стоп… что это… — Глядя на две странные палки в руках Облачко, хватаясь за сердце и кричу — Заберите у ребёнка оружие!

Глава 5

Существа из серой, вязкой материи, копируя строение тела моего демонёнка, повторяли каждый ее приказ, каждое движение. Серая, вязкая субстанция, без четко выраженных глаз, пальцев, кистей рук или ног. Только постоянно движущаяся, тягучая жижа, напоминающая своим видом серо-черное желе.

— Назад, вперед, — дирижировала парой теней Облачко, — Назад, вперед, на колено, поклон… — Говорила она, гордо размахивая прутиком. Сейчас она контролировала теней ментально. От былых нитей, использовавшихся Облачко в первые дни, простыл и след. Теперь она использовала какой-то другой способ их контроля. Возможно, на правах сильных, став вожаком, поработила, либо же, как мать, вскормившая и воспитавшая, просто стала главой. Чёрт знает как, но у неё получалось, почти… — На другое колено! — Прутик хлестнул одну из теней по ноге. Материя дрогнула, исказилась. Не шевельнувшись, тень, перетекая, сменила ноги. Она не ощутила урона от удара. Даже когда одна из конечностей по факту оторвалась, тень смогла сохранить баланс и за мгновения восстановиться. Идеальный подопечный, слуга… не боящийся урона стрелок первой шеренги. Идея!

— Как их уничтожить? — спросил я у инквизитора.

— Не нужно их уничтожать, хозяин. — Услышав меня, жалостливо скривив свою мордашку, просит Облачко.

— Ты не так поняла, милая. Я просто хочу узнать, как защитить их, если вдруг на них нападут. А чтобы это узнать, нужно понимать, какую часть тела прикрыть. Иными словами, необходимо понимать, как их уничтожить, чтобы знать, что в первую очередь нужно защищать. — От моих слов, слегка лживых, наивный ребенок вздохнул с облегчением, да и по теням, некая странная рябь пробежала. Видимо, кое-какое сознание они всё ещё сохранили, не были стёрты силой Облачко как личности.

— Каждый имеет ядро. — Отвечает инквизитор, после чего, подойдя к тени, просовывает в неё руку. Существо дрогнуло, показало зубы, но без команды Облачко не пошевелилось. Безымянный вытаскивает нечто, напоминающее куриное яйцо. За тонкой, прозрачной скорлупой, смешиваясь, перетекают магические потоки. Как и в случае с Облачко, когда я только работал над её созданием, внутри этих ядер, серая субстанция постепенно поглощала, перерабатывала черную. Наша с ней сила не боялась света, доминировала над тьмой, потому, вполне могла считаться новым, третьим типом энергии.

— Сердечко можно перемещать. — Как о живом органе, отзывается о ядре Облачко. — Пока оно целое, слуга не пропадёт.

— Вот как. Облачко, а сколько ещё ты сможешь контролировать Слуг? — Спрашиваю я.

— Не нужно контролировать. Нужно воспитывать. — Видимо не до конца поняв, о чём я говорю, отвечает ребёнок.

— Хорошо, скольких ты можешь воспитать, сколькими сможешь командовать? — Вновь спрашиваю я.

Облачко задумалась, поглядев на свои ручки, начинает загибать пальцы. Мы с ней не учились счетам, видимо, обучение ее дело рук беспризорником. Загнув все десять пальчиков, Облачко растеряно поднимает свой взгляд на меня, потом на инквизитора. Она хочет что-то сказать, выразить мысль, но знаний ее недостаточно. Чуть-чуть потупив, девочка подходит к окну, вытянув пальчик, указывает на дерево рядом.

— Облачко может воспитать столько, сколько иголочек на ёлке. Нужны только тучки.

Вот оно что… Моя ты прелесть. Кажется, только что мы подобрали ключ к созданию самой неприхотливой из возможных армий. Никаких заговоров и предательств, никакой нужды в воде, провианте, сне, одежде. Теням не нужен сон, плевать на жару или холод, их не пугает потеря конечностей, ведь, по сути, их они и не имеют. Что будет, если взростить тысячу таких, вооружить моими ружьями, выставить в шеренгу, а после, отдать команду «пли?» Произойдет то, что и должно произойти. Они выстрелят. Даже если напротив них будет стоять такая же армия, вооруженная такими же стрелковыми ружьями, победа будет за тенями. Ведь попасть в человеческий силуэт, ранить человека, в разы проще, чем попасть в ядро, сердечко, что размером с куриное яйцо.

— Облачко, а много твои Слуги кушают? — Демоненок отрицательно мотает головой. — Хорошо, мисс Облачко, Брат инквизитор, сейчас берем Слуг, идем в мастерскую, нужно еще кое-чему их научить.

— Слушаюсь, господин. — Отвечает воин.

— Слуш-шаюсь, господин. — Косясь на инквизитора, повторяет за ним демонёнок.

Работавшие над оружием маги, сначала обрадовались моему визиту, а после, слегка напряглись, и удивились тем, кто прибыл со мной. Ребенок, святой, и…

— Что это такое? — Отвлекшись от конспектирования, спрашивает девушка-маг.

— Слуга. — Отвечаю я. — Существо, состоящее из концентрированной энергии. Можно сказать, прототип божественного Сгустка чистой энергии. Винтовку мне, быстро.

Протянув руку, тут же получаю свое оружие. Подозвав Облачко, демонстрирую ей способ зарядки, затем, объясняю способ активации, заставляю повторить за мной десять раз.

— Сейчас будет громко. — Выстрелив в мишень, гляжу на Облачко. Ребенку уже доводилось видеть и слышать подобное, только вот стрелять пока что нет. Мне не хотелось ее пугать, я хотел ее подготовить как можно лучше. Собственно, это у меня вышло хорошо. Облачко не испугалась, более того, с детским любопытством, глядя на разрушение в мишени, с пламенем в глазах протянула к винтовке руку, сказав единственное слово «Хочу!».

Несмотря на последовательную активацию двух заклинаний, горячая гильза, раскрутившись, застряла в стволе.

— Иногда, они застревают, пальцем вытащить тяжело, поэтому… — Глядя, как ребенок с интересом крутит в руках смертельное оружие, затянул я, совсем забыв о том, что Облачко, как бы тоже, существо, состоящее далеко не из плоти и крови. Тонкие пальчики демоненка трансформировались в нити. Ловко ухватившись за гильзу, без проблем, за секунды извлекли ту из ствола, а после, поместив в него новый патрон, опять превратились в человеческие пальцы. Пара секунд, Облачко наводится на мишень, нажимает на спуск, стреляет. Пуля уходит в сторону, не попадает даже в мишень. После чего, Облачко, так же ловко трансформируя конечности, вновь извлекает гильзу, помещает туда новый патрон. Ей плевать на температуру, эти… тентакли (щупальца), пролезут в любую щель. Выстрел.

— Ну… — дуется Облачко, опять промазав по мишени.

— Ничего, научишься, а теперь, пусть Слуги повторят. — Произношу я.

Две души, копируя человеческие повадки в передвижении, шагая, подходят к нам. Неумело, очень медленно, они пытаются воссоздать человеческий хват руками, затем, человеческую манеру целиться и стрелять. Слуги только учатся быть и вести себя как живые. На подготовку, зарядку, прицеливание, затем и выстрел, у первой тени ушло порядком двух минут. Вторая, следившая за первой, сделала это за полторы минуты. Затем, с каждым новым выстрелом, существа все проворнее и проворнее выполняли одни и те же действия. Обучаясь, совершенствовались, с легкостью, ни о чем не думая, ни рассуждая, повторяли одно и то же.

— Достаточно. — Когда боезапас наш сократился до опасного, угрожавшего дальнейшим исследованиям магов минимума, возвращаю винтовку магам, вместе с Облачко и инквизитором, собираю по полу дорогостоящие гильзы. Слуги, эти существа идеально подходят для создания линейной пехоты. Будь то фаланга древних гоплитов, или же, какой-нибудь полк мушкетеров, разницы нет. Они обучаемы, они идеально подходят для того, чтобы служить!

— Господин Гросс, можете объяснить, к чему все это? — Вопрос от мага огня меня слегка успокоил. Он еще не понял моей задумки. Оно и к лучшему.

— Тебе незачем это знать. — Ответил я. — Лучше скажи, как твои успехи в воссоздании заклинания воспламенения?

— Никаких проблем. Нарисовать его сможет даже ребенок, главное не спешить. Другое дело стихия ветра и, как у вас тут в записях написано, «отложенная детонация», это проблема. Сложно задать определенную скорость вращения гильзы, сложно подгадать нужное направление и силу, чтобы гильза сама откидывала затворную раму. Боюсь, рассчитать такое, может лишь Цветок Божественных Ветров.

Понятно. То-то я думаю, что у нас во время стрельбы гильзы вообще не вылетают. Ветерок, зараза, оказывается, ты гений в управлении своей стихией.

— А что с порохом? Удалось придумать, как быстро очистить ствол? — Маг виновато качает головой. Глупо ожидать, что всего за сутки удастся добиться хоть каких-то гениальных открытий. — Спасибо за ваш труд. Воссоздавайте гильзы такими, какими сможете, завтра еще немного постреляем.

— Как прикажете! — В один голос ответили исследователи.

Покинув лабораторию, погрузившись в размышление, в очередной раз отправляюсь гулять по территории особняка. Порабощение темных душ. Долгое время я считал, что все демоны, все, именуемое тьмой, есть ничто иное, как «Зло абсолютное», подлежащее уничтожению и истреблению. Хоть жизнь давно говорила, что не стоит всё делить на белое и черное, почему-то я до конца постоянно убеждал себя, что Демоны, и есть мой главный враг. Глупость… хотя нет, не так… предвзятость, моя собственная, она ослепила, и лишь ребенок, Облачко, что сейчас шла рядышком со мной, позволила глупому взрослому вновь начать видеть. В гонке за влияние, в погоне за силой и собственной независимостью, мне удалось склонить на свою сторону создание света, Ангела Зуриэль. В попытках познания собственных сил и возможностей, я нашел союзника в лице того, кого считал врагом всему живому, а именно, в лице моего прекрасного демоненка Облачко. Оставалось только развить успех, укрепить позиции нового претендента в гонке за право управлять миром. На пьедестале, всегда есть три призовые ступени. Интересно, между Адом и Раем, какое место займу я? В чём моё предназначение, что будет завтра, сможем ли мы противостоять демонам, и как быть, если внезапно, Эсфея обретёт новое оружие и спустится завоевывать мир живых?

Требовалось время, секунды покоя, что сейчас на вес золота. Развивая себя, изучая и создавая новое оружие, зачищая и выстраивая заново политическую, лояльную моему правлению аристократию, а также, планируя создать армию из Слуг, мне как воздух требовалось время. Мой источник исцелился, но объемы его еще не достигли даже прошлых размеров. В бою я стал гораздо опытнее, физически сильнее, и чувствовал себя более защищенным, благодаря магическому зачарованию и артефактам. Но всего этого по-прежнему мало, недостаточно!

Один из трех демонов, лишь благодаря своим старым ранам, внезапной атаке, а также, счастливому случаю, по которому Зуриэль оказалась на севере, не смог сбежать. Это существо, в одиночку, без преспешников, дало бой, в котором, без все той же Зуриэль и брата Инквизитора, мы могли проиграть или упустить его. Сейчас Аорра, Ветерок и Заря, считаются сильнейшими живыми существами в империи, а быть может, даже и за ее пределами. Возможно, очистив дроу от скверны, вернув в семью, мы вместе сможем одолеть демонов, но как быть с Эсфеей и Астаопой? Благодаря дезертирству Зуриэль, сейчас, мы приблизительно на равных, иначе Древняя уже давно смешала бы нас с грязью. Но что будет, когда она станет чуточку сильнее?

Три игрока, свет в лице Эсфеи, тьма в лице Четырёх Бедствий, и мы… все те, кто просто хочет выжить, сейчас все находятся приблизительно в равных условиях. Это означает, что уже скоро, очень скоро кто-то сделает первый шаг, попробует нанести удар по тому, в сражении с кем, он видит путь к становлению сильнее.

За полторы тысячи лет, Эсфее удалось вырастить лишь двадцать ангелов. Даже с учетом прогрессии в силе, ростом населения и количеством молитв, за прошедшие пятьсот лет, я допускаю, что она вырастила еще столько же. Со всеми трудами ее дочурки, с учетом того, что они никого не теряли при битвах и стычках с нечистью, максимум я видел пятьдесят крылатых тварей на всю необъятную землю. Полсотни, это слишком мало для полномасштабного вторжения в мир живых. Они даже материк таким числом с трудом контролировать смогут, не говоря уже об угрозах в виде демонов, и недовольных личностях типа Зуриэль. Потому, скорее всего, Эсфея, как и раньше, предпочтет пока что сидеть тихо, а если и гадить, то только из-под тишка. Исходя из этого, мы переходим к проблеме с демонами. Вот им-то наша смерть, наши болезни, распри и ублюдская бытовуха, в которой люди сходят с ума, сыграет на руку.

Раздор — поглощен, но миссию свою частично выполнил. К нам на полном скаку приближалась Война, где-то, неизвестно где, притаилась Чума, а с ней и самый главный, опасный тип, Смерть. Мне стоило готовиться, отдать приказ дриадам засеять Запретный сад не плодами овощей, а семенами полезных, целебных трав и цветов. Требовалось как можно скорее провести санитарный контроль во всех поселениях. Построить больше колодцев, общественные бани, больницы, а с ними и прачечные. За годы моего отсутствия, местные зверушки, по большей степени крестьяне, превратились в грязнуль, это стоило немедленно исправить, иначе, вспышки болезней, переносимых крысами, вшами и прочими паразитами, нам не избежать. Как на зло, сейчас, что Ветерок, что Заря отсутствовали, чтобы связаться с Садом, мне нужно отправить гонца, пару дней в пути, и…

Через окно вижу знакомую торговую телегу. Вот и мои связные. Пересажу Барда с Региной на лошадей, пусть скачут к Заре. Мне нужно знать, что там у Плато Сокола, и как дела с неспокойными соседями… Пару минут спустя вижу, как волчица, буквально на руках, выносит Барда из телеги. Вокруг собирается толпа, подбегают целители. За оленем, из повозки достают детей, женщин, кого-то из стариков… Что там, блять, произошло⁈

Откинув в сторонку все дела, немедленно спускаюсь к своим подопечным. Кто-то кривится, кашляет, кто-то, не подавая признаков жизни, лежит на земле, остекленевшими глазами смотрит в небо. Ни крови, ни следов от порезов, ничего.

— Лучше отойдите. — Приглядевшись, рукой придерживает меня, не пропуская к Барду, Зуриэль.

— Позеленевшие лица, красные глаза, рвота и диарея, все они больны чем-то, заражены и могут быть переносчиками. — Оглядев первого из пострадавших, с земли, произносит целительница, от чего все солдаты, что недавно помогали пострадавшим, тотчас в панике разбегаются. Мы не успели, Чума, он уже здесь. Север подвергся внутренним распрям, вспыхнула война, за ней эпидемия, всё идеально спланировано, для того чтобы мы максимально ослабли, после чего, смерть возьмёт своё.

Скорее всего, деревни мои уже все заражены, быть может даже, не только они. Нужно как можно скорее понять причину заражения, разработать методику профилактических мероприятий и создать вакцину. А пока всего этого нет, мои земли, весь север нужно изолировать, посадить на карантин, а резиденцию превратить в госпиталь.

Панические настроения повисли в лагере. Все, от магов и до простых обозных работяг, не скрывая скептицизма, высказывались о туманности нашего будущего. Люди были напуганы, боялись врага, которого невозможно увидеть, и, в этом я их понимал, так как и сам сильно переживал из-за заразы. Всех больных, первых пациентов, перед тем как принимать, по моему приказу стригли налысо, вымывали, переодевали в чистое, после, отводили в специально подготовленные комнаты, где за изменением их состояния, было велено круглосуточно следить магам. «Сейчас не до учёбы и экспериментов» — доходчиво объяснила зазнайкам Зуриэль, и её услышали. Всего, включая Барда с Региной, больных семеро. Все они из последней, самой дальней деревни, оттуда, откуда зараза прошла в след за нами. Иными словами, кто-то из авантюристов, на момент создания группы, уже был заражён. Так ли это? Случайность ли болезнь или нет? Если зараза пришла с центральной части империи мы в дерьме. Если распространение её началось с севера, мы так же в дерьме, но только в кучке поменьше.

День завершался на очень печальной ноте. Хоть все мы и трудились, и каждый приглядывал друг за другом как мог, один из больных к ночи скончался. К рассвету, ухудшилось состояние двух из шестерых больных. Трое, Бард, Регина и мальчишка из числа беспризорников, по-прежнему чувствовали себя средне-паршиво, один, дедулька, вроде как говорил, что чувствует себя лучше и идёт на поправку. Именно его принимаются допытывать инквизитор и Зуриэль, а тем временем, из резиденции Тролл, с новостями хуже некуда, возвращается Цветок Божественных Ветров.

Эпидемия охватила центральную часть империи. Будто этого недостаточно, добивая меня, Ветерок рассказывает о полчищах демонов, что вместе с живыми трупами, огромной армией обрушились на Южные границы и пустынные заставы.

Демоны сделали свой ход, зашли с козырей, и, я даже представить не могу, чем мы можем на такое ответить…

Глава 6

«Мы не успели вернуть Плато Сокола. Враг занял город, сил для штурма недостаточно, начинаем осаду».

Печальное известие. Очередное поражение, ошибка, как моя, так и тех, кто должен был следить за регионом. Враг не просто перешёл через реку, он взял под свой контроль целый город, смог найти силы, которые способны остановить Зарю, отвесив болезненную пощёчину всем гордецам империи. Грубо говоря, мы без боя проебали огромный кусок территорий, возвращать которые придётся штурмом, большими потерями, либо в потере времени. Нужно собирать армию, взывать к верным вассалам, чтобы… что? Во время чумы разом заразить всё и всех, разнеся заразу по каждому из уголков моих земель? Как бы я сейчас ни поступил, что бы ни приказал, любое из действий вызовет огромные жертвы, создаст риски, которые в дальнейшем приведут нас к ещё более удручающему положению дел.

Голова раскалывалась. Вторые сутки я не мог спокойно поспать. Уперевшись локтями в стол, держась за голову, раз за разом перечитывал послания от Зари. Вглядываясь в карты, вместе с Ветерком, Эглером и Люси пытался понять, как действовать дальше.

— Пока болезнь окончательно не сломила дух наших солдат, предлагаю решительный штурм Плато. Совместными силами, с именем Матвеемовым на устах, мы возьмём город, потеряв лишь тех, кому и так было суждено погибнуть. Не от ран, так от хвори. — Говорит Люси. В словах её есть смысл, пока мы не найдём противоядие, антидот по борьбе с болезнью, армия наша будет слабеть, сокращаться числом.

— А как быть с заложниками? Внутри стен множество наших граждан. Если нападём, начнётся резня. — Произносит Зуриэль.

— А не нападём, они сдохнут от голода или болезни. — Поддержал Люси Эглер.

— Значит пусть всё решит случай. — Отвечаю я. — Никого мы штурмовать не будем. Там, в крепости, против нас стоят такие же люди, человече. Болезни плевать, кого заражать, а кого нет, у неё нет любимчиков. Если потребуется, закидаем город из катапульт или баллист телами усопших, заражённых чумой. А там, выждав момента, может даже вернём себе город без боя. Плато еле-еле выживал до нашего приезда. Запасов там практически нет, скоро начнётся голод, потому отрежем снабжение, будем ждать и отлавливать призрачных теней.

— Отлавливать или истреблять?

— Отлавливать. — Отвечаю я.

— Но зачем⁈ — Не понимая, повысила голос эмоциональная лисица. Волнения её мне вполне понятны, только, я слишком устал, чтобы выслушивать пререкания и разжёвывать всё по десять раз.

— Облачко, милая, зайди к нам пожалуйста.

Место нашего собрания имело дополнительную комнату. Скрипучая дверь слегка отворилась, в проёме её показалась рогатая голова, подросшей за пару дней девочки.

— Покажи нам своих Слуг. — Прошу я, и та, кивнув, стесняясь пристально следящих за ней взглядов, выходит на центр комнаты. Пряча личико за мягкой игрушкой, подаёт некий магический сигнал. Импульс из серой маны, который замечают все, включая меня. Две большие, серые тени ростом и повадками копируя людей, вышагивают из-за дверного проёма. Серая вязкая жидкость, без лиц (они имели только зубастую пасть) и гениталий, полностью из маны. Маны, чем-то визуально похожей на картинку телевизора, потерявшего сигнал. Белый шум — кажется, так называлось это явление в моём мире, и из него, приблизительно, и состояли эти существа.

За двумя высокими Слугами, медленно, так же копируя стеснение Облачко, выходят ещё трое маленьких, чем-то напоминающих детей прислужников. Пополнение, прибывшее благодаря стараниям Безымянного инквизитора. Выполняя мою просьбу, старик чуть пальцев на руке не лишился, и хорошенько пропустил по морде, но задачу выполнил, доставил демонов живыми и невредимыми. Нужно будет его хорошенько отблагодарить и оружие какое-нибудь подобрать. Тяжковато ему без моей Зуриэль под рукой.

— Равняйсь, на колено, поклон. — Произношу я команды, что были отработаны Облачком. Слуги, как и положено, исполняют всё. Даже когда одному из них было поручено взять в руки меч, а затем пронзить грудь собрата, взрослые Слуги не дрогнули. Зная, куда лучше не бить, они показательно шинковали друг друга, раз за разом отращивая потерянные головы, конечности и куски плоти.

— Позвольте вам представить, Слуги. Из них мы создадим войско, коим и будем брать города, защищать север и сражаться против демонов. — Говорю я, заставляя большинство из присутствующих недоверчиво коситься на меня и друг друга.

— Сейчас они слабы, безоружны, не обучены и выглядят ненадёжно. Но когда наступит момент, не зная болезней, страха перед ранениями, голода и холода, они легко выполнят поставленную задачу.

— Скольких вы хотите собрать? — Спрашивает Люси.

— Тысячи. — Отвечаю я, заставляя в очередной раз малышку и Эглера скривиться. Тысяча демонов под властью одного человека — это действительно страшно, даже при условии, что подконтрольные юниты слабы. Сотней уже можно грабить деревни, устраивать облавы на торговых маршрутах и мостах. С тысячей угрозе могут подвергнуться не только деревни, но и не защищённые высокими стенами города. Бояться ли Слуги воды? Могут ли идти по ней как по утоптанной дороге? Смогут ли действовать не как одно единое целое, подчиняющееся одному хозяину, а самостоятельно, как независимые личности? Всё это предстояло ещё выяснить. А до этого требовалось продолжать отлавливать и пополнять ими наши ряды.

— Армия, что не боится холода и голода. Не нуждается в сне и отдыхе. Несбыточная мечта для любого полководца. — Говорит Эглер. — Потому не могу не отметить опасности сего воинства. Эти Слуги, они как обоюдоострое лезвие меча, что не имеет гарды и рукояти. Использовать их в бою против демонов — опасно. Неумелый командир, лишившийся контроля над ними, может передать врагу очень сильное оружие.

— Пусть это вас не беспокоит. — Говорю я. — Дроу прав. Нет сомнений, сильные демоны могут посеять панику в любых рядах и умах. Поэтому, как только число Слуг начнёт расти, я, вместе с Зуриэль, дриадами и Облачком начну искать пути и подходы к их сознанию. Может даже придётся провести несколько неприятных экспериментов и опытов, главное не переборщить и объяснить моему сердобольному, глупому демонёнку важность главной цели. Выжить — несмотря ни на что.

Оценив, как быстро Эглер со мной согласился, не посмев и словом возразить, Люси показывает зубы. Качнув головой, выругавшись, она, будто озверев, сжатым кулаком ударяет по столу.

— Хватит! Достали. Объясните мне, кто он такой, иначе я…

— Что ты? Расплачешься, как глупый, невоспитанный, слабый ребёнок? — Слова Ветерка ещё сильнее задели лисицу.

— Тёту… — едва та посмела открыть рот, дуновение свирепых ветров, не тронув карт и даже зажжённых свечей, припечатало Люси к креслу. Вуалью прозрачной прижало ту к дереву, заставив мебель трещать.

— Я одна из Четырёх Божественных Цветов, защитница Запретного Сада, Хранительница Рощи и Древних знаний. Я тебе не тётушка… Не смей так говорить при… — Ветерок, как бы грозно её глаза не полыхали голубым, магическим оттенком, в мозгу её по-прежнему свистел сквозняк. Она чуть опять меня не раскрыла, и, видимо, от греха подальше, я должен сделать это сам.

— Успокойся пожалуйста, я всё ей расскажу. — На слова мои Ветерок реагирует сиюминутным повиновением, склонив голову, тяжело вздохнув, поправив причёску и платье, она развеивает чары, садится обратно на своё место. — Брат инквизитор, будьте любезны, уведите Облачко, нашей девочке пора тренировать Слуг.

Ребёнок вместе с серыми кляксами послушно кланяется, покидая комнату, захлопывает за нами двери, после чего, Зуриэль тут же поднимает барьер, поверх которого, Ветерок накладывает ещё несколько своих.

Подобные меры предосторожности, лисица могла видеть разве что при дворе Аорры. Да и то, вряд ли, её ведь не защищали дриады и падший ангел. Видок у оставшихся за столом слегка испортился. Ветерок чувствовала себя виноватой за мои слова, неудобства, вызванные невоспитанностью Люси. Эглер с Зуриэль так же казались очень напряжёнными, уверен, будь на то право дроу, он бы ни в жизнь не стал посвящать в столь важные дела кого-то вроде лисицы. Собственно, это же касалось и Зуриэль. Чем больше существ знает, что я вернулся, тем выше мой риск вновь стать кучей разбросанного по особняку или лужайке, биологического мусора.

— Я Матвеем. — Произношу, глядя в взволнованные, полные надежды услышать великую тайну женские глаза. Мы смотрим друг на друга. Серьезность столкнулась с растерянностью, я чётко мог понять, о чём сейчас думает сидящая напротив меня особа.

— Ну… смешная шутка, продолжение будет? — Сначала надменно оскалившись, затем, вновь скривилась в недовольстве лиса. Заебись, мне опять не поверили. Игра Гляделки длилась около минуты, покуда, тяжело вздохнувшая Ветерок, не взялась руками за голову. Кажется, даже у дриад бывают мигрени. Видя реакцию «тётушки», Люси начинает вертеть головой. Сначала таращится на всё так же серьезную Зуриэль, затем, на Эглера, потом, на Ветерок. — Вы серьезно ждёте, что я поверю… в то… что этот дрыщ Матвеем? Матвеем был четырёх метров ростом, имел три руки, каждая размером с талию воинов героев Му. Он был легендарным богом создателем, Сотворив непобедимого себя, он создал землю, небо, мир, и… да он не может таким как…

Где, от кого она такого бреда нахваталась⁈ Не понимая, что сейчас услышал, гляжу на прячущую руками лицо дриаду. Ветерок, когда это я был четырёх метров ростом?

— Матвей, простите, мне так стыдно. — Разочарованно, носом тягая сопли, произносит Ветерок. — Это я дала ей ту треклятую сказку… я ведь не знала, что она всё за чистую монету примет. Чёртовы язычники, как же сильно они исковеркали правду о вас. Мне жаль. — Глядя на меня красными глазами, заставив даже Эглера испытать за произошедшее стыд, взмолилась Ветерок.

— Только перестань ныть. — Вытащив платок, тут же передаю его красотке. Дурёха, она думала я из-за этого пустяка обижусь?

— Я отказываюсь в это верить. — Девочка лисичка хочет встать с места, и я решаю с ней немного поиграть. Через ноги пускаю по полу энергию, заставляю под ней образоваться нишу. Люси проваливается в пол, вновь падает на кресло, после чего, всё так же, продолжая посылать ману, я переделываю обычное кресло в некое подобие электрического стула (естественно без электричества). Руки её скованны сросшимся в запястьях деревом, то же с ногами, коленями и локтями. Я прекрасно знал о её силе, маны пускал не жалея, потому и предложил девочке:

— Сломай.

Рывок, слышится хруст, на который, мана, перенасытившая материю реагирует мгновенно, нарост за наростом заполняя любые бреши, становясь толще и прочнее. Люси, кресло, в котором она сидела, поглощало девочку. Подобное я проделывал впервые, да и думал, особого эффекта это не возымеет. Как оказалось, зря. Не дав ей снять утяжелители, обезоружил и схватил ту, кто считал себя в разы сильнее меня. Да, действовал внезапно, да может некрасиво, но, сейчас именно я был сильнее, и из разговора нашего выходил, закрепив за собой звание Сильнейшего.

— Этого недостаточно…

— Мы не на представлении. — Стиснув кулаки, не поднимая на меня взгляда и стыдясь, перебивает лису Эглер. — Глупое дитя, когда до тебя дойдёт, что всё это не шутки. Что если ты и дальше так продолжишь себя вести, тебя могут убить!

От внезапного выкрика Эглера, Люси тут же заткнулась, перестав показывать признаки сопротивления, уселась.

— Мы с тобой два околдованных предателя, потенциальных врага на службе всё ещё околдованной Императрицы Аорры. Величайший риск только говорить об возвращении Его. Нас вообще должны были убить, а не спасать, но Бог Матвеем не убийца, не палач, он милостивым был тогда, и остался таким даже после смерти от рук предателя. Прошу вас, Императрица, ради всего святого и вас в том числе, сдайтесь, отриньте гнев и познайте смирение, пока ещё не поздно!

— Он, он человече… — Глядя на Эглера, почему-то ведущего себя так, словно он готовится к смерти, всё ещё не веря моим словам, говорит Люси.

— Он Бог, что движением руки создал Врата солнца.

Это были последние слова перед тем, как в комнате вновь воцарила тишина. Забавно, конечно, наблюдать за спором местных, особенно, когда я сам себя богом совсем не считал. Только, клоунаду эту предстояло заканчивать, возвращаться к делам, проблемным насущным.

— Люси, мы с тобой и вправду родственники. Пом и Муррка, они были моими любимицами, и в тебе, я вижу помесь обоих кровей. Агрессивная, не знающая слова «сдаться» Пом, а такая же, упертая, верящая только в свои принципы Муррка. От лисы в тебе длинный, пушистый и красивый хвост, миленькие ушки и остренькие зубки. А от Кролли, белый цвет, мех, что у тебя идет от затылка, вдоль всего позвоночника и до попы. Белый, короткий, не такой как у других лисов, да?

— Как… ты подглядывал за мной?

— Не совсем. Просто лисицы не имеют меха на спине и руках, защитой от ветров у них служит пышный хвост. А кролли наоборот, не имея хвоста, закрывают руки и спину природным мехом, чтобы иметь возможность грудью прижаться друг к другу и спиной закрыться от ветра. Когда мы дрались, я видел твою спину. Эволюция избавила тебя от части ненужного меха, из-за которого ты могла перегреваться, вот только не от всего.

Сказанное являлось лишь моим предположением. Которое подтвердилось странной, расплывающейся в печали гримасой.

— Получается… вы, вы… — Потекли сопли, глаза заблестели. Да не, она же гопница, она бой-баба, что не плачет и… — вы… вы мне как отец⁈

Что блять⁈

— Постой, нет, я скорее, как…

— Папа… — сквозь слезы, Люси расплывается в улыбке, которую я до этого никогда не видел. Белоснежная и искренне чистая. С заплаканными глазами, покрасневшими щечками, она, будучи скованной, глядела на меня как… как на того, кого действительно рада видеть.

Переведя взгляд на Ветерка, хочу узнать, какого черта? Я никогда не задавался вопросами о происхождении этой лисицы, ее биологической матери и отце. Кажется, наступал момент выяснить. Пока Люси раскаянно извинялась, объясняла свои мотивы не верить и прочее, Ветерок, нашептывая заклятие, послала мне «магическое голосовое сообщение», от которого, меня аж колотнуло. Аорра, Императрица, охваченная жаждой силы, усовершенствования и моего воскрешения, окружала себя далеко не простыми личностями, и на пьедестал, к верхам, позволяла входить лишь избранным. Даже среди потомков моих, не каждый смел претендовать на трон и титул Императрицы. Ум, владение магией, либо же силой, которую признает мир. Аорра заботилась о моих потомках, всех любила, как могла берегла, но это касалось лишь тех, кто не лез к верхам, желая сравняться или превзайти ее саму. Каждый рвущийся к власти должен был пожертвовать многим, для большинства живых, слишком многим. Так же считал и биологический отец Люси, что был чужих кровей и просто по воле жестокого случая оказался связан с матерью лисицы. Ее «нагуляли», незаконнорожденный ребенок, дитя из низов с невероятным потенциалом к физическому усилению и магии и контроля тела. Сразу после рождения, Аорра выбрала девочку как будущую императрицу. Великий праздник в роду лис, и ужас, для слуги кролли (отца), видевшего, что бывает с кандидатами во время тренировок. Мужчина решил, что он герой романа, полез туда, куда не стоит лезть слуге, попытался склонить мать Люси к побегу, был пойман и казнен на месте, а мать ее, взята под арест и заточена в родовой крепости. С того самого дня, последователи Пом, искавшие власти лисы, растили Люси при дворце Аорры, кормили девочку байками, легендами о непорочном зачатии, видении, в котором сам Бог Матвеем спустился к ее матери, даровав великой воительнице право ступить на бренную землю. Она искренне верила в этот бред, бред, в котором даже я мог запросто найти десятки нестыковок.

— Матвеем, простите меня… прошу, простите. — Вещала, рыдая, девица, — я создала вам столько проблем, била, я… я…

— Ничего, милая, — копируя поведение и манерность в голосе какого-нибудь старого добряка, говорю, — теперь всё будет хорошо.

Минус одна проблема.

Глава 7

Филлер

Великий Вавилон. Дворец Его Величества Матвеема. Приёмная зала трёх императриц.

Повиснув на спинке вылитого из цельного куска золота трона, Аорра лбом соприкасаясь с металлом, пыталась остудить бушующий внутри неё пожар. Чума, Война и Смерть, одновременно обрушились на наследие Его, где-то, скорее всего на Севере, затаился Раздор. Вчера она получила доброе известие из Сада, как ей казалось, засидевшиеся Цветы, приятно обрадовали, проявили несвойственную инициативу, защитили север и… Внезапно объявили о каком-то важном строительстве. Всюду, на всех сухопутных границах и даже морских, прорывы нечистых, атаки и нападения демонов и культистов, но они строят храм?

— Что-то не так. Может Он там… может именно поэтому они… должна быть там… — Голову женщины вновь охватила острая боль. Боль, которую не способны исцелить целители, не заглушат травы и алкоголь. Стоило лишь подумать о желании встретиться с Цветами, о мысли посетить север, как тут же, нечто болезненно било по затылку, кусками вырывая воспоминания и мысли. Млея по Матвеему, ожидая его прихода как в реальности, так и в снах, Аорра начинала забывать, с воспоминаниями терять частичку той неземной любви, а с ней и саму себя. В очередной раз, седьмой за сегодня, Императрица велит прислуге принести зеркало.

Нет при дворе тех, кто ей возразит, потому, сколько бы дроу не била их, сколько бы слуги не убирали, всё повторялось вновь. Зеркало в полный человеческий рост, а в отражении, вместо прекрасной, сильной и независимой Аорры, виделось оно. Существо с повязкой на глазах, искалеченным шрамами лицом, разорванным телом с огромной дырой в области сердца. Существо, оно поглощало разум Аорры, а с ним, стремилось завладеть и телом.

— Сколько можно страдать… — Говорит существо из зеркала, после чего стекляшки разлетаются на тысячи мелких кусков. Всё звенит, крошится, опадает вместе с остатками магического заклинания выпущенного дроу. Проходит всего несколько секунд, и Аорра забывает обо всём, пытается понять, что она делает в тронной и почему здесь такой бардак⁈

Раздор не погиб. Демон предчувствовал свою кончину, серьезно отнёсся к предупреждению брата Смерти и перестраховался. Оставив частичку своей души в дроу, разделив собственную мощь на пополам, никому не сказав, он выбрал ту единственную, переродившись в чьём теле, сможет по-настоящему сеять повсеместный Раздор.

Юг Империи, Город Мудра.

Сквозь непроглядную ночную тьму из воды, стеной из гниющей плоти, поднималась мертвая армия. В ней были и сыновья, и отцы, и дочери с матерями и младенцами, что треща гниющей плотью, наводя на округу зловоние и страх, двигались к городу мудрецов и рыбаков. Каждый состоявшийся мужчина, будь то торговец или ремесленник, стремился попасть в город Мудра. Там ждало его умиротворение, рыбалка, охота, игры и забавы, чья история насчитывала тысячи лет существования. Нарды, шашки, игра в кости, или, быть может, пьянка со старыми друзьями по цеху, наблюдая за тем, как молодые скачут по вытоптанной площади, пиная из стороны в сторону мяч. Город Мудра, находясь за четырьмя фортами вдоль трех рек, олицетворял спокойствие, уверенность и силу, взращённую на Имперской мудрости. К которой, гремя костями, подползало мертвое войско.

Вот уже четыре дня, в здешних местах не звучала музыка, не работали увеселительные заведения, не бегали с мячом неугомонные дети. Живые знали о приближении мертвых и готовились подобающим образом отправить их в последний путь.

— Командир Мудагар Двадцать Четвертый, разрешите доложить! — Подбежав к высокому, плечистому, трехметровому мужчине с рогами и волчьим хвостом, произносит седобородый пустынный лис, чей рост едва доходил до полутора метров.

Мудагар, сквозь артефакт, видя ночью, словно днём, вглядывается в колышущуюся от движения мертвецов реку.

— Докладывай… — Используя на максимум магический предмет, главное сокровище своей семьи, разработанное по идеям Матвеемовым, говорит Мудагар.

— Стены пропитаны огнеустойчивыми настойками и магией, масло и горючие смеси готовы, бойцы на позициях, резервы подняты и в ближайшие полчаса будут готовы к выполнению приказов.

— Хорошо. — Оскалившись зубастой пастью, усмехнулся Мудагар. Он, глава великого, древнего рода, что до сих пор сохранил уважение самой императрицы Аорры. Наследник духа племен Му и перемешавшейся с ними хищной крови Волколаков. Всю свою жизнь Мудагар готовил это поселение, населявшее его стариков к самой главной битве в их жизни. Он знал, ждал и верил, что не умрет своей смертью, что встретится с тем, кто некогда признал его предков, назвав их друзьями и даже взяв одну из них себе в наложницы. Больше всего в своей жизни Мудагар Двадцать Четвертый хотел рассказать Матвеему о своих подвигах, о жизни его народа и узнать, сможет ли он, некогда в одиночку одолевший сразу десятерых опытных бойцов, хоть как-то удивить своего Бога и предков.

— Пусть маги поддержки сравняют пристенные кварталы, строения и дома, всё с землей, а после возведут ров, из руин построек, воздвигнут вторую стену. — Видя, как нечисти становится не просто много, а прямо столько, сколько не сосчитать, отдаёт команду Мудагар.

— Что… как? Знать, это ведь их таверны, мастерские и…

— Либо мы сравняем их гордость и достатки с землей, создав плацдарм для отступления, либо все умрем прямо на этой стене. — Отвечает Мудагар, заметив, как из водной глубины, выходит нечто с неимоверно гнетущей аурой. Оно темнее ночи, а силуэт его выше и шире самого Мудагара на добрый метр. — Блять, а я ведь надеялся, что хоть кто-то выживет, расскажет живым о нашем подвиге. Отправь гонца к Бостиль, пусть укрепляют стены церкви, сегодня, лишь вера спасёт наши души.

— Есть! — Отвечает лис и кидается вниз по ступеням.

Дыхание смерти ощутил за спиной Мудагар, глядя через артефакт на существо, что без магии и прочих прилад, глядело на него в ответ. Демон, поднявшийся из реки, видел Мудагара, шел прямо на него. «Вот он, главный противник, которого я искал всю свою жизнь!» — размашистым движением вытащив двухметровый клинок из ножен, правитель города передает его стоящим рядом инквизиторам. Церемония освящения, зачарования, заставляет сталь вспыхнуть белым, ярким светом, коего этой ночью недостаточно, чтобы разогнать сгустившуюся тьму.

Нечисть, без лестниц, таранов, штурмовых башен и орудий, наползала на город. В ночное небо залпом устремилась тысяча огненных стрел. Красота залпа, полет развивающегося пламени, длились недолго. Несколько секунд, все снаряды ложились на землю, растворяясь в продолжающей наползать на стены гнилой орде. Очередной залп, затем еще. Куда бы ни летели стрелы, они вонзались в плоть, разили мертвецов, чьи тела были пропитаны водой. Одежда не горела, гнилые тела лишь тлели, позволяя мертвецам продолжать свой ход.

Залпы лучников становились нервно хаотичными. Каждый стрелял как мог, в кого мог и видел. Почти все снаряды летели в цель, но смысла в стрельбе практически не было. Голова, мозг, в котором вызрело семя Хаоса, — это единственное место, поразив которое можно было навсегда упокоить поднявшееся из могилы тело. Мишень в виде головы была слишком мала для залпов, поэтому, экономя боезапас, бойцы империи подпускали нежить к стенам, после чего, прицельно, точечно начинали поражать своих жертв.

— Поджигай! — Командует Мудагар, когда трупы, складываясь в кучи, ступая тело по телу, начинали взбираться вверх.

Магическое пламя охватывает южную стену, смрад, запах горелой плоти и волос, окутывают позиции защитников. Пламя, последняя защита и надежда Мудагара, тухнет в тот момент, когда темный воин ступает под стены. Ему плевать на мертвецов, на войско, что идет за ним. Ступая по головам своих прислужников, словно по ступеням, он шаг за шагом поднимается вверх, полностью игнорируя стрелы, магию и все то, что может навредить живому врагу.

— Достойный противник. — Поудобнее перехватив левой рукой свой двухметровый клинок, Мудагар Двадцать Четвертый, из рук своего оруженосца, перенимает здоровенный, не уступающий в размерах мечу, щит. Несколько ступеней усиления, магическая защита, собственная и наложенная магами, превращают Мудагара в того, кто некогда на ровне мог сражаться и даже побеждал молодую императрицу Люси. От замаха его меча, волной воздушной во все стороны разлетаются порывы. Удар в шею незащищенного, закованного в черную броню командира нежити, блокируется всего одной, поднятой вверх, металлической перчаткой. Дрогнуло пространство, стена, земля и даже кости Мудагара, но враг, стоявший напротив, даже не пошевелился.

Первым своим ударом, нечисть, не скрывая намерения поразить Мудагара в корпус, наносит прямой удар в сердце. Металлическая рука сталкивается с выставленным вперед щитом. Сталь гнется, от мощного, сбивающего с ног удара, командир, главный защитник города Мудра, слетает со стены, пролетает десятки метров, спиной своей вспахивая полуразрушенные кварталы города. Сила, разрушительная мощь представшего перед ним существа, не поддается сравнению. Раненый, истекающий кровью воин, понимает, что единственное существо, которое может противостоять этому чудовищу на равных, — императрица Аорра.

Стоя на стене, глядя на слетевшего воина, который по меркам его был достоин стать хорошим противником, Война, повернул голову, смотрит на перепуганного, тощего и слабого мальчишку, направляющего в его сторону свой меч.

— Где твой командир? — Произносит Война, кладя руку на свой клинок.

Мальчик слишком сильно напуган, мочится под себя. Оскалившись, с безумным, полным ярости и страха взглядом, он кидается на Войну, в следующее мгновение лишаясь головы и телом своим падая со стены.

— Где твой командир? — Глядя на следующего, старого, седого и потрёпанного жизнью рогатого солдата, произносит Война.

— Победи меня, и тогда, может быть, я скажу. — Без страха, лишних эмоций, понимая, кто перед ним, и заняв правильную защитную стойку, заставил демона восхититься старик. В хищных глазах живого Война видел прошлое, множество битв, смертельных схваток один на один и знатные пиры, что были после них. Именно таких Война любил убивать больше всего.

Удар в пол силы, прямо в выставленный защитником блок, крушит сталь, из которой выкован меч хищника. Пронзает доспехи, плоть, ребра и позвоночник, рассекая преграду надвое. Война знал, стоящий перед ним ничего не скажет, поэтому, стряхнув окрасившийся в красный цвет меч, сделал шаг вперед, стопой своей огромной раздавив череп умирающего старика.

— Где твой командир? — Глядя в глаза перепуганного мальчишки, лет одиннадцати максимум, всё так же повторил свой вопрос Война.

Стена, первая, самая высокая и крепкая, медленно заполнялась живыми мертвецами. Тела поверженных Войной поедались поднявшимися, обращались, после чего войско нежити, восполняя утраченное, продолжало свой путь. Удар за ударом, командир легионов нежити, несущий югу хаос и раздор Война, исполнительно, планомерно выполнял поставленную задачу. Единственная прихоть его — это поиск врага, соперника, который сможет остановить, убить Войну, тем самым дав тому возможность не исполнять убивающий саму его суть приказ. Войне не нужна победа, его не страшит поражение, всё, что ему нужно — это поле, на котором без перерывов на сон, отдых, обед и испражнение кипит сражение. Войне требовалась война, а войны не могло быть без озлобленных вдов и детей, коих вдовы взрастят с ненавистью к тем, кто убил их мужей. Война не хотел исполнять приказ, но, как солдат, как существо, взращённое на принципах подчинения, делал всё, что от него требовали.

— Где твой командир? – Подняв клинок на женщину, в которой уже росла жизнь, с отвращением к Смерти и самому себе, готовясь исполнить задуманное, спрашивает Война. Внезапное появление, сталь в миллиметрах от его шлема, вынуждает Войну отступить, поднять меч, парировав второй, быстрый и такой же смертельно опасный удар. Взмах, еще и еще, слишком быстрые для живого, для того, кто орудует двухметровым тесаком так, словно в руках его тонкая шпага.

— Я ведь убил тебя… — Произносит Война, после чего стальной акулий плавник вонзается ему в плечо. Напротив, с дырявым щитом в одной руке и мечом в другой, с окровавленным лицом, стоит рогатый, старый воин. Тело его дрожит, некоторые органы повреждены, если ему не окажут помощь, вскоре он умрет, но перед этим… — Интересно… - Рукой схватившись за лезвие, Война хочет раскрошить его, сломать, но внезапная вспышка света отсекает демону пальцы.

Перепрыгнув через Мудагара, в бой вступает наследник крови быстрых и сильных Кролли — старый инквизитор Кобо Двадцать Четвертый. Длинные уши изрисованы десятками старых шрамов, волчий хвост местами облез, но по-прежнему был вычесан и ухожен. «Слава Матвеему… подкрепление прибыло…» — воткнув в стену меч, оперевшись на него, подумал раненный Мудагар. Наследник крови Волколаков, никогда не любил и откровенно насмехался над невысоким, но вертким Кобо. Много раз судьба сводила их в тренировочных поединках, заставляла драться на потеху толпе, а после расходиться с неустраивающей обоих ничьей. Мудагар был силен, как его предки, а Кобо, его род отступился от корней, истоков силы и стал уповать на скорость, оружие и удобства, перестав выглядеть так, как те, кто населял империю до них. Смешанная кровь — юг всегда бранили за это, за межвидовость, любовь, которой они делились со всеми, кто был готов мириться с устоями и нравами их семей. В центральной империи, на севере, межвидовость презирали, но югу было плевать, они жили так, как жил Матвеем, и не собирались отступать от своих и его убеждений.

— Кобо, — окликнул ловкача Мудагар, — если выживем, я дам добро на союз наших детей.

— Ха, — усмехнулся инквизитор, — а если не выживешь, то они так и так сойдутся. Кажется, я в безпроигрышной ситуации. — Видя, как демон отращивает потерянные конечности, попятился Кобо Двадцать Четвертый.

Огромный щит Мудагара прячет верткого Кобо за непроглядным стальным силуэтом. Медленный, неповоротливый и к тому же раненый здоровяк поднимает меч, готовится атаковать напрямую, позволяя верткому и быстрому другу ударить по врагу исподтишка, там, где демон не ждет. Тактика их, то, как без лишних слов двое воинов понимают друг друга, заставят Войну отнестись к происходящему со всей серьезностью, призвать второй свой меч. Шансов на победу у живых нет, но, как минимум, эти двое могли его развлечь.

Клинок светлого меча Мудагара приходится на объятый тьмой клинок Войны. Сталь, как символ решимости, готовности живого героя идти до конца, не рассыпается при соприкосновении с тьмой. Война удивлен, но был готов к подобному. Рука его напряглась лишь чуть больше запланированного, прорезала сталь, вонзилась в зачарованную броню рогатого гиганта.

«Такой же как и все, недостойный…» — только и успел подумать демон, как вдруг, в бок его, в рану, оставленную некогда сильнейшей из живых, Аоррой, вонзился короткий, но от того не менее опасный клинок.

— А? — Отвлекаясь от гиганта, опускает взгляд демон, и тут же получает увесистый, ощутимый удар щитом в голову. Война пошатнулся, все в мозгу его перетрясло, и лишь благодаря повышенному восприятию, устойчивости к урону, в следующий миг, демон смог на обе руки принять совместную атаку Мудагара и Кобо.

— Это интересно… – Выпуская накопившуюся энергию, ощущая мимолетную мысль о поражении, принял серьезный вид Война. Возьмут ли они крепость, победят или проиграют, ему не важно. Главное для демона, чтобы его последний бой длился вечно!

Глава 8

— Компресс сменить, поменять воду, помыть утку принести свежие овощи с моей кухни, — Велю я безликому Слуге, и тот, понимая каждое моё слово, принимается исполнять приказ. Больной солдат, один из первых кто показал признаки заражения среди раненых, внимательно вслушивался в мои слова.

— Никаких контактов с посторонними. За руку не здороваться, палату не покидать, сходив в туалет, немедленно звать Слуг и требовать, чтобы все убрали. В комнате должна царить чистота, порядок, все, чего вы коснулись, подлежит немедленной дезинфекции.

— Д-де-что?

— Уборке, замене.

— Понял, лорд Гросс. — С позеленевшим лицом, натянутой улыбкой, говорит солдат и спрашивает: — Я умру?

— Нет. — Глядя воину прямо в глаза, говорю о том, чего не знаю. Пусть верит в себя, если это поможет, пусть верит в меня. Главное, чтобы не сдавался! — Делай так, как велено, и поправишься. Лицо солдатика стало чуть добрее, он поверил и, кажется, даже повеселел.

Болезнь, поразившая империю, легко может привести к летальному исходу. Она заразна, но при этом крайне избирательна. Крестьяне под основным ударом, знать и маги в редком числе. Прогрессию легко можно остановить при воздействии исцеляющей силы света, что говорило об искусственном происхождении заразы, существовании её за счет питания негативной, черной энергией. При этом, распространение болезни не сдержать одной молитвой. Передавалась чума каким-то неизвестным нам путем. Облачко и Слуги отлавливали внутри стен резиденции всех крыс, мышек, даже тараканов с пауками. Вдобавок, мое требование к гигиене, постоянная стирка одежды, уборка, стрижка под лысый череп полностью исключили распространение заразы через блох, вшей, крыс и прочих. Благодаря незримому куполу Ветерка, ни мухи, ни комары, да даже птицы, никто не мог проникнуть на нашу территорию. Животные и насекомые не кусали людей, не гадили на еде, а значит, разносчиками быть тоже не могли.

С каждым новым днем люди мои все продолжали болеть, заражаться, и даже когда казалось, что кто-то идет на поправку, стоило расслабиться, перестать за чем-то следить, состояние моментально ухудшалось.

Я четвертые сутки безуспешно бился над мыслью о возбудителе, все силы свои, ангельские, магические и даже дриад прикладывал к поискам, но не мог найти ответа. Мы проверили колодцы, землю, воздух, даже провели исследования на трупах, от коих всеми силами открещивался инквизитор. Возбудитель — это не насекомые, не животные, что-то более хитрое, другое. Нечто, что связывало всю страну, могло путешествовать по воздуху, либо по суше, либо по воде.

— Господин, вам необходимо отдохнуть. — Прибыв с очередной кипой отчётов, переписанных из воспоминаний своей копии в Саду, говорит Ветерок.

— Давай бумаги. Прочту и лягу… — Откинув в сторонку список с записанными всеми мне известными болезнями из моего мира, протягиваю руку к дриаде.

— Не ляжете ведь… — жалостливо протянула девушка.

— Ветерок, бумаги. — Требую я, и та, склонив голову, передаёт листки.

С каждым днем положение дел все хуже. Пограничный город Мудра, носивший имя веселого, заботливого старичка из нашего совместного прошлого, пал. В неравной схватке, в бою против одного из владык демонов, погибли старшие представители семей Мудагар и Кобо. Ровесники, в какой-то степени даже братья, ведь каждый из них носил порядковый номер династии… Двадцать четыре. Перед смертью они выслали своих детей из города, нанесли демону кое-какие раны и… погибнув, стали частью его темного войска. Очередная трагедия, поверх которой, еще одним, не менее болезненным ударом накладывалась болезнь Аоррры. «Императрица не в себе» — в письме, за тайную отправку которого могли лишить и жизни, сообщали личные шпионы Ветерка. Мир медленно и, верно, катился в пропасть, усугубляло происходящее возникший конфликт с жителями Морей, подводного повстанческого государства, что резко стало браковать и недопоставлять тонны положенной нам рыбы, в которой сейчас так нуждалась империя. В чем причина, какого хрена именно сейчас они решили ввести своё кривое «эмбарго», хер разберешь — ясно одно, сейчас нам нужно все, от еды и до стали, и если мы что-то недополучаем, это плохо.

Четверо суток прошло с дня, когда я сообщил Люси о том, кто и что из себя представляю. Жизнь не будет прежней? — ха-ха, так думал я в первый день, глядя на ее робкий, застенчивый взгляд, что уже на второй день стал тем же, что и прежде. Гордая, сильная, счастливая как никогда, она каждое утро, каждый обед и ужин, как послушная, дрессированная дворняжка, ждала меня перед приемом пищи. Возможность потренироваться — честь, простая беседа — награда, похвала — причина гордиться своими деяниями. Мой маленький, милый, сломанный пёсик, столкнувшись с личностью, что в разы влиятельней всех, кого она знала, просто превратилась в покорную игрушку, чье старание и верность никто, включая Ветерок, не смог игнорировать. «Она меняется, становится лучше и сильнее, лишь только вы появитесь рядом» — отмечая успехи в спаррингах, говорил Эглер и Ветерок. Я был рад за Люси, ее компания, внимание ко мне и историям из нашего прошлого, так же помогали расслабиться в тяжелые моменты. Позволяли отвлечься, вновь почувствовав себя простым человеком.

Эх, жаль только, от того, как я себя чувствовал, империи нашей не становилось лучше. Жить для себя здорово, пользоваться всеми благами, излишками, что дарует тебе положение, власть, окружение, наверняка это прекрасно. Я помню жизнь в своем домике, она казалась нервной, полной забот и опасностей, но, по сравнению с настоящим, то были действительно хорошие времена. Чёрт, я ведь простой задрот, не политик, не чиновник, оно мне не нужно. Я просто хочу жить, счастливо, и для этого, придется терпеть, кряхтеть, может даже опять умирать. Вынесу ли? Вынесу, всех… и по хуй мне, кто там против встанет, Боги или сама Смерть, всех на хуй, вперед ногами вынесу! Главное духом не упасть…

Голова моя, дурная, утыкается в мягкие бумажные листы. «Я слишком долго не спал», — перед тем как отключиться, посылает свой последний сигнал мозг.

Сон, цветной, такой, коих я не видел очень давно, окрашивает пространство вокруг бестелесного меня. Тысячью дверей ставятся стены, потолки и пол. У одной из которых, увидев себя от третьего лица, прикованного по рукам и ногам, пытаюсь шевельнуться, бесполезно. Дверь, у которой я сижу, выглядит очень старой, вся в здоровенных трещинах, через которые при желании могла бы проникнуть и чья-то рука.

«Не открывай двери» — вспоминается мне предупреждение Эсфеи, в тот миг, когда в щели, пробирая до дрожи, до мурашек, возникает часть чьего-то большого глаза.

— Матвей.

Доносится из-за пределов, из-за замочной скважины и проходящей под ней трещины. Ничего не отвечая, пытаюсь отдалиться, носочками и пятами ног стараюсь оттолкнуться, но астральный мир не подчиняется законам физики. Сколько бы я ни толкался, ни пытался отстраниться, дверь находилась все так же близко.

— Твоя самоотверженность неприятно удивляет. Кто знал, что никудышный сын лжесвященника, того, кто на религии, чужом горе, сколотил состояние, сможет так сильно усложнить всем нам жизнь. — Говорит нечто из-за дверей. Вздор, обман, это все ложь.

— Мой отец был предпринимателем! — Возразил я, сам того не заметив, как вернул контроль над языком, легкими и горлом.

— Верно, церковь — отличный бизнес. — Явно насмехаясь, отвечает мне голос из-за двери.

Этот голос, не такой зловещий, как в прошлый раз, но по-прежнему отдающий хрипотой, тяжелым, интонационно прерывающимся и ударяющим на согласных басом. Словно кто-то молотом по железным слогам бьет, так звучал его голос.

— Кровавый Кузнец…

— Верно… Сдавайся, Матвей, хватит этой… глупой борьбы. Я знаю, чего ты хочешь, даже не думай, не мечтай. Ты проиграл еще до начала партии, потому просто коснись двери, открой ее, и я дарую тебе свободу. Позволю встретиться с теми, кто давно ждет тебя, отцом, матерью…

Руки мои тут же разрывают путы, я возвращаю над телом своим контроль. Дернувшись, проваливаюсь на незримый пол, пячусь. Гандон ты штопанный, контрацептив использованный, а не бог. Даже в играх, ебучих, не щадящих ни детей, ни взрослых, упоминание родителей, связи с ними — последняя из черт, перейдя за которую пути обратно нет. Ебучий манипулятор, в аду тебе гореть за подобное, и я бы тебя туда с радостью отправил! Так какого хуя… почему… руки мои трясутся, а я сомневаюсь в своем ответе⁈ Эта сука, чудовище, оно тянуло меня в ад, туда, где, скорее всего, и оказался мой батя, но… что с мамой, как она, где, так же в аду или нет⁈ Даже думать об этом оказалось больно, настолько, что буквы в мыслях не могли связаться в слова. Я устал, вера моя в светлое будущее надломлена, и встреча с семьей… Моя семья… это ведь не только мама и папа. Но еще и моя Муррка, Пом, Зелёная, Белая, Хохо, Лея, Ветерок, Заря, не говоря уже о Кобо, Кобаго, Мудагаре и Бобе, что стали мне сродни старшим и младшим братьям. Ответственность за их жизнь, за будущее, оставленное этими прекрасными людьми (именно таковыми я их считал), лежала на моих плечах. И сдать их Наследие, то, во что все они вкладывали себя, свои жизни, я не мог!

— Твоими? — Сдерживая порыв ненависти, зная, что точно пожалею об этих словах, говорю я.

— Не понял. - Голос, тщедушный, становится угрожающим.

— Ну… я про мать с отцом. Мне бы много чего хотелось обсудить с теми двумя уебанами, что вырастили такого жестокого мудака как ты. Ты хоть понимаешь, сколько боли, разрушений и зла несешь миру, сколько страданий, загубленных жизней и…

Связь прерывается, пространство с дверями сменяется черной, погруженной во мрак комнатой. Блять, я точно об этом пожалею, точно отгребу и, быть может, даже слова мои обрекут кого-то на еще большие муки. Ад, все то, что скрыто в нем, все те байки о грехах и ответственности за них, меня печалили. Мертвым так и так предстояли мучения, я не мог обречь на нечто подобное еще и живых, тех, ради кого все это начиналось. Мама, папа, простите меня, ваши жизни, как и моя собственная, не дороже жизней тех детей, что я подобрал на улице. Я буду их использовать, кто-то из них непременно умрет, но, от действий моих, я верю, выживет больше, чем погибнет. Мне хочется в это верить, и я сделаю все, чтобы так оно и было.

Тьма сменяется прорезающимся через шторы лунным светом. Рядышком, слева, охватив мою руку ручками и ножками, дремлет успевшая подрасти за ночь Облачко. Справа, голая, обнажившая свои небольшие груди, также вжавшая по меж них мою руку Ветерок. Нудистка ты херова, чему ребёнка у… Взглянув на Облачко, заметив ее размеры, то, что не должен был, вырвал руку, накинул на дочку одеяло. Малышка, ее груди растут слишком быстро, я бы сказал — не по годам! Как отцу мне приятно, что она становится все красивее и красивее, но вот как мужчине страшно. В первую очередь за себя.

Потный, с пересохшим горлом, колотящимся сердцем, едва встаю на ноги, как тут же встречаюсь с телепортировавшийся Зуриэль. Я выглядел скверно, но она, точно еще хуже. Взъерошенные волосы, безумные голубые глаза и растрепанные одеяния. Ангел почувствовала вторжение. Нечто зловещее обрушилось на пространство, ударило по дверям, ведущим в другие миры. Кузнец был очень зол, что-то в планах его шло совсем не по задуманному сценарию, иначе зачем Древнему, властному богу приходить ко мне? Жалкой букашке, пылинки… нет, я ведь меньше даже молекулы. Так почему он появился, что стало главным триггером для его личного вступления в игру?

Лёгкое землетрясение, колыхнуло старое здание, разбудила Облачко, Ветерка и всех наших домочадцев. Послышались испуганные выкрики солдат и магов. По всей планете дрожью земли отзывалось Эхо недовольного моим ответом Кузнеца.

— Это ведь был Кузнец, да? — Спрашиваю я у Зуриэль. Ангел кивает, после чего, вновь толчок, более сильный, едва не усадивший меня на кровать. — А это?

В окне, заревом, столбом красного пламени расцвёл огненный цветок.

— О Матвеем, это ведь сильнейшее из заклинаний сестрицы… — Припав к окну, взмолилась Ветерок.

— Зуриэль, бери с собой Люси, Эглера, Инквизитора и пулей к Заре. Выясните, что там, а после…

Столб пламени разрезало лезвие белого света. В пылающем огнями небе, далеко, над лесом, один за другим расцвели взрывы из красного и белого пламени. Зуриэль одной рукой хватает за мое плечо, второй за свою голову и падает на колени. Лицо ее перекошено от боли, мы с Ветерком ничего не понимаем, и лишь Облачко, глупое и бестолковое дитя, приходит ей на выручку. Кокон из темной, серой материи, из которой состояли Слуги, окутывает Ангела, поглощает исходящую от нее энергию, позволяя Зуриэль восстановиться, прийти в себя и вновь подняться на ноги.

— Кто-то плохой хочет навредить Зуриэль. — Обняв ангела, вливает в ту частичку своей силы малышка. Кто-то плохой?

За чередой взрывов следует другая, затем третья. Ночью светло, как днем, и это до ужаса пугает. Сильнейшая разрушительная магия, возможно именно она, наличие ее у врага не позволили Заре захватить форт, и теперь враг наш, использующий как оружие свет, шел в контратаку. Внутренне я понимал, что может быть этому причиной, понимал, кто находится по ту сторону реки. Я догадывался, но хотел, чтобы это озвучил кто-нибудь другой.

— Ангелы Эсфеи, они идут, они уже здесь. — Едва слышно, болезненно произносит Зуриэль.

Магическое поле боя все увеличивалось, все ближе к нам раздавались взрывы, до окон, с горячими порывами ветров, уже долетали ударные волны. Эсфея, что же делают твои слуги? Зачем помогают тем, кто наш с тобой первостепенный враг?

— Вы издеваетесь… — Увидев в небе три силуэта с белыми крыльями, летевших в сторону пламени, обращаюсь к Ветерку:

— Быстро, бери кого хочешь, делай, что можешь, но только спасите Зарю!

Глава 9.1

Три часа спустя. Поместье семейства Гросс.

Рассвет, красный, гнетущий, наблюдая за ним из окна резиденции, я уже час не слышал звуков сражения. Не видел вспышек и сияний в небе. Стоило лишь отправить Заре на подмогу Ветерка, Люси и брата инквизитора, как всё тут же стихло. Наступила томительная пауза, глядя на обеспокоенных воинов и магов, оставшихся в резиденции, я чувствовал, как внутри них нарастает страх. Сложно объяснить, но чем больше я находился с ними рядом, тем четче мог понимать их. И дело тут не в психологии, или в моём каком-то прозрении, всё гораздо сложнее. Их молитвы, в которых они взывали ко мне по утрам, перед обедом и сном, они создавали химию, духовную или магическую цепь, что связывала нас. Сила, наполнявшая меня, росла, я чувствовал это, ощущал её движение внутри, а также видел по Облачку, как демонёнок, с каждым днём, всё больше и быстрее становится похожей не на ребёнка, а на подростка, почти взрослую девушку.

Требовалось ещё немного времени, совсем немного, хотя бы месяцок, на проработку плана по борьбе с чумой, на сбор войска и вытеснение врага за реку. Сделав это, мы могли бы сконцентрировать своё внимание на мёртвых, на внутренних проблемах и их решении. Мы ещё не проиграли, пусть враг и обрушил на нас всю свою мощь, коварство, это ведь не конец, мы ещё не проиграли и можем всё исправить. Лишь бы эта ебнутая Эсфея, со своим крылатым воводком, не принялась вставлять нам палки в колёса. Войны на три фронта, мы попросту не выдержим.

Томительное утро сменилось нервозным днём, что после перетек в вечер. Зуриэль всё так же что-то колдовала, вместе с Облачком копалась внутри своего магического источника, пытаясь найти причину внезапных головокружений. Пока они занимались своими делами, я, стараясь отвлечься от дурных мыслей, всё так же посвящал себя полезным занятиям. Контролировал своих изобретателей, конспектировал предположение по поводу заразы, обсуждал записи с целителями, пациентами, простыми солдатами, отдыхавшими у своих шатров работниками снабжения.

— Лорд Гросс, отужинаете с нами? — Предложение группы солдат, и приглашающие, доброжелательные взгляды, дают возможность сменить обстановку. Давно меня, вот так, никто не звал на перекус. Увидев, что я не против, ребята тут же повеселели, расползлись, демонстрируя медленно поджаривающуюся на прутиках рыбку. — Угощайтесь, Лорд Гросс, свеженькая, ещё днём в ручье плескалась.

— Цветы ведь велели не покидать лагеря. — Заставив угощавшего меня смутиться, произнёс я.

— Так мы же не в город по бабам… а в лес, на ручей. — Вступился за сослуживца другой воин. В их словах есть немного правды, но всё равно, сейчас не до прогулок по лесу. Нужно соблюдать условия карантина, особенно когда все из усевшихся за костром, с виду целы и здоровы.

— Требовать от вас не буду, но попрошу, больше не покидайте область барьера. Не только из-за болезни, но и из-за возможных отрядов врагов, разбросанных по нашим лесам.

Группа переглянулась. Парни чутка помрачнели, кажется, расположившись под крылышком Цветов и магов, они совсем свои мозжечки расслабили. Слова мои достигли их ушей, кажется, меня даже восприняли всерьез. Это хорошо. Горячая рыбка, жареная на костре, напомнила дни у Озёрного. Такая же пресная, не соленая, жирная и не вкусная. Откусывая кусочек за кусочком, глядя еще на два ожидавших меня прутика с рыбой, понимал, есть я их не буду. Немного послушав солдатских баек, поговорив о бытовухе и нуждах, оставляю рыбку, желая ребятам хорошего аппетита и добрых снов. Перед тем как опять запрусь в своем кабинете, следовало навестить Барда с Региной, узнать все ли хорошо у Зуриэль и Слуг. Слишком внезапно, на плечи этих безликих существ пала вся ответственность за уходом и заботой о больных. Существа оказались невероятно полезны, потому следовало приглядывать за ними и всячески поддерживать, даже если поддержки этой они не могли оценить. За добро, добром ведь платить нужно.

Ангел нашлась прямо за входной дверью в особняк, следила за мной. Рядом с ней, дрессируя и обучая три новеньких сгустка, маршировала по кругу Облачко. Одежда ее, уже совсем растянулась, казалась даже не облегающей, а сдавливающей малышку. На последнем издыхании, в области груди держались пуговки ее рубашки.

— Облачко, будь любезна, переоденься во что-то более… взрослое. — Отправляя ребёнка в комнату, получаю чёткое:

— Слушаюсь. — Уводя за собой цепочку из тучек, отвечает демонёнок.

— Ну как ты? — Спрашиваю у Зуриэль.

— Намного лучше. Хотя всё ещё не по себе от силы этого… дитя. Она нашла внутри меня тайное заклинание, при помощи которого, возможно, Эсфея следила за моим передвижением. Облачко поглотило его вместе с частью моей собственной маны. Она поразительна.

— Ну так, кто ж её создал. — Словами заставляет меня гордиться собой ангелок. — Через сколько ты сможешь полностью восстановиться? Если Цветы не вернутся, нам тоже придётся отправиться на фронт.

— Восстановлюсь через час, максимум полтора. А в отправке на передовую нет никакого смысла. Все ваши леди целы и невредимы и уже возвращаются. — Отвечает Зуриэль.

— Вместе с Зарей? — На вопрос мой ангел кивает.

— Вместе с Зарей. Осада снята, и причиной этому они. — Подняв палец, указала она в метающиеся в небе, словно звезды, белые огоньки. Ангелы Астаопы, теперь, когда Зуриэль освободилась от давившей ей на мозг печати, она легко могла сказать, с кем именно столкнулась Заря. Почему они вступили в бой, зачем защищают тех, кто был в сговоре с демонами, гадать об этом сейчас нет смысла. Уже скоро, наши гости придут и сами всё расскажут, а пока, требуется разобраться с делами и подготовиться к радушному приему.

— Как убить ангела, Зуриэль? — Мой вопрос ни капли не смутил прислужницу.

— Проще, чем демона. Можно отрубить голову, пронзить сердце, нанести множество ран и заставить истечь кровью. Либо же, просто поглотить нашу силу. Ангелы — порождения, созданные лишь по примеру и подобию Его. Мы должны были быть частью живого мира, являть собой шаблонный идеал, пример, тот к которому стремились бы другие жизни и виды. Совершенное орудие, инструмент, мы…

— Да… вы прям как и я, мешки с костями, требухой, и красной жижицей плещущейся внутри. — Прервал я величественные размышления ангела. Зуриэль смутилась от такой интерпретации своих мыслей. Хотела было возразить, но после, когда я ущипнул её за попку, покраснела и как-то странно рассмеялась.

— Когда вы пристаете, я и впрямь чувствую себя похотливым животным. — По-своему исковеркала мои слова, так же, одной рукой приобнимает меня ангелок. Бля, она прям видит меня насквозь… Какой бы пиздец в мире не творился, глядя на её рельефный пресс, на сильные руки, задницу, что словно из мрамора, и груди идеальной формы, сложно сохранять свою величественность, не поддавшись порокам.

— О боги… — Обернувшись, увидев, во что оделась Облако, охнула Зуриэль.

— Что там… — Едва я так же поспешил повернуться, как голову мою чуть не свернули.

— Не смотрите, хозяин. — Говорит Ангел, сдавливая сильной рукой моё лицо. — Облачко, взрослое не значит откровенное, всё же видно!

— Но Цветы всегда одевались так ночью для хозяина… — Блять… нет, только не это. Цветы одевались как последние шлюхи, когда речь шла о нашей совместной ночи!

— Зуриэль, иди переодень её. — Прикрывая глаза рукой, зная что это статья, ухожу в сторонку. — Я лучше пока друзей навещу.

Бард выглядел бледным, спал, когда я пришёл. Хуже всего обстояли дела с Региной. Обливаясь потом, повернувшись к свече, волчица с повязкой на груди и бедрах, что-то шептала, кажется, она находилась в бреду. Лоб её горел, тело трясло. Казалось, что она вот-вот умрёт. Сняв с себя кулон, артефакт, что, со слов Ветерка, влиял на регенерацию, осторожно, стараясь не разбудить, повязываю его у Регины на шее и слышу её шепот:

— Прости, Кобо, прости…

Она помнила, в своем ночном кошмаре терзалась воспоминаниями о Саде. Дура… рука моя ложится ей на лоб, тебе не за что извиняться. Я был беспечн, глуп, вечно из-за меня страдают невинные.

Внутри, словно давление скакнуло, от услышанного, бросало то в жар, то в холод. Сдерживая себя, чтобы не бросить все силы на лечение Регины, выхожу из комнаты. Всем здесь оказывается помощь одинаково, за всеми одинаково следят, все одинаково достойны права на жизнь, к тому же, я уже и так сделал больше, чем должен был.

— Смени повязки на сухие, — говорю я безшумно приблизившемуся Слуге. Существо кланяется, протягивая руки, показывает, что с этой целью оно и прибыло. — Спасибо за твой труд. — Говорю я, получая лишь немое молчание в ответ. Понял ли он хоть что-то? Черт знает. Сделав шаг в сторону, освободил Слуге путь, дав возможность продолжить выполнять свою миссию. Я здесь более не нужен, потому, приступаем к следующему пункту. К подготовке к встрече наших гостей…

От Автора: Уважаемые читатели, в связи с нехваткой времени, вынужден разбить десятую главу на две части. Одна сегодня, одна, скорее всего, завтра, + глава за понедельник в воскресенье. Буду стараться вернуться в график в дальнейшем, и о главах за лайки я, конечно же, не забываю. Спасибо за ваше терпение, что остаётесь с нами, всем хороших выходных!

Глава 9.2

Появление небожителей вызвало серьезный конфуз и переполох в рядах раненых и магов, стоявших на дежурстве у лагеря. Закованные в измученную сотнями битв сталь, высокие, плечистые, с длинными золотыми волосами и такими же, зловещими, пылающими живым золотом глазами, ангелы несли на себе доспехи и мечи, с гербами соседнего государства, подталкивая меня к ответу на очередной вопрос. Теперь-то понятно, как королевство Горлеон сумело уберечь себя от хаоса и нежити. Простому смертному правителю не устоять против козней Раздора, не выдержать постоянных атак из лабиринтов и на границах. Мелкому государству никогда не победить империю, если, конечно, за мелочью не стоит рыба покрупнее. Эсфея и Астаопа, именно благодаря им Горлеону еще удавалось оставаться на плаву.

Трое ангелов медленно приближались к резиденции по земле, в окружении моих спутниц и дроу. Еще трое крылатых, то и дело прорезая густые облака, приглядывали за собратьями снизу. Итого, мы имели приблизительно шесть очень умелых, опасных воинов. Если вспомнить мои прошлые размышления, эта шестерка — приблизительно десятая часть от всего небесного войска Эсфеи. Довольно значимая сила, в особенности, если у тебя на все государство от силы пятьдесят верных слуг. Слуги ангелы… их взаимодействие, активизация после начала пандемии, приход на север в тот момент, когда сюда же шел Раздор, наталкивали на очень дурные мысли. Может ли быть, что Эсфея, или эта дура Астаопа, напрямую связались с демонами, вступили в сговор, чтобы… чтобы что? Разрушить империю? От этого выиграют лишь демоны, Эсфея, потеряв живых верующих, утратит поддержку и превратится в аутсайдера, ослабеет, а затем и вовсе может коньки откинуть. Если Эсфея не при чем, тогда что это, совпадение, случайное стечение обстоятельств? Не верю.

За спиной моей, использовав перемещение, появляется Заря. Уставшая, помятая, с вечной улыбкой на лице, она просит меня участвовать в переговорах, в коих я займу место убитых Графов. Иными словами, Матевус Гросс, больше не лорд, а единоличный правитель и защитник севера, без которого не может быть никакого процесса мирного урегулирования конфликта. Поверх меня накладываются несколько бафов, маскировочных и усиляющих восприятие. Так же, от Зари я получаю пару нелесных слов и вопросов о медальоне регенерации.

— Помните, мы, Цветы, меч империи, а вы — голос народа, который мы все вместе защищаем. Будьте собой, властным, сильным правителем и ничего не бойтесь. Как вы прикажете, так все и будет. — напоследок, перед тем как познакомить меня с порождениями рук Эсфеи и Астаопы, дает наставления Заря.

