Псионик. Обратный отсчет.

Глава 1

— Ее высочество, Великая Княжна Елизавета!

Я, конечно, не знаю, зачем мужик в панталонах и чулках так старался, палкой о пол лупил, голос надрывал, мог бы просто молча открыть дверь. Один черт на его вопли никто не обратил внимания.

Кстати, он реально был одет в панталоны и чулки. На башке у него имелся парик, с которого при малейшем движении головой сыпалась белая пыль. Мне, честно говоря, стоило больших усилий не заржать каждый раз, когда я смотрел на этого бедолагу. Просто форменный клоун какой-то. Представить не могу, сколько должны платить за такую работу. Стоишь дурак-дураком, людей смешишь одним своим видом. Хотя, похоже, внимание на него обращал только я. И, пожалуй, Ангелина, которая, конечно, не могла упустить возможности по этому поводу ткнуть в меня парочкой шпилек своего идиотского сарказма:

— Что ты улыбаешься, как дурачок? Все равно из тебя провинциальным духом несет за километр. Думаешь, в твоем случае улыбка поможет? Точно нет. И костюм не поможет. И новообретенные родственники в лице нашей семьи.

Романовская тихо фыркнула, а потом еще небрежно повела плечиком. Мол, глупость какая.

Вот красивая она, конечно, особа, но едва рот откроет, это ужас какой-то. Льётся оттуда чистый яд. Достойная дочь своего отца, ничего не скажешь. Гены — мощная штука. И хитра, конечно, тоже в папочку. Семейка, блин. Нет, точно мамаша от нее не зря сбежала.

Пока Полковник находился рядом, Ангелина старалась держаться от меня подальше. Стоило ему отойти, даже не на сильно большое расстояние, она моментально передвигалась ближе к моей скромной персоне, чтоб выпустить очередную порцию желчи.

Видимо, после случившегося, девчонка теперь не просто меня ненавидит. Она боится и ненавидит. А для таких людей, как Романовская, нет ничего хуже страха. Он их угнетает и морально корёжит. Вот по данной причине дочь Ликвидатора и не может оставить меня в покое. Ведет себя, как обезумевший заклинатель змей, который тычет кобре в морду палкой. Чисто показать, видишь, а мне не страшно. Все равно ты — в моей власти. Ой, ну да, ну да…

А я и правда улыбался. Как можно оставаться серьёзным, когда перед тобой такой смешной тип маячит? Еще палку ему вручили здоровую. Палка была почти в два раза выше бедолаги в чулках. Он ее еле держал.

Я, конечно, понимаю, подобный нюанс в виде человека, охраняющего за каким-то чертом двери и сообщающего о прибытии важных персон — дань традициям, но если мне не изменяет память, в прошлой истории нашей страны подобных клоунов в услужении у императоров и царей вроде не имелось. Больше старой Европой отдает. Очень, очень старой. Даже не той, которая была до Третьей мировой.

— А я, Лина, видишь ли, планы строю. Думаю, куда тебе в следующий раз путешествие организовать. Или туда же хочешь? Понравилось, я гляжу…Все для, твоего блага, сестричка… — Я подмигнул девчонке.

Романовская моментально утратила весь свой саркастический пыл. Она тихо икнула, испуганно оглянулась по сторонам, прикрыв рот ладошкой, а уже в следующую секунду тактично свалила в сторону. Молча. Вообще больше ни слова не сказала. Правда выглядеть после моего намёка на ее веселую прогулочку в ад стала очень уж бледненько. Прямо лицо у нее в одну секунду изменилось.

Ну, потому что не хрена мне тут свой характер показывать. Ясное дело, вряд ли я ее куда-то отправлю. Причина одна, единственная — сам не знаю, как у меня это получилось. Вернее, благодаря Насте предполагаю, но не особо хочу снова во все это окунуться. И кстати, по данному поводу сильно хотелось бы поговорить с тем псиоником, которого я вытащил из… Черт его знает из какой задницы. Просто Романовская особо рассказывать о своем путешествии не собирается. А вот пацан… Он мог бы мне дать ответы на некоторые вопросы.

— О чем вы беседовали? Почему Ангелина так изменилась в лице?– Тут же нарисовался рядом Ликвидатор. Следит он за нами, что ли? Минуту назад его не было видно, а тут уже, ты погляди, стоит, физиономией кривится.

Я его вопрос проигнорировал. Не специально. Отвлекся на высокие резные двери, которые после объявления княжны распахнулись, в ожидание именинницы. Однако она пока еще на пороге не появились. Может, и к лучшему. Мне эту девочку даже было жаль, если честно.

Почему? Да потому что все присутствующие в зале гости, совершенно не парясь о приличиях, продолжали тусоваться, общаться, весело хихикать и переговариваться между собой. Многие по-прежнему косились в мою сторону, предвкушая то, что должно произойти.

А вот Бутурлина я не нашел среди гостей. Видел мельком Лопухину вместе с ее отцом. Варя помахала мне рукой издалека. Заметил Шереметева, тоже с семьёй. Потом вроде мелькали Головин и Анна Морозова. А вот Макса что-то не было. Либо он притаился где-нибудь в углу, ожидая моего позора.

В любом случае громкие слова мужика в чулках о появлении Княжны не произвели должного впечатления. Даже никто не дернулся. Честное слово. А буквально пару минут назад им так-то сообщили о прибытии второй персоны в Империи. По крайней мере, чисто номинально она вторая. После императора, само собой.

Ну, да. Теперь я понимаю, о чем говорила императорская дочка возле пруда. И еще понимаю, вернее понял бы, захоти она и правда утопиться. Очень погано, наверное, иметь статус будущей императрицей, зная, что тебя твои подданные в хрен не ставят.

Просто, вполне очевидно, собравшимся в честь ее дня рождения богатеям вообще искренне наплевать на девчонку. И они этого не просто не скрывают, они это даже выпячивают.

Нет, я понимаю, императорская семья у нас — чистая формальность, но не настолько же. Мда…я думал, мы, бедняки, страдаем от кучи проблем. Видимо, некоторые еще хуже себя чувствуют, даже имея деньги, драгоценности и власть. Власть, которая, словно очень хиленькая конструкция, возведена на зыбучих песках.

— Ты где был? — Романовский, нахмурился, покосившись на меня недовольно.

Он, кстати, не стал исключением. Ликвидатор в сторону дверей совершенно не смотрел, зато пялился на меня внимательным, прожигающим взглядом. Не знаю, чего именно хотел Сергей Сергеевич? Может, надеялся, что у него получится превратить непослушного псионика в горстку пепла…Черт… Интересно, а я так могу?

Стоило Ангелине отскочить в сторону, этот — наоборот, прицепился, будто репей. Стоял рядом и активно шипел мне в ухо, требуя ответа на один и тот же вопрос. И задавался этот вопрос, наверное, в десятый раз за то время, что я вернулся из сада.

— Говорю же. Гулял. Вы сказали гулять, я послушно выполнял ваше указание. Вы уж, Сергей Сергеевич, как-то определитесь. Сначала послали меня шляться по этим парковым аллеям. Аж голова закружилась от усердия, как старательно я их патрулировал. Зато теперь недовольны. Вас, богатых, не поймёшь…

— Ты изменился… — Выдал вдруг Романовский. Его взгляд стал не просто внимательным. Полковник теперь будто пытался просканировать меня.– Хочу понять, откуда в тебе эта уверенность. И не понимаю. Не вижу причин для нее… Ты по-прежнему находишься здесь, в столице, на моих условиях. Не забывай. Лишь мое решение изменить ситуацию в Империи является гарантом того, что ты пока жив. Ключевое слово — «пока». Еще раз спрашиваю, где ты был столько времени? Я сказал прогуляться, а не исчезать почти на час.

— Да что ж ты будешь делать… Гулял. Гулял и дышал воздухом. — Я отвечал Ликвидатору, а сам продолжал пялиться в сторону распахнутых дверей. Ну, где же она… Ухитрилась еще куда-то вляпаться?

— Антон…Ты зачем сейчас делаешь из меня дурака? Вернее не так… Ты почему думаешь, что можешь делать из меня дурака? — Полковника явно таращило от злости, однако он упорно хотел сохранить лицо.

Слишком много вокруг свидетелей. Нельзя допустить, чтоб все эти люди заподозрили самого Сергея Сергеевича Романовского в неприличном поведении, а в проявлении эмоций — тем более.

Поэтому в голосе Ликвидатора отчетливо слышалась злость, но при этом на физиономии сохранялась улыбка. Вежливая, до тошноты.

— Даже не собирался. — Я небрежно пожал плечами. — Слушайте, а ничего, что этот мужик в чулках объявил приход дочери императора? Я так понимаю, вон та бедолага с хреновиной на голове — она и есть. Почему никто не отреагировал даже?

В дверях большой залы действительно появилась моя новая знакомая. Я смотрел, как по широкому проходу, устланному красной ковровой дорожкой, украшенной золотыми вензелями императорского дома, идёт Княжна, и испытывал странное чувство. Мне очень, очень сильно хотелось подойти, взять ее за руку и преодолеть это сраное расстояние от дверей до места, где сидел ее отец, вместе с Елизаветой.

Ну, ладно…признаю. Девчонка была права. Жизнь у нее не сахарная. Правда, ей тоже как-то надо влиять на такую ситуацию. Что уж она позволяет с собой обращаться подобным образом. Я даже сейчас не про всех этих богатеньких придурков, собравшихся в зале. Хотя бы свою обслугу на место поставила. Они над ней будто издеваются. Я бы лично так расценил.

После возвращения во дворец, видимо, Княжну привели в порядок. Ее предыдущее платье было угроблено неожиданным заплывом, как и причёска. Казалось бы, какое счастье. Есть шанс переодеться в нормальную одежду. Но нет.

Девчонка снова выглядела огородным пугалом. Ее нарядили в точно такое же платье, совершенно один один похоже на то, которое было испорчено в пруду. На голове соорудили очередную башню. Хотя бы без цветочков. Правда сильно это картину не улучшило. Только теперь, ко всему прочему, ещё и лицо императорской дочери намазали какими-то кремами, от которых она казалось не просто бледной, а синюшной. Будто из парка реально во дворец пришла упопленница. Вот ее, эту утопленницу, быстренько облачили в самый отвратительный наряд. Причесали максимально плохо. А потом выпустили к гостям. Мол, иди, порадуй людей своим уродством.

Судя по слегка покрасневшим глазам Княжны, это они пытались скрыть следы ее слёз, когда на лицо шмякнули слой косметической штукатурки. А ведь она не так уж уродлива, как могло показаться с первого взгляда. Когда при нашем знакомстве Княжна искупалась в пруду, она стала выглядеть даже приятно, не смотря на вид мокрого облезлого кота.

Но при всем этом, надо признать, держалась Елизавета достойно. Достойно императорской дочки. Так скажу. Если брать в общем, то зря она вообще позволяет всему этому происходить. Однако, если смотреть с точки зрения ее статуса, то тут несомненно, у Княжны просто охренительная сила воли.

Девчонка топала по проходу, придерживая край юбки ужасного платья, которое к тому же своим цветом нежной фиалки добавляло лицу Елизаветы еще больше синевы. Голову она держала гордо, слегка задрав подбородок. Спина была такая прямая, что любая танцовщица имперского балета удавится от зависти. И еще, Княжна вообще не смотрела по сторонам. Просто маршировала вперед, уставившись взглядом в одну точку. Туда, где на некотором подобие трона сидел ее отец.

Цирк, конечно. В зале, где происходило все торжество, реально имелись два больших кресла, каждое в виде царского трона. Их поставили в конце помещения на высоком постаменте. И вот на одном из них сидел Император собственной персоной. К нему у меня, кстати, было больше всего вопросов.

Выглядел этот человек… Сильно уставшим. Так, наверное, можно сказать. На всю эту шушеру, собравшуюся, вообще-то, в его доме, в честь день рождения, вообще-то, его дочери, он даже не глянул на разу. Просто развалился в кресле, оперся подбородком на руку и пялился куда-то вниз, на носки собственных туфель.

Правда, в отличие от Княжны, самого императора хотя бы не нарядили посмешищем. На нем был классический смокинг. Обычный, черный. О статусе этого темноволосого мужчины с седыми висками говорила лишь корона на голове и большой, громоздкий перстень на безымянном пальце левой руки.

Корона, блин! По мне это такой бред, если честно. Подозреваю, вся тяга к некоторым сильно выпячиваемым традициям прошлого — это бонус, компенсация за роль, которую Императору приходится играть. Он же не идиот, понимает, в чем смысл его существования в роли правителя Империи. А тут просто придумали сделать несколько ярких моментов, которые точно подтвердят, да, ты — император. Иначе он об этом просто однажды забыл бы.

— Ах, да… — Романовский, наконец, отвлекся от моей персоны и повернулся к проходу, по которому топала Княжна.

Причем она реально топала. Маршировала. Чеканила шаг. Подойдут любые термины подобного толка. Такое ощущение, будто девчонка не на своем собственном дне рождении присутствует, а готовится к драке.

А вот следующие действия Полковника заставили меня наверное даже простить ему многое. Не все. Это — харя треснет. Да и есть вещи, которые простить нельзя. Но многое.

Ликвидатор в несколько шагов преодолел расстояние от места, где мы стояли, до Княжны, которая как раз проходила мимо. Причем, когда по залу двигался Романовский, люди, многие даже сами того не замечая, просто расходились в стороны, стараясь не мешаться ему на пути. Да, Ликвидатора, может, не любят. Может, ненавидят. Но то, что его боятся и уважают — это факт. Был бы он достоин занять трон? А я все больше склоняюсь к мысли, что это и есть конечная цель Романовсего. Не знаю. По мне у Сергея Сергеевича на почве бесконечной борьбы с псиониками крыша реально потекла. Могу сказать точно, на одной только императорской короне он не остановится. Ему этого мало. А мир, есть у меня такое подозрение, не сильно готов к еще одной глобальной войне. Особенно, к войне, где оружием являются псионики.

Однако общий план, который Полковник мне пока еще весьма расплывчато обозначил, говорит именно о его желании заполучить огромную власть. Подмять под себя Корпорации, создать подобие маленькой армии псиоников. Ну… Точно не для развлечения это все задумано. Подозреваю, метит господин Романовский во властители мира.

— Ваше высочество! — Громко, отчетливо произнёс Ликвидатор. Потом вообще вышел вперёд и остановился напротив Княжны. — Позвольте первым поприветствовать вас и поздравить со столь замечательным праздником. Вы сегодня удивительно прекрасны.

Он осторожно взял руку девчонки в свою, а затем, склонившись, еле-еле коснулся губами тыльной стороны ладони. Княжна, само собой, в момент, когда Ликвидатор выскочил перед ней, тоже замерла. Странно было бы продолжать идти, вынуждая тем самым главного особиста Империи бежать следом. И что интересно, на учтивость Ликвидатора она отреагировала… Черт, такое чувство, будто ей захотелось отдернуть руку, а потом вытереть ее о платье. Однозначно эта девчонка нравится мне все больше.

А вот богатеи, собравшиеся в зале, как только Полковник произнёс первое слово, мгновенно заткнулись. Просто все, как один, замолчали в секунду. Реально. Я такой реакции никогда не видел. Неееет… Они не просто боятся Великого и Ужасного Ликвидатора. Они обосраться готовы, лишь бы только не дай бог он не заподозрил кого-то в неуважении к своей персоне. Теперь понятно, почему все гости ждут не дождутся моего сегодняшнего выступления. Это же реально охренительнся возможность посмеяться над тем, кто держит их в страхе. Правда, думаю, хохотать они будут после бала, закрывшись по своим домам. Чтоб не дай бог до Особого отдела отголоски смеха не долетели.

— Благодарю вас, Сергей Сергеевич. — Ответила Княжна спокойным, вежливым голосом.

Потом она посмотрела в сторону, где стояли гости, и ее взгляд буквально столкнулся с моим.

Глава 2

Собственно говоря, выбора не было изначально, потому что ситуация складывалась не лучшим образом. Естественно, как всегда, не лучшим образом для меня. Я уже начинаю привыкать к подобному развитию событий. За одной задницей непременно следует другая. Видимо, это — специфика моей жизни. Побочный эффект способностей псионика.

Оно и раньше все не особо хорошо было, но теперь вообще просто какая-то бесконечная жесть творится. Проблемы сыпятся мне прямо на голову, будто какой-то шутник сидит наверху и трясет дырявый мешок

Едва только девчонка сообщила, что она является дочерью императора, а соответственно, именно с ее ноги мне предстоит стянуть чулок на потеху публике, я подумал — да ладно! Так не бывает. Что за нелепое совпадение? Просто… Твою ж мать… Из всех гостей этого дурацкого дня рождения именно ее потянуло к пруду. Именно в тот момент, когда там был я. Ну, разве это не достойно звания самой нелепой ерунды, которая только могла произойти?

В первые пару минут у меня были именно такие мысли. Тихое офигевание от происходящего. Потом пришло понимание, вариантов моих действий немного, на самом деле. Буквально через очень короткое время, если что-то не предпринять, вполне возможно разразится скандал похлеще петушиного крика.

Может, девчонка ничего и не скажет, увидев мою физиономию среди гостей. Но я ее совсем не знаю. А эффект неожиданности тоже никто не отменял. Поэтому мне срочно, очень срочно требовалось сообразить, какой из вариантов развития событий выбрать.

Первое — я прямо сейчас беру Княжну за шиворот и закидываю обратно в пруд. Могу еще пару камешков сверху накинуть. Чтоб наверняка. Тут как в одной старой поговорке, нету тела — нету дела. Чисто теоретически, это — самый оптимальный вариант. Но! На хрена я ее тогда спасал? Напрягался, силы тратил. Рисковал, между прочим. Да и вообще, целенаправленное утопление царственных особ не является моим хобби. Романовский, конечно, уже долгое время пытается меня убедить в том, что все псионики — неадекватные сумасшедшие, однако подтверждать данную мысль не хочется совсем. Даже если никто не узнает о случившемся, что маловероятно, я то все равно буду знать. Вот кем-кем, а убийцей я стать не готов.

Второй вариант — убрать часть памяти девчонки. Стереть. То есть просто почистить последние минут пятнадцать жизни Княжны. Но это тоже риск. Причем, риск большой. Все-таки она — императорская дочь, а не какая-то бродяжка, чтоб подобные эксперименты ставить. Может, на ней и не висит защита, как на Ликвидаторе. Скорее всего не висит. Иначе как бы я ее по пруду таскал? Сопротивления не почувствовал вообще никакого. В доме Романовских к примеру, я будто ощущаю тяжесть. Давит на башку. Здесь же, парке, ничего подобного нет. Да и на кой черт псионикам Император? Никому нет дела до этого человека. Последний идиот только не знает, что наш правитель не решает ровным счетом ничего.

Однако, уверен, девчонку периодически проверяют на воздействие. Да и вообще. Если она не сможет объяснить, где провела минут двадцать своей жизни, явившись в крайне потасканном, намоченном, грязном виде, это вызовет большой интерес со стороны особистов, который в свою очередь приведёт к интересу со стороны главного особиста. Короче, тоже нет. План — хрень полная.

Третий вариант — взять ноги в руки и смыться с бала. Я бы рад, если честно, поступить именно так, но подобное поведение опять же вызовет проблемы с Ликвидатором, который ждет от меня Наследников, готовых служить на благо Романовских. К тому же Бутурлин будет признан победителем в нашем споре. То есть здесь вообще получается комбо. И один хрен меня кто-нибудь в конце убьет. Например, Полковник за сорванные планы.

Поэтому, я выбрал четвертый вариант. Самый абсурдный на первый взгляд. Я бы даже сказал, безумный. Но в то мгновение именно он показался мне правильным. Скажем так, сработала интуиция.

— Слушай, тут такое дело… Сейчас я кое-что тебе расскажу. Я ведь тебя спас, верно? Соответственно, ты — моя должница. То есть, вроде как дашь на дашь должно быть. Ну… Если по-честному.

— О-о-о-о-о…– Во взгляде Елизаветы появилась легкая тень разочарования. Мол, я думала ты не такой как все, а ты… — Сколько хочешь? Деньги? Драгоценности? Отец заплатит. Я бы не хотела говорить ему о случившемся. И без того постоянно со всех сторон слышу, какое недоразумение наша наследница. Тем более учитывая, как именно произошло спасение. Эта история с падением в воду вызовет очередные разговоры подобного толка. А насчёт тебя… У меня нет предвзятости к псионикам. Наоборот, я совсем не против подружиться. Это даже по-настоящему круто. У меня будет товарищ со способностями. Насчет моего молчания не переживай. Отцу скажем, будто ты просто вытащил меня из воды обычным, человеческим способом. В себе я уверена. Но…

— Деньги? Ты думаешь, мне нужны деньги? — Я уставился на девчонку, искренне недоумевая, что жажда наживы — первая мысль, пришедшая ей в голову. Они о чем-то кроме своих сраных денег вообще думают?

— Разве нет? — Княжна вскинула подбородок и с вызовом посмотрела мне в глаза. Мол, а то непонятно. Что еще может интересовать?

— Я сейчас, наверное, проявлю сильное неуважение к твоей царственной персоне и, возможно, с императорской дочерью так говорить нельзя, но скажи…ты нормальная? На твоих глазах только что псионик, находящийся в императорском дворце, применил свои способности, а ты реально думаешь, будто мне хочется обогатиться? Серьезно? Не поверишь, но мертвецов деньги не радуют. Они им просто без надобности.

— Ты думаешь я тебя сдам⁈ — Княжна возмущённо взмахнула руками и попыталась вскочить на ноги.

От столь необдуманных действий ее прическа-башня несколько раз подпрыгнула вверх, а потом мокрым жгутом шлёпнулась Княжне прямо на нос. Девчонка тряхнула головой, пытаясь откинуть это убожество в сторону. Хрен там.

— Не суетись. — Я осторожно убрал настырную многострадальную башню, которая теперь скорее напоминала постиранную и выкрученную тряпку, с лица Елизаветы. — Я не думаю, будто сдашь. Но и ты меня пойми. Некоторые опасения все же имеются.

— Ты меня спас! — Она гневно фыркнула, оттолкнув мою руку. — А мог этого не делать, хотя бы ради своей безопасности. Неужели ты думаешь я совсем…чёрт, как это говорят… Думаешь, я совсем конечная?

— Ну, хорошо. Верю! Не психуй. Тогда мне придётся сообщить тебе еще один нюанс…– Я замолчал, подбирая слова.

Вот тут как раз у меня выходила главная закавыка. Нужно рассказать девчонке, что я — Антон Лерманов, то бишь племянник Ликвидатора. Но говорить о непосредственном участии Романовского в данном факте нельзя, это однозначно. По крайней мере о том, что я не тот, за кого себя выдаю. Потому что это породит вполне закономерный вопрос. По какой причине человек, убивающий псиоников, объявил одного из них своим родственником?

И вот после данного вопроса вообще начинается лютый треш. Представляю, как сильно удивится девчонка, если я сообщу ей о том, что Ликвидатор планирует занять место ее отца с помощью псиоников. Да и вообще прибрать остальной мир к своим рукам. Это даже в моих мыслях звучит погано.

Не то, чтоб меня сильно волнуют честь и достоинство Романовского. По большому счету, думаю император, даже зная правду, хрен ему что сделает. Просто подобная информация опасна в первую очередь для самой Княжны. Поэтому, будем врать.

— Видишь ли… Ты, наверное, заметила, что я не ребёнок. Мне… — Я завис на секунду, вспоминая возраст настоящего Лерманова, — Мне шестнадцать. И по всем законам логики меня уже не должно быть в живых. Сама знаешь, как это происходит. Все знают. Особый отдел работает чётко. Скрываться от особистов непросто. Впрочем, такое мало у кого получается. Но мне повезло. В некотором роде… Я родился там, где искать никто не будет.

Княжна замерла, превратившись в одно большое ухо. Она слушала меня, открыв рот. Просто девчонка сразу поняла, сейчас последует нечто крайне интересное. Ну, я ее, как бы, не подвёл.

— Моя фамилия Лерманов. Мой родной дядя — Сергей Сергеевич Романовский. Великий и ужасный Ликвидатор, убивающий мне подобных. И само собой, о том, что я — псионик, не известно никому. Теперь ты являешься обладательницей этой тайны. Моя жизнь, по сути, в твоих руках. Рассказал тебе, потому что так сложились обстоятельства. На балу ты все равно меня увидела бы.

Замолчал, ожидая, что последует за столь необычным признанием. Очень надеюсь, в девчонке я не ошибся. Она не похожа ни на кого из богатеев. Какая-то не испорченная, что ли.

— Ох-ре-не-ть… — Выдала Великая Княжна, наследница трона Империи после небольшой паузы. Правда тут же испуганно оглянулась, будто кто-то мог застать ее за неподобающим поведением. Наверное, дочери Императора нельзя использовать бранные выражения. — Ты… О-о-о-о-о…Подожди… Лерманов! Тот самый, с кем поспорил дурак Бутурлин! Тот, о котором уже больше недели говорят все, кому не лень. Ничего себе! И ты — псионик!

Девчонка снова попыталась вскочить на ноги, но ее идиотское платье, которое промокло насквозь, прилипло во всех местах да еще своим объёмом не давало ей нормально двигаться.

— Черт! — Елизавета, психанув, несколько раз дернула грязный подол. Само собой, безуспешно. — Дебильный наряд… Ладно. Бог с ним. Подожди… То есть все эти годы ты, зная о своей особенности, просто сидел под боком у Полковника? Прямо на его глазах? И выжил благодаря этому… Вот это да…

— Ну, почти. Да. Сюда приехал недавно. Дома оставаться стало опасно. А тут… Дядюшке и в голову не приходит более плотно проверить меня, к примеру. Он и мысли не допускает, что в его семье мог появиться псионик. Ну, и, конечно, за все эти годы я научился хорошо скрываться.

Очень надеюсь, что девчонка не знает о наследственности в теме псиоников. Думаю, вряд ли особисты эту информацию афишируют. Люди со способностями рождаются только там, где уже были прецеденты.

— Так ты Антон… — Княжна весело и громко рассмеялась. — Тот самый Антон… Слушай, ну это же здорово! Я слышала про ваш спор с Бутурлиным. Впрочем, о нём все слышали. Максимка раструбил по всей столице, что сегодня приключится потрясающее представление.

Нет, эта особа реально странная. Ее заботит только данный факт. Рядом с ней сидит псионик, а она снова про Бутурлина.

— Правда? — Я усмехнулся. — Извини, если тебе это неприятно. В мои планы не входило оскорбление дочери Императора.

— Неприятно⁈ Да ты чего. Наоборот. Какое же это оскорбление. — Девчонка весело хмыкнула. — Есть мысль… Я помогу тебе его выиграть, этот спор.

— Ты серьезно? — Я с недоверием уставился на Княжну. — Зачем тебе это?

— Как зачем? — Она пожала плечами. — С огромным удовольствием выставлю напыщенного дурака Бутурлина на деньги. Да и вообще. Ненавижу свой день рождения. Но сегодня… Сегодня это будет настоящий праздник…

Вот так нежданно-негаданно закончилось наше знакомство с Великой Княжной. Вернее, началось. Я ничего подобного, честно говоря, не ожидал. Не рассчитывал, что во всей ситуации, которая сложилась с балом, мне вдруг прилетит помощь и поддержка, да еще и в лице непосредственного объекта нашего с Бутурлиным спора.

— Сергей Сергеевич, представьте меня молодому человеку, который так на вас похож. — Княжна перевела взгляд с Ликвидатора на меня.

Это было неожиданно для всех. Гости в зале восторженно замерли. За моей спиной какая-то дамочка нервно втянула воздух. Интрига продолжает набирать обороты. Вот так это выглядело для них.

Кстати, именно в этот момент я, наконец, увидел Бутурлина. Недовольное лицо Макса нарисовалось из-за плеча Шереметева. Видимо, до появления Княжны он был занят более важными делами. Уж не знаю, какие вообще у него дела могут быть. А теперь, когда началась основная часть мероприятия, появился, чтоб насладиться либо моим проигрышем, либо позором, либо картиной «Великий и ужасный Ликвидатор убивает своего родственника». А тут вдруг такой облом. Императорскся дочь сама обратила внимание на мою персону.

Видимо, подобное поведение для Княжны было несвойственно. Потому что физиономия Бутурлина вытянулась так, словно он съел целую тонну особо кислых лимонов.

И только Ликвидатор, если удивился, виду не показал. Выдержка, конечно, у него железная. Это факт. Он с бесстрастным лицом повернулся ко мне, а потом пафосно провозгласил:

— Позвольте представить моего племянника Антона.

Глава 3

— Почему ее высочество, светлейшая Княжна Елизавета, обратила на тебя внимание? Вы же прежде не встречались. А тут такой внезапный интерес с ее стороны.

Вопрос Романовского застал бы меня врасплох, если бы я его не ожидал. Ликвидатора можно считать какой угодно сволочью, психом или самовлюбленным мудаком, но он далеко не дурак. Более того, в голове у этого человека, уверен, складываются иной раз такие схемы, что не сразу в них врубишься.

Поэтому, само собой, я был уверен, как только мы свалим из императорского дворца и останемся наедине, меня неминуемо ждут беседы подобного толка. Собственно говоря, мои предположения оказались верными. Кстати, при Ангелине он заводить тему прошедшего бала не стал. Хотя, судя по напряжённым плечам Ликвидатора, его буквально разорвало на части от желания высказаться или от желания придушить меня. Пожалуй, второе даже было сильнее.

Тоже интересный момент насчет девчонки. Что за немилость со стороны папочки? Более того, я вдруг заметил, каждый раз, когда Сергей Сергеевич смотрит на свою дочь, в его взгляде появляется лёгкое, еле заметное разочарование. Вот прямо буквально прозрачная его тень. Все-таки Полковник умеет держать эмоции под контролем, поэтому настоящей открытости от него ждать не стоит.

К чему бы это? Девчонка не оправдала его ожиданий? Но в чем? Она постоянно трется рядом со мной. Ничего предосудительного не делает. Вернее, делает, конечно. По моей вине. Но Ликвидатор же об этом не знает. Иначе нам обоим, и мне, и Ангелине, давно пришел бы трындец.

Последнее время он с ней практически не пересекается, не общается. Полковник даже дома стал появляться еще реже, чем прежде. Пожалуй, я бываю в его обществе гораздо чаще, чем родная дочь. Когда же она успела впасть в немилость?

Хотя, надо признать, Ангелина тоже начала вести себя с отцом по-другому. Если поначалу, когда он немного от нее отдалился, девчонка сильно переживала, предъявляя мне бесконечные претензии, сейчас, пока мы ехали домой, она просто сидела молча, уставившись в окно тачки. Ее даже произошедшее на балу вообще никак не впечатлило. Взгляд Романовской теперь почти всегда какой-то…пустой, что ли.

Подозреваю, дело в недавнем путешествии. Что-то там произошло. И говорить об этом Ангелина не хочет. А я бы наоборот, с большим желанием послушал бы ее рассказ. Подозреваю, меня ждет много интересного. Другой вопрос — Лина явно избегает любых разговоров о ее путешествии.

— Еще раз повторить? Хорошо. Повторю. — Романовский поймал мое плечо, развернув меня к себе. Мы как раз только вошли в дом Ликвидатора и остановились посреди гостиной.

— Откуда я знаю? Она — княжна. Что в голову придет, то и делает. Может, ей моя физиономия приглянулась. Тем более, посмотрите, какая она у меня классная…

Я осторожно убрал руку Романовского со своего плеча, а затем подошел к стоявшему напротив высокому шкафу со стеклянными дверьми, в котором на полках поблескивали золотом какие-то чашки, тарелки и еще всякая подобная хрень, украшенная вензелями семьи Романовских.

Покрутил башкой из стороны в сторону, делая вид, что любуюсь отражением.

— Прекрати кривляться. — Ликвидатор, приблизившись, остановился за моей спиной. Теперь я видел его так же хорошо, как и себя. — Еще раз спрашиваю, почему Княжна обратила на тебя внимание?

— А вы поковыряйтесь в моих мозгах. Примените, например, телепатию. — Я обернулся. Мы с Ликвидатором оказались практически нос к носу. — Ах, да…вы же не можете. Вы не псионик.

Я усмехнулся Полковнику прямо в лицо, затем обошел его и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, чувствуя спиной, как Романовский пялится мне ровно между лопаток.

Мы вернулись с бала буквально только что. Из всех, кто удостоился чести побывать на столь занимательном мероприятии, хорошо было только мне. Ангелина, едва вышла из машины, чуть ли не бегом бросилась в дом и сразу же скрылась в своей спальне. Полковник, в отличие от дочери, не торопился, но при этом был мрачнее тучи.

Один только я испытывал полное, абсолютное удовлетворение. Можно сказать, впервые за долгое время я пребывал в состоянии покоя. А чего мне волноваться? По крайней мере хотя бы сегодня. Все сложилось наилучшим образом. Княжна не подвела. Сделала все, как надо.

После того, как Полковник представил нас друг другу, она широко улыбнулась, посмотрела налево, направо, обвела всех присутствующих насмешливым взглядом, а потом громко сказала:

— Антон… у меня к вам имеется огромная просьба. Вижу, вы человек с чувством юмора. Лицо у вас приятное и взгляд живой. А мне, знаете ли, скучно. Развеселите меня. Сегодня мой день рождения и я могу просить о чем угодно.

По залу прокатился легкий шёпот изумления. Видимо, поведение Княжны выходило за допустимые рамки. Даже император, который до этой минуты упорно разглядывал свои туфли, поднялся с кресла-трона, сделав маленький шаг в сторону, где стояли я, девчонка и Романовский.

— Елизавета, мне кажется, это не самая лучшая мысль. — Обратился он к дочери.

Правда, в его голосе не было гнева или злости. Только очевидное недопонимание. Он, наверное, прежде за своей дочерью такого поведения не замечал. Скорее всего, предполагалось, что Великая Княжна тихонечко пройдет к своему месту, усядется и будет до конца праздника сопеть в две дырочки, не привлекая внимания, пока богатеи пьют и веселятся.

— Вам действительно кажется, Ваше Императорское Величество. — Коротко ответила Елизавета.

Тут, мне кажется, реально все охренели. Судя по ошалевшим лицам гостей, подобных бунтов со стороны Княжны раньше не случалось. Она по их мнению, просто не способна исполнять такие выкрутасы.

Император издал странный звук, похожий на нервный, громкий вздох, но…сделал отбратно пару шагов и плюхнулся обратно в кресло. Бедолага. Он даже своей дочери сейчас не может достойно ответить соответствующим ситуации действием. Император, блин…

— Чего бы вы хотели, ваше высочество? — Я склонил голову. Не знаю придворного этикета, но если судить по всяким придуркам в чулках, можно спокойно использовать старые традиции. Хуже точно не будет.

— Веселиться! — Елизавета рассмеялась, а затем снова покрутила головой по сторонам, будто искала среди гостей того, кто поддержит ее в этом желании. — О-о-о-о-о… Господин Бутурлин!

Макс дёрнулся, пытаясь сдать назад, но девчонка смотрела прямо на него и спрятаться за спину Шереметева Наследник уже не имел возможности. Как бы не относились бенефициары к Императору, однако откровенной наглости они себе позволить не могут. Тем более их дети. Приличия должны соблюдаться.

Бутурлин, конечно, вообще никак не ожидал, что именно его персона привлечёт внимание. Но, несмотря на растерянность или нежелание участвовать в пока никому непонятной игре Княжны, обнаглеть настолько, чтоб проигнорировать ее обращение, тем более прямое, он не посмел.

Наследник пробрался сквозь толпу гостей и замер рядом с нашей троицей.

— Максим, рада тебя видеть. — Княжна склонила голову к плечу, с улыбкой рассматривая Бутурлина. — Давненько не встречались. А в детстве, помнишь, играли дни напролет.

— Я тоже…рад… — Процедил Бутурлин, всем своим видом показывая, что на самом деле он ни хрена не рад.

— Ваше высочество… — Начал было Ликвидатор.

Он в компании подростков явно чувствовал себя лишним. Тем более, мы стояли вчетвером посреди зала, как актеры на сцене. Как клоуны, на которых сейчас направлены взгляды жаждущих представления зрителей.

— Извините, Сергей Сергеевич, но вы, пожалуй, можете быть свободны. — Княжна сделала легкий жест в сторону гостей. — У нас тут видите, молодежные развлечения. Ни в коем случае не хочу вас обидеть, но думаю, вам просто они не придутся по душе.

Я в этот момент готов был девчонку расцеловать. За уникальную возможность увидеть обалдевшее лицо Романовского. А он реально обалдел. Впрочем, не только он, но и все, кто находились в зале. Только что Ликвидатору, человеку, которому боятся слова против сказать, указали на его место. Тактично, да, но тем не менее.

Полковник кивнул, а потом отошел к гостям. Вернее даже не отошел, попятился, не сводя глаз с меня. Не с Елизаветы, с меня! Было такое чувство, будто он правильно оценил, кто именно виноват в творившемся в данную минуту беспределе.

— Так вот… Что я подумала. — Елизавета продолжала улыбаться, словно ее безумно радовало все происходящее. — Давайте поиграем в одну занимательная игру. Хочу, чтоб вы, Антон, и ты, Максим, изображали животных, которых я вам тихонько шепну на ушко.

Самое интересное, Княжна вежливо обращалась ко мне на «вы», а Бутурлину демонстративно «тыкала». Да, они выросли вместе, насколько я понимаю. Возможно, дружили в детстве. Но сейчас это немного привлекало внимание. Хотя, почему же немного? Охренеть, как привлекало.

Наследник, услышав предложение девчонки, напрягся. Он ведь тоже не идиот, сразу понял, дело идет к чему-то не очень хорошему. Тем более, Шереметев мне еще несколько дней назад рассказывал, что Бутурлин и Елизавета сейчас друг друга, мягко говоря, не любят.

— Дочь моя… — Император снова попытался вмешаться. — Может быть ты сначала займёшь своё место? Мы нарушаем все правила придворного этикета.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество. — Княжна обернулась к отцу. — Но это ведь мой день рождения. А я — ваша дочь. Неужели кто-то посмеет упрекнуть Великую Княжну в желании делать на своем празднике все, что ей хочется? Кто-то посмеет?

Девчонка в который раз обвела взглядом ряды немного прихреневших гостей. Естественно, ни один из присутствующих не издал ни звука. Некоторые даже активно затрясли головами. Мол, конечно-конечно. Никто не посмеет. Причём, в данную секунду гостями руководило уже не любопытство, а некоторое опасение. Если императорская дочка посмела взбрыкнуть, то это явно имеет какие-то причины. Черт его знает, какие, но от греха подальше лучше не сопротивляться происходящему.

— Дочь… — Император выглядел практически отчаявшимся.

Так как прежде за Княжной ничего подобного не водилось, то сейчас никто, даже он, не понимал, что вообще происходит, а главное, к чему все это приведет. Ладно бы еще девчонка кого-то другого втянула в свою авантюру. Нет, она выбрала племянника Главного Особиста Империи и Наследника Корпорации. На лице Императора огромными буквами читалась именно эта мысль. Мол, доченька, ну ты бы с кем-нибудь другим решила бунт свой устраивать. С кем-то более безопасным. Зачем же такие крайности.

— Не переживайте, Ваше Императорское Величество. Мы буквально совсем немного. А потом… — Княжна весело подмигнула какому-то мужику, стоявшему рядом с нашей компанией. Мужик вздрогнул и на автомате, от неожиданности, тоже подмигнул.– Потом будет танцы…Итак, Антон, сейчас я скажу вам на ухо, кого нужно изобразить.

Девчонка подошла ко мне и, наклонившись совсем близко, шепнула смеющимся голосом:

— Я молодец, да?

Естественно, ответить именно на эту фразу я не мог. Все должны думать, будто она назвала мне чертового петуха.

Поэтому пришлось просто молча кивнуть. Мол, понял, услышал, оценил.

— А теперь ты, Максим. — Княжна плавно переместилась к Бутурлину.

Стоило ей произнести Наследнику на ушко его задание, лицо у Макса тут же вытянулось. Даже не так. Оно побледнело и стало растерянным. Бутурлин посмотрел на отстранившуюся Елизавету с таким видом, будто у девчонки на голове выросли рога.

— Вот и отлично, господа! — Княжна хлопнула в ладоши. — Приступайте. Кто достовернее всего выполнит мою задачу, тот получит кое-какой подарок.

— Давайте, начну, пожалуй… — Я повернулся лицом к гостям, упёрся руками в бока и прошелся кругом рядом с Княжной, изображая хлопанье крыльев. Ну, и само собой, орал петухом. Громко, с удовольствием, полной отдачей.

— Ах, как здорово! Антон! Я в восхищении. Господа, господа! Ну, признайте, это было великолепно! — Елизавета восторженно аплодировала, поворачиваясь то к одним гостям, то к другим. — Ну, давайте же. Кто это? Угадывайте.

— Петух? — Кто-то робко поинтересовался из толпы богатеев.

— Ну, конечно! Петух. Антон, вы такой молодец! Максим…– Девчонка посмотрела на Бутурлина.

