Байки из кочегарки (записки скромного терминатора)

Глава 1. Митрич

Истопник Митрич был легендой Института Марксизма-Ленинизма. Во первых он имел самый большой партийный стаж в местной парторганизации, во вторых знал несколько языков и пропадал вечерами в спецхране местной библиотеки, где была свежая буржуазная пьеса и интересные книги на языках вероятного противника, в третьих он имел почетную грамоту от МВД за то что в одиночку справился с компанией хулиганов, причем двоим из них, имевших ножи, он сломал правые руки. На соревнованиях ДОСААФ по стрельбе, он практически один вытянул команду института по стрельбе на первое место, во первых лично их тренируя, а во вторых продемонстрировав стрельбу по Македонски из двух Марголиных*, после чего ДОСААФовский генерал проворчал, что мол если у них истопники такие в институте, то страшно представить, что у них за профессора.

Митрич в любую погоду ходил в кожаном плаще и в белой рубашке с галстуком под ним. В кочегарке в добавок он одевал буденовку и монтажный пояс с инструментами, прикид дополняли очки в золотой оправе и мундштук от курительной трубки, который он постоянно посасывал, хотя курил достаточно редко и только кубинские сигары, которые ему раз в месяц привозил сотрудник кубинского посольства. В его кочегарке стены были украшены редкими плакатами и репродукциями, например там был китайский плакат с Лениным, Сталином, Марксом и Мао, репродукция картины, Энвер Ходжа, обвиняет Хрущева, плакат на котором Эрнесто Че Гевара, дает Фиделю прикурить от динамитной шашки и еще на почетном месте висела деревянная кобура от Маузера и настоящий кубинский мачете. Был у него в кочегарке шикарный камин и очаг (с мангалом и коптильней), которые он сложил сам, и самая настоящая кузня, с горном, наковальней и набором инструментов.

Один новый ректор-парашютист, зайдя при обходе института в кочегарку и обалдевший от антуража, наорал на проректора по общим вопросам и приказал переделать этот бордель назад в кочегарку, а на другой день, с утра дожидался Митрича у кочегарки, чтобы извиниться.

Еще Митрич был известен тем, что пил исключительно «Московскую особую» и закусывал ее исключительно бастурмой и солеными огурчиками (и то, и то его собственного приготовления), коей закуской охотно делился со своим приближенным кругом, который был обязан являться на «Посиделки у Митрича» со своей водкой. На этих посиделках народ играл в преферанс, выпивал помаленьку и травил байки, вернее байки травил в основном Митрич.

Когда зам парторга по агитации, уязвленный тем, что его не пустили на посиделки к Митричу, попытался капнуть в Особый отдел, что в кочегарке, мол пьянствуют, играют в азартные игры и даже рассказывают антисоветские анекдоты, особист спросил, а сколько мол вы гражданин провезли в Венгрию банок с икрой и не было ли вашей целью ли очернить светлый образ советских граждан за рубежом, и зачем вам нужны были шесть пар джинсов разных размеров, когда у вас в семье два человека, не для спекулятивных ли действий ? После этого все поняли, что Митрич еще более не прост, чем кажется. Что впрочем, было понятно и из его баек.

*Стрельба по Македонски – стрельба одновременно с двух рук из двух пистолетов.

*Пистолет Марголина – советский малокалиберный саортивный пистолет.

Глава 2. Как гуси спасли Рим

В те годы в стране, где любят спагетти под Кьянти, одновременно поднималось коммунистическое движение и правые силы и посему там кишели всевозможные империалистические разведки, естественно с провокационными целями. Первого мая был задуман большой митинг местных коммунистов и спецслужбы задумали кровавую провокацию, целью которой был официальный запрет компартии по обвинению в терроризме и больше того, был готов целый элитный танковый полк для правого переворота. На митинг должна была напасть группа правых и вступить в схватку и с коммунистами и с полицией, которой должны были нагнать, чуть ли не больше, чем митингующих и в самый разгар беспорядков должна была появиться группа террористов в красных рубашках и с русскими автоматами и расстрелять правых и полицейских, после чего исчезнуть сбросив рубашки и оружие. Но, как говорится !разведка доложила точно» и Митричу велели предотвратить провокацию, но предотвратить шумно. Как выяснили соответствующие товарищи, террористов повезут в двух больших мусоровозах с эмблемами муниципальной службы, но переоборудованные в пехотные транспортеры, только не вооруженные. По задумке супостатов машины должны были подъехать к оцеплению и высадить десант который откроет огонь. И задачей Митрича было засветить террористов до начала провокации и посему он затребовал схему расположения альгвазилов на момент митинга, которую естественно получил, ибо операцию сопровождали серьезные люди, так что пару больших фургонов и несколько сотен гусей ему тоже предоставили без разговоров, и вот наступил день Х…

Когда мусоровоз подъехали к предпоследнему перекрестку, рядом с которым стояла моторизованная колонна карабинеров, случилось дурацкое ДТП… Большой фургон, к которого лопнала камера на переднем колесе вильнул и подрезал мусоровоз столкнувшись с ним, второй такой же фургон объезжая аварию врезался в мусоровоз сзади и из фургонов на перекресток хлынули сотни гогочущих гусей, а через несколько минут, со стороны мусоровоза был открыт автоматный огонь и из распахнувшихся в них нештатных дверец, стали выскакивать люди в красных рубашках и с автоматами и на всю улицу внезапно загремел марш «Батальоны смерти дуче». Карабинеры среагировали по уставу и и стали оцеплять странных вооруженных людей требуя сдать оружие, а учитывая, что карабинеров была целая рота и у них было два броневика, наемники решили сдаться и тут же появилась пресса.

Так что митинг прошел без стрельбы (на мусоровозе сработали батареи петард) и компартию не запретили, хотя на выборах она сильно не преуспела.

За гусей Митрича похвалили, а за петарды похвалили отдельно.

Глава 3. Соло на трубе для, для похоронной процессии

В одном приокеанском городе, у части его населения, называемой сейчас афроамериканцами и которое там теперь не принято называть неграми и тем более нигерами, была традиция «джазовых» похоронных процессий, то есть так сказать, в процессе похоронной процессии, провожающие приплясывали под бодрую музыку. Так вот в одном из кварталов этого города скрывался от ФБР соратник Гесса Холла и Анджелы Девис*, которого обвинили в целом ряде уголовных преступлений и очень хотели посадить в тюрьму лет на семьдесят. И конечно, борцы за победу коммунизма над империализмом, решили помочь жертве буржуазного правосудия, но ФБР блокировало квартал и выйти оттуда незаметно было сложно, тем более, соратник местного Карла Маркса и Клары Цеткин, был белым и в негритянском квартале явно бросался в глаза, его срочно загримировали, и для вывода к месту где стояло специально обученное такси Митрич гениально организовал похороны, а так как будущий истопник был приучен всегда «дуть на воду», он предусмотрел аварийный вариант.

Итак, в один прекрасный день, под звуки джаз-бенда, на границе локализованного агентами ФБР района, появилась похоронная процессия. Митрич заметив, как к остановленной процессии подошел полисмен и провел белым носовым платком по щеке одного из скорбящих, понял, что произошла утечка и пора включать аварийный вариант. Митрич мигнул кучке нанятых местных гекельберифинов и они с воплями – «Джеронимо!» побежали вдоль похоронной процессии, и тут упокоенный музыкант, на груди у которого лежала труба, восстал в открытом катафалке и заиграл на блестящем золотом инструменте рефрен из «Серенады солнечной долины». Похоронная процессия и часть альгвазилов с воплями бросились в рассыпную. А пара смелых ФБРовцев бросилась к восставшему покойнику и с радостью обнаружили под черным гримом белого мужчину, но радость их была не полной, в участке выяснилось, что инфернальный трубач был актером, которого наняли для съемок в перформансе, и скорбящая толпа тоже были статистами, которых должна была снимать скрытая камера, но ни камеру ни режиссера, так и не нашли. А Митрич, будучи таксистом, спокойно вывез борца с империализмом из города и обеспечил ему дальнейшую эвакуацию. А когда начальство дало ему втык за перерасход при найме актеров, то Митрич объяснил, что сейчас в Чикаго безработных актеров меньше, чем во времена фильма «В джазе только девушки».

*Гесс Холл – Генеральный секретарь компартии США, Анжелла Девис – его соратница по ЦК, кандидат в вице-президентв США на выборах 1980 года.

Глава 4. Остров сокровищ

В одном империалистическом государстве, сотрудник одного конструкторского бюро внезапно понял, что денег ему на жизнь не хватает, особенно на казино и посему решил продать одну из разработок своего КБ на сторону. Мистер Энтони Беркли получил не так давно небольшое наследство, которое он быстро разбазарил, но успел во первых купить небольшую яхту, а во вторых привыкнуть к роскошной жизни и особенно к казино, как раз в казино к нему приклеилась роскошная девица, по имени Эммануэль и это тоже требовало денег. Руководство Митрича, выяснило, что покупатель пакета секретной промышленной документации будет ждать Беркли на курортном островке, куда Беркли должен прибыть на своей яхте и было необходимо притормозить его хотя бы на сутки, чтобы подменить покупателя на сотрудника Конторы, просто изъять документацию начальство сочло не целесообразным, в виду дальнейших перспектив разработки объекта.

Митрич как раз изображал в одном портовом кабачке Хемингуэевского рыбака и подработал операцию под свою нынешнюю внешность. Эммануэль, которая была медовой ловушкой Конторы, убедила Энтони, перед поездкой сплавать на романтическую ночную рыбалку и в открытом море они наткнулись на лодчонку с заглохшим мотором в которой сидел живописный тип в потертом сафари и в замызганной капитанской фуражке. Он поблагодарил за помощь и представившись, как капитан Моралес, сходы выдал предложение от которого мистер Беркли не смог отказаться, а Эммануэль просто завизжала от восторга. Энтони будучи инженером-конструктором был человеком творческим и следовательно романтиком, а как человек подверженный игровой зависимости был в добавок авантюристом. По крайней мере психологи-аналитики Конторы так его просчитали. Капитан Моралес рассказал, что случайно оказался владельцем карты сокровищ знаменитого пирата де Олоне и смог ее расшифровать, но копии карты есть у этого прохвоста Зуриты и его друзей и хотя они тупы, как морские коровы, но от жадности даже их небогатые умственные способности могут обостриться и поэтому надо спешить. Клад находится тут недалеко буквально в полусотне миль, на острове Трех черепах и он предлагает сеньору и сеньорите половину клада, за то что они немедленно отправятся на этот остров и они, что характерно отправились.Митрич, а Моралеса естественно изображал он в юности учился в мореходке и петрил в навигации и посему не вызвал подозрений у инженера в морской некомпетентности. На остров они прибыли на рассвете и сразу приступили к поискам, которые через пару часов увенчались успехом… они выкопали старый сундук, где лежала пара старинных пистолетов и шкатулка, в которой была еще одна карта указывающая место где закопана главная часть клада и это место было на соседнем островке, куда аргонавты срочно направились и после более длительных поисков нашли еще один сундук, набитый старинным огнестрельным и холодным оружием, но без каких бы то ни было сокровищ. Капитан Моралес разорвал свою фуражку и рыдая был головой об землю проклиная проклятого лягушатника и его клады. Энтони и Эммануэль как могли утешали его, тем более что Энтони был доволен таким приключением, а Эммануэль изображала довольную по роду службы. И было им всем счастье. Покупателя секретной документации наши товарищи успели подменить и удачно выкупили пакет вместо него. Но вот местные товарищи которые в сжатые сроки должны были изыскать, доставить и закопать сундуки, долго еще дулись на Митрича за этот аврал и при встрече называли его капитаном Флинтом.

Глава 5. Великолепная семерка

На очередных посиделках народ стал обсуждать первый вестерн показанный в СССР, «Великолепную семерку» и очень бурно обсуждался эпизод дуэли револьвера и ножа. Мнения разделились пополам, от невозможно до и я бы так смог. А потом начался спор на тему, что там происходит, война или криминальные разборки. – «А ведь это Гражданская война ребята»-, сказал Митрич, - «Граждане из одной местности не могут разобраться между собой и в дело вмешиваются интервенты. И как всегда было непонятно шутит наш истопник или нет. А Митрич раскурив сигару, продолжил... «А что касаемо этих штучек с ножом, знавал я мучачос и побыстрее в ножевом бое и рассказал очередную байку.

В одной латино-американской стране была почти предреволюционная ситуация, и посему между двумя левыми революционными группировками, правой контрреволюционной группировкой и охранкой вкупе с жандармерией шла спорадическая войнушка. И тут ситуация обострилась в виду того, что охранка решила арестовать родителей одного из левых команданте, дабы на него воздействовать. Все осложнялось тем, что в местах где жили эти достойные люди практически не было левых ячеек, зато очень сильно держали масть правые и им помогала охранка, но жандармы правых не любили, также, как и левых, вот такой салат с озерными грибами. Сами родители жили на небольшом ранчо (отец был врачом на пенсии) и оно было под постоянным наблюдением и охранки и пистольерос. Митрич разработал операцию исходя из ситуации. Итак, что мы имеем… Ранчо которое можно оборонять на троечку с плюсом, преданная хозяевам прислуга, наблюдатели противника от охранки и правых, плюс от жандармов, которые не будут штурмовать ранчо, но с удовольствием захватят синьора и синьору Митачурес, и имелся только что выясненный день и час налета на ранчо. И Митрич выдал следующий план действий. Кухарка с управляющим идет на рынок за деликатесами, где пробалтываются про то, что накануне дня захвата, к хозяину приедет в гости американский полковник с которым они учились, но после ужина уедет. Найти машину, соответствующую одежду и сотрудников с похожими фигурами, было поручено группе обеспечения, что она с блеском выполнила, сложнее было изыскать два трупа с фигурами похожими на хозяйские, но и это было сделано. По задумке Митрича, гости по приезде меняются одеждой с хозяевами, а после отъезда замаскированных хозяев, какое то время изображают их на веранде, а потом оставив в спальне привезенные трупы, Митрич с группой исчезают запалив предварительно дом спецсредствами.

Всего в спец-группе было пять человек, (негры-водители остались в машинах ), а полковника, его супругу, дочь, адъютанта и зятя, в машинах при отъезде заменили соответственно, доктор с супругой, их дочь, управляющий и кухарка (переодетая под зятя полковника), управляющий и кухарка были преданные люди, но на всякий случай после того, как их переодели, им вкололи снотворное.

Как говорят умные люди, если хочешь насмешить Судьбу, расскажи вслух о своих планах… Супостату решили напасть не в час собаки, а сразу после отъезда гостей и пришлось принимать бой. Из оружия у нас были стандартные Узи, не плохая кстати машинка для ближнего боя, патрон «Парабеллум» 9х19мм, 32 желудя в магазине (магазин на 25 маловат, а на 40 длинноват) и при свежем стволе на двести метров вполне прицелист и убоен, правда на мой вкус не прикладист. Еще наша единственная дама изображавшая дочку доктора, компаньеро Юлия, в совершенстве метала ножи причем умудрялась метать три ножа одновременно, она и сделала так сказать первый выстрел. Когда двое чинов из охранки и трое пистольерос выйдя из машины подошли к веранде, на ступеньках нарисовалась красотка в прозрачном пеньюаре на голое тело с подносом уставленном рюмками и милым мелодичным голоском предложила сеньорам освежиться, на атакующую пятерку напал ступор, а девушка мило улыбнулась и элегантно кинула им поднос, после чего в воздухе сверкнуло три клинка воткнувшиеся в горло передним троим супостатам, а потом сверкнуло еще два клинка и супостаты закончились, а девушка куда-то исчезла. После где то пяти минут тишины, во двор въехал грузовик набитый вооруженными людьми, но тут уже ударили творения Узиэля Галя (а может и вовсе Ярослава Холечека). Пять стволов выдали за несколько секунд 160 пуль, а потом чуток спустя еще почти столько же и супостаты закончились окончательно, а пятеро компаньерос незаметно для запаздывающих жандармов ушли из дома, который весело запылал начав со спальни, а через пару километров в солидный автомобиль уселись четыре сеньора и сеньорита.

Вот такая вот великолепная семерка была у нас, сказал Митрич тяпнув лафитничек Московской Особой и вкусно закусив его квадратиком черняшки, покрытым ломтиком бастурмы и кружком соленого огурчика. А когда зав кафедрой философии спросил, почему мол семерка, вас же пятеро было, Митрич усмехнувшись в усы переспросил – «А кадавры?».