Ангелы отказались вступать на территорию защищенной десятками барьеров резиденции. Брезгуя или опасаясь засады, они стояли на краю купола, о чем-то разговаривая с Зуриэль. Моя крылатая, видом своим воинственным и величественным, ничем не уступала, и чем-то даже была похожа на побратимов. Светлая кожа, сильное тело, на этом сходства их заканчивались. Зуриэль имела мягкий и приятный, голубоватый оттенок глаз, который после моего и ее перерождения слегка поблек, переняв ту серость и заурядность, наполнявшую меня. Так же, изменению подверглись и ее крылья. Ранее, белые как свежевыпавший снег, как вата, пух, а ныне, запачканные, утратившие блеск, серые, но от того, как и ранее, не менее мягкие и приятные. Зуриэль оставалась все той же, доброй и заботливой, лишь крылья ее, сменившимся цветом, напоминали о случившемся предательстве.

Мое прибытие, выход к трем высоким, стройным, по-голливудски красивым амбалам, так и осталось бы незамеченным, если бы не изменившиеся в лице мои собственные слуги. Лишь их уважительное приветствие, направленное в мою сторону, заставило ангелов отвлечься от формального допроса Зуриэль.

— Имя мне Рафаэль, сын доблестной Астаопы, верный слуга матери и создательницы Эсфеи. Именем морей и рек, и жизни, что вода даровала всему и вся, я требую немедленно капитуляции армии Империи Матвеемовой. Оставьте все притязания на Плато Солока, не проливая крови своих воинов, отступите. Иначе, последствия для вас и всей империи могут обернуться катастрофой, виной которой будете именно вы. — Почти все сказанное, кроме последнего предложения, адресовалось дриадам. И на меня, скромного человече, ангелочек решил скинуть все возможные беды, дабы не запятнать имена сражавшихся с ним Цветов. Дриады молчали, молчала Люси, Эглер, Зуриэль, почему-то они все решили, что сейчас говорить должен именно я. Хотя я в душе не ебу что там случилось на передке.

— Цветок Божественных Ветров, уважаемый Божественный Цветок последней Зари, сможет ли империя, сейчас, в нашем с вами лице дать достойный бой Горлеону? — Именно эти двое являлись главными, а не я, поэтому и говорить должны были именно они.

— Разумеется, граф Матевус Гросс. — Говорит Заря. — Через неделю, прибудет святое воинство. Всего через месяц, от земель по северную сторону реки, останется лишь пепелище. — Зловеще заявляет Заря, заставляя Рафаэля усмехнуться.

— Смертные, вы оглядываетесь назад, смотрите вперед, и видите лишь на месяцы, максимум годы вперед. Моя создательница, непревзойденная Астаопа, в свою очередь способна видеть вперед на тысячелетия! Она верховное божество, и через тысячу лет, а может даже и через годы, вы все склонитесь перед ее величием. — С интонацией просветителя, какого-то попа соборного, пытается нагнать на нас жути ангелок, от чего его статусность в моих глазах падает все ниже и ниже. Астаопа… непревзойденная, видящая на тысячи лет? Ха-ха-ха, ебать, я такой чуши даже от Эсфеи и ее почитателей никогда не слышал. Астаопа — это позор, это величайшее разочарование матери ее Эсфеи, и вот это… крылатая курица, в набитой мышцами оболочке, никогда не сможет доказать мне обратного.

— Божество? Астаопа? Никогда не слышал, я верую лишь во единого бога, Матвеема Чудотворца. — С сарказмом, отвечая на злобный оскал ангела улыбкой, говорю я. Глаза пернатого блеснули злобой, мышцы под действием маны начали надуваться, заставляя Зуриэль, так же трансформироваться, встав между нами.

— Почему я говорю с этим насекомым? Оно толкает вас на войну с небесами, и… вы просто стоите и молчите, как прикроватная мебель⁈ — Не сумев глядеть в глаза Зуриэль, ангел повернул голову в сторону Зари.

— Следи за языком, Рафаэль. Вас всего шестеро. — Предупреждает его Заря. — Граф Гросс, есть не кто иной, как голос народов севера. Он верный короне аристократ, что словом и деяниями своими не раз спасал империю от гибели.

— Бред, тогда почему я его не знаю… — Перебил Зарю Рафаэль.

— Зато я успел достаточно много о вас узнать. — Возвращаюсь в разговор я. — Слуги Астаопы и Эсфеи, вы, ничто иное, как попытка ваших создательниц повторить успех Империи Матвеемовой. Когда империя только зарождалась, повсюду и везде были хозяева, вожди и предводители, но среди них не было того, кто мог показать миру, как по-настоящему можно управлять и служить. Все рвались до власти, а заполучив, не знали, как ей управлять, тогда-то и появился Матвеем. Свергнув старый порядок, уровень жизни своих слуг он сровнял с достатком прошлых вождей и правителей. Видя, что травоядные обретают независимость, гордость, а с ней желание жить и бороться за хорошую жизнь, пришли хищники. В борьбе против них, народам Кролли помогли племена сильных и стойких Му. Кровь перемешалась с молоком, многие погибли, но с появлением первых стен, безопасность детей, а также всех не способных за себя постоять, вышла на новый уровень. Теперь никто не мог атаковать деревню безнаказанно. Деревню, позже получившую имя Запретный Сад. Решимостью сражаться против многочисленных рыкунов, дать отпор превосходящим в силе хищникам, зарождающаяся империя подала пример вам… пытающимся его повторить. Эсфея и Астаопа пришли в умирающий, стоящий на краю гибели Горлеон. Показали свою мощь, дали знания, магические силы и благословение, позволив слабому уверовать в себя, не опасаясь за безопасность семьи отправиться туда, где шла война. Горлеон, пользуясь защитой Эсфеи, пошел по пути Запретного сада. Академии магии, свои церкви, своя инквизиция, свои… боги, всё это есть ведь в Горлеоне?

— Чушь. Богиня Эсфея, древняя, единственная из возможных правительниц этого мира! Она сделала столько добра, столько благих дел для жителей этого мира, и что в благодарность? Была изгнана из созданной её руками Империи, что после была названа именем Матвеема Предателя. — С последним словом обстановка накатилась, Зуриэль создала из маны меч, так же поступили и Ветерок с Зарей. — Вы поклонники лжебога, того, кто был ничтожеством, и лишь на плечах истинных богов достиг своего величия, а после, из-за гордыни, чуть не погубил всех и вся. Что ты… человече, можешь об этом знать⁈

Зуриэль оскорбилась словами побратима еще больше. В исказившемся от недовольства лице я видел готовность броситься вперед. Так же, отринув страх, в глаза девушки взглянул и Рафаэль.

— Хватит споров. — Подняв руку, Рафаэль сдерживал Зуриэль от поспешных действий. У парня напротив промытые мозги, его тогда с нами не было, и, естественно, его величественная хозяйка не рассказала ему о своём трусливом побеге. Более того, скорее всего, он и впрямь знает о дне, когда Эсфея пришла к Аорре с требованием отдать ей власть, а после, когда Зуриэль взбунтовала, вынуждено отступила. Наверное, именно этот случай и есть его правда. Правда, после которой, Эсфея пошла в охваченные ужасом, паникой и воинами земли, приведя в порядок которые, стала взращивать на них свою новую паству. Незабывая через слуг, навещать земли империи и подбрасывать в неё дровишек, созданных на религиозной почве.

— И так, Рафаэль, я, как «человек», и вправду, могу в чём-то ошибаться. Только объясни мне, Светоч ты мой безгрешный, какого чёрта, слуги света связались с демонами тьмы, и более того, вступили в сговор с Раздором⁈ — От слов моих, двое из трёх ангелов так же оскорбились, как и до этого, бесилась Зуриэль.

— Как ты смеешь! — Так же, вытащил световой клинок ангел, и был тут же остановлен Рафаэлем. Так и знал, сука… Вот же долбаёбы блять… Что древняя, что дочурка ещё, что эти мудаки крылатые. Нельзя связываться с демонами, нельзя! Сначала Эсфея не углядела за дочуркой, и та заключила контракт с Кузнецом, затем, уже порождения дочурки, почувствовав волю, наступили на грабли, по которым прошлась Астаопа, заключили тайный договор с Раздором. Самым хитрым, коварным и живучим ублюдком (как мне кажется) из рода демонов. Ужас… И самое худшее в этом всём, что, скорее всего, внезапная болезнь, коими никогда не мучалась дроу, постигла Аорру сразу после того, как Облачко поглотило Раздор. Блять… а что, если Раздор, это безносый из Поттера, что душу свою по частям разделил? Может ли быть так, что его запасной аэродром, это тушка Аорры? И мы, сами того не подозревая, вложили в руки демонов власть над всей империей. Нет… пожалуйста, пусть всё это окажется моими домыслами, разыгравшимся воображением…

— Что ты знаешь о Раздоре, человече? — Спрашивает Рафаэль, заставив братьев своих разочароваться в старшем.

— Рафаэль, неужели ты…

— Молчать, я не с вами сейчас говорю, — рыкнул на побратимов здоровяк, — Ты, Гросс, что с Раздором?

— Тем, что должен был вместе с вами разбить Императрицу Люси и с Троллами, их войском и землями Вольфграфов переметнуться на сторону Горлеона? — От моего вопроса ангел стал ещё более хмур. Едва заметно он кивнул.

— Спросите об этом у Зуриэль, я не осведомлён о произошедшем. — Перевожу с себя стрелки на ангела.

— Поглощён и запечатан. — Отвечает Зуриэль.

— Ты это сделала? — Спрашивает Рафаэль. Моя защитница не собирается отвечать и лишь пожимает плечами. — Предательница. Ты хоть знаешь, сколько сил у меня ушло на то, чтобы без лишнего кровопролития в Горлеоне ослабить север, привести сюда нашего врага, заставить его играть под нашу дудку… Дура, наша госпожа могла стать ещё сильнее, а ты…

— Мой господин — Матвеем, и если посмеешь ещё хоть раз, при мне, назвать его предателем, в след за Раздором, я поглощу и тебя. — Лоб в лоб столкнувшись с мужчиной, что лишь немногим выше её, говорит Зуриэль.

— Идиотка, ладно меня… но ты и впрямь думала, что так легко сможешь победить Раздор? — В глазах Рафаэля, в этом золотом, беснующемся потоке, забегала чёрная искра. Лишь заметив её, замедлив время, высвободив столько силы, сколько мог, верх, между Зуриэль и Рафаэлем, я взметнул стена из песка, переплетённого с огромным количеством маны. Удар, глухой, быстрый настолько, что даже в замедленном времени я не смог его разглядеть, сбивает Зуриэль с ног, кидает куда-то мне за спину.

Стена, созданная мной, не была пробита, меж ней, застрял облепленный песком тёмный, окрапленный серой жидкостью и кровью клинок. Это не оружие ангела, это… В следующую секунду, время приобретает привычный ход, всё развеивается, Рафаэль, вновь глядя на мир золотыми, полусонными глазами, словно потеряв сознание, накреняется вперёд. Ветерок, Заря, Люси, Эглер и Безымянный Брат, уже обнажили своё оружие, они были быстрее ангелов. Более расторопны, и в какой-то степени более опытны. Используя скорость, Люси и Ветерок проникают к ангелам сопровождения за спины. Пользуясь грубой разрушительной силой, на них прут Эглер и Безымянный инквизитор. Двое ангелов никак не придут на помощь Рафаэлю, над которым уже была занесена, созданная Зарёй, огненная Секира.

Раздор, это его рук дело. Если сейчас кто-то погибнет, мира между Горлеоном под властью Эсфеи и империей Аорры в ближайшее время добиться не удастся.

— Стойте! — Крикнул я. Ненависть, злость, желание убивать, читалось в глазах всех и каждого собравшегося. Все понимали и отдавали отчёт своим действиям, знали, что может случиться потом. Быть может, именно… только поэтому, никто не посмел ослушаться моих слов. Двое ангелов схвачены, над рухнувшим на колени третьим, обжигая волосы, занесена секира.

— Нет… это был не я… я… я никогда бы не атаковал сестру первым. Что это… почему я говорил всё это… моё тело. — Глядя на трясущиеся пальцы, склонившись в молебной позе, застыл Рафаэль. Идиот, конченый ты долбаёб… и создатели твои такие же. Как можно было довериться Раздору⁈ Нет сомнений, именно он поместил в тело ангела это заклятие.

— Это расплата за сотрудничество с демонами. — Подойдя, говорю я. После, протягиваю руку, предлагая помочь подняться. — Рафаэль, ты поставил не на того. Империя и Горлеон не враги, точно так же, как я и Цветы не твои противники. Давай объединим силы, вместе уничтожим зло, очистим всю планету от скверны, а после, когда наступит мир, которому ничто не будет угрожать, живые сами выберут, кому служить. Клянусь, север даст разрешение на строительство любых церквей, создание любых книг и писаний, что не будут призывать к убийствам и враждебности. Обещаю, если кто-то из Цветов посмеет нарушить данное мною слово, я сам выступлю на твоей стороне.

— Гросс… — Подняв растерянные глаза, ангел улыбнулся. — Хорошо, давай станем союзниками…

На горле Рафаэля, как ошейник, полыхнула печать. За ней, в стороны, окрашивая меня, Зарю и всё вокруг, брызнула алая, будто человеческая кровь. Голова Рафаэля слетела с плеч.

— Осторожно! — Одернув меня в сторону, защитив от спикировавших с неба ангелов, крикнула Заря.

Глава 10

Грохот и волна пыли поднимаются над землей. За крутым пикированием следует ударная волна. Затем вторая, что поднимая почву, высвобождает целый сад из полутораметровых, поднимающихся из земли шипов света. Вновь Заря выручает, уводит меня из-под удара, после чего, отвечая на покушение, в бой бросается Зуриэль. Став оружием Безымянного брата, клинком четырёх метров длиной, ангел и инквизитор, единым целым, бросаются на шипы. Подобно танку, бульдозеру, телом своим, старик сносит все зримые преграды, а Зуриэль, оружие его, ударом, что тяжелее молотов, обрушивается на ангела.

В тот же миг, как клинок Зуриэль и Копьё света крылатого соприкоснулись, копьё раскололось на пополам. Нападавшего ждала смерть, если бы не пришедшие ему на помощь двое других птенцов. Втроём, налётчики справляются с ударом Зуриэль, сдерживают его, попадая в ловушку сложившихся обстоятельств. На коленях, с клинками у горла стоят двое других, ещё живых ангелов. Приставив к горлу их ножи, ожидая отмашки, ждут Эглер и Люси. Стоит мне только моргнуть, они умрут. Наверняка, именно так и следовало бы поступить, сократив число последователей Эсфеи, но я не такой. Я не палач. Мы шли к миру, к пониманию, почти достигли его!

— Остановитесь! — Вновь требую я. — Рафаэль убили не мы, это всё Раздор.

— Тогда отпусти наших братьев! — Просев под ударом, втроём, едва сдерживая Зуриэль, требует один из павших с небес.

— Хорошо, но пообещай мне, что выслушаешь, что займешь место Рафаэля, и мы договорим. — В ответ требуя я.

— Обещаю. — Произносит ангел, и я даю приказ отступить.

Мои последователи убирают оружие, делают шаг назад, и ангелы, использовав моментальное заклятье, испаряются, телепортировавшись невесть куда. Ожидаемо, сука… как же предсказуемо. Даже тело своего друга, командира, не забрали, просто увидели непреодолимое препятствие и сбежали. Трусы, они такие же, как и та, кто их создала.

Зуриэль, приняв человеческий облик, благодарит инквизитора, тот, в свою очередь, склоняет перед ней голову, а после, и перед мной. Его лицо источает счастье, благодарность за одну лишь возможность использовать божественную силу. Эти двое, связь между ними крепка, а познание сил друг друга, на совершенно другом, невероятном уровне. Инквизитор физически сильнее меня, опытнее, в магическом плане более подкованный и знает, на что способна Зуриэль. Ничем из этого я похвастаться не могу, и потому, будет правильно, если, на время, пока я не стану сильнее, они оба, вернуться к статусу единой, неделимой боевой единицы. Пусть я ревную слегка, пусть самого меня коробит от этой мысли, но я ещё помню что Зуриэль верна лишь мне, а инквизитор… он человек чести, слова и веры, защищая которую пойдёт хоть на край света. Я должен сказать ему спасибо, а не испытывать глупое ревностное чувство.

— Что будем делать, Гросс? — Спрашивает Зуриэль.

— Готовиться к войне. — Отвечаю я. — Войска Императрицы Люси нужно вывести на более выгодные, контролируемые нами оборонительные рубежи. Никаких контратак, никаких нападений без моего ведома. Ждём подхода святого войска Цветов и лишь потом приступаем к действиям.

— А Горлеонцы? — Спрашивает Инквизитор.

— Пусть живут, пока.

Мир, возможность заключить союз с последователями Астаопы и Эсфеи, решившими действовать без указа своих «Господ», ускользнул из моих рук. Возможно, когда богини обратят на проблему свой взор, и снизойдут к нам, представится новая возможность, а до тех пор следует укрепляться, готовиться, взращивать свою собственную, новую армию. Попутно выискивая средства по излечению страны, и той, кто ей руководит, Аорры.

— Поднимите барьер. — Прошу я, и в следующее мгновение, Заря, Ветерок и Зуриэль, используя все известные моментальные заклинания, закрывают нас в непроницаемом куполе. — Аорра в опасности, скорее всего, как ранее Эглер и Рафаэль, даже не подозревает о том, что внутри нее проклятие Раздора, быть может, даже сам он. Аорру нужно спасти, сделать это быстро, а самое главное, незаметно для других.

— Изгнание демона не проблема, если знаешь, с кем имеешь дело. — Говорит Брат Инквизитор, давая понять, что всё не так плохо, как я предполагал.

— Справитесь? — спрашиваю я у старика.

— При всем уважении и моем желании, нет. Даже вдвоём с Мятежным оружием Зуриэль, эта задача нам не по силам. При дворе императрицы сотни магов, столько же древних стражей из рода дроу. Едва демон внутри императрицы почувствует угрозу, против нас обернутся все имперские клинки. Я готов жизнь свою положить за вас, Матвеем, но, перед этим, уведомлю, если отправлюсь один, то положу ее за зря. — От блеска в глазах старика, от той решимости идти до конца, меня аж до мурашек пробило. Фанатик? Нет, он человек, преданный и верящий в наше общее дело.

— Тогда отправим с тобой тех, кто разгонит всех ее стражей одним лишь своим видом. Цветок Божественных Ветров, Цветок Последней Зари, только вы сможете навести порядок, призвать стражей к благоразумию, спокойствию, а после, расчистить путь для Брата Инквизиции и Зуриэль.

— С благословением вашим, исполню приказ, — припала на колено Ветерок.

— Хотите, чтобы мы оставили вас на поруки бестолковой императрицы и… дроу? — возразила вопросом Заря. Фиолетовоглазый мужчина виновато склонил голову. Также зная, что вряд ли сможет противостоять ангелам в одиночку, защитить меня, Люси не посмела возразить.

— Я защищу хозяина! — Внезапно, проникнув незамеченной через все известные ангелу и дриадам барьеры, произнесла Облачко. Её появление стало сюрпризом, неприятным для всех, кто использовал магию для нашей защиты и сохранения конфиденциальности беседы. Облачко, она… она менялась, и чем ближе она приближалась к телу поверженного ангела, из которого, помимо крови, сочился и свет, тем сильнее в моём демоненёке виделись изменения. Поглощая барьер, свет от убитого и саму его форму, подросток за минуты нашего недоумения, размышлений, переваривания происходящего, обратилась в девушку с очень вызывающим, опасным лицом. Небольшие рожки, изгибаясь, приподнимали чёрные локоны. Зрачки, олицетворяя безумие, а вместе с ним и силу, расширились до предела, золотым цветом заливая глазницы. Облачко, она росла на глазах, ростом своим став выше меня на несколько очень обидных сантиметров.

— Хозяин, Облачко готова сразиться за вас. — Подойдя ко мне, взяв мои руки в свои, длинные, трансформирующиеся и пытающиеся вернуться в человеческую форму ладони, говорит «малышка».

— Сразиться с кем? — Глядя на дитя, что с лица на половину ангел, а с тела на половину демон, спросила Зуриэль.

— С любым, на кого покажет хозяин. — С детской наивностью в голосе, и готовностью действовать, поворачивается, а после, и вовсе, становится между мной и Зуриэль демонёнок. Она поглотила Раздор, теперь, по факту, без команды, пожрала тело ангела, что в отряде Астаопы был командиром. Я не знал, на что она способна, но предполагал, что без её участия, победа над Раздором может быть неосуществима. Придержав красотку за пояс, не даю ей сблизиться с готовой к схватке Зуриэль. Мыслит Облачко правильно, я благодарен ей за заботу, только враг не ангел, а те, кого сейчас рядом нет. От прикосновений моих, Облачко тут же замирает, останавливается, послушно, понимая мои мысли, пятилась назад, вновь почему-то стеснительно прячась за моей спиной. Сейчас, она уже как взрослая, прекрасна, настоящая королева красоты, но сознание её по-прежнему подобно детскому.

— Нет никаких прямых доказательств, что состояние Аорры — признак вмешательства Раздора или тьмы. — Говорю я. — Но и обратных доказательств мы не имеем, по этому, было бы правильно отправить Облачко на поглощение очередной части демона.

— Опасно. — Заладив, вновь отнекивается от предложения Заря. — Раздор почувствует приближение тёмной силы, его поглощённой силы. И начнёт предпринимать действия. Аорра, это наша с сестрицей проблема, то, что ей овладел демон, наша оплошность. Мы делали всё, что бы подобное не случилось с вашими наследниками, и, как оказалось, слишком увлеклись, потеряли союзницу. Прошу прощения и права на искупление, мой господин. — Припала на колена, склонив голову Заря. Следом за ней опустилась и Ветерок, а с ними, Люси и Эглер.

— Что ты предлагаешь? — Глядя на обнимающее меня Облачко, спрашиваю я.

— Позвольте искупить свою вину. Со всей решимостью, подготовкой, дарованными нам ресурсами и властью прийти и исправить допущенную ошибку. — Подняв голову, пылающими пламенем глазами, говорит Заря. Слова её вызывают сомнения, возможно, мне самому, вместе со всеми имеющимися силами, следовало покинуть север, отправиться в столицу, но… тогда страна потеряет огромную часть своих земель, получит врага под боком, что не остановится, покуда Империя не развалится на куски.

— Заря, я верю в тебя, твою исполнительность и готовность идти до конца. Только и враг наш, он ведь тоже, в этот раз будет готов. Что помешает ему разрушить твои планы так, как это было возле Плато Сокола? Это ведь тоже были наши земли… до того момента, когда в них проникли предатели.

Заря усмехнулась, так гордо и хитро, как никогда ранее. Лицо её источало уверенность, желание доказать, что я заблуждаюсь, ошибаюсь в своих домыслах.

— Тайные слуги, они на службе не только у демонов и Горлеона, но и у меня. — Поднимается с колен Заря. — Когда-то давно, вы сказали: «Мир не делится на чёрное и белое», и я запомнила эти слова. Использовала их для защиты и обеспечения безопасности вашего Наследия. Господин, я действовала слишком опрометчиво, желая захватить Плато Сокола, потому прошу прощения и ещё одного шанса. В этот раз, я и Сестрица, непременно принесём вам благие вести.

Вопрос о готовности Облачко защищать меня отошёл на второй план. Странно… Сказалась её аура, или же, что-то другое? Ладно… Причин сомневаться в верности Зари, как и Ветерка нет. Будь они околдованы, давно прирезали бы меня ещё в Саду, у этих двух, и вправду есть план. Я в раздумьях, в мыслях, которые противоречат друг другу. С одной стороны, сила Ветерка и Зари, в придачу Зуриэль и Инквизитора неоспорима. Будь я с ними, а также Облачко, с Эглером и Люси, мы бы точно одолели Аорру. В скорости та, лишь малым уступала Люси, и при воздействии сил демона, точно бы могла скрыться, тут то и пригодилась бы сила инквизитора. Жаль что большими силами, не застать ублюдка врасплох. К тому же, отправившись всем числом в Вавилон, мы ослабим весь север, дав врагу шанс, как он и планировал, захватить регион малой кровью. Потому, кто-то должен остаться, стать стеной и щитом на пути угрозы, исходившей из Плато. Работёнка не сложная, да и крылатые, вполне себе уязвимые, осталось только сделать правильный выбор.

Кто же? Люси и Эглер… их не хватит. Облачко? Она как по мне, идеально справиться с поглощением. В защите, и бою я ещё ни разу её не видел, да и чего ждать от вчерашнего ребёнка. Выбор «персонажей», каждый из которых значил для меня слишком много, вызывал лёгкую панику. Они живые, они дорогие мне и любимые, они ждут…

— Решим поединком. — Прерывая мои мысленные терзания, говорит Зуриэль. — Я видела, как Облачко поглощает Раздор, после, поняла, как она справилась с телом мертвого брата. Думаю смогу повторить, поглотить остатки Раздора. А пока, девочку нужно проверить, пусть она докажет, что сможет противостоять, хотя бы этим двоим. — Указав на Эглера с Люси, произносит Зуриэль. Слишком круто для ребёнка, пусть она и поглотила Раздор, но её никто никогда не учил воинскому искусству. Не обучал битве на мечах, стрельбе магически заклинаниями, обращению с оружием и…

— Тетушка Люси и дяденька Эглер сильны, но, Облачко, хочет показать всю себя, и хочет попросить дяденьку Безымянного помочь… — Отодвинув меня в сторонку, гордо задрав нос, сверкая своими золотыми глазами, проговорил мой демоненёнок. Смеялась ли она над двумя кандидатами, их силой? Сомневаюсь, она ведь ребёнок, она не понимает с кем и во что собралась играть…

— П-помочь тебе? — Не понял до конца, о чём просит Облачко, Безымянный.

— Им, — указав пальчиком на двух обособлено стоящих персонажей, проговорила демонёнок.

Гордость спутников задета. Малышка, только-только встав взрослой, взвалила на свои плечи слишком неподъёмный груз. Никто не требовал от нее победы против троих, то было лишь её желание, и уважить его, как любой другой родитель, я был обязан. Горьким тот будет опыт, или наоборот, сладким для нас обоих, покажет время, а пока:

— Вы не против? — Спросил я у моей свиты, и те, глазами пожирая и обещая Облачко хороший урок, кивнули. — Только не калечить, она всё ещё дитя. — Добавляю я, но слов моих, не услышала… именно Облачко, что первой кинулась вперёд. Ударом мощным, не уступавшим тому, коим Рафаэль из поля боя выкинул Зуриэль, Облачко, отправляет в полёт Люси и Эглера, оставаясь один на один с Инквизитором. Лицо малышки исказилось, острые акульи зубы выглядели так, словно могут перекусить кусок чистого металла. Дедок инквизитор так же растерян. Лишь благодаря тому, что демонёнок мой использовал всего две руки, успевает сгруппироваться, создать из света клинок, отразить удары длинных когтей. Внезапно, дедок падает на задницу, будучи схваченным третьей рукой, вырвавшейся из земли, лишь чудом успевает обрубить отросток, увернуться, затем отпрыгнуть. Удар за ударом, инквизитор обрубает отростки, отражает попытки Облачко швырнуть его куда подальше. Оба, боятся навредить друг другу, атаковать в полную силу, рискуя покалечить, тем более убить.

— Зуриэль, Ветерок и Заря, используйте барьеры, защитите всех дуэлянтов, пусть бьются на полную.- Велю я. — Как только защитный барьер иссякнет, будем считать, что цель мертва.

— Есть! — Отвечают ангел и дриады, давая сбитым с толку Эглеру и Люси подняться, вернуться под купол и будучи готовыми вновь вступить в бой.

Второй раунд, все из бойцов, пригибаясь к земле готовятся к стремительному рывку. Перед которым Люси, произносит:

— Я докажу, самая достойная дочь, это Я! — Звук с хлопком, выстрелом или громом, разносится по округе, даже с замедленным временем, случившееся заканчивается во мгновение. Люси на земле, на горле её, колено Облачко. Сверху, над демонёнком, с обнажёнными клинками замерли Эглер и Инквизитор.

— Я, достойней тебя! — Приняв вызов Люси, выбрав её как основную цель, говорит Облачко.

В этой моментальной схватке, рывке, что не увидеть при всем моём желании, я бы мог считать Облачко проигравшей, если бы не тот факт, что, после того, как она сделала движение, символизирующее добивание Люси, демонёнок просто встала. А стоявшая за ней пара, даже не смогла пошевелиться, закончить задуманное. Облачко околдовало их, как Раздор, взяла под контроль тело Рафаэля, Облачко, овладела Инквизитором и Эглером. Объяснив происходящее, девочка поклонилась мне. Сила её столь же невероятна, непостижима как и талант.

— Хозяин, я победила. — Улыбнувшись мне, внезапно, Облачко дернулась, будто её что-то обожгло, обернулась. На спине её, буквой «М», отпечаталось заклятье, что призвало двухметровый клинок из света. Едва демонёнок шевельнулась, как руки, ноги, туловище и даже шею её опутали цепи из белого света. Не в силах пошевелиться, она, взглядом полным ненависти, глядит на инквизитора, на меч застывший у её горла.

— Всегда доводите задуманное до конца. — разрывая оковы Облачко, заявляет инквизитор, а после, развеяв своё заклятие, склоняет голову перед малышкой. — Вы и вправду сильнее, чем я думал, позвольте выразить своё почтение.

Облачко меняется в лице, она в восторге от слов старика, он первый, кто признал её силу. Не знаю почему, от добрых слов его радуюсь и я сам.

— И всё таки я победила! — Говорит она, и старик, снисходительно насмехается, соглашается с ребёнком. Ему было о чём поспорить, только, при условии, что спор касался бы всех троих, а не тех, кто так ничего и не смог Облачко противопоставить. Этот Кролли, он чувствовал мои мысли, мысли Облачко, потому, сказал самые правильные слова.

— Да… вы победили.

Глава 11

Облачко доказала свою состоятельность в бою, продемонстрировала способности к поглощению, второй раз показала, что может не только защищать, но при надобности и уничтожать всех своих потенциальных оппонентов. Ангел, его пожранная сила отлично раскормила демонёнка, магический сгусток из светлых чар, помог Облачко эволюционировать.

— Скоро я стану сильнее, — переваривая душу Рафаэль, словно макарошки из общепита, обращаясь к Зуриэль, заявила Облачко.

— Рассчитываю на тебя. — Улыбнувшись той в ответ своей настоящей, неподдельной улыбкой, перед расставанием, заявила Зуриэль. Для того, чтобы мы все увидели скрытый потенциал, поверили в Облачко, всего то и потребовалась пара смертей, высшего демона, и одураченного им ангела. Грёбаный Раздор, он как кость в горле, всё отказывался умирать и продолжал вставлять палки в колеса.

Зуриэль, Брат инквизиции, Ветерок и Заря, а с ними доверенные воины Люси и Эглера, отбывают в центральную империю, из которой, разнося послания Цветов, посетят все главные дома. Внушительный, а самое главное очень влиятельный, сильный отряд, был сформирован исключительно для предотвращения развала внутри империи, очередного мятежа. Люси и Эглер, они проведут Безымянного брата по всем своим семьям, вместе с инквизицией, проверят каждого родича, после чего, убедившись, что они чисты и лояльны нам, начнут готовиться к финальному бою против Аорры. Не знаю кому, но я буду молиться за успех их предприятия.

Прощался с ребятами в спешке, без поцелуйчиков, обнимашек, даже прощального миньета… от Ветерка или Зари разумеется, хотя, Зуриэль это тоже делала умело. Не знаю почему, глядя в след рассыпающемуся магическому телепортационному кругу, созданному Зуриэль, я чувствовал уверенность, в том, что у них всё получится. Путь их далёк, что бы не иссохнуть по маги, ангелу придётся несколько раз брать передышку в пол дня — день. Плюс к этому, неизвестно сколько времени займёт проверка знатных семей, не говоря уже о подготовке, заговоре против Аорры, целью коего является запереть её в замке и не дать сбежать. Ладно… это уже их проблемы, уверен, они справятся, а сам я, пока обязан разгрестись с тем, что у меня под носом.

В очередной раз взглянув на две длинные канавы, оставшиеся после спарринга между Облачко и трио, про себя выругался. Опять всё рахерачено, плюс ещё воронка от этих крылатых дебилов в добрые пол метра глубиной и прям по середине дороги. Этот особняк проклят, с такими темпами, хер я когда его смогу отремонтировать.

— Чувствую будущих слуг под землей… — Дергая меня за рукав и грудью своей прильнув к моей спине, шепчет и словно змея щекочет мне ухо Облачко. Повернув голову, я на мгновение растворился в ее золотых, прекрасных глазах. У ангелов они выглядели пугающими, но, с ее широкой, острозубой улыбкой, с белой кожей, ласковым голосом и… так, стоп. Не не не, Матвей, ты чего удумал, больной ублюдок…

— Облачко, где твоя юбка⁈

— Она на мне, хозяин… — Стыдливо уткнулась лбом мне в плечо девушка. Опустив взгляд, вижу кусок растянутой до предела ткани, что вот-вот обещал лопнуть от растягивавших её женских ягодиц. Чуть лучше все обстояло с рубашечкой, которая выглядела сейчас как задранный топик… Блять, она слишком быстро растет!

— Люси, помогите Облачко подобрать подходящий наряд, а после отправляйтесь за новыми слугами. Императрица кивнула, а я, обернувшись, увидев как пристально, в след за императрицей и демонёнком, поворачиваются все мужские, солдафонские головы, крикнул:

— Отвернулись, блять!

Паника, появившаяся с визитом Горлеона, постепенно сходила. Пока лагерь на моей лужайке возвращался к привычной жизни, а Люси с Облачком, одно за другим зачищали данжи, вынося из них всю возможную порабощенную нечисть. Я с Эглером занялся подготовкой стоянки для отступающего войска. Неподалеку от резиденции, за небольшим холмом, на возвышенности, решил возвести форт, вспомнить прошлое, так сказать. Выглядеть он должен был максимально натурально, небольшой, такой, который можно сделать своими силами и в короткие сроки. Его появление я планировал списать на… лагерь сбежавших от императрицы бандитов, или, заросшую крепость, построенную еще Гроссами. В общем, на что-то такое. Расположившись за главной вершиной, за которой не видно резиденции, на покатом спуске, берусь выравнивать поверхность, терроформировать, поднимать и упрочнять грунт. Подготовив площадку, так же, при помощи терроформации, заставляю почву под деревьями двигаться, отлипать от корней и выталкивать сосны из грунта. Деревья падают, избавляют меня от надобности вырубки, к тому же, еще и этих треклятых пней, от которых потом хер избавишься. Далее, все еще проще. Стена хотя бы метра три, какой-нибудь частокол, с зубцами, за которые можно спрятаться от стрелы или пули. Затем, четыре дозорные вышки, двое ворот, пара домиков внутри, домик для командира, склад…

— Господин Матвеем, может хватит? Как вы себя чувствуете? — Когда я, увлекшись, стал думать о расширении форта, ибо все задумки моим не помещались, окликнул меня Эглер. Бля, он прав, это ведь лагерь бандитов, а не долговременный имперский форт. Два домика выглядели как казармы, в которых вместится по добрые сто пятьдесят человек в каждой. А дом для командира… на хуй я сделал его двухэтажным? Почесав репу, проверяю руки, ноги, заглядываю внутрь самого себя, пытаясь ощутить движение маны. Сделав пару глотков воды, деловито воткнул руки в бока, сделал вывод — я в полном порядке!

— Хорошо, со строительством пока всё. Теперь ров.

— Ров? — Глаз Эглера нервно дернулся.

— Ну да, для защиты от внезапных атак.

В конце наших работ, площадка на холме совершенно не соответствовала тому, за что мы ее собирались выдать. Да и хрен с ним, те, кто придут, займут эти позиции, должны благодарить за нашу помощь, а не задавать лишние, глупые вопросы. Есть форт и все тут, не зачем нос свой длинный сунуть туда, где его могут укоротить. Так рассуждал я, объясняя Эглеру предстоящую задачу, по необходимости ему самому все объяснить и разжевать другим.

— Как вам будет угодно… — На лбу темного проступила капля пота. Кажется, он был не рад свалившейся на голову ответственности.

Удобное расположение форта на склоне открывало виды на подходы со стороны Плато Сокола. Подъем в горку, задача сложная, особенно, если стоит указ преодолеть его незамеченным. Путь через укрепление являлся самым коротким, совсем рядом имелись виды на единственную дорогу, по которой могла пройти армия. Все остальное — звериные тропы, леса, болота, где-то даже топи. Вести через них снабжение наступательной армии не получится, потому я и рассчитывал на эту крепость. От которой, в дальнейшем, в разные стороны мы построим на деревьях сторожки, прям как эльфы… Кстати, как они там? Хоть север и являлся регионом, населенным в основном зверолюдьми, факт отсутствия ушастых даже в городах сильно напрягал. Не вымерли ли они там случайно?

Вскоре, когда мы с Эглером уже заканчивали закидывать стены ветками, за которыми и так хорошо виднелся двухэтажный дом «для командиров», появилась Облачко с Люси. Императрица выглядела, мягко говоря, не очень. На белые, растрепанные волосы налипло много чего гадкого, красное платье выглядело порванным, а на щеке ее красовался свежий подтек.

— Ой-ёй, ты как… — Видя, что с облачком совершенно ничего не случилось, подхожу в первую очередь к Люси. Протягиваю ей платок, оглядываю ребра, ноги, руки, вроде нигде не ранена. — Что вас так потрепало?

— Её… Облачко всех победила. — Гордо подняв нос, говорил демонёнок, в шеренгу выстраивая все свои сегодняшние трофеи. Двадцать четыре сгустка энергии разных размеров и цветов, дергаясь, изменяясь, колыхались на ветру, то и дело показывая зубы и свое недовольство.

— Подземелье только открылось. В нем таилась душа одного из древних воинов рода Волколаков, вот и пришлось повозиться, чтобы не уничтожить. — Смутившись моего пристального взгляда, отвечает Люси. Волколаки? Теперь понятно, эти ребята и впрямь проблема. Интересно, может даже в темном скрыта душа Свирепого Рыка? Вряд ли мы это когда узнаем. Энергия Облачко, как и моя, стирает прошлое души, позволяет той переродиться стать простым Слугой. Хотя… может пройдет время, и они тоже станут кем-то на подобии Облачко. Сложно, поживем — увидим.

Эглер остается у форта, мы с девчонками возвращаемся обратно, туда, где по-прежнему царит болезнь, упаднические настроения и страх. Ангелы, они, маскируясь под гарпий, являлись главной фишкой Горлеона, о которой меня никто не уведомил. Хотя, мы-то вроде и воевать с ними на всю мощь изначально не планировали. Лишь превентивный удар, укрепление рубежей и все, а тут вон как получилось. Цветы наше оружие, а Ангелы их.

Вернувшись в резиденцию, поспешил успокоить толпу, магов, а также самых уязвимых, больных. Им точно дурные вести не во благо, потому пришлось рассказать о идущей святой армии, о помощи из центральной части империи, и о рейде Цветов, что те собрались устроить в тылу врага. Обманывая союзников, рассказывая всякую чушь с умным лицом, я с легкостью мог запутать врага, что, скорее всего, даже в столь тесном, почти семейном кругу, по-прежнему мог иметь своих спящих агентов, информаторов.

— Молитесь, парни, на наши Цветы, тогда и болезнь, и враг точно отступит. Просто молитесь и верьте. — Зная, что от молитв перепадет немного силы и мне, чувствуя себя порочным священником, вещал я в толпу. Ощущая, как внутри меня что-то очень громко и неприятно начинает булькать.

Ощущение, словно вот-вот и дно сорвет, заставило меня лететь к сортиру. Давно меня не проносило, срал так, словно в последний раз в своей жизни. Все съеденное, выпитое, включая воду, просто вылилось, натолкнув на простую, очень и очень неприятную истину. Теперь я тоже заражен. Случиться это могло в любой момент, когда я помогал раненым, больным, контактировал с той же Региной, касаясь ее в момент, когда одевал исцеляющий кулон. Микробы, бактерии, они ведь и с пердежом, и с дыханием передаются, так же могут оседать на мебели, посуде, могут и вообще, из еды происходить. Моя болезнь только и подтвердила то, что даже полубоги, вроде меня, уязвимы перед ней.

Законспектировав свои ощущения, первые мгновения, симптомы, даже цвет дерьма (не знаю зачем, но в больницах его же для чего-то брали на анализ), ближе к вечеру, приготовился к превращению в овоща. Такого же, как и мои ребятки, что мучались от чумы внизу. Зеленые, ослабевшие, некоторые даже питаться самостоятельно не могли. Хотя были и те, что шли на поправку, либо же смогли стабилизировать свое состояние. Наверняка, главной причиной успеха последних является иммунитет, но, может есть еще что-то? Стоит опросить самых слабых и самых устойчивых, сравнить все, от данных по тому, как часто болели в детстве, и до сего момента. Когда заразились, где были, что носили, пили, ели, как спали, чем лечили. Нужно немедленно заняться сбором информации… Только, как сделать это, когда сортир не опускает⁈ Мне срочно нужно лекарство, хотя бы в виде активированного угля, только, блять, как его активировать-то? Чтоб не жить с мыслью о том, как бы только не обосраться.

Поделившись своими проблемами и размышлениями с слабой на интеллект Люси, перед сном прошу ее отнести мои записи и требования магам-инженерам. Сам в это время, разгоняя по телу ману, пытаюсь понять, откуда исходит это мерское ощущение инородного присутствия в моем теле. Словно там, в желудке, кто-то что-то отложил, и теперь она зреет, не давая спокойно жить. Зуриэль ушла, инквизитор тоже, с ними дриады, все максимально не вовремя, и рассчитывать сейчас я могу лишь на свое «неблагоразумие», а также магов, с Люси и Облачком в моем подчинении. Точно, Облачко! Если внутри меня и вправду что-то засело, то она непременно это почувствует, думал я.

— Извините, хозяин. — Держа меня за руку, словно я неизлечимо больной, разбила мои фантазии малышка. Ничего во мне не зреет, просто зараза, болезнь, чума (как бы страшно это не звучало) и ничего более.

— Все хорошо, ступай, не хочу, чтобы и ты заболела. — Велю я демонёнку, но та, закопризничав, действует наоборот. Скинув с себя мантию, юбку, спрятав под заклинанием крылья, падает в постель. — Облачко, ты уже большая, взрослая девушка, нельзя тебе со мной спать, тем более сейчас, когда я заразный.

— Тогда я тоже хочу болеть и опять стать маленькой. — Пальчики её скользнув по моему животу, охватили, а после, заставляя меня скользить по простыне, прижимают к сильному, соблазнительному женскому телу. Я не чувствовал к ней сексуального влечения, хотя и мог сказать, что фигурой своей, демоненок не устипит дриадам. Наивная, милая, и очень очень горячая. Телом взрослая принцесса, а разумом дитя, ужас, одним словом.

— Может отпустишь? — Тронув ту за плечо, прошу, — заболеешь ведь.

— Хочу заболеть. — С грустью в голосе, ещё сильнее меня прижав и лбом своим уткнувшись в плечо, ответила Облачко. Дурёха…

Утро наступило так же внезапно, как сам я провалился в сон. В окна бил свет, пели птички, за ночь даже ни разу не проснувшись, я чувствовал себя отдохнувшим, почти что даже здоровым, только, до момента, когда попытался встать. Мимолётный ужас окутал разум, когда я, попытавшись шевельнуть руками, не ощутил их. Парализовало⁈ — Мой самый главный страх развеивается в ту же секунду, как взгляд опускается на спящих со мной рядом. Слева Облачко, а справа…

— Люси, ты что тут делаешь? — глядя в красные, сонные, чуть приоткрытые глаза, спрашиваю я.

Зевнув, показав свои беленькие, остренькие зубки, лисица приподнимается. Груди ее смуглые, с большими, розовыми сосочками качнулись от плавного женского движения. Наклонившись, она, по-кашачьи, лизнув мою щеку, тяжело вздохнула, а после, вновь положила голову мне на грудь.

— С добрым утром папа…

Что… папа? Подожди, блин, стопэ…

— С… с добрым, будь любезна, поднимись. — Прошу я, и лисица, хвостом своим обвившись, фыркнула короткое «не». Тут же, под одеялом, чувствую движение совершенно другой пары рук. Облачко, ты-то я помню, что была голой, но… бля, неужели у вас дел никаких нет, а⁈

— Как себя чувствуете, хозяин? — Заспано глядя прямо мне в глаза, спрашивает Облачко… чёрт, она уже не демонёнок, а демоница, суккуб, чёрт тебя побери! Пытаясь остудить голову, ощущая голые тела… по факту родственниц, вообще не могу думать ни о каком комфорте! Блять… да у меня ещё и снизу стояк… сука, нужно спасать свое доброе отцовское имя!

— Намного лучше, а теперь, пожалуйста, отпусти меня и…

— Не… — Повторяя за лисицей, закрывает глаза Облачко и… коленом своим упирается мне в пах. — Ой… что это?

Лицо моё покрывается краской, сгорая со стыда, словно третьесортный девственник, не выдержав, воскликнул:

— А ну-ка встать!

Девчонки даже не пошевелились. Поглядев на меня полными сочувствия глазами, переглянувшись между собой, лишь спустя несколько минут соизволят начать шевелиться. Люси, демонстрируя всю свою подтянутую фигуру, попку и гладко выбритый персик, медленно, не спуская с меня глаз, одевается. Облачко, выпустив из себя несколько серых отростков, с земли подбирает одежду, всасывает ту в себя и вуаля… она уже одета.

— Па-п… господин Матвеем… — Проснувшись, и, постеснявшись первого слова, Люси показывает мне письмо. — Действовать без вашего разрешения я не могла, и теперь, когда вы проснулись, должна спросить. Позволите мне пуститься следом за Цветами и ангелом Зуриэль? Даже сейчас, в одиночку я могу их догнать, призвать к вам на помощь, чтобы исцелить…

— Не нужно. — Чувствуя, как возвращаю контроль над руками, ощущая, что желудок мой слегка подуспокоился, говорю я. — Возможно, я поторопился со своими выводами насчет болезни, либо же регенерация моего тела на совершенно ином уровне, и болезнь не так уж мне и страшна. Давай сначала позавтракаем, вместе, а после, будем думать, как жить дальше.

— Распоряжусь, чтобы завтрак был по-королевски вкусным! — Улыбнувшись, весело махнув большим пушистым хвостом, удаляется Люси.

Глава 12

Исцелился, блять, как же… Очень вкусный завтрак, пройдя все стадии «принятия», вновь привёл меня к деревянному трону, а именно — туалету. Слабость ещё ощущалась, диарея никуда не исчезла. Матвейка, ты по-прежнему болен, и улучшившееся состояние, не повод расслабляться. Скорее всего, вступила в дело моя врождённая регенерация. Факт, что скорая смерть от поноса в ближайшее время мне не грозит, радовал, только, это никаким образом не приближало меня к обнаружению причины, «возбудителя заразы» — или, как оно там называется.

С уходом моих верных дриад, забот в жизни ни коим образом меньше не стало. Вот-вот вернётся войско, часть коего придётся расквартировать там, где беснуется болезнь. Какими они придут, полными сил, здоровыми или же потрёпанными и больными, неизвестно. Потому, решил немного рискнуть. Поговорив с целителями, велю подготовить дополнительные койки для больных, так же, разговаривая с магами о лечебных травах, затрагиваю тему лекарств. «Что лучше всего противостоят болезни» — подняв эту тему, узнаю о пользе полоскания желудка, о некоторых растениях, что лучше всего усваивались во время болезни. Взяв у медиков на изучение несколько травинок, заперевшись в комнате, приступаю к созданию своего личного дендрариума. Горшки с разного рода цветами, кустами, овощами и, возможно, когда-нибудь фруктами, выстраиваются вдоль стен так, чтобы на них падал солнечный свет. Используя свою ману, читерские умения фермера, я собирался вырастить идеальные целебные травы, чьи исцеляющие свойства были бы многократно усилены моей чудесной созидательной магией. Так же, на травах, овощах и фруктах, выращенных лично мной, я собирался проверить, кое какую мысль. Буду ли я дристать, если во фрукте, овоще, содержится исключительно моя, безвкусная, но питательная мана? Ведь по факту, я просто буду поглощать то, что и так является частью меня. По идее, там вообще нечему выходить, но, это мы узнаем позже… возможно, даже слишком поздно. Месяца свободного времени, на полноценный рост продуктов нет. Потому, нужно как-то ещё сильнее ускорить процесс, ускорить созревание плодов. Заливать в них без конца ману дело бесполезное, всё, от горшков до семян, превратится в пепел. Потому, я как-то должен не просто «усилять, напитывать», но и физически перестраивать, зрительно увеличивать растения. Вместе с этим, мог бы расти не только сам саженец, или его плод, но и внутренний источник (магический схрон), что имеют не только люди, но и всё живое в этом мире. Иными словами, я хотел не просто удобрять растения маной, я намеревался напрямую изменять, перестраивать его внешний вид, а с ним и источник. Затея показалась интересной, и сложной. Испытывать свои способности и планы на дорогостоящих медицинских травах не решился, для простых опытов, с лужайки, с корнем было выдрано несколько сорняков, а так же простые пучки с такой же, самой простой травой.

Эксперименты, опыты, сопровождались повсеместными неудачами. Ожидать результата в первый день глупо, я понимал это опираясь на опыт со сферами, тем же крафтингом и зачарованием предметов. Потому и не терял надежды, а вместе с ней, всегда находящейся под рукой ткани для задницы… да-да, именно ткани, туалетной бумаги в это мире пока ещё никто не создал. А если бы и создал, позволить себе могли бы её разве что дриады с королевскими семьями, коих я ещё ни разу в жизни не застал за грязным делом. Интересно, они вообще в туалет ходят? Иначе, зачем им тогда все эти дырочки?

Итогом нескольких часов работ стала кучка пепла на моём столе, а так же пара горшков из цельного, расплавившегося куска земли. Двадцать пять образцов из тридцати стали пеплом практически сразу, ещё три потеряли цвет, рассыпались от малейших колыханий воздуха и соприкосновений. Два других образца, визуально не изменились, но, имели внутри своих горшочков мои переплетённые магические потоки. Напрямую не затрагивая корни, я постарался окутать земли вокруг них, чтобы мана постепенно расщепляясь, оставалась с растением. Выйдет чего или нет, покажет время, а пока, после исследований, по расписанию у меня проверка успехов Облачко, и затем, тренировка с Люси. Стоило размяться, побегать, попрыгать, да подраться, чтоб сноровку не терять.

Слуги… В комнате Облачко, этими ещё не успевшими сформироваться тварями, было облеплено всё. Абсолютно, всё. Они ползали по потолкам, застилали телами своими пол, валялись на столе и кровати. Когда я постучался и вошёл, более сорока мелких зубастых рожиц, наблюдая за мной из-под кровати, шкафа, занавесок, и всего другого интерьера, к коему могли присосаться, стали умолкать, прятаться. Исходившее от них, некое едва слышное уху рычание, практически прекратилось, позволив мне почти что бесшумно подобраться к мирно дремавшей на кровати малышке… хотя нет, малышкой ей уже сложно назвать. Одежда разбросана, прикрывая попец большими, свисающими с кровати крыльями, она, лёжа на животе, обнимала перештопанную, очень страшную игрушку, бубня что-то нечленораздельное во сне. Рядом, разодетые в одежды прислуги, стояли двое безликих Слуг. Оба имели на поясе по стальному клинку и самопалу, когда я подошёл чуть ближе, желая разглядеть оружие, существа поклонились, издав приветственный гортанный рык.

— Хозяин… Облачко не ленилась, — услышав, зевнув, проговорила демонёнок, — полуденный сон, как вы и велели. — Приподнявшись, вновь прикрыв крыльями наготу, Облачко отростками из маны притягивает одежды, в момент трансформируясь и переодеваясь. Да, помнится я велел ей, как всем другим детям, спать в полдень по часу-двум. Всё же, она была ребёнком, как оказалось очень послушным.

— Молодец, — от похвалы та расплывается в сонной улыбке, — ты уже доверяешь им оружие?

— Да… они сломаны. Облачко стала сильнее и случайно поглотила часть их души, расколола ядро и теперь они как игрушки. Не хорошо вышло, они очень глупые, а выбрасывать жалко. — Проговорила с досадой демонёнок. Я её прекрасно понимал, сейчас она перевалила через тот магический ограничитель, что ранее позволял не убивать, а просто подчинять тёмную душу. У меня в своих экспериментах, существа просто умирали, лопались, а у неё значит, теряли волю к жизни, или же, всяческую мотивацию проявлять собственную инициативу. Как итог, двое безвольных, послушных, но глупых существ.

— Мечом драться сможем научить? — Спросил я, глядя на них. Облачко подумала немного, затем, взяв подушку, отдала приказ:

— Лови! — Подушка проходит через безликую морду. Бросок слабый, даже по человеческим меркам, но Слуга не успел его заблокировать или остановить. — Бесполезный… — вздохнула Облачко.

— А самопал зарядить сможет и на спуск нажать? — Вновь спрашиваю я, и девушка кивает.

— Повторять они все умеют, только управлять ими сложно, стрелять точно не смогут. — Говорит Облачко.

— А точно и не надо. Сколько у тебя уже взрослых слуг?

— Десять… два… два… ямы один пальчик… и… не помню. — Глядя на отросшие коготки на пальцах, загибает пальчики демонёнок.

— Пятнадцать точно есть. — Потрепав её по головке, в очередной раз вызвал на лице стройняшки улыбку. Пятнадцать это хорошо. Уже сейчас, можно пробовать стрельбу шеренгой. Выстрел, смена, выстрел, смена, потом, когда теней станет больше, сможем попробовать добавить элемент залпа с колена и стоя, затем вновь смена, а пока, следует вечерком попрактиковаться лично в управлении тенями. Вооружив их самопалами, желательно подлиннее, и еще штык на них приладив, я смогу создать некий аналог линейной пехоты. В ближнем бою они так себе, но их внешний вид, а так же исполнительность, в битве в чистом поле, позволят сделать несколько важных выстрелов, после чего, теней всегда можно отвести в тыл, заменив регулярными, более способными в ближнем бою частями. Слуги слабы как воины, эффективность их сомнительна, пользы в бою мало будет, и возможно, они вообще останутся чем-то на подобии резерва. Но, в любом случае, как говорили умные люди, «лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь». Лишних солдат на поле боя быть не может.

— Хозяин. — Прижав ладонь мою к своей щеке, Облачко, строя щенячьи глазки, говорит: — А мы будем прижиматься губами как вы с Цветами? — Блять… что? Смотря в эти большие золотые глаза, встряхнул головой. Наверное послышалось, она точно говорила о чём то другом. — Прижмёмся губами? — Потянула меня за рукав Облачко.

Значит не послышалось⁈

— Милая, мы не можем. — Говорю я и, та вновь задаёт странный вопрос:

— А соприкасаться телами, тем что снизу. Как вы делали это, когда я гуляла?

— Этого тоже не можем… — Сгорая со стыда, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки демонёнка, говорю я.

— Почему? — наклонив голову на бок, всё так же, наивно глядя мне в глаза, спрашивает девушка.

— Потому что мы семья… а в семье так не принято. — Чувствуя, как ноги мои скользят по полу, а самого меня всё ближе и ближе к себе подтягивают, отвечаю я.

— Се-мья… — Скривившись от этого слова, словно сразу несколько лимонов раскусила, повторила Облачко. Чувствуя моё сопротивление, она ослабляет хватку, но руку всё равно мою не выпускает. Она разочарована моим ответом, кажется, даже немного расстроена. Приобняв свободной рукой за бочок, пропускаю свободную руку под пышными черными перьями, а после, высвободив из хватки вторую, смыкаю объятия на талии и прижимаю к себе. Она уже выше меня, выгляжу я не как жалостливый папаня, успокаивающий ребёнка, а… как младший брат ищущий объятий старшей сестры.

Облачко раздосадована, ей кажется, что она чем-то хуже других, и, самое плохое, сколько бы я не говорил, доказать обратное так и не удалось. Перед уходом я ещё раз объяснил, что такое семья и как это хорошо, да только, стоило демонёнку услышать одно лишь это слово, «семья», как лицо её перекашивала в брезгливой гримасе. Всегда так с детьми, что в играх, что в… в параллельной реальности, вобьют себе чего в голову, начнут дрова ломать да катку сливать, и хрен им докажешь или объяснишь хоть что-то.

— Не расстраивайся, подрастешь — поймешь. — Слова мои восприняты буквально. Приставив ладонь к темечку, Облачко проводит между нами незримую черту. Рука её парит над моей головой, в очередной раз нанося удар по больному месту(росту), — в переносном смысле этого слова… — Облачко непонимающе накреняет голову влево, бля. — В общем за ужином поговорим, кстати, если тренировки с Слугами утомят, приходи на урок Люси. — Сливаясь с темы, зная, что Облачко не воспринимает лисицу за противника, сваливаю. Это ведь надо же, как быстро растут свои дети, даже быстрее, чем чужие, ужас!

На выходе из резиденции, с тремя бойцами за спиной, меня ждала Люси. В руках её был целый арсенал из палок. Копьё, клинок, даже что-то на подобии молота, кажется, сегодня мне предстояла испытать и свои возможности в использовании самого разного оружия.

— Драться с вами один на один честь, Граф Гросс, но, боюсь так, мы лишь навредим друг другу и не сможем развить свои навыки, сделать работу над ошибками. — Говорит лисица, в момент, когда стоявшие за её спиной зверолюди, удивлённо переспрашивают «а с какого я не лорд, а уже Граф».

— Заткнулись! Это не имеет значения, главное, противник ваш силён, в магическом потенциале превосходит меня, в коварстве не отстаёт, рассчитывайте лишь на свою скорость… — Говорит Люси, предлагая всем нам выйти на подготовленную площадку, вокруг которой, уже собралась толпа зевак.

Эх красотка, знала бы ты, насколько я коварен, и что могу учудить во время боя, моё коварство вывела бы на первое место. Ну да ладно.

— Начнём с одного для разминки? — потягиваюсь я, надеясь в сражении выплеснуть всю накопившуюся моральную усталость.

— Для разминки двадцать кругов по площадке. — Показывая, кто тут папа, а вернее мама, ехидно скалясь, говорит лиса. Тренировки — это единственное место, где она главная, а я её покорный ученик. Засранка, решила заставить меня побегать? Ладно ладно…

— Как прикажете, Императрица Люси. — От наигранного недовольства в моём голосе, лисица смутилась. Отвернувшись от той, показательно хмурясь, даже не обращая на неё и будущих спарринг партнёров внимание, разминаюсь. Поднятый вверх белый лисий хвост опустился на землю, и ушки тоже спрятались средь белых локонов. От одного лишь моего сменившегося выражения лица, она испугалась, да так, что всю решимость порассеяла. Хе-хе, тоже мне, постельных дел тренер… Ну так что, двадцать кругов или сбавишь, как поступишь?

— Десять… думаю, десяти будет достаточно. — Сразу отступившись от заданной цели, показав мне свою слабину, говорит Люси. Она под моим влиянием, полным. Я не герой из её рассказов. Как и для Облачко, безликий отец, коего, глупая дурёха, взращенная на сказках и рассказах алчных сородичей, никогда не видела, и не знала, как с ним общаться. Дети не любят разочаровывать родителей, по себе знаю. Особенно больно их разочаровывать, когда начинаешь понимать, как к ним относится общество, когда все уважают, ценят, или, как в моём случае, боготворят. Чем выше положение отца или матери, тем больнее ребёнку слышать от них слова разочарования. Я знаю это, очень и очень хорошо… Особенно сильно, прочувствовал это, когда жил с приёмными родителями, родственниками, что всё тыкали, говорили, кем были папа с мамой, и, каким при этом непутёвым был я сам.

— Двадцать кругов не так уж и много, — приклонил я голову перед Люси, а затем, размяв стопы, ноги, быстренько дёрнул на тропинку, что шла до фонтана, затем к полуразрушенной оградке и после обратно к резиденции, где и завершалась петля, именуемая кругом. Бытовуха, рутина сегодняшнего дня, стала для меня отдушиной. Словно и не было визита Ангелов, Раздора, будто не гремели небеса с обещанием о начале великой войны всех против всех. Я жил, бегал, прыгал, испытывал свои возросшие физические силы, тренируясь с более тяжёлым оружием. Моё тело крепло благодаря влиянию окружающих, впервые в жизни я видел на животе своём, ниже рёбер и меж проступающих редких волосинок, прорисовывающиеся кубики пресса. Казалось бы, у дрыща они «по заводу положены», а нет, даже чтобы их увидеть нужно приложить усилия. Окружение моё, сильные, подтянутые мужики, стройные плечистые дамы, позволили самому мне измениться, физически и ментально огрубеть, стать ближе к тем, с кем я жил почти что под одной крышей.

Спарринг один на один завершается моей скоротечной победой. Враг с тяжёлым, длинным копьём даже с места сдвинуться не смог. Я просто выдавил из земли корни, а затем, превратив их в некое подобие пут, сплёл ему ноги, после чего, сблизившись, в несколько ударов, максимально осторожно приставил к груди оппонента деревянный меч. Воин к поражению своему отнёсся с максимальным почтением. Поклонившись, обратился к товарищам с просьбой помочь. Этап с борьбой один против двух мы пропустили. Сейчас, Герой Матвеем, в лице Графа Гросса, выступал один против трёх. Ха, и не такое проходили!

Десять минут спустя…

Упав на задницу, ногами запутавшись в собственных, выдавленных из земли корнях, гляжу на деревянное остриё того же копья, застывшее всего в десяти сантиметрах от моего лица. Эти трое… кто знал, что они не простые воины, рандомно избранные дурочкой Люси, а, самое что ни на есть, элита, которой лисица очень гордилась. Парни годами сражались бок о бок, сначала были авантюристами, затем наёмниками, а теперь вот, личными прихвостнями Люси, коим уже множество раз предлагалась стать десятниками, и даже сотниками, но, парни предпочли званию и выплатам общество друг друга. Они победили меня, не без личных потерь (одного я вырубил), но всё же победили. Будь это честный бой, я точно погиб бы. Повёлся на собственную силу, безнаказанность, это и сгубило, хороший урок…

— Благодарю за спарринг. — Склонив голову, произношу с максимальным уважением я.

— Благодарю за прекрасный поединок. — Убрав копьё и протянув мне руку, заявляет воин. А после, когда я воспользовался его предложением и поднялся, добавляет. — Вырубать на тренировке не обязательно…

— Простите, я компенсирую. — Ощущая недовольство обоих стоящих, отвечаю я.

— Граф Гросс, Граф Гросс, это было невероятно, вы так умело дрались, потрясающе! — летя ко мне с белым полотенцем, фужером воды и… бутылью вина, показалась девчонка-маг специализировавшаяся на поддержке. Сейчас, она должна работать с огневиком, над капсулами и механизмами подачи патронов. Так, почему она сейчас здесь, декольте её на уровне пупка, а фразы, движения и жесты настолько вызывающие…

Взяв полотенце, едва коснулся им лица, как девушка, припав к моему плечу, едва слышно шепнула:

— Ждём вас в мастерской.

Глава 13

Длинная, полутораметровая трубка, соединенная из отстреленных частей самопалов, выглядела как копьё, на конец которого присобачили топор. Алебарда, длинная, для стрельбы и постоянной зарядки неудобная, зато смертельно опасная при столкновении в ближнем бою.

— При максимальном сближении с конницей или вражескими отрядами всегда можно атаковать, неожиданным выстрелом, — говорит огневик, — прямо в упор, когда между бойцами считанные метры. Нанеся таким способом урон, мы ослабим вражеские первые шеренги, кого-то убьём, кого-то раним, а после, используя длину и лезвие врежемся в ряды, разрушим построение. — Логика понятная и простая, задумка мага интересная, только я ведь не для того его за исследования посадил. Ожидал, честно говоря, большего.

Разочарование моё читаемо, в след за первым образцом мне показывают второй. Типовой, похожий на обрез с перезаряжающимся двуствольным дулом. Принцип действия взят из первых стрелковых прототипов этого мира, способ зарядки мой. Используя примитивные механизмы, после выстрелов откидывается рукоять, открывая доступ к стрелянным, застрявшим в стволе гильзам и самому стволу, который перед следующим выстрелом необходимо прочистить, зарядить, вновь вернуть рукоятку на прежнее место, чтобы сделать очередной залп. По факту, это уже выглядело как укороченное ружьё, способное сделать два неточных выстрела. Очень простое в создании, управлении и вполне пригодное в обороне, при условии, что один стреляет, а второй заряжает (как некогда ранее с арбалетами).

— Если удлинить ствол и увеличить количество пороха, то, возможно, в моей теории нам удастся улучшить точность. — Говорит огневик.

— Это уже лучше, только чистить станет сложнее, а что с механизмом заряжения? — Спрашиваю я, приблизительно зная ответ.

— Очень сложные описания, а ваши пожелания, изложенные на бумаге, и вовсе кажутся невозможными. Хоть мы и маги, посветившие учению всю свою жизнь, знаний наших недостаточно. Для создания… как тут написано, — огневик поднял мой журнал, пролистал страницы — «автоматического оружия», вам нужны не только мы, но и ювелиры, профессиональные кузнецы, инженеры и, желательно, кто-то осведомленный в видах «пороха». Слишком высокий темп стрельбы, слишком быстро забивается грязью ствол, ещё и, как вы сами отмечали в своих писаниях, при нагреве, есть шанс искривления ствола, что полностью может свести на нет все брошенные на создание этого шедевра силы.

— Ну, автомат это да… сложновато, как и пулемёт. А винтовка с ручной перезарядкой… мы же почти создали прототип, она ведь… — Говорю я, видя как лицо волшебника становится всё печальней. Пытаясь отвлечь меня, всё сильнее пальчиками припуская декольте и подходя ко мне всё ближе, наступает «помощница». Кажется, она здесь лишь для того, чтобы меня задобрить.

— Последовательная двухэтапная магическая активация — это уже невероятно, а для вашей задумки с тем, что мы имеем, нужен ещё и третий этап, либо специальный патрон. — Говорит огневик. — Сделав несколько выстрелов из винтовки, мы вновь сталкиваемся с проблемой засорения ствола, решить которую можно специальным магическим патроном. Задав ветру необходимую форму, рассчитав по формуле скорость и направление вращения, мы можем как-то… ускорить процесс. При этом, позднее столкнувшись с самой главной проблемой, а именно износ, сложность в изготовлении как деталей, так и самих боеприпасов. Благодаря «Бойку-активатору» стрелять может каждый, одно это уже невероятное достижение в области науки, только… не приведи господь, печать, нанесённая на него, повредится во время боя. Если выскачет затворная рама, от нагара, при стрельбе разорвёт ствол, или тот же спуск по какой-то причине выйдет из строя. Для стрелка это конец. Потому-то я и представил вам те два изобретения. «Винтовка» — до безумия смертельное и опасное оружие, но лишь до момента, пока оно стреляет.

Понятно… значит огневик, в текущих сложившихся политических и жизненных условиях, решил таки создать нечто простое для массового производства. Что-то в виде стреляющей алебарды, которой можно драться, либо же вспомогательного, двуствольного коротыша, которого всегда можно при надобности выхватить в горячке боя, либо же так же отбросить или, если позволяет время, перезарядить. Он, как и я, начинает понимать, что оружие должно быть простым и дешевым. И нужно оно стране не завтра, а уже сейчас. Время вышло Матвей…

— Ладно, сделаем ставку на двустволки. — Глядя на потерявшего решимость, ожидающего критики и осуждений парня, не сумев придумать чего-то лучшего, говорю я. — Сделай два прототипа. Первый укороченный, как вспомогательное оружие. Нужно облегчить его, укоротить ствол, доработать ручку, сделать спуск более подходящей для ладони, защищённой кожаной перчаткой или даже стальной. Такое оружие отлично подойдёт для штурмовых действий, поднимаясь на стену, глаза в глаза сталкиваясь с защитником, лучше сделать выстрел ему в лицо, с короткой дистанции, попытаться ранить, ослепить, а после, отбросив оружие, дорубить противника. Либо же коротыш может приглянуться лёгкой коннице, кавалеристам, что, подобравшись к вражеской пехоте, спокойно сделают пару залпов в толпу, отойдут перезарядиться и вновь поразят противника в следующем набеге. Луку или арбалету обрез уступает в скорострельности, однако убойность у него на совершенно ином уровне.

— Полностью согласен, Граф Гросс! — С облегчением вздохнув, поддержал меня огневик. — А как быть с удлиненным? Ему вы уже обдумывали применение?

Отвечать на этот вопрос не стал. Не хочу, чтобы кто-то в будущем обскакал меня в планах с линейной пехотой. Их появление на поле боя должно стать внезапностью, такой же, как и использование гранат с фитилями, что будут забрасываться во вражеский тыл пращей, либо же какими нибудь ручными минометными установками, созданными на базе арбалета или какой другой магической причуды. Гранаты и арбалеты… Да, это точно то что мне нужно! Зачем нужны пращники, метающие булыжники или копья, когда можно метать гранаты! Будь то поле или стены города, с арбалетной установкой, владеющей достаточным натяжением, одним — двумя вспомогательными бойцами для прикрытия стрелка щитами и ускоренной зарядки, можно посылать прямо в плотные вражеские ряды очень и очень неприятные подарки. Бомбы с зажигательной смесью, а-ля коктейли Молотова, бомбы, детонирующие в воздухе (если правильно рассчитать длину фитиля и время подлёта), ну и, конечно же, самые простые осколочные или дезориентирующие дымовые гранаты! Посеяв панику в рядах врага, дезорганизовав и разбив строй, Слуги, вооруженные двуствольными ружьями, с лёгкостью преподнесут врагу очередной сюрприз, а там, не знаю как другие стратеги, но сам бы я точно запаниковал, видя рассыпавшееся войско, от происходящего, как минимум, приказал бы войскам отступить на перегруппировку(регруп).

А ведь отступление или даже начало ближнего боя — не повод тем же стрелкам с гранатами прекращать забрасывать в тыл врага смертельно опасные боеприпасы. Чем больше я думал о ядрах, тем сильнее задумывался, с того ли я начал путь развития огнестрела в этом мире.

— Не стоит настаивать на раскрытии всех планов! — Защищая друга от лишних вопросов, прихватив меня за локоток, утопила его меж своих сисек волшебница. — Граф Гросс ведь говорил о важности этих исследований, о том, что Божественные Цветы ждут результатов… — Девушка говорила быстро, растерянно тараторила, пытаясь скрыть своё волнение под множеством ненужных слов. Кажется, сейчас, хоть она и говорила со своим другом, но всё произнесенное адресовалось только мне. Она хочет меня запутать?

— Подожди… — Пытаюсь высвободить руку, но она только сильнее жмется. — Что происходит?

— Граф Гросс, не гневайтесь. — Подняв кисть, пытаясь жестом успокоить девушку из поддержки, с серьезным лицом таращится на меня огневик. — Мы просто хотели сказать, объяснить, что сейчас, даже не имея сил и навыков воплотить ваши задумки в жизнь, можем быть полезны. Понимаю, вы разочарованы, по датам с вашими задокументированными заметками я видел, как быстро вы создаёте образцы, идеи, невероятные, неизвестные мне механизмы, что способны без практического использования магии разрушать крепкие стены. Ваш гениальный ум невероятен, но постижим. Мы наверняка сможем разгадать всё нанесённое на бумагу, воссоздать идеи, только дайте больше времени, не избавляйтесь от нас, позвольте и дальше работать, сохраняя тело и душу такими, какие мы есть. — Пав на колено, склонив голову, говорит Огневик.

— Смилостивитесь, Граф Гросс, мы правда сделаем всё-всё… — Опустившись также на колени, держась за мою штанину обоими руками, говорит девушка. Блять, да что здесь произошло⁈ Чего они какие-то все на иголках, сами не свои.

В дверь едва звучно постучались, барьер внутри комнаты дрогнул, к нам зашёл серый, безликий, угрюмый и вечно молчаливый слуга. В руке его был поднос, на нём две кружечки чая. Копируя поведение людей, тот, то ли плывя по земле, то ли шагая, подходит ближе. Лицом, созданным из белого шума, смотрит на меня, на тех, кому, видимо, и были адресованы напитки. В мозгу существа проходит перераспределение приоритетов. Первым, кому предлагается напиток — естественно я. Затем… епт, а это даже интересно, кому Слуга отдаст приоритет?

Существо уменьшается в росте, делая вид, что опускается на колено, протягивает напиток испуганной… по-настоящему трясущейся волшебнице. В глазах её животный страх, через штанины я чувствую касания её взмокших ладоней, дрожь. В Слуге она видит не помощника, а демона, того, кем тот и является, пусть и лишь на половину.

— Чего застыла, это всего лишь отвар, как и ранее благодарность, за работу, за труды… — Девушка испуганными глазами взглянула на товарища, тот, тяжело дыша, глядит на слугу, что выбрал не его, а её. Сглотнув, девушка тут же пальцами хватается прямо за горячую кружечку, а не за ушко.

— Спасибо за доверие, Граф Гросс. — Поднимаясь с колен, говорит она. — Могу ли я рассчитывать, что ещё буду вам полезна, нужна, и вы от меня не избавитесь, как… ну… — Взгляд её вновь падает на безликую морду, ногой своей она, словно намекая на готовность отплатить телом, упирается мне в пах. — Я многое изучала в академии, всё-таки я женщина и, быть может, не самая талантливая в инженерии, но наш пол ведь ещё и не только этим полезен для мужчин.

— Граф Гросс, клянусь, что буду работать в три раза усерднее! — Воскликнул с колен огневик. — Моё тело, душа, все знания принадлежат всецело империи, Цветам и вам. Так позвольте продолжить изучение, обучаться и служить под вашим началом. Клянусь, в час нужды я умру за вас и ваши идеи. Только не лишайте жизни за зря, умоляю!

Блять, да что тут случилось то, объяснит мне кто⁈

Несколькими часами ранее.

Серая и прохладная комната испытаний всегда манила Облачко. Здесь всегда было шумно, что-то взрывалось, ляпало, к тому же, частенько из-за неудачных опытов, в воздухе царила гнетущая атмосфера и пахло паленым порохом. Этот запах был у Облачко любимым. Так же, в мастерской она постоянно училась. По нарисованной специально для нее книжечке с безобразными с виду иллюстрациями, заучивала алфавит, на стоявших на столе стреляных гильзах училась считать, и, переписывая закорючки Матвеема на доверенном ей листке бумаги, пробовала свои силы в письме. Никто в мастерской не смел ей и слова сказать, все уважали ее, знали, чья она «любимица», потому, иногда и в ущерб себе потакали всем ее капризам. В общем и целом, комната исследований стала любимым местом полуангела-полудемона. Облачко не была врединой, ведь Матвеем всегда говорил, что относиться к близким нужно так же, как хочешь, чтобы относились к тебе. Потому-то, зачастую, стараясь быть полезной, иногда сама, иногда через Слуг, что вечно крутились вокруг нее, передавала послания с просьбами ангелу и всем другим, к кому не отрываясь от исследований обращались маги. Единственный, кого Облачко старалась никогда лишний раз не беспокоить, был Матвеем. Вечно занятый, молчаливый даже более чем сама Облачко, и ещё какой-то необычно задумчивый, не такой как все. Даже ангелы и демоны казались ей чем-то обыденным, их желание навредить, убить, естественными и понятными, и только он, вместо разрушения, преследовал цель создавать. Давать новые жизни, взращивать цветы, овощи, фрукты, Слуг… а ведь они ранее были такими же темными, как и она сама.

Для выработавшейся у полудемона привычки, стулья уже не подходили. Потому, очистив себе место на шкафу и забравшись на него, Облачко, постукивая пятками о дверцу, болтала ножками. Глядя за тем, как очередное странное оружие едва не взорвалось в руках у мага, она рассуждала, почему Матвеем создал ее, пробудил и даровал сознание, а она, в свою очередь, не может сделать что-то подобное с Слугами. Облачко постоянно глядела на Цветы, как они ссорятся, мирятся, вместе любят Матвеема. Цветы понимали друг друга без слов, и малышка тоже хотела вырастить для себя кого-то такого же, только это всё никак не получалось. Потому, впервые задумалась о том, как другие виды, человече в том числе, создают свое потомство.