Видок у Наследника был, конечно, краше в гроб кладут. Он несколько раз обернулся себе за спину, словно пытался найти у кого-то поддержку. Думаю, у отца. Все бенефициары должны присутствовать на празднике. Значит, и его папаша тоже здесь. Однако, из кучи гостей никто не вышел и ничего не сказал. Видимо, несмотря на положение императорской семьи, которое сложно назвать завидным, внезапный приступ лёгкого сумасшествия Княжны, а поведение Елизаветы оценивали сейчас именно так, никто не хотел останавливать. Мало ли. Может, это и не сумасшествие вовсе. Может, что-то изменилось. Тем более, хитрая девчонка начала все свое представление с Ликвидатора. Мы изначально с ней договорились именно так. Пусть стоят теперь гости и гадают, а не запланированная ли это акция при поддержке Особого Отдела. Все знают, как сильно Ликвидатор и Корпорации друг другу портят жизнь.

— Ну же, Максим… — Девчонка мило улыбнулась. — Мы все ждём. Неужели ты… струсил?

Это слово, которое Княжна произнесла после маленькой паузы упало в толпу словно тяжёлый камень в воду. Плюхнулось с громким «бульком».

Бутурлин снова оглянулся в сторону, откуда пришел сам, и опять не получил поддержки. Он посмотрел на Елизавету, потом на меня. Во взгляде Наследника была такая ненависть, что, пожалуй, дай ему сейчас кто-нибудь в руки нож, он вонзил бы его в кого-то из нас. Или, может быть, в обоих.

— И-а… — Тихо произнёс Максим.

— Не слышу! — Елизавета приложила ладонь к уху.

— И-а! — Гаркнул Бутурлин, наливаясь при этом краской. — И-а! И-а!

— Отлично! — Княжна снова восторженно захлопала в ладоши. Господа, кто это?

И вот тут случилось то, чего даже я не ожидал, а уж Бутурлин тем более.

— Осел! — Выкрикнул кто-то из зала. Но не скромненько, как было в моем случае, а громко, весело.

Бутурлин вскинулся и принялся взглядом искать того, кто посмел. Однако тут же со всех сторон с хохотом понеслось:

— Осел! Осел! Осел!

Мне кажется, это слово кричали все гости разом. Причем, кричали задорно, с энтузиазмом, со смехом. И боюсь, вряд ли бы заткнулись, если бы не Елизавета, которая взмахом руки остановила эту вакханалию глумления над сыном бенефициара. А самое главное, хрен поймешь, кому мстить за неуважение. Даже если глава Корпорации захочет это сделать, он просто не сможет. Ему придется наказывать всю столицу.

— Ах, как же вы меня порадовали… — Княжна прижала ладошки к груди, сложив их вместе. — Ну теперь я выберу победителя. Считаю, что Антон был более естественным в своей роли. Подойдите, господин Лерманов.

Я сделал счастливый вид и приблизился к Княжне.

— Я дарю вам вещь, которая всегда будет напоминать о сегодняшнем дне. Спасибо, что вы подарили мне такую удивительную способность быть свободной.

Елизавета осторожно приподняла края платья, скинула одну туфельку и выставила вперед ножку.

— Вот. Снимайте чулок с моей ноги…

Черт… Это было круто. Действительно круто. Мы с Княжной красиво разделали Бутурлина под орех. Морально, конечно, но тем не менее, все равно разделали. А завтра, ко всему прочему, я ещё намерен забрать свой выигрыш. Лопухина и Романовскся ставили конкретно на меня. Там теперь и моя доля.

— Антон!

Я почти уже поднялся по лестнице до второго этажа, когда Ликвидатор меня окликнул. Он стоял рядом со ступенями, глядя на меня снизу вверх насмешливым взглядом.

— Ты спрашивал, что я знаю о твоих родителях. Интересовался своим настоящим отцом. Так вот… Сегодня ты находился в двух шагах от него.

Глава 4

— Антон… Антон…Прошу тебя… Антон, пожалуйста…

Голос глухо пробивался сквозь вязкую пелену сна, но я не сильно хотел вникать, что это — реально кто-то зовет или мне чудится. Я просто дернул ногой, дабы на всякий случай отпихнуть незванного гостя, если таковой имеется, что маловероятно, а затем буркнул под нос пожелание, смысл которого сводился к рекомендации проваливать к черту. Затем перевернулся на другой бок и, закинув ногу на одеяло, собрался продолжить столь прекрасное занятие, как ночной отдых.

Я устал, если что. Мне надо выспаться. Я хочу отключиться до утра и ни о чем не думать. Вот какое желание руководило мной в этот момент. Тем более, чисто теоретически, будить меня некому. Обычно, внезапно появляться ночью — любимое занятие Ликвидатора. А он вряд ли придет сегодня. Только если в саду охрана Романовского снова не подстрелит какого-нибудь псионика, которых ко мне тянет, как магнитом теперь.

Дело в том, что мы с Полковником оба разошлись не в самом дружеском настроении.

Этот мудак бросил свою фразу и стоял внизу, возле лестницы, пялясь на меня своим гадским фирменным взглядом. Его взгляд был из разряда:«Ну ты и лошара! Ха-ха-ха!»

Отвечаю. Без слов, молча, Ликвидатор говорил именно это.

И что сделал я? Ничего! Хотелось ли мне рвануть вниз, схватить Романовского за шею и трясти ее, сжимая пальцы, до тех пор, пока у него глаза на лоб не вылезут или он не сдохнет? Конечно, да. Хотелось ли мне требовать у Полковника продолжения? Хотелось ли заставить произнести имя? Тоже — да. Но я не стал этого делать по одной лишь причине. Именно такой реакции ждет от меня Ликвидатор. А значит, хрен я ему ее дам эту реакцию.

Поэтому я просто спокойно, небрежно, без комментариев пожал плечами, мол, бывает и такое, а затем преодолел последние ступени лестницы.

Залетел в комнату, захлопнул дверь, а вот уже после того, как понял, что свидетелей нет, несколько раз ударил кулаком в стену.

— Сука! Сука! Сука!

Естественно, костяшки пальцев в секунду оказались разбиты. Я посмотрел на них, наблюдая, как кое-где появилась кровь, потом стянул с себя костюм, носки, трусы и отправился в ванную. Хотелось встать под душ и смыть с себя негатив.

Испоганил мне Романовский всё удовольствие от того, что мы с Княжной устроили. Хорошее настроение как рукой сняло из-за его слов. И кстати, насколько я знаю Полковника, он бы мне сейчас имя не сказал. Он бросил фразу про отца специально. Назло. В ответ на мою издевку, что не является псиоником. Я показал зубы, он ответил тем же.

На ужин не пошел по той же причине. Не хотелось видеть ни Ангелину, ни Ликвидатора. Задолбала эта семейка.

В башке упорно крутились слова, сказанные Сергеем Сергеевичем. Я всячески гнал их прочь, убежал себя, что он просто соврал. Сочинил специально, потому что хотел задеть меня побольнее. Короче, я всеми силами приводил свое состояние в норму. Не получилось.

Даже засыпал в итоге один хрен размышляя, действительно ли мой отец был на балу. И еще думал, кто он такой. Чисто теоретически, получается, родителем может быть кто-то из богатеев. Хотя с другой стороны, в Императорском дворце еще и прислуга была. Может, мой отец тот самый клоун в чулках…Это, конечно, будет тот еще номер. С другой стороны Полковник мог и соврать. Чисто, чтоб подгадить мне.

В общем, вырубился я спустя почти час из-за всех этих мыслей, поэтому сейчас точно открывать глаза не собирался. Наверное, это просто сон. Мне сниться, будто кто-то забрался в комнату. На самом деле, со стороны подобную глупость сделать никто не мог. А домочадцы вряд ли по мне так соскучились.

— Антон… Борис, твою мать!

Чья-то рука шлепнула меня прямо по щеке. Конкретно так шлёпнула, с громким звуком.

— Эй! Больно! — Я резко подорвался, принял сидячее положение и уставился сонными глазами на Ангелину.

Это была она. Романовская. Девчонка стояла рядом с моей кроватью, наклонившись совсем близко. Из-за этого ее ночная сорочка топорщилась вверху и я заметил то, что, как бы, замечать не надо. Черт… Внутри появилось какое-то странное чувство, похожее на смущение.

— Чего тебе, психованная? — Я отвел взгляд в сторону, стараясь не пялится на Лину. Хотя давалось мне это очень непросто.

— Борис, я боюсь. Страшно, страшно, страшно… — Романовская не разговаривала. Она шипела.

Девчонка вообще выглядела очень странно. Лицо ее было белым настолько, что я даже в темноте мог разглядеть каждую его черточку. Волосы стояли дыбом, будто она только что драла их с собственной головы. На губах виднелись следы зубов. Ее зубов. Словно Романовская долго, сильно эти губы грызла или скорее даже кусала. Так бывает, если человек вынужден терпеть невыносимую боль.

— Дожили… был один псих в доме, теперь вас двое… — Я покачал головой, попутно подтягивая к себе одеяло.

Волнение, замешанное на каком-то непонятном стеснении, никуда не ушло. Наоборот, оно стало сильнее. А еще я вдруг почувствовал непривычные ощущения ниже живота. Нет, я как бы знаю все про взрослые отношения. Читал, с Настей иногда обсуждали. Но всё — в теории. А сейчас у меня возникло четкое ощущение, будто теория начинает переходить в практику.

Очень не вовремя! Последняя особа на земле, к которой я бы хотел испытывать что-то подобное, это Романовская. К тому же она сейчас своим видом откровенно пугает.

А потом до меня дошел еще один нюанс. Ангелина сначала звала Антона, но потом, когда сообразила, что просыпаться я не собираюсь, Борисом. То есть ей так было необходимо меня разбудить, что она наплевала на запрет отца произносить в этом доме мое настоящее имя.

— Борис… — Романовская плюхнулась на колени, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в край кровати. — Мне страшно. Во мне что-то есть. Что-то постороннее. И оно…

Девчонка подалась вперед, будто собиралась поведать какую-то ужасную тайну.

— Оно со мной разговаривает…

Глава 4.2

Сначала я подумал, что Романовская пьяна. Мысль, конечно, крайне странная, но мало ли. Не замечал за ней прежде подобных наклонностей, однако в трезвом уме говорить такие вещи никто не станет.

Я даже в свою очередь подался навстречу девчонке и принюхался, дабы проверить свою версию происходящего. Может, она на фоне стресса втихаря у себя в спальне лакает винишко. Хрен его знает. Семейка то с приветом.

Однако запаха алкоголя не ощущалось. Вообще. Наоборот, от Ангелины чувствовался приятный лёгкий аромат цветов. Наверное, духи. Хотя… Было еще что-то неуловимое. Слегка раздражающее, но практически не ощутимое. Это точно не алкоголь. Я чуть сильнее втянул воздух. Черт…знакомый запах… Однако понять, чем именно повеяло от Романовской, я не успел. Она посмотрела на меня с опаской и немного сдвинулась в сторону.

Ну, класс. То есть из-за того, что я ее нюхал, как ненормальный, эта сумасшедшая особа заподозрила в сумасшествии меня. Ладно. Не пила́. Этот вариант отметается.

Знаю, есть еще какие-то всевозможные смеси. Правда, они запрещены законом с Империи. И там все серьезно, вплоть до пожизненного. Когда наша страна собрала себя по крупицам из развалин прошлого мира, вернее, когда Корпорации объединили остатки былого государства и подтянули куски соседних, от которых остался почти только пепел, все наркотические вещества и около того были запрещены. В принципе, думаю, дочь Ликвидатора могла бы где-нибудь приобрести что-то такое, но опять же, ее взгляд оставался максимально испуганным, однако вполне себе трезвым. Нет. Тоже отметается.

Ну и последний вариант — Ангелина всё-таки реально сошла с ума. В полном смысле этого выражения. Может, у них и правда такая хрень в генах, по наследству передается. А что? Папаша, чего уж греха таить, с великим прибабахом. Доченька, естественно, пошла в него. Все логично.

— Ты пьяна? — Спросил я на всякий случай, рассудив, что первый вариант несомненно лучше наркоты или поехавшей крыши.

— Борис, я клянусь тебе, во мне поселилась какая-то сущность. Честно слово! Ты веришь⁈ Я не вру! — Девчонка резко дернулась вперед и схватила меня за руку.

Она сжала мои пальцы с такой силой, что я начал вполне справедливо опасаться, как бы Романовская их не сломала. Вот. Еще один признак сумасшествия. Говорят, психи становятся очень сильны физически.

— И знаешь, что? — Ангелина наклонилась еще ближе. Учитывая, что стояла девчонка на коленях, рядом с кроватью, возникло такое ощущение, будто она просто сейчас уляжется прямо на меня, честное слово. — Оно хочет, чтоб я тебя убила. Оно называет тебя Разрушителем.

Романовская буквально выплюнула последнее слово и уставилась мне в лицо потемневшим взглядом. Черт…а зрачки у нее прямо на всю радужку. Может, всё-таки наркота…

— Кто «оно»? — Я осторожно разжал свободной рукой пальцы Лины и убрал свою родную конечность подальше.

Ну ее к черту. Еще бросится кусаться или грызть мою руку, например. Я не часто имел дело с сумасшедшими. Мало представляю, на что они способны. Потом придётся какую-нибудь вакцину от бешенства вкалывать. Нет уж. Увольте.

— Оно…– Громко прошептала Романовская, а потом жалобно всхлипнула. Но не заплакала.

— Так…ясно. Будь добра, отойди от кровати. — Я махнул рукой в сторону окна, намекая, как было бы чудесно, если бы Романовская оказалась на максимально возможном расстоянии от кровати. Хотя бы на таком. — Хочу встать и одеться. Так понимаю, спать мне в ближайший час никто не даст. Поэтому давай договоримся. Сейчас ты расскажешь про все, что там с тобой разговаривает. Быстренько, если можно. Я тебя послушаю, успокою и мы оба отправимся снова в объятия Морфея. Договорились?

— Хорошо. — Ангелина послушно кивнула, вскочила на ноги и отбежала к окну. Она замерла возле подоконника, глядя на меня исподлобья.

Я откинул одеяло, спустил ноги с кровати. Потом подумал буквально секунду и снова прикрылся одеялом. Из одежды на мне имеются только трусы, а могло быть — вообще ничего. Но я не буду ведь рассекать перед девчонкой в таком виде. Тем более, внезапно проснувшийся интерес, который я испытал буквально пять минут назад, ситуацию совсем не облегчает, а наоборот, добавляет сложностей.

— Посижу тут. Уморился, знаешь ли. — Сообщил я Ангелине с умным видом, будто дело именно в этом. Будто именно по этой причине предпочитаю остаться в постели. — Давай по порядку. Итак. Голоса…

— Нет…– Девчонка затрясла изо всех сил головой. — Один. Один голос. Я начала его слышать во время бала. То есть сегодня… То есть вчера…Бал ведь был уже, получается, вчера…

— Да хрен с ним! — Я махнул рукой. — Вчера, сегодня, завтра. Не заостряй внимания на лишней информации. Я понял, что таинственный и загадочный голос начал вести с тобой разговоры на балу. Хорошо. И о чем именно были эти разговоры?

— Оно смеется. Смеется и радуется. — Романовская снова жалобно всхлипнула. — Оно обсуждало гостей. Ну, не всех конечно. Некоторых. Оно описывало мне их пороки. Рассказывало разнообразные детали их жизни. Такие детали, что…

Девчонка вдруг отвела взгляд и покраснела. Видимо, речь шла о совсем уж не пристойных вещах.

— Тааак… То есть голос в твоей голове описывал тебе, чем любят баловаться ваши богатеи?

— Да. — Ангелина кивнула. — Но знаешь… Оно называло такие факты, которые действительно имели место быть. Просто говорило о нюансах, мало кому известных. Вернее, даде думаю, никому не известных.

— Интересно… — Мой сарказм, как и моя уверенность в сумасшествии Романовской, слегка пошли на убыль. — Подожди… Ты хочешь сказать, будто голос в голове рассказывал тебе какую-то историю, которую ты уже слышала, но добавлял грязненьких подробностей? И почему «оно»?

— Да, все так. — Девчонка снова уставилась мне в глаза. — Ты знаешь…Оно делает это специально. Словно хочет убедить меня в своём существовании. Хочет убедить, что это не глюк. Не тихое помешательство. И ты не думай, будто я совсем ненормальная. Нет. Во мне действительно кто-то есть. Оно — потому что я даже не понимаю, кому принадлежит голос, женщине или мужчине. У него будто нет интонации. Вообше никакой. Нет тембра. И, Борис… Оно хочет, чтоб я тебя убила. Когда ты появился в зале, в моей голове будто граната взорвалась. Вой. Очень громкий и сильный. Я ощутила, как оно тебя боится. Оно было в панике. Начало кричать. Убей его! Убей его! Вот так…

— Круто…

Я, если честно, пребывал в растерянности. Вот именно сейчас внутри появилось очень противное, очень неприятное ощущение. Похоже, Романовская не врет. И похоже, это реально не глюк.

— Потом, когда мы ехали в машине домой, оно чуть успокоилось. Будто закончился истерический припадок. Вот, на что похоже. Но и в этом состоянии покоя, оно снова говорило о тебе. Разрушитель… Разрушителя надо убить. Он уничтожит все…Гудело без перерыва. Бубнило, бубнило, бубнило…

Ангелина замолчала. Ей наш разговор очевидно давался с трудом. Думаю, реально сложно вот так кому-то говорить о подобных вещах. Велик шанс, что тебе просто-напросто не поверят.

— Чудесно!– Я хлопнул рукой по постели. — Просто чудесно! В довесок к твоему папаше, превратившему мою и без того нерадостную жизнь в полную задницу, теперь еще существует какая-то непонятная хрень, желающая мне смерти…Но почему я? Причем вообще тут я? Разрушитель… Тупое какое-то прозвище. Я ничего не разрушил и не собираюсь разрушать. Наоборот, планирую улучшить этот мир.

— Не знаю, Боря. Честное слово, не знаю. Но подчиняться этому голосу не хочу. Мне страшно. Понимаешь? Очень страшно. Такое чувство, будто я — это пустая оболочка, а внутри меня сидит самое настоящее, живое существо.

Романовская резко взмахнула руками, а потом вообще спрятала лицо в ладонях. Со стороны это смотрелось несколько… ммм… странно. Будто девчонка играет со мной в прятки и теперь ее очередь водить, а моя — прятаться. Да и вообще, движения Ангелины были какими-то рваными, дергаными. Словно ею управляет кукловод.

— Хорошо. Я тебе верю. Успокойся. Скажи, а сейчас… Ну… Сейчас оно тут?

Ангелина медленно опустила руки и жалобно посмотрела на меня.

— Я не знаю, Боря. Честное слово, не знаю. Сейчас в голове тишина. Но я не могу сказать, ушло оно или просто затаилось. Оно очень хитрое. Мне так кажется. Не знаю, почему. Я просто чувствую, что оно хитрое и… старое, что ли. А еще… Если отец узнает, он меня убьет. Просто убьёт. Он не позволит, чтоб в его единственной дочери жило нечто чужеродное. Это ведь противоречит всему, что проповедует господин Полковник.

Ангелина сказала это с такой горечью, что мне в этот момент даже стало ее немного жаль. Чуть-чуть. Прямо самую капельку.

— Ну, класс… Чего уж… — Я раздраженно «цыкнул» сквозь зубы. Ибо расклад, в котором у Романовской в башке кто-то живёт, на самом деле — лютая жесть. А тот факт, что эта неведомая хрень обзывает меня разрушителем и хочет убить, не радует ни разу. Тем более, так понимаю, убить руками Ангелины. И без того проблем куча. — Слушай… Давай так. Есть предложение. Я — псионик. Соответственно, мы можем сделать следующее. Ты позволишь мне использовать телепатию. Хочу просканировать твой мозг. Посмотреть, что там за тварь у тебя поселилась. Только, конечно же, не сейчас и не здесь. Слишком рискованно. Я вообще не понимаю, как работают мои способности в этом плане. Они, выходит, могут пробивать защиту, но не знаю, всегда ли так происходит. Может, подобные всплески привязаны к моему состоянию, например… В любом случае, я должен посмотреть, что за ерунда…

В общем-то, моей главной ошибкой было то, что после первых же слов о посторонних голосах, я начал с Ангелиной вести разговоры. Надо было поступить иначе. Надо было связать ее и оттащить к отцу. Пришлось бы, конечно, покаяться в том, что я сделал с его дочерью, но не убил бы он меня, в конце концов.

Правда, понял я это лишь, когда Романовская вдруг во время моего монолога громко хохотнула. Сначала один раз, потом еще. Потом опять.

Я осекся, уставившись на нее в недоумении. Именно в эту секунду она точно была похожа на сумасшедшую.

— Ты думаешь, самый умный? — Спросила Романовская. И могу дать руку на отсечение, голос был вроде ее, но при этом… не ее. Понятия не имею, как такое возможно. — Думаешь, сможешь меня поймать? Нет, Разрушитель. Выкуси!

Девчонка выкрикнула последнее слово, а потом…

А потом я просто охренел, честное слово. Ангелина с места, одним прыжком, рванула в сторону окна. Она удивительным образом оказалась на подоконнике, затем, с разгона, плечом выбив стекло, рухнула вниз, на улицу.

— Выпрыгнула, что ли? — Я спросила сам себя, потому как не мог поверить своим же глазам.

Ну, бред! Полный бред! На кой черт она это сделала? Второй этаж. Ноги сломает — это максимум. А главное — зачем? Я ведь ее даже пальцем не тронул.

Я бросился к окну и высунулся на улицу.

— Млять… — Это все, на что меня хватило.

Ангелина Романовская, единственная дочь Великого и Ужасного Ликвидатора, лежала на земле. Она напоминала бабочку, которую коллекционер приколол к своему альбому. Ровно в том месте, куда упала девчонка, стояли железные прутья, толщиной больше пальца. К этим прутьям садовник привязал молодой виноград, который со временем должен был подниматься по стене до самой крыши. Лина упала так, что один прут насквозь пронзил ее тело.

— Млять… — Повторил я и бросился к выходу из комнаты.

Глава 5

— Доброе утро. Как же я прекрасно выспалась! Давненько не чувствовала себя настолько замечательно!

Мы с Ликвидатором, вздрогнув, одновременно подняли взгляды, оторвавшись от собственных тарелок. Вообще, конечно, и я, и он ждали этого момента с самого утра, чего уж кривить душой. Но сейчас, прекратив созерцать свой собственный завтрак, мы таращились в сторону входа в столовую с бестолковыми выражениями на лицах. По крайней мере, у Полковника оно точно было бестолковым. Думаю, вряд ли я выгляжу умнее.

Ясное дело, ни его, ни меня не впечатляли яичница с беконом и тостами. Дело не в этом. Мы оба, до появления девчонки, пялились в тарелки в абсолютной тишине, потому как не было желания что-то говорить. По разным причинам, но из-за одного и того же события.

Соответственно фраза, сказанная бодрым женским голосом, сработала словно команда «равняйсь!». Так ведь, кажется отдают приказы военным. Мы оба вытянулись по струнке.

— Привет, папочка. — Ангелина подбежала к Полковнику и чмокнула его в щеку.

Потом посмотрела на меня. Нахмурилась. Такое чувство, словно она пыталась что-то вспомнить, но мысль от нее ускользала.

— Антон…– Наконец, выдала девчонка. — Ты сегодня как-то нехорошо выглядишь. Плохо спал? Устал после бала?

Мы с Ликвидатором машинально переглянулись. Плохо? Она спрашивает, плохо ли я спал. Ответить ей правду? Сказать, насколько эта ночь была удивительно бодрой? Настолько бодрой, что до сих пор дергается глаз. Но нет. Нельзя. Полковник меня просто сожрет со всем дерьмом, если я открою рот и выдам нечто подобное.

Как и предполагалось, Романовская не помнит ни черта из случившегося ночью. Вернее, не то, чтоб предполагалось. Это было известно нам обоим. Я ведь сам подтер ей память по приказу Ликвидатора.

— А мне вот наоборот, удивительно весело почему-то. Прилив сил такой необыкновенный. Папа, ты знаешь… испытываю огромное желание говорить тебе, как сильно люблю.

Романовская громко рассмеялась, задорно тряхнув головой. А вот Полковнику смешно не было. Он аж подавился куском бекона, который пережевывал в этот момент, потом снова посмотрел на меня.

Я еле заметно пожал плечами. Мол, предупреждал вас, господин Ликвидатор. Последствия будут максимально непредсказуемыми. И уж точно Ангелина не останется прежней. Потому что прежней Ангелине не пришло бы в голову говорить нечто подобное отцу. Их отношения скорее напоминали партнёрство, в котором Сергей Сергеевич занимал главенствующую роль. Он — генерал, девчонка — солдат. А солдаты генералам в любви не признаются.

Романовский схватил стакан воды, сделал несколько глотков, затем взял салфетку, лежавшую рядом с тарелкой, и осторожно промокнул уголки губ.

— Я тоже тебя люблю, дочь. — Выдал он, с трудом произнося непривычные слова. — Присаживайся. Будем завтракать.

Ликвидатор кивнул девчонке в сторону свободного стула. Она, недолго думая, плюхнулась на свое место и активно принялась за завтрак. Трескала с таким аппетитом, позавидовать можно. И вот поди угадай, что всего лишь несколько часов назад эта особа умирала.

Честно говоря, я не собирался подкидываться на авантюру Романовского. Вернее сказать, я вообще ни на что не собирался подкидываться, я находился в состоянии паники. Впрочем, лучше по порядку. Надо, наверное, выстроить события так, как они происходили.

Сначала, когда выглянув из окна понял, что Ангелину буквально насадило на крепкий стальной прут, я бросился на улицу.

Бежал и думал, только бы не насмерть! Только бы не насмерть! Не то, чтоб гибель дочери Ликвидатора меня сильно беспокоила. Правда, по фигу тоже не было. Все же я не совсем уж бессердечная сволочь. Но вот реакция Полковника — это, да. От одной мысли, что мне придётся пойти к Романовскому и сообщить ему, мол, ваша единственная дочь лежит нанизанная на железный прут как куропатка на вертел, становилось тошно.

Боюсь ли я Ликвидатора? В некотором роде, да. Идиотизма пока за собой не замечал. Полковника надо бояться. Он слишком много знает того, чего не знаю я. Да и потом, один псионик против налаженной машины Особого отдела — такое себе расклад. Тем более, когда эту машину запустит ее начальник. Поди докажи, что я ни при чем. Еще решит, будто случившееся с Ангелиной — моих рук дело.

А он скорее всего именно так и решит. Не похожа Романовская на истеричную особу, которая вот так запросто решит сигануть из окна за здорово живешь. Меня выкинуть? Да, больше похоже на правду. А вот сама… Однако, именно это и произошло. Только свидетелей случившегося нет. Значит, доказать свою непричастность мне будет очень проблематично.

К сожалению, картина, которую я увидел, всю надежду на благополучный исход уничтожила на корню.

Девчонка лежала на спине, раскинув руки в стороны, и смотрела в темное ночное небо пустым взглядом. Правда, к моему удивлению, она дышала. Грудь еле заметно поднималась и опускалась. На губах Ангелины булькали розовые пузыри, и даже не будучи доктором я бы мог точно сказать, у нее повреждены внутренние органы. Или орган. Не знаю. Но явно Романовская не жилец. Даже если я сейчас вытащу этот чертов прут, ничего не изменится. Вернее, изменится, но скорее всего в худшую сторону.

— Дура, блин…дура! — Я с разбегу хлопнулся на колени, прямо рядом с Ангелиной.

Что делать, не мог сообразить вообще. Психометаболизм? Хорошо. Могу попробовать. Но пока прут остаётся в ее теле, хрен у меня получится, особенно, если учитывать, что действовать я буду наугад. Чертова биология. Надо было учить анатомию человеческого тела. Это — первое. А второе — буквально прошлой ночью я уже пытался спасти одного человека. Вышла — херня. Нет, он как бы жив, если верить словам Полковника, но сам процесс спасения выглядел совсем не так, как должен.

Попробовать позвать Романовскую, как было с псиоником? Каким образом? Она жива. По крайней мере пока еще. Не добивать же мне ее ради того, чтоб потом вернуть обратно по дороге в неизвестность. Да и кроме того, я сам не понимаю, как это работает. А с Ангелиной уже были прецеденты. Вернее, прецедент. Когда она по моей же вине оказалась в Аду.

— Что ты наделала? — Спросил я Романовскую.

Хотя, на хрена? Не понятно. Взгляд ее, несмотря на хриплое дыхание, все равно был пустым. Я вообще удивлён, что оно еще есть, это дыхание.

— Что происходит? Я спал, а потом меня буквально подкинуло в постели. Какая-то сила словно за шиворот вытащила. Твои шуточки? Развлекаешься?

Я замер, услышав за спиной голос Ликвидатора. Он шел в мою сторону и пока еще не видел самого главного — Ангелину.

Я вскочил на ноги, повернулся, а потом сделал шаг вправо. Перед смертью не надышишься. Чем быстрее Романовский узнает, тем лучше.

— Это…Что ты…Лина! — Полковник сорвался с места, в одну секунду перейдя на бег.

Дальше, собственно говоря, была вполне ожидаемая сцена — убитый горем отец рядом с умирающей дочерью. Кроме одной детали. Ликвидатор не кричал, не рвал волосы на голове, не рыдал. Он просто молча опустился на колени и почти минуту смотрел на бледное лицо девчонки. Потом обернулся через плечо и спросил:

— Это месть?

Ну, вот. Как я и думал. Первое, о чем подумал Полковник, будто мне пришла в голову охренительно тупая идея убить его до́чушку.

— Я ни при чем.

Больше сказать было нечего. Романовский или поверит, или нет. Третьего не дано.

— Спаси ее. — Ну, конечно же, данная фраза тоже была вполне ожидаема. В этот раз Сергей Сергеевич решил не тратить время на пустые разговоры, как было с псиоником. Сразу перешел к делу.

— Я не знаю, как.

— Но ты ведь прошлой ночью…

— Да херня была прошлой ночью! — Оборвал я Романовского. — Да, этот пацан жив. Однако, все произошло совсем не так, как вы представляете. И потом, он же все-таки псионик. Это совсем другая история. Может, между нами существует определённая связь. Я не знаю. Но пацана вернул вовсе не психометаболизм. Ключевое слово «вернул»! Понимаете? Я его не вылечил, не восстановил. Я его вернул! Просто посреди дороги остановил и отвел сюда, в реальную жизнь. Но он был таким же, как я. Он был псиоником…

— Значит преврати ее в псионика. — Ликвидатор перебил меня на полуслове.

Судя по его решительному взгляду, он сейчас вообще ни разу не пошутил. Да и голос его оставался совершенно спокойным, серьёзным. На истерику никак не тянет. То есть фраза, сказанная Романовским, была вполне осознанной.

— Что значит «преврати»? — Я нервно засмеялся. — Вы понимаете, о чем говорите? Я что, Господь Бог вам? Или в кого там верят обычные люди. Я псионик, а не волшебник. Вы знаете прекрасно, волшебства не существует.

— Да, ты псионик. — Ликвидатор кивнул. Он по прежнему стоял на коленях перед Ангелиной, глядя на меня в пол оборота. — Ты — человек, с бо́льшим количеством нейронных связей. С гораздо бо́льшим количеством. Вот и вся особенность. Только это отличает подобных тебе от нас. Ваши нейронные связи… Их миллионы, если сравнивать с обычными людьми. Именно по этой причине вы способны на нечто грандиозное. Вот и сделай их. Сделай новые нейронные связи у моей дочери. Если она станет псиоником, то сможет сама себя излечить.

— Вы говорите бред! Это чистое сумасшествие! — Я покачал головой, а затем даже сделал шаг назад, словно Романовский мог сейчас вскочить на ноги и силой заставить меня совершить то, о чем идет речь. — Псиоников не делают. Их не выводят как породу. Псиониками рождаются.

— Делают. — Заявил Ликвидатор. — Делали. Так точнее. Первые псионики появились до Третьей мировой. Официальные источники врут. Это не мутация. Это — эксперимент. Ученые разработали средство, которое создавало новые нейронные связи. Вернее, один ученый. Он создал первых псиоников. Когда об этом стало известно, а информация держалась в строжайшем секрете, недружественные нам страны сильно испугались. По сути, в руках у одного государства оказалось опасное оружие — солдаты, способные воевать без автоматов и танков, способные стать практически неуязвимыми. Именно поэтому началась Третья Мировая. Западный блок решил рискнуть. Они использовали ядерное оружие лишь с одной целью — уничтожить и лабораторию, и всех, кто находился на ее территории. Тут, знаешь ли, обычная бомба или отряд суперспецов ничего сделать не мог бы. Лаборатория должна была оказаться стерта с лица земли. Ну, а дальше… Дальше пошла волна, которую было не остановить. А самое смешное, что псионики все равно выжили. Как тараканы… Представляешь? Тараканы ведь одни из немногих, кто способен перенести ядерный взрыв. А потом псионики разбежались по всей территории бывшего государства. Расползлись, будто раковая опухоль. Скрывались. Плодились. Дальше уже, да, сыграла роль наследственность.

— Вы врете… — Я смотрел на Романовского, хотя наверняка умом понимал, нет, не врет. Но верить во все это сильно не хотелось.

— Мы тратим время, Антон. Спаси ее. Ты можешь с помощью психометаболизма создать миллионы нейронных связей. Тогда она станет такой же как ты. Именно у тебя это получится, не сомневаюсь. Ты силён. Сильнее всех, кого я когда-либо встречал. Помоги и… — Ликвидатор встал на ноги, повернулся ко мне лицом. — И я расскажу тебе все о тебе, о твоих родителях. Даю слово.

— Черт…

Я был растерян. Действительно растерян. Но вовсе не потому, что сомневался, получится ли провернуть то, о чем говорит Ликвидатор. Плевать. В конце концов, это его дочь и его решение. Если что-то пойдёт не так, с меня никакого спроса.

А вот поведение Ангелины перед тем, как все произошло, на него не плевать. Оно меня и смущало. Девчонка реально была странной. Более того, когда она заговорила перед прыжком, мне на какое-то мгновение показалось, будто фразы произносит кто-то другой. Кто-то, сидящий внутри Романовской. Бред? Вообще, как бы, да.

— Хорошо. — Я кивнул. Хрен с ним. В конце концов, Полковник предложил стоящую цену. Дальше пусть разбирается сам. Но сейчас я сделаю, как он просит. — Только вы же знаете, я не шарю в анатомии. Тем более, сейчас дело касается мозга.

— Это не проблема. — Ликвидатор вытащил из-под домашней футболки тот самый кулон, который активирует защиту. Он ведь не знает, что я, похоже, научился спокойно проходить через нее. — С помощью телепатии ты посмотришь мое сознание. Я много лет изучал строение мозга псиоников. Нарисую тебе картинку, как оно все должно выглядеть. Приступай.

Романовский нажал незаметную кнопку на кулоне.

Ну… Я и приступил.

Честно говоря, как уже бывало со мной в подобных случаях, попроси кто-нибудь воспроизвести весь процесс, не смогу. В тот момент это было похоже на транс. Я словно видел две картинки и просто перерисовывал с одной на вторую.

Ангелина сначала лежала неподвижно. Буквально пару минут. А потом началось настоящее светопреставление. Она вздрогнула и застонала. Тихо. Но уже в следующую секунду закричала. Судя по всему, ей было больно. Девчонку трясло и колбасило. Она извивалась, словно самая настоящая гусеница, пришпиленная булавкой.

— Не отвлекайся! — Рявкнул Ликвидатор. — Продолжай!

Просто я в какой-то момент чуть не плюнул на все. Даже сквозь состояние транса в мое сознание пробивались ее крики. А потом наступила тишина. Я закончил рисовать то, что показывал мне Романовский.

Я осторожно открыл глаза, уставившись на Ангелину.

— Твою ж! — Вырвалось у меня против воли.

Девчонка тоже смотрела. На меня. Ее глаза изменились. По радужке медленно расплывались крохотные пятнышки. Те самые, которые всегда выдают псионика.

— Теперь ты должна восстановить свое тело. Сейчас я вытащу прут. Просто одним рывком уберу его. Сразу же займись лечением. — Полковник отдавал дочери приказы, будто она реально солдат на поле боя.

— Как? Я не могу. — Ответила она хрипло. При этом взгляда от меня не отрывала.

— Можешь! — Отрезал Романовский.– Теперь можешь. Ты псионик, Лина. Подозреваю, универсальный.

Я с удивлением уставился на Ликвидатора, чувствуя себя идиотом. Он поимел меня. Только что. Не в том смысле, будто им изначально задумывалась смерть родной дочери. Нет, это вряд ли. Но вот идея со спасением… Полковник, похоже, решил воспользоваться сложившейся ситуацией. Он ведь не уточнил сразу, какие именно нейронные связи я создам. Только теперь это понимаю. Скорее всего, я слепил такого же универсала.

Глава 6

— Варвара! Привет! Как же я рада тебя видеть! Удивительно прекрасно сегодня выглядишь! — Радостно возвопила Романовская.

Это было именно «возвопила». Не крикнула, не позвала, даже не проорала. Нет. Возвопила. С радостной улыбкой на лице и нездоровым энтузиазмом в голосе.

Дочь Ликвидатора, едва только выбралась из своей тачки, сразу заметила подругу и тут же бросилась к ней навстречу, широко раскинув руки.

Лопухина от такого внезапного поворота буквально остолбенела. Она прямо как шла, так и застыла, бестолково хлопая глазами, пока Ангелина ее обнимала, прижимала к себе и целовала сначала в одну щеку, потом в другую. Мне даже показалось, Лопухина сейчас развернётся и убежит подальше от Лины, потому что, надо признать, поведение Романовской если не пугало, то настораживало точно.

Причем, обалдела не только Варя, но и все, кто в этот момент находился во дворе школы, куда мы благополучно прибыли с Романовской на ее тачке. Поступки девчонки, мягко говоря, вообще не укладывались в привычные рамки. Ученики оглядывались на нашу компанию с таким энтузиазмом, что парочка особо любопытных даже полетели носом вперед, споткнувшись на ходу.

— Что с ней? Она сошла с ума? — Спросила Варвара еле слышно, одними губами.

Спросила, конечно же, у меня. Варя вытянула шею и теперь смотрела в мою сторону поверх макушки Ангелины, которая как раз приступила к новому кругу объятий.

— Варечка, как же я соскучилась! — Бубнила Романовская. — Подружка моя, родненькая.

— Эм… Ты чего? Мы вчера виделись на балу. Забыла? — Лопухина аккуратно отцепила подругу, разжав ее руки, и осторожно отодвинулась в сторону.

Судя по выражению лица Вари, убежать подальше от неадекватной Ангелины ей стало хотеться еще сильнее.

— Конечно, помню. Ты чего? Просто вот успела заскучать. Ночь ведь целая прошла. — Романовская реакции Лопухиной будто не замечала. Она смотрела на Наследницу счастливым взглядом и улыбалась.

Лопухина снова покосилась вопросительно на меня. Я в ответ просто пожал плечами. А что тут скажешь? Ангелина и правда вела себя так, будто у нее очень внезапно, но при этом очень сильно, потекла крыша.

Скажу честно, я даже в какой-то момент, пока мы ехали к школе, думал, не доберёмся. Девчонка всю дорогу, со стабильной периодичностью, останавливалась через каждый километр, потому что:

— Посмотри, какая милая птичка! Ух, ты! Антон, ты видишь эти прекрасные цветы⁈ А-а-а-а-а! Я сейчас умру от восторга. Гляди! Гляди, как похоже это облако на слона!

В общем, не знаю, как это объяснить, но Романовская словно впала в детство. Причем, в какое-то удивительно счастливое детство. Она фонтанировала абсолютно нездоровой радостью, восторгаясь буквально всем, что попадалось ей на пути.

Я через пять остановок, когда машина в очередной раз просто резко притормозила возле обочины, уже не выдержал:

— Сядь, твою мать, за руль и поехали! Припадочная! Облако твое говно! И птички твои говно! И цветочки тоже! Хватит уже нести этот бред!

И знаете, что? Ангелина, которая по всем законам логики должна была на меня наорать в ответ, ударить, послать на хрен, вот эта самая Ангелина надула губы и расплакалась. Ну точно, как ребёнок, у которого отобрали игрушку.

— Да что ты будешь делать…

Пришлось еще минут двадцать ее утешать, потом объяснять, что мне очень все нравится, а облака особенно, и только после этого мы снова поехали в сторону школы.

Я пребывал в бешенстве и в шоке одновременно. В крайнем бешенстве и в крайнем шоке. Прямо закон подлости какой-то. У меня забот до хрена и больше, а тут теперь еще вот это. Если Ликвидатор поймёт, что у его дочери реально поехала крыша, что она впала в детство, он сто процентов повесит ее на меня. С формулировкой, мол, один псионик лучше знает, как обращаться с другим, новорождённым псиоником.

А я, честно говоря, подозревал, в этом и дело. Девчонка пусть в переносном смысле, но вроде как только родилась. Заново. И уже в другой роли. Да, ее поведение очень странное, но она похожа больше на ребенка. Именно на ребенка. Очень надеюсь, что этап ее взросления пройдёт максимально быстро, в сжатые сроки. Вообще не улыбается сейчас с ней еще нянчиться.