Глава 6. Тропою ложных солнц

Однажды за преферансом в кочегарке, разговор вдруг зашел о Джеке Лондоне и оказалось, что у всех присутствующих любимыми являются абсолютно разные сборники и любимые рассказы в них.

У завкафедрой, в юности бывшим в ДНД Рыбнадзора – «Рассказы рыбачьего патруля» (Уловка Чарли), у аспиранта (бредящего экзотикой)– «Страшные Соломоновы острова» (Буйный характер Алоизия Пинкберна), а вот у Митрича – «Любовь к жизни» (Тропою ложных солнц, из историй индейца Ситки Чарли).

Всех конечно заинтересовал выбор Митрича, на что он сказал, что был участником подобной истории. Кто не помнит… в этом рассказе индеец был свидетелем погони непонятно кого, за непонятно кем, причем смерть там ходила рядом, но сам Ситка Чарли, был так сказать за кадром. Митрич в своем варианте этой истории был именно Ситкой Чарли…

Это была страна находящаяся в полном раздрае… гражданская война, партизанская война, антипартизанские операции, интервенция, борьба за власть на местах мелких политических группировок и вот сквозь этот бурлящий котел ехал огромный трехосный рейсовый междугородний автобус марки Mack 1958 года. Задание было следующим… Митрич и двое его людей, сопровождали охраняемую персону из точки А в точку Б. По дороге, как вокруг автобуса, так и внутри, будут возникать экстремальные ситуации, но если для охраняемого объекта нет непосредственной опасности, то приказ сохранять спокойствие и ни во что не вмешиваться, но в случае угрозы жизни объекта защищать его даже ценой своей жизни. А в случае угрозы захвата объекта, объект ликвидировать. Сам объект представлял из себя мужчину средних лет неприметной внешности. А перед посадкой в автобус им велели одеть ярко синие куртки с красными полосами вдоль рукавов и красно-синие бейсбоки. И после выезда из города всем настоятельно предлагалось держать автоматы в руках, это были Ингремы, причем у объекта автомат был не рабочий.

И началось путешествие… пару раз на остановках вокруг автобуса происходили перестрелки, один раз, несмотря на то, что по общей договоренности всех сторон междугородний транспорт пользовался правом экстерриториальности, автобус остановили на трассе, перекрыв дорогу грузовиками, в салон вошли вооруженные люди в военной форме без знаков различия, вывели из автобуса двух пассажиров и расстреляли их на обочине, а на следующей остановке на освободившиеся места села молодая пара, доехавшая до конца маршрута. Еще на одной остановке, в автобус зашло отделение с автоматами МР-40 и в течении часа, держали на прицеле нескольких мужчин, после чего вышли из автобуса, причем все это происходило в полном молчании. Причем Митрич заметил одну странность… пассажиры не обращали на происходящее никакого внимания, а вооруженные люди, не обращали внимания на нас, хотя мы и сидели с оружием в руках.

Мы доставили объект в точку назначения, где человек назвавший пароль и подходящий по описанию, посадил объект в белый Каддилак и уехал. А мы переночевав в этом городке, на следующий день получили маршрут своей эвакуации. Когда я позднее перечитывал рассказ «Тропою ложных солнц», я внезапно ощутил дежавю и вспомнил эту странную эпопею. И помолчав пару минут, Митрич вытащил из своей антикварной тумбочки граненые стаканы, набулькал по полному и все молча выпили. А Митрич процитировал по памяти: «…Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее…».

Глава 7. Террорист

Нужен был курьер, могущий спокойно перелететь вдоль Аппенинский полуостров и наиболее эффективный вариант, это местный житель, но вот с местными жителями которым можно было доверить данный пакет, была напряженка. Но на то и резидентура, чтобы иметь на всякий пожарный случай пакет нужных документов. Резидент пересматривал небольшую пачку паспортов, с пришпиленными биографиями и зацепился взглядом за знакомое лицо и это был Митрич, находившийся тут нелегально, после выполнения задания и ожидавший эвакуации домой.

Так Митрич и оказался в «Электре» компании Алиталия, летевшей из Милана в Неаполь. Документы по которым он должен был лететь, принадлежали отставнику карабинеру, уволенному в отставку с половинной пенсией и пропивавшем ее в одиночку в рыбацком домике недалеко от Амальфи. Митрич сам придумал операцию прикрытия… за пару дней до вылета к домику экс-карабинера подъехал джип оттуда вылез явный американский турист и сказал, что по приказу мистера Гримзделла, привез сеньору Капулетти два ящика граппы, в компенсацию за поцарапанную лодку. Джузеппе Каванти не был ни только Капулетти, а даже и не Монтекки, но у него уже два дня, как кончилось и спиртное и деньги, а до пенсии еще четыре дня и он за бутылку граппы, признался бы даже в том, что он Офелия и Джульетта в одном лице и посему, помог сгрузить ящики и уже через пару часов был в дрова.

А у Митрича полет проходил отнюдь ненормально… В серединк салона выскочил мужчина с горящими лихорадочным блеском глазами, поднял над собой черную коробку на которой мигали красные огоньки и заорал, что самолет захвачен и должен лететь в Албанию. Митрич среагировал моментально… он быстро свернул плед, засунул его под пиджак и тоже выскочив в проход, заорал, что это он угнал самолет и самолет должен лететь в Сомали. Первый угонщик вцепился в свою коробку, она развалилась в его руках и на под посыпались батарейки и обрывки проводов, больше в коробке ничего не было. А Митрич выдал ему мощный хук, после которого террорист улетел в проход и рухнул на пол сбив по дороге стюардессу. А Митрич, расстегнув пиджак и вытащив плед, рухнул в свободное кресло и начал ржать. Тут появился воздушный маршал, первым делом надевший наручники на террориста и с опаской подошедший к Митричу, но после того, как тот предъявил удостоверение тененте в отставке Корпуса карабинеров Джузеппе Каванти, все стало на свои места. В аэропорту Неаполя, героя встречали корреспонденты, но тот закрывая лицо платком испещренным красными пятнами, сказал, что у него идет носом кровь от напряжения и ему срочно нужно в туалет, а из туалета его так и не дождались.

Когда через сутки к домику Джузеппе Каванти подъехали машины прессы, он как раз похмелялся последней бутылкой и отрицал любые проявления своего героизма, говоря, что просто плыл на лодке. Исходя из этой фразы, журналист назвал его в своей статье «Скромным философом», еще через неделю, ему сообщили, что героя ждут в Риме для награждения и роясь в тумбочке, тененте нашел там свой паспорт и удостоверение, которые не видел уже несколько

месяцев, после последней поездки в Амальфи, причем в паспорте был использованный билет на самолет.

Когда аспирант Василий, спросил, а как же мол документы и билет попали в домик итальянца, Митрич, подмигнул и сказал, что это уже совсем другая история

Глава 8. Авиакатастрофа на скачках

«Понимаете ребята» - сказал Митрич раскурив сигару –«В разведке наиболее важны две вещи, это связь и обеспечение, ибо палятся наши разведчики и ихние шпиены именно на этих двух гитиках». Вот нужно тебе срочно передать сведения, а тайник уже засвечен и тебе либо хвост прицепят, либо возьмут тепленьким. Или нужен тебе для операции пулемет и ящик ананасового компота, а денег на это нет и приходится проводить экс, а это таки засветка».

В этот раз империалисты готовили через своих прислужников, какую то мерзкую провокацию, а финансирование решили провести через местный ипподром, где как раз проходили Большие скачки и на третий день, наемники должны были получить в кассах кругленькую сумму, а учитывая, что Стипль-Чез проходил в конце третьего дня скачек, тот самый выигрыш выдавался после последнего заезда. И Митрич получил приказ, не допустить получения этих сумм супостатами.

Приказы надо выполнять, причем любые. Как говорил помощник Митрича по саперному делу, невыполнимой бывает только премия, а вот приказ только выполнимым.

Вариант с отъемом денег непосредственно у самих наймитов империалистических разведок отпадал, так как для нейтрализации трех дюжин профессионалов нужна была минимум рота, а так как была еще охрана скачек и местная полиция, все усложнялось. И оставалось только изъятие денег непосредственно из касс ипподрома.

Главное в таких операциях, если это конечно не грубый захват, это незаметность, а незаметность ребята бывает двух видов, сама по себе, типа камуфляжа или же за счет внешних отвлекающих маневров и маневры эти должны быть ну очень заметными и тут в этом городке появилась афиша фильма «Спасите Конкорд». И фильм и авиакатастрофы, стали буквально темой номер один. И Митрич решил разыграть авиационную карту. Что было очень в кассу, по поводу изъятия кассы, так это то, что дома в этой местности, строились весьма легкомысленные, ибо климат это позволял и многие строения были щитовыми в одну доску и контора ипподрома была построена по такой же технологии, так что Митрич решил просто и нагло войти в кассу прямо с улицы, а теперь для этого понадобилась еще одна операция прикрытия и вот наступил день «Х»… На улицу перед задней стеной конторы ипподрома, которая была вмонтирована под трибуной, остановился фургон телефонной компании, из которого вылезли трое рабочих, один из которых одел «когти» и полез на столб, а двое достали две устрашающего вида мотопилы и стали с ними возится, подошедшему полицейскому они объяснили что будут менять столбы и ждут бригадира который их привезет, а мотопилами они будут эти столбы подгонять по размеру. И тут, у них над головой пролетел в сторону ипподрома небольшой самолет и спикировал куда то за трибуны, после чего вдалеке раздался взрыв, полицейский бросился туда, а телефонисты завели свои инструменты и подойдя к стене, споро вырезали в ней проход, в это время к ним подлетел джип из которого выскочили два парня и девица с автоматами и за телефонистами нырнули во внутреннее помещение касс. Оружие налетчикам не пригодилось от слова вообще, ибо персонал касс был впечатлен работающими мотопилами, а все сейфы были весьма удачно открыты, так что мешки, которые были у налетчиков при себе, с помощью персонала были набиты деньгами и погружены в фургон, который скрылся в клубах пыли эскортируемый джипом. «Авиакатастрофа» как раз и дала лишние минуты, за которые они все успели провернуть. За городом заехав в рощицу, фургон преобразился в грузовик нагруженный соломой, девица стала простой крестьянкой без автомата, а Митрич ее бородатым папашей, джип тоже поменял антураж, став полицейским и обзаведясь экипажем в форме. А потом колонна углубилась в сельву, где убедившись в отсутствии погони, разделилась, после чего джип уехал в соседний городок, где вернулся на стоянку с которой его одолжили. А Митрич с «дочкой» доехав до заброшенного ранчо, в печке уличной кухни, согласно строгого приказа, сожгли все содержимое мешков, кроме одной купюры, заныканной Митричем, как ярым бонистом и начальство закрывало на это глаза, так как один из главных начальников, тоже был бонистом.

-«И вы знаете друзья…» - сказал Митрич после «сигарной» паузы, - «купюра оказалась фальшивой»-

А на вопрос аспиранта про то, где мол они взяли самолет, Митрич кратко пояснил, что в магазине игрушек… Накануне операции он увидел рекламу радиоуправляемой модели с бензиновым двигателем, модель была где то полтора на полтора метра размерами, была покрашена в красный цвет, имела все маркировки и при полете на небольшой высоте, вполне обманывала зрение наблюдающих, которым казалось, что это настоящий самолет летящий выше. Ну а заряд взрывчатки с радиовзрывателем в районе падения модели, это вообще задача, для пионера из кружка юный техник.

Глава 9. Вас вызывает Рио

Иногда бои между рыцарями плаща и кинжала проходят бескровно и вообще без контактно, а порой это носит даже вид некоего соревнования. Однажды британцы смогли подключиться к телефонному кабелю Советской военной комендатуры в Вене, австрийская столица, тогда находилась под общим управлением союзников, были постоянные сектора, были сектора где менялись составы. Самое смешное, в оккупации Австрии участвовали даже французы, добрый дядюшка Джо простил им Легион СС Шарлемань под Москвой в 1941 и кинул подачку со стола победителей. Так вот, британцы нашли пенсионера Венского андерграунда и с его помощью освоили Венские подземелья, а так как наши связисты задействовали под себя ряд старых австрийских линий, то британцам тут конкретно свезло. Но британцы не знали, что не смотря на то, что СМЕРШ был закрыт в 1946 году, он никуда не делся и как только наши узнали о британских слухачах, то началась Большая игра. Целый отдел разрабатывал схему переговоров, при которых сливалась дезинформация, а когда операция подошла к красной чете, за которой враги могли обо всем догадаться, наши решили хорошенько проучить лимонников, «это вам за ультиматум Керзона падлы», как сказал один не молодой подполковник, трижды разжалованный, один раз отсидевший пол года и переживший все чистки.

Тут как раз в Вену приехала на практику группа адъюнктов Военного института иностранных языков Красной Армии, среди них две девушки из группы Романских языков и началась Большая игра...

Начальник Специальной информационной группы Штаба Британских оккупационных войск в Вене, отправил в Лондон секретный пакет, так как не мог доверить эту информацию обычной связи, а дело было в том, что новый офицер Советской комендатуры в Вене, майор Вокадумов, стал во время своих ночных дежурств звонить в Латинскую Америку, а конкретно в Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айрес, причем он одинаково хорошо владел и португальским и испанским, а его абоненты были сотрудницами министерств в данных городах. У Венской конторы Ми-6 была пара трофейных гестаповских магнитофонов и все эти разговоры писались и всплыло вот что. Аналитики – филологи поклялись, что Долорес и Изаура, настоящие коренные латиноамериканки, а майор Вокадумов русский причем из южных районов и владеет испанским и португальским хорошо, но акцент чувствуется.

Технари же, по сериям щелчков определили, что работает некая мощная релейная система, сигнал которой из за технической неисправности дублируется на эту линию, но предпоследние номера, это коммутаторы министерств, но вот внутренние номера определить не удается. А ночная информация шла такая, что волосы у британского разведчика становились дыбом не только на голове, но даже на спине. Например, заканчивая разговор с Долорес из Аргентины, русский попросил ее передать штандартенфюреру, что он награжден орденом Красного знамени, только пусть не ходит при нем на доклад к президенту, а Изаура посетовала, что мистер М из Пентгона требует теперь девочек не старше тринадцати, а то в Вашингтоне более старшие уже не нравятся и собирается приплыть за товаром уже через пару недель.

У британцев был в Вене технарь из Абвера, который специализировался именно на телефонной связи и знал русский и испанский языки. Гауптман Шульц, получив просьбу просчитать внутренние номера министерских коммутаторов, по несколько раз прослушал набор номеров и щелчки реле, прослушал начала разговоров, а потом посмотрев на внутренний титул папки, где было написано - майор Вокадумов, спросил кто это и услышав, что это звание и фамилия русского стал ржать буквально до слез, а потом утерев слезы сказал, что это скорее фамилия британца, поднявшего эту бучу и в ответ на вопросительный взгляд британца, предложил ему прочитать фамилию русского задом наперед.

*Ультиматум Ленину Британского министра лорда Керзона по поводу Советской внешней и внутренней политики

Глава 10. Пойдешь по яйца вернешься стриженный

Был у нас такой геноссе Клаус, прикрепленный искусствовед из Штази обожавший русские пословицы, но все время их путавший, причем у него благодаря путанице получались буквально перлы причем не всегда узнаваемые и логикой иногда тут и не пахло, как впрочем и филологией...

Рыбак много арбайтен (без труда не выловишь и рыбку из пруда);

Снайпер опасен для отделения (глаза боятся, руки делают);

Сколько волка не кушайт, он все равно голодный (сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит);

Если прижать марку пфеннигом, то она не улетит (копейка рубль бережёт);

Работа не любит умных (работа дураков любит);

Если готовишь айсбан, ешь его сам (дорога ложка к обеду);

Лучше Физилер Шторьх в ангаре, чем пикирующий Юнкерс (синица в руках, лучше, чем журавль в небе) и.т.д.

Верхом его коллекции была пословица – «Пойдешь по яйца вернешься стриженный», по поводу которой он всегда обижался, когда его просили пояснит, что из первоисточников он тут имел ввиду. Кстати геноссе Клаус всегда возмущался тем, что солдаты вермахта, побывавшие в русском плену, лучше знают русский язык, чем старые коминтерновцы.