Девочка беспокоилась из-за одиночества. Не знала, как и к кому обратиться с вопросом о создании существ, именуемых детьми. Единственный, с кем она хотела эту тему обсуждать, являлся вечно занятый Матвеем, создав с которым очередного слугу, она переживала, что появится кто-то более полезный, чем она сама.

«Кем же я буду?»… — Глядя на ожидавших её на полу Слуг, думала девочка, случайно произнеся вслух:

— Мама и папа…

Облачко, хоть и относилась ко всем в особняке как к почтенным гостям, хоть и помогала, заботилась о больных и раненых ничуть не хуже кого-либо другого, но особой любви среди местных не сыскала. Чёрные перья и рога, а также акулья, острозубая улыбка, до мурашек пугали всех и каждого. Многие по праву считали её молодым ангелом смерти, на службе у дворца. Огневик и молодая, пугливая девушка из отрядов поддержки, исключениями в этой теме не являлись. Улыбаясь в ответ, пропуская все её мелкие проказы, потакая всем прихотям, они никогда не забывали, кто за ней стоит и в какой опасной ситуации сами сейчас находятся. Семейство Гросс некогда было полностью уничтожено, никто из солдат или магов никогда не знал Лорда Гросса, и резиденция, в которую они пришли, скорее напоминала Резиденцию лорда-призрака. Всё как одна большая галлюцинация, иллюзия, и сам Гросс — загадка, что ничем не проще Цветов, а быть может, и имперских семей. За сутки из Лордов в Графы, из ничего гениальные идеи об оружии, способном изменить ход войны, в союзниках Легендарное оружие, демон, что с каждым днём всё сильнее и сильнее, да ещё и эта внезапная снисходительность со стороны Императрицы Люси. Существо, носившее маску Человече и фамилию Гросс, не являлось тем, за кого себя выдавало. Он не имел нормальных для определённых рас и видов ушей, мех его был редок, словно пух, а зубы так и вовсе имели специфическую, свойственную и травоядным, и хищникам форму. Но что самое главное, выходящее за рамки здравого смысла, так это полное отсутствие хвоста, ни намёка на его существование! Гросс — не Человече. Сошлись в своих мнениях исследователи, что боялись всего и вся, связанного с ним.

Внезапная фраза вечно молчаливого демона пробудила внутри существ животный страх, инстинкты внезапно забили тревогу, заставив отвлечься от работы и обернуться. Девушка с золотыми, полными печали и скорби глазами глядела на двух безликих серых существ, ожидавших, когда та спустится. «П-папа и мама?» — предположив, что эти двое Слуг некогда были семьей ребёнка, с читаемым в глазах вопросом девушка смотрит на парня. Огневик, по взгляду читая вопрос подруги, кивает. «Нам точно не послышалось, эти существа когда-то были семьей!»

— Облачко, а что с ними стало? — Никогда, словно негласный табу, огневик не затрагивал тему семьи ни с кем из опасных властителей этого особняка. И сейчас, лишь из-за накатившей в мозг волны адреналина спросил, случайно, не обдуманно.

Облачко, отвлекшись от Слуг, подняла взгляд на магов. «Мой папа и мама — Матвеем, но всё ведь в этой комнате тайна, может и это тоже? Возможно, это мой личный секрет, доверенный только мне?» Взгляд мелкой пираньи и улыбка от собственной важности и тайности данной мысли заставили магов вздрогнуть.

«О боже, она смеется с того, что её родители стали Этим⁈» — По спине огневика побежали мурашки. Девушка так и вовсе спряталась за спину друга, в надежде сбежать из-под пристального взора золотистых глаз, пылавших у потолка из угла комнаты.

— Что с ними случилось? — Взглядом вновь указав на тени, говорит маг.

— Нам не нужно это знать… — Взяв друга за плечо, шепчет волшебница.

— Они погибли⁈ — Требуя ответов, набравшись смелости, воскликнул маг.

«Они?» — Облачко переводит взгляд на Слуг.

— А… они… да, их убили, когда стали бесполезными. — Зная частичку печальной истории двух душ, говорит Облачко. Её попытка узнать больше, сделать два экземпляра более живыми, вылилась в раскол ядра, повреждение сознания и то, что теперь они являлись по большей части игрушками. В какой то степени, именно благодаря тому, что расколола ядро, заглянула в саму его суть, она и смогла хоть немного узнать тех, кем управляла.

— Хозяин посчитал, что они слишком стары, а дружба их для него опасна и прирезал во сне. — Говоря о двух носильщиках камней, мужчинах-рабах, живших пару сотен лет назад и затевавших бунт среди других рабов, говорила Облачко. — Убили их за дело, они были виновны, хозяин поступил правильно.

Ужасу от услышанного не было предела. Сверкая глазами из угла комнаты, на молодых магов и вправду глядел самый настоящий демон. Существо, что во имя хозяина не пощадила самых святых, близких и дорогих каждому существу человече.

— И много таких «бесполезных» убил «хозяин»?

— Не нужно нам этого знать. — Дернула мужчину за рукав девушка, но тот был намерен добиться правды, узнать тайну семейства Гросс. Особняк, местами идеальный, местами заброшенный, он был одной большой странностью, за которой никто не приглядывал. Никто, кроме существ, впоследствии названных Слугами… «Быть может… это и есть прошлые хозяева этого места!» — Думал маг, сжимая кулаки.

Видя, как переживают маги по поводу Слуг, Облачко, жалея о сказанном, решает завершить разговор, пожимает плечами, после чего спрыгивает со шкафа, желая удалиться.

— Не важно. Все они тогда были бесполезными, плохими. Такие жили, живут и будут жить всегда, Облачко приглядит за ними, они больше не будут создавать проблем, ведь теперь, переродившись, они не бесполезные, да? — Перед тем, как выйти за двери, с вопросом глядит на перепуганных магов Облачко. Ответа нет, точно так же, как и действий со стороны Слуг. «Неужели они бесполезные?» — Скривившись, чуть не разрыдавшись, малышка, зацепившись за прислужников нитями маны, уводит тех за собой.

Гробовая тишина повисла в мастерской. Гнетущая аура, убийственный взгляд и ни капли сострадания к тем, кто бесполезен её хозяину. Сердце мага стучит, словно бешеное, тот взгляд, с которым в конце демон поглядел на своих прислужников, громче всяких слов произнёс «ВЫ СЛЕДУЮЩИЕ»!

Глава 14

Филлер

Великий Вавилон. Тайная комната Императрицы Аорры.

Приглушенный свет исходящий от ароматических свечей, освещал раскинутый на десятки метров ковер. Десятки голых мужчин, разодетых в звериные маски, обхаживали, совокуплялись с одной, развращенной и павшей на самое дно женщиной.

Большие черные пальцы здоровенного темнокожего мужчины сжимают женщине ноздри, меж белоснежных зубов проталкивают прямо в горло член. Женщина-дроу задыхается, пытается вздохнуть, сжимая член кожаного гиганта, от чего мужчина только сильнее раззадоривается. Женщина стонет, из ее карих глаз текут слезы удовольствия. Снизу, лаская ее грудь языками, играются мужчины в масках козла и барана. Лежа на земле, ударами бедер, подбрасывая попку дроу, в киску ее жестко трахает волк, когда сзади, пристраиваясь в тугой, еще неразработанный анал, собирается войти мужчина в пушистой маске льва. Руки дроу заняты членами. Наматывая ее волосы на член, пропихивая мужские достоинства под подмышки и коленями, со всех сторон ее трахают, развращают, ломая личность и здравое понимание об экстазе, десяток мужчин.

За всем этим, без доли жалости, борясь с похотью и желанием присоединиться к оргии, наблюдала женщина, императрица с фиолетовыми глазами.

Все присутствующие перемещены сюда при помощи магических кругов. Все между собой связаны магией, узами, положением, при этом никто и никогда не знал, кто находится под или над ним. Маски прятали лица, магия изменяла тела, голоса, позволяя каждому из присутствующих показать свою порочную сторону, не опасаясь быть уличенным и наказанным. Лишь Аорра знала всех и каждого из присутствующих, а также знала развращенную шлюху, собственную дочь, чью душу окутало желание предать ее.

— Стой-те… — Стонет с членом во рту кареглазая дроу в момент, когда очередной мужской член медленно, сантиметр за сантиметром входит в нее сзади. Большой, настолько, что дроу пищит. Ей больно, и в то же время почему-то настолько приятно, что она сама начинает двигать бедрами, проверяя, насколько глубоко смогут в нее проникнуть все эти мужские приборы.

Раздор множество сил и времени потратил на попытки преодолеть ментальную защиту Аорры. Раньше он думал, что все будет проще, что позабывшая законы приличия и морали Аорра, прожившая тысячи лет с венцом целомудрия, сдастся, лишь увидев истинное наслаждение. Он рассчитывал сломить императрицу, развратить ее сознание и полностью взять под контроль, но та напрочь отказывалась подчиняться даже своим инстинктам. Она предпочитала смотреть, и, если что-то не нравится, и кто-то посмеет к ней прикоснуться… убивать. Вот и в этот раз, один из мужчин, устав надрачивать тощкй дроу на волосы, решается направиться к той, чья грудь, фигура, а также дырки еще не были никем из присутствующих заняты.

— Давай поиграем, становись на колени, хозяин покажет тебе, что такое истинное нас… — Голова мужчины слетает с плеч. Катится к ногам Аорры, заливая пол и саму императрицу алой кровью. В своих убеждениях, желании защититься от чужих посягательств, она неизменна. Никто не обратил на убитого внимания, более того, видя смерть, как кто-то безнаказанно отнял жизнь, испорченная дроу испытала экстаз, вагиной своей и аналом сдавив члены трахавших ее мужчин.

Используя взрослую дочь Аорры для своих целей, Раздор взращивал для своего семени новую почву. В случае неудачи по захвату тела Императрицы, он планировал свершить заговор в столице, убить отказывающуюся полностью ему служить Аорру и усадить на ее место порочное дитя, что в полном его подчинении. Лишь на миг, покинув тело Аорры, демон вселяется в здоровенного черного парня, хватает шлюху за волосы, притягивает к себе, требуя дроу глотать. У шлюхи нет ни шанса высвободиться, вытащить член из глотки, да и она не хочет этого. Глоток за глотком, выпивает семя, а вместе с ним поглощает проклятье, что вскоре полностью окутает всю ее нервную систему, рецепторы, сделает тело ее сосудом, только и ждущим, когда в него вселится хозяин. У Раздора существовало множество способов по покорению существ: через отравление, через угрозы, шантаж, подкуп, обещания, и даже смерть, но именно похоть, совокупление, приносили ему самое настоящее, в какой-то степени, как у живых, некое блаженство.

— Какого черта, что здесь… — Вернув контроль над сознанием, Аорра поднимается, начинает колдовать защитное заклятье, и уже в следующую секунду вновь падает обратно в кресло.

«Чуть не опоздал…» — Вернувшись в тело императрицы, с трудом парализовав той ноги и вновь лишь частично взяв контроль над телом, тратя колоссальные запасы темной энергии, борется с хозяйкой сознания демон. Две тысячи лет назад, Аорра не имела такого бешеного желания жить, не боролась за себя так, и тем более, не пыталась в сознании своем отстоять право верить… а с ним, самое глупое желание, о появлении которого демон даже не мог помыслить. Древняя, жестокая, принципиальная дроу жаждала любви, ждала и верила, и именно вера в то, что Матвеем вернется, сводила Раздора с ума. Если эти двое соединятся, если вновь встретятся, случится такое, что даже Четверке Владык Демонов придется ой как несладко.

«Ну же, ты ведь в этом так нуждаешься…» — Взяв под контроль руку Аорры, направляет ту к вагине, сквозь кружевные, черные трусики и требует ту пропихнуть пальчики в сухую щель демон, — «Давай же, ну давай…» — Чувствуя, как пальцы второй руки дроу с треском ломают подлокотник, как Аорра отказывается от навязанных демоном желаний, из последних сил, скрепя всей своей темной душой, борется с Аоррой Раздор.

Севернее города Плато Сокола. Шатёр Её высочества Небесной посланницы Астаопы.

На ложе, созданном из прекрасного тысячелетнего дуба, усыпанного лепестками роз, застеленного самыми дорогими, мягкими и приятными на ощупь шелками, расправив белые крылья, лежала та, кого Горлеонцы считали героиней, защитницей их народа и богиней, спустившейся с небес для возвышения избранного народа. Обнаженная, без намека на одежду, Астаопа наслаждалась массажем, прикосновениями крепких, сильных мужских рук, что разминали ее тело в области плеч, ягодиц, спины и шеи. Мужчины, самые лучшие, красивые, собранные из всего Горлеона, были выбраны ею для собственных утех. «Рабы Божьи», так она называла их, требуя делать все, что ей заблагорассудится. Десятки семей разрушила Астаопа, множество детей и жен оставила без отцов, которые, уходя в служение, попадали под чары Астаопы, любили и служили лишь ей одной, видя в ней Богиню, коей она и являлась.

Прочувствовав каждым сантиметром кожи мужскую силу, богиня, желая большего, перевернулась на спину, раздвинув ноги, велела голубоглазому, статному мужчине, чье оголенное до пояса тело украшали рельефные мышцы, пасть на колени. Она требовала от него, языком своим доставить хозяйке удовольствие. Сейчас Астаопа имела все, что только могла пожелать в Мирах Аида и за их пределами. Слуги, развлечения, дорогая и вкусная еда, почитание, роскошь и даже собственные ангелы. Эсфея, ее создательница и мать, впервые предстала перед ней в образе настоящей Госпожи, хозяйки, которая очень умело околдовывала умы простых смертных, заставляла их молиться ей, увеличивая и взращивая силу Древней и самой Астаопы. Все нравилось молодой богине, и лишь отголоски прошлого, которые постоянно посещали ее разум при виде воинов, закованных в сталь, вооруженных мечами, не давали божественной душе покоя. «Матвеем… я помню, я убью тебя, сделаю то, что не смогла Эсфея. За всю ту боль, за неуважение к богам, за мои мучения и позор, убью и поглощу». — Прижимая к своей киске голову голубоглазого блондина, раззадоренная жаждой мести, кончает Астаопа.

— Госпожа… теперь мы можем поговорить? — Услышав как стоны становятся тише, вновь из-за пределов шатра спрашивает Анаэль, один из ангелов, посланных разобраться с вечно мешающими, надоедливыми бактериями Цветами, и теми, кто посмел им присягнуть. «Эти две мерзкие, сисястые твари, почему они еще живы, почему эти ничтожества, называющиеся Ангелами, настолько бесполезны что не могут убить двух смертных⁈»

— Надеюсь, ты уже умылся, очистил свою ауру и привел себя в порядок. Не хочу видеть усталость и слышать плохих новостей, так что будь любезен, не разочаруй… — Просовывая большой палец своей левой ноги в рот одного из стоявших на коленях слуг, играясь пальцами ног с языком и зубами мужчины, говорит Астаопа.

— Простите… Враг оказался слишком силён, без вас мы…

— Бесполезные куски дерьма! — Ударив ногой посмевшего оцарапать её палец зубами мужчину, воскликнула Богиня. — Это всего лишь жалкие смертные, это…

— Они убили нашего брата, смогли противостоять нам, Цветы…

— Хватит оправданий! — Кричит Астаопа. — О Создательница, а ведь день так хорошо начинался… Почему все они такие бесполезные, почему никто ничего не может сделать. — Поднимаясь, виляя голой, тощей задницей, идет к кувшину с вином Астаопа. В понимании Богини, существа ее положения не должны даже думать о том, чтобы работать, драться, кого-то защищать. Она бог, она верховное существо, которое знает больше многих живых, одно ее благословение, желание поделиться своей божественной силой, должно заставлять смертных повиноваться ей, сотворять чудеса и, прославляя ее имя, нести волю Морей всему миру. «Так почему я опять должна браться за оружие…» — рассуждала Астаопа, чувствуя, как с губ ее, по подбородку, шее, худой груди и тощим ребрам бегут соскользнувшие с губ красные капельки вина.

— Сколько Матвеемцы собрали воинов? Кто против нас выступает из Цветов? — Кинув кубок на землю, спрашивает Астаопа и жестом подзывает к себе одного из красавцев прислужников, требуя, чтобы тот обмыл её тело от вина.

— Около трех тысяч. Две из которых отборные имперские стрелки. С ними Генерал Эглер, Мятежное оружие Зуриэль, Цветок Зари и Ветра, а также императрица Люси со своей гвардией и братом инквизитором. Все они были замечены в регионе нашими лазутчиками и диверсантами. Так же поступают сведения о появлении на новых границах древесного форта. Он может стать проблемой для наступления войск по основному маршруту, потому, мы считаем лучше ударить по флангам и выйти Имперцам в тыл. Их сейчас мало, всю пограничную линию они своим силами не…

— Твое мнение меня не интересует, Анаэль. Я уже давала тебе шанс показать себя, разобраться с ребенком Люси, и что? Избитый, униженный, ты здесь… Будь у тебя хоть немного гордости, ты бы не отступил, сражался до конца и погиб бы с честью, либо же вернулся победителем… а не тем, что ты сейчас из себя представляешь… кусок дерьма.

Астаопа развеивает магические крылья, подставляя спину, позволяет слуге накинуть на плечи её белоснежный халат.

— Атака с флангов — это долго и глупо. Горы, под ними болота, множество ручьев, еще и леса густые. Разделив силы, мы только две недели будем блуждать по землям врага без должного снабжения, давая возможность атаковать наши разрозненные отряды. — Поправив шелковый пояс у себя на бедрах, шлепнула по накаченной, голой заднице прислужника Астаопа. — Потому, сконцентрируем силы, и ударим там, где враг ждёт нас меньше всего. В лоб, вы и я, мы походным маршем прогоним нашу армию по северной Матвеемии, сожжем их лесные форты, уничтожим резиденции знати и, создадим в регионе новое королевство, протекторат Горлеона.

Я уничтожу империю, имперцев, и всех тех, кто только посмеет вспомнить о Матвееме и назваться его слугами…

Глава 15

— Враг двинулся вперёд.

Так звучало сообщение разведки, четко и вовремя отрапортовавшей о переходе основного войска Горлеонцев через пограничную реку и выходе главных атакующих сил из Плато Сокола. Враг оттеснил нас от пограничных земель, выдавил из города и пригорода, лишь малая часть населения которого по-прежнему оставалась лояльной империи. Астаопа и ее прихвостни считали, что оставшийся на севере контингент, армия Цветов, не выдержит, не сдержит их натиска и отступит. По донесениям о вырисовывающихся на картах путях и линиях снабжения, о безопасности тылов Горлеонцы никоим образом не заботились, были уверены в себе, своих силах. Враг готовился к грубому, беспечному, решающему удару в лоб. Астаопа и ее ангелы верили в себя, а Горлеонцы верили в их итог — враг прет в лоб и в посягательствах своих не стесняясь демонстрирует свои намерения. Возможно, это какой-то хитрый замысел, в чём я сильно сомневаюсь. Самая высокая вероятность, причина такого поведения врага — банальная уверенность в себе, численном превосходстве, собственной силе и шпионах-предателях, прячущихся в наших рядах.

Горлеон ничто без своих покровителей, а ангелы их — ничтожно слабы без своих предводителей. Появись здесь и сейчас Эсфея, с той магической мощью, силой, собранной за тысячелетия, мы бы пробкой от шампанского вылетели из севера. Но, по какой-то причине, она не проявляла интереса к этому месту. Игнорировала деяния Астаопы и… делала что-то свое, пока что нам неизвестное. Эсфея — сука, редкостная, не выбирающая, как и какими методами добиваться успехов, преодолевать преграды. Будь то вытоптанная ногами лесная тропа, или же дорога из костей, крови или голов, она пройдет по ней, дробя черепа, кости, отнимая и утаптывая в землю жизни, не кривя лицом и душой. Эсфее нет дела до живых, их распрей, конфликтов, она больна своим титулом Древней, одержима чувством великого и познанием своим не познанного. Тысячи лет единовластия сделали её только хуже. Жизнь смертного для неё, что для человека жизнь муравья, бактерии, о существовании которой он никогда не задумывался. Ее отсутствие здесь — лишь показатель незначимости происходящего на границе. Возможно, чисто теоретически, пока ебанутая Астаопа пытается найти себе развлечения, устраивая бойню между живыми, ангелами и нечестью, ее маманя, пользуясь увлеченностью дочурки, бродит где-то рядом, наблюдает, выбирает, по кому ей стоит лично нанести удар.

Глядя на весь этот беспредел в мире живых, вспоминая о важности молящихся, не хотелось верить, что Эсфея просто так позволяет ценным для нее верующим убивать друг друга. Я слишком хорошо помню, с каким трепетом она принимала в свою «секту» первых последователей из мира Кровавой Кузни. И видеть творящееся сейчас, зная о её попытках узурпировать власть, испытывал столь сильное чувство разочарования, что даже предательство и удар в спину, меркнут на его фоне. Все происходящее, с вероятностью в сто процентов, частички, детали, пазлы ее коварных планов. Однажды оступившись с Астаопой, пустив дуру на вольные хлеба, она уже знатно горя хлебнула, потому, наверняка, со стороны наблюдает, позволяет дуре ошибаться, разбрасываться ресурсами, силами, играя на слабостях и ошибках своей дочурки. Астаопу Эсфея не бросит, она единственная что представляет для неё ценность, а все другие для неё — жалкие пешки, жизнями которых она будет разбрасываться без особой печали, особенно, если это в конце концов позволит ей съесть вражескую фигуру, более весомую и значимую в ее ублюдской божественной партии.

Фигуры… да, с ними, третий игрок в моем лице испытывал сильнейшие проблемы. Пока дриады спешат в столицу, пока решат проблему с подвергшейся проклятию Аоррой, мы уже точно столкнемся с ангелами, демонами, а вместе с ними и жаждущими отмщения народами Горлеона. Вот последние точно своего не упустят и сверх нужды постараются, чтобы ослабить извечного врага. Бонусом к их рвению, защитой их интересов выступят ангелы, те, которым мы уже объяснили, что они не уязвимы. Возвращаются ангелочки, скорее всего, с подкреплением, кем-то сильным, позволившим им уверовать в собственную безнаказанность.

Кто же идет с ними? Очередной шут с белыми крылышками, либо же кто-то посерьезней, это я узнаю позднее, а пока стоило уделить все доступные средства и силы возведению обороны. В первые минуты после получения послания о начале движения войска Горлеона, я собрал солдат, всех, кто даже больными мог быть полезен, и направился с ними к форту. Используя терраформирование, а также силы работяг, я разрушил почву, обрушил дорогу, повалил лес, создал овраги и траншеи, максимально, буквально полностью уничтожая единственную пригодную для снабжения дорогу, а вместе с ней и всю округу. Моя магия действует сродни стихии земли, никто ничего не заподозрил, когда я при помощи силы создавал углубления, или наоборот, поднимал насыпи. Бойцы лишь восторгались запасом моей маны и растаскивали, рубили бревна, вгоняя в землю заостренные колья. Никакой таран, никакая башня на колесах, не смогла бы преодолеть эти три сотни метров оврагов и насыпей и препятствий, за которыми стояли стены. Укрепленные, с возведенными дополнительными башнями, защищающими стрелков бойницами и баллистами… Очень похожими на скорпионов, упрощёнными установками. Обстреливать врага планировалось не только камнями, но и мешками с порохом, перемешанными со столовыми приборами, гвоздями, и всем, чем только возможно ранить или убить. Жаль только, порох оказался ресурсом иссекаемым, и наши эксперименты, беспорядочная стрельба по мишеням, привели к тому, что запасы сократились до неприличных минимумов. И пополнение ближайшее раньше, чем прибудет святое войско не планировалалось. А когда это случится, сколько их будет и что они с собой притащат в наши края, хер знает. Сейчас нам требовалось всё и все, а имели мы… совсем чуточку. Слуги, они единственные, чьим числом пополнялось наше воинство, которое моей милой Облачко еще только предстояло взрастить и обучить. Темные души, бесчувственные холодные сердца, слабые, бесформенные тела. Огнестрела на всех я не наберу, пороха нет, пуль нет, ружей тоже, единственное, что оставалось, это арбалеты. Да-да, те самые, из говна и палок. Перекрафченная кара в виде тетивы, болт из ветки и камешка, а еще… еще вера в себя, тех, кто рядом, и в то, что я главный герой этого романа, и враг окажется куда слабее нас и нашей веры. На счет себя я не переживал, тут-то просто, убьют — возрожусь. А что насчет остальных, демонёнка и потомков, вот за них я действительно волновался, и в разы больше, чем за себя. Ещё в мыслях моих, были и они, Аорра, дриады, и конечно же Зуриэль. Мой милый ангел, я не хотел терять ее вновь.

— Ужасно, а как же мы будем возвращать Плато с такой дорогой, дороги ведь нет? — Глядя на овраги, переломанные деревья и торчащие на метры из земли цепи из корневищ, спрашивает у меня один из магов поддержки.

— Тебе кажется. — Говорю я, а после, топнув ногой по земле, создаю средь насыпей, ям, корневищ тропу. Петляя, огибая все и вся из возможных препятствий, она уходит к нам в тыл. У неё нет конечной точки, словно бесконечный генератор, стоит мне приблизиться, подумать о необходимости где-то пройти, как всё меняется, изменяется и перестраивается. В момент, наблюдая за недоумением и восторженностью магов, мне даже кажется, что я и вправду, какой-то бог, для коего нет слова «непроходимое», есть только «не пройденное».

Я вхожу в кураж, поддаюсь личному интересу, желанию впечатлить тех, кого я даже не знаю. И это… превращает строение фортификаций в абсурд. Рвы и траншеи, выглядящие совершенно нормально, внезапно под собой обретают скрытые провалы, с торчащими под ними шипами. (Окоп с ловушкой в виде волчьей ямы? Полнейший абсурд, граничащий с гениальностью). Так же, мне вспомнилось прошлое, в коем, Эсфея с Зуриэль пытались остановить опытную Аорру за хребтом Волчья Пасть. Большое магическое заклинание, созданное из кругов и пентаграмм Дроу вычислена в миг, а что, если, в этот раз, вместо одного и большого, будут сотни мелких и не таких смертельных? 'Джони, они на деревьях! — вспоминая один из американских фильмов о Вьетнаме, одна за одной, я создавал в земле ловушки для ног. Простые, примитивные, с острыми и крепкими кольями, опускающимися отриём от верха вниз. Если налетит кто в доспехе, в лучшем случае замедлится, застрянет, растянет или сломает ногу, а вот если кто в простом башмаке и тряпичных штанах попадётся, будет ему не сладко.

Созданные мной ловушки, волчьи ямы и эти, вьетнамские мини капканы, сложно обнаружить, невозможно обезвредить, только засыпать или обойти. Но для обхода нужно внимание, место для маневра и, уверенность в каждом последующем новом шаге, коей, у наступающих на крепость точно не будет. Мы забросаем их всем чем можем, если потребуется даже дерьмом, и под этим «вонючим соусом» засыплем их стрелами, вернее болтами. Пороха мало, ружей нет, есть только тени и моя магия, позволять которой простаивать во время боя — смерти подобно. Потому, я, как в старые добрые обязан выложиться на полную, создать оружие, боеприпасы, что не качеством, а числом, поспособствуют кардинальному изменению сил и положения дел на фронте во время боя. Главное проверить, узнать, способно ли созданное мною оружие, как и раньше пробивать существующие ныне доспехи.

Закончив с выведением единственного пригодного для движения маршрута прямо на крепость, а после, уничтожив любые другие возможные подступы, изрыл их и перекопал. Возвращаюсь в крепость, к своим изобретателям, где собираюсь испытать мощность старого, хендмейного арбалета, коему предстояла показать всё возможное в борьбе против доспехов, появившихся за две тысячи лет после. Две тысячи лет прошло, сталь стала крепче, кузнецы (хотя бы появились), и, по идее, доспехи обязаны были держать удар древнего оружия, особенно зачарованные. Они были обязаны миру… но не мне. Болт, состоящий из камня, деревяшки, скрепленной и переплавленной моей магией, с лёгкостью прошивает доспех, снятый из желавшего испытать прочностью своей брони воина. Хоть и не было пожертвовавшего качественной бронёй в мастерской, но, по глазам мага и девушки поддержки видно, мецената нашего это точно не обрадует. Камень против железа — камень победил…

Болт пробил первый слой пустого доспеха, погнул второй. Оружие, созданное мною многие столетия назад, всё так же эффективно, и причину этого я смог выяснить лишь сравнив его с аналогами этого времени.

Тридцать-тридцать пять процентов, именно на столько он был мощнее современных аналогов. Мои болты имели больший вес, длину, а так же, изначальную скорость пуска и полёта. Они превосходили обычные боеприпасы этого мира по бронебоиности. Как и раньше, могли дробить кости, могли нести смерть, а аналоги… Лишь зачарованные болты созданные при вмешательстве кузнецов, по характеристикам превосходили созданные мною, обычные. «Чудо словно в книжках» — так окрестили моё оружие огневик и девчонка из поддержки, когда я, в свою очередь, обучал теней новой системе зарядке и стрельбы. Огонь шеренгой никто не отменял, точно так же, как и беглую стрельбу, оставалось только задать им вводные о прицеливании и выборе целей из тех, кто находится за стеной, а не внутри них. Всё же, для глупой души, что первые, что вторые одинаковы, а ошибка могла стать фатальной. Болт арбалетный слишком тяжёл, по прямой летит недалеко, в линейной стрельбе, он во всём уступит аркебузам, мушкетам и прочим пороховым, хоть разницы в них я и не видел. Приходилось обучать стрельбе навесом. Блять… я хотел с завязанными глазами, без знаний, проскочить тысячелетие прогрессорства, первым победить в гонке между броней и оружием, создать винтовку, пушку, пулемёт, способные пробить всё и вся. Я не рассчитал своих сил, влез в долгострой, уповая на качество забыл о важности количества. Мне нужны станки, производства, порох, а с ними мастера, кузнецы, токари, все, кто только может быть полезен, включая магов, способных «решить нерешимое».

Первые списки необходимого, в плане самопалов в большом числе, пороха, провианта, медицинских трав, мы уже составили и разослали с ними гонцов. По всему северу разбежались быстрые как ветер работяги, от вестей и новостей коих зависела жизнь и благосостояние абсолютного большинства. Посланники шли по деревням, издали оповещали о заразе, о войне, о необходимости и обязанности всех и вся готовиться к мобилизации. Зная о военном ресурсе империи, именно мобилизации, под час эпидемии чумы мне хотелось избежать больше всего. Враги внутри, снаружи, на земле, под землей и на небесах. Человечество, или в нашем случае, Человече, совершенно одни со своей бедой. И никто, кроме нас самих, не может нам помочь в решении этой проблемы.

— Слуги, заряжай! — Крикнул я, и Тени, стоявшие в первой шеренге, передали своё оружие тем, кто позади них. — Целься! — переняв арбалеты у своих побратимов, слуги направляют их в сторону мишеней. — Цель плюс сто! — кричу я, и тени, поднимают оружие на определенную высоту. Все как один, ровно, в линию, не выше не ниже, единым живым механизмом делают залп, поражая не чисто мишени, а линию, пересекающую мишень по горизонтали. Болты пронзают стены, слуги выполнили приказ так, как я того и хотел. Они не выбирают целей, и стрельба их точна, но не идеальна. Войско не живых, ни мёртвых, а покорённых и созданных из душ, что не смогли найти покоя на земле. Им предстояло пройти первое слаживание, а за ним и бой, очень и очень важный для каждого из нас.

Война с использованием слуг, с познанием их возможностей и прокачкой неизученных способностей могла стать непредсказуемой, а самое главное, внезапно полезной и опасной для любого, кто решится их использовать.

Живых мало, тех кому можно доверять, ещё меньше. Кажется, в мире этом наступает век мертвых…

Глава 16

Два дня спустя.

Войско, числом не менее десяти тысяч, подходило к форту, переваливаясь через овраги, приступало к расчистке места под лагерь, под хоть что-то, отдаленно напоминающее дорогу. Вчера вечером, при виде первых рыцарей, разведки Горлеона, в моем сердце тревожно ёкнуло. В доспехах, на упитанных, сильных, бронированных конях, с флагами и гербами своих родов и божеств, чью волю они представляли. Разведчики выглядели воинственно-опасно, я очень переживал, что дуре Астаопе, все же хватит ума как следует позаботиться о своей «военной машине», если она изначально планировала войну с империей. Переживал я зря.

Из десятка тысяч, от силы две сотни имели лошадей. Лишь четверть, являли собой по-настоящему грозных, хорошо вооружённых и защищённых воинов. Остальное — поломники, сброд нищих, разодетых в лохмотья селян. Были там и худые и толстые, и высокие и низкие, вооруженные мечами, топорами, щитами с копьями, а так же, серпами, молотами, косами и вилами. Как женщины, так и мужчины, как старики, так и дети с ними. У каждой сотни вот таких вот несчастных находилось два-три, разодетых «главаря». Самые упитанные, самые хорошо вооруженные, и при этом, даже издали, не выглядящие несчастными. Феодалы, что доспехами своими, видом пухлых лиц, отчетливо выделялись среди других, превращаясь в идеальные для меня мишени. Пуль почти нет, оружие, винтовка чья скорострельность (если бы она не ломалась), достигала двадцати, а может и тридцати выстрелов, являлось единственным моим прототипом, моим личным козырем, который я собирался использовать по назначению.

Отсиживаться в тылу, за стенами форта, в резиденции, когда там кипит бой, умирают мои спарринг-партнеры, друзья, и может потерять жизнь кто-то из близких, я не собирался. Более того, используя все дарованные мне артефакты, глядя за поправившимися Бардом и Региной, готовился встретить новый бой с ними вместе, в первых рядах. Двое торговцев выглядели, мягко говоря, хреново. Едва придя в себя, узнав, что кто-то спасший их жизни в опасности, они тут же повскакивали, встали в строй вместе с остальными, имперскими частями, обещая отдать долг. От них воняло дерьмом, потом, мочой и кровью, и по порткам их, как и штанам большей половины собравшегося войска, я видел, они все заражены, больны, многие из них, даже без войны умрут. Возможно, именно это, желание сдохнуть не как старая свинья, в собственном дерьме, а как гордому воину, представителю рода, помогало им держать себя в руках, верить и надеяться, что хотя бы конец свой жизни они встретят достойно. И в части, именно поэтому рядом с ними находился и я сам. Когда враг подойдет поближе, подтянет лестницы, я собирался вновь преподнести им несколько сюрпризов, утопив все их потуги в внезапно возникших из ниоткуда зыбучих песках. Управлять землей, маскируя ее под магию «землевиков», хорошо получалось, и если это сможет спасти хоть кому-нибудь из нас жизнь, замедлить продвижение тех, кого я по-честному называл врагами, то так тому и быть.

— Нервничаете, Лорд Гросс? — не отрывая глаз, глядя на мою задумчивую рожу, таращащуюся сквозь бойницу, спросила Регина. Погодка стояла жаркая, совершенно случайно, умываясь утром, я светанул перед той амулетом, тем самым что помог девушке подняться на ноги.

— Хозяин уже граф. — Недовольно поправила ту Облачко.

— Ну да… граф, — ответила волчица, — а ты ещё совсем недавно была маленькой девочкой.

— «Чужие дети быстро растут» — так все говорят. — Чувствуя подоплёку в тоне волчицы, вновь насупилась демонёнок.

— Странности это у вас семейное, я так понимаю? — От очередного вопроса Регины Облачко скривилась, как от не спелого кислого яблока.

— Се-мья… — Будто выплёвывая это слово, вздрогнула демонёнок.

— Помолчите. — Требуя я, видя, как первые отряды, пронося на руках деревянные щиты-кладки, подходят к оврагам. — Кажется, начинается. Облачко, Слуги готовы?

— Всегда готовы, хозяин. — Приставив пальчик к виску, зажмурившись, говорит Облачко, — ждём команды.

Первый отряд, шедший вперёд, представлял из себя смесь из пушечного мяса, инженеров и магов разведки. Горлеонцы тоже изучали магию, пользовались ей как инструментом, так и оружием, поэтому, следовало позаботиться о кое-каких скрытых глазу мелочах. Первая и самая опасная из которых — подкоп. При помощи его враг легко мог преодолеть любые опасные преграды на поверхности. А так как ров наш не имел воды, то и, в случае чего, не мог защитить от подкопа. О контроле за подземными недрами мы хорошо позаботились. Мои бойцы даже не знали о том, что форт и стены его уходят в землю гораздо глубже, чем на поверхность. К тому же, под землей так же осталось несколько сюрпризов в виде уплотнённой моей магией почвы и пары очень злых, обладающих сознанием Слуг, что были оставлены Облачком для «наведения подземных порядков». Что бы под землей ни случилось, Облачко узнает об этом первой. А дальше, я либо раздавлю врага своей магией, превратив землю вокруг врага в огромные смыкающиеся плиты, либо его сожгут или затопят другие маги на нашей службе. Та же демонёнок, вроде тоже говорила о своей готовности нам в этом помочь.

Врагов много, но и я не один пришёл сюда повоевать.

В небе мелькнуло несколько силуэтов. Они парили средь редких облоков, наблюдали, выжидали удобного момента. С такой высоты, благодаря накрывавшему фортовые стены деревянному козырьку, им не увидеть бреши, не посчитать, где солдат больше, а где меньше. Зато, при необходимости, они всегда могут ударить там, где образуется самое слабое место. Либо же, и вовсе спикировать в самый центр нашего форта, устроив так кровавую баню. О угрозе с небес были осведомлены стрелки Люси. Вместе с немногочисленными, талантливыми и опытными дроу, личной стражей императрицы, они поклялись взять ангелов на себя, показать, за какие именно таланты их ценят в империи. Позволив ребятам по кичиться отвагой, я ни в коем образе не забыл об ангелах полностью, то и дело, на всякий пожарный поглядывал за спину, в тыл, туда, где Огневик и рыжеволосая сикуха, со своими «Коллегами по магическому цеху», что-то живо обсуждали, то и дело поглядывая нам в тыл, где смешавшись с землей, ждали «Они».

Облачко очень постаралась, моя девочка сделала прямо невозможное, и в кратчайшие сроки, перетряхнув имеющимися силами всю округу, поработила всё, что только могла поработить. Восемьдесят тёмных, часть из которых ещё мечется, полностью не поглощенные демоны, ждали команды, приказа, звучавшего как «фас». Меня предупредили, что часть из них скорее всего сойдёт с ума, что, вспомнив вкус крови, впадёт в безумие, неистовство и ярость. Я знал об этом, и очень хотел, чтобы буйствовать они начали, когда врагов вокруг станет гораздо больше, чем союзников. Настоящие «Берсерки», разгневанные души, возможно, некогда меньшая часть из них являлась чем-то светлым, но сейчас, если дать им волю, начнётся страшное. Большая часть из них негодяи, убийцы, насильники, заговорщики и просто демоны, поглощённые Облачком в разного рода подземельях и горах. Эти твари сослужат нам добрую службу, а после, либо вновь примут серость и угрюмость этого мира, а с ней и мою магию, либо будут уничтожены, низвергнуты туда, где им самое место.

Отряды инженеров врага подходили всё ближе. Помня приказ не жалеть боеприпасов, стрелки из рода лисицы первыми открыли огонь. На десяток редко пущенных в даль стрел приходилось два промаха, в песок или ров, а с ними, восемь попаданий в здоровенный древесный щит, который так старательно пытались установить крестьяне. Вот кто-то из них на рву оступился, подставил брюшко, в которое тут же угадила стрела, что по всем приметам должна была пролететь мимо. Около полусотни стрел потрачено, один враг ранен, и, как бы, мы должны были от этого больше проиграть — ведь все знают, стрелы — это дорого. Только вот вчера… хе-хе-хе, я научился их делать пачками, сначала это были три, потом семь, после пятнадцать и так, чем больше я охватывал своей маной ингредиенты для изготовления, тем больше и хуже становилось качество мною создаваемого. Потолком стала три десятка за раз ( в две секунды). Всего, в подвале форта и на стенах, были спрятаны и размещены более ста тысяч стрел. Не говоря уже о не меньшем числе имевшихся арбалетных болтов и двух сотен арбалетов, созданных мною про запас. «Принтер Михаил к вашим услугам» — с надменным лицом и вот такой глупой мыслью, я удивил главных командиров, показав им в подвале то, что легко не спрячешь. Вчера, вопросов ко мне существенно добавилось, но, когда у тебя понос, а с ним, вражеское войско числом кратно превосходящее твои силы, разговор заходит за благодарность, а не за что-либо ещё. Допрашивать благодетеля слишком грубо. «Ловкость рук и никакого мошенничества» — сказал я сотникам вчера, и те, немного посмеявшись, отправились дальше все по своим делам.

— Бей, не жалея, парни! — Когда враг подошёл ещё ближе, глядя, как бойцы поддержки один за одним тянут из подвалов охапки стрел, командуют сотники. Снайперы от лис и дроу входят в азарт. Земля утыкивается стрелами. Позади продвинувшихся чуть вперёд укрытий уже виднеются плоды моих трудов, трупы. Преодолев очередной бархан, деревянная преграда, которую несли горлеонцы, внезапно накреняется, кто-то из-за неё болезненно вскрикнул, попал в ловушку, в образовавшуюся между землей и переносной конструкцией щель тут же устремилось несколько десятков стрел. Очередная пара раненых и убитых сваливается на дно канавы, туда, где кто-то истошно кричал и звал на помощь.

Чувствуя опасность в подобном преодолении препятствий, в дело вступают вражеские маги. Владеющие стихией земли, двигаясь за такими же деревянными препятствиями, они медленно (прям очень медленно), засыпают рвы, пытаются создавать более-менее пригодный для движения путь. Подобных троп создавалось сразу три. Но не они волновали меня, а то, что я не видел, но чувствовал. Нечто разрушало мои нити, проходящие к ловушкам, оно двигалось под землей так же медленно и уверенно, как эти треклятые маги земли со своими деревянными щитами. Враг продемонстрировал себя на поверхности и в воздухе, спрятав движение своё под землей. Ожидаемо, сукины дети!

— Хозяин, вы чувствуете вибрации у ног? — Интересуется Облачко. Нет, я их не чувствовал, но по рвущимся нитям приблизительно знал, когда это случится. Её восприятие мира в разы сильнее, да и познание самой природы, её истоков, в разы более обширно. В область сферы моего магического контроля, которым я намеревался раздавить землекопов, враг прибудет не скоро, потому…

— Чувствую, есть идеи? — Спрашиваю у малышки, и та, показав свою белозубую, акулью улыбку и золотые глаза, становится чёрной желейной субстанцией, сливающейся со стеной и перетекающей в землю. — Только не рискуй понапрасну! — Прошу я, место, в котором девчонка стояла секунды назад. Надеюсь она меня услышала.

Наступление врага продолжалось, пробив магическую защиту одного из щитов, наши парни успешно превратили деревянное укрытие в пылающий факел, за которым, прямо врываясь в землю, спасались от града стрел маг и пара выживших. Ещё десяток минут, подобное повторилось на правом фланге, затем, после череды подземных взрывов и на центре. Все брошенные вперёд инженерные группы, что на земле, что под землей, уничтожены, об этом лично мне сообщает вернувшаяся с «задания» Облачко. В руках её, как некогда в руках Зари, две оторванные головы, женская и мужская. На обеих запечалились гримасы ужаса и отчаяния. Эх, идиоты, маги, а ведь могли бы жить, пригодились бы этому миру.

— Отличная работа, — говорю я, а после, велю насадить их на пики и поднять над воротами. Враг что-то притих, не торопится, как будто ждёт чего-то. Может, «разоблачение» его козырных карт ускорит их командиров в принятии решений. Детская задумка, шалость, в виде брошенной собаки на цепи с костью, сработала. Из места, что с трудом можно назвать лагерем, донеслись крики, недовольные возгласы, за ними горны и удары барабанов. Эти гребаные ангелы притянули с собой целый оркестр, а лучше бы катапульту. По ту сторону оврагов всё приходит в движение, осаждающие принимаются делать вид, что готовятся к атаке, а мы… пополняем стрелы, неумело, разряжая обстановку, шутим, и слышим в адрес вернувшейся с трофеями Облачко первые, по-настоящему честные, наполненные похвалами комплименты. Десятники и сотники хвалили её, так как никогда ранее, от чего, моя принцесса, всё больше смущалась, не понимая, «что с этими человечими» не так. Одним из таких вот «льстивых» особ оказался молодой воин лис, с нашитой золотой лисьей головой на плече и буквой М, в виде шеврона. Парень представился как один из сводных братьев Люси, отметив красоту Облачко, заявил, что был бы не против, если все они выживут, познакомиться поближе «со столь сильной волшебницей».

— А за знакомством, может и семьёй станем, породнимся… как знать… — ища благосклонности в моих глазах, то ли в шутку, то ли проверяя мою реакцию, произнёс лисёнок. Понимая, что это может значить, едва сдержался, чтобы не выкинуть его за стену.

— Породнимся… — Отвернувшись, прячу за высоким воротником своё перекосившееся ебало. Бля, уши б мои этого не слышали.

— Семья… — Как и я, отворачивается, кривится Облачко, — мерзость… — последнее её слово, озвученное вслух, заставила лиса нервно усмехнуться и переспросить:

— Что вы сказали?

— Моя дочь хотела сказать, что ситуация, в которой мы находимся, слишком мерзкая для обсуждения столь щепетильных и волнительных вопросов. Десятник, сейчас вам следует сконцентрироваться на своей задаче, чтобы мы все здесь не погибли. Враг в небе не дремлет, помните об этом! — Вернув своё лицо в прежний величественный вид, деловито заявляю я, парень тут же, поклонившись, бросается исполнять свою работу, проверять посты и вглядываться в облачное небо.

— Хозяин, а что такое «щепетильных»? — Наклонив голову, глядит мне в глаза демонёнок.

— Ничего, милая, забудь всё, что здесь услышала. — Уже зная, что скорее трупным теням этого засранца скормлю, чем отдам демонёнка, отвечаю я.

Внезапно, тучу в небе пронзил столб света. Облаком, из воды и пара, он ударил по вражескому лагерю, заставив всё в наших глазах рябить. Горлеонцы оживились ещё сильнее. По-другому заиграли трубадуры, в новом ритме забили барабаны, и… за повалившейся парой далёких деревьев, я наконец-то увидел злоебучую катапульту. Сглазил… Свет и блеск, окутавший пространство, снегом в летнюю пору оседал на землю. От вспышки рябило в глазах, постепенно, она меркла, и с угасанием её, в небе, всё лучше и лучше становилась погода. Кажется, все мы стали свидетелями эффектного прибытия во вражеский лагерь кого-то значимого. По личику взволнованно вглядывавшейся в сторону врага Облачко, а также всех остальных, магов и не обделенных способностями воинов, понимал, скоро начнётся веселье.

— Очень сильная сущность. — Подтверждая мои опасения, говорит Облачко.

— Знаю, милая, как думаешь, справишься? — Спрашиваю я, и Облачко молчит… я учил её никогда мне не врать, молчание её, громче любого слова. — А вместе, мы справимся? — Спрашиваю я вновь, и малышка поворачивается, глядит на меня полными страха глазами, коих за всё время её существования я никогда не видел. — Не боись, справимся, куда мы с тобой денемся. — Обняв ту, сильно, крепко, словно в последний раз, чувствую, как демонёнка трясёт. За спиной её вижу, как разворачиваются боевые построения, как во главе каждого отряда появляется по сияющему, заставляющему ауру вокруг пылать силуэту. Высокие, крылатые, они не шли по полю, а парили, двигались вперёд, ведя за собой это до безумия безобразное войско.

— Облачко, пора. — Говорю я, про себя молясь, чтоб сейчас, именно сейчас среди врагов не была её, Эсфеи. — Давай, милая, соберись, пора выводить Слуг. — Ощутив, как демонёнок крепко обнял меня в ответ, перестав дрожать, как можно мягче, прошу её сделать то, что никогда бы не попросил нормальный отец в такой ситуации. Я прошу её остаться и драться со мной…

Мы не умрём, ни сейчас, ни сегодня, ни завтра. Обязательно выживем и победим, вместе!

Глава 17

Боевой потенциал ангелов я почувствовал в тот же миг, как «святая троица», исполнив магический каст, выстрелила в нас комом белого света, диаметром два на два метра. Удар был настолько мощный, что разрушил магический барьер и вышиб врата моего форта. Комбинированная атака, быстрая и неожиданная, превратила десяток наших солдат за вратами в кровавый туман!

Со стены взглянув во двор, я ужаснулся. Там истошно кричал наш ополовиненный парнишка. Полтуловища его отсутствовало. Пальцами рук впиваясь в землю, он полз к побратимам, ища помощи. Когда к нему подбежал целитель, мальчишка издал предсмертный всхлип и замолк, оставив после себя внутри форта гробовую тишину. Душа ушла в пятки, а сжавшиеся от злобы и страха зубы едва не потрескались. «Что это блять, было⁈», — пронеслось в голове. Облачко боялась именно этого⁈

— Усилить барьер из тьмы, нам нужно больше темной энергии! — воскликнул кто-то из старых магов, возвращая в крепость привычные звуки подготовки к сражению. Все приходит в норму, труп оттаскивают с площадки, рабочие принимаются за баррикадирование ворот. Для солдат лис, будто и не было ничего, оно и понятно, наш бой только начинался. Вернув свой взгляд на ангелов, я вижу, как пылающая аура, окружавшая их, за одну атаку уменьшилась на процентов тридцать, при этом, продолжая казаться до жути устрашающей и опасной.

— Сейчас еще раз ударят! — воскликнул кто-то на вышке, прежде чем очередной ком света, вместе с человеком и укреплениями, стёр все воспоминания о кричавшем. Щепки от вышки, остатки тел, вещей, оружия, градом сыплются на крышу форта. Мощь ангелов была настолько велика, настолько устрашающая, что от каждой новой атаки сердце ускоряло ритм, стуча в панике с бешенной скоростью. В очередной раз взглянув на белокрылых выродков, я увидел приближающийся, летящий прямо в нас с Облачком ком света и тут же использовал все силы для замедления времени. Он был близко, слепил, казалось, я не успею схватить демоницу, казалось, что не хватит времени увести ее из-под удара, и мы оба умрем… Нас убьют как свиней на скотобойне!

Темный барьер возник перед нами стеной магической. Удар… глухой, заставивший землю под ногами дрогнуть, раскалывает преграду из тьмы, и та, со звуком бьющегося стекла, рассыпается, пропуская уменьшившийся в размерах ком света. Я прихватил Облачко за талию, попытался увести в сторонку, но даже дёрнуться с ней не смог. Демоница ногами вросла в стену, раскинув руки в стороны, выпустив когти, показав свои величественные, большие черные крылья, оскалившись, с пылающим золотом глазами, она встретила удар истошным криком.

— Не-го-дя-и! — Перенаправляет поток света в высь демонесса. Часть крыши расчепляется, оголяя кусочек неба. В голубой дали раздаётся хлопок, после чего, на нас, мелкой моросью, летят капли воды. Словно отбив подачу питчера, выбив хоум-ран, Облачко оскалилась еще сильнее, так, что лицо потеряло человеческий вид. Контратака от моего демона не заставила себя ждать. Выпустив мощный импульс, она, будучи очень злой, с безумными глазами, выбирает в поле мишень. Пропустив энергию под землей, разрушив мои связи с некоторыми из ловушек, Облачко исполнила не детский финт. Темным копьём она скрытно подбирается до врага и бьёт его прямо из разрытого подземного тоннеля. Кости, кровь и остатки разорванных тел убитых под землей вылетели с чёрным, как сажа, четырехметровой длинны, крутящимся как бур, острием. Ангел, попавший под прицел, реагирует, доворачивает корпус, но поздно. Правая часть его тела, вместе с крылом, превращается в перекрученный фарш, что спустя секунды размазывается по земле и трупам тех, кто находился за спиной ангела.

Вот вам, суки! С атакой Облачко мой страх и оцепенение тут же прошли, вернув веру в совместную победу.

Раненый ангел отступил, его побратимы, остановившись, вздымают над головами оружие, дают команду людям. Крылатые выблядки, они зассали!

Из-за могучих, пернатых спин, во рвы, вперед, с криками, воплями, под удары барабана и горна, кидаются в атаку крестьяне. Контратака Облачко заставила ангелочков остановиться, еще раз вспомнить и показать их генералу, что все будет не так легко, как он (оно) того желало. Они боятся, они пускают своих верующих на убой, в надежде обезвредить все скрытые от их глаз ловушки.

— Лучники, гасите ублюдков! — кричу я, и… все вокруг отзывается. Все зашабуршало, зазвинело, защелкало. С криком моим, экономя силы, развеивает копье, и по-новой за дело берется Облачко. Наступал их черед.

Мрачной, темной ратью, поднимаясь из земли, огибая крепость по правому флангу, держа чуть выше травы арбалеты и болты, серой массой двинулось наше с демоненком угнетающее живых войско. Безликие головы их украшали острозубые улыбки. С трудом удерживая человеческую форму тел, серая масса плыла по ухабам, рвам, ямам. Огибая и не касаясь их своими бесплотными конечностями, они рвались к заданной позиции. Верные Слуги спешили исполнить приказ.

Серая, превращающаяся во время движения в однородную массу субстанция, становится перед стеной, начинает растекаться, рассредоточиваться, вновь обретая человекоподобный облик.

Слуги заряжают арбалеты быстро, гораздо быстрее людей. Им не нужно наклоняться, принимать упор, зажимать между землей и ногой стремя. Слуги — это одна сплошная вязкая, серая, бесформенная материя, что крепнет там, где ей нужно. Залп, по навесной, ровный, как под линейку, по горизонтали, где стояли ангелы, поражает показавшиеся толпы. Крылатые отступают еще дальше, уходят из-под огня, а люди тем временем гибнут. Второй залп Слуг, быстрый, настолько, что глаза мои едва успели уловить момент перезарядки арбалетов. Серые Слуги, как ученики, они превзошли людей, своих учителей, и теперь осыпали живых градом из смертоносных болтов. Толпа горлеона, огромная, многотысячная, верещащая, даже не замечает залпов, получая не смертельные раны, будто околдованная, все так же рвется вперед. Тянет за собой свои осадные лестницы. Бафф на крепость духа, либо же чары бесстрашия — нет, все прозаичнее, банальнее, слепая вера, она толкает их на смерть.

— Убить демонопоклонников! — Кричат горлеонцы.

— Убьём дьявола, вместе! — вторят им басистые, ангельские голоса трусов, что даже не осмеливаются подставиться под арбалетный болт. Аура ангелов уменьшилась десятикратно. От былого величия, ужаса, что предстал перед мной при нашем первом знакомстве, не осталось следа. И лишь из-за спин их далёких, высокой огненной стеной, пылал белый силуэт, продолжая нагонять на нас с Облачко дурные мысли. Существо, свалившееся с неба, плевало на ангелов, на людей, оно игралось с жизнями, не ставило нас в счет и только ждала момента, когда появится и сокрушит нас. Эта самоуверенность, этот кровавый стиль, игра не всерьез, в поддавки, и атака зачарованными пешками, что по одиночке гроша ломаного не стоят. Кто-то слепо верил в себя, настолько, что появлением своим хотел перевернуть исход всей партии, показав тем самым свою незаменимость. Я узнал его, этот стиль… вспомнил эту игру, самую тяжелую в моей жизни. Даже если бы хотел, я не забыл бы её никогда. Астаопа… ты так и не научилась дорожить всеми, имеющимися у тебя на доске фигурами.

В раздумьях своих о возможной личности вражеского генерала, наблюдая за Слугами, за тем, как их души и тела, не вступая в прямой контакт с живыми, через смерть начинают меняться, всё сильнее и сильнее испытывал очередной приступ тревоги. Их тела, лица, преображаются, становятся более человечными, а сами они, всё больше и больше начинают походить на живых.

Враг огрызается, из рвов, остатков укрытий у форта, начинает отстреливаться по Слугам, в надежде отогнать бесстрашных стрелков. Врагов больше, у них есть всё: маги, лучники, арбалетчики. По вспышкам огня и дымным облакам после выстрелов, я вижу попытки врага поразить нас из огнестрельного оружия, только… Слугам плевать на пули, болты и стрелы. Их тела рвут, разрывают головы, отрывают руки, и только повреждения оружия (арбалетов) хоть как-то могут сказаться на их ментальном состоянии. Не зная, что делать дальше, они подаются вперёд, словно звери, ментально прося у Облачка разрешения ворваться в битву. Но та, вслух, при мне общаясь с ними, говорит:

— Рано, хозяин сказал рано, слушайте меня, подчиняйтесь мне, Слуги! — Голос её больше не детский, и даже не взрослый, а… демонический. Она серьёзна, она напряжена, одной рукой поддерживает защищающий нас темный барьер, а второй управляет отрядом.

— Мужики, поднажмём! Острозубая принцесса не справляется! — Внезапно воскликнул молодой, но до боли знакомый голос. Мелкий засранец, лис, он забыл, на какой пост я его отправил⁈

Наши звери остервенело дали жару. Маги, только и ждавшие команды, обрушили на горлеонцев столбы огня, льда, молний, земли и ветра. Всё перемешалось, в слоях пыли то и дело кровавыми вспышками разлетались тела атакующих крестьян. Земля обливалась кровью, врагу было сложно пройти и метр, не наступив на стрелу или болт, а ведь были ещё и ловушки. Смерть, наш враг, продолжала свою жатву, складывая трупы, как колоски в большие снопы. Десять метров, ровно столько оставалось самым резвым, смелым воинам из Горлеона до Слуг, когда я сказал Облачку:

— Командуй отступление.

Демоница тут же исполняет приказ, дублирует его для Слуг. Она ждала этого, Слуги, оставшиеся без оружия, тоже ждали команды, и вот, она прозвучала… и разочаровала их. От вражеского обстрела мы потеряли всего одного, очень неудачного слугу, коему магическое заклинание разбило маленькое, меньше кулака, ядро. Только это было не самой главной потерей. Десяток с чем-то Слуг взбунтовалось, перемешавшись между собой, они воспротивились приказу демонессы, приняли форму демона… серого и здорового, почти что ростом со стену. Появление его испугало всех, даже обороняющихся.

— Я хочу драться! — воскликнуло существо с четырьмя руками, зубастой пастью и хвостом, покрывшимся шипами. Он отверг приказ об отступлении, показал свою волю, подал голос и, отвернувшись от таких же теней, что направлялись в тыл на пополнение боеприпасов, он один остался на позиции. Продолжая увеличиваться в размерах, став в ширину больше ворот и в высь размером со стену, четырёхрукий демон просто стоял, лапами своими прикрывался от пуль, копий, пилумов, камней и стрел, летевших в него. Казалось, такое чудовище должно напугать кого угодно, только так казалось лишь мне. Горлеонцы не отступали. Отбрасывая, разрывая и кроша всех, кто только осмеливался к нему подойти, демон радостно скалился. Зубы его, пасть из тысячи острых лезвий, обезглавливали тела, потрошили внутренности и бросали в нашего врага всё, что не успевали пожрать. Серый… он сопротивлялся Облачку, показал свою суть, готовность бороться с ней, при этом не до конца обратился в демона. Душой своей темной, собравшей внутри гигантской оболочки всех жаждущих битвы Слуг, он в гордом одиночестве стоял и продолжал защищать нас всех.

— Хозяин! Смотри, смотри на что способны твои дети! — вопил четырёхрукий. — Я сильнее, я лучше неё, хозяин! ТЫ видишь это⁈ — требовало признания своей силы существо. Он был и вправду хорош, настолько, что даже воины внутри стен дрожали от его вида, пристально наблюдая, готовились в час нужды атаковать существо в спину.

— Подчинись… — Попыталась ментально отогнать того Облачко, но в тот же миг, покачнувшись, сделала пару шагов назад, потеряла равновесие и едва не свалилась со стены, заставив меня её подхватить. Ублюдок, ты сделал ей больно⁈

— Подчинись! — Крикнул я, и демон, тут же остановившись, пропускает несколько ударов, замирает. Его внезапная кома, пауза, внушают в сердца горлеонцев веру в то, что это помощь их ангелов, чары небесные, шанс. Скопом выпрыгнув из-под оврагов, они бросаются на демона. Лапа Серого, состоящая из трёх когтей, каждый из которых длинной в лезвие косы, одним ударом расчленяет сразу семерых.

— Прости отец, я подчинюсь… — только и успело произнести существо, как в следующий миг, внезапно для нас и даже для него, под стеной, телепортировавшись, возник ангел. Пика его вонзается в серую массу, разрывает часть оболочки, показывая на острие лезвия серое, пробитое насквозь ядро. Блять, стой, нет… Это… моя вина? Он умер из-за меня⁈

Демон покачнулся, две нижние руки его, потеряв напряжение в мышцах, опустились. Бесславный конец, он мог быть полезен и умер из-за моего приказа…

Болезненная гримаса Серого внезапно меняется. Разинув огромную пасть, он впивается зубами в плечо ослабившего внимания ангела, верхней парой рук, ломая белокожему крылья, рёбра, позвоночник, обхватывает крылатого и мыча кричит:

— Сестра, помоги!

Облачко срывается с места, прыгает со стены прямо в сторону демона, сию секунду в руке своей создаёт копьё из тьмы, а после, насаживает обоих на чёрное как ночь трёхметровое остриё. Ангел сплёвывает кровь, кажется, урон, полученный им, заставляет небожителя трепыхаться, пытаться высвободиться, но это ещё не всё, что приготовили мои дети.

Отпустив копьё, Облачко заскакивает к ангелу со спины, и рукой своей, пронзает ту, вытаскивая нечто, что до боли напоминало мне предмет, оставшийся от Зуриэль. Проклятье. Они ведь не могли их перехватить, не могли убить Зарю, Ветерок, Зуриель и остальных… Видя меня, ангел, ещё не потеряв форму, заглянул в мои глаза, воскликнул:

— Верно… И Ты следующий, тварь! — Что… Следующий в чём⁈ Нет… не может быть… Тело ангела разрывает на части вспышкой из бело-кровавой пыли.

«Хозяин, не слушайте, он проник в ваш разум, он всё врёт!» — Вернув девичий голос, прозвучала в голове моей послание от Облачко. Милая, спасибо… теперь я в норме.

— Помоги брату, а после, возвращайся ко мне! — Неожиданно, даже для самого себя, восприняв это бунтарское существо как нечто близкое себе и Облачко, отдаю команду я и… демонёнок мой, испытав ревность, ментально уколов меня, подчиняется. Оба силуэта демонов исчезают, оставляя за собой гору из тел, а за ними, из-под щитов, оврагов и вогнанных в землю кольев, десятки испуганных глаз горлеонцев. Ангелы, видевшие гибель собрата, отступают, за ними, пятясь, разворачиваясь, начинают бежать и вражеские крестьяне, когда мои истуканы, элитные лучники лисы, почему-то перестали вести огонь. Кажется, даже они обескуражены только что произошедшим. Врагов много, слишком много, чтобы просто так их отпускать. Убить или не убить, вот в чём вопрос. Смерть, он, или она, будет рада любому из моих решений.

— Бейте их, убивайте всех, кого можете, Матвеем разберется, где свои! — Кричит в след убегающим один из элитных воинов дроу.

Несколько вооружённых короткими клинками лисов скидывают со стены веревки, отрядом из пяти рвутся вперёд по левому, просевшему флангу, где крестьяне прорвались дальше всего. Сначала мне показалось, что они предатели, дезертиры, и я даже вскинул винтовку, наведясь на спину одного из них, но… В прыжке лис преодолевает добрые десять метров, когтистыми ногами цепляется за спину отступающего, клинком перерезает ему глотку и вновь прыгает. Следующий, ещё и ещё, со спины на спину он режет и убивает отступающих. Хоть так мы и помогали демону Смерти, но… сейчас это было необходимо для нашей всеобщей победы над Горлеоном. Молодец, одобряю! Он и его братья, без глумления и издёвок, над медленными, напуганными потомками кролли, му, выр-выр и многих других, режут их как скот, до тех пор, пока на защиту отступающих не выходит отряд в странных доспехах. Кожаные, не похожие на аристократические, но и не из безродных простолюдин. Десятка их с лёгкостью останавливает самого горячего и рьяного лиса, втроём скручивают и… зарубают, дразня отставших братьев, демонстрируют застывшим вдали отрубленную голову. Элита Люси, Красные и Белые хвосты, даже не подумала о том, чтобы кинуться мстить. Один из лисиц произнёс: «Я запомнил вас», а после, отдав команду братьям, повернул всех обратно к скинутым верёвкам. Храбрецы хорошенько порезвились, вот только вылазка их, успех, паника в рядах отступающих, совсем не обрадовали наших воинов. Смерть даже одного друга, близкого, невосполнимая утрата, погасить которую не хватит и тысячи жизней незнакомцев. Проклятье, всё вновь шло не по плану, прошло… а я… опять стоял и смотрел. Соберись, Матвей, дальше так продолжаться не может. Пора и тебе самому проявить фантазию, а вместе с ней и не свойственную каждому настоящему человеку жестокость.

Глава 18

Горлеонцы не сумели сходу взять горный форпост. Отступили, подтянув свои катапульты, принялись молиться, напитывать ангелов силой, дабы в следующем приступе вновь испытать удачу. Необъяснимая глупость их командира, а также полное отсутствие последовательности в действиях врага, дают нам передышку. Во время которой я не мог не обратиться к новорожденному демону. Его появление на поле боя сильно повлияло на баланс сил, шокировало как наших врагов, так и союзников. Эглер и Люси, каждый из которых занимался контролем своих флангов и «отрядов особого назначения», более других выказывали свои опасения. Облачко, своим поведением, помощью и заботой к ближним, а также старанием сохранять человеческий вид, смогла расположить к себе местных. А это… чудовище, оно взялось из ниоткуда, устроило кровавую мясорубку, при союзниках наших, людях, не стеснялось рвать и поедать тела живых. В четырехруком тьмы виделось в разы больше, чем в любом из когда-либо созданных Слуг.

Понимая всю его опасность, непредсказуемость, для ведения с ним «воспитательных бесед» и «бесед по душам», собрал вокруг себя сильнейших союзников. Отчитывать и поучать подобных существ, дело ой какое стремное, особенно, когда ты даже не уверен, что самолично сможешь «Это» остановить.

Зубы его были всего на пол метра ниже бойниц для стрелков. Мощные плечи, из постоянно перетекающих потоков наполненной тьмой субстанции, выглядели как мускулы профессионального, чемпиона культуриста. Мощные руки, длинные когти, объемные, похожие на человеческие ноги, и голос, такой басистый, тягучий и зловещий. Данный персонаж нигде, ни в какой книге или фильме, никогда бы не смог занять роль положительного персонажа. Таков он или нет, сейчас мы и проверим.

— Отец… — Расплылся в улыбке из тысячи зубов Четырёхрукий.

— Граф Гросс, — грубо выдала Облачко, — обращайся к нему «Хозяин», или граф Гросс, если хочешь жить!

— Э-э-э-э… — промычало существо. Тон демонёнка ему не понравился, улыбка гиганта сменилась оскалом.

— Она спасла тебе жизнь. К тому же, пытается обучить манерам, будь признателен и прояви уважение к Облачко. — Моё вмешательство и слова заставляют дочурку расплыться в надменной улыбке, а Четырехрукого еще больше набычиться. Отчитывать демона, выглядящего как ходячее бедствие… мда, не таким я видел возможный финал своей жизни. Демон замер, о чем-то задумавшись, уставился безглазой мордой в сторону Облачко. Так, отступать мне некуда, нужно продолжать его давить.

— Не слышу ответа. — Громко, четко, даже как-то по-взрослому рявкнул я. — Или ты не уважаешь тех, кто старше тебя, не уважаешь меня⁈

— Хозяин нет… — Упал на колени и четыре лапы демон. Хух… слава Мне, аж жопа от волнения взмокла. Послушный мальчик, боящийся расстроить папочку, это хорошо, это мне нравится.

— Поднимись с колен, дитя битвы! — Запрыгнув на бруствер, словно пират на борт судна, чтобы меня было видно со всех сторон, пафосно заявляю: — Ты, как и сестра твоя, дети мира, призванные сюда в час великой нужды! Вы, заблудшие герои, посланцы Матвеемовы, спасение для империи и защитники Его народа!

Толпа вокруг зашушукалась. Даже Эглер с Люси, удивлённо разинули рты. Хоть в душе своей они и знали, откуда берутся слуги, но слова мои, пылкие и решительные, даже мысленно, даже в своих головах, никто не мог оспорить.

— Я… э-э-э… защитник? — стоя на пяти конечностях, подняв одну из рук, пальцем-лезвием указал на свою голову демон.

— Верно, как и все здесь. Ты, дитя империи, верный сын и слуга Матвеемов, посланный во спасение, в защиту мира. — Говорю я, оглядываясь, видя, как лица напуганных воинов светлеют, как появляются улыбки и совершенно другие эмоции, испытываемые по отношению к четырёхрукому. Правильно, парни, из-за присутствия Облачко, Слуг и вот этого парня, вы не должны считать себя стороной зла, лишь за то, что мы выглядим как настоящие демоны. Мы, как и порождения Теней, не выбирали, кем родиться, кем стать после смерти. Поэтому, вместо того, чтобы соответствовать всем шаблонам, в очередной раз не станем уподобляться настоящим демонам, а создадим свою правду. Своих защитников и героев.

— Поднимись, повинуйся и иди вместе с нами, войском Матвеемовым, прямиком к победе! — Воскликнул я, и внезапно слова мои, мёртвым молчанием, отозвались по всей округе. Тишина повисла в крепости, я краснел из-за своего пафоса, а люди молачли, ждали, как на такое заявление отреагирует Четырёхрукий.

— Я… - существо, качаясь, с колена поднимается на ноги, гордо произносит: — защитник, я, защищу империю, защищу вас.

Последние слова демона срывают овации в виде выкриков и ударов ладонями, ногами и древками оружия о всё, что только можно. Помня церковные заветы, по которым в мир должен вернуться Матвеем, местные кричали «С возрождением герой!» «С возвращением, мы ждали тебя!» Окружающие, пусть и не абсолютным числом, пусть и не до конца искренне, но приветствовали появление очередного союзника. Именно союзника, а не врага…

Четырёхрукий, говоря о защите, говорил исключительно обо мне, я чувствовал это, хоть тот не имел глаз, но я ощущал наш с ним ментальный контакт. Точно такой же, который поддерживал и с Облачко. Посторонние неправильно интерпретировали его заявление, и финальный порыв эмоций их удивил не только меня, но и самого демона. Видя, как его приветствуют, как некоторые с восторгом кричат о его грандиозной победе над крылатыми и их отрядом, тот, не без тонкого момента сожаления, мысленно произносит «Смешные, защищу и вас».

Достигнув понимания, объяснив его роль, а также роль всего войска Слуг, получаю сообщение об начале движения Горлеона по флангам. Простые дозоры, отряды перехвата, а с ними, чуть снизившие в небе высоту, белокрылые летающие боевые петухи. До сего момента они только и делали, что наблюдали; их смена дислокации, а с ней и отправка отрядов в тыл, говорили об очередной готовности Горлеона к удару, после коего враг считал, что главные силы, элитные войска дрогнут и предпримут попытку к бегству. Вполне возможно, эти дебилы в небе не имели цели врываться в самую гущу вражеских рядов, а просто, как стервятники, кружили и ждали, когда мы испугаемся, рассеянно побежим, после чего всех нас убьют метким, пикирующим ударом с верху. Рассылая свиту обратно по постам, прошу Эглера, особо внимательно приглядывать за тылом, Слугами, и… нашим новым другом. Хоть он и подчинился, пообещав исполнять любые приказы Облачко, но его, как некогда и демонёнка наивность, а с ней покорность, могли создать угрозу уже для жизни самого Четырёхрукого.

Вместе с демонёнком, любимым Облачком, вернулся на позиции, в очередной раз оценил тот мясной беспредел, учинённый новоиспеченным слугой, а так же, отметил невероятную медлительность восстанавливавшихся ангелов. Глаза мои, даже издали, из-за деревьев, отчётливо видели эти белые огни, малозаметные силуэты, пытавшиеся казаться грозными на фоне одного, большого, белого энергетического костра. Астаопа… или кто-то из ею созданных, кто прятался в далёких далях?

Взмывший в воздух камень, устремившийся в нашу сторону, завершил мои мысленные терзания. Удар в землю, метров двадцать ещё до нас, недолёт. Катапульта, враг пристреливался, приценивался к её потенциалу, когда я в свою очередь думал о том, значит она сейчас хоть что-то в этой ситуации или нет? Тут десятки мастеровых магов, заклинания каждого из которых в разы сильнее и опасней десятка катапульт. Там, с вражеской стороны, пережиток несовершенного прошлого, а здесь, сила, мощь, магический прогресс и… демоны.

Череда каменных выстрелов, что каждый был всё ближе и ближе, завершается одним, точным, нацеленным прямо в крепость пуском. Снаряд поднялся в небо над уничтоженным лесом достаточно высоко, направился прямо в стену и… Херак, разлетелся на мелкую, осыпавшую нас крошку. Маги Империи, расположившиеся в паре метров от нас, смеялись, друг друга подкалывали, обещая, что следующую «движущуюся мишень» подобьют именно они. Зря я, наверное, ставил на катапульты, кажется, их время уже давно прошло.

Великий Вавилон.

Стук женских сапожек, отражался от мрамора, высоких, украшенных картинами и узорами стен, а также, потолка, на коем иллюстрирован Он, в окружении своих любимых, верных лишь ему императриц. Десятки слуг, добрая сотня стражников, личной гвардии её Величества Императрицы Аорры, видели, кто вошёл, прошёл мимо, и никто из них, даже не подумал встать у Божественных Цветов на пути. Аорра направляла живых, управляла ими — это верно. Но именно Божественные цветы решали, достойный ли дроу сделала выбор, и можно ли ему доверять. Появление Цветов во дворце вызвало настоящий ступор. Произвело на стражу фурор, эмоционально показать который, многие даже не успели. Всех, кто рыпался, пытался пищать, кричать, или хотел разнести известие об их появлении, ждало очень грубое, «введение в сон». Дриады, как одни из создательниц дворца, знали о всех «чёрных» ходах и выходах из дворца. Все они когда-то положили много сил и здоровье на строительства места Памяти Его, и потому чувствовали себя в нём, как рыбы в воде.

Единственное, распорядок караулов, и новые лица в них, создавали непредвиденные проблемы.

— Стойте! — Вынырнув из-за очередного поворота, воскликнул воин в золотых доспехах, — Дальше хода нет, именем импе… — Цветок Божественного Ветра ударом незримого кулака сбивает с бойца шлем, тушит в глазах его свет, заставляя трёх других патрульных, включая одного из магов, тут же прибегнуть к активации защитных заклинаний. Они сильны, быстры, всю жизнь готовились и обучались к этому моменту… Только обучались они теми, кто в своё время учился всему у Божественных Цветов. Даже элита дворца, гвардия, ничего не смогла сделать с теми, кто с лёгкостью обнулял, безжалостно убивал любого претендента на трон Матвеемов. Тысячи лет Цветы ждали Его, ждали как морально, так и физически, постоянно следя за своими совершенными телами и тем, чтобы навыки их не были забыты.

Двигаясь быстрее ветра, атакуя из самых неудобных позиций, Заря в подкате наносит несколько неприятных, гнущих металлическую защиту паха ударов. Помогая ей, проникнув за спину поднявшего барьеры мага, Ветерок точно наносит удар волшебнику в затылок, так же, как и ранее, профессионально вырубая стражника. Никто не погиб лишь потому что, Он, был бы опечален их смерти.

— Позвольте и мне… — Глядя, как все тяготы легли на плечи Божественных цветов, говорит Безымянный инквизитор.

— Оставь своё рвение и потуги для императрицы. — Проверив, чтобы все стражники были живы и особо не пострадали, чуть поправив их здоровье магией, говорит Заря.

— Да-да, там и проявишь себя. — Поддакивает Ветерок.

Наступает момент двигаться дальше.

Огромные ворота в тронную Четырёх престолов, со скрипом и глухим ударом, отворяются. В метровую брешь тут же врываются Цветы, и каково же их удивление, что вместо императриц, и самой Аорры, на троне восседает малоизвестное, молодое дитя кролли. Гордо закинув ногу на ногу, она сидит на на главном троне. За одно лишь посягательство, за то, что заняла место Его, глупое существо, уже должно было быть убито. Внезапное появление Зари и Ветерка заставляет девушку испуганно подорваться с места, вскинуть руки в попытке начертить магический круг, что сложностью своей, мог создать только опытный человече, либо же тот, кто выдавал себя за молодую деву семейства Кролли.