Мне, на секундочку, в ближайшем будущем предстоит объяснить девочке, что она стала псиоником. Потом как-то ее успокоить, потому что, думаю, счастлива она точно не будет. И, наконец, заняться типа воспитанием. По крайней мере Ликвидатор видел все это именно так. О чем и сообщил мне радостно после того, как стало понятно, что Ангелина жива и теперь она реально такая же как я.

В первые минуты девчонка, конечно, кричала. Но уже не от боли. Это был приступ бешенства. Просто Полковник, ни разу не тактичный человек, с места в карьер, заявил ей:

— Быстро, очень быстро сканируй свое тело и восстанавливай органы, которые повреждены. Поздравляю, теперь ты псионик. Вылечишь сама себя, будешь жить. Если нет, значит, лучше тебе и правда умереть.

Реакция Романовской была ожидаемой. Она возненавидела меня еще больше. О чем сочла нужным сразу оповестить всех присутствующих, а в первую очередь сказать это мне. По большому счету нас и было то рядом двое. Я и Ликвидатор.

— Это ты! Ты! Ты меня превратил в урода! Ты сделал из меня монстра! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! Сдох!

Самое интересное, девчонка даже на мгновение не усомнилась в словах отца. Вообще. Она сразу поверила ему. Но при этом виноват отчего-то оказался я. Потрясающая логика.

— Знаешь, что? Дура психованная. Не́чего было из окон падать. Ясно? Или падала бы сразу насмерть. И вообще, это решил твой отец. Я бы тебя оставил валяться на газоне. Подыхала бы сколько хочется. Эгоистка неблагодарная! Истеричка, блин.

Надо ли говорить, что после того, как Романовская подлатала сама себя, я с огромным удовольствием стер ей память. Едва только закончил, она несколько раз моргнула, а потом просто в секунду вырубилась. Оскорбления закончились, наступила благословенная тишина.

Полковник взял дочь на руки, затем отнес ее в спальню и уложил в постель. Утром девчонка проснулась как ни в чем не бывало. Она не помнила вообще ничего с момента, как мы приехали домой после бала. А уже потом я и Ликвидатор поняли, поведение Ангелины сильно изменилось.

Правда, теперь момент принятия новой жизни нам придётся переживать еще раз. Память я стер, но она ведь от этого не стала абсолютно туго соображать. Соответственно, либо Ангелина сама поймёт, с ней что-то не так. Либо мне опять придётся говорить ей, что теперь она псионик.

Очень надеюсь, детское поведение Ангелины это не итог моего рвения в данном вопросе. А то какая-то странная закономерность выходит. Во всем, что касается этой девчонки, у меня то «перелет», то «недолет». Если не знать, что все случаи, которые произошли, итог чистого совпадения обстоятельств, можно подумать, будьто я сознательно пытаюсь дочь Ликвидатора угробить.

В общем, очень надеюсь, ее детство закончится достаточно быстро. А то, так и буду таскаться по столице в охапку с Романовской, которая каждую минуту пытается поймать то бабочку, то букашку. Дурдом, честное слово.

Глава 6.2

— Что происходит? Это какой-то прикол или Романовская реально сошла с ума? Я знаю ее чертову уйму времени, она, конечно, та еще любительница веселья, но таких закидонов видеть ещё не приходилось.

Естественно, на первой же перемене меня из кабинета выдернула Лопухина. Именно она сейчас стояла напротив с озадаченным и озабоченным выражением лица.

В принципе, это было ожидаемо. Если бы мой друг начал вести себя настолько же странно, я бы тоже занервничал. Наверное, и одного урока не выдержал бы. К примеру, я бы извелся полностью, приключись такое с Настей…

Черт… Настя. Мой единственный по-настоящему близкий человек. Я, конечно, дал себе зарок по минимуму пересекаться с ней, ради ее же блага. Но… Надо связаться с Настей, обсудить случившееся. Может, она сможет найти объяснение произошедшему.

Нет, сама суть-то ясна. Я сделал дочь Ликвидатора псиоником. Ужас… Даже думать об этом хреново. Не то, чтоб говорить вслух. Но почему Ангелина все же настолько резко вдруг впала в детство? И эта непонятная история с какими-то голосами в ее башке. То, о чем она говорила до того, как сиганула в окно. Тоже вопросики остались. А разумных ответов от Романовской сейчас точно не добиться.

— Слушай, откуда мне знать? Может, у нее заскок какой-нибудь приключился. У вас же, у девчонок, бывают заскоки. Не с той ноги, может, встала. Сон плохой. Звезды сошлись. Не знаю…

— Ничего себе, не с той ноги? Смеёшься? Ты посмотри на ее, Антон.

Мы с Лопухиной одновременно обернулись в сторону, где находилась Ангелина. Она как раз в это мгновение присела на скамейку возле одноклассницы, даже не помню, как зовут бедолагу, и настойчиво просила подарить ей заколку в виде бабочки. Одноклассница выглядела растерянной и даже напуганной, потому как не понимала, что это за номера со стороны самой известной стервы школы. Мне кажется, бедняжка искренне думала, будто Лина сейчас издевается, но в каком-то особо изощренном виде.

— Она похожа на форменную сумасшедшую. — Сделала вывод Лопухина. — Честное слово. Настоящая городская сумасшедшая.

И главное, с Варей сложно поспорить в данном случае. Я бы сказал то же самое.

— Может, что-то произошло после бала? — Лопухина посмотрела на меня внимательно, с намёком. Мол, Антоша, расскажи, как есть. Я все пойму. Мне можно доверять. Мы ведь все тут опупенные друзья.

— Вообще ничего. Приехали домой. Она даже ужинать не стала. Сразу ушла спать. А утром вот это все началось… — Я в ответ смотрел на Варю искренним, чистым взглядом.

Ага, нашла дурака. Конечно, случилось! Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтоб это понять. Но рассказать, извини, не могу.

Во-первых это погубит меня, потому что не особо я доверяю бенефициарам и их деткам. Даже несмотря на то, что отец Вари упорно демонстрировал мне симпатию во время нашей с ним случайной встречи в саду. Это пока он считает меня племянником Романовского симпатия имеет место быть. А если всплывёт правда…

Хотя, может, как раз, наоборот. Тогда я буду симпатичен ему ещё больше. В роли ручного псионика, например. Полезный домашний питомец.

Во-вторых, после того, как вскроется правда, придёт Ликвидатор и оторвет мою голову к чёртовой матери.

— Эй, Лерманов!

Мы с Лопухиной одновременно обернулись с сторону, откуда прилетел окрик. В дверях кабинета стоял Бутурлин. Его, кстати, на первом уроке не было, а я даже и не обратил внимания. Выглядел Макс не очень хорошо. Такое чувство, будто он не спал несколько ночей к ряду.

— Его только не хватало… — Протянула Варя.

В принципе, был с ней полностью согласен. Я вообще забыл и про бал, и про Наследника, и про наш спор. Вот точно не до него. Ночные приключения переплюнули сразу все. Романовская даже в этом вопросе ухитрилась выйти на первое, призовое место. Долбанная эгоистка!

Одноклассники, заметив появление Бутурлина, моментально притихли. Естественно, все уже знали, чем закончился вчерашний праздник. Некоторые вообще видели представление, устроенное Великой Княжной лично. Естественно, всем теперь до одури было интересно, как поведёт себя Бутурлин теперь. Надо признать, вчера он точно не был героем.

— Не радуйся. — Заявил Макс, едва только подошел ближе. Хотя, могу сказать точно, я вообще ни разу не выглядел ни радостным, ни счастливым. Откуда у него подобные мысли, не знаю. — Еще не все пункты из списка выполнены. Всего лишь только два.

— Слушай, Бутурлин, я понимаю, твое самомнение раздуто до немыслимых размеров. Ты искренне веришь, будто мне делать нечего, только о тебе и думаю все время. Со вчерашнего вечера твоя фамилия не всплывала в моей голове вообще ни разу. Не появись ты сейчас в классе, так и не всплыла бы. Я тебя услышал. Все? Успокоился?

— Спор будет считаться выигранным, если ты выполнишь все пункты. — Макс меня будто вообще не слышал. Такое чувство, что он больше говорил это себе, чем мне. Типа, успокаивался. — Давай не затягивать с остальным. Помнишь про яхту? Предлагаю приступить к этому пункту прямо сегодня.

В классе моментально наступила полная, абсолютная тишина. Оно, конечно, и до этого все присутствующие упорно напрягали слух, дабы расслышать каждое слово нашего разговора, а теперь и подавно. Ничего себе, какие события намечаются! Только вчера одно представление состоялось, а тут уже следом очередной цирковой номер подвезли.

— Ты ненормальный? — Поинтересовался я у Бутурлина с такой интонацией, будто данный вопрос точно не вызывает никаких сомнений. Конечно, ненормальный. — Сегодня? Ты как это представляешь?

— Обычно. — Макс усмехнулся. — Яхта уже готова. Стоит на причале. Дело за малым. Собраться после уроков и отправиться туда. Ссышь?

Вообще, я прекрасно понял, меня в данную минуту, грубо говоря, берут на «слабо». Соответственно, азартного желания доказать что-то я не испытал после слов Бутурлина. Но в одном он все-таки прав. Зачем затягивать? У меня столько всякого дерьма сейчас навалилось, что в принципе, я и сам не против разделаться с этим спором побыстрее. Скинуть хотя бы одну проблему.

Потому что список проблем нереально огромный.

Сегодня Романовский обещал вечер посвятить мне. Не в смысле семейных посиделок, это совсем уж, а насчет родителей. Я ведь выполнил условие нашей договорённости. Вон, Романовская сидит. Живая, практически здоровая. Да, с великим прибабахом. Но всяко лучше, чем если бы девчонка двинула кони. Соответственно, после беседы с Ликвидатором, думаю, жизнь вполне может заиграть новыми красками, которых и так чего-то сильно до хрена.

Дальше. Псионик, спасенный мною. С ним тоже надо непременно поговорить. И о том, как он вернулся, и о том, зачем он вообще полез в дом Ликвидатора. Идея изначально попахивает самоубийственным идиотизмом.

Потом — Ангелина. Сегодня она похожа на ребенка, но уже завтра могут начать проявляться ее способности. Я уже заранее представляю, насколько весело мне будет.

Великая Княжна. Да, Елизавета мне помогла. В знак благодарности за спасение. Но прежде, чем вернуться во дворец, я пообещал ей, что мы будем видеться и дружить. Правда, не знаю, как вообще это может выглядеть, но княжна сказала, возьмет все на себя.

Мать. Ну, тут многое упирается в то, что сегодня вечером расскажет Романовский.

Свинцовая пыль. Да, события сейчас крутятся с безумной хаотичной скоростью. Но об этом я не забыл. Планирую вечером, когда Ликвидатор, наконец, уделит время для спокойного, нормального разговора, опять обсудить эту тему. Мало приятного знать, что существует некая субстанция, способная убить псионика.

Настя… Настя, это самая большая проблема. В том смысле, с одной стороны, я не хочу, чтоб она уезжала или исчезала из моей жизни. Мысль, что эта девчонка где-то рядом, греет мне сердце. Но, с точки зрения ее безопасности, я должен сделать все, чтоб Настя из столицы исчезла.

И это лишь список лично моих забот. Я не беру в расчёт Ликвидатора с его планами. Там тоже до хренища дел. К тому же, если я быстро разберусь со спором, то получу возможность свидания с Морозовой. Эта рыба бесцветная ходит по-прежнему отдельно ото всех и ведет себя никак. К ней ни с какой стороны не подступиться. Бутурлин… Ну опять же, посмотрим, к чему приведёт мой выигрыш. Потому что проигрывать я точно не собираюсь. Щереметов уже без пяти минут мой друг. Головин, как и Морозова, держится в стороне.

В общем, наверное, так действительно будет лучше, не затягивать со спором. Тем более, до вчера, до встречи с Романовским времени предостаточно.

— Я согласен. Давай сегодня сразу после уроков.

— Отлично! — Бутурлин снова усмехнулся, а затем прошёл в сторону своего места, где уже сидели Шереметев и Головин.

— Ты дурак? — Тихо спросила Лопухина. — Зачем согласился? Это же очевидно, Макс вчерашнего позора тебе не намерен прощать. Он точно приготовил какую-то подставу. Я Максюшу знаю с детства. Ты вчера капитально задел его гордость.

— Ну, ничего… — Я посмотрел снова в сторону Ангелины. Романовская, наконец, получила столь желанную заколку и сидела теперь счастливая, до одури. — Посмотрим, что там Максюша придумал.

Глава 7

— Вот сюда… Пожалуйста. Проходите… — Девушка, одетая в специальную униформу черного цвета, встретила меня на пороге заведения.

Судя по вывеске, это был какой-то очень крутой ресторан. Даже, наверное, особый клуб для избранных. Потому что на стоянке закрытого высоким забором от посторонних глаз двора, стояли такие тачки, что просто закачаешься. Откровенная демонстрация роскоши. Стоимость каждой машины — приблизительно вровень с бюджетом моего родного города. Хотя… Нет. Мелко. Двух городов.

Ворота открывались автоматически, на выезде я заметил штуки три камеры и… И все. Никого. Так могло бы показаться на первый взгляд.

Однако, когда машина, которая доставила меня на встречу с Ликвидатором, остановилась рядом с одной из дорогущих тачек, я заметил, как из кустов сначала бесшумно появилось черная тень, а потом так же, не производя вообще никаких звуков, снова исчезла.

Видимо, место настолько особое, что здесь даже охрана не хочет мешать уважаемым гостям. Патрулируют территорию максимально незаметно.

— Выйдешь, сразу топай ко входу. Тебя там встретят. — Безразлично сообщил особист, который сидел за рулем.

Я его видел впервые. Впрочем, это неудивительно. Подчиненных у Романовского много.

Я молча посмотрел особисту в затылок. Мысленно хотел пожелать чего-нибудь поганого, но потом тормознулся. Спасибо, плавали. Знаем. Уже одной вон пожелал. Еле исправил последствия. И то непонятно. Исправил ли.

Поэтому, придержав нехорошие слова при себе, я выбрался на улицу и покрутил головой.

Вход действительно был. И вывеска была. На кой черт она внутри территори, а не снаружи, не знаю. Можно подумать, люди, которые сюда явились, способны сделать это по ошибке. Типа, ой, не туда зашёл.

Я направился к высокой, украшенной вензелями, двери, на ходу поправляя рубашку. Выгляжу, как серт знает что. Еще и нижнее белье мокрое.

Встреча с Ликвидатором резко перенеслась по времени. Прямо очень резко. Правда, надо признать, причина для этого была.

Дверь распахнулась передо мной в тот момент, когда я только собрался протянуть руку, чтоб толкнуть ее.

На пороге стояла как раз та сама девушка, которая проводила меня внутрь.

Лицо у неё было бледным и весьма заметно испуганным. Вряд ли это она на меня так среагировала. Думаю, тут заслуга Сергея Сергеевича.

Хостес, наверное, недавно устроилась на работу и такого человека видит впервые. Я заметил, те, кто плохо знает Полковника, а это практически вся Империя, испытывают в его присутствии страх. Ясен пень. Романовский по сути является палачом.

— Хм… Что-то я сегодня скептически настроен…

— Извините… Вы со мной? — Девушка резко остановилась и повернулась ко мне лицом.

Судя по дрогнувшей нижней губе, меня она тоже боялась. Не так сильно, как Ликвидатора, но тем не менее. Хотя девушка явно старше меня. Просто, наверное, решила, раз на встречу с Романовским пацана привез особист, значит, этот пацан, то есть я, вполне серьёзный человек.

— Нет. Это вы извините. Я сам с собой разговариваю. Не обращайте внимания.

Хостес нервно вздохнула, затем снова двинулась вперед. Я послушно топал следом. Лишних звуков больше не производил. А то бедняжку аж полколачивает.

Ресторан выглядел несколько странновато. Здесь не было большого зала для посетителей. И маленького тоже не было. Но имелись отдельные кабинеты. Поэтому от ресепшена мы двигались по широкому коридору, стены которого были украшены картинами в золоченых рамках. Я, конечно, не знаток искусства, но что-то мне подсказывает, это — оригиналы. А полотна так-то известные.

— Вот. Вас ждут. — Девушка остановилась возле двери, расположенной в самом конце коридора, и указала мне на нее рукой.

— Спасибо. — Я обошёл хостес, а затем совершенно нагло, без стука, толкнул створку.

Судя по тихому "аху"за моей спиной, столь наглый поступок хостес оценила. Только не в смысле — ничего б себе! А в смысле — что он творит⁈

На самом деле, обьяснялось мое поведение очень просто. Я был зол. Нет. Не так. Я был в бешенстве. Однако решил пока что придержать все эти эмоции при себе. Посмотрим для начала, что скажет Великий и Ужасный Ликвидатор.

Полковник сидел за круглым столом. Перед ним стояла тарелка с каким-то замысловатым блюдом, бокал, наполненный темно-бордовой жидкостью и фрукты.

— Кровь невинных младенцев? — Сходу спросил я, кивнув на бокал.

— Проходи, Антон. — Ликвидатор отложил в сторону вилку и нож, взял со стола белоснежную тканевую салфетку, не торопясь, промокнул ей губы, а затем указал рукой на кресло, стоявшее ровно напротив.

Перед креслом, на столе, тоже имелась тарелка, бокал, стакан и столовые приборы. Еды только не было.

— М-м-м-м… Как интересно. Меня посадили на голодный паёк? — Я отодвинул кресло и уселся.

Вообще, есть хотелось сильно. Весь день прошёл через задницу. С самого утра.

Сначала Романовская с её заскоками. Из-за поведения Лины я до конца уроков сидел как на иголках. Поэтому не пошел ни в столовую, ни в буфет. Девчонку вообще невозможно было оставить одну, а есть она не хотела, о чем сообщила мне со счастливой улыбкой на устах.

Как только я отворачивался в противоположную от Романовской сторону или отвлекался на кого-то, она тут же ухитрялась прицепиться с кому-нибудь из одноклассников с какой-нибудь особо дурацкой просьбой.

Слава Богу, все решили, будто это новый прикол со стороны Ангелины. Развлекается она так. Подумали, будто Романовская специально провоцирует одноклассников, чтоб кто-то один сорвался и высказал Лине все, что по этому поводу думает. Например, не сошла ли она с ума.

По мнению и парней, и девчонок, Романовская именно этого добивалась. Чтоб потом самому разговорчивому устроить адский ад, как она умеет это делать.

Поэтому к концу школьного дня на Ангелину народ реагировал совершенно спокойно, будто она всегда была страненькой и ничего из ряда вон выходящего не происходит.

Потом Лопухина, которая успела даже забрать наш выигрыш, я, Романовская и еще парочка человек рванули к пристани, где должна была состояться встреча с Бутурлиным и, соответственно, тот самый заплыв на перегонки с его яхтой.

Вот тут и без того поганый день окончательно превратился в черт знает что.

Сначала все было неплохо. Бутурлин действительно ждал в назначенном месте, в окружении своих верных друзей, Шереметева и Головина. Никита, кстати, смотрел на меня с каким-то странным выражением. Он словно очень хотел предупредить о чем-то. Видимо, Наследнику Рубина я и правда нравился чисто с человеческой точки зрения. Он ведь мне и насчет Елизаветы тогда заранее сказал, про их вражду с Максом. А теперь явно пытался дать знак или сообщить о какой-то подставе со стороны Бутурлина.

Я посмотрел прямо на Шереметева и слегка кивнул. Мол, не переживай, все под контролем.

По большому счету, чего мне бояться? Что серьёзного мог придумать Максимка? Какую бы он не подготовил пакось, я справлюсь. В конце концов, как говорит сам Ликвидатор, я — существо, которое способно уничтожить мир. Что ж мне, бояться какого-то сранного Наследника?

Когда в голове мелькнула столь самоуверенная мысль, я вдруг с удивлением понял, что подумал совершенно искренне. И это как-то… неожиданно. Я становлюсь излишне эгоцентричным? Высокомерным?

Однако всплеск совестливости закончился очень быстро. Практически через секунду.

— Готов, Лерманов? — Бутурлин двинулся навстречу нашей компании, когда мы выбрались из машины. — Яхта, к примеру, точно готова рвануть на всех парах.

Выглядел Макс очень уверенно. Даже нагло. Ну, сто процентов придумал какую-то ерунду.

Честно говоря, я особо не парился. Да, не умею плавать. Но об этом никто не знает. Мне по сути оно и не нужно. Это раньше я был слишком неуверен в себе и своих силах. Прятался, скрывался. Но сейчас…Сейчас не боюсь ничего. Главное — слегка изменить некоторые свои органы. Стану как рыбка. Я еще в школе обеспокоился этим вопросом. Знал же, что мне предстоит. Специально прочел все о строении водоплавающих. Справлюсь.

Необходимую скорость, которая должна быть больше скорости яхты, планирую набрать, точно так же используя психометаболизм. Тем более в воде этого хрен кто поймёт. Просто нырну поглубже и все. Мне лишь надо периодически показываться на поверхности, как делают это профессиональные пловцы. Чтоб никакакому идиоту не пришло в голову бросится меня спасать по причине моего долгого отсутствия.

— Давай. Погнали. — Я усмехнулся Бутурлину прямо в лицо. — Тратим время на пустые разговоры.

— Ну, хорошо…– Наследник развернулся и направился к причалу, где стояла яхта.

Я тоже направился. Находу расстегивал рубаху. Штаны сниму уже возле воды.

Парни и девчонки, которые явились, чтоб посмотреть на столь занимательный аттракцион и заодно стать свидетелями выигрыша одного, но проигрыша другого, громко переговариваясь, начали подтягиваться к реке.

— Ой… Ты собираешься купаться? Здорово! Я тоже хочу! — Ангелина, засмеявшись, запрыгала на месте и захлопала в ладоши. — Сейчас, сниму блузку…

Девчонка принялась расстегивать пуговички.

— Лина! — Лопухина тут же оказалась рядом и схватила подругу за руки. — Перестань. Умоляю! Это уже не разу не смешно. Хватит!

Романовская насупилась, как обиженный ребенок, у которого отобрали игрушку, но хотя бы перестала раздеваться.

Я стянул брюки, положил их рядом со штанами, прямо на одну из лавочек, стоявших тут же. Обувь, само собой, уже была снята.

— Погнали. — Снова усмехнулся Бутурлину, подмигнул Варе. Внутри бурлил и кипел азарт.

Я подошел к краю, посмотрел на воду. А потом без малейших сомнений прыгнул.

Глава 7.2

Вода оказалась прохладная и достаточно бодрящая. Аж мурашки побежали по коже.

Естественно, я сразу пошел «топориком» вниз. Хотя первым порывом было огромное желание рвануть вверх, что снова оказаться там, где есть воздух. Рефлексы, видимо. А еще мозг, будь он хоть сто раз иначе устроен, чем у обычных людей, активно подавал сигналы:«Боря, мы не умеем плавать. Зачем нам это надо, Борис? Греби вверх и кричи, помогите! Нам помогут».

Но я не поддавался панике, которая настойчиво пыталась зародиться где-то внутри. Человек — это животное. Его природные инстинкты неубиваемы. Главное, сделать все правильно.

Естественно, отрастить себе полноценные жабры не смогу. Хотя бы потому, что для этого кардинально придется менять свое тело, причем очень быстро. В этом случае я сдохну не захлебнувшись водой, а от сильной боли. Но вот кое-что провернуть можно. Только сначала нужно показаться зрителям, которые столпились на берегу. Дабы они увидели меня и убедились, что все хорошо.

Поэтому я, собрав всю волю в кулак, «дельфинчиком» рванул вверх. Через несколько секунд моя голова уже торчала на поверхности.

— О! Вон он! Вон! Смотрите! — Закричал кто-то из подростков, висевших гроздьями на ограждении причала.

Судя по выросшему количеству зевак, подтянулись еще любопытные, которым крайне интересно, кто же теперь выиграет в споре.

Я улыбнулся и помахал рукой. Повернулся сначала в одну сторону, потом в другую. Народ хочет зрелищ. Чего бы и нет? Пусть Бутурлин лишний раз побесится. Ему та симпатия, которую в мой адрес проявляют свидетели будущего провала Макса, буквально ножом по сердцу.

Кстати, Бутурлин… Честно говоря, я ожидал какого-то подвоха в воде. Не знаю. Может, специальной хрени на яхте, с помощью которой она будет нестись по реке с неимоверной скоростью.

В принципе, если здраво рассудить, я и без всяких подвохов не должен обогнать судно. Может, это реально, чисто теоретически, но только тогда человек должен быть охренительно профессиональным пловцом. Или псиоником. Но второй пункт мало кому приходит в голову.

Однако, при этом Бутурлин прекрасно понимает, особенно после императорского бала, если я ввязался в эту авантюру, значит, уверен в себе. Соответственно, скорее всего, Макс думает, будто я подсуетился и тоже что-то предпринял. Вдруг у меня тут припрятан какой-нибудь сложный механизм, с помощью которого я не то, что яхту обгоню, за мной поезд скоростной хрен угонится. Поэтому решил тоже перестраховаться.

Однако, с этой все было вроде нормально. В том смысле, что я не увидел ничего настораживающего.

— Эй, Лерманов!

Голос Наследника прозвучал сверху, с борта судна. Поэтому мне пришлось задрать голову, чтоб увидеть его.

На палубе стояли сам Макс, Шереметев и Головин. За спинами парней отирались еще какие-то люди, но я так понимаю, они типа команды, которая контролирует судно и управляет им.

— Мы ведь договорились с тобой, что ты обгонишь яхту голышом, да?

Я машинально опустил голову, хотя вода была достаточно мутной и естественно, все, что внизу, не рассмотришь. Впрочем, этого и не надо. Я не снимал белье.

— Так что давай, выполняй до конца уговор. — С усмешкой крикнул Бутурлин.

— Хорошо! — Громко ответил я. Потом одной рукой стянул трусы и показал их над водой.

Если Бутурлин хотел меня этим смутить, то он идиот. Я, конечно, сам далеко не любитель прилюдно посветить некоторыми частями тела, но в воде никто ничего не увидит. А когда буду вылазить, думаю, Лопухина поможет. Прикроет, так сказать, от посторонних глаз.

— Держи! На память! — Я размахнулся и швырнул свое белье прямо в Макса. Чтоб наверняка долетело, чуть-чуть, совсем немного, подтолкнул его вверх.

Наследник еле успел увернуться. Мои боксеры пролетели ровно там, где только что была его самодовольная рожа.

Со стороны причала раздался громкий смех. Естественно, столпившиеся одноклассники наблюдали за всем происходящим с огромным удовольствием и пристальным вниманием. Они уже предвкушали, как расскажут о таком веселье своим друзьям.

— Круто! — Бутурлин снова вернулся к той же позе, облокотившись об ограждение, имевшееся у яхты для безопасности пассажиров. — Слушай, а у нас ведь больше не было никаких условий, да⁈

Так как между мной и Максом было приличное расстояние, то, естественно, нам приходилось не разговаривать, а перекрикиваться.

— Ну! — Ответил я, а про себя подумал, нет, это гад сто процентов что-то задумал. Я ему только что трусами в морду швырнул, а он стоит с довольной рожей.

— Тогда не обессудь… — Бутурлин сделал грустное лицо, затем развернулся к одному из членов команды и взял из его рук здоровый контейнер.

В контейнере были рыбки. Маленькие. Я не мог рассмотреть, что за рыбы, но даже если бы рассмотрел, мне бы это ни черта не дало. Потому что я, блин, не зоолог. Или как там называют учёных, которые разбираются в подобных вещах.

— Бутурлин, не смей! — Крикнула вдруг Лопухина.

Судя по взволнованному голосу Вари, она в отличие от меня поняла, что задумал Макс.

Я повернулся к ней лицом и вопросительно посмотрел на девчонку. Вообще, хотелось бы уже нырнуть и куда-нибудь двигаться. Я задолбался держать себя на плаву.

— Это байкальские пираньи! — Крикнула мне Лопухина. — Вылазь. Антон, выбирайся из воды! Бегом! Макс!

Она ответила на мой невысказанный вопрос и тут же снова переключилась на Бутурлина.

— Макс, это подло! Они сгрызут его! Не смей! Это форменное убийство! Не смей!

— Почему? — Бутурлин небрежно пожал плечами. — Просто я сейчас их уроню, и все. Нет умысла навредить Лерманову. Так что, тут сложно что-то предъявить. А даже если кому-то и придет в голову обвинить меня, пусть попробуют. Судиться с Корпорацией Лотос — дело неблагодарное.

Охренел ли я, когда понял о чем идёт речь? Конечно! То есть все, что произошло на балу, не просто задело Бутурлина. Ничего подобного. Его это унизило. А бенефициары унижения не прощают. Даже если это всего лишь юные, будущие бенефициары. То есть Макс реально готов выпустить этих зубастых тварей в реку и ему плевать, что вероятнее всего меня реально сожрут. Не в прямом смысле, конечно. Но покусают конкретно. И я просто загнусь от потери крови.

Едва только Лопухина выкрикнула название этих мелких рыб, я сразу вспомнил все, что когда-либо читал о них. Самые опасные твари пресноводных мест. Они мутировали из обычных пираний в нечто иное. Им не нужна кровь, чтоб кинуться на жертву. Они просто в один момент чувствуют близость человека и сразу нападают. Причем, избежать этого или как-то избавиться от рыб, невозможно. Они просто обепят жертву со всех сторон и будут кусать острыми, как иглы, зубами. А еще у них мелкие размеры. Ты никак их не схватишь, не отпихнешь.

— Бутурлин, если ты посмеешь, я гарантирую тебе проблемы с Корпорацией Генея! — Снова крикнула Лопухина Максу. Вид у нее был не просто расстроенный. Варя явно впала в отчаяние.

Наследник молча поднял правую руку, левой придерживая ёмкость с рыбинами, а потом с улыбкой показал Лопухиной средний палец.

— Сучоныш… — Высказался я вслух, попутно соображая, что делать.

Он сейчас выпустит рыб и мне мандец. Уничтожить этих тварей я могу. Но только в том случае, если использую свои способности. А в при таком раскладе, сделать это тайком не получится. Соответственно, многие из присутствующих поймут, с Антоном Лермановым не все так гладко. Но если вообще ничего не буду делать, мне тем более придет мандец.

— Ты можешь отказаться от спора! — Крикнул мне Бутурлин. — Признай поражение и вылазь на берег.

— Да иди ты на хрен, — Буркнул я себе под нос, затем вытащил руку из воды и с такой же улыбкой, как он сейчас ответил Варе, показал Максу тот же самый палец.

— Ну… Как знаешь! — Бутурлин начал отщёлкивать крышку.

Что мной руководило в момент, когда я оказался признать поражение? Да сам не знаю. Заскок какой-то. Почему-то, несмотря на очень, очень хреновую ситуацию, я был уверен, что все сложится хорошо. Не знаю, как, но точно хорошо.

— Господин Бутурлин, господин Шереметев, господин Головин!

Голос, усиленный специальным микрофоном, прозвучал очень неожиданно для всех. И самое интересное, никто даже не понял, когда они появились. Особисты.

Просто внезапно, растолкав зрителей, возле яхты нарисовались трое парней с никакими лицами, в черной форме.

— Будьте добры выйти на берег.

Говорил один особист, на воротнике которого виднелась «петличка». Именно она делала его голос громким.

— Какого черта? — Бутурлин сразу утратил весь свой задор.

Посылать Лопухину — это одно. Корпорации не будут реально сраться между собой из-за такой мелочи, как баловство и ругань Наследников. Бенефициарам это невыгодно. Тем более, когда речь не касается прямой угрозы именно Корпорации.

— Господин Бутурлин, будьте любезны спуститься на берег. — Повторил особист. — У нас есть ордер на беседу с вами по поводу использования ценных природных ресурсов в личных интересах.

Сотрудник Ликвидатора, а что-то мне подсказывает, Сергея Сергеевича сейчас очень уместно будет вспомнить, выразительно кивнул в сторону контейнера, который держал Бутурлин.

— Придурок! — Крикнула Лопухина Наследнику. — Они занесены в Охранную Имперскую Ведомость! Аха-ха! Вот тебе папочка скажет большое спасибо. Ему это обойдется в очень круглую сумму.

— Господин Лерманов. — Особист вдруг резко повернулся ко мне. — Вас попрошу выбраться из воды, одеться и последовать в определённое место.

Сказал честно, в этот момент я испытывал крайне противоречивые эмоции. С одной стороны, внутреннее напряжение резко схлынуло. А оно, конечно, было. Я же не идиот, чтоб не понимать, когда существует реальная опасность. С другой — меня внезапно накрыло злостью.

То есть все это время по приказу Романовского за Бутурлиным следили. Явно не за мной. Иначе я бы уже был убит и растерзан Полковником. Ибо он узнал бы обо всем, что произошло в последние дни.

Следили именно за Бутурлиным, чтоб держать под контролем ситуацию. То есть Ликвидатор либо считает меня придурком, либо думает, будто Бутурлин опасен.

— Господин Лерманов, вы услышали? Возвращайтесь на берег. — Настойчиво повторил особист.

Мне не осталось ничего другого, как выполнить его приказ. Потому что продолжать болтаться поплавком, когда заплыв явно отменяется — это полный абсурд. А кое-кому точно будет теперь не до заплыва.

Бутурлин вместе с друзьями двигался в сторону трапа, собираясь выйти на берег, а вот двое особистов собрались наоборот, зайти на яхту. Наверное, что-то типа проверки, нет ли на борту еще какой-нибудь «запрещенки».

Я вылез из воды, быстро схватил вещи и натянул их на себя. Правда, на меня уже никто не обращал внимания, потому что зрители быстренько рассосались в разные стороны. Иметь дело с Особым отделом никто не хотел. Остались рядом только Лопухина и по-детски счастливая Лина.

— Идемте. — Один из особистов тактично взял меня под локоток и направил к черной машине, стоявшей неподалёку.

— Отвези Ангелину домой. — Попросил я Варю, прежде, чем настойчивый подчинённый Романовского утащил мою персону в тачку.

Естественно, по дороге я еще успел себя накрутить. Нехило так накрутить. Поэтому, настрой был определенный. Раз уж Ликвидатор вмешался туда, где ему делать нечего, без него бы разобрался, теперь пусть рассказывает все. Тем более, он обещал.

Глава 8

— Это шутка какая-то? — Спросил я Ликвидатора и покачал головой, сам недоумевая от того, что до сих пор сижу здесь, в этом заведении, а не ушел, хлопнув дверью.

Спокойно спросил, между прочим. Хотя мог бы и неспокойно. Потому что на самом деле, глядя на бесстрастное лицо Романовского, который аккуратно пилил ножом стейк, рассказывая мне очень странные вещи, больше похожие на абсолютно несмешной анекдот, я испытывал сильное желание выхватить у него этот нож и воткнуть прямо в долбаное ликвидаторское сердце. Ну или хотя бы в невозмутимую ликвидаторскую физиономию. В данном случае сгодятся оба варианта.

Когда шел на встречу с Романовским, ждал откровений о родителях. Очень ждал и рассчитывал, наконец, услышать правду.

Однако сейчас, после того, как Полковник произнес всего лишь несколько фраз, у меня сложилось полное ощущение, что он форменным образом издевается. Опять.

— Почему шутка? — Ликвидатор оторвался от процесса разделки мяса, поднял взгляд и посмотрел прямо на меня. — Шутка, это то, что затеял ты вместе с Бутурлиным. Впрочем, даже не шутка, нет. Это подростковая, очень глупая попытка померяться тем, что у вас обоих еще не выросло. И риск. С твоей стороны, конечно. Огромный риск быть пойманным с поличным. Предвосхищая твои попытки оправдаться, сразу скажу. Да, конечно мне было известно об этом споре. Но в данном случае я всё-таки рассчитывал, у тебя хватит благоразумия поступить иначе. Ты дурак, Борис? Просто ответь мне. Ты дурак? До знакомства с тобой я считал псиоников более умными существами. Вы же являетесь верхним звеном человеческой эволюции.

Я в полном недоумении снова покачал головой, а затем посмотрел на закрытую дверь кабинета.

— Сергей Сергеевич, а что происходит? Вы назвали мое настоящее имя. Вы спокойно вслух говорите о псиониках в общественном месте. Мог бы предположить, что Великий и Ужасный Ликвидатор пьян, но вижу, это не так. И тем не менее, ваше поведение ставит меня в тупик. Как и то, что вы сейчас сказали о моих родителях.

— Ну ты ведь хотел знать, кто они. Я обещал поведать тебе правду. Вот. Пожалуйста. Держи свою правду. — Полковник подцепил кусочек мяса и отправил его себе в рот. Зажмурился. — Мммм… Повар здесь божественно готовит. Не находишь?

— Перестаньте! — не выдержал я. — То, что вы говорите о моих родителях…грязь! Вы утверждаете, будто они хотели избавиться от ребёнка. Ну… От меня, то есть. В смысле, избавится по-настоящему.

— Борис… Если ты считаешь это грязью, значит, ты вообще не знаешь, что такое грязь. Послушай… Реальность такова, что твой отец является Императором. Любой человек, услышав эту новость, был бы счастлив. Чем ты недоволен, не пойму?

— Не верю. — Я покачал головой. — Это ложь.

— Да неужели? — Полковник отложил в сторону нож и вилку, затем уставился мне прямо в глаза. — А теперь ответь, зачем придумывать столь изощренную, глупую ложь? Повторяю еще раз. Твой отец — Император. Ты являешься членом правящей семьи. Вот такая правда, Борис. И да, то, что от тебя избавились, тоже правда. В итоге, конечно, вышло не совсем так, как он планировал. Елизавета была первым ребенком. Но не единственным, как теперь все считают. Спустя два года, у Императора родился сын. Мальчик изначально был странным. Вернее, странность имелась лишь одна. Он оказался псиоником. Как ты знаешь, вот эти занимательные пятнышки в глазах… Они у вас проявляются лишь после того, как просыпаются способности. Но с тобой было иначе. У тебя их заметили сразу. Родители. Просто никто же не знает, что универсалы, подобные тебе, сильны сразу. Да, ребёнок может долгое время не открывать свой дар миру, однако глаза… В общем, вышла, так сказать, занятная штука. Сын императора родился псиоником. Ну и вполне понятно, это было недопустимо. Встал бы вопрос, а как такое произошло. Ведь в роду твоего отца не должно этого быть. Иначе он никогда не стал бы тем, кем является. Поэтому, ты уж прийми данную мысль. Выбора у них не было. У твоих родителей. Они просто выкинули мальчика как опасную и ненужную зверушку. Иначе пострадали бы все члены семьи.

— Это какой-то бред… — Я в третий раз покачал головой. Словно китайский болванчик, честное слово. Но меня переполняли эмоции. — Вы говорите, будто псионика опознали сразу, новорождённым. Однако, мои глаза… С ними все было в порядке. Это однозначно. До того момента, пока не начали проявляться способности.

Все, что говорил Ликвидатор, с трудом доходило до моего сознания. Нет, я, конечно, предполагал какую-то подобную историю. Типа, моя матушка связалась в богатеньким типом. Тот с ней покрутился и бросил. Или, может, к примеру, семья запретила им быть вместе. Черт его знает. Что-то наподобие многочисленных сериалов, идущих по телевидению.

Правда, в этой версии оставалось непонятно, каким боком тут Корпорация «Рубин», если Полковник четко сказал, ее бенефициар не является моим биологическим отцом, но… Мало ли.

В любом случае, я ждал историю, в которой меня бросил хотя бы один родитель. Но теперь, выходило, что сразу оба.

— То есть, моя мать мне не мать? — Спросил я и, не выдержав, сразу же, рассмеялся. Просто настолько нелепо все выглядело, что другой реакции быть не могло, наверное.

— Верно! — Ликвидатор снова взял вилку в руку и наколол очередную порцию стейка. — Точнее не скажешь. Твоя мать работала служанкой при императрице. Доверенным лицом. Конечно, они не были подругами, но некоторая атмосфера близости все же имелась. Когда встал вопрос, что делать с ребенком, которому отроду было несколько дней, и мальчишку еще никому не показывали, императрица обратилась за помощью к единственному человеку, которому доверяла. К твоей официальной, юридически обозначенной матери. Та, в свою очередь, не могла отказаться. Видишь ли, она много лет страдала по его императорскому величеству. Он ведь у нас мужчина достаточно видный. Поэтому согласилась помочь. Но вовсе не из дружеских побуждений и не из вассальной преданности. Сделала это ради императора.

— Господи, какой бред… — Я поставил локти на стол, а потом просто шлепнулся лицом в свои же ладони, не в силах видеть довольную рожу Романовского.

Мне очень сильно захотелось, чтоб я сейчас убрал руки, а вокруг — пусто. И всего этого нет. Ни ресторана, ни Ликвидатора с его абсурдными рассказами. Чтоб Романовский исчез вообще. Чтоб я больше не слышал его насмешливый голос, который несет абсолютную чушь.

Ровно несколько секунд так и сидел, закрыв лицо ладонями. Пытался привести своё внутреннее состояние в порядок. Пусть в какой-то хреновый, но все же порядок. Полковник молчал. Видимо, ждал, пока я буду готов слушать дальше.

— Хорошо. Продолжайте. — Начал было я.