Последний вариант пословицы, родился после одного задания…

Из одного музея пропали два яйца Фаберже и там ожидалась международная конференция искусствоведов и тут вдруг открылось это ЧП. Пропажу заметили так поздно, потому-то музейные яйца были подменены хорошими копиями и естественно Советские музейщики не могли опозорится перед зарубежными гостями.

Была создана специальная интернациональная группа, почему интернациональная… а потому что следы украденного уходили на запад, тут к нам и прикрепили Клауса, как знатока западных коллекционеров. Поиски увенчались успехом, и криминальный коллекционер обнаружился на некоем Острове. Это был весьма не бедный джентльмен, который жил на окраине города в старинном фамильном загородном доме, который со временем стал городской околицей. То есть для операции по изъятию место было удобным и тихим по ночному времени. У джентльмены была весьма не многочисленная прислуга, но дворецкий и швейцар были отставниками Королевской морской пехоты, а сам хозяин был фанатом Конан Дойла, причем это настолько было настолько глубокое чувство, что во дворе особняка стояла медная скульптура Собаки Баскервилей, к которой он по вечерам лично ставил поднос с куском мяса, которое к утру исчезало (его забирали дворецкий со швейцаром и жарили потом на кухне, а эсквайр был уверен, что мясо принимает дух легендарной собаки. Короче этот самый любитель литературно мистики прикупил эти изделия Фаберже на «сером» Сотби, черном рынке произведений искусства. Хозяин особняка был весьма старомоден и никаких сложных систем сигнализации у него в доме не было. Для операции по изъятию достояния Советского союза была выбрана ночь с субботу на воскресение, так как, дворецкий и швейцар традиционно проводили вечер в пабе, где им в пиво было помешано снотворное отложенного действия. В дом они проникли через сад, а для нейтрализации женской прислуги, которая могла не вовремя проснуться, они по инициативе Митрича, взяли собой большущего черного пса, хозяина явочной квартиры, который был уверен, что помогает контрабандистам. Митрич подружился с псиной, периодически подкидывая ей вкусняшек, выводя на ночные прогулки, с отдельным боевым пайком, так что Дик не был против, когда его новый друг, перед ночной прогулкой надел на него светящийся ошейник, для создания образа собаки Баскервилей.

Митрич с напарником (это был геноссе Клаус) легко проникли в дом, им никто не помешал и они в сопровождении Дика в светяшемся ошейнике, и в новинке шпионской техники на лицах, приборах NVD, пошли по коридору к малой гостиной, где хранилась коллекция раритетов эсквайра, но как известно любой план действует строго до соприкосновения с действительностью… когда они подошли поближе, дверь в гостиную открылась и оттуда вышла белая фигура, повернулась к ним, а когда Митрич навел на нее Вальтер с глушителем, застонала и рухнула на пол. Тут Клаус и сказал свою коронную пословицу: «Пойдешь по яйца вернешься стриженный».

Пол Хью был неудачливым квартирным вором. Нет, ловили его всего пару раз и посадили всего один, но все «удачные» акции, как правило заканчивались с незапланированным результатом, то добыча была не серьезной, то приходилось бежать бросив добычу, но то что произошло сегодня перекрывало все предыдущие неудачи… Полу заказали изъять в старом особняке шкатулку с двумя игрушечными яйцами и платили за этот пустяк тысячу фунтов. Горничная дала информацию, о распорядке в доме и о том, что и где находится. У Пола был талант открывать любые замки и все было хорошо, пока он с заветной шкатулкой в руках не вышел в коридор. Воришка одел белый балахон, чтобы если что напугать вторую горняшку видом привидения, но оказалось в этом доме были призраки пострашнее… Выйдя в коридор, Пол увидел собаку со светящейся пастью и две черных фигуры с горящими алым светом глазами и одна из этих фигур подняла руку в жесте проклятия.

Когда Митрич с напарником шли к воротам, из окна второго этажа раздался крик: «Мистер Баскервиль, подождите, давайте поговорим», но одна из черных фигур обернулась и сверкнув алыми огоньками глаз помахала рукой. А вторая подошла к памятнику собаке Баскервилей и что-то на ней написала, а собака, мерцая светящейся пастью задрала ногу на памятник своей копии.

Эсквайр отказался возбуждать дело о краже, и не стал выдвигать против пола никаких обвинений, заявив инспектору Скотланд Ярда, что бороться с призраком профессора Мориарти, бесполезно.

P.S. Митрич на прощание прикололся, он нарисовал на пьедестале собачьей статуи букву М составленную из мечей, автограф профессора Мориарти.

P.Р.S. А конференция в музее прошла успешно и по итогам операции, вся группа, по представлению Министерства культуры, была награждена медалями «За Трудовые заслуги»

.

Глава 11. Звездный мираж

На этих посиделках царил аспирант, он изобрел новую игру, «Застольные шашки», скомпоновав из трех досок одну общую на четверых. Вместо шашек были самые натуральные shot glass, бронзовые и из нержавейки на тридцать грамм, выточенные в мастерских одного НИИ у брата аспиранта. Играли в шашки вчетвером, каждый за себя, в шоты наливалась как правило водка и каждую съеденную шашку, съевший ее игрок естественно выпивал. Всего на игровом поле было сорок восемь стопок куда влезало ровно три поллитровки «ее родимой», ходы делали о очереди по кругу и в принципе в конце игры получалось почти поровну, плюс минус несколько стопок. После партии следовал субботний вечер решили сыграть по третьей, а потом и по четвертой. У Митрича было своеобразное настроение, плюс он вел во всех партиях и малость перебрал и стал буквально другим человеком невиданным ранее. Его черты обострились, взгляд стал стальным и в глазах заплескалась бездна. Аспирант за игрой затронул тему таинственных и необъяснимых событий и это стало детонатором этой истории…

В пустыне упал неизвестный спутник, причем средства слежения засекли то, что он не сгорел в атмосфере, что было странно и не объяснимо. Группа Митрича была неподалеку и им дали задание обследовать этот квадрат и по возможности найти этот объект но не все было так просто. У местных эта часть пустыни называлась «Страной огненных призраков» и местные туда настолько опасались соваться, что проводника никак не удавалось найти, по легенде тут являлись по ночам странные огненные призраки и те кто их видел сходили с ума. Но тут подвернулся удачный кунштюк… один местный юноша обрюхатил дочку вождя и его теперь искали, что бы лишить таких возможностей в дальнейшем и он был согласен идти куда угодно.

На ночевку мы остановились на краю зеленки и на рассвете выдвинулись в нужный квадрат, мы были на четырех Роверах, у нас были металлоискатели и мы собирались произвести достаточно эффективное прочесывание но начались странности… Отказали все рации и стационары на машинах и даже уоки-токи, хоть металлоискатели работали но находили мы все время не совсем то что надо, например огромный скелет с тремя глазницами в черепе явно не был похож на спутник. Чем ближе было к вечеру, тем беспокойнее вел себя проводник, по его словам, именно в этом месяце тут пропадало больше всего людей, год назад один бродяга притащил отсюда золотую статуэтку, а потом через неделю сошел с ума, так что периодически сюда кто-нибудь забирался, и как правило безвозвратно.

Ночь упала внезапно, как и бывает тут и сначала была кромешная тьма и вдруг буквально вспыхнуло небо, вспыхнула мириадами огромных звезд, но первой странностью было то, что звезды эти были незнакомыми. Митрич изучал в мореходке астрономию и четко видел звездное небо на котором не было ни одной узнаваемой звезды. Второй странностью был некая тусклая световая штриховка покрывшая песок вокруг и третьей непонятностью были гигантские мерцающие силуэты каких-то строений и конструкций на горизонте, а потом началось вообще нечто невообразимое... В небе стали появляться фантастические летательные аппараты, они приземлялись на поле, а некоторые конструкции стоящие на поле оказались летающими аппаратами и стали взлетать, а один из аппаратов рухнул на поле и взорвался. И самое главное, все это происходило в абсолютной тишине.

С первыми отблесками рассвета все исчезло и Митрич приказал прошерстить магнитометрами то само место, где ночью они видели катастрофу и надо сказать не прогадал. В одном месте стрелки буквально залипли в ограничители и после нескольких часов самозабвенной копки, они докопались до странного предмета в виде большого яйца где то тридцать на двадцать сантиметров из обугленного металла, нашли и еще нескольео интересных обломков, которые распихали по предметным контейнерам. Когда въехали в зеленку, то пропал проводник. Митрич сразу понял, что буквально завтра о несметных сокровищ, которые археологи везут из «Страны огненных призраков» будет знать вся сайва и самое грустное, что и все лица заинтересованные в поисках неизвестного спутника. И Митрич по быстрому оформил операцию прикрытия…

В корале они остановились в крохотной гостинице, у хозяина которой археологи по секрету попросили выделить нам надежно запирающийся сарай, который находился несколько на отшибе, куда закатили прицепчик с надежно принайтованными ящиками и один из Роверов. А с утра вокруг сарая закипел бой, археологи по быстрому собрались и уехали, бросив машину с прицепом. А в корале ситуация менялась как в анекдоте про избушку лесника. Сначала местная самооборона рубилась с какими то залетными, потом одновремено подтянулась еще одна банда и жандармы из района, и двумя изюминками на торте стали непонятные вооруженные до зубов наемники и взвод Легиона на броневиках АМХ. Митрич и его ребята потом долго ржали, представляя, как «лесники» вскрыв заветные ящики обнаружили там ржавые железки от подорвавшегося на трассе на партизанской мине грузовика. Начальство объяснило археологам, что они пали жертвой галлюцинаций от спор некоего пустынного растения, но раз в год Митричу стабильно снилось звездное небо и космические корабли.

Глава 12. Грибное Ностальжи дипломата

Измена ребята, она никогда не случается на голом месте, коль она проявилась, значит была в том человечке раньше гнильца, которую враги и заметили, но бывают еще и человеческие слабости, на которых играют не только сотрудники империалистических разведок и их троцкистко-бухаринская агентура, но иной раз и пролетарские ЧеКа.

В Москву прислали посланника одной молодой африканской республики и он должен был подобрать здание для посольство. Хитрость данной проблемы была в том, что республика, буквально намедни решила переориентироваться с социалистического пути на капиталистический, и персонал посольства буквально кишел агентами западных спецслужб.

Был на примете у наших один хитрый особнячок, который был нафарширован скрытыми средствами наблюдения и желательно было, что бы черные дипломаты выбрали под посольство именно его. Учитывая, что мы официально пока не знали о том что эта республика ставит Мерлин Монро, выше Клары Цеткин, внешне отношение к ее дипломатам выглядело ка дружеское, так что разработку было вести более менее комфортно.

Митрич, почитав досье посла, сразу вычленил главное… сей дипломат цвета гуталина, был выпускником Университета Патриса Лумумбы и естественно были найдены бывшие его однокурсники, у которых Митрич и почерпнул информацию ствшую основополагающей в операции «Эврика». У студента Мбамбвы был роман с москвичкой, браком он не закончился, так как она не сильно горела желанием становиться четвертой женой, но подарки из Березки принимала благосклонно и в ответ научила его собирать грибы, совмещая походы за грибами с романтическими свиданиями и выяснилось, что объект разработки, ностальгически об этом вспоминает. И операция вошла в ключевую фазу…

Сначала африканским дипломатам показали пару неприглядных объектов, а потом привезли в уютный особняк окруженный большим сквером, больше похожим на лес и когда дипломаты и принимающая сторона шли по аллее, им на встречу попалась девица с корзиной грибов, причем сильно похожая на пассию посла в молодости. Посол буквально воспылал, а на его вопрос откуда мол грибочки, девица оказавшаяся сотрудницей обслуги сказала что в этом году у них на участке откуда-то появилось множество грибов и она может даже их показать уважаемым гостям, и ведь показала… участок вокруг особняка, был буквально усеян белыми и подосиновиками. Вопрос об иных объектах даже и не рассматривался.

Когда Митрич доложил руководству свой план, руководство обалдело, а один сановный дяденька сказал, что если эта дурацкая шняга выйдет, то он напишет на Митрича представление на орден «Знак почёта». Но операцию утвердили ибо время поджимало…

Самым простым было подобрать «медовую ловушку» похожую на московскую любовь дипломата, а вот с грибной приманкой Митрич действительно перемудрил, но перемудрил удачно…

В саперной учебке провели внеплановые учения, приравненные к экзамену. Несколько взводов будущих сержантов саперов, получили вводную о том, что противник заминировал некую местность спецминами имеющими видимость грибов вида Белые и Подосиновики, ввиду чего, надо выявить и разминировать. То есть при обнаружении аккуратно выкопать не повредив грибницу, сложить в ящики и предъявить комиссии.

Надо сказать, что саперному начальству такое учение понравилось ибо глаз и руку саперам тренировало и уровень навыков в принципе показывало. Ну а потом штурвал перешел к работникам паркового хозяйства из одной хитрой конторы, которые вообще не удивлялись ничему в своей работе. Как сказал один ихний ветеран: «Вот когда в загородной резиденции Хрущева, надо было в лесу срочно посадить две тысячи кустов клубники, к дипломатическому приему, так это было сложно, а тут простые грибки.

Орден Митрич получил, а вот на следующий год грибы на участке не уродились.

Глава 13. Слепой полет или ненужных знаний не бывает

Из одной Ближневосточной страны летела на Международный съезд коммунистических и рабочих партий хиленькая сборная делегация собранная в окрестных странах, почему хиленькая спросите вы, а потому что в тех местах с коммунистами был напряг, либо они не успевали завестись, либо их тупо вырезали. С подозрением относились местные диктаторы к учению Карла Маркса и видимо никогда не читали переписку Энгельса с Каутским , а то бы поняли, что на фоне негритюда, социализм это игры, эльфов с дюймовочкой и боятся, его не надо.

Летели они на простенькой «Дакоте» ( она же Дуглас, она же Ли-2, она же ДС 3).

Так вот, в процессе полета, часть пассажиров и увы почти весь экипаж тупо заснули. Даже в воздухе дотянулись до делегатов щупальца наймитов Мирового империализма. Бодрствовали в самолете, только стюардесса, Митрич и советский сопровождающий, то есть те, кто в промежуточном аэропорту не пил кофий. Митрич кофе не любил принципиально, сопровождающего спасла общая, параноя , а стюардесса просто не хотела.

Самолет летел в облаках, но на автопилоте и через три часа, он был должен был пересечь границу дружественного государства, но вот сам садится, самолет явно не умел. Но как сказал кто то явно очень умный, лишних знаний не бывает.

Когда Митрич проходил переподготовку на одних хитрых курсах, им в план учёбы включили… начальное пилотирование, двенадцать взлетов-посадок на Ли-2 (с инструктором разумеется), без изучения матчасти, помимо приборов управления и связи естественно).

Этот эксперимент придумал один новатор в генеральских погонах с большими связями наверху. Он считал, что летчикам углубленное изучение матчасти ничему, ибо лишняя трата учебных часов, которые лучше пустить на отработку посадки, наиболее аварийноемкой части. Как он сказал на вводной лекции, мол если вас захватят враги разболтать про секретную технику ничего не сможете ибо ее не изучали.

Облака рассеялись и вообще распогодилось. Так что Митрич перетащил пилотов в салон, занял место командира корабля, усадил на место второго пилота стюардессу, связался по рации с аэродромом и объяснив ситуацию, внутренне перекрестившись, переключил тумблер autopilot в положение ON. К аэродрому его привели истребители ПВО и самолет он посадил, с первого захода, хотя козла конечно дал, правда небольшого, а свой успех разделил со стюардессой, ибо сопровождающий был уверен, что пилотировали они вместе.

А когда аспирант спросил, а красивая ли была стюардесса, Митрич мечтательно вздохнул, затянулся, сигарой и окутался дымом, как давший залп пиратский корвет.