— Взять. — Подняв руку, командует Ветерок, и Инквизитор, пробив три степени защиты, разрушив телепортационный круг, мощным ударом своей старой, крепкой руки, прижимает голову кролли к престолу. Дева хрипит, выгибается, царапает ему лицо, в глазах её паника и… тьма.

— Она одержима! — Воскликнул Инквизитор, ожидая команды. Сосуд давно мёртв, покорён, марионеткой развращённой и уничтоженной духовно, просто существует, в ожидании следующего приказа. Глупое дитя, поддавшееся порокам, полностью перестало существовать как отдельный организм и представляла из себя живого мертвеца. Здесь Безымянный никак бы не смог помочь ей экзорцизмом.

— Казнить. — Будучи в гневе, даже не задумываясь о том, что с этой кролли, отдаёт приказ Заря.

Девочка только и успела поднять руку, призвать чёрный туман, как шея её хрустнула от невероятно сильной хватки мощных пальцев. Демон внутри зашевелился, из всех отверстий тела стал рваться наружу темный дым. Просачиваться через уши, ноздри и даже половые органы, он в панике рвался наружу, спасая духовные силы. Именно этого и ждала Зуриэль. Вспышкой света, из предмета спрятанного на поясе инквизитора, она вырывается в мир, ослепляет, а затем и пленит того, кто прятался внутри развратной девицы. Тьма, вырвавшаяся наружу, заперта внутри заклятия, мощного, заранее приготовленного магического шара, что чем-то был похож на клетку для Трупных теней.

— Я нашла тебя, ублюдок… — Видя, как в панике мечутся красные глаза, как часть одушевленного, титулованного демона внутри молит о помощи, пощаде, проговорила Зуриэль. При помощи магии света, напитывая ей шар, она принимается жечь, силой своей пытать темный осколок души, что с лёгкостью выдаёт информацию о хранилище другой своей части. — Нужно спешить, Раздор почти победил, почти одолел Аорру! — Воскликнула Зуриэль.

Дабы ничто не спряталось в остатках мёртвого тела, Заря, не жалея сил, направляет на труп своё пламя. Сжигает всё вместе с костями, внимательно разглядывает каждый кусочек праха, после чего, отдаёт команду Ветерку, и та, перемолов прах в пыль, развеивает остатки по тронной зале.

— А с ним что? — Глядя на шар в руках Зуриэль, спросил Инквизитор.

— Станет подарком и подопытным для нашего господина. — Отвечает Зуриэль. Подойдя к одной из стен, комбинаций из нажатий, падший ангел отворяет одну из стен, за которой прятался вечно действующий портал.

— Что это? Не припоминаю, чтобы мы давали на подобное разрешение, чтобы строили нечто такое. — Оглядывая устройство, оценивая надёжность заклинания и проверяя не ловушка ли это, говорит Заря.

— Оно и не требовалось. — Получив всю информацию от пленного осколка, очень хотевшего пожить немного дольше, говорит Зуриэль, — эту комнату, как и телепортационное зеркало, создала лично Аорра.

— Зачем? — Спрашивает Ветерок.

— Там она собиралась тайно, и не делясь ни с кем, заниматься любовью с господином. — Без стеснения, отвечает ангел, делая шаг в сторону портала.

Качая головой, всячески осуждая подобные порочные связи, следом заходит инквизитор.

— Вот же коварная сучка. — Шагнув в след за ними, не сдержавшись, выплюнула Ветерок.

— Сложно не согласиться… — Испытав стыд за то, что не придумала что-то подобное, а после и ревность, вошла в портал последней Заря.

Глава 19

Аорра. Образы во тьме.

Голос, красотой неописуемой, затмевающей пение любой из самых прекрасных птиц, звал меня, манил и склонял к тому, о чем я мечтала тысячи лет, десятками тысяч холодных ночей.

«Аорра… любовь моя единственная, иди ко мне, я скучаю по тебе, жду, в своих объятиях». — Соблазняя, ломая рассудок, звал призрак прошлого, обращаясь ко мне с мятых, залитых кровью простыней.

Существо с ликом его, голосом, повадками, взятыми из моих воспоминаний, влекло и склоняло к величайшему из соблазнов, а с ним и к греху, совершив который, я никогда бы не смогла вновь взглянуть своему герою в лицо. Оргия, все ее участники — они попали в лапы демонов, подчинились им, а потом, пытаясь сделать меня частью своего культа, задурманили и мой разум. Близость человечьих тел, исходящее от них тепло; я так скучала по этим чувствам, поддалась на провокацию, дала слабину и… что теперь? Я убила их всех, едва не распрощавшись с собственной душой, вынуждено, смертельно ранила себя в живот. Лишь так, повредив главные меридианы, по которым течёт жизнь и мана, я сумела испугать, заставить существо внутри меня отступить, заставив тратить темные силы не на мой разум, а на исцеление ран.

Демон, что пожирал меня изнутри, с каждым днём становился всё сильнее и сильнее, доминировал, пытался подчинить меня… я была нужна ему живой. Я! Прозванная Матерью-Прародительницей, я, дочь Других, сильнейших в мире сием, прозванных Дроу! Сердце моё темнее ночи, кожа, подобна грязи, в которой изваляли добрые имена моих предков. Истоки жизни моей, корни рода, гораздо глубже любых демонических и даже божественных. Ублюдки, тёмные твари, как вы посмели, не дождётесь… Вся жизнь моя после Его ухода — одна большая ловушка, горе, страдание. Матвеем, он перечеркнул историю, избавил меня от предназначения и даровал жизнь, что без него хуже смерти. Он дал мне шанс, я поняла это, разгадала замысел Его, и… слишком поздно поняла, что демон внутри был моим личным, не пройденным испытанием. Теряя над собой контроль, руками своими, кинжалом, дарованным мне некогда Божественными Цветами, на годовщину ожидания Его. Я убила всех причастных к разврату, к оргии, попыткам одурманить мой разум, заставить забыть Его — того, кому по праву и по закону принадлежит всё, что я имею, включая жизнь.

Переступая через окровавленные, обнаженные тела, я шла к вину, тому единственному напитку, что в жизни моей еще имело вкус. Демон внутри заканчивал исцелять раны, вновь принимался порабощать разум, погружая в спячку мое сознание, он перехватывал контроль над телом. Гордыня моя стала той слепой тенью, в повседневном силуэте которой не смогла я разглядеть поселившуюся внутри меня беду. Матвеем учил не обращать внимания на статус, общаться со слугами, как с равными, как будто я, королева, могла себе подобное позволить. Возможно, если бы не эта моя гордыня, тогда один достойный Дроу не томился бы сейчас за решеткой. Когда-то давно, может тысячу лет назад, один из верных слуг Эглера воспротивился моему приказу, и даже посмел коснуться меня своими руками в попытке переубедить, доказать, что я одурманена. Как же его звали… того, кто некогда привел меня к Матвеему? Моему милому, любимому, тому, с кем я скоро воссоединюсь на небесах. Прости меня, верный слуга, в едином пламени Кровавой кузни, где после смерти плавятся все души, я обязательно найду тебя и как следует поблагодарю за смелость, за честность и службу…

Дрожащие пальцы коснулись кубка, переполненного вином. Холодный напиток, выливаясь, побежал по пальцам, давая понять, что некоторые органы чувств всё ещё подчиняются мне. Долгое время я хранила его Наследие, преумножала дарованное мне в пользование. Ждала, поклявшись встретить Его с рассветом нового мира. Моя мечта, всего лишь желание вновь почувствовать себя обласканной его тонкими пальцами, ускользнула, с ощущением потери контроля над самой собой. Правая кисть, а за ней и вся рука до локтя, онемела… Как же хочется ещё разок прикоснуться к Его губам.

— Повинуйся. — Требую я от задрожавшей левой руки. От обиды, от несправедливости, от собственной глупости, поставившей меня в это положение, на глазах проступили слёзы. Не простые, а наполненные кровью. Магия внутри ещё подчинялась, вместе с разумом сопротивлялась ломающим личность приказам неизвестного захватчика.

— Ты не получишь это тело. Оно принадлежит другому! — Собирая всю силу, волю, решимость в кулак, создаю в своей левой руке тёмный, магический клинок. Ашхара, лезвие души! Цель твоего сотворения проста: прервать мучения, терзания, упокоить меня и того, кто посмел вселиться в тело, что принадлежит Матвеему.

Изогнутое лезвие, обладающее волей, показало острый шип. Ашхара, наследие моей семьи, заклятье, что по силе слабо, в бою почти что бесполезно, но, подчас, когда гордые дроу на грани пленения — Ашхара незаменим.

«Ты не посмеешь, не сейчас…» — Впервые заговорил со мной демон, позволив наконец-то вздохнуть спокойно. Он боялся, не хотел умирать точно так же, как и я! Теперь, когда я знаю что мы умрём вмесите, лицо моё исказилось в улыбке. Грязная ты сука! Теперь я жажду смерти ещё сильнее. Твоё чревовещание значит, мои мысли, домыслы, предположения о захватчике — это не бред, они не беспочвенны, и я и вправду проиграла демону. Ещё раз взглянув на зависший в воздухе клинок Ашхара, отдаю приказ.

— Убей меня!

«НЕТ!» — Воскликнул внутри меня демон, когда лезвие, разрезая воздух, вонзилось в защитную ауру, проникнув через три заранее наложенных заклятия защиты, о которых я даже не знала. «Остановись, что ты делаешь⁈» — верещал демон, ещё сильнее подтверждая правильность моих деяний. Сегодня, мы умрём, вместе. Наследие Матвеемова будет жить, не со мной, так с теми, кто так же, как и я, ждал его возвращения.

Заря, Ветерок, будьте, сча… — Мощный удар в челюсть, тушит свет в глазах. Кажется, я куда-то лечу, падаю, бьюсь головой, позвоночником и бёдрами о что-то холодное, неприятное. Что это было… так сильно, быстро и больно… Я не успела…

То же время. Отряд Цветов.

Преодолев разрыв во времени, разрезав барьеры, как листы бумаги, Ветерок, быстрее, чем в мгновение ока, достигает застывшей с клинком у горла Аорры. Ашхара — лезвие души, он чувствовал приближение союзников, воспротивился приказу и дал голой, беззащитной хозяйке шанс. Редкое явление для столь жестокой магии, лишь подтверждавшей беспримерную верность хозяйке своим убеждениям. Ударом, наполненным ревностью и недовольством, кулаком, благословленным инквизитором, Ветерок отправляет дроу в полёт.

С любого другого живого существа от подобного удара слетела бы голова, а череп превратился в мясную кашу, но Аорра не просто «кто-то другой». Она — Древняя долгожительница, и подобным ударом её не убить. Смуглое, залитое чужой кровью тело, проворачивается в воздухе, раскручиваясь, сносит спиной колонну, ударяется о стену, оставляя в ней метровую вмятину, после чего сползает на холодный, залитый вином и кровью пол.

— Инквизитор! — Воскликнула Заря, хотя это и не требовалось. Безымянный страж церкви оказался там, где и должен, используя свои силы и способности верного друга Зуриэль. В момент попытки демона сбежать, он создал купол, ловушку, преграду, которая силой связала, а затем заточила телесного вора в стеклянной сфере. Запечатывание прошло так быстро, что даже Цветы не успели понять произошедшее.

— Какой плотный сгусток, может, это он и есть? — Глядя на стекляшку, тьма в которой выглядела темнее самой ночи, превращаясь в человека, говорит Зуриэль.

— Сомнений нет, это чувство, я не спутаю ни с каким другим. Раздор, враг рода морского, земного и небесного. — Подтверждает Безымянный инквизитор.

Заря подходит к бессознательной Аорре. Глядя на голые тела покойников, а так же на голое тело дроу, большие груди с этими чёткими, ровными сосками и упругим задом, которым Цветок так и не обзавелась, испытывает ревность, а с ней презрение. Все те низшие, убитые мужчины и женщины, что делала она, Импертарица, такая же голая среди них? Наверняка, не отвары пила. «Предательница, мерзкая, грязная шлюха…» Каблук Зари становится на лицо Аорры. Цветок разочарована, хочет давить дроу, чтобы позор, увиденный ею в этой комнате, не выбрался из этих пропитанных пороком стен. Что скажет знать, узнав о подобном, что скажет народ, что скажет ОН⁈ «Не позволю…»

— Стой. — Одернула Зарю за плечо Зуриэль.

— Она предала нашего хозяина, снашалась с этим… недостойными, грязными… демонопоклонническим сбродом. Я не позволю кому-то вроде неё вновь воссоединиться с…

— Ты заблуждаешься. Стань она кем-то вроде них, — кивнула в сторону трупов Зуриэль, — уже давно пала бы во власть Раздора. К тому же, Ашхара — гордое заклинание, и никогда бы не стало защищать недостойного. Если тебе и этого мало, вспомни, кому служишь. Думаешь, наш хозяин пожелал бы вреда своей возлюбленной? Уже забыла, как он делил любовь со смертной Мурркой, чья история, прошлая жизнь имела куда больше тёмных пятен.

— Она предала нас… — ударив ногой дроу по рёбрам, так, что Аорра, даже в бессознательном состоянии ощутила боль, прорычала Заря.

— Разве? Она ничем не лучше вас с Ветерком. То, что вы делали, так же порочно, как и то, в чём ты подозреваешь Аорру. Беспричинно, лишь потому что можешь, ты причиняешь ей вред, избиваешь нашего боевого товарища, не позволю. Ещё раз ударишь её, и хозяин узнает о твоих злодеяниях. — От последних слов Зуриэль Заря, полыхнув пламенем, обернулась, создав кнут из огня, угрожающе поглядела на ангела.

— Ты не посмеешь. — Произнесла Заря, после чего за спину её, поддерживая подругу, переместилась Ветерок.

— Ещё как посмею. — Из света создав клинок, вместе с инквизитором, приготовилась к бою Зуриэль.

Ситуация накалялась. Словесная перепалка, обвинения в бездействии, предательстве, недостаточной помощи Матвеему перетекали в подготовку к схватке не на жизнь, а на смерть. Убить конкурентку, завладеть всем, остаться одной с тем, кто ценнее собственной жизни и будущего всего мира. Безумие, в котором девушки находились, поработило их умы, затуманило рассудок, и всё благодаря Раздору, чья магия в этом помещении была скрыта во всём имеющемся интерьере, наполнявшем комнату. Ковры, картины, посуда, мебель, шелка — всё здесь пропиталось скверной, требовало Раздора и крови. Сам демон, находясь заточённым в сфере, с наслаждением наблюдал, ожидая исхода этой перепалки.

— Матвеем, — простонала с пола бессознательная Аорра, — я иду к тебе, Ашхара… я умираю и иду к тебе. — Уже решившись демона внутри, пережив экзорцизм и вновь создав клинок души, Аорра пытается себя добить. Лезвие почти вонзается в глотку, но стопа с небольшим, острым, пылающим пламенем каблучком прибивает лезвие к земле, расщепляет и превращает в пыль.

Лицо Зари искажается от недовольства, злости, сожаления, что не дала Аорре сделать желаемое. Но не после этих слов, не сейчас, когда она выглядит как беспомощный ребёнок… «Эта сука, она любит его, а хозяин её, я не могу заставить его грустить, вновь…» — Одернув ногу, Заря велит Ветерку заковать Аорру в воздушный кокон, связать по рукам, ногам, запечатать всё, включая воздух, которым будет дышать тёмная императрица.

— Матвеем непременно узнает о том, где и среди кого мы наши Аорру. — Закинув Дроу себе на плечо, говорит Заря. Зуриэль, выдохнув, с благодарностью преклоняет пред той голову.

— О большем и простить вас не могла, мудрая Заря. — Говорит падший ангел.

— Что с помещением? Темная сила, это место пропитано магией Раздора. — Говорит инквизитор. Старик, только-только подготовивший речь примирения, так же с облегчением вздохнул.

— Сжечь, дотла. — Повернувшись к порталу, говорит Заря.

— Но, возможно, эта комната спрятана где-то под имперским дворцом. — Говорит инквизитор.

— Значит, сожжём вместе с дворцом. — Оглянувшись, бушующим в глазах пламенем, наградила инквизитора Заря. От взора столь свирепого, даже старому воина стало не по себе. Рыжая бестия не шутила, она и впрямь была готова сжечь весь дворец.

Глава 20

Юг Империи. Святая роща.

Четвёртые сутки полыхал величайший и прекраснейший эльфийский город Эльамар. Колыбель семян, дом долгожителей, хранителей времени, традиций и знаний. Огромный, просторный город заполняли высокие, лиственные гиганты-деревья, чьи пустоты тысячами лет являлись домом для десятков тысяч длинноухих семей. Каждое дерево несло в себе историю, память о предках, являло собой гений архитектуры и инженерии, давая жильцам комфорт и безопасность, о которой и подумать не могли многие аристократы рода человече. Каждый древесный гигант — крепость, чтобы добраться до верха которой, требовалось преодолеть не одну тысячу ступеней. Именно поэтому войско Войны не пыталось выбивать забаррикадированные узкие двери, за которыми, наверху, могло стоять ещё до полусотни дверей. Они не врывались внутрь, не шли по крутым, открытым лестницам, огибавшим деревья, которые простреливались меткими Хранителями с других домов. Они избрали другую тактику, самую желанную для демона, носившего имя Смерть.

Высота отдельных древесных башен достигала сотни метров, а плотность коры превышала толщину и прочность городской стены. Ни ветер, ни вода, ни сама почва не могли пошатнуть этих великанов, пустивших свои толстые корни глубоко в недра земли. Потому-то Смерть, зная о недальновидности и бесхитростности Войны, даровал ему часть своей силы, магии. То было тайное и могущественное заклятие, которое некогда давно отлично показало свою эффективность против Хранителей знаний.

Лесной Пожар — заклятье звучало просто, но все, от Семян до Божественных Цветов и текущих правителей здешних мест, боялись его так же, как сухая трава боится пламени. В огне, созданном культистами и самой Смертью, не было ничего сверхмогущественного, ничего такого, чему нельзя противостоять разумным, живым существам. Однако, в простоте этого заклятья и таилась самая главная опасность. Пламя, созданное демоном, охватывало строго то, что было создано из органики. Оно горело, его можно было сбить, но… не погасить. Огонь Лесного Пожара горел, тух, почти что терял всё тепло, после чего, когда о нём забывали, снова разгорался и пылал до тех пор, пока было чему гореть, пока мана, напитывающая проклятый Угольный камень, не иссякнет, или не иссякнет жизненная сила того, кто его использовал. Угольный камень — сердце одной из древних Цветов, молодой девушк, укротившей пламя и убитой культистами в своих демонопоклонических целях. Именно оно дало жизнь величайшему и сложному проклятию, созданному Смертью. Она всегда трепетно относилась ко всему живому, познала пламя в надежде, что сможет стать для леса самой надёжной защитой. Она даже собственноручно взрастила похожее на себя семя, в итоге став главным оружием и гибелью для леса. Смерть, зная о просторах мира, не хотел прибегать к Лесному Пожару сейчас. Только, это было лучшее время и возможность показать братьям уровень своей подготовки, своё могущество, их отличие, а также раз и навсегда решить, кто из четырёх демонов должен быть главным. Теша себя надеждой из сердца Цветка Последней Зари создать ещё один Угольный камень, Смерть решил использовать все доступные ему способы для утоления своих амбиций, и жизни братьев в данный час так же являлись для него лишь способами достижения целей.

С отрядом культистов-изгоев, поднятым войском демонов, пустынной нежитью и толпами выгнанных из глубинных пещер Рыкунов, Война по широким, устланным трупами улицам пробивается к главному древу, именуемому Древом Жизни. Из этого древа на свет вышла Цветок Божественного Древа и род, чьи потомки сместили верного демону, Санд Лефсет Морела. Тасс Меллэр и Тасс Меллим. Эта семейка, избранный Матвеемом род Тасс, прожили очень долгую, наполненную болью, страданиями и унижениями жизнь. Десятки битв, интриг, коварных, в некотором смысле предательских происшествий, сделали связь дочери и отца невероятно крепкой, а веру их в Бога, безоговорочной. И без того мерзкая, миролюбивая и тщедушная сущность Цветка Древа, вызывавшая у Войны отвращение, нашла себе достойных, сильных защитников и союзников. Цветок Древа, оставшаяся защищать наследние Хранителей, относилась к демонам, как к… человеческим существам. Проводила опыты, обряды экзарцизма. По мнению других демонов, она недооценивала порождения тьмы, пытаясь перевоспитать их, вызывая у трёх Темных владык лишь смех и сочувствие. Три брата смеялись, когда Война с опаской поглядывал в сторону Хранителей и защищавшей их леса Цветка Древа. Война считал, что, братья не понимают насколько заразительно опасными бывают мысли о мире, во время войны.

Прикрываясь каменными големами, огромными, поднятыми из мертвых воинами-носорогами Го, Война, по трупам сквозь пламя, добирается до Древа Жизни. Несколько зачарованных эльфийских стрел, огибая препятствия, живые камни и мертвую плоть, по дуге, достают Войну. Высекая искры, две стрелы чиркнули по ржавому, перепачканному сажей нагруднику. Хранители точны, умелы, но их стрелы малоэффективны. Приметив стрелка, искуссно пускавшего по нему две стрелы разом, Война, реагируя на атаку, рукой ловит одну из стрел. «Ваша магия слабеет…» — едва демон подумал об этом, как длинноухий стрелок, следующим выстрелом попадает Войне прямо в голову. Стрела вошла точно в прорезь для глаз, застряла в черепе. Будь темный гигант простым смертным, наверняка бы погиб, а так… Вырвав стрелу вместе с сгнившим, давно не видящим глазом, демон отбрасывает стрелу в сторонку, поднимает с тела убитого гоблина копье, целится. Ушастый почувствовал, за ним следят, его ждут, и решил сменить позицию, затеряться среди других стрелков.

«За спинами братьев прячутся только трусы». — Не став долго ждать появления снайпера, Война метнул свой снаряд ввысь на пятьдесят, а в длину на триста метров. Летя по прямой, будто пуля, копье пробивает самодельное укрытие Хранителей, подбрасывая в воздух и прибивая к стенке одного из стрелков. — «Я тоже слабею…» — глядя на свою руку, понимая, что бросок вышел хуже, чем ожидалось, Война, вместе со своей гвардией, продолжает путь прямо под древо.

Тасс Меллим Морел.

Едва сделав выстрел, точный, возможно, самый искусственный в моей жизни, чувствую, враг, который должен был умереть, обнаружил меня. На спине проступает холодный пот, из пламени, охватившего мою любимую улицу Мира, виднеется сапфировый блеск красного демонического глаза. Существо, которое я поразила прямо в голову, выжило!

Опасность, верещали инстинкты, которым я привыкла доверять, поэтому меняю позицию, решаюсь попытать удачи, взглянув на врага под другим углом. Должно ведь быть у этого чудовища слабое место!

Несколько ступеней вверх пробегая за мгновение. Внезапно слышится удар, мощный, глухой. Враг использовал какое-то осадное оружие? Выглянув из двери, ведущей на длинные балконы, замечаю разлетевшуюся в клочья баррикаду, а над дверью, в которую я заглянула, с копьем в груди висит мой старый знакомый. Его пробило насквозь, пронзило сердце, пригвоздив к стене нашего общего дома. Это был он… Чудовище, взявшее себе имя Война! Проклятье… если в голову бить бессмысленно, значит нужно бить по телу, искать питающее его ядро. Броню его я не пробью, тогда можно попытаться через стыки в латах, нужно подняться еще выше! Вернувшись к лестнице, вижу поднимающуюся вверх платформу. Грузовой лифт со стрелами, перевязочными материалами, водой и зельями маны — то, что нужно. В длинном прыжке цепляюсь руками за один из углов лифта. «Осторожно!» — кричат собратья, но их волнения беспочвенны, я уверена в себе и силе своих рук. Чуть раскачавшись, закидываю ногу, подтягиваюсь и забираюсь на платформу. Перед тем, как грузовой лифт поднимется, у меня есть время перевести дух, успокоить дрожь в руках и отдышаться. Нервозность, страх перед демоном, пытаюсь заглушить посторонними мыслями. Хорошая штука, этот «лифт». О их существовании наш народ узнал еще из писаний Матвеемовых, но создали их Хранители, не так уж и давно, лет триста назад… Эх, сколько бы сил, а быть может и жизней, мы бы сэкономили, если бы Сад был менее ревнив к Знаниям, письменам и картинам, занесённым в журнал Тайных знаний Его. А ведь когда-то, мы вместе расшифровывали их. Может, нет… наверняка Цветок Последней Зари и Божественных Ветров обнаружили и имеют оружие против этого чудовища, иначе, без этих секретных знаний, я никогда бы не смогла объяснить причину успеха этой треклятой страны, частью которой, с радостью и благодарностью, в темное тысячелетие, стали Хранители рощи. Матвеем, мы были плохо знакомы, почти что чужие друг другу, в какой-то степени, враги, но, вспоминая то, что ты после себя оставил, я испытываю грусть, тоску и страх о том, что ты бросил нас навсегда. Боженька… ты нужен нам.

Исполнить полный ритуал поклонения — нет времени. Языком коснувшись указательного пальца, на лбу, поверх пота и грязи, вывела букву «М», с молитвой и просьбой сохранить мою жизнь. Ощутив уверенность, прилив сил, делаю рывок, спрыгиваю с лифта и, перенося центр тяжести при приземлении, делаю кувырок.

— Тасс Меллим! — воскликнул Лафендрил. В кармане его нагрудном, повиснув на ткани, обессиленной лежала едва живое Семечко Росы.

— Что случилось? — Поднимаясь на ноги, тут же достаю из колчана две стрелы.

— Чудовище уже под древом, они раздувают пламя! — Испуганно кричит Лафендрил.

— Под Древом Жизни Неиссякаемый источник. Нет смысла бояться пламени. — Мой воин знал это не хуже меня, и все же…

— Это пламя неестественное… взгляните, туда, Тасс. — С трудом подняв свою крохотную ручку, пальчиком указала на охваченный пламенем лес Семечко Росы.

Огонь, он становился все больше, все злее, распространяясь, перебрасывался от травинки до куста, а от куста до дерева, охватывая дома, всю рощу. Мои собратья, близкие друзья, соседи, с которыми мы прожили не одну тысячу лет плечом к плечу, оказались запертыми в своих древесных крепостях, не каждая из которых имела под собой свой собственный водный ключ. Пламя гасили, но стоило защитникам приняться тушить другой очаг, оно разгоралось вновь, поднимаясь по стволу все выше, выше и выше. Вдали, где-то у главной стены, я видела, слышала, как с горящего словно факел дома, вниз, с криками от боли, отчаяния и ужаса, с самой вершины кидались крошечные, размером чуть больше ногтя силуэты. Нас сжигали заживо, захватив власть над землей, заперли, сделав заложниками собственных домов. Мой взгляд упал на близкое, соседствующее с нами древо, которое также не имело под собой ключа. Воины, напуганные, первые десятки этажей, используя куртки из кожи и ткани, пытались сбивать пламя, высовываясь из окон, тушить, получая в ответ стрелы, копья и магические заклинания с земли. Они горели, пламя поднималось вверх, и не было того, что могло бы спасти их.

— Ясно. — Семья сероглазого Лафендрила, что только-только поступила на службу Божественному древу, как раз находилась в том не имеющем источника древе. Видя ужас в его глазах, ощущая страх и панику не только воина, но и его верного Семечка, хватаю парня за плечо, встряхнула. — Отправляйся вниз, сообщи о пламени моему отцу, а мы пока организуем спасение соседей.

— Но как? — Чуть оживившись, воскликнул воин.

— Исполняй приказ! — Отпустив плечо и ударив того по щеке, воскликнула я. Он пришел в себя, кивнул, затем тут же кинулся вниз по лестнице. Прости, собрат, пока еще мне не известно, как защититься от этого магического, Лесного пожара. Выглянув из очередного балкона, замечаю несколько объединившихся в одну массу големов. Они завернули за толстый корень, спрятались, став навесом и защитой тому уроду. Попасть будет сложно. Сев на парапет, правой стопой цепляюсь за перила, откидываюсь назад. Под мной больше восьмидесяти метров пустоты, под которой объятые огнем травы, и те, кто изо всех сил старается нас убить. Несколько арбалетных болтов пролетели в паре метрах от меня, прежде чем удалось сделать зачарованный магический залп. Первая стрела под действием магии закручивается, зайти во врага с непредсказуемой траектории помогает вторая, врезавшаяся в оперение первой стрелы. По дуге в девяносто градусов, Точно в цель, прямиком под каменные глыбы. Сегодня я как никогда хороша, вот только все бессмысленно. Теперь ни то что слабых мест не разглядеть, но и Вожака демонов не увидеть.

Барьер Цветка Божественного Древа, защитный, являвшийся сильнейшим из когда либо созданных оборонительных заклинаний, зеленой, полупрозрачной стеной начинает покрывать наш дом. Вернувшись в укрытие, вижу, как огненные заклинания нападавших разбиваются о магическую преграду. Цветок Древа превзошла сама себя. Даже пламя, то, что бесновалось снаружи, не могло ухватиться за структуру её магии. Зная о внутренней силе и запасах маны Цветка, в ближайшие недели можно не беспокоиться о проникновении врага в древо, или о пожаре, так же как и о голоде — все необходимое имелось в избытке. Только… в Древе Жизни проживало меньше половины процента от числа всех Хранителей. Все остальные находились за пределами барьера, в ожидании скорой и неминуемой, мучительной гибели. Вдали, с треском, истошными криками стало заваливаться на сторону еще одно древо. Ветви его, как и жители, были охвачены огнем, горели заживо. Если ничего не изменить, весь древний народ ждала та же участь, а с ней и забвение. Проклятье, мы должны выжить, выстоять, помочь нашим близким и родным!

Взобравшись на самый верх, к кронам и ветвям, где находилась платформа для гарпий и площадка под Скорпионы, вижу крылатых посланцев, выбившихся из сил, серокрылых воинов. Лица их покрыты сажей, некоторые из перьев обожжены, рядом, дети, совсем недавно познавшие жизнь крохи, коим отраду было не больше года.

При виде меня, Разведчица Гарпий, сползла со стула, упав на колени, произнесла:

— Приказ был спасать молодых женщин, но куда бы мы не прилетали, они отказывались, отдавая нам своих новорожденных сыновей и дочерей. Вместо одного, мы спасали четверых-пятерых, и все же, простите Тасс, мы не смогли выполнить приказ правильно. — В словах пернатой чувствовалось сожаление. Её желание спасать потомство мне понятно. Но сейчас нам в первую очередь требовались воины, способные к сражению, стрелки и бойцы, а не те… кто бесполезен. Игнорируя слова Гарпии, передаю ей флакон энергии, мой предпоследний.

— Вы семеро… — указав луком на собратьев, велю, — найдите веревки, самые длинные и прочные, что только есть. Затем нам нужны крюки, если нужно, сделайте их из оружия, кирки, топоров, алебард, даже кос. Тащите сюда все, что только можно и что подходит. Как только гарпии отдохнут, соорудим канатную дорогу, протянем ее от Божественного древа к соседям, а после начнем их переправлять к нам.

— Уважаемая Тасс. Божественное древо — непреступная крепость, имеющая внутри себя ресурс, строго ограниченный под число защитников. Если поступать так, как положено, то нам не составит труда выдержать осаду длиной в год, быть может, даже и полтора. Вы же знаете, у нас есть немного земли из Сада и… — Слова пришедшего меня поучать мага звучали максимально неуместно, даже глупо. Именно из-за воровства Божественной земли, нас решили знаний и Благословения Его!

— Если бы вы изначально поступали как положено, этих младенцев здесь бы не было. — Кивнув в сторону верещащих детей, говорю я. — Без кормящих грудью, они умрут, и труды наших союзников, гарпий, пойдут прахом. Потому мы поможем, спасем всех, до кого только смогут дотянуться наши руки.

— Но как же осада и время, мы… — Вновь возразил дотошный маг.

— Будем верить в то, что Он нас не оставит, и союзники придут вовремя. — Еще раз помолившись, вновь встречаю сопротивление в глазах старика. Достал. — Исполняйте приказ, или я сброшу вас с ветвей.

— Есть. — Отступив, склоняет голову маг, после чего тут же направляется к лестнице.

Наверняка будет жаловаться Цветку, отцу, что ж, пускай, уверена, я поступаю правильно, так же, как поступил бы и тот, кто уже тысячи лет в моей голове.

Глава 21

Ночь того же дня. Форт Лесной.

Враг наивно полагал, что ночью точность наших стрелков снизится, воины устанут, и мы все дружно ляжем спать, позволив ему вновь попытать удачу. Очередной наскок, около полусотни горлеонцев, разбежавшись по оврагам, прикрываясь щитами и трупами своих товарищей, пытались устроить поджог, используя пращу, закидывая нас огнеопасными флаконами, наполненными горючей смесью. Стоит признать, начинка действительно опасная, слишком мелкая для магов, один из наших ребят даже обжегся, получив не смертельный коктейль прямо в нагрудник. Только смысла от этого фаер-шоу, как и толку, просто ноль.

Все это делалось для отвлечения нашего внимания, для истощения, и, наверное, чтобы мы не скучали по ночам. Ох, блять… как же меня этот Горлеон заебал.

Оперившись на стену, глядя как к одному из убитых метателей, с простреленной ногой ползет другой, возможно друг, возможно брат, я испытывал к врагу своему жалость. Их жизнь, теперь и смерть, трагедия для них самих. Они ведь тоже живые, тоже имели свои планы и взгляды на будущее, которое, к сожалению, мне придется отнять. Не став тратить пули в винтовке, я взял стоящий у стены арбалет, натянул тетиву, вложил болт, а после, щелчком, завершил то, что планировал. Парнишка с простреленной ногой дернулся, схватился за пробитую грудь, рухнув на товарища, что-то прошептал и затих. Благодаря магии поддержки, наложенной на меня кем-то из рода лисиц, мои глаза ночью видели так же четко, как и днем. Лишь пламя и свет магических фанарей доставляли легкое неудобство. В момент, если бы ангелы напали, следовало как можно скорее избавиться от подобного эффекта, иначе, можно было ослепнуть. Где там моя лисица?

Повернувшись, я увидел стоящую рядом дамочку из отряда поддержки, которая с трепетом и страхом жмется к стене, стараясь держаться как можно дальше от находящейся рядом Облачко. Демоны, существа, похожие на людей, ангелы, боги… тот ли это мир в который я попал? Где я сейчас нахожусь? В раю, аду, или где-то между ними? Что я вообще из себя сейчас представляю, во что я превратился? Минуту назад, я сожалел о горькой судьбе двух незнакомцев, спустя десяток секунд, убил одного из них и… ничего не почувствовал. Будто так и должно было быть. Будто убийство стало моим естеством. Может я тоже проклят, заражен скверной, меняюсь, превращаясь в демона, или кто-то после смерти вселился в меня. Если это так, почему тогда я ничего не чувствую, находясь на стене, убивая, готовясь в очередной раз рискнуть жизнью, ощущаю себя… рутинно спокойным?

— Хозяин, — блеснув в полумраке золотыми глазами, взяв меня за руку, проговорила взволнованно Облачко. — Вы в порядке?

Демонёнок лучше других ощущал бушующее внутри меня смятение. Бля, всё, хватит демогогий, я — это я и никто другой, точка. Нужно развеяться, отвлечься от глупых мыслей, устроить очередной обход и поболтать немного с подопечными.

— Да, милая, всё хорошо. — Подняв руку, кладу ей на голову и… понимаю, кажется Облачко стала ещё выше. Девушка растерянно пару раз хлопнула глазками, а после, расплылась в прекрасной улыбке. Не выпуская кисть, которой её гладили, из своих цепких рук, она выглядела счастливой.

Поручив Облачко «занять моё место» и приглядеть за постом, получил восторженное и чёткое «Есть!» Чему-чему, а исполнительности, как и энергичности, ей не занимать. Никто не проскочит, в этом можно не сомневаться и немножко побездельничать. Первым делом, пройдясь вдоль стены, поглядел на поляну за пределами форта. Там, смешавшись с землей, кинув оружие, под грунтом, ожидали команды Слуги. Рядом, оперевшись на стену, ожидая команды, испускал гортанный, нервирующий рык Четырёхрукий. С этой стороны враг даже не пробовал атаковать, просто обошёл, выставил посты и… ждал. Он не спешил ворваться к нам в тыл, не шёл грабить, жечь, убивать наших селян. Горлеонцы знали о чуме, знали, что этот форт — последний рубеж сопротивления на пути к захвату севера. Преодолев который, они без сопротивления смогут дойти аж до бывших владений Тролл. А там уже, и до грабежа центральной части империи, неконтролируемых набегов и прочего недалеко. Линия фронта растянется, и все мы окажемся в очень нехорошей ситуации. Но это потом, а пока, их главная задача — сломить и уничтожить тех, кто с лёгкостью может разгромить их тылы, и на плечах отступающих ворваться в Плато Сокола.

Далее, за Слугами, отправляюсь к самым уязвлённым, раненым и тяжело больным. Чума никуда не делась, ситуация с каждым днём становилась всё хуже, и нахождение наших солдат в столь высокой концентрации, в одном месте, лишь способствовало распространению заразы. Ослабевшие, измазанные в нечистотах, некоторые ещё и раненые. В небольшой казарме, переделанной полностью под лазарет, на первых ярусах ребята лежали где-то по одному, а где-то подвоя. Всё пропиталось смрадом, и хоть я требовал от целителей постоянной уборки, мытья воинов и соблюдения максимальной гигиены, здание внутри пропиталось запахом крови, фекалий и рвоты. Глядя на парней, на моих солдат, я с сжатыми кулаками и зубами ощущал беспомощность. Не будь у меня моей бешеной регенерации, той силы, что позволила переродиться, скорее всего, лежал бы вместе с ними. Лежал и умирал, а не просто стоял и смотрел.

— О, Гросс… лорд… граф… эм, вы там ещё Императором не стали? — При виде меня, пошутил кто-то с верхнего яруса. Отдыхавшие у входа оборачиваются, кто-то звучно усмехнулся, но большинство лишь выдавили скупые, ослабленные улыбки. У них ещё есть силы шутить, это хорошо.

На левой от входа кровати, целитель, накидывает на голову одного из неподвижных молчунов простыню.

— От чумы? — Спрашиваю я, ощущая, как мой вопрос создал внутри барака зловещую тишину.

— Стрелой отравленной оцарапали, чума сделала всё остальное, вместе с ядом пожрала ослабевшее тело. — Говорит маг, после чего, двое крепких парней перекладывают несчастного на носилки, относят к углу.

— Сожжёте?

— Да, по утру сожжём… с… теми, кто разделит его участь этой ночью. — Вполголоса, чтоб лишние уши не слышали, шепнул мне на ухо маг.

Значит Горлеонцы ещё и яд использовали. Подло, хотя не мне осуждать их за это. В надежде сохранить своих ребят, я бы тоже прибегнул к почти что любой из возможных уловок.

— Что-то о болезни удалось узнать? — Не отпуская мага, предлагаю тому покинуть барак, поговорить снаружи. Слух о моём положении давно распространился среди этих умельцев, и подобная моя заинтересованность встретила порыв энтузиазма и желание рассказать всё, даже то, что не относилось к делу. Собрав все предположения и рассуждения своих собратьев воедино, целитель рассказал о множественных странностях, симптомах, проявлявшихся лишь у некоторых, впоследствии скончавшихся пациентов. В большинстве своём, главным признаком чумы являлась тошнота, рвота, слабость и недомогание, сопровождавшиеся отсутствием аппетита и постепенно, волнами ухудшающимся самочувствием. Но были и другие, редкие, но практически моментальные и фатальные случаи, связанные с отдельными видами пищи… Рацион у нас был не такой уж и скудный. Разнообразная пища готовилась по всем санитарным нормам, ничего тухлого, гнилого или испорченного не употреблялось. Даже рыба, пойманная в реке, самыми обезбашенными добытчиками, готовилась на огне, дабы не подвергать нас всех опасности. Отдельные деревянные тарелки у солдат, отдельные ложки, кипячение водой и дезинфекция температурой (спасибо магам), я использовал все доступные мне способы для сдерживания распространения заразы, но этого по-прежнему не хватало.

— Умирали быстро в основном, из-за отравления. Один ягод наелся, оказались ядовитыми, когда принесли, уже посинел. — Перебирая фатальные случаи, говорил маг. — Второй, из Элиты госпожи Люси, Красных Хвостов, вроде на поправку шёл, лучше других выглядел, тоже ягод съел, съедобных, что другие ели, и, немного времени прошло, схватил, чуть Матвеему не преставился. Похожий случай был с местным длинноухим пареньком, только он рыбы съел, и… как давай пятнами покрываться, глотку когтями драть, задыхаться. Я такое только в мемуарах научных библиотек видел, но, вы уж извините, причины болезни там не описаны, лишь одни примеры. — Говорил целитель.

— Покрылся пятнами и задыхался? Кролли? — Спросил я, и маг, почему-то усмехнувшись, кивнул.

— Раньше, когда-то во времена великого разделения, их звали Кролли, теперь мы все — человече, по образу и подобию Его. Но да, он был из тех самых, о ком вы так бескультурно отзываетесь. — Значит, разделять виды на кролли и лисиц это считается грубостью в кругах элит? Понятно.

— А второй, лис, он тоже пятнами пошёл? Тоже задыхался? Раз ты говоришь о них вместе, значит случаи были схожи.

Маг почесал макушку, помычал, кивнул.

Не знаю как ягоды, но рыба — сильнейший аллерген, возбудитель, о котором предупреждают таблички даже в Бургере и Маке. Проблемы с дыханием, сыпь, зуд, вполне возможно, всё это следствие аллергии, личной непереносимости человека к определённому продукту. Интересно, возможно, травоядный кролли унаследовал или в результате мутации организма приобрёл эту болезнь. Всё же кролики и рыба, которой они питаются, очень странное сочетание. То же могу сказать и о хищниках, лисах. Скорее всего, произошедшее с этими двумя, не имеет какого-либо отношения к чуме, но, хотя бы им, я точно смогу помочь.

— Кролли, если жив, посадить на овощную диету. Только овощи и фрукты, и самое главное, никакой рыбы. Лиса наоборот, на мясную диету. Больше мяса, вареного, жареного, желательно свежего но обязательно прошедшего термическую обработку.

— Темри… то есть обработку огнём? Как-как вы её назвали? — Достав блокнот, а с ним и магическое перо, спросил целитель.

— Термическую. — Говорю я. — Скорее всего это аллергия, не чума, но тоже болезнь, что проявляется в исключительных случаях. Симптомы аллергии этих двух скорее всего связаны с неправильным питанием, от коего им и стало хуже.

— П-помедленее… пожалуйста, я записываю! — Чёркая у себя в блокнотике, возбуждённо произнёс маг. И, я конечно же его послушал, позволил всё записать, ну и конечно же пересказ об аллергии всё, что знал сам.

— Невероятно, ваши описания, подробности… боже правый, всё как и в писаниях, конечно же, скорее всего это и есть аллергия! Это невероятное открытие для всей Алхимической и Целительской фактории, откуда… нет, должно быть эта болезнь взяла своё начало на севере, где не так много умных человече, способных задокументировать подобное! — треся меня за плечо, с улыбкой на лице кричал маг. Эй, полегче, забыл с кем говоришь?

— А… да… наверное. — Пытаясь отстраниться, говорю я. — Если всё понял, ступай, позаботься о пациентах.

«Открытие, великое открытие, мы станем легендой медицины!» — Аж светясь от радости, подпрыгивая, повторял маг, направляясь к больным. Хотелось мне ему напомнить, где мы, и что, скорее всего, может с нами произойти, но как-то не стал. Пусть порадуется, помечтает, может, и вправду, это поможет ему в жизненном пути. Испытав легкое облегчение от того, что вновь смог кому-то помочь «одним лишь добрым словцом», завершил свой обход ревизией на оружейный склад.

Стрел мы выпустили больше чем планировалось. В разы больше. Поболтав немного с сотником, затем, навестив Люси и Эглера, слышу от них вполне логичное и дельное предложение.

— Сейчас ведь ночь, пустите Слуг.

Моё бесформенное войско поднялось в тот же час, как я передал свои пожелания Облачку. Трудясь безустанно, тени, обладающие чуть большей самостоятельностью и сознанием, нежели другие их темные братья, исправно выполняют приказ. Слоняясь по полям, от трупа к трупу, от стрелы к стреле, собирают не только наши, но и вражеские боеприпасы, оружие и… тела. Я слышал редкое чавканье, хруст, понимал, что, скорее всего, происходит и… закрыл на это глаза.

Слугам ведь тоже нужно кушать.

Ночное шараханье Слуг, паника во вражеских рядах, спокойствие и какое-то облегчение в глазах редких солдат, переживавших, что боеприпасы кончатся, позволили мне, прямо на крепости, сев на стульчик, оперившись на стену, задремать, а после, и вовсе провалиться в сон. Что в нем я только не видел. И почему-то с Лениным Гитлера бил, и с индейцами против Ассасинов воевал, бред бредом. Плющило меня, словно грибов нажрался (хотя и не знаю, как это). В общем, сны я видел весёлые, смешившие меня до полупробуждения. Наконец-то не пророческие, какие-то замудрённые, от коих, по утру всегда было какое-то дерьмовое послевкусие. Нет, я точно всё ещё человек, не демон, ибо, даже демону такая шляпа не приснится. С рассветом, досматривая сон об том, где создатель журнала «Плейбой» зовет меня посмотреть «кастинг следующих моделей», одним ухом слышу, солдат и меня зовут на завтрак. Закрывшись плащом, чувствуя, что уже и спина и ноги за ночь одеревенели, отвернулся, буркнув что-то типа «не сейчас». Хочу узнать, чем всё закончится!

Слово моё закон, тем более рядом дежурила Облачко. Звавшего разворачивают, а я, я просто сижу, закрыв глаза, фантазирую, пытаюсь уснуть и понимаю, всё кончено, кино не будет. В слегка подпорченном, но по-прежнему хорошем расположении духа, выругавшись в плащ, под коим, из-за растущей температуры уже трудно дышать, решаю возвращаться в этот безумный и жестокий мир без эротических журналов. У меня стояк, бешеное желание поставить кого-нибудь раком, а кругом… накаченные мужики, женщины-воительницы, и… почти все с несварением, диареей, грязные и плохо пахнущие. Есть еще конечно Люси, но, бля… нет, нет и ещё раз нет. Мы же как бы в двадцатом, или в девятнадцатом поколении родственники… хотя, Адам и Ева тоже были по идее родственниками.

Словно слыша, что я в ней нуждаюсь, ко мне, с докладом, подходит Люси. Не глядя, по чётко отстукивающей о деревянное покрытие лёгкой походке, предполагаю, это точно она.

— Граф Гросс… — Слышится мягкий и в то же время слишком соблазнительный голосок. Чуть стянув с лица плащ, прикрыв пах, одним глазом гляжу на… белые шелковистые волосы, чёткие и выразительные линии лица, ещё и этот бронелифчик так изящно подчёркивает смуглую грудь… какой у неё размер, второй с половиной, троечка?

— Что случилось Люси? — Спрашиваю я.

— По поводу Аллергии, о которой вы говорили моему целителю. — Опа… а вот это уже интересно.

— Слушаю. — Скинув плащ на ноги, поднимаюсь, осторожно, через карман поправляю окаменевший член прижимая его к ляжке. Не хотелось бы перед ней стояком светить.

Мои странные подёргивания, движения, сразу же считались. Опытная воительница, предсказывающая атаки врага лишь по сокращению мышц смутилась, подняв сжатый кулак на уровне покрасневших щёк, прокашлялась.

— Кролли и вправду стало легче, исключив из рациона его мясо, уже после завтрака, целители отметили резкое улучшение самочувствия. После чего, всем последующим, стоявшим на очереди кролли, немедленно было запрещено употребление мяса. — Произносит Люси, опустив голову, стараясь не смотреть мне в глаза.

Блять, я же говорил тому магу, аллергия единичное, а не массовое заболевание. Хрен с ним, ладно, что со вторым…

— А лис?

— Мне сообщили о ваших догадках, мол, что нужно свежее мясо, — говорит Люси.

Желательно… желательно свежее и термически обработанное!

— И…? — Протянул я. Неужели не помогло. Лис ведь хищник, неужели это что-то другое. Внезапно, ко мне подходит Облачко.

— Уважаемая Люси, беспокоясь о своём солдате, обратилась ко мне с просьбой добыть немного свежего мяса. Она говорила, что свежее, гораздо полезней имевшегося у нас вяленого и салёного, она попросила помочь. Оставлять вас я не стала, мне безразлична жизнь любого в этом мире, кроме вас, Хозяин. Но и отказать не смогла, зная, что вы бы расстроились, если воину станет хуже. Потому, взяв под контроль слугу, я отправила его к реке, за свежей рыбой.

Отчиталась Облачко.

— Не тяни, помогло? — Спрашиваю я, глядя на лису.

— Едва не умер. Маги спасли. — Отвечает Люси.

Распрощавшись с хорошим настроением, подаренным мне замечательными снами, гляжу в сторону бараков. Не понимаю, почему одному стало резко лучше, а другой едва не помер. Оба съели то что нужно. Где я ошибся, в различии травоядных и плотоядных, в болезнях, или… погодите-ка. Я как-то ведь тоже, заболел… А может дело в самой еде, неужели… в рыбе⁈

Глава 22

Моё отравление, а также стремительная волна заражений, полностью совпадали с моментом, когда отряд бойцов покинул зону карантина, у моей резиденции, и отправился к реке за едой. Именно тогда, поужинав со всеми у костра, я подхватил эту заразу. Но как? Почему рыба, жаренная или варенная, по-прежнему оставалась носителем болезни? Разве температура не должна была убить все вредоносные микроэлементы… В моём мире, наверное, так и было бы. Но здесь, есть вещи, в которых наука пересекается с магией, и, напрямую нарушает звенья логических цепей, которые я мог бы выстраивать. Всё становится сложнее и сложнее. Вспоминая прошлые годы моей жизни, рыба являлась тем, благодаря чему мы выживали. Даже сейчас… минуточку, наши соседи, разорвавшие торговые связи, отказавшиеся от поставок рыбы, они всё знали!

Чем больше я об этом думал, тем ближе друг к другу пододвигались пазлы одной целой, простой и понятливой картины. Вся империя изрыта каналами, реками, мелкими, болотистыми озёрами, из которых нет-нет да найдётся ручей, бегущий вниз по склону. А такие ручьи — излюбленные места рвущихся вперёд, живущих в борьбе против течения рыбок, охотящихся на них птиц, и скота, стоящего на водопое, что так же мог случайно подцепить заразу.

— Рыба ещё осталась? — Наконец-то найдя в себе силы сделать первый шаг к решению проблемы, спрашиваю я.

Люси кивнула.

— Четверть от всех запасов.

— Изъять и под замок. Ни сухую, ни копчёную, ни вяленую, и тем более не свежую, в рацион не пускать. Озвучьте солдатам, что рыба, а с ней… возможно и другое мясо, является носителем вируса, чумы… — От слов моих лиса схватилась за живот. — Сейчас переходим на полностью овощной рацион, хотя бы пару дней, если, конечно, враг нам позволит и не уничтожит нас уже сегодня.

Лиса отвечает резким кивком, срываясь с места, спрыгивает со стены и кричит: — Рыбу не есть. Мясо не есть, отрава, отрава!

В лагере началась паника. Её стоило избежать, но эта… родственница, оказалась слишком резкой. Я даже слова сказать не успел, как все бойцы тут же стали шарахаться, на повышенных тонах обсуждать что-то и… блевать. Два пальца в рот, и дальше, кто как мог, старался избавляться от остатков употребленного утром завтрака. Мы поторопились, слишком резко прозвучали слова Люси, а ведь я даже до конца и не был уверен в своей правоте.

Направившись в бараки в след за Люси, миновав вход, в уголке замечаю одиноко лежащий на носилках силуэт. Этой ночью никто, кроме тебя, приятель, не умер. Это хорошо. Надеюсь, дух твой не чувствует себя одиноким, не захочет мстить, не утянет за собой кого-то из выживших побратимов.

— Облачко. — Подзываю стоявшего позади демонёнка. — Позаботься о его душе.

Демонёнок подошла к телу, распушив крылья, привлекла ненужное внимание. Затем, что-то прошептав, обернулась, взглянув на меня золотыми, полными вопросов глазами.

— Он отказывается уходить. Ещё не тёмный, но и не светлый, дух его заперт в неразложившемся теле, он жаждет жизни, жаждет отмщения и битвы. — Слова Облачка отозвались неподдельным, выросшим любопытством у больных и раненых. Даже те, кто с трудом мог говорить и двигаться, из последних сил, кряхтя, приподнялись, либо просили что бы их подняли, что бы поглядеть в нашу сторону. Для большинства, живых, смерть являлась концом, и даже существование Слуг не могло их переубедить в обратном. Сейчас, большая часть из них, находилась на пороге смерти, как никогда до этого, думала и беспокоилась за то, что будет за последней чертой.

— Я могу чем-то ему помочь? — Спрашиваю я Облачко, и демонёнок предлагает мне присесть рядом. Сажусь, после чего Облачко, взяв мою руку, направляя её, кладёт на лоб усопшего.

— Обратимся к покойнику, вместе. — Говорит Облачко, и всё, весь мир вокруг внезапно изменяется. Реальность треснула на пополам, исчезли деревянные срубы стен, больничная палата и тишина, царившая в ней, растворилась в гуле марширующих по камням сапог. Стройными рядами, в сияющих доспехах, у Врат солнца, топталось войско, а напротив его, стояли мы: демонёнок, я и… усопший. Марш прекратился, мгновение тишины разорвал командирский выкрик.

— Слава погибшему собрату! — Воскликнул басистый голос существа, чем-то напоминавшего Волколака.

— Слава, слава, слава! — Отозвались тысячей голосов его братья.

Оглядевшись, понимаю, что за вратами, высокими стенами и такими же, невероятно высокими башнями, находится знакомый мне хребет с Перевалом Волчья пасть, и, следующие за ним, пустынные пески. Всё это — стены Нового Вавилона, а сзади… Обернувшись, позади нас вижу тьму. Мир, пространство, в котором мы оказались, разделено на то, что впереди, и абсолютную пустоту сзади. Тьма медленно и верно надвигалась, сантиметр за сантиметром она разрушала стоявшие рядом дома, улицы, и даже само небо, превращая всё в чёрную, непроглядную стену из тьмы.

— Я не хочу во тьму. — Слышится голос бойца, что сейчас, в пространстве, созданном из его воспоминаний и мечтаний, доживал свои последние дни. Сделать шаг в мир, что не принадлежал мне, оказалось сложно, но я смог. Дабы воин не оглядывался, не смотрел на тот надвигающийся со спины ужас, становлюсь спереди, между ним и строем. Видя меня, солдат в прикрывающем лицо золотом шлеме, и таком же доспехе, с белым как снег плащом, произносит: — Я хочу сражаться, хочу прославлять имя своего рода, своего генерала, императрицы и бога, я жажду битвы, жажду служить! Не хочу умирать… не так, не такой смертью, не в постели, прошу, позвольте мне остаться, позвольте увидеть победу, ради которой все мы погибли. — Указав рукой на войско позади меня, произнес солдат. Значит, все те, кто его приветствовал… уже мертвы.

— Облачко, что я должен сделать, как он хочет, чтобы я помог? — Обращаясь к демонёнку, внезапно понимаю, что не ощущаю её присутствия. Так и есть, моя спутница исчезла, растворилась, и тысяча воинов-братьев растворилась вместе с ней, оставив меня один на один с солдатом и тьмой, наступающей на нас. — Я бы с радостью помог тебе, но не знаю как…

— Ложь. — Внезапно отозвался воин.

— Это правда.

— Ложь! — Светлый доспех его начал мрачнеть, а белый плащ покрываться красными пятнами. — Демон, пришедший с той стороны, служащий вам, тому доказательство. Позовите меня, взовите… к нам. — Мир вновь дрогнул, и вот, я уже стою не перед одним, спрятавшим лицо воином, а перед целой шеренгой. Сотни таких же, как он, слева, столько же справа. Все как один, единое целое, в один голос, требуют призыва… того, чего я не умею. Ещё никогда я не извлекал лично трупную тень, неуспокоившуюся душу, всегда это делали другие.

Воин впереди стоящий скидывает с себя нагрудник, достаёт клинок, а после, вспарывает грудь, от горла и до бедра. Бросив клинок, руками он берется за разрезанную плоть, раздвигая ту в стороны, вновь требуя какого-то «призыва».

— Возьми моё сердце, взови к нам, ибо все мы смерти, забвению, предпочтём вечную службу тебе! — Могильным голосом проговорил воин. Кровь ручьём побежала из вспоротой грудной клетки. Сре‌ди органов, вывалившихся кишок и оголившихся рёбер, внутри его, возле сердца, что-то блестело, переливаясь разными красками, сияло. Возможно, это и была его душа.

— Ты можешь умереть, исчезнуть. — Предупреждаю солдата я, но он даже не шелохнулся.

— О чём вы, Матвеем, мы и так уже мертвы. — Отпустив плоть, хватает меня за руку, а после притягивает к себе солдат.

Сквозь омерзение, вонь и влагу, исполняю его просьбу, касаюсь того, что жжётся и вспышкой яркой возвращает меня в прежний мир.

Головокружение, приступы тошноты, резь в глазах, а так же звуки охов и ахов сопровождают моё сознание до полного восстановления, осознания, что в руке моей не сгусток темных чар, как было с трупными тенями, а незапечатанная, серая, свободно передвигающаяся по моей руке масса.

— Он выгнал меня и принял вас. — Говорит Облачко. — Воин даже после смерти остался воином. Дайте ему немного своей силы, накормите, верните в строй.

Не отпуская моей руки, контролируя и поглощая излишки, Облачко даёт мне возможность лицезреть, как быстро и легко может измениться душа, для которой моя магия не яд, а часть бытия. Напитывая смутную душу, я видел прошлое, частички мозаики, жизни, как самого воина, так и тех, кто был до него. Моя мана, через обработанную землю, передалась практически всем представителям племён лис, волков, Кролли, Му и Выр-выр. Каждый предок их, хоть раз вкусивший выращенные на моей силе плоды, сохранил в будущих поколениях частичку силы, моей личной магии, позволявшей нам взаимодействовать, понимать друг друга и помогать друг другу… в первую очередь ментально. Когда мы оказались в другом измерении, в реальности, созданной мертвецом, он почувствовал что-то родное во мне. Заинтересовался, а после, ведомый духами и воспоминаниями усопших, что с магией моей остались в его ДНК, вспомнил то, чего никогда не знал, он вспомнил меня. Назвал моё имя.

Силуэтом человеческим, сгусток всё преображался и преображался. С ним менялись и лица тех, кто за этим делом наблюдал. Не было в этом существе острых, акульих зубов, что имели Слуги. Не было бесформенности, грубости и резкости в перетекающих движениях. Высасывая всё больше и больше из меня маны, создавая скелет, он обзаводится хребтом, костями рук, ног, рёбер, вокруг которых, концентрируясь, начинают завязываться хрящи, почти что человеческие органы, плоть… Внезапно, из спины его, как и из спины Облачко, начинают расти и покрываться серыми мелкими перьями крылья. Существо, нет, душа, она приобретала лик ангела!

— Слишком прожорливый, много амбиций! — Рычит Облачко, предлагая разорвать контакт. Нет, сейчас нельзя, все смотрят, а тело будущего воина ещё не сформировалось. Стиснув зубы, жду, когда волокна из плоти обрастут кожей, когда завершат своё изменение пальцы рук и ног, а с ними, представший пред мной, откроет глаза.

«Давай, засранец, не доводи до изнеможения, нам ещё воевать!» — усиливая напор маны, требую я. С потоками силы, отдаваемыми мной, ускоряется и создание тела. Обжора уже сожрал не меньше, а может даже и больше, чем Облачко. Если так пойдёт и дальше… упаду, потеряю сознание. Ну… давай, просыпайся уже!

Тело, стоявшее на коленях в позе терминатора, дрогнуло. Зашевелились не успевшие полностью опериться крылья.

Пепельные длинные волосы, выступающие скулы и могучий подбородок. Одним лишь лицом своим этот засранец, в глазах женщин, мог бы составить конкуренцию Эглеру. Не говоря уже о теле, которое и в плечах, и в мускулатуре, и в росте превосходило коренастого дроу. Шевельнув серебряного цвета ресницами, ангел, созданный мной, поднял веки, уставившись на меня такими же, блистающими серебряными глазами, произнес:

— От сего дня и до скончания веков, судьба моя в твоих руках, Матвеем.

Палаты лазарета охнули. Девочка-маг, наблюдавшая за происходящим с переполненной уткой в руках, рухнула в объятия воинов, попутно окатив кого-то содержимым своего сосуда.

Все глядят на меня, усугубляя ситуацию. Вместе с ангелом, встала на колени и Облачко. Ой, дебилы… какой же пиздец сейчас начнётся.

В ста километрах от форта Лесной.

Упав на траву, чтобы перевести дух, глядя друг другу в глаза, сидели две вымотанные, изнеможённые, потрёпанные женщины, Заря и Аорра. Их гонка, начавшаяся с Запретного сада, соревнование, кто сильнее и быстрее, отделило дев от группы, позволив им в очередной раз, без посторонних ушей, устроить перепалку.

— К демонам своим торопишься? — Поправляя белую блузку, что в моменты прыжков потеряла половину пуговиц, говорит Заря.

— К суженному, коему в отличии от тебя, грязная извращенка, никогда не изменяла! — Отвечает Аорра.

— Я верна лишь ему! — Криком на крик отвечает Заря.

— Как и я! — Схватившись рукой за всё ещё болевшие рёбра, воскликнула Аорра.

Дважды, на двух других стоянках, они уже сходились в кулачном бою, били друг другу лица. После чего, чувствуя, что их нагоняют, вновь двигались вперёд, лечились, словесно оскорбляли друг друга и вновь сходились в бессмысленной схватке, пытаясь выяснить, кто из них достоин Его больше всего.

— Я заботилась о всём королевстве, расширяла границы, проливала кровь во имя Его! — Ударом кулака под дых, подбрасывает над землей Зарю Аорра.

— Если бы не наш Сад, вы бы сдохли от голода! — Создав из пятки поток огня, крутанувшись в воздухе, стопой ударят Аорру в голову Заря. земля дрожит, кости трещат, но обе на ногах.

Девы расходятся по сторонам, берутся за оружие всерьез, намереваясь не просто выплеснуть злость, а раз и на всегда, закончить разгоревшийся спор.

— Шлюха, зря я не убила тебя в той комнате. — Создавая огненный хлыст, готовится к атаке Цветок.

— И вправду, зря, это был твой единственный шанс. — Покрывая тело слоем фиолетовых, магических частиц, призывает два клинка Аорра.

Секунда, другая, обе готовятся к рывку, как тут же, отвечая на опасность, между ними появляется Зуриэль. Сил ангела не хватит остановить обоих, потому, она, ослабев, повисла на Аорре, а появившаяся вслед за ней Ветерок, на Заре.

— Хватит позорить Его имя, маскируя личные обиды под ревностные желания. — Шепотом произносит Зуриэль.

— Сестра, остановись, это слишком далеко зашло! — Со слезами на глазах, просит Ветерок.

Зарю не успокоить, множество раз она краснела из-за слуг, находившихся в подчинении Аорры. Предатели, интриганы, истинные враги империи.

— В империи нет место таким, как эта дроу, слепым, глухим и немым, возомнившим себя великими правителями, богами…

Аорра тоже молчать не собиралась.

— Не тебе меня учить, порочное Семя. Я единственная, кто хоть что-то делал, пока вы прятались среди своих цветков, как парализованные, тряслись над грядками, боясь носу показать из Сада.

— Мы защищали его наследие!

— Как и я!

— Хватит! — Громом в небесах разразился голос разгневанной, ставшей оружием Инквизитора Зуриэль.

— Вы обе не правы. — Проговорил мужчина инквизитор, — Время ваше прошло, и нет у вас более права решать, кому и чему быть в империи Его. Бог наш вернулся, во славу живых и мертвых, услышал наши молитвы и спустится на помощь к нам в самый нужный час. Отриньте гордость, отрекитесь от чинов и званий, вложите души свои в его ладони и вспомните, с чего началось Царствование Его.

Инквизитор говорил намёками, расплывчато, но женщины поняли. Вспомнили день, когда впервые, в час нужды, когда Матвеему требовалась помощь, от него отвернулась Эсфея. Тогда ему нужна была защита, сила, которая могла бы стать для него щитом. Все из присутствующих на тот момент видели, знали, что случилось с Матвеемом, и потому, дабы подобное не повторилось, полностью отдавали себя тренировкам, самосовершенствованию. Тогда они были слабы, а тот, кто спас их, ещё слабее. Но они выжили, он пал, и сейчас возродился. Он дал второй шанс, теперь, как и тогда, давным-давно, нуждался в них всех. Собирал их вместе!

Слова инквизитора тронули сердце Аорры. Упав на оба колена, руки свои смуглые вдавив между грудей, она склонила голову перед служителем церкви, произнеся то, о чём никто не просил:

— Здесь, перед небом и свидетелями, я, Аорра, прозванная Древней Матерью и Первой из Трёх императриц, отрекаюсь от престола, от титулов, земель, богатств, слуг, рабов и своей жизни. Вверяя её в руки Матвеемовы, клянусь защищать Его, пока бьется мое сердце, и умереть тогда, когда того потребует мой Бог, или вместе с ним.

Тишину, воцарившуюся после звучания последних слов, разрушает ещё один глухой удар колен о землю. Затем еще и еще. Так пали Заря, Ветерок, и даже сама Зуриэль, вернувшаяся в свою телесную оболочку. Искренность речи Аорры раз и навсегда положила конец распрям, ссорам и спорам о том, кто и чем должен править в Империи, носившей имя её истинного правителя, Матвеема.

Глава 23

Белая кожа, будто облитая маслом, сияла в свете редких, падавших на неё через окна солнечных лучей. Руки как молоты, грудь, как полные ветра паруса. Всем своим видом, созданный мной, источал божественную силу, величие, спрятать которое способна только самая искренняя ложь.

— Посланник Матвеемов, герой, призванный во спасение… — Хочу выставить того кем-то, вроде Облачко.

— Создатель, не склоняй предо мной головы, ибо я не достоин. — Взяв меня мощными пальцами за бороду, будто мы герои в каком-то гейском порно, поднял мою голову ангел. Нет, ну что за дебил!

«Матвеем…» — прошептал кто-то из солдат. «Чудо… чудо Матвеемово, мертвец стал ангелом, чудо господне…» — вторил тому другой. Все зашептались, слух, молва поползли по кроватям, и даже дежурившие за пределами барака воины вбежали узнать, что же тут случилось.

— Кто ты… крылья, стража! — Стража испугалась. Щёлкнул болт, то был созданный мной арбалет, что без труда ощипал несколько перьев, вынудив ангела, спокойным, размашистым движением крыла, остановить следующие два выстрела.

— Братья… вы не узнаёте меня, все мы дети Его, — рукой указал на меня ангел, — и воины Империи прозванной Матвеемовой.

Вот же срань… Со слов последних ангельских, все всё поняли. Пиздарики-сухарики, промокла и размякла моя легенда, попытка скрыться, затеряться на севере. Махать руками с криками «Всё не так», или «Я всё обьясню», больше нет смысла. Глядя на меня, воины и маги молятся, на груди, лбу, вырисовывая букву «М», спрашивают себя и меня:

— Матвеем?

Врать дальше или признаться…

— Да… это я. — Тихо, спокойно, надеясь, что, как и раньше, слова мои вызовут смех, улюлюканье и издевки, произношу я. Надежды тщетны. Сделанное чудо — сродни легенде, а люди, «человече», вокруг меня, сползают на пол, стаскивают тех, кто не может ходить, и приклоняются. Изнеможённые, полуживые, отравленные и раненные, значит… вот перед кем я впервые должен предстать в роли бога. Отлично, как паства, они идеально подходят мне, тому, кто никогда не был особо удачливым, сильным, популярным и уж тем более, великим. Моё второе пришествие, место, где я предстал пред потомками, то, что нужно.

— Имя мне Матвеем. Аоррой прозван я был Забытым героем пустыни, великим Шаманом, Магом и Чудотворцем, скачущим по воде. Вместе с вашими предками я завершил Бесконечную Охоту, оседлал реку, покорил свирепых Рыкунов, объединил народы, встретил Великое переселение, и построил то, что вы, потомки, зовете Запретным садом. Я жил давно, и со мной жило поколение героев, чья кровь до сих пор теплится в ваших жилах. Защищая имя предков и наследие наше общее, продолжая бороться против истинного врага, демонов, вы справились, выстояли. Я благодарю судьбу за возможность представиться вам таким, каким был тысячи лет назад, и какой я есть сейчас.

Склоняя голову перед шокированной толпой, по-прежнему жду насмешек, отрицания, упреков. Но тишина, воцарившаяся после моих слов, не упрекает, не отрицает и не смеется. Тишина — есть тишина.

— Матвеем… — пошел шепот по нестройным рядам. — Он вновь с нами, он здесь. — поддерживали первых вторые, а вторых третьи и четвертые.

— Да здравствует Матвеем, да здравствует жизнь после смерти! — Внезапно заорал кто-то из-за пределов бараков. По голосу я отчётливо понял, кричал Эглер. Сукин сын подогревал толпу, управлял её настроением и подталкивал в русло, из которого самым сухим выбраться мог только я.

— Жизнь после смерти! — Истошно заорала ослабленная ранами, измученная болезнями, радостная толпа. Смерть в их глазах, в их мыслях ушла на задний план. Ведь о какой смерти может идти речь, если только что перед тобой воскрес усопший, и востал он не простым смертным, а ангелом, рядом с которым стоял сам Бог. Статный, сильный, не такой как все, — он, ангел, олицетворение мужских стремлений и стараний, огромный и сильный, способный на то, что не мог при жизни любой другой его собрат. Эглер знал, чего хочет мужское, жаждущее битвы и славы сердце, и каждый новый выкрик его всё больше и больше раззадоривал толпу.

С криком воинов, в голове моей зазвенели десятки чужих голосов, молебных просьб и пожеланий. Те, кто знал, видели меня, кричали о вечной жизни, по настоящему уверовали, про себя молили о помощи, о сострадании и заботе. Голоса их звучали все громче, мне становилось хуже, и я, пошатнувшись, оперся на Облачко, демоненка, что вмешавшись тут же погасила все чужеродные голоса, поделилась со мной энергией. «Не отвечайте им, но и не забывайте их молитв. Через боль и страдания, управляйте их душами». — По-взрослому, словно сама не своя, говорит Облачко. Да… этот мир привык к боли, жестокости, подчинению, титулам и прочей грязной ерунде.

— Воины, — пошатнувшись, вновь уверенно становлюсь обеими ногами на твердую землю, — мы выживем, мы победим.

Очередной волны криков, молитв, или, чего-то ещё в этом роде не последовало. Кажется, я не смог их впечатлить, замотивировать своей пафосной речью. Вместо возгласов, тирад и хвалебных од, солдаты, те, кто ещё мог стоять на ногах, просто поднимались опираясь на свои постели, брались за оружие и… шли, шли на баррикады, исполнять свой долг. Мотивация, призыв действовать, он был, меня услышали, и, сердца их по-своему, отозвались. Глядя на ангела, на его тело, вместо смерти, искалеченные и измученные жизнью увидели свет и избавление, от той, земной, грязной жизни и её забот.

Мощный, звучный хлопок, а после — осыпающиеся на крышу бараков щепки, сообщили о новом этапе атаки врага на наш форт. По крикам внутри стен понял, что вновь кого-то убили. Испытав негодование, лёгкий, едва заметный приступ страха, взглянул на восставших из своих постелей солдат. На лицах их зияли безумные улыбки.

— Настал наш час сделать шаг на пути к бессмертию! — произнёс неизвестный, с выбитым глазом и повязкой на голове и плече.

— Мы верим в тебя, воскреси нас после смерти, Матвеем, — произнёс другой, опирающийся на своё копьё, солдат.

Сделаю всё что смогу, обещаю!

Вслед за первыми, ринувшимися на баррикады бойцами, выбегаю на улицу, забираюсь на стены. На переднюю линию, с вражескими ангелами, вышла дева, та, что для меня недавно выглядела подобно серой, зашуганной, измученной котами мышке. Она стояла в окружении ангелов, толпы разодетых в дорогие одеяния мужчин и воинов, что с виду напоминали сливки аристократии, павлинов, распустивших свои пёстрые перья. Астаопа… гребаная шлюха, так это всё-таки ты.

— Поднять барьеры тьмы! — Воскликнул я при виде всех тех, кого это животное выставила для атаки. — Готовьтесь отражать удары света. Стрелки, спуститься со стен, залечь, приготовиться к обстрелу!

Едва я произнёс последние слова, как в сторону нашу с Облачком, одновременным залпом, устремился сразу пяток белых сгустков размером метр на метр.

Маги поднимали барьеры, что разлетались подобно стеклу вставшему на пути у локомотива. Солдаты в панике прыгали со стен, не успевшие, попавшие в прицел, превращались в кровавый туман, чьи куски задетых тел размазывало по земле и строениям внутри форта. Мы несли тяжёлые потери, разлетались в щепки стены, вновь были пробиты врата, и башен уже совсем не осталось. Повсюду смерть, трупы, и… восполнить потери, из полуразрушенных бараков выходили раненые с прокажёнными.

— Матвеем восстал. Никто более не умрёт, — сменяя павших, с лицами будто зомби, вещали воины.

Оглядев стену, магическую баррикаду, что возвела Облачко, Четырёхрукого и вставшего на защиту мою Серого ангела, вижу, барьер даже не оцарапан. В отличии от всего другого. Что стена наша разорвана в клочья, что врата разрушены, там, где стояла башня, в стене зияет огромная дыра. Ебут нас во все щели, убивают безнаказанно, сука, так что мы и ответить ничем не сможем?

— Облачко! — Понимая, что если ничего не изменить, всех нас размотают в ноль, кричу я.

— Поняла! — Отвечает демоненок, снимает свой барьер и создает черный, магический заряд, направленный в обстреливающих нас. С гудением взлетающего самолета, сгусток черной энергии отправляется в высь, пытаясь парировать нашу контратаку. Враг выпускает десятки ослепительно белых лучей, что пронзают снаряд, провоцируют взрыв. Облачко предвидела подобное. Знала что её медленные атаку заметят. Десятками тысяч игл, направленных на горлеонцев, взрывается, разлетается по площади в сторону врага черный снаряд. Неся хаос, смерть и сотни ран, излечить которые не сможет простой целитель…

Зеленым туманом, над войском, стоявшим позади вражеских ангелов, распространяется целебная магия Астаопы. Бойцы, те, что были полуживыми, даже лишившиеся конечностей, встают, вновь берутся за оружие, готовясь к схватке. Блять… Забыл с кем имеешь дела, Матвей⁈ Эта сука и в момент нашей первой встречи вдоволь напилась крови.

Вспоминай ту партию, как это было: Сначала разведка боем, незначительная, грубая, с потерями. Казалось, враг слишком расточительно использует юнитов, не считает потраченные на производство ресурсы, время. Но так только казалось, ведь в игре она уже успела захватить дополнительные источники добычи ресурсов. Значит… Все повторяется? И теперь, пропустив момент с вытягиванием моих сил из главной базы, она готовится разом уничтожить нас, пока не прибыло подкрепление? Беда… Если все и вправду так, то рассчитывать я могу разве что на Слуг. Юнит, не подверженный панике и другим эмоциональным чертам, свойственным людям. Однако стоит быть осторожным. Слуги — отличные стрелки, в ближнем бою они уязвимые мишени, прикрыть которые я смогу разве что четырёхруким, либо же новоиспеченной ангельской фигурой. Кстати о ней…

— Что ты можешь? Каким оружием владеешь? — Обернувшись, спрашиваю я у Серебряноглазого.

— Оружием тысячи. — Протянув руку, в которой один за другим мелькали сотни разных видов холодного оружия, проговорил ангел. Пиздатая способность, возможно, она унаследована им от всех тех, кого я видел в том, мертвом строю. Осталось только понять, как он относится к Слугам и их госпоже (Облачко), которую он отверг. — Ваши волнения излишни… — Унаследовав дурную, ненавистную мне привычку ангелов лезть в мою голову, добавил тот, после чего спрыгнув со стены, занял место рядом с четырёхруким. Один демон, высокий, здоровенный размером со стену, черно серый как сажа и пепел, страшный как ночной кошмар, а другой, будто писанный герой из книжек. И оба стоят в одном ряду, будто братья, глядят туда, где стоит наш общий, единый враг. Тьма и свет? Нет, они представители совершенно других видов. Как и я, они серость, невзрачность, никем незамеченная обыденность и повседневность, дорвавшаяся до силы и могущества, коим не владела при прошлой жизни. Они — это я, а я — это то, что двигает их вперёд, к силе.

Я… ощущаю их эмоции, понимая, чего хотят мною созданные сущности, начинаю сходить с ума. Их мысли, стремления, желания отомстить ничем не отличаются от моих. Они тоже хотят жить, существовать, и то, что я сдерживаю их праведные порывы, раздражает нас всех. Но я знаю, что можно, а что нельзя. Возьми себя в руки, Матвей.

Астаопа продолжает обстрел. Удар за ударом, щепки летят во все стороны. Древесина взрывается, режет вновь выстроенные магами барьеры, летит во все стороны, но воины, покинувшие стену, в безопасности, Облачко переходит в защиту. На стене, как на вершине мира, под обстрелом, градом из смертоносных снарядов только я, и ничто не может мне навредить. Хватит выпендриваться, стоя за спинами созданных тобой могучих существ. Казаться слабаком и простофилей больше нельзя. Пора показать, чего на самом деле я стою.

— Магия созидания, Реконструкция Форта, новый уровень! — Припав на колено, представляя, как всё меняется, как заростают разрушенные врата, перестраиваются пробитые бреши, реконструируются и укрепляются башни, выпускаю огромной волной в крепость ману.

Треск и грохот слышится на всю округу, и бревенчатое укрытие подо мной внезапно начинает расти ввысь. Метры за метром, всё выше и выше над обезображенной, искореженной и высеченной опушкой поднимаются стены, башни и вратаю Толщина стен растет пропорционально высоте. Мана покидает мое тело, её всё меньше и меньше, но ослабевание мое, скорость потери силы, не соизмерима с той, с которой я столкнулся во время создания Серебряноглазого. Я ещё полон сил, и, наконец-то, меня ничего не сдерживает!

Удары вражеских заклинаний учащаются, всё так же слышится хруст, который постепенно превращается в глухой стук, а тот, в свою очередь, сменяется на шлепки, щелчки, не способные показать хоть какой-то значимый эффект. Силы покидают врага… и меня. Я слабею, а форт, в мгновение ока ставший крепостью, продолжает крепнуть, расти и возвышаться не только над простыми смертными, но и над теми, кто возомнил себя ангелами и богами.

— Хозяин, вы слабеете! — Воззвала ко мне облачко.

— Господин, прекратите, нет смысла тратить больше силы! — Говорит новоиспеченный ангел.

И только демон, тот самый четырёхрукий, потешаясь, смеясь, кричит:

— Вот так, верно, покажите им своё истинное величие, покажите какой вы на самом деле великий, Хозяин!

Выбившись из сил, падаю в руки подскочившей ко мне Люси. Лисичка вновь без приказа покинула свою позицию, но в этот раз я был ей за это благодарен. Остановившись всего в полуметре от края внутренней стены, увидел пропасть и высоту. Двадцать метров, нет, больше… тридцать и не меньше, падать далеко, а штурмовать с лестницами подобное и вовсе невозможно. Тут либо врата бить, либо стены. Но всё целое, невредимое, и… с виду врата так же восстановились, получается, у нас шах и мат? Мы, в безопасности?

Из рядов вражеских, нестройных, рассеянных, растерянных и откатившихся на десятки метров назад, вперёд выходит одинокий, переполненный магией и злостью силуэт. Девушка, худощавая, вся в золоте, украшениях и с лицом истинной, мерзкой аристократии. Злость и ненависть — неотъемлемая часть её. Сжав кулаки, она негодующе топнула ногой, заставив землю вздрогнуть, а после прокричала:

— Матве-е-е-ей!

Рев её, как поросячий визг, позабавил, слегка даже рассмешил моё уставшее, едва остающееся в сознании тело. Да, сучка, это я.

Попросив об усилении голоса, по удобнее обхватываю руку Люси.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Астаопа. — Говорю я, а после, с трудом встав на ноги, добавляю: — Давай без истерик, объединимся, уничтожим демонов, а после выясним, кто из нас настоящий правитель.

— Нет. — Коротко, быстро, чётко и ясно ответила Астаопа, раз и навсегда закрыв этот вопрос.

— Вот как. А я ведь хотел всё решить миром. — Жестом руки, дал приказ стрелкам подниматься на стены.

— Мир наступит только тогда, когда я этого захочу. – Во всеуслышание, громогласно заявляет Астаопа, точно так же, как и я, поднимая руку, направляя войска свои вперед.

Ох, сука, ты даже не представляешь, насколько я зол, и на что готов пойти, лишь бы твоя гнилая душонка никогда не увидела того, к чему стремится. Астаопа, ты хотела стать богом разумного мира, верно? Что ж, я не хотел, но теперь заберу у тебя эту мечту и на зло всем стану тем, чем ты так долго хотела стать.

— Ты упустила свой шанс. Я стану владыкой этого мира!

Глава 24

Под крик и рев обезумевшей, атакующей толпы, Астаопа обрушивает на стены свою невероятную по разрушительной мощи магию. Голубое небо в момент темнеет, из ниоткуда берутся тучи, и молнии разрывая небеса, барьеры, раскалывая древесину, ударяют обрушиваются на стены. Мои воины, те первые, что заняли позиции, обращаются в пепел, более защищенные — в тлеющие угли, а самые удачливые, сильные получают тяжелейшие ранения, ожоги. Одним ударом Астаопа поразило сразу пятерых, а ведь это было только начало. Электрические, смертоносные разряды хаотично били по площади, уничтожали и поджигали то, что не должно было гореть. С огромным трудом, всё расходуя и расходуя свою ману, восстанавливаю то, что уничтожено. Постоянным самовосстановлением тушу склад, в котором основная часть нашего боезапаса.

Удар, ещё удар… Одна из молний пробивает барьер Облачко. И… вместо того чтобы поразить меня, убивает закованного в сталь солдата, стоявшего в полутора десятках метров левее. Громоотвод! Мне нужен громоотвод. При помощи магии своей, распускаю нити маны по всей крепости, подбираю древесное оружие, в основном копья, начинаю всё стягивать в одну кучу. Под крики, рев, щелчки арбалетов и ответные атакующие выпады наших магов, вижу, как магический туман, созданный мной, начинает поглощать и переваривать сталь. Из плотной пелены, в верх, к небу начинает расти покрытый железом флагшток. Всё выше и выше и выше, так до тех пор, пока первая из молний не ударит в него, и пройдя через всю конструкцию, подожжёт стену. Чёрт, ведь еще нужен какой-то провод, железка, по которой электричество уйдёт в сторону, в землю.

Молния за молнией поражают громоотвод. Он раскаляется, начинает гореть и гнуться, и лишь благодаря моей мане, постоянной реконструкции, продолжает стоять.

— Не подходите к громоотводу! — Кричу я, когда парочка бойцов решается заполнить своими телами возникшую на стене брешь. Солдаты не понимают, что происходит, но подчиняются, остаются на своих позициях.

Небеса разрывает от грохота, а тот, кто посыпает нас молниями, то ли с ярости, то ли от скудоумия, лишь увеличивает напор, всё сильнее и сильнее разрисовывая пространство десятками сверкающих узоров. Беспрецедентная мощь окрашивает небеса в черный, темный, дождевой цвет. Громоотвод мой начинает напоминать часть элемента катушки Тесла. Всё сверкает, горит, грохочет, но… не убивает. Мы покорили молнию. Астаопа, в этом раунде победа за мной!

Атака молниями прекращается, позволяя мне отвлечься от неба, перевести дух и взглянуть под стены, где во всю бесновались мой Четырехрукий и его побратим Серебряноглазый. Порубав с три десятка авантюристов и простых пилигримов, парочка мною созданных осталась один на один против ангелов, а так же тех, кто поддерживал их из далека, магов. Усиливая исцеление, скорость, силу и выносливость и без того могущественных существ, горлеонцы добились того, что Четырехрукий получил несколько незаживающих, отпечатавшихся на его теле белым светом ран. Так же, несколько рассечений имел и Серебряноглазый, вот только в отличии от демона, он не казался ослабленным. Более того, отбиваясь от ангела, он умудрялся не подпускать к Слугам Авантюристов гарлеона. Лучше остальных, в безопасности, занятые своим делом, выглядели именно эти маленькие на фоне здоровяков, пешки. Слуги стреляли быстро, некоторые, после недавнего ужина, так же подверглись изменениям, приобрели индивидуальные формы и черты, а с ними, даже какие-то манеры. Убивая других, они становились сильнее, опытнее и более самостоятельными.

Почувствовав слабость Четырехрукого перед светом, с неба, прямо на спину тому пикирует третий, выжидавший удобного момента ангел. Атака его, оказалась предсказуемой. Облачко спасла собрата, но, в момент создания отражающего заклинания, упустила момент врыва второго пернатого. Пробив козырек над нами, слуга Астаопы приземлился всего в паре метров от громоотвода. Ударом клинка из света, он намеревался снести проблемную пристройку, на защиту которой, одновременно ринулись Эглер с Люси. Удар ангела оказался мощным, тяжёлым настолько, что несколько воинов за спинами лисицы и дроу, от одного лишь потока ветра попадали на задницы. Звон, скрежет, искры и движения, что не заметить без замедления времени, вынуждают меня отступить, уйти в глубь наших солдат. Целью пернатого был не я, это хорошо.

Бой на стене, а так же под стеной, принимал плохие обороты, мы проигрывали везде.

— Облачко, пусть новосозданные и слуги отступают на стены. — Говорю я вполголоса, громче и не нужно. На приказ мой вся серая масса реагирует моментально. По стенам, слизью бесформенной Слуги взбираются в верх, прикрывая их, отражая атаку за атакой, отступают Четырехрукий и Серебряноглазый.

Бегство из-под стен оказалось болезненным, мои создания, даже под прикрытием Облачко, пропускают несколько тяжёлых ударов. В спину ангела вонзается копьё, Четырёхрукий лишается трёх из четырёх своих лап.

Наступая бегущим на пятки, в небо взмывают сразу три ангела, желая добить самого уязвимого. Первым, на Четырехрукого кидается торопливый, молодой светловолосый ангелок, что уже в миг сближения сталкивается с той, кого не ожидал увидеть. Облачко исчезает у меня из-под носа и тут же, отростком выростает из спины Четырёхрукого. Правой рукой, ноготком своим, она уводит копьё из света в стену, а после, левой, увеличившейся в длину рукой атакует крылатого в грудь. Мгновения отделяли ангела от смерти, и лишь примчавшийся ему на помощь собрат, ценой своего крыла, оттолкнул торопыгу в сторону. Ангелы по одиночке слабы, но их слишком много!

Взобравшись на стену, моя серая масса из Слуг начинает перетекать в низ, во дворик крепости. Вслед за ними, разнося препятствующие движению бойницы и бруствер, показываются Четырёхрукий, Серебряноглазый, в след за которыми несутся ещё три крылатых ублюдка. Вот один, орудуя пикой, едва не пронзает Четырёхрукому плечо. Здоровяк увернулся, отмахнулся здоровой лапой. Ангел отскочил, запрыгнул на деревянный зубец, взмахом крыла, скинул со стены имперского бойца. Воин кричал, и… разбиться ему не дали всё те же собравшиеся внизу Слуги, что собравшись массой желейной спасли человече от смерти.

— Хозяин, отступайте к руинам башни. — Говорит Облачко, и уже в следующую секунду отражает атаку второго, взобравшегося на стену крылатого, скидывая того обратно вниз со стены.

В данный момент, пока у меня есть пули, и вправду стоит отступить. Забрав с собой мага огневика и девчушку из поддержки, по закругляющейся стене, разрываю дистанцию, пытаюсь затеряться среди продолжавших посыпать врага стрелами бойцов. Облачко приглядывает за мной, приняв роль защитницы меня и братьев, не рискует, следит за полем боя, и это значительно сковывает её в действиях. Решить эту проблему, чутка помочь, берусь при помощи винтовки. Ангелы быстры, мечутся словно блохи, и попасть в них из огнестрела крайне сложная задача. Однако, всё же достижимая. Блок — когда оружие света и тьмы соприкасаются, и оба существа вынуждены выложить всех себя для пробития вражеской защиты, скорость обоих замедляется, открывая маленькое временное окошко, в которое я и должен совершить свой выстрел. Дистанция средняя, оружие не очень точное, я не опытен, потому, не о каком хэд-шоте речи и не может идти, только в торс, крыло, ранить, по возможности замедлить. А для этого… точно…

Первый патрон помещается в затворную раму, второй передаю девчушке из поддержки, не помню как её звали.

— Сделай его отравленным или проклятым, — Приказываю я, а сам, подняв винтовку, прицеливаюсь и принимаюсь ждать.

Сукины дети быстры, настолько, что, даже замедляя время, я с трудом успеваю держать их на мушке винтовки. Нет, просто так стрелять опасно, могу попасть в своих. Блять… В спину мне уже тычут отравленной пулей, но не до неё сейчас, неужели эта дура не понимает что отвлекает меня⁈

— Облачко, замедли кого-нибудь. — Говорю я и вижу, как из стены моей, охватывая ноги одного из ангелов, вырываются черные путы. Пара мгновений, они рвутся, но ангела уже атакует Четырёхрукий, замедляя и создавая для меня момент. Отлично!

Щелчок, хлопок, сквозь замедленное время вижу, как вырывается раскрученная магией пуля, как за ней, облизывая ствол, рвётся пламя и дым. Обрезав пару белых перьев, смертоносное жало достигает цели. Входит чётко, между лопаток, в хребет, от чего птенчик внезапно подкашивается, так, словно отказали ноги. Гильза выскальзывает из затвора, как и задумано, идеально, значит я успею сделать ещё один выстрел, и…

Внезапно, сверкая золотыми глазами, демонстрируя озлобленный оскал, перед мной возникает фигура с одним крылом. Ангел, тот самый, которого не добила Облачко. Он пришёл за тем, кто ранил его собрата. Время замедленно, тело моё напряжено до предела, и рефлексы реагируют на внезапный выпад копьём. Оттолкнувшись, спиной увожу волшебницу и себя из под удара, путаюсь в её ногах, падаю на спину. Остриё моего врага рассекает воздух, а с ним руку девушки, выбивая из хрупких пальчиков зачарованный патрон.

Огневик кастует фаербол слишком долго, девчушка схватившись за культю, легла, сжалась калачикам и кричит, а я, едва поспев вытащить из ножен клинок, обычным ножом отвожу удар копья в стороны. Тычок, ещё и ещё, кручусь ужом, елозя по земле своей костлявой задницей, уворачиваюсь, хочу подняться, но мне не дают. В момент, когда я по-собачьи, на четвереньках приподнимаюсь, ангельская нога впечатывается мне в плечо, вновь опрокидывает на спину, в ответ на что я вонзаю пернатому в ногу свой кинжал. Проклятье!

Ангелу плевать на мой удар, впечатав меня в землю, всей массой своей вдавив в дерево, он готовится добить, заносит копьё и… пальцами коснувшись пола, я моментально создаю под собой пустую комнату, нишу, в которую летит моя тощая тушка. Удар копья приходится всего в паре сантиметрах от моей головы.

Правило тридцати процентов, а так же мой опыт в созидании и строительстве, спасают. В магической постройке возведённой с нехваткой ресурсов, легко и быстро удаётся создать пустующую комнату. Я падаю в черную дыру, болезненно ударяюсь спиной, от чего воздух выбивает из лёгких. Сверху видится туман, вспыхнуло пламя, то огневик пытался меня защитить, чем выиграл мне заветные секунды. Перекатом, упираюсь в стену, чувствуя которую спиной, вновь создаю комнату, за ней дверь. Поднявшись, всё так же не имея возможности вздохнуть, вхожу в проём, слышу, как за спиной моей кто-то с хрустом спикировал в низ. Вот же хер неугомонный, всё не отвяжется никак!

Используя магию, закрываю возникший проём, выскакиваю на лестничный пролёт, где в панике суетятся и тянут наверх стрелы и болты солдаты.

— Гросс⁈ — Удивившись моему появлению из стены, таращится на меня какой-то дроу, и тут же, едва я успеваю сделать несколько шагов в верх по лестнице, он лишается головы. Солдат обезглавленной тушей летит вниз. Ангел в гневе, словно пёс, спущенный со стены, преследует меня, и я не знаю, как от него убежать. Вновь стремительная, сокращающая дистанцию атака. Несколько бойцов, обнажив клинки, пытаются остановить однокрылого, но тот быстрее и сильнее. Два взмаха, два трупа. Третьим ударом, войдя во вкус, ангел поднимает одного из бойцов над лестницей, он так увлечен моментом его смерти, что отвлекается от меня и тут же получает пулю, в упор, прямо в голову. Вспышка, грохот, гильза клинит и застревает в стволе, а враг мой всё ещё на ногах, вот же сука не убиваемая!

Сквозь пороховое облако вижу изуродованное лицо, часть челюсти отсутствовала вместо со щекой, глазом и ухом. Выстрел был мощный, но не задел мозга, и эта небесная тварь только сильнее обозлилась. Пика его начинает вибрировать, разрывая на куски насаженное на неё тело. Атакуя меня, ангел выбивает из руки мой клинок, замахивается, я вот-вот умру, где же ты, Облачко⁈

Голову ангела сносит черным, кляксовидным плевком. Второй и третий плевок лишают его рук, а после крыла и туловища. Предо мной остатки мужчины: две ноги, исходящие от бедра, и то, что между ними.

— Я всё ждала, когда вы позовёте меня, хозяин. — Говорит телепортировавшаяся за остатками ангела Облачко. Ударом ноги, пинком в задницу, скидывает ангельские ошмётки с лестницы. Подходит ко мне, рукавом своим смахивает с лица моего кровь. — Почему вы меня не позвали?

Ответить на этот логичный вопрос не успеваю. Нечто невероятно мощное, ударом, заставившим землю дрожать, пробивает ворота, разносит их в щепки, и огромные куски летят внутрь двора. В этот раз от подобного никто не пострадал. Наученные прошлым опытом, бойцы собираться внутри двора полукругом. Полноценное воинское построения, щиты, меж ними копья, за спинами лучники и арбалетчики.

В крепость врывается озверевшая толпа.

Затрепетала тетива, защёлкали арбалеты, звуки дождя, вопли сотен озверевших мужчин и женщин слились в один протяжный вой. В крепость нашу толпой хлынула орда озлобленных, ведомых ангелами, живых. Земля превратилась в болота под ногами горлеонцев, то была работа наших магов поддержки. Стрелы вместе с пламенем, земляными глыбами, режущими плоть ветряными лезвиями, обрушились на нападавших. То били наши стрелки и маги. Пройдя не больше десяти шагов, почти что сотня горлеонских смельчаков лишается жизни, так и не сумев нанести даже одного, самого отчаянного удара. Войска нашего врага утилизируются с бешенной скоростью. Если так пойдёт и дальше, вскоре Астаопе просто не останется кем командовать и править, но богиню этот факт нисколько не смущает. У неё впереди целая вечность, этого вполне хватит, чтобы вырастить не одну сотню, а быть может и целую тысячу верных только ей поколений. Отвратительно, она ничуть не изменилась.

Вместо того, чтобы первыми войти, защитить своё войско, по трупам, словно по красному ковру, держа барьер, в центр крепости входят сразу два ангела. Сколько же их прибыло с Астаопой?

Магия Имперцев сдерживает их, заставляет остановиться, дождаться идущих следом магов горлеона и войска… не простого, а того самого, в аристократической броне, с пестрыми перьями и зачарованным, магическим оружием. Уверенные, заряженные на битву, надеющиеся своими руками перевернуть ход всего сражения, отряд, следующий за ангелами, под величественной, непробиваемой магической защитой, сходится с нашими бойцами внутри крепости.

Закружился смертельный хоровод, кролли убивали кролли, му убивали му, а за всем этим, со стороны наблюдали Ангелы, и стоявшие напротив них Дроу.

При помощи своей магии, заставив винтовку выплюнуть застрявшую внутри ствола гильзу, заряжаюсь. Затем велю Облачко помочь нашим бойцам на стене, продолжать защищать Четырёхрукого и Серебряного, попутно приглядывать за мной. Демонёнок, глядя в небо широко улыбается. Ответив поклоном, растворяется, кажется, огромный фронт работ её нисколько не тревожил и даже веселил. Ладно, главное что она меня услышала. Быстро перебирая ногами, поднимаюсь по лестнице чуть выше, на ступеньках припадаю на колено, занимаю очень удобную позицию. Помня прошлый опыт, прицеливаюсь, начинаю отстреливать не наблюдающих за происходящим, стоявших в сторонке ангелов, а… пешек. Именно их, тех, с чьими жизнями не считался враг. Не привлекая лишнего внимания, я выбирал самых крикливых, тех, кто командовал, собирал вокруг себя приспешников или нёс знамя. По гербам, самым дорогим доспехам и оружию, я выбрал свои цели, а после, точными выстрелами разил их в неприкрытые спины. Все, кто выходил вперёд из-под вражеского защитного барьера, превращались в мои мишени, и не нашлось даже одного сообразительного смельчака, что мог бы хоть как-то мне воспрепятствовать. Элита горлеона, двадцать два разодетых, наверное, когда-то, очень достойных воина, безнаказанно пали от руки одного, простого стрелка — меня.

Ощущая, как запал атакующих спадает, как быстро редеют их ряды и воинов становится всё меньше, ангелы приходят в движение и… замирают. Вновь земля начинает дрожать, а стихшие, почти что замолкшие за стеной голоса, взрываются новой, ещё более отчаянной вспышкой рёва.

Астаопа, лично, через парадный вход вошла в мою крепость…

Глава 25

Астаопа появилась эффектно. Не останавливая время, дочь властительницы водных миров заставляет дождевые капли зависнуть в воздухе, начать собираться вместе. Прямо в воздухе накапливаться, делая бесформенные водяные пузыри всё больше и больше. Огонь, ветер и земля не могли им навредить, стрелы и пули останавливались, попадая в шары, после чего, потеряв всю убийственность, падали на землю. Астаопа в миг прекратила битву, собрала вокруг себя последних выживших, а после, ещё раз показав всю суть себя, произнесла:

— Неверные, готовьтесь к смерти.

Водяные шары начинают меняться, десятки, если не сотни тысяч капель, зависших над вратами и стенами, принимают форму острых, покрывающихся льдом копий. Опасность этой атаки невозможно недооценить. У нас лишь каждый четвёртый имеет щит, и… если всё это обрушится на головы солдат, мы точно проиграем!

— Облачко! — Вскликнул я, и демонёнок тут же возникла рядом. С всё той же, загадочной улыбкой, она глядела в небо. Казалось, среди тысяч леденеющих копий, было что-то другое, то самое, на что глядела моя демоница.

— Всё кончено. — Говорит она, от чего по спине моей пробежала армия мурашек. Неужели мы проиграли, она сдалась? Нет, так не пойдёт!

— Защити солдат, подними барьер, готовься к контратаке! — Тряхнув ту за плечо, в золотых глазах вижу растерянность, непонимание.

Рёв неизвестного существа, где-то высоко, над тёмными грозовыми тучами, отвлекает всех от ледяных копий, и даже сама богиня направляет взгляд в верх. Огненная пасть, размером с дом, разорвала тучу, сомкнув зубы, превратилась в черно-красную, летящую прямо в нас комету. Едва Астаопа успела поднять руки, как столб из чёрной и огненной энергии единым ударом обрушился на неё, поставил на колени, по пояс вогнав божество в землю.

Удар настолько мощный, что воинов со всех сторон сбивает с ног, как пушинки, как опавшие сухие листья в ураган, их разбрасывает по всей крепости. Даже маги, прикрывая себя барьерами, буквально прячась под землей, не могут устоять и разлетаются вместе с укрытиями по сторонам. Астаопа, глаза её и ангелов, что примчались ей на помощь, охвачены ужасом. Не знаю, что и кто это, решил прийти нам на помощь, но в силе своей он был практически равен этой проклятой суке. Почти равен…

Стиснув зубы, с выпученными от напряжения и давления глазами, богиня начинает подниматься с колен, теснить и постепенно развеивать свалившиеся на неё пламя и тьму. Именно тьма стала той уязвимой точкой, через которую началось разрушение черно-красного столба.

— Убью! — кричала Астаопа в тот миг, когда внезапные две вспышки, едва не пронзив ту в грудь, пронеслись мимо. Ветерок и Зуриэль, это они!

Пара ангелов, что собой защитили хозяйку, замертво падают на землю. Моргнув белым светом, душами своими покидают тела, подпитывая Астаопу, сливаются с ней.

— Ублюдки, ненавижу! — В момент слияния силы переполняют богиню, и та, с рёвом, отражает удар кометы, разносит её, и… я вижу, как в разные стороны разлетаются Заря и Аорра! Ебаный в рот, они спасли мою дроу!

— Облачко! — Командую я, и демонёнок тут же врывается в бой, кляксовидной рукой, преобразившейся в огромный щит, защищает от ледяного копья Аорру. Зарю спасает подскочивший вовремя Безымянный Инквизитор. Они вернулись, они живы… Сердце от радости рвётся из груди, наконец-то мы вместе, теперь победа точно за нами.

Вспышки света вновь возвращаются. Вновь комбинированная атака Зуриэль и Ветерка. Теперь уже готовая, привыкшая к их скорости Астаопа на чеку, создав вокруг себя водяную сферу, она замедляет их удары, лишает их кинетического потенциала, парирует, а после, используя собственную силу, игнорируя законы физики, сама атакует через водяной барьер с невероятной скоростью.

Ветерок и Зуриэль поспевают, уклоняются. Пользуясь тем, что богиня отвлечена, за прихвостней её вместе с Четырёхруким и Серебряным берутся Аорра с Зарёй. Начинается новый раунд.

Простые воины гибнут сотнями. Трупы повсюду: во дворе, на лестницах, стенах, под стенами и, конечно же, под землей. Всё усеяно телами, переломанным оружием, щитами, стрелами и болтами. Над которыми, с огромной скоростью и ненавистью друг к другу, носятся существа невероятной силы и выносливости. Белые ангельские крылья заляпаны алой кровью верующих. Прекрасные лица моих девушек и вражеских ангелов искажены в демонической гримасе. Бой смертных завершился ничьей, настало их время.

Четырёхрукого пронзает копьём из света, демон лишается очередного ядра, припечатывается к земле, и в момент, когда его хотят добить, оказывается спасённым проскользнувшей между ним и ангелом Аоррой. Пара фиолетовых клинков подрезает сухожилия рук ангела, быстро перерезает горло. Ударом ноги, дроу отбрасывает крылатого в сторонку, после, пропускает атаку со спины. Остриё всего в метре, второй ангел вот-вот пронзит ей сердце, но огненный хлыст, схвативший копьё, отводит смертельное жало в сторону, давая Аорре спасительные секунды на то, чтобы обернуться. Заря спасла Аорру, и та, не теряя времени, вновь рассекла воздух и вражескую плоть, используя свои фиолетовые клинки. Очередная ангельская жизнь отнята, но битва ещё не окончена.

Внутри крепости, успевая в одиночку отбиваться и контратаковать, Астаопа переходит в режим всеобщего уничтожения. Водяные лезвия её летят во все стороны, перемалывая как своих, так и чужих. Богиня в ярости, в бешенстве от того, что не может поспеть за скоростью Ветерка и соединенной с Инквизитором Зуриэль.

Горлеонцы, даже самые преданные, с опаской поднимая головы, видя что творит их божество, перекатываясь через трупы побратимов, по собачьи, начинают отползать к вратам. Самые не сдержанные, те, кто поднимают головы и спины слишком высоко, становятся жертвами магических атак своей хозяйки, той, кого они признали своей богиней. Паника и ужас охватили воинов, они отвернулись от Астаопы, пытались сбежать, а идиотка, продолжавшая рушить все и вся, даже не чувствовала, не замечала, как постепенно остаётся совершенно одна.

Ты сильна, даже слишком. Не думал, что за две тысячи лет из запуганной, молчаливой и сломанной божественной игрушки, можешь превратиться в нечто настолько гордое, свирепое и… впрочем, как и ранее, бесполезное.

Проверив ствол винтовки, ставлю на ступеньку пули. Спокойно наблюдая за потугами Астаопы, готовлюсь провести очередь очень быстрых и болезненных для богини выстрелов. Она всё чаще обороняется, все меньше, медленнее и слабее атакует. К сражению против неё готовились присоединиться Облачко и Серебряноглазый. Добивали ангелов за пределами крепости Заря с Аоррой, и помогали им в этом нелегком деле Люси с Эглером. Все живы, это радует так же сильно, как и поднимающийся над крепостью антителепортационный барьер, кажется, это работа Ветерка. Хе-хе, теперь то уж точно, я официально могу сказать:

Астаопа, ты проиграла эту битву.

Очередной удар по богине в спину, разрезает водяной барьер. Облачко знала, с какой стороны я целюсь, хорошо мне подыграла, но, к сожалению, выстрелить я не успел. Ничего, нет смысла торопиться. Сидя на ступеньке, на колене держу винтовку, поудобнее упираюсь деревянным прикладом в плечо. Эти… бестии, скачут внизу так прытко, так яростно посыпают Астаопу заклятьями, что аж в глазах рябит. Удар, ещё удар… бедная богиня растеряна, оглядывается, она не понимает, что происходит, почему врагов стало так много, а союзников не осталось. «Бедняжка…»

Облачко вновь пробивает в водяной стене брешь, запустив чуть своей маны, выигрывает секунду, не давая той закрыться. Выстрел, пуля летит точно в цель. Маленький свинцовый ублюдок вонзается Астаопе в правую лопатку. Её повело, чуть накренившись вперёд, она тут же усиливает защиты с тыла, отказываясь от попытки нагнать отступившую Ветерка, вынужденно оборачивается, отражая огненный удар хлыстом Зари.

Окруженный, загнанный в угол, теперь ещё и раненый зверь, начинает сопротивляться ещё более яростно.

— На помощь! — Внезапно, повеселив меня, воскликнула Астаопа. Ха-ха-ха… к кому она воззвала, к мертвецам? К своим ангелам, о которых забыла, или к солдатам, с жизнями которых не считалась? Или, быть может, она звала на помощь мамочку? Подняв голову в небо, вижу тёмный купол, а за ним, закрывшие небо грозовые тучи. Астаопа полностью закрывается в своём водяном коконе, пытается использовать магию перемещения и… ничего! Ха-ха-ха, грязная сучка решила сбежать от меня. После всего, что она мне наговорила, после того, что сделала с моей жизнью, с тем, во что превратила меня⁈

Я был простым человеком, компьютерным задротом, что никогда и никому не мешал. Вложив пулю в затворную раму, прицеливаюсь, выжидаю нового момента. Что ты со мной сделала, Астаопа… Момент представляется, нажимаю на спуск, попадаю. Опять, в то же плечо.

— Облачко, чуть ниже, атакуй с земли. — Велю я, и мой демон всё исполняет как приказано. Из-под земли, целясь в бедра, прорезает барьер, позволяя мне вновь сделать выстрел. Левая ляжка пробита насквозь. Кровь божественная брызнула на водяной барьер. Заметив, как я общаюсь с демонёнком, как лично, раз за разом раню продолжающую меня игнорировать Астаопу, к этой жестокой, до омерзения неприличной игре присоединяются и другие мои союзники. Теперь они не стремятся поразить божество, а наоборот, наносят урон именно её и без того ослабевшей защите. Дыры становятся всё больше, а патронов у меня всё меньше. Ещё два выстрела приходятся в живот, затем в правую ногу. Небесная сука как решето, однако, сопротивляется, стоит на ногах и не планируя сдаваться. Ладно, пора заканчивать с этими играми.

Убить тебя я не могу, в этом просто нет смысла. Ведь ты, как и я, возродишься вновь, сама, или при помощи мамочки. Потому, поступим следующим образом. Взяв последний патрон, вкладываю его в винтовку, целюсь Астаопе прямо в голову. Если попаду, свяжу твоё мертвое тело, используя все доступные мне ресурсы, запру в каких-нибудь катакомбах, превратив тебя в вечную пленницу под зёмлей. А если нет…

Время замедляется, нажимаю на спуск и… ничего. Блять… даже выстрела нет. Как и говорил огневик, кажется, боёк (активатор заклинаний), из-за слишком частого использования повредился, печать стёрлась, или ещё что. Ебал я в рот эту винтовку! Кинув на землю, от раздавшегося выстрела аж подпрыгнул… Она взорвалась! Какого хуя, может дело было не в бойке? Чеша затылок, вижу, как над Астаопой, словно каты над полудохлой мышью, начинает издеваться моя свита.

— Хватит, взять её и осушить! — Командую со стены я, и мы впервые за долгое время глядим с Астаопой друг на друга.

— Матвеееей, убей меня, убей меня, сукин сын… и жди, жди и бойся, когда я вновь приду за тобой! — На богиню тут же накинулась вся моя орава. Рухнув, придавленная Зуриэль на землю, в кровь и останках бойцов, коих сама покрошила магией, обессиленно, с хрипотой кричит Астаопа.

— Ну что ты сразу убей да убей. — Кричу ей со стены в ответ. — Если сейчас я тебя прикончу, то кто мне тогда такие вкусные борщи варить будет? Кстати, спасибо за морковку! — Видя в какой агонии мой враг, повеселев, нахожу в себе силы подшутить над грязной сукой. Да, безусловно, убить её отличный вариант, да только это ничего не решит. Кто знает, как и насколько быстро, в отличие от меня, она придёт в себя. Всё же, она богиня, а я, хуй знает… божок, уже, наверное. Лучше пленим её, и, пока есть возможность, пустим на корм Слугам. Богиня, постоянный источник энергии, у неё много верующих, стало быть, и силу свою восстанавливать будет быстро. Осталось только понять, как её ману, сделать нашей, общей.

— Облачко, сможешь поглотить её силу? — Спрашиваю у демонёнка, и та отвечает отказом. Естественно, для моего демонёнка свет может стать обжигающим и отравляющим её истинное я. — А ты, Серебряноглазый, и ты, Зуриэль?

— С вашей помощью. — Склонив головы, будто мысля одинаково, говорят оба моих крылатых подопечных. Заебись, вот тут-то я в точку попал!

Астаопа, лежа в крови и грязи, пристально глядела за тем, как медленно и спокойно я спускаюсь со стены. Она рычала, ругалась, клацала зубами как животное, обещая мне вселенские муки и наказание, которое не снилось даже демонам. Тявкала она громко, так, что Аорра не смогла долго терпеть и закрыла её поганый рот стянутой с ноги какого-то покойника портянкой. Я ненавидел её, всем сердцем желал ей зла, и как-то, при этом всём, был немного благодарен. Мда, морковка за интим, за новую семью, друзей, жизнь. Если бы не эта треклятая морковка, как бы сложилась моя судьба, стали бы мы с Мурркой партнёрами?

— Зуриэль, знакомься, это твой новый брат и младший товарищ… — Подойдя к серокрылым, говорю я. Девушка, с рельефным торсом, сильными мышцами рук и ног, а так же, довольно высоким для смертного ростом, приветствует нового компаньона крепким рукопожатием. Слышу, как хрустят их кости, вижу, как до белого цвета сжимаются в неком соревновании пальцы рук.

— Как его зовут? — Спрашивает Зуриэль. Ох, опять двадцать пять, говорил же, плохо у меня всё с именами! Взглянув на мужика, вижу неподдельный интерес в его глазах. Он так таращится на меня, словно ждёт, что именно я дам ему имя. Да ну нафиг… а сам придумать не можешь?

Читая мои мысли, используя эту блядскую ангельскую способность, Серебряноглазый мотает головой. Мол, давай, покажи себя Матвеем, дай мне имя… он не отдупляет, что у меня с этим всё не очень. Ай, ладно…

— Имя ему Легион, — говорю я.

— Легион? — Переспрашивает Зуриэль, и интерес её поддерживает сам Серебряноглазый.

— Верно, легион, ибо он не один, их много. — Глядя на оружие в руках серого ангела, говорю я, и… мужик расплывается в благодарной улыбке, склоняет голову. Кажется, ему понравилось.

Из земли, закатив глаза, разочарованно вздохнула Астаопа. Ахуела что ли? Ей-то чё не нравится? Или, может, тоже смотрела тот фильм? Видя моё недовольство, под ребра, увесисто и щедро ту пнула Аорра. Ах… моя Императрица, спасибо, мне тоже тебя не хватало.

Покончив с ангелами, переступая через трупы и месиво из грязи и крови, иду к ней, к той единственной, кого могу поцеловать без стеснения, опасений и упрёков.

— Мой герой, я… — Губы наши соприкасаются, обхватив ту за бёдра, прижимаю к себе. Позже поговорим, обсудим всё, что было, есть, будет. Сейчас я слишком возбуждён, изголодавшись по женскому телу, был готов прямо здесь содрать с этих пышных грудей чешуйчатую броню, затем стянуть с неё эти треклятые, облегающие полу штаны и засадить, так, как того будет желать эта не менее порочная и любвеобильная женщина. Пальцы мои скользнули ниже её бедер, сомкнувшись, сдавили их. Отвечая на мой эмоциональный порыв, Аорра запускает руки мне под ремень, так же сжимая мои ягодицы. Эта ночь, она будет жаркой, настолько, что кажется, мы сможем на год вперёд согреть весь мир!

Громкое звучание горна не смогло отвлечь меня от смуглого тела. Губы мои уже спустились ниже её подбородка, стремились к видневшимся из-под чешуек возбуждённым сосочкам. Я не мог держать себя в руках, был слишком возбуждён. В небе, нагоняя тени, мелькнули десятки силуэтов, крылатых, вызывающих опасение и угрозу. Ещё, ещё и ещё… Не десять, не двадцать, и даже не тридцать… Понимая, что всё это грозит нам одной большой бедой, потерявший стыд я отрываюсь от возбуждённого тела дроу. Я хочу её, но… происходящее, выжившие требуют и ждут моих приказов. Едва сделав шаг от Аорры, повернувшись к ней спиной, я тут же оказываюсь в её жарких объятиях. Спиной чувствую, как её броня сползает вниз, и в лопатки мои упираются большие, голые груди.

— Не страшитесь их, мой герой. — Прикусив меня за ушко, жаром окатив щеку, говорит Аорра. — В небе наши союзники, Гарпии…

— А за стеной? — Ощущаю, как рука Аорры вновь проникает мне в штаны, охватывая пальчиками вставший колом член.

— Священное войско, инквизиция прибыла вам на подмогу. — Прикрыв нас от посторонних глаз своей сильной, плечистой фигурой, добавляет Зуриэль. После чего жестом руки предлагает нам покинуть поле боя, уединившись в одиноко стоящей сторожке.

Сил моих терпеть больше нет. Слишком много тем нам с Аоррой предстояло обсудить.

Глава 26

В пальцах моих не помещается этот смуглый, молочный холм и его острая вершина. Повиснув над Аоррой, сжимая её грудь, прижимаю дроу к соломенной постели. Оказавшись снизу, она не сопротивляется, целует, облизывает мои руки, пускает слёзы, эмоциональное происхождение которых я не могу понять.

— Мой господин… — Расстегнув ремень сначала на своих полу-брюках, а после и на мне, стонет дроу, — простите меня, я… вела себя недостойно. Лицезрела то, что не должна была, испытывала похоть, порок был так близок… — Второй рукой стягиваю с неё брюки, головкой члена припадаю к мокрой и горячей, слегка не бритой киске.

— Ты ждала меня? — Спросил я, и Аорра, блеснув глазами, тут же эмоционально отозвалась:

— Каждое мгновение… Демоны пытались взять меня под контроль, хотели соблазнить, но Цветы и Ангел твой спасли меня от позора. Мой герой, никто и никогда не тронул меня там в твоё отсутствие… — Опустив взгляд на свою пещерку, чьи складочки уже были раздвинуты её шаловливыми пальчиками, говорит Аорра. — Я не готовилась, не было времени, думала ты… узнав правду, не захочешь вновь возлечь со мной. — Головка вторгается в узкое, явно отвыкшее от мужчин влагалище. Аорру трясёт, а киска её сжимает меня так, что я прямо чувствую пульсацию по всему телу дроу. Две тысячи лет воздержания завершаются мгновенной кульминацией и женским криком. Таким сладким, таким… дразнящим. О небо, как давно я не чувствовал к кому-то столь сильный соблазн, желание, которое просыпалось во мне лишь при виде этой сногсшибательной, соблазнявшей меня в каждом своём движении дроу. Если бы у похоти было имя, её бы точно звали — Аорра.

Член входит всё глубже и глубже. За стонами, слезливыми, не свойственными ей речами, от дроу слышатся извинения, в которых я не нуждался. Поцелуями в губы, лёгкими укусами за шею, плечи, грудь, стараюсь отвлечь раздавленную морально женщину. Кто-то наговорил ей гадостей, несмотря на то, что она сохранила для меня себя, втоптал её имя в грязь, и мне ой как хотелось бы взглянуться в глаза этому… негодяю. Но после, а сейчас…

— Поворачивайся… — Насладившись вдоволь её пухлыми губами, очаровательной грудью, велю я, и дроу, переворачивается на спину. Встав на колени, руками приподнимаю её соблазнительные ягодицы. Любуясь обеими дырочками, играясь с дроу, вновь прицениваясь, скользнул вдоль по руслу её пещерки.

— Ах… — издала она стон в тот миг, как головка моя коснулась колючего лобка. Мы оба были не готовы к этой встрече, небритые, грязные от пота, крови, пропахшие порохом и гарью. — Возьмите меня, и прошу, решите мою судьбу по справедливости. Я виновата перед вами…

Член мой вновь проходит между её мокрых складочек. Аорра сама не своя, не такая как раньше, ведомая и совсем не самостоятельная. Не торопясь, на пол головки, вхожу раз, затем на пол сантиметрика глубже, и так, покачивая бедрами, до тех пор, пока дроу вновь не издала сладостный стон.

— Доставь мне удовольствие и будешь прощена, — говорю я, а после со всей силы, звучно, бью ту по сочной заднице ладонью. Колыхнувшись, мягкая попка сжимает мой ствол. Дернув головой, окатив меня пылающим страстью фиолетовым взглядом, Аорра говорит:

— Я просила о наказании, а не о награде…

Так то лучше! Положив той руку на голову, заставляю девушку прогнуться, упасть лицом в солому, чтоб только её таз и я возвышались над импровизированной кроватью. Член мой входит на максимальную глубину, слышатся шлепки, пошлые, вязкие и мокрые. Киска Аорры вся сочится, женщина стонет, и пальцы мои, ласкающие её клитор, лишь усиливают и без того громкие стоны.

— Ещё… ещё, ещё… — в руки свои взяв налившуюся грудь, губами Аорра берётся ласкать свои соски. Она возбуждена, на пределе, и, когда я чувствую, что можно сменить позу, дроу закатывает глаза, срывается на крик, вновь до боли сжимает своей сильной задницей мой член. Что, опять? Нет, мы только начали, я ещё не всё!

Приподнявшись, задираю женскую ножку, ставя её в позу, как обычно собаки метят столбы, вновь начинаю драть эту ненасытную, соблазнительную сучку. Груди её огромные трепыхаются каждая в свою сторону, сама Аорра, словно обессилена, с развращённой улыбкой лежит постанывает, а я… я исполняю свои собственные желания. Спустив всё ей внутрь, желая продолжения, занимаю позу шестьдесят девять. Аорра просит перерыва, но мне нужно ещё.

Язык её осторожно и нежно обходит головку, ствол, добирается до яиц. Губки её всасывают основание, тянут его, растягивают, а после, с пульсацией и повторными побуждениями, начинают заглатывать всё глубже и глубже. Пока восставший «Матвей младший» не упёрся той в глотку.

Ноги Аорры сомкнуты, я даже не успел прикоснуться к её лохматке, как был готов ко второму раунду. Жестоко будет просто так её отпускать, но и сам больше ждать я не могу. Начиная двигать бедрами, вгонять член ей в горло, попутно пальцами вторгаюсь в глубь её киски. Одна рука ласкает клитор, вторая игриво и нежно растягивает узенькую, ещё не восстановившуюся до размеров моего члена вагину. Я заставлю тебя вспомнить меня и то, какой ты на самом деле была раньше.

Около двух часов наших эротических упражнений окончательно выбивают меня из сил. Голым оперившись на деревянную стену, я глядел на тяжело вздымающуюся, покрытую потом и кое-чем ещё грудь Аорры. Дроу рассказала насколько выматывающей была их с Зарей гонка, насколько тяжелым был конфликт между ними, и как Зуриэль с благородным инквизитором умело разрулили сложившуюся ситуацию. До сего момента Аорра, находившаяся под чарами Раздора, не спала почти что неделю и сейчас, не как Императрица, а как простая, сельская девчонка, с улыбкой, раскинув руки и ноги, счастливо посапывала в относительной безопасности на соломе. Почему относительной? Ну… глядя на это беззащитное, соблазнительное нагое тело, чувствовал, что не удержусь, и пока дроу спит, обязательно ещё разочек воспользуюсь одной из её дырочек. Уверен, она не обидится.

Пока я, опьяненный телом дроу, обходил ту по кругу, выдумывая для себя очередное эротическое испытание, в сторожку зашла Зуриэль. Выглядела мой ангелок ничуть не лучше Аорры, усталая и грязная. Как и смуглянка, все они торопились. Сначала в Сад, затем к армии инквизиции, идущей в Плато Сокола, после уже к нам. Направив все силы на наше спасение, почти что на последнем издыхании мои верные воительницы ворвались в самую гущу сражения, посеяли в стане врага хаос, панику, заставили того отступить…

Далее, со слов Зуриэль: Горлеонцы бросили свою богиню, бежали, после, не найдя её в главном шатре, осознав, что произошло, начали перегруппировку. Пока врата были пробиты, и ангелы сражались под ними, верные Горлеону командиры вновь кинули свои силы в прорыв, но тут уже вмешались Гарпии. А за ними с флангов на тяжёлых, бронированных конях, в перерытых мною оврагах(уж извините, к этому я был не готов) увязла церковная кавалерия(наши союзники). Инквизиторы были вынуждены спешиться, другие, направляя лошадей в обход, искали место, через которое можно ворваться к врагу во фланги. Благодаря всё тем же многочисленным имперским магам, нужное местечко нашлось. Возведя переправу через ручей, при помощи заклинаний прокладывая дорогу сквозь лес и бурьян, инквизиторы ворвались на дорогу, шедшую от моей резиденции до Плато Сокола. Бойня началась страшная, обозы лишились защиты ангелов, что всем числом были задействованы в бою. На одного инквизитора-всадника приходилось пять-семь порубленных человече, большая часть из которых была растоптана и убита.

Итогом врыва инквизиции, стало огромное количество пленных, а так же полный разгром и окружение армии Горлеона, что была оттеснена на болота. Нет более ангелов, способных их защитить, как нет и богини, что ранее одним щелчком пальцев могла решить все их проблемы разом. Около семи сотен воинов и магов Горлеона, зажатых на болотах, спешно возвели оборонительные укрепления, готовились дать свой последний бой. Бой, который я попросил не начинать до того момента, когда я не закончу, отдохну. Мы будем набираться сил, в удобстве и комфорте, а они, с комарами и без пищи, пусть думают о своём поведении.

— Инквизицию переодеть в одеяния Горлеона, с ними пустить магов, Божественные Цветы, ещё Люси, чтоб не скучала, с собой захватите. Вместе с отступающими зайдите в город, рассредоточьтесь, а после… сделайте, что должны. — Говорю я Зуриэль, что до этого предлагала одними лишь силами гарпий захватить город, соглашается. Торопиться мы не будем, если они и хотят очередного боя, то пусть гарпиям хоть немного помогут с земли, а то как-то нечестно спихивать всё на их крылатые спины. Кстати, о крыльях…

Понимая, что пользоваться мирно спящей Аоррой как-то некрасиво, от отросших, длинных волос и до накачанных бедер, голодным взглядом оцениваю вернувшуюся ко мне Зуриэль.

— Я… — На щёчках её румянец. Засранка… она опять влезла в мою голову. Хотя, так то лучше, значит понимает, чего я сейчас хочу больше всего. — Я ментально передала Легиону все ваши пожелания, и теперь полностью в вашем распоряжении, господин. — Опускаясь на колени, Зуриэль закидывает длинные волосы себе за спину. Её смущение, граничащее с желанием, отзывается такой же как и у Аорры, пошлой, но при этом более сдержанной улыбкой.

Сильные пальцы небесной мечницы очень грубы и при этом осторожны. Они охватывают ствол под корешок, ощущая его вялость, направляют в сторону пухлых, сжавшихся уточкой губ. Моя умница, как я рад, что у меня такие понятливые подопечные. Отсос, такой, что через член едва душу мою не высосали, заставил ноги трястись и подкоситься. Повиснув на стене, как ранее стонала Аорра, так же несдержанно, опасаясь даже отпускать руки от стен, стонал я. Сильный язык Зуриэль в пол оборота охватывал член, а создаваемый её ртом вакуум сжимал в разы сильнее даже самой узкой женской щелки. Уж не знаю, когда она успела обзавестись такими навыками, но ощущалось это чертовски приятно.

— Потише… не так быстро. — Оказавшись в позиции просящего, ощущая, что готов кончить в тот же миг, когда у меня только встал.

— Господин. — Облизнув головку и отпустив мой член, с усмешкой и покорством ответила Зуриэль. Она издевалась надо мной. — Как прикажите поступить с Астаопой? Хотите, мы прикажем раздеть её, поставить на четыре кости и полностью отдать в ваши руки. Либо же, если сочтете нужным, передать тело её нашим мужчинам, чтобы те спустили пар, и…

— Изнасилования я не допущу. Мы с тобой выше этого, так ведь? — От слов моих, только и ждавшая подобной точки зрения Зуриэль, прильнула к моему паху. Рукой охватив меня за бедра, проговорила:

— Конечно.

— Астаопу необходимо осушить. Отнять у неё ману, забрать силы, превратив в существо, ничем не отличающееся от обычного смертного. Уверен, маны в ней предостаточно, и использовать это её внутреннее сокровище следует в правильной стезе. — Чувствуя, что волна экстаза, едва не заставившая меня кончить, откатывается, вновь направляю свой член за щеку Зуриэль.

Ангельские крылья распахнулись, закрыли нас, и в ту же секунду внутрь вошла Облачко. Что за пиздец, здесь что, проходной двор, ярмарка?

— Милая, не сейчас… — Говорю я.

— Хозяин, эта тварь (должно быть она говорила об Астаопе) быстро восстанавливается, крепнет и становится опасной. Что нам с ней делать?

— Лишить маны и возможности побега. — Чувствуя горячие губы на половом органе, из последних сил стараясь сохранить самообладание и не закатить глаза.

— Тогда… мне следует обрубить ей крылья, подрезать сухожилия рук и прострелить колени? — Не сводя глаз с прятавшей лицо за крыльями Зуриэль, спрашивает Облачко.

— Нет, магических пут на крыльях, руках, ногах, должно быть достаточно. Я скоро приду, пусть Легион будет готов, мы попробуем передать ему часть запаса маны Астаопы.

Облачко всё так же стоит. Не торопится уходить, пристально глядит за нами.

— Что-то ещё?

— Хозяин, я тоже хочу… этого. — Пальцем указав на голову Зуриэль и то, что скрывалось в её бездонной глотке, говорит облачко.

— Извини, милая, но мы же се…

— А-а-а-а-а… не произносите это поганое слово. — Перебила меня и недовольно закрыла уши руками Облачко. — Всё… ухожу-ухожу.

Дверь за демонёнком, едва не слетев с петель, громко захлопнулась. Её недовольство контрастировало с чувством моего с ней родства и долгом за то, что сегодня она как минимум раз спасла мою жизнь.

Холодное дуновение сквозняка пробегает по моему освободившемуся от жарких оков члену. Тонкой струйкой слюны, от кончика и до уст Зуриэль, протянулась прозрачная нить.

— Вам не стоило её отвергать. — Говорит ангел.

— Она моя семья… — Отвечаю я.

— Нет, она демон, перенявший жестокость прошлого «я» и похоть… вашу. Та, кого вы кличете Облачком, есть ничто иное, как Суккуб, и отношение ваше к ней может отозваться большими проблемами. — Не торопясь подниматься с колен, в пол голоса шепчет ангел. Легко ей говорить, она не приглядывала за этой малышкой, не игралась с ней, не баловала, не наблюдала за тем, как та день за днём растёт. Да, Облачко не была моим ребенком, но лишь благодаря ей я ощущал себя отцом, не просто задротом, а мужчиной, что обязан защищать свою семью.

— Она не ваш ребёнок. — Вновь говорит Зуриэль. — И подобное ваше отношение к ней делает ей только больнее.

— Эх, Зуриэль, я ничего не понимаю в демонах, ангелах и… том, что стоит между ними. Но, если ты так говоришь, должно быть, так оно и есть. — Положив руку на эти прекрасные, шелковистые локоны, с согласием своим чувствую, как нежностью на моё одобрение отзывается и Зуриэль.

— Примите её. Поймите, она сейчас взрослее и сильнее любого, даже долгоживущего человече. В ней сокрыта горечь веков, столетние страдания живых, а оболочка, лишь скорлупа, говорящая о том, что Суккуб созрел. Вы ведь из рода Человече? А в связи между человече не может родиться Суккуб, понимаете? — Взяв меня рукой за яйца, с глазами и надеждой о понимании, спрашивает Зуриэль. С молчанием моим, хватка её взмокших от слюней рук становится всё сильнее.

— Понимаю… понимаю… — перестав ощущать наслаждение и почувствовав боль, прошу, — пожалуйста, отпусти.

Пальцы Зуриэль обмякли, моё просьбу ангел вновь поглощает устами вместе с членом. Ударом головки об узкую глотку чувствую экстаз и… нечто большее, желание поставить её на четыре кости и отодрать за то, что недавно я ощущал себя школьником, которого отчитывает строгая учительница. Ладно, разберусь с Облачком потом, а пока время взять своё.

Играться долго с губками ангела скучно, высвободив член, прижимаюсь к её сильной, накачанной груди, пропускаю ствол меж сисек и заставляю ангелочка сжать свои холмы, опустив вниз длинный, игривый язычок.

Влажный ствол, не успевший забыть разговорчивый ротик Зуриэль, как нож между маслом проходит меж её грудей, кончиком касается влажных уст и острого язычка. Всё сильнее, глубже и дальше проталкивая того меж сисек, ощущаю приятную мягкость и в конце горячий и нежный поцелуй её губ. Как же я рад… в каком восторге и трепете моё тело. Пора заканчивать игры.

— Зуриэль, я хочу, чтобы ты легла сверху Аорры, оттопырила зад и… — Скрипнула дверь. Лёгкий сквознячок пробежал по моей голой спине. Кто-то зашёл, точно не враг, ведь на визит гостя никто не отреагировал. Повернув голову, вижу на потолке с задравшимся черным платьем, сведенными за спиной крыльями, будто летучая мышь, с огромными любопытными глазами, повисла Облачко.

— Ой… — Выплюнула она, когда глаза наши с ней пересеклись. — Хозяин, ну… это… как бы… вы сказали, мы не родня… я, суку… су… хе, ну, как вы говорили?

— Ты читала мои мысли? — Спрашиваю я у Облачко. Она прекрасно знала, это то, что я не любил в этой жизни больше всего.

— А… что? Не-е-е-т… — Наигранно, специально, чтобы я отчётливо ощутил исходящую от неё ложь, говорит демонёнок. Значит, она нас подслушивала, быть может даже ментально общалась с Зуриэль и находится в курсе всего. — Вы меня накажете? — То ли рассчитывая на это, то ли боясь подобного, спрашивает Облачко.

— Именно. — Окатив Зуриэль недовольным взглядом, отвечаю я. — Спускайся. — Вытаскивая ремень из пояса валявшихся рядом брюк, говорю я.

— А… что, но мы наверное не в приятные игры играть будем? Может тогда я пойду, может не надо…

— Надо… Облачко… надо. — Хлестанув Зуриэль по ляжке за то, что способствовала развращению моего милого демонёнка, говорю я.

Глава 27

Внутренний двор крепости постепенно очищался. Обломки башен, крепостных стен, ворот и внутренних построек грузились на телеги, вывозились за пределы стен. Вечером они станут гробами, а кому-то погребальным костром. Сегодня ночью я изрядно вспотел, спустил пар, напряжение спало, но я остался разочарованным. Схватившись за ремень, я надеялся поркой объяснить Облачку, что нельзя подглядывать, тем более лезть в постель к взрослым. Хотел выбить из нее всю дурь. Однако, сказалось пагубное влияние Цветов, и истинная личина так называемого Суккуба проявила себя. Вместо ожидаемых мною слов типа «Простите, я так больше не буду», слышались пошлые, до неприличия возбужденные «Можно жестче, мой хозяин». Когда я порол ее, Облачко говорила это с таким удовольствием, с такими охами и вздохами, что даже обессиленная Аорра проснулась, по новой разгоревшись похотью и плотскими желаниями.

Эти женщины… они вообще не видят во мне угрозы!

С приходом инквизиции, этих разодетых в белое и золотое ребят, рабочих рук у нас значительно прибавилось. С воинами «Матвеемовыми» явились и первые паломники, искатели сокровищ и приключений, а также простые, бедные и нуждающиеся в работе граждане. Страна мучилась от болезни, умирала в дерьме и рвоте. И только там, где шел караван инквизиции, где целители работали не за золото, и не по указу, а по зову сердца, болезнь не прогрессировала. Армия находилась на обеспечении Сада, всё время в пути, лучшие продукты, лучшее оснащение, всё лучшее, включая здоровье, имели инквизиторы. И с появлением их, а также моими прошлыми полученными знаниями, началась новая ветка борьбы против чумы.

Пока Аорра спала, а Зуриэль разносила по командирам информацию об опасности мяса, я бездельничал. Единственной моей задачей на данный момент оставалось придумать, как обессилить Астаопу, а после сделать так, чтобы бессмысленная война между Горлеоном и Империей закончилась. Слишком много крови пролито, слишком много ненужных приказов отдано. Зажатых на болотах мы обратим в рабов, используем в качестве рабочей силы, отстроим север и идущие к нему дороги, а после проведем ремонт и модернизацию пограничных постов вдоль реки. Когда линия обороны будет возведена, направимся обратно в Сад, там перегруппируемся, восполним потери и направимся к Эльфам, или, как раньше они себя называли, Хранителям леса и знаний. Ситуация на том фланге ничем не лучше, а возможно и хуже нашей. Я что-то слышал о внутренних раздорах и недовольстве, которое в последнее время Цветы испытывали по отношению к остроухим, но мне нет дела до этих глупых обид. Враг на нашей земле, убивает наших друзей, одного этого достаточно для сбора войска, объединения и удара, что выдворит демонов из наших земель. А там уже, собрав старую гвардию, можно и на Абу-Хайра идти, за личами, и тем, кто прозвал себя Смертью. Всё у нас будет хорошо, главное не сдаваться, стиснуть булки и двигаться вперед.

— Матвеем… Гросс, эм… император. — Прозвучал голос со стороны, то шептал воин, зараженный с выбитым глазом, которого я недавно видел в лазарете. Тогда он едва мог сидеть, а сейчас уже был на ногах. Стало быть битва, правильное питание и целительская магия инквизиторов в кратчайшие сроки поставили его на ноги? Это хорошо, только чего он хочет.

— Слушаю тебя.

— Братья беспокоятся, прошла ночь, они хотят знать, проведете ли вы церемонию воскрешения, призыва усопших в свое великое, святое воинство? — В голосе солдата трепет, а на лице улыбка, дьявольская, безумная. Маны у меня с гулькин нос осталось. Тело потряхивает, хотя мышц и жирка, коими я порос за последнее время, нисколько не убавилось.

— Вечером Темная героиня Облачко перед тем, как воинов предадут земле или огню, проведет обряд. Кто захочет восстать, вернется в строй, кто решит уйти с миром, уйдет. — Говорю я.

— А… если найдутся те, кто не захочет превращаться в Слуг, ну, вы понимаете. — Сетуя на то, что я создаю ангелов, а мой демонёнок — кого-то низшего, говорит солдат.

— Я тоже буду на этой церемонии. Так что не переживай, мы вернем тех, кто еще хочет остаться с нами, в мире живых.

В моих словах звучала ложь. Я не знаю, сколько душ смогу призвать, не уверен, что хоть раз еще смогу создать кого-то вроде Легиона. Слишком много независящих друг от друга факторов, неподвластных мне. Вдруг душа захочет исполнения желаний, воспротивится, либо же, наоборот, захочет отомстить тому, кто не прикрыл ее в бою? Как быть? Ответ очевиден — проблемные «Слуги» мне не нужны, как и раздор, что они могут привнести в мое войско. Само собой разумеется, я сделаю все, что в моих силах, но обещать что-то, как и гарантировать реинкарнацию чьих-то любимых, со стопроцентной вероятностью не могу.

На лице исписанном шрамами и частично перекрытым повязкой, проступила грусть:

— Значит, вернутся не все? Куда попадут остальные, те, кто решил остаться по ту сторону жизни. В Кузню, в горнила всех душ?

— Они попадут в лучший из миров. — Как некогда говорил мне папа на похоронах дедушки, отвечаю я. — Не думай об этом, не стремись к смерти, живи сегодняшним днём и наслаждайся тем, что у тебя есть.

— Не так много то и осталось. Один глаз, руки, ноги… — Начинает жаловаться воин, словно у нас тут разговор по душам.

— А вино, алкоголь есть? — Прищурившись, глядя на воина, спрашиваю я. Солдат смутился, сделал пол шага назад.

— Ну, да… инквизиция и церковь угостили нас, разделили запасы в честь победы. Только это ведь грех, нам говорили, что пьянство — небогоугодное дело, и Матвеем, то есть вы, будете злиться, если…

— Не буду злиться, выпей. За себя, за братьев, за погибших и тех, кто сейчас борется за свою жизнь. Сегодня наша Лесная крепость — это тыл, в нем остались только раненые, те, кто здоровьем и кровью заплатили за нашу общую победу. Не хочешь пить за погибших, выпей за здоровье своих братьев, за тех, кто сейчас сражается и умирает впереди. Если нужно, нажрись до беспамятства, до тошноты, пей, и не смей думать о смерти, ведь вчера и сегодня, лично ты, смог надрать ей зад и выжить. — Не как бог, а как хронический алкаш говорю я. Такая себе, конечно, мотивационная речь, и, быть может, этому «пациенту» из-за нее завтра будет очень плохо, но сегодня, меня хотя бы не будут раздражать тупыми, полными сожаления и печали вопросами.

— Матвеем, — по щеке солдата побежала одинокая, скупая слеза. Да что опять не так то⁈ — Я так горжусь своими родителями, что привели меня в вашу церковь. Я пойду… расскажу братьям, что… что сегодня и впрямь можно, да?

— Можно, но только тем, кому разрешат целители. Не добавляйте им работы.

— Слушаюсь, о великий владыка! — Во всю глотку, привлекая внимание новоприбывших, кричит солдат. Да-а-а, в крепости ещё ведь многие не знают, о реинкарнации моей.

Пока я думал о всякой всячине, боец уже успел свалить, а ведь я собирался попросить принести и мне немножечко спиртного. Понимаю, расслабляться рано, впереди долгая и жестокая военная кампания, но всё же, мы пережили невероятное. Вычислили агентов Горлеона, остановили его вторжение, скоро зачистим от них север и вдобавок, как вишенка на торте, победили самого настоящего Бога. Астаопа в плену, только понять не могу, почему Эсфея еще не появилась, медлит, неужели все это ее план? Хочет позволить мне поверить в победу, может через дочку выманивает меня, или… такими вот нехитрыми способами пытается преподать идиотке урок? Данное происшествие, наша победа, не была случайностью. Эсфея, в одиночку, с легкостью и под орех могла разделать Аорру, а с армией ангелов, и дочуркой в компании, переехать нас так, как бульдозер переезжает санкционную продукцию. Что-то здесь не так, слышу звон, но не знаю, где он. Меня наебывали, опять для чего-то использовали, потому, требовалось как можно скорее обзавестись еще большим количеством сторонников, стать сильнее, и хорошенько подготовиться к внезапному появлению самых главных персон. А именно Эсфеи, Войны, Чумы и… Смерти.

Кстати, помнится мне, во время наших постельных игр, Аорра говорила что-то об очередной крупице души Раздора, схваченного инквизитором. Нужно бы загладить свою вину перед Облачко, принести ей подарок в виде очередной порции очень вкусного и сильного демона. Этот сукин сын слишком скользкий, слишком живучий, слишком… умный. Мне есть чему у него поучиться.

Мимо проходившая парочка солдат, небрежным взмахом руки приветствует меня. Еще не все в войске знают, кто я и что. Все наши старые разговоры, теплые, дружеские отношения, исчезнут этим вечером, а пока следует насладиться своим положением простого смертного, друга, соратника и простого Лорда, что по случайности стал графом. Намереваясь посетить моих друзей-торговцев, несочетаемую парочку травоядного лорда и защищавшей его хищницы, сталкиваюсь с явившимся напротив Серебряноглазым Легионом. Холодный взгляд, никаких эмоций, лишь жуткая тоска на лице, а еще исполнительность и утомляющая меня жажда услужить.

— Астаопа? — Понимая, с чем связано его появление, спрашиваю я, и мужчина одобрительно склоняет голову. — Убедись в безопасности моих друзей.

— Мой господин, косательно ваших друзей… — Протяжно звучит обращение ангела.

— Что?

— Девушка мертва.

Внутри что-то екнуло. Она ведь была сильнее Барда. Умелая авантюристка, опытный боец, ещё и хищница.

— Уверен? — Вопрос мой как насмешка над возможностями и познаниями ангела. Только, нет никаких издевок, и эмоций лишних на его лице нет.

— Она мертва. Одна из молний превратила её в пепел. Есть полдесятка свидетелей.

— Ясно…

Красной краской, непроглядной пеленой из гнева, ненависти и злобы заволокло мои глаза. Горечь от потери, жажда мести, муки от того, что ее уже не вернуть, заполонили голову. Мне не было с кем прощаться, не нашлось кого хоронить или даже попытаться воскресить. В жизни моей Регина исчезла так же внезапно, как и появилась. Остался трепет, воспоминания и рана, жуткая тоска о той, кого я хотел уберечь, и по случаю, сам сгубил.

Мысли о волчице, о том, как тепло она меня встретила, как помогла вернуться к жизни, понять новый мир, покинули мою голову лишь с чьим-то выкриком, истошным, душераздирающим. Пелена с глаз моих спала. Я сидел в помещении подвала, рядом стрелы, копья, болты, масло, а на полу, средь растекшейся лужи крови, избитая она — Астаопа. Избитая, вся как один большой синяк, хрипящая, голая. Это… я сделал?

Поднявшись, глядя на свои окровавленные руки, такие же сапоги, пошатнулся, внезапно для себя самого оперся на стоящую рядом Облачко. Белым платком демонёнок стерла с лица моего капли крови. Какого…

— Только прикажите, каждый день её будет подобен и даже хуже этого. — Говорит демонёнок, пока я пытаюсь понять, что сейчас произошло. Как я тут оказался, почему, зачем… нет, я знаю, за что, но… Матвей, что ты натворил?

Астаопа, хрипя с пола, просила добить её, пуская пузыри из крови, соплей, мокрот, требовала смерти.

— Нет. — В голове кольнуло. Вернув контроль над собой, говорю: — Подлечить. Много в ней сейчас маны? Какой час, церемония… — Я потерян, мысли путаются, ничего не понимая, кручу головой. Рядом Зуриэль, Астаопа, даже Ветерок с Зарей уже вернулись.

— Луна вот-вот поднимется. Воины вас ждут. — Говорит Аорра.

— Контроль над Плато Сокола восстановлен. — Прильнув ко мне, утирая другую щеку от крови, добавляет Заря. — Тактика, выбранная вами, оказалась максимально эффективной. Город возвращён с минимальными потерями среди солдат и жителей.

Хорошо, но я всё ещё не понял, как быть с ней. Приступ ярости, тот, кто избил ее до полусмерти, это был я? Голова идет кругом, всё нутро требует завершить месть, закончить начатое. Но я знаю, мысли эти чужеродного происхождения, как и то затмение в моей голове.

— Зуриэль, проверь, что со мной. — Отдаю приказ ангелу, получая в спину легкий толчок теплых рук. — Время замерло, отделяясь от тела, вперед, к лежащему на земле телу, вылетел силуэт, состоящий из голубых, хаотично разбросанных в пространстве блесток. Утонченное тело, длинные голубые волосы, пристальный, высокомерный и вечно осуждающий взгляд. Только что из меня выбили остатки ее магии, или проклятья:

— Эсфея… — Насилие над Астаопой, это наших с ней общих рук дело?

Матвей, твоя месть исполнилась. В очередном поединке ты победил. Моя дочь понесла телесное наказание, она унижена, вновь на земле, а ты на вершине. Теперь, когда твоя месть свершилась, прошу, вспомни всё, что между нами было, что мы прошли и пережили, и с теплыми воспоминаниями, отпусти и пощади Астаопу. Нет смысла отправлять её на цикл перерождения, ибо он скоротечен и цикличен. Она проиграла, твоя решимость, благоразумие и милосердие, с моей помощью, перевоспитают её, заставят сделать правильные выводы…

— Пошла на хуй! — Выхватив с пояса кинжал, пополам рассекаю бесплотный голубой дух. — Гребаная ты сука, ещё не наигралась в учителя? Сколько существ погибло, сколько ещё должно сложить головы, чтобы наконец-то ты поняла, что не всех можно перевоспитать, подчинить!

Разрезанное тело становится голубым облаком. Перемещается в другой угол, становясь видимым для моей удивлённой происходящим свиты.

Матвей, оставь эмоция, с холодным разумом прими факт того, что я спасла тебя, спасла Зуриэль…

— Ты ударила её в спину, позволила Раздору разорвать меня. Спасение… на что ты надеешься, произнося это слово, зная, что по факту являешься самым настоящим предателем, Иудой.

Это не так, ты не знаешь, кем был Иуда. И я, говорю серьезно, я спасла вас всех! Заклятье, что было помещено в тебя после детонации, ранило Раздор, лишь благодаря этому, сейчас, вы победили его так легко, лишь…

— Лишь благодаря этому ты смогла спасти свою божественную задницу, силу, помещенную в Зуриэль, и эту гребаную шлюху с именем Астаопа. Эсфея, ты предала мою веру в тебя, предала народ, который на века лишился своих лидеров. Скажи, что было бы, если бы Аорра, уцелевшие после битвы травоядные, хищники, а с ними Цветы и семена, не смогли договориться, начали между собой грызню за власть, за землю, за статус, коим твоя дочурка себя позднее не забыла обделить? Что было бы, если бы Аорра и Цветы не смогли создать империю, систему с её иерархией, порядками, налогами и логистическими цепочками? Ты бы тоже тогда, пришла на пустырь, к моей дроу, и потребовала от её подчинения, склонения? Или, может быть, вместе с этой шлюхой Астаопой, сделала хоть что-то сама? Скажи, что вообще ты сделала, кроме того, что просто бросила всех их на поле боя, а после, явилась на всё готовенькое, требуя от моей дроу в свои руки целую страну?

Я богиня, мне лучше знать, как править смертными, в моих руках всезнание, и…

— Так почему всезнание не защитило её⁈ — Не сдержавшись, с размаха, пнул Астаопу под ребро, заставив перевернуться лицом к бесплотному голубому духу. — Эсфея, ты не богиня, не правительница, даже не человек, ты кусок окаменевшего дерьма, коим мне когда-то кинули в лицо. Однажды, я уже поверил тебе, доверился. Уже тогда, будь ты хоть немного человечнее, смелее, мы могли одолеть демона, изменить ход истории и победить. Но ты предала мои ожидания, а после, спустя столетия, пришла забрать то, что построили в наше отсутствие дорогие мне люди. Да, ты бог, да, твоя мощь и понимание устройства мира на недосягаемом для меня уровне, но я хочу, чтобы ты услышала меня и запомнила: отныне, и до конца дней моих, миром этим, как и ходом его истории, будут править исключительно смертные!

Ты объявляешь мне войну? Идиот, за тысячелетия сна, ты так и не понял, смертные не решают ничего.

- Идиот значит только я? Ха-ха, нет, нас здесь трое: ты, я и твоя дочурка. Подожди немного, вот увидишь, скоро, твоя наглая, в край охреневшая рожа будет так же валяться на земле, молить о смерти или пощаде. Да… в отличии от Астаопы, я не буду себя сдерживать и использую тебя, твоё тело, по единственному пригодному для него назначению. Если только, ты не извинишься, не упадешь перед нами на колени и не попросишь прощения, за всё что сделала!

Слишком много на себя берешь, смертный. — Произнеся это, дух рассеивается.

Глядя на рассыпавшийся голубой туман, понимая, что девочки мои ничего не слышали, во всеуслышание заявляю:

— Теперь Эсфея наш враг.

Глава 28

Несколько часов я сидел и молча смотрел на связанную, лежащую на полу девушку. Худая, грязная, слабая, сейчас она без сознания, осушенная Зуриэль и Легионом, не представляет опасности. Такая вся утонченная, хрупкая. Только обмануть себя этим я не дам. Стоит путам спасть, рукам её почувствовать волю, вновь, ради капризов и гордыни божества рекой польется невинная кровь, погибнут сотни, если не тысячи ни в чем не повинных существ. Что Астаопа, что её мать, слишком горды для признания предательства, а я, оказался слишком глупым, высокомерным, чтобы вовремя понять — в этой партии, игре на три команды, в одиночку может затянуть лишь нежить. Читерский класс, слишком много бафов демонам дает наша с богами грызня. Таких нужно выбивать первыми, а мы, я сам… устроил черт знает что, не сдержался. Меня опять использовали, а я и моя свита, даже не заметили этого.

Чёрт. Вспылил, а стоило засунуть свой острый язык куда подальше, стерпеть, попытаться обмануть, нассав в уши и глаза сладкими речами. Не показывать истинных эмоций, выжать из Эсфеи как можно больше, а потом, поступить с ней так, как она поступила со мной, так следовало поступить! Стоило играть привычную роль извращенца и смутьяна, ведомого и слабого. Не стоило говорить ей так много грубостей, прямо в лицо. Хотя, что в лицо, что за спиной, при встрече она всё равно прочла бы мои мысли, и мы все получили бы то, что имеем сейчас.

Впереди вечер, а за ним, очень темная и наполненная признаниями ночь. Следовало подготовиться. Речь, костюм, пополнить ману, поэкспериментировать с призывом душ, отработать и повторить несколько пафосных движений и приемов. Дел так много, а я сижу тут и над телом ненавистного бога чахну.

— Убей меня… — придя в себя, будучи связанной, избитой, с магическими кандалами на руках и ногах, с земли прохрипела Астаопа. В голосе её я более не слышал требований и призывов к повиновению. Спесь с неё согнало быстро.

— Убью, обязательно убью, но не сейчас. — Вспоминая Регину, под недовольное шипение захлопываю дверь. Слышится крик, проклятья, а за ними истерика и плачь, женский, от которого я всегда чувствовал себя очень скверно. Рядом, на страже, стояли двое лисов, личных гвардейцев Люси. Пересекаясь взглядом со мной, оба мужчины склоняют головы, глядят в пол. — Вы должны дежурить не снаружи, а внутри. К богине не подходить, в словесный контакт не вступать. Если почувствуете опасное движение маны, напрямую обращаться к Императрицам, Созданиям, либо ко мне.

— Есть! — В одни голос отвечают стражи. После чего, в приподнятых головах и пристальных молчаливых взглядах я чувствую недосказанность.

— Что? — Спрашиваю я.

— Граф, а вы и вправду Бог Император?

— А по мне не видно?

Времени мало, доказывать и объяснять кому-то что-то, нет ни желания, ни того же времени. Именно сейчас, мне почему-то очень сильно захотелось курить. Я не знал, что делать, говорить, как доказывать, в каком направлении вести армию, я даже не мог узнать самого себя. Еще недавно об этом, о власти и всех ресурсах, доступных империи, можно было только мечтать. И вот, я заполучил ее, свободу, простор для исследований, развития, и теперь не знал, что с этим простором делать. Мой журнал, точно, я ведь все свои планы записывал в дневник исследований. Стоит в первую очередь проверить его.

Поднявшись из погреба, встречаю ещё парочку солдат и мага, одного из тех, кто больше других стремился в команду исследователей.

— Где… где эти двое. — Взмахнув рукой, понимаю, я ведь даже имен их не помню. — Ты понял, про кого я? — Мужчина кивнул. Огневик, в момент моего побега остался там, наверху. Да и девчонка, вроде как по руке клинком получила, хотя я вроде как спас нас обоих. Стоит позаботиться о них, направить лучших целителей, помочь чем смогу.

Маг молчит.

— Я с кем разговариваю? — Повысив голос, взял того за грудки, встряхнул, — где мои исследователи.

— Погибли, оба. Горлеонский крылатый воин прикончил их, после бросился за вами. Воины видели, как…

Хватка рук ослабла, отпустил мужичка. Хватит… быть того не может. Он же за мной гнался, я… Голову сдавило, послышался писклявый гул, едва устояв на ногах, поднял взгляд в темное, дождливое небо. Их стоило сохранить, попытаться спасти, а не трусливо бежать. Хотя, поступи я так, в бою сойдись с ангелом, хрен пойми чем всё по итогу закончилось. Может Эсфея, в момент своего побега, рассуждала именно так же? Она как и я, вполне могла стать заложником обстоятельств, непредвиденных случайностей. Переваривая сказанное, возвращаю взгляд на мага, по глазам вижу, не врет. Еще одна пара моих знакомых мертва. Нет, нет и еще раз нет, ни хрена подобного, вы не умрете, сука… после смерти на меня работать будете. И посмейте только не восстать, я блять ваш прах в песочные часы помещу и всё равно работать заставлю!

— Где тела?

— Их вещи отнесли в сторожку, там были и записи… — Говорит маг, думая, что меня волнуют их бумажки и исследования.

— Я спросил, где тела⁈ — Вновь пришлось кричать.

— У погребального костра. Маги опасны, хоронить их никто не станет, чтобы темная магия в мощную нежить и личей не обратила. Потому, тела придадут огню.

Видя, как толпа постепенно бредёт к выходу за крепость, покидаю мага. Предадут огню говоришь? Нет, пусть жгут кого хотят, но только не их. Они нужны мне, здесь и сейчас.

От врат, вдоль перерытых траншей, торчащих пней, остатков обгоревших осадных щитов горлеона, к лесу вела вытоптанная узкая тропа. На выходе из крепости меня встречает Облачко. Заботливо накидывает мне сначала на плечи плащ, а после на голову капюшон. Спустя пару шагов к будущему костру, по ткани, прикрывавшей волосы, ударили первые капли дождя. Сначала, сквозь неровно выстроенные ряды беседующих между собой солдат, мне предстояло пройти к трибуне, к месту, с которого я, под присягу склонивших голову Аорры и Цветов, должен был назваться тем, кто я есть. Только затем, когда все поймут, кто и что пред ними, следовало браться за покойников. Помня случай с Легионом, то, как сердце его постепенно поглощала тьма, я торопился, нервничал, опасаясь, что могу не успеть. Усложняли всё традиции, обряд, в котором именно Заря с Ветероком должны были признать во мне не просто кандидата, а самого себя.

Плащ Облачко помог скрыть себя от лишних любопытных взглядов. Дождь усиливался, разбивал тропу, заставлял людей, живых и тех, кому уже всё равно, мокнуть. Прибавив шага, мимо Цветов, Аорры, быстро подхожу к трибуне, поднимаюсь по невысокой, деревянной лестнице. Предстояло произнести горячую, пылкую речь, пробудить в сердцах воинов огонь и жажду к жизни. Я должен был опять врать, выдумывать, и… Когда я задумался о словах, то уже стоял на трибуне, перед ставшей по стойке смирно армией. Гвардия лисиц, элита дроу, инквизиция, гарпии, и наши имперские полчища. Пока я развлекался с девами, численность нашего на севере контингента увеличилась многократно. Откинув занявшее Плато Сокола войско, раненых, больных, здесь, перед трибуной и погребальным костром, я видел минимум пять тысяч светящихся во мраке, звериных глаз.

Дальше будет лучше. Ваши дети не будут голодать. Мир во имя мира… чушь собачья, хватит с меня этих детских сказок и обещаний, которые я не могу сдержать. Нужно скорее браться за работу…

— Я Бог Матвеем.

Слова мои, усиленные магией, разлетелись по рядам. Хоть меня и слушали, но не услышали. Тысячи пар глаз, наблюдавшие за мной, перемещаются на дриад, а те, как и Аорра, опускаются на колени.

— Пророчество исполнено, спаситель услышал наш зов. Славься бог наш Матвеем, славься Великий Император, славься небесный владыка. — В один голос произносят дриады и Аорра, после чего лбами своими припадают к земле и растеленным под их ногами коврам.

Тишина царит в рядах воинов. Они не верят, они ждут доказательств, чуда, точно так же, как и я, в тот момент, когда глазами выискивал тела своих убитых друзей. Я воскрешу всех, кто только согласится воскреснуть.

Дожидаться оваций и приветственных выкриков с речами не стал. На трибуне оставляю плащ, сковывающую в плечах стеганную куртку и иду к завернутым, скрытым под тканями и плащами трупам. Распаковывать, разматывая белые простыни в поиске всех и каждого, станет неуважением, глумлением над теми, чьи товарищи, как и мои, разложены на земле стройными рядами. Как же их много, сотни покойников, кто-то целиком, кто-то по частям, а кто-то в виде одиноко лежащих на простынях вещей. Магия Астаопы и её ангелов, при хорошем, точном попадании, ничего не оставляла от несчастного. Смогу ли и их я вернуть к жизни?

С моим движением к покойникам, пристально следя и внимая каждому моему шагу, начинают перемещаться все те, кто слышал мои слова. Держа дистанцию, молча, и при этом звучно перемалывая сапогами грязь, толпа начинает окружать место, где выложены трупы. Церемония возвращения к жизни, реинкарнация, начинать я её буду с обращения к тем, кто уже восстал из мертвых.

— Облачко, Легион, мне потребуется ваша помощь. — Громко, заглушая словами звуки дождя, говорю я. Стоявшие с остальными, существа расправив свои крылья, в пол прыжка перемещаются мне за спину. Справа ангел, слева демон. Касание их рук, опустившихся на мои плечи, ощущаю вместе с резким, щиплющим всё тело движением огромных потоков маны. Облачко хорошо напиталась негативной энергией, собранной над полем боя, а Легион, в нем ощущалось нечто заимствованное. Кажется, после победы над собратьями, он также не упустил своего и «позаимствовал у них частичку силы света». Как некогда Эсфея отняла силы у Зуриэль, так и он, не упустил своего, без жалости поглотил тех, кто оказался слабее.

Поудобнее усевшись на землю, коснувшись ладонью одного из убитых, закрываю глаза, готовлюсь и запускаю в него свою ману.

— Приступаем. — Звучит моя команда, и мир, сырой и холодный, тут же исчезает. Всё, от пейзажей до времени суток и погоды, переменилось. Голубое, безоблачное небо, солнышко слепит и ласкает яркими лучами, ветерок треплет волосы и порывами своими, танцуя и балуясь в чистом поле, прижимает к земле сочные, зеленые травы. Луг, широкий, красивый, наполненный полевыми цветами, среди которых, при виде нас, один за другим начинают подниматься люди. Мужчины, женщины, с пышными хвостами, длинными ушками, коготками, а где-то и копытцами. При виде незваных гостей, одни ощущают тревогу, другие, наоборот, бегут к нам с радостными улыбками на лицах

— Гросс! — Слышится знакомый волчий голосок. То кричала Регина. — Что произошло, почему ты… — Едва рука ее коснулась моей оболочки, как волчица тут же обожглась, сделав шаг назад, упала на землю, в траву, выпучив глаза, прошептала: — Так ты бог…

Бог? Честно говоря, я сам это принять не могу, но, видимо, для местных и этого, странного измерения, наверное, я и вправду, кто-то очень особенный.

— Пойдём со мной. — Протягиваю волчице руку. — Я воскрешу тебя, верну к жизни.

Волчица оглянулась.

— А как же они? — К нам уже бежали ещё две знакомые мне мордашки. Слава… хер знает кому слава, главное, что они живы!

— И их я тоже заберу. Давайте, поднимайтесь, времени не много. — Говорю я, ощущая движения тьмы, мрака за спиной.

— Времени? О чём ты? — Говорит растерянно Регина.

— Не все могут видеть и ощущать её, Хозяин. — Произносит Облачко, после чего, выйдя вперёд, касается плеча волчицы.

Глядя мне за спину, я вижу, как резко сужаются звериные зрачки, расширяются глаза, а сама девушка руками хватается за рот, сжимается калачиком, глядя назад. Повернув голову, и сам с трудом удержался, чтобы не запаниковать, или испугаться, завизжав как баба.

За зелеными травами лежала речушка, а за ней начиналось оно, царство мертвых. Выжженная черная земля расколота от сухости и жара, далее, в глубины адских кущ, виднелись тысячами железные колья, торчащие из скальных пород. На лезвиях своих и трезубцах они удерживали живых мертвецов, тянущих к нам свои костлявые руки. Кровь лилась с изуродованных тел, стекала по черной земле, сливаясь в кровавую реку, по склону стекала и вливалась в разделяющую нас речушку, цветом своим отравляя ее. Дальше, за мертвой землей, за кладбищем не упокоенных душ, я видел разрушенный город, дымы тысяч печей и плавилен. Я слышал стук молотов, лязганье металла, видел, как в кровавые ручьи, постепенно начинает заливаться ярко красная, обжигающая магма. Гора, невероятно огромная, находившаяся за поселением, обливается потоками магмы, извергается и раскидывает в разные стороны свои смертоносные выбросы.

Мир Кровавой Кузни, я заглянул в него, и вид его оказался до ужаса печальным, гнетущим и неприятным. Наверняка, именно так выглядело большинство миров, принадлежавших Кровавому Кузнецу.

— Поднимайтесь! — Обернувшись, вновь хочу обратиться, поторопить толпу, и вижу, как всего за секунды изменилась та часть пространства, в которой я оказался. Голубое небо закрыли серые тучи. Зеленая трава пожухла, в воздухе повис неприятный запах тухлых яиц, серы.

Передо мной, как и тогда, ранее, стояло множество душ. Мужчины и женщины, взрослые и помладше, большая часть из них не видела того, что за моей спиной, и выглядела спокойной, однако, были и те, кто лучше других ощущал приближение конца.

— Дай руку, Регина, и вы двое, тоже. — Командую я. Мои маги, тотчас, покорно словно провинившиеся дети, склонив голову, кидаются ко мне. Коснувшись пальцев моих, тут же становятся светом, который, сжавшись до атома, полностью исчезает. Что произошло? С этой мыслью гляжу на Облачко. Демонёнок обнажила своё оружие, повернувшись ко мне спиной, велит поторопиться. Сзади, из реки, на нас ползет кто-то мерзкий, уродливый и зубастый.

— Все, кто хочет вернуться к жизни, продолжить свой путь, помочь родным, близким, защитить свой дом и страну, подходите ближе, я жду вас. Вы, те, кто уже отдали самое ценное, что у вас было, свои жизни, и я прошу вас о помощи ещё раз. Пожалуйста, вы нужны мне прямо сейчас!

Души двинулись в мою сторону, словно я дверь. Они шли ко мне, протянутыми руками, касались, сливались со мной. Я слабел, а очередь их никак не уменьшалась. Казалось, сейчас их даже больше, чем тогда, живых на стенах и под стенами. Силы покидают меня, даже вливание маны Легиона не способно исправить положение. Позади уже слышатся звуки боя, чей-то дьявольский рев, требующий вернуть украденное. Гордись собой, Матвей, кажется, ты умудрился украсть души у одного из самых древних и ушлых богов, хе-хе.

Очередь наконец-то начинает уменьшаться. Горло мое дерет, в глазах туман, пальцы начинают ссыхаться, с ними, начинаю чувствовать, как костям прилипает кожа, как тело становится подобным пушинке. Душ слишком много, и, даже до них, начинает это доходить.

Внезапно очередь двоится. Еще недавно одетые в белые туники, местами обнаженные души, облачаются в роскошные, сияющие доспехи, вооружаются такими же роскошными копьями, мечами, щитами, с выгравированной на них буквой М.

— Госпожа, отступите, помогите Владыке, мы прикроем ваш отход. — Играя рельефными мышцами, выстраиваясь в боевое построение, около двух десятков храбрецов, в обход нас, направляются к реке. Облачко тут же возвращается, вливает в тело мое немного своей маны, а с ней и жизни. Я чувствую прилив сил, вновь, протягиваю к нуждающимся руку, и души, становясь частью меня самого.

«Они принадлежат нам, они должны плавиться в кузне!» — под звуки битвы слышатся демонические голоса, и, загоняющие их обратно в ад, мужские, басистые выкрики.

«За жизнь после смерти!» — Воскликнул кто-то из светлых душ.

Ухватив последнюю, продолжавшую мяться в сторонке Регину за руку, я оборачиваюсь. Хочу отдать смельчакам команду об отступлении, попытаться спасти еще хоть кого-нибудь. Но вместо храбрых воинов, их врага, вижу Его: плечистого мужчину в бардовом фраке, облегающих мощные ноги брюках. Высокий, стройный, с золотыми волосами, черными круглыми очками поверх глаз. Весь из себя такой величественный, стильный, в белых перчатках. В правой руке его я видел какую-то нить, впадающую в реку, и через нее идущую ко мне. В левой руке его лежал кинжал.

Сжав веревку кулаком, очкарик показывает, мол, смотри что у меня есть. От действий с веревкой мне становится не по себе. В груди начинается пажар, острая боль.

— Хватит игр, исчезни навсегда! — Произносит знакомым демоническим басом мужчина и клинком своим, желая разрубить петлю, наносит по веревке удар.

Глава 29

Лезвие кинжала скользнуло по веревке. По спине моей пробежал холодок, щекоча нервишки, златовласый на том берегу замер. Сначала он ехидно улыбался, стоял напротив и смотрел. После, когда улыбка сползла с его лица, опустил взгляд на веревку, еще раз попытался перерезать ее клинком. Безуспешно. Очки сползли с его глаз на переносицу. Ножиком своим пытаясь распилить толстую, напоминающую канат, веревку, тот дергался, поглядывал за реку и чего-то ждал от меня. Может, хотел, чтобы я тоже попытался ее перерезать, чтоб не утянул его за собой?

Опустив взгляд, вижу, что на пояснице моей она не такая толстая как в руках его. Моя веревка как шнурочек, ниточка, не выглядящая особо прочной. Странный дядька, знакомый голос, и лицо вроде кажется знакомым, но вспомнить его не удается. Может, он один из множества демонов, которых мы когда-то победили в сражении против эльфийского владыки, кажется, его звали Лефсет. Еще раз взглянув на пытающегося разрезать петлю старика, видя, как лава всё ближе подступается к воде, решаюсь ему помочь. Беру нить, висевшую у меня на поясе двумя руками, а после рывком разрываю ее.

Лезвие выпадает из рук очкарика, рот его открывается. Кажется, он не ожидал, что в руках моих может крыться столько силы. Ха-ха, да, я сама мощь, всемирная загадка, я бог, мужик!

Помахав ему оторванным концом нити, бросаю её в воду, а после мысленно даю Облачко команду: вытягивай меня!

Щелчок, пасмурное небо сменяется ночным, а вулканический, мертвый пейзаж лесным, дождливым. Не стучат молоты, не звенит сталь, только дождик стучит по моей рубашке и по замершей в гробовой тишине округе. Что нового, хочется спросить у местных, тех, вернее всех, кто сейчас, рухнув на колени, в землю, прямо в грязь, вдавливал свои лбы. Я опять что-то пропустил.

— Оу… — Обернувшись, качаясь как Капитан Воробей, за спиной своей вижу сидящих на земле, вымотанных Облачко, Легион, а за ними ровной шеренгой сотни разных лиц. На чьём-то лбу рога, за спиной перепончатые, словно у летучей мыши, крылья. У других рогов нет, но глаза словно у ящериц, а крылья как у птиц, пернатые. Все абсолютно разные, не похожие друг на друга, и в рядах их, не без труда, лишь присмотревшись, я вижу улыбающуюся Регину, волчицу с черными длинными когтями, а так же магов с пернатыми, серыми крыльями. Они воскресли, у меня получилось!

— Друзья, вы живы… — Сделав шаг, я будто всем телом онемел, проваливаюсь, обмякнув, падаю в руки примчавшихся на помощь дриад. Как будто в банке, слышу суету, возгласы. Они о чем-то встревоженно пищат, а я улыбаюсь, радуюсь, ведь теперь мы вновь вместе, и друзья мои живы, опять со мной… Как же я счастлив, очень, очень рад…

* * *

Божественное измерение Кровавой Кузни.

В гневе, кусая, а после вновь отращивая ногти, из стороны в сторону метался Кузнец. Малиновый фрак был заляпан его же кровью, клинки брошены в угол, прокляты им и названы бесполезным оружием.

— Успокойся, друг мой. — Заняв почётное место, трон самого Кузнеца, наблюдая за его терзаниями, говорит Аид.

— Он собственноручно разорвал Нить судьбы и выжил! Аид, ты понимаешь это⁈ Он больше не человек, он больше не в нашей власти! — Орал на Первозданного, одного из самых сильных богов, Кузнец. Любого другого за такое обращение Аид уже давно бы прикончил, но наблюдать за Кузнецом… за его агонией, доставляла Бессмертному истинное удовольствие. Игра, затеянная им, приобретала совершенно немыслимые, рушащие планы богов, обороты. «Невероятно, мой мальчик, это великолепно, ха-ха-ха!» — Смеясь про себя, хваля Матвея, но при этом строя каменное лицо, Аид говорит:

— У тебя ещё все козыри в руках.

— Козыри? Ты не хуже меня знаешь, что творят эти идиоты. Один ослушался меня, решил, что самый умный, и теперь схвачен. Второй боится даже собственной тени, замысел его разгадан, и скоро за ним начнут охоту. Третий вообще ранен и скоро дух испустит, потом жди сто лет, пока силы восстановит… — Махая руками, кричит Кузнец. — Нить судьбы, использовать ее, нарушить контракт, я думал, она мой главный козырь!

Аид еле сдерживает свой смех, ощущая дискомфорт от трона Кузнеца, встаёт и разминает плечи:

— Сто лет не так уж и долго.

— У меня их нет! — Ударив ногой о пол так, что всё измерение начало трястись, воскликнул Кузнец. — Этот смертный уже соединился с Астаопой. Не дай бог он сумеет с ней примериться, а после ещё и свяжется с Эсфеей, я проиграю, ты проиграешь!

Аид проигрывать не любил, а всё и правда шло к этому. Наследив, использовав Семя, украв Нить из Клубка жизней, он привлёк ненужное внимание. Создатель пристально следил за его поступками, как говорят смертные Нулевого мира: «взял на карандаш». А ведь среди его подопечных, больше чем среди других древних, насчитывалось спящих предателей, только и ждавших, когда он ослабнет. И число потенциальных предателей, с подачи всё того же Творца, неуклонно росло. Аид хотел большой войны, хотел возвыситься, стать ещё сильнее и могущественнее за счёт расширения тёмных миров, победы над отцом. Но, к сожалению, поставил не на ту лошадку, да и избранный из его мира оказался тем ещё «подарком». Вместо того, чтобы, как все порядочные герои, собрать команду, лучших воинов, магов, и в безуспешной попытке попытаться победить всемирное зло, отправившись в лапы смерти, он, этот гребаный герой, просто взял и… и умер. Ещё и детей наплодил, знания оставил, а с ними новую веру и религию основал. Всё пошло наперекосяк, не по тому сценарию, к которому готовился Аид. Мир сплотился против своего создателя, обрёл новую религию, сделал из задрота — бога.

— Кузнец, расслабься, ты ещё не проиграл. Три из четырёх основных фигур всё ещё на доске. — Подойдя ближе, кладёт Кузнецу руку на плечо Аид. — К тому же, этот амбициозный гадёныш точно не простит Эсфею, и уж тем более её дитя, после того, как они обошлись с ним. Поверь на слово, я хорошо знаю творения своего мира. Тебе всего-то нужно подкинуть дров в костёр, пошли в дело его, свой последний козырь.

— Хочешь, чтобы я вновь по чьей-то указке отправил своего сына в пекло⁈ — Сбросив руку Аида со спины, оскалившись в сторону Первозданного, говорит древний.

— Полегче, друг, не забывай, с кем говоришь. — Аид терял терпение, от гнева и властности его слов темные очки Кузнеца треснули. — Молот Миров, твой сын, был создан для войны, с целью служить. С той же целью была создана и Астаопа. Скажи, что полезного для тебя сделал сыночек с момента освобождения? Подожди, не отвечая, я сам — ничего. Он груз, балласт, в том числе из-за которого и началась вся эта заварушка. Я понимаю, твоё первое творение тебе дорого, только не забывай, ты ведь не просто бог, ты Древний, а также мой союзник. Союз со мной стоит дорого, и слабакам в нём нет места. Пробей дверь Молотом Миров, передай его Смерти.

— Может лучше самому, как Эсфея, попытаться проникнуть, и…

— Ты хочешь умереть? — Предложение Кузнеца повергло Аида в шок. Насколько же сильно он боялся отправлять своего сына в бой⁈ — Ты понимаешь, что если ослабнешь настолько же, насколько в своё время ослабла Эсфея, этот сопливый мальчишка из моего мира может тебя поглотить. Забвение, истинное и безвозвратное, вот что тебя может там ждать.

— Тогда, может, лучше с текущими силами вторгнуться, разорвать контракт и превратить в пепел всех, кто на этой планете?

— Нарушение контракта тебе не простят. Ни Творец, ни светлые, ни тёмные, и даже я. Мы и так поступили очень грязно, заманили не какую-то душу или ангела, а первое творение, в твой мир, в реальности созданные тобой. Там всем заправляли твои слуги, энергией твоей было пропитано всё, от песчинок земли до воздуха, которым дышала Астаопа.

Кузнец умолк. Сделать Аида своим врагом значило проиграть мгновенно.

— Тот человек, он был готов спуститься в ад за своими воинами. Этот, сопливый, бесхребетный мальчишка, как мне его описывали, и вправду тот, за кого себя выдаёт?

Аид молчал. В душу смертного он не лез, ничего не менял, не давал ему способностей или чего-то лишнего. Это значило, что всё имеющее, способности, веру, слуг, человек заполучил своим умом, трудом или везением.

— Он был избранным, созданным для моего мира. И как бы он повлиял на него в дальнейшем, даже я не знаю. Сделай то, что я тебе говорю, пусть Смерть возьмёт в свои руки Молот Миров и покончит с Астаопой, Эсфеей и этим поршивцом. Действуй прямо сейчас, ты ещё не проиграл. — Произнеся это, Аид растворяется, оставляя Кузнеца один на один со своими мыслями, обидами и желаниями.

Сотни тысяч лет Кузнец думал лишь о нём, будучи одержимым возвращением сына, размышлял, планировал, создавал и разрушал артефакты, с которыми собирался вторгнуться в чертоги Эсфеи. Сотни божественных орудий, с тысячами легендарных душ воинов и демонов внутри, ожидали момента, когда кто-то воспользуется ими, подарит возможность переродиться:

«Сынок, мой первенец, мой милый мальчик, не переживай, папа сделает всё правильно, защитит тебя, даст силу, а ты… просто убьёшь их. Раз и навсегда покажешь нашим врагам свою мощь!»

* * *

Громовой раскат, раздавшийся прямо над нами, пробудил меня от сна. Это была моя постель, в которой я раз за разом просыпался в своей резиденции. Молнии сверкали, разгоняя на мгновение мрак, сквозь окна освещая комнатный декор. Дождь барабанил по окну, чувствовалось некое странное, подвешенное состояние и страх, боязнь разглядеть в комнате кого-то незваного. Прикусив губу, ощутил боль, большим пальцем надавив на фалангу указательного, заставив того выгнуться под неестественным углом. Так же ощутил полный контроль над телом и разумом. Сонный паралич отсутствовал, я слышу, чувствую, вижу, ощущаю носом приятный запах жареного… мясо? Кажется, я говорил о его опасности, о том, что оно может являться носителем чумы. Сев в кровати, вижу стоящий рядом передвижной столик, на нём еда под стеклянной крышечкой. Обильное количество овощей и фруктов, жареная картошечка, куриные ножки и… кажется, свиные ребрышки. Я голоден, а запах жареного мяса столь соблазнителен, что ради одного укуса можно рискнуть жизнью. Была не была… подползая к краю кровати, позабыв о возможных монстриках, прячущихся под ней, свешиваю ноги, берусь за сочное, ароматное ребрышко и впиваюсь в него зубами. Слышится лёгкий хруст, проступивший жирок стекает по губе, я чувствую солёность, душистость перцев и невероятный вкус потрясающего, идеально приготовленного мяса.

— Боже, как вкусно… — За ребрышком, закидываю в рот дольку жаренной деревенской картошечки, ощущаю привкус масла, чем-то напоминающего подсолнечное. Корочка слегка выжарена, внутри же сам картофель ещё тёплый, не мягкий, но довольно рассыпчатый, так же, как и мясо, слегка солёный. Невероятно… лёгкий привкус соли хочется запить, и тут, на краю стола я вижу его, бокал, а в нём, о Боги… Молния жахнула где-то на улице, осветила золотистого цвета напиток. Пиво? Не может быть. Облизываясь, осторожно, будто боясь проснуться, подношу хрустальный бокал ко рту. Такой холодный. В нос ударяет хмельной аромат, мир замирает, и я делаю глоток.

Терпкость, минимум газов, максимум блаженства и наслаждения. Я в раю…

Раскаты грома, ночь, мрак, страх, о котором я думал до того, как пригубил пивка, оказались на заднем плане. Вкушая еду богов, я пищал от радости и наслаждения. Чавкая ел, облизывался, ел ещё. Двойной восторг вызвала ниша с похожим блюдом, что была снизу. Так же там нашлось мясо, овощи, но вместо слегка пенного, вино, красное как рубин. Не скажу, что напиток мне понравился, слишком кисло, только и его, в бокале я не оставил. Ни капли не пролив выпил, поглощая еду, а вместе с ней и энергию, хотелось ещё, больше алкоголя, больше мяса, овощей и фруктов.

— Эй, слуги! — Только воскликнул, в комнату мою тут же отворились двери. Треся фонарями, одна за другой, влетает десяток горничных, а с ними, словно командуя парадом, Облачко. — Есть ещё пиво?

Едва сдерживая за спиной крылья, демонёнок пробежавшись, прыгает прямо ко мне в постель. Слышится звон падающей и бьющейся о пол посуды, и на лице моём, один за другим, остаются следы её поцелуев.

— Эй, хватит, подо… подожди… я в порядке! — В моменты, когда та меткими и короткими поцелуйчиками касается моих губ, говорю я. — Да что на тебя нашло? — Взяв ту за плечи, пытаюсь оттянуть, в ответ на что демонёнок только крепче вцепляется в меня руками и прижимается.

— Хозяин слишком долго спал. Слуги и Создания переживали, боялись, вы не проснетесь! — Тут же слышу шмыганье носом и детские, не свойственные взрослой женщине, слёзы. Ой, да ладно, подумаешь, поспал немного.

— Завязывай сырость разводить. — Обняв девчонку в ответ, кладу руку ей на голову и ощущаю, как та давит на меня, приподнимается и заваливает в постель, начиная напитывать своей маной. Ощущение, конечно, приятное, особенно, в области, где грудь её подросшая упирается мне в подмышку, только, голод от этого никуда не исчезает. — Почему мы в резиденции? Сколько я спал?

— Цветы вместе с Слугами, другими созданиями, а также Аоррой и императрицей Люси занимаются зачисткой севера и флангов. Хоть вы и не велели, используя вашу тактику, преследуя бегущих Горлеонцев, наши войска под командованием Аорры ворвались в Крепость на реке, при помощи Созданий и Гарпий, не нуждающихся в лестницах и лодках, захватили её. Множество вражеских солдат взято в плен. Мне и Легиону было велено оставаться с вами, а также присматривать за «опасной пленницей». Хотя, даже если бы и не велели, я не оставила бы вас в таком состоянии.

Выпустив крылья, улыбаясь и ёрзая на моей ноге, как извращенка, Облачко запускает мне под ночнушку холодную руку.

— Хозяин, я так соскучилась за эти три ночи. Можно я посплю с вами, как раньше, обнимите меня, погладьте, хозяин… — Пальцы второй руки её добираются до моей задницы. Я пытаюсь сопротивляться, и движениями своими, едва не выскакиваю из штанов. Засранка пытается меня раздеть.

— Стой, Облачко, подожди, дай сначала поесть. — Уцепившись руками за штаны, тяну их на себя, позволяя суккубу ещё больше сблизиться, скинуть с себя одежды, и уже будучи голой, повиснуть на мне своим соблазнительным телом.

— А дальше… — лизнув мою шею длинным горячим язычком, говорит демонёнок.

— Мне нужны силы, нужно восстановиться, понимаешь?

— Не-а… — Забравшись за спину, ногами обхватывает меня за поясницу Облачко. — Я сильная, сама справлюсь… со всем. — Эротично простонав последнее слово, она лёгким движением пальцев касается спрятанной под штанами головки члена, после чего тот, словно не я его хозяин, а суккубша, предательски вздымается подобно мечу, поднятому герою после победы. Внутри себя, снизу, ощущаю чужую магию исцеления… Точно суккубша, ей богу! — Ой, хозяин, вы так напряжены здесь… не ранены. — Пальцы её вновь через штаны касаются члена. — Позвольте посмотреть, вдруг там царамина, и в рану попал яд…

— Стоять! — Схватив ту за руку, понимая, что вот-вот переступлю черту, воскликнул я, и служанки, все вокруг в миг замерли.

— Хозяин, я не ваша… семья. — Рожками обиженно уперлась мне в спину демонёнок. — Я суккуб, я хочу то, что мне положено!

— Я тебя растил… — Видя и перехватывая вторую руку, запущенную в мои штаны, останавливаю Облачко я.

— Ну так всё же уже выросло⁈ Не нравится⁈ — Сложив меня, заломав, и грудью своей повиснув над моим лицом, с обидой и недовольством в глазах, говорит демонёнок. — Не отворачивайтесь! — Когда я, испытав похоть, хочу убрать взгляд, требует она. — Хозяин, поймите, мне нужно это, ваше семя, иначе, я не смогу развиваться, не стану сильнее, превращусь в балласт, а я не хочу им быть… Хочу вместе с вами становиться сильнее, защищать вас, но для этого мне нужно то, что спрятано внутри вас.

Колено Облачка упирается мне в пах. Наблюдавшие за происходящим служанки, побросав еду, руками прикрывая лица, через растопыренные пальцы подглядывая, ждут продолжения.

Я себе этого никогда не прощу…

— Ладно, твоя взяла, только руки отпусти, и поесть дай, я всё ещё голоден.

Глава 30

Суккуб — демон, питающийся жизненной энергией своей цели. Всем известно, кто они и что из себя представляют. Наши мужские тайны, похотливые желания, пороки? для суккуба всё это инструменты воздействия на свою добычу, а секс и удовольствие лишь приятный, побочный процесс, что сделает их сильнее. Облачко… я ошибочно считал её кем-то сродни человеку, думал, что рощу своё дитя, хотя, по факту, никогда и не являлся её отцом. Именно моя энергия, порочность, страсть и неутолимое желание ставить раком всех, кто имеет между ног две дырки, повлияли на неё, придали демону исключительный облик? самой желанной для меня женщины. Я думал, что воспитываю неродную дочь, но по факту вырастил для себя невесту. Могущественную, верную, знающую все мои грязные мысли и тайны.

Облачко — бедная душа, жившая давным-давно. Она была не упокоенной трупной тенью, простой, мало чем отличающейся от других демонов, и уже сейчас, расправив чёрные крылья, завалив меня на постель, она стала той, кем я её никогда не видел. «Не семьей», а чем-то гораздо большим.

Окатив сверкающим, золотым глазом служанок, движением чёрных перьев она выгоняет всех посторонних. Губы её растягиваются от уха до уха, в демонической, слегка пугающей белозубой улыбке. Я полностью обнажён, сыт, не сопротивляюсь и просто доверил ей своё тело. Позволил делать всё, что моя «невеста» сама пожелает.

— Мне… я… можно, наконец-то… — Разговаривая сама с собой, оглядывая моё тело, Облачко движением своего локтя вытирает побежавшую по подбородку тонкую струйку слюны. Несколько капелек которой, проскочив мимо её рук, сорвались на торчащий, розовый сосочек. При виде этого, мышцы снизу тут же сократились. Я попытался сделать вид, что ничего не видел, и едва отвёл взгляд от женской груди, как тут же пересекся глазами с ещё более довольной Облачко. Пальцами рук пытаясь спрятать свою улыбку, она, будучи одержима моей покорностью, улыбалась. Щёки её становились всё краснее и краснее, а дыхание с пугающей скоростью учащалось.

Мягкая попка её медленно, словно скользя по моему животу, спускалась ниже, к паху. Это продолжалось до того момента, покуда складочки её жопки не упёрлись в поднятый флагшток, обхватив его своими сильными половинками. Затем, туда же вниз направилась и её изящная тоненькая ручка. Женские пальчики осторожно обхватили яйца, ласковыми движениями заставили меня сначала нервничать, а после вновь вздрогнуть от возбуждения.

Прильнув ко мне, щекотя живот торчащими сосками, Облачко вела себя как хищница. Облизывала шею, плечи, терлась об меня своей киской, но при этом не торопилась приступать к тому, чего уже я сам ждал больше всего. Она игралась со мной, соблазняла, дразня разжигала внутри страсть, и когда казалось, что мы приступим к самому сладкому, отдалялась. Обхаживая меня, зачем-то перевернув на спину, она сделала мне массаж стоп, затем икр и ляжек, после, когда я даже чутка испугался за свою задницу, промассировала ягодицы, позвоночник, спину. Зажатое, привыкшее к постоянному чувству тревоги тело, начало расслабляться. Решив больше не думать о том, что Облачко в чём-то может понадобится моя помощь, отключаю мозг, начинаю наслаждаться ощущениями, чужими, ласковыми и умелыми движениями. Сначала, первыми на усилия Облачко отозвались плечи, они словно отвалились от чего-то, полностью обмякли вместе с руками. Следующим, кайфануть решила шея. Вечное напряжение, вызванное необходимостью контролировать происходящее вокруг, исчезло. Осталось лишь тепло заботливых мягких рук.

Хоть я только и проснулся, поел, справил нужды и умылся, движения Облачко вновь погрузили тело моё и сознание в состояние полудрёма. Теперь я по-настоящему ощущал удобство вокруг себя. Постель чувствовалась по-настоящему мягкой, простыня отдавала свежестью, приятным ароматом цветов, а одеяло то, что прикрывало мои ноги и теперь уже зад, невероятно мягким, и в то же время, приятно тяжёлым.

Я кайфовал… и чьи-то, словно кошачьи подушечки мягкие пальчики, мнущие мне спину, только усиливали ощущение блаженства.

Сон вторгся в моё сознание стремительно. Едва я понял это, почувствовал, что уснул, как тут же поспешил проснуться. Облачко, она могла обидеться на то, что в её первый раз, суженый ряженый тупо отключился, позабыв о всех своих обязанностях.

Открыв глаза, обнаруживаю себя всё в той же кровати. За прикрытыми шторами окон белый день, голова моя на подушке, я лежу на спине, заботливо укрыт огромным мягким одеялом, и в комнате моей ни души… ну вот. Внезапно даже для самого себя ощутил потягивающее мой член движение, влажность, услышал некое пошлое мычание. На пах мне легка чья-то голова. Член, коснувшись губ, упёрся в чью-то щёчку, и я тут же приподнял одеяло.

В пододеяльном полумраке ярко светились золотые глаза. Облачко, играясь с моими бубенцами, посасывала член, словно чупа-чупс или мороженное, обхаживала того язычком, целовала, сквозь головку высасывала из меня… не душу, но тоже кое-что важное.

— Я сейчас… — Понимая, что вот-вот кончу, спиной падаю на кровать, кулаками сжимаю простыню и ощущаю, как суккубша реагирует, как вытаскивает из-за щеки и тут же направляет моего дружка себе в глотку. Я ощущаю её язык, нёбо, как, пытаясь вздохнуть, сжимается женская глотка, после чего в ту выплескивается всё накопившееся у меня в бубенцах. Облачко мычит, жмётся ко мне так, как никто не жался, продолжая свои дразнящие движения языком и глоткой. Экстаз длился непривычно долго, около двух минут меня гнуло, заставляло стонать, стиснув кулаки и зубы, про себя просить ещё и ещё подобного… Невероятное чувство помутило рассудок, на мгновение показалось, что я всё бы в жизни отдал, лишь ощутить нечто схожее ещё раз. Будто отвечая на мои желания, освободив член мой из плена своего рта, Суккуб вновь коснулась его пальцами, использовала какую-то магию, и тот вновь был готов к действию. Что это? Тайная сила или проклятье? Сдержавшись, чтобы не накинуться на Облачко, начинаю проверять себя, пытаться ощутить запас маны и тут же в ужасе осознаю, меня не просто трахнули, а высушили, выпили, разом поглотив огромное количество магии. Отдохнувший и поевший с утра, я мог бы разом построить огромное многоэтажное здание, либо же военную заставу или если постараться, средних размеров форт. Теперь же сил моих едва хватит на крафт одноэтажной халупы или же пары громоздких сторожевых башен.

Взглянув на руки и пальцы, пытаюсь ощутить голод или сухость в горле, побочные эффекты моего ослабевания. Ничего, тело в полном порядке, более того, мне кажется, что даже мышц стало чуточку больше. Последнее время я мало наблюдал за своим телом. Тренировался как попало, ел, что мог, но всё же вёл активный образ жизни, и почти что ни в чём не нуждался. Любоваться собой не было времени, но это ранее, а сейчас…

— О ебать… это чё, бицуха? — Напрягая руку, пальцем тыкнул в налившийся кровью пучок мышц. Походу реально бицепс, да ещё и, вроде как, не маленький, и плечо полукругом, ещё и вены как-то проступили вдоль сухожилий, прикольно. Не замечал за собой такого. — Облачко, можешь ненадолго отвлечься? — Видя, как одеяло начинает двигаться, и кто-то, нацелившись на второй раунд, вновь стал дразнить меня своими губами, прошу я. Ответом мне было мычание. Боясь, что меня «выпьют», сдёрнул с себя одеяло и… Ахуел…

Облачко, ту сексуальную миниатюрную суккубшу, раздуло вширь, словно губку, которую до этого всегда держали сжатой. Огромная грудь, не уступающая в размерах груди любой из живших или живущих женщин Му. Именно это вымя охватывала мою ногу. От точёной талии фотомодели остался лишь позвоночник, вокруг которого всё обильно поросло жирком, ниже которого… о боги… я увидел огромную, такое чувство, что перекаченную ботексом задницу. Сложенные за спиной крылья и бочка, к которой они были присобачены, вообще не подходили друг к другу. Опьянёнными глазами, глядя на мой пах и скалясь, Облачко массировала мои яйца, посасывая «коктейль из маны и белой жидкости», всё продолжая и продолжая увеличиваться в размерах. Мамочки… это её так от одного минета разнесло⁈ Сколько я спал?

— Доброе утро, господин. Позволить мне её забрать? Думаю, на сегодня достаточно. — Голос Аорры и её появление откуда-то со стороны штор, окна, воспринялись мной как брошенный спасательный круг.

— Конечно. — Мда, надеюсь, она не подглядывала за нами?

Присев на кровать, дроу протягивает руку к Облачко, взяв за плечо, хочет оттянуть, но суккуб сопротивляется, недовольно стонет. На мгновение, мне даже показалось, что вот-вот мне откусят член. Благо, сунувшая той в рот руку Аорра, обо всём позаботилась и таки смогла освободить моего налитого кровью невольника.

— Вы и вправду невероятны, ваш магический запас и потенциал вырос ещё больше. Даже высший демон с позволением и одобрением, передача маны без сопротивления, потерпела неудачу, выставила себя тем, что вы сейчас видите… — Говорит Аорра, закидывая руку сальной демонической принцессы себе за голову. В словах дроу чувствуется опаска, а во взгляде, нацеленном на мой торчащий член, — ревность и обида.

— Спасибо за помощь, Аорра. Хорошо, что ты приглядывала за нами. Кто знает, что могло бы случиться…

— Ну что вы, хозяин, никто, включая Облачко, не посмел бы вам навредить. — Опустив фиолетовые глаза в пол, говорит смуглокожая. — Это…

— Да?

— Когда я отнесу её в комнату, вы позволите к вам присоединиться?

— А? — Глаза дроу вновь уставились на мой торчащий член.

— Магия Суккубов — одна большая и невероятная тайна. Сила способна на много, и продление экстаза, лишь малая часть их возможностей. Потому многие в Жгучей пустыне охотились на этот вид. Сама я в этом никогда не нуждалась, но сейчас, с вашего позволения, я…

— Поторопись. — Видя стеснение, стыд за прошлое в глазах Аорры, говорю я, и только успеваю заметить телепортирующий круг. Один, второй, и вот, моя дроу уже вернулась, сменила строгий наряд стражницы на прозрачную фиолетовую тунику. Ни лифчика, ни трусиков, идеально выбритое лоно, и почти такой же, как у Облачко, похотливый взгляд.

— Вижу, ты подготовилась, — говорю я, приглашая её в кровать. Принимая правила игры, мой высокомерный тон, Аорра послушно заползает в кровать. — Теперь на колени. — Командую я, и та, словно собачка, становится раком.

— Может, вы позволите мне увлажнить его, хозяин. — Говорит Аорра, но головка моя ещё не успела обсохнуть от жарких и влажных ласок Облачко. Если в деяниях суккуба и вправду есть какая-то магия, я предпочту испытать её как можно скорее. — А, хозяин, постойте…

Член прошёлся под туникой, скользнул по половым губам, я ощутил пульсацию, а Аорра вскрикнула, напугав меня.

— Что это было? — Спрашиваю я, но дроу, так же растерянная, обернувшись, пожимает плечами. Магия суккубы? Ладно, буду поосторожнее. Медленно, прицельно, проникаю в пещерку. Хотя Аорра и возбуждена, но пока ещё лишь чутка влажная. Стоит быть понежнее, подразнить её ласками, ущипнуть за груди, шлёпнуть по заднице или слегка примять её клитор.

Коснувшись груди Аорры, ощутив эти необъятные холмы, соблазн от той мягкости и невозможности обхватить их, вновь слышу испуганный писк Аорры, что спустя мгновение сменяется на некий странный, и эротичный, и болезненный стон.

Грудь Аорры увеличилась, стала тяжелее, а пещерка её внезапно сузилась. Нет, это не её пещерка стала уже, а член мой увеличился, стал шире, заставив дроу зубами впиться в мою подушку.

— Хозяин, нет, вытащите! Он слишком большой! — Стонет Аорра, когда я пытаюсь вытащить, но головка моя буквально схвачена её бедрами. Чёрт, это опасно, надо закругляться. — Нет, хозяин, не вытаскивайте! — Испуганный возглас сменился пошлой мольбой.

Да ты блять, определишься уже или нет⁈

Член мой и вправду стал больше, я бы сказал, слишком большим. Настолько, что я даже чувствовал его тяжесть. То же изменение ощущалось и в Аорре. Грудь стала больше, талия чуть сжалась. Лишь задница ее великолепная, нисколько не изменилась, она была по-прежнему округлой, накаченной, отвечая легкой дрожью и соблазнительными покачиваниями долек на любое мое движение.

Удав мой осторожно двигается в темной королеве. Член настолько сильно выглядит опасным для женской пещерки, что я, опасаясь навредить дроу, полностью сосредотачиваюсь на своем копье, отпустил женскую грудь и… обеими руками берусь за зад, как тут же… В глазах моих начинает двоиться. То ли это шутки реальности, то ли проклятия или благословения… Я не понимаю, не знаю…

— Ой… — Отзываясь на шлепок, произнесла Аорра, — господин Матвеем, это что?

Член… члены… Чё за на х… Почему их стало ДВА⁈ В глазах двоится, глючит… Остановившись, всё так же, отзываясь на мольбы дроу и не вытаскивая, обеими руками берусь за вторую волыну. Член… второй, растущий из того же места, что и первый. Чуть меньше основного калибра, но при этом чуть длиннее и слегка изогнут, будто специально создан под…

— Ой… — Головка второго дружка уперлась в анальное колечко, которое, реагируя на вторжение, тотчас сжалось. — Обеими концами я ощущал чужую плоть. Не знаю как это, не знаю почему, но… руки мои направляют чужака прямо в очко, заставляя Аорру в очередной раз выгибаться и… восторженно пищать!

Дроу, эта пошлая, развращенная женщина… Телом своим она задрожала от повторного проникновения. Ручки ее подкосились, вытягивая вверх свою сочную попку, она грудью и лицом падает в одеяла и подушку. Что-то сладостно мычит… Моя личная шлюшка в восторге от двойного проникновения? Вот как, ладно… Если это и глюки, если всё это не взаправду, то хотя бы насладимся этим. Чуть подавшись вперед, первым членом ощущаю влажный поток, идущий навстречу. Вторым концом ощущаю невероятную упругость и попытку не дать ему проникнуть глубже. Повернув голову, закатив глаза, открыв рот, Аорра, вытянув свой язычок, что-то бессвязно промычала. После чего я шевельнулся вновь, отступив назад медленно, вошел в нее глубже, но в этот раз более решительно.

— О д-а-а-а-а… о Бог мой… д-а-а—а… — Стонет дроу и, внезапно сама начинает двигать бедрами. Пару минут она привыкает, вновь поднимается на четвереньки и… рукой одной берется за второй, долбящий её в зад член, пытается просунуть его глубже. От чего, отвечая желанием женщины, тот так же увеличивается в размерах. Вновь Аорра кричит, улыбаясь стонет, с киски её по ляжкам, кровати и мне струятся соки любви. Слышатся шлепки, вновь её удовлетворённые крики, и сам я, словно в каком-то ебучем сне ебу её так, как даже и никогда не планировал кого-то иметь.

— Ещё… жестче, вот так, засади ещё глубже, в обе, господин, дерите меня в обе дырки! — Насаживаясь на меня, в какой-то момент потеряв всё своё стеснение, став той, кого я помню, Аорра полностью перехватывает инициативу. Пальцами раздвигая попку, сама начинает двигаться, оставляя мне роль второго плана.

Не счесть тех раз, когда Аорра, выбиваясь из сил, кончала, падала в кровать. Как и не счесть тех попыток, когда я желая кончить вместе с дроу, наращивал темп, ускорялся, желая прийти к заветно близкой кульминации. Член мой продолжал нещадно насаживать дроу, я устал, как не уставал на тренировках, казалось, я порву её снизу, но так и не кончу. Магия… та самая магия, о которой говорила в начале Аорра, не позволяла мне спустить семя. И лишь только когда уставшая Аорра больше не могла сдавать мне в аренду свои дырочки снизу, предложила рот… Я понял, какой именно должен был быть конец у этого сумасшедшего постельного акта.

Едва оба моих копья направились к женскому лицу, дружок сверху, к коему я только привык, растворился так же внезапно, как и появился. Вторя изменениям места, коим его собирались ласкать, изменился, и Матвейка Первый. Став меньше, вернувшись к привычным размерам, едва он коснулся женских губ, миновал белоснежные зубки, яйца мои словно взорвались, и член будто пожарный гидрант спустил огромное количество семени прямо Аорре в рот.

Рухнув на дроу, от волны экстаза всё тело моё сжалось, а сам я, схватившись за голову Аорры, едва не заставил ту проглотить мой член вместе с яйцами. Она дергалась, била своими руками по моему заду, мычала что-то и глотала, а я… я просто ахуевал о того, как же долго может длиться состояние экстаза.

Когда всё кончилось, на дворе стояла тёмная ночь. От Аорры и меня несло потом и запахом долгого, очень долгого секса. Подлечивая себя снизу магией исцеления, Аорра с раздвинутыми ногами, сползает с постели, храмая, поднимает с пола свою разорванную тунику и, глядя на нее, говорит:

— Я позаимствую у вас рубашку, ненадолго?

— А… хорошо. Могла бы телепортироваться, если стесняешься прислуги. — Говорю я, глядя на то, как бедолага, широко растопырив ноги, топает к шкафу.

— Сил нет. Да и в голове черт возьми что, боюсь не смогу колдовать какое-то время.

— Понятно. — Вспоминая те два здоровых члена и то, полное экстаза лицо Аорры, испытываю стыд, смущение, и… сожаление, что у меня не такой большой как ей нравится.

— Вы не подумайте только, мне такое не нравится, это всё магия Суккуба. — Не смея обернуться поглядеть мне в глаза, говорит Аорра.

— Да… конечно… — Чувствуя стыд, отвечаю я. — Мне тоже двойное проникновение не нравится, всё магия суккуба. — Как-то совсем уж неестественно, пытаюсь соврать я, но у меня точно не получается.

— А… конечно… — Сначала на полном серьезе, а после, взорвавшись смехом, вместе со мной хохоча, отвечает Аорра.

Ебануться… так вот значит какая она, скрытая, тайная сила суккуба.

Глава 31

С восходом солнца из крепости на реке прибыл связной. Послание от Горлеона оказалось ожидаемо простым и не информативным, все уже и так понимали, что будет дальше. Страна сосед, возглавляемая Верховным божеством, потерпевшая фиаско в стремительном наступлении и подрыве нашей власти изнутри, предлагала мир, а с ним внезапный, для всех и каждого имперца, временный союз. Тогда, при встрече с духом Эсфеи, я вспылил, погорячился, да и богиня, явно не добившись желаемого, тоже отказалась отступать. Мы оба, как два ребенка, вместо привычной стратегии использовать друг друга, решили враждовать, затем, под остыв, одумались. Мысленно взяв в левую руку кинжал, спрятав его за спиной, мы вновь выходим на встречу друг другу, для рукопожатия тянем руки. Эсфея обязательно предаст, ударит, но в этот раз мы будем готовы. Империя достаточно сильна, мои создания крепнут, растут числом, и сам я становлюсь сильнее. Эта война сплотила нас, очистила север от предателей, помогла вычислить шпионов демонов внутри дворца, а так же узнать истинную силу новоиспеченных темных властелинов. Продолжать войну между живыми не имеет смысла. Пора браться за нового врага.

«Надеюсь, на данный момент ты остыл и примешь отступление моё не как слабость, а как должное и нужное каждому из нас. Матвей, когда-то давно мы действительно сблизились, ты многое сделал и сказал, помог мне и всё ещё не убил Астаопу. Я запомню это, запомню и не забуду.» — Письмо, написанное Эсфеей, подношу к настольной свече. Поджигаю, бросаю на тарелку с обглоданными куриными ножками. «Запомнишь и не забудешь» значит… Комплемент от Древней? Нет, угроза, прямое обещание отомстить. Будет очень забавно, даже комично, если богиня, внезапно, и вправду решит, что «мы можем стать друзьями». Хотя, мне так будет даже лучше, сподручней и легче, разобраться с ней, покончить, раз и на всегда.

Используя опыт прошлого «сотрудничества», к письму, прибывшему ко мне с пернатой девочкой Гарпией, отнёсся с максимальной осторожность. По идее, зная о проблемах страны, я тут же должен был развернуть всё наше войско, отравить в центр страны и уже с центра начать распределять резервы по всем горячим точкам. Но спешить я не буду. Сутки покоя, отменная еда, секс, что за пределами человеческого понимания, а так же полноценный отдых, позволили наконец-то прийти в себя, вновь ощутить себя значимым, творцом, и тем, кто может и должен защищать не только своих женщин, но и целый народ. Теперь я не пешка, и даже не ладья…

Первым делом, вместе со своей свитой, начнём сбор и подготовку святого войска к очередному маршу. Пока армия готовится, лечится, восстанавливается и набирается сил, организуем несколько крупных отрядов, а после разметим их на границе.

К моменту, когда я готовится отправиться к реке, оценить границу, из лесов восстановившимся и окрепшим вернулся Четырёхрукий. Демон отлично поохотился на дезертиров, бандитов, и тех, кто спящей угрозой остался на нашей территории. Назначив того в сопровождающие, вместе со своими многочисленными приспешницами я лично отправляюсь в путешествие вдоль рек.

Река — граница двух стран. Она должна быть достаточно широкой, чтобы враг не преодолел её слишком быстро, и достаточно глубокой, чтобы усложнить наведение мостов. Потому, при помощи магии и силы своей, я углублю и расширю реки, уничтожу и сожгу все переправы и мосты, связывающие нас с Горлеоном. В самых узкий местах, где магия моя окажется бессильна перед особенностями рельефа и природы, мы построим форты. В других местах, для лучшего контроля, поднимем насыпи, укрепим холмистые склоны и построим дозорные посты. Самым главным для меня на этом участке «фронта», который я собирался покинуть, является осведомлённость, разведка. Чем раньше я узнаю о продвижении врага, вторжении, тем быстрее начну разрабатывать план противодействия. Именно разведывательные посты и внутренняя связь страны стали самым важным аспектом, коим стоило заняться после строительства укреплений.

Используя телепортацию, силу Аорры и Зуриэль, усиленную магией дриад, демонов и ангелов, за четверо суток мы закончили с границей. Вернулись в резиденцию, где маги уже во всю обсуждали поставленную им задачу, а именно создание системы и путей моментальной доставки сообщений. У меня в подчинении имелось огромное количество одарённых магией талантов, как церковных, так и придворных. Так же имелись и ангелы, демоны, имперские гарпии. В руках моих моментально оказалась практически вся известная этому миру разношёрстная магия. Оставалось только придумать, как лучше её использовать.

В прочем, выдумывать велосипед не стал. Телепортация есть, значит будем использовать её.

Буквально заставив Аорру выдать местным частичку секрета от заклинания телепортации, уже днём приступаю к созданию первой в этом мире телепортационной почтовой станции. Заклятие сложное, манозатратное. Свободно, как в соцсетях, общаться не получится, зато важное послание отправить на десятки километров в определенную заданную точку вполне возможно. Конечно, есть множество обязательных, клишированных условий, таких как: отправитель должен знать место куда отправляет, а получатель, выступающий в качества посредника в пункте приёмки, должен знать адрес куда переправляет, и посылает письмо дальше. Сложно, но бешенная жажда магов к познанию, изучению всего им неизвестного, сильно упростила дело, особенно в области изучения сложных магических плетений, из коих создавался телепорт. Для уверенности, закрепления знаний и создания первого почтового маршрута", шедшего от Крепости на реке и до Запретного сада, требовалось порядка трёх недель работ. В это время входило перемещение самих магов, открытие ими новых территорий, пометка местности магическими заклинаниями, создания почтовых промежуточных «хабов» и «стоянок», откуда сообщения будут пересылаться дальше. За раз, письмо на сотни километров в сторону, никто, включая саму Аорру, отправить не сможет. Оно либо уйдёт не туда, либо и вовсе исчезнет. Потому-то в деревнях, городах и возле придорожных таверн (для удобства снабжения продуктами), предстояло построить несколько почтовых отделений, разместить там владеющий специальной магией персонал, и только уже тогда можно будет говорить об уверенной, моментальной пересылке.

Три недели на развитие — это много, очень, особенно в условиях, когда твою сторону атакуют со всех сторон. Но лучшей альтернативы у меня нет. Пока мы строили форты, армия восстановилась, развернув свои ряды и построения в обратном направлении, приготовилась к очередному маршу. Война для них стала одним, большим и постоянным походом. Построения, поход, развёртывание, манёвр, опять построение и вновь поход. Я думал, парни устали, думал, из-за очередного такого манёвра могут появиться недовольные, однако Эглер, всё чётко и понятно разъяснил. Как показывал его опыт, многотысячелетняя практика, битвы… это мизерный процент событий от того, что называется «войной».

— Укрепления заняты, армия построена и готова выдвигаться. — Посетив меня в резиденции, припав на колено говорит Эглер. Взгляд его не поднимается выше пола. Он, как и большинство моего окружения, очень сильно поменялся с момента церемонии Возрождения. Сидя на стульчике, деревянном, самом простом, я не сразу заметил это… читая отчёт, что-то бормоча о «положительной тенденции больных» и о том, что они идут на поправку, кивнул. Сам того не понимая, дал команду войску отправляться обратно в Сад.

— Творец… — Обращением своим привлёк меня Безымянный инквизитор. — Строители спрашивают, что делать с вашим символом, где строить храм? Паломники и верующие взволнованы, многие из них знатные люди, жаждущие и просящие о личной встрече.

— Храм… у нас нет времени на храмы. — Говорю я. — Если хотят поработать, что ж, пускай. Север огромен, здесь по всюду леса, холмы, и почти нет пахотных земель, пригодных для засева. Пусть займутся чем-то полезным, устроят лесоповал, заготовку дров для страны на зимы, а так же начнут расчистку земель под пахоту. Позже я им помогу. Нужно обеспечить север едой, как разберемся с продовольствием, начнём укрепление и развитие.

— Творец… неужели вы собираетесь освятить землю так же, как и в Запретном Саду? — Схватившись за голову, не сдержав эмоций, вскрикнул вечно спокойный Безымянный инквизитор. Вместе с ним охнули и другие: охрана, командиры гарпий, инквизиции, часть свиты прибывшей с Люси и высшей аристократией.

— Ну да, а почему нет? У нас чума бушует, рыба заражена, а она тут почти основной продукт. Под вопросом ещё и другое мясо… Сад и та земля, что я успел в нём обработать, всего лишь малое начало моего первоначального замысла. Если бы меня тогда не еб… кхм… убили, если бы демоны не разрушили наши планы… а в прочем, нет смысла об этом сейчас говорить. В моих планах побороть голод, снизить стоимость на продукты питания и победить чуму, для этого нужна пахотная земля и хорошие урожаи. Мои способности отлично подходят для решения сразу нескольких проблем, а без меня у вас что-то не поучается, будем исправлять.

— Не велите казнить, Творец, каюсь, грешен! Не веровал, но всё исправлю, всё продам, и даже жизнь свою посвящу вере и служению. — Упав на колени, воскликнул кто-то из незнакомых мне стариков. Не воровал, хе, серьезно? Дядя, ты кому лапшу на уши вешать собрался. Тут даже инквизиция в нечистых делах погрязла, а сам святым при мне казаться хочет? Ой дурак, молчал бы пока не спрашивали, мы ж каждое твоё слово проверим. Кажется, это один из министров отвечавших за снабжение… Наверное, был на короткой ноге с Троллами. Святой значит, ну-ну…

Пока потенциальный предатель вымаливал себе прощение, сотрясая громкими словами воздух, беззвучно и каких-либо сигналов, прошу Зуриэль через Брата инквизитора заняться данным вопросом. Чистка, большая и тотальная, всех политических кругов севера. За то, что не явились на помощь, не прислали подмогу, не говоря уже о лавировании в личных интересах и исключительном бездействии, предательстве. Страна в них нуждалась, они отвернулись, настало время расплаты. Решить данный вопрос, как и защищать Север, поручается Безымянному инквизитору. Верный клятве, прямолинейный, честный, он не создан для правления, управления, и от того кандидатура его кажется мне самой лучшей. Да, таким образом, решением своим, я разъединял великолепную пару, Зуриэль(оружие) и её мастера(инквизитора), непревзойдённого мечника. Но по-другому из всех, кто пришёл, кто был здесь, я не мог найти более честного и достойного мужчину. В преданности коего даже усомниться не мог. Этот кролли не лицом, а делами напоминал мне старого доброго Кобаго. Кролли, которому я без зазрения совести мог доверить собственную жизнь, и потому выбор мой пал именно на него.

— Творец, возделывание земли может занять слишком много времени и ваших сил. — Неохотно распрощавшись с должностью воина церкви и приняв бразды правления, говорит Безымянный инквизитор, новый граф и хозяин Севера. — Мобилизовав резервы, отправив несколько гонцов в приречье и речные города, мы можем снять с защищённой от демонов знати дополнительные налоги, тем самым пополнив запас золотом, а затем и провиантом.

— Не можем. — Тут же отвечаю я, поднимаясь со стула. — Не можем хотя бы потому, что скорее всего все поселения у рек, озёр и тем более моря, завязаны на рыболовле, и сейчас находятся ещё в большем упадке, чем мы. Как только известие о том, что рыба является разносчиком чумы, разлетится по стране, портовые города наверняка погрузятся в хаос, панику. Возникнет дефицит провианта, начнётся неразбериха, волнения, возможно даже голодные бунты, этому наверняка поспособствуют демоны. Вот и выходит, что в ближайшее время не они будут посылать еду нам, а мы им, смекаешь?

— Думаете, Чума решит выступить в открытую, как и Раздор начнет мятеж? — Спросил инквизитор.

— Не знаю как Чума, но я поступил бы именно так. У нас ведь там даже военных резервов нет.

— У нас есть флот и моряки. — Говорит инквизитор.

Блять… точно, у нас есть флот и моряки. Закатив глаза, понимая, что опростоволосился, повторяю про себя я. Сзади раздаётся несдержанный смех. Сначала Аорры, затем ещё и дриад. Бля…

— Извините. — Почему-то виновато склонил голову инквизитор.

— У нас есть пару кораблей, старых, едва держащихся на плаву, но флота точно нет. Был когда-то, не не сейчас. — Выйдя вперед, предполагая, что я могу быть не осведомлён, поддержала меня Аорра. — Император прав, на моряков и их нанимателей рассчитывать нельзя. Именно они, из соседних стран привезли нам чуму. Наверняка, часть из них знала причины, по которым морские королевства разорвали с нами торговлю, и они всё равно промолчали. Потому, как и говорит Император, следует быть начеку. Доверия морю нет.

А… когда это я такое говорил? В прочем, ладно. Сделав умной лицо, кивнул.

— Ваше всезнание не знает границ, ещё раз прошу прощения. — Говорит инквизитор, опуская на колени. Хе, во оно как вышло, прикольно. Пора поиграть во властного и великодушного владыку.

— Ты сказал всё правильно, инквизитор, и обеспокоенность твоя темами, в которых ты не осведомлён, в очередной раз показывает твоё небезразличное отношение к нашей Империи, дому. Ты молодец…

— Творец, благодарю за столь теплые и лестные слова… — Подняв голову, громко сглотнув, старик улыбнулся, кивнул и вновь опустил взгляд.

За его похвалой тут же оживилась наблюдавшая за нами толпа. Сначала то были перешептывания, после десятками послышались вопросы, предложения, пожелания… Люди внутри поняли, что «за спрос никто бить не будет», и тут же кинулись из кожи вон лезть, стараться казаться полезными и умными. Так то лучше.

Обратившись к Аорре, велю ей проверить моего суккуба, после проведать двух ангелочков, Огневика, и всё ту же девочку поддержки. Эти двое переродились, мужчина стал сильнее и выше, а девушка по-прежнему оставалась бесполезной, но при этом обзавелась невероятной красотой. Кудрявые рыжие волосы, такие же пестрые, рыжие перья на больших крыльях, и почему-то чешуйчатый хвост. Она до сих пор не могла создавать мощные атакующие заклятия. Зато из чешуек своего хвоста могла создавать отличную, чешуйчатую броню, спокойно блокирующую стрелы, болты и даже пули. В общем, парочка, чьи имена я так и не узнал, вновь была со мной, заняла места в исследовательской команде и теперь со всеми живыми товарищами и братьям, должна была продолжить работы над созданием первой телепортационной почты. Сейчас, планируя поход, а с ним, желая разбить пару магических грядок, что упростят снабжение севера, у меня не оставалось времени на посещение старых знакомых. Потому и решил отправить императрицу, пусть за меня скажет пару добрых слов, лично выразит благодарность за службу, от моего имени, ну и может ещё как-то замотивирует. Хотя, у всех перерождённых и воскрешенных и без того мотивация била ключом. Многие, практически все, старые, убитые воины, с воскрешением обрели не только бессмертие, но и вечную молодость. А с ней, более сильные, красивые тела, крылья, возможность летать, усиленные магические источники, в общем, плюшек насчитывалось очень много. Оставалось только выдумать и придумать, как всех их держать в достаточной мотивации и стимуле служить мне. Всё так жебыть верными и лояльными каждому моему приказу.

Битву за территорию я выиграл, это оказалось легко. Впереди маячила новая битва, самое тяжёлая, сражение за людскую верность и их умы.

Глава 32

Неделя спустя.

Город Запретный Сад.

Город законов, взращенный на старинных поверьях, позабывший все истины и правила, которые соблюдались лишь поверхностно, сегодня, как никогда ранее, забыл все приличия и заповеди. Ни опасности чумы, войны, ни особенно наказания стражи не боялся народ. Сегодня все и всё заливалось вином, медом, заморским едреным пивом и всем тем, что только могло заставить разум позабыть о мирских заботах. Алкоголь лился рекой, не стихали колокола церквей, и даже самые верные религии умы пили. Кто-то пил за здравие, кто-то — за упокой, а кто-то — за Воскресение Его.

Чума, война, внутренний раздор раздирали империю уже не один век. Граждане, те, кто находился при власти, знали шаткость и порочность выстроенной внутри страны системы, опасаясь за свою жизнь, делали то, о чём частенько сожалели. Многие семьи, поколениями, лавировали между тремя Имперскими семьями и Запретным Садом с его Божественными Цветами. Государство, разделенное по факту на четыре части, всегда находилось под угрозой распада, в состоянии, когда в любой момент, любая, даже самая маленькая искра могла сжечь страну и её жителей дотла. Потому, не имея безоговорочного лидера, защищая себя и свои амбиции, многие искали спасения там, где другие находили лишь свою погибель. Коррупция, организованная преступность в городском правлении, состоящие из резидентов и агентов других стран, научные и преподавательские магические факультеты…

Огромные деньги Империя направляла на обеспечение войска и границ. Большая часть из финансов оседала в карманах графов-защитников, приписывавших к своим войскам несуществующие сотни ртов. Так же отличались и снабженцы, генералы, которые вместо прописанного в отчётах мяса с свежим хлебом кормили солдат тухлой капустой с сухарями. Армия, которая постоянно воевала, несла огромные потери не только на поле боя, но и в списаниях денег, которые никто не мог толком контролировать. Похожая ситуация ощущалась и на полях научных сражений. Значимые суммы выделялись на проекты изобретателей, нуждавшаяся в технологиях и превосходящих врага вооружениях страна, давала своим исследователям все необходимые ресурсы и материалы, в надежде заполучить научное превосходство над врагом и соседями. Тем самым соседями, которые ещё не успев увидеть очередное изобретение, уже знали, как оно работает, из чего создано и чем опасно или полезно. Империя, как организм, была заражена, и разум её находился в коме. Многие с опаской, ужасом ждали её конца, смерти и распада, но тому не суждено было сбыться. Сегодня, империя пробудилась ото сна. Биение, пульс, сегодня ощутили все. Первый удар, самый чувственный, сердитый, оказался самым внезапным, для огромного числа министров и аристократов, наживавшихся на Запретном Саде. За утро, всего по городу и его окрестностям, было устроено двадцать четыре рейда инквизиции. Все, от мелких бюрократов-воришек, до самых знатных, пользовавшихся покровительством имперской знати семей, попали под нож. За один вечер, вернувшиеся с севера с грандиозной победой Божественные цветы казнили полсотни арестованных, самых значимых и влиятельных аристократов. Перемены, они нагрянули так внезапно, что многие простые жители испугались, и в вровень с испугом шел внутренний восторг.

«Наконец-то, наконец-то хоть кто-то наказал этих зажравшихся ублюдков!» — кричала у эшафота, восславляя Запретный Сад и своих правителей, провожла на тот свет воров ликующая толпа горожан.

В городе началась охота, все инквизиторы и послушники были согнаны из окрестностей и выгнаны на улицы. Вместе с ними, в честь победы и Воскресения того, кого люд до сих пор не видел, дабы сгладить потрясения, были выгнаны сотни бочек лучших из имевшихся в запасах Цветов вин. «Пейте и празднуйте Воскресение, пейте и празднуйте!» — кричали глашатаи, напиваясь и примером своим показывая людям, что не стоит бояться стражи, и тем более, защищающую и раздававшую вино инквизицию.

За одну ночь, пьяные жители, те, кто работал на торговцев, покупал у торговцев, доплачивал торговцам… охмелев, развязав свои языки, и, естественно, за доплаты, начали рассказывать многое, то, что обычно не рассказывали. Захвативших подпольную власть над улицами в Саду бандитов, начали загонять как собак. Всё, весь город, от канализационных стоков до ручья и стен, был перекрыт патрулями и стражей. Любой мог въехать, но чтобы выйти, предстояло свершить невозможное. Контрабанда в Запретном саду, связь с теми, кто ей занимался, всего за один день, вековая индустрия превратилась в смертельную лотерею. Где уличенные в грехе, воровстве и даже убийстве, могли вытянуть счастливый билет на каторгу (вместо казни), но лишь при том условии, что сдадут кого-то, более крупного и мерзкого, чем они сами. Охота на убийц, на темных магов и колдунов, на культы и снабжавших их товаром нечестных работорговцев, началась. Одни пили, ликовали, танцевали и трахались, а другие, забившись в углы, закапываясь в грязь и собственные деньги, искали способ выжить.

Одинокий торговец, едва вернувшийся из чертогов морских правителей, не сразу смог узнать родной дом. Стража на въезде улыбалась и радушно приглашала войти, а за вратами, выстроившись в огромную очередь, была совершенно другая, злая, до зубов вооруженная и прикрытая магами… не стража, а инквизиция. Инквизиторы лютовали, досматривали, проверяли, арестовывали бродяг и изымали все предметы, происхождения которых не могли объяснить их хозяева. Огромное число торговцев, странствующих путников и личностей сомнительного происхождения ошивалось у врат, выглядывало из мрака подворотен, рассчитывая найти лазейку во всё увеличивающейся и увеличивающейся толпе воинов святого престола. Той ночью многие оказались заперты в Саду, кто-то остался ночевать прямо на улице, под звездами, в очереди, состоявшей из желавших покинуть город. Кто-то развернулся, направился к кабакам и тавернам, дабы вместе с другими праздновать Воскресение. Единицы горожан, самые быстрые, скрытно передвигающиеся по грязным узким подворотням, оставались трезвыми, взведенными и… как никогда напуганными, боящимися высунуться из мрака. Вернувшемуся торговцу, казалось, Запретный сад готовится не к празднику, а к восстанию внутри города. «Потому-то многие и бегут» — не владея информацией, глядя на напуганных коллег по цеху, застрявших в очереди, думал торговец.

Молодой Верблюда, знавший здешние места как свои два копыта, с легкостью, даже по пьяным улицам, смог добраться до нужного ему места. Небом уже во всю правила луна, ярко сияли звезды, трудягам из рабочих кварталов уже давно было пора спать, но музыка, танцы и веселье, казалось, только-только начинаются. Молодой торговец поправляет сумку, дернув спиной, встряхивает ее, заставляя содержимое звенеть. Обычно место у входа в трактир всегда полнилось опасными взглядами и любопытными ушами, но не сегодня. Пристальным взглядом Верблюда пробегается по округе, ищет типичных представителей касты Воров и подворышей. Никого, даже вышибалы и защитники кабака не вышли сегодня на работу.

— Вместо Грома? — Спрашивает торговец у мужчины в рясе, капюшоне и белой маске без лица. Типичный послушник, выглядел безоружным и хилым. Будущий инквизитор кивнул, учтиво подняв руку, открыл гостю дверь. Верблюда нервно сглотнул. В рукаве послушника засветилось крепление для ношения спрятанного выдвижного лезвия. Послушники не носят подобное, и скорее всего, данный индивид лишь исполняет роль слабой беззащитной овечки. Под личиной которой скрылся некто поопаснее волка из детских сказок.

«Лишь бы он и вправду был инквизитором» — собравшись с мыслями Верблюда входит. Сегодня этот торговец был готов распрощаться с множеством из своих вещей, включая кошелек, ведь истинное сокровище, как казалось ему, было скрыто в стеклянной бутылке, спрятанной в дырявом сапоге, отнять который постесняется даже нищий.

Испуганно, словно объясняя цель своего визита, Верблюда оборачивается:

— Семья ждет. — Говорит он инквизитору, и тот, чутка подумав, сверля его непонимающим взглядом, кивнул.

Город, обычно спокойный, приветливый и мирный, что вечно опасался гнева Цветов, сегодня был сам не свой. Все пили и молились, целовались и молились, обменивались тумаками, затем извинениями, после чего вновь молились. Все, икаждый задумался о чувствах другого и праведности своих поступков. Город сошел с ума, всеобщее помешательство превратило распутных ушастых дев в женщин, ищущих с кем строить семью, а дебоширов и пьяниц… в молчунов, двумя руками держащихся за религиозную символику. «Все внезапно уверовали, и без помощи инквизиции здесь точно не обошлось!» — думал Верблюда, что, привыкнув к матерной речи, лексикону речных торговцев, плотников, извозчиков и простых работяг, внезапно словно попал куда-то не туда.

— Что за… — На полу, у барной стойки, сидел бедолага без двух ног, с шевроном имперской армии на плече. В одной руке нищего была кружка с напитком, во второй, пустая тарелка для подношений, жертвы. Каждый подходящий к хозяину таверны за новой порцией еды или выпивки, жертвовал либо выпивку, либо кидал в тарелку по одному медному. На бедолагу, которого в прошлом никогда бы не пустили в подобное заведение, все косились как на некое чудо, или же, преграду, не уплатив которой пройти мимо никто не осмеливался. Все, включая самых бедных и богатых, платили жертву, и при виде этого, подозревая худшее, сам торговец поступил так же. Набожность, вежливость, улыбки горожан, под которыми, крылся животный страх пугали торговца. Инстинкт стада, Верблюда поддался ему и поступил как все.

— Спасибо, добрый человече… Матвеем всё видит, всех запомнит, всем и за всё заплатит. — Произнес с благодарностью калека, подколов неверующего в Бога и императора торговца. «Ага, как же, заплатит…» — покачав головой, торговец глядит туда, где его уже ждали братья. Таверна переполнена, день Воскресения, новый праздник, или же издевка, превратили кабак в прибежище и ночлежку. Люди пили и спали где только можно. В углах, на полу, на ступеньках. «Это место, и вправду стало соответствовать своему названию…»

Трактир «Пик-пикова нора».

Созданный строго по заветам божьим инструмент, разогнал гул переполненного людьми зала. Гитара, инструмент непокорный и капризный в руках даже самых умелых менестрелей, мелодией, приятной, и в то же время пугающе провокационной, разлетелась по залу.

"Кто же он, наш повелитель,

мирски’х защитник ли снов?

Иль демон, он, соблазнитель,

создатель незримых оков."

Заняв самый дальний столик, пряча лица и знатные одеяния, разговор о роботе вели четверо представителей племени Верблюда.

— Тяжелые настали времена. — Подпирая кулаком голову, говорит самый пьяный, уставший торговец, к которому только-только присоединился последний из вечно опаздывающих, молодых родственников и коллег по цеху.

— Да-а-а-а, тяжелые. — Запрокинув разом и осушив полную, литровую кружку медовухи, облизнув протянутую морду длинным языком, говорит второй. Звучная отрыжка, легкий смешок, безобидные шутки, и вот, торговцы вновь возвращаются к обсуждению насущных вопросов. — Пташки с севера несут противоречивые вести. Говорят Горлеон начал войну, и тут же её проиграл, разбит в пух и прах, потерял Речную крепость и отступил, прося о мире. Если всё так, и мир наступит, возможно, скоро вновь начнётся торговля.