При этом убрал руки, посмотрел вперед и… просто остался сидеть с открытым ртом. Минута…две… Только после этого мое сердце заколотилось с немыслимой скоростью. Сорвалось в секунду на сумасшедший голоп.

Стул, который только что занимал Ликвидатор, был пуст. Тарелка стояла с недоеденным стейком. Вилка лежала. Нож. Ресторан никуда не делся. Но Полковника не было. И выйти он точно не мог. Я бы услышал. Почувствовал движение.

— Твою мать… — Протянул я, неверяще пялясь на пустое место. — Твою мать, твою мать, твою мать!!!

Это просто какое-то гадство. Просто закон подлости. Нет. Закон подлости, это когда ты невзначай оказался в какой-то неприятной ситуации. А я…

— Я, блин, отправил главного особиста Империи в… Тоже, что ли, в ад? — Высказался вслух и замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Хотя, чего там слушать. Когда я устроил путешествие Ангелине, тоже ничего не чувствовал. Кроме лёгкой паники и желания поговорить с Настей. Знал, она поможет мне выкрутиться.

— Настя! — Вскочил на ноги, заметался по кабинету.

Не виделся с подругой с того самого дня, когда вытащил Ангелину обратно. Сначала закинул в ад, а потом вернул домой. Не звонил Насте, не беспокоил ее. Да, мы договорились, что будем держать связь через Романовскую. Но потом понеслись такие события, что я просто не мог втягивать в них единственного человека, который мне дорог.

А теперь что? Снова объявлюсь? Добрый вечер, буду краток. Мне мало было экспериментов с дочерью Ликвидатора, я зафигачил самого Ликвидатора. Свинство, какое-то, с моей стороны получится. Нет. Надо попробовать самому. В тот раз я просто представил, как вытаскиваю Ангелину и все.

Замер посреди кабинета, закрыл глаза. Сосредоточился.

— Да чтоб вам всем! — Взорвался через секунду, потому что ничего у меня не получилось. Не сосредотачивается ни хрена. Но тут же был быстренько одёрнул себя.

Полегче, Боря. Полегче. Не хватало еще реально все это заведение отправить к чёртовой бабушке с его посетителями. И насчёт чертовой бабушки, вовсе не в переносном смысле идет речь.

— Что же делать… — Я без сил плюхнулся на стул.

Из ресторана, в принципе, сбежать смогу. И возможно, доберусь либо в особняк Романовских, либо сразу к Насте в гостиницу. И тут уж не до консперации. Смысла нет скрываться от возможной слежки Полковника, как делал в прошлый раз, потому что в подобной ситуации от него случившегося не спрячешь. Он сам и есть случившееся. Но…Когда вытащу Ликвидатора, а я очень надеюсь, что вытащу, он сразу же увидит Настю. И это — все. Конец. Романовский моментально поймёт, чем и как на меня можно влиять.

— Но сам я не могу. — Снова высказался вслух, пялясь на тарелку Романовского с остатками стейка. Зачем? Не понятно. Наверное, чтоб успокоится.– Не получается у меня ничего. Идиотство какое-то. В одну сторону — пожалуйста. На здоровье. Улетают мгновенно. А вот обратно — хренушки.

Принялся лихорадочно перебирать варианты. Выходит, к Насте нельзя. К Ангелине? А смыл какой? Она — как ребенок сейчас. Скажу, что папашу ее отправил в то же самое путешествие, вдруг еще хуже сделаю. Девчонка и так нестабильна, а от таких новостей может впасть в окончательный неадекват. Только фишка в том, что сейчас она уже не обычный человек. Она — псионик. И привести это может к очень грустным последствиям.

Да и какую помощь я могу получить от Ангелины? Никакой. Настя просто знает меня хорошо. Ей удается добиться той необходимой концентрации, с помощью которой я вернул Романовскую. Псионик, спасенный мной в саду, — это другое. Его я просто задержал по дороге в сторону… в сторону чего-то. Не хочу даже думать о конкретном месте.

— Соображай, Боря! Соображай

Я очень старался не паниковать. Мне вообще, наверное, лучше никаким эмоциям не поддаваться. Вон, что получается. Как мать со мной жила все эти годы и не боялась? Она ведь прекрасно понимала, выходит, кто рядом с ней.

И тут меня осенило. Мать! Я знаю название той гостиницы, где она остановилась. А она знает меня. Хорошо знает.

— Он меня точно убьет, когда вернётся… — Нервно хохотнул я, а затем снова вскочил на ноги и рванул к выходу из кабинета.

Глава 9

Я выскочил из ресторана и сразу нырнул в кусты, чтоб меня не заметил водитель-особист, сидевший в тачке, которая стояла неподалёку. К счастью, по пути, пока быстро шел по коридору, мимо остальных кабинетов, не встретил никого из персонала. Но… Конечно, думаю, они сильно удивятся, когда в кабинете, где должен быть Романовский, не обнаружат никого.

Смешно, конечно. Главный Особист страны сбежал, не заплатив за ужин. Хотя, с другой стороны, может, у него тут открыт счет. Очень на это надеюсь. Иначе Ликвидатор, когда его верну, предъявит еще и за испорченную репутацию. Ему же эта репутация важнее прочего.

А я очень надеюсь, что он вернётся. Не потому что сильно этого хочу. По большому счёту, такой поворот событий сыграет нехилую роль.

Исчезновение Романовского с одной стороны, естественно, внесет смуту. Корпорации просто с ума сойдут от радости. Был Ликвидатор — нет Ликвидатора. Делай, что на душу ляжет. Да и псионики, скажем прямо, плакать не будут.

Конечно, Особый отдел из-за этого работать не перестанет. Найдут, кого поставить на главную должность. Но вряд ли среди остальных сотрудников найдется такая же сволочь.

С другой стороны, разве не этого я хотел? Не буквально, конечно. Ослабить систему, которая уничтожает подобных мне — вот оно, настоящее счастье. Однако… Я не знаю, где сейчас находится Романовский и что с ним. Предполагаю, да. Видимо, это у меня теперь особенность такая, чуть что, отправлять неугодных к дьяволу в ад. И вовсе не в переносном смысле. Черт бы с ним, пусть остаётся. Но я не знаю наверняка, вдруг все же есть способ вернуться оттуда без моего участия. Или какой-нибудь особо одарённый псионик обеспечит Романовскому билет домой. Вот тогда… Страшно представить, чем это может обернуться.

Именно отталкиваясь от этих мыслей я не кинулся на радостях праздновать условную гибель главного Особиста, а наоборот, торопился решить возникшую проблему.

Когда оказался в кустах, притих на секунду, оценивая ситуацию. Водитель Ликвидатора по-прежнему сидел в машине. Со стороны ресторана шума тоже не доносилось.

Я по кустам добрался до забора и, даже не пытаясь использовать способности, перелез через ограду. По верху ее «украшало» битое стекло, поэтому я вполне ожидаемо изрезал руки в кровь. Но как только оказался за пределами территории клуба, запустил психометаболизм, исцеляя раны. Не стал этого делать возле ресторана, потому что уверен на сто процентов, там, где бывают самые богатые люди, стоит защита.

Пока добирался до гостиницы, где остановилась моя официальная родительница, чуть мозг не закипел от переполняющих голову мыслей. При этом еще старался держать свое нутро под контролем. Не позволял эмоциям разгуляться.

Я на полном серьёзе начал бояться сам себя. Все-таки есть что-то в той уверенности, которая все время имелась у Романовского. Не зря он считал, что псионики опасны. Так и есть. Сегодня я Ликвидатора черт знает куда отправил. А завтра? Любого, кто окажется рядом в момент сильного всплеска злости или раздражения?

Впервые я задумался об утилизации. Выгляди и звучит это ужасно. Но… С другой стороны. Если представить, как по улицам разгуливают десятки таких как я. Сотни… Вот тебе еще одна причина, по которой стоит вытащить Романовского из той задницы, куда я его отправил. Каким бы уродом он не был, но в его поступках имеется определенная логика. Ужасно, конечно, что об этом думаю именно я. Но представить, как мое нутро вырвалось на свободу, еще ужаснее.

Пусть не все псионики универсалы. Однако, что способен натворить, например, разъярённый псионик, владеющий телекинезом или телепатией, когда ему нахамит случайный прохожий?

Поэтому, не знаю, чего я ждал от матери, но чего-то точно ждал. Была уверенность, она поможет. И помощь сейчас реально нужна.

Еще после ее разговора с Ликвидатором, который приключился в моем присутствии, в лаборатории, у меня возникло подозрение, что родительница знает правду. Она знает, я не утонул. Пусть это лишь мои предположения, но я думаю, так и есть на самом деле. По крайней мере, как минимум, она догадывается об этом.

Я прокрутил в голове сто вариантов своей первой фразы, которую скажу матери, когда она откроет дверь. Начиная от банального «привет», заканчивая «ты врала мне всю жизнь».

Потом обдумал сто раз, как лучше поступить, снять с себя личину Антона Лерманова или нет. С одной стороны, странно, если явится племянник Ликвидатора с новостью, что он угандошил самого же Ликвидатора. Еще более странно, что он явится к посторонней, незнакомой женщине. Тем более, я поехал к матери не просто так. Надеялся, она сможет помочь мне разобраться со всем, что произошло. В конце концов, пусть она мне чисто физически и не мать, если Романовский сказал правду, но с ней я провел всю свою жизнь.

При таком условии, по-любому нужно рассекречивать себя. С другой стороны, имелся страх. Глубокий, тревожный. А что, если она меня сдаст? Кому? Не знаю. Бенефициару «Рубина», например. Вопрос ее связи с Шереметевым остался открытым. Или… Не знаю… Императору, который, теоретически является моим отцом, что вообще выглядит максимально абсурдно. А он, на секундочку, хотел избавиться от меня еще после рождения. Зачем ему сейчас живой, но очень неугодный сын. К тому же, если хоть на секунду представить, что это правда, выходит, встает о-о-о-очень интересный вопрос с престолонаследием.

Естественно, самому мне даже в горячечном бреду не придет в голову мысль претендовать на звание Наследника и корону. Зачем этот геморрой? Да и псионик-император — такое себе вариант. Единственное… Конечно тогда империя на долгое время забудет об внутренних конфликтах между Корпорациями, официальной властью и особистами. Потому что никто в здравом уме не попрёт против императора, способного за одну секунду взорвать мозги всем бенефициаром сразу.

Я не успел додумать эту мысль до конца, как меня внезапно словно ледяной водой окатило.

— Твою мать… Твою мать…Твою мать… — Прошептал себе под нос.

Замер, уставившись в окно автобуса, который катил в сторону района, где находилась нужная мне гостиница. Не стал пользоваться такси, хотя мог. Карту с некоторой суммой денег мне вручили ещё неделю назад. Чисто на автомате решил, что общественный транспорт более безопасен с точки зрения моих передвижений. Хрен его знает, вдруг кто-то будет потом проверять, куда я поехал. Тот же Ликвидатор, например. Хотя, чисто теоретически, если с ним все сработает, как с Линой, он и сам увидит, где окажется. В общем, не могу толком объяснить, почему именно автобус.

Тем более в данную минуту меня волновала совсем другая мысль. В некотором роде, мысль пугающая настолько, что по моей спине скатился холодный пот.

А ведь это просто охранительный план с точки зрения Романовского. Имею в виду, появление неучтённого наследника.

Если Ликвидатор сам возьмет под контроль Корпорации и захватит власть, он станет узурпатором. Хоть сто пятьдесят у него будет имеется суперотрядов с суперпсиониками, в глазах народа, да и всего мира, он останется тираном, сатрапом и убийцей императорской семьи.

Почему убийцей? Да потому что у него выбора нет. Законный правитель должен исчезнуть, как и его родные. Бывали уже в нашей истории подобные прецеденты. Если хочешь сменить власть, значит нынешнюю нужно вырезать на корню. А то потом появятся спасители государства Россейского, которые помогут императору вернуть трон, причём, на самых что ни на есть законных основаниях.

Поэтому в данном случае, хочет того Романовский или нет, ему придется либо прятать императора с Елизаветой всю жизнь в каком-нибудь очень тайном месте, либо убить их. Но в первом варианте все слишком ненадёжно выглядит. Нет таких мест, которые при желании не смог бы найти кто-то очень в этом заинтересованный. Значит второй вариант для Ликвидатора предпочтительнее.

И вот теперь можно представить, как Романовский это обыграет. Он явит обществу настоящего наследника. Меня. С печальной историей о том, как несправедливо, жестоко и ужасно со мной поступили настоящие родители. А кровный, настоящий сын императора — это уже не взбесившийся от желания власти особист. Пусть даже и самый главный. Настоящий наследник — это настояшая власть.

И что в итоге получит Романовский? Идеальный расклад он получит! На троне сидит его ставленник, который имеет все права на этот трон. Вполне понятно, Корпорации не пискнут, потому что их наследники войдут в мой ближний круг, находясь под моим же контролем. А сам я тоже буду под контролем. Под контролем Романовского.

Черт… Гениально. На самом деле гениально. А если вспомнить, что этот план Полковник готовил методично и скрупулёзно на протяжении некоторого времени… Что говорится, снимаю шляпу. Чего не отнять у Ликвидатора, так это ума. Мозги у него просто заточены под составление всяческих махинаций подобного толка.

Так… Ангелина. Зачем в этой схеме она. Ведь очевидно, Романовский изначально подводил все к тому, чтоб я оказался в тех условиях, который вынудят меня сделать из девчонки псионика. Однозначно, по своему желанию ничего подобного я бы не устряпал. И Романовский это знал с самого начала. Заставить он бы меня тоже не смог. Но… В ситуации, когда стоит вопрос о жизни пусть бесячей но в принципе невиновной в происходящем Ангелины… Да, я в любом случае что-то предпринял бы. Просто сам Романовский появился подозрительно вовремя. Прогуляться он типа вышел.

Можно было бы опровергнуть мои мысли тем фактом, что Лина, на секундочку, его родная дочь. Но… Речь идёт о Ликвидаторе. У него совершенно иначе работает мозги. Тем более, он изучает псиоников всю жизнь. Он вообще мог об этом знать. Имею в виду знать, что я способен, как долбанная матка, плодить других псиоников. Но тогда…

Я потряс головой и тихо засмеялся себе под нос. Парень, сидевший напротив, с опаской покосился в мою сторону, а потом вообще встал и пересел на другое место. Наверное, решил, что я сумасшедший. Или обожрался какой-то дряни.

Просто… Выходит, если Ликвидатор мог планировать смерть собственной дочери, как фактор, который заставит меня изменить Ангелину, то ее всяких заскоки, связанные с путешествием в ад, он тоже должен быть предвидеть. Черт… Голова сейчас взорвётся на хрен!

В любом случае, получается, мне в плане Романовского отведена гораздо бо́льшая роль, чем я подумал сначала. Он метит меня в императоры. Мандец, конечно…

В общем, я решил пока сосредоточиться на насущном. Полковника надо вернуть. Сначала. А потом взять его за грудки, прижать к стенке и основательно, хорошенько тряхнуть. Выбить из него правду любыми способами.

Теперь версия с отцовством императора обрела совсем другие краски. То, что сказал Романовский, звучало, как полный, абсолютный бред, только в первые минуты. Но больше эта мысль уже не казалась таким уж абсурдом.

Автобус остановился неподалёку от гостиницы, я выскочил на улицу и замер, уставившись на видневшиеся чуть в стороне от дороги здание.

Гостиница была, прямо скажем, даже не для среднего класса. Хотя, уж кому как не мне, знать, что денег у матери на подобное жильё нет и быть не может. Вернее, я бы так подумал еще месяц назад. Но теперь, когда известно, что вся моя сраная жизнь была какой-то выдуманной, дурацкой историей, больше подобных вопросов не возникает.

Естественно, родительница сама не сидит на мешке с деньгами. Все-таки, надо отдать должное, все эти годы она вместе со мной спала на истрепавшихся матрасах, ела эти долбанные бобы, от которых тошнило только лишь при одном взгляде на них. Носила старую, застиранную одежду. В общем, разделяла все тяготы нищенского существования.

Опять же, таскалась на завод по переработке отходов. А там, между прочим, условия труда такие, что не каждый мужик выдержит. Мне просто даже любопытно, что ей двигало?

Она, если верить словам Романовского, была из приличной семьи. Из достаточно обеспеченной. Но променяла все это на убогое существование в провинциальном, смердяшем тоской и унынием городишке.

Я напряг память, вспоминая, что рассказывал Романовский о матери. Вернее, вспоминая те разрозненные куски информации, которыми он неохотно делился.

Вроде бы семья от нее отвернулась, будучи уверенной, что родительница родила ребёнка непонятно от кого. В принципе, в данном моменте у меня только один вопрос. Как они повелись на подобную историю? Женщине сложно скрыть беременность. Ну… То есть… Ходила она такая, ходила, а потом, добрый вечер, у меня сын.

В любом случае, я, к примеру, с трудом представляю причину, по которой нормальный человек отказался бы от сытой жизни.

Любовь к императору? Что-то такое упомянул Романовский. Бред.

Я покачал головой и направился к гостинице.

Не успел войти в большой, просторных холл, как мне навстречу кинулась девушка из администраторов. Лицо ее в один момент озарила улыбка, будто я — именно тот человек, которого она ждала всю жизнь.

Вот, что значит дорогая гостиница. Им неважно, как я выгляжу. А выгляжу я, прямо скажем, потрепано. После купания в реке одежду напялил прямо на мокрое тело. Естественно, она напоминала сейчас немного пожёванный носок. Но девушка знает, судить по внешнему виду не стоит. Богатеи те еще затейники. За потрёпанной личиной может быть какой-нибудь миллионер.

— Добрый вечер. Желаете снять номер? У нас сейчас свободны три люкса и два полулюкса. Вид на парк. Три спальни…

— Нет. — Перебил я ее, стараясь выглядеть при этом максимально уверенно и высокомерно. Будто и правда у меня в кармане лежит золотая карта. — Меня интересует номер, в котором живет знакомая.

— Ох… Простите. — Девушка сделала грустное лицо. Не знал бы, что ей по фину, реально поверил бы, что бедняжка расстроилась. — Мы не даём сведения о гостях. Корпоративная этика…

Не знаю, к чему привел бы наш разговор. Скорее всего я еще минут десять строил бы из себя хамоватого богатея, а девушка с той же улыбкой или с выражением драматизма на лице, уверяла бы, что очень хочет помочь, но не может. В итоге, думаю, меня послали бы лесом. Но по какому-то стечению обстоятельств, не могу утверждать, хорошему или плохому, в наш милый разговор вмешался третий человек.

Вернее, не совсем так. Я вынудил его вмешаться.

Один из лифтов открылся и оттуда вышел коротышка с прилизанными волосами. Это был Николай Александрович Лопухин собственной персоной. Выглядел он весьма довольным жизнью и по-моему был слегка навеселе.

На нем «висела» высокая красотка, которая смотрелась рядом с Лопухиным максимально глупо и нелепо. Видимо, бенефициар неплохо проводил время в гостиничном номере, а теперь собирался отправиться в другое место. Потому что девица достаточно громко называла его «лапусиком» и просила немедленно, прямо сейчас отправиться на Южные острова.

— Лапусик, ну у тебя, же есть свой самолет. Чего тебе стоит? Я хочу загорать, купаться и бегать по пляжу. — Гундела она без перерыва, при этом поглаживая бенефициара по его прилизанной голове.

Николай Александрович, судя по выражению его лица, ни на какой пляж не хотел. Уж тем более где-то там бегать.

— Малышка, ну перестань. Какие Острова? У меня завтра важная встреча. И вообще, на улице почти ночь. Где ты там собралась загорать? Под луной?

Я понял, наша случайная встреча в холле отеля — это хорошая возможность и ею надо воспользоваться.

Глава 10

— Николай Александрович, приветствую. — Я тактично отодвинул девушку-адмиртстратора с дороги и шагнул навстречу бенефициару «Гигеи».

Естественно, сделано это было не ради того, чтоб иметь возможность пообщаться с Лопухиным. Сто лет бы мне сейчас не нужно внимание со стороны одного из бенефициаров. Просто я должен использовать все способы, чтоб разыскать мать. Сейчас это важнее всего.

Лопухин, увидев меня, слегка растерялся. Не то, чтоб владельцы Корпораций когда-либо сильно переживали о своем моральном облике. Иначе Николай Александрович не потащился бы с любовницей в гостиницу, где его могут застать те же папарацци. Но какие-никакие приличия все же соблюдали. Тем более, Лопухин благополучно женат. Поэтому в планы Николая Александровича никак не входила в данный момент встреча с одноклассником дочери. Тем более, когда этот одноклассник еще и племянник Романовского.

— Антон! Добрый вечер! Вот ведь совпадение! — Лопухин скинул со своей руки девицу, попутно легонько оттолкнув ее в сторону, чтоб не мешалась.

Выражение лица у него при этом было такое — это не мое, мне подкинули.

— И не говорите. Смотрю, вечер проходит хорошо. Уж извините, что отвлёк. — Я широко улыбнулся и покосился на красотку, которая, надув капризно губы, замерла за спиной бенефициара.

— Да… — Лопухин еле заметно поморщился. Это была реакция не на мои слова, а на присутствие девицы.– Вот, работаю, так сказать, с кадрами. Встречаюсь с молодыми специалистами.

Я мысленно усмехнулся. Ага. С кадрами. С молодыми специалистами. Именно это, конечно, сразу приходит в голову, стоит посмотреть на красотку. Но внешне, естественно, сарказма или иронии я не показал. Оставался серьёзным. Не время сейчас драконить бенефициара своими насмешками.

— Конечно, конечно. Я так и подумал. Управлять большой корпорацией –это ответственное дело. Нужно специалистов подбирать лично. — Мое лицо, как и мой взгляд оставались совершенно серьёзными.

— А ты чего здесь? — Лопухин покрутил головой, разыскивая причину моего присутствия. Он, видимо, предпочёл сменить тему.

— Да вот, человека одного хочу найти. Старую знакомую из своего города. Вроде бы она остановилась в этом отеле, но я забыл записать ее номер телефона. И не могу понять, в какой номер мне надо.

— Аааа… Старую знакомую… Ну да…– Николай Александрович многозначительно улыбнулся. — Понимаю. Сам был молод и ходил на встречи со старыми знакомыми. Так в чем проблема?

Судя по этой улыбочке, Лопухин заподозрил меня в личной встрече с девушкой. В принципе, ничего удивительного. Зачем еще на ночь глядя шестнадцатилетний парень явится в отель? Я, естественно, не стал его разубеждать. Так даже лучше.

— Вот, говорят, личные данные гостя — это секретная информация. — Махнул я рукой в сторону администратора, которая топталась рядом, не понимая, как ей лучше поступить.

Лопухина она, естественно знала, и факт нашей дружеской беседы с ним, мою фигуру тоже делал более значимой. Поэтому уйти, с профессиональной точки зрения, будет неправильно. Вдруг я расценю это как неуважение к своей персоне. Потому как теперь вообще не понятно, какая она у меня, эта персона, если со мной так любезно общается глава Корпорации.

— Мария… — Николай Александрович, прищурившись, прочел имя на бейджеке. — Вы знаете, кто это?

Девушка, смутившись, отрицательно качнула головой.

— Это племянник самого Сергея Сергеевича Романовского. Как думаете, мог ли он явится в гостиницу с дурными намерениями? Сложно вообще иметь дурные намерения, когда твоя дядя главный Особист империи. — Закончил свою речь Лопухин и громко засмеялся сказанной шутке. Потом продолжил. — Так что… Не занимайся ерундой, милочка. Помоги этому замечательному молодому человеку найти его… хм… подружку.

— Да, конечно. Извините, я не знала. — Администратор окинула меня быстрым взглядом.

Видимо, она впервые столкнулась сразу с двумя столь значимыми персонами. Да еще, грубо говоря, из противоборствующих лагерей.

— Пройдемте. Я посмотрю нужного вам гостя. — Девушка поманила меня рукой и сама направилась к стойке, где с дежурными улыбками замерли еще два администратора.

— Ну вот видишь, Антон, все вопросы решаются очень быстро. — Лопухин похлопал меня по плечу, подмигнул, затем подхватил свою спутницу и вышел на улицу.

Через пять минут я уже знал номер, в котором остановилась Рубцова Мария Николаевна. Хорошо, что родительница зарегистрировалась под своим именем. Иначе в глазах администратора я бы выглядел дурачком, не окажись в гостинице постояльцев с такими данными.

Я поблагодарил девушку и направился к лифту. Поднялся на восьмой этаж, прошёл по длинному коридору. Возле двери с цифрами, которые назвала администратор, остановился. Сердце вдруг очень неожиданно начало биться быстрее.

Я никогда не задумывался люблю ли мать. Серьёзно. Ну то есть она просто всегда была. Потом нашлись эти письма и я решил, будто родительница изменяла отцу. Завела себе какого-то мужичка и слала ему признания различного толка. То, что в этих письмах она рассказывала обо мне, я постарался вычеркнуть из головы. Иначе, тогда вообще бы вся картина выглядела совсем некрасиво.

— Ладно…

Я выдохнул, поднял руку и осторожно постучал в дверь. В ответ — тишина. Постучал чуть сильнее, настойчиво. Никакой реакции не последовало.

— Да ну как так?

Я оглянулся по сторонам, проверяя, чтоб в коридоре не оказалось случайных свидетелей, а затем положил обе ладони на створку, закрыл глаза и выпустил на свободу телепатию. Хотел проверить, находится ли в номере кто-нибудь думающий.

Потому что мысли людей — это постоянное явление. Каждую секунду человек думает о чем-то. Если в номере есть хоть кто-нибудь, я услышу.

На всякие защиты было уже немного плевать. Тут такая задница творится, что вообще не до осторожности. Да и потом, в доме Ликвидатора я несколько раз использовал способности и защита ни черта не срабатывала. Я чувствовал легкое сопротивление и все. Будто пытаешься бежать, стоя по пояс в воде.

Не знаю, как это ощущали особисты, контролирующие защиту. Насколько мне известно, она работает как огромная сесть, посылающая сигналы в центр. Правда, по идее, когда псионик задействует способности рядом с защитой, его должно вывернуть наизнанку. Предполагаю, даже не в переносном смысле. Но меня никуда не выворачивало.

Я прислушался к тому, что происходило за дверью. Тишина. Ничего там не происходило. Номер и правда пуст. Видимо, мать ушла куда-то. Просто девушка-администратор об этом не знала.

— Ну мандец… — Я покачал головой и тихо засмеялся.

Естественно, мой смех не был признаком радости. Какая уж тут радость? Нервное, наверное, просто.

Я отошел от двери. Постоял, подумал. Хотя, чего думать, если у меня изначально было лишь два варианта. Настя или родительница. От Насти я отказался ради ее же безопасности.

А теперь что? Ждать мать? Так она, может, только завтра появится. Съехать из отеля родительница вряд ли могла втихаря, эту информацию должны знать администраторы. Значит, просто ушла по каким-то делам.

В любом случае, стоять теперь можно хоть до скончания веков, это ничего не изменит. Я развернулся и пошел обратно к лифту.

Покинуть отель постарался незаметно. Чтоб услужливая девушка-администратор не кинулась ко мне с расспросами.

Вышел на улицу, на автомате потопал к небольшому скверу, который находился прямо перед входом в гостиницу, подошел к первой попавшийся лавочке и плюхнулся на нее без сил.

— Это просто какой-то дурацкий, незаканчивающийся сон. — Сказал сам себе и покачал головой.

С момента, как я покинул родной дом и родной город, моя жизнь на самом деле обрела черты бесконечного, бестолкового сновидения. Что-то делаю, сам не знаю что и зачем. Кружусь на месте. То приказы Ликвидатора выполняю, то сам исполняю номера…

Неожиданно в затылке появилась легкая ломота. Сначала даже не обратил на это внимания. Но буквально через пару минут, резко, будто подзатыльник отвесили, прилетело ощущение чужого взгляда.

— Таааак…

Я вскинулся, собираясь осмотреться. Но не успел. Вернее, это было уже не нужно. На лавочку рядом со мной плюхнулся подросток, лет двенадцати, может, чуть старше. Он буквально вынырнул из ниоткуда. Фокусник какой-то, честное слово.

Выглядел пацан…как побирушка. Как человек, долгое время живущий на улице. Грязная одежда, лохматые волосы, торчащие из-под капюшона толстовки, чумазое лицо. Время было позднее, уже стемнело, но благодаря свету фонарей, все нюансы его внешности я рассмотрел вполне детально.

— Это ты…– Выдохнул пацан, глядя на меня с восхищением и восторгом.

— Я — Пришлось согласиться, потому как заявление незнакомец сделал максимально логичное.

Конечно, это — я. Кто же еще. Правда, непонятно, что именно странный псионик имеет в виду. А то, что он псионик я понял сразу. Это о его появлении меня предупредил собственный организм. Я давно сообразил, чужой взгляд в затылок — признак присутствия рядом такого же, как я.

— Надо же… Действительно ты… — Снова выдохнул пацан.

Его чудаковатая манера говорит дурацкими фразами начала выводить меня из состояния равновесия. Впрочем, какое уж там равновесие. Я и до появления подростка был заведен. Он мое состояние просто усугублял.

— Ты кто такой? Откуда? — Спросил я, заодно оглянувшись по сторонам. Все-таки, два псионика в центре города не самая безопасная компания.

— Толик. — Ответил пацан с таким простодушным выражением на чумазом лице, будто его имя объясняло все происходящее.

— Замечательно, Толик. Не совсем понятно, что ты от меня хочешь. Это первое. Второе, какого черта ты разгуливаешь по городу в таком виде. — Я многозначительно окинул его взглядом с ног до головы. — Про остальное тоже вопросы имеются. Например, очевидно, почему ты подсел именно ко мне, у нас, скажем так, много общего, но… Не боишься?

Я не стал произносить вслух слово «псионик». Оно не сильно безопасное для, беседы.

А вообще, конечно, момент несколько удивительный. Наша встреча имею в виду. Толик подошел ко мне целенаправленно. Выходит, он, как и я, знает о нашей способности ощущать своих собратьев. Более того, судя по его первой фразе, есть подозрение, что Толик знает обо мне что-то, в то время как я о нем не знаю ни черта.

Возникает вопрос. Он следил за мной? Но я не чувствовал этого. Он случайно увидел меня? Но что значит такое конкретное «тыканье»? И почему вообще Толик в свои годы ещё жив?

Псионики очень редко дотягивают ло двенадцати-тринадцати лет. Себя в расчёт не беру. Раньше я льстил своему самолюбию, считая, будто мое выживание — моя же заслуга. Сейчас думаю иначе. Первые годы — да, возможно. Но по итогу, если бы Ликвидатор не имел великие планы на мой счёт, если бы я не был тем, кем являюсь, меня бы давно утилизировали. Скрываться от особистов реально, конечно, но очень недолго. Они все равно потом найдут.

За время пребывания в столице я видел лишь двоих псиоников, относительно взрослых. Мало кто доживает даже до двенадцати. Обычно особисты вычисляют нас гораздо раньше. Оба псионика, о которых я сейчас вспомнил, находились вроде как в бегах. Первый, которого мы с Ликвидатором ловили в доках, и второй, который за каким-то чертом полез в дом Романовского… Но оба они кончили все равно одинаково. С той лишь разницей, что второй псионик, чисто теоретически, сейчас находится в руках особистов и должен быть жив. Правда, совершенно не понятно, что лучше. Может, мне надо было позволить ему умереть.

Он ведь пытался забраться в дом Романовского… В дом Романовского…

Эта мысль вдруг, кувыркнувшись, перевернулась в моей голове другой стороной. Да, дом — Романовского, но там был я. Сейчас пацан тоже подошел ко мне целенаправленно. Так может, тот парень рисковал жизнью не ради сомнительного шанса навредить Ликвидатору, как я подумал сначала. Может… Черт… Может он пытался пробраться ко мне?

— Ты знаешь что-то? — Спросил я Толика в лоб, пристально изучая его лицо.

— Конечно. — Кивнул он. — Ты — будущий Разрушитель.

Он произнёс это слово и меня внутри почему-то тряхнуло.

— Подожди… — Я напрягся, предчувствуя, что сейчас задам вопрос, ответ на который мне не понравится. — Откуда это вообще? Что за Разрушитель?

— Так многие знают о нем. То есть о тебе, Разрушитель. — Пацан пожал плечами, будто речь шла о чем-то вполне очевидном и понятном. — Около двух лет назад впервые заговорили. Паренек один был… Не скажу, как его звали. Не знаю. Не успел спросить. У него необычайно была сильная способность прогнозирования. Так вот именно он впервые сказал, что в скором будущем появится универсальный псионик. Тот, у кого в наличие будут все способности. И этот псионик разрушит старый мир, а потом создаст новый. Тот, где мы сможем, наконец, жить и не бояться. А имя его будет — Разрушитель. Вот так и пошел этот слух.

— Между кем? Где? Я впервые слышу об этом! — Мой голос непроизвольно дрогнул.

Не от чувств, не от произведенного словами пацана впечатления. Думаю от того, что я очень хорошо вдруг осознал, Толик вовсе не сумасшедший. И он не придумывает эту странную на первый взгляд историю. Он говорит искренне. А значит, это — правда. То, что я не слышал подобных слухов… Так это понятно. Сидел в своём городишке, ни сном, ни духом не ведал, что вообще происходит за его пределами. Попал в столицу, сразу оказался в руках Ликвидатора. Даже не так. Сам Ликвидатор меня сюда и привёл.

— Но… — Я усмехнулся. — Почему я? Может вообще речь шла о ком-то другом.

— Не-е-е-ет…– Толик затряс головой. — Я услышал это впервые от псионика, которого особисты взяли прямо в кинотеатре. Мы сидели с родителями, смотрели фильм. Я уже начал чувствовать присутствие способностей, но боялся в этом сам себе признаться. Активно изображал из себя нормального. Списывал все на странности, случайности и совпадения. Так было легче, чем осознать, что я — телепат. И вдруг посреди сеанса врубили свет. Заскочили эти… в черном… Парень сразу понял, что пришли за ним. Он пытался сбежать. Начал кидать в особистов кресла. Телекинетиком оказался. А потом… Они швырнули в него чем-то… Шарик. Вот. Маленький шарик, который лопнул прямо над головой псионика и оттуда посыпалась какая-то пыль. Он рванулся в сторону, перескочил через падающих на пол в суматохе людей, и хотел выбежать из зала, но сделал несколько шагов, а потом вдруг упал прямо у моих ног. Паника, толкучка, народ кричал. Все знают, что особисты не причинят вреда обычным людям, но стадный инстинкт… Мои родители… Их немного оттеснила толпа. Парень схватил меня за ногу, смотрел прямо в мои глаза. А потом сказал, что скоро придет Разрушитель. Скащал, что лично встречал того прогнозиста, который предсказал появление Разрушителя. Главное, дождаться. Он понял, что я псионик. Понимаешь? И передал это послание. В суматохе никто не слышал его слов. А в следующую секунду он отключился и его забрали подбежавшие особисты. Меня вместе с родителями вызвали на допрос. Но я испугался. Я вдруг понял, если пойду, они узнают, кто я. И еще после той встречи телепатия вдруг начала работать в полную силу. Я видел во сне этого парня. Прямо перед тем, как мне нужно было идти в Особый отдел. Этот неизвестный псионик… Он стоял на дороге, которая с стремилась вдаль, куда-то очень в темноту, где периодически вскидывались всполохи огня. Я видел горизонт, но не мог рассмотреть, что за ним. «Уходи. И расскажи остальным. Разрушитель скоро придёт.» — Сказал он мне. Я проснулся и понял, это был не простой сон. Я понял, что тот псионик из кинотеатра явился, дабы предупредить меня. И еще я знал, что он как бы попрощался. То есть… Ну… Его утилизировали. Я собрал вещи первой необходимости, залез в родительскую заначку и ушел из дома. Вот, больше года живу на улице. Встречаю других псиоников и рассказываю им о тебе. А насчёт того, ты ли это… Поверь, ты. Я виду тебя как большое яркое солнце. Никто так не выглядит в нём сознании…

Толик не успел договорить. Внезапно, со свистом и визгом напротив сквера остановился черный минивэн. Дверь отъехала в сторону и оттуда высыпались особисты. В полном вооружении, в специальной форме, которую они одевают только при облавах и операциях захвата. Не надо было гадать или сомневаться. Все они явились сюда за кем-то из нас двоих. Либо за Толиком, либо за мной.

Глава 11

— А вот это очень, очень плохо… — Высказался я вслух.

Говорил не столько Толику, сколько себе. При этом внимательно наблюдал, как из тачек один за одним выскакивают особисты. Кстати, да. Черных машин стало больше. К первому минивэну буквально через пару минут присоединились еще два точно таких же.

Видимо, отдел Ликвидатора серьёзно подошел к сегодняшней операции. Три служебные тачки. В общей сложности — почти около двадцати спецов. Если все это ради меня — горжусь. Если ради Толика — недоумеваю.

Насколько реально, что их целью являюсь я? Да кто ж его знает. Мне кажется, Романовский свою личную операцию под названием «Ручной псионик» особо не афишировал перед подчиненными.

Да, я бывал пару раз на захвате псиоников, в окружении особистов. Естественно, бо́льшая часть из них вообще ни разу не дураки и скорее всего догадались, со мной не все так хорошо и правильно, как могло бы показаться. Но прямо чтоб Полковник конкретно тыкал мне в рожу пальцем и всем вокруг рассказывал:«Смотрите, это — псионик», такого, конечно, не было.

Однако я просто могу не знать каких-то нюансов. Сергей Сергеевич тот ещё затейник. Просто человек-луковица. Снимаешь верхний слой, а там еще целая куча слоев. Пока доберёшься до сердцевины, слезами умоешься.

Может, они вообще за мной следили с самого начала и до сегодняшнего дня. Не только из-за спора с Бутурлиным, как говорил Ликвидатор, и не только в последнее время. Просто держали на поводке, наблюдая со стороны. А тут такой поворот вдруг приключился.

Сначала я, условно говоря, грохнул руководителя Особого отдела. По крайней мере случившееся для его подчиненных выглядит именно так. Конечно, в случае, если они продолжили слежку после того, как забрали меня с набережной и я оказался в ресторане.

Чисто теоретически Полковник жив. Но во-первых, утверждать на сто процентов не берусь, во-вторых, особистам это неизвестно. Время идёт, а Сергей Сергеевич пока еще где-то не в самом приятном месте.

Я непроизвольно поморщился, снова подумав о Романовском. Характер у него и до этого был звезданутый. Представляю, каким он вернутся из своего «путешествия».

Потом я вообще поехал зачем-то к гостинице, зашёл внутрь, там поговорил с бенефициаром, поднялся к пустому номеру и вышел обратно. А в завершении, уже здесь, в сквере, встретился с другим псиоником, который вдруг оказался преданным адептом мифического Разрушителя. То есть — меня. Если этот слух, превратившийся в легенду, известен Толику, уверен, особисты о нём тоже знают.

— Твою мать… — Шепотом высказался себе под нос и покачал головой. — Он ведь тоже, получается, знал.

В общем, если у особистов и были какие-то подозрения на мой счет, что парень я с подвохом, за последние пару часов они стали твёрдой убеждённостью. Так что хрен его знает. Вполне возможно явились именно за мной и это объясняет количество спецов, задействованных в операции.

Может ли настолько большая группа прийти за Толиком? Не знаю. Сомнительно как-то. Не похож Толик на особо опасного псионика, для захвата которого нужно присылать целую кучу сотрудников оперативного отдела.

С сомнением покосился на пацана, сидевшего рядом. Он, как и я, резких движение не делал. Продолжал оставаться на месте с безмятежным видом, будто ничего не происходит. Мы вообще с ним напару изображали вполне обычных подростков, которые сидят на лавочке, дышат городским воздухом и любуются вечерним улицами столицы.

— Как поступим? — Спросил Толик таким тоном, что я даже невольно восхитился этим парнем.

Спокойствие. Вот что было в интонациях его голоса. Он вообще не нервничал, не боялся и не паниковал.

А еще в его голосе присутствовало огромное доверие ко мне. Это, наверное, побочный эффект общения двух псиоников — сильная эмпатия. Я его эмоции не предполагал. Я их чувствовал. Пацан верит в меня больше, чем в самого себя.

— Ну… Думаю вряд ли по роковому стечению обстоятельств эти господа явились сюда за кем-то третьим. По-любому дело в нас. — Ответил я. — По-хорошему, надо уходить. Чем быстрее, тем лучше. Происходит что-то не совсем понятное. Посмотри, они аккуратно убирают прохожих, но по одному, тихо. Обычно это выглядит иначе.

Мы с Толиком покрутили головами, типа просто глазея по сторонам. Оба внешне вели себя вполне обычно. Сидят двое пацанов на лавочке, о чем-то тихо разговаривают. Что там происходит возле чёрных машин, нас не волнует, потому как мы не при делах.

И я, и пацан понимали, вскакивать в панике, а потом бежать, сломя голову, — самое глупое, что можно сделать. Подобное поведение станет полноценным признанием вины. А если реально особисты не за нами? Мало ли. Это будет самый тупой слив самих себя за всю историю существования псиоников.