Глава 14. Когда на добрые дела, отвечают добром

Тяжелее всего воевать в горах, зеленки там мало, а нужную пещеру далеко не всегда получается найти. Дело было в Кордильерах и мы уходили от карателей. Партизанский отряд попал в засаду, и как показал пленный, охотились жандармы за европейцами находящимися в отряде, то есть за нами. А вывел их на нас, спасенный нами же один местный революционер, доказав своим примером постулат на тему, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Мы прорвались в небольшую долину в конце которой был перевал через который вела дорога к побережью, где была запланированная точка нашей эвакуации. Группа шла по полузаброшенной дороге, и долгое время все было нормально, хотя именно нормальность и тревожила, что оказалось правильным. Головной дозор доложил, что за поворотом жандармский блокпост из джипа с пулеметом и четырех альгвазилов, которые в данный момент были при деле… Двое избивали какого то мужика, а двое распинали на колышках, два обнаженных женских тела, так обычно оттягивались местные бандито, но и жандармы мало от них отличались. Насильников и мародеров я терпеть не могу и посему траурный залп прекратил деятельность этого патруля навсегда. Освобожденные нами мужчина и две девочки подростка были местными жителями, причем не просто местными, а индейцами мая. И вот тут старая пословица сработала наоборот… По словам индейцев перевал был перекрыт военными и нашей группе, там было не пройти, но им известна, так называемая длинная пещера, по которой можно было обойти перевал и выйти прямо к морю.

Длинная пещера представляла собой цепочку пещер между которыми были проходы известные как выяснилось только нашим проводникам. Для открытия иного прохода приходилось протискиваться в узкую щель. Заложенную несколькими в притирку сложенными камнями, один раз метров двести пришлось идти по подземному ручью, постепенно расширяющемуся в реку, причем у каждой пещеры каскада, был свой антураж… низкие черные своды, сменяли высокие сталктитные потолки, светящиеся плесенью зеленые похожие на малахит стены, сменялись красными плитами с явными следами механической обработки. В конце концов мы вышли в огромный подземный зал с мерцающим желтым светом потолком, в центре потолка был барельеф уродливого лица с огромными красными камнями в трех глазницах, прямо под ним на каменном полу валялись остатки полусгнивших деревянных конструкций, костяки в лохмотьях и остатках амуниции и среди них даже виднелись ржавые кирасы и шлемы времен конкисты. От этой кучи малы уходили к дальней стене странные шестикогтевые следы уходящие в стену, на которой не было никаких следов прохода. Индеец пояснил, что это храм богини Чиа и все люди со злыми помыслами тут погибают, но нам нечего бояться, так как мы пришли в Кордильеры не за золотом, а чтобы помочь беднякам стать свободными, как это хотел комманданте Че, но дальше к океану мы сможем дойти одни, ибо там прямая дорога. После чего он нажал на стене известные видимо только ему фрагменты орнамента и приглашающее указал на открывшийся ход…

Идти дальше было гораздо легче, чем ранее, ибо теперь пещера вела вниз. Через каждые несколько километров, нам попадались родники с чистейшей водой, а сух паев у нас было достаточное количество, а как говорил наш инструктор – «Боец вооруженный сухим пайком, практически бессмертен». Что еще было очень удобным, так это светящаяся субстанция на потолке, то есть батарейки в наших фонариках, практически не расходовались. И еще была одна странность… у всех нас, после выхода из храма Чиа, встали часы. А возле очередного родника мы наткнулись на штабель ящиков с клеймеными орлами Третьего рейха в окружении мумии в морской форме. В ящиках были истлевшие папки с документами, пачки британских фунтов стерлингов и какие то слитки, но не золото и не серебро. Мы взяли образцы и продолжили путь, а на следующий день мы уткнулись в тупик, это была стена, покрытая таким же каменным орнаментом, какой мы видели в храме. Я запомнил какие завитушки нажимал индеец мая и провел те же действия и перед нами открылась панорама океана. Мы удачно вышли в точку эвакуации, на шхуне контрабандистов вышли в океан, где пересели на надувную лодку, с которой нас и подобрало известное, но не поименованное судно, известной, но не поименованной принадлежности. Но всю жизнь после этого, меня мучает одна мысль… Как мы за несколько дней, прошли под землей расстояние, которое прошли бы поверху, не меньше чем за месяц.

«Да, темна вода в облацех» - сказал Митрич, затянулся сигарой и щедро плеснул себе коньячку.

Глава 15. Круглое и квадратное

Пословица про то, что бардак, он и в Африке бардак полностью соответствовала тому, что творилось на территории данной части Народно-революционной армии. Народ радостно таскал круглое и катал квадратное, например прямо на наших глазах в танк т-34-44-85, истово грузили картузы от 152 мм гаубицы, а на плацу, группа местных товарищей отрабатывала штыковые удары по «мешкам», СКСами с не открытыми штыками. Митричу нужно было забрать из местного склада два ящика с секретными прицелами попавшими сюда по ошибке. Дело было в том, что местная Революционная армия, медленно, но верно переходила под эгиду китайских товарищей, которые тогда, были нам не совсем товарищи и секретная матчасть могла попасть не в те руки. Как учит нас адмирал Канарис, если гиену сварить в сиропе, она не будет так больно кусаться. По оперативным данным у командира танкового полка местных близился день рождения и этим решили воспользоваться… Учитывая, что командование части училось некогда в Союзе, Митрич затребовал для выполнения задания два ящика водки, ящик тушенки и пол дюжины батонов черного хлеба, и коробку с шашками, а помимо этого настоял на том, что его мини-конвой из БРДМа и пары ЗИЛков, случайно поимел в попутчики автобус с местными дамами невысокой социальной ответственности, заранее проплаченных. Очень удачно подвернулся бордель едущий в порт, откуда он уплывал в соседнюю страну и тут Митрич придумал гениальный ход… Он велел путанкам обзываться школой Революционных швей, с трудом уговорить себя участвовать в празднестве и влюбиться по ходу праздника в штаб танкового полка и часовых у нужного склада и спектакль удался... Митрича естествен пригласили на день рождения, путанши-белошвейки прошли просто на ура, водка вызвала вощще неприкрытый восторг а черный хлеб ностальгию. В процессе праздника Митрич научил командование части играть в алкогольные шашки, то есть после каждой съеденной фигуры, победитель выпивает рюмку водки. Митрич сыграл пять партий в поддавки и полностью вывел из строя командование части, часовой был только один и две девицы успешно и не без удовольствия для него, провели его нейтрализацию. Ящики успешно подменили и отбыли поутру восвояси, честно проводив до порта автобус с дамами. Операция была посчитана удачной, но ввиду аморальности исполнения, из наград были только благодарности.

А на вопрос аспиранта о внешности путан, Митрич сказал что наши ткачихи лучше.

Глава 16. Сигара от Барбудос

В одну страну как то приехал хороший человек, его бороду знал весь мир и империалисты его боялись и ненавидели. А в этой стране у империалистов были сильные позиции и военные и спецслужбы были за них и посему нас включили в операцию по охране этого хорошего человека. Я отвечал за антиснайперские мероприятия в определенном секторе. Накануне мы с ребятами облазили чердаки домов напротив трибун, где завтра должен был находится охраняемый объект и мы нашли аж две подготовленных снайперских лежки. Мы были связаны в своих действиях и попросту установили ловушки нейтрализаторы, после срабатывания которой, попавший в нее злодей впадал в кому на пару часов. Обе ловушки сработали, на своей «мухе» я обнаружил из документов, только фото охраняемого объекта, «взяв на память» затвор снайперской винтовки и патрон из ствола, я вернулся на точку сбора и признаюсь, что когда я посмотрел с чердака на трибуну и увидел там прямо рядом с объектом одну весьма неприятную рожу, это был один из местных генералов, который очень не любил коммунистов, у меня даже зачесались руки применить снайперскую винтовку по назначению, но дисциплина превыше всего. А мой напарник тоже принес затвор, патрон и фотографию, но на ней был не охраняемый объект, а тот самый генерал. На этом все и кончилось, объект отбыл на родину, а мы к месту назначенной дислокации. А несколько лет спустя, я встретил на одном юбилейном мероприятии коллегу с родины объекта, с которым мы общались во время того самого визита и он меня спросил, нравятся ли мне сигары и хватает ли мне бокса на три месяца и оказалось, что объект велел раз в три месяца, снабжать меня ящиком «Гаван». Я объяснил, что впервые об этом слышу и вот через пол года, мне каждые три месяца привозят ящик сигар. Но меня волнует одна мысль, на тему того, какая же падла все это время шмалила мои наградные сигары.

Глава 17. Свастика на Эмпайр Стейт Билдинг

В определенных кругах существует серия баек о взаимных подколках между «имеющими отношение» службами по разные стороны границ. В основном это конечно анекдоты, но встречаются достаточно забавные. Например, когда один сотрудник ООН не пошел на вербовку, мстительные ФБРовцы устроили ему, накануне визита московского начальства следующий перформанс… Когда начальство зашло к нему в кабинет, то узрело на стульях журнальном столике несколько журналов Плейбой, частично раскрытых на наиболее заманчивых для империалистических провокаций против облико морале совето туристо, страницах. Скандал был страшный и хотя потом во всем разобрались и через месяц, курьер и уборщик из этого здания, в «случайной» уличной драке получили переломы всех четырех рук. Но дипломат этот был не просто дипломатом и жаждал мести и осветил ее перед начальством, как восстановление справедливости…

Все началось со статьи про то, как во время войны, немецкий агент высадился на американском побережье в группе созданной для установки на небоскребах радиомаяков для ФАУ, но он был скрытым антифашистом и что бы их побыстрее замели, оставил на пляже полную форму гитлеровского штурмовика, но полиция и ФБР не обратила на это внимания и автор статьи написал, что если уж во время войны защитники Американского образа жизни так хлопали ушами, то сейчас они и на Гитлера идущего по пятой авеню не обратят внимания. Потом в эту газету пришло письмо от Партии Белых Наци, где говорилось о том, что если состоится демонстрация общества Друзей Борьбы с сегрегацией, то они взорвут Эмпайр Стейт Билдинг. Демонстрация успешно прошла, а утром на одном из технических этажей соседнего небольшого небоскреба заполоскалось красное полотнище с черной свастикой в белом круге, здание было в процессе ремонта и реконструкции и посему жильцов там не было. Полиция и ФБР объявили тревогу, эвакуировали здание, вызвали саперов и приступили к обыску в процессе которого нашли ящик с коричневыми брусками и цифрой четыре на крышке, причем от ящика шел провод уходящий в отдушину вентиляции. Провода обрезали и ящик со всеми предосторожностями вынесли на улицу, после чего выяснилось, что это обычное хозяйственное мыло. Потом нашли ящики с номерами один и два и там так же было мыло, но вот ящик номер три, как не искали, так и не смогли найти. Всем стало ясно, что ящики с мылом это отвлекающий маневр, а вот в остатнем ящике, точно взрывчатка. Саперов в этот роковой дом, нагнали всех до кого дотянулись, и морских, и армейских и даже из пожарного управления, но так ничего не нашли. Ведь очень трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. То есть ящика номер три, в природе просто не существовало. А какое-то время в ФБР пришла бандероль из ООН, в ней лежал брикет хозяйственного мыла.

Глава 18. Трубка Сталина и Голуаз

Митрич не расставался, с, чубуком от трубки и никогда о нем не рассказывал, но однажды после Большого турнира по Алкогольным шашкам несколько расслабился и рассказал такую историю…

Мы обеспечивали безопасность одной секретной забугорной конференции, там встречались представители Контор потенциальных противников, такие брифинги не такая, уж и редкость. И тут сразу по нескольким каналам пришли сообщения о возможной провокации… Представителя одной молодой спецслужбы со старыми корнями должны были, естественно в провокационных целях, отравить в разгаре конференции и как это предотвратить стало задачей задач. Методика отравлений была наработана веками и отравить объект можно было во множестве вариантов. Весь персонал загородного пансионата, где происходила конференция, был проверен от и до, но это естественно не исключало «засланных казачков». И Митрич решил действовать следственно-логическим путем… Он вербанул старшего официанта из главного ресторана пансионата и стал его выспрашивать о новациях, обслуживания клиентов, и именно тех новаций, что появились недавно. Возможно именно тут проследиться путь внедрения агентуры или какая то подозрительная внешняя деятельность. И Митрич оказался, прав… буквально накануне конференции, хозяев пансионата обаял некий табачный коммивояжер, который предложил рекламную акцию, по снабжению гостей отеля любой табачной продукцией персонально и в качестве рекламной акции, отпускные цены будут ниже рыночных, а доставка и вовсе бесплатная, то есть вся, прибыль будет идти хозяевам пансионата. Митрич срочно послал запросы, куда следует и выяснил, что эта табачная фирма существует только на бумаге, а ее представителю, по записям в церковной книге, на сегодня исполнилось бы девяносто восемь лет, до которых он не дожил. То есть в стройной логической цепочке именно новый фрагмент и дал наводку на потенциальных отравителей. Охраняемому объекту любившему простые парижские Голуаз, подменили пачку доставленную курьером на другую, а когда в изъятых сигаретах Голуаз нашли яд, то представителю Конторы чьи уши торчали из истории с отравленным табаком, подменили нормальные Мальборо, на сигареты с сильным слабожелудочным эффектом, а всех агентов участвовавших в доставке отравленных сигарет засекли, разъяснили и после конференции, под разными невинными предлогами отправили в страну Вечной охоты, пройдясь по всей цепочке вплоть до хозяина одного из кабинетов на берегу Темзы. А «Объект» узнав, кому обязан спасением, подарил Митричу чубук от трубки Сталина, эти чубуки готовило СД чтобы отравить с их помощью Советского Вождя. Лично Кательбруннер разрабатывал эту операцию и коробка с макетами Сталинских трубок и чубуков, из кабинета начальника РСХА, каким то чудесным образом, оказались у «Объекта». А операцию фашистов сорвал тогда СМЕРШ, была некогда такая Контора, которую враги ненавидят до сих пор.

Глава 19. Тайна Зеленого дракона

Задачи в нашей работе бывают разные, простые, сложные и странные, но вот каких задач у нас не бывает, так это невыполнимых, ибо есть два таких волшебных слова как Надо и Приказ…

В этот раз, на одной вражеской рокаде, проходящей рядом с одной из станций знаменитой Тропы Хошимина, нужно было выявить американский «Зеленый дракон» со специальным бронированием. Надо сказать, что на этой дороге М-113 буквально кишели и как проверять их на вшивость, было буквально загадкой, не в американское же ГАИ переодеваться и махать им палкой, тем более, что между рокадой и наиболее удобной зеленкой было густо-минированная открытая местность. И тут глаз Митрича зацепил еще две загогулины, сложившиеся с первой в необходимый узор… Итак, на всех «коробочках» были тактические номера, то есть фиксация техники возможна, без так сказать тактильного контакта. Хоть и до противника добраться на прямую сложно вплоть до нельзя, но и врагу до нас не дотянуться, кроме как огнем и тут ярко сверкнула третья загогулина… Митрич увидел двух вьетнамцев, которые волокли какой-то странный, но смутно знакомый карамультук, это оказалось старое доброе противотанковое ружье Симонова, калибром 14, 5 мм. и план созрел моментально… Нужная колонна по данным разведки должна состоять из четырех машин, места в бортах «Зеленых драконов», которые пробьет 14, 5 мм пуля были известны и посему расчет ПТРС вкупе с фронтовым кино-корреспондентом были мобилизованы для выполнения спецзадания и прикомандированы к товарищу Льенсо*. Система была следующей… При засечении подозрительной колонны, включающей нужное количество «коробочек», как только она приближалась к месту засады, ее чуток обстреливали и под этот шум, расчет ПТРС производил по выстрелу в каждый БТР, а корреспондент крутил камеру, после чего вся компания быстро уходила в ближайший тоннель, до подлета американской авиации, которую, как правило вызывали атакованные. И на третий раз все сработало… пуля не взяла одного из Драконов, вторая пуля тоже его не взяла, а американцы применили вдруг артиллерию, что в этом районе делали крайне редко и очень неохотно, так как вьетконговцы, навострились вести артиллерийскую дуэль с помощью минометных налетов, что очень не нравилось артиллеристам дяди Сэма. После просмотра кинопленки стало ясно, что «Зеленый дракон» с тактическими номерами 47 и 12С40367 был именно той самый забронированной единицей.

А когда аспирант спросил Митрича, а что мол это был за такой странный БТР, Митрич проникновенно сказал: «Если я тебе это расскажу, то буду вынужден тебя пристрелить» и предложил выпить за «Тропу ложных солнц».

Льенсо* - так вьетнамцы называли советских товарищей

Глава 20. Адюльтер и белый верблюд

В этой местности, поверху которой были пески, а под песками булькала нефть, населяли гордые и беспокойные племена, руководимые всевозможными шейхами и эмирами. Один из эмиров стал излишне усиливаться и вдобавок терпеть не мог Карла Маркса, Клару Цеткин и их последователей…

Приказ был четким – Прекратить и пресечь враждебную союзникам деятельность, но не путем покушения.

Митрич был назначен крайним и почему срочно стал работать головой и кое что придумал… Через месяц эмиру, подарили на день рождения, белого верблюда, редких статей и один из советников подал ему идею, устроить гонки белых верблюдов. В этой местности, верблюды альбиносы считались бриллиантом в драгоценной шкатулке элитных каримах (верблюжатниках). На гонки собрались все соседи и ставки делали ну очень большие и первым к финишу пришел новый верблюд того самого эмира. Были поздравления, награда и самое главное круг почета, закончившийся грандиозным скандалом…

В процессе дефиле, белый верблюд внезапно пошел желтыми пятнами и его белый цвет оказался фикцией.

И теперь эмиру стало не до козней против Мира социализма и его сторонников, ибо у него появилось множество кровников чести. А история с фальшивым верблюдом-альбиносом уходила в город Сиди-Бель-Аббес, где в процессе одной операции, Митрич завел санкционированный роман, с любовницей местного лошадиного афериста, специалиста по поддельным лошадиным мастям или по Фуксам, как говорится в тех кругах. Дама бальзаковского возраста, без памяти влюбилась в молодого капитана Иностранного легиона и когда он снова появился в ее жизни, Мерседес с радостью, помогла ему с порцией белой лошадиной краски, с отложенной стойкостью. Ну а подвести к эмиру верблюжьего барышника с белым верблюдом было уже дело техники. Правда эмир, пока, не словил пулю из «Ли- Энфилда», усиленно искал этого барышника, но безуспешно.

. «А кто был этим барышником» - спросил аспирант. На что Митрич хитро улыбнулся и произнеся длинную фразу по-арабски, и сделал восточный молитвенный жест таямум.

Глава 21. Зачем надо читать хорошие книжки

Понимаете ребята, хорошая провокация это искусство, но главное в хорошей провокации, это уважительная четкость к фактору времени.

В одной жаркой стране, буржуины решили устроить переворот и учитывая что переворот должна была поддержать распропагандированная часть гарнизона столичного форта, он мог закончится успехом, так как артиллерия форта господствовали и над городом и фортом. Естественно силы Мира и Социализма задумали помешать буржуинам и послали на помощь пролетариату пароход с группой интернационалистов и оружием для Народной милиции, которая была достаточно многочисленной, но слабо вооруженной. Но вот орудия форта могли не допустить победы левых сил в одном отдельно взятом порту. И вот Митричу, и поручили нейтрализовать форт и он по этому поводу сидел в портовой таверне, где ждал связников от партизан. За соседним столиком сидели явные рыбаки и спорили о том, какие спиртные напитки наиболее благостны для потребления… Первым делом были отвергнуты вина, как бабские напитки, потом одобрено пиво, как хороший напиток в жару и под беседу, а вот когда вопрос коснулся крепких напитков, один из собеседников сказал, что Ямайский ром, как напиток настоящих моряков конечно всему голова, но вот хороший виски хотя и дороговат, но он дешевле французского коньяка и уж наверняка лучше, и пульке, и местного бренди, причем сорт не важен, ибо у гринго не бывает плохого виски. И Митрича, как громом ударило и к приходу связных, операция уже полностью созрела в его мозгу. Он вспомнил книжку, прочитанную в юности в которой охране тюрьмы, дабы организовать побег герою, подсунули ящик виски и именно фраза «у гринго не бывает плохого виски», разбудила у Митрича воспоминания и перефматировалась в сюжет операции.

Вечером в субботу, в форт прибыли два грузовика со снарядами к новым пушкам, недавно установленным на верхней эспланде со стороны порта. Самый старший по чину в гарнизоне, дежурный лейтенант, приказал сержанту сгрузить ящики в верхний арсенал и снарядить новыми снарядами зарядные контейнеры, для завтрашних учебных стрельб и уехал домой, сказав, что будет утром. Сержант после разгрузки, приказал солдатам открыть снарядные ящики, а там вместо двух с половиной дюймовых снарядов, лежали коробки с виски и это было во всех ящиках. В этих местах ленивый бардак в армии присутствовал и в будни, ну а в субботу сам Джек Дэниельс велел.

К утру воскресения, когда офицеры форта замешанные в путче, получив сигнал о корабле с оружием для левых, прибыли на службу, они увидели открытые ворота и несколько тел лежащих на плацу среди пустых бутылок и растерзанных коробок, а в казармах допивали наиболее стойкие. Офицеры сами бросились к орудиям, но обнаружили отсутствие в них замков (в разгар пьянки в казармы очень удачно заявились проститутки из портового борделя, заявившие, что проиграли в карты пари и теперь должны одарить бесплатной любовью храбрых кабальеро, так что снять замки с пушек, было делом техники).

Корабль спокойно вошел в порт, где его уже ждали проникшие в город бойцы «Фронта борцов за свободу», высадил десант и сгрузил оружие и путч естественно не состоялся.

А Митричу, финотдел еще долго поминал излишне большие расходы на виски, проституток и взятки складским. И по Конторе еще долго ходили завистливые легенды о том, что Митрич лично проверял и инструктировал путанок перед операцией.

Аспирант завистливо вздохнув спросил, а были ли среди девиц блондинки, на что Митрич грустно ответил – «Только крашеные» и добавил: «Так что ребята, чтобы уметь грамотно проводить провокации, надо хорошие книжки в детстве читать.

Глава 22. Сумочка из аллигатора

В этой местности водилось много крокодилов и местное население, активно их использовало в личных нуждах. Охотой на аллигаторов и обработкой их шкур идущих потом на сумочки и обувь, занимались целые семейные поколения, но так как тут присутствовало и беднейшее пеонство, а наряду с ним нарождающийся пролетариат, Левые силы так же присутствовали в достаточном количестве и естественно вели борьбу против капитализма и гринго, а местные прислужники империализма, активно вели борьбу с партизанами и подпольщиками, короче все были при деле.

Митрич привез в эти места небольшую партию французских уродцев МАТ-49 с целью передачи их местным «Красным пончо» и обучению оных пользоваться этим дивайсом под патрон Парабеллум, и плюс к этому он привез туда некоего представителя международного коммунистического и рабочего движения. Но местная жандармерия не дремала и так сложилась, что Митричу надо было срочно эвакуироваться и вывезти с собой данного представителя. На фазенде сочувствующему Кларе Цеткин и Фридриху Энгельсу местному сеньору была оборудована вертолетная площадка, но до нее надо было еще добраться и добираться надо было по местности, часть которой находилась в зоне антипартизанских действий. И Митрич прошерстив местный антураж, придумал гениальное решение…

Когда жандармский патруль остановил старенький фордовский фургон у блокпоста и сержант спросил парочку сельского вида, что они везут, они хором ответили – «Жакаре», так на местном жаргоне назывались обработанные крокодильи шкуры, но по идее это слово обозначало каймана. Жандарм приказал открыть фургон, а когда двери распахнулись, то шарахнулся назад, ибо за хиловатой на вид решеткой, масляно отсвечивали спины здоровенных кайманов, которые радостно ринулись к открытым дверям навалившись на решетку, которая опасно завибрировала, причем морда одного из них, опасно высунулась сквозь излишне широкую ячейку. Жандарм заорал – «Закрывай фургон побрекито» и махнул рукой, разрежая проезд.

Митрич и товарищ из Центра благополучно добрались до точки и убыли в заданное время на вертолете. Крокодилов подарили фазендеру, который дико этому обрадовался и тайком запустил их в рыбные пруды соседу, с которым их семья враждовала со времен генерала Болливара. Аллигаторы сожрали там всю рыбу и заодно управляющего, так что сеньор был полностью счастлив.

«А что такое уродец МАТ-49» - спросил аспирант.

«А это французский автомат, в принципе неплохая машинка, но уж больно некрасивый, но ведь не ППШ же им туда вести» - ответил Митрич и добавил – «Самым неприятным было то, что крокодилы всю дорогу пытались прогрызть стенку тайника, где прятались мы с товарищем Хосе. Хорошо я догадался велеть, пропустить под досками железный лист, но вот запах крокодильего дерьма, я теперь чувствую даже в сотне метров от зоопарка».

Глава 23. Не будите спящую собаку

В институте накануне работала комиссия проверяющая хозяйственную деятельность, и судя по всему, по поводу кочегарки Митрича был сигнал, так как начальника АХО ненавязчиво вы спрашивали про нештатной используемые хозяйственные помещения. В процессе обхода территории комиссия захотела посетить кочегарку, и хотя хозяйственник говорил что сейчас тепло и она не работает, проверяющие настояли. АХОшник боялся Митрича, но боялся и комиссии и скрепя сердцем подвел их к железной двери кочегарки. За ней был тамбур из которого прямо и вниз вел коридорчик в кочегарку,

Но когда дверь открылась, то коридора за ней не было, а была еще одна открытая дверь справа, в приёме которой стоял Митрич, в потрепанной спецовке, с лопатой в руке, на голове у него была засаленная кепка. «Чего надо» хмуро буркнул он. АХОшник заикаясь стал бормотать про комиссию, на что Митрич сплюнул и приглашающе показал на дверь, за которой оказалась самая, обыкновенная кочегарка, с железным столом, грубой лавкой, кучей угля на полу и с погашенной по теплому времени топкой. Когда проверяющие обходя кочегарку по периметру поравнялись с ворохом кочегарного инструментария, все эти ломы, пробойники и кочерги, рухнули в сторону высокой комиссии, причём так удачно, что нанесли проверяющим ряд легких повреждений.

Комиссия, разочарованно стеная удалилась, а Митрич, позднее на одних из посиделок сказал, что ему нравится, когда проверяющие сами себя подставляют, хотя подставы и требуют определённой подготовки и привел один такой случай имевший место быть в жаркой стране, на стоянке неких иррегуляров.

Подразделение дрыхло на поляне в полном составе, и тут на поляну вышел проверяющий из Центра и решив проучить разгильдяев, и разбудить их выстрелом в воздух. Вынул из кобуры пистолет, передернул затвор, но выстрелить не успел. На его беду, среди местных было трое прикрепленных спецов из одной известной, но не поименованной Конторы... В него вмазали на вскидку из трех стволов. Народ был опытный и знал, что даже в бане не все свои. И будучи в своем ближнем тылу и в месте дислокации союзников, хоть пост и не выставили, но спали в пол глаза и на звук затвора, ответили огнем на автомате. Что интересно, этот идиот остался жив, хотя три месяца в госпитале и провалялся. Мораль. Не будите спящую собаку (а "Мышку" тем более). И вот еще ребята... Надо всегда иметь запасную площадку, даже если ты не лётчик.

Глава 24. Кое что о теории доктора Ломброзо

В институте, потугами заведующего кафедрой Марксистско-Ленинской философии была организована Ленинская комната, где одна из стен состояла из книжных шкафов, в которых хранились разные собрания сочинений вождей и основоположников и эту комнату ненавидели все слушатели института, ибо завкафедрой имевший кличку Нуда, причем имевшую смысл и идиоматически и бытовой, ибо Семен Михалович, мало что был редким занудой, так имел дурацкую привычку по каждому поводу говорить «ну да, ну конечно» и еще у него была мечта стать секретарем парторганизации института, и посему он вел бурную, общественно политическую деятельность, выражавшуюся в абсолютно идиотских формах. Например, он проводил зачеты по своему предмету после занятий и перед каждым зачетом, группу заводили в Ленинскую комнату, где она должна была в течении часа штудировать нетленки вождей и перед зачетом излагать прочитанное в свободной форме. Но ректор любил указывать эту комнату в отчетах и предъявлять ее всевозможным комиссиям и под одну из этих комиссий Митрич Нуду и подставил… подставил после того, как прочитал пару доносов на себя. Тут как раз очередная комиссия из Учебного отдела ЦК пребывала в институте и Нуда, показав им свою Ленинскую комнату так хвастался своей методой проведения зачетов, что комиссия возжелала на них поприсутствовать и Митрич узнав об этом, провернул блестящую провокацию… Он подложил на полки Ленкомнаты книги с работами Троцкого, которые были у него в запасе после списания части спецфонда. Великовозрастным адептам Истпарта было фиолетово, какие книжки листать, им было главное получить заветную корочку, а раз на полках лежат книги, значит именно их и надо читать и половина сдающих зачет, стала бодро цитировать Иудушку Троцкого. Скандал был хоть и камерный, но сильный, Нуда вывернулся, свалив все на на очень удачно недавно преставившегося заведующего институтской библиотекой и сделав правильный вывод, завел в Ленинской комнате постоянного сотрудника, который лично регистрировал в формулярах, какую книгу, какой из слушателей брал с полок (в свои библиотекари Нуда взял родственника жены, старого Гулаговского вертухая на пенсии, служившего еще при Бермане и Ягоде, и по малости чина и должности уцелевшего при тогдашних чистках. Нуда очень любил этого родственника, потому что тот в глаза звал его – «Наш Буденный (за имя отчество), хотя за глаза называл его скрытым оппортунистов. И для пущей перестраховки Нуда приказал, что бы на каждом столе, лежало по томику Ленина, дабы еще надежнее исключить случайности, но на этом и сыграл мстительный Митрич... Когда слушатели пришли в ненавистную комнату, чтобы час читать первоисточники, то у себя на столах обнаружили книга доктора Чезаре Ломброзо, автора теории определения преступников по чертам рожи лица, а в Ленинской комнате, одна из стен была увешена огромными фото членов нашего Ленинского бюро ЦК КПСС и к этим лицам великовозрастные студенты и стали примерять знания почерпнутые у доктора Чезаре. Кто помнит эти портреты, знает, что красавцы типа дорогого Леонида Ильича,там были, далеко не все члены, и по Ломброзо, многие из них выглядели абсолютными негодяями, с преступными наклонностями.

Когда старый вертухай, сидевший в уголке за столиком с формулярами в уголке, расслышал неуставные определения по поводу уважаемых товарищей было уже поздно.

После этой истории доносы уже пошли на ректора, ибо желающих на его кресло было достаточно. Ректор выкрутился, и первым делом закрыл пресловутую Ленинскую комнату, а Нуда, хоть и имевший мохнатую лапу наверху, получил строгача и навсегда распрощался с планами о должности парторга.

Аспирант как-то спросил Митрича тет-а-тет под коньячок, а как он смог незаметно поменять Ленина на Ломброзо, на что Митрич лукаво усмехнувшись сказал, что в каждой организации есть человеки-невидимки, которые называются уборщицами.

Глава 25. Ремарк, Брехт и шнапс

Как-то в кочегарке, в перерыве между двумя партиями в «Алкогольные шашки» разговор зашел о военной литературе. Митрич тут был ярым фанатом Эриха Марии Ремарка и Бертольда Брехта. Митрич считал что Брехт был бы Великим автором на века, если бы написал только одну фразу, вложенную им в уста Мамаши Кураж, о том, что храбрые и хорошие солдаты нужны только плохим генералам, а хорошие генералы и с плохими солдатами победят. А Ремарк написал только одну Великую книгу, и это естественно «На Западном фронте без перемен». И тут к слову, Митрич вспомнил одну историю…

В одной Восточно-европейской стране в руководстве разделились мнения об будущем Социализма в этой стране, и в том числе и об управлении Культурой… «старая гвардия» считала, что надо хватать и не пущать, а младо-социалисты считали, что творчество должно быть свободным, в результате чего и в Верхах и в Культурных кругах возникло некоторое брожение и так сложилось, что неформальным лидером Свободного искусства, стал один театральный режиссер. И Митрич получил задание, дискредитировать его в глазах и начальства, и зрителей.

Этот режиссер как раз ставил в своем театре пьесу по мотивам Эрих Марии Ремарка, с элементами Брехта. За основу главной сюжетной линии, была взята глава в которой герои охраняли продовольственный склад и устроили там пирушку. В диалоги и монологи были включены фразы из других книг Ремарка и плюс был введен персонаж бежавшего из плена австрийца, который периодически цитировал Брехта. Постановка получалась вельми интересной и спектакль был принят в верхах, политически правильным и соответствующим канонам Свободного искусства. Режиссер решил провести в этой постановке сценический эксперимент… В процессе пирушки, актерам дважды наливали в кружки чуток настоящего шнапса, так сказать для растормозки воображения и вот этим Митрич и решил воспользоваться. Во всех реквизитных бутылках, вода была подменена настоящим шнапсом и в реквизите было добавлено несколько ящиков с веселым напитком и почувствовав это, актеры естественно не стали выказывать протеста, а наоборот обрадовались. Короче к концу второго акта, вся труппа включая рабочих сцены была в дупель. А режиссер до конца второго действия продремал в будке осветителя, он имел привычку смотреть премьеры оттуда (заснул он конечно не по своей воле). Скандал был страшный. Режиссера сняли, спектакль тоже, а в главной партийной газете вышла статья о дисциплине являющейся неотъемлемой частью Культурной жизни.

Актеры долго с ностальгией вспоминали этот спектакль и много халявного шнапса. А Митрич сказал, что русские актеры, в этих бы условиях отыграли бы спектакль без проблем, это в Европе все слабаки, причем по обе стороны от рампы.

P.S. После спектакля остатки бутылок со шнапсом, таинственным образом пропали.

Глава 26. Плавают тут с таким хлебальником

Когда некогда, некий ректор-парашютист зашел в кочегарку к Митричу, обалдел и устроил скандал, после которого сам же прибегал извиняться, Митрич проворчал «Плавают тут с такими хлебальниками»*, а вечером по ассоциации вспомнил одну историю.

Понимаете ребята, проститутки, они тоже пролетариат и иногда вполне проявляют революционную сознательность (если конечно малость приплатить.

В одном городке был небольшой комплекс мастерских специализирующихся на ремонте бытовой техники, он входил в структуру торгового холдинга доминирующего в стране и в этом холдинге сменились хозяева, он практически разделился пополам между наследниками и он начали аудит, что бы уточнить объемы своей собственности. Но вот так сложилось, что в этих самых мастерских были склады оружия Армии революционного народа, и аудиторы сто пудов их увидят, и надо с этим, что-то делать, ибо на передислокацию оружейных складов уже не было времени. Так что пловцы с хлебальниками появились вельми не вовремя (этот анекдот был тогда в группе Митрича самым популярным). Аудиторов было шестеро и работали они парами и все естественно были мужчинами, ибо в тех местах и в те времена, женщина ревизор была нонсенсом и Митрич решил работать по гендерному признаку...

Аудиторы прибыли в город вечером и расположились в лучшей гостинице, где им сообщили что они попали в город на лотерейную неделю, когда разыгрываются призовые номера фирм участников и отель участвует в розыгрыше по номерам апартаментов, и сразу выяснилось, что одна из пар в списках победителей (аудиторам оплачивали двухместные номера и один из этих номеров выиграл столик в гостиничном ресторане с полностью оплаченным меню, причем столик был шестиместным и гости за ним невозбранялись). А официантка шепнула гостям, что завтра сюрпризом для всех, будет розыгрыш бесплатных интимных услуг столичного элитного борделя, который гастролировал в этом портовом городе ввиду туристического сезона. Переговоры и персональный отбор участниц перфоманса проводили лично Митрич и команданте партизанского штаба по делам молодежи.

Когда несколько припозднившись, в виду бурного халявного вечера в ресторане, аудиторы вышли из отеля, их уже ждало три такси (таксисты были из городских партизан), а на близлежащих улицах лежащих по направлению к ревизуемым объектам, дежурили пары девиц в разноцветных бикини и при каждой полицейский патруль на всякий случай (полицейские кстати обошлись кассе группы дешевле, чем проститутки). Как вы видимо догадались, все три таксомотора с ревизорами оказались с выигрышными номерами, о чем пассажирам сообщили радостно визжавшие девицы перекрывшие дорогу. Короче аудиторы зависли у лотерейных путанок на два дня (были оплачены сутки, но гетеры, во имя революции, добавили сутки от себя). Оружие было успешно передислоцировано, ревизоры нашли в мастерских кучу мелких нарушений, чем полностью оправдали свою поездку, а им потом бешено завидовали все коллеги (ибо по прошествии времени рассказы о лотерейной оргии становились все цветастее и обрастали новыми подробностями и действующими лицами) и стремились в командировки именно в этот город, но таких лотерей там больше не проводилось. А Митричу, как всегда поставили на вид за перерасход средств (он оплатил путанкам и второй день работы, в качестве премии за преданность делу революции).

А когда аспирант, завистливо сглотнув слюну, спросил, в чем именно заключались критерии отбора девушек на операцию, Митрич ответил: «В знании цитат из Капитала Карла Маркса и в изяществе нижнего белья».

Анекдот от Митирича*:

Плывет крокодил по реке. Глядь, сидит мартышка рыбу ловит. Ну думает щас я ее приколю…

Подплыву и спрошу, как мол рыба ловится ?

- Ответит, что хорошо – Скажу, конечно хорошо ловится с таким хлебальником.

- Ответит, что плохо – Скажу, конечно плохо, разве с таким хлебальником поймаешь чего-нибудь.

Ну подплывает…

- Здорово мартышка –

- Здорово крокодил –

- Как рыба ловится ? –

- Плавают тут с таким хлебальником, разве поймаешь чего-нибудь !

Глава 27. Похищение из сераля (не опера)

Большое начальство окружает себя охраной не потому что боится снайперов, ибо от снайпера бегать бесполезно, разве что умрешь усталым. Вельможи боятся похищений и посему похищение вражеского генерала или там министра, это всегда вельми сложная операция, но увы, когда объединяются три сакральных слова: Приказ, Надо и Присяга, то приходится напрягать и мозги и мышцы ибо выход из такой ситуации только в одну сторону – Вперед!

Этого министра, одной жаркой страны, которая совсем недавно была легитимной половиной другой (сейчас соседней) страны, надо было мягко изъять с просторов его новой родины и доставить в бывшую метрополию, в качестве свидетеля на громком политическом процессе. Местные товарищи не обладали нужной сноровкой и посему дело поручили группе Митрича…

Объект охраняли, как форт Нокс, в туалет вне дома, его провожало, как минимум три охранника, на пресс-конференциях, рядом с его столом стоял пулемет на треноге и естественно с расчетом наготове. По периметру его особняка стояли пулеметные вышки, а у передних и задних ворот дежурили броневики, хоть и старенькие «Панары», но для охраны более, чем эффективные. Вдобавок, министр будучи весьма небедным человеком, доплачивал официальной охране от себя, и плюс имел личную трибу бодигардов. Он занимался финансами и жестко сидел на потоках иностранной помощи, так что недругов у него хватало и кстати суд, куда его надо было выцепить, шел над его прошлыми недругами, короче было сложное дело... Но как говаривал Митрич: «Даже у танка «Меркава» есть сзади маленькая дырочка, которую никто не охраняет. На вопрос аспиранта, а что это за танк и зачем там дырочка, Митрич важно ответил, что штатским типа не понять, но обещал потом рассказать, а дырочка в охранном периметре таки нашлась… Объект в юности был актером, и какое-то время, во время учебы в Европе, тайком от родителей, даже служил в театре и любовь к этому искусству осталась с ним навсегда. А тут в столице еще одного соседнего государства, гастролировал театр из мест где учился и рассекал по сцене объект, и план операции «Похищение из сераля» нарисовался сам собой.

Директору труппы сбросили информацию, о министре-коллеге, который специально приехал посмотреть на гастроли их театра, подкинув идею о приглашении министра-актера, принять участие в одном из спектаклей. Директор загорелся этой идеей и посетив знатного гостя в директорской ложе выдал данное предложение, которое благосклонно было принято. Митрич был хорошим психологом и четко просчитал слабое место обънкта. В репертуаре театра был спектакль «Аида», он шел под одноименную музыку Верди, но был драматическим произведением, а не оперой. Объекту предложили роль Главного жреца эфиопского царя, того который Амонасро, папаша Аиды. Роль была небольшая, но сильно костюмированная и министр радостно за нее схватился. Начальник его охраны настоял на том, что бы двух младших жрецов, на сцене изображали реальные бодигарды. По поводу именно этой роли и именно в этом спектакле, директору намекнули некие господа, представившиеся сотрудниками грозного Министерства безопасности (естественно люди Митрича), мол в толпе легче охранять. Надо сказать, что режиссер (он же либретист) желая переплюнуть Голливуд, массовку в данной постановке, затеял буквально гигантскую, причем полуголые танцовщицы присутствовали в достаточном количестве, их и использовали в качестве отвлекающего маневра. Пока специально обученные и внедренные в массовку под видом сотрудниц безопасности девицы, изображали, что грязно домогаются бодигардов, спец-группа, также внедренная в массовку под видом местных альгвазилов, в процессе сюжетной замены на планшете в виде бурной пертурбации массовки, подменили министра на Митрича, загримированного под объект и до поры, до времени пребывающего в закрытом паланкине, входящим в процессию мамаши Фараона, проходящей через площадь. Митрич был по фигуре схож с министром, грим и маска жреца помогли скрыть подмену, а в антракте «министр» проследовал в свою персональную грим-уборную с одной из танцовщиц, и естественно отверг присутствие внутри каких-либо свидетелей, ну а исчезать из запертой комнаты, это дело техники, особенно, если это подготовленный экспромт. А через год эти страны снова объединились, и актер-министр, снова стал министром.

Когда Митрич закончил, аспирант сказал: «Ну вы бы так и Рейгана могли взять» - На что Митрич строго ответил: «Приказа не было».

А втык он и по той операции получил, за слишком явное совпадение названия операции и ее цели. На что Митрич отбоярился, сказав, что это как раз и есть лучшая маскировка.

Глава 28. Призрак паровоза

В детстве я прочитал книгу про то, как дети пролетариев из железнодорожного поселка, решили из паровозов, стоящих на паровозном кладбище собрать один действующий, помнится во время выбора главного паровоза для ремонта и реконструкции, многим понравился паровоз, на котором работала песочница (это такая хрень, которая подсыпает на рельсы песок, если паровоз буксует). И с той поры, у меня отложилась детская мечта о своем паровозе, а так как мысли иногда, как известно материализуются, то мечта свершилась и даже состоялась…

В одной известной, но непоименованной стране, жил некий старый лорд, у которого в спальне, хранилась некая папка с документами, очень важными, для дела победы мировой революции, и эту папку надо было изъять тихо и без насилия, причем при изъятии подменить ее точной копией. Была очень удачно завербована через «медовую ловушку» одна из горничных, но из-за этого выполнение задания не очень продвинулась, так как спальня и кабинет лорда были объединены, и лорд выходя тщательно запирал двери туда и ключ всегда носил с собой на шее на цепочке, и любого входящего в его апартаменты, сопровождал мажордом или охранник, пристально следившим за гостем, а гостями были либо горничные, либо слуги. Тогда родилась идея выманить объект из его дома, но так как лорд никуда не ходил и не наносил визитов проблема только усложнялась и тут Митрича, во время просмотра досье лорда осенило… Лорд был большим любителем аномальных мистических явлений и последний раз уезжал из дома, на конференцию Аномальщиков, но следующая конференция была через полгода, а столько ждать было невозможно и посему Митрич придумал замануху…

В паб «Синий пеликан» ходили слуги из окрестных приличных домов, это был их традиционный клуб и дворецкий Лорда Галиманса, бывал там стабильно каждую субботу. И вот придя туда в очередной раз и получив свою личную кружку с Brown Ale*, «Берримор» расслаблено откинулся в дубовом кресле, как вдруг услышал за соседнем столом слово «призрак»…

История, которую рассказывал старина Смит, швейцар виконта Беллистайна, поражала воображение… на заброшенной ветке Лондонского метро, появился призрак «Черного паровоза». Была легенда, что, когда было построено Лондонское метро, во время испытательного прогона, в тоннеле исчез один из паровозов, и теперь, он иногда появляется в заброшенных тоннелях и знакомый Смита, путевой рабочий лично наблюдал этот паровоз и сегодня ведет Смита с собой туда. Мажордом, так же, как и его хозяин был помешан на подобных историях и естественно напросился на эту экскурсию.

Ровно в полночь, раздался стук колес и мимо дворецкого и его спутников проехал старинный паровоз мерцая призрачными огнями, из трубы валил дым, из-под колес струился пар, но не было ни гари, никакого либо паровозного шума. Когда лорд узнал об этом феномене, он естественно не смог его пропустить и в ближайшую ночь, с верным мажордомом отправился лицезреть мистическую тайну андеграунда. Ну а пока его, мажордома и охранников не было, горничная угостившая другую прислугу наливкой присланной ей матушкой из деревни, запустила в дом своего френдбоя, который незаметно покинул заснувшую (не без его помощи девушку), открыл отмычкой раритетный замок отмычкой и совершил подмену папки, после чего, к немалому расстройству горничной пропал из ее жизни навсегда.

А лорд, самолично увидев паровоз призрак, сделал через полгода доклад на Паранормальной конференции. Паровоз обошелся Митричу в две тысячи фунтов (включая плату за молчание) и триста фунтов старине Смиту за участие в мистификации, он объяснил дорожникам, что дело идет о пари и розыгрыше. Макет смонтировали на путевой электро-дрезине, а потом уничтожили. А слухи о «Черном паровозе», потом все равно бродили.

«А что было в папке» - спросил аспирант, на что Митрич отхлебнув из бокала коньячку, ответил: «Поэтому, я до сих пор и жив, раз не задаю таких вопросов»

.

Brown Ale* - Коричневый (бурый) английский эль 2,8 – 5,4 %

Глава 29. Кофе с молоком из меню борделя

Однажды, после третьей партии алкогольных шашек, аспирант набравшись смелости спросил Митрича, а бывал ли он в своих анабазисах, в настоящем публичном доме. Зав кафедрой заржал и спросил, а какие это мол не настоящие публичные дома бывают, игрушечные что ли?

На что Митрич, мечтательно зажмурившись, ответил, что он не только был в публичном доме, но и даже там работал. И на изумленный вопрос аспиранта – КЕМ?!

Под общий хохот ответил: «Уж не проституткой б••••.

А дело было так… в одном далеком жарком порту, ожидался визит новейшего корабля потенциального противника, информацией о котором, Вельми интересовалась Контора Митрича. Митрич как раз находился при местной резидентуре, для проведения некоей операции, которую блестяще провел и теперь ему поручили любыми путями получить максимум информации по этому ракетному фрегату и Митрич принял приказ к исполнению…

Уточнив, входит ли в термин любыми путями открытое финансирование и получив подтверждение, Митрич приступил к действиям…

В порт прибыл мирный Панамский траулер и встал на ремонт машины, а параллельно в городе появилась новая банда, быстро занявшая свою нишу. Сначала «Черные бейсболки» взяли под контроль самый лучший портовый бордель «Кофейная роза» (известный наличием путан с кожей цвета кофе с молоком), причем став его и охраной и инвестором. Прошлая, крыша было рыпнулась, но в одну из ночей просто исчезла (на мирном траулере, помимо хитрой электроники был отряд боевых пловцов «в штатском»). Местная полиция не вмешивалась, так как Мадам по указке новых компаньонов, на 10% увеличила полицейскую долю. А инвесторы провели ремонт помещений направленный на благоустройство и во всех номерах, появились шикарные светильники, а в борделе появился новый начальник охраны. В светильниках были микрофоны, а новым главным секьюрити был Митрич.

Дальше все было штатно… Проинструктированные и промотивированные путанки, вставляли в свои разговоры с моряками вопросы типа… а почему у вас мол такие маленькие пушечки или, а что будет, если на вас нападет самолёт и.т.д.

Учитывая, что в мотивацию, помимо денег, входил некий перфоманс, разработанный Митричем.

Одна из девушек, родом из соседней страны, подкопила денег на приданное и собиралась домой, и ей предложили на дорожку подработать.

В один сумрачный вечер, весь персонал привезли в заброшенный склад, где продемонстрировали народу сильно побитую товарку. Начальник охраны объявил, что данная девица, решила заложить их всех, по поводу работы с приезжими моряками и посему она приговаривается к смерти, и всадил а нее три пули из пистолета. И сказал, что все длинные языки, будут караться соответственно. Девица полежав изображая труп, пока все не ушли, после чего встала, стерла грим и счастливая обыла домой, став богаче на тысячу песо, а весь персонал отныне ходил по струнке.

Операция прошла на ура… морячки, расслабленные алкоголем и женским обществом (низкой социальной ответственности), распустили языки, как дамы в парикмахерской. Защищая честьтж своего корабля, они выложили все ТТД и прочие ТТХ, а один молоденький энсин из группы РЭБ, пол часа диктовал спящей путане, информацию по самому секретному своему оборудованию.

У Митрича было ещё одно задание, дискредитировать одного местного политика и он совместил оба задания… магнитофоны пишущие сигнал с микрофонов в борделе, расположили в подвале дома, который объект купил, для тайных встреч с любовницами, вот перед отъездом, магнитофоны демонтировали, а динамики оставили, а в подвал притащили несколько мешков с мукой, в которые подсыпали сверху, по доброй жмени кокаина. Порошок был из неучтенных трофеев, доставшимся боевым пловцам, от глупых пиратов, попытавшихся пощипать «рыбачка» и оказавшихся после этого на дне, вместе со своей посудиной.

В местную полицию поступил сигнал о том, что в таком то доме хранится, огромная, партия кокаина и там заодно стряпают компромат на солидных жителей города. Начальник полиции лично провел операцию, и в процессе оной застал политика так сказать tu flagranti с двумя несовершеннолетними мальчиками. Скандал расширился, когда выяснилось, что кокаин смешан с мукой, то есть политикан получил репутацию извращенца, который бодяжит кокаин.

А подвал начальник полиции оставил за собой, тусуясь там с друзьями и под текилу слушая трансляцию из нумеров.

Митрич, получил медаль и выговор, к подобным дуплетам, он кстати давно уже привык.

Глава 30. Аделита

В июне институтская администрация и учебная часть, стали готовиться к отпускам, и по традиции «водочно-шашечный клуб», в последний рабочий день, проводил свое крайнее в этом учебном году заседание. Аспирант пришел чуть раньше других и заметил, как от дверей кочегарки быстрым шагом отходил явный латиноамериканец, который направился к главным воротам. Аспирант зашел в кочегарку и увидел Митрича, застывшего в своем любимом кресле, Главный истопник Мировоц Революции (как его уважительно называли великовозрастные студенты) уставился в фотографию, которую он держал в руке, рядом на столе лежал конверт официального вида. На цветной фотографии из какого-то явно зарубежного журнала, аспирант увидел улыбающуюся красивую даму. Подняв взгляд на аспиранта, Митрич приглашающе махнул рукой и достал из тумбы стола бутылку текилы Casa San Matias Rey Sol, напитка о котором в институте ходили легенды и пригубить который мало кому пришлось. Митрич достал два тяжелых широких стакана с толстым дном, плеснул туда текилы, присыпал солью краешки стаканов и аккуратно насадив на них лимонные дольки, протянул один из стаканов аспиранту. «Не чокаясь» - сказал Митрич – «Помянем Аделиту. Теперь она на самом деле умерла».

Их отряд должен был идти на соединение с команданте Че, но приказа все не было и не было. Они были не совсем простыми партизанами и посему приказы выполнялись четко, как говорил представитель Центра – «Вы партизаны конечно, но партизанщина тут недопустима». Но революция в Боливии явно не задалась, а потом пришло горькое известие, что Че погиб. Ходили легенды, что после смерти карие глаза легендарного революционера стали голубыми.

А отряд продолжал сражаться и любимицей отряда была Аделита, врач и снайпер отряда, (так бывает порой у партизан), ее любимой песней былп мексиканская песня про Аделиту (та самая известная советским кинозрителям как «Легко на сердце от песни веселой». Начальником штаба в отряде был Митрич и случилось у них с Аделитой большая любовь. И вот однажды, Аделита отправилась в соседний отряд, его командир был ранен и ему требовалась операция и тот отрядный доктор в одиночку с этим справиться не мог. И больше Аделиту Митрич никогда не видел…

В том отряде был предатель и когда отряд пришел в дружественное селение, где в медпункте должны были сделать операцию раненому командиру, в воздухе появились вертолеты «Леопардоголовых»*, отряд был уничтожен, раненых пленных, среди которых было три девушки, включая Аделиту, страшно пытали, а потом заперли в сарае и сожгли живьем.

Командиром развед-взвода был брат Аделиты Мигель и этот взвод, во главе с Мигелем и Митричем, без приказа ушел в рейд.

Месяц они выслеживали карателей, и в двух операциях, в которых потеряли половину людей, взорвали штаб батальона, а казарму ночью подожгли из огнеметов и не дали никому из нее спастись.

Митричу объявили выговор, сняли одну звездочку и убрали с оперативной работы, а сегодня он прочитал некролог на синьору Анжелику да Сильву, совладелицу кораблестроительной компании, строящей военные корабли, это была Аделита, постаревшая на фотографии, но такая же красивая. Она была как две капли воды, похожа на пропавшую внучку миллиардера имевшего большой вес в ВПК. После того, как ее родители погибли в автокатастрофе, девочку сорвало с катушек, и она в конце концов сбежала из дома и закончила свою жизнь от передоза в дешевом притоне в фавелах.

Контора, получив эту информацию подсуетилась и произвела внедрение пропавшей внучки в объятия любящего дедушки. Аделита была дисциплинированной революционеркой и выполнила задание по всем канонам, включая секретность. Тайная война, не менее жестока, чем гражданская и в данном случае, и партизаны и каратели оказались окалиной, осыпающейся с раскаленного меча Революции, погруженного в кровавую купель.

И вот сейчас Митрич, похоронил свою любимую в своей душе, второй раз.

Грустной была сегодняшняя тусовка, Митрич пил и отмалчивался, а потом просто заснул в своем любимом кресле, так что народ тихо разошелся, прикрыв дверь.

*Карательный батальон «Леопарды», носил шевроны с изображением головы леопарда, отсюда и прозвище.

Глава 31. Новый год, среди картин и брони

О это таинство картин,

Тут кисть застыла на века

Тут замер времени поток,

А за окном идет война

Неизвестный поэт времен Испанской войны

Среди новогодних гостей Митрича, в кочегарке присутствовал его старый боевой товарищ, здоровенный бородатый мужик, с обаятельной улыбкой, но с холодными глазами профессионала. Он притаранил на посиделки подарочную двухлитровую бутылку настоящего Caney, 12 years old. Митрич называл гостя Бароном и он ткнув пальцем в копию «Взятия Бреды» Веласкеса висевшую на стене кочегарки, тоже рассказал нам новогоднюю историю…

Было раннее утро 31 декабря 197* года. Город еще кое-где дымился, и постреливали еще на улицах, но власть уже переменилась. Партизанская бригада выбила отряды коллаборационистов, пытавшихся учредить тут свое правительство в пику нашим союзникам, обосновавшимся в столице. Накануне штурма мы доставили нашим друзьям полдюжины БРДМов, что и послужило решающим фактором в быстрой победе над прислужниками колониализма.

Мы уже хотели озаботиться местом более менее комфортабельного ночлега, как к нам вдруг заявился заместитель комиссара по культуре нового правительства камарадо Жозе. Он радостно сообщил, что нашел для нас прекрасную виллу, где мы сможем отдохнуть. И от имени народного правительства награждает нас партией деликатесов, отбитых у противника, и добавил, лучась благостной улыбкой: «Вы сами можете выбрать себе то, что вам по вкусу». И показал рукой на стоящие неподалеку два рефрижератора. При слове «сами выбрать» Тарасюк сделал стойку, умиленно-ожидающе посмотрел на командира и, дождавшись отмашки, хищно ринулся к обреченным на разор и потрошение рефрижераторам. Так как халявы не бывает, было ясно, что от нас хотят какой-то услуги. Так оно и оказалось…

На старинной пригородной вилле, где жил некий чудаковатый отставной столичный чиновник (куда-то пропавший во время штурма), была частная коллекция чуть ли не эпохи Возрождения. Это были картины Григорио Лопеша, Жорже Афонсу, Кристобаля де Фигейреду, Франциску Энрикиш и еще кого-то. Даже Арканя, как знаток той эпохи, слышал только одну из тех фамилий. Короче, за этой коллекцией, имеющей огромную культурную ценность, приедут завтра, или самое позднее – послезавтра, аж из самой столицы, а нас, как наиболее надежных по части культуры камарадос, попросили пожить на этой вилле и присмотреть за достоянием республики. Причем, охранять виллу будет снаружи рота команданте Пепешаша. Не успели мы удивиться странной фамилии, как перед нами нарисовался добрый молодец в камуфляже и с ППШ на груди. Это несколько разрядило атмосферу и уже через полчаса мы выдвинулись к месту новой дислокации.

Домик стоял над обрывом глубокой лощины и был несколько не стандартной архитектуры, то есть – он был двухэтажным, но на первом этаже из окон была только массивная дверь, окованная железом, окна второго этажа были закрыты такими же массивными ставнями. Дом бы обнесен невысокой стеной в форме буквы «П», почему-то проломленной в нескольких местах со стороны ворот, и буквально кишел автоматчиками, и что характерно – с ППШ. В принципе, кишевших автоматчиков было не больше тридцати, но кишели они как полная сотня. Команданте доложил, что его людям запрещено заходить в здание вручил нам ключи, размерами похожие на городские, и отправился строить своих автоматчиков, а мы приступили к обследованию охраняемого объекта. Первый этаж был занят всевозможными службами и огромной кухней с полным набором посуды и прочих аксессуаров. Были даже дрова и уголь для кухонных печей, а в подвале был генератор. На втором этаже были спальни, гостиная, столовая (туда вел старинный кухонный лифт) и большой зал с картинами. Картины были исключительно на религиозные темы, по стилю напоминавшие грубоватые копии Веласкеса, так что, мы по-быстрому про них забыли и приступили к подготовке Новогоднего стола. А на кухню заносили и заносили продукты, отобранные Тарасюком. Небольшую звякающую коробку Барон демонстративно не заметил, но большую конфисковал и, улучив момент, спрятал её в выставочном зале, подумав, что туда уже точно никто не пойдет своей волей. Виду того, что ёлок в данной местности не водилось, Аким выстриг елку из можжевельника, и получилось вполне пристойно. Вместо звезды приделали какой-то местный экзотический цветок, ну, а гильзы и патроны разных калибров вполне подошли, как елочные игрушки. Часть народа предавалась радостям кулинарии и сортировки, а Таракан с Акимом, Птицей, Борькой и Тарасюком пошли прошвырнуться по окрестностям. Барон приказал поставить на подступах к стене какую-нибудь шумовую сигнализацию, а у Тарасюка как раз остались от прошлых гешефтов пара ящиков каких-то странных китайских взрывпакетов, - вот из них наши Кулибины и Бертольды Шварцы и решили сделать псевдо-растяжки.

Ну, а потом пришло время новогоднего застолья. Мы, естественно, пригласили к себе команданте Пепешаша, - он учился в Союзе, следовательно, водкой и матом владел в совершенстве, и в застолье вписался. Стол был богатейший, и на нем было все: от мяса и консервированных омаров до ананасов и французского шампанского, коньяк так же присутствовал. Когда булькающее содержимое в маленькой коробке кончилось, народ потребовал продолжения банкета, и командир дал информацию о нахождении нашего винного подвала. Электричество работало только на первом этаже, на лестнице и в столовой, где мы расположились, так что Аким пошел в зал с картинами, взяв с собой фонарик, но достаточно быстро вернулся и сказал, что ничего не нашел, причем лицо у него было странно задумчивое. Я, заподозрив нештатное умыкание спиртных запасов, решил проверить: поднялся наверх, и зашел в зал. Зал был полностью погружен в темноту и я, включив фонарь на максимальный режим, пошел в сторону места, где оставил коробку с бутылками. И тут я почувствовал на себе чей-то взгляд, а вернее – взгляды. Боковым зрением я увидел, что слева на меня смотрят какие-то лица, но находятся они почему-то выше уровня человеческого роста, я уже положил руку на кобуру и собирался качнуть маятник, но тут до меня дошло… Это картины! А ощущение, честно говоря, было не самое благостное, и, я бы сказал, - зябкое. В зависимости от угла освещения казалось, что фигуры на картинах даже шевелятся, но вне зависимости от угла освещения все глаза были направленны прямо на меня. Больше всего хотелось повернуться и ретироваться быстрым шагом, переходящим в бег, но негоже командиру показывать слабость на глазах у подчиненных. Так что, я бодро принес ожидаемый ящик в столовую и непонимающе встретил испуганно-вопросительный взгляд Акима. А тут и подошел Новый год по Московскому времени, в фужерах (именно в фужерах) запенилось шампанское, прозвучали тосты и, не успели мы осушить свои емкости до конца, на улице грянуло. Не очень сильные взрывы пошли буквально пачками, и тут вдруг, метрах в двадцати за забором, над зарослями и проплешинами стали расцветать разноцветные огни салюта, и в их мерцающем свете стали видны чьи-то фигуры с оружием в руках. Но, тут зафырчали ППШ, а с чердака, разрушая великолепие Новогодней ночи, ударил РПД-44, ибо праздник – праздником, а караул по распорядку. Пепешаш кинулся на улицу командовать своими, а мы заняли места согласно боевому расписанию, и первое, что сделал наш штатный радист Птица, так это то, что связался с комендатурой. А взялись за нас всерьез и, судя по действиям нападающих, это были не простые ребята с плантаций, и было их чуть ли не под сотню. Тяжелого оружия у них не было, было несколько ручников, но пользовались они ими лихо. То есть очень грамотно прижали автоматчиков огнем к земле, да и нас достаточно сильно нервировали своей точной стрельбой по окнам.

Скорость БРДМ-2 по хорошему шоссе – километров девяносто, до города было километров восемь и шоссе было плохим. Так что, через четверть часа боя, Барон приказал поджечь грузовики, стоявшие во дворе (все кроме одного, того самого, на котором Тарасюк вез трофеи). При свете горящих грузовиков атакующие наемники были очень хорошо видны, особенно хорошо они были видны на фоне белых стен виллы башнерам с подъехавших БРДМов. Четыре КПВТ стали, как вшей, вычесывать наемников четырнадцати с половиной миллиметровым гребешком. Обошлось без потерь, пара царапин не в счет. Если, конечно, не считать за тяжелое ранение моральную травму нашего старшины, произошедшую с ним после озвучивания цен на спасенные нами полотна. Ведь четверть от миллиона американских карбованцев, да умножить на пятьдесят семь грошей…. (В Советском Союзе за найденный клад, давали 25% премии от общей суммы)

А энное количество лет спустя, второго января, мне позвонил приятель и пригласил вечером навестить его племянника, работающего в Третьяковке. Мы приехали к нему часов в шесть, и пока то да сё (у нас с собой было), незаметно наступил поздний вечер, и молодой искусствовед предложил нам пройтись по ночному музею, с фонарями естественно. Мда, ощущеньице, я вам скажу. Врубели и Васнецовы будут круче любых европейцев эпохи Возрождение. До сих пор помню влекущие в Бездну глаза Демона, смотрящие из темноты, косящий взгляд Грозного царя и гипнотизирующий взгляд Алеши Поповича. Протрезвели мы в момент, а я ловил себя на том, что периодически искал у себя на поясе любимый Стечкин.

А вы говорите – живопись.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ППШ – Пистолет Пулемет Шпагина. Самый массовый пистолет-пулемет Второй Мировой Войны, выпущено было 6 000 000. После войны воевал по всему Миру, и в регулярной армии и в партизанских отрядах, и до сих пор то в Африке, то в Азии слышен фырчащий звук его очередей.

РПД-44, очень хороший ручной пулемет Дегтярева. Стреляет патронами от Калаша, в ленте сто патронов. Ну люблю я этот карамультук.

Глава 32. Ёлочка зажгись

Как то под Новый год на так сказать закрытом корпоративе, имевшем место быть в кочегарке, разговор зашел об оригинальных местах встреч Нового года, и истории полились, как Арарат в рюмки…

Аспирант рассказал, как справил новый год в застрявшей электричке, на которой ехал к друзьям на дачу и немногие пассажиры собрались в одном вагоне и устроили банкет, тем более, что у всех с собой было, даже у машинистов. Зав кафедрой, рассказал про Новый год в Новосибирском аэропорту в нелетную погоду, когда какие-то шахтеры обучили всех коктейлю «Северное сияние»*, единственное сто там было не комильфо, так это тараканы.

И как раз на счет насекомых, Митрич вспомнил один Африканский новый год... Прошлый новый год, который он по роду службы и встречали в одном глухом и жарком месте, где со снегом и елками была напряженка.

В отряде был такой гениальный рукодельник - Тарасюк, он смастрячил из щепок такую «матросскую ёлку», что после покраски она была неотличима от настоящей. Местным камарадос, весьма понравился данная традиция почерпнутая из морских баек, где моряки в дальних походах , мастерили елки из подручных средств. И Тарасюка естественно завалили заказами причем с очень солидной оплатой. И единственно о чем жалел наш любезный старшина, так это о том, что в данных местах не было монархии, а то бы за пару елок, он легко бы выманил корону у местного монарха. Все остальное он, как сами понимаете, уже выменял Ибо был гениальным хозяйственником. А в данном месте, аккурат под Новый год разыгралась не шуточная любовная драма. На местную штабную красотку, Жанет, положил глаз Аким, но заместитель Команданте по тылу, был в глазах знойной мулатки,не менее выгодной партией и Аким был почти отставлен. Счастливый соперник Акима, заказал Тарасюку ёлку, что бы сделать сюрприз любимой, но зажравшийся старшина заломил такую цену, что местный хозяйственник отступил. И тут перед ним предстал коленопреклоненный Аким, который почувствовал свой шанс. Старшина был счастлив, что его постоянный насмешник у него в руках и снизошел до того, что сделал ему новогоднее дерево, почти что даром. За блок Марльборо и ящик патронов, НАТОвского калибра.

Но в данном Шекспировском сюжете, был еще один жертва пламенных страстей, капитан Тараканов. Он сам страдал по Жанет, но его она просто не замечала. Сказать что Таракан затаил злобу, это ничего не сказать, а за оказией далеко бегать не пришлось. Аким поручил Тарасюку нарядить елку и установит ее у него в комнате, а сам собирался привести туда Жанет и устроить ей сюрприз. Тарасюк не был силен в местной мове и обратился к Таракану с просьбой объяснить кому-нибудь из обслуги, как и что надо сделать. И пробил звездный час капитана Тараканова...

Елка была украшена гирляндой из электрических лампочек, и по заказу Ромео-Акима, гирлянда включалась вместе со светом в комнате. Окна были естественно зашторены. Аким каринно распахнул дверь, пропустил вперед Жанет и воскликнувм «Елочка зажгись», щелкнул выключателем...

Жанет была миниатюрной девушкой, с городским воспитанием и не владела никакими приемами единоборств, но имеющего черный пояс старшего лейтенанта Акимова, она сшибла с ног за долю секунды. Еще за долю секунды, она пронеслась по коридору и лестнице, и выбежала на улицу. А непрекращающийся ее вопль, вызвал неожиданную реакцию... В гарнизоне была объявлена тревога. Виной всему, был не стандартный подход Таракана, к новогоднему дизайну. Елочка была украшена всевозможными местными насекомыми, далеко не самыми маленькими и лицеприятными, и что характерно... живыми.

Короче Жанет, разочаровавшаяся в афро-советских офицерах, вышла замуж за шведского майора из контингента ООН и торжественно отбыла в Стрекольну. А вы говорите Шекспир. Грустно подвел итог Митрич.

*Коктейль «Северное сияние» бывает мужской и женский…

Мужской это:

Водка – 40 граммШампанское - 100 грамм

Дамам добавляется…

Мед - Чайная ложкаЛед - По вкусуЛимон - 1 Ломтик

И полный вперед

Из книги, «Байки из кочегарки»

https://author.today/reader/264328

Глава 33. Случайности совпадений и кое что о верблюдах

В этот день, к кочегарке Митрича подкатила черная Волга с Московскими номерами и из ее багажника водитель выгрузил желтую коробку с красными иностранными буквами и изображением белой лошадки в черном квадрате, и все причастные к «тайным вечерям» поняли, что сегодня у знаменитых «Застольных шашек» Митрича, будет новое наполнение.

После третьей партии началась традиционная беседа. Надо сказать, что помимо коробки с виски White Horse, была привезена двухлитровая банка греческих маслин, которые шли в качестве автоматической закуси, то есть в каждую стопку с вискарем, клалась маслина.

Тема разговора была о случайностях и совпадениях. Препод историк рассказал, что уже раз пять встречал в переходе метро огненно рыжую женщину с орлиным носом, причем пересекался он с ней в самое разное время. Сразу же посыпались версии, от тайной воздыхательницы, до шпионской слежки империалистических спецслужб узнавших что у историка хранится секретная книжка «Методы империалистических и фашистских разведок и их троцкистко-бухаринской агентуры» (историк коллекционировал подобные раритеты) и именно эту книгу, ему подарил на день рождения Митрич чем заслужил глубочайший респект. А потом эту тему продолжил и сам Митрич…

Случилось ему пребывать в одной известной, но не поименованной заморской стране, с простой задачей... Выйти на объект, в момент передачи оным портфеля контакту и оградить объект от опасности в процессе ухода одного с места передачи на явочную квартиру, причем оградить жестко.

Митрич прибыл в этот город за несколько дней до встречи и стал зондировать и сканировать место куда он должен будет сопроводить объект, место встречи было пока не указано.

Находясь у пешеходного перехода, он обнаружил рассеянного джентльмена, который листая книгу, с которой вышел из книжного магазина, направился прямо на красный свет и если бы Митрич не поймал его за локоть, то данный книгочей вполне бы мог попасть под автобус.

На следующий день, он в одном узком переулке наткнулся, на этого же типуса именно в тот момент, когда сверху, прямо ему на голову летел цветочный горшок упавший с подоконника и только окрик Митрича, спас его от травмы или чего похуже. А потом пришло сообщение о месте встречи и оно не сильно обрадовало, ибо это был паб в припортовом районе с явно маргинальным оттенком. И отдельно «порадовал « визуальный пароль – два номера Панча с Маргарет Тетчер на обложке. Пожалуй менее вызывающим, было явится в клуб скинхедов, с журналом с портретом Мартина Лютера Кинга на обложке.

Паб был не сильно многолюден, но и не пуст. Я сразу засек контакт объекта по журналам, один из которых лежал на столе, а второй был им демонстративно читаем. И надо сказать публика на него косилась. И тут наконец появился портфель, тот самый коричневый, с медными пряжками, точь в точь совпадающий с ориентировкой. Но портфель этот принес тот самый тип, который на моих глазах уже дважды попадал в истории и Митрич понял, что и третьего раза не миновать.

(Надо сказать, что в своих рассказах, Митрич иногда позиционировал главного героя повествования, как своего знакомого, но ряд оговорок четко показывал, что это все тот же Митрич).

Обмен произошел штатно. То есть портфель был поставлен на свободный стул, откуда контакт его благополучно и забрал, предварительно допив свой эль, и незаметно удалился. Объект так же допил свой заказанный Биттер и тоже направился к выходу. Митрич заэскортировал его и стал ожидать проблем, которые естественно наступили…

В темном переулке объекту заступили дорогу трое мрачных личностей. Дубинки и нож в их руках не оставляли двойных толкований их целям.

Митрич действовал в соответствии с жесткой составляющей приказа, тем более, что у него был с собой такой удобный инструмент, как Walther РРК с глушителем. Короче три раза прозвучал звук открываемой пробки, после чего Митрич назвал объекту абсолютно идиотский пароль и проводил его до дома, до хаты, сказав на прощание фразу, вогнавшую объект в ступор: «Я, так привык спасать вам жизнь, что боюсь в дальнейшем мне будет этого недоставать».

На следующий день, согласно новой вводной, Митрич организовал эвакуацию объекта, в процессе которой объект поинтересовался, а почему мол Мирич, говоря, пароль, явно сдерживал смех. Пароль кстати звучал так: «А у вас не найдется что-нибудь для сигарет Кемел?». И Митрич объяснил, что есть такой анекдот:

Один джентльмен, собираясь на рыбалку решил предохранить от сырости свои любимые сигареты марки Кемел (верблюд по аглицки). И для этого, он решил положить их в презерватив. И вот заходит он в аптеку и говорит аптекарю:

«Гив ми плиз ту кондом»

«Фор зе мен, ор фор зе вумен?»

«Ноу. Фор зе Кемел!»

Надо ли говорить, что этот анекдот некоторое время был самым популярным в институте.

Глава 34. Сосиски и нумизматика

Митрич потянул носом и объявил в «Алкогольных шашках» - «Закусочный антракт», была теперь такая новация в его посиделках. Шашки были кстати теперь разделены тематически, Чапаев -водка, Махно – ром, Буденный - коньяк.

И в процессе партий, Митрич готовил чего-нибудь на своем мангале и те кто еще находился на то время в близлежащих территориях, захлебывались от зависти слюной.

В этот раз Митрич жарил Микояновские сосиски в своем хитром маринаде. Ох эти Микояновские сосиски, их запах помнят все посетители старой советской ВДНХ , их продавали вложенными в вкуснейшие булочки, сейчас таких сосисок и булочек не делают.

Митрич, прожевав отрезанный для пробы кусочек сосиски, сказал что подобную вкусноту он пробовал только во Франкфуртском аэропорту…

Франкфуртский аэропорт, это целый город, по нему даже ходят туда сюда рейсовые автобусы и протянуты траволаторы.

И на одном из транспортных перекрёстков между Американским и Европейским терминалами периодически зависал со своим прилавком с пивом и баварскими сосисками некий турок. Это были времена еще до евро и он принимал любую валюту. И многие пассажиры помнят блюдо с монетами стоящее на его прилавке. И вот этот турок оказался в центре одной шпионской истории…

Один боец невидимого фронта, должен был передать контейнер с микропленкой связному, в этом самом аэропорту, а связной изображал как раз торговца сосисками на одном из терминалов, но не на этом. Контейнер был в, виде монеты и у связного должен был забрать эту монету курьер отбывавший отсюда в известную, но не поименованную страну. И тут пошла цепочка случайностей, от которых не застрахованы ни разведчики, ни дворники. Посыльный с монетой был случайным человеком и был с большого бодуна и по дороге в аэропорт чуток поправился, его на старых дрожжах развезло и он перепутал терминалы и отдал монету данному турку. Курьеру на всякий случай описали посыльного и он очень удачно проходя в нужное время мимо нужного места, застал момент передачи монеты в горсти других монет турку продавцу, который естественно не был связным. Курьер бросился звонить на тревожный номер, ибо до его самолета оставалось три часа и так сложилось, что из опытных оперативников, под рукой у резидента оказался только Митрич, которому был отдан приказ, изъять монету (но без силовых действий), и передать оную курьеру в течении полутора часов (плюс ефрейторский зазор тридцать минут). Митрич сказал есть, но попросил тысячу марок на сопутствующие расходы и на вопрос почему так много ответил: «Плохо вы знаете турок товарищи».

Митрич в городах где находился по службе, после определенного опыта, всегда уточнял территориально доступные аптеки, хозмаги и магазины театральных принадлежностей. Мало ли, а вдруг надо будет резко изменить внешность или чего-нибудь вражеское взорвать. Короче к турку подошел странный покупатель, с рыжей шевелюрой, рыжими же бакенбардами и в затейливых очках, который купив порцию сосисок и банку пива, представился нумизматом и предложил турку продать ему всю мелочь, что лежала на блюде оптом. И начался торг, рядом с которым бледнели Стамбульские, Бухарские и Магрибские рынки. Монет там было не больше чем на сотню марок и первая цена турка была две тысячи.

Кругом прилавка уже стали собираться любопытные, и Митрич был вынужден сдаться османскому хитрецу почувствовавшему поживу и остановиться на его последней цене.

Когда аспирант традиционно начал задавать вопросы, и в том числе, за сколько же турок продал свои лиры и куруши, Митрич безмерно загрустил и доложил, что сдал в кассу ровно сорок шесть марок, двадцать восемь пфеннигов. И предложил сыграть в Буденного.

Глава 35. Вместо эпилога

Сегодня намечалась первая алкогольно-шашечная встреча в этом семестре, и аспирант пришел в кочегарку первым, тем более, он был с подарком… Он познакомился на курорте с дочкой большого начальника из Московского торга. О своей работе он упоминал глухо, сказав, что работает по партийной линии. И когда Сонечка повела его знакомится со своими родителями, аспирант одел свой праздничный костюм, на лацкане которого сиял почетный знак ВПШ КПСС, эти значки откуда-то появились у Митрича и он подарил один такой аспиранту, причем с «корочкой».

Мама Сонечки, женщина большого ума, хоть и исправившая в юности пятый пункт в документах,но сохранившая всю мудрость еврейского народа, сказала дочке: «Соня, кончно этот мальчик не такой талантливый скрипач, как твой Миша и он вообще не скрипач, но мне кажется, что человек играющий с авторучкой в ЦК, гораздо перспективней скрипача из оркестра музыкального театра, которого не пустили даже в Болгарию». И аспирант был принят в потенциальные женихи, обласкан и одарен Сониным папой бутылкой коллекционного вискаря, которую аспирант решил распить с Митричем. Дверь в кочегарку была открыта, и когда аспирант спустился по лестнице, тот он застыл на ее нижней ступеньке…

В кочегарке были включены все лампы, и дополнительно горели свечи в десятке разномастных канделябров. Любимое кресло Митрича, стояло спинкой к книжному шкафу, а в кресле сидел Митрич, в иностранном белом мундире с золотыми витыми погонами, увешанном наградами, частично не знакомыми, но Звезду героя и ордена Ленина и Боевого Красного Знамени, аспирант узнал сразу. В виске у Митрича была слегка кровоточащая рана, а его правая рука сжимала небольшой, блестящий хромом пистолет. Надо сказать, что аспирант не растерялся, он вышел из кочегарки, запер ее на висящий тут же в тамбуре висячий замок и побежал к особисту, числившемуся тут заместителем начальника отдела кадров. Особист одобрил его действия, забрал ключ и отведя в соседний кабинет, приказал написать подробную докладную о данном ЧП. А потом в институт понаехали черные «Волги» со спецномерами, скорая помощь в которую погрузили носилки с телом и все на этом закончилось. Истопник появился новый, но совсем обычный, а когда аспирант как-то по старой памяти, заглянул в кочегарку, то не обнаружил и следа былого великолепия.

А года три спустя, будучи в гостях у родителей жены, вернувшихся из Будапешта и привезших оттуда цветной телевизор, аспирант увидел в новостях как партизаны входят в освобожденную столицу, а на башне трофейного танка гордо восседает… никто иной, как Митрич, в камуфляже, с автоматом, в своем неизменном золотом пенсне, с такой же серьезной, как обычно физиономией, но явно помолодевший.

Вот так и закончились байки из кочегарки партийного института, которого больше нет, впрочем, как и этой партии и той страны. Честь имею!

Content

Байки из кочегарки (записки скромного терминатора)

Глава 1. Митрич

Глава 2. Как гуси спасли Рим

Глава 3. Соло на трубе для, для похоронной процессии

Глава 4. Остров сокровищ

Глава 5. Великолепная семерка

Глава 6. Тропою ложных солнц

Глава 7. Террорист

Глава 8. Авиакатастрофа на скачках

Глава 9. Вас вызывает Рио

Глава 10. Пойдешь по яйца вернешься стриженный

Глава 11. Звездный мираж

Глава 12. Грибное Ностальжи дипломата

Глава 13. Слепой полет или ненужных знаний не бывает

Глава 14. Когда на добрые дела, отвечают добром

Глава 15. Круглое и квадратное

Глава 16. Сигара от Барбудос

Глава 17. Свастика на Эмпайр Стейт Билдинг

Глава 18. Трубка Сталина и Голуаз

Глава 19. Тайна Зеленого дракона

Глава 20. Адюльтер и белый верблюд

Глава 21. Зачем надо читать хорошие книжки

Глава 22. Сумочка из аллигатора

Глава 23. Не будите спящую собаку

Глава 24. Кое что о теории доктора Ломброзо

Глава 25. Ремарк, Брехт и шнапс

Глава 26. Плавают тут с таким хлебальником

Глава 27. Похищение из сераля (не опера)

Глава 28. Призрак паровоза

Глава 29. Кофе с молоком из меню борделя

Глава 30. Аделита

Глава 31. Новый год, среди картин и брони

Глава 32. Ёлочка зажгись

Глава 33. Случайности совпадений и кое что о верблюдах

Глава 34. Сосиски и нумизматика

Глава 35. Вместо эпилога