— Птицы бывают разные, и песни их, порой хоть и прекрасны, но лживы. Мир с Горлеоном ничего не стоит, пока на севере всем заправляют враждующие между собой Тролл и Вольфграфы. — Говорит четвертый, только присоединившийся торговец. Нагнувшись, мужчина осторожно извлекает из сапога бутылку, откупоривает пробку, в руку вытряхивает скрученное послание.

— Что это? — Говорит первый, самый старый и пьяный Верблюда.

— Послание Морей, в нём говорится, почти вся рыба, источник чумы. Мне дорогого стоило получить эту новость у лордов морского государства. — Четвертый, видя, как двое младших ошарашены, ехидно улыбнулся, пригубил вина. — Ха, вижу вы удивлены, хочу за эту информацию, от каждого из вас, по золотому, а от тебя, старик, два.

Парни Верблюда удивились ещё больше. После чего, пьяный старец громко рассмеялся, вогнав в шок только прибывшего.

— Твоя информация даже дерьма из под моей кобылы не стоит. — Звучно инкув, старик из кармана на стол кладет мятую листовку. — Уже как три дня, весь город гудит об опасности рыбы, о победе Империи над Горлеоном, и самое главное, о Воскресении Его. Но это не важно, бояться Троллов и их конфликта с Вольфграфами, теперь все равно, что бояться призраков…

— Что, почему, их вырезали? И что ещё за Воскресение, так обычно каждый седьмой день недели называли, а сегодня, все прямо помешались… — переспросил четвертый.

— О-о-о-о… братишка, лучше держись за стул свой покрепче. — Говорит третий брат. — Город… да что там, вся империя празднует Воскресение Объединителя, Творца, Защитника всего живого, Героя, убившего демонического дракона, Первого из Ученых, покорителя воды, укротителя пламени, главного обольстителя всех женских и мужских сердец. Весь город поёт о воскрешении Бога нашего Императора, Матвеема. Он ожил, вернулся в Запретный Сад, свой дом, и вернулся не один, а с Императрицей Аоррой, императрицей Люси, а так же, Божественными Цветами, которые сегодня, на массовой казни, прилюдно сообщили о его Воскрешении и восхождении Властелина на свой законный престол.

Тишина повисла за столом. Только вернувшийся из морских странствий представитель Верблюда, вытаращив глаза, вглядывался в лица братьев. «Что за пиздешь⁈» — Не веря ни единому слову, он пытался хоть в ком-то разглядеть хоть долю лжи. Но при этом, ничего не получалось. Все сегодняшние происшествия, засилье инквизиции на улицах и это… божественное помешательство с мольбами и прочим, говорило, кричало об обратном! Император Матвеем воскрес⁈ Верблюда, четвертый брат, он не жалел о тех двух золотых, что потерял в обмен за информацию, купленную у морского лорда, но был опечален, что пропустил момент возвращения того, о ком слышал из каждой подворотни и окна. Он слышал, как люди сплетничали, люди судачили, но никто не осмеливался назвать имени того, кто, как и он сам, только недавно «вернулся домой».

— Тяжелые нам предстоят времена… — Повторяя за стариком, которого считал своим отцом и наставником, говорит четвертый, берется за графин и, как никогда ранее, с горла осушает его целиком.

— Тяжелые… — повторил пьяный старик, и так же, как четвертый, достает сверток с полезными контактами. Старик лучше других знал кузнецов, оружейников, инженеров, а также, от предков и отцов своих помнил истории и байки, в которых рассказывалось о невероятной тяге Бога к разного рода металлическим устройствам, многие из которых не до конца воссозданы и по сей день. — Но для кого-то другого, не для нас.

— Кому война, а кому мать родная? — Так же достает свиток с заказами второй сын, занимавшийся поставками сырья и скупкой с последующей перепродажей металла.

— Верно. — Говорит третий, отвечавший за перевозки, сплав по рекам и торговые корабли.

— Вижу у вас всё, как всегда, хорошо… — Понимая, что один пришел с пустыми руками, разочарованно говорит младший, отвечавший за закупки провианта из соседних стран.

Старшие Верблюда искренне смеются, позабыв о проблемах, как и все начинают напиваться, праздновать и ждать завтрашнего дня, момента, когда в Запретный Сад, как и много лет назад, вновь увидит своего первого, и единственного законного хозяина. Матвеем вернулся, а с ним, в сторону империи вновь подули Ветра великих перемен!

Глава 33

— Тасс Меллэр Морел… — Отрубленная голова старого друга стала первым неприятным посланием, которое я получил после церемонии «Воскресения». Хороший эльф, достойный отец достойной семьи, которая тысячелетиями заботилась о своем народе. Я помнил его, по факту, мною прожитому времени, мы только-только расстались, и вот, с сообщением, лживым, о том, что Эльфийская столица пала, мне пришла его голова.

Враг продвигался с юга, часть его мертвого войска, та, что не нуждалась в мотивации и провианте, просочилась, и, как утверждалось в письме обманке, «сквозь заслоны, крепости и посты рвалась в глубь империи». На юге все очень плохо. Война и его псы устроили настоящую бойню, и, возможно, я бы и вправду поверил, что эльфы пали, если бы за сутки до головы Меллэра, мне не пришло послание от его дочери Тасс Меллим. Враг не сумел сжечь Древо жизни. Подземные ключи полны воды, а выжившие Семена и Цветы, умело используя магию, защищают последнюю крепость своего народа. Враг сильно сточил свой боевой кулак о земли длинноухих. Меллим писала, что потери, понесенные культистами в Богорощах, исчисляются десятками тысяч. Война слабеет, распыляя остатки армии, рассылая ее по округе, всеми силами жжет деревни, убивает всех, кого только может, и пытается доказать, что его главный удар здесь, на западе, что именно древняя роща, это то место и тот союзник, которому мы должны отправить помощь, все свои силы прямо сейчас. Но так ли это?

Да, нежить прорвалась, да, живые мертвецы разоряют поля, жгут и обращают в нежить юге. Но не в тех масштабах, о которых было заявлено с пришедшей мне головой. Кто-то очень недальновидный, совсем глупый, неумело врал, выставляя желаемое за действительное, пытался меня спровоцировать моими же методами. Они убили моего соратника, друга, прислали голову, я был зол, но не настолько, чтобы в порыве ярости и мести бросать все свои резервы в пекло южных чащ. Лесные, древесные колосы-крепости ещё стояли, после смерти Меллэра, командование над эльфами взяла его дочь, помогали в этом Меллим Цветы. Значит, кто-то из древних Божественных Цветов ещё был жив и в состоянии продолжать бой, однако, они ждали и молились на наше подкрепление. Это подчёркивало шаткость нашего положения в регионе.

Остатки выживших, собранных со всего города эльфов, оказались запертыми в стволе Древа жизни. Провианта надолго не хватит, кончаются стрелы, спасает магия, однако, полагаться только на нее слишком опасно. В рискованных вылазках за провиантом, в надежде оттянуть голодную смерть народа, гибнет множество смелых воинов, в числе которых был и сам Тасс Меллэр Морел.

Демон, командующий наступлением, Война, знал свое дело. Устроив осаду, он показал эльфам слабое место, через которое они могли добраться до еще не сожженных пламенем складов, а с ними, ещё одному битком забитому эльфами древу. Все понимали, что это ловушка, но Меллэр решился и потерпел неудачу, был убит в бою.

Война оказался достаточно умным и способным демоном, о невероятной силе которого тоже в письме упоминалось не раз. Он мог сражаться, Аорра говорила, что даже был способен к переговорам, и даже какому-то состраданию, мол, в прошлом он никогда не убивал детей. Напротив, плодил сирот, говоря, что «Они — его будущее». Война был коварен, тоже пытался плести какие-то интриги, строил замыслы, только в отличие от Раздора, делал всё слишком медленно, топорно, и тайные сети свои плел слишком неуверенно, действуя по чужому, уже известному мне шаблону. Шаблону Раздора. Воскрешая мертвых, убивая всех, детей, женщин, стариков, этот ублюдок тотчас превращал их в нежить, которой не штурмовал крепости, а просто распылял по региону, направлял в деревни, чтобы живые мертвецы, с телами своими смердящими, разносили еще и чуму, а с ней, заразу, обращая любого укушенного в такого же живого мертвеца. Война потерял слишком много сил при взятии столицы эльфов, и теперь приступил к плану Б. В спешке пополнял свои ряды, создавая видимость главного удара. Он открыто говорил, что на западе есть еще крупное войско, пытался заставить нас стянуть как можно больше ресурсов именно на запад. Как я понял это? Облачко. Очередную часть Раздора, она поглотила с той же легкостью, что и прошлую. Демон при виде ее бился в истерике, божился и клялся в верности, обещал горы свернуть, ровно до тех пор, пока ядро, черное помещенное в хрусталь, не оказалось поглощенным, съеденным острозубой пухленькой суккубшей. Даже десяти дней Облачко не хватило на то, чтобы вновь похудеть, высвободить или «приватизировать» то количество энергии, которое она, невзирая на свою демоническую прожорливость и предрасположенность, так и не сумела переварить. Как я худею во время траты маны, так мою милую и прекрасную Облачко, переполнило, разнесло, как дистрофика на сахароно-мучном пайке.

Некоторое время она плакалась, каялась, сидела на диете, держась подальше от меня. Затем, когда она стала худеть, с барского плеча Аорры ей был подан основательный обед, а именно Раздор. Увы, этот ушлый ублюдок хорошо подготовил пути для личного отступления, разжирел(в плане магии) и, с максимальным нежеланием поглотив Раздора, Облачко вновь поправилась. Она закрылась в себе, села на суккубскую диету (дразнила в лесах пик-пик), и ушла подальше от меня, став заниматься физическими и магическими тренировками. Помогла ей в этом Аорра, почему-то именно дроу, внезапно, прониклась к ней сестринской любовью, и больше других кричала о том, что без этого демонёнка нам ничего не светит.

Очень надеясь, что дроу имела в виду именно военный потенциал демона, а не её постельные способности. На днях, когда дмонёнок вернулась с охоты, я сильно разочаровался, застав их двоих за беседой о моих предпочтениях. Аорра, как и предполагалось, прямо мечтала, спала и видела ещё один, только уже наш совместный с Облачком, «постельный сеанс». Казалось бы, как можно развратить суккуба? Но у дроу получалось, и лишь благодаря нежеланию моего демонёнка в очередной раз превращаться в свинку на ножках, ночью мне удавалось решить множество вопросов, касающихся страны, выспаться, отдохнуть и по утру вновь взяться за работу. Облачко худела, Аорра ворчала, а я пахал как лошадь, всё шло как надо.

Церемония Воскресения, прошедшая в Саду, а после — ночные рейды и облавы на преступников и продажную знать, создали в городе множество свободных рабочих мест, никем не занятых ниш. А как говорится, свято место пусто не бывает. Чиновников можно заменить, учебных заведений с молодыми и амбициозными учёными, профессорами и студентами хватает. Главный вопрос в том, как быть с организованной преступностью? Когда мой личный контроль над Садом ослабнет, и святое войско покинет эти места, преступники вновь попытаются восстановить свои утраченные позиции, возьмутся за старое, либо же полезут в освободившиеся от конкурентов норы, может даже в администрацию. Этого допускать нельзя. У меня в плену огромное количество всяческой человеческой грязи: насильники, убийцы, работорговцы. С ними я не могу вести дела напрямую, нельзя рисковать даже малейшим шансом того, что может отбросить тень на моё светлое имя. И, раз уж я не мог доверять местным преступным элитам, значит, мне просто стоило создать свою, собственную банду. В церкви многие замешаны в грязных делах, значит, стоит поискать кого-нибудь из инквизиции, взять за яйца, и поставить перед выбором: либо пики точёные, либо… эшафот. Наверняка такой кандидат, рано или поздно подставится. С одной стороны, это дискредитирует воинов веры, с другой, даст мне возможность и повод устроить очередную чистку. Всех соблазненных деньгами мы пустим под нож, тем самым покажем народу, что даже инквизиторы должны бояться и уважать престол. К тому времени, уже после показательной порки и казни инквизиции, я надеюсь успеть вырастить и обучить достаточно большое число умелых и сильных ангелов и демонов. Именно из этих неподкупных существ, тех, чью веру можно всегда и легко проверить, я хочу создать свой административный ресурс. Они не боятся голода, холода, смерть от старости и болезни им не грозят, к тому же, большая часть из них прошла не одну битву, лично встречала смерть, а значит, будет менее подвержена страху при встрече с вооруженным врагом. В общем, хочу я создать универсальную административную и боевую единицу, а пока таких у меня нет, придётся пользоваться доступными мне ресурсами из рода «человече».

Черканув магическими чернилами пару строк о планах по использованию схваченных, продажных инквизиторов, я вызываю Зуриэль и велю ей через созданий передать послание с предложением о захвате и контроле над подпольным миром. Ангел, без лишних вопросов, исполняет мой приказ, после чего я вновь берусь за идею создания и разработки первого стрелкового полка. Глядя на чертеж однострельной алебарды, едва сдерживал смех. Честно говоря, я даже не предполагал, что и вправду решусь когда-нибудь использовать именно её. Суть задумки моей оказалась таковой: под острием алебарды крепился заряд с магическим активатором на древке. После выстрела, трубка отпадала, оставляя алебарду… о чудо… алебардой. Таким оружием хорошо встречать налет конницы, стягивать всадников либо же, используя длину оружия, противостоять существам, которые по росту и комплекции превосходят человека, могут ударить его с безопасной для себя дистанции. Создав отдельный отряд «Алебардистов», дополнительно я хотел оснастить каждого двумя двухзарядными самопалами, мечом или палашом, а также достаточно прочной, хорошей броней, которая сможет выдержать попадание стрелы или арбалетного болта. По факту, этими «Алебардистами» я собирался начать подготовку и пробу использования тактики линейных войск, создание которых могло как помочь нам, так и оказаться бесполезным.

Кучность, плотный строй, отличная мишень для артиллерии, что в моём мире залпом шрапнели, или даже простым ядром, могла забрать множество жизней. В этом мире артиллерии нет, но есть вещь пострашнее, а именно, магия. Огонь, лёд, ветер, земля, не говоря уже о молниях, используя заклинания стихий, простому линейному пехотинцу легко можно устроить ад на земле. Потому вариант полного отказа от лат, кольчуг и прочих вещей индивидуальной защиты, я не рассматривал. Наше оружие слишком несовершенно, чтобы переодеваться в тканевые одежды и со штыком бросаться на ребят со щитами и копьями. По этому, стоит и сохранить старые, классические средства защиты, и как-то усовершенствовать оружие, но так, чтобы местным было просто и понятно его использовать. В общем, вся сложность заключалась именно в понимании того, чего я хочу, и будет ли это работать вообще. Именно поэтому я не стал бросаться в крайности, тут же перевооружать войска, оснащая их новыми, непроверенными в бою вундервафлями. Первую сотню алебард я модернизирую лично, так же лично снабжу их двухзарядными самопалами. После, с этой сотней и частью инквизиции, под прикрытием своих созданий, отправлюсь в Леса эльфов. Там, на Войне и его нежити, начну главные испытания линейных войск, нового огнестрела и всего другого. Мы не будем торопиться, постепенно, планомерно начнём зачистку юга малой частью наших войск. В локальных стычках, познавая ожившего врага, начнём разрабатывать стратегию, подыскивать в рядах обычных войск место, подходящее именно «Алебардистам» — стрелкам. Определившись, где и какую позицию им лучше занимать, начнём разрабатывать тактику, опираясь на которую сможем добиваться более значимых результатов.

Пока будет идти локальная война на юге, пока мы будем учиться, изучать врага, а он нас, центр страны будет в безопасности. Развиваясь и застраиваясь, укрепляя стены, формируя новые тысячи, обучая и оснащая их, мы будем готовиться к усугублению ситуации, переходу всей империи на полностью военные рельсы.

Я уже отдал несколько приказов об скупке железной руды, угля и начале строительства у Сада целого поселения, которое будет заниматься исключительно обработкой железа. Также уже началось создание первых форм, используя которые, мы сможем многократно ускорить производство гильз, наконечников для пуль и металлических листов, которые будут гнуться, скручиваться и при помощи магии огня соединяться, превращаясь в некое кустарное подобие ствола мушкета или будущей винтовки (что получится в итоге, хер знает…). Так же, я не забыл и о порохе, а с ним, о своих крылатых бомбардировщиках. Именно гарпии и Создания, получившие крылья, а с ними возможностью летать, должны стать моим самым главным оружием. Мне нужны гранаты, много-много гранат, как осколочных, способных пробить черепушку живому мертвецу, так и зажигательных, ведь если подпалить покойника, мозг его, а вместе с ним, возможно, и ядро, также поджарятся, выведя мертвеца из строя. Бомбы, гранаты и коктейли из зажигательной смеси, их производство, а также массовое использование, предстояло наладить в промышленных масштабах. После, организовать «аэродромы», подумать о снабжении и местах, куда лучше подвозить боезапас и где летуны смогут отдыхать в перерывах от заданий.

Работа… доклады, отчеты, собственные мысли и идеи, в кубе с чужими проблемами, мольбами и нуждами, увлекали меня, с головой погружали в рассуждения. Просыпаясь с первыми петухами и засыпая, когда луна уходит с небосвода, я жил, работал в Саду и ощущал огромнейшую ответственность. Во мне нуждались, на меня молились, в меня верили.

Стране был нужен не просто император, ей нужен был всемогущий бог, который победит зло, прекратит войну и даст миру возможность вздохнуть спокойно. Я тоже этого хотел, простой, размеренной жизни в окружении своих соблазнительных красавиц, семьи, будущих детей… И ради них, ради всего этого я был обязан победить, исполнить нашу общую мечту и выжить.

Глава 34

Повозка на шести колесах, сделанная из зачарованных брусьев железного дуба, дерева, которое по прочности превосходит сталь, везла в себе очень опасную, скованную по рукам и ногам пленницу. От количества антимагических барьеров, наложенных на повозку, рябило в глазах, а число охраны, поголовно состоящей из сильнейших Созданий, вызывало страх и трепет у каждого солдата, проходившего маршем мимо нас. Пятнадцать тысяч — исключительно рыцари, инквизиторы, маги, лучшие из лучших, собранные по окрестностям, прилегающих к Саду поселений. Едва страна узнала о церемонии, на нее поспешили слететься все, кто только мог. Увидев новых ангелов, повстречав среди Созданий бывших друзей, отцов и сыновей, женщины рыдали, а мужчины, ударами в грудь, просились во служение, желая стать кем-то похожим на воскрешенную мною армию.

Когда я дал клич о том, что начинается мобилизация, за внутреннюю реку городского Сада, в пункты приема навобранцев выстроилась очередь из мужчин, юношей, детей и стариков. Шла эта очередь от моста, изгибалась между городскими районами, улицами и уходила аж до самых ворот, въезда в город. Тысячи, десятки тысяч, если не сотни тысяч крестьян, узнав о возвращении бога, о том, что происходит с убитыми в его войске и о том даре вечной жизни, что несет Воскресение, просто помешались, побросав все дела, устремились записаться в армию. Вечная молодость, вечная жизнь влекла всех — слабых, больных, калек и юродивых, все возжелали обладать этим даром, ведь их собственная жизнь, для многих, не стоила и ломаного гроша. Запретный сад помешался на служении и вере, в первый призыв пришлось проводить строжайший отбор, и те, кто прибыл, по истине, силе своей были не людьми, а киборгами, воспитанными для убийства людей. Авантюристы и наемники, дворяне, и даже в некоторых случаях, профессиональные убийцы, состоящие на службе у знатных семей Империи. Вступление в мое войско, поход под моим знаменем в бой против демонов, сулили им не просто вечную жизнь, но и полную амнистию, очищение имени рода и своего собственного. Империя готовилась к войне, и клич, брошенный мной на церемонии, отголосками миллионов нуждающихся и страждущих, отразился по всей державе.

Многое произошло за последнее время, много идей было разработано, решений принято, и только с этой повозкой, и той, кто находился внутри, я так и не придумал, как поступить. Астаопа, богиня-пленница, обещавшая уничтожить меня и разрушить мою жизнь. История наша с ней повторялась — уже второй раз я видел ее разбитой, сломленной и поверженной, хотел добить ее, при этом понимал, что смерть станет этой сучке лишь спасением, отсрочкой. Она заключила контракт вселенского масштаба, и пока он не завершится, смерть не грозит ей так же, как и мне… мне, ее личной ошибке и тому, кто уже обогнал эту идиотку по всем социальным отраслям.

— Может хотите пообщаться с пленницей, Творец? — интересуется идущий рядом с моей каретой Легион. Глядя в окно, сравнивая этого рослого мужика с другими моими воинами, жму плечами. А надо оно мне? Настроение себе портить… — Астаопа много раз просила о встрече, может ответите на зов другого божества. — Говорит крылатый.

— Да-а-а-а… — пошевелив массивной челюстью, пытаясь обезображенную морду свою превратить в человеческую, с другой стороны кареты говорит Четырёхрукий. — Встретьтесь с ней, заставьте испытать отчаяние, оторвите руки, ноги, обглодайте косточки, а после поглотите. Но сначала представьтесь другом, пойдите на поводу, заставьте верить, что вы на её стороне… так ей будет больнее. Х-ха-ха-ха…

Мда, этот парень… хорошо, что он под моим полным контролем, псих ненормальный.

— Ладно, давайте немного поговорим. — Едва я согласился, карета шелохнулась. Легион и Четырёхрукий тотчас остановили её, взглядами своими едва не доведя извозчика до инфаркта. Громила с серыми крыльями отворил мне двери, после чего Четырёхрукий, видя ту грязь под ногами, пал на колени, став подобием трапа между мной и длинной повозкой, в которой находилась Астаопа. Выглядело это всё мерзковато, и мне не хотелось наступать на своих слуг.

— Не откажите в чести… — взмолившись, просит Четырёхрукий, и я ступаю на его спину. Он реально больной на всю голову, отсаженный изврат. Путь от моей кареты до повозки короток, но всего на шаг мне не достает его длинной спины, и тогда, вторя первому, на колени опускается Легион. Спрятав крылья, он так же припадает, позволяя сделать самый последний, постыдный шаг на пути к открытой двери. Солдаты проходившие мимо косятся. Сука… как же стыдно.

Дверь отворилась, внутри повозки, перед стальной решеткой, стоял маг и Создание, оба с каменными лицами, не сводили взгляда с Астаопы. Чувствуя мой визит затылками, они припали на колено.

— Оставьте нас. — Хлопнув мага по плечу, через стальные прутья, гляжу на эту мелкую, голую, грязную дурочку. Руки её раскинуты в стороны, скованы цепями и подняты над головой, ноги, так же в цепях, так же растянуты в разные стороны. Пленница в подвешенном состоянии, с поникшей головой, обвисшей, едва заметной женской грудью и поросшим между ног мхом. Её никто не насиловал, не издевался над ней, не бил. Никто, и никогда, кроме того раза, когда фляга свистанула именно у меня.

— Хо… — приподняв глаза, промычала в кляп Астаопа. Понимая, что пока рот её занят, беседы не будет, я, используя магические нити, превращаю кляп в платок, который, трансформируясь, вываливается из женского рта, превращается в накидку, прячущую грязную грудь и то, что у этой суки между ног. — Сам бог Матвей, херой из хероев, насильник хуев…

— Ты людей пачками велела резать, войну устроила, со света меня сжить хотела, и теперь ещё обвиняешь в насилии? — Спокойно говорю я, а после, из нитей маны и собственного плаща создаю стул, сажусь на него, всё так же гляжу и жду ответа от Астаопы. Я много чему научился за последнее время. Стал лучше понимать, куда во время крафта перенаправлять ману, и как при помощи её и моей силы, заменять недостающие для крафта ресурсы, делаая прочнее или более гибкими недостающие материалы. Я учился, развивался, надеялся, может, пребывание в плену и Астаопе пойдёт на пользу, может она…

— Я божество, а ты грязная свинья, возомнившая себя богом, не сравнивай нас! — Прохрипела Астаопа. Нет, ничему её не научило пребывание в плену, жаль. Понимая, что разговора по душам не будет, не желая из-за этой идиотки стопорить наше движение, мысленно даю Легиону команду «двигаться дальше», после чего, обращаясь к Четырёхрукому, прошу предоставить в эту телегу выпивку и еду. Раз уж я «свинья», то, как и положено, буду нажираться, кушать, пить, и смотреть, как, облизываясь, кляня меня по чём зря, истерит эта сука. Всё равно на работу у меня сегодня не стоит, а её визги и оскорбления хорошо так поднимают настроение.

Аромат от жаренной картошечки с кружечкой пенного, майонезным соусом, заполонили повозку в тот же момент, когда дверки открылись. Хрустящая, идеально золотая корочка, искусственно, магией газированный напиток, щекоча горло, провалился в желудок. Чёрт, личные повара и пивовары, а также возможность есть вкуснейшую, наижирнейшую еду и не толстеть, являлись главным, самым читерским и приятным бонусом от моего становления императором. Почти любую еду, которую я мог пожелать, с легкостью готовили. Теперь она не являлась роскошью, а, скорее рутиной, тем, что я мог потребовать, если повар не знает — описать и… получить в том виде, в котором желаю. Я ел, пил, иногда, поглядывая на Астаопу, говорил о том, что в поведении её считаю неправильным, излишне жестким и эксцентричным. Не учил её жизни, как могло показаться. Наверное, по большей части, я издевался над ней, дразнил, провоцировал на мат, оскорбления, после которых аппетит мой, как желание выпить больше и поставить кого-нибудь раком, только усиливались. Астаопа, её невозможность мне противостоять, беззащитность, и поза связанной пленницы хорошо так подразнивали мужское либидо, хотя сама богиня была полной противоположностью моих сексуальных предпочтений. Худая доска со скверным характером, стрёмным лицом, из всех её плюсов только невысокий рост. Коротышки мне очень нравились, ибо и сам я был таким же, коротышом. Кстати, именно был, уж не знаю как и почему, но за последнее время я подрос, может даже на сантиметр-два, либо же ощущал таковые в себе изменения.

— Какой же ты конченный хуесос. Сидишь, пируешь, меня взглядом оцениваешь, изврат несчастный… ты худший из людей, отброс, дегенерат конченный! — Желочью исходясь, косясь на меня и постоянно сглатывая, рычала богиня.

— Да, да, да… ругай меня почаще, это так… возбуждает. — Взглядом указав на приподнявшийся в штанах бугорок, говорю я, и Астаопа тут же затыкается. — Мне пленные много про тебя рассказывали, говорили, ты большая любительница членов. Если внезапно заскучала, только скажи. У меня в войске пятнадцать тысяч «штыков», и почти нет женщин. Могу заверить, всю дорогу до юга ты скучать не будешь, только попроси, и твою «Лариску» до блеска полировать будут.

Понимая, что Астаопа хочет начать игру в молчанку, подливаю в пламя бензинчика, и она вновь вспыхивает потоком бранной матерной речи. О да… то, что надо, хе-хе-хе, сука, и почему я вареник её Лариской назвал? Вновь маты, агония, проклятия, за которыми вновь следует бессилие. Эх, однообразие нашей беседы начинает утомлять.

— Тебя тут кормят? — Допивая очередную кружку холодного пива, решаю перейти на напиток покрепче. Повозка пошатнулась, стук, удар, кажется, мы наехали на яму. В очередной раз выругавшись, в этот раз из-за кочки, в один голос со мной Астаопа ругается, после отрицательно качает головой. Аналог салата Цезаря, на майонезной основе, со свежими листьями капусты, сыром, сухариками и поджаренной курочкой, приносится мне под стопочку кое-чего крепкого, перегонного, созданного на сахаре, дрожжах и картошке. Самогон, очищенный, с тройным перегоном, данный напиток сейчас, в этом мире, являлся одним из самых крепких, ядрёных и дорогих. Сахар в этом мире по-прежнему дефицит и роскошь, если конечно ты не император.

Создав из потоков маны нечто на подобии щупа, запускаю магическую тентаклю в тарелку, обхватив немного еды, подношу её к рту Астаопы и чувствую, как кто-то начинает высасывать из щупа ману. Силой, резким движением, запихиваю ей в рот салат, проталкиваю по горлу и, заставив поперхнуться, кашлять, с злостью произношу:

— Еще раз посмеешь такое выкинуть, устрою для тебя генг-бенг с быком-минотавром и лошадью, поняла⁈

Прокашлявшись, с проступившими слезами на глазах, Астаопа хотела что-то рявкнуть, минотавров этот мир не видел, но, осознав, что я не шучу по поводу лошади, вновь повесив голову, умолкла.

— Не слышу ответа⁈

— Поняла. — Отвечает покорно она.

Так то лучше. Захлебнув грамм тридцать, понимая, что мою очередную попытку наладить отношения вновь восприняли как слабость, сверля её взглядом, думаю, как быть дальше. Она меня раздражала, бесила, обуза, враг, бесчувственное существо, не имеющее даже намеков на наличие чести. И всё же, как-то она ведь смогла заполучить и расположить к себе народ Горлеона? Интересно, это её заслуга, или «золотой мамочки»? Может, хоть это удастся выяснить…

— Есть будешь, или предпочтешь и дальше ехать голодной? — На мой вопрос, всё так же не поднимая головы и взгляда, Астаопа отвечает коротким «буду». Ишь как испугалась перспективы попасть под коня. Язык реальных угроз превратил её в покорную, пусть и строптивую пленницу. Кажется, эта дура, как и все в этом мире, понимала лишь язык силы.

Кормил я её лично, почти что с ложечки, внимательно следя за тем, чтобы ничего лишнего не попало ей в рот. Магия, преобразовавшаяся в божественном теле, высасывалась через кандалы, еда могла утолить разве что физический голод, но никак не восполнить её силы, и потому я не переживал, что моя доброта может кому-то и чем-то вылиться боком.

— Я говорил с Эсфеей не так давно. Она очень обеспокоена твоим положением, благодарила меня за то, что не казнил тебя. Горлеон и империя заключили союз, больше никакой вражды. — От еды и слов моих, Астаопа чутка взбодрилась. — Разумеется, наши с ней переговоры ни коим образом не повлияли на твой статус пленницы или отношения имперцев к соседям. Мы укрепили границы и по-прежнему видим в вас опасность.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — Прожевав последнюю порцию салата, любезно предоставленного мной, спрашивает богиня.

— Не, по ходу ты реально тупая… Хоть в этом мы с Эсфеей сходимся. — Махнув ещё стопарь, говорю я, и божество вновь показывает белые зубки. — Нахуя ты всё это устроила? Зачем… к чему была эта война, особенно сейчас, когда демоны на пике своей силы. Ты думаешь хоть на день вперёд, думаешь о последствиях?

— Свет всегда сильнее тьмы. В моём видении тысячелетие — секунда, когда ты…

— Завали еб… ах… молчи, пока не разрешили говорить. — Отмахнувшись, стараясь уменьшить число матов в своём лексиконе, не даю той продолжить своё бахвальство. — Послушай, этот мир огромен, имеет множество своих проблем, решив которые, можно начинать враждовать между собой. Погляди на тех, в окружении кого мы находимся. Они ведь отсталые в развитии, они уступают миру Аида, Нулевому миру, как вы его называете. Ими можно и нужно управлять, вести к светлому будущему, править, говорить, что хорошо и что плохо. Они ведомые и радуются любому прогрессу, не обязательно устраивать войны, ибо территориальная победа лишь один из вариантов конца игры. Есть ведь ещё множество других способов показать себя с лучшей стороны, к примеру те же победы научные или духовные, по очкам и…

— Для тебя всё это игра? — Спрашивает Астаопа.

— Да. — Отвечаю я. — Именно игра, вся моя жизнь, как отдельные кат-сцены, так и сюжет, который я создаю сам. Я в этой игре главный герой, и итог катки будет зависеть только от меня, от моих стараний, от моих свершений и действий. Именно поэтому я стараюсь не рубить с горяча, не обрубать связи или отношения со всеми, чьё существование не угрожает моей безопасности. Астаопа, твой взгляд со стороны силы, твоё высокомерие, появившееся всего из-за родства с Древней, должны исчезнуть, навсегда. Только отказавшись от них, осознав, что всегда найдётся кто-то хитрее, сильнее и умнее тебя с Эсфеей, ты сможешь двигаться дальше, хоть как-то развиваться и становиться лучше.

— Будешь меня учить жизни? Матвей, ты перхоть на моих ногах.

— Скорее псориаз на твоей голове. — Перебиваю я. — И уже дважды тебя победил, однажды спас, а ты всё не хочешь с этим смериться. Я не враг тебе, и был им по-настоящему лишь раз, да и то в компьютерной игре. Теперь посмотри, куда нас с тобой двоих это завело⁉ Дура ты голимая, убила меня из-за слитой партии, а после и сама оказалась в полнейшей заднице.

— Я не люблю проигрывать…

— Заебись, оправданна на хуй! — Словно судья бьющий по столу молотком, кулаком ударяю по ладошке, и Астаопа внезапно роняет смешинку, улыбнулась и даже хихикнула.

Улыбка на лице богини стала шоком не только для меня, но и даже для неё самой. Кажется, общаясь с ней вот так, впервые на прямую, мы оба внезапно потеряли друг к другу желание убить собеседника. Странное чувство, однако.

— Слушай, Матвей, извиняться не буду, тем более просить прощения. Ты не прав, не имеешь права вот так относиться ко мне, но всё же вынуждена признать, я и вправду проиграла, потому что была слабей. Мне ещё многому придётся научиться. — Подняв взгляд, говорит богиня. Слова её оказались одной большой неожиданностью и радостью для моего сердца. — Можно кое о чём тебя попросить, буду должна…

— Отпускать не стану.

— Сама знаю, что не отпустишь! — Воскликнула она, и вновь мы застыли в комичном положении, когда, кажется, оба поняли друг друга. Я смотрел на Астаопу, а она на алкоголь.

— Налить? — Ехидно скалясь, просил я.

— Угу… а запить есть?

— Обижаешь… — вытащив из кармана штанов специально на этот случай припрятанный стакан, говорю я.

Глава 35

В распитии алкоголя с тем, кто желает тебе смерти, есть некий шарм. Понимая, что опасность обоюдна, и каждое слово может стать последним, все, включая богов, сильно меняются, начинают следить не только за языком, собственным поведением, но и за поведением и настроением своего собеседника. Астаопа пила и ела, не спускала с меня глаз, а я с неё. Мы говорили на разные, бессмысленные, а иногда очень даже животрепещущие темы. Будь то игры, мультипликация, фильмы, ну и конечно же развитие, наши с ней пути — мой созидательский, и её подчинительный.

Попав в этот мир, Астаопа стала жертвой пустынных лисиц. Они трахали её всю дорогу до Абу-Хайра, потом продали какому-то хряку почти за бесценок. Затем, посчитав девушку больной, измученной, и не желая тратить силы на её лечение, один из дроу принял решение её казнить и снёс голову. Богиня была в гневе, бешенстве, необузданной ярости, и скверна проникла в её тело, так же как некогда и в тело Эсфее, через открытую рану. Тело и отрубленную голову Астаопы выбросили на местную свалку. Там нищие, миром отверженные, вместе с крысами, дворовыми собаками и кошками, рвали богиню, пожирали отравленную ненавистью к миру плоть. Расплата не заставила долго себя ждать. Через неделю, все разумные, вкусившие плоть, начали гибнуть, а после смерти своей, как герои фильмов ужасов нулевого мира, восставать, бросаться и кусать других, ещё живых существ. Зомби, живые мертвецы, расползались по городу. В числе их были и безногие инвалиды, и дети, сироты, и даже знатные люди, которым под видом диетического мяса была продана отравленная плоть богини. Город подвергся атаке изнутри, дети кусали родителей, старики пожирали спящих внуков и тех, кто по правилам пустыни не смел поднять на них руки. Но самым страшным даже для самой Астаопы была не гибель города, а пробуждение после смерти. Когда она, будучи отрубленной головой, открыла глаза, то тела уже не было, а из шеи её росло новое, маленькое туловище. Чувствуя частичку себя, Астаопа тут же кинулась на поиски. На тот момент, город ещё ничего не понял, и богиня, ощущавшая пробуждающееся зло, хотела поскорее найти потерянную часть себя, затем сбежать. Увы… произошло немыслимое, Астаопа нашла тело, но оно уже возымело новое начало, новую душу, что была создана в Мире кровавой кузни и забрала её тело. Сначала, Астаопа гонялась за телом, но в какой-то момент всё изменилось. Внезапно, овладевшая туловищем душа поняла, что ей только и нужно убить Астаопу, остаться одной, и тогда никто ей не помешает делать что захочется. Тело погналось за Астаопой, топая ногами, желая раздавить, избавиться от назойливой головы. Лишь падение в канализационный сток спасло богиню от очередной, возможно последней в её жизни, смерти.

Астаопа долгое время пряталась в стоках, нечистотах, отращивая конечности, собирая силы, чтобы встать, и когда настал день выбираться, на улицах, заваленных трупами, объятых пламенем, она вновь увидела того дроу. Она узнала его по глазам и волосам, а тот признал убиенную из-за уродливости и несвойственных местным чертам внешности. Воскресшую хотели зарубить, но её крик с просьбами о помощи прервал очередную расправу. «Она разумна⁈» — Приняв ту за живого мертвеца, проговорил кто-то из дроу. Тогда Астаопа надеялась, что, рассказав всё случившееся, сможет изменить свой статус в глазах красавчика. Верила, что тот поймёт и поможет, что ей удастся стать героиней всей этой истории. А дальше, как в романтических новеллах и фильмах…

К её большому сожалению, романтическая история превратилась в хоррор, фильм ужасов. Астаопу скрутили, заковали в цепи, магические и простые, а после, притащив в башню Тёмной королевы, стали проводить опыты. Бесчеловечные, убийственно болезненные. Богиня не утратила бессмертие. Её жгли, резали, замораживали, сдирали кожу, мясо, вырывали кости… Она кричала, звала на помощь, и именно её крики я слышал в одном из своих снов. Тогда, когда по лестнице крутой каменной башни шёл вместе с слугами Эглера на первую встречу с Аоррой. Это она кричала, она звала на помощь, и я слышал её крик, не зная, кто и что молит о спасении.

Слушая это, видя с какой сумасшедшей, граничащей с истерикой, физиономией Астаопа рассказывает о пребывании в плену дроу, я начинал понимать, откуда внутри неё нежелание вести переговоры с Аоррой. По приказу моей тёмной королевы, богиню рвали на части, пытаясь разработать антидот. И в какой-то степени именно из-за Астаопы погиб и на тысячелетия попал в руки нежити наипрекраснейшего город-оазис, Абу-Хайра. Именно тогда, став подопытной куклой, крысой для исследований, Астаопа пообещала себе отомстить. Через некоторое время, удерживать Абу-Хайра стало невозможно. Моя дроу, увидев видения, а с ними и земли обетованные, обрела новую цель для жизни. Дроу с боями прорываются за стены умирающего города, наконец-то позволив пленнице перевести дух, хоть немного отдохнуть от издевательских исследований научных маньяков Аорры. Там же, в пустыне, сосредоточенная на регенерации, желании сбежать, Астаопа впервые ощутила угрозу, исходящую от своего второго я. Её тело, отростив голову, собрав и подчиняв себе некоторых существ, пустилось в погоню, второе я хотело убить Астаопу, и чуть не убило. Какой-то воин дроу, по чистой случайности решивший прогуляться в разыгравшуюся пустынную бурю, защитил её повозку, отбил нападение, вынудив неудавшихся убийц отступить обратно в глубь бури.

Через ещё какой-то промежуток времени, точно какой, Астаопа не знала, наступила наша с ней первая встреча, конфликт с дроу и воссоединение дочери и матери. Радости Астаопы не было предела, она была счастлива, рыдала, заверяла мать в том, что исправится, станет хорошей, не совершит больше ошибок… Тогда-то Эсфея и произнесла: «Астаопа, ты и есть одна большая ошибка». Отношения матери и дочери не заладились с самого начала. Тогда, когда её уже перестали резать, рубить и измываться над ней, Астаопа радовалась простой возможности жить, есть, пить… Эсфея забрала Астаопу, закрыла под замок, в каждую свободную минуту своего времени, читая наставления, лекции, пытаясь хоть чему-то обучить бестолковую богиню. И наконец-то, впервые с момента своего создания, Астаопа ощутила себя по-настоящему нужной Эсфее. Впервые та чему-то учила её, давала советы, вела себя так же, как некоторые, пусть и не самые лучшие, но матери. Из храма, наблюдая за смертными, за тем, как они себя ведут, как общаются с Эсфеей и теми, кто ей прислуживал, богиня начинает подмечать детали. Однажды, Астаопа сама выходит на свет, где и рассказывает местным, кто она и чья дочь. С того момента жизнь Астаопы, отношение к ней местных меняется кардинально. Мои Кролли, Му и Выр-выр дают божеству то, чего она так долго желала, — подчинение. Ей целуют руки, ноги, чуть ли не в задницу дуют, принося подношения и вознося молитвы. Астаопа, как и Эсфея до этого, начинает напитываться магией света, исходящей от местных душ. Праздник и луховный пир длились недолго.

Пришёл демон, в ответ на его появление, в храм, телепортировавшись, вернулась Эсфея. Напуганная, с кулоном запечатанной мятежной души, носившей имя Зуриэль. Ничего не сказав Астаопе, Эсфея забрала её из храма и в несколько дальних телепортационных прыжков утянула куда-то неизвестно куда. Потом уже Астаопа узнала, что я мёртв, и дроу, а вместе с ней и все, кто мне служит, скорее всего тоже погибнут от рук напитанного магией Кузнеца демона. Астаопа обрадовалась, на мгновение подумала, что теперь-то жизнь её наладится, и после вспомнила о пари и правилах, под которые подписалась лично. Она знала, я ещё вернусь. «Не думай о смертном, но размышляй о им созданном», — говорила Эсфея, всякий раз отправляясь на поиски новых разумных существ.

Уже в то время, две тысячи лет назад, мир полнился разного рода королевствами и могучими, сильными тварями, служившими этим самым королям. Несколько раз Эсфея, испытывая удачу, пыталась проникнуть в эти королевства, посеять в них семена своей веры, а иногда даже убить кого-то из королей, заняв его место. Увы, всё это не увенчалось особым успехом. Мятежное оружие Зуриэль, в которую Эсфея вложила огромную часть себя, отказывалось подчиняться приказам древней и, напротив, всячески препятствовала, мешала. Астаопа так же была слишком слаба, чтобы хоть чем-то помочь. Не имея приспешников, соратников, обе женщины, владеющие максимально ублюдским характером, решают повторить мой успех. Пойти к диким племенам, населявшим северные земли. «Всего-то и требуется явить чудо», — уверяла Эсфея дочурку, а после в очередной раз потерпела фиаско. В северных землях её приняли как ледяную принцессу, злобный дух. В лютые морозы она не носила одеяний, приходя в поселения, излечивая больных, требовала безоговорочного подчинения, подношений и ритуалов, местным незнакомых. Эсфея ни с кем не спала (ещё бы она позволила какому-то дикарю себя трахать), всячески показывала своё величие и мощь, с коей властвует над подчинившимися. Потому-то, из-за страха перед ней, боязни распрощаться с душой, многие убегали, разнося по региону весть о существе, что в обмен на исцеление забирает твою душу. Двести лет у Эсфеи, вместе с Астаопой, ушло на создание поселения, где бы их не боялись и признавали как богов. Целых двести лет они собственноручно строили и возводили поселение для… всего сотни жителей. Эти идиотки, они не сеяли, не жали, лишь изредка охотились, дабы те немногие, верные им, не померли от голода. Что же давали богини взамен? Защиту от диких зверей, болезней, а так же, «самое главное», как им казалось, — знания, магические, физические и духовные. Именно развитие духовности, а так же полный уклон в магическое дело, позволили Эсфее и Астаопе уже через пол тысячи лет вырастить достойную званию Ангела кандидатуру. Эти дуры, они делали упор на качество, а не количество жителей, и потому спустя пол тысячи лет имели в своём поселении уже аж целых пятьсот человек.

Шли годы, с первой тысячей жителей и каменными стенами, Эсфею настигли её прошлые неудачи, а именно, переселенцы из соседних королевств. Истории о проделках древней ещё помнились отдельными долгожителями — соседями. Узнав, кому и за что молятся жители северных гор, прозвавшие себя Горлеонцами, сосед показал зубы, устроил набег, разграбив одну из деревень, захватил часть плодородных земель, коих в стране Богинь почти что не было (а почему не было? Потому что не божественное это дело, землю обрабатывать!). В итоге началась первая война, в которой окрепшие божества одержали сокрушительную победу, обзавелись первыми рабами, а после, осознав, насколько здорово эксплуатировать рабов, сами начали вторую войну. Число рабов росло, число верующих и лояльных богиням неуклонно сокращалось, как итог — в один из моментов в городе, столице Горлеона, начался бунт рабов, что был подавлен только благодаря кровавой бойне и помощи самих божеств. Огромные потери откатили Горлеон в развитии на добрые лет триста назад. Тогда-то Эсфея и задумалась об начале вербовки рабов в свои верующие, но всё пошло не по плану. Кто-то из них молился на Кровавого кузнеца и его жестокость, кто-то славил Пустынных темных королей, а кто-то внезапно напомнил двум богиням о Трех императрицах Матвеевой Империи, империи, что так удачно и внезапно продолжала расширять свои границы в направлении севера и самого Горлеона.

Чувствуя разрастающееся под землей зло, не раз лично встречаясь с проросшим проклятьем из мира Аида, Эсфея желает лично оценить Империю, наследие, оставленное человеком по имени Матвей. Она думала, что, возможно, тот уже ожил, мол, вернулся за старое, и вновь пытается отстроить свою деревню, кем-то ошибочно названную империей. Каково же было ее удивление, когда она посетила один из маленьких городов, что был размером с ее столицу. Жители Империи отличались от горлеонцев. Жестокие, свирепые, они никому не доверяли, имели свою армию, имели своих магов, генералов и даже три рода Императриц. Женщины Матвея выжили, через поколения, их дети продолжали жить и защищать его дело. Эсфея всем сердцем надеялась, что своими технологиями, магией, обошла Империю, но не тут-то было. Торговые повозки, каменные дороги, каменные мосты и форты, выложенные целиком из камня. В зодчестве Империя обгоняла Горлеон на века, в магии они приблизительно равны, да только горлеонцев, преданных Эсфее и Астаопе, от силы три тысячи наберется. В месте, прозванном Великим Вавилоном, одних лишь только жителей столицы насчитывалось около ста тысяч, а значит, и наделенных магическими талантами магов, здесь так же будет больше. Академии, больницы, казармы, суды и дворы местных органов правопорядка, Империя обходила Горлеон во всем, кроме благочестия. Потому-то их и так много, а горлеонцев мало. Рассказывала свои мысли Астаопе.

В корне изменив политику, буквально заставив каждого горлеонца иметь в семье не меньше десяти, а иногда и двенадцати детей, Эсфея берется за возделывание полей, заставляет Астаопу словно рабыню охотиться по лесам соседних империй, тянуть в их страну все, что только можно. Шкуры, дичь, пчелиные гнезда, словно мелкие воришки, пользуясь магией, Астаопа и Эсфея начинают красть самые простые технологии у всех стран, производить алкоголь, а после начинают налаживать торговлю… с теми же имперцами и соседями, которых не так давно грабили и убивали. Спустя сто двадцать лет, Горлеон окреп и насчитывал в пределах своей страны около сорока тысяч душ. Еще через десять лет численность возросла до восьмидесяти, и в пределах страны случилось непредвиденное. Корни скверны, поросшие под землей, пробились в верх, открыли проходы, и демоны заполонили земли горлеонцев. То, на что Эсфея махнула рукой, а после и вовсе забыла, дало о себе знать. Горлеон погрузился в пучины хаоса, воззвал на помощь к соседям, и… никто не пришел. Соседи, коих горлеонцы грабили, радовались их беде, готовили войско, с коим хотели вернуть себе утраченные земли. Империя Матвеемова столкнулась с той же проблемой, что и сам Горлеон, и не откликнулась на зов, решив защищать именно себя, а не кого-то другого. Тогда-то Эсфея и обозлилась на весь мир. Лично разбила демонов в своих землях, затем отразила нападение соседей, убила их короля, и… опьяненная легкостью, с которой завладела их территорией, отправилась в Великий Вавилон, дабы встретиться с Аоррой, что уже давно знала о возвращении Двух Богинь. Как бы те двое не скрывались, и как бы себя не называли, по символике божественной, и набожности прибывавших торговцев, все приближенные к Аорре, включая пробудившиеся в запретном Саду цветы, знали, «предатели вернулись». Потому империя и наращивала магический потенциал путем взращивания большего числа магов, семян, и созданием всякого рода артефактов.

Как ни готовилась Аорра, как ни ждала богинь, их возросшая сила, нападение во дворце, осталось для дроу неожиданным. Зная, что Аорра заражена скверной, слабеет, Эсфея ставит ее перед фактом, побеждает, а после, когда Зуриэль противится приказу и грозит встать на сторону «Тьмы», отступает. По мнению Эсфеи, империя обречена, и скоро начнёт разваливаться. Проклятая дроу, придаст процессу распада ускорение. Потому-то древняя и отходит, позволяя Астаопе лично заняться планом по свержению и взятию реванша в войне против Аорры. Астаопа пришла на север мстить, исполнять приказ Эсфеи, я понял это из нашего разговора. Точно так же, я понял, что Эсфея лишь пытается казаться другом. Как некогда Аорра не ожидала появления окрепшей Эсфеи, так и Эсфея не ожидала, что вдруг, восстану из мертвых и соберу всех под одним знаменем я.

Глава 36

Астаопа напилась настолько сильно, что в какой-то момент, как и многие девушки, потеряла грань между чужаками и тем, кто готов её от всех защищать: её другом. Алкоголь в её крови, как и моей, слегка ядовитый, пропитанный ядом моих Созданий. Когда мы пили, и я заметил, что она стала терять контроль над своим языком, отлучаясь на поссать, велел Облачко немного помочь и кое-чего добавить в напиток. В комбинации с алкоголем, магические умения суккуба показали свой эффект. Мы оба были под влиянием чужеродной магии, говорили на темы о которых не должны были, волнующие всех. При этом я рассказывал о своих проблемах, о тех, что должен был решить внутри своей страны, а Астаопа о том, что хотела сделать больше всего внутри всей планеты в планетарных масштабах. Дурочка не осознавала своих возможностей. Глядела далеко, кажется даже дальше, чем сам Кузнец, так до сих пор и не сумевший заполучить контроль над местными и ебучей планетой.

Личико Астаопы постепенно наливалось краской. Я пьянел, яд травил мой разум и тело, но я знал о нём, да и Облачко из-за пределов повозки помогала нейтрализовать собственную силу. Пить и бороться с её магией оказалось сложно, даже когда меня по факту и поддерживала создательница этого колдовства. Что уж говорить о беззащитной, обнажённой и лишенной магии Астаопе. Повиснув на цепях, питаясь с моих рук, моей подачи, будучи вынужденной просить обо всём, любом действии, включая пододвигание ведра(утки), она испытывала смущение, стыд, а с ними невероятную похоть, усиленную действием алкоголя. Она текла, изгибаясь, пряча под куском созданной мной накидки мокрые ляжки, смеялась с каждой шутки, сходя сума хихикала, косясь в мою сторону, пыталась поддерживать разговор. Я был единственным мужчиной в этой комнате и влечение её казалось даже ей самой слишком извращённым, необоснованным. Потому в первый день я решил прервать нашу с ней встречу самым внезапным и доброжелательным поступком.

Накормив её, напоив, заставив верных слуг при мне её умыть, прикрыть, пообещал завтра, пока мы движемся в походе, прийти ещё раз.

— Мне понравились наши беседы, веди себя прилично и обещаю, с тобой будут поступать соответствуя твоему статусу. — Говорю я, отворяя двери телеги.

— Статусу пленницы? — едко кинула мне в спину Астаопа.

— Статусу Божества — Стараясь сохранить покерфейс, говорю я и вижу, как меняется её лицо: она в шоке, — Астаопа, несмотря на то, что ты со мной сделала, во что превратила мою жизнь, я не испытываю к тебе ненависти, более того, уважаю (конечно же это ложь!). Ты божество, это верно, но между тем ты ведь ещё и девушка, очень симпатичная, лично мне (нет, ни в коем случае!). В общем, прошу, пожалуйста, веди себя прилично: покажи, что можешь не только мстить, но и прощать, как учат этому многие религии мира, и тогда обещаю, цепи будут лишь на тех, кто по-настоящему их заслуживают, — с этими словами мысленно велю Облачко влить львиную долю афродизиака в кубок, что в моих руках. Пригубив его, спрашиваю у Астаопы: — Будешь? Разделишь со мной в качестве жеста нашего с тобой примирения?

— Буду, но тогда можно мне освободить хоть одну руку?

Щупом подношу к ней выпивку, жадно она проглатывает всё до последней капли.

— Прости, давай хотя бы завтра. Иначе меня свои же не поймут, — спихнув всё на слуг и стражей, что беспрекословно исполнили бы любой мой приказ, покидаю повозку.

Жизнь бьёт ключом, войско движется. Я, будучи в своей повозке в объятиях Аорры слева, Зари справа, и Ветерка, уснувшей у моих ног, так же отправляюсь в короткий полный прикрас и удовольствий сон. Я защищён, вокруг меня сильнейшие существа этого мира, за ними второй стеной выставлены посты, стража, рядом верное войско и существа, что всецело и полностью подчинены моей воле. Сон мой потревожить может разве что конец света либо существо, что собственноручно создало этот самый «свет».

Ночь прошла в одно мгновение, утро было таким же чудным и прекрасным как ночь, а день… Он на то и день, чтобы поработать, поразмышлять, вкусно покушать и приготовиться к наступлению вечера. Набросав план по началу производства и массовому созданию мушкетов, коими в дальнейшем можно было снабдить для обороны форты, крепости и заставы, размышляю как лучше их использовать. Скорострельность хреновая, даже если сравнивать с арбалетами, а вот пробивная мощь позволяла дырявить как щиты, так и латы. Стрелять из мушкета просто, особенно когда их у тебя три и их кто-то постоянно заряжает, а ты только и делай, что подходящие цели выбирай, да на спуск нажимай. Мушкет хоть и не копьё, но мог им стать если добавить штык. При должном обучении и подготовке даже крестьянин сможет неприятно удивить какого-то через чур самоуверенного рыцаря. Особенно в обороне, при защите замка и стрельбе чуть ли не в упор. Главное тему огнестрела не забрасывать, не взирая на магию, продолжать развивать возможности пороха, идти к мечте, в моём случае к одной мощной пушки и пулемёту. Блять, как же я хотел себе пулемет и с ним, выйдя на полчища врагов…

— Тра-та-та-та-та… Как в квейке, думе, или…

— Квейк? — Мой бред, случайно озвученный и услышанный, привлёк внимание ожидавшей новых эскизов Зари, — это что-то типа того оружия, которое должно быстро стрелять?

Чуть опустив голову и прикусив губу, чтоб не заржать с дриады, кивнул.

— Да, всё именно так, — передаю ей чертеж, — скажи, к сегодняшним переговорам всё готово, как наша гостья?

Заря, спиной откинувшись на сидение, глядит на чертеж, затем прожигает меня взглядом так же, как ревнивая жена, уличившая мужа в измене.

— Готово… Первая партия алкоголя, чистого, как слеза. Вторая имеет примесь с концентрированной магией демонессы Облачко…

— Облачко не демонесса, а суккуб! — Донёсся раздражённый голос моей темной принцессы из-за пределов кареты.

— Да-да… — Закатив глаза, ответила Заря, — если коротко, всё готово. Только господин, объясните мне, зачем «оно» вам? Это же ходячее бедствие, ещё и с виду юродивая, а характер… Она же неисправимо испорчена.

— Так и есть. — Ответив, поправил фрак, затем, подняв зеркало, поправил и причёску. На подбородке моём виднелись проступившие, ублюдские, редкие, белые и черные волоски. Борода? Хера с два мне, а не борода, пух гусиный и ни намека на мужественность. Может кого-то растительность на лице и красит, но точно не меня. — Вытащив из ножен острый как бритва клинок, осторожно соскоб волосы под носом, после борода, затем ровняя возле ушей убираю три волосины а-ля бакенбарды. В целом-то с лицом вроде всё хорошо, ещё через лет этак тысячу-три бородой обзаведусь знатной, а пока, придётся жить и бороться с этим недоразумением. Мотнёй под носом…

Заря по-прежнему глядела на меня, ожидая ответа.

— Зажигалочка, хватит, успокойся и просто делай то, что я прошу. Подыграй мне чуть-чуть, а после мы вместе посмотрим на конечный результат, в коем даже я не уверен.

От первых слов моих Заря, чутка покраснев, улыбнулась, смуглое личико обзавелось легким румянцем.

— Давно вы меня так не называли… — Говорит она, растеряв всю свою боевитость.

Видя в слабости красотки шанс, прильнув к той чмокнул её в губки, ущипнул за попку и щекой только обритой прошёлся по её щеке. Заря расхохоталось.

— Щекотно… — Руками отталкиваясь от меня, улыбаясь, дриада говорит, — раз вы пожелали, значит так и будет.

— Рассчитываю на тебя.

Мой очередной визит пленница, как оказалось, ждала. Едва дверцы отворились, несмотря на наличие моих стражей, цепи взволнованно зазвенели, а Астаопа, дернувшись, попыталась выпрямиться, разогнуть спину и показать себя более гордой.

— Свободны. — Говорю я охране, и когда те нас покидают, спрашиваю по-дружески, словно мы закадычные друзья и партнёры. — Ты как? Завтрак был нормальным, эти двое не докучали?

Астаопа удивлена, во взгляде её полутуманном, похмельном, много вопросов.

— Нет, я в порядке, кормили тоже нормально.

— Нормально? — Чуть прибавив голосу суровости, переспросил я, и богиня напряглась, — тебя должны были кормить «хорошо» и не просто хорошо, а на отлично, я ведь лично распорядился, чтобы лучшая еда была…

— Я неправильно выразилась, — прервала меня Астаопа и чуть убавив гордыни, добавила, — еда и вправду была хорошей. Просто растерялась немного от твоего вопроса.

— Тогда ладно… — Выдохнув, наблюдая за ней, едва сдерживаясь, чтобы не заржать, продолжаю играть роль заботливого альфача-друга. Пара типичных вопросов о самочувствии, кандалах, сне, что точно не мог быть комфортным, и после вновь переход к теме её собственного величия, и тому, как мы будем жить дальше. В большей степени вопросы мои были рутинными, утомительными: я допрашивал её, она играла роль пай девочки и периодически, якобы невзначай, спрашивала меня о волнующих её вещах. Мы оба делали вид, что не замечаем каверзности интересов друг друга, потому и шли на уступки, то и дело отвечая на любопытство друг друга прямыми и понятными ответами. Любому, включая даже самого меня, могло показаться, что отношения между нами налаживаются, что девушка, сидевшая в цепях напротив, постепенно втирается ко мне в доверие. Пытается показаться лучше, чем есть на самом деле, и даже решает не пить во второй день… Что ж, пускай. Сегодня, я не стану спаивать её и лишь чутка, совсем немного добавлю магии Суккуба в специально приготовленный для Астаопы десерт. Пирожные… Их этот мир ещё не знал, да и изготовлены они были имперскими поварами исключительно для императора. Цена одного могла зашкаливать и стоить как целая деревня, но я принёс их в жертву, кому или чему? Будущему.

— Сладкое улучшает настроение. Если не хочешь, можешь не есть, но уверяю, других таких в этом мире ты не найдешь. — Произнеся это после того, как пирожные оказались перед Астаопой, собираюсь уйти и отворачиваюсь.

— Думаешь сладким сможешь меня удивить? — Спрашивает в след богиня.

— Уверен. Наслаждайся или выбрось, и за посуду не переживай, слуги проконтролируют, чтобы и сантиметра стали не оказалось у тебя во рту или руке. Доброй ночи.

Сегодня, и далее впредь, в телеге с пленной богиней дежурили только и исключительно женщины, либо же существа женского пола, созданные мной. Единственный мужчина, что приходил к ней, говорил с ней, кормил и заботился был я. Я давал ей известия, рассказывал истории, анекдоты, шутки, а так же накачивал её афродизиаком, созданным суккубом.

На пятый день с подаренной, новой, аристократической одеждой, которую не смогли бы изготовить даже лучшие портные Горлеона, я вновь пришёл к Астаопе. С одеждой прибыло так же постельное. Свежее, выстиранное, душистое, из белых и лёгких тканей. Несла его прислужница, а за спиной, сопровождая меня, шла Заря.

Мой визит со свитой в очередной раз заставил Астаопу нервничать. Мы говорили с ней о комфорте вчера, но, явно, она и не думала, что моё желание позаботиться о ней, будет столь резким.

— Господин, я против… — Говорит Заря, сверля взглядом ничего не понимающую Астаопу.

— Ваше мнение очень важно для нас. — Говорю я и перенимаю из рук стражи ключ.

Сначала открывается клетка, затем, подобрав в связке необходимый, я освобождаю последнюю руку Астаопы, а после, опустившись на колено, ноги: левую и правую.

— Господин! — Скривившись от того, что я по факту приклонился перед Астаопой, воскликнула Заря. — Это существо, эта тварь недостойна!

Сильная пощёчина от меня, разбившая Заре губу, заставила всех, включая саму Астаопу, охнуть. Никто не смел так обращаться с Божественными цветами, никто до сегодняшнего дня, кроме меня.

— Закрой свой поганый рот. Ты говоришь с богом и имеешь дело с богами, а значит будешь делать то, что я тебе прикажу. Ты поняла меня?

Заря тут же падает на колени, склоняя голову, соглашается.

— Пошли вон, вы все! Вон! — Словно истеричка, крикнул я, слегка переживая за струйку крови, побежавшую по губке Зари. Бил я слабо, едва коснувшись подбородка, а значит, скорее всего, моя поддельница нарочно прикусила губу, дабы придать данной сценке пикантности и правдоподобности. Моя ты умничка…

Обтерев ладонь, словно на ней остались пятна крови, и дождавшись, когда нас оставят наедине, глядя на оцепеневшую Астаопу, тихо говорю:

— Слуги последнее время слишком много на себя берут… — Рукой указав на вещи, добавляю. — Здесь подушка, одеяло, простыня, наверняка ты намучилась за последние дни. В общем располагайся, в этой клетке тебе ехать ещё долго.

— Спасибо, а… Цепи? — Подбирая простыни и одеяло, не отойдя от шока, спрашивает Астаопа.

— Цепи? А… Цепи, забудь о них, пока ты такая какая есть сейчас, никто не осмелится пойти против моей воли и вновь надеть на тебя кандалы. К тому же, в этой клетке тебе не удастся использовать магию, по крайней мере до тех пор, пока я этого не захочу. Так что живи, спи, как дома себя чувствовать не получится, но ты попытайся. Всё это временно, пока нам не удастся договориться о приемлемых условиях с Эсфеей и твоей страной.

Удивление сменилось шоком. Лишь услышав о каких-то договорённостях и осознав, что на горизонте маячит свобода, Астаопа изменилась в лице. Тяжело вздохнув, проматерив слуг и служанок, начинаю вести себя так, как в описаниях вела себя сама богиня.

— Как же меня заебали эти тупорылые слуги… Мозгов не больше, чем у курицы, а мнят себя хрен пойми кем. — Тяжело вздохнув, добавляю. — Ты случаем выпить не хочешь?

Астаопа хихикнула.

— Всё исполняют косо-криво и потом обижаются, что ты за это их ругаешь? — Видимо сейчас она говорила именно о своих приспешниках, я кивнул. Мои, в отличии от её, всегда делали всё хорошо, правильно и на совесть. — Понимаю, меня тоже ангелы частенько разочаровывали. Да, давай выпьем, всё равно других у меня планов на сегодня, да в принципе и на завтра нет…

Подыгрывая ситуации смеюсь, и Астаопа, облизнувшись, оценивая мою реакцию и поведение, смеется в ответ. Она следит за мной, за каждым движением рук, плеч, головы, торса и ног. По взгляду блестящих глаз, по нервным глоткам отравленного темной магией спиртного я вижу, как девушка пытается понять, определиться, что именно её влечет ко мне. Одежды её дорогие, изящные, приминаясь, постепенно расходятся в области груди, демонстрируя то, чего нет. Движения женских тонких рук становятся чуть более раскованы, как и ноги, постепенно раздвигающиеся на белых перинах. Используя нехитрые, женские уловки извлеченные из Нулевого мира, Астаопа одаряет меня парой комплементов.

— Ты сегодня был прям как настоящий офисный босс, «ваш звонок очень важен для нас…» — Говорит она, и я смеюсь. — Я думала, ты бесхребетный дрыщ, но тот удар был чертовски хорош, кто она, твоя любовница?

— Она Цветок, который я вырастил — слуга. — Говорю я с пренебрежением. — Мы ведь правители, создания совсем другого мира, ты же понимаешь? Во всей этой средневековой массе сложно найти кого-то, кто бы мог по-настоящему заслужить хоть какой-то интерес.

От последних слов моих, глаза Астаопы буквально вспыхивают.

— Как же я тебя понимаю! — Говорит она, и сделав несколько смертельно опасных, жадных глотков, полностью осушает кубок.

— Матвей… — Рука её касается моей, упертой в простыни, на которых мы сидели. Сделав вид, что напрягся, приготовился дать отпор, окатил её опасливым взглядом. Астаопа в миг подняла руки, елозя задницей по одеялу, словно сдающийся преступник, отступила. Некоторое время мы просто глядели друг на друга, и переглядывания эти ещё сильнее раззадорили богиню. Улыбнувшись, глядя прямо мне в глаза, пьяным, заплетающимся языком она произнесла:

— Легче, ковбой, легче. Слушай, мы ведь в одной лодке, я божество, ты… Тот кто сумел обскакать бога. Мужчина очень странный, не в моём вкусе, но всё же. Ты самец, успешный, умный, сильный, даже, как мне кажется, весьма и весьма привлекательный. Я ни в чём тебе не уступаю, будем честны, в большинстве аспектов даже превосхожу…

— Но? — Глядя той в глаза, спрашиваю я, и пальчик пьяной Астаопы упирается мне в губы.

— Но сегодня ты был чертовски хорош, когда втащил той шлюхе. Я хочу тебя, и раз уж ты здесь по своей воле, то скорее всего тоже хочешь меня. Или я не права?

— Права. — Взяв ту за кисть, коей она прикрывала мои губы, поднимаю женскую руку, наваливаюсь на Астаопу, и заваливаю на постель. Сучка, теперь ты моя полностью, и как только я хотя бы раз кончу в тебя при помощи магии суккубов, ты останешься в моём плену на века!

От автора: Глава прошла доп. редакцию, что скажете? Качество текста стало лучше?

Глава 37

Иметь Астаопу оказалось весьма и весьма приятно. Легкая, худая и невысокая, я мог крутить ей как хотел. Подняв на руки, прижав к стене, либо же на спине, задрав ее тоненькие ножки. Уже на первом часу, обессиленная и истощенная барьерами девка, отключилась от очередной кульминации. Кончила, закатив глаза и словно животное, вывалила язык. Пока она приходила в себя, слуги поменяли постельное бельё, вновь принесли еду, а с ней очередную порцию нещадно удобренного магией суккуба алкоголя.

— Что со мной было, случилось? Я… — Пленница проснулась, будучи вымытой и переодетой. Рядом, упершись спиной в стену, таращась в потолок и попивая выпивку, сидел ее «принц».

— Как твое самочувствие? Должно быть, барьеры сильно истощили тебя, и когда мы… ну, понимаешь да? — Играя роль смущенного произошедшим мужчины, недомолвками добиваюсь от Астаопы кивка. — Вот, ты устала и уснула, ну а я, просто попросил, чтобы тут прибрались.

Устала и уснула… ха, после того как отсосала, ты кричала, молила меня драть тебя еще и еще, и я драл, пока ты не отключилась. Но, возможно, ты этого не помнишь. Вглядываясь в смущенное лицо, странную улыбку и глаза, таращащиеся в область моего паха, понимаю, она все помнит.

— Все получилось так сумбурно, не хочу показаться извратом и насильником, коим ты называла меня ранее. Все же, я надеюсь, мы станем партнерами. — Делая вид, что собираюсь уходить, поднимаюсь, кинув взгляд на еду, и, на Астаопу, вспоминаю о силе действия афродизиака, о том бешеном влечении, остававшемся после первого секса. Неуместное молчание затягивается, кажется, Астаопе удается побороть свое ко мне влечение.

— Я пойду, отдыхай, позовёшь, если что-то потребуется.

— Постой. — Приподнявшись в кровати, говорит Астаопа. Ха-ха-ха, попалась.

— Да? — Обернувшись, кинув на полуобнаженную грудь богини, недвусмысленный взгляд, говорю я, и девушка его замечает. Улыбка ее становится шире, пальчиками своими, она расстёгивает две пуговицы, разводя белую, дорогую ткань в стороны, демонстрирует худые ребра и два маленьких, едва заметных холмика с розовыми сосочками.

— Может, останешься со мной еще не надолго. Выпьем, поговорим, обсудим твои слова о «сумбурности». Может, это вовсе и не она. — С попки приподнявшись на колени, словно пытаясь сделать грудь свою чуточку больше, скрещивает под ней руки Астаопа.

— Что же это, тогда… если не сумбурность? — Расстёгивая свою рубашку, я откинул её в сторону, взял поднос с угощениями и направился к Астаопе.

— Вот сейчас мы это и выясним… — Взяв свой кубок, я залпом осушил его до дна и бросил в сторону. Богиня сделала тоже самое, потом, двумя руками схватилась за ремень на моих брюках. Отлично, все идет даже лучше, чем я того желал.

День за днем, завершались на одной и той же ноте. Шутки-минутки, ужины, секс, даже карточные игры, кустарно созданные при помощи моей магии. Астаопа, как наркоманка, каждую ночь просила меня о «шалостях», каждый вечер ждала меня с раздвинутыми ногами и требованием «еще». И вот, в один не очень прекрасный для нее вечер, я сказал нет.

Мы быстро и уверенно приближались к западной границе. Отряды гарпий и существ, патрулирующих небеса, докладывали о встречах и столкновениях с самыми резвыми, бегущими в центр страны мертвецами. Но не это, не Война, и даже не мертвецы были причиной моего нежелания навещать Астаопу. Наркоманка, нимфоманка, помешавшаяся на удовольствии и на наркотике, называющемся «силой суккуба», внезапно потеряла желаемое, искомое, испытав, возможно (хотя вряд ли), первую в своей жизни ломку. Ее скрытые попытки самоудовлетвориться ночью не удались, ни алкоголь, ни вкусная еда не могли заглушить то по-настоящему невероятное чувство блаженства и экстаза, вызываемое маной суккуба. Ей требовался мужчина.

— Почему ты не пришел вчера? — Словно ревнивая жена, кинулась в объятия мои Астаопа, когда я пришел к ней через день.

— Подожди, нужно поговорить… — Когда она пыталась сорвать с меня одежду, делая вид, что не хочу отталкивать, я развел руки. Встав на цыпочки, она обхватила меня, впилась в губы, пытаясь соблазнить, и… получила концентрированный поцелуй с обменом отравленной магией слюны. Богиню будто током пронзило, сглотнув, оторвавшись от меня всего на секунду, она вновь припала к моим губам, запускает руки мне в штаны…

— Это оно… чувство, которое я искала. — с безумным выражением лица едва слышно шепчет Астаопа, — давай поговорим во время дела.

— Я не готов, подожди…

— Я помогу, не переживай. — Мой вялый член опускает горделивую Астаопу на колени, облизывая того так же, как недавно вылизывала Облачко, коротышка всё сильнее и сильнее заводится и, едва ощутив стояк, задирает свою мантию. Закинув на меня ногу, собственными ручками она направляет мой член себе в киску, насаживаясь, показывая белые зубки и полную радости мордашку, стонет, требуя меня продолжать начатый разговор.

Война, демоны, земли, угроза атаки с пустыни, с запада, еще и непонятно, чего ждать от моря с Эсфеей. Трахая вываливающую язык от наслаждения Астаопу, я впервые говорил с ней весьма и весьма открыто, якобы невзначай озвучивая некоторые свои слабые места. Разумеется, для каждой из болячек уже была своя таблетка, свой план противодействия. Однако, мне бы хотелось посмотреть, как дрессированная игрушка отреагирует на такое мое заявление, звучащее как просьба о совете, помощи. Поставит ли она свои личные развлечения, досуг, то, как мы вместе хорошо проводили время, выше каких-то прошлых амбиций, либо же тайных планов ее матери, которые еще толком не раскрыты. Этот вопрос волновал меня в первую очередь, но раскрыть его Астаопе я никак не мог и начал издалека.

После двух раундов в постели, лежа головой на моей руке и пальчиками, играясь с линиями складок пресса на моем животе, Астаопа произносит:

— Если хочешь, я могу отправить весточку на север, простое письмо. В нем прикажу отвести войска достаточно далеко, чтобы ты не переживал за безопасность границы. Еще, попробуем начать ритуал очищения. Я думала о скверне, болезни, распространяющейся по рекам вместе с рыбой и теми, кто ее ест. Совместными силами, твоей инквизиции и моими послушниками, может, получится очистить воду, либо же создать неких магических рыб, чей вид будет устойчив к чуме и будет охотиться на тех, кто является распространителями самой болезни. — Предложение Астаопы оказалось дельным, заставило задуматься, подумать, и тут же найти несколько причин для отказа.

— Письмо твое может быть скрытым приказом, с тайным шифром, и, наоборот, командой к действию. Отправив на границу инквизицию, я лично поставлю под угрозу жизнь талантливых исследователей и магов, которых ты сможешь использовать как заложников. Еще и эта рыба, а что если она уничтожит все виды рыб в озерах и реках, а после, когда и ей самой нечего будет жрать, она вымрет? Чем будут питаться крестьяне?

От слов моих Астаопа умолкла, перестав играться с моим пупком, надулась как дитя.

— Ты что, мне совсем не доверяешь?

— Нет, конечно. Сколько помню наши с тобой отношения, ты всегда желала мне смерти. Теперь еще и в моем плену, кто сказал, что ты не используешь секс для моего соблазнения, чтобы разжалобить меня и после, сыграв на слабости каждого мужчины, сбежать или вогнать кинжал в спину? — От слов моих богиня смолкает. — Ты же ведь думала об этом, и не нужно лгать, что не думала. Я вообще не понимаю, зачем тебе со мной спать? Ты играешь в подлые игры, Астаопа… — Обиженно произношу я.

— Какие ещё игры, Матвей… — Приподнявшись, глядит в моё обиженное лицо богиня.

— Еще и спрашиваешь? У тебя были эти накаченные ангелы, целый гарем из брутальных красавчиков, силачей, и прочих секс-машин. Все и всё служило тебе, удовлетворяло каждую прихоть, потакало, исполняло любое желание. Хочешь сказать, такой как я, твой враг, простой смертный, внезапно смог понравиться кому-то вроде тебя, божества? Не смеши.

Немного помолчав, полежав со мной, Астаопа, словно забыв все мои тирады, улыбнулась, тихонько, дразняще спросила:

— А когда это я успела стать твоей слабостью? Ты что, влюбился в меня, смертный…

— Хватит, я ухожу. — Играя недотрогу, сглотнул, приподнялся и тут же был схвачен тонкими ручками, повисшими на моих плечах.

— Не обижайся, прости. Ты и вправду теперь мне не безразличен. Я ошибалась на твой счет и сейчас, честно хочу помочь. Понимаю, веры в тебе ко мне нет, я причинила тебе много боли, как и ты со своими слугами, заставил страдать меня. Сейчас не знаю как и почему, но я чувствую, что должна тебе, и клянусь, помогу, сделаю все, что только в силах твоей пленницы.

Вновь череда поцелуев ложится на мои оголенные плечи, Астаопа тянет меня в постель, а я, отказываюсь подчиняться. Встаю под разочарованный женский вздох.

— Приходи ко мне сегодня ночью… — Говорит богиня.

— Много работы. — Отвечаю я. — Но, знаешь, листок с бумагой и чернилами я тебе передать велю. Пожалуйста, не разочаруй меня вновь.

— Тогда придёшь? — Откинув в сторону одеяло, кокетничая, словно секс — это всё, что у неё на уме, спрашивает Астаопа, и я, ничего не ответив, выхожу из повозки. Ожидание желаемого — это самое тяжёлое испытание. Велю слугам добавить в её еду больше магии суккуба, а после, загляну посреди ночи, забрать письмо. Может, и вправду что-то дельное настрочит.

Наши с Астаопой отношения становились всё крепче и крепче. Пока птичка находилась в клетке, не в силах здраво оценить своё состояние, дела шли как надо. Только как всё будет дальше, когда она, вся такая во мне и себе уверенная, выйдет на свет? Сможет ли она распознать магию Облачко? Наверняка сможет, а значит, нужно придумать нечто более злобное и зловещее, чем афродезиак. Мне нужно сломить её разум, как действовал Раздор, влезть в её мозг и полностью переписать сознание, мысли, и даже саму божественную душу. Раздор мог это, теперь Раздор — часть силы Облачко, возможно, он же и его сущность являются тем самым невероятным усилением способностей суккуба, что сводят с ума даже Аорру с Божественными цветами.

Чувствуя прохладу, дуновение надвигающейся осени, вспоминая отчёты гарпий, на привале устраиваю построение, собираю слуг, число коих увеличилось в два раза, и созданий, что не были задействованы в воздушных патрулях. Построение «особенной армии» привлекло всех, наделало шума среди тысячников, что, перепугавшись, так же поставили под копьё мирно отдыхавшее войско.

— Император изволит говорить! Император изволит глаголить истину! — Как умалишённые орали люди, от чего даже маги, существа и мои личные цветочки слегка перепугались, опасаясь, что могли упустить нечто важное. А ведь я всего-то на всего хотел объявить «учения» с сопутствующей зачисткой округи от просочившейся нежити. Существа и слуги практически не уставали, не нуждались в сне и отдыхе, обладали невероятной выносливостью. Развернув их длинной цепью, пустив параллельно армии, по лесам, оврагам, через болота и реки, хотел охватить максимальный квадрат проверки и устроить в нем охоту: тайные подземелья, образовавшиеся от проклятых корней Аида, лагеря рыкунов, пришедших с Войной, трупные скопления нежити, отдельные, засланные в тылы личи и прочие культисты с их местами для обрядов. К сожалению, не всё можно разглядеть с высоты, и сейчас, когда мы наконец-то перешли в серую зону, где были как наши силы, так и враги, следовало действовать максимально эффективно. С неба — крылатые надзиратели, на земле — широким фронтом скауты, а в тылу, следующая за ними армия, что в любой момент может развернуться в любую из сторон, при этом не рискуя попасть в засаду. Идеально? Конечно нет, можно было придумать что-нибудь и получше. Однако пока хватало и этого, так как помимо богини, отлова нежити, хватало еще и пунктов, связанных со строительством. В перерывах между размышлениями, я постоянно занимался организацией тылов. На стоянках, привалах, строил пункты временного отдыха, что в последующем могут стать домиками для магов-почтальонов. Так же, где мог, и не подзабивал на все(потрахивая Астаопу), укреплял и прокладывал дорогу. Давалось это очень и очень сложно. Ведь приходилось постоянно двигаться, с конём или повозкой, охватывая определенные куски, концентрироваться, собирать и стягивать по лесу камни, а после, из них и песка, создавать саму дорогу. Ресурсов постоянно не хватало, мешали корни, которые требовалось либо расщеплять, либо присыпать. В общем, хватало меня в моих упражнениях и тренировках с дорогой от силы на минут сорок, после которых от солдат и созданий слышалась похвала в течение вечера, а то и следующего дня. Все знали, какого титанического труда стоит проложить дорогу, и появление ее из ничего, так же, как и появление форта или крепости, вызывала неподдельный восторг и очередную волну набожности. Так мы и ехали, спокойно, размеренно брели по дороге прямиком в подготовленную нам демонами ловушку. Сделана она была топорно, несмотря на все свои потенциалы, хитрости и интриги, что Война пытался плести, используя околдованных, бегущих от него эльфов, о готовящейся в одной из деревень западне, я узнал задолго до нашего туда захода.

Поселение в низине, без каменных стен, без замков и прочего, встретило нас обугленными срубами, оставшимися от деревни, где совместно проживали эльфы и люди. Трупы валялись повсюду, истыканные стрелами, изрезанные, искусанные, протухшие, переломанные, не подающие признаков опасности. Мы должны были пройти это поселение сегодня днем, вечером оставив его за спиной, обогнуть холм, с вершины которого уже можно будет разглядеть Богорощу. Стоянка, большая, с хорошим обзором, ждала нас впереди, а с ней, так же ожидали и еще несколько погостов, раскинувшихся по округе, у других деревень. Иными словами, враг предвидел перемещение нашего войска по самой хорошей дороге, подготовился, послав своих темных колдунов к погостам. Зуриэль хорошо прочувствовала веяние скверны и даже смогла определить несколько направлений, откуда стоило ожидать атаки.

Я не был так самоуверен, как Эглер и Люси, уверявшие нас в мощи непобедимого святого войска. Так же, я не уповал на свою силу, как делали это Аорра, Заря и Ветерок. Мы с Зуриэль глядели на врага не как на равного, а как на того, кто сильнее и опытнее, давно топчет эту землю и мог оставить еще множество неприятных сюрпризов.

— Дальше сегодня не пойдем. — Остановив войско в деревне, что напоминала кладбище, командую. — Трупы собрать в кучу, осторожней с ними. По периметру выставить караулы, дозорных на стены и башни.

— Простите, император, какие башни? — Спрашивает кто-то из тысячников.

— Вот эти… — Топнув ногой, используя сгоревшую древесину и густые леса, начинаю терроформацию местности. Разбираю подвалы, печи, завалы, угли, и, маскируя их под непроглядным туманным облаком, заставив землю под нашими ногами дрожать, поднимаю форт. Трехметровый частокол, ворота, башни, а с ними, легкое чувство голода и желание немного отдохнуть. — Ворота и вышки, как я и говорил, уже стоят, а как быть с часовыми? — Глядя здоровенному, растерявшемуся тысячнику прямо в его старые, уставшие глаза, вижу, дядька замешкался, задвигал длинными седыми усами.

— Выставляйте караулы, магов и стрелков на башни. Отдыхаем до утра, привал!

Глава 38

С наступлением вечера добрая часть трупов, оставленных в деревне, начала двигаться, как по команде оживать. Связанные, где-то прикованные, где-то специально, чтобы не могли двигаться, лишённые конечностей, они изрядно напугали наших вояк, тех, кто впервые сталкивался с живыми мертвецами. Вся империя слышала, что такие есть, но лицезреть их воочию доводилось далеко не каждому.

По хорошему, всю эту мертвечину, разносящую по округе зловоние, стоило сжечь, либо же, умертвив окончательно, придать земле. Однако я хотел немного поэкспериментировать, попробовать лично, либо же через силу Облачко, Четырёхрукого или Легиона, перехватить над ними контроль, либо же, и вовсе, обратить в очередную порцию слуг, партию воинствующих крылатых существ. Мне требовалось продолжать расти, развивать свою силу и становиться сильнее, потому я решил начать эксперименты, которые в свое время проводила Аорра. Покойники отлично подходили на роль подопытных.

Оживших мы растягивали по сторонам при помощи магии земли и ветра, пол ночи разделяли на секции. С одними буду делать одно, с другими другое, а третьи пойдут на корм.

Дабы воины мои сильно не пугались, не увидели во мне злодея, сначала, при помощи Легиона и Облачко, из мира мертвых в мир живых перетянул несколько душ. Скверна и нечистая сила изуродовали их, времени прошло слишком много, потому о создании существ и речи идти не могло. Над покойниками, серо-черными пятнами, восстали угрюмые, безформенные и безликие тени. Облачко в разы лучше справлялась с контролем этих мрачных существ, мне же доводилось лишь учиться, пробовать, и улучшать контроль. Сначала один слуга, затем два сразу, после четыре. Я прогрессировал довольно быстро, и из-за этого очень быстро заканчивались души-тела. Мне не удалось сделать оживших мертвецов своими, перехватить контроль над гниющими телами. Зато я смог при помощи своей силы разом выбивать из пары-тройки трупов темную магию, лишать их физических оболочек, и уже после брать трупные тени под свой контроль. То же самое могла и Облачко, только в гораздо больших масштабах. Так же, резвясь в лесах, на погостах, старался не отставать от нас и своенравный Четырёхрукий. Этот здоровяк, смутьян, тоже нуждался в компаньонах, и потому, чувствуя, как с числом слуг растет сила Облачко, из кожи вон лез, пытаясь создать нечто подобное.

В общем, для слабохарактерных живых, ночка выдалась крайне пугающей. Повсюду за стеной шныряли мертвецы, демоны, доносились звуки битвы и борьбы, всё это за стенами. Внутри же во всю клепались трупные тени, из них — слуги, горели костры, жглись тела, и пахло палёной плотью. Картинка из какого-то демонического шабаша. Некоторым из живых стало плохо, одни блевали, другие молились. Хотя большинству по факту было плевать. Сейчас со мной шло пятнадцать тысяч на всю голову отсаженных, физически подготовленных, лучших из лучших, убийц, вышибал, обладателей стальных яиц и огромной жажды жить и овладеть бессмертием. С такими парнями за спиной я не мог более себя относить к стороне света, да и героем на белом коне я вроде себя никогда не считал. Серость, доказательство того, что мир не делится на белое и чёрное, серость — вот кто я такой. И, честно говоря, горжусь этим.

Навестив в очередной раз ночью Астаопу, немного покувыркавшись с этой одержимой сексом, ещё до восхода солнца вернулся к своим Цветам. Они хотели возрождения этой деревни, просили оставить форт, я согласился. Подтянув резервы, оставил здесь две сотни вояк. Это место можно было использовать как перевалочный пункт на пути к Богороще. К тому же, земля здесь очень плодородная, полна речушек и озёр, проводить из которых мелиоративные каналы для создания пахотных полей не составит особого труда.

Оставив позади, внутри крепости, самых духом слабых, либо больных, или же, по каким-то причинам решившихся остаться с товарищами воинов, без жребия и прочего, создаём гарнизон. Почти что все солдаты напрочь отказывались покидать моё войско, и те жалкие крупицы, решившие отделиться, стали для меня спасением.

— Лишь сильнейший, умом и телом, сумеет пройти этот путь до конца. — Подбадривая войско, отправившееся вперед, говорю я, с трудом держась на коне. Сегодня мне предстояло поиграть роль полководца, оглядеть войско, проверить все те трупы, что за ночь насобирали мои слуги и создания. Охота, устроенная ими, зачистка погостов, соседних, разоренных деревень, дала свои результаты. Из одного могильника Легион лично выволок на свет Лича — этакого синелицого скелета, обтянутого кожей и обладающего серьезной магической силой. Двое существ, моих ангелов, получили серьезные ранения. Если бы Зуриэль не вмешалась, почувствовав угрозу, возможно, мы бы понесли первые потери. Для всех Цветов, а так же моих Четырёхрукого и Облачко, пленение Лича стало настоящим подарком, возможностью на высшей нечисти попробовать свою силу и мощь. Живой труп не боялся магии ветра, воды, был устойчив к холоду, используя грубую силу, легко голыми руками раскалывал камни, мял железные латы, и, как сухостой, с треском переламывал человеческие кости. Его слабым местом было пламя и магия света. С тьмой лич на короткой ноге, и первая попытка Облачко взять его под контроль оказалась безуспешной. Суккуб не смогла проникнуть в его голову, труп был холоден к магии, заставляющей сердце биться чаще, просто потому, что у трупа не было сердца и гениталий. Существо, помешанное на магии, созданное при помощи магии и существующее лишь для того, чтобы эту самую магию развивать, становясь всё сильнее и сильнее, не имела интереса к плотским утехам.

Очень мерзкая, сильная, ментально устойчивая тварь. Создать для него ещё одну повозку, типа той, в которой ехала Астаопа, возможности нет. Ресурсы слишком редкие, под рукой и сотой части их нет. Значит, придется держать его внутри собственного склепа, прямо здесь построить антимагический барьер, тюрьму. Мне нужен был этот Лич, а вернее, его душа, и ключ к столь сильной духовной защите, которой он блокировал попытки моих приспешников им завладеть. Познав эту тайну, я смогу попробовать захватить разум Астаопы, чем на шаг приближусь к победе над Эсфеей.

Первый день исследований ничего не принёс. Армия двинулась вперёд без меня, и чем дальше в леса эльфов продвигались имперские солдаты, тем печальней выглядело место некогда называвшееся Богорощей. Десятки склепов и могильников. Повсюду мёртвые, разорванные животные, запах трупных разложений, гниль, разруха. С приходом Войны, после пожаров и массовых убийств, лес, как и души убитых, заразился скверной, на очистку которой может уйти не один год. Прыгая по телепортам, разрываюсь между подвалом, каретой и повозкой Астаопы. Работы много, везде нужно успеть, со всеми нужно поговорить, ещё при этом и строить успеваю… Пару раз, в передышках и перекусах, замечаю стоящие посреди леса, вдоль дорог и на развилках, высеченные из белого мрамора, статуи героев прошлого. Чем дальше мы проходили, тем чаще статуи были поврежденными, изуродованными, а где-то и вовсе втоптанными в землю. Враг, пришедший в чащу, не только убивал, уничтожая всё живое, но и старательно разрушал историю, чтобы ни у кого, и никогда не возникла даже мысль, что существовал кто-то до него. Власть демонов должна быть абсолютной, неоспоримой, тоталитарной. И все, кто служит ей, должны быть уверены, что нет иного пути, кроме того, который предлагает хаос. Существо, взявшее имя Смерть, выбрало путь, полностью ему подходящий. Убивая непокорных, он становится сильнее, теряя себе подобных — становится сильнее. Смерти плевать, свой или чужой отдал жизнь, главное, что появился новый покойник, а там, где мертвецы, там и его сила. Думая об этом враге, в очередной раз понимаю, с какой огромной проблемой столкнулся. Победить саму Смерть — задача ой какая не простая.

Вторая ночь в пути прошла почти как и первая. Стоянка, строительство форта, ремонт часовых вышек на высоких, лиственных деревьях, чем-то похожих на молодые секвойи. Вид с них открывался ошеломительный, когда-то, наверняка, прекрасный и удивительный, а сейчас… одно большое разочарование. Вдали, за верхушками редких, не выгоревших лиственниц, яркими огнями светило и освещало округу пылающая Богороща. Деревья-гиганты, великаны, были похожи на факелы, на незатухающие, магические свечи, пламя коих трепыхалось, становилось то тусклее, то ярче. Из всего этого пылающего ужаса выделялось одно, самое большое, до сих пор зелёное и полное листвы древо. Древо мира, Древо богов, или же, дом эльфов и первых из Семян. Наблюдая с вышки, казалось, до запертого в огненном аду союзника рукой подать. Жаль, что так именно только казалось. Ночью нас ожидал очередной бой. В этот раз пешек нежити стало больше. Трупами заваленные овраги стали для нас ловушкой. Закопавшись в землю, мертвецы хорошо замаскировались от наших летунов. Запах их сливался с тухлым смрадом, стоящим в лесу, потому обнаружить могильники, даже там, где выгорел лес и прошли слуги, удавалось лишь благодаря выдающемуся чутью Зуриэль. Пусть она и падший ангел, но мелкую нежить чуяла как ищейка. Как только передовой отряд существ добрался до оврагов, мертвецы, осознав, что их раскрыли, начали подниматься, восставать и идти на наших воинов, хрипя и буравя их чёрными провалами глаз. Большинство из восставших оказались эльфами. Многие, ещё совсем недавно были живы, да только души их уже успели окрасить в цвет ночи. Трупы мы взяли в окружение, в этот раз делали всё сами, без солдат и посторонних глаз. Отгородив покойников небольшой оградой, я отдал приказ залить их магией огня, а после прах их перемешал вместе с пеплом и землёй. Можно было их обратить в слуг, увеличить и без того постоянно растущее войско. Однако сейчас, когда главный противник, Война, мог в любой момент встать у нас на пути со своей главной армией, ослаблять себя и своих союзников я не стал. Главный бой был всё ближе и ближе, магические излишки главных моих приспешников тратились на телепортацию, взлом защиты Лича, и уже в конце, если что-то оставалось, на создание пары-тройки десятков теней. Магический потенциал наш рос, но и запасам его были разумные пределы. Лишь однажды в своей жизни, и то, будучи в беспамятстве, я создавал и строил так много, на большом временном отрезке. То были Врата солнца, и стена, что отгородила империю от пустыни и идущих с неё волн нежити. Возможно, именно тогда прошлый я находился на пике своей силы, используя которую на определённом промежутке, пал в сон, некоего рода кому. Сейчас же, сравнивая расстояние, пройденное нами, вспоминая построенные форты и крепости, дома и почтовые отделения, мог с уверенностью сказать: я нисколько не уступаю тогдашнему я, а в силе, навыках, приобретенных в тех немногочисленных тренировках фехтованию и рукопашному бою, так и вовсе превосхожу кратно.

Я изменился, стал не только сильнее, но и жестче, злее. Гордость, появившаяся с титулом императора, уже не спрячешь в кармане штанов. Что уж говорить о планах, где цель — победить слуг бога, а потом, и самих богов заткнуть за пояс. Мда, планы как у Наполеона, только бы не кончить, как он.

Второй день в боях сменяется третьим, затем четвертым. Обстановка, ощущение, что мы на пути в преисподнюю, становилось все сильнее. Место, в котором мы находились, было засыпано еще горячими углями. Дым пожара смешался с запахом тухлятины и горелой плоти. Уже как сутки мы не встречали на пути сопротивления. Продвигались все дальше, оставив позади себя в катакомбах лича и его охрану. Теперь телепортироваться стало максимально затруднительно — объект исследований слишком далеко, и я мог полностью сосредоточиться на телах убитых, пополняя численность созданного мною войска. Среди толп искажающихся, ищущих свою собственную форму слуг, начали появляться новосозданные, не успевшие растерять человечность создания. Разум их был частично поврежден, многие, как и слуги, лишились своего собственного «я», воспоминаний, эмоций, но были и те, кому нашлось что мне рассказать. Когда до крон Божественного древа оставалось менее двух дней пути, и стены его, наполовину обрушенные, уже виднелись с земли, в толпе казненных, обезглавленных демонами детей, нашлась душа, которая поведала о своем убийце. И имя ему было Война.

Он знал, что я иду, опробовал мою защиту в лесах, изучил тактику, войско, с которым я готовился дать ему бой, и потому, не будучи уверенным, отступил в город, занял оборону и, через ритуал убийства детей, и вот такое вот жестокое послание, приглашал меня на «Пир смерти». А именно, на штурм.

Огромное число эльфов оставалось заперто внутри нескольких уцелевших древесных колоссов. Каждый день и ночь они сражались и умирали от ран, от огня, от голода и вражеских стрел. Война в скором времени обещал уничтожить два из трех уцелевших древа. Говорил о более чем десяти тысячах жизней, которые с этим попадут в его руки, станут частью его войска. Война заманивал меня, знал, что за моими пятнадцатью тысячами, скоро придет еще, и армия та, будет в разы больше, чем все, что он мог и сможет в ближайшее время мне противопоставить. Он требовал битвы, хотел заставить меня лично штурмовать, нести потери среди живых играя Смерти на руку, и, частично, я исполню его волю.

— Зуриэль, Облачко, Легион, Четырёхрукий. — Подзываю к себе существ. Создания, из тьмы, света и магии, что никогда не должна была существовать, выстраиваются предо мной, приклоняют головы. — Мы с вами пойдём в авангарде, придётся поднапрячься, рискнуть жизнями и прорубить дорогу живым. Война хочет смерти моему войску, хочет его ослабить и мертвецами пополнить свои ряды. Посмотрим, что он скажет, когда на бой против мертвецов выйдут такие же, мертвецы…

От автора: Уважаемые читатели, в связи с множеством сообщений под 6-тым томом, задаюсь следующим вопросом: стоит ли мне взять паузу, снизить накал страстей, добавить чуть больше повседневности и раскрытия персонажей, либо же продолжить в том же духе? Без лирики, сентиментальности, где-то скупо, где-то в постоянной борьбе и сражениях, завершить историю на 6-том томе.

В первом варианте получится полноценный 7-мой том. Во втором варианте это ещё примерно 6–10 глав. Как лучше поступить, я не знаю, поэтому и попрошу решить вас. Под 6-м томом закреплю сообщение, кому интересно — поставьте плюс, кому нет — минус. Так я пойму, не устали ли вы от моей истории. Она и вправду затянулась, и есть два варианта как её закончить, так что выбирайте вы, а я буду и дальше работать, ждать вашего решения до четверга.

Глава 39

Пламя костров, исходящее от горящего эльфийского города превратило темную ночь в ярко-красный закат, а лес гигантов — в обугленное тлеющее пепелище. Земля под нашими ногами оплавилась от жара, дорожные камни потрескались. Куда ни посмотри — повсюду угли, повсюду огонь, и языки пламени жадно облизывают всё до чего только могут дотянуться. Мое войско шло спасать столицу долгожителей, которую все от семян до странствующих торговцев описывали как город божественной красоты. Мы шли к городу, но казалось, что спускались прямо в ад.

Стена, выложенная из белого камня, высотой более двадцати метров, покрылась гарью и частично обрушилась. По словам Цветов причиной тому стали корни Божественного древа, что плотно переплелись со всеми тысячелетними постройками эльфов. Из-за заклинания Лесного пожара корни выгорели, стена просела и ослабла по всей своей длине, облегчив нам задачу по ее штурму. Ни слугам, ни созданиям моим не нужны лестницы, им совершенно все равно сколько защитников и кто конкретно стоит против них. Все они давно мертвы и готовы умереть еще раз, стоит лишь мне того пожелать.

Впереди у разрушенных врат, ведущих в город, виднелся сожженный подвесной мост, перед ним — речушка. Неглубокая, но достаточно широкая чтобы доставить неудобства живым. Также перед этой речушкой кто-то заботливо еще задолго до войны вырубил все деревья, разбил сады, что сейчас стали поляной пепла и углей. Иными словами, как бы эльфы ни любили природу, но безопасность — есть безопасность. Переняв технологии людей, они так же обезопасили себя и подходы к своим стенам. Как по мне вполне разумное решение. Благодаря ему бойцы мои, что пойдут на штурм, окажутся в чистом поле, на ладони у стрелков моего врага. Осталось только понять, насколько силен потенциал Войны в дальнем бою и что он сможет противопоставить нам в ближнем.

— Личи, их много, — зная о чём я думаю, говорит Зуриэль, — каждые пятьдесят метров стоит лич, с ними культисты, тоже обладатели темной магии. Есть еще нежить. Если оценивать по меркам авантюристов, то в основном низшего ранга, только обращенная, но так же чувствую и средний класс, наверняка личная гвардия Войны.

Вглядываясь в полуразрушенные стены, на фоне адского пламени не вижу ни одного живого или мертвого силуэта. Лишь дымка поднимается над выгоревшим полем, да древесные колосы-крепости, пылают за стенами. Простым взглядом на мир тут не отделаешься. Закрыв глаза, распуская нити маны, стараюсь почувствовать и перенять окружающую мир энергию. Аорра многому меня научила, Зуриэль так же знала что мне нужно и помогла, показала то, что видела сама. Энергия тьмы и света заволокла мои веки, окутала зрачки, и я открыл глаза. Зрение, словно рентген, показало полчища нежити, прятавшейся за развалинами стен. Силуэты их были подобны черным точкам с красными огоньками внутри, чем был больше красный огонек — тем сильнее считался враг. Используя силу обнаружения, я нашел и его — Войну. Как и я сейчас, он стоял за разрушенными вратами, смотрел в нашу сторону, и подняв руку подзывал нас к себе. Вся нежить в округе, все эти красные точки их темных душ, выглядели как песчинки, искорки на фоне одного большого пылающего огня под именем Война.

Пользуясь моментом, предоставленной мне силой, заглянул на своды трех деревьев-крепостей. Два из трех последних гигантов пылали факелом, на ветвях их суетились огоньки-точки зеленого, синего, желтого и розовых цветов. Души их были светлые и яркие, приятные глазу. И все, даже самые яркие, размером были с три, максимум четыре цветные песчинки, что на фоне того же Войны ничем не выделялось. У эльфов против него нет и не было и шанса.

— Чудовище, да? — Подойдя к Зуриэль, говорит Аорра.

— Кто, что, не вижу… — Приложив руку ко лбу, вглядываясь в пламя, говорит Люси.

— Война, да, истинное чудовище, а ведь ты когда-то его смогла победить. Что ты сделала с ним, Аорра? — Спрашивает у дроу Зуриэль.

— Я? Да собственно и ничего, — скрестила под пышной грудью руки Аорра, — Войну обманул Раздор, он использовал меня, держал в рукаве как козырную карту и не хотел чтобы один из братьев преуспел раньше его. Потому подставил и кинул Войну в самый ответственный момент. В том сражении в песках Война не дождался подкрепления, мы окружили, затем разбили его Войско и… Как тогда мне казалось, даже убили его, но сукин сын выжил. Как не спрашивайте, не знаю.

— Должно быть какая-то черная неизвестная мне магия, — говорит Зуриэль, — либо же Раздор всё же вмешался и заставил тебя думать что Война мёртв.

Аорра цокнула языком, показав белые зубки, и злобно сверкнула фиолетовыми глазами.

— Возможно, и так. Сегодня я исправлю эту ошибку, — стукнув длинным каблуком об черную, как стекло, землю, Аорра призывает свою эротичную броню. Большая грудь приподнимается еще больше. Сталь обтекает ее, берет в свой защитный кокон и твердеет по всему телу, элегантно обволакивая каждый женский изгиб. Эротично, однако…

Из внезапно возникшего пред нами огненного круга, чем-то напоминающего яйцо, вышагнула объятая огнем Заря. Телепортировавшись к нам в полном боевом обмундировании, она впервые показала мне свой самый главный и опасный, обжигающий неподготовленный глаз огненный наряд.

Золото и пламя слились с металлом. С узорами цветов, петляющими линиями вдоль рельефной металлической пластины, прикрывающей торс, к груди шла золотая полоса. Становясь то тоньше, то шире, выше груди она рисовала треугольник, в котором из алмазов была выложена буква «М». Наплечники ее пылали огнем, так же, пылая жаром, искажая пространство за собой, веялся на ветру длинный красный плащ, а с ним перо, торчащее из золотого шлема с кровавым изумрудом на переносице. В одной руке Зари хлыст, другую она держала на поясе, возле кинжала:

— Император, вы уже решили, кто поведёт войска на штурм?

— Решил, — коротко отвечаю я.

Вслед за Зарей показывается Ветерок. Белые кружевные ткани переплетены зелеными нитями. Рисуя на одежде целый сад из растений, цветов, и… Стоящей в центре всего этого буквы «М», Ветерок отдельно подчеркнула на плече своем древо. Не то что я видел сейчас перед собой, то было не Божественное древо, а всего на всего простой дуб. Дуб, стоящий возле моей избушки в Запретном саду. Сегодня вооружение Ветерка претерпело изменения. В руке левой она держала странной формы очень знакомый моему глазу расписанный узорами длинный лук. В правой — две стрелы. Длинные, пропитанные силой, тьмой, с запахом крови и токсичной режущей глаз аурой. Появление в руке Ветерка этих снарядов заставило Аорру выпучить глаза, охнув, сжать кулаки.

— Я слышала об этих стрелах, думала они безвозвратно утрачены. Цветок Божественного Древа…

— Цветок Божественного Древа уже давно утратила свою власть, — говорит за сестру Заря, — Император, — повернулась ко мне Заря, — это древняя реликвия…

— Вспомнил, лук Санд Лефсет Морела, — говорю я, вблизи разглядывая это произведение искусств, — древко из нефритового рога Короля оленей, а тетива из паутины Адамантового Паука Духоеда, невероятно… — Дриады, императрица и даже Зуриэль удивились. И вправду, для них с дня когда я узнал об этом оружии прошло более тысячи лет. А для меня словно как вчера. Все удивлены, и лишь Аорра странно давит лыбу, с присущей ей гордостью косясь на других девиц.

— Я знала что вы вспомните свое оружие, реинкарнация героя, убившего Бога дракона, Бог император Матвеем, — пафосно встряхнув рукой черные волосы говорит Аорра, и Цветы вместе с Люси, Облачком, стоявшим рядом Легионом, Четырёхруким разом произнесли протяжное, удивлённое «О-о-о-о…». Даже Зуриэль, знавшая, кто я такой на самом деле, поверила в то, что мы до её создания успели захерачить какого-то бога.

— И так, господин, кому вы даруете честь повести ваши тысячи в бой? — Порываясь, пытаясь бежать впереди ревнивых дам, говорит Легион. Лишь цокнув, Облачко тут же ставит его на место, заставляет склонить голову и вновь отступить за её «хрупкую» спину. Все взирают на меня, будучи уверенными в моем гении, в нашей победе, ждут приказа, и он есть у меня.

— Перед штурмом мы сравняем стену с землей, — глядя на оружие, некогда повергшее бога, говорю я, — пусть маги становятся в боевое построение, начинают творить свои самые мощные, самые разрушительные, самые жестокие и запрещенные заклинания. Всё, от поля что разделяет нас, до реки и за реку, мы сравняем с землей, выжжем по новой, перепашем, и когда настанет момент идти вперед, восстановим. Мы пойдем на штурм, на приступ которого ждет Война. Но только тогда, когда от этой стены не останется и камня. Я понятно объясняюсь?

Мой ответ вновь вызвал немые мины на лицах приспешников, один лишь Четырёхрукий скалясь едва слышно гоготал. Озвученная команда ему понравилась.

— Чего встали, жалко ровнять с землей город, охваченный пламенем, захваченного демонами? Так об этом раньше думать нужно было. А сейчас созданий, не владеющих дальнобойной магией, поднять в небо. Пусть день и ночь патрулируют, наблюдают за окрестностями с небес. Я выстрою нам форт, подниму вышки и спрячу нас всех от внезапных атак за рвом. Пусть живые отдыхают, готовятся, а слуги выйдут за ров и стерегут их покой ночью. Мы пойдем на штурм, возьмем свое, но только тогда, когда я буду видеть перед собой не стену, а насыпь по которой сможет пройтись и ребенок. Всё понятно? Тогда исполнять!

Всё пришло в движение. Едва я разметился и подобрал самое прохладное место для лагеря, как первая атакующая линия магов и созданий уже выстроилась. Усиленные магами поддержки, Цветами, Зуриэль, Облачком, маги создавали огромных размеров ядра, поднимали в воздух здоровенные булыжники, создавали вихри, заполненные мелким камнем и мусором, а после один за одним отправляли их на врага. Каждый такой вот шар заставлял землю вздрогнуть, создавал хлопок, треск, гул, взрывался так, как взрывается самая настоящая бомба, поднимая вверх пыль и дымовые облака. Ночь стояла на дворе, и смены её с днем мы не смогли заметить. Небо заволокло дымом, гарью, и тучи сгущались, становились плотнее, скупясь даже попытаться потушить пылающий алым заревом город. Мы били по стене, мазали, попадали по рву, полю, перекидывали огромные магические снаряды за стену, врата, и даже попадали в рухнувшие обугленные древесные дома. Не только стена, но и весь город ровнялся с землей, и за этим, с Ветвей Божественного древа, с земли по эту и ту сторону, следили все и каждый. Война поторопился убивать жителей. Своими зверствами, коими отличаются демоны, он хотел придать мне ускорения, обозлить, заставить не мозгом, а сердцем принимать решения, допускать ошибки. Убивая живых он усилил себя, это факт, однако, если бы в его голове хватило мозгов, а в сердце его нашлось место состраданию, то вместо живых трупов он мог бы поставить на стены живых пленных эльфов и их детей. Прикрываясь ими, он лишил бы нас возможности отвечать на его огонь, обстреливать фортификации и нежить. Я не смог бы отдать такого приказа, потому был очень рад, что враг оказался слишком жесток.

Четыре дня и четыре ночи мы по камешку разбирали последнее защитное сооружение, отделявшее нас от победы. Все эти четыре дня Астаопа, которую я по-прежнему навещал, просила о возможности так же размяться и пострелять. И на последний, в знак дружбы, а так же ее покорности в постели, дал свое добро. В кандалах, под присмотром моей личной гвардии и подпиткой со стороны Зуриэль, Астаопа вышла, удовлетворенно размяла плечи. Вдохнув гари и прослезившись как человек, она закашлялась, замахав руками, уставилась на меня. «Я тут не причем, все демоны, все они проклятые!»- Пальцем указав на почти что полностью рухнувшую стену, предлагаю Астаопе размяться.

— Действуй, пока не передумал, — освободив, влив в ту немного маны, ощущаю, как богиню повело, скривившись, она едва на землю не упала, — ты чего?

— Регенерация, — отвечает Астаопа, заставив меня и Облачко напрячься, — мы ведь боги, вечно молодые, а за последние недели в твоей колесной тюрьме я успела немного постареть. Кстати, это ведь не все… Какой дрянью ты меня травил?

Блять, как же быстро она отдупляется, гасит все магические эффекты. Напрягшись, начинаю думать, а не вырубить ли мне её по быстрому.

— Усилители восприятия, — на скорую руку выдал я, — знаешь ведь, продукты, созданные из моей маны, не имеют для меня вкуса. Пришлось схитрить, сжульничать, так сказать. Тебя и твой ум так же одурманило моими заклинаниями. Потому еда и выпивка казались вкуснее обычного.

— Ого… — В тридцать два расплылась в улыбке Астаопа, — ты не перестаешь меня удивлять, а… В постели, ну это, ты понял, да?

— Да, и там тоже, хотя знаешь, я очень старался, — на мой ответ богиня расхохоталась, кажется, он её полностью устроил.

— Ах, потрясающее чувство, мана струится во мне, разносит по телу остатки твоего заклятья, и… нет, это раздражает, — выставив руку в сторону, Астаопа за десяток секунд создает шар, что лишь на половину меньше того, коим во врага кидались мои маги. Огромный ком из камней, обломков дерева, выстрелом из пушки со взрывной волной, устремляется в сторону города по навесной траектории. Как только снаряд Астаопы стал опускаться, его ядро взорвалось, мусорной шрапнелью осыпав поселение по ту сторону стены.

Ослабнув, богиня зевнула. Поглядев на результат своей работы, недовольно покачала головой.

— Ещё разок? — Понимая, что в принципе сейчас она полезна, спрашиваю я.

— Не, пасс. Лучше вели, чтоб мне еды с алкашкой принесли, и опять той дрянью накачали. Чет трезвость, война эта, магия, меня совсем не вставляют. — Отмахнувшись, Астаопа сама без каких-либо уговоров, требований, бредет в сторону своей тюрьмы, повозки, — эх бля, ебут качественно, поят, кормят на убой, еще б плойку пятую, спутниковое с интернетом, и вообще был бы кайф… — Удаляясь, бубнит себе под нос божество. Астаопа сама себе открывает дверь, сама подзывает охрану, протягивает руки для браслетов и спокойно уходит обратно. Ей вообще пофиг на то что происходит в мире.

К началу пятого дня приказ мой был выполнен. От стены осталось одно лишь воспоминание. Из бреши длиной в пол километра, с руин башен и ворот, сравнявшихся по высоте с насыпью, называемой стеной, то и дело выглядывали любопытные головы рыкунов, культистов, всех тех, кто имел глаза, мог думать и видеть. Поле пред нами было перерыто, разбито, перепахано, поднято корневищем вверх, опалено и вновь разбито. По оврагам, между нами, не то что войско, даже умелые скалолазы со снаряжением, прошли бы но с трудом.

Глядя на еще дымящуюся землю, не чувствуя ловушек, как самой жизни в ней, велю Облачко строить слуг, а Зуриэль готовить моих летунов. Войско созданий приходит в движение, за ним, и живые просыпаются, начинают шевелиться, строиться в ряды, колонны и шеренги.

— Зуриэль, сколько наши разведчики насчитали врагов? — Спрашиваю я.

— По разным меркам и подсчётам, где-то около семидесяти тысяч, — отвечает ангел.

За дни отдыха мы хорошо пополнили число слуг. Наша общая численность уже перевалила за двадцать тысяч, хотя и этого оказалось недостаточно. При штурме в соотношении один к трём с половиной, можно рассчитывать разве что на качество своих солдат, их экипировки, либо же чудо. Жаль, но мы не дети чтобы верить в чудеса.

Глава 40

Армия построена. Немые лица моих созданий внимательно следят за руинами. Все знают, кто впереди, знают, что не будет пощады, и мертвец не испытает жалости к живому. Смерть для всех нас стала чем-то неизбежным: для марионеток Войны — проклятьем, для моих подданных — величайшей наградой, на пути к которой стоит лишь один, самый трудный и решительный шаг — прыжок в бездну. Существа покорны, живые верят в меня и грезят бессмертием. Я постараюсь не подвести их, не брошу на произвол судьбы. Вместе с ними направлюсь в гущу сражения, ворвусь в ад, верну их к жизни или же сам, вместе с ними, погружусь в пучины боли и отчаяния.

— Хозяин, — дернула меня за рукав Облачко, — я бы попросила вас оставить идею идти в авангарде. Мы были первыми, стояли на виду у войска, и просьба моего демонёнка слегка расстроила меня и одновременно придала азарта. Трепещущее в предвкушении битвы сердце забилось чуть быстрее. Кто-то из солдат, стоявших за спинами существ, слышал славу суккуба и мог поддаться панике или сомнению, потому я должен был хоть как-то их приободрить.

За уздечку направляю коня мордой к строю. Топот тяжёлых копыт дробит покрытую сажей и пеплом землю. Могучий скакун нервничает, фыркает, растерянно глядя на длинные ровные шеренги. Оружие стоящих в авангарде существ и их броня сверкают в свете мерцающих под ногами углей. Вздымая знамя на ветру, за моими ангелами и слугами гордо реют красные флаги с вышитой на них золотыми нитями буквой «М».

— Я не боюсь зла! — вспомнил цитату из какого-то фильма и воскликнул во всеуслышание. — Потому что вы со мной! — Указав рукой на войско и глядя в глаза растерянной Облачко, ждал реакции от своих бойцов и получал её.

Удар правой ногой о землю — синхронный, мощный, громкий. Как некогда кролики аплодировали, быстро топая своими ножками по земле, так же и мои воины, чья левая рука была занята щитом, а правая — оружием, поддерживали меня размеренным тяжёлым топотом своих ног. Они были на взводе, они были довольны и рвались в бой!

Поджав обидчиво нижнюю губу, Облачко кивает, становится по правую руку от меня и тут же прикрывает нас своим барьером. Её защитные заклинания в разы лучше любых из тех, кто был в моём войске. Красотка приняла мои слова слишком близко к сердцу, думала, что я верю в солдат больше, чем в неё. Поэтому через отведённую ей роль хотела показать, как сильно я ошибаюсь. Молодец, отличный настрой. Развернув коня, медленным шагом направляю его в поле — выжженное, перерытое, мёртвое. Копыта его лёгкими касаниями о уголь вызывают хруст, направляя энергию к земле и во все стороны. Я раскидываю нити маны на максимальную дистанцию. Не ровной, волнистой линией шириной в полкилометра изрытая земля перед крепостью начинает преображаться. Всё заволакивает дым, потому исходящие из почвы пары сливаются, делая пелену ещё более плотной. Этот смог и туман усиливаются; нужно что-то с ним делать.

Земля под нашими ногами начала двигаться, выравниваться и крепнуть. Лошадь, потеряв под собой уверенность, испуганно воспротивилась, задёргалась, видя, как всё под её копытами шевелится. Животное не понимало сути происходящего и вынуждало меня спешиться. Едва ноги мои коснулись почвы, я ощутил совершенно иное ощущение. Моя сила внутри земли теперь чувствовалась в разы лучше, проходила ещё дальше и на мои требования откликалась практически мгновенно. Держась в поле зрения нужной мне области, я дожидался, когда моя сила возьмётся и просочится в участок, преграждающий обзор. Впереди овраг, за ним насыпь, а из той торчат белые, обугленные кости. Кто-то был захоронен здесь и теперь стал частью этого зловещего пейзажа. Медленно, метр за метром, я приближался к крепости, и все преграды, подчиняясь моей воле, преобразовывались в плотную, идеально подходящую для путника дорогу. Первые линии моей армии устремлялись вперёд, звеня бронёй, как сама неотвратимость, как неминуемое будущее; мы приближались к точке невозврата.

Используя силу Облачка, её возможность видеть и ощущать души, я периодически вглядывался в стены, считал врагов и следил за духовными источниками, которые по своей силе превосходили человеческие. Вместе с нами враг также пришёл в движение, стал готовиться и творить огромные магические круги. За всем этим, сквозь туман, обладая зорким, усиленным магией глазом, наблюдали длинноухие эльфы. Затаив дыхание и повиснув на кронах деревянных колоссов, запертые в своих пылающих крепостях, они следили за нами, смотрели и молились. Редкие индивиды, подбадривая нас, даже что-то пытались кричать, но мы были слишком далеко, чтобы услышать.

Мы близко, друзья, мы уже идём…

Несколько ледяных кристаллов размером с микроавтобус всплесками маны возникли за завалами и устремились прямо в мою сторону. Нечто подобное ожидалось и предвиделось. Рядом со мной и Облачком, стоя за пределами защитного барьера и демонстрируя свою уверенность и силу, появились дриады. Огненная саламандра — заклинание пламени, которое смогла изучить и обуздать Заря — возникла слева от меня. Огромная пылающая ящерица быстро перебирала лапами и опоясала нас; подняв голову в сторону летящих глыб льда, она выпустила волну пламени длиной больше ста метров. Лёд мгновенно превращался в воду, вода — в пар, который растворялся в дымке тлеющего леса. Заря сильна как никогда. В своей лучшей броне, усиленная магией и отдохнувшая, она подготовилась к этому бою так, как никогда за свою долгую жизнь не готовилась. Приняв подачу и отразив её на высший балл, покоривший пламя Цветок всем своим видом показывала, что готова продолжать.

— Наш черёд. — Взглянув на ждавшую команды Ветерок, даю разрешение атаковать. Вычислив, откуда вражеские маги и личи наносили удары, наблюдаю за вышедшей вперёд властительницей ветров. Командуя парадом смерти, дриада поднимает легендарное оружие и направляет его на врага. Звенящая при натяжении, словно стальные тросы, тетива начинает переливаться разными красками. Чем дальше она оттягивается, тем более пестрыми, яркими и зловещими цветами отдаётся её натяжение. Между луком и тетивой нет физической стрелы. Смертельный снаряд начинает формироваться только тогда, когда властитель оружия покажет ему не только свою физическую, но и духовную силу. Достигнув определённого натяжения и заставив Ветерок покраснеть от напряжения, появляется едва заметная глазу стрела. Закручиваясь по спирали и смешиваясь с маной, Цветок Божественных Ветров создаёт древко, на конце которого, разгоняя по округе дым и туман, формируется похожий на бур наконечник. Поднимается ураганный ветер, такой сильный, что тучи над нами начинают развеиваться. Резкие порывы рвут огненную плоть саламандры и просачиваются даже через барьер Облачка. Столь мощное ударное заклятье я видел впервые, и при всём при этом казалось, что это оружие может гораздо больше.

«Дзынь», словно лопнувшая гитарная струна, снаряд размером с бейсбольную биту, объятый неестественным зелёным пламенем, устремляется в сторону разрушенной башни. Он падает в руины, исчезает среди камней, а затем… Удар — глухой, маленькая пауза. Смог, прикрывавший стены и демонстрировавший эффект взрывной волны, расходится над стеной белым куполом. Грохот и треск: в воздух взмывают камни, с ними корни и те, кому не повезло быть рядом. Всё, что находилось вблизи удара, взмывает вверх, а после, попав в поле действия сферы, мгновенно исчезает, расщепляется на молекулы и атомы. Огромные булыжники размером два на два ещё сильнее разрушают завалы, некогда называвшиеся стеной. От одного лишь этого выстрела потери врага могли исчисляться тысячами. Мощь легендарного оружия подтверждена. Под ликующий рев толпы за моей спиной мы стояли несколько минут, ожидая, пока последние камни, улетевшие в небеса, осядут и не упадут на наши головы. К этому залпу Ветерок готовилась очень долго; её тело напряжено, духовные запасы иссякли. Повторить подобное она могла бы, но при этом гарантированно выбыла бы из битвы на очень долгий срок. Этим залпом я хотел показать нашему врагу свою решимость. Пока концентрация его войск максимальна и наши бойцы не перемешались с войском Войны, мы в очередной раз нанесли болезненный удар, не получив ответного. Выкладывать такой козырь сразу было жалко, но империи и моим людям нужна победа — яркая и решительная. Такая, что закрепит за мной статус Властелина и Защитника народа; для этого нужно, чтобы как можно больше очевидцев выжило.

Над пепелищем и развалинами поднимается одинокий силуэт: мечник трёх метров ростом в старых, пошарпанных и погнутых латах.Война, естественно, пережил удар, показательно поднявшись на руины и вогнав в камни свой огромный меч. Словно король зверей, он заревел. Рев разъярённого демона затмил радостные вопли моего войска. Вторя своему господину, на стены поднимаются культисты, высшая нежить в лице личей; все они беснуются, ревут и хрипят. Нежить, ожившие трупы, буквально высыпают на стены, закрывая образовавшуюся в стене дыру своей многочисленной, плотно стоящей массой.

Под топот ног моих созданий и гул плывущих за нами Слуг в пространстве над нами начинается магическое противостояние. Армия входит в область поражения вражеской магии: тёмное колдовство обрушивается на защитный купол, поднятый магами инквизиции. Пламя сходится в бою со льдом, сверкает молния, беснующиеся ветра режут разлетающиеся в разные стороны камни. Угли, песок и редкие капли сыплются на нас с неба, пачкая ослепительную броню. Враг ничего не может сделать: личи не в силах проковырять барьеры, а тёмные колдуны так и вовсе бесполезны в бою против святых воинов. Понимая это, в момент нашего приближения на расстояние пуска стрелы Заря вновь насылает на врага Саламандру. Дикое магическое пламя вырывается вперёд, пропуская мимо себя все физические атаки, рвётся к стенам, где на встречу ей выходит странный, мало чем отличающийся от других мертвецов скелет. Высокий, с вытянутым черепом волколака. На пыльных волосах его блистала грязная золотая корона, а глаза были словно льдинки, в коих заточено пламя преисподни. За собой волколак волочил разорванный плащ и палку, что небрежно билась о камни. То был магический жезл, одна из реликвий, некогда похищенных у эльфов.

— Тэодор… — с досадой в голосе говорит Заря. Моя подруга узнала короля скелетов.

Подняв свою костлявую руку, из жезла мертвец выпускает ледяной туман. Столб холода сталкивается с огнём; раздаётся хлопок, и саламандра болезненно зашипев, ударяет хвостом о землю. Быстро перебирая лапами, она отступает к своей хозяйке. Вот он, первый достойный соперник.

Моя армия продолжает своё шествие. Над нами, не смолкая, продолжают взрываться и мелькать ударные заклинания. Магический бой продолжается, позволяя мне увидеть результат тщетной попытки Зари навредить неизвестному личу. Вся земля перед скелетом пышет огнём, а за ним, словно ничего и не было, всё те же покрывшиеся инеем руины. Изначально показалось, что саламандра даже не задела нежить своей атакой. Однако это только казалось. Стопы и костяшки босых ног покрылись сажей, и плащ его так же дымился; значит, враг имел свои слабые, слепые зоны.

— Кто он? — спрашиваю у Зари.

— Один из учеников. Волколак жадный до магических наук и знаний, — отвечает Заря. — Жил в первое столетие после вашего прихода. Обучался магии холода в Новом Вавилоне; там же был отмечен Дроу. Познав свой предел, направился к эльфам в поисках бессмертия. Там, в Богороще, что-то натворил; его должны были казнить, но вместо этого взяли с него обет молчания и изгнали из империи.Как потом выяснилось, он основал на севере поселение, прославился как Немой король холода и пропал в одной из войн против нечисти. Видимо, его тело захватили, обернули в нежить и заставили служить владыкам демонов.

— Это как посмотреть… — глядя на существо, обретшее бессмертие и прожившее уже больше двух тысяч лет, добавляю, — он нашёл то, что искал. Зуриэль, это твой противник. Заря и Ветерок, вы на флангах. Облачко, Легион и Четырёхрукий — со мной в резерве. На Аорре — защита армии. Задача — занять высоту, выбить противника с руин и, по возможности, дать живым шанс добраться до баррикад целыми и невредимыми.

Реагируя на мой приказ, высшие существа разбредаются по длинной трёхсотметровой линии, по которой мы наступали.

Несмотря на то что некоторые смертельно опасные снаряды находили бреши в магических барьерах, проскальзывали и попадали в моих ребят, ни стрелы, ни тёмная магия не брали первые три шеренги авангарда. Ни одно из моих творений или слуг не пострадало. Кожа одних была по прочности сродни стали, вторые же, прикрывая за щитами ядра, игнорировали любой физический или магический урон. О подобном войске Война мог только мечтать.

До крепости оставалось чуть больше двухсот пятидесяти метров. Войско созданий останавливается; мы начинаем подтягивать тылы, маги выходят на более удобные позиции, а с ними готовятся вступить в дело стрелки. Если враг ничего не придумает и продолжит держать столь плотный строй нечисти на руинах, мы начнём обстрел. Безнаказанно продолжим прорежать построение врага. Нежить неподвижна, почти не имеет оружия или брони — самое то для…

Король скелетов поднимает жезл, вниз со стены кувыркается живые мертвецы, падая и гремя костями и редким оружием. Ну конечно же, нам не позволят и дальше бить беспрепятственно.

Видя, как полчища трупов начинают спускаться к нам, внимательно слежу за флангами и за местами, где стояли башни. Личи, десятки этих тварей, ждут, когда наши маги опустят барьеры и переключатся на наступающих, чтобы обрушить свою магию на наши фланги.

— Передай магам, пусть держат барьеры, — обращаюсь к Облачку. — Этот сброд спустили на нас для отвлечения внимания. Пусть с ними разберутся существа и слуги.

— Как прикажете, — отвечает она и, коснувшись рукой виска, через расставленных слуг связных разносит мой приказ суккубам.

Барьеры над головами становятся ещё прочнее; сияя, они напитываются силой и магией. Через плотную плёнку я вижу, как хрипя, скалясь и клацая белыми зубами, на моё войско бегут первые из живых мертвецов.В руках гнилых трупов молоты, вилы, серпы, кухонные ножи, копья и редкие мечи. Тощие, кто-то без конечностей, без брони, с одной лишь целью — убить или укусить. Накатом, сорвавшись на бег, они мертвой волной разбиваются о ровный ряд щитов. Удар толпы о стену, затем хрипы, визги, попытки прокусить, выцарапать глаза, схватить за ногу. Трупы наваливаются друг на друга, подползают под щиты, культями своих обрубленных рук проникают сквозь защиту. Кровью своей, плотью и вываливающимися органами они пытаются лишить рубящих их созданий зрения и мобильности. Мои воины, как ножи мясорубки, шинкуют зомбаков по частям; тяжёлые щиты в выпадах дробят кости, сапоги топчут черепа, а острое оружие прорубает нежить вместе с выставленными вперёд копьями и мечами — всем тем, чем владели живые мертвецы. Удар за ударом, выпад за выпадом, шаг за шагом — не нежить, а мы своим малочисленным стройным рядом теснили врага обратно к стене. Яд на зубах нежити не нёс вреда, ибо страшен он был лишь для живых, коих не было в авангарде. Число врага совершенно не играло роли, ведь силой своей и тем участком фронта, по которому он шёл вперёд, мы с лёгкостью нивелировали это преимущество. Семьдесят тысяч — это много, да только за первые минуты столкновения, потеряв меньше десятка самых уязвимых и слабых тёмных слуг, до чьих ядер всё же добрались скелеты, мы окончательно умертвили больше тысячи. А ведь ещё по скоплениям били наши маги.

Враг, завязав ближний бой, предсказуемо пытается ударить по нашему авангарду и подходящим тылам при помощи «внезапной» атаки личей с руин башен. Ледяной дождь и чёрный туман в очередной раз разбиваются о заранее подготовленные и усиленные на флангах барьеры. Со своей позиции, находясь всего в двадцати метрах от передней линии, где бушует битва, решаю в очередной раз покрасоваться перед врагом. Под собой создаю несколько ступенек; вместе с Облачком ступаю по ним и возвышаюсь над солдатами и полем боя. Впереди полчища нежити, заваленное трупами поле и руины; на них Война, а за ним три горящих величественных древа. Демон внимательно следит за мной, не сводя глаз, словно ожидая хода. Зря он чего-то ждёт. Происходящее сейчас меня вполне устраивало.

На лестнице, созданной мной, увеличиваю площадку; из углей, песка и камней создаю себе трон. Поправив плащ и всё так же наблюдая за Войной, усаживаюсь и жестом протянутой руки говорю ему: «Сейчас твой ход».

Война выдёргивает из руин клинок, издав вздох, полный ненависти и жажды крови; поворачивается ко мне спиной и уходит. А вот это действительно плохо…

— Облачко, пусть летуны следят за ним; если нужно, поднимут магов. Не дайте Войне телепортироваться или сбежать, ясно⁈

— Сделаем… — Приклонив голову, отправляет послание слугам Облачка. После чего в небе тут же мелькнуло около сотни крылатых силуэтов.

Глава 41

Как на представлении в театре, я наблюдал за разворачивающейся подо мной сечей. Мои творения, без особого труда уничтожая мертвецов, уверенно ступали по телам врагов и шли вперед. Следя за флангами и контролируя перемещение магических силуэтов личей по стене, через Облачко и Аорру усиливал защиту наших позиций. Словно артиллерию, я наводил магов на вырывающиеся из руин полчища нежити. Маги и стрелки били по навесной атаке; наносимый урон был виден невооруженным глазом. Ветер, земля, пламя, лед и молния, вперемешку с болтами и стрелами, летели в толпы ревущих, жаждущих боя мертвецов.

Бой складывался в нашу пользу. Не было ощущения страха. В враге сегодняшнем я не видел даже доли той мощи и величия, о которых мне говорили. Просто нежить — полчища слабых шипящих трупов и несколько более значимых фигур… вот всё, что осталось от темного войска, ведомого одним из четырех Князей тьмы. Слишком просто, слишком легко, а ведь я еще даже ничего толком не сделал. Держа в голове мысль о том, как свалить Войну, решаю чуть ускорить темпы нашего наступления. Поднявшись, выбираю место, где скопление трупов больше всего. Там, в пятидесяти метрах, они прямо лезут друг на друга, стремясь первыми упасть на клинки моих созданий.

Отслеживая количество затрачиваемой маны, очерчиваю периметр шириной двадцать и длиной десять метров. Затем, направляя энергию в глубь примерно на двадцать метров, сжимаю огромный кусок земли в одну прочную толстую пластину. Орды нежити тут же валятся прямиком в яму; напор на наш центр ослабевает. Бойцы добавляют шаг, чувствуя ослабление, начинают толкать и скидывать находящихся в промежутке между строем и ямой мертвецов.

— Заря! — едва я произнес имя дриады, как тут же в прыжке над мерцающими в небе пиками показалась саламандра. Уворачиваясь от ледяной пики, огненной струей она окатывает яму. Пламя встречается со льдом; король скелетов на страже как может пытается защитить те сотни мертвецов, попавших в ловушку. Одни трупы продолжали падать, другие, взбираясь один на другого и вонзая клинки и обломанные кости в песчаную стену, пытались выбраться. Падая и вздымаясь, они мешали друг другу; всё большей и большей вонючей кучей скапливались в одной большой могиле, до которой моему строю оставалось меньше десятка метров. Чёрт, я ведь хотел ускорить продвижение своих сил, а не замедлить их.

— Заря, мы ждём…

Помня, что скелет — это работа Зуриэль, готовлюсь в случае необходимости накрыть покойников ещё одной такой же плитой. Это их не убьет, но мои бойцы хотя бы продолжат свой путь.

В этот раз вместо Саламандры явился сам Цветок. Воспарив на красных огненных крыльях, она взметнулась над барьером, хлыстом пламени рассекла и перенаправила несколько ледяных глыб, кинутых в неё; после чего из руки, как из огнемета, выпустила в яму струю жидкого пламени. Я видел, как при соприкосновении с её огнём тают кости. Существа, созданные из покойников, даже будучи нечестью, мертвецами, кричат от боли. Пламя Божественного Цветка Последней Зари оплавляло не только плоть, но и саму душу. Несколько секунд в «адской духовке» — и вместо врага остаётся лишь большое пепелище. Я растворяю созданный ранее пласт земли; даётся мне это сложнее, но задержки для моих бойцов по времени минимальны. Почва, выталкивая прах, преображается, принимает свой прежний вид, вновь прочнеет, после чего мои создания проходят дальше. Появление Зари собирает на дриаде всё внимание атакующих культистов и личей. Отбив несколько заклинаний, цветок вновь исчезает под защитными барьерами. Темп нашего наступления увеличивается, личи ослабевают, а мои маги полны сил и всё больше времени уделяют контратакам. Перенаправив «артиллерию» подальше от прошедших вперёд войск, подтягиваю пехотные резервы и усиливаю растягивающийся в форме клина центр. Мне нужно знать, что с Войной. Я должен видеть его, а потому необходимо занять руины стены с последующим видом на весь эльфийский город. Для нас сейчас это крайне важно.

— Нашли его? — спрашиваю у Облачко.

— Нашли. Пытался сбежать, чем вынудил ваших существ вступить в бой, — отвечает Облачко. — Он очень силён, не ровня им, ещё и приспешниками себя окружил.

Сука… спрятался в тылу, вытянул на себя мои резервы и пытается сбежать? Серьёзно? Неужели он был кем-то наподобие приманки или проводил разведку боя, после которой собирался сбежать в пустыню? Плохо, очень плохо. Если всё так, то у Абу-Хайра мне придётся иметь дело сразу с тремя владыками тьмы.

— Облачко, закинь к врагу в тыл Легион и Четырёхрукого, пусть выиграют время, а наши воздушные силы их прикроют. Главное — не дать Войне сбежать!

— А как же вы? — спрашивает суккуб.

— Не беспокойся, Люси и Эглер позаботятся обо мне. К тому же твой барьер ещё полон маны. Исполняй приказ.

— Слушаюсь! Чёрные крылья, каждое не менее двух метров длиной, оставляя в воздухе перья, поднялись над моей головой. Сделав круг над пьедесталом, Облачко красуется, демонстрируя всем свою изящность, великолепие и грацию. После чего, выхватывая моих существ, темным размытым силуэтом устремляется ввысь. Суккуб прекрасна, красива, полна сил, а тьма внутри неё, как личная женская красота — ослепляет.

Исход битвы предопределился уже в начале сражения. Терять моих дорогих приспешников сейчас, когда остаётся только подняться и взять победу голыми руками — расточительно. Давай, Матвейка, шевели извилинами, думай о том, как используя свои силы расчистить путь вперёд, как убрать с дороги глупую нежить, как организовать проход… Думай, блин, думай же… А, похер, нет времени выдумывать велосипед!

Встав с трона, ударом ноги в землю посылаю магический импульс. Полосой длиной в двести метров земля под ногами нежити начинает проваливаться, осыпаться и топить, замедляя под собой и сковывая передвижение. Реагируя на это, король скелетов насылает на почву заклятье холода. Всё крепнет, тьма внутри его плетений отталкивает мои силы и где-то даже пугающе начинает их пожирать. Пока Зуриэль вместе с парой крылатых бойцов искала подступы к главному личу, тот продолжал вставлять мне палки в колеса, и в помощь ему из-за стены шли они… Здоровенные гиганты, мертвые, слоноподобные воины с огромными дубинами в качестве оружия.

Существам моим оставалось меньше ста метров до стены, и появление гигантов нисколько их не смутило. Даже те, кто стоял позади них — живые солдаты, добивающие чудом уцелевшую нежить, — не дрогнули. Эти волосатые мамонты… Насколько сильна их ментальная защита? Сравнится ли она с их физической силой или станет ахиллесовой пятой? Главной проблемой, мешавшей это проверить, оставалось расстояние. Отсюда, с моего пьедестала, я не мог дотянуться до них, не мог дотронуться, не мог напрямую влить свою силу, пытаясь ощутить сопротивление души. Эти огромные чудовища, машины, что, ступая, давят своих же без какой-либо жалости, вызывали трепет. Я захотел их в свою коллекцию слуг не меньше, чем ту сраную пушку, о которой мечтаю с прибытия в этот грёбаный мир.

— Император! — в один голос воскликнули Эглер и Люси, когда я с пьедестала прыгнул вниз на землю. Высота десять метров; простой человек мог бы разбиться, переломать кости, а особо невезучие так и вовсе погибли бы. Но не я. Моё тело усилено, защищено зачарованной бронёй и десятками артефактных колец; мне даже серьги пытались засунуть в уши… С трудом удалось уговорить зацепить их за одежду. Я стал сверхчеловеком, и подобное не могло мне навредить. Спустя мгновение рядом со мной спикировали на землю дроу и белая лиса.

— Император, подождите, куда же вы… — Вслед за мной среди расступающихся бредёт двойка. — Господин, остановитесь, там опасно, там…

— Мне нужны они. — Подойдя поближе, пальцем указываю на приближающегося к нам гиганта. Двое других к счастью остались с королём скелетов. Существу, напоминающему двуногого мамонта, ещё метров двадцать до первых рядов. Вот-вот он поднимет над головами свою дубину и нанесёт первый удар, что наверняка вызовет множество ненужных жертв.

Маги, наблюдавшие за гигантом, точно в бочину кладут несколько заклинаний огня и молнии. Огромная туша, гремя костями, едва поколебалась, подняв мохнатую заросшую поседевшей шерстью руку и прикрывшись от стрелявших так, словно школьник прикрывается от брошенного в него снежка. Магия кусками отрывала плоть, но костям и суставам, пропитанным тёмной магией, абсолютно плевать на шкуру, мясо и мышцы — ведь не они приводили живого мертвеца в движение. Тёмная, сложная магия, появившаяся от смерти бога, от скверны, поразившей небеса и отравляющей душу ненавистью, оказалась единственным и по-настоящему могущественным даром, что мир этот получил от Астаопы.

Очередной шаг гиганта отражается подрагиванием земли. Он уже поднял своё оружие и сместил центр тяжести. Хорошо, я тоже успел подготовиться. Моя магия, проникая глубоко под землю, схлопывает пласт мягкого грунта; ледяная корка, поддерживавшая землю в пригодном для передвижения виде, трескается. Здоровяк заваливается, обеими ногами по пояс проваливается в землю, расплющивая тяжёлой дубиной несколько десятков зомби. Тварь рычит, перебирая ногами, пытается выбраться, но земля под ней лишь ещё сильнее проваливается. Оружие, руки — и так до тех пор, пока не остаётся одна голова. Лавиной песка сковываю тело несчастного, обездвиживаю его и направляю первые шеренги в обход рычащего ублюдка. Бивни его, торчащие из массивной челюсти, так и норовят кого-нибудь зацепить. В образовавшуюся брешь, подползая и перепрыгивая, начинают просачиваться мертвецы. Именно для того, чтобы подобные не разрушили строй, рядом со мной находились Эглер и Люси. Два сверхчеловека, сильных и быстрых, орудуют клинками и моментально разбираются с возникшей проблемой, перескочив через голову мамонта, помогают моим существам восстановить строй и продолжить своё наступление.

Гигант ревёт, кажется, он зовёт на помощь. Но двое других здоровяков, похожих на этого ублюдка, топчутся на месте. Телами своими они вместе с другими личами пытаются прикрыть Короля скелетов и отбивают его у почти завершившей свою работу Зуриэль. Замедлив время, я пробую силу его бивней. Выставив руку, принимаю тяжёлый удар на покрытый позолотой браслет; воздух вибрирует от силы удара. Могучий бивень дал трещину, на моей броне не осталось ни следа. Отлично! Придаю времени привычный ход; в несколько быстрых движений, переставляя ноги, прыгая и спасая своих существ от огромных клацающих зубов, становлюсь впритирку к гиганту. Расположившись у виска, рукой касаюсь лба мамонта. Хоть тот и в земле, хоть торчит лишь одна его волосатая голова, но лоб его мне по плечи, а поднятая длинная грива так и вовсе на уровне со мной.

Внутри его сознания царила ночь. Только голод, только холод, неутолимая жажда крови и больше ничего… Такие твари могут стать лишь Слугами, и создание подобных — в основном задача Облачка, коей, к слову, я на поле боя не наблюдал. Мне требовалось действовать как на тренировках и в других прошлых попытках с пленным личом. Для начала, если не удавалось найти общий язык и установить контакт — физический или ментальный — требовалось влить внутрь немного своей серой маны. Это требовало предельной концентрации, ибо любое живое существо со слабым источником могло в мгновение разорваться. Затем, добившись смятения, следовало начать сжимать или разгонять тьму, гонять её внутри существа так же, как некогда внутри сферы гоняла тьму моё Облачко.Перемещение сырой энергии, переливание её из души в душу — очень нудный и опасный процесс, а я торопился…

Спешка, переживание за своих подопечных и достаточно неприятное ментальное поведение тёмной энергии внутри мамонта сделали своё дело. Голова здоровяка лопнула, как гнилая ягода, взорвавшаяся изнутри. Кровь твари залила всё вокруг и тут же начала расщепляться. Не получилось, но у меня ещё было как минимум две попытки. Глядя на размахивающихся здоровяков, посылаю Люси и Эглера в бой, а сам, уверенным шагом, ступая по головам поверженных врагов, иду вперёд. Сколько их там было? Семьдесят тысяч? Как по мне, за стену вышло в лучшем случае двадцать, значит, сражения за территорию и зачистка региона затянутся надолго. Стоя позади линий авангарда, уверенно рубящих и крошащих врагов направо и налево, внезапно стал свидетелем и участником крайне неприятного события. Атакуя из нагромождённой, утыканной стрелами и болтами кучи трупов, троих из существ, созданных мной, насаживает на огромную фиолетовую лапу, напоминающую хвост какого-то насекомого. Затаившаяся тварь в миг подрывается, разбрасывает скелеты и мощным щелчком своих жвал перекусывает голову бойца вместе с выставленным щитом, поднятым в защитной стойке копьём и шлемом. Все левые лапы твари опалены либо обрублены, скорее всего магией. Толкаясь и опираясь лишь на правые лапы, существо, стремясь разрушить строй, заваливается вперёд, расталкивает бойцов, образуя дыру, в которую тут же начинают заползать мертвецы. Подобрав с тела покойника копьё, вливаю в старое, гнилое и ржавое оружие свою ману, слегка преобразую его, превращаю в новенькое и красивое, а после прицельным броском направляю твари прямо в глаз.

Фиолетовый скорпион несколько раз клацнул здоровенными клешнями, издал писк и пропустил ещё с десяток колющих ударов слева и справа от себя, после чего обессиленно рухнул на брюхо. Строй вновь восстанавливался; существа закрыли брешь, в этом очередной раз помогли работающие впереди Эглер и Люси. Слишком быстрые для мертвецов, слишком сильные для людей, эти двое где-то своей сверхсилой, где-то магией играючи справлялись с столь простым соперником, постепенно образуя под собой гору трупов.

Последние два десятка метров до руин стены мы проходим практически без боя. Там, на белых камнях — выгоревших и обугленных остатках корней божественного древа — нас встречает Зуриэль, а рядом с ней два трупа мамонтов и обезглавленный король скелетов. Блин… может, это тонкий намёк на то, что я никогда не сделаю большую пушку и не получу желаемого?

Стена, из камня которой она построена, отлично подходит для создания дороги. Топнув ногой, создаю идеально ровный подъём в горку. Небольшой уклон — кажется, что под ногами не руины стен, а созданная в моём мире идеально выложенная дорожная плитка, из которой местами виднеются искорёженные лица. Приглядываясь, везде и повсюду, в каждой второй плитке вижу какие-то силуэты — намёки о том, что здесь произошло. Моя больная фантазия создала не просто удобный проход; она создала целый мемориальный комплекс с сотнями и тысячами лиц, чей ужас и боль, причинённые Войной, запечатлелись на выложенных под нашими ногами плитах.

Как и ожидалось, в городе мы столкнулись с очередным сюрпризом. Полчища нежити прятались в руинах, углях и под землёй. Они атаковали отовсюду: сбрасываясь с огромных корневищ, падали сверху, выбирались из гор пепла, атаковали из земли, не говоря уже о ожидаемых атаках из руин уничтоженных домов. Когда мы оказались внутри города, он удивил своими просторами. Без живых нам никак не обойтись. В небе, осыпая головы моих бойцов черными перьями, показалась Облачко.

— Господин, мы загнали его в угол, не дали сбежать, он ваш! — говорит суккубша, а после, во всеуслышание, поднимая мораль, кричит: — Вражеский генерал окружён, победа уже близка!

Слова её — услада для трепещущих сердец наших солдат. Разделяясь на команды и группы, каждая со своим командиром — умелым и мастеровитым воином, бойцы берутся за освобождение улиц, ведущих к трём уцелевшим Древесным гигантам. Я же, в свою очередь, вместе с суккубом, присоединившейся ко мне Зуриэль, Облачком и Зарей, направляюсь в противоположную сторону, следом за Войной.

К несчастью, сученыш успел далеко убежать — за пределы города, за реку и озеро. Весь путь за ним был усыпан трупами нежити и наших бойцов, обращённых мной в гарпий. Скольких он успел убить? Думаю, не меньше четырёх десятков. Такова была цена за мою ошибку — за то, что я не предвидел попытки этого существа кинуться наутёк. На что я надеялся? На честь, доблесть? На то, что один из четырёх братьев демонов внезапно обретёт рыцарские качества? Идиот! Ты изначально должен был ожидать всего, и этот просчёт обошёлся дорого.

Война был окружён. В спине его торчали около десятка болтов. Левая рука отсутствовала по локоть; в пробитой двумя болтами правой он уверенно держал здоровенный двуручный меч. Шлем Войны также отсутствовал. Расписанное десятками шрамов лицо с мощными скулами прикрывали длинные черные волосы. Глаза его были выбиты, одно ухо откушено, другое отрезано; старые зубы где-то были расколоты, где-то напрочь отсутствовали. Оболочка его стара, сам он ранен, но при этом не утратил духа, не сдался и был готов продолжить свой бой. Зачем? Почему? Как он появился на этот свет? Из ненависти? Из веры людей в то, что всё можно решить лишь силой? Либо же из искусственных семян, брошенных на эту землю кузнецом? Озадаченный этим вопросом, внезапно с улыбкой на лице Войны понял: ответ на него мне ничего не даст. Существо впереди должно быть поглощено!

— Земля, залитая кровью, и небо, объятое черными тучами. Здесь поле боя; всё служит мне и всё подвластно одному — Войне! — Говоря о себе в третьем лице и не торопясь атаковать, существо чего-то ждало. Воины, как и Война, привыкли действовать и будут говорить, обещать, тянуть время лишь для извлечения личной выгоды. Что-то здесь не так. Не так давно, поднявшись на стену, он всем своим видом показывал желание сражаться. Затем внезапно резко изменил своё решение. Бросил на произвол судьбы войско личей, сильнейших мамонтов и короля скелетов; даже не попытался сразиться с нами в полную силу. Вместо боя он утянул нас за собой куда-то в сторону — и вот… мы окружили его.

— Проблемы были с ним? — спрашиваю у Четырёхрукого, и тот показывает всего одну уцелевшую лапу. Похоже, были.

— Наткнулись на засаду. — Вместо демона отвечает Легион.

Ожидаемо, но кажется, и это ещё не всё. Внезапно что-то позади со звоном разбилось, щелкнуло — это был антителепортационный барьер. Аорра столкнулась с кем-то в городе, и теперь… Сукин сын, он отвлекал нас! Война пошатнулся, качнув корпусом, вознёс над головой ослабевшую руку и свой здоровенный клинок. Рванул вперёд.

Под лязганье металла и звуки столкновения Войны с существами приходит сообщение от Слуг. Несколько существ, культистов, под прикрытием личей, вместе с кем-то, кто по силе был равен Аорре, пробились через ослабевший барьер и вырвались из города. Скорее всего, осознав, что никак не смогут остановить нас и все погибнут, враг изменил тактику. Главной задачей своей избрал передачу посланий, информации о нашей силе, численности, возможностях и составе армии. Сученыш вновь оставил меня в дураках.

— Поймать всех, никто не должен уйти! — отдал команду я. Война, в прыжке, пропуская удар мечом в бедро, бьёт Легиона ногой в голову. Тело молчаливого приспешника используется как ступень; Война отталкивается и кидается на нас. Целью его стал прибывший посланник, а с ним и я. Уверенный в себе демон, один из четырёх, в мгновение преодолевает десяток метров и сталкивается лбом к лбу с полными сил дриадами. За миг он преодолел добрые пятнадцать метров — похвально в его-то состоянии. Только лишь для того чтобы достать меня, ему понадобилось бы ещё как минимум шесть таких мгновений и полное отсутствие моих слуг на горизонте. Замашистым ударом своего огромного тесака Война намеревается располовинить быструю и верткую Зарю. Девушка, не уклоняясь и двигаясь в разы быстрее, сближается с демоном; мечом своим отделяет от тела врага последнюю конечность и, сама того не подозревая, играет Войне на руку. Этот ублюдок даже не пытался её разрубить! Война вместе с рукой швырнул в меня этот треклятый меч. Вот блин… Толкнув посланника в сторонку, слегка накреняюсь и уворачиваюсь; слышу, как лезвие глухо вонзается в камень позади. Этот демон не перестаёт меня удивлять. К слову, в ужасе и удивлении проворонили этот невероятно красивый бросок «телохранители». Доверяй я только им — хрен знает, что было бы. Может, броня выстояла бы, и я выжил бы, а может, как и рухнувший на колени Война, в очередной раз готовился бы отойти в мир иной.

— Я немедленно отправлюсь следом за сбежавшими. Если вы прикажете, мы с Аоррой…

— Нет. — Перебиваю я Ветерка. — Если в городе нашёлся кто-то равный по силе Аорре, то скорее всего момент упущен, и они уже далеко. К тому же нельзя исключать факта внезапности и ловушки. Отдадим Войне должное: этот ублюдок увёл нас далеко от города; при всём желании пока мы вернёмся, пока найдём телепортационный след — пройдёт слишком много времени.

Стоя на коленях, Война молчал, не придавая никаких значений моим словам, тяжело дышал. Он умирал, обливаясь кровью, с утыканной болтами спиной, оторванными руками, без глаз. Как истинный воин, как фигура на шахматной доске, он, пожертвовав собой, позволил союзнику, тому, кто всем рулит в этой партии, собрать важные сведения, понять мой стиль боя, возможности моих существ и тех, кого я привёл в здешние места. Это было не очень хитро, но мне интересно другое…

— Кто это был? Незнакомец, что с легкостью скрыл свою ауру, а после, с той же легкостью пробив барьер, скрылся от Аорры?

— Глупый человече… ты и вправду думаешь, что я…

— Да… да… — Закатив глаза и не желая тратить время по-просту, взглянул на Облачко, ладошкой пройдясь по горлу, отдал приказ.

— У тебя нет чести? Хочешь, чтобы это сделала женщина, суккуб? Я же Война, рыцарь смерти, так пусть убьёт меня воин, а не шлюха… — Горло распетушившегося молчуна перерезает коготь Облачка. Без жалости, без доли сомнений, едва ли не по самый хребет. Глядя, как жизнь утекает из оболочки мужчины, суккубша становится напротив Войны, ехидно скалится, а после, наклонившись, произносит:

— Я не только убила тебя… смотри, что я могу. — Рука её пробивает сталь, ребра, хватает за тёмное ядро и вырывает его из ещё живого тела Войны. Облизав его острым языком и дождавшись, когда мужчина окажется на грани, почти что мёртвым, клацнув острыми зубами, Облачко раскусывает ядро на пополам. Безрукое тело начинает биться в конвульсиях, сжиматься. Война что-то кричит, после мычит и стонет; это лишь раззадоривает Облачко и, пусть на мгновение, дарит мне чувство отмщения.

Это тебе за разорённый юг, сука…

Конец шестого тома.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мистер Фермер. Между Адом и Раем!

Content

Мистер Фермер. Между Адом и Раем!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7 Филлер

Глава 8

Глава 9.1

Глава 9.2

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14 Филлер

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Nota bene