Поэтому за действиями группы захвата мы наблюдали исподтишка, просто невзначай скользя взглядом. Тем более, обычные люди ведут себя именно так. Все уже давно выдресерованы на этот счет. Если появились господа в черном, значит просто началась облава. Вычислили очередного псионика. Волноваться не надо. Все действия, которые предпримут особисты, несут опасность только для тех, за кем они пришли.

Поведение подчиненных Ликвидатора выглядело действительно немного странно. Тем более, я видел, как обычно проходят подобные мероприятия.

Для начала, оперативники сразу рассредоточились по одной изогнутой линии. Если придётся бежать, вперед или в любую из сторон мы с Толиком не сможем проскочить, спецы выстроились полукругом. Не как на параде, конечно. Расстояние между ними было около десяти-пятнадцати метров. Однако этого вполне достаточно чтоб перехватить мышку, собравшуюся проскользнуть мимо ловушки.

Кто ими руководил, я не понял. Да и не определишь так, чисто на глаз. Этот момент в Особом отделе продуман отлично.

У каждого оперативника группы имеется встроенный чип, который особистам ставят прямо в башку. Он позволяет им без перерыва держать связь между собой и с центром. Поэтому, понять, кто направляет их действия невозможно. Здесь не сработает известная тактика — убей матку, тогда остальные муравьишки растеряются и собьются с пути. Им, может, вообще приказы отдает человек, сидящий за несколько километров отсюда.

Но это — ладно. Я не мог понять другого. Почему особисты не торопятся. Они делали все четко, слажено. Четко выгрузились, слажено заняли позиции. Быстренько потеснили зевак, прогуливающихся вдоль сквера. Ненавязчиво, без криков и ругани. Никакой суеты или бестолковщины. Каждый знает точно свою позицию и свои действия. Что еще раз подтверждает мою мысль, не вернётся Ликвидатор, система вряд ли сломается. Может, только чуть ослабит свои жесткие рамки.

Особисты не скрывались вообще, делали все открыто. Бо́льшая их часть просто спокойно заняла позиции, при этом, вроде бы, глядя в нашу с Толиком сторону. Или мне так просто казалось… Как там говорят? На воре и шапка горит.

— Слушай, все это очень странно… — Толик, оставаясь на лавочке, наклонился вперед и поправил шнурки на кроссовках, при этом исподлобья оценивая все, что творилось на расстоянии сотни метров от нас. — Почему они так спокойны?

Я с пацаном был согласен, но ответа на этот вопрос не имелось. То есть особисты знали, что мы их видим. А мы, соответственно, знали, что они видят нас. Лавочка стояла прямо рядом с фонарем. Да еще, если учесть, что рядом находится гостиница и несколько развлекательных заведений, то со всех сторон сквер подсвечивали неоновые вывески.

— Уходи… — Выдал вдруг Толик.

— В смысле, уходи? — Я от его фразы слегка прибалдел.

— В прямом. Ты уходи, а я их отвлеку. Слишком все странно. Но одно могу сказать наверняка, они ориентируются конкретно на нас. Смотри… Трое справа заняли позицию возле густых кустов. Это — снайперы. И у них на поясе висят такие же шарики, которые я видел в кинотеатре. Связки, похожие на виноградные грозди заметил? Не знаю, что это за пыль, но она вырубает псиоников.

Я осторожно повернул голову в сторону тех, о ком говорил Толик. Однако рассмотреть их уже не мог. Оперативников на самом деле очень хорошо прикрывали кусты.

— Пыль… Мне кажется, я понимаю, что это. Свинец. Он как-то влияет на нас. Только на нас. Нет, дружище. Так не пойдёт. Я тебя одного не брошу. Это просто-напросто даже глупо. Их там куча. Всю кодлу ты не задержишь. Бо́льшая часть рванёт за мной, если им нужен я. А если только ты, меня один хрен схватят. Хотя бы, чтоб допросить. План у тебя фигня. И потом, мне надо еще о многом узнать с твоей помощью. Так что…

Я резко, без предупреждения встал и направился к особистам.

— Стой… — Зашипел за моей спиной Толик.

Но я, не оглядываясь, отвел руку назад и легонько махнул ею. Мол, сиди, не вякай. Не мешай мне.

Честно говоря, сам до конца не понимал, что хочу сделать. Была отдалённая мысль сыграть на неожиданности. Может, подойти, к примеру, и рявкнуть на них. Потом врубить все способности разом, дать возможность сбежать Толику, и следом валить самому. В конце концов, я ведь уникум. Универсал, все дела. Конечно, велика вероятность, что особистов я немного покалечу. Или даже… Нет, убийства надо избежать. Не хочу. В любом случае, на мне их защита может «споткнуться», а вот Толику точно придет трындец, если он полезет.

Когда до цепочки особистов оставалось несколько метров, события с одной стороны, обрели некоторую ясность, а с другой, запутались окончательно. Потому что я почувствовал себя абсолютным, полным идиотом.

Возле гостиницы, буквально в нескольких метрах от входа, остановилось такси. Вообще, все это происходило за моей спиной и я бы не обратил внимания, если бы не изменившиеся позы спецов. Большинство моментально ушли в тень находившихся рядом деревьев. Остальные напряглись, готовясь к атаке.

В первую секунду я подумал, что такую реакцию вызвало мое приближение, но сразу же понял, нет. Они смотрели не на меня. Они смотрели ЗА меня. И до этого тоже. Я и Толик ошибочно решили, будто объектом интереса особистов стали мы. Ничего подобного. Они наблюдали за центральным входом.

Поэтому и позицию выбрали именно такую. От самой гостиницы их сложно заметить. Сквер, деревья, сгущающийся полумрак. От центральной проезжей части к отелю ведет дорога с односторонним движением. То есть, тот, кто приедет, сразу окажется возле дверей.

Поняв, наконец, в чем суть, я замедлился, остановился, а потом обернулся.

В этот момент дверь такси распахнулась и оттуда выбралась… моя официальная родительница. Выглядела она, конечно, совершенно не похоже на себя обычную. На матери было одето красивое платье, туфли на высоком каблуке. Волосы она уложила красивой волной и очевидно нанесла макияж. Мать. Моя. Моя похожая на серую мышь мать.

Я повторил это мысленно, как дурак, раз пять, не в силах поверить тому, что вижу. Она никогда не наряжалась, не красилась, не носила каблуки!

— Госпожа Рубцова, законом Российской Империи приказываю вам остановиться, поднять руки и медленно отойти от машины. Сопротивление бесполезно. Вы окружены. Любые действия, предпринятые для побега будут считаться действиями против Империи и ее граждан. Не советую усугублять ситуацию.

Когда прозвучал этот голос, усиленный специальным устройством, я охренел окончательно. Она⁈ Это она является объектом операции?

Родительница, выглядевшая счастливой до того, как особисты обозначили свое присутствие, замерла. Улыбка на ее лице застыла, будто остановили кадр кинофильма. Но при этом, она не испугалась, не удивилась, не впала в панику. То есть, все происходящее для нее не было неожиданностью.

А вот для меня — очень даже. Какого черта? Зачем Особому отделу обычная женщина?

Ну что сказать…Про обычную женщину я погорячился. Правда стало это понятно спустя минут пять.

А сначала…Матушка медленно повернулась лицом в сторону, откуда доносился голос. Тут как раз — я. Стою идиотом посреди аллеи сквера, пялюсь на родительницу ошалевшим взглядом.

Между нами было расстояние, но она сразу увидела меня. Ее лицо на секунду изменилось. Вместо равнодушной, словно прибитой намертво улыбки, его исказил страх. И это был страх за конкретного человека. За того, кого она все эти годы называла сыном. Я понял это очень четко, без малейший сомнений.

Родительница ожидала появления особистов. Она знала, что они придут. Может, конечно, не прямо сегодня. Иначе вряд ли она бы в вечернем платье по гостям каталась. Но она не ожидала встречи со мной. Причем, несмотря на то, что я, на секундочку, являюсь Антоном Лермановым, мать поняла, кто перед ней на самом деле. Даже не так… В ее взгляде не было внезапного понимания. Типа — оп! — Боря? Нет. Она просто изначально знала, что это я.

— Хорошо. — Крикнула матушка особисту, который начал переговоры. — Сейчас я подойду к вам сама. Сопротивления не будет.

Она двинулась вперед, так же медленно, как, до этого поворачивалась. Видимо, чтоб не нервировать снайперов.

При этом на меня она больше не смотрела и даже наоборот, пялилась упорно куда угодно, лишь бы не выдать своего внимания к парню, который застыл напротив.

А я вообще стоял дурак дураком. Смотрел, как мать приближается, проходит мимо, идет вперед.

Но… Снайперы. У них эти шарики, как сказал Толик. В шариках — свинцовая пыль. Это единственное сто́ящее оружие против псиоников. Псиоников! При чем тут мать?

А потом меня будто молнией шандарахнуло. Я вдруг очень ясно увидел картинку. Наш старый дом. Я стою у двери, нервно кусаю ногти и жду, когда мать войдет. Замок уже щелкнул. Это тот самый день, когда я впервые узнал, что являюсь псиоником. День, когда мы с Настей на свалке заступились за щенка и я чуть не убил Жиртреста.

— Мама, у меня кое-что произошло.

— Борь, я только пришла с работы. Давай сейчас чуть передохну и ты все расскажешь.

— Это важно. Я — псионик.

Говорю и крепко зажмуриваюсь, ожидая, что сейчас она меня отругает. Или за фантазии, или за правду. Мне так страшно, что я не могу держать ужасную новость в себе. Тем более, это же мама. Она не может причинить мне вред. Мы, конечно, с Настей договорились, что я не расскажу никому, но… Я не смог.

— О господи… Все-таки началось. А я так надеялась.

Открываю глаза, думая, что мне показалось, и прямо нос к носу вижу родительницу. Она встала передо мной на колени, чтоб наши лица оказались на одном уровне.

— Ну… Ладно. Ничего страшного, Боря. Не переживай. Я тебе помогу.

Она кладет мне руку на лоб. Сначала появляется тепло. Потом становится горячо. Так горячо, что я пытаюсь вырваться.

— Потерпи, малыш. Я просто поставлю тебе очень хорошую, очень надёжную защиту. Чтоб ни одна сволочь в чёрном не смогла тебя обнаружить. И… Прости, но этот момент мы тебе уберем из воспоминаний. Все должно получится, как запланировано. Ты должен сам пройти через этапы. Прости, пожалуйста…

— Госпожа Рубцова, остановитесь на расстоянии двух метров от меня. Повторяю, поднимите руки вверх и не пытайтесь что-то предпринять.

Голос особиста оборвал видение. Или оно оборвалось само. Я не знаю.

— Ты ковырялась в моей голове!

Вышло у меня это очень громко, потому что я, блин, разозлился! Развернулся, уставился в спину родительницы, которая уже практически дошла до точки, обозначенной особистом, а потом снова повторил.

— Ты. Ковырялась. В моей. Голове. Ты знала!

Злость внутри меня начала разрастаться, словно зарождающийся смерчь, который набирает силу каждую секунду. Что-то похожее я чувствовал в лаборатории, когда понял, где именно утилизируют псиоников.

Они хотят ее забрать? Да хрен там. Сначала я выскажу матери все, что думаю. Вообще все. Но только, конечно, не здесь. Нам слишком многое надо обсудить. И какие-то сраные особисты этому точно не помешают.

Я зажмурился на секунду. Крепко. До ломоты в висках. А потом резко открыл глаза, выпуская на свободу все свои способности.

Глава 12

— Боря… Эй. Борис. Боря. Очнись.

Чья-то рука легонько похлопала меня по щеке. Один раз, второй. Потом чуть сильнее. Удивительно раздражающая фигня. Я бы очень хотел, чтоб это прекратилось и меня оставили в покое. Но, к сожалению, почему-то не мог сказать ничего вслух. Я словно пребывал в очень глубоком сне, из которого сложно выбраться в реальность.

— Хватит уже. Столько времени прошло. Приди в себя, Боря. Отзовись. Слышишь? Боря…

Следом я снова почувствовал несколько шлепков. Причём, они были достаточно сильные, но боль не ощущалась.

— Чего ты к нему прицепилась? Он восстанавливается. Неужели не понятно? Хватит его теребить.

— Ой, вот ты бы заткнулся, сопляк. Уж твое мнение меня меньше всего волнует. Ему нужно очнуться. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Голоса был знакомые. Первый — женский. Даже, наверное, девчачий. Второй — пацан из сквера. Толик. Его мое бессознательное приняло с бо́льшей симпатией. Наверное, поэтому сразу понял, кто говорит. А девчачий… Он меня раздражал. Похоже не жужжание надоедливой мухи. Причем оба голоса доносились как-то глухо, сквозь лёгкий гул в ушах.

Я медленно, преодолевая невидимый барьер, открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд. Получилось это с большим трудом. Веки будто свинцом налились и горели огнем. Картинка передо мной плыла и упорно не хотела обретать чёткость. Вроде бы потолок. Я лежу, значит. Лежу на спине.

— Где я? — Спросил в большей мере самого себя.

Потому что пока не видел кого-то, кому можно задать этот вопрос. Хотя, если в наличие имееются голоса, значит и те, кому они принадлежат, тоже должны находиться рядом. То, что один из них Толик, это хорошо. Толик мне нравится. Он вызывает ощущение уверенности и спокойствия. Ну и выходит, как минимум, мы живы.

Когда задал вопрос вслух, одновременно с удивлением прислушался к себе самому. Мой голос звучал хрипло. Будто я простудился или много и громко кричал. Ко всему прочему, горло сильно саднило. Песни пел, что ли?

— Очнулся! — Обрадовалась девчонка, заметив мое пробуждение, и в ту же секунду, прямо надо мной, появилось лицо Ангелины.

— Ты⁈ — Спросил я у этого лица, совершенно не понимая, как вообще оно могло оказаться сейчас возле меня.

Романовская благополучно осталась на набережной после того, как наше с Бутурлиным увеселительное мероприятие было прервано особистами. Уверен, конкретно ее по-любому доставили домой. Дочь Ликвидатора его подчиненные знают очень хорошо. Они бы не бросили Лину там. Тем более, что Макс оказался в некотором роде нечист на руку и ему могут вполне грозить разбирательства.

— Я. — Согласилась Ангелина с вполне очевидным заявлением, потом улыбнулась и жалобно всхлипнула. Судя по красным, опухшим глазам, она много плакала. — Дурак ты, Борис. Я уже чего только не передумала. Лежишь, не двигаешься. Решила, все. Больше никогда не будешь раздражать меня своим дурацким поведением.

— Видишь, я же говорил, с ним все хорошо. — С другой стороны вынырнул Толик. И пацан, и Романовская стояли рядом, наклонившись надо мной. — Он же особенный. По-другому и быть не могло. А ты рыдала тут. Хоронить его собралась. Борис, значит… Ну теперь я хоть знаю твое имя.

Толик улыбнулся открытой, теплой улыбкой.

— Где мы? Что произошло? — Я завозился, пытаясь приподняться.

Тело было тяжёлым, плохо подчинялось. И еще у меня явно какой-то упадок сил. Руку с трудом могу поднять, не то чтоб встать на ноги.

Судя по всему, лежу в постели. По крайней мере, мне вполне комфортно, удобно и тепло. Значит, точно не на улице где-нибудь валяюсь. Осталось выяснить, в какой конкретно постели. А то может улица была бы гораздо лучше вариантом.

Вот только… Я сосредоточился, пытаясь восстановить в голове события. Что произошло?

Последнее, что помню, это — взрыв. Хотя, конечно, называть случившееся взрывом несколько странно. Но в башке только такое сравнение вертится.

Когда я отпустил все способности одновременно… Я словно стал центром, точкой, от которой во все стороны пошла волна чего-то очень мощного. Волна силы. Черт… Или как оно правильно называется…Это было, можно сказать, материально. То есть –буквально, не в переносном смысле. Словно воздух — это вода, в которую с силой бросили булыжник. Или где-то на глубине активировали особо убойный снаряд.

Впервые я увидел свои способности по-настоящему, как реальное воплощение того могущества, которое существует во мне.

Вернее не так… До волны было еще кое-что. Сначала на несколько минут вокруг того места, где стоял я, на расстоянии, доступном человеческому глазу, наступила тишина. Гробовая тишина. Просто будто везде выключили звук. Перестали гудеть машины, перестали доноситься голоса. Ветер, шелес листьев, шум человеческого муравейника — все пропало.

Я видел, как кричат особисты. Видимо, это были какие-то приказы или угрозы, предназначавшиеся мне. Но у них рот открывался, а звуков не доносилось. Вообще.

То же самое происходило с матерью, которая вроде бы что-то хотела мне сказать, и с Толиком, который вскочил с лавочки, а потом кинулся в мою сторону. Их губы двигались очень медленно. Они сами двигались очень медленно.

В отличие от особистов лица матери и пацана выражали очень сильный испуг. Только не меня они боялись. Они переживали за мое состояние. Так, наверное.

Мать поняла, что я хочу сделать. Она побежала ко мне. Побежала… Удивительно неподходящее слово. Родительница, будто в замедленной съемке, поднимала ногу, опускала ее. Потом вторую. Но скорости в этом не было совсем. Двигалась, как улитка. Даже медленнее. Но и это было не все.

Следом за обрушившейся на меня тишиной, наступил второй этап странностей. Предметы вдруг внезапно утратили гравитацию. Они перестали подчиняться законам земного притяжения. Лавочки, мусорные урны, машины, стоявшие неподалёку. Даже машины особистов. Все это, медленно отрываясь от земли, начало подниматься вверх. И люди. Они тоже начали подниматься вверх. Я имею в виду в первую очередь группу захвата. Они стояли дальле, чем мать, но ближе случайных прохожих, мелькавших где-то за деревьями.

Лица особистов в этот момент стали настолько ошалевшими, что это даже могло бы выглядеть смешно. Если бы не вся ситуация в целом. Они явно не ожидали, что кто-то способен переплюнуть их хваленую защиту. Мужики в черной форме размахивали руками, дрыгали ногами, но это вообще им не помогало. Все это выглядело так, будто особистов резко переместили с обычной городской улицы в состояние невесомости.

Я ее чувствовал, кстати, их защиту. Снова. Как легкое сопротивление. Будто я давлю на пленку, которая вот-вот лопнет.

Бывают такие моменты, про которые говорят — время остановилось. Странно звучит, конечно. Время невозможно остановить. Но смысл данного выражения я понял сполна лишь стоя перед гостиницей и глядя на то, как люди, долгое время отлвливающие псиоников словно бешеных собак, оказались беспомощны передо мной.

В момент, когда впервые за всю свою жизнь открыто, при свидетелях, не думая об опасности, я дал волю тому, что эти годы сидело внутри меня. Дал полную свободу действий псионику. Себе.

И вот что могу сказать…это было очень, очень странно и страшно. Все, что я делал. Все что происходило вокруг.

Особисты пытались выстрелить в меня. Не свинцовыми шариками. Обычными пулями. Видимо, им важно было сохранить мою персону в целости и сохранности. Они понимали, что убийство настолько особенного экспоната обернётся для них сильнейшим разносом со стороны Ликвидатора. Бедолаги. Им же невдомёк, что господин Полковник сам хрен его знает где. Ему самому требуется помощь.

Однако пули, как и все вокруг, вылетая из дул автоматов и пистолетов, словно увязали в густом воздухе. Такое чувство, что это и не воздух вовсе, а какой-то кисель. А еще, с каждой секундой я чувствовал, как все сильнее растягивается тонкая пленка защиты особистов. Она не останавливала меня. Она лишь слегка глушила способности. Не справлялась с ними вообще.

Я не знаю, происходило ли все это только в моей голове, или на самом деле универсал способен замедлить бег секунд. Я не могу оценить этого объективно. Вполне возможно, для людей, попавших под мое воздействие, все двигалось в обычном режиме.

А вот уже потом я поднял руки… Вернее, они поднялись сами. Такой жест был, интуитивно-автоматический. Я сказал громко и отчетливо:

— Бум!

Взмахнул конечностями, словно дирижёр, и в ту же секунду пленка, которая и так натянулась до предела, лопнула. Во все стороны рванула эта волна, о которой говорю. Воздух просто сгустился и ударил по всему, что находилось вокруг.

И только в последнюю секунду я вдруг понял, что сейчас к чертям собачьим, сметет не только особистов, но и тех людей, которые не успели спрятаться или оказались слишком близко. Спецы не рассчитывали на подобное развитие событий. Да, они постарались убрать гражданских с территории, на которой проводится операция. Но радиус моего воздействия оказался шире.

А Толик с матерью вообще находятся максимально близко к центру этого псионического взрыва. Пацан как раз добежал до родительницы, но она схватила его за одежду, дернула к себе и прижала обеими руками. Мать не дала пацану возможности оказаться еще ближе. Он вроде бы сопротивлялся, однако она держала его крепко.

Не знаю, как у меня вышло, не понимаю. Не знаю, как успел это сделать, но…

Их накрыл купол. Такой же прозрачный, как и воздух вокруг, просто очень плотный. Наверное, это сделал я. Не знаю. Ну или… Это сделала мать. Черт… Наверное всё-таки мать.

Уже понятно, она — псионик. Представить не могу, как это вышло. Нет ни единой версии. Женщины не рождаются со способностями. Никогда. Это прерогатива мужчин. Природа словно боится женской нестабильной сути. Это же мандец, как рискованно. Проснулась сегодня женщина не в том настроении, поругалась с кем-то. Все. Конец. Разнесет половину мира к чертям.

И несмотря на это, женшина, воспитавшая меня — псионик. Иначе за ней не явился бы особый отдел. Иначе она все эти годы не вела бы себя так, как вела. Иначе она никогда не смогла бы стереть часть моих воспоминаний. Вернее, не стереть, а спрятать их куда-то очень далеко, в глубину моего подсознания. Я забыл десять минут своей жизни. Десять самых важных долбанных минут, которые вообще все повернули бы совсем в другую сторону.

То есть, как минимум, мать — телепат. Сюрприз! А если учесть наличие купола, которым она защитила себя и Толика, телекинез вполне имеет место быть. Родительница придала реальное воплощение воздуху. Она превратила его в непробиваемое стекло.

— Боря, ты как? — Толик наклонился еще ближе, а потом осторожно положил руку мне на лоб. — Жар спал. Отлично. Ох ты и дал, конечно… Слушай, в первые секунды думал, меня разорвет на части, как ту лабораторную крысу. Честное слово. Но… Блин. Оно того стоило бы. Честное слово. Даже умереть не жалко, зуб даю. Никогда не видел ничего подобного. Вообще. Это… Это мощно.

Пацан покачал головой. Я с удивлением слушал, что он говорит и наблюдал за эмоциями на его лице.

Толик в восторге. Реально. Он в безумном восторге. Мог погибнуть, превратиться в кровавое месиво…

Стоило мне об этом подумать, как сознание выдало картинку, от которой меня моментально замутило. Тошнота подкатила прямо к горлу.

Мать и Толика уберёг купол. А особистов — нет. Эта волна буквально прокрутила их в фарш. Она смяла человеческие тела, словно огромная рука, которая сминает, а потом рвет бумагу.

Я видел, как все это произошло. И не чувствовал в этот момент ни-че-го. Вообще. Полнейшее равнодушие. Я убил кучу людей, не испытывая при этом ни малейшего сожаления. Возможно, под удар попали и обычные люди. Не могу утверждать обратного. Наверное, так и есть. В меньшей, конечно, степени, потому что находились дальше, но уверен, покалечил я немало народу. Твою мать…

— Что такое? — Ангелина сразу заметила мое изменившееся лицо. — Борис… Воды? Сейчас. Подожди секунду.

— Не надо. — Я покачал головой. — А то сблюю.

— Ты помнишь, да? — С жалостью в голосе спросил Толик. Он телепат. Он чувствует мое состояние. Тем более сейчас в помещении три псионика и нам не надо скрываться друг от друга. — Борис, не думай об этом. Не сосредотачивайся на этих воспоминаниях. Бывает и такое. Знаешь, как говорят? Цель оправдывает средства. Ну… Конечно, так говорят особисты, однако в данной ситуации вполне можно отталкиваться от их слов.

— Да. — Ангелина небрежно пожала плечами. В отличие от пацана она не испытывала по поводу убитых людей ни жалости, ни сострадания. Я видел в ней это безразличие. — Так вышло. Чего уж теперь. Они хотели причинить вред твоей матери. Ну и тебе. Ты защищался. Я, конечно, не видела всего лично. Но…Толик рассказал. И знаешь, что, Боря? Уж точно переживать за этих граждан не надо. А особисты… Ну у них служба такая. Просто очень долгое время они не получали ничего в ответ. Им все давалось легко. Ловили детей, настоящие герои. А тут — прилетела ответочка. Ну бывает.

— Я их просто уничтожил. Как мусор какой-то…Взял и уничтожил.

Мой голос звучал спокойно. И эмоции тоже вроде бы ощущались спокойными. Расстроен, озадачен, обеспокоен.

Но внутри, где-то очень глубоко, появилось ощущение ужаса. Не от смерти людей. Что любопытно, я испытывал некоторое сожаление, но не более того. Причина ужаса в том, насколько я силен. Меня эта мысль, в отличие от Романовской, которая, видимо, вместе со своей человеческой нормальностью утратила и человеческие чувства, пугала. Я — чертово оружие массового поражения. Я именно сейчас это понял. То, о чем говорил Романовский. Понял до конца, полностью.

А ещё я понял, зачем тогда, очень, очень много десятилетий назад, кому-то вообще пришла в голову мысль создать псиоников. С нами невозможно справиться. Это действительно универсальное оружие.

И убить псиоников практически нереально. Особенно, тренированных псиоников. Тех, кто готов к войне. Нас можно только собрать, как крыс в банку, запечатать ее, а потом долбануть по этой банке мощным взрывом. Собственно говоря, как и рассказывал Ликвидатор. Это ведь и стало настоящей причиной Третьей Мировой войны. Просто-напросто, не было другой возможности, чтоб уничтожить псиоников. Иначе мы бы однозначно уничтожили весь мир. Весь.

— Пф! — Ангелина небрежно махнула рукой. — Слушай, выбор был невелик. Либо ты, либо тебя.

— Нет. — Не знаю, почему, но мой голос по-прежгему, оставался спокойным. — Я мог поступить иначе. Я мог их просто обезоружить. И уйти.

— Ага. Конечно! А они бы нашпиговали тебя свинцовым порошком, как рожденственного гуся яблоками. — Ангелина взмахнула руками, — Нет! Хватит заниматься самоедством. Ты сделал все правильно. И прекрати уже. Лучше про отца подумай. Вот с ним разговор будет ого-го. Он отчего-то в бешенстве.

— Про какого отца? — Удивился я, не сразу поняв, о ком идёт речь. Чей отец? Мой? Император?

— О Господи… — Ангелина скривилась. — О Сергее Сергеевиче Романовском. Он очень зол. Рвет и мечет, но не объясняет, почему. Даже со мной отказался говорить. Давай поможем тебе сесть.

Девчонка шагнула к кровати, а затем, вместе с Толиком, который тут же кинулся на помощь, ухватила меня за плечи и осторожно подняла

— Не надо. Сам могу. — Дернулся я, откидывая их руки.

Подтянул свое ватное, тяжёлое тело выше и облокотился спиной о грядушку кровати. Единственное, что успел сделать Толик, это подложить подушку, чтоб было не очень жёстко.

Я покрутил головой, осматриваясь. Ну теперь хотя бы понятно, где нахожусь. Спальня. Моя. Та, в которой жил в доме Ликвидатора. Значит, меня привезли в усадьбу Романовских. Охренеть, насколько странное решение, учитывая, что я убил около двадцати особистов и неизвестно сколько обычных горожан пострадало. Спрятали, так спрятали. Ничего не скажешь. Хотя… Может за дверь там целая армия караулит. Черт его знает.

— Ты сказала про отца… — Я вопросительно посмотрел на Ангелину.

Она в этот момент как раз отошла от кровати, схватила кресло, а потом совершенно легко придвинула его к постели. Хотя оно, на секундочку, большое и тяжёлое. Выходит, девчонка уже осознает свои возможности, раз совершенно спокойно делает такие вещи.

— Да. Отец очень зол. Очень. — Многозначительно заявила Романовская, сделав акцент на последнем слове. — Думаю, как только узнает, что ты пришел в себя, тебе не избежать разборок. Главное, не могу понять, за что злиться. Не за своих псов. Это точно. Он бы не стал нервничать из-за смерти пары десятков солдат. Неприятно, однако таков их путь.

— Подожди… Но он… Сергей Сергеевич, он тут? — Осторожно поинтересовался я.

Главное не ляпнуть ничего лишнего. Не хватало сейчас, чтоб еще Ангелина беснула способностями. Я не уверен, что смогу ее остановить. Лежу как сопля.

— Конечно! — Лина, небрежно фыркнув, пожала плечами. — Где ему еще быть-то?

Я растерянно уставился на девчонку, пытаясь сообразить, это как вообще могло получиться. Уж мне то лучше, чем кому либо, известно, Ликвидатора быть не должно. Я же его не вытаскивал оттуда, куда засунул.

Правда, ситуацию прояснил Толик. Толик вообще крайне полезный пацан, как оказалось. Мне непременно нужно будет расспросить его о многом.

— Ага. — Он кивнул, а потом тихо хохотнул себе под нос. — Непонятное, конечно, было появление… Я вообще думал, он управляет операцией. Все знают, Великий и Ужасный Ликвидатор принимает личное участие в большинстве захватов. Тем более именно эта операция вообще не похожа ни на что. Они ведь за Марией пришли. Представляешь? За твоей матерью. Вот такая вот неожиданность. Уж в этом случае Полковник должен был контролировать всю операцию. Но…

— Да… — Задумчиво согласилась Ангелина. — Действительно. Если бы отец держал контроль в своих руках, все могло быть иначе… Выходит… Его не было, что ли?

Девчонка разговаривала сама с собой. Она, видимо, только сейчас осознала эту странность произошедшего.

— Когда ты… Ну…– Толик смущенно замялся. — В общем, когда от тебя рвануло, и когда все эти особисты… Блин… Когда они тоже рванули… Ликвидатор, он будто из воздуха появился. Прямо выкатился под ноги тебе. Я даже не понял, откуда он взялся. Грязный какой-то весь, потрёпанный, обоженный. Хотя огня не было. Однако, знаешь… От него даже дымок шёл… Точно. Да. Наверное, задело как-то. Только он был цел и невредим. Сразу вскочил на ноги, осмотрелся. Потом подбежал к тебе и как засандалит по роже. По твоей. Просто знаешь… Ты и правда выглядел совсем отключившимся. Будто в прострации. Это Ликвидатор так в чувство тебе привёл. Мария… Мама твоя… Она сказала, что мама, когда куполом нас накрыла. Вот она защиту сняла эту и бегом тоже к вам. Полковник на нее как заорет:«Куда ты смотрела, дура⁈» Прям вот так заорал. Такими словами. А Мария ему как даст тоже в морду. Представляешь? Самому Ликвидатору. И такая в ответ:" А ты сам, где был⁈ Он мог погибнуть! ". То есть ты мог погибнуть, понял? А потом суета. Кто-то кричал там, в стороне. Сирена включилась. Наверное, еще особисты должны были появиться. Ну и что… В общем, мама твоя велела нам уезжать. Сказала, что Полковник потом во всем разберётся. А сама осталась на месте. Ну, типа это она устроила. Иначе мы бы не смогли уйти. Ликвидатор схватил тебя, закинул на плечо и побежал. Я за ним. Он меня пытался отпихнуть, но я ему сказал, что не оставлю. Мы выскочили на какую-то улицу, потом во двор. Во дворе свободное такси стояло. Полковник засунул нас обоих в машину. Назвал адрес. А сам побежал обратно. Сказал, он должен находится там, где все полизошло. Я офигел, когда увидел, куда приехала машина. Если бы не ты… Ты просто без сознания был и тебя никак не бросишь. А тут еще эта выскочила. Припадочная. Начала орать сразу. Рыдать. Вот…

Толик замолчал. Несколько минут висела гробовая тишина. Видимо, и Ангелина, и мой новый друг ждали, пока я осмыслю сказанное. То есть мать осталась вместо меня. Она отвлекла по сути особистов. Если бы попытались скрыться все, Особый отдел объявил бы план «Перехват». Никому не выбраться. А так… Примчали спецы. Думаю, не меньше двух групп. Преступник на месте. Чудом выживший Ликвидатор, тоже на месте. Все.

— Не переживай. Отец сказал, ее забрали в лабораторию. Она не оказывала сопротивления, когда приехала вторая группа захвата. Во всем обвинили твою мать, да. Но это ее выбор. — Высказалась, наконец, девчонка. — Так она отвлекла внимание от тебя. Те, кто мог видеть, что произошло на самом деле…их нет. А кто увидел итог… У них уже был кандидат, на которого можно повесить всех собак. Твоя мать. Конечно, сейчас самый настоящий кипишь из-за того, что женщина оказалась псиоником. Да еще взрослая женщина. То есть, она много лет спокойно прожила, ни разу не попав под бдительное око Особого отдела. Общественность, естественно, не в курсе. В новостях говорят о терракте со стороны врагов Империи…

— Сколько прошло времени? — Перебил я Ангелину.

Девочка растерянно замолчала. Ее мой вопрос видимо удивил. Она ожидала какой-то другой реакции.

— Прости, что? — Спросила Романовская.

— Ты прекрасно расслышала. Сколько прошло времени? — Повторил я.

— Сутки. Ты почти все это время был без сознания. Как отец тебя вырубил, так и все. И… Твоя личина… Ты больше не Антон Лерманов. Иллюзия спала. Видимо, когда отключился, утратил контроль.

Ангелина хотела сказать ещё что-то, но в этот момент дверь спальни распахнулась и на пороге возник Ликвидатор. Злой Ликвидатор. Так будет точнее.

Глава 13

— Выйдете. Сейчас. — Бросил Ликвидатор коротко, прямо с порога. Ни тебе здравствуйте, ни как дела, Борис. Где же хвалёная любовь к приличиям?

При этом, он смотрел прямо на меня, словно кроме нас двоих в спальне нет больше никого. Взгляд его… Не знаю. Он не выражал ничего. Пустота… Вот лицо, да. Оно явно было злым, как и говорила Ангелина. Голос тоже. Но глаза — нет. Я вдруг вспомнил, что точно такая же пустота появилась и у девчонки после того, как я вытащил ее обратно. Один в один.

Мандец… Осталось еще чтоб через пару дней в ночи явился Полковник и выпрыгнул из моего окна, заявив, что у него теперь в башке голоса. Точно ненормальная семейка. Может, неспроста именно этих двоих я ухитрился отправить в путешествие.

— Отец… Но Боре надо…

— Я сказал, пошли вон! — Рявкнул Романовский.

Ангелину и Толика в один момент будто ветром сдуло. Всё-таки, конечно, есть это у Полковника, несомненно. Его способность производить на окружающих соответствующее впечатление.

Даже Толик, который знает, кто перед ним, беспрекословно рванул сейчас из комнаты. Но не из страха. Мне кажется, этот парень настолько одержим идеей прихода Разрушителя, что ни черта не боится. Он послушался распоряжения только потому, что автоматически наделил Сергея Сергеевича правом приказывать. Мощно, конечно…

— Итак… — Полковник подошел к креслу, в котором только что сидела его дочь, плюхнулся, сложил ногу на ногу и снова уставился на меня. — Ты жив.

Эта фраза в его исполнении прозвучала как-то сомнительно. Непонятно, огорчает данный факт Романовского, восхищает или злит.

Я, если честно, испытывал огромное желание сказать то же самое. Мол, ничего себе, вы вернулись в целости и сохранности. Но сдержал порыв. Хотя очень интересно было выяснить подробности. Как минимум, что повлияло на возвращение.

Чисто теоретически, могу предположить, это тот взрыв сработал. Наверное, его сила была настолько велика, что Романовского выдернуло из… да где бы он не находился. Его просто выдернуло обратно.

Однако, пока Полковник заведен, я решил придержать вопросы. Пусть человек выскажется, выплеснет гнев. Его можно понять. Наверное. А вот уже после этого непременно расспрошу. Впрочем, учитывая любовь Сергея Сергеевича к исследованиям, он и сам должен быть заинтересован в очередном эксперименте. Тем более, раз уж объектом стал он сам.

— Вы хотели бы другого исхода? — Спросил я с усмешкой. Правда, усмешка вышла у меня немного невеселая.

— Я хотел бы… — Ликвидатор вдруг опустил ногу, которая только что лежала сверху другой ноги, и резко подался вперед. Его руки сжимали подлокотники кресла, словно Романовский боялся, что если выпустит их, придушит меня. — Я хотел бы, чтоб ты перестал заниматься самодеятельностью и действовал строго по плану. Ты видишь, к чему приводят твои глупые, сумасшедшие поступки⁈ Видишь? Если бы ты не сопротивлялся отведённой тебе роли, уже давно все развивалось бы так, как надо. Тихо, мирно, спокойно. Без всего этого.

Ликвидатор сделал в воздухе жест рукой, видимо, намекая на случившееся.

— А какая моя роль? — Спросил я Полковника, точно так же, как и он, в наглую уставившись на него.

Только мой взгляд, боюсь, не был равнодушен. Думаю, там сто процентов было заметно ненависть. Я впервые кого-то по-настоящему ненавидел. Искренне. Не в порыве эмоций, не в минутном гневе. Это было осознанное, укоренившееся чувство. Поэтому я его не боялся, этого чувства. Не боялся, что снова что-то сотворю с Сергеем Сергеевичем.

Каждый раз, когда я отправляю людей в… ну наверное в ад… Я делаю это на эмоциональном всплеске. Сейчас этого нет. Всплеска нет. Есть четкое, основательное чувство, которое навсегда останется во мне. Я ненавижу Романовского Сергея Сергеевича. Это неизменно и непоправимо.

— Думаю, ты уже все понял. Да? По глазам вижу, понял. Ты ведь умный парень, Борис. Сообразительный. Но так долго играл роль дурака, что сам начал в нее верить. Вот это — точно не твоя роль. Уж не знаю, чего ты за нее так вцепился. Мне нужен официальный наследник трона, который займет законное место. Любые революции, знаешь ли, рано или поздно заканчиваются провалом. Меня не интересует идейная составляющая. Я не революционер. Меня интересует все, что можно использовать в своих целях. Ты — важный инструмент, Борис.

Ликвидатор успокоился. Просто в одно мгновение. Раз — и все. Нет больше злости. Он теперь говорил вполне нормально.

— Вам не кажется, что пора, наконец, сказать правду? — Спросил я. — Вы же видите, куда все зашло. Вчера я убил людей.

— Особистов. Твоих врагов. Разве ты не чувствуешь удовлетворения? Это же те самые сволочи, которые ловят подобных тебе.

Я молча смотрел на Романовского, пытаясь разглядеть на его лице признаки сарказма. Глумится ведь, сто процентов. Издевается.

Но нет. Не было там ничего подобного. А вот любопытство было. То есть он задал этот вопрос серьёзно. Без подтекста. Ему на самом деле интересно, не ощущаю ли я удовольствия от того, что уничтожил пару десятков особистов. Потрясающая логика. Я даже не вижу со стороны Полковника сожаления. А ведь погибли его подчинённые. Его сотрудники.

— Это люди. — Ответил я сухо. — Просто обычные люди. Их вины нет в том, что система работает именно так. Они живут в этой системе. Их вины нет вообще ни в чем. Уж если рассуждать с вашей точки зрения, то в первую очередь меня бы обрадовала ваша смерть. Или тот факт, что вы… Исчезли.

— Как интересно ты называешь случившееся со мной. Мы непременно обсудим мое исчезновение. Но чуть позже. Нам есть, о чем поговорить. А Система… — Ликвидатор опустил взгляд и покачал головой. — Система, которую создали мы сами. Ты хочешь правды? Ну хорошо. Давай. Начнем, пожалуй, с нее. Да и вообще… Сейчас я отвечу на твои вопросы. Но потом тебе тоже придется мне кое-что рассказать. Например, каким образом ты смог сотворить это со мной. Как? Почему я не знал, что у тебя открылась столь удивительная способность перемещать людей в места, существующие за пределами разумного.

Романовский вскочил с кресла, подошел к окну и замер там, сложив руки за спиной. Пялился он куда-то на улицу.

— Пожалуй, начну с самого начала. Да? Так будет правильно. Мы уже когда-то говорили с тобой о том, как и почему на самом деле началась Третья Мировая война. На тот момент псионики стали головой болью. Реальной головной болью. Да, это сильное оружие. Но что произойдёт, если две, три стороны столкнуться в схватке, используя таких солдат? Ты вчера видел лишь часть своих возможностей, уверяю тебя. Малую часть. И ты даже приблизительно не представляешь, что такое обученный псионик. Псионик, настроенный на войну. Ладно. Это очевидно и не требует объяснений. В общем, взрыв… Тот, первый… Все, что сейчас скажу, это лишь мои предположения, к которым я пришел путем долгих изучений огромного количества источников периода, о котором идёт речь. И путем долгого изучения самих псиоников. Для тебя не секрет, что я действительно их изучал. Плохо это или хорошо? В данном случае нет таких критериев оценки. Я хотел понять кое-что.

— Извините, — Перебил я Романовского. — Не могли бы все вернуться в кресло. А то я вижу лишь вашу спину. Это, знаете ли, нервирует.

— Хочешь видеть мое лицо? — Ликвидатор повернулся и посмотрел на меня с очередным выражением любопытства. — Думаешь, так сможешь понять, говорю ли я правду? Борис… Я поднаторел в том, чтоб врать исключительно хорошо. Иногда даже сам себе верю в такие моменты. Но… Выполню твою просьбу. Видишь, я максимально настроен на доверительный диалог.

Я молча наблюдал, как Сергей Сергеевич отошел от окна и вернулся к креслу. Садиться обратно он не стал. Замер, опираясь рукой на спинку.

Его взгляд… Он все время менялся. Причём состояния было два. Либо пустота, либо интерес. Но хреновый какой-то интерес.

Мне иногда кажется, Романовский и правда считает, что я — лабораторная крыса. Только немного отличающаяся от других.

— Итак… Взрыв, который стал отправной точкой войны… Не могу утверждать на сто процентов, но вот на девяносто девять, пожалуй, скажу…Они попытались спастись. Не знаю, почему. Возможно почувствовали приближающуюся опасность. Наверное, так и было. Телепаты, телекенетики, прогнозисты… Они не могли не понять, что происходит. Либо кто-то один, либо все, и думаю, это ближе к истине, псионики…хм… сейчас ты услышишь нечто странное. Псионики расщепили пространство и время. Подозреваю, они хотели создать вторую реальность. Уйти в нее. Сбежать. Однако, либо времени было слишком мало, либо для них задача оказалась непомерной. Первая часть плана получилась. А вторая — нет. Они действительно создали еще одну реальность. Возможно, несколько. Но погибли.

— Стоп! — Я поднял руку.

Мне показалось, одного только слова мало. Если я не сделаю что-то, Романовский будет продолжать свой рассказ, а я себя чувствую сейчас каким-то идиотом. Разве можно всерьёз воспринимать такое?

Просто…это что за бред? Да, я отправил Ангелину в другое место. Чисто теоретически я счел произошедшее удивительной, фантастической случайностью. Как в сказке. Ад, черти, что там еще. Но слова Романовского… Это уже совсем другая история.

— Реальности? В смысле… Другие миры? Серьёзно? — Переспросил я. Ну мало ли. Может, всё-таки неправильно понял.

— Да, Борис. Именно об этом идет речь. Миры, реальности, вселенные — называй, как угодно. Я сначала не знал об этом. Вернее… Мне не было нужды знать. Пока вся эта история не коснулась меня самого. Теперь давай немного отвлечёмся от общего и перейдем в частности. Я начал свой путь обычным солдатом. Мне пришлось побывать в горячих точках. Много чего видел. Люди, они ведь крайне упрямые существа. Мы пережили Третью Мировую войну. Едва не уничтожили мир. Но… Деньги, власть, передел ресурсов. Нам всегда мало. Мы всегда хотим получить бо́льшее. Мы хотим получить все. Поэтому войны все равно идут. Да, не в таких масштабах. Но есть места, в которых ты сталкиваешься с реальным положением вещей… Это будто в пекло попасть. Впрочем, оставим романтические и художественные сравнения. Однажды, очень, очень давно, я со своим сержантом… Ну там такая ситуация была. Нас просто осталось двое. Остальные погибли. Мы выходили из окружения. Остановились переночевать в руинах старого здания. Тогда я не знал, что именно это за здание. Вроде бы похоже было на остатки старой, очень старой постройки, ещё довоенной. Мой сержант заснул, была моя очередь дежурить. И знаешь, что? Начался дождь. Гроза была ужасная. Видимо, это сказалось. Разряды электричества. Пропитанный напряжением воздух. Не знаю. Не могу объяснить. Даже сейчас не могу. А уж тогда тем более не мог. Но…Я чуть не поседел за ночь. Я думал, что сошел с ума. Я вдруг увидел миры, которые наслаивались друг на друга. Просто в одной точке, в одном месте. Я слышал крики и чувствовал боль тех, кто погиб. Уже позже, занявшись изучением псиоников, когда работал в Особом отделе, смог выяснить. То здание, где мы с сержантом остановились на ночёвку…

Ликвидатор замолчал. Он, видимо, погрузился в воспоминания. Очень трогательно, только я не располагаю настолько большим запасом времени, чтоб позволить Романовскому тратить его на ностальгию. Мне еще надо вытащить мать. Да и вообще… Дел до черта и больше. А в первую очередь я нуждаюсь в информации. Она мне жизненно необходима.

— Это было то место, где погибли псионики, о которых вы говорите? Эпицентр взрыва? — Я решил подтолкнуть Сергея Сергеевича к продолжению нашей беседы.

— Да. Верно. В общем… Я завязал с военной карьерой и устроился на службу в Особый отдел. Я решил разобраться в том, что это было. Верить в своё сумасшествие не хотелось. Да и потом, люди не сходят с ума подобным образом. Слишком все это было реально. И еще… Голоса, которые я слышал. Один голос среди них был слишком настойчивым. Он сказал, что я должен раскопать истину. Это мой долг. В то время меня переполняли патриотизм и любовь к отчизне. Это, знаешь ли, свойственно моему поколению. Мы выросли в состоянии страха, что конец может снова прийти. В общем, много лет я работал в Особом отделе именно оперативником. Внимательно и пристально изучал псиоников. Потом начал подниматься по карьерной лестнице. Не поверишь, изначально меня к этому подтолкнула необходимость получить доступ к засекреченным архивам. Только это. Я не хотел быть Ликвидатором. Но… Стал.

Я сначала не понял, что это за звук. И даже не понял, что издаю его именно я. Сообразил, только когда Ликвидатор, нахмурившись, уставился на меня. А я сидел и хихикал. Честное слово. Просто тихо смеялся себе под нос. Потом это «тихо» переросло в «громко», а потом я просто заржал. Смеялся, как ненормальный, вытирая выступившие из глаз слезы. На меня аж икота напала от безудержного смеха.

— Ты находишь мой рассказ смешным? — Спросил Романовский, когда основной пик веселья прошел.

Что интересно, он не разозлился, не впал в бешенство. Хотя подобное поведение ему более свойственно.

— О-о-о-о-ох…– Выдохнул я, более-менее успокоившись. — Да. Не обессудьте, но реально смешно. Ликвидатор, Великий и Ужасный, пошел служить в Особый отдел только потому, что его однажды глюкануло…Не обижайтесь, я имею в виду с точки зрения нормальных людей, не таких как мы с вами. Но тот факт, что вам просто какой-то голос велел разобраться и вы поэтому поднялись до Полковника…Это вообще, конечно, тот еще анекдот.

— Наверное, ты прав. — Романовский пожал плечами. — Выглядит действительно смешно. И на самом деле странно.

Я, честно говоря, от удивления чуть не вскочил на ноги. Даже слабость отпустила. Впервые он согласился со мной. Да ещё так по-человечески. Что это? Новая роль Ликвидатора?

Вообще, конечно, любопытно. Ангелина изменилась после возвращения, но у нее начались какие-то заскоки. Романовский тоже изменился. Вот только его изменения мне нравятся больше. Мне до ужаса любопытно узнать, что же там с ними происходило. Хорошо, что у Ликвидатора непробиваемая нервная система в отличие от Ангелины. Думаю, он сможет, наконец, прояснить некоторые моменты.

— Я бы тоже посмеялся, — Романовский развёл руками, — Но, к сожалению, на одной только карьере история не закончилась. Ты ведь знаешь, что моя супруга, мать Ангелины, она исчезла. По официальной версии, числиться без вести пропавший. Просто исчез человек и все.

Ликвидатор вопросительно уставился на меня. Типа, от моего ответа что-то зависит. А я, как бы, знал, да. Более того, пару раз задумывался, не ухандокал ли Полковник супругу сам. Реально. Для него такой поступок вполне возможен.

— Ну… Да. Слышал что-то. Подробностей не знаю. — Ответил обтекаемо, придержав все существующие в моей башке версии при себе. Не самый подходящий момент.

— Подробностей никто не знает. Вот сейчас, позволь, присяду. — Романовский обошел кресло и устроился в него. — Никто не знает правды, повторюсь. И уж тем более, ее не знает Ангелина. Поэтому, если проговоришься, вот за это убью тебя. Обещаю. Слово офицера даю. Плюну на все планы, на все силы, потраченные за эти годы. Просто оторву тебе голову. Усек?

Я кивнул. Другого варианта, как бы, не предполагалось. Естественно, я не могу ответить иначе. Из нас двоих чаще психом выглядит Романовский. Я пока ещё в разуме. Очень на это надеюсь, по крайней мере.

— В общем… София… Так звали мою жену. Она однажды сказала мне, что слышит голоса. И они зовут ее куда-то. Я поначалу решил, что это расстройство рассудка, связанное с нашими личными проблемами. Их было немало. Мое время почти полностью занимала работа. Дома я бывал мало. Ей приходилось со всем справляться самой. В том числе, с Ангелиной.

— Вот вы интересный тип. — Я покачал головой. — Главное, ваши голоса — это погибшие псионики. А ее голоса — это крыша потекла. Несправедливо как-то. Не находите?

— Да, сейчас с тобой соглашусь. Но в то время мне казалось именно так. Я ведь слышал голоса, видел иные реальности лишь в одном месте и только единожды. Но мое состояние имело объяснение. И тот голос, что велел мне разобраться… Он сказал, так надо. Так необходимо, чтоб больше не повторялось. Сказал, нужно найти самое начало. Раскрутить клубок. Иначе все снова закончится катастрофой. А София… Она просто заявила, будто по ночам с ней разговаривают невидимые люди. Вернее, по ночам это было в первый месяц. Потом уже и днем. Она вела себя очень странно. Очень. Могла вдруг остановится посреди комнаты, долго смотреть в пустоту и засмеяться. А когда ее спрашивал, что за нелепое поведение, она отвечала, Молли рассказала ей новый анекдот. Ты понимаешь? Молли! То есть она давала имена этим голосам. Я начал искать специалиста. Психиатра. Но не успел. Однажды вернулся домой и не нашел жены. Она исчезла. Все ее вещи были на месте. Деньги, карточки. Всё. Но сама София пропала. Я не стал предавать случившееся огласке. Потому что…

Романовский опять замолчал. Если бы я не знал, насколько он бессердечен, заподозрил бы в сильных переживаниях. Такое чувство, будто ему тяжело вспоминать все случившееся.

— Потому что у Великого и Ужасного Ликвидатора не может быть сумасшедшей жены? Это бросает тень га вашу репутацию?– Спросил я в лоб.

Возможно, не самый тактичный подход, но ей-богу, вообще нет желания сочувствовать Полковнику и беречь его душевую организацию. Я предполагаю, что она уже давно превратилась в холодную, расчётливую машину, его эта организация.

Верил ли я тому, что он говорит? Скорее да, чем нет. И в первую очередь потому, что чувствовал на уровне телепатии, Романовский не лжёт. По крайней мере те события, о который идёт речь, они действительно были. Факты верные.

— Да. Потому что я не мог допустить слухов о болезни Софии. — Совершенно не стесняясь, согласился Сергей Сергеевич. — Я начал поиски втихаря. Тайком. Честно сказать, даже допускал любовную связь. Думал, она сбежала вместе с каким-то мужчиной. Но потом… Это был парень, уже достаточно взрослый. Телепат. Очень сильный телепат. Когда группа его взяла, он вдруг посмотрел прямо на меня и сказал, что мы с ним должны поговорить наедине, прежде, чем его лишат этой возможности. В принципе, такая просьба совсем не противоречила моим планам. Я уже был главой Отдела, но со всеми псиониками, которые обладали выдающимися способностями, работал лично. И вот когда мы остались вдвоем… Обычно я веду запись. Это потом помогает в исследования. Но в тот раз… Камеры отключились. Сами. А мы, на секундочку, находились в Лаборатории, где, как ты знаешь, стоит защита. А потом этот пацан… Он заговорил со мной голосом Софии. Ты понимаешь… Он ведь не мог знать ее голос. Не мог имитировать его. То есть шутка, даже очень поганая, исключена. И сам текст. Сами слова. Фразы. Смысл. Он сказал:«Сережа, я очень жалею, что ушла. Мне здесь плохо. Забери меня. Я думала, что смогу просто посмотреть, как устроено это, а потом вернусь домой. Я хотела тебе доказать, что не сумасшедшая. Вытащи меня.» Затем псионика словно переключили на другую волну. Он заговорил нормальным голосом. Своим. Но при этом бормотал без остановки, что придет Разрушитель. Придёт и все изменит. Что Разрушитель близко…Какая-то удивительная чушь. Я схватил его за плечи, тряс изо всех сил. Требовал объяснить, откуда ему известен голос моей жены…

Как всегда бывает, по закону подлости, именно когда мы перешли к самой волнительной части истории, все свернуло куда-то не туда. Ликвидатор только успел затронуть тему Разрушителя. Данный вопрос, между прочим, интересовал меня сильнее всего. Однако продолжить нам не дали.

Дверь с грохотом распахнулась. Даже не так. Она буквально отлетела в сторону, чудом не сорвавшись с петель.

На пороге комнаты стояла Романовская. Красная, взъерошенная. За ее спиной маячил растерянный Толик.

— Извините… — Тихо высказался он. — Я не знал, что вы тут такое обсуждать собираетесь. Она попросила научить, как подслушивать чужие беседы. Ну… Я научил…

Глава 14

После столь интересных подробностей, которые успел рассказать Ликвидатор, я бы, конечно, хотел разговор наш продолжить. Остановились то мы на самом интересном.

Судя по всему, речь шла как раз о том самом псионике, который впервые пустил в народ слухи о Разрушителе. Толик его тоже упоминал.

Ну и, соглашусь с Полковником, телепат вряд ли смог бы изобразить жену Сергея Сергеевича с бухты барахты. Телепаты, скажем прямо, не отличаются ни подобным чувством юмора, ни подобными талантами. Воспроизводить чужие голоса они не умеют. Не попугаи все-таки и не клоуны. Тем более, голоса, котрые прежде никогда не слышали. А вот выполнить роль некоего транслятора, передавшего сообщение — вполне. Только в данном случае передача проходила не на коротких волнах.

И данный факт увеличивает количество вопросов втрое. То есть… По факту получается, что другие реальности на самом деле существуют? Текст сообщения Софии Романовской конкретно об этом и говорит. В общем, нам с Ликвидатором нужно было еще многое обсудить. Однако появление Ангелины вынудило Романовского временно закруглиться с рассказами.

— Ты врал мне! Ты выставил мать сукой, которая бросила ребенка! Ты скрывал правду! Ты все эти годы заставлял меня верить, будто со мной что-то не так! Потому что я не могла понять, как⁈ Как можно оставить дитя, которое ты выносила в утробе. Которое является частью тебя! Я думала, что оказалась недостаточно хороша, поэтому мама ушла от нас! — Швыряла девчонка обвинениями в лицо Сергею Сергеевичу и при этом медленно на него наступала.

Она буквально впала в состояние аффекта. Только такого, эгоистично-детского аффекта. Обычный ребёнок топал бы ногами, падал на пол, бился в истеричных конвульсиях. Однако Ангелина — это вам не обычный ребёнок. Это — пусть новорождённый, но псионик. Поэтому ее истерика выглядела совсем иначе.

Когда она забежала в комнату и принялась кричать на отца, я не сразу заметил, что происходит из-за злости Романовской. Был сосредоточен на фразах и ярости девчонки.

А происходило нечто весьма знакомое. Сначала задрожали стекла в окнах. Меленько так задрожали, с тихим, еле слышным звоном. Потом, где-то на десятом обвинении, прозвучавшем в адрес Ликвидатора, мебель попыталась взлететь. Ну, конечно, не настолько мощно как это выглядело в моем исполнении, однако тоже приятного мало. Тем более, сейчас матери рядом нет, я не знаю, как сделать купол, каким она прикрыла себя и Толика, а у меня сил меньше чем у обычного человека.

Вот тут как раз мой новый друг Анатолий совершил самый настоящий героический поступок. Наученный горьким опытом, он не стал ждать, пока нас троих, меня, его и Ликвидатора, кровавыми ошметками раскидает по стенам. Пацан просто прыгнул на Романовскую сзади и, повалив ее на пол, уселся сверху. Еще и руки девчонке заломил на всякий случай. Чтоб не размахивала ими от греха подальше.

При этом Толик одновременно принялся вливать в нее эмоции спокойствия, умиротворения и даже равнодушия. Мысленно, естественно. Я почувствовал, как он внушает Лине — ничего не произошло, все хорошо, необходимо отключить злость. Вот только Толик не знал, что Романовская, такой же универсал, как и я. Для нее эти его внушения — пустой звук.

— Слезь! Слезь, скотина такая! Сволочь. Голодранец! Убери с меня свою поганую, вшивую задницу. — Дергалась Ангелина под Толиком, весьма прилично подкидывая его вверх.

— И ничего моя задница не вшивая, дура! Вши водятся в волосах! — Возмутился пацан, забыв о том, что Ангелину надо успокаивать, а не злить еще больше.

— Значит, убери свою волосатую вшивую задницу! Фу! Ты грязный! Фу! Снимите с меня этого урода! — Визжала Лина.

Со стороны, конечно, это смотрелось очень смешно. Будто Романовская — бешеная кобыла, а Толик просто принимает участие в безумном родео.

Однако, именно это позволило остановить приближающуюся бурю. Не знаю, насколько сильным получился бы взрыв у Ангелины. И знать, если честно не хочу. В конце концов, по сути, я — ее создатель. Думаю, точно силы у психованной девчонки не мало.

Глупый поступок Толика глупым выглядел лишь в первые минуты. Пока он скакал на спине Романовской и они сыпали друг на друга ругательствами.

Но зато стекла перестали дрожать, а мебель со стуком шлепнулась обратно на пол.

— Сде-лай! Что! Ни-будь! — Кикнул мне Толик. Слова у него выскакивали слогами из-за дрыгающейся Ангелины. — Я! Не! Мо-гу! Ее! Ус-по-ко-ить!

— Вот черт… — Я принял сидячее положение, спустив ноги на пол, а затем уставился на девчонку.

Силищи то в ней до чертиков теперь. И сдерживать она ее не собирается. Так что Толику и правда приходилось туго.

Я закрыл глаза и попытался найти внутри себя источник энергии. Как в сквере, перед взрывом. Он чувствовался очень слабо. Видимо, из-за моего состояния. Потом мысленно потянулся к Романовской. Представил, как от меня в ее сторону бежит тихий, спокойный ручеёк. Он приятный. Он успокаивает. Вода журчит мелодично, погружая в транс.

Спустя пару минут крики прекратились, как и возня с пыхтением. Я приоткрыл один глаз.

Ангелина по-прежнему лежала на полу, Толик по-прежнему сидел сверху, но девчонка больше не сопротивлялась. Она дышала еще рвано и часто, однако судя по всему, приступ бешенства прошёл.

— Слезь. — Сказала Романовская спокойно. Видимо, это предназначалось Толику. — От тебя воняет.

— Ну знаешь, как-то не было времени ванные принимать. Все время рядом с Борисом сидел. Сама знаешь. Следил, чтоб ухудшения не было. — Буркнул он, поднимаясь на ноги. — Вот сегодня и помоюсь, как раз. Чтоб не оскорблять твое дворянское обоняние.

Едва Толик освободил Лину, она медленно встала, посмотрела на отца, а потом отчетливо произнесла:

— Ненавижу тебя. Ты сломал мне жизнь.

И вот уже после этого девчонка вышла из комнаты. Не выбежала, не выскочила. Нет. Это было бы гораздо лучше, прояви она именно человеческие эмоции. Ангелина теперь выглядела спокойной. А значит, она на самом деле отца ненавидит. И это навсегда. Прямо как и я. Вот ведь неожиданный поворот.

Должен признать, если бы нас с Толиком не было рядом, Ликвидатору пришел бы какой-то особо хреновый трындец. А защиту он выключил еще несколько дней назад, когда случилась вынужденная трансформация Лины. Чтоб девчонка ненароком не причинила себе вред. Мы же планировали тактично подвести ее к правде. К тому, что теперь она совсем не та, которой была раньше.

Сама то ситуация вышла донельзя глупой. Проблема выросла на ровном месте. Как оказалось, когда Сергей Сергеевич выпроводил пацана и доченьку из комнаты, доченька решила, что неправильно родному папеньке иметь от нее секреты. В конце концов, она тоже теперь псионик.

А вообще, так скажу. Оказывается, удержать от опрометчивых поступков бешеного, разъярённого псионика тяжело даже другому псионику. Даже двум. Потому что Толик и я, мы еле смогли угомонить Романовскую.

— Борис, продолжим завтра. — Устало сказал Ликвидатор.

Он за все время, пока в комнате творилось это безумие, с места не сдвинулся. Просто стоял и смотрел, как его единственную дочь корёжит от ненависти.

— Хорошо. — Кивнул я, а потом снова улегся в постель.

Да, мне бы хотелось выяснить все, что не договорил Романовский. Однако, он прав. В данной ситуации лучше всем успокоиться и тупо отдохнуть. В конце концов, случилось до хрена чего. Просто какая-то долбанная куча проблем. Разбираться со всем этим лучше спокойно, а не впопыхах.

— Вам не нужно ходить к ней. — Хмуро прокомментировал Толик. — Думаю, этот тот самый случай, когда человеку необходимо побыть наедине с собой. А то вдруг она вас все-таки пришибет. Мы ведь можем не успеть вмешаться. Вы сейчас нам очень нужны. Не думал, конечно, что когда-нибудь скажу это именно вам…

Ликвидатор пацану ничего не ответил. Но посмотрел на него с таким выражением на лице, будто с Полковником внезапно заговорило мусорное ведро.

Я вообще так понял, присутствие Толика Романовский терпит только из-за меня. Видимо, в данный момент Ликвидатор и правда решил пойти на реальное сотрудничество между нами. В принципе, наверное, если бы он с самого начала говорил правду, возможно, мы бы избежали многих ситуаций, которые закончились какой-то хренью.

— Сергей Сергеевич, один вопрос. — Я всё-таки не удержался.

Полковник, который уже практически вышел из комнаты, обернулся. Взгляд его при этом был настолько уставшим, что мне совсем чуть-чуть стало его жаль.

— Вы помните, где провели несколько часов? Имею в виду…

— Я понял. — Перебил меня Романовский.

Судя по всему, Сергей Сергеевич не хотел, чтоб Толик даже хотя бы приблизительно заподозрил возможность перемещения людей из нашей реальности в какую-то другую. Он явно не дал мне высказаться именно из-за посторонних ушей другого псионика.

— Да, помню. Мы поговорим об этом завтра. Сейчас всем нужно лечь и выспаться. Минувшие сутки были слишком тяжёлыми. — Сказал Ликвидатор, а потом все-таки покинул комнату.

— Ты не против, если я тут останусь? — Толик посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Какая-то звезданутая семейка. Нет, ну в принципе я и не ждал от Полковника Романовского нормального поведения. Он давно славится некоторыми особенностями характера. Вся Империя знает. Но у него и дочь тоже с приветом.

— Не против, конечно. Как раз перед сном расскажешь подробно про Разрушителя. Все, что знаешь. Вон, на диван можно лечь. — Я кивнул в угол, где стоял упомянутый предмет мебели. — Толик, ты только на самом деле помойся, что ли. Вещи в шкафу посмотри. Их там до черта.

Пацан беспрекословно выполнил все, что я сказал. Он вообще был… Как бы это сказать… Удивительно спокойным, рассудительным и каким-то послушным. А еще Толик не задал ни одного вопроса о моей связи с семейством Романовским. Хотя, его это точно должно было удивить. Однако, вера Толика в меня была настолько велика, что он к данному факту отнесся как к само собой разумеющемуся. Если я нахожусь в этом доме, значит так надо. Если я выглядел в момент встречи, как родственник Ликвидатора, значит, так было правильно. Любое мое слово, любой мой поступок он расценивал как закономерность.

Его больше удивило, что дочь Ликвидатора оказалась псиоником. Вот об этом он завел разговор, едва только вышел из ванной, куда я отправил его в первую очередь.

Кстати, да. Правду теперь знала и Ангелина. Произошло это совсем не в том виде, в каком изначально хотел Ликвидатор. Без психологической подготовки. Мы же планировали плавно ввести Романовскую в курс дела. Дать ей возможность свыкнуться с новым состоянием. Понять его плюсы. В общем, сообщить девчонке, что она псионик, максимально корректно.

Однако Ангелина ухитрилась просветиться в более ускоренном варианте. Между моментом, когда ее забрали с набережной особисты, и моим пробуждением. Тут, честно говоря, постарался Толик. Его заслуга.

— Да блин… Я не знал. — Принялся оправдываться он в ответ на мой вопрос, как это вышло, что всего лишь день назад Лина не знала о способностях, которыми обладает, а теперь вдруг уже в курсе. — Когда вылез из такси, за ворота выскочили охранники и эта припадочная. Я смотрю, ну псионик же. Натурально псионик. Ошибки быть не может. А лицо — как у дочери Ликвидатора. Ее вся столица знает. Думаю, что за ерунда? Ну когда тебя под ее крики вытащили из машины и в дом отнесли, я возьми да ляпни. Мол, как это так. Дочь главного особиста — псионик. А она давай мне доказывать, что я заблуждаюсь. Меня и переклинило. Показал ей из принципа, что не фига врать. Спровоцировал на телекинез. Думал врет, честное слово. А она сама обалдела. Ну и все. Потом начался новый виток криков. Правда, потише уже. Я не знал, что она не знает. Борь, а как так? Взрослая девушка. Ей сколько? Шестнадцать? Как она доросла до этого возраста и не знала, что псионик? Почему вообще у нее способности? Откуда?

Я заверил Толика, что непременно расскажу детально, но потом как-нибудь. В другой раз. Просто…

Во-первых, конечно, правду пацану говорить не собираюсь. Он и без того свято верит, что Разрушитель это я. Если скажу, что умею создавать из обычных людей необычных, это вообще его поразит до глубины души. Хотя, надо признать, в свете случившегося, пожалуй, сам начинаю сомневаться, может реально я этот…Избранный, блин.

Во-вторых, на самом деле слабость у меня была слишком велика для каких-либо разговоров. И без того очнулся в состоянии выжатого лимона, а те полчаса, которые мы потратили на успокоение Романовской, добили мой организм окончательно.

— Ладно. Согласен. — Толик кивнул, а потом направился к дивану, чтоб приготовить себе постель. — Денек выдался вчера ого-го. Да и сегодня тоже. Завтра все обсудим. Слушай, но вообще…Как же это здорово. Я нахожусь рядом с Разрушителем. Я говорю с ним. Капец. Даже представить себе такого ее мог. Круто!

Я бубнеж Толика слушал в полуха. Слабость меня все-таки добила. Пока он искал постельное белье, пока гондобил себе удобное ложе, я вырубился в один момент. Проснулся только утром.

На то, чтоб восстановится, у меня ушла вся ночь. Спал, как убитый. Тьфу-тьфу-тьфу… И это, наверное, странно. По идее меня должна была мучать совесть. Дважды. И за то, что сотворил в сквере возле гостиницы, и за мать, которая рискуя собой, дала мне возможность уйти. Но…

Я прислушивался к своим внутренним процессам. Честно. Очень старательно прислушивался. Совести не было. Вернее, может она и существует во мне, как явление, но сейчас ее присутствие точно не ощущалось. Зато имелось четкое, ясное понимание — я чудовище. Правда никакого эмоционального переживания по этому поводу не испытывал. Страх присутствовал. Это, да. Тот же самый, что и сразу после пробуждения. Страх перед своей собственной силой.

Если не научусь контролировать способности, как было раньше, то вполне возможно стану причиной какого-нибудь апокалипсиса. Мировая слава, оставшаяся в учебниках истории, конечно, дело хорошее. Однако не хотелось бы вот такой популярности. Он погубил мир… А там вообще большой вопрос, будет ли кому эти учебники написать.

Я ведь много лет скрывался от окружающих. Прятал свою суть. И вполне неплохо у меня это получалось. Конечно, теперь понятно, в большей мере поспособствовала защита, которую поставила мать. Но она, эта защита, предназначалась конкретно для особистов, чтоб господа в черной форме не смогли определить псионика. А способности контролировал я сам.

Черт… Теперь, зная правду, когда вспоминаю шапочку из фольги, которую мы придумали с Настей, чувствую себя полнейшим идиотом. Сидел, как дурак, воображал себе черт знает что. В общем, контроль надо вернуть. Я реально сам боюсь того, что сидит во мне.

По совести сказать, пугает именно отсутствие контроля. Ликвидатор был прав… Ах ты, черт… Слишком часто я повторяю эту фразу в последнее время. Но не признавать данного факта не могу. Он действительно снова оказался прав.

Романовский давно заметил сам и мне говорил неоднократно, мои способности растут по мере того, насколько часто я их использую. Будто их мощность постепенно набирает обороты. И вот сейчас, похоже, эта мощность стала на несколько уровней выше моего сознания. А я так не хочу. Меня так не устраивает.

Было ли мне жаль людей, погибших в севере? Было. Но опять же без мук совести. Просто жаль. И все. А мать… Ну с ней я обязательно поговорю. Соответственно, обязательно вытащу из лап Ликвидатора. Вопросов стало в разы больше. И ответы я хочу получить именно от нее.

А еще неприятным сюрпризом оказался тот факт, что я тоже могу терять силы. Да, конечно, на этот раз выплеск был слишком велик. Естественно, меня хорошенько тряхнуло. Но… Надо учесть на будущее. А то вот так в самый неподходящий момент окажусь слабее ребёнка.

— О-о-о-о-о… Проснулся? — Моментально среагировал Толик, стоило мне открыть глаза и завозиться. — Тут уже Ликвидатор заглядывал. Сказал, как только ты очнёшься, сразу спускаться вниз. Мы куда-то поедем.

— В лабораторию. — Ответил я пацану, поднимаясь с кровати. — В лабораторию поедем. Уверен.

— Что это за место такое? Вчера про него говорили и сегодня. — Спросил Толик, широко зевая.

Он, похоже, снова всю ночь контролировал мое состояние, потому что в отличие от меня не выспался.

— Поверь, если бы у меня был выбор, предпочёл бы туда больше не появляться. — Сказал я, а затем схватил полотенце и направился к ванной комнате.

Глава 15

Тишина в комнате стояла гнетущая и какая-то неловкая. Вроде бы обсудить нужно много, но молчали мы оба, и я, и мать. Для предстоящего разговора нам выделили тот самый кабинет, в котором я уже бывал при прошлом посещении лаборатории. Причем, Ликвидатор согласился даже на то, чтоб мы с родительницей остались наедине.

Правда, привели матушку в наручниках. И судя по всему, сплав этих наручников имел свинцовую пыль. Мать явно испытывала дискомфорт и болезненные ощущения.

Вообще, хочу сказать, странно, конечно, было видеть ее снова. После всего, что произошло. Вроде бы это — она. Вот, сидит напротив. Смотрит. Глаза ее, волосы, лицо. Но с другой стороны — совсем другой человек. Незнакомый. Я будто впервые увидел родительницу со стороны.

В ее взгляде больше не было вечно испуганного выражения, которое я наблюдал всю жизнь. Плечи распрямились. Черты лица стали резче, что ли. Зашуганная, замученная нищенской жизнью женщина, которая жила в богом забытом городке и работала на богом забытом заводе, пропала. И я не мог этого не замечать.

Возможно, ещё влияло место, где мы находились. Все-таки лаборатория особистов не самый лучший вариант для откровенных, доверительных бесед. А нам точно нужно многое обсудить откровенно и доверительно. Но, что говорится, за неимением лучшего, сойдёт и это. Лучше плохо, чем вообще никак. Тем более сейчас без той правды, которую знает только матушка, ни я, ни Романовский с места не сдвинемся.

Я, честно говоря, даже не рассчитывал, что встречу с матерью организуют настолько быстро. Думал, как обычно Ликвидатор еще покомпостирует мозг. Он это страсть как любит, напускать туману и выдерживать чертовы паузы. Ему нужно было устроиться работать театральным режиссером. Отличные драмы и трагедии ставил бы.

Однако, похоже, Романовский и правда решил пойти на нормальное, адекватное сотрудничество между нами. Всё-таки ситуация на самом деле, мягко говоря, вышла из-под контроля. Куда уж дальше. Все новостные каналы пестрят сюжетами о вчерашнем «терракте». Помимо особистов постарадало около десяти человек гражданских. К счастью, все они остались живы. А вот травмы… Двое вроде бы в тяжёлом состоянии, находятся в реанимации. Врачи прогнозов никаких не дают. И один из пострадавших — ребёнок.

Узнал я это благодаря Толику. Когда вышел из ванной комнаты сразу уткнулся взглядом в плазменную панель, которую он включил в мое отсутствие. Пацан сидел на полу, сложив ноги крест-накрест и пялился на экран, открыв рот. В руках держал пульт. Как только заметил мое появление, сразу вырубил телевизор.

— Включи. Я не девица с трепетными чувствами, рыдать и впадать в истерику не стану. Сам понимаю, что сделал. — Бросил я Толику, одновременно вытаскивая одежду из шкафа. — Хочу понимать реальную ситуацию. Хватит щадить мои несуществующие чувства.

— Борис, бывает и такое. Жертвы, они неизбежны. — Не понятно к чему сказал Толик. Можно подумать, я его спрашивал. Или просил какой-то психологической поддержки.

— Угу.

От других комментариев воздержался. Сказать особо нечего. Пожалуй, кроме того, что… блин…что я не испытываю эмоций.

Вчера как-то не сильно заострил внимание на данном нюансе. Думал, типа посттравматический синдром так проявляется. А сейчас вот уже реально напрягся. Нет эмоций. Вообще никаких. Даже чувство сожаления о содеянном ушло. Просто пустота внутри и все. Голая степь, по которой то в одну сторону, то в другую перекати-поле кувыркается.

Это ненормально. Я же, блин, человек. Я должен хоть что-то чувствовать.

Не успел одеться, как в дверь постучали и на пороге возникла Романовская. Каменное лицо, одежда с иголочки, прическа и высокомерный взгляд. Ну эта, похоже, начала приходить в себя.

Хотя бы ее чудаковатое детское поведение закончилось. Сейчас бы оно очень некстати было. По большому счету, спасибо Толику, что он сократил этап «взросления» Романовской как псионика. Раньше, вроде бы, подобным образом учили детей плавать. Читал в какой-то статье. Сажали в лодку, отплывали подальше от берега и выпихивали за борт. Типа, плыви, если хочешь жить. И ничего, плыли. Вот так же с Романовской сделал Толик.

— Отец ждет нас в кабинете. Сказал, прежде, чем уедете из дома в лабораторию, он должен что-то сообщить.

— Мы уедем? — Удивился я. — Тебя в составе нашей компании не будет?

— Нет. Мне велено оставаться дома. Поторопись. Он сказал, разговор важный.

Не дожидаясь моего ответа, Ангелина сразу развернулась и вышла из спальни.

— Чет она какая-то… Слишком спокойная. — Толик настороженно посмотрел ей вслед. — Как кукла, честное слово. Может, у нее стресс проявляется через безразличие?

— Есть такое. — Согласился я.

За несколько минут, которые Ангелина провела в комнате, успел оценить ее состояние. Толик прав. Девчонка словно отключилась от внешнего мира. Она говорит, ходит, но все это… как-то механически. Защитная реакция? Но я бы не сказал, что у Лины слабая психика. Наоборот. Мне казалось, она способна вывезти любую ситуацию. Да и отец ее воспитывал как солдата. Со своими особистами и то, наверное, мягче ведет себя.

— Мне подождать тут? — Спросил Толик, глядя на меня снизу вверх. Он по-прежнему сидел на полу.

— Да. В лабораторию со мной поедешь. Сейчас, узнаю, что там хочет господин Романовский, и тогда рванем. В гостиную спускайся. Жди там.

— А если он будет против? Ну… Что я с вами. Меня ведь никто не звал. — Толик вопросительно поднял брови. Хотя по его лицу я видел, что ему очень сильно хочется оказаться в столь легендарно месте, как Особый отдел. Пусть даже репутация у этого места среди псиоников ужасная.

— По хрену. — Ответил я пацану, а затем вышел из комнаты.

Спустился вниз и сразу направился в кабинет. Полковник вместе с девчонкой уже были там.

— Проходи, Борис. — Ликвидатор кивнул на свободное кресло.

Судя по напряженной атмосфере, которая ощущалась, премирения между родственничками не произошло. Подозреваю, такого уже и не будет.

Второе кресло было занято Ангелиной. Она сидела с прямой, ровной спиной, глядя вперед. Ну реально настоящая кукла. Будто палку проглотила.

Я подошел к креслу, сел. Уставился на Сергея Сергеевича. Даже интересно, что за новость он хочет сообщить. В последнее время с новостями какая-то серьёзная проблема. Они все чаще одна хуже другой.

— Значит так, — Полковник замер рядом со столом. Он в отличие от меня и девчонки садиться не торопился. — Не буду ходить вокруг да около. Сейчас у нас два Псионика-универсала. Теперь это больше не тайна. Хотелось, конечно, все сделать более спокойно, без спешки. Но…

Ликвидатор замолчал и многозначительно посмотрел на меня. Видимо, это была «благодарность» за чрезмерную активность Толика. Умрешь, конечно. Я вообще в этот момент, между прочим, валялся овощем и ни черта изменить не мог. Надо было думать башкой, прежде, чем впутывать родную дочь во всю эту историю. Ищет теперь крайних.

— Впрочем, чего уж об этом. Как вышло, так вышло. Перейдём к самой главной части нашего разговора. — Ликвидатор перевел хмурый взгляд с меня на Ангелину.

В тот же момент я понял, сейчас мы услышим нечто крайне неприятное и, возможно, нервирующее. Причем, Романовского волнует в данном случае реакция дочери. То есть, скажут нам какую-то редкостную хрень.

— На сегодняшний день тебе, Лина, шестнадцать. Борису четырнадцать. В Империи возраст совершеннолетия наступает, как вы помните, в восемнадцать. Но есть пункты, которые доступны законопослушным гражданам на два года раньше. Вождение автомобиля, алкоголь и…

— Да вы охренели! — Я вскочил на ноги, с грохотом откинув кресло.

Меня переполняла злость. Можно было бы, швырнул бы это кресло не назад, а Романовскому в голову. Жаль, что без участия Ликвидатора на данном этапе не обойтись. Он еще не договорил, а я уже понял, о чем идет речь.

— Что происходит? — Лина растерянно посмотрела сначала на меня, потом на отца.

Ну хоть какая-то эмоция с ее стороны. Впрочем, сейчас, думаю, она тоже взорвется.

— Что происходит⁈ Ты тормоз? Твой безумный папочка собирается нас поженить! Голову включи, блин! С шестнадцати лет можно бухать, ездить на тачках и заключать брак, если для этого имеются весомые причины! И не только «залет» между прочим. Но и сильное желание родителей, которые являются представителями дворянства.

Я замер напротив Ликвидатора, сжав руки в кулаки. Главное, оставаться спокойным. Главное, не сотворить какой-нибудь ерунды. Сецчас это вообще будет не вовремя. Но… Черт. Придушить его хочется! Он с самого начала это продумал, сволочь. С самого начала. Законного наследника мало. Вернее, его, конечно, хватит, чтоб захватить власть и сместить Императора. Но вот контроль за этим наследником. Ликвидатору ведь нужен контроль. Он решил нас поженить! Охренеть.

— Борис, сядь. — Спокойно велел Романовский. — Сядь и выслушай. Я предлагаю настоящий договор, который мы с тобой заключим. Поверь, тебе это тоже будет выгодно. Особенно, в свете всего происходящего.

— Вы больны. Вы реально очень серьезно больны. — Я покачал головой, недоумевая с двух вещей.

Первое — я думал, что Романовский псих. Нет, ни черта подобного. Он — ПСИХ! Это же надо такое придумать. Уверен на сто процентов, идея организовать династический(обоссаться можно) брак, появилась у Сергея Сергеевича не сейчас. И не вчера. Она у него была сразу. Как и та часть плана, в которой я становлюсь долбанным императором долбаной империи.

Второе — почему Ангелина молчит? Просто сидит и молчит, блин! На нее это не похоже. Прежняя Романовская уже орала бы не своим голосом, швырялась предметами, до которых смогла бы дотянуться, и проклинала бы папочку по чем зря.

— Борис, еще раз говорю. Я предлагаю полноценный договор. Думаю, сейчас уже можно говорить открыто обо всем. О бо́льшей части ты догадался сам. Да, ты — сын императора…

В этом месте впервые за последние несколько минут на лице Романовской появилась эмоция. Это было удивление. Но не ярко выраженное. Она будто просто не смогла сдержать эмоции, потому что ну о-о-о-очень охренела. То есть факт предстоящего замужества ее не пугает, ей плевать, а мое родство с правящей фамилией — ну ничего б себе!

— И да, я делал ставку именно на это. — Продолжал тем временем разорятся Ликвидатор. — Вчера мы не договорили с тобой. Сейчас тоже времени не особо много, поэтому я исключу подробности, перейду к главному. Помимо нашей реальности существуют еще. Одна, как минимум. И с твоей помощью, Борис, мне «посчастливилось» в этом убедиться. Когда мы ужинали в ресторане, ты, видимо, запустил какой-то механизм, позволяющий полноценно переместить человека в ту, другую реальность. Все, что там есть, подозрительно напоминает… Ад. Да. Вот такая вот история. Я оказался в месте, где земля похожа на горы затвердевшего пепла, а вместо рек там течет лава. Видимо, когда псионики создали вторую реальность, они отталкивались от каких-то стереотипов, сидевших в голове. Возможно, это был один псионик, самый сильный. Не знаю. И теперь уже этого нам не выяснить. В любом случае, существа, населяющие то место, они, пожалуй, сильно похожи на… черт… Странно, что я это говорю. В общем, они похожи на демонов. Наверное, так.

— Вы их, что? Вы их видели? — Вот тут прибалдел я.

Прибалдел настолько, что на автомате поднял валяющееся рядом кресло и плюхнулся в него. Подобные рассказы нужно слушать сидя.

— Да. Видел. И да, разговаривал. Благодаря этому прояснились некоторые моменты, которые не давали мне покоя, но в которых я не мог разобраться. Я не знаю, каков настоящий облик этих… хм… существ. Со мной беседовал не́кто, дублирующий мое же лицо. Так вот… На протяжении всех этих десятилетий, вторая реальность росла и развивалась. Но условиях их жизни, прямо скажем, далеки от идеальных. Это понятно. У создателей не было ни времени, ни возможности продумать и сделать все правильно. Но существа, они больше не хотят жить там. Они хотят жить здесь. Беда в том, что в отличие от нас, которые пребывают в святом неведении относительно параллельной реальности, эти демоны… буду называть их так для простоты изъяснения, они всегда знали о нашем мире. Они его видят. Он для них как отражение в зеркале. Только очень красивое и очень желанное отражение. Об этом я догадался давно. Вернее, пришёл к такому выводу. На самом деле, вся моя жизнь… бо́льшая ее часть, была разыграна по их сценарию. Это они устроили мне показательные выступления той ночью, на руинах здания, где погибли первые псионики. Они подтолкнули меня изучать феномен и возможность существования второй реальности. Они исподтишка, осторожно, направляли мои действия в нужную им сторону.

Ликвидатор замолчал, опустив голову. Ему было сложно говорить. И это, как раз, не игра на публику. Уверен, такому человеку, как Романовский, на самом деле тяжело признать факт, что все это время он являлся марионеткой в руках хрен пойми кого.

— Вы думаете, что вашими руками эти демоны из параллельной реальности создавали ситуацию, которая позволит им выйти за пределы своего мира и попасть в наш? — Осторожно поинтересовался я.

Просто… Как бы мне не был отвратителен Романовский, но он, блин, человек. Да, с великим заскоком, однако — человек. Мы тут возимся в своем говне, как жуки-навозники. Жрем друг друга, условно говоря. Но это — одно. Совсем другое, если жрать нас начнут посторонние. Причем, не условно говоря. Да еще какие-то мутные существа, созданные умирающими псиониками. Я могу представить, что там за демоны получились. Пожалуй, Романовский прав, называя их именно так.

Никто перед гибелью, тем более такой ужасной, не думает о хорошем. Там, наверное, у псиоников, которые понимали, что через какие-то минуты их накроет ядерный взрыв, вся муть поднялась наверх. Все их темные помыслы. Их демоны. Вот и получилось, что получилось. Видимо, они просто расщепли пространство в расчёте на возможный побег. Создали «карман» в который планировали спрятаться. Но не успели. А «карман» остался. Причём, до верху набитый злостью, ненавистью, болью.

Хочу ли я, чтоб все это пришло сюда? Ну вот точно нет. Видимо, это сопротивление, которое возникает во мне потому что я — человек. Всё-таки пока еще человек.

— Я начал это подозревать не очень давно. Как и говорил, некоторое время назад в руки Особого отдела попал парень по кличке Жиртрес. Он сказал о тебе. Вернее вспомнил момент из детства. Но ровно перед этим я снова услышал голос. Тот самый, что и в первый раз. Он сказал, что скоро появится тот, кто позволит мне взять империю под контроль, избавиться от Корпораций и превратить родную землю в благословенный цветущий сад. Потому что никто не сделает этого кроме меня. И ты знаешь… Я ведь на самом деле никогда не желал власти. Вообще никогда. А тут словно бомбу замедленного действия в меня засунули. Бомбу, которая тикала, тикала, тикала…принуждала меня идти к цели, которая прежде никогда не была бы мне интересной. Я подозреваю, что псионики передали часть своих способностей этим существам. Вернее, они создали реальность, в которой в принципе ничего другого родиться не могло. Любопытно, но некоторое просветление началось в моей голове после того, как рядом появился ты, Борис. То есть до того, как ты стал жить в моем доме, я четко был уверен, что все делаю правильно. Беру в оборот тебя, потом ослабляю бенефициаров через Наследников, уничтожаю Императора и Великую Княжну, сажаю на трон тебя. Все. Миссия выполнена. Но… Сейчас понимаю, это была не моя цель. Это была их цель. Им для чего-то нужно было привести к власти именно тебя. Сейчас понимаю, для чего. Ты и есть тот ключик. Ты открываешь границы между двумя мирами. Не знаю, как, но ты связан с демонами-псиониками. Вот такая вот история.

Ликвидатор замолчал. Ему нужно было перевести дух.

— Ты хочешь, чтоб мы женились, объединили усилия и сделали все наоборот? Чтоб мы уничтожили возможность перемещения их одной реальности в другую? — Тихо спросила Ангелина.

— Нет. — Я покачал головой, усмехнувшись. — Он хочет, чтоб мы два года продержались. Ты теперь сможешь контролировать меня. Если я вдруг соберусь по какой-нибудь причине уничтожить границу, ты это предотвратишь. Псионики хорошо друг друга чувствуют. А если бы будем жить вместе, если мы станем мужем и женой, то я, уж извините, пукнуть не смогу без твоего ведома. Потом мы женимся, и, так понимаю, устряпаем твоему папаше внука. Или внучку. Первого псионика рождённого от двух универсалов. Чисто теоретически, думаю, ребёночек у нас выйдет убойный. Вот на него и будет возложена почетная миссия хранить целостность нашего мира вообще и империи в частности. А меня Сергей Сергеевич после этого планирует убить. Потому что я — постоянная угроза. Угрозу надо уничтожать. Так? Верно понял ход ваших мыслей?

Я посмотрел на Романовского. Удивительно, но внутри снова наступил покой. Даже злость, которая накрывала меня только что, прошла. Опять появилось равнодушие.

— Борис… — Ликвидатор тяжело вздохнул. — Я не могу пока загадывать настолько далеко. Говорю же, просветление в моей голове наступило благодаря тебе. Благодаря твоему присутствию. Что-то исходит от тебя. С одной стороны ты — ключ с помощью которого та реальность придет в нашу. С другой, именно ты открыл мне глаза. Я сейчас понимаю, что последние годы будто в трансе пребывал.

— Ладно. — Я встал с кресла, отряхнул брюки, хотя они были чистыми. — Суть ясна. Но у меня есть очень важные вопросы, на которые должна ответить мать. Сейчас, после того, что вы рассказали, это стало еще более насущным.

— Что может быть насущнее? — Совершенно бесячьим, равнодушным тоном спросила Романовская. Не представляю, как мы будем с ней жить. Я же придушу ее собственными руками. Просто однажды не выдержу и придушу.

— Слушай, став псиоником ты как-то резко поглупела. — Посмотрел на нее сверху вниз, — В словах отца тебя не зацепил один момент? Я связан с той долбанной реальностью. Вопрос. Как? Не помню в детстве никаких демонов. Мне даже кошмары во снах не являлись. Монстры не прятались под кроватью. Значит, связь надо искать не после рождения, а до него. Кто-то из вас знает, каким образом у благополучной императорской четы на свет появился псионик-универсал?

Я молчал несколько минут, переводя взгляд с Ликвидатора на Ангелину и обратно.

— Нет. — С явной неохотой, наконец, ответил Сергей Сергеевич. — Этого я так и не смог выяснить. Ни в роду Его императорского величества, ни в роду Императрицы прецентдентов не имеется.

— Ок. — Я кивнул. — Второй вопрос. С хрена ли женщина, которая меня воспитала оказалась псиоником. Женщина! Это никого не удивляет? Или вы, Сергей Сергеевич, были в курсе?

— Не был. — Скривился снова Полковник. — Вернее, я предполагал, что кто-то тебя прикрывает. Много лет прятать такое количество способностей сам ты бы не смог. Но я не думал о Марии Сергеевне. Вообще. Для меня это неожиданность.

— Ну вот. — Я развёл руками. — А вы удивляетесь, отчего у меня нет желания сидеть здесь, в кабинете, обсуждая пока еще далёкое будущее, но зато имеется огромное стремление быстрее поговорить с матушкой.

Собственно говоря, после моих слов, Ликвидатор согласился, что планы строить можно и потом. Сначала не мешает узнать все вводные. А для этого я должен поговорить с матерью.

Поэтому уже через полчаса я, Романовский и Толик входили в здание Особого отдела. Конечно, присутствию Толика Сергей Сергеевич был совсем не рад. Но я сказал, что пацан поедет с нами. Они телепат. Будет сидеть за стеночкой и слушать эмоции, которые появятся у матери во время беседы. Я сам должен выглядеть максимально искренним и открытым. Начну читать ее мысли, она почувствует.

Глава 16

— Как дела?

Я посмотрел на мать, не скрывая сарказма. Даже наоборот, выделил его специально, чтоб она наверняка поняла, насколько глупым и неуместным мне кажется ее вопрос. Думаю, вполне нормальная реакция с моей стороны, если учитывать все обстоятельства.

— Извини. — Она слегка смутилась и отвела взгляд. Мне показалось, что это было искренне. Ей на самом деле неудобно. — Я имею в виду, как ты себя чувствуешь?

— Ты сегодня просто в ударе. — Усмехнулся я. — Один вопрос лучше другого. Как думаешь, что в моей голове сейчас творится? В моей голове, в душе, в восприятии реальности? Ты мне врала всю жизнь вообще во всем. Вообще. Во всем. Вся моя жизнь — это большое, огромное вранье. Я чувствую себя — плохо!

— Так было надо.

— Отлично! Кому? Лично мне не надо. Вот лично мне. Я вполне был согласен обойтись без всего этого вашего…не знаю даже как назвать.

— Борис… — Мать потянулась в мою сторону, будто собиралась обнять.

Я тут же отпрянул. Как просто у взрослых это выглядит. Ну подумаешь, обосрала все, а теперь типа стоит ей проявить внимание или любовь, и проблема исчезла? Да и потом… Какая, к черту, любовь? Она мне, по сути, выходит, никто. Я то думал, пусть там с отцом муть голубая, но уж мать точно настоящая. А вот хренушки. И тут ерунда получается.

— Не надо вот этого. — Я покачал головой и на всякий случай отодвинулся подальше. — Тем более, знаешь, хотелось бы уточнить кое-что для начала.

Мы сидели на диване. Ровно на том же, на котором и в прошлый раз. Родительница развернулась полубоком, чтоб видеть мое лицо, а я старался всячески сохранять дистанцию.

Есть подозрение, отсутствие реальных кровных связей между нами не единственная фигня, о которой стоит волноваться. Я не стал озвучивать свои мысли по поводу родительницы Романовскому, но они были. И характер у этих мыслей вообще ни разу не положительный.

— Рассказывай. — Велел я.

— О чем именно? — Она грустно опустила плечи, всем своим видом демонстрируя отчаяние.

Да ну конечно. Верю-верю. Если бы не всепоглощающее состояние пустоты внутри, пустил бы слезу.

— Обо всем. Кто я такой? Хотя теперь уж, наверное, более логично спросить, что я такое? И второй вопрос, не менее важный. Ты что такое?

Мать вскинулась в первые секунды, видимо, собираясь поспорить с последним высказыванием, но потом посмотрела мне в глаза и поняла, что это бесполезно и бессмысленно.

— Ты догадался, да? — Спросила она, затем покосилась в сторону глаза камеры, который виднелся над дверью. Направлен он был конкретно на нас.

Естественно, за комнатой следят. Другого варианта и быть не может. Ликвидатор никогда не оставил бы меня с этой женщиной без присмотра. Я удивляюсь, как он вообще согласился на возможность разговора без свидетелей. Когда родительницу привели в эту комнату, по лицу Полковника было заметно, что ему очень сильно не хочется выходить самому, а в идеале он бы еще парочку особистов оставил.

— Не то, чтоб догадался. И уж точно не сразу. Скорее пришел к этому выводу логическим путем буквально день назад. В нашем мире нет ни одной женщины-псионика. — Начал было я, но тут же, вспомнив, о Романовской, исправился. — Не было ни одной женщины-псионика. И тут вдруг ты. Ты ведь универсал? Правильно?

— Ну…Не совсем… У нас нет такого понятия.

Мать снова посмотрела на глазок камеры. Усмехнулась. Затем встала с диванчика, подошла ближе к раздражающему ее предмету и в наглую уставилась прямо в мигающий красным глаз.

Буквально секунда и ситуация изменилась с напряжённой на крайне занимательную. Камера моргнула пару раз, грустно пискнула и отключилась. Потом цифровой замок, который, естественно, имелся на двери личных апартаментов Романовского, повторил такой же тревожный писк и тоже отключился. Только сначала предварительно заблокировал дверь. И срать эта женщина хотела на защиту особистов. Она даже бровью не повела, совершая все манипуляции.

— Не хочу, чтоб нас слушали и не хочу, чтоб нам мешали. — Пояснила родительница, глянув на меня через плечо.

— Сомнительное решение. Но… Пожалуй, верное. — Сказал я, против воли улыбнувшись ей в ответ.

Честно говоря, в это мгновение испытал пусть крохотное, но удовлетворение. Представляю, как сейчас перекосило Ликвидатора. Ему, можно сказать, в очередной раз смачно плюнули в рожу.

После трогательного рассказа Романовского я не испытывал к нему ни жалости, ни сочувствия. Вообще. Типа, использовали его какие-то злые демоны-псионики. Наверное, он ждал, что я расчувствуюсь. Ну как же. Бедный, бедный Сергей Сергеевич. Оказался игрушкой в руках не понятно кого.

Да вот хрен там! Пусть Ликвидатору на самом деле вложили в голову мысль о том, что империя без его жёсткой, но справедливой руки умрет. Скончается в корчах. Не понятно, с чего бы, но ок. Пусть так. Однако, он ведь не превратился в шизофреника. Его разум, его аналитический мозг все равно оставались при нем. Все это время он методично не только уничтожал псиоников, но и пристально исследовал их, как лабораторных крыс. Дочь свою втянул. Да какая мне к чертовой матери разница, чем руководствовался Романовский все эти годы, выстраивая методично свой план? Сам он, прину́дили его, заставили, обманули — плевать.

Поэтому, конечно, мелочь в виде сломанной камеры и заблокированного замка, которой сейчас мать здорово ковырнула Романовского, меня порадовала.

— Ждем. Скоро начнется.– Родительница повернулась ко мне, подмигнула, а потом громко начала отсчитывать вслух. — Один, два, три, четыре…

На «пять» в дверь прилетел сильный удар, будто ее хотят взять на таран.

— Открой! — Голос Ликвидатора звучал очень глухо из-за преграды, но я один хрен почувствовал в нем ярость. Чертовски приятно…

— Непременно! — Крикнула в ответ матушка. — Сначала поговорю с сыном. Без вашего участия, господин Полковник. У нас, знаете ли, семейные вопросы решаются.

— Какой он тебе сын, тварь⁈ Открой дверь!

— А это не ваше собачье дело, господин Полковник, какой он мне сын. — Родительница стояла лицом ко мне, а к двери спиной, поэтому свои фразы она бросала через плечо, слегка поворачивая голову. Смотрела при этом только на меня. — Вы мешаете нам и затягиваете время. Сами знаете, его не очень много. Я поговорю с сыном, потом запущу камеру и открою дверь. А сейчас оставьте нас в покое. И тому мальчику, который сидит в соседней комнате, настоятельно рекомендую не подключаться к нашей беседе. Во-первых, подслушивать плохо. А во-вторых, я просто выжгу ему мозги. Жаль будет парня. Он достаточно сильный телепат.

— Да я тебя… — Раздалось за дверью.

Однако, что именно собирался сделать Ликвидатор с матерью, осталось тайной. Она еще раз мне подмигнула, а потом из коридора раздались грохот и матерный ор. Судя по тому, что данному факту предшествовал разряд тока, голубой молнией пробежавший по створке, видимо, Романовского нехило долбануло. Впервые слышу брань из его уст.

— Никакого покоя. Ну теперь, лишь маю, полчаса у нас есть. Господина Полковника немного потрясет. — Родительница, которой надоело стоять столбом посреди комнаты, взяла стул, подтянула его и уселась напротив меня. Потом пояснила. — Хочу говорить глаза в глаза.

— Ты не человек? — Сказал я. И в моем вопросе вопроса не было. Это скорее было утверждение.

— Человек. — Мать, наконец, убрала предназначавшуюся Романовскому ухмылку с лица, и заговорила серьёзно. — Чисто внешне — человек. Но ты мыслишь верно. Так вышло, что мы разыскали маленькую лазейку. Крохотную. Когда здесь умирает кто-то, при определённых усилиях и условиях мы можем занять место в освободившемся сосуде. Не целиком заменить его, конечно. Имею в виду. Только сознание. Это достаточно сложно, однако, когда цель того стоит, какая разница, сколько и каких жертв придётся принести. Ты — достойная цель. Рубцова Мария Сергеевна скончалась за несколько дней до рождения сына императора. Мучительно, кстати, скончалась. Ее убили. Глупая смерть. Девушка просто оказалась не в том месте, не в то время. Маньяк какой-то. Вы так же это называете? У нас просто нет подобных явлений. У нас смерть имеет смысл. Мы не убиваем ради развлечения.

— Охренеть…

Не знаю, как нужно было правильно отреагировать на то, что говорит эта женщина. Я отреагировал вот так. Потому что на самом деле –охренеть! То есть передо мной сидит человек, в котором находится совершенно другое сознание. Сознание псионика, рождённого в параллельном мире. Сознание демона. И я жил рядом с ЭТИМ четырнадцать лет. Мандец…

Судя по тому, что она провернула за последние пять минут с камерой, дверью и Романовским, ее способности очень велики. Защиту не заметила вообще. В любой момент моя башка могла взорваться, например. Или… Да что угодно. Психанула бы вот так на очередной мой закидон и угандошила.

— Да, я понимаю, ты впечатлен…

— Впечатлен⁈ Да я просто… Чёрт…Как-то неудобно при тебе браниться. Все равно воспринимаю тебя, как мать. Подожди… То есть, настоящая Мария умерла. Ты типа… Как в книжках раньше писали? Ты — попаданец. Только сознательный. Ну… По своему желанию.

— Тело — это сосуд. Мы долго работали над данным вопросом. Видишь ли, поначало никто из нас не задумывался, а почему мир, в котором живем, выглядит именно так. Почему он настолько жесток с нами. Он ведь, знаешь… Он будто ежесекундно хочет нас убить. Это я могу сказать, сравнив его с твоим миром. Мы не понимали, в чем причина. Но мы всегда видели вас. Видели то, как проходит ваше существование. Это просто издевательство, знаешь ли. Сидеть в месте, наподобие нашей реальности, и со стороны наблюдать за миром, где все вообще по-другому. Но оставим лирику. Мысль, что наши реальности связаны, появилась давно. Мы никак не могли выяснить причину связи и ее особенности, оставаясь в привычных рамках. Нужно было попасть сюда. Мы знали, что ответы на все вопросы именно здесь.

— Подожди. Вы на самом деле там поголовно псионики? — Перебил я мать. Хотя… Теперь применять к ней это определение вроде бы глупо.

— Ну… Мы называли это иначе. Мы считали свои возможности магией. Нам же неведома была предыстория. Магия, сила, волшебство. Просто кто-то более могущественный, а кто-то совсем слаб. Но можно сказать и так. Да, мы все псионики. У нас есть своя структура общества, своя градация. Сейчас это все не очень важно, Борис. Гораздо важнее ты и то, что происходит здесь. Не перебивай, пожалуйста. Времени и без того мало.

— Хорошо. Молчу. — Я поднял руки вверх, изображая полную покорность.

— В общем, мы поняли, причину надо искать в той реальности, за которой мы наблюдаем. Потом были долгие годы исследований. Мы нашли способ отправить, скажем так, разведчика. Физический переход невозможен. По крайней мере пока. Но переместить сознание в другой сосуд реально. Наш первый шпион занялся изучением истории вашего мира. Так мы узнали правду. Ну а потом уже начали работать в другом направлении. Пытались найти возможность преодолеть границу между реальностями. В какой-то момент появилась версия, что это возможно лишь в одном случае, если «открытие» произойдёт со стороны вашего мира. Граница появилась отсюда. Наша реальность появилась отсюда. Значит, исправит ситуацию, изменить ее можно и нужно тоже отсюда. Если сократить все детали, то нам нужно было, чтоб именно здесь вырос тот, кто станет Разрушителем.

— Черт… Так вот что означает это слово. — Я покачал головой, недоумевая, насколько все с одной стороны сложно, а с другой, просто. — Не Разрушитель миров. Разрушитель границы. Это действительно обо мне?

— Да. Ребенок у императора родился слабеньким. Сразу было понятно, что он обречен. Вы вообще какой-то крайне интересный вид. Вроде бы сильные, размножаетесь с неимоверной скоростью, создаете много интересного, важного. По при этом вообще не цените, что имеете. Склонны к саморазрушению. Убиваете сами себя.

— Ой, давай вот только без этих нравоучительных речей. — Я махнул рукой.

— Хорошо. — Мать послушно согласилась. — Тогда перейдём к главной части. В сосуд, принадлежавший сыну императора, поместили сознание одного из сильнейших представителей нашего мира. Но важным было условие — мальчик должен вырасти здесь. С самого начала. С отправной точки. Это ответ на вопрос, почему ты ничего не помнишь из прошлой жизни. Она заблокирована. Срок активации воспоминаний — совершеннолетие по местным временным рамкам. Восемнадцать лет. К этому моменту ты должен пройти определённый путь. Интегрировать в здешнюю реальность. Быть ее частью. Нас устраивал тот факт, что ребёнок — законный сын императора. Это максимально оптимальный вариант. Но оставлять тебя с родителями было нельзя. Условия взросления не те. Да и потом, знаешь, скрывать, что законный Наследник — псионик, гораздо сложнее, чем прятать способности обычного мальчика, живущего в провинциальном городе. Это я сообщила императрице новость о том, что ее сын родился необычным. Изобразила удивление, страх, ужас, все что полагается. А потом закинула мысль, ребенка нельзя оставлять. Это — верная смерть и для него, и для родителей. У Корпораций появится причина, чтоб манипулировать правителем империи. Чтоб объявить его, к примеру, опасным для страны и заменить на более удобную фамилию. Например, на кого-то из своих ставленников. В общем, тут, думаю, объяснять не надо, все и так понятно. Мне было велено, в итоге, тебя убить. Не скажу, что твоим родителям такое решение далось легко. Они приняли его через сомнения. Ну не лично, конечно, мне убить. Мария Сергеевна всего лишь бедная, несчастная женщина, которая много лет любила его императорское величество и была готова на все ради этой любви. О чем императрица, кстати, прекрасно знала. По девушке это было очень заметно. Но именно благодаря своим чувствам Мария Сергеевна отличалась крайней степенью преданности. Говорю же. Вы очень странный вид. Я сказала твоим родителям, что все сделано, мальчика больше нет. Потом забрала тебя и уехала. Семье настоящей Марии сообщила о беременности. Якобы их дочь спуталась с женатым мужчиной. Дальше все по сценарию. Сам понимаешь, убедить их во всем мне не составило труда. Ровно как и заставить поверить в несуществующую беременность. Дальше начался этап твоего взросления. И вот тут что-то пошло не так. Со мной что-то пошло не так.

Родительница тяжело вздохнула, потом наклонилась вперёд и оперлась о колени. Пару минут она просто сидела молча. В этот раз я не перебивал. Очевидно, ей все это достаточно сложно даётся. Пока не понимаю, почему, но на лицо явные моральные терзания. Для столь сильного существа из другой реальности несколько странно, между прочим.

— В общем… Это началось где-то через год. У меня появились к тебе чувства. Я стала переживать за тебя, волноваться. Когда ты первый раз заболел, я чуть не сошла с ума. Испугалась за твою жизнь. Странные ощущения.– Мать выпрямилась, посмотрела мне в глаза. — Судя по всему, я… ну наверное полюбила тебя. Приняла за своего ребенка. У нас, видишь ли, с этим есть проблема. Размножение присутствует, но дети появляются очень редко. Мы сами живем долго. Очень. Сейчас я, наверное, понимаю, почему так. Вы даете жизнь. Это не просто красивое выражение. Это буквально, Борис. Отдаете свою жизнь тому, кто будет продолжением. Потому и живёте мало. А мы… У нас по-другому. Но не в этом суть. В общем, все как-то изменилось. Я изменилась. Меня больше волновал ты, а не та цель, ради которой я здесь нахожусь. Поэтому я решила кое-что предпринять. Изначально было несколько вариантов действий. Мы не знали, получится ли подобрать подходящий сосуд для Разрушителя. А вот Романовский, он уже был. Это такой, запасной путь. Им занялись раньше твоего рождения. И пересечься вы не должны. Его основная роль заключалась в другом, на самом деле. Он исследовал псиоников и вся информация была нам доступна через его сознание, которое, как ты понимаешь, находилось под некоторым контролем. Так мы хотели чтоб у нас было много потенциальных сосудов. На момент твоего совершеннолетия ты просто явился бы к настоящему отцу с претензией на трон. Проверка в любом случае показала бы, что ты — настоящий Наследник. Ну а дальше, все предельно понятно. Власть переходит к тебе в связи с каким-нибудь несчастным случаем, ты открываешь границу и все. Однако… Я решила иначе. Дело в том, что, когда включится настоящая память Разрушителя, тебя больше не будет. Тебя настоящего. Бориса больше не будет. И эта мысль отчего-то начала приносит мне ужасную боль. Я не знала, что такое вообще бывает. Что мысль может причинять физическую боль. В любом случае, я изменила сценарий. Я разыскала того мальчика. Жиртреста. Помнишь? Естественно, не физически. Мне не нужно куда-то ехать, чтоб добраться до человека. Потом Жиртрест «случайно» попал в руки Ликвидатора и не менее «случайно» вспомнил эпизод из детства. Так я привела Романовского к тебе. Чтоб потом ты пришел к нему. Полковник должен был прозреть. Ты силен. Очень. Сильнее любого псионика когда-либо жившего в этом мире. И только рядом с тобой тот контроль, под которым находится Ликвидатор мог ослабнуть. Ну а дальше ты сам все знаешь. Именно благодаря череде событий, которые произошли, мы сейчас сидим здесь и разговариваем. Не будь этого всего, я не могла бы сказать тебе правду. Не «не хотела бы», а «не могла». Сейчас я не выдаю тайны своего мира. Я лишь подтверждаю то, что ты без меня знаешь. Ну… По крайней мере, о чем догадался. Начни я говорить год назад, к примеру, сработал бы мой блок. Я тоже на поводке.

Мать замолчала, а потом вдруг улыбнулась очень искренне, развела руками и сказала:

— Вот так вот обстоят дела, если вкратце.

— Класс… — Я откинулся на спинку дивана, переваривая все услышанное. Говорю же, что ни день, то новости. Одна хлеще другой. — И что дальше?

— А дальше, Боря, нам надо поставить точку. И чем быстрее, тем лучше. В моем мире уже поняли, что весь грандиозный план трещит по вам, что собыиия свернули не в ту сторону. Здесь теперь есть еще разведчики кроме меня. Ранее этого не делали, дабы не вмешиваться в твое развитие, и потому что переместить сознание не очень легко на самом деле. Ваш мир этому сильно сопротивляется. Но сейчас это правило больше не работает. Прислали еще двоих. Мы должны убрать их. Они появился, чтоб помешать.

— Кого убрать?– Начал было я, но тут же ответ пришел сам собой. — Ангелина. Романовская ведь умерла. Реально умерла. И тот парень псионик. Только смерть позволяет занять сосуд. Твою ж мать…Я привел их сюда сам.

Глава 17

— Что происходит? — спросил Толик шепотом и толкнул меня локтем в бок. Будто без этого толчка я бы его не услышал. Сидим едва ли не плечо к плечу.

Мы мчали на тачке Ликвидатора в сторону дома Романовских. Причем «мчали» — это самое подходящее определение. Машина неслась на такой скорости, что я непроизвольно сжимал пальцами ручку двери автомобиля.

Каждые пять минут в моей голове появлялась мысль, сейчас точно не избежим столкновения. Поэтому я, честно говоря, находился в постоянном напряжении, чтоб не проворонить момент опасности. Чтоб запустить тот же телекинез, к примеру. Не хотелось бы бездарно погибнуть в дурацкой аварии.

Конечно, выйдет очень смешно, если мы разобьёмся. Если автомобиль, в котором сидят три псионика, и двое из них по критериям обычных людей едва ли не боги, вхреначится либо в ограждение, стоящее вдоль дороги, либо еще куда-нибудь. Я прямо представляю эту новость на экране телевизора. И самый прикол — присутствие Ликвидатора. О подобном случае империя не скоро забудет.

Но фишка в том, что нам на самом деле нужно было торопиться. Романовская осталась дома и черт его знает, что она там могла сотворить за время нашего отсутствия. А я ведь сразу в момент, когда мы уезжали в лабораторию, подумал, чего это она даже не взбрыкнула ни разу. Папочка не взял ее с собой, а девчонке хоть бы хны. Меня покоробил этот момент, но я списал его на странность поведения Ангелины.

Для странностей, кстати, тоже нашёл оправдание. Типа, стресс, шок, все дела. Узнала про свои изменения, выяснила про мать. Ясное дело девчонку переклинило. Ан нет. Дело вовсе не в этом.

Теперь-то я понимаю все. Понимаю каждую деталь, случившуюся за последние дни. Конечно, Ангелина вела себя как ребенок. Она и была в некотором роде ребенком. Ее новое сознание проходило этап слияния. Ну а остальное… Это была игра. С самого начала после того, как я типа сделал ее псиоником, то, что в ней теперь сидит, все прекрасно знало и понимало.

А я вовсе не создатель псиоников. Возомнил о себе черт знает что. Идиот.

Я просто послужил проводником. Притащил из параллельной реальности какое-то могущественное существо. Впихнул его в погибшую Романовскую. И все. Псиоником это существо было изначально. Получается, способности переходят к новому сосуду вместе с сознанием. А я — идиот. Напридумывал себе, блин, херни всякой. Сделал псионика. Ага. Обоссаться можно, честно слово.

Надо отдать должное, Ликвидатор не впал в истерику после того, как я выскочил из комнаты и сообщил ему крайне волнительную новость. Нет, истерики, конечно, вообще не свойственны этому человеку. Однако правда должна была встряхнуть его.

Так-то для Сергея Сергеевича это — удар. Даже если откинуть тот факт, что Ангелина — его единственная дочь. Великого, Ужасного Ликвидатора и в данном случае использовали по полной программе. Для Романовского такой поворот означает полное крушение всего.

— Убью… — Зашипел Полковник, а потом шагнул нам с матерью навстречу, сжимая кулаки.

Его скулы заострились, желваки ходили с такой силой, что сдается мне, зубы Ликвидатора вот-вот могли превратиться в крошево.

Просто когда родительница разблокировала и открыла дверь, я потащил ее за собой. Вовсе не из сыновьих чувств, конечно. Мной руководили исключительно рассчет и здравый смысл.

Эта женщина сейчас нам нужна. Очень. В отличие от всех остальных, она знает, как управляться с подобными ей. Имеет опыт. А мы — нет. Мы ни черта не знаем и не имеем.

Если судить по матери, вернее, по тому, что она способна исполнять, Ангелина при желании нас в бараний рог скрутит. Меня, наверное, будет сложнее, и то не факт, а вот остальных прихлопнет, как мух. Тем более, сейчас нет у девчонки вообще никаких стопов, типа родственных связей с Полковником. И ты посмотри, как красиво она нас разыграла. Кричала, устроила истерику, когда якобы узнала о матери. Талантливая актриса. Сделала именно то, что и должна была сделать настоящая Ангелина. Но вот пустота внутри нее… Не зря я это чувствовал. Не зря меня коробило ощущение неестественности.

Кукла. Правильно сказал Толик. Кукла и есть. Тем более, слияние проходило быстро, в экстремальных, можно сказать, условиях. У нового сознания не было достаточно времени, чтоб вдумчиво и медленно подстроить под себя сосуд.

Сосуд… Как забавно они называют нас. Посмеялся бы, наверное. Вот только не хрена не смешно. А от мысли, что скоро в моей башке вылезет какая-то память какого-то там дурацкого демона-псионика, вообще хоть вой.

Это вот как будет, интересно? Забуду все прожитые годы? Детство, школу, Настю… Черт. Настя.

— Потом убьете. — Ответил я Романовскому, загораживая мать.

Попутно пока постарался выкинуть особо опасные мысли. Не время впадать в панику или страдать. Сейчас нужно действовать быстро и чётко.

— Отойди… — Набычился Сергей Сергеевич, исподлобья гипнотизируя мою родительницу.

— Нет. Вы ее не тронете. — Я даже с места не двинулся.

И в данном случае это, между прочим, была в первую очередь забота о самом Ликвидаторе. Он ей вообще вреда не причинит. А вот она его точно покалечит, если что. Неужели он не понимает, насколько опасна женщина, стоящая за мной спиной.

— Все очень плохо. Велите вашим сотрудникам отойти. Я сейчас в двух словах скажу кое-что важное. Им этого лучше не слышать. Неизвестно, как и что пойдет дальше. — Заявил я Романовскому серьёзным тоном.

Настолько серьёзным, чтоб он осознал, вообще нет времени на личные разборки.

— Ты что, под контролем этой… — Романовский, скривившись, кивнул в сторону родительницы.

— Срочно! — Рявкнул я, полностью наплевав на субординацию.

К счастью, выдержка у Полковника нормальная. На то он и Полковник. Сергей Сергеевич оглянулся на особистов, стоявших за его спиной, и коротко отдал приказ, велев отойти. Толика я нигде не увидел. Пацан, видимо, по-прежнему оставался в соседнем помещении, куда мы его определили, чтоб он просканировал поведение и эмоции матери. Хорошо, что она предупредила о возможных последствиях и делать этого пацан не стал. Было бы действительно очень жаль его потерять. Достаточно уже смертей. Честное слово.

— Ваша дочь мертва. — Рубанул я сходу, как только подчиненные Ликвидатора оказались на необходимом расстоянии от нас. — Извините, но это так. В ее теле сейчас находится существо из параллельной реальности. Той самой. Да, я — Разрушитель, тоже тот самый. Моя цель — убрать границу между мирами. Ангелина в данный момент уже может предпринимать что-то для воплощения этой цели. Потому как моя официальная матушка в определенный момент решила, что не готова жертвовать мной. Черт… Это все очень долго и муторно рассказывать. Времени нет. Нам надо срочно нужно найти Лину. Прямо сейчас. Необходимо изолировать ее. Стоп! Пацан. Где парень? Тот псионик, который пытался попасть к вам в дом?

— Он тут. — Коротко ответил Романовский.

Что интересно, слова о дочери он просто молча проглотил. Просто. Вообще. Без какой-либо реакции. Сделал лишь единственное уточнение:

— Ты ей доверяешь?

За вопросом последовал кивок в сторону матери, которая скромненько стояла в сторонке. Она явно уступило лидерские позиции мне. Типа, мир твой, ты и рви задницу.

Впрочем, по сути, ее не особо интересует, что случится с нашей реальностью. Ее волную только я. К счастью. Иначе все было бы гораздо хуже. Судя по тому, что она рассказала, план этих дурацких демонов имел все шансы на воплощение. Если бы мать не переклинило на любви к своему ребенку, хрен бы мы что-нибудь могли изменить.

— Я ей доверяю. Она не причинит вреда мне. Это — самое главное. Значит, про Ангелину сказала чистую правду. Иначе нет в этом никакой логики.

— А я тебе могу доверять? — Спросил Сергей Сергеевич, уставившись прямо мне в глаза.

Смешно, конечно. На что он рассчитывает? Понять, вру ли я? Ну могу ответить точно так же, как и он мне недавно. За последнее время я очень даже поднаторел во лжи.

— Слушайте. Мы можем сколько угодно рассираться друг перед другом, убеждая в искренности, но все это — ересь полная. Я не верю вам, вы не верите мне. Все логично и закономерно. Однако сейчас речь не о вас и не о моей персоне. Сейчас речь о нашем, блин, долбанном мире. Вы знаете, что произойдёт, если граница рухнет? Не знаете. И я не знаю. Но проверять этого не хочу. Ровно как не хочу стать тем, кого все следующие поколения будут проклинать. Поэтому очень прошу, давайте сейчас не тратить время. Где пацан? Он тоже разведчик из той реальности. Вернее, тут даже уже не о разведчиках речь. Скорее погонщики, которые кнутом заставят меня идти в нужную им сторону. Я — ключ. Вы сами это знаете.

— Срочно! Камера тринадцать. Проверить объект. — Полковник, ничего не ответив мне, развернулся к особистам и отдал приказ.

Вот это качество в нем подкупает, если честно. Каким бы мудаком Романовский не был, все равно, надо признать, в критических ситуациях ведёт себя разумнее, чем кто-либо другой.

Но… Уже через пять минут стало известно, что мы опоздали.

— Сергей Сергеевич, объект пропал! — Крикнул один из сотрудников отправленных за парнем.

Он выскочил из-за поворота, того самого, который вел к комнатами, привлекшим мое внимание в прошлый раз. При первом посещении именно оттуда доносились стоны.

— Как пропал? — У Ликвидатора стало такое выражение лица, будто ему вдруг сообщили, что земля плоская и стоит на трёх китах. Хотя… Я уж теперь и не знаю, насколько эта шутка реально является шуткой. — Симонов, ты понимаешь, о чем говоришь? Невозможно пропасть отсюда! Как пропал⁈ Это — Особый отдел!

Полковник махнул рукой, очертив круг. Но потом посмотрел на матушку, которая откровенно усмехнулась его словам, и осекся. Действительно. Если одна женщина смогла спокойно переплюнуть защиту особистов, почему этого не сделать и пацану. Особенно учитывая, что они вообще не люди по сути своей.

— Камера закрыта. С замком все в порядке, но псионика на месте нет. — Снова повторил особист, растерянно хлопая глазами. — Сергей Сергеевич, ни на секунду не выпускали из виду.

— Я вас… — Романовский в два шага оказался рядом с подчинённым, сгреб его за грудки и несколько раз тряхнул. — Когда все это закончится, все под трибунал пойдете. Все. До одного.

— Если закончится, господин Полковник. Ключевое слово «если». Могу точно сказать, пока мы тут будем ваших особистов стращать, про счастливый исход можно забыть. — Подала голос матушка.

Вот после этого мы действительно ускорились.

Сейчас в машине сидел сам Романовский, он прыгнул за руль, едва мы выбежали из отдела. Рядом, на пассажирском сидении устроилась мать. Естественно, изначально Ликвидатор не собирался брать ее с собой, но я был убедителен. Я конкретно ему сказал, что без нее велик риск похерить все. Он и с ней велик, но присутствие родительницы немного увеличивает шансы. Я же «обрадовал» Сергея Сергеевича, что брать с собой группу захвата нет смысла. Мы только свяжем себе руки их присутствием. Другие особисты нам не нужны. Да и толку нет от них. Что они сделают?

На заднем сидении устроились мы с Толиком. Причем Толик пребывал в святом неведении. Он вообще не понимал, что происходит. Я просто заскочил в ту комнату, где пацан сидел, схватил его за шиворот и утащил с собой. Если особисты — обуза, сколько бы их не было, еще один псионик — помощь. Есть ощущение, что нам она очень понадобиться.

— Слушай, я не смог. Прости. Не смог подключиться. Только сунулся, меня прям как по лицу ударили пощёчиной. Представляешь? Потом опять пропробовал, мне вообще подзатыльник отвесили. Натурально. Отвечаю. Почувствовал его прямо как настоящий. — Оправдывался Толик, пока тащил его к выходу за руку.

— Забей. — Успокоил я пацана. — Ни у кого не получилось бы. Ну… Из наших, местных. Это она еще тебя пожалела. Мог бы уже слюни пускать и выглядеть овощем.

— А-а-а-а-а… Да? Ну спасибо тогда ей, конечно. Она действительно псионик? В смысле, это понятно. Я имею в виду, она такая как ты?

— Хуже, Толик. Гораздо хуже. Шевели ногами. — Ответил я. А потом пообещал рассказать подробности чуть позже.

Из-за этого Толику и не сиделось спокойно. Он все время ерзал, поглядывал в мою сторону с намеком. Мол, ну? Где подробности? А потом не выдержал и начал задавать вопросы. Но мы уже прибыли на место.

Машина Романовского с визгом и скрежетом остановилась возле усадьбы. Он выскочил из нее чуть ли не на ходу. Несмотря на то, что об Ангелине Ликвидатор больше не сказал ни слова, не задал ни одного вопроса, я прекрасно видел, он переживает. А еще… Надеется. Очень сильно надеется, что я все-таки ошибаюсь. Что его дочь лишь попала под влияние, как он сам, но она — жива.

— Господин Полковник?

Из будки выбежал один из охранников. Выглядел он удивлённым. Думаю, просто никто из них никогда не видел своего хозяина в таком состоянии. Впрочем, я и сам не видел.

— Ангелина Сергеевна дома? — Сходу начал Романовский. Разумно, кстати. Не придётся тратить время, мчаться в дом и проверять.

— Нет. Она уехала почти сразу после вас. Вызвала такси. От сопровождения отказалась. — Ответил охранник. — Что-то не так?

— Все не так! — Рявкнул Сергей Сергеевич. — Конечная точка прибытия? Надеюсь, догадались отследить?

— Конечно, господин Полковник. Обижаете. Мы всегда приглядываем за Ангелиной Сергеевной. Тем более, после вашего недавнего распоряжения усилить бдительность. Дворец императора — вот конечная точка ее пути.

Я, мать и Романовский буквально на одну секунду впали в ступор. Мы с родительницей уже успели выбраться из машины, как и Толик, который в отличие от нас по-прежнему ни черта не понимал, но догадывался, происходит нечто крайне поганое.

— Мандец. — Наконец, произнес я вслух общую мысль.

Она, эта мысль, стала спусковым крючком, который снова подтолкнул механизм спасательных действий.

Мы тут же сорвались с места и бросились обратно к тачке.

— Господин Полковник, с вами отправить группу? — Крикнул вслед парень из охраны.

— В жопу ее себе засунь. — Тихо прокомментировал Романовский, запуская двигатель. Но в ответ громко сказал другое, — Нет. Охранять дом!

Я впечатлился, честно говоря. Никогда не слышал от Ликвидатора подобных выражений. Правда, справедливости ради, мы никогда вместе не спасали мир.

— Да что, блин, происходит⁈ Кто-нибудь объяснит? Я совершенно не против всего этого веселья, однако в двух словах хотелось бы знать, куда мы едем и что нас ждет. — Возмутился Толик.

Ну я и объяснил. В двух словах. Что едем мы к моему отцу-императору, потому что чисто теоретически Ангелина Сергеевна Романовская скорее всего хочет его сейчас убить. А вообще, Ангелина Сергеевна Романовская вовсе даже таковой не является. Потому что в ее башке сидит существо из другого мира. Очень сильное существо.

— О-о-о-о-о… — Толик моргнул несколько раз. — Понятно.

Хотя, конечно, ни черта ему не было понятно. Я бы сам на его месте вообще охренел бы от такого рассказа.

— Давай, смотри. — Сказал я пацану и расслабился. — Разрешаю. Ты ведь можешь получить информацию из первоисточника.

Пусть лучше поковыряться в моих воспоминаниях, в мыслях. Так будет быстрее. Тем более, говорить о чем-то сейчас неохота. Я в данный момент пытался просчитать дальнейшие действия Романовской.

Толик сначала засмущался, но любопытство и желание выяснить правду оказались сильнее. Он осторожно, стараясь не вызвать дискомфорта, потянулся к моей башке. Естественно не физически, а телепатией.

Я же пытался сообразить. Очевидно, Ангелина поехала к императору не для того, чтоб пожелать ему хорошего дня или нанести визит вежливости. Именно поэтому я уверен, она хочет конкретно убить императора и Елизавету. У меня в таком случае не будет выбора, я приму власть.

Вернее, если говорить конкретнее, у меня то выбор будет, но мне хрен кто даст его сделать. Ликвидатор хоть волоком, но притащит меня к трону, нацепит мне на голову корону и велит заткнуться. Отсутствие законного правителя моментально погрузит империю в очередную усобицу. Именно это произошло давным-давно, после Третьей мировой. Каким бы Романовский козлом не был, но такого поворота он точно не допустит. И уж тем более он не допустит, чтоб власть прибрали к рукам Корпорации.

Я могу попробовать сопротивляться решениям Ликвидатора, если император умрет. Да. Могу. Но на данный момент во мне нет таких сил. Я всего лишь четырнадцатилетний подросток. Псионик-универсал, который толком не умеет всем этим пользоваться. Настоящая память разблокируется лишь через четыре года. Тогда я, возможно, одним щелчком пальцев смогу горы сносить и реки поворачивать вспять. Но зато больше не буду Борисом… Черт… Какая же хрень. Со всех сторон.

Да и потом. Бегать четыре года от особистов? Такое себе будущее. Ликвидатор если нацелится, он очень быстро эти крысиные бега прекратит. В общем, как ни крути, но единственная причина, подтолкнувшая Ангелину в сторону дворца — это желание убить императора и мою сестру. Другого варианта не вижу.

Императрица, к ее счастью, скончалась несколько лет назад. К счастью самой императрицы, конечно. Женщине фантастически повезло, что она не дожила до нашего «прекрасного» настоящего.

— Офигеть… — Тихо выдал Толик.

Судя по тому, что я перестал испытывать ощущение чужого присутствия, он прочел мои мысли и воспоминания.

— Офигеть. — Снова повторил пацан. — И как мы поступим? Что делать-то?

— Для начала необходимо ликвидировать мальчика и девочку. — Спокойным равнодушным тоном сказала матушка.

Видимо, речь шла об Ангелине и сбежавшем из Особого отдела псионике. Просто родительница всех так называет. У нее вокруг — сплошные мальчики и девочки. Интересно, сколько матери лет на самом деле? Имею в виду, сколько лет тому демону, что живет в Марие Сергеевне Рубцовой.

Руки Полковника в момент, когда матушка упомянула Ангелину, сжали руль так, что костяшки его пальцев побелели.

— А потом? Что потом конкретно мы будем делать с вами, госпожа Рубцова? Я ведь и не догадывался, что вы псионик. Сразу следующий вопрос. Как это вообще вышло? — Спросил Сергей Сергеевич с откровенной яростью в голосе.

'Ему нужно говорить правду? Я не уверена, что так правильно. Этот человек меня настораживает. Контроль ослаб, но не ушел полностью. Его поступки нельзя назвать логичными и взвешенными "

Я вздрогнул, а потом нервно покосился на мать. Она сидела с каменным выражением лица. Фраза прозвучала в моей голове. Конкретно в моей. Только там. Судя по озадаченному виду Толика, который что-то осмыслял, перебирая губами, он мысленных рассуждений матушки не слышал.

«Чему ты удивляешься, Борис? Телепатия подразумевает возможность разговаривать мысленно. Но это высший уровень. Он доступен мне и тебе. Мальчик рядом с тобой не способен. Однако он сможет передать, к примеру образы и картинки, если захочет. Нужно тренироваться просто больше»

«Думаю, пока не надо Романовскому говорить правду о том, кем ты являешься. Я опасаюсь другого. Он может распсиховаться и поступит необдуманно»

«Он подозревает, Боря. Ваш Ликвидатор далеко не дурак. Он догадывается, кем я могу быть»

«Подозревать — это не значит знать. Пусть думает, что хочет»

«Ты не доверяешь ему?»

«Я никому не доверяю»

«И мне?»

В интонациях матери проскочила насмешка. Она вообще, я заметил, женщина с чувством юмора. Юмор, конечно, у нее в большинстве случаев чёрный, но все равно неожиданно. Мне она всегда казалась слишком пресной, слишком скучной.

«Тебе я не доверяю больше всех»

Мой ответ был предельно искренним.

— Госпожа Рубцова, скажете что-нибудь?

Сергей Сергеевич вцепился в руль намертво. Впрочем, в мать тоже. В переносном смысле, конечно. Он, видимо, таким образом хотел перекрыть те эмоции, которые бушевали у него внутри.

— Исключения, знаете ли, бывают всегда. Думаю, сейчас не самый лучший момент для того, чтоб выяснять, как и по какой причине я могу быть псиоником. Просто пока примите это как факт. Подробности потом узнаете. У нас имеется более насущная проблема. Скорее всего… — Мать ткнула пальцем в цифровую панель автомобиля, на которой помимо основных показателей в том числе мигали часы. — Скорее всего император уже мертв. Вы отправились в особый отдел больше часа назад. За это время ваша девочка могла убить не только его, но и всю обслугу дворца, а потом вернуться обратно домой. Однако она не вернулась. Значит, ждет нас там, во дворце. И знаете, меня данный момент настораживает. Видимо, есть какой-то фактор, неучтенный нами. Но очень даже учтенный Ангелиной. Вот об этом точно стоит беспокоиться.

Ликвидатор не ответил. Он уставился вперед и молча управлял машиной. Хотя я заметил, что ехать она начала еще быстрее.

— Ну хватит вам собачиться. — Толик с детской непосредственностью вмешался в разговор взрослых. — Надо думать, как сейчас поступить. План там разработать. Придумать, как будем воевать с врагом.

— Мальчик. — Матушка обернулась назад, рассматривая его через плечо. — Ты же телепат. Сам подумай. Сложно ли ей будет прочесть все подробности плана, например, в его мыслях?

Родительница подбородком указала на Ликвидатора.

— Нельзя думать, нельзя планировать. Мы приезжаем на место и действуем по обстоятельствам. Скажу сразу, шанс один — если Ангелина не успела убить императора. Если он мёртв и мы опоздали… Все будет бессмысленным. Борису придётся пойти по намеченному пути. Либо просто переждать отведённые до совершеннолетия годы и за это время придумать, как не стать Разрушителем.

Глава 18

— Твою мать… Твою, сука, мать!

Я хмуро посмотрел на Ликвидатора, который высказал эти весьма красноречивые фразы, но промолчал. Причин было несколько.

Первая — мне вполне понятно состояние Романовского. Весь его мир, все, во что он верил и чем жил, рухнуло, словно карточный домик. Переварить такое очень сложно даже человеку с крепкой нервной системой и твердой идейной убеждённостью. Естественно, весь лоск, обретенный Сергеем Сергеевичем за годы работы главным Особистом, слетел полностью. Ему вообще в данный момент плевать на приличия и на какие-то условности. Поэтому он начал материться как сапожник. Разве можно его осуждать?

Вторая — я полностью был согласен даже не с каждым словом, а с каждой буквой. Вот именно. Твою, сука, мать!

Перед нами лежали два человека в форме прислуги дворца. Лежали поперек мощёной дороги, которая вела от ворот к центральному крыльцу императорского дома. Их поза однозначно говорила о том, что бедолаги пытались убежать, но не успели. Обе женщины, а это оказались именно женщины, скорее всего горничные, были мертвы. Как и пятеро предыдущих.

Первую парочку мы обнаружили прямо у ворот, едва только выбрались из машины и подбежали к высоким, резным, украшенным вензелями створкам. Двое ребят из охраны.

Собственно говоря, императорский дворец никогда не являлся самым защищённым местом в стране. Просто не́зачем. Каждому более-менее разумному человеку известно, в империи ее официальный правитель не решает ровным счетом ничего. Нет смысла его убивать.

Единственные, кто могли бы придумать подобную хрень — это Корпорации. Но и они не стали бы. Потому что в таком случае им нужно выбрать ставленника, который устроит всех бенефициаров. Это невозможно. Каждый из данных господ будет тянуть одеяло на себя, отталкиваться от интересов своей семьи.

Поэтому, у входа на территорию дворца всегда дежурили двое охранников в специальной форме. Это больше дань традициям, чем реальная охрана.

Вот именно их мы нашли первыми. Парни лежали на земле рядом с воротами. Судя по внешним признакам, и у одного, и у второго случилось кровоизлияние в мозг. Впрочем, я это определил не только по виду умерших, но и тупо с помощью способностей.

Потом по дороге мы нашли еще несколько человек. Тоже обслуга. Смерть всех их настигла внезапно. Они не ждали, видимо, подвоха от обычной девчонки. Вернее, тут даже наоборот. Они не ждали подвоха от конкретно этой девчонки. От дочери главного особиста страны. Ее же действительно в столице практически каждый знает в лицо.

И вот теперь еще двое. Эти, наверное, уже понимали, что происходит какая-то ерунда. Может, предыдущие жертвы успели поднять шум. Не знаю. Но бедняги точно пытались убежать.

— То же самое… — Ликвидатор опустился на одно колено рядом с погибшими, внимательно осмотрел их лица, проверил на всякий случай пульс. — Похоже, вы просто провидица, госпожа Рубцова. Все полностью соответствует вашим словам. Достаточно времени, чтоб убить всю обслугу…

— Я не провидица, господин Полковник. Я мыслю рационально. На месте Ангелины сделала бы то же самое. Пока не решится основной вопрос, никто не должен покинуть территорию дворца. Контролировать толпу этих людей, погружать их в сон или транс — неоправданная трата сил и времени. Зачем? Это же пешки. Их жизни не важны. Проще убить да и всего делов.

— Вы… — Романовский поднялся на ноги, посмотрел внимательно на мать, покачал головой, а потом развернулся и быстрым шагом направился ко дворцу.

— Знаешь… Вот впервые с ним согласен. — Хмуро сообщил я родительнице и двинулся следом за Полковником.

До крыльца императорского дома оставалась буквально пара сотен метров. Торопиться смысла не было. Все, кого мы обнаружили по дороге, умерли около получаса назад. Значит либо император уже мертв, либо еще жив, и останется таковым до моего появления.

— Что⁈ Чего такого я сказала⁈ Это действительно разумно. — Крикнула родительница мне вслед.

Я не обернулся. Смысла не вижу объяснять ей очевидные в понимании нормального человека вещи. Она все равно не человек.

— Стой. — Ликвидатор, который уже открыл дверь и застыл на пороге, перегородил мне путь рукой. Поза у него была напряжённой, а вид сосредоточенным, словно он пытался что-то определить по звуку.

Я остановился. Замер. Прислушался. Странно. Звуков как раз нет. Вообще никаких.

— Тихо. — Сказал я шепотом, на всякий случай. Черт его знает, что там он услышал.

— Вот именно. Абсолютная тишина. Неестественная. Похоже, здесь тоже все мертвы. — С досадой произнёс Полковник.

— Не все. — Из-под широкой лестницы, которая вела на второй этаж, где, насколько я помню, находится тронный зал, появился знакомый пацан. «Воскресший». — Мы вас заждались. Идем.

В этот момент за моей спиной нарисовались мать и Толик. Как раз вовремя, чтоб услышать приглашение, озвученное тем самым псиоником, которого потеряли особисты. Именно он стоял сейчас возле лестницы, ожидая что мы последуем за ним. Так понимаю, нас ждет Романовская. Она у них типа за главного.

— Неожиданно. — Пацан, заметив родительницу, нахмурился. — Значит, ты сделала всё-таки выбор. Ну что ж. С одной стороны, жаль. С другой, ты хорошо сгодишься на роль опекуна и советника юного императора. Тебе же главное, что он чувствовал себя хорошо.

Пацан высказался, развернулся и пошел по ступеням вверх. Мы, естественно, тоже пошли. Стоять на месте, как минимум, глупо. Хотя по поводу «юного императора» я мог бы ему сообщить до хренища интересного. Еще было желание долбануть его в спину. Но он, уверен, об этом знает. И раз так спокойно топает вперед, значит имеются причины, по которым лучше не делать ничего подобного.

— Здесь тоже всех? Ну… — Толик расстроенно хрюкнул носом.

Видимо, он имел в виду, что и во дворце все, кто находились на службе, стали жертвами Романовской.

— Угу. — Ответил я, сосредоточенно при этом размышляя. Что же гадина нам приготовила? Ведь очевидно, приготовила.

— Блин… Жалко как. — Вздохнул Толик за моей спиной.

— Надо думать не о погибших, а о живых. Их гораздо больше. — Одернул я пацана. — Хватит киснуть. Соберись. А то сами приляжем рядом с остальными.

Собственно говоря, все было именно так, как я и думал. Мы вошли в тронный зал, там нас ждала Ангелина. Причем ждала, усевшись на трон. В руках вертела корону.

— Приветствую, господа. — Сказала она едва мы выстроились в рядочек под ее внимательным взглядом. — Сегодня у нас праздник. Можно сказать, король умер, да здравствует король.

Я дёрнулся и машинально оглянулся по сторонам.

— Ну ты и сука… — Вырвалось у меня против воли.

В стороне от трона, ближе к окну, лежал сам император. Рядом — Елизавета. Их просто бросили в угол, как хрен пойми кого. Как старые, ненужные вещи. Хлам. Я попробовал уловить сознание у одного, потом у второй. Ничего. Ноль. Видимо, то же самое, что и остальными. Внешнее воздействие на мозг.

Ладно император. Я его по сути не знал вообще. Да и так-то он меня в младенчестве хотел угробить. Но вот Елизавета… При виде ее я вдруг почувствовал, как в груди что-то очень, очень сильно защемило. Заболело. Даже, наверное, так. И боль эта с каждой секундой становилось все сильнее. В башке упорно крутилось воспоминание о нашей с ней встрече. Первой и единственной.

— Что такое, Борис? Ты расстроился? — Невозмутимо спросила Романовская. — Это вполне логично. Чтоб родился один правитель, другой должен умереть.

— Да пошли вы со своей логикой и своими разумными подходами. Ты на хрена княжну убила, дура? Она тебе чем мешала? Наследник в любом случае я.

— Ну перестань. Зачем вот эти волнения? — Ангелина небрежно пожала плечами. — Потом еще нашлись бы желающие воспользоваться княжной. Знаешь, бывали прецеденты. А так… Скоро народ узнает о трагической гибели своего правителя и его дочери. Горе горькое. Убийца, правда, будет пойман. Это — сошедший с ума Сергей Сергеевич. И такое бывает. Власть вскружила ему голову. Постоянная, многолетняя война с псиониками сделала свое поганое дело. Вот он и совершил государственное преступление. Да еще воспользовался для этого услугами одного из псиоников. Вон, бедного мальчика заставил убить всю обслугу и самого императора.

Романовская посмотрела на Толика.

— Кто? Я⁈ — Ужаснулся мой товарищ. — Я такого не мог.

— Ну а кто об этом узнает? — Ангелина развела руками. — Вы же погибнете. И ты, и Сергей Сергеевич. Я, как истинная подданная, своими собственными руками выстрелю в родного отца. Потому что интересы империи превыше всего. А мы вообще здесь с Борисом и его матерью оказались случайно, если что. Просто сумасшедший Ликвидатор каким-то образом узнал, что у императора должен еще быть сын. Узнал, разыскал, привез в столицу. Бедный Борис не знал о том, какая ему уготована роль. И как раз сегодня Полковник привел Бориса сюда, во дворец, чтоб совершить свое злодеяние. Сначала убил с помощью псионика охрану, потом его императорское величество и княжну. Но тут я, которая поняла, что папочка поехал крышей, вступила в борьбу со злом.

— Ты серьезно? — Я сделал шаг вперед, прикрывая своих спутников.

Что интересно, Романовский слушал все это молча. Ни слова не произнес. Хотя, уверен, желание высказаться у него имелось. Однако, по его лицу я понял — все. Надежды у Сергея Сергеевича не осталось. Он осознал, моя родительница была права. Ангелины больше нет. А перед нами сидит какая-то особо продуманная тварь.

— Что не так? — Ангелина вопросительно изогнула одну бровь. — По-моему, отличная версия.

— А по-моему, ты просто на самом деле дура. Что мне мешает сейчас тебя убить? Ну, ок. Императора больше нет. — Я говорил спокойно, хотя при этом чувствовал, как во мне снова начинает подниматься и разрастаться колючим комком злость.

В окнах с тихим звоном задрожали стекла. Стулья, обитые красным бархатом, оторвались от пола и начали медленно подниматься вверх. Похоже, мое состояние снова приведет к взрыву. Как в сквере. Но сейчас, пожалуй, я буду этому рад.

Мать прикроет себя и Толика. Ангелина тоже, наверное, попытается спрятаться. Однако теперь я знаю, что мне нужно будет сделать. Я придам вектор взрыву. Направлю его на эту тварь, сидящую на троне.

Она еще смотрит на меня с усмешкой. Типа глумится. Держит корону на указательном пальце. Покачивает ее из стороны в сторону. Впрочем, это и короной назвать сложно. Раньше, я видел на картинках, символ власти выглядел иначе. Сейчас он больше похоже на обруч с зубцами.

— Что помешает… — Ангелина изобразила задумчивый вид. На происходившее в зале она словно не обращала внимания. — Хм… Что помешает. Вертится какая-то мысль в голове. Что может помешать тебе, Борис, убить меня… Да, соглашусь, сосуд еще новый, есть сложности. Учитывая, что за твоей спиной стоит сильная дамочка, вы вдвоем вполне можете причинить мне реальный вред. Но ведь была же какая-то причина… А! Вспомнила!

Романовская радостно засмеялась и хлопнула в ладоши.

— Вот она. Эта причина.

Едва она договорила, в моей голове возникла картинка. И это явно были не мои собственные фантазии. Мне картинку передала Романовская. Отправила, как послание.

Небольшая комната. Видимо, спальня. Обстановка приличная. На гостиничный номер не похоже. В углу стоит кровать. Она явно кем-то занята. Картинка резко дёрнулась, увеличивая конкретно постель. Приближая ее ко мне.

— Настя… — Прошептал я.

Прошептал не потому что это была какая-то секретная информация. А потому что у меня внезапно сел голос.

— Да! Молодец! Сразу узнал. Твоя подружка. Все верно. — Ангелина буквально светилась от удовольствия. — Вы такие странные. У вас столько глупых, ненужных привязанностей. Но сейчас это всем нам на руку. Девочка находится в определённом месте. И конечно, я не собираюсь тебе показывать, в каком. Спит. Если я умру, то вывести ее из этого состояния, будет некому. Понимаешь, да? Будет, как с сказке, новая спящая царевна. Только счастливый конец отменяется. Принц не прискачет и не разбудит. Потому что принц не в курсе, где это место находится.

— Когда? — Спросил я, гипнотизируя Ангелину взглядом. Эх… Взорвать бы ей башку сейчас. Но нельзя.

— Когда, что? Когда я поняла, что тебе эта девочка дорога? Сразу. Помнишь, то чудное путешествие, которое ты устроил дочке Полковника? И её возвращение. Мощно, кстати. Только ты умеешь перемешать физическую оболочку. Так вот. Насчет Ангелины…Все гораздо проще, чем, наверное, решил ты. Я заняла этот сосуд уже в тот момент, когда дочь Ликвидатора оказалась в нашем мире. Спасибо, кстати. Было очень легко это сделать, благодаря тебе. А потом мне просто нужно было создать видимость причины, по которой она станет псиоником. Само по себе ведь такое произойти не могло. Пришлось пережить несколько неприятных моментов. Прыгать из окна, падать на кол. Связь уже формировалась и боль я чувствовала. А ты, поди, решил, будто Ангелина и правда умерла, выпав из окна? Да? И ты привел меня в ее тело? Нет, Боря. Раньше. Все произошло раньше. Так вот. Твои чувства к Насте… Ну там прямо все на лбу было написано у вас обоих. Кстати… Тоже глупо как-то. Она любит тебя. Ты любишь ее. Но оба боитесь об этом сказать. Бред какой-то. В любом случае, думаю, вряд ли такая возможность вам теперь представится. Настенька будет жить в своем симпатичном домике. Ее туда доставила я сама. В тот день, когда ты валялся без сознания. Все были заняты тобой. Поэтому я спокойно выполнила, что планировала. Взяла девочку, сказала, будто ты очень нуждаешься в помощи, и отвезла в новое место жительства. Уже там ей пришлось лечь поспать. Так и спит. Представляешь? Но если мы сейчас все решим, Настя проживёт долго. В одиночестве, да. Хотя… Вон, Эдика к ней отправлю. Будет развлекать девчонку. Настя — гарантия твоего хорошего поведения. Эдик ей понравится.

Ангелина кивнула в сторону псионика, стоявшего у входа в зал. Он замер там, как только привел нас.

— Что ты хочешь? — Спросил я у Романовской.

Злость пришлось взять под контроль. Сам не знаю, как у меня это получилось. Стекла перестали дрожать, а стулья вернулись обратно на место.

При этом ярко, в красках представил, как медленно и с наслаждением рву Романовскую на части. Пусть полюбуется. Она же однозначно сейчас использует телепатию. Чувствую, как сканирует меня, Толика, мать.

— Сущий пустяк. Разыгрываем мой сценарий. У Эдика припрятано оружие. Обычное. Сейчас я убью Ликвидатора и этого… — Ангелина ткнула пальцем в Толика, — Буквально через минут десять здесь будут бенефициары в полном составе. Ты не в курсе, но твоя матушка договорилась с Бутурлиным, что он заранее подготовит остальных владельцев Корпораций к появлению нового Наследника. Ну как договорилась… Просто вложила в голову определенные мысли. Специально выбрала Бутурлина. Он среди остальных бенефициаров пользуется большим авторитетом. Матушка твоя ведь и правда возомнила будто ты ее сын. Эта ваша любовь, конечно, заразная штука, вот что скажу. Мария Сергеевна задумала испортить нам весь сценарий. Всю работу, проделанную в течение долгого времени. Захотела посадить таки тебя на трон, но бескровным путем. С Корпорациями подсуетилась. Мол, вот он, чудом выживший мальчик. Да еще и псионик. Кстати, Сергей Сергеевич, вы в любом случае должны были умереть. Об этом она тоже позаботилась. По сути, именно такую цену Мария Сергеевна предложила бенефициарам за поддержку новообретенного императорского сына. Ну и одна проблемка у нее оставалась. Совершеннолетие. Блок должен отключится и выпустить основные воспоминания сознания Бориса. Очень она боялась, что он после этого потеряет себя. Станет тем, кем был еще до рождения. Настоящим Разрушителем. А потому в плане Марии Сергеевны был маленький нюанс, о котором, уверена, она вам не рассказала.

— Заткнись. — Матушка вдруг сделала несколько шагов вперед, отодвинув при этом меня в сторону.

— Ой, а что такое? — Ангелина изобразила недоумение.

Я вообще заметил, ей нравится играться в различные эмоции. Прямо кайфует от этого. Видимо у демонов-псиоников реально туго с чувствами.

— Рот закрой. — Спокойно повторила родительница. — Иначе я его тебе закрою. В отоичие от твоего недавнего прибытия, я тут уже четырнадцать лет. Мое слияние с сосудом закончилось давным-давно.

— Ну что за несправедливость… — Романовская капризно надула губы. — Ты мешаешь мне развлекаться. Я всего лишь хочу рассказать Борису, как ты хотела обойти момент с проснувшимся Разрушителем.

— Не трогай ее. — Я ухватил мать за руку. — Если она сдохнет, никогда не найду Настю. Не хочу так.

— Господи… Я сейчас расплачусь… — Ангелина сложила ладони в молитвенном жесте и прижала их к груди. — Так же вы говорите? Правильно, Борис. Придержи мамочку. Так вот… Блок. Он ведь должен сняться автоматом. Ровно в восемнадцать лет. День в день. Есть лишь одна возможность избежать этого. Ты вырос здесь, Боря. Все, как мы и хотели. Ты — псионик, но ты — человек. Пока еще. И в данный момент твое сознание принадлежит человеку. Разрушитель очень, очень глубоко спрятан в бессознательном. Тоже, кстати, удобная штука. Вот это устройство вашего мышления. Бессознательное… Кладовка, в которую можно напихать чертову кучу всего. Но есть один очень, очень неудобный момент. Пока ты человек, ты сам можешь поставить блок. Представляешь? Закрыть то, что спрятано вообще намертво. Запечатать его. Нужно только травмирующее событие. Сильное. И между прочим, мамочка этим травмирующим событием хотела сделать твою Настеньку. Представляешь? Как ты думаешь, почему именно ее с собой в столицу притащил тот богатенький мальчишка из вашего городка? Сам до этого дошел? Конечно, нет. Все соответствует планам Марии Сергеевны. Сначала тебя нашёл Ликвидатор. Потом ты приехал сюда, в этот город. Вы встретились. Пошла раскручиваться история. Сергей Сергеевич понял, как глупо и бездарно его использовали. Вы спелись. В принципе, оно и вышло именно так. Спелись же.

Романовская говорила, говорила, говорила. Она так увлеклась своими рассуждениями, что перестала сосредоточенно наблюдать за мной и матерью. Перестала сканировать наши мысли. Расслабилась. Подумала, что картинки с участием Настей и слов о желании родительницы убить дорогого мне человека достаточно. Поэтому ни она, ни кто-либо другой не заметили, как мать, пока я держал ее за руку, передала мне маленький шарик.

— Вот таким был настоящий план твоей матери, Боря. — С торжествующим видом закончила Романовская. Я честно говоря толком и не слушал, что она там плела. Я ждал команды.

Несколько минут в зале висела тишина. Гробовая. Полковник стоял, опустив голову. Не знаю, о чем он там думал. Возможно о том, как хреново в погоне за каким-то идеями потерять все. Жену, дочь, а скоро и жизнь. Толик молча сопел за моей спиной.

Я просто смотрел на довольное лицо Романовской.

А вот мать. Сначала она тихо хохотнула. Еле слышно. Потом громче. А потом рассмеялась в голос.

— В чем дело? Ты сошла с ума? — Раздражённо спросила Ангелина.

— Нет. — Родительница перестала смеяться и покачала отрицательно головой. — Мне весело от того, насколько ты глупа. Борис правильно называл тебя дурой. Ты находишься здесь всего лишь какую-то неделю. Ты мыслишь правильно, разумно, анализируешь информацию, которую получаешь из памяти Бориса, Сергея Сергеевича и моей. И ты не думаешь, как думают люди. Дура. Точно. Я позволила тебе прочесть лишь то, что нужно и в том виде, в каком нужно. Травмирующее событие. Да… Это моя самая классная придумка. Как ты на нее нелепо повелась. Давай, Борис!

Мать резко шагнула назад увлекая за собой Толика, чтоб он не попал под раздачу. А я наоборот, кинулся вперед. На ходу разорвал оболочку шарика, который держал в руке, а затем, стараясь, чтоб свинцовая пыль не попала на меня, швырнул его вверх, ровно над головой Романовской. И в следующую секунду отскочил почти на несколько метров назад.

— Прощай, Лина. Мне жаль, что ты умерла. Прости. — Сказал я громко, наблюдая, как серая пыль осыпает обалдевшую от такого поворота девчонку с ног до головы.

Я говорил не с той особой, которая в ближайшие минуты сдохнет. Я говорил с настоящей Ангелиной, которая меня, к сожалению, уже никогда не услышит.

Эпилог

Запись номер одинНеверно. Она единственная. Какой, к черту, номер.

Меня зовут Борис Рубцов. Я — псионик-универсал. Делаю эту запись в старом учебнике истории. Еле выдрал его из рук Романовского. Жадный козёл. Трясётся над своими документами, как черт знает кто. Учебник я спрячу среди других книг в городской библиотеке. Он нужен мне.

Мысли путаются немного. Теряю связь с реальностью. Начну с того дня, когда мы победили врагов. Вернее, когда мы думали, что победили и все закончилось.

Сложнее всего было держать блок на своих настоящих воспоминаниях и мыслях. Когда мы ехали к императорскому дворцу, мать рассказала мне все. Вообще все. Естественно, мы делали это с помощью телепатии и никто нашего разговора не слышал. Ликвидатора и Толика тварь, сидящая в Романовской, легко бы прочла.

Разведчики, которых прислали из реальности, созданной первыми псиониками… Наши враги. Мои враги.

Их нужно было уничтожить. В этот мир привел их я. Мать сказала, что повторить эксперимент с ее перемещением уже не никто не смог бы. Когда ее сознание переместили в тело Марии Сергеевны Рубцовой, пришлось пожертвовать десятком сильнейших… черт… как же я их тогда называл… Не помню. Что-то происходит с моим сознанием.

В общем, для ее перемещения из той реальности в нашу по факту убили десятерых. Поэтому больше разведчиков отправить не могли. Слишком разорительно. Но я сам двоих притащил. Сам. Единственная возможность убить этих тварей — свинцовая пыль. Она губительна для псиоников. Но нам нужно было, чтоб эти двое сидели в одном месте, чтоб Ликвидатор все слышал своими ушами и чтоб не произошло осечки.

Поэтому и я, и матушка поставили после разговора в машине блок. Скрыть свои настоящие мысли могли только я и она. Романовский, Толик должны были верить в реальность происходящего.

Мать подсуетилась заранее. Настя знала, к чему ей готовиться. Император и Елизавета тоже. Родительница в тот день, когда я искал ее в гостинице, именно этим и занималась. Она посетила императора и рассказала ему все. С Настей договорилась заранее. Всем им поставила защиту. Поэтому Ангелина проверила, что Настя спит, а мои настоящие родственники умерли. Да, пришлось пожертвовать обслугой в замке. Но… Тогда я помню, что переживал. Сейчас не переживаю. Цель оправдывает средства.

Черт… Зачем я пишу все это… А. Вспомнил. Завтра –день рождения. Мне исполнится восемнадцать. Завтра я должен стать Разрушителем. Правда в том, что нет никакой возможности этого избежать. Все, что плела тогда в тронном зале Романовскся, это — чушь. Ложь, которую показала ей мать. В которую Ангелина поверила.

Когда все закончилось, когда Романовская сдохла от свинцовой пыли, прямо там, на троне, матушка угондошила и Эдика. Псионика, которого я типа воскресил. Придурок, блин.

Явились бенефициары. Их предварительно вызвала Романовская. Она связалась с Бутуроиным. Сообщила, что пришло время воплощать договоренности. Сказала, будто говорит от лица Марии Сергеевны.

Девчонка, а вернее то, что в ней сидело, не знала правды. Мать встречалась с Бутурлиным, чтоб поговорить о псиониках. Об их пользе. О том, что для одаренных детей надо создать школу, где они будут учиться управлять своими способностями. Она обещала Бутурлину решить вопросы с Ликвидатором. Вот и все. Не больше, не меньше.

Император, само собой, вполне нормально пришёл в себя, как и Елизавета. Меня представили как законного сына. По-моему настоящие отец и сестра даже плакали. Не могу утверждать, говорю же долбанные мысли… С ними что-то происходит. Я начал принимать свои фантазии за реальность, а реальность за фантазии. Не могу гарантировать достоверность воспоминаний.

В общем, от наследования я отказался. На кой черт мне этот трон. К тому же, Романовский сильно проникся случившимся. Он радикально пересмотрел приоритеты.

Я решил вместе с Ликвидатором искать возможность избавиться от Разрушителя, живущего где-то в глубинах моего сознания. Полковник предоставил мне доступ ко всем архивам. В том числе к дневникам ученого, который изобрёл вакцину для создания псиоников.

Да, реально так и есть. Псионики не природное явление. Их создали как оружие. Все, что говорил Сергей Сергеевич — чистая правда. Я занялся восстановлением вакцины. У меня была цель. Я должен был защитить Настю. А способ для этого один. Сделать ее псиоником. У меня получилось.

Настя… Когда думаю о ней… Только когда думаю о ней мысли не ведут себя как взбесившиеся блохи. Не прыгают с места на место.

Мать изначально позаботилась, чтоб дом, куда Настю отвезёт Романовская, можно было отследить. Мать сразу просчитала ход мыслей Ангелины. Естественно, для того, чтоб меня подтолкнуть в нужном направлении, нужен рычаг давления.

Решив все вопросы во дворце, с императором, с бенефициарами, мы забрали Настю домой. Принудительный сон не причинил ей вреда, благодаря защите матери.

Тогда я понял, почему родительница все эти годы не вмешивалась в ход моего взросления. Чертовски сильная дамочка.

Но страх за Настю остался у меня навсегда. Она — мое единственное слабое место. Поэтому, как только смог создать аналог вакцины, когда убедился, что он работает, применил ее к Насте. Теперь она тоже псионик. Но…

Это не Настя. Это больше не она. Сначала я не видел изменений. А потом заметил. Постепенно ушла ее доброта. Потом пропала ее сердечность. Ну и дальше по списку. Настя больше не та девочка, которую я любил. Хотя… Она ждёт завтрашнего дня. Совершеннолетие, после которого мы законно сможем пожениться. Женщины — такие женщины… Мир рушится. Все было зря. Я рушусь. А она ждёт свадьбы.

Еще я научился расщеплять реальность. Это была вторая задача, которую мы поставили с Романовским. Понять, как получилось такое у первых псиоников.

Ну в принципе, не особо сложно. Мои способности после того случая в троеном зале начали развиваться скачками. Еще больше, еще сильнее. Однако… С каждым месяцем что-то происходило в моей голове. После того, как я уничтожил реальность, созданную псиониками…

А, да. Точно. Я же ее уничтожил. Забыл совсем. Разрушитель. Как верно придумано. Настоящий Разрушитель еще спит, но я неплохо справляюсь и без него. После уничтожения демонского мира, я попробовал создать что-то более приемлемое. Получилось. Потом еще один мир. Потом еще…Поначалу это было даже интересно.

Школа псиоников. Да. Вот еще интересный момент. Псионики перестали плодиться с такой скоростью, как было раньше. Прошло четыре года. На сегодняшний день рождается не более одного псионика в шесть месяцев. Ликвидатор считает, что скоро количество сократиться еще сильнее.

Ликвидатор… Боль от потери дочери в нем заглохла. Люди действительно странные существа. Когда жизнь кладет их на лопатки, они готовы на все, чтоб исправить ситуацию. Но потом…

Романовский, тоже изменился. Он по-прежнему один из важнейших людей в империи. Особый отдел больше не ловит псиоников, потому что их больше не утилизируют. Особисты изводят бенефициаров. Мне кажется, скоро Корпорации потерпят поражение в этой борьбе.

А Сергей Сергеевич совсем обнаглел от той власти, которую имеет. Кстати, они с Настей внезапно подружились. Романовского переклинило. Он теперь едва ли не дочерью ее считает. Видимо, сказалась смерть Ангелины. Не знаю. В Насте он пытается найти утраченное.

Зачем я это пишу? Вспоминай, Боря. Вспоминай… Эксперимент! Да. Точно. Вернее, единственный шанс все исправить.

Разрушителя не уничтожить. Я убедился. Ничто не помогло. Все перепробовал. Это — первое. Второе — псионики являются злом. Вот что я понял. Нас не должно было быть. Мы — опухоль. Раковая опухоль.

Я столько натворил за эти годы… Я убил Настю. Да, чисто физически она жива. Но я ее убил. А еще я убил мать. Вот это не образно. Это по факту. Я сделал это час назад. Прежде, чем отправился сюда, в лабораторию. Она начала догадываться, что я задумал.

Я научился создавать реальности и перемещаться в них. Не из пустого места, конечно. Я брал людей и делал их отправной точкой. Дублировал их жизни.

Но сейчас я хочу переместиться на очень много десятилетий назад. Я хочу переместиться во времени. Такого еще не было. Такого я еще не делал.

Я должен попасть в прошлое и убить того придурка, который изобретёт вакцину для создания псиоников.

Я не уверен, что смогу. Что все получится. Поэтому пишу эту запись в старом учебнике истории. Он станет якорем. Если что-то пойдёт не так, если я ошибусь с расчетами и попаду не в ту точку, якорь удержит мое сознание…

Черт… На хрена мне это все? Что я тут накатал? Сейчас перечитаю.

Перечитал. Вспомнил. Я планирую вернуться назад в прошлое. Видимо, близость момента, когда блок на сознание Разрушителя будет снят, превращает мой мозг в желе.

В общем… Решил взять фразу для активации якоря из того времени, когда появилась вакцина. Ее ведь долго изучали, готовили. Не запускали в действие. Вакцину, имею в виду.

Потом там были какие-то перипетии в стране. Строй сменился, что ли. Ликвидатор говорит, после Третьей мировой данный период немного подчистили. Чтоб никто не знал правды о псиониках.

Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить.

Есть в этом что-то. Сюда привяжу якорь. Конкретно сюда. Если я потеряюсь во времени, любой кто разыщет эту книгу, запустит активацию данной фразой. Но это — крайняя мера. Надеюсь, все получится. Я же, блин псионик-универсал.

Настя меня не простит, конечно. Но я делаю это все в том числе и ради нее…

Я хочу сказать… Передайте Насте…

Настя какая-то… Я не знаю, кто это.

А я кто? Я — Борис Рубцов. Заканчиваю запись. Все. До начала моего эксперимента осталось ровно час. Еще нужно отнести книгу в библиотеку. Черт… Как же я хочу вернуться в свои четырнадцать лет. Я бы многое я бы все сделал по-другому.

Я — Борис Рубцов. Я — псионик-универсал. Я — последний шанс этого, блин, долбанного мира. Я его почти угробил, а завтра угроблю окончательно, если сеголня не сделаю, что задумал. Не знаю, на какую хрень способен настоящий Разрушитель. Настя, если что, прости. Так будет лучше. Я знаю точно, мы в любом случае встретимся.

13 ноября 2097 года.

*****

@New_fantasy_and_fantastic_live_1 канал новинок жанров Фэнтези и Фантастики в телеграме

https://t.me/New_fantasy_and_fantastic_live_1 Подписывайтесь и не пожалеете. Только свежайшие новинки жанров фэнтези и фантастики для Вас..

*****

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Псионик. Обратный отсчет.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 4.2

Глава 5

Глава 6

Глава 6.2

Глава 7

Глава 7.2

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог