#Бояръ-Аниме. Инопланетный князь

Глава 1

Вся моя многомиллиардная армия разразилась криками одобрения, когда я последний раз взмахнул лазерным мечом. Трансляция победы над императором Заурастры шла в прямом эфире. Его боевых навыков хватило только на два удара, а после башка покатилась по идеально ровному полу.

Во избежание многочисленных смертей я всегда предлагаю властителю планеты дуэль на любом виде оружия. И всегда ставлю условие — если он победит, то вся моя армада уйдет и оставит планету нетронутой.

На этот раз император Заурастры принял дуэль. Он вошел в число десяти, которые не стали отсиживаться за спинами воинов, а ответил на вызов завоевателя. Один из десяти… А тысячи до него не стали принимать вызов.

Это не могло не вызывать уважения!

Я даже позволил ему слегка ранить себя — чтобы увидеть вспыхнувшую надежду в фасетчатых глазах. Эта царапина ничего не стоила, но вот вид отобранной надежды… Он дорогого стоит!

Да! Это жесткий урок для тех, кто вздумает воспротивиться Владыке Сорока Галактик, Харузу Вечному.

Харуз Вечный — это я. У меня ещё есть сто два титула, которые принято произносить на торжественной части, но я не буду их озвучивать. Не потому, что страдаю от скромности, а потому что не место и не время. Для произнесения титулов есть специальный раб с громким и звучным голосом.

Сейчас, после трудной и кровопролитной битвы, я получил то, что хотел. Заодно поставил на колени строптивую императрицу. Теперь её ждала участь супруга.

Я не дурак, чтобы оставлять императрицу в живых. Она может стать символом сопротивления, а это лишняя трата времени и ресурсов. Всегда нужно оставлять спину защищенной, чтобы об неё сломался вражеский кинжал.

И вот моя цель… Последний из кристаллов Стратогата находился в короне её мужа. Выломать его и вставить в общий сонм кристаллов, которая только этого и дожидался, было делом пары секунд.

Но как хотелось продлить эти секунды. Я собирал кристалл не меньше трех тысяч лет и теперь… Я положил сонм кристаллов на подложку из меха неизвестного животного. Всего-то и нужно, что поднять корону, вытащит последний кристаллик и вставить его на своё место…

Стратогат будет наконец-то собран и я стану повелителем кристалла последнего Властелина Вселенной! Стану воплощением Созидателя, Карателя и Благодетеля! Передо мной склонятся все повелители секторов Вселенной! Все, до единого!

Однако, мне захотелось слегка отпраздновать и наградить своих воинов видом Владыки. Видом победителя, который берет всё, что хочет и который через пару минут станет полноправным Властелином Вселенной.

— Самка, принеси мне плазмы! — пнул я императрицу Заурастры под хитиновый зад. — И хватит хныкать, ты знала, что так будет! Теперь я твой повелитель!

— А я не хнычу, повелитель, — раздался совершенно спокойный голос императрицы.

Она повернулась и развела жвалы в стороны, показывая ряд острых белых клыков:

— Я смеюсь. Надо же… Владыка Сорока Галактик, Харуз Вечный… Ты со временем смог бы завоевать всю Вселенную, но позволил гордости победить. И теперь расплачивайся за это. Сдохни в шаге от желанного могущества…

— Что ты несёшь, сумасшедшая? — прорычал я. — Или ты от величия Владыки Сорока Галактик помутилась рассудком? Да я тебя…

— А ты попробуй меня поймать, Харуз… Жалкий!

Императрица вскочила на ноги и увернулась от моих когтей. Я сотворил металлический шар, чтобы точным броском сбить её с ног, но она схватила с меховой подставки Стратогат и подняла над головой.

— Самка! Прекрати! Неизвестно, что будет, если Стратогат разобьется! Невероятная мощь вырвется наружу и сметет всё вокруг! Поставь его на место и вернись — тогда я дарую тебе быструю смерть! — прорычал я.

— А ты сначала догони меня, Харуз Никчемный! — заскрежетала жвалами императрица.

Мгррррать! И ведь делает это в прямом эфире!

Нельзя ей позволить растоптать мой авторитет!

Я вскочил на ноги и тут же повалился на карбоновый пол…

Ноги… Ноги не держали меня!

— Я знала, что ты захочешь взять добычу и поэтому намазала меч супруга ядом тиамарской дрязги. А ты… позволил ранить себя! Ха-ха-ха! До чего же тебя довело тщеславие! Ты недолго проживешь! А я… Я победила тебя, Харуз Никчемный! Это не мой муж принял вызов, а я — императрица Заурастры!

Кугытарский высерок! Она подстроила мне ловушку!

И я, великий завоеватель и повелитель, повелся на неё, как солдат-первогодок, забредший в бюро удовлетворения похоти. Я взмахнул руками, взмыл ввысь, но в тот же момент моя правая рука отказалась служить.

Я грохнулся обратно на пол и уставился в мертвые буркала убитого императора. Он словно ржал надо мной, мелко тряся жвалами. А может это уже расплывалась картинка перед глазами?

Последний кристалл в короне слабо светился. Вот он, протяни руку и возьми. Вставь в Стратогат — тогда великая сила вольётся в победителя, и жители миллионов планет склонят колени перед завоевателем.

— Во имя Заурастры! — громко крикнула императрица, покачнувшись.

Я видел, как она медленно, очень медленно развела руки в стороны. Даже сейчас, на пороге смерти она была неотразимой. И неотразимым был кристалл, летящий вниз. Может быть, поэтому я оставил Заурастру напоследок, чтобы насладиться красотой этой непокорной властительницы, а потом разрушить её?

Ещё немного и Стратогат разобьется! Погибнут труды моих последних тысячелетий!

Я дергаюсь вперёд и почти дотягиваюсь когтем до скопления кристаллов. Почти…

Стратогат падает на пол, и яркая вспышка заливает светом всё вокруг.

* * *

— Слышь, гандон, а не до хрена ли ты захотел? — услышал я голос мгновение спустя, а потом моя челюсть вспыхнула от удара.

Так себе ударчик, честно говоря. Когда я моюсь, то сильнее хлещу себя каменным веником.

Но кто посмел ударить Владыку Сорока Галактик? Чья хитиновая шкура вскоре начнет слезать мягким разбитым сапогом?

Я открыл глаза и быстро осмотрелся. Вместо шикарных покоев императорской четы Заурастры я находился в каком-то вонючем закоулке со стоящими большими ящиками. От ящиков шел гнилостный запах и свисали какие-то обрывки.

Передо мной стоял двуногий тип странной наружности. Вместо привычного хитинового покроя на его лице и руках была… кожа?

Та самая мерзкая хрень, которая никуда не годится. При случае сразу же рвётся и используют её только при натягивании на старинные боевые барабаны. Да и то, сейчас эти жалкие инструменты можно увидеть лишь на исторических голограммах. Нейронный бомбулятор бьёт сильнее и громче.

Тип выглядел жутко уродливо. У него были небольшие глаза, горбатый нарост в центре морды с двумя дырками над огромной щелью. В щели виден ряд желтых мелких костей между которыми шевелилось нечто, похожее на червя. По бокам круглой морды виднелись хрящеватые полукруглые наросты. Сверху всё это припорошено торчащими редкими волосками.

Тело у типа было гуманоидного типа. Вместо хитиновых наростов у него… Просто была надета какая-то ткань темной расцветки.

Ещё трое подобных несуразностей стояли неподалёку с растянутыми в стороны губами. Рядом со мной скорчился пятый из когорты коженосцев.

— Ты на хрена лезешь к аристократам, слизняк?

Новый удар по второй скуле заставил мою голову мотнуться влево. Челюсть заныла. Не сильно, но ощутимо.

Так, а где мои жвалы? Почему они не защищают мою мордасию от ударов извне? Я попытался ощупать голову, но уставился на свою руку. Это была не мощная, украшенная боевыми шрамами, лапа с пятью острыми когтями, а какая-то слабенькая веточка, обтянутая кожей! Неужели я такой же, как эти особи?

Куда же это я попал и какого хрена надо мной так издеваются? Они что, не знают, кто перед ними?

Или наоборот — знают и поэтому так себя ведут?

А как они себя ведут? Что происходит?

На моей памяти всплыл эпизод из прекрасного далека, когда я только-только поступил в галактическую армию. Меня вот также вызвали трое старослужащих на разговор и попытались отобрать еду и вещи. Пришлось потом за этих избитых отбывать десять суток в Капсуле Тишины.

А в этой Капсуле вообще с ума можно было сойти. Если бы не злость на уродов, то может быть и вышел бы дурачком, трясущим жвалами.

Хлесь!

Новый удар и новая вспышка боли.

Похоже, что в данный момент происходит то же самое, что было при моём поступлении в армию. Вот только передо мной не закалённые в битвах убийцы, все в хитиновой броне, а какие-то слабые создания, обтянутые кожей.

— Чего застыл, дурень никчёмный? — четвертый удар снова заставил голову мотнуться. — Так ты не раздумал ещё поступать?

И ведь не надоедает же. Он так может кулак себе отбить. Упавшего лучше бить ногами. Так и проще и удар сильнее получается.

Тут до меня доходит — НИКЧЁМНЫЙ!

Я сразу всё вспоминаю и понимаю, что взорвавшийся кристалл закинул меня хрен знает куда. И хрен знает в какое тело. Я уже успел понять, что являюсь подобием этих двуногих слизняков.

Куда делся прежний хозяин тела? Меня это вообще не волнует. Меня в этот момент больше волнует другой вопрос — как мне вернуться обратно и снова занять верхушку мира?

Повелители секторов Вселенной уже слышали про меня. Они готовятся остановить наглого выскочку, собирают армии, а тут я сижу на какой-то задрипанной планетке и получаю лещей от коженосцев!

От тех, кто падал от одного моего удара! Да что от удара — одного взгляда хватало, чтобы они бухались на колени!

— Аркаша, скажи им, что мы никуда не пойдём! — пискляво протянуло существо рядом со мной.

— Да, Аркаша, скажи нам, что вы никуда не пойдете! Нечего отребью шляться возле благородных людей, — рассмеялся один из тех, кто стоял позади.

— Чего молчишь, ссыкун? — спросил тот, кто бил меня по мордасам и ещё раз занёс руку для удара.

Я проследил за траекторией полета кулака и ещё раз мотнул головой от удара. На этот раз прилетело в глаз. Вспышка и глаз сощурился сам собой.

Достал уже! Вот честное слово — достал!

Я тут пытаюсь подумать, а он своим шлепками отвлекает меня от раздумий. Надо бы сказать ему об этом.

— Кугытарский высерок! Как смеешь ты поднимать свою слабую руку на Владыку Сорока Галактик? Ты имеешь в запасе тысячу жизней, чтобы положить их на каменоломнях Граута? — проговорил я.

Проговорил и удивился — насколько же пискляво и тонко прозвучал мой голос. Это не тот трубный глас, от которого самки падают без чувств, а в душах воинов поселяется готовность биться за владыку до конца.

— Что? Какой владыка? У тебя шарики за ролики заехали? — отступил на шаг бьющий и обернулся на тех, кто стоял. — Господа, да у него совсем кукуха поехала.

— Кто куда поехал? — на всякий случай поинтересовался я у тела рядом.

— Он говорит, что ты сбрендил, Аркаша. Ты же сбрендил, правда? — с надеждой в голосе проговорило тело.

А что я ему отвечу? Что да — сбрендил и теперь нахожусь на самом деле в Капсуле Тишины, помещенный туда своим более удачливым противником? А все они лишь мой сон?

Да ну, в эту бредятину я даже сам не верю.

— Где мы? — спросил я у сидевшего рядом. — Координаты планеты?

— Чего? Мы на Земле, — ответил сидевший.

— На какой земле? Мы на асфальте! — наставительно заметил я. — Я спрашиваю про координаты планеты!

— Сергей Валентинович, похоже, от ваших ударов Аркаша сошел с ума, — произнес задумчиво человек с белыми волосами, закутанный по горло в темную ткань.

— Да? Ну и что же с ним делать? — спросил тот, кто недавно стучал мне по мордасам.

— Сдается мне, что нас за доведение до сумасшествия кандидата в Академию по головке не погладят, — также задумчиво проговорил беловолосый. — Сергей Валентинович, но если человек вдруг неожиданно умрет, то никто не сможет выяснить — в своём уме он умер или впавши в беспамятство…

— Не надо! — завизжал коженосец рядом. — Я никому ничего не скажу!

— Ах да, свидетели нам тоже не нужны, — проговорил беловолосый. — Вы сами справитесь, Сергей Валентинович?

— Уж не извольте сомневаться, Павел Григорьевич. Всё будет обставлено в лучшем виде, — в руке того, кого назвали Сергеем Валентиновичем, неожиданно появился мерцающий серебристым светом нож. — Вы ступайте, а не то на одежку может кровь попасть.

Я взглянул на нож. Клинок длиной в две моих ладошки. Не те, что были прежде, а те, что сейчас. Да я такими зубочистками в своё время после сытного обеда жвалы чистил. Неужели этот коженосец хочет меня им напугать?

Между тем беловолосый задержался на миг, остановил на мне взгляд своих голубых, как легкие шлемы натрианцев, глаз. Он словно сожалел о том, что так всё происходит. После этого он двинул в сторону выхода из вонючего закутка, а остальные двое отправились за ним.

Вот только что мне за дело было до его сожаления? Меня захотели в очередной раз убить, а этого мне как раз крайне не хотелось.

Я видел, что нож в ладони коженосца появился из ниоткуда. То есть коженосец не доставал его из ножен или кармана. Нож просто материализовался в руке. Это значит, что тут либо очень сильно развиты технологии, либо человек обладает магией.

Интересно, а что за магия? Она такая же, как и в моих галактиках? Тоже отнимает энергию и отдает взамен материализацию?

Я попробовал вызвать отклик в теле. Тут же по телу прокатились волны тепла. Словно провели лазерными обручами. Ого, а магия тут сильнее, чем я мог ожидать.

— Ну что же, придурки, прощайтеся с жизнью. Неча вам было со свиным рылом в калашный ряд лезть. Теперича придется вас почикать. Не боись, я больно не буду делать…

Приговаривая так, коженосец начал придвигаться к нам ближе. До него оставалось около трех метров. Я попытался вспомнить — какие места на теле коженосцев причиняют самую большую боль при ударе?

— Не нада-а-а! — начал елозить ногами тот, кто сидел со мной рядом.

Он даже не пытался убежать! Ведь если он испугался, то вон — проход открыт. Белоголовый со своими дружками уже ушли, так чего бы не ломануться со всех ног?

Ощутив запас магической силы в теле, я ещё раз удивился — чего же прежний хозяин не раскидал нападающих в стороны и не ушел, посвистывая марш? Неужели противники были сильнее?

Что же, надо проверить. А как это сделать? Только взять всё в свои руки.

— Я даю тебе шанс обрести легкую смерть, — проговорил я, глядя в глаза подошедшего Сергея Валентиновича. — Назови мне координаты планеты, на которой мы находимся?

— В жопе ты находишься, отродье, — сплюнул в сторону коженосец с ножом. — И сейчас отправишься ещё дальше.

Он замахнулся ножом, чтобы воткнуть его сверху вниз, но я не стал ждать завершения этого нелепого удара. Бросившись вперёд, я подхватил его под колени и что было сил рванул на себя.

Даже новичок галактической армии способен в этой ситуации расслабить нижние конечности, перенести центр тяжести выше, а потом сделать кувырок назад и встать на ноги. Увы, этот коженосец не был новичком галактической армии, поэтому позорно плюхнулся на задницу.

— Ты чо, сучонок? — проговорил он, широко раскрыв глаза.

— Да ни чо! — буркнул я в ответ и поднялся на ноги. — Я не знаю, что за «сучонок», но я точно не это самое. Сам ты, сучонок. Вот!

— Да я тебя щас!!! — взревел коженосец Сергей Валентинович.

Что он меня «щас»? Я не стал ждать разъяснений, а направил в руку теплую волну и создал металлический шар. Похожий на тот, которым я так и не запулил в императрицу. Зато он прекрасно отправился в лоб Сергея Валентиновича, благо расстояние небольшое и промахнуться сложно.

Бац!

Шар состыковался с головой нападающего и при этом раздался хруст ломающейся кости. О, как мне знаком этот хруст… Сколько раз я его слышал, когда сжимал мощными лапами шеи врагов…

Сергей Валентинович при моём броске пытался закрыться, отдернуть голову. Но в итоге он подставил под удар свой висок. А мне что? Мне даже удобнее так. Тут кость явно тоньше и силы удара должно хватить.

Грузное тело повалилось назад. Нож выпал из руки и мягко растаял в темноте. Так же мягко растаял и металлический шар, который к этому времени окрасился кровью.

— Ты… ты… ты убил его, Аркаша? — спросил тот, кто сидел всё это время со мной.

— Нет, угостил сирианскими трупарцами и теперь он в прострации. Конечно убил, — ответил я и огляделся.

Ну что же, Владыка Сорока Галактик наказал неразумного, который осмелился поднять на него руку. Вот только…

— Скажи, если это тело здесь оставить, то у меня будут потом проблемы? — спросил я у коженосца, который утирал слезы.

— Да, нас найдут полицейские и посадят за решетку… — всхлипнул тот.

— А если тело не обнаружат?

— Тогда… может быть всё и пройдет.

Хм. Как я и думал. Местные стражи порядка будут искать убийцу, только если найдут тело. Похоже, что эманации убийств здесь ещё не расследуют. Следов мы не оставим, а вот тело… Я схватил за руку и поразился — насколько же слабо то тело, которое мне досталось. Даже эту тушу я поднять не в состоянии.

— Иди сюда и помоги мне, — скомандовал я дрожащему существу. — Быстрее! Я тут ночевать не собираюсь!

— А что нужно делать-то? — проговорил он. — Аркаша, ты какой-то странный. Что с тобой? Неужели и в самом деле от ударов голова повредилась?

— Может и повредилась. Я вот не помню, как тебя зовут. Да мне это и неважно. Помоги поднять и перекинуть его в ящик.

— В мусорный? — зачем-то уточнил коженосец.

— А других я тут не наблюдаю. Давай, помогай!

Мы поднатужились и кое-как закинули Сергея Валентиновича в ящик. Он развалился среди огрызков, пакетов и обрывков бумаги, как император на своём ложе.

Я поднапрягся и вызвал из руки струю пламени. Эта струя разлилась по трупу и начала поджигать лежащий рядом мусор. Вскоре весь ящик полыхал ярким пламенем, отправляя в ночное небо дым и вонь горящего коженосца.

Вот суккабень, если прежний хозяин тела мог такое сотворить — почему же не воспользовался этим? Почему позволил себя избивать? Где его гордость?

Посмотрев немного на полыхающий ящик, я повернулся и пошел в сторону выхода из тупика. Вышел я на улицу, сплошь состоящую из уродских прямоугольных параллелепипедов. В этих самых параллелепипедах горели застекленные отверстия окон. На протяжении улицы стояли сгорбившиеся фонари.

Вытерший слезы коженосец побрел за мной. Я взглянул на него:

— Чего тебе ещё надо? Ты свободен. Я тебя спас от смерти. Чего тебе ещё надо?

— Как чего? Аркаша, вообще-то я твой брат! — захлопал глазами коженосец.

В этот момент неподалёку от нас противно завизжало, словно семиногому хваонцу придавили хобот. По стенам замелькали красно-синие огни.

Глава 2

Нет, это были не пираты с Вулканических Озер Мадара, и не бандиты с Темной Пропасти Оаната. На допотопном колесном устройстве к нам приближались две фигуры.

То, что это устройство было неспособно летать, можно было понять по выхлопам из нижней трубы. Слишком маленькое сопло для придания нужного ускорения. Да и обтекаемость колесного судна слишком мала.

Древнее устройство остановилось на небольшом расстоянии от нас. Сколько это в местном измерении? Ну, где-то в пяти моих ростах от макушки и до пят.

Изнутри устройства вывалились ещё два коженосца. На этих представителях слабой расы красовалась комковатая серая одежда с красной нитью по бокам. На головах топорщились странные шапки с козырьками.

Вроде бы сейчас ночь — зачем им козырьки? Боятся ослепнуть от того бледного диска, что повис над нашими головами? Или их слепили фонари?

На боках коженосцев закреплены длинные палки с одной стороны и какие-то кожаные мешочки с торчащими поблескивающими рукоятями с другой.

Судя по всему, тут нарисовались представители местной охраны порядка. Ну не будут же бандиты разъезжать с таким пафосом по дорогам? Или будут?

А что? В отдаленном уголке семнадцатого сектора Алеана пираты даже планету под себя подмяли. Установили свои порядки, угнетали местное население. Пришлось их скоренько распылить на атомы. И самому взять под контроль угнетение местного населения.

Не должно быть в моей империи непорядка!

— Эй, пацаны, хрена ли вы тут околачиваетесь в два часа ночи? — строго спросил один из коженосцев в форме. — Мусорки поджигаете?

— На нас напали. Пришлось убить одного из нападавших и теперь он горит вон в том мусорном ящике, — показал я на пылающий костер.

Фигуры в странных шапках переглянулись. Я видел, как их руки потянулись к мешочкам с блестящими рукоятями.

Ну неужели их тоже придется отправить следом за тем уродом, которого беловолосый назвал Сергеем Валентиновичем?

А что? Места в ящике всем хватит. Если что, я поддам жару. Мне для хороших коженосцев пламени не жалко…

— Не слушайте его! — подпрыгнул на месте и испуганно заверещал тот, который недавно назвался моим братом. — Аркаша упал сегодня и голову повредил. Он не понимает ничего и несет что попало. Мы не виноваты — мы просто шли мимо, а тут уже горело! Мы шли за лекарством для мамы. У нас мама больная… Люди добрые, отпустите нас с миром, а?

Он даже всхлипнул. Если «брат» так хотел растрогать этих коженосцев в форме, то надо было ещё упасть на пузо и ползти к ним, сотрясая задом.

А что? Так принято у тех, кто просит жалостыню на задворках цивилизации. Чем активнее трясут задом, тем больше кредитов может отправиться на их счет. Поговаривали, что особо знаменитые задотрясцы могут себе позволить даже личные космолёты…

Люди! Так вот как называют себя эти коженосцы!

Мой брат не назвал их по профессии, а назвал людьми. Профессию я увидел сбоку допотопного устройства — на синей ленте белыми буквами было выведено «Полиция».

Значит слова брата о том, что нас найдут полицейские и засадят за решетку сейчас принимают вполне реальный оборот. Всё-таки придется их тоже добавлять к тому горящему ублюдку…

— А-а-а, так он головой повредился? Ну, по его роже видно, что падал и не раз, — расслабленно выдохнул мордатый здоровяк слева. — Вы это… валите отсюда. Мы тоже поедем…

— А как же пожар? — спросил его напарник.

— Это не наше дело. Пусть приезжают пожарные и тушат его, — бросил мордатый и махнул нам рукой. — Чего встали? Валите давайте!

— Полиция! А может вы скажете координаты этой планеты? — уже без надежды на ответ спросил я.

— Точно башкой шарахнулся. Координаты ему подавай. А может тебе ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат? — хохотнул мордатый коженосец.

— Идем, Аркаша, — потянул меня за руку брат. — Идем, а то они и передумать могут…

Я рассудил, что сейчас лучше не связываться с представителями власти. Я не знал — насколько широки способности нового тела?

Если я сейчас попытаюсь напасть над насмехающихся коженосцев, то хватит ли мне сил? Или придется упасть и начать трясти задом, чтобы надо мной сжалились и не убили?

Решил перенести пробу могущества на другой раз.

Брат увлек меня за собой. Мы пошли дальше по ночной улице, но в это время мой желудок заурчал. Подобные звуки издавал и мой прежний желудок, когда ещё был прежнее тело. Это означало наличие голода.

— Постой, куда мы идём? Давай дождемся поваров, а заодно и поедим, — я остановился и оглянулся.

Допотопное колесное устройство удалялось от горящего мусорного ящика прочь. Похоже, что полиция не стала ждать приезда тех, чьё это дело. А это означало только одно…

— О чем это ты? — не понял брат.

— О по-ва-рах, — я попытался произнести как можно внятнее. — Полиция же сказала, что приедут повара. Они пожарят и потушат… А я есть хочу…

— О пожарных! — хлопнул себя по лбу брат. — Это они о пожарных. Пожарные тушат!

— Я так и сказал, глупец! Пожарят и потушат! Вот только странное место они выбрали для готовки — там не очень хорошо пахнет. Да и еда… вы, люди, едите себе подобных?

Брат захлопал глазами, а потом почему-то приложил ладошку к моей голове. Его ладонь была прохладная и шершавая. Как асфальт, на котором мы недавно сидели.

Не знаю, для чего он сделал этот жест. Может быть, попытался законтачиться и таким образом перевести наш диалог на волну телепатии? Тогда мне нужно сделать то же самое. Я поднял руку и положил ладонь на лоб брата.

Мы застыли в такой позе посреди улицы. Странная поза. Со стороны мы напоминали первую букву на синей полоске уехавшего допотопного средства. Законтачиться не получилось. Я не услышал его мыслей. И он в мои не проник.

Брат скорбно вздохнул, убрал руку и жалобно спросил:

— Ты вообще ничего не помнишь?

— Если ты у меня брал в долг, то я этого не забыл, — на всякий случай ответил я.

А что? Нельзя упускать и такую возможность. Я не знаю — в ходу ли тут кредиты, но если он мне должен, то нужно дать понять, что я такое помню. А при случае возьму в три раза больше!

— Я о том — ты помнишь, как меня зовут?

— Нет, такая никчемная информация мне ни к чему, — фыркнул я. — Не для того мне мозг нужен, чтобы забивать его ненужной информацией…

— Аркаша, я же Мишка. Ну неужели ты не помнишь меня?

— Что-то припоминаю. Ты шишка и ты мой брат. Да, не всем везет на имена, — покачал я головой.

— Я Мишка! — топнул ногой брат.

— Не, на шишку больше похож. Не криви губы. Я пошутил так. Мишка, так Мишка… Похоже, что и правда — от ударов у меня помешалось в голове чего-то… Тут помню, тут не помню… Координаты спрашиваю постоянно…

Мишка слабо улыбнулся и выдохнул. По его чумазой рожице было видно, что он поверил моим словам. В нем проснулась надежда на то, что я на пути к поправке. Что я снова стану нормальным…

А я нормальный! Я самый нормальный Владыка Сорока Галактик Харуз Вечный! Вот только сейчас моё сознание находится в чужой оболочке и надо приложить все усилия к тому, чтобы вернуть сознание в прежнее мощное и красивое тело.

— Да уж, напугал ты меня… Нет, люди не едят других людей. Раньше ели, а теперь нет. Теперь мы едим продукты из магазина, огурцы, картошку… Курицу-гриль, например. Знаешь, какая у неё хрустящая корочка? Мммм, объедение. Вот только мы можем позволить её себе лишь по праздникам. По очень большим праздникам, — со вздохом проговорил Мишка.

Мишка называл наименования, которые мне ничего не говорили. Думаю, что если бы я начал рассказывать брату про самуратские сризалии, то он бы тоже ничего не понял. А между тем я без сризалий не проводил и дня…

При мысли о еде желудок ещё раз напомнил о себе. Внутри образовался вакуум, который срочно требовалось чем-либо заполнить. А не то органы начнут жрать сами себя…

— Я хочу есть, — уведомил я брата. — Тут есть место, где можно наполнить желудок?

— До дома ещё три километра. Нас вывезли специально так далеко, чтобы подольше искали… — проговорил Мишка и оглянулся.

— Нас вывезли? — переспросил я.

— Да, нас похитили, когда мы шли из аптеки. У мамы снова разболелся бок, мы пошли за лекарством, а по дороге нас схватили и запихнули в фургон Павла Григорьевича…

— Это тот, с белой головой? — на всякий случай уточнил я.

— Да, он. Сын князя Лисицкого.

— И чем мы ему так насолили? Уничтожили его родных? Отобрали его планеты? Унизили всех самок? Почему он захотел нас убить?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, но ты явно снова ушел в больную голову. Нет. Ничего такого не было. Он просто не захотел, чтобы мы поступили в Академию Золотого Сечения.

— И всего-то? — фыркнул я, не имея ни малейшего понятия, о чем говорит Мишка.

— Всего-то? — поднял брови брат. — Это тот шанс, о котором простолюдины мечтают всю жизнь! А нам он выпал по лотерее Счастливой Звезды…

— И зачем нам эта Академия? Неужели без неё никак нельзя было подняться? Пойти в армию, например. Покрыть себя боевой славой и заработать богатство и уважение. Да стать Владыкой Сорока Галактик, например, — горько усмехнулся я.

А что? Я начинал с самых низов. У нас все начинают с самых низов. Как вылупляются из яиц, так и начинают путь становления. И неважно — кто твой отец или мать. Условия у всех одинаковые!

— Мы, семья Ивановых, принадлежим роду Минайловых. Они владеют горнодобывающими предприятиями…

— А-а-а, горны добывают? — понимающе кивнул я. — А что такое горны?

— Горны? Это такие музыкальные инструменты… Да причем тут горны? Нет, горнодобывающая промышленность это добыча цветных металлов. Это работа в шахтах и каменоломнях. Мы, при достижении восемнадцати лет должны были отправиться туда… А там долго не живут… Там люди приобретают различные болезни и возвращаются насквозь больными… Или дохнут там же…

Мордочка Мишки снова скуксилась, губы задрожали. Он снова собрался пускать влагу глазами?

— Эй, ты чего? Плачешь о том, что мы туда отправимся? Да мы выберемся оттуда через неделю! Даю тебе слово Харуза Вечного!

Не так страшен коросрикль, как его рисуют на голограммах. Когда я вышел против него всего лишь с лазерными браслетами на Битве Миллионов Квазаров, то он благополучно умер во втором раунде. А я всего лишь лишился ноги, которая вскоре не менее благополучно отросла обратно.

— Да нет, мы не попадем на шахты. Нам выпал шанс в лотерее Счастливой Звезды! — как непонятливому тугосралику объяснил Мишка.

Я не тугосралик, но всё равно ничего не понял. Что за лотерея? Причём тут название бандитского корабля мусорщиков, который я спалил сотню световых лет назад? Они смогли клонироваться?

— Не помнишь?

Пришлось убедительно покачать головой.

Мы беседовали и шли по какой-то аллее. Раскидистые растения почему-то скидывали своё одеяние, понемногу обнажая криво торчащие палки ветвей. Бледный диск на черном небосклоне всё-также пялился на нас безжизненным взглядом.

— В общем, каждый год проводится лотерея Счастливой Звезды. Всем детям простолюдинов в восемнадцать лет дается шанс вместе с аристократами поступить в Академию Золотого Сечения. Счастливцы будут учиться вместе с господами, представляешь?

Ага, значит, по местному летоисчислению нам по восемнадцать лет. Мне этот факт вообще ни о чем не говорил, но я на всякий случай повторил про себя — мне восемнадцать лет…

— Какие-то странные традиции, — покачал я головой. — Почему не давать всем одинаковые знания и права? Почему нужно выделять кого-то?

— Ну, аристократы потом будут править людьми. А те, кто окончил с ними Академию, будут подчиняться аристократам напрямую и смогут занять места управляющих. Будут ходить в чистых рубашках и даже наглаженных брюках, — с придыханием ответил Мишка.

— Подожди, то есть те, кто будет управлять, должны учиться с теми, кем будут управлять? — я, кажется, начал разбираться в этой системе счастья.

Всё-таки тут есть градация и те, кто забрался выше по социальной иерархии, заботятся о продвижении своих отпрысков. Заботятся о том, чтобы те переняли их дело и их место. Какая же глупая планета…

Я не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы тут поняли — взращивая одни и те же растения, с каждым новым всходом растение будет становиться уродливее и хуже. Без притока разнообразия со стороны растущее растение обречено на вымирание.

— Да, ты всё правильно понял. Или вспомнил? Ох, как было бы здорово, если бы вспомнил. Я бы тогда на месте запрыгал от радости.

— И зачем это делается? Зачем простолюдины обучаются вместе с аристократами?

— Нас берут как мальчиков для битья, — опустил голову Мишка.

— Чего? — я подумал, что сначала ослышался.

Если нас взяли как мальчиков для битья, то почему радуется Мишка? Разве это счастливый шанс? Разве в этом счастье?

Глупая планета…

Да, в моем мире тоже за жизнь приходилось драться, но мы сражались потому, что выбрали себе военную стезю, а она предполагала бой и смерть. А тут… Или тут тоже бой и смерть?

— Видишь ли в чем дело… Аристократы настолько повернуты на чести и достоинстве, что могут даже малейшую грубость в свой адрес принять за смертельное оскорбление. И тут же вызывают на дуэль.

— И чего? Дуэль — это же хорошо. Это способ выбраковки и становления лучше!

— Нет, если один молодой аристократ убьет другого, то за убитого вступаются рода, доходит дело до кланов, а это порой грозит войной, в которой погибнет множество людей.

— Война… — я даже прищелкнул языком. — Война — это смысл жизни. Дело молодых, лекарство против морщин…

— Да что ты за глупости говоришь? — нахмурился Мишка. — Нет, война — это плохо. Это горе и боль. И вот, чтобы не допустить дуэли, аристократы срываются на мальчиках для битья. Спускают злость на своих однокурсниках из простолюдинов.

— Спускают злость? Но убивать-то зачем? Почему нас убить-то захотели?

— Сын князя Лисицкого не захотел, чтобы в его группе были люди, подобные нам. Он сказал, что подобная древняя традиция бредовая и изживающая себя. Простолюдинам не место среди аристократов, поэтому мы должны сдохнуть. Это его слова…

Я фыркнул. Среди моих маршалов все были изначально равны. Никто не имел стартового пенделя, все проходили через то же, через что прошел и я.

Только закаленный в боях воин может понять чаяния и переживания обычного солдата, у которого вдруг заклинил бластер. Только проползший на брюхе тысячу километров по вонючим болотам Триата может понять цену отдыха. Только бывший при смерти сотни раз может знать истинную цену медицинским гаджетам…

И все эти знания — залог успеха и победы!

Сидящим в комфортных космолетах чиновникам никогда не понять чувств обычного солдата…

— Поэтому нас похитили и увезли. Они хотели добиться от нас признания того, что мы не пойдем в Академию, а потом… В общем, потом ты сам всё видел. Ты же это помнишь, Аркаша? — с некоторой тревогой в голосе спросил Мишка.

— Это я помню. Вот до момента удара по голове всё как-то перепуталось. А что было дальше — я помню.

— Давай привяжем коней, а то после всех переживаний у меня вот-вот по ногам потечет, — проговорил Мишка.

— Чего сделаем?

— Ну а это-то ты должен помнить? В общем, повторяй за мной, — сказал брат и потянул бегунок на своих штанах вниз.

Я повторил. Мишка что-то поискал внутри штанов и вытащил на свет какой-то бледный отросток. Я повторил и, как оказалось, у меня наличествовал похожий отросток, только в два раза длиннее. К нему прилагались ещё две продолговатые бусины в мохнатом мешочке.

Зачем был нужен отросток я понял чуть позже, а вот про бусины в мешочке так и не смог разузнать в этот вечер. Нажатия на них вызвали болезненные ощущения. Отросток тоже не очень обрадовался активной пальпации.

— Расслабляешься и гонишь водичку наружу, — проговорил Мишка и вдруг из его отростка полилась вода.

Вот оно в чем дело — отросток был нужен для сброса отработанной влаги! В космолетах тоже иногда сбрасывали отработанное масло, и на его замену заливали новое. Похоже, что эти тела работали по подобию космолетов. Вот только наличия новой влаги в окружности я не заметил.

Спустя непродолжительное время я тоже зажурчал сбрасываемой влагой. На тело накатило некоторое облегчение, словно я долго сдерживал закрытый шлюз, а теперь его открыл настежь. После слива отработанной влаги, мы убрали отростки обратно в ткань и закрыли на молнию.

Вскоре мы вышли на грязную улицу. Если предыдущие улицы, по которым шли, отличались некоторой убранностью, то эта словно хвасталась разорванными мусорными пакетами, летающими обрывками тонкой бумаги и здоровенными крысами, вальяжно расхаживающими между кучами.

От этого места веяло опасностью. Такое чувство я последний раз испытывал тогда, когда мой космофлот заманивали в ловушку возле пятого квазара.

— Давай пройдем быстрее этот участок дороги, — поторопил я Мишку. — Я не за себя волнуюсь, а за тебя. Вдруг с тобой снова что-то случится? Опять придется выручать и заступаться.

— Так мы почти пришли, — Мишка показал на грязную стену пятиэтажного здания, по которому бежали трещины. — Вот тут мы и живем.

Этот дом походил на домик для прислуги в моей прошлой жизни. Мой дворец состоял по размерам из тысячи таких домов, сложенных вместе. И теперь я буду вынужден ютиться в этом пятиэтажном флигеле?

— Мы живем в пятой квартире. У нас двухкомнатная квартира, почти что дворец! — с гордостью в голосе сказал Мишка.

Я снова ничего не понял. Это как? Что за квартира? Этот дом называется квартирой?

Мишка пошел вперёд, раскрыл жутко скрипнувшую дверь. Мы вошли в дурно пахнущий подъезд. Похоже, местные жильцы использовали его вместо туалета. Я осторожно ступал по грязным ступеням, стараясь на наступать на подозрительные пятна.

На первом этаже темнели четыре двери. Это что? Кладовые?

На втором этаже Мишка остановился и показал на дверь, с которой лохмотьями свисали полоски оторванного кожезаменителя:

— Вот тут мы и живем.

Как? Что? За одной дверью? А как же остальные?

А что это за звук?

— Тихо! — приказал я и прислушался.

Странный звук шел из-за двери, на которую показал Мишка…

Глава 3

— Мама? — спросил у меня Мишка.

— Я не твоя мама, — покачал я головой. — Я этот… как его… Аркаша.

— Да нет, там наша мама!

После такого откровения брат всунул ключ к замочную скважину, два раза провернул её и потянул дверь на себя. Какая же отсталая планета… И зря я так активно пялился в круглое стеклышко на двери, думая, что это сканер радужной оболочки глаза.

Тут же всё хуже — нужно вставить металлический открыватель с бороздками и открыть простейший механизм.

А может на том металлическом открывателе встроен микрочип? И напрасно я снова разочаровываюсь в отсталости планеты?

Но нет, об отсутствии микрочипа говорило открывшееся нам зрелище. Убогое жилище, в котором не то что жить — хранить что-либо не представлялось возможным.

Почерневшие от плесени стены, дырявые полы, свисающие с потолка белые лоскуты побелки. Это скорее походило на брошенный и забытый сарай, чем на место проживания разумных существ.

Мишка быстро прошел вперёд, где в небольшом закутке обнаружился ещё один коженосец. Правда, этот коженосец обладал длинными волосами и более округлыми формами, чем видимые мной раньше люди. Он лежал на ободранном диване и тихо всхлипывал.

У ног этого длинноволосого существа свернулось клубком мохнатое четырехногое животное. Или это был очередной брат? Может быть люди в процессе развития сначала рождаются мохнатыми, чтобы не замерзнуть, а со временем шерсть опадает, оставаясь лишь клочками на теле?

А что? Всё вполне разумно объясняется. На голове нужна шерсть для утепления мозга, над глазами для остановки капель пота. Вот только я не совсем понял наличие шерсти в области шланга для отвода отработанной жидкости… Может, там тоже присутствуют зачатки разума?

Пока я делал такие логические выводы, Мишка бросился к длинноволосому существу:

— Мама, мама, что случилось? Почему ты плачешь?

Надо будет при случае уточнить — что такое «плачешь»? Пока что я видел мокрое от влаги лицо длинноволосого существа, которое при виде нас улыбнулось.

Хм… Эти существа и через глаза могут выводить жидкость из организма? Или это происходит у более взрослых особей, а те, что помладше, вынуждены пользоваться шлангами?

— Миша… Аркаша… — тонким голосом проговорила длинноволосая особь. — Вы живы… А мне сказали, что вас похитили люди рода Лисицких.

— Ну да, похитили. Одного пришлось убить, а другие в это время смылись, — буркнул я, подойдя к мохнатому существу.

Интересно, а все люди так выглядят во время младенчества?

Мохнатое существо почему-то оскалилось на меня и зашипело. Поприветствовало? Я зашипел в ответ — всё-таки надо быть вежливым в чужом жилище, пусть оно и такое всё… нищее на вид.

Мохнатое существо спрыгнуло с дивана и метнулось из комнаты прочь. Вот же бескультурщина! Ну ничего, как вырастет, как шерсть отпадет, так научится себя вести… Если же не научится, то недолго проживет и рискует закончить жизнь в каком-нибудь мусорном ящике.

— Что он такое говорит? — захлопала глазами мама, переводя взгляд на Мишку.

— Мам, да не слушай ты его. Нас и в самом деле похитили, даже побили немного, но нам удалось сбежать…

— Владыка Сорока Галактик никогда не бегает от врагов! — рявкнул я так, что задрожали стекла на окнах. — Думай, что говоришь, Мишка! Это клевета, очерняющая моё величие!

— Боже, чего ты так кричишь? — Мишка зажал руками уши, а потом растерянно взглянул на маму. — Мы в самом деле убежали. Но когда нас били, то Аркашу ударили по голове. После этого он стал… слегка блаженный.

— Охти же горюшко-то какое, — снова захныкала-закудахтала особь, которую Мишка называл мамой. — Ох и как же нам жить-то теперича?

Она поднялась с дивана и приблизилась ко мне. На удивление, от этой особи пахло приятно. Какой-то едой с примесью аромата цветов. Её теплая ладонь легла мне на лоб.

Она что, тоже попытается установить телепатический контакт? Я на всякий случай повторил её жест. А что? Чем кугатырский высерок не шутит — вдруг получится?

Но нет, никаких отзвуков мыслей не было. Как и в случае с Мишкой, всё было тихо и спокойно. И я не получал никаких сигналов, просто ощущал тепло кожи на лбу. И неожиданно это прикосновение было приятным. Мне оно точно понравилось больше, чем прикосновение Мишки.

В этот момент в дверь грубо постучали. Мама как-то сгорбилась, затравленно посмотрела на Мишку.

— Открывайте,…ляди! — раздался из-за дверей какой-то заплетающийся голос. — Открывайте, кому сказано? А не то разнесу тут щас всё к…ям собачьим!

— А вот и отчим пришел… — буркнул брат.

— Ты только с ним поаккуратнее, ладно? — жалостливо попросила его мама. — Не надо ругаться…

— Да как не ругаться-то, мама? — в сердцах бросил Мишка. — Снова напился и будет над тобой измываться…

Измываться? Мыть, что ли, будет? Я не видел ничего плохого в том, чтобы меня тоже помыли. Какое-то ощущение грязи прилипло к коже. Да и находились мы недавно не в цветущих садах повелительницы Алокатра, где даже насекомые ходят в тапочках, а возле мусорных контейнеров, куда сбрасывали отходы жизнедеятельности.

— Вы чего там, хренопуталы отсталые, совсем берега попутали?!! — раздался рев из-за дверей. — Считаю до трех, а потом вышибаю эту деревяшку ко всем чертям! Раз!

Бамм!

Раздался громкий удар в дверь. Мохнатое существо на четырех лапах испуганно залетело в комнату и нырнуло под диван. Может, там у него лежбище? Надо будет потом проверить.

— Два,…ля!

Следом ещё один удар. Бамм!

Я хмуро взглянул на Мишку, который словно остолбенел на месте, а потом крикнул в сторону двери:

— Я сейчас открою!!!

Владыка Сорока Галактик никогда не бегал от врагов, а уж от отчимов и подавно. Не знаю, кто такие отчимы, но я бы эту хлипкую дверь снес с одного удара, а он даже с двух не смог справиться…

Открыть дверь не составило труда. Я видел, как до этого Мишка вертел небольшой черный вентиль. Вращение этого вентиля против часовой стрелки заставило замок щелкнуть и открыть дверь. Створ тут же дернули на себя. На меня уставился красными глазами мордатый коженосец в нелепых штанах с вытянутыми коленями, в белой накидке, которая держалась на одной тонкой полоске ткани на плече. Вторая полоска была оторвана и мотылялась по желтоватой ткани.

Под правым глазом кожа отливала фиолетовым. На голове шерсти было немного и торчала она в разные стороны, словно только что побывала под разрядом тока. Величиной он был раза в два больше меня и это только в ширину.

Так вот они какие… отчимы…

— Чо,…ля, не спится без папки-то? — коженосец оскалился желтыми гнилыми зубами и рыгнул.

Облако смердящего газа проникло в жилище. У меня чуть глаза не стали испускать влагу. Пришлось пару раз моргнуть, чтобы прояснить зрение.

Это что — химическая атака? Нападение? На меня? На Владыку Сорока Галактик?

— Защищайся, кугатырский высерок! — воскликнул я.

— Чо? Аркашка, ты совсем…ел⁈ — взревел отчим, уставясь на меня красным взором. — Как получил свой шанс в Счастливой Лотерее, так сразу же возгордился? Типа сразу с аристократами якшаться начнешь? А мы с мамкой так и останемся тут подыхать? А?…ли молчишь, ушлепа…аная?

Дальше я не стал слушать. Усилием воли я направил потоки магии в правую ногу, а потом этой же самой ногой зарядил в центр обширного живота.

НННАААА!

Удар оказался такой силы, что здоровяка просто откинуло вниз по лестнице и затормозить ему помогла только ржавая батарея. Она сочувственно предоставила ему свой рыжий бок для удара головой. Отчим врезался в неё с громким гулом и не менее громким криком.

— Да дайте же вы поспать! — раздался на площадке визгливый голос. — Ни днем, ни ночью от вас покоя нет! Вот вызову сейчас полицию и будете знать!

Я аккуратно выглянул из-за косяка. Визг стоял такой, что им запросто можно было разрезать стекло небольшой толщины. Какая-то беловолосая морщинистая особь в длинной тканевой накидке до пола высунулась из соседней двери и восторженно визжала. Она явно поздравляла меня с удачным ударом. Вот только делала она это немного странно…

Могла бы визжать и потише, а то походила на стаурских визгоплясов, которые своими криками заманивали глупых путешественников в свои норы, а потом плясали перед ними, весело повизгивая, а также лишая разума и сил. Как только жертвы сходили с ума, так их размякший мозг шел в пищу визгоплясам…

— Теть Кать, не надо полицию, — высунулся ниже Мишка. — Это дела семейные, нечего представителей закона лишний раз тревожить.

— Пошла в жопу, овца сраная! — рявкнул отчим с пола. — Я и до тебя доберусь!

— Да пошли вы все! — взвизгнула седая соседка и скрылась за дверью.

— Гандон использованный, — пробурчал отчим, ворочаясь на спине подобно перевернутому литанину, который если упал на спину, так и помрет, не в силах перевернуться обратно. — Я же сейчас тебя…

— Больше тут не появляйся! — крикнул Мишка. — А не то остатки зубов пересчитаем! И ребра заодно!

— Миша, я не хочу ему зубы считать — он ртом химическую атаку запускает, — тут же напомнил я брату об опасности близкого соприкосновения с этим широким коженосцем.

— Вон вы как заговорили, шваль подзаборная… А как деньги домой таскал, так нормальным был, — отчим продолжал ворочаться и, на удивление, ему удалось перевернуться на живот.

Он встал, потряс головой, словно так шарики встанут на место за ролики.

— Никаких денег мы от тебя давно уже не видим! — высунулся Мишка и снова спрятался за моей спиной. — Уходи!

— Да чего вы орете-то, Ивановы? — из соседней двери высунулась ещё одна голова. — В конец охренели! Да чтоб вас приподняло и сплюснуло, долбоящеры хреновы!

Отличительной чертой этого коженосца были поблескивающие полые цилиндры, на которые была намотана шерсть головы. Штук десять цилиндров тряслись от гнева, пока голова продолжала изрыгать проклятья.

Интересно, эти цилиндрики… Они для чего? Как антенны используются?

— Ладно-ладно, это Аркашка меня на нежданчик поймал… — проговорил толстяк, поднимаясь на колени, а потом и на ноги. — Это только один раз, а вот щас я поднимусь и…

Бац!

Я не стал дожидаться подъема толстяка по лестнице — ему ещё спускаться потом. Вместо этого выпустил металлический шар, созданный волей магии. Шар мелькнул в воздухе темным расплывчатым следом и ударил точно в мясистый лоб.

После этого, с чувством исполненного долга, шар упал на площадку и покатился по своим шарьим делам. Я не стал ему препятствовать — он сделал своё дело.

Толстяк свел глаза к переносице, словно собрался насладиться видом прыща на носу, а после шлепнулся обратно. Улегся почти в ту же самую позу, что и лежал.

— Вот так давно надо было сделать, Аркашка, а то задрал уже Митька своими пьянками! — качнулись из стороны в сторону полые цилиндры. — Только бы он тут не обоссался, а то потом не продохнешь…

— А я сейчас помогу ему на волю выбраться, — хмыкнул я в ответ.

Магия в этом мире оказалась более концентрированной, чем в тех, которых я посетил. При помощи неё и кряхтящего от натуги Мишки нам удалось кое-как вытащить мордоворота на улицу и положить под ближайшим кустиком.

Я активировал магию и в руке появился длинный кинжал. А что? Сейчас нанесу пару ударов и одной проблемой станет меньше…

— Аркаша, стой! — испуганно ухватил меня за руку Мишка. — Ты чего?

— Хочу довершить начатое до конца, — пожал я плечами. — В доме не хотел пачкать кровью пол и стены…

— Не надо! Не надо убивать его… Пусть он очнется и идет куда подальше. А если ты его убьешь, то пропали наши шансы поступить и вырваться отсюда… Оставь его, Аркаша, пойдем…

По делу, конечно, следовало бы вообще убить этого мордатого идиота, но тогда могли возникнуть вопросы. И могла пострадать та, которая положила мне теплую ладошку на лоб.

Да, мама осталась без мытья, но я не уверен, что мордоворот смог бы обеспечить качественное мытьё. Даже из шланга окатить толком бы не получилось.

Когда же мы с братом вернулись домой, то нас снова встретили испуганные глаза мамы. Сколько же она может бояться? Или она всю жизнь так и прожила в страхе? То за одно боялась, то за другое. Или то одного, то другого?

Может быть как раз этот страх и передался Мишке, ведь не зря он так походил на мать в трудные моменты.

Подобному страху нет места ни в сердце воина! В сердце воина есть место лишь для доблести и ненависти к врагу!

Чувствовалось, что для того, чтобы сделать Мишку хоть какой-то отдаленной копией меня, может потребоваться много сил и нервов. Ни того, ни другого я не желал тратить, поэтому решил оставить брата таким, какой он есть. Да и не брат он мне вовсе…

Всего лишь источник информации, который я сохранил для дальнейшего расспрашивания.

По возвращении домой мы прошли в небольшой закуток, который Мишка назвал «кухней». В этой самой кухне он отрезал от похожего на кирпич коричневатого вещества два ломтя, помазал их пахучей прозрачной жидкостью из бутыли, а после посыпал белыми кристаллами.

Протянул один ломоть мне:

— Держи, а то весь остаток ночи будешь желудком бурчать и спать не давать.

— Дети, а где… где папа? — раздался голос мамы из комнаты.

— Он решил сегодня заночевать во дворе, — ответил я. — Так меньше навредит окружающей среде — ветер развеет химическую атаку из полости рта.

— А если вернется?

— Если вернется, то снова провожу его на улицу, но сделаю так, чтобы возвращаться было нечем, — буркнул я в ответ и откусил кусок коричневой ноздреватой массы.

На удивление, вкус был вполне приемлемым. Мишка назвал это «нищим бутербродом». Вроде как подсолнечное масло, хлеб и соль стоили очень дешево.

Когда же я попросил второй кусок, то Мишка ответил, что это на утро. Если съесть всё сейчас, то утром останемся голодными. Да я и сейчас был голодным, но спорить не стал. Всё-таки сейчас что-то упало внутрь, надо бы оставить что-то и на потом.

Запив «нищие бутерброды» водой, мы с Мишкой улеглись на лежанки на полу. Услышав, как мама начала похрапывать, я тихо спросил у Мишки:

— Скажи, а почему мы так бедно живем?

— Потому что у нас нет денег, — пожал плечами Мишка.

— А такая скудная еда? Она почему?

— Потому что у нас нет денег, — со вздохом ответил Мишка.

— И одежда такая не очень чистая, да?

— Ну да, потому что нет денег…

— Тогда скажи, а вот где достать этот самый ресурс… «деньги»? Его откуда-то выкапывают, или ловят в воде? Откуда его можно извлечь?

— Да нет, его ниоткуда не извлекают. Деньги можно заработать.

Заработать… Странное слово. Незнакомое. Не менее незнакомое, чем деньги.

— Что такое «заработать»?

— Ну, это потратить какое-то время, силы, энергию на нужное для общества дело. Взамен получаешь деньги.

Опять деньги… Интересно, откуда они появляются?

— Ладно, а сам этот ресурс откуда берется? Откуда берутся деньги?

— Ну, их печатают…

— Печатают? Кто? — удивился я.

— Другие люди, кто обладает властью, — сказал Мишка.

— Подожди, то есть это не ресурсы, которые надо добывать в поте лица? Это не редкие металлы или не менее редкие камни? Это то, что печатают другие люди?

— Ну да. А ты этого тоже не помнишь?

— Нет, я бы запомнил такую глупость… Надо же — люди живут в нищете, холоде и голоде потому, что им не дали напечатанных денег другие люди. Получается, что вы просто рабы, которых поставили в определенные рамки условностей?

— Получается, что так… Деньги правят миром.

— Но это же глупо! Что вам мешает самим напечатать эти самые деньги?

— Да ты что! Это считается преступлением и за это полиция сажает в темницу!

— Полиция сажает людей в темницу за то, что они хотят есть и пить? Хотят жить в нормальных условиях? — искренне удивился я.

— Да, потому что если бы все могли печатать деньги, то тогда аристократы стали бы не нужны. А так как все бразды правления находятся в руках аристократов, они могут чувствовать себя выше других людей. Вот поэтому мы и должны радоваться, что у нас появился шанс стать ближе к аристократам!

— Так это аристократы печатают деньги?

— Не совсем так, но с их участием, — уклончиво ответил Мишка.

— Значит, они могут участвовать в печатании, но других не допускают? А вы тратите жизни, силы и здоровье в обмен на напечатанные фантики только потому, что кто-то так решил?

— Получается что так…

— Завтра покажешь мне эти самые деньги? Я может что-нибудь и придумаю…

— Аркашка? Чего ты придумаешь? Ты хочешь сам печатать деньги? Да тебя же посадят!

— Ну что ты, я всего лишь хочу взглянуть на то, чего нам так катастрофически не хватает, — улыбнулся я в ответ.

Ну да, не буду же я раскрывать свои планы Мишке. Слишком уж ненадежный мой брат в этом плане. А если деньги правят миром, то нужно их всего лишь себе подчинить и возвыситься над этими самыми деньгами. Тогда я буду править миром!

С этими мыслями я только закрыл глаза и тут же раздался стук в дверь.

Глава 4

Вроде бы, когда я закрывал глаза в комнате было темно, а сейчас свет пробивался сквозь задернутые тканью окна. Я даже сам не заметил, что уснул?

Так как остальные сжались от звуков требовательного стука, то я решил снова сыграть в героя и открыть дверь. Одеваться я не стал — стук раздавался всё громче и предупреждал о перерождении в гром.

— Ивановы, открывайте! — вдобавок к стуку прибавился голос. — Это Марина!

Знакомый голос. Его обладательница вчера носила полые цилиндры в волосах. Я дошлепал босыми ногами до двери, а после открыл.

— Ой, а ты чего голый-то? — вытаращила на меня глаза соседка. — Ты чего?

— Чего? — не понял я.

— Да хоть закройся, что ли! — она покраснела и отвернулась.

Что это за цветовая реакция? Что она должна означать?

Вчера у отчима морда тоже была красная. Значит, соседка злится на меня? Может ей тоже с ноги в живот пробить?

Я перенес вес тела на левую ногу, а правую чуть отставил в сторону.

— Ой, Аркаша, а чего ты в самом деле голый? — раздался голос мамы, а после мне на плечи был накинут плед, под которым я спал.

Зачем этот плед? Что за странные традиции?

Я не стал перечить, если тут так принято, то пусть. Пусть плед свисает с плеч, если так уж нужно.

— Да ты хоть бы бубулёк свой спрятал, а то выставил на всеобщее обозрение, — хихикнула Марина, искоса поглядывая на мой низ живота.

Красная краска понемногу покидала щеки Марины. Сегодня на её голове уже не было полых цилиндров, зато чуть подрагивали рыжие кудряшки. Да чего же она туда всё смотрит-то? Мама кашлянула и бровями тоже показала на них живота. Ясно, нужно спрятать шланг для сброса переработанной жидкости. Я подтянул плед ниже и укрылся тканью, закрепив на плече.

Похоже, что тут принято скрывать подобные вещи. Недаром же носят одежду, которая прячет кожу и остальные атрибуты.

— Во, прямо как римский оратор, — улыбнулась мама.

— Оратор… это потому что орут часто? — попытался я разобраться в незнакомом слове.

— Совершенно верно. Но ты ступай, я сама уже встала. Марин, чего ты долбишься с утра пораньше? — спросила мама у гостьи.

— Так вы же сами просили меня стукнуть вам в дверь. Вроде как мальчишки за одеждой к портному собирались, — пожала плечами соседка.

— Ох, а ведь и правда! Ребята, вам же нужно к Семену Марковичу за одеждой. Чуть не забыла, честное слово. Мариночка, спасибо тебе, золотце, — произнесла мама.

— Да ладно, чего уж там. Я с утра на молодое тело хоть полюбовалась, — хихикнула та в ответ. — Ну раз вы встали, то я побегу на работу. Ух, как теперь это всё развидеть? Да и стоит ли?

Мама нахмурилась, но ничего не сказала.

Меня утащил Мишка. Так как особого ничего на завтрак не предвиделось, то я ничего и не ожидал. Какая-то серая рассыпчатая смесь сначала посыпалась в тарелки, а потом эту самую смесь Мишка залил кипящей водой. Пока масса прела и набухала в кипятке, брат соорудил ещё три нищенских бутерброда.

— Овсянка, сэр! — провозгласил он торжественно.

Я придвинулся. На вкус смесь напоминало что-то среднее между пастой для очистки сопла и пеной Дохлого моря с планеты Крамида. Но дареному космолёту под кресло не заглядывают, поэтому я съел то, что выдали. Вполне себе съедобная хрень.

— Идем же, идем! — чуть не подпрыгивал от возбуждения Мишка, когда мы вышли на улицу.

Под кустом никого не было. Похоже, что отчим замерз и ушел прочь. Ну или его подобрали какие-нибудь сердобольные полицейские…

В дневном свете улица выглядела ещё хуже, чем в ночном. Всё-таки тьма умеет скрадывать недостатки. Щербатый асфальт пестрел выбоинами. Всюду летали клочки бумаги, цепляясь за чахлые кусты и ноги прохожих. Дома выглядели так, словно умоляли небеса шарахнуть в них молнией или послать пару аннигиляционных лучей.

Люди были под стать домам, такие же серые, угрюмые, скукоженные. Проржавевшие машины переползали из выбоины в выбоину, стремясь побыстрее крякнуть в одной из них.

Да уж, печальное зрелище…

А где-то там, впереди, виднелись далекие высотки. И даже с нашего места можно было судить об аккуратности линий и чистоте фасадов.

Мишка шел, болтал о том о сём, а я впитывал как губка. Впитывал всё, что он говорит. Если мне это пригодится для выживания и завоевания этого мира, то пусть болтает. Я могу порой быть благодарным слушателем.

Что же, я узнал за это время, что мы находимся в стране, которую называют Русь. Кругом есть ещё другие страны, но наша страна самая большая на планете. И да, эти глупые люди не стали заморачиваться с названием планеты и назвали её просто — Земля.

Немного странное название, если учитывать, что большая часть планеты покрыта водой. Следуя банальной логике эту планету нужно было назвать «Вода». Это название больше ей подходило.

Вернемся же к стране, по которой мы шли. Императора Руси зовут Иван Маркович Рюрикович. Он самый главный в этой стране и без его ведома не делаются большие дела. Мелкие творятся, но за них уже отвечают разные бояре и прочая придворная шушера.

В общем, строй похож на мой и изобразить её легче всего в виде мишени: в центре круга есть важная фигура, вторым кругом идет приближенная знать, дальше ещё круг и ещё. Чем дальше от центра, тем меньше у тебя прав, но больше обязанностей.

Люди в основном разделены по родам и принадлежат тому или иному боярскому роду. Теперь я понял, что имел ввиду Мишка, когда говорил про то, что мы принадлежим роду Минайловых. Мы являемся слугами этого рода и обязаны жить и служить ради процветания оного.

Да уж, не очень хорошая участь. И если нам улыбнулась удача поступить в Академию Золотого Сечения, то это реальный шанс улучшить как своё положение, так и положение родных. Поэтому Мишка так и радовался, несмотря на то, что в Академии ему очень и очень были не рады.

Заодно я узнал, что мохнатое создание, которое так любит мама, было вовсе не человеком в начальной стадии развития, а кошкой — домашним животным, ориентированным на добычу и отпугивание мелких грызунов-паразитов.

Да, Мишка болтал обо всём на свете, а я молчал и только поддакивал ему. Вскоре мы пришли к небольшому двухэтажному домику, где жил тот самый портной по имени Семён Маркович. Домик был явно рассчитан на несколько семей, хотя я в доме такого размера даже гостей селить постеснялся бы. Даже самых плохих гостей…

В квартире Семёна Марковича было очень много ткани. Ткань свисала с потолка, со стен, с разных манекенов и даже с ушей хлипкого плешивого человечка в очках, который вышел нам на встречу.

Чем-то этот человечек напомнил мне живущих на ядовитых болотах Кистерии гуманоидов. Такие же толстые губы и выпученные глаза. Я на всякий случай посмотрел — нет ли у него перепонок между пальцами.

Нет, перепонок не было, поэтому я слегка успокоился. Дурной отличительной чертой гуманоидов Кистерии было то, что они плевались кислотой, прожигающей хитиновый панцирь в течении пяти секунд.

— Мальчики, ви таки пришли? — спросил Семён Маркович таким удивленным голосом, как будто он вовсе нас и не ждал. — Ох, а я как раз закончил делать ваши макинтоши. Так шо ви будете первыми красавцами на первой встрече Академии. Все местные красавицы упадут к вашим ногам и таки будут категорически умолять вас рассказать за адрес Семэна Марковича. А скромный Семэн Маркович будет тут сидеть и ждать новых заказов. Надеюсь, шо вы не забыли принести с собой те слезы, которые называют платой за моё творчество? Тот самый мизерный гешефт, что я предложил вашей многоуважаемой маме…

Он так много говорил, что почувствовал раздражение. При этом человечек ещё успевал улыбаться, приседать, почесываться и шмыгать носом. Казалось, что он настолько торопился жить, что ценил каждый момент и старался использовать его по полной.

— Семен Маркович, мама просила кланяться и отдать деньги только после того, как мы всё примерим, — сказал Мишка.

— Ой вэй, беда на мои седины. Мне таки уже не доверяют. А ведь было время, когда Семэну Марковичу доверяли особы приближенные к государю-императору, — поцокал языком человечек.

— Потому-то она и просила отдать деньги позже, — улыбнулся Мишка. — Ведь ни для кого не секрет — почему вас отстранили от императорского двора.

— Ай-яй, мальчик, ты таки ранишь моё бедное сердце теркой грусти и посыпаешь его солью разочарования, — покачал головой человечек. — Но сейчас… сейчас я всё принесу. Эх, как же тяжко стало жить на свете… Никто не доверяет Семэну Марковичу, а ведь он только хочет счастья для всего мира и чуточку мацы для себя…

— Вышиватель! — оборвал я его надоевшие причитания. — Грядущие властелины мира устали ждать своих обновок! Оставь свой скулеж для других ушей! Меня достало слушать этот вой!

Портной едва не запнулся, когда услышал мои слова. Он уставился на меня удивленными глазами, а потом произнес:

— Аркаша, ты всегда был таким вежливым мальчиком… Почему сейчас твой рот изрыгает такие грубые слова?

— По башке получил, — буркнул я в ответ. — Если не хочешь узнать — как, то поторопись. Я не желаю больше ждать!

— Ой-ой-ой, как быстро идет время… Как быстро растут чужие дети… А ведь совсем недавно бегали в обкаканных штанишках и охотились за каштанами, — забормотал себе под нос портной и двинулся к большому шкафу. — Похоже, что штанишки ушли прочь, а вот обкаканность осталась по жизни…

Он бы продолжил бурчать, но в этот момент я толкнул один из манекенов, на котором висело недошитое платье. Манекен с грохотом шлепнулся на пол, заставив портного подпрыгнуть на месте.

— Ой, — негромко процедил я. — Какая неловкость… Надеюсь, там ничего не сломалось?

— Какой же вы неаккуратный, молодой человек…

— Давайте пошустрее, пока я ещё какую-нибудь фигуру не уронил, — с угрозой в голосе проговорил я.

Сказать по правде, этот пройдоха меня уже успел изрядно утомить. Я видел, что он пытается нас обмануть и показать своё усердие, чтобы набить цену. Пока что мне хотелось набить ему рожу…

Хитрую, подленькую рожу…

Вот ни грамма не сомневаюсь, что от императорского двора его погнали прочь за воровство и мошенничество. Уж слишком он пытался понравиться — такие особи стараются залезть в душу и карманы…

С бормотаньем, причитаньем и привздыханьем человечек вытащил из битком набитого шкафа два костюма. Серый он протянул Мишке, а коричнево-зеленоватый мне.

Костюмы состояли из пиджака, брюк, сорочки и удавки на шею, которую называлась галстук. Мы быстро переоделись. Мишка старался не помять свою одежду, а я кое-как нацепил эти тряпки, которые не бросил бы даже на уборку слугам…

— Как же хорошо сели, — захлопал в ладоши человечек. — Ох, как же хорошо. Ну, просто чудо, как хорошо…

— Почему у Мишки один рукав длиннее другого, а у меня штаны короткие? — проворчал я, оглядывая себя и брата.

Ещё и сорочка жала подмышками, потрескивая на спине. Галстук вообще жил своей жизнью и перемещал свой узел то к левому уху, то к правому. Пиджак у меня в отличие от сорочки был широк — ещё одного человека моего строения можно было сюда поместить.

— Да что ви говорите? Всё сидит просто идеально, — округлил глаза Семён Маркович. — Можете мне поверить. Мы, русские, друг друга не обманываем!

— Миша, снимай эти тряпки. Ничего за эту работу мы отдавать не будем, — прорычал я.

— Да как не будете? Я же старался, я ночей не спал, я…

Человечек замолчал, когда я вызвал магию. Моя ладонь загорелась ярким пламенем, чуть потрескивая и освещая полутемную комнату.

— Я сейчас пройдусь по твоему жилью, вышиватель. И моё пламя не затушить просто так… Это пламя… как ты сказал тогда? Это пламя разочарования на твоём будущем пепелище грусти. Ты либо сегодня всё переделаешь, либо тебя выгонят и из этого двора. Надеюсь, я всё понятно излагаю?

— Вай мэ, как же быстро растут чужие дети, — начал заламывать руки портной. — Я всё понял. Да, теперь я тоже вижу, что немного надо переделать, но вот если вот так вот встать, — он начал показывать на Мишке, — вот одну руку сюда, ногу слегка согнуть и отставить. Голову чуть влево, а эту руку закинуть на левое ухо…

— Это что? Он же не может так ходить по улице, — проговорил я, когда портной завершил превращение моего брата в несуразную фигуру. — Все будут говорить: «Смотрите, какой урод пошел!»

— Зато как хорошо сел костюмчик! — мелко захихикал портной.

Я заставил руку вспыхнуть ещё ярче. От жара скукожилась и почернела занавесь на дверях. Ещё немного и она полыхнет обжигающим пламенем.

— Я всё понял! — тут же замахал руками портной. — Я всё сделаю. Приходите через неделю — всё будет готово.

— Но костюмы нам нужны уже завтра… — растерянно проговорил Мишка.

— Ох, у меня столько заказов, столько заказов. И все заказы от уважаемых людей… Не надо поджигать! Завтра утром всё будет готово!!! — заверещал портной, когда «случайный» язычок пламени пробежал по занавеске.

Этот язычок я тут же смахнул другой рукой. Не хватало ещё и в самом деле тут устроить пожар. Рано! Нам ещё нужно забрать костюмы! А если завтра они не будут готовы, то сгорит этот портной вместе со своими тряпками, как пиатрисский выхолень в собственном панцире.

Я хмыкнул и переоделся. Протянул обратно костюм со словами:

— Надеюсь, что мы поняли друг друга. Не хотелось бы разочарованными кулаками бить по грустной роже. А нам придется это сделать, если завтра не увидим поправленные костюмы.

— Да-да, не волнуйтесь, я со времен императорского двора помню, насколько это больно, — проговорил Семён Маркович, почему-то потирая загривок. — Миша, ви умный мальчик, передавайте своей матушке очень большой привет. А вам, Аркаша, я посоветовал бы поберечь нервы. Они не стальные, они легко крошатся.

Я хмыкнул и гордо удалился из юдоли ниток и тканей. Не дело Владыке Сорока Галактик отвечать на советы лгуна и мошенника.

Мы вышли на улицу и неторопливо побрели в сторону дома. Мишка горестно вздыхал. Я не выдержал:

— Чего ты так активно захватываешь воздух? У тебя что-то болит?

— Нет, я просто… А если Семён Маркович не сделает к завтрашнему дню костюмы?

— Не сделает? — я искоса посмотрел на окна портного.

Там как раз в это время шевельнулась занавеска. За нами совершенно точно наблюдали.

— Если не сделает, тогда я…

Я приложил руки к земле и выпустил магию из ладоней. Понемногу передо мной из травы поднялась фигура человека. Этот человек состоял из смеси песка, травы, корней, окурков и даже битого стекла. И напоминал этот человек фигуру Семёна Марковича.

После этого я взмахнул рукой и на фигуру обрушился целый водопад огня, выпущенный из ладоней. Земляное подобие человека тут же покрылось пламенем, испугав небольших птиц, пивших воду из лужи неподалёку.

— Вот что с ним будет!!! — рявкнул я так, чтобы мой голос был слышен даже сквозь двойные стекла.

Занавески тут же испуганно дернулись. Наблюдатель понял, что это был невероятно толстый намек на невероятно толстые обстоятельства.

После этого я заставил пламя исчезнуть, а сама фигура расползлась по земле, оставляя за собой только черный след от сгоревшей травы. Пусть эта проплешина будет напоминанием портному о нашем приходе!

Мы двинулись в сторону дома, и я попросил Мишку:

— Покажи деньги? Что они из себя представляют?

— Что представляют? — Мишка взглянул на меня с жалостью. — Так и не помнишь?

Я неопределенно пожал плечами. Мишка вздохнул и полез во внутренний карман куртки. Он вытащил на свет два цветных прямоугольника.

— Это вот сто рублей, а это вот пятьсот, — показал он символы на прямоугольниках. — Делаешь работу, помогаешь людям, а они за это платят деньги…

Так вот они какие… Деньги… Я-то думал, что это нечто невероятно сложное, а это всего лишь прямоугольники из переработанной бумаги с нанесенными на них рисунками. Я посмотрел на свет. Ага, элементарная защита в виде водяных знаков. И что, неужели эти рисунки сложно повторить?

— Помогите! — раздался женский крик из двора дома, мимо которого мы сейчас проходили.

Глава 5

Мишка невольно задержал шаг, а я посмотрел на него:

— Ты чего?

— Ну… Там же помощь женщине нужна…

— И что? Тебе с мамой тоже помощь нужна, но ты же не кричишь «Помогите!» Может у женщины нервы не выдержали? — хмыкнул я в ответ.

— Помогите! Насилуют! — снова прозвенел женский крик.

— Там очень сильно помощь нужна! — вздернул брови Мишка.

— Если бы ей нужна была помощь очень сильно, то она бы предложила деньги. А так… Видишь, никто бесплатно помогать не хочет, — я показал на пару молодых людей и женщину с ними, которые опустили головы и ускорили шаг, стараясь оказаться как можно дальше от криков и прочего, сулящего неприятности.

— Но помощь… Она же должна идти от сердца, — растерянно произнес Мишка.

— С хрена ли? Сам говорил, что нам никто просто так денег не даст. Вон Семен Маркович вряд ли будет помогать забесплатно, так что…

Я не успел договорить, когда из двора выскочила растрёпанная женщина в порванной одежде. Мне в глаза бросилась её правая грудь — она была гораздо больше, чем у меня. Да-да, грудь была похожа на свиранский шар, который славился своей странной грушевидной формой.

Но не это отличие самки коженосца удержало моё внимание — в ложбинке между грудей виднелась маленькая сиреневая искорка.

И эта искорка была кристаллом Стратогат!!!

То есть, не весь кристалл, конечно, а его сотая часть!

И этот всемогущий кристалл оказался в этой забытой всеми Богами Вселенной месте?

За женщиной бежали три бородатых коженосца с длинными носами и затянутые в черные одежды. Одежда и в самом деле была черной, под стать бородам и лоснящимся волосам на голове. Красными у них были только глаза и обувь на ногах.

Они гортанно хохотали, неторопливо настигая жертву. Довольные рожи прямо-таки кричали о том, что даже если они совершают преступление, то плевать они хотели на окружающих и их осуждение.

— Мальчики! Мальчики! Помогите! Умоляю! — бросилась к нам женщина.

Я пригляделся — в самом деле на её шее болталась частичка Стратогата.

— Отдашь свой кристалл? — быстро спросил я.

— Что? Зачем? — женщина посмотрела на меня расширенными от страха глазами.

Сейчас она была жертвой, а жертве свойственно терять рассудок. Ради спасения жизни, чести, имущества подобные существа готовы на всё. Сколько я таких насмотрелся в своё время, когда спускался на захваченные моими воинами планеты…

А вот трое бородачей задержали свой бег. Они уже не торопились — женщина была всего в двадцати метрах. Даже если она побежит прочь, то быстрые ноги догонят. Троица шла вальяжно, неспешно сокращая расстояние.

— Мне нужен твой кристалл за помощь, — просто ответил я.

— Да, конечно, бери. Если вы спасете меня от этих зверей, то я…

— Эй, чепуха! Слышь? Бабу дай суда! — гортанно проговорил один из неспешно бредущих.

— Она обещала отдать мне кристалл, поэтому я должен ей помочь, — я повернулся к троице.

— Ви чьих будэтэ? Э? — спросил второй, с самым длинным носом и самыми маленькими глазками.

Я не понял вопроса и посмотрел на Мишку, приглашая его в качестве помощника.

— Мы принадлежим роду Минайловых, — подал голос Мишка. — Тут их вотчина, а вас мы не знаем. И ещё… ой…

На последних словах Миша неожиданно сменил голос на более тонкий, отчего он стал пискляв. По этой причине брат смутился и покраснел. Я уже успел понять, что краснота лица у людей обозначает не только гнев, но и смущение.

— Ха-ха-ха! — гортанно расхохотались трое людей в черных одеждах. — Ваще как питушара загаварил. Э! Ты питушара?

Я не знал, о каком звере они спросили Мишку, но, судя по его поджатым губам, этот вопрос ему не понравился.

— Уходите отсюда, это не ваша территория, — еле слышно проговорил он.

— Ми люди гордого князя Георгадзе! — выступил вперёд третий. — Ми ходим гиде хатим и забираим что хатим! Щас ми хатим эту бабу! Ми проста ви…ем её и всё! Валите на х… чепуха, а не то ми и вас тоже ви…ем!

Похоже, что он угрожал.

Угрожал как-то неумело, озираясь на своих людей. Словно он привык к дерзким словам только чувствуя за спиной поддержку.

— Наш господин может из-за вас поссориться с вашим господином, — Мишка попытался всё-таки разрешить дело миром.

Неужели он до сих пор не понял, что придется драться? Нет, я бы ушел прочь — пусть бы эти длинноносые бородачи делали бы с женщиной то, что хотели. Но если мне обещана награда, то я должен её защитить. Всё-таки это работа, а за работу платят если не деньгами, то кристаллами…

— Наш князь проста даст вашему золота и всё! — хохотнул первый. — Минайлавы срать хатели на сваих людей. Патаму мы и здесь! Валите на х… черти!

Женщина за нашими спинами хныкала и что-то причитала себе под нос. Может быть, так она пыталась уговорить этих людей её не трогать? Но что-то слишком тихо она это говорила. Даже я с трудом разбирал её слова, а уж они-то и подавно не могли их услышать.

— Мы не уйдем! — жестко ответил я. — Но вы можете уйти живыми, заплатив нам… — я посмотрел на прямоугольники в своих руках, а потом показал сиреневую. — Заплатив нам вот десятком таких картинок!

— Ха-ха-ха! — снова расхохотались бородачи, переглядываясь. — Ты чо, савсем…нутый? Какие бабки? Ты чо, э?

— Ребята, мой брат недавно ударился головой, — проговорил Мишка. — Он не совсем понимает, что порой несет.

— Я несу радость и добро, — хмыкнул я в ответ. — Эй, носатые питушары, радуйтесь моей доброте!

Смех как обрезало. Только что он висел в воздухе, а в следующий миг резко оборвался. Бородатые лица оскалились. В их руках появились подобия острых ножей. Только эти ножи клубились в черных клубах дыма, как будто в рукоятях горели дымовые шашки.

— Как ти нас назвал, сын шакала? — переспросил первый.

— Питушары, — пожал я плечами. — Или у вас не только хлебальники, но и уши заросли волосами?

— Аггграх! — заревел второй носатый и ринулся вперед. — Я тибя зарэжу, как барана!

Я не знал, как режут барана, но и желания узнавать это не было.

Стоило только носатому вырваться вперед, как я начал действовать. Если бы они бросили свои ножи издалека, то могли бы ещё рассчитывать на результат, а так… Я дернул руками, выпуская магию через пальцы.

В правой руке материализовался длинный нож, похожий на те, которые были у носатых. В левой же руке заклубился круглый щит.

Если бы носатый вышел один на один, то я не стал бы создавать щит, а так… Их трое, они злые, как кугатырские пересерки во время спаривания, а я должен их одним ножиком гонять? Ну уж нет. Я не дурак, у меня просто рожа глупая…

— Аггграх! — снова проорал носатый, после чего подпрыгнул высоко в воздух и двумя руками нанес удар ножом сверху вниз.

Может быть, этот удар и считался тут красивым, но я думаю, что он был крайне неэффективный и до безобразия вычурный. Как только носатый начал опускаться, так я сразу же с ноги залепил ему в область живота.

— Ха! — выкрикнул носатый, выбрасывая остатки воздуха, после чего отлетел далеко в сторону и сложился пополам, как закончивший работу робот-манипулятор.

Удар был превосходен. Не зря всё-таки я дополнительно направил в ногу силу магии. В брюхо носатого коженосца как будто угодила металлическая болванка, выпущенная с огромной скоростью.

Жалость?

Не про меня!

— Ти чо? Ти Гиви въ…ал? — удивленно спросил первый носатый и посмотрел на мирно лежащего в уличной пыли собрата. — Гиви, эта он тибе так въ…ал? Ти чо, э?

— Зарэжу, сука! — проорал третий, который к этому времени уже успел разобраться с причиной отдыха своего второго собрата.

Он не стал прыгать и красиво зависать в воздухе, чтобы обрушить на меня весь свой бородатый гнев. Вместо этого он пригнулся к земле и выставил вперёд руки, в одной из которых продолжал дымиться кинжал.

Я тоже пригнулся. Насколько я успел понять — это было сделано носатым для того, чтобы первый мог бросить в меня каким-нибудь магическим снарядом. А так…

— Теперь мне надо в десять раз больше, и вы уйдете живыми, — бросил я, следя за двумя сразу.

Двинулся вперед и старался держаться так, чтобы между первым постоянно находился третий. Это дает мне возможность обезопасить себя от предательских ударов в спину или сбоку.

— Чо? Савсем папутал, чепуха биспантовая? — прорычал третий. — Я тибе щас язык вырву и кишки жрать заставлю! С таких гяуров нада кожу живьём сдирать! Щас покажу как!

Мишка в это время сотворил что-то наподобие светящегося кокона, накрыв им себя и женщину. Молодец, ничего не скажешь. Я видел, что это подобие силового щита. Слабенькая, конечно, защита, но пару сильных ударов способна выдержать.

— Ну что, питушара, так и будешь топтаться? — спросил я, когда носатый попробовал достать меня ножом, но вместо этого встречал только твердь щита. — Или душка мало напасть?

— У каво? У миня мало душка? Я тибя щас вы…бу, чепуха вафленная! — прорычал носатый и прыгнул вперёд.

Этого я только и ждал. Уйдя с линии атаки, резко развернулся и хлопнул щитом по спине пролетевшего атакующего. Он вскрикнул от неожиданности и раскинул руки, словно пытаясь обхватить воздух.

Воздух не стал его держать, а предательски завалил носатого в себя. Он рухнул вперёд носом и, вроде бы, даже пробил носом ямку. Я не уверен в сказанном, но выглядело это всё именно так.

— Сука! Так ничестна! — подскочил упавший. — Ты савсем а…ел?

Я вроде бы ничего такого не ел, но на всякий случай пожал плечами. Вдруг я это самое ел утром, а просто не знал названия? Не вежливо будет отказываться по отношению к Мишке — ведь он же старался, заливал кипятком…

— Осторожно! — послышался крик Мишки.

Я тут же крутанулся на месте и вовремя — первый носатый запустил в меня горящим шаром. Это самый шар метнулся ко мне соскучившимся праматерком. Есть такое создание в созвездии Гирамаев — мелкое, но ужасно привязчивое существо. Очень скучает в разлуке по тем, кто его приручил и порой даже прожигает обшивку кораблей, если почувствует очень сильную тоску.

Шар пролетел над головой, вонзился в стоящее рядом дерево и разлетелся с громким взрывом. На коре дерева осталась тлеющая рана. Осколки и щепки тлели красными огоньками.

— Сын шакала! — проорал третий носатый, бросившись ко мне с поднятым кинжалом.

Ага, так я и буду ждать его на месте. Нет, я тут же сместился в сторону, бросил щит и ударил свободной ладонью по земле. На том месте, куда вот-вот должна будет ступить нога носатого, образовалась ямка. В эту ямку носатый успешно и шагнул. Он запнулся, а дальше сила инерции толкнула его точно на удачно брошенный щит.

Острый край щита ударил в затянутый черной тканью рукав правой руки и отсек её ко всем кугатырским пересёркам!

— А-а-а-а! — взревел третий носатый, показывая, что по достоинству оценил мою нехитрую тактику.

Ну да, эта легкая подножка по локоть отхватила носатому руку, которую он выставил вперёд, надеясь сгладить падение. Теперь рука лежала неподалёку и почему-то показывала оттопыренный средний палец. При этом дымящийся нож продолжал оставаться в сжатой ладони.

— Э! Ти чо, Мага? Ти чо? — спросил первый у своего катающегося по земле друга, который в это время пытался перекрыть фонтаны крови из руки. — Он тибя тоже воткнул, да? Э! Ти зачем Магу воткнул? Что я типерь его папе скажу?

— Скажи, что я предлагал вам уйти живыми, но вы не захотели. Теперь мне нужно в сто раз больше вот таких бумажек! — я вытащил из кармана сиреневый прямоугольник и помахал им в воздухе. — Или тебя тоже воткнуть?

— Э, ни нада, брат! Я всё атдам! — тут же заблажил первый носатый, оглянувшись на второго, лежащего без памяти и на третьего, катающегося по земле и скулящего, как несмазанные поршни двигателя космолета мусорщиков.

— Так отдавай, я жду, — буркнул я в ответ.

— И мне тоже дай, а то одежду порвали, чурки необразованные! — крикнула из-за кокона женщина, стоящая рядом с Мишкой.

— Всё отдам, брат, всё отдам, — запричитал носатый.

Он отбросил в сторону дымящийся нож, который тут растворился в пыли. После этого сунул руку во внутренний карман.

Мне не понравился его взгляд. Я рывком ушел в сторону, когда он резко выдернул руку. Воздух в том месте, где я только что стоял, пронзило около десятка мелких игл. Они оставляли за собой мелкий след, словно взлетающие космолетики.

Что же, если ко мне так, то дело за ответом не заржавеет! Я резко взмахнул рукой и выпустил рвущийся на волю нож. Он блеснул в воздухе, переворачиваясь вокруг своей оси, и воткнулся в правое бедро носатого.

— А-а-а! — простонал тот в ответ и схватился за торчащую рукоять.

— Не трогай, а то взорвется, — предупредил я.

— Не убивай, брат, не убивай! Всё отдам…

Противник тут же отдернул руку, скривив лицо в болезненной гримасе. Он поверил мне? Ну и глупо. Если сам обманывает, то почему же верит другим? Впрочем, мне это только на руку.

— Не брат ты мне, морда чернобородая, — процедил я, глядя за действиями носатого.

Он снова сунул руку во внутренний карман. Я взмахнул рукой, выпуская на волю уже ставший привычным металлический шар. Снаряд пролетел по воздуху и попал точно в лоб, чуть повыше сросшихся бровей.

Носатый тут же закатил глаза и рухнул, как подкошенный. Человек без руки, судя по всему, ослабел от потери крови, так как перестал кататься по земле, а тихо лежал, тяжело дыша и не поднимая век.

Ну что же, три тела на земле — пришла пора забрать добычу. Я подошел к первому лежащему, постучал по местам, где могли быть карманы. В одном из них я обнаружил сложенный вдвое кожаный прямоугольник, внутри которого были деньги, похожие на те, которые дал мне Мишка.

Я забрал все. Ещё был какой-то прямоугольник в виде экрана с тремя кнопками по краю. Его я тоже забрал. Это походило на доисторический коммутатор, так что могло пригодиться. В конце концов, я оставил ему самое дорогое — жизнь, а это уже что-то да значило. Процедуру пришлось повторить ещё два раза. Человек без руки что-то тихо простонал, но я не стал разбирать — что именно.

После этого я кивнул Мишке, чтобы он снял свой защитный кокон. Лежащие на земле были уже неопасны. По крайней мере в ближайшее время. Женщина с опаской подошла ко второму носатому и со всей силы ударила его в то место, где соединяются ноги. Он только дернулся в ответ.

— Вот так вот тебе, образина вонючая! — выругалась она и плюнула на лежащего.

После этого она улыбнулась нам:

— Ребята, я вам так благодарна… Если бы не вы, то эти чурки бы меня… втроем… У меня нет денег, чтобы вас отблагодарить.

— На тебе деньги, — протянул я часть бумажек, вытащенных из кожаных прямоугольников. — Этого хватит? Ты мне должна кристалл на шее, помнишь?

— Ой, спасибо! Спасибо огромное! Кристалл? Да, конечно, вот держи, — она сняла с шеи кулон на простой веревочке. — Думала, что этот камушек принесет мне удачу, а он… Видите, как получилось?

Я почувствовал тепло, идущее от осколка Страгарота. Похоже, что частичка кристалла признала того, кто собирал его долгие тысячелетия. Он приветствовал меня, как старый товарищ.

— Ну, вы встретили нас, а это уже удача, — улыбнулся Мишка.

— Ой, а вы, наверное, голодные? Пойдемте ко мне, я вас накормлю, — сказала женщина. — Меня, кстати, Оля зовут, а вас?

— Миша, — кивнул брат, а потом показал на меня. — А этот молодой человек, который так внимательно разглядывает кристалл, носит имя Аркаша.

— Миша и Аркаша. Я вам так благодарна, так благодарна. Идемте же, идемте, — она потянула нас за собой. — Ох, вы так здорово дрались, вам бы в боях без правил выступать… Ой, да идемте же, я хоть покормлю вас.

Мы переглянулись.

— В принципе, я не прочь бы покушать, — сказал Миша.

— И я. А потом пойдем в то место, где деньги меняют на еду и накормим маму, — сказал я.

— Ох, так вы ещё и любящие сыновья? Это вообще похвально, — сказала Оля.

Мы прошли следом за женщиной. Я видел, как из соседних домов выскочили люди, которые кинулись к лежащим на земле. Они стаскивали с лежащих одежду. Некоторые стянули красную обувь и кинулись прочь, прижимая добычу к себе.

Падальщики. Эти создания есть в любом уголке Вселенной. Боясь выступить против сильных, они не прочь поживиться тем, что есть на мертвых силачах…

— А вот и моя квартира, — произнесла с придыханием Оля, когда мы вошли в подъезд и поднялись на второй этаж.

В квартире и в самом деле пахло чем-то вкусным. Впрочем, тут было также всё бедно обставлено, как и в нашей квартире. Оля сбросила обувь и отпустила оторванную лямку, в результате чего снова обнажилась круглая грудь:

— А сейчас я хочу вас поблагодарить по-особенному, мальчики… Особенно тебя, Аркаша.

Она резко повернулась к нам, опустилась на колени, вжикнула ширинкой моих штанов и направила содержимое себе в обжигающе-горячий рот. Я не сдержался и ударил её в лоб…

Глава 6

Женщина свела глаза к переносице и брыкнулась на спину. Я поспешно спрятал шланг для спускания отработанной жидкости обратно в штаны.

— Ты что наделал? — воскликнул Мишка, бросаясь к женщине и легонько шлепая её по щекам. — Эй, уважаемая, очнитесь! Уважаемая, я не такой, я лучше! Очнитесь!

— Бесполезно, Мишка, мой удар точен и верен. Пару часов она поплавает в своих людоедских мечтах…

— Да каких мечтах, дурак? Она же хотела нас так отблагодарить. Натурой, так сказать. И мне бы досталось! Я, может быть, даже девственности бы лишился! А ты ей сразу по лбу… Что с тобой не так, Аркашка?

Вот этого я уже не понял.

— Ты чего причитаешь-то? — спросил я Мишку. — Она хотела у меня откусить… Как это Марина называла? Бубулек! А я ей этого не позволил. У вас… То есть у нас же людоедство запрещено, вот я и не позволил свершиться тому, что запрещено.

— Да это не людоедство! И не откусывать она его хотела, а сосать из благодарности, чтобы… Ну это… Ох, ну ты дал, брат… Появился такой шикарный шанс лишиться девственности, и ты его просрал… Скажи кому — засмеют!

— Так у нас так благодарят? Хм, весьма странный обычай. А что такое «девственность»? И почему лишиться её считается шикарным шансом? Это какая-то болезнь?

— Ну, как сказать… Вот, допустим, у женщин это считается небольшим недостатком, который легко исправляется мужским достоинством, — сказал Мишка и хихикнул.

Совсем ничего не понял. Причем здесь недостаток и какое-то достоинство? Надо будет при случае углубиться в этот вопрос.

— Я ни хрена не понял, но ладно. Если она не хотела ничего плохого, то давай перенесём её на кровать, да так и оставим. Когда очухается, то может и не вспомнит ничего? — предложил я.

— А может… — Мишка остановил задумчивый взгляд на оголенной груди.

— Хочешь что-то предложить? Не тяни космолет за сопло — говори давай, — буркнул я.

— Да нет, ничего не хочу предложить. Была мысля дурная, но я уже её прогнал. Идем, Аркашка. Эх, никому про это не рассказывай, а то навечно дураком обзовут.

Мы вышли из дома Оли. Троих нападавших уже не было на земле. Возможно, их куда-нибудь утащили местные жители, а может и сами очухались. Даже если один пришел в себя, то мог остальных поднять на ноги. Впрочем, мне не было до них никакого дела.

Сдохли и сдохли. Если их даже где-нибудь прикопали во дворах, чтобы не было проблем от какого-то там князя, то так даже лучше.

— Аркаш, вот я на тебя удивляюсь… Ты до ударов по голове был таким смирным, спокойным, а сейчас… И магия у тебя усилилась и вообще драться стал гораздо лучше. Прямо не узнаю. Как будто в голове у тебя что-то повредилось, — проговорил задумчиво Мишка, когда мы прошли половину пути до дома. — Как же с такой поврежденной головой мы учиться-то пойдем? Ты же не выдержишь и нападешь на какого-нибудь аристократа. А это чревато смертью.

— И что? Люди сколько времени живут?

— Ну, до ста лет доживают. Некоторые до двухсот.

— Всего-то? Это же как одно мгновение, — хмыкнул я. — И ради одного мгновения стоит давать собой помыкать?

— Но как же… — растерянно произнес Мишка. — Ведь мы всегда служили. И родители наши служили, папа даже на службе погиб. И деды с бабками, тоже служили. И наши прадеды и прабабки.

— А мы возьмём, да и перестанем служить. Станем вольными птицами. Сами станем аристократами и нагнём всех тех, кто держит нынче власть! — я ударил кулаком в раскрытую ладонь.

Звук удара мне понравился. Ощущения не очень, а вот сам звук вполне.

— Мы? Аристократами? — глаза Мишки чуть не вылезли из орбит. — Как же так?

— А как у вас становятся этими самыми аристократами? Зарабатывают много денег? С помощью них становятся?

— Ну, отчасти, — замялся Мишка. — Тут ещё много чего нужно сделать. Чтобы предки были родовитыми, чтобы фамилия была известная, чтобы…

— В общем, аристократы назвали себя аристократами и установили правила, чтобы другие не могли ими стать? Это как с деньгами? То есть одни могут печатать, а другие нет? Или вот как с этими тремя носатыми… Они почему-то решили, что могут безнаказанно нападать на других, а только мы встали на их пути.

— Ну, как бы да-а-а, но…

— Миш, а если мы смогли одолеть тех трех, пока другие смотрели на нас из щелей, так почему же мы не сможем сделать больше? Почему же не сможем сами печатать… ладно, не кривись ты так. Не буду я печатать. Понял, что это преступление. Но почему же нам тогда не стать аристократами самим? Где можно узнать полный перечень действий для приобретения этого титула?

— Наверное в интернете можно посмотреть.

— Где? — снова не понял я.

— В компьютерной сети. Ох, неужели и этого не помнишь? Как же порой с тобой тяжело, Аркаша. Вроде бы дерешься ты не плохо, а вот такие вопросы задаешь, что хоть стой, хоть падай.

— Это хорошо или плохо?

Мишка вздохнул и поднял глаза к небу:

— Для кого-то хорошо, а для кого-то плохо. А насчет интернета…

— Эй, пацанва, а ну подсосали сюда! — послышался грозный окрик из скверика.

Я бросил взгляд туда. Кто осмелился так дерзко разговаривать с Владыкой Сорока Галактик? Кто этот бешенный самоубийца?

— Чо пялишься? Вали сюда, я сказал! — невысокого роста крепыш в приплюснутой кепке махнул нам рукой.

Отличительной чертой этого крепыша были рисунки, нанесенные на тело. Казалось, что его всего испачкали в чернилах, так густо были покрыта кожа. Видавшая виды майка обнажала руки, давая возможность местному светилу вдоволь налюбоваться на различные картинки.

Возле этого крепыша сидело ещё трое похожих типов и… НАШ НОЧНОЙ ГОСТЬ!!!

Да-да, рядом с ними сидел отчим Мишки и Аркашки. Тот самый, которого мы ночью спровадили спать на улицу.

Эта компания облюбовала замызганный столик и две расхлябанных скамейки под сенью широких липовых лап. На столе поблескивали бутылки и белели пластиковые стаканы с огрызками какой-то еды.

— Там наш отчим, — заметил прозорливый Мишка.

— Где? — вылил я на него тонну сарказма.

— Да вон, второй слева, — не понял моей издевки Мишка.

— А-а-а, — только и ответил я. — Ну что, пойдем. Зовут же…

— Давай сделаем вид, что не слышим и храбро отступим? — предложил брат.

— Вы чего там, дрочите, что ли? Я щас сам,…ля, подойду и притащу вас за шкирки! — уже громче заорал тот, который подзывал нас два раза до этого.

Я вздохнул. Вот как же сильно этот мир напоминал моё детство — постоянно нужно сражаться, чтобы увидеть новый день. И так было до тех пор, пока я не начал шевелить мозгами, а вместо меня не начали сражаться другие особи…

Другие особи? Я присмотрелся к сидящим рядом с отчимом людям. Насколько я мог судить — рисунки на них были не боевыми отметинами. Слишком уж они были вычурными и своеобразными. Да и тела у сидящих были вовсе не отмечены мускулами или выпирающими венами, как это было у носатых.

Значит, это вовсе не боевые единицы, а те, кто бросает вызов обществу. Иным я не мог объяснить наличие синих рисунков на телах. А также вспомнил, что похожими рисунками украшали свои тела наемники с Зоностана. Хм… Если это не воины, то может быть наемники?

— Это Сухарь и его люди, — негромко проговорил Мишка. — Может быть побежим?

— Зачем? Они знают, где наша база, так что непременно нагрянут туда, — помотал я головой и двинулся к сидящим за столом. — Идем, Миша, сейчас мы из врагов будем делать слуг…

— Чего? — протянул недоверчиво Мишка, но всё-таки последовал за мной.

— Слышь, хомячки при…зднутые, вы чего моего дружбана Митяя вчерась оприходовали? Он устал после трудного дня, утомился, а тут вы на него наскочили. Не по-пацански это, хомяки, не по понятиям, — зачем-то начал махать растопыренными пальцами крепыш, которого Мишка назвал Сухарем.

— Да-да, я только за порог, а меня сразу же с ног сбили и навалились гурьбой. Все карманы обшмонали, ни копья не оставили, — обиженно прогудел отчим.

Всё-таки красивая у него на лбу шишка нарисовалась. Малиново-фиолетовая, с желтоватыми переходами. Прямо как Туманность Мутарида в миниатюре. Признаться честно, мне было приятно на неё полюбоваться.

— Вот, суки, ни копья не оставили нашему кенту-закадыке, а ведь он нам должен был денег… Теперь вы нам должны, щенки позорные. Чо вылупились? Чем башлять будете? — сморщился один из сидящих на лавочке.

Я понял, что нас оскорбляют и хотят с нас содрать денег за то, что мы вчера побили отчима. Ну что же, это было вполне ожидаемо. Если отчим такой-растакой, то и друзья у него будут такими же. Значит, надо надавить на жадность.

— Скажите, а он вам хороший друг? — спросил я миролюбиво.

— Да мы за Митьку-кента любому глотку перегрызем! — рявкнул сидящий с морщинистым лицом. — Митька, не ссы, мы тебя в обиду не дадим!

— Мы с малых ногтей вместе! Всегда друг за дружку горой. На том и стоим! — сказал Сухарь.

— Пацаны, кенты родимые, — всхлипнул отчим Митька. — Да я за вас!

— Так что давайте, щенки, несите что у вас там есть и просите на коленях прощение у папки. Он, может быть, вас и простит, — хохотнул Сухарь. — А может быть и нет…

— А я чо? Я отходчивый, — хмыкнул отчим Митька. — Только побольше бабла несите. Я слышал, что у мамки где-то спрятано…

— Это на наше обучение спрятано, — отозвался Мишка.

— А кого это…ет? — процедил Сухарь. — Вчера надо было думать! Сегодня кенту надо припарки ставить. Спиртовые!

Последняя фраза была встречена хохотом. Я заметил, что у большинства сидевших на скамейках не хватало зубов. А некоторые были заменены желтыми протезами. Это что нехватка кальция в организме так сказывалась? Или они часто дрались?

— Чо встали, ху…уталы…аные? А ну сорвались резко! И без бабла не возвращайтесь! — дернулся к нам Сухарь.

— А как же я? — пробормотал отчим.

— Не парься, братан, сейчас они бабки притаранят и мы их окучим по-полной, — проговорил один из сидящих. — Навек запомнят, что наших пацанов трогать нельзя!

Я кашлянул, привлекая внимание. Морды повернулись ко мне.

— У меня к вам деловое предложение. Если вы сейчас… окучиваете отчима, тогда я вам… — я наугад из кармана подцепил пять или шесть купюр и достал их наружу. — Тогда я вам отдаю это.

— Чо? — сразу раздалось несколько голосов.

— Этот человек вчера пришел очень пьяный. Он угрожал маме и нам. Пришлось применить силу, чтобы его успокоить. Сейчас же он заставляет вас заступаться за него, но мы… Мы недавно побили троих носатых человек неподалёку отсюда и не хотели бы ещё побить и вас. Поэтому я предлагаю вам самим побить отчима и заработать немного денег.

Вроде бы рациональное предложение. Я видел растерянность на лицах. Сидящие переглядывались между собой. Осталось только дождаться каков будет положительный ответ.

— Так это вы зверей завалили? — сощурился Сухарь. — Ну вы мощны, пацаны… Да, я слышал о недавней буче, но чтобы два пацана ушатали чурок… Значит, говоришь, к маме приставали?

Теперь взгляды обратились к отчиму. Тот захлопал глазами. Он уже успел понять, что власть сменилась и сейчас уже не он на коне, а конь на нём.

— Не, ну по понятиям пацаны за мамку вступились, а мамка — это святое, — задумчиво проговорил сидящий рядом с отчимом и положил тому руку на плечо. — Я ваще без мамки рос. А если бы была, то тоже бы заступался…

— А я заступался за свою, — поднял руку другой. — Вишь, первый перелом мне батька тогда сделал. Я потом ему за это пузяку порезал, но мамку с той поры он не трогал.

— Да вы чего, пацаны? Я же свой. Я же Митька! Да, хотел немного бабу уму-разуму поучить, но чо тут такова? Я же ваш кентяра, мы же одну ханку жрали!

Сухарь сплюнул:

— Митька, ты нас за фраеров не держи. Ты базарил, что тебя по беспределу вальнули, а по натуре ты сам косяк спорол. Пацаны за мамку мазу тянули, а за родных и спрос другой…

— Да вы чо? Я же как на духу вам всё выложил! Вы же сами базарили, что это беспредел голимый! Сейчас-то чо переобулись? — заблажил отчим.

В это время Сухарь забрал у меня из рук купюры, которые я ему протягивал. Он небрежно их смял и сунул в задний карман брюк.

— Сухарь, ты чо? За бабло кента продал?

— Кто переобулся? Кто продал? Ты чо, в нас сук увидел? — подскочил к отчиму Сухарь и влепил тому звучную оплеуху. — За базаром следи, у…ан беспонтовый!

— Да вы чо? — отчим попытался было встать, но ему не дала рука сидящего рядом. — Да пацаны, чего вы щенков слушаете? Да мы же с малых ногтей вместе! Ай,…ля!

На этот раз он получил удар справа. Мотнулся влево и огреб там.

— Да я за мамку вообще бы глотку порвал! — выкрикнул один из тех, кто недавно обещал сделать тоже самое за отчима. — На, сука!

Через несколько секунд отчима дружно начали пинать все те друзья, которые недавно были за него горой.

Ну что же, примерно так же в своё время поступил и я, прекратив биться за своё выживание и предоставив это другим. Мои организаторские способности были отмечены, на меня тогда даже поставили знак «потенциальный лидер». А с этим знаком я получал некоторые преференции…

— Идем, Мишка, — проговорил я, когда отчим перестал орать, а начал только поскуливать в такт сыплющимся ударам. — Думаю, что он больше не захочет приходить к нам и делать что-либо плохое. Если же попытается, то снова огребет от своих друзей. Им же всё равно, кого бить…

— Ну ты дал, Аркашка, — восхищенно проговорил Мишка, когда мы отошли на приличное расстояние. — Ты хоть и ударился головой, но вот порой такие выкрутасы совершаешь. Я вообще фигею от тебя.

— Да ладно, просто надо немного узнать собеседника и понять, что ему нужно. А им нужны были деньги. Ну что же, если им это было нужно, то я им это и дал. А взамен попросил оказать помощь. Я же правильно понял принцип зарабатывания денег?

— Вполне, — хохотнул Мишка. — Но как ты… Вообще! Я первый раз такое вижу! Только что они были готовы тебя разорвать, а потом бах! Бах! И этот брык! А тот его шлеп! Ну ваще-е-е! Это прямо победа!

Я только усмехнулся в ответ. Это победа? Это всего лишь легкий штришок, который можно добавить к многокилометровому полотнищу моих завоеваний.

По дороге домой мы зашли в магазин, где взяли разнообразной еды. Выбирал в основном Мишка, но я заметил, что он старался брать товар с какими-то желтыми ценниками. Когда я поинтересовался — что это за ценники, то он честно ответил, что это уцененный товар. Он вроде как подешевле.

— А нам нужно брать подешевле? — спросил я.

— Да, всё-таки тех денег, которые ты взял у людей Георгадзе, хватит ненадолго. А я ещё хотел маме оставить, чтобы ей полегче жилось.

— Если дешевле, то хуже? — напрямую спросил я.

— Ну да, немного хуже, чуть вреднее, слегка испорченное… — вздохнул Мишка.

— Тогда клади всё на место, что взял. И бери всё без желтых ценников! Чтобы я не видел, как ты экономишь на маме. Видел, как за неё заступались ребята Сухаря? — спросил я и мы дружно расхохотались. — И не факт, что эти ценники на самом деле отражают скидку. Реально мы видим лишь то, что нам показывают. Но если я завышу цену, а потом при помощи желтого ценника опущу её обратно, прибавив два-три рубля, то люди будут видеть скидку, а вовсе не завышение. А я продам лежалый товар ещё и с наценкой. Всё дело в цвете ценника, в обмане разума…

После этого я положил пачку с изображением какого-то рогатого животного на место, а взял другую, без желтого ценника.

— Но как же…

— Женщина что-то говорила про бои без правил? Там можно заработать денег? — оборвал я брата.

— Ну да, но там сложно. Там порой даже убивают.

— В обычной жизни порой даже убивают, так что ничего страшного в этом нет, — хмыкнул я в ответ. — Набирай нормальной еды. Оставь желтые ценники тем, кто в них нуждается!

Мы набрали еды и заплатили за неё улыбчивой девушке в униформе. Я видел, как наши полные пакеты провожали завистливыми взглядами. Ну и пусть. В конце концов, это уже наши деньги. Мы их заработали. Как смогли, так и заработали.

Когда же пришли домой и вывалили покупки на стол, то у мамы глаза на лоб полезли.

— Откуда всё это? — спросила она.

Я не успел ответить. Неожиданно в моём кармане раздался звук веселой музыки. Похоже, что это ожил тот прямоугольник с экраном, который я взял у одного из носатых.

Глава 7

— Почему он трезвонит? — спросил я, показывая коробочку Мишке.

— Потому что кто-то вызывает, — ответил тот. — Чтобы ответить на звонок, нужно нажать вот эту кнопку и смахнуть её вправо.

Он показал на зеленый кругляшок с белой буквой «С» внутри. Я тут же смахнул её вправо, как сказал Мишка. На экране появилось небритое остроносое лицо с колючими черными глазами.

Да уж, действительно допотопный коммутатор. Уже во всех вселенных передается голограмма собеседника из браслета, а тут до сих пор только изображение поступает на экран.

Мужчина сумрачно посмотрел на меня, а потом сказал:

— Ти маих людей пабил?

— Те трое были твоими людьми? — спросил я в ответ и, когда бородатая голова кивнула, сказал. — Тогда я.

— Ани сказали, что ани маи люди? — продолжил задавать вопросы человек.

— А ты кто? Они говорили про какого-то козла Гургадзе.

— Князь Георгадзе, шакал! — рявкнул бородач.

— Князь Георгадзе — шакал? Ну, я не стал бы так говорить про незнакомого человека, — поджал я губы. — Это невежливо…

— Шутишь, э? Савсем страха нэт, да? Это я от князя Георгадзе, а ты — шакал!

— Не, я не шакал. Я — человек! — ответил я, наблюдая, как краснеют белки глаз говорящего.

— Ти смэлый, да? Лублю ламать смэлых… Я выкуплю тэбя у Минайлавых и атдам сваим людям на забаву.

— Ну, тогда останешься без людей, — пожал я плечами, а после посмотрел на Мишку. — Как эту харю убрать? Он мне надоел.

— Э! — возмутилось моим словам бородатое лицо. — Ти савсем ах…

Закончить он не успел — Мишка дернул пальцем и бородатое лицо исчезло. Побелевшие мама и Миша смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Я же повернул прямоугольник вокруг своей оси. Он с треском лопнул, а на пол посыпались пластиковые и стеклянные осколки. Кусочки микросхем составили им компанию.

— Аркаша, ты чего? — спросила мама, спустя несколько секунд. — Нельзя так разговаривать с аристократами.

— Что они могут сделать? Причинить боль? Убить? Рано или поздно, но мы все умрем. А прожить жизнь так, чтобы тебя все пинали… Это не по мне! — в подтверждение своих слов я ударил кулаком по столу.

— Но они же… Они в самом деле выкупят тебя у наших господ и тогда…

— Мама, не волнуйся, — проговорил я. — Сегодня им будет не до меня. У тебя есть где переночевать сегодня? Миша?

— Ну, если у тети Вали, — проговорил Мишка задумчиво. — Но к ней ещё ехать нужно.

— Тогда выезжайте сейчас же. Берите самое необходимое на пару дней и выезжайте. Я присоединюсь к вам чуть позже…

— А ты? Аркаша, зачем всё это? Что с тобой случилось? — проговорила мама, глотая слезы.

— А я займусь тем, чтобы Ивановых никто никогда не трогал, — ответил я твердо. — А что со мной? Башкой ударился, вот мозги на место и встали.

— Миша, что с ним? — спросила мама у брата, видя, что со мной разговаривать бесполезно.

— Мама, что-то мне подсказывает, что лучше сделать так, как говорит Аркаша. Его интуиция ещё не подводила, — проговорил Мишка, не сводя с меня глаз.

За эти слова я был ему благодарен. Если он поверил мне в такой малости, то может в дальнейшем поверить и в гораздо большем.

— Но как же… — мама развела руками вокруг себя. — Как же я всё это оставлю?

— Мама, это всё только вещи. Насколько я знаю, пока ещё ни одному безумно могущественному или невероятно богатому существу не удалось забрать с собой после смерти хоть молекулу в иной мир, — хмыкнул я. — Так что оставь всё это барахло, а возьми действительно ценное и нужное… И это… Нужно будет сказать, что всё это время я был с вами. Я не знаю, будет ли сильно допытываться полиция, но на всякий случай предупредите всех тех, кого вы увидите, что я вместе с вами отправляюсь к этой самой… Тете Вале.

— Но как же…

— Да вот так! — рубанул я воздух. — Только так и никак иначе.

— На пару дней мы и за двадцать минут соберемся, — сказал Мишка.

— Тогда время пошло. Собирайтесь и уходите!

Считал ли я себя идиотом, разговаривая так с бородатым аристократом и специально раззадоривая его ещё больше? Нет, конечно! Это всё военная тактика и стратегия.

Бородатые пришли в поселение рода Минайловых потому, что считали себя безнаказанными. Они думали, что вольны делать что угодно и никто им не указ. А если так думают подчиненные, то точно также будут считать и те, кто ими командует.

Если уж у подчиненных было много гонора и пафоса, то у командующих его должно было быть втрое больше. И сейчас мне нужно было посетить тот магазин, какой я видел по пути домой. Судя по вывескам там были строительные инструменты и то, что могло пригодиться для постройки дома. Ну что же, пришла пора превратить свой дом в свою крепость.

Зачем это мне? Ведь можно просто уйти и оставить этих двоих на произвол судьбы. Можно положиться на то, что их не тронут, а будут искать только меня, но…

Мы с Мишкой побывали уже в трех битвах — в первой, где нас едва не убили, в той, с носатыми, и в той, что не состоялась. В последних двух мы одержали победу, что не могло не радовать. А наличие битв означает, что мы соратники. А если я взял на себя роль лидера, то и должен придерживаться её. А лидер всегда в ответе за своих соратников.

Мишка пригодится мне позже, так что его сохранность я должен обеспечить. Если в этом мире есть Стратогат, то я могу его собрать воедино. И Мишка в этом мне поможет.

А мама… Мама лишняя обуза, но Мишка к ней привязан, поэтому её тоже следовало сохранить.

С этими мыслями я и зашел в строительный магазин…

* * *

— Он выключил связь, — буркнул на своём языке Ибрагим Асмолов, хмуро глядя на экран телефона. — Вот же сын шакала! Вообще ничего не боится! Или дурак по жизни, или за ним кто стоит из серьезных людей…

— Вообще не боится, Ибрагим-брат, — подтвердил Гиви, который к этому времени успел не только привести домой своих раненных друзей, но и приложить примочки к телу, а также одеться. — Его свиньи-помощники исподтишка напали на нас и заломали магией, в натуре. Мы бы порвали все пятьдесят человек, но эти уроды навалились со спины…

Им троим было стыдно признаваться, что их победил какой-то мальчишка. Троих горцев, гордых и сильных повалял в пыли хлипкий юнец, а потом ещё и ограбили местные падальщики. Поэтому было решено представить того, кого другой человек назвал Аркашей, бригадиром местной банды. И что эта банда вероломно напала на троих мирных друзей, когда они шли в магазин за хлебом…

— Да, Ибрагим-брат, мы в самом начале вызывали их на честный бой, но эти мерзкие свиньи не слушали нас. Они смеялись и обзывали нас по-всякому. Когда мы половину победили, то вторая половина напала со спины, как трусливые крысы! — выругался Баха, который держался в недавней драке до последнего и по чьему телефону ответил Аркаша.

— А меня и вовсе изуродовали! — не удержался Мага, который поддерживал забинтованную руку. — Как я теперь с одной рукой? Куда меня?

— Мага-брат ваще доблестно сражался. Если бы не эти…аные чуханы! Ибрагим-брат, мы не хотели идти к князю, чтобы он нас не зарезал за наш проигрыш. Да, мы показали слабость и не смогли справиться с этими пятьюдесятью свиньями, но просим только об одном — дай нам шанс отомстить! — выкрикнул Гиви.

— Да, дай нам шанс порвать самого главного шакала! Мы возьмем с собой ещё братьев и разнесем этот свинарник! — кипятился Баха. — Мы поймаем их главного и я лично порезу его на ремни! Его уши отрежу и к стене прибью, а вырванный язык засуну ему в жопу!

Один из приближенных князя Георгадзе мрачно слушал этих молодых людей. Он думал. Понятное дело, что эта троица была не из очень законопослушных людей, но они были из рода князя Георгадзе. Пусть и отдаленные, но родственные связи были, а это означало, что пролитая кровь требовала отомщения.

И да, пусть не пятьдесят человек было, а хотя бы тридцать… но если напали бандой, то эта банда должна понести наказание! Никто не смеет нападать на людей князя Георгадзе! Даже люди Минайловых…

Но с другой стороны, если в поселение Минайловых отправить отряд карателей, то возникнет кровавая баня. Будет много жертв и тогда придется вмешаться аристократам. А кого поставят виновным в этом всём? Конечно же его, Ибрагима Асмолова. И тогда спрос будет уже гораздо больше, чем просто за отрезанную руку и поврежденные ребра.

— Так что скажешь, Ибрагим-брат? — спросил Мага. — Ты дашь нам такой шанс? Поведешь нас на войну против неверных?

Шлеп!

Ладонь Ибрагима хлопнула по столешнице. Звучно хлопнула, словно припечатала навозную муху.

— Нет, войны не будет. Не хватало нам ещё с родом Минайловых закуситься. Князь за это по головке не погладит, а постучит… топориком. Возьмите с собой человек шесть-семь. Для захвата одного этого… Аркаши… будет достаточно. Как притащите его сюда, дайте мне пять минут поговорить. Верну живым, хотя и не совсем здоровым. Он мне ответит за дерзость!

— Да! Во имя князя и во славу его! — крикнул Баха.

— Дайте мне кинжал! Я лично заберу последний вздох этого шакала! — ударил кулаком здоровой руки Мага.

— А я ему кое-чего другое вырежу! — процедил Гиви. — Сердце вырежу и заставлю сожрать!

Ибрагим только угрюмо кивнул. С его разрешения было взято ещё семь человек. Трое потерпевших обрисовали ситуацию и горячая кровь остальных семерых человек из клана князя Георгадзе закипела в порыве справедливой мести. Ведь их братьев посмели обидеть трусливые поселенцы Минайловых. Те самые, к которым они привыкли ходить по-хозяйски и брать то, что хотели. Или кого хотели…

На вылазку было решено отправиться ночью. Хоть Гиви, Баха и Мага говорили, что против них было пятьдесят человек, но решили-таки сначала нейтрализовать лидера. Аркашу…

В поселении клана Минайловых в полуночный час было темно без фонарей. Минайловы считали, что ночное освещение напрасная трата денег и что ночью положено спать. По улице, ведущей к дому Ивановых, скользнули фигуры, затянутые в черное.

Чуть раньше они наткнулись на плешивого толстяка, который дремал на скамейке. Этот самый толстяк носил следы побоев на лице, его майка была порвана в трех местах и заляпана кровью. И ещё от этого толстяка жутко несло сивухой.

Пригрозив расправой, люди князя Георгадзе спросили только об одном человеке, который их интересовал. И очень удачно вышло, что этот толстяк знал Аркашу лично и к тому же был обижен на этого молодого человека. Очень обижен…

Толстяк даже сказал, что он являлся отчимом этому утырку, пока тот не выгнал бедную сироту из дома. Ещё и перед друзьями подставил так, что те его отметелили, а ведь были «корешами не разлей вода!»

У друзей потерпевших мужик вызвал такое омерзение, что сами его по новой не отметелили, но только сохранение тишины требовало оставить его до поры, до времени. Этот самый отчим и повел карателей к дому Аркаши.

— Вот в этом подъезде они живут. Как подниметесь на этаж, так дверь прямо. Я тут вас подожду, ребята, — толстяк показал на скамейку рядом с подъездом. — Не хочу мешаться под ногами.

— Трус, — сплюнул Гиви. — Сиди тут, но сматри, если абманул…

— Да не, вы чо? Я ни в жисть, — замотал башкой толстяк.

— Мага, астанься с ним, — сказал Баха. — Ты прасти, брат, но с адной рукой можешь нам памишать, а так…

— Я всё панимаю, брат. Суда иди, отчим шакала, — буркнул Мага толстяку. — Нэ дергайся, да…

Толстяк едва не намочил штаны, но всё-таки сел. У него внутри летали бабочки от осознания того, что сейчас этого мерзавца, из-за которого пришлось столько натерпеться, зароют в асфальт.

Бородачи же двинулись внутрь. Они скользнули по лестнице неслышимыми тенями и замерли у нужной двери. В руках задымились кинжалы, любимое оружие людей из клана князя Георгадзе.

Баха поднял руку, показал три пальца, потом два, потом один. Как только этот палец опустился вниз, так удар берца обрушился на дверь в районе хлипкого замка. Дверь распахнулась и бородатые тени ломанулись внутрь квартиры.

Как только первый пробежал пару метров, так сразу же испустил истошный крик и запрыгал на одной ноге. Впрочем, прыгнуть он успел всего два раза. На второй раз выпрямленная нога тоже поджалась и он рухнул на пол. В его ногах торчали спаянные между собой гвозди. Спаяны они были хитрой конструкцией, которую как не брось, а она всё равно одним из острых концов будет торчать вверх.

В темноте не сразу разобрали что к чему и ещё двое прокололи тонкие подошвы красных мокасин этими колючками. Они шлепнулись на пол, попав руками во что-то влажное, похожее на воду.

Ещё один наступил на выпирающий из-под тряпок на полу кусок дерева и не успел ойкнуть, как доска, к которому этот кусок был прибит перпендикулярно, бросилась на наступившего. Он словно наступил на грабли, вот только у этих «граблей» на черенке были натыканы острые гвозди, длиной с человеческую ладонь. Эти гвозди без труда отправили нападавшего в тот самый рай, в котором его должны были встретить гурии.

— Ловушки! Тут ловушки! — запоздало крикнул Баха, но последние уже успели заскочить вовнутрь.

Дверь хлопнула и на удары изнутри не отвечала. Она запустила нападающих вовнутрь, а вот наружу выпускать не собиралась. Её словно подперли снаружи каким-то бревном. Ну не мог человек удержать удары троих взрослых и сильных людей.

— К окнам! Мы можем выпрыгнуть в окна! — прокричал Баха.

— Ага, а где эти окна? Не видно же ничего!

Кто-то зажег огненный шар на ладони, чтобы осветить помещение с наглухо задрапированными окнами. Стоило только огню появиться, как тут же полыхнуло и огненная волна прошла по квартире, обжигая ресницы, опаливая волосы, выжигая воздух в лёгких.

Волна прошла также по наполненным чем-то шарикам, которые держались на тонких ниточках, привязанных к гвоздям, вбитым в потолок. Баха запоздало сравнил их с грушами. Большими и вкусными грушами, которые присылали с далекой родной страны…

Под влиянием огня ниточки загорелись и начали ронять свои ноши. Одна за другой «груши» падали на пол, распадаясь и разбрызгивая содержимое в разные стороны. Остро запахло хлоркой. Той самой хлоркой, которой так едко пахло в больницах…

Огонь оставил своих меньших братьев на тканях и деревянных деталях мебели. Этого колеблющегося света хватало, чтобы рассмотреть дико выпученные глаза и перекошенные рты. Помимо стонов и запаха хлорки остатки воздуха начали заполняться дымом.

— На пол и не дышать! — выкрикнул Баха из последних сил. — Закрывайте рты тряпками! Рвите рукава!

Он сам подал пример, скинув куртку и полоснув по ней дымящимся ножом. Успел сложить в несколько слоев и закрыть рот. Только четверо из девяти человек держались на ногах. Остальные лежали на полу, зажимая раны различной степени тяжести. Их губы шевелились, а из раскрытых ртов с кашлем вылетали капли крови.

Баха заметил, что весь пол был покрыт пленкой, на которой небольшим слоем лежали лужицы воды. К этим лужицам добавилось содержимое шаров. Теперь почти везде было влажно…

— К выходу! Всем к выходу! — промычал сквозь тряпки Баха и было двинулся сам, когда раздался грозный голос.

Этот голос принадлежал тому самому мальчишке, который избил их сегодня днем. И сама фигура этого мальчишки освещалась светом из коридора.

— Кто ко мне с кинжалом придет, тот у меня с кинжалом и останется!!! — громко прозвучал голос пацана, а после он взмахнул рукой и бросил какой-то круглый предмет Бахе.

Баха на автомате поймал его и уставился на отрезанную голову Маги, который остался внизу.

«И всё это из-за какой-то бабы?» — промелькнуло в мозгах Бахи.

— Прощайте, незваные гости! Владыка Сорока Галактик никому не даст себя в обиду! — сказал мальчишка, после чего отпрыгнул в сторону двери и щелкнул выключателем.

Сквозь тела «незваных гостей» ударили разряды тока. Баха поздно понял — для чего была разлита вода на полу. Понял всё, и подумал, что всё это зря. Что не надо было приходить. Понял, но…

Слишком поздно…

Также совсем недавно думал толстяк, которого все знали как Митьку. Он сидел с блаженной улыбкой на лице, одной рукой сжимая нож, а второй поддерживая безголовое тело Маги. Со стороны могло показаться, что сидели два закадычных друга…

Глава 8

Уже под утро я добрался до того места, где находились мама и Мишка. Мне пришлось бежать долго и упорно из поселения Минайловых, чтобы замести следы. Мишка оставил мне свой прямоугольник с экраном, который назвал «телофоном».

Я так до конца и не разобрался в названии — почему «телофон»? Чтобы на экране фоном тело стояло? Ну да, у Мишки на экране была какая-то самка коженосцев с белыми волосами, тонкими полосками ткани на теле и белозубой улыбкой. Чего в ней было такого, чтобы это тело ставить фоном? Большие молочные железы или оттопыренная филейная часть?

Впрочем, мне пока понятие человеческой симпатии было недоступно.

После того, как я всё обустроил с теми, кто явился мстить за поруганную честь и попранное достоинство, для меня было неожиданным сюрпризом появление отчима вместе с бородачами. Он сам того не ожидая сыграл мне на руку. Теперь подумают на него…

Ну да, я же в строительном магазине сказал, что отчим захотел ремонт затеять, пока мы будем в гостях у тети Вали. Конечно, продавец так на меня посмотрел, как будто я рассказал ему про выигранную битву у Берверков, которые всегда считались непобедимыми воинами. Похоже, что он не очень верил в нашего отчима.

Зато в него поверил я! И поверят остальные, когда найдут в квартире мамы девять мертвых тел, а рядом с отчимом труп десятого. А то, что у отчима при виде моего нападения на однорукого остановилось сердце… Ну, в этом моей вины нет. Это всё результат алкогольных возлияний и неспортивного вида жизни.

Я думаю, что все десять смертей повесят на отчима. А на кого же ещё? С мертвого какой спрос? Да и вряд ли господа захотят решать вопросы относительно проникновения одной группы и героического поведения одного толстяка, защищавшего своё жилище. Скорее они сочтут это недоразумением и не будут обращать внимания на отсутствие жены и двух сыновей.

А если будут разбираться, то мы все гостили у тети Вали… У той самой тети, к которой меня вела стрелочка на телофоне…

Подставлять другого в моём варианте вовсе не подлость, а военная хитрость. Перекидывание ответственности со своих плеч на чужие — что может быть лучше?

В процессе передвижения у меня вдруг перехватило живот. Скрутило так, что не вздохнуть. Я почувствовал, что из меня что-то исторгается. Пришлось снять штаны и «исторгнуться» прямо под кустик с широкими листьями. После этого я почувствовал облегчение в животе. А вот под кустом осталась дурнопахнущая куча…

Мда, похоже, что человеческое тело не только отвергает переработанную жидкость, но ещё и остатки переработанной пищи.

Признаться, это весьма глупое разбазаривание продуктов питания. Если моё прошлое тело поглощало пищу и всю её без остатка перерабатывало в энергию, то это тело напрасно расходовало поступление ценных источников энергии.

В процессе выпуска переработанной пищи начал выходить ещё и переработанный воздух. Да вот что за тела-то такие? Всё через себя пропускают и выводят наружу отнюдь не цветы с их сладким ароматом…

Да уж, любопытные тела. Этакие ходячие фабрики по переработке полезного в бесполезное! А может и не в бесполезное? Вдруг в этом есть какой-то глубокий сакральный смысл, а я просто этого не знаю?

Тем не менее, я добрался с помощью стрелочки на телофоне до дома тети Вали, аккуратно проник в приоткрытое окно и тихо улегся на полу рядом с Мишкой. От прикосновения он тут же очнулся:

— Ты тут? Как всё прошло?

— Нам больше не о чем заботиться, но… Нам некуда возвращаться.

— Да ты что? — округлил глаза Мишка.

— Да, но об этом всём утром. Сейчас требуется немного восстановить силы.

Я откинулся и смежил веки. Почувствовал, как кожу на груди согревает кристалл Стратогата. Он впитал в себя смерти нападавших и стал сильнее. А если стал сильнее он, то стал сильнее и тот, кто его носит при себе.

Да, этот кристалл питался смертями, поэтому его в своё время и разбили, чтобы накопленная мощь не досталась тому, кто осмелится примерить на себя корону Властелина Вселенной. А прежний Властелин пал под объединенным ударом Повелителей Секторов…

Пал и его кристалл разлетелся на куски. Я потратил много времени, чтобы собрать его воедино и вот сейчас снова нахожусь в начале пути…

Казалось, что прошла всего секунда, когда услышал звонок телофона и следом голос мамы:

— Да, алло? Да, я… Да ты что? Ох ты ж… Ну ничего себе… Божечки мой, как же так? Ох, спасибо, Марина, спасибо… А мы у Валентины сейчас, и ни сном, ни духом. Ух ты… Конечно же мы скоро вернемся. Конечно-конечно…

Мама отключила телофон и посмотрела на нас:

— В нашей квартире произошел какой-то ужас… Митя сошел с ума и убил… Убил десятерых людей князя Георгадзе. Какой кошмар. Аркаша, что же это?

— Возможно, что отчим так сильно нас любил, что решил заступиться, — пожал я плечами и подмигнул в ответ на вопросительный взгляд Мишки.

— Какой ужас, — всплеснула руками женщина, которая вошла в комнату. — Как же вы теперь?

Тетя Валя, у которой остановились мама и Мишка, была сухонькой старушкой. На её худощавом теле висел халат, прикрывающий венозные ноги. На седых волосах покачивались знакомые пустотелые цилиндры.

Она тоже пользуется связью через эти цилиндры. Нужно будет узнать у Мишки подробнее про эти штуки — для чего они вообще нужны?

— Я не знаю, — растерянно посмотрела на нас мама. — Марина сказала, что в нашей квартире полный бедлам и дышать невозможно. Что ремонт встанет в круглую сумму, а у нас денег…

— Тетя Валя, позвольте остаться маме у вас на время? — спросил я. — Как только мы с Мишкой заработаем, так сразу же переселим её в другое место. Вас вознаградим за помощь. Дадим столько, сколько попросите!

Нужно ли это было мне?

Да, конечно, мне было плевать как на эту женщину, так и на маму, но Мишка был к ней привязан, а через эту привязанность можно было влиять на соратника. Если я помогу маме, то он поможет мне в дальнейшем. Для меня это ничего не стоит, а вот поиметь с этого я смогу немало.

— Да-да, конечно, пусть остается. И не надо денег. Перебьемся как-нибудь, — сказала сухонькая старушка. — Я всё равно живу одна, мне хоть не скучно будет. Что же мы, не русские что ли, родных на улицу выгонять? Аркашка, а ты когда появился? Вроде не было тебя вечером?

— Я поздно пришел. Вы все уже спали. Не стал будить.

Вот даже ни капли не соврал — они все спали, когда я пришел.

— А как дверь-то открыл? — продолжала допытываться тетя Валя.

— А там у тебя такой замок, что его даже пальцем можно вскрыть, — хмыкнул я в ответ.

— Ребята, нам нужно будет сегодня появиться в полицейском участке и дать показания, — сказала мама. — Это по поводу Мити и всего остального…

— А чего там давать-то? — пожал я плечами. — Отчим узнал, что мы с Мишкой заступились за девушку, которую хотели унизить эти бородатые. Он был настолько благороден, что отправил нас к тете Вале, а сам решил остаться и встретить возможных гостей. Вот ночью гости появились, он их и встретил. Встретил, но сам пал смертью храбрых. Ему споем мы песню… А ещё…

Я говорил, ощущая, как нагревается кристалл на груди. Пришлось использовать внушение. И внушение это было такой силы, что перекрыло все предыдущие воспоминания. Люди поверили в мои слова, а потом они же эти слова повторят тем, кто их захочет услышать.

Моё же участие будет там минимальным — мы с Мишкой просто заступились за женщину. Да, остаются ещё люди из банды Сухаря, но эти люди вряд ли что смогут поведать про нас.

Получается, что я останусь нераскрыт, а вот отчиму будут присвоены лавры победителя десятерых.

Ну и пусть. Мне не жалко.

После скудного завтрака мы собрались и отправились в полицейский участок. Надо было дать показания и как можно быстрее отделаться от представителей власти. У нас ещё запланирован поход к Семёну Марковичу за костюмами…

В полицейском участке нас встретили неприветливо. Конечно, я не ожидал шикарного стола и прочих удовольствий, но когда нам просто показали на покоцанные стулья и грубо велели ждать вызова…

— А можно как-нибудь побыстрее, а то у нас дела? — спросил я.

Круглолицему полицейскому явно было лень и неохота нести свою службу, поэтому он цедил слова сквозь зубы. Он ещё раз кивнул на стулья и проговорил:

— Сидите там и не рыпайтесь!

Я хотел уже было развернуться и отправиться по своим делам, но меня остановил Мишка:

— Аркаш, надо дать показания. Надо. А то могут подумать на нас. А мы ведь ни при чём…

Что-то в его словах было, поэтому я согласился.

Пришлось сидеть в пахнущем потом и пылью коридоре. Через полчаса открылась обитая потертым дерматином дверь в трех метрах от нас. Наружу вышел плотный мордатый человек в полицейской форме. Он непрерывно кланялся, помогая выйти из кабинета хмурому толстяку в строгом костюме.

— Михаил Сергеевич, вот сюда, извольте. Вот, сюда. Не наступите на шантрапу, а то не ровен час ботиночки испортите, — угодливо кланяясь приговаривал полицейский.

Плешивый толстяк, чем-то напоминающий мертвого отчима, только в более дорогой одежде, посмотрел на нас маленькими глазками:

— Это Митькино отродье?

— Батюшка Михаил Сергеевич, — рухнула ему в ноги мама. — Не извольте серчать. Я не знала. Мы все в полном шоке. Ох ты, что же на свете такое деется-то…

Толстяк брезгливо отдернул ногу, словно пальцы мамы могли заразить его какой-нибудь страшной болезнью. После этого посмотрел на нас. Мишка тут же вскочил и согнулся в глубоком поклоне. Я же остался сидеть, разглядывая толстяка в ответ.

— А ты чего расселся, холоп? — хмыкнул толстяк. — Или не видишь, кто перед тобой?

— Встань и поклонись, мерзавец! — рявкнул мордатый полицейский.

— Аркашенька, ты уж поклонись, дитятко. Это же благодетель наш, Михаил Сергеевич Минайлов, — запричитала мама. — Он наш спаситель и наш господин.

Так вот ты какой, господин Минайлов…

Господин? Спаситель? Что-то не торопился этот спаситель нам на помощь, когда мы с Мишкой махались против троих бородачей. И его даже рядом не было, когда я готовил свою ловушку для нападавших.

Какой же он спаситель? Просто тот, кто имеет чуть больше власти, чем я? Вернее, чем я сейчас?

Если бы он увидел меня во всём великолепии доспехов, а также во главе войска, то тут же упал бы на колени и ползал брюхом по грязному полу. Ползал бы точно также, как это делала мама.

И делал бы это с одной целью — лишь бы я его не заметил…

— Ты что, остолоп, совсем оглох? — занес руку мордатый полицейский, а после резко опустил её, отвешивая мне оплеуху.

Я уже было дернулся блокировать удар левой рукой, чтобы правой поправить нос этому мордатому, когда мелькнула тень.

Шлеп!

Удар принял на себя заслонивший меня Мишка. Он чуть не отлетел в сторону, пришлось поддерживать его спину.

— Михаил Сергеевич, вы не серчайте ради Бога на Аркашку! — заголосил Мишка. — Он головой ударился и стал юродивым. Тут помнит, а тут не помнит. Даже меня иной раз не узнает. Больной он у нас, не здоровый! Не бейте его, пожалуйста, а то последний мозг отобьете и как ему тогда в Академии Золотого Сечения без мозга-то?

Толстяк нахмурился. Он посмотрел на нас:

— Так это вы двое в лотерее Счастливой Звезды свой шанс выловили?

— Да, мы, батюшка Михаил Сергеевич, — тут же бухнулся ему в ноги Мишка. — Только благодаря вашей опеке и вашей благодетели сумели до этого дойти.

— Вот, правильные слова говоришь, пащенок, — хмыкнул Минайлов. — Всегда помни это. А также не забывай благодарить своего благодетеля. А то ишь, чего удумали… Людей князя Георгадзе почем зря убивать вздумали.

Мишка и мама снова начали ползать по полу:

— Ни сном, ни духом, батюшка-благодетель. Гостили у тетки, а у нас такое… Мы в полном ужасе… Даже не знаю, как дальше жить-то буду, как людям в глаза смотреть…

— Ладно-ладно, хватить ползать, — сморщился Михаил Сергеевич. — С князем Георгадзе мы уже переговорили. Он недоволен тем, что произошло, но… Случилось всё без его ведома. Он не хотел чинить со мной вражды, а вот то, что один человек сумел десятерых одолеть… От этого князь ошалел немного. Сказал, что если у меня такие пьяницы боевые, то какие же мастеровые? В общем, восхитил его ваш отчим. Сильным мужиком он оказался… Знал бы раньше — взял бы в дружину. Или вон, в полицейские бы определил, порядок охранять.

— Ваша правда, Михаил Сергеевич, — тут же угодливо согнулся мордатый. — Нам такие люди нужны. Мы бы с такими людьми… Мы бы ух… А то, небось, слышали, что недавно человека князя Лисицкого нашли сожженным в мусорном контейнере? Вообще одичал народ. Даже в контейнерах начали людей жечь.

При этих словах Мишка посмотрел на меня. Я же едва заметно покачал головой, мол, молчи, ни в чем не признавайся.

— Да уж, озлобляется народишко, — кивнул Минайлов. — Кнута ему не хватает. Как разрешили магию применять, так того и гляди — кинутся со спины с огненным мечом, али какой другой пакостью. Кольчугу Души снять только ночью и могу, когда к жене под бочок ложусь. Она-то мечом не ударит…

Мордатый тут же гаденько захихикал. Точно также захихикал и круглолицый полицейский. Чувствовалось, что им обоим было не смешно, но раз господин пошутил…

— Значит так, Митьку похоронить, а тех десятерых отдать людям князя Георгадзе. Они через час заедут. Разбирательства никакого не чинить, это было недоразумение и ссориться из-за этого недоразумения мы с князем не будем. Князь хотел было отступных у меня взять, но когда я сказал, что могу нечаянно проговориться о том, что это всего один человек побил десятерых людей князя, то он сразу же пошел на попятную. Так что, Сергей Валентинович, должен ты найти банду, которая одолела людей князя, и сослать их всех на каторгу. Так и княжеская честь не пострадает, и мы останемся без последствий.

— Но как же… — начал было мордатый, но Минайлов не дал ему закончить.

— А на бумаге, Сергей Валентинович. Бумага всё стерпит. Так что пусть в банде будет пятьдесят человек и сражение… В общем, не мне учить тебя бумажные сказки рисовать. И вы, трое, чтобы тоже в один голос твердили, что ничего не знаете. Что было сражение в вашей халупе, но сколько народу было — никто и ничего не скажет. А Митьку похороним, как героя. Вроде как он тоже погиб в той битве, заступаясь за людей князя.

Кругом один обман. Кругом одни условности и ложь. Я улыбнулся. Мне определенно нравился этот мир, где одни создания нагибают других.

Я чувствовал, что кристаллу Стратогата в этом мире тоже нравится.

— Будет исполнено, господин Минайлов, — произнес мордатый полицейский. — Не извольте сумлеваться — будет всё сделано в лучшем виде.

Минайлов посмотрел на нас и сказал:

— А вы… Не вздумайте языками трепать. У кого язык будет слишком длинным, то его укоротят до корня. Идите, пащенки, учитесь и не смейте срамить род Минайловых. Если что узнаю…

Он поднял кулак и сжал его. В этот же момент кулак объяло пламя. Оно потрескивало и плясало на коже, намекая на то, что не против бы перекинуться на нас.

— Не посрамим, батюшка Михаил Сергеевич, — тут же упал в ноги Мишка.

Ему вторила мама. Я же смотрел на толстяка, который считал себя тут чуть ли не равным Богу. Он даже не подозревал о том, какая участь ждет его, когда я обрету достаточно власти…

Полицейский с поклонами проводил господина Минайлова до выхода, а когда вернулся, то взглянул на нас с таким пренебрежением, словно мы были тремя кучами отходов:

— Слышали, что сказал господин? Не трепите языками, и проваливайте, холопы!

— Спасибо, батюшка Сергей Валентинович, — поклонилась ему в пояс мама. — Век не забудем вашей доброты.

— Да валите уже, — отмахнулся тот.

Мы вышли из полицейского участка. Мама посмотрела на меня глазами, полными слез:

— Что же ты, сынок? Что же с тобой случилось-то? Почему нас едва под виселицу не подвел?

— Мама, не плачь. Я не собирался никуда вас подводить, — положил я ей руку на плечо. — Я просто головой ударился и не помню, что нужно им кланяться. Вот и всё…

— Вот и всё, — эхом проговорил Мишка. — А нам за это «всё»…

— Миш, пошли за костюмами? Нам же завтра нужно будет появиться в Академии? Так пойдем на финальную примерку, — перебил я его. — Вдруг опоздаем, а Семён Маркович нас ждет, все глаза высмотрел…

Но, как оказалось, Семён Маркович ждал нас вовсе не для того, чтобы примерить костюмы…

Глава 9

Как только мы появились возле дома Семена Марковича, так нас сразу же окрикнул знакомый голос:

— Эй, пацанва, сюда подсосали!

— Да ну не может быть, — хмыкнул я в сердцах. — Неужели тут все привыкли идти по пути наибольшего сопротивления?

— Аркаша, там Сухарь со своими бандитами, — проговорил оглянувшийся Мишка.

— А это значит, что Семён Маркович не поправил наши костюмы, — вздохнул я.

— Да ну, с чего ты решил? — задал Мишка вопрос.

Я посмотрел на него — не шутит ли он в самом деле? Ну не может же человек быть настолько глупым, чтобы не сложить дважды два?

Если все люди такие, то мне придется легче легкого. Но что-то мне подсказывало, что это вовсе не люди такие, только отдельные особи.

— Пойдем, нас же ждут, — вздохнул я и двинулся в сторону сидящих на лавочке людей Сухаря.

Их было семеро. Всё такие же грязновато-наглые, как галактические мусорщики. Но вот то, что они поглядывали по сторонам, пока мы приближались, наводило на мысль об ошибочности моего первого впечатления.

Вряд ли те, кто считают себя сильными, будут так опасливо оглядываться по сторонам в своём районе. Что-то тут не то…

— Добрый день, — проговорил я вежливо. — Вы нас звали?

— Вечер в хату, чифир в сладость, часик в радость, — скороговоркой ответил один из подручных Сухаря. — Звали-звали…

— Это, пацаны, вы скажите, тока по чесноку — вы зверей завалили? — спросил Сухарь негромко. — И Митьку заодно тапки выдали?

Я так понял, что он этак витиевато про ночное происшествие спросил. Но кто он такой, чтобы ему признаваться? Вдруг он расскажет полиции о наших словах и тогда плакали все планы — придется ещё и полицию до кучи убивать…

— Нет, никаких зверей мы не валили, — пожал я плечами. — Не знаю, о чем это вы.

— Ну, с тобой понятно, ты башкой ушибленный, — хмыкнул Сухарь и посмотрел на Мишку. — А ты?

— А я у тети Вали спал, — совершенно честно сказал Мишка. — Только утром всё узнал.

— Ясно, не колитесь, значитца… — сплюнул Сухарь и встал.

Он оказался в полуметре от нас и вытащил телефон, как будто набирал номер. На самом же деле еле слышно проговорил:

— У Марковича на вас засада. Вы правильные пацаны, потому за вас мазу и тянем.

— Зачем это вам? Почему нас предупреждаете? — спросил я в ответ, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Вот тебе и Семён Маркович, вот тебе и сукин сын. А ведь с виду простой портной и всего лишь должен был исправить свои ошибки…

— Чуйка у нас появилась, что не оставите вы простой народ после того, как в школу к богатеям забуритесь. Жилка в вас есть босяцкая, потому и впрягаемся. Да и Маркович ссучился — левых на помощь позвал. Кликнул бы нас, порешали бы на месте, а так… Мы тут с обоссаных штанишек растем, и не хрен по нашей земле чужакам свои правила устанавливать.

— А чего же вы за женщину не заступились? — не удержался я.

— За Ольку-то? Да она же известная шалава. Трахнули бы её звери, ничего бы не случилось. Отряхнулась бы, да пошла себе. Но по натуре, если бы эти утырки перед нами её ломать вздумали, то получили бы своё. Они и так получили, хэх…

— Спасибо за информацию, — сказал я.

— У нас не говорят «спасибо», у нас в ходу другие слова гуляют. Ладно, пацанва, мы вас предупредили. Если что, то за вас впишемся, вы только этих чертей на улицу выманите, — подмигнул мне Сухарь.

— Скажу сразу — у меня нет денег отдать за вашу помощь.

— А нам ваших бабок и не надо. Мы своё с Марковича получим… — подмигнул мне Сухарь. — Замётано?

— Чего сделано? — не понял я.

— Конечно-конечно, — подхватил меня под руку Мишка. — Мы всё поняли и со всем согласны.

— Тогда вам воровского фарта, в крови азарта, и чтобы легла козырная карта, — хмыкнул Сухарь. — А мы покуда тут посидим, подождем выхода из-за печки… Если дернемся к Марковичу сейчас, то не по понятиям будет. Вроде как он в своей хазе кого хошь привечать может. А вот когда его бойцы на улицу выскочат, тогда и спросим с них по полной…

Я так понял, что существовали какие-то «понятия», по которым банда Сухаря не могла сейчас проникнуть в жилище Марковича. А вот когда мы выманим гостей на улицу, то тогда у банды будут развязаны руки.

— А если полиция? — спросил осторожный Мишка.

— А чего полиция? Мы скажем, что эти первые начали, — хмыкнул Сухарь.

— Нет, лучше вы скажите, что они похожи на… — я в нескольких словах обрисовал суть дела.

Да, пришлось немного приоткрыть тайну подделки полиции раскрываемости своих дел, но… Чего не сделаешь ради тех, кто сейчас на твоей стороне?

Сухарь только восхищенно посмотрел на меня, когда я закончил говорить, а потом пообещал сказать всё, как я передал. Хотя всё равно отказался идти с нами к Семёну Марковичу, а попросил выманить его людей наружу.

Мда, вечно у этих людей какие-то условности, договоренности, понятия, традиции и устои. Ведь гораздо проще напасть сейчас и взять их всех врасплох, чем ждать какого-то удобного момента.

Но нет…

Ну, раз нет, так нет. Мы с Мишкой переглянулись и двинулись в сторону дома Семёна Марковича.

Сунув нос в подъезд, я тщательно осмотрел его на предмет ловушек. Нет, ничего подобного тут не было. Зато лежали гнилые доски, какие-то бревнышки и кирпичи под самым нижним пролетом. Похоже, что кто-то ремонтировал своё ветхое жилище и поленился выбросить строительный мусор.

А может быть оставили до лучших времен — вдруг когда пригодится доску прибить или ещё чего сделать?

Ну, для кого-то это мусор, а для двух молодых коженосцев это шанс затруднить передвижение возможным преследователям. Я показал Мишке, как нужно расположить доски и бревнышки так, чтобы мы могли проскочить, а вот нашим потенциальным противникам пришлось бы перепрыгивать и ломать кости.

Жалость?

Я не знаю такого слова. Если пришли обидеть меня и моего соратника, то нужно сделать так, чтобы такие мысли больше не посещали ни одну шальную голову. Раз и навсегда вырывать с корнем сорняки — только так будет хороший урожай!

Пять минут у нас заняло строительство ловушек. Пять минут, в течение которых никто не вышел и никто не зашел.

Что же, будем надеяться, что и дальше так будет.

После приготовлений я позвонил в дверь. Несколько секунд ничего не происходило, а после раздался голос Семена Марковича:

— Ой, кто же тревожит пожилого человека в этот неблагоприятный для суставов день?

— Это мы, Аркаша и Миша Ивановы, — ответил я за нас обоих.

— Да? А вы там одни? Или с вами на площадке ещё есть жаждущие до костюмов люди?

— Одни, мы тут одни! — крикнул Мишка.

— Тогда конечно же я невероятно рад вас видеть, — открылась дверь, и Семён Маркович посторонился, пропуская нас внутрь.

Я вошел и сразу же обратился в слух. Да, человеческое ухо не такое чуткое, как у меня раньше, но… Я смог определить по легким шорохам, по дыханию и легкому скрипу, что помимо нас троих в квартире находилось ещё пять человек. Четверо в комнате и один на кухне.

Что же, я мог бы справиться с ними и один, но тогда мог бы пострадать Мишка, а это не входило в мои планы.

Почему в таком случае я не оставил его внизу? Потому, что при этом раскладе Семён Маркович мог заподозрить неладное. А мне не нужно было, чтобы он заподозрил неладное раньше времени.

— Наши костюмы готовы? — я перешел сразу к делу.

Да, я дал Семёну Марковичу шанс на мирное разрешение возникшего недоразумения. И это не потому, что я такой великодушный, а чтобы Мишка потом не упрекал в переходе сразу к обострению.

— Ой, а почему вы не спрашиваете, как поживает Семэн Маркович? — спросил у нас радушный хозяин.

— А как вы поживаете? — тут же спросил Мишка.

— Ой, таки даже не спрашивайте, — отмахнулся Семён Маркович. — Проходите в комнату. Там вас ждут… ваши костюмы.

Эта легкая заминка подтвердила как слова Сухаря, так и мои слуховые ощущения. Нас ждали вовсе не костюмы…

Я вошел первым и тут же оказался схвачен крепкими руками. Вернее, я позволил себя схватить. За то время, пока руки протянулись, пока дернули за куртку — я бы успел минимум убить этого человека, а максимум — ещё бы и разложить его куски тела по полочкам комода.

— Что это? — крикнул Мишка, когда его тоже схватили. — Кто вы такие?

Ух, а Мишка неплохо играл. Это он с виду такой недалекий, а когда надо, то может трагизм во всей своей красе изобразить.

В комнате было четверо. Я не ошибся. Двое схватили нас, а двое сидели на диване с вытянутыми ногами. Всех четверых отличало наличие костюмов и черных шапочек, которые еле-еле прикрывали макушки. Эти люди тоже были носатые, но в отличие от тех, кто упокоился сегодня ночью, не носили бород.

— Таки что за шлемазлы явились в дом доброго человека? — слегка растягивая слова проговорил один из сидевших. — Семэн Маркович, это те самые злые поцы, которые смели угрожать вам огоньками?

— Они самые, — вздохнул Семён Маркович с видом великого мученика. — Ещё побить обещали и сделать обрезание по второму разу. Вообще не уважают седины мудрых людей — предлагать такое.

— Вы шо, поцы, с мозгами поссорились? — спросил второй человек с дивана, хмуря брови. — Щаз я сделаю вам скандал и вам будет бесконечно весело…

— Не надо, Изя, мы же все интеллигентные люди, пусть у мальчиков это и не написано на лице, — остановил его первый. — Я думаю, что они просто-напросто заблудились в пустыне своих мыслей и не вполне понимают, что оазис выхода вовсе не в насилии.

Руки держащего меня человека были крепки, но недостаточно. Я мог в любой момент освободиться, но… Как и в случае с любым врагом, сперва нужно было узнать их слабые стороны, сыграть на них, а потом уже вывести погулять.

— Я не понимаю, что вы такое говорите, — сказал наконец я. — Вроде бы слова все знакомые, но складываете вы их по чудному. Не можете как-то перефразировать?

— Шо? Нас категорически отказываются понимать? — привстал тот, кого назвали Изей. — А если я сейчас заставлю ваши пальцы покрыться инеем и треснуть, как сосульки по весне? Тогда вы поймете наши слова?

— Не надо, дяденьки, — захлопал глазами Мишка. — Мы же ничего не сделали, мы же только за костюмами пришли. Мы же деньги принесли. Мы же хотели просто…

— Ша, поц, не расчёсывай мне нервы! — поднял руку Изя и посмотрел на Семёна Марковича. — Что же нам делать с этими молодыми босяками?

— Они поступают в Академию Золотого Сечения, — с улыбкой проговорил Семён Маркович. — Думаю, что там они могли бы нам пригодиться.

— Сеня, не бежи так шибко, а то догонишь свой инфаркт. Ты так далеко заглядываешь, что никакая подзорная труба не выдержит, — усмехнулся Изя. — Если они поступят туда, то смогут понемногу брать от золотой молодежи ненужные им вещи. А нам их ненужные вещи ой как нужны…

— Я не понимаю, что вы от нас хотите? — я снова сделал вид, что туплю по-черному.

— Ты шо, всегда такой медленный или с утра клеем завтракал? Я говорю, что вы можете брать у богатых людей вещи и приносить их бедным, то есть нам. За это мы согласны не ломать вам весьма нужные органы, — пояснил с улыбкой Изя.

— А если мы откажемся? — спросил я.

— У тебя шо — есть деньги, чтобы так себя вести? Нет, молодой поц, ты мне определенно не нравишься, — сказал Изя.

Ну что же, я выяснил их слабые стороны. Эти люди переглядывались, кичились своим количеством, думали, что сейчас они хозяева положения. На всё это накладывалась патологическая жадность и желание поиметь легкие деньги, не работая. Что же, на этом я и хотел сыграть.

Пока человек меня держал, я незаметно успел обшарить его карманы и вытащил кошелек. Впрочем, я забрал не только кошелек. Ради этого я и позволил себя «пленить». Но, вторая вещь сыграет свою роль чуть позже, а пока…

Купюры сначала сжал в руке, а потом вздохнул и выдал:

— Да мне насрать, что вы все о нас думаете. У нас есть деньги, вот они, подавитесь!

Я коротко взмахнул рукой. Как я и предполагал, глаза присутствующих сразу же дернулись следом за купюрами.

Пришла пора действовать!

Удар пяткой по подъему стопы держащего меня человека заставил его сначала вскрикнуть от боли, а потом отдернуть ногу. Пока его внимание было перенесено на пострадавшую конечность, я затылком ударил в носатое лицо.

И почему в этом мире я в основном бью носатых? Почему они всегда стараются доставить мне неприятности?

Однако, стоило только услышать хруст позади, я перестал забивать себе голову разными мыслями, а начал действовать.

Руки уже меня не держали. Теперь эти руки зажимали разбитое лицо, но я не дал этому человеку насладиться своим горем. Тут же повернул его спиной к стоящему Изе и что было силы толкнул его.

Два тела сошлись в центре комнаты, как два метеорита посреди Вселенной. Только что вспышки не было, а вот стук приложившихся друг о друга голов был похож.

Я же в это время дал по шее человеку, державшему Мишку. Просто взял и сунул под челюсть. От такого неожиданного удара носатый заморгал выпученными глазами и тут же забыл про всяческую агрессию. Ему катастрофически захотелось присесть и отдохнуть.

Мы же с Мишкой проскочили мимо упавшей от удивления челюсти Семёна Марковича в сторону дверей. Как раз в это время вышел пятый участник действия. Он получил ногой в живот и тут же согласился быстренько отлететь в сторону.

Дорога к свободе была открыта.

Позади раздался мат и прочие прелести словарного запаса. Мы с Мишкой полетели вниз через две ступеньки. В нужном месте пригнулись, в нужном перепрыгнули и вот, мы оказались на улице.

На лестнице раздался треск, вопли, шмяки падающих тел. Я улыбнулся Мишке — сработали наши ловушки. Теперь осталось только добить нападавших, но пусть этим занимаются другие — у меня же возникла одна интересная мысль.

Я махнул рукой Сухарю и припустил в их сторону. Банда тут же спрыгнула со скамейки. В руках появились дубинки, на пальцах возникли серебристо поблескивающие кастеты.

Из подъезда вывалились пятеро мужчин, трое из которых успели потерять свои круглые шапочки.

— Эй, х…лы обрезанные, вы какого хрена за нашими пацанами гоняетесь? Извращенцы, что ль? — рявкнул Сухарь, выдвигаясь к пятерке.

— Шо? Ты за кого нас принял, шлемазл беспонтовый? — крикнул Изя.

— Как ты меня назвал? Ты чо, о…ел?

Надо сказать, что пятерка тоже не отступила. Пусть мужчины и были разной степени побитости, но отступать они не собирались. В их руках возникли длинные искривленные ножи, а у того, что был позади, в руке качнулось странного вида оружие — ременная нашлепка на двух длинных шнурках. По всей видимости, это было какое-то метательное вооружение.

— Это ты х…ешь не по дням, а по часам! — выкрикнул один из пятерки.

— Мочи их, братва! — крикнул один из банды в ответ.

Сказано — сделано. Нам же оставалось только отойти в сторону и не мешать двум противоборствующим сторонам месить друг друга. Впрочем, я не стал стоять просто так и наслаждаться зрелищем.

Вовсе нет! Вместо праздного ничегонеделанья попросил Мишку набрать номер полицейского участка по телофону, который чуть раньше стащил у держащего меня человека. Мишка кое-как набрал нужные цифры.

— Добрый день, — сказал я в прямоугольник, когда оттуда послышалось негромкое бурчание. — Это вас беспокоят по поводу драки. Тут, у дома Семёна Марковича сцепились люди Сухаря и какие-то пять человек, очень похожие на тех, что убили десятерых людей в квартире Ивановых. Да, очень похожие на банду тех, кто убил людей князя Георгадзе. Кто говорит? Один очень ответственный человек!

После этого я отключил телофон и забросил его в гущу драки.

А драка была неплохой на вид. Надо сказать, что люди Сухаря умели не только задами скамейки протирать, но ещё и махать кулаками. Поэтому, когда через пять минут к дому подъехали две полицейские машины, люди Семёна Марковича уже лежали на земле в той или иной степени помятости.

Сухаря с бандой забрали вместе с побитыми. Ну да скоро их должны будут отпустить, ведь Сухаревские помогли с нужными людьми, которым не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Эти носатые весьма удачно подойдут для дела об убийстве десятерых.

Дальнейшая их судьба была мне безразлична. Сейчас меня волновало только наличие костюмов, в которых мы должны будем появиться в первый учебный день. Поэтому мы с Мишкой и отправились к Семёну Марковичу во второй раз.

Надо ли говорить, что наши костюмы к вечеру были готовы?

А Семён Маркович стал настолько любезен, что даже не взял с нас денег. Когда мы уходили с пакетами в руках, то к дому подошел Сухарь со своими людьми. Он коротко кивнул нам, мы кивнули в ответ.

После этого мы отправились к тете Вале, ведь нам предстояло ещё помыться и выспаться, чтобы свеженькими появиться перед молодыми детьми аристократов…

Что-то мне подсказывало, что скучать нам не придется.

Глава 10

Здание Академии Золотого Сечения, куда мы утром прибыли, выглядело монументально. Резные колонны, витражи, башенки и прочие прибамбасы, заставляющие существа рядом с этим зданием чувствовать себя ничтожными букашками.

По случаю дня приема студентов здание было украшено вымпелами, транспарантами, цветами и шариками. От этих всех финтифлюшек Академия выглядела как профессор в клоунской одежде.

Да, я видел такого — мне Мишка в телофоне показал. Правда, поправил меня и сказал, что правильно называть «телефон», но разве Владыка Сорока Галактик будет обращать внимание на такие мелочи?

А сколько же здесь было народу-у-у!

Тьма!

У меня создалось впечатление, что это мероприятие сродни какому-то собранию напыщенных особ и снобов. Да-да-да, тут поднятые носы составляли основу людской массы. Как сказал Мишка, эти дети аристократов с горшка учились поднимать носы и вести себя соответствующе.

То есть исторгали каловые массы и гордились этим!

Сдается мне, что это они научились делать лучше всего. Мда… всё это сборище гуманоидов даже не подозревало, что среди них находится тот, кому они даже в плевательницы не годились!

На встречу мы прибыли на такси — решили потратить немного финансов, чтобы не слишком были запыленные ботинки. Чтобы не слишком испачкать костюмы.

Перед зданием Академии зеленел большой луг с выложенными камнем дорожками. На этом лугу возвышался постамент с трибуной и длинным столом позади. На скатерти виднелись бутылочки с водой, тарелки с виноградом и прочими ягодами.

Это что — угощение для студентов и их родителей? Что-то маловато для такой оравы.

Кстати, среди этой оравы я увидел того самого бородача, который совсем недавно угрожал мне с экрана телофона. Судя по вспыхнувшим глазам, когда он заметил нас с Мишкой, мы тоже не остались неузнанными.

Что же, вряд ли он сейчас будет нападать, при скоплении такого народа. Вот потом… вероятнее всего. Но пока что мы были в относительной безопасности.

В креслах перед постаментом рассаживались первокурсники и первокурсницы. Соответственно, сели и мы с Мишкой.

Ха! С этим рассаживанием получилась забавная вещь!

Провожали нас помощники — люди в синих ливреях. Они подводили студентов к креслам и с поклонами показывали на места. Причем нужно было сесть на своих местах, где стояли бумажные пирамидки с фамилиями. Помощники убирали бумажные пирамидки с фамилиями. После этого студенты чопорно устраивали свои филейные части на мягких сиденьях.

Нам тоже показали два кресла позади всех, но я уверенным шагом прошагал вперёд. Мне не хотелось сидеть рядом с людьми в таких же бедноватых костюмах, как и у нас. Я так понял, что это были «счастливчики» из лотереи Счастливой Звезды.

Так вот, мне надо было на другое место! Нужную фамилию я нашел быстро — знал, что она будет впереди. После этого скинул определенную пирамидку и в траву и уселся. Заставил Мишку устроиться по правую руку. Пирамидка из-под его задницы отправилась следом за первой.

Возникло небольшое замешательство. Помощники переглядывались, но… Я скрестил руки на груди и всем своим видом показал, что отсюда нас можно будет только вынести!

И надо же такому случиться, что мы заняли места Лисицкого и его спутницы! Ой, а ведь это его фамилия и фамилия его родственницы были на тех местах, которые мы заняли. Надо же, какая оказия…

Да-да! Когда мы уже уселись и перестали обращать внимание на беспомощные уговоры помощников (Мишка пытался спрыгнуть, но я грозно зыркнул на него и велел сидеть на месте), то появился сын князя Лисицкого под руку с худенькой девушкой.

Они остановились возле первого ряда в ожидании указания места. Я широко улыбнулся и подмигнул слегка побледневшему блондину. Он совершенно точно не ожидал нас тут увидеть…

— Господа Ивановы, не могли бы вы пересесть назад? Там ваше место по определению, — шепотом умолял нас помощник.

Ага, мгррррать! Так я и сдвинулся! Теперь я получил ещё больше мотивации оставаться здесь.

— По какому такому определению? Неужели за стенами Академии студенты не равны⁈ — громко спросил я. — Кто определяет положение жоп на креслах? Покажите мне того человека, я в два счета объясню ему, где моё место, а где его!

Да, пришлось пошуметь. А что? Терять мы ничего не теряли, только если уважение от преподавательского состава, но оно мне и на хрен не упало. А вот увидеть растерянность в глазах врага — это дорогого стоило.

— Но как же так? — спросил помощник. — Ведь это место было зарезервировано для сына князя Лисицкого…

— Да мне наплевать. Мы тут все пришли за знаниями. А в данный момент пришли услышать ректора и прочую учебную рать. Вряд ли сын князя Лисицкого с тех мест, которые вы определили нам, услышит меньше, чем мы тут. Правда же, Павел Григорьевич? — спросил я, улыбаясь настолько радужно, насколько это было возможно.

Мишка рядом вжал голову в плечи и старался вообще исчезнуть, испариться. Вот только я не собирался испаряться — Владыка Сорока Галактик никому не позволит себя безнаказанно убивать!

— Оставьте, мы сядем позади, — произнес блондин. — Вот уж не думал, что в таком приличном заведении будет такой неприличный бардак!

— Бардак? Не, бардак не в заведении, бардак — он в головах, — наставительно произнес я. — В головах тех, кто хочет выделиться на фоне других…

Мои слова были поняты правильно. Студенты зашумели. Также зашумели и их родители. Этот возмущенный говорок напоминал стрекотание леса страубасов, когда по их кронам пролетал залетный ветер.

Сидящая по левую руку мощная девушка с пышными формами, хмыкнула в ответ на мои слова и ухмыльнулась. Сиреневые пряди в её иссиня-черных волосах сказали мне о том, что девушка не страшится выделяться из толпы. Другие студенты вовсе не имели подобных украшений.

Похоже, что мы уселись рядом с бунтаркой… И этой бунтарке мои слова пришлись по душе.

Лисицкий посчитал ниже своего достоинства садиться на последних рядах, поэтому для него тут же нашли ещё два кресла.

Ну да, побоялся дышать одним воздухом с простолюдинами…

— Добрый день, студенты и их родители! — раздался звучный голос, а после на трибуну перед зрителями вышел старик в бордовой хламиде, украшенной золотой нитью.

Выглядел этот старик монументально, под стать своей Академии. Он словно сошел с картины, где старец наставляет молодежь правильной жизни, а они внимательно слушают и учатся. Седые волосы падали на плечи из-под круглой шапочки, а широкая борода опускалась чуть ли не до пояса. На хламиде золотой нитью были вышиты звезды, планеты, весы и ещё какая-то научная атрибутика.

— Профессор Вертинский, профессор Вертинский, — пролетел по рядам студентов и их родителей говорок.

— Это ректор Академии, — негромко сказал Мишка, сидящий рядом.

— А-а-а, — протянул я в ответ.

Мне было абсолютно наплевать на то, что этот самый человек был ректором какой-то вшивой академии. Но вот медальон на его шее привлек моё внимание.

В центре овальной бляшки красовался осколок кристалла Стратогата!

Очередной осколок!

Мне даже подумалось — а если на этой планете находится весь кристалл? Это же сколько времени я сэкономлю в его поисках!

Ведь чем больше становится Стратогат, тем сильнее он манит к тому месту, где находятся его осколки…

Вот и сейчас я почувствовал тепло на груди. Легкое, сродни тому, как солнечный луч падает на кожу. Один осколок Стратогата почувствовал другой…

Однако, до него ещё нужно было добраться…

За спиной профессора понемногу рассаживались шесть человек. Похоже, что они являлись основным костяком данного заведения.

— Дорогие наши студенты! Уважаемые родители! — продолжил тем временем профессор Вертинский. — Мы невероятно рады видеть вас в нашей Академии Золотого Сечения! В месте, которое выпустило из своих стен сотни и тысячи достойнейших людей! Доблестных сынов и дочерей нашей Отчизны! В стенах нашей Академии учились такие люди как…

Дальше пошло перечисление фамилий, имен, регалий. Всей той чепухи, которую почему-то так любят люди, но которая вообще ничего для меня не значила.

Я в это время оглядывался по сторонам, оценивая тех, с кем мне предстояло провести какое-то время. По словам Мишки эта Академия была престижнейшим местом, куда стремились засунуть своих чад более-менее богатые люди. Самым главным тут было вовсе не знания, а те связи, которые можно получить.

А если эти самые связи помогут мне в деле собирания воедино кристалла, то почему тут и не задержаться? Что значат какие-то два-три года по сравнению с вечностью, которую я провел в поисках кристалла?

— Из стен Академии выпускаются после пяти лет упорной учебы, — словно в ответ на мои мысли произнес профессор Вертинский.

Ну, пусть будет пять. Годом больше, годом меньше. Не суть важно…

— Все студенты будут изучать общие предметы, но каждый выберет себе то направление, основу которого и составит его дальнейший путь развития. Наша академия готовит студентов на шести факультетах, в каждом из которых есть несколько направлений. Ежегодно меньше сотни студентов отбираются для обучения в стенах Академии Золотого Сечения. Так что вы можете считать себя счастливчиками…

При этих словах студенты только усмехнулись. Они-то знали, что «счастливый случай» был изъят из кошельков их родителей. У всех, кроме шестерых человек позади и нас с Мишкой.

А вот сами родители высокомерно переглянулись, мол, можем себе позволить. Ведь мы и сами когда-то выпускались из этих стен…

— Но счастливчики должны понимать, что не всё в этом мире дается просто так. Через два месяца у нас начинается серия «Дней чистоты» — субботники, трудовые практики и повинности. Те, кто плохо усваивает предметы, ленится или отлынивает от занятий, будут иметь шанс подумать над своим поведением во время трудовых мероприятий.

Конечно же это не понравилось студентам, а вот на лицах их родителей вызвало улыбку. Похоже, что на великовозрастных коженосцев нахлынули приятные воспоминания, связанные с этими самыми «Днями чистоты».

— Со второго курса начинается распределение по специализациям на факультетах. Пять лет обучения в Академии приравниваются к получению звания «Бакалавр», а шестой год — магистратура. Студенты имеют право съехать из общежития и найти себе жилище в городе. Так же Научная Магистратура предусматривает тот факт, что в свободное от занятий время ребята должны посещать клубы по интересам. У нас их предоставлено достаточное количество и на любой вкус.

Вряд ли я буду посещать какой-нибудь клуб. Мне оно вовсе не упало… Вот у Мишки загорелись глаза после слов профессора. Но что бы он понимал в грядущей учебе? Его место будет вечно занято другими учениками, а сам он окажется на задворках.

Окажется, если я не буду рядом!

— А теперь позвольте мне представить вам нашего декана факультета «Магического права». Елена Кирилловна Кольчукова! Прошу любить и жаловать! — ректор обернулся и величественно простер ладонь по направлению смуглой женщины в деловом костюме.

Женщина с загорелой кожей тут же отложила в сторону золоченую ручку, которой только что бойко строчила по бумаге и направилась к трибуне. В это время профессор сделал пару шагов назад. Он отпил из бокала, стоящего на столе, смачивая пересохшее горло.

— Здравствуйте, господа студенты, господа родители, господа посетители, — деловым тоном начала женщина. — На факультет «Магического права» попасть очень сложно. Это самое востребованное направление. Закончив одно из направлений, студенты становятся высококлассными специалистами в области юриспруденции, адвокатуры и дипломатии. В отличие от всех остальных специальностей Академии Золотого Сечения, выпускники факультета Магического права с легкостью могут найти свое место в этом мире, не редко открывая собственное дело или приумножая дела их родителей.

На этом месте она сделал паузу. Догадливые студенты и родители тут же оценили её вступительную речь по достоинству, похлопав в ладоши. Я не стал хлопать. Сидящая по левую руку плотная девушка тоже не подняла рук. Она мрачно смотрела на говорившую, словно ожидала завершения нудной церемонии.

— Наш факультет «Магического права» вмещает в себя два направления: международные отношения и зачарованная юриспруденция. На отделении международных отношений помимо основных предметов для вас будут обязательны такие предметы: Народы и традиции; История юридического мира; География; Этикет и культура; Основы юриспруденции; Теория государства и права; Латинский язык; Общая психология; Общая экономика. Начиная с третьего курса у вас начнется практика. Вы будете поставлены к лучшим практикующим дипломатам нашего времени.

Снова пауза и снова аплодисменты. Декан кивнула и продолжила:

— На отделении зачарованной юриспруденции для вас будут обязательны такие предметы: История юридического права; Теория государства и права; Структура юридического права; Административное право; Логика; Уголовное право; Конституционное право; Общая психология; Общая экономика; Документация и делопроизводство.

Да уж, всю свою долгую жизнь мечтал сидеть в пыльном кабинете и разбираться в бумажках… Нет уж, каким бы престижным этот факультет не был, но я там со скуки подохну раньше, чем дождусь первых каникул.

Откуда я знаю про каникулы и прочее? Ха! Да я всю ночь штудировал интернет в поисках ответов на возникающие вопросы!

Семён Маркович пожертвовал нам свой ноутбук в придачу к костюмам. Глупо было бы отказываться от подарка, который служит передатчиком информации в этом мире.

Декан факультета «Магического права» продолжала расхваливать свой факультет, а я уставился на профессора Вертинского. Старик за время выступления женщины успел не только отпить из бокала, но также и отщипнуть от виноградной кисти. Он послал ягоду в рот, но что-то пошло не так.

Профессор выпучил глаза. Пару раз дернулся. Он попытался вдохнуть, открыл рот, но грудь под балахоном не поднималась. Его лицо покраснело.

И ведь, как назло, он повернулся так, что многим его не было видно, а те, кто видел, внимательно слушали декана Магического права. Ещё немного и этот старик умрет!

Я рванул со своего места подобно метеориту, летящему сквозь созвездие Гончих Псов. В несколько прыжков преодолел разделяющее нас расстояние и оказался возле профессора.

Проход за спину, плотно обхватил руками между пупком и верхней половиной живота. Резким движением снизу вверх нажал несколько раз на участок у диафрагмы. Таким образом, сократился объем грудной клетки, в результате чего ягода вылетела наружу.

И это я тоже увидел, копаясь в интернете. Там вообще можно найти много чего интересного…

Я аккуратно посадил профессора на пол. Люди вокруг загалдели. Они были в шоке от моих действий сперва, но потом увидели, что я сделал на самом деле. Из-за стола выбралась пухленькая женщина и подбежала к нам.

— Витя, Витя, что с тобой?

— Варенька, уже всё в порядке. Я подавился ягодой, а этот… Ох, молодой человек… спасибо вам, — просипел профессор, со свистом втягивая воздух. — Если бы не вы…

— Да ладно, чего уж там, — отмахнулся я и вспомнил слова Сухаря. — «Спасибо» у нас не говорят. Мне достаточно будет кристалла из вашего кулона.

— Чего? — уставился на меня профессор. — Я-то думал вас в Магическое право за этот героический поступок определить.

— Да ну, мне и кристалла достаточно. Или он для вас какую-то ценность имеет? — я затаил дыхание.

— Нет, он просто для красоты, — пожал плечами профессор. — Но если вы хотите только его вместо поступления на факультет Магического права…

— Ага. Только его, — кивнул я радостно.

— Завтра я вам его передам, — ответил профессор Вертинский. — Первый раз вижу такое… Чтобы отказывались от светлого будущего ради какой-то красивой стекляшки…

— Молодой человек, я вам так благодарна за спасение моего супруга, — схватила меня за руку пухленькая женщина. — Если бы вы только знали, как я испугалась… Как я могу вас отблагодарить?

Отблагодарить? Женщина? Прямо здесь?

Мне почему-то вспомнилась Оля и то, как я дал ей в лоб. Нет, сейчас такого делать уже не следует, но если пухленькая женщина по имени Варя хочет меня отблагодарить, тогда…

Я встал и вжикнул молнией ширинки, доставая шланг для сливания переработанной жидкости.

Глава 11

Моментально мужская рука завернула мои пальцы, заставив содержимое штанов вернуться на место.

— Что ты себе позволяешь, мерзавец? — прошипел профессор. — Благодари Бога, что никто этого не видел.

Ну да, с одной стороны скатерть стола, с другой стороны сидящий профессор, а с третьей женщина профессора. Я и подумал, что она захотела так скрытно «отблагодарить» меня…

Но нет, я ошибся в своих предположениях. И расширенные глаза Вари стали тому ярким доказательством.

— Я видела, — растерянно произнесла женщина. — И теперь думаю, как бы это развидеть…

— Варя, я не знал, что он такое себе позволит, — проговорил профессор. — Я сейчас же велю вытолкать его взашей!

— И тогда окажешься самым неблагодарным существом на свете. Ведь он же тебе жизнь спас, — быстро проговорила женщина. — Встаем и делаем вид, что ничего не случилось. Надеюсь, что этого никто не увидел.

— Храни тебя Господь, добрая ты душа, — проговорил профессор Вертинский, а после рыкнул на меня: — Даже не мечтай о факультете «Магического права»! Максимум будет «Некромантия».

— А кристалл? — напомнил я ему про самое главное.

— Эту побрякушку? Завтра получишь, как я и обещал. Сейчас встаем и делаем вид, что я тебе благодарен… стервец!

Мы поднялись. Я помог профессору, поддержал его под локоток, а он выдернул руку и зашипел, как обиженный старкопусель.

Что-то с этими людьми не то. Надо будет потом разобраться — как принимать благодарность. А то не позволяешь — обижаются. Позволяешь, тоже обижаются. Может, есть какая-нибудь условность, благодаря которой получается принять эту самую благодарность?

Варя осталась рядом с профессором, а я отправился на место. Чего мне возле них тереться? Вертинский же сказал, что завтра отдаст кристалл, так что стоять рядом с ректором смысла не было.

Я спустился вниз, а профессор подошел к трибуне. Он откашлялся и произнес слегка сдавленным голосом:

— Прошу прощения за происшествие. Я не рассчитал свою глотательную способность. Ягода оказалась сильнее меня. Мне очень приятно осознавать, что среди нашего нового набора присутствуют молодые люди, которые без промедления могут броситься на выручку. И да, я спросил у нашего героя о том факультете, куда он хочет поступить. И наш молодой герой выбрал… — профессор выдержал паузу, а потом произнес: — Факультет «Некромантии»!

По толпе собравшихся и по рядам студентов прокатился шепот. Шептали о том, что я «прибабахнутый».

Хорошо всё-таки, что я не завишу от мнения посторонних червяков и мне абсолютно наплевать на их разговоры. Я выше этого! Настолько высоко, что даже если все люди Земли встанут друг другу на плечи, то и тогда не смогут увидеть моих пяток.

— Ты выбрал некромантию? — глаза Мишки едва не вылезли из орбит.

— А что тут такого? — хмыкнул я в ответ. — Не всё ли равно, чему обучаться?

— Но некромантия… Они же с мертвяками общаются.

— И что?

— Как что? А если мертвые тебя укусят?

— Тогда я укушу их в ответ. И вообще, насколько я понял, больше следует бояться не мертвых, а живых. От живых вреда куда как больше.

— Но…

— Это всё предрассудки, — отмахнулся я.

— А теперь декан Чернов Роман Александрович расскажет нам про свой факульет.

В это время к трибуне вышел человек в черной одежде. Капюшон покрывал его голову так, что наружу высовывался только острый подбородок. Профессор Вертинский уступил место подошедшему учителю. Бледные руки легли на края трибуны, после чего над лужайкой пронесся голос, похожий на последний вздох:

— Научный факультет «Некромантии» является самым не простым для студентов в академии. Ребята, отучившиеся тут как правило в дальнейшем занимаются научной деятельностью или преподаванием. Так как направления обучения факультета «Некромантии» весьма актуальны в современном мире, наши специалисты пользуются спросом за границей, в разных странах запада и востока. Кроме обычных предметов на нашем факультете преподаются следующие предметы: История зельеварения; Основы зельеварения; Темная магия; Экспериментальное зельеварение; Основы превращения; Теория превращений; Воскрешение и анализ мертвой плоти; Препарирование и мумификация; Травы; Влияние на пространственно-временной континуум; Нумерология.

Сидящий рядом Мишка поежился.

— Ты чего? — спросил я.

— Да мороз по коже от этого голоса, — ответил Мишка. — Он как будто холодом дышит. И почему-то запах формалина поплыл…

— Да, мне тоже нравится, — проговорила сидящая по левую руку девушка. — Прямо кровь в жилах стынет. И я думаю, что тоже пойду на этот факультет.

У неё был глубокий грудной голос. С легкой хрипотцой он чем-то напоминал мужской. Я даже подумал, что это может быть вовсе не девушка, а мужчина с чрезмерно развитыми грудными мышцами.

— Магическое право же более престижно, — сказал я.

— Мне оно не интересно.

— А вот я бы лучше на «право» пошел, — вздохнул Мишка. — Боюсь я мертвяков.

— Тебя не возьмут, — покачала головой девушка. — Простолюдинов только на него и берут. Ещё на «Мистификацию», но там вообще скучно и глухо.

— Ага, как будто в «Некромантии» весело, — хмыкнул Мишка.

— Я тебя не заставляю следовать за мной, но сам понимаешь — если рядом не будет меня, то тебя махом поставят в позу коритуса, — заметил я.

— В какую позу? — переспросил Мишка.

— Потом как-нибудь покажу, — спохватился я.

Не стоило названиями других существ раскидываться. Земляне ещё не скоро достигнут планеты коритусов, так что рано им об этом знать.

— И мне покажешь? — спросила девушка.

— И тебе покажу, — хмыкнул я в ответ.

— Меня Нина зовут, — протянула руку девушка.

Что за жест? К чему он обязывает?

— А меня Аркаша Иванов, — я посмотрел на руку и вложил в неё карандаш. — Держи.

— Зачем? — она непонятливо посмотрела на меня, а потом показала большие белые зубы. — А-а-а, ты так шутишь. Недотрогу из себя строишь? Мне такие нравятся.

— Я мне тоже нравлюсь, — ответил я, чтобы поддержать беседу.

А что? Кто мне ещё на этой планете должен нравиться? Только я сам, пусть пока и нахожусь в чужом теле.

Кстати, я так и не обнаружил себя и эту планету на тех звездных путях, которые знал и помнил. Либо это захудалая галактика на окраине Вселенной, либо она очень хорошо скрывается. Местные значения и наименования звезд мне ничего не сказали, а вот расположение Млечного Пути вообще ничего не открыло. Похоже, что темное гало очень хорошо скрывает эту галактику даже от вездесущих падальщиков.

В это время на трибуну начали выходить другие деканы факультетов. Они рассказывали о «Воинском», «Историческом», «Целительском», и даже о «Мистическом» факультетах, их направлениях и специализации. Мне это было вовсе неинтересно, хотя я бы лучше пошел на «Воинский» — он мне как-то ближе по духу.

— А мне понравилось то, что ты сделал там, — проговорила Нина и кивнула на постамент. — Как ты всё ловко провернул.

Она о чём? Неужели о той неудавшейся попытке «отблагодарить» жену ректора?

— Я не так понял, — пожал я плечами.

— Да всё ты правильно понял. И зашел правильно, и сделал всё верно. Ты где-то этому обучался? — спросила Нина.

— Ну не совсем. У меня было один раз, но… там неудачно, — я посмотрел на Мишку.

Помнит ли он Олю и её неудавшийся опыт благодарности?

— А что так? Человек умер? Задохнулся? — спросила Нина.

— Нет, почему задохнулся. Она не успела так глубоко засунуть в рот… я дал ей в лоб и она отключилась, — ответил я.

— Да? И тогда не получилось спасти?

— Получилось. Мы с Мишкой её спасли, — захлопал я глазами. — Мишка хотел ещё девственности лишиться…

Теперь пришла очередь Нины хлопать глазками. А почему-то покрасневший Мишка резко повернулся к нам.

— Аркаша, Нина говорит про то, что ты спас ректора от смерти, — проговорил он возмущенно. — Моя девственность тут совершенно не при чем! Когда нужно будет, тогда её и лишусь!

И надо же такому случиться, что в этот момент закончил своё выступление очередной декан. Так что слова Мишки прозвучали достаточно громко, чтобы быть услышанными не только нами, но и почти всеми собравшимися.

Глаза присутствующих обратились к сидящему Мишке. А он покраснел так, словно Сверхновая звезда перед взрывом. Вот прямо ткни пальцем — разлетится на мелкие кусочки.

— Чего вы все уставились? Мишка сказал, что девственность, это такой недостаток, который устраняется мужским достоинством! — вспомнил я его слова и объявил во всеуслышание. — Так что придет время и он его устранит! Сам! Своим достоинством!

Всего пара секунд прошло и воздух вокруг нас грохнул так, что даже на миг оглушило. Смеялись все: зрители, родители, студенты, профессора (хотя последние старались держать невозмутимые маски). И что я такого смешного сказал? Вот же странные люди…

— Лучше бы ты молчал, — страдальчески проговорил Мишка, закатывая глаза.

Профессор Вертинский вытер набежавшие слезы, после чего показал мне на Мишку, а после на Чернова Романа Александровича.

— Похоже, что мы с тобой будем обучаться на одном факультете, — расшифровал я этот жест.

— О Боже, — протянул Мишка. — Только не это…

— Не грусти, Миш, это всё пустяки — дело-то житейское, — хмыкнул я в ответ.

Праздничная часть продолжилась. Когда люди отсмеялись, то всем студентам было предложено подойти к декану того факультета, который ему больше по душе, и записаться в журнал. Конечно, нас предупредили, что если набор на один факультет будет превышен, то станут смотреть по наличию определенных факторов…

— По толщине кошелька будут смотреть, и по древности рода, а не по каким-то надуманным факторам, — фыркнула Нина. — Я бы с легкостью прошла, но не хочу.

— А мы? Мне тоже было предложено в «Магическое право»… — спросил я.

— На то, что кем-то было предложено, вполне другим человеком может быть положено, — снова показала белые зубы Нина. — Потом бы, глядя тебе в честные глаза, развели руками и сказали, что к сожалению мест не оказалось.

— Да почему это? — нахмурился я. — Ведь студенты все равны?

— А всё потому, что студенты все равны, но кто-то из них ровнее, — ответила Нина.

Вот так вот. Впрочем, если на этом построено всё местное сообщество, то стоит ли удивляться, что отголоски подобного найдут своё место в ряду студентов? Насколько я понял, местную элиту взращивали так, чтобы она потом повелевала простолюдинами.

Да, с детства в молодые буйные головы закладывались мысли о превосходстве одних людей над другими. И чем богаче клан, чем больше родов в него входят, тем мощнее считаются главы этого клана. Императоры, короли, цари, шахи и падишахи на самом деле властвовали только номинально. Вся основная власть была стянута в руки аристократии…

Но, в общественном строе нам ещё предстояло разобраться, а пока…

Пока что каждый из студентов выставил перед собой ладони с листами бумаги и написанными на них фамилиями. Эти самые листки начали складываться, сминаться и… через несколько секунд они превратились в бумажных птиц.

Птицы взмахнули бумажными крыльями и поднялись в воздух. Они устремились к столу, за которым недавно сидели преподаватели. И все эти птицы, как космолеты на космодром, приземлились на выделенные места. Правда, на «Магическое право» приземлилось гораздо больше птиц, чем на другие факультеты.

На факультет «Некромантии» уселись всего семь птиц. Сдается мне, что остальные четыре были запущены с задних рядов. С рядов для простолюдинов. Они не хватали звезд с небес и решили сразу выбрать свои места.

— Эх, вот мама удивится, — проговорил со вздохом Мишка.

— А чего ей удивляться-то? Разве ты рассчитывал на другой факультет? — хмыкнул я.

— Ну, я хотел хотя бы на «Мистический», но на «Некромантию»…

— А как по мне, так это самый веселый факультет, — проговорила Нина. — А ещё… Ещё я хочу тут научиться разговаривать с мертвыми…

— Зачем тебе это? — спросил я.

— Чтобы узнать, кто убил моих людей из клана! — жестко ответила она. — Двое из десятерых были моей родней, а родная кровь взывает к отмщению…

Может сказать ей — кто убил её людей? Зачем пять лет учиться, если за пять секунд можно всё узнать…

Я заметил, что к нам осторожной походкой начал приближаться тот самый бородач, которого я видел в телефоне одного из десяти нападавших. Пришлось насторожиться. Вряд ли он забыл о нашем разговоре и забыл о том, что десять человек не вернулись обратно в клан.

Мишка тоже обратил на бородача внимание и насторожился. Мне показалось, что брат ищет пути отступления. Это он молодец — мыслит стратегически. Если тут большое количество бородачей, то нам может стать туговато, поэтому не лишним будет иметь пути отхода.

Бородач блеснул в нашу сторону черными глазами. Он явно нас узнал. Однако, не стал лезть в драку, а сделал вид, что видит нашу пару в первый раз. Вместо драки он обратился к девушке:

— Госпажа Георгадзе, пачиму вы выбрали этат занюханный факультет? Вам была сказано идти на «Магическое право»?

Госпожа Георгадзе? Дочь князя Георгадзе?

Хм, веселое же нам досталось соседство… Вот уж чего я не загадывал, так это сесть именно рядом с ней. И ведь даже не знал, что у князя есть дети. Впрочем, я почти ничего про этого князя не знаю, так что тут нечего удивляться.

— Ибрагим, а я не хочу на право. Я хочу погрузиться в тайны некромантии. И к тому же, туда отправились мои друзья. Это вот Аркаша, а это…

— Мишка! — пискнул брат.

Я видел, что он попытался сделать свой голос грубее, но вместо этого издал скрипучий взвизг.

— Мышка? — спросил Ибрагим. — Для мышки голосок подходящий.

— Он сказал «Мишка», — поправила его Нина.

— И вы с этой мышкой будэте капаться в грязных трупах? — осведомился вежливо Ибрагим.

— Его зовут Миша, — отчеканила Нина. — И не надо так говорить о телах умерших. Возможно, я буду копаться и в твоём трупе, если будешь себе позволять слишком много!

— Госпожа Нина, ваш атэц узнаит о вашых славах! — покачал головой Ибрагим.

— Тогда он узнает и о твоём поведении. Всё, Ибрагим, ты меня утомил. Сейчас будет оглашение поступивших и распределение по факультетам, поэтому покинь зону для первокурсников.

Она сказала это таким властным тоном, что я невольно чуточку зауважал её. Девушка знает себе цену и не стесняется эту цену озвучивать. Она одной интонацией подчеркивает разницу между своим положением и положением слуги.

После её слов Ибрагиму ничего другого не оставалось, кроме как приложить руку к груди и откланяться. Когда же он взглянул на нас, то в его взгляде читался приговор «Смерть». И он успел незаметно провести большим пальцем по своей шее.

Это что за жест? Намекает, что у меня или у Мишки шея грязная?

Я посмотрел на шею брата. Вроде бы чистая. Моя тоже не содержала наличия грязи. Это что, шутка такая? Вроде показал и обманул, а мы должны сломя голову мчаться и мыть шеи? И почему так побледнел и сглотнул Мишка?

— Вы не понравились моему двоюродному дяде, — проговорила Нина.

— Да? А ему вообще кто-нибудь нравится? — задал я невинный вопрос.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Я лично таких людей не знаю.

Ну что же, не нравимся и не нравимся. Если вздумает нападать, то его ждет участь тех десятерых. А если будет вести себя тихо-мирно, то рискует просто умереть во сне.

Да, я не могу оставлять врагов за своей спиной. Ибрагим знал меня и вряд ли поверит в то, что его бородатые сородичи напали на какую-то банду. А его неверие означало только одно — в скором времени на нас будет совершено новое нападение. Значит, нужно ударить раньше.

А знакомство с Ниной даст нам знание о географической локации объекта. И потом…

— Так и знал, что чернь стремится к трупам и земле, — послышался высокомерный голос. — Это записано на их подкорку. Всегда копаться в грязи и питаться мертвечиной…

— Князь Лисицкий, вы как всегда остроумны сверх меры, — ответила ему Нина. — Приятно видеть, что вы вообще смогли поступить в Академию. Я не думала, что ваши умственные способности могут пригодиться где-нибудь ещё, кроме как в придумывании плоских шуток.

За это я зауважал её ещё больше. Хороший ответ для чванливого блондина. Но я мог ответить лучше, поэтому произнес:

— Шел бы ты себе, пока в памяти…

— Чего? — вздернул он брови. — Это ещё и разговаривает?

— «Это» ещё и ударить может, — процедил я. — Хочешь попробовать?

— Я уже один раз видел, как это били. Что же, полюбуюсь как-нибудь и ещё раз. В следующий раз, так как пока что я занят. До встречи, — с усмешкой проговорил он и с легким поклоном отошел в сторону.

— А вы умеете заводить друзей, — с усмешкой произнесла Нина. — Мне кажется, что рядом с вами я скучать не буду…

— Да уж, рядом с нами и в самом деле скучать не приходится, — со вздохом произнес Мишка.

Глава 12

Итак, вот я и оказался зачислен на факультет «Некромантия». Что же, в человеческой градации поднялся на одну ступеньку вверх. Я уже не просто простолюдин, а простолюдин с претензией.

Пусть эта претензия и выражалась в непонятном стремлении покопаться в мертвечине, но… Я буду обучаться среди детей аристократов, а это уже что-то да значит. Как сказала Нина, у меня очень хорошая способность заводить друзей. Так что заведу себе дружков, заведу связи, откроется куча возможностей для поиска Стратогата.

А дальше я соберу кристалл и смогу отправиться в такие места, которые даже не снились местным жителям.

Когда все самолетики приземлились на свои аэродромы, причем некоторые из тех, которые столпились в большом количестве над «Магическим правом», оказались перемещены на другие места. Над головой каждого из студентов загорелись академические шапочки.

Да, это были всего лишь иллюзии, но смотрелись они весьма эффектно. Этакие четырехугольные площадки с кисточками разных цветов, на цилиндрах, обхватывающих головы. Как мне сказал Мишка, эти самые шапочки в конце учебы станут настоящими. А также после завершения учебы их нужно будет подкинуть вверх.

Глупое расточительство ресурсов, на мой взгляд. Всего лишь дань традиции, которая никому не нужна, кроме фотографов, чтобы запечатлеть неплохой кадр.

Градация шапочек по факультетам. У «Некромантии» черный цвет.

Мне кажется, что это самый прекрасный цвет — цвет космоса. Цвет, в котором сочетается весь спектр остальных цветов и оттенков.

Декан Чернов Роман Александрович поднял руку, приглашая отделение двигаться за ним. Десять человек двинулись следом за ним в сторону Академии. Мы зашли через парадный вход и оказались в большом холле. Вернее, на большой округлой площадке. А на противоположном конце от входа был выступ шириной в два метра, вообще ничем не огороженный.

От этой площадки уходили вверх и вниз мраморные лестницы. И если вверх они уходили всего на четыре этажа, то вот вниз… Я перегнулся через перила, чтобы посмотреть на глубину академии. Далеко внизу на полу была изображена эмблема Академии Золотого Сечения — идеальный разрез земного шара на фоне равносторонней пятиконечной звезды.

Вниз академия уходила на шестнадцать этажей. И каждый этаж имел широкий коридор, уходящий вглубь земли. На всех этих этажах висели разные цветные вымпелы и штандарты.

Я не знал местной геральдики, но понял, что тут обучались те или иные дети аристократов, и каждый считал своим долгом вывесить принадлежность к тому или иному дому и клану на свой этаж.

На площадке выделялся широкий выступ без перил. Весьма опасная площадка, если рассудить — мало кому захочется навернуться с такой высоты, пусть даже и в золотое сечение.

— Студенты, идите за мной, — мрачно проговорил Чернов. — Я покажу вам ваше новое жилище и ваше место учебы. Имейте в виду, что войдя в стены академии, вы открываетесь в новом для себя качестве — в качестве студента.

— Это же не страшно, — проговорил я.

— Да? Напрасно вы так думаете, молодой человек. Я правильно понимаю, что среди нас большая часть счастливчиков, которым выпал шанс в лотерее Счастливой Звезды?

Большая часть студентов в черных шапочках покивала головой. Шапочки качнулись следом. Да что там говорить — почти все кивнули, кроме Нины.

— Что же, мне остается только пожалеть вас, чего я конечно же делать не буду. Могу только пожелать вам доучиться до конца, — вздохнул преподаватель.

— Нечего нас жалеть. Пусть лучше поостерегутся другие, — проговорила Нина.

— А, дочь князя Георгадзе? — поднял бровь Роман Александрович. — Не ожидал вас увидеть здесь. Да, мне передали ваше желание, но оно для меня весьма неожиданно…

— Это мой сознательный выбор, — поджала она губы.

— Что же, надеюсь, что вы не разочаруетесь в своем выборе.

— Не надейтесь понапрасну. Георгадзе никогда не отступают от своей цели, — теперь Нина насупилась.

— Ивановы тоже никогда не сходят с пути! — я горделиво выступил вперёд.

— Эммм… Что? — поднял бровь Чернов.

— У нас тоже такое кредо — никогда и нигде не отступать! Идти до конца, невзирая на то, что остается за спиной! — выдал я свои принципы, которых всегда придерживался.

— Аркаша, снова твой удар по голове? — страдальчески прошептал Мишка. — Мы же простолюдины, когда это мы не отступали?

Я кашлянул. Мда, спалился немного, но…

— Никогда не отступать, но слегка корректировать курс, — поправился я. — Так будет лучше?

— Да, можно храбро отступать или трусливо нападать, — хмыкнул преподаватель. — Слова мало что значат, если они сказаны простолюдином. Пока вы не заимеете вес в обществе, ваши слова не стоят ничего. Так что учитесь и старайтесь придать вес своим словам.

Фух, вроде бы отмазался.

А тем временем мы приблизились к площадке без перил. Преподаватель указал на неё:

— Прошу вас пройти посвящение в студенты Академии Золотого Сечения. Вы должны сделать Шаг Признания. Если Академия примет вас, то вы не разобьетесь… Вы плавно опуститесь на пол в центре эмблемы… Ну, а если не примет…

Я посмотрел на него — шутит он сейчас или нет? Неужели такое посвящение имеет место быть?

Люди на этажах подняли головы и посмотрели вверх. Некоторые перегнулись через перила и уставились высокомерными харями вниз. Все ждали глупца, который сделает шаг…

Ребята переглянулись между собой и попятились. Только одна Нина осталась стоять с легкой усмешкой на губах.

Эй, а чего это она усмехается?

Может быть, она чего-нибудь знает об этом самом посвящении?

Ну да, если она дитя аристократических кровей, то и её родители могли обучаться в этой самой академии. А раз так, тогда она знает про посвящение и вовсе не боится упасть!

Как только она прыгнет вниз, так сразу же докажет своё лидерство и потом никто не посмеет упрекнуть эту крепкую девушку в трусости. Возможно, она даже завоюет лидерство и будет назначена управляющей группой.

А Владыка Сорока Галактик не привык подчиняться кому-либо!

Стоило только Нине сделать шаг вперёд, как я кинулся с криком к краю площадки:

— Эх, где наша не пропадала? А ну, посторонись! Дайте соколику свободы!

Оттолкнувшись от края перил, я ещё сделал эффектное сальто и рыбкой нырнул вниз. Ровно в центр разреза Земли. Туда, где желтело ядро…

Ветер свистнул в уши, словно дикий крик сычуры с планеты Ухтраман. Эта самая сычура если окажется рядом с ухом охотника, то моментально превратит охотника в жертву — от её свиста мозги разжижаются до состояния каши. И никакая защита ушей не поможет — пробивает любые преграды. Поэтому череп сычуры считается изысканным украшением воина.

У меня такой череп был в Зале Славы.

И вот, теперь я снова доказываю свою храбрость. В голове мелькнула мыслишка о том, что может быть Академия меня не примет, но… В следующий миг я оказался в теплом густом облаке. Как будто в воздушную струю попал, бьющую из центра эмблемы.

— Эгегей! Я жив-здоров и даже не обделался! — крикнул я изо всех сил, когда меня воздушные струи перевернули лицом вверх.

— Да? А запашок идет! — хмыкнул кто-то справа.

— А вы рот прикройте и запашок перестанет идти! — тут же парировал я.

— Что? Как ты смеешь?

В следующую секунду воздушная подушка пропала. Я шлепнулся на холодный пол и тут же вскочил на ноги. Передо мной стоял высокий мужчина в черной хламиде. Его сальные волосы свисали до плеч, а унылый нос выдавался далеко вперёд. Острые глазки пытались прожечь во мне дырки, а бескровные губы слились в одну бледно-розовую щель.

— Здрасте, я студент факультета «Некромантии». Вот, сделал Шаг Признания! — широко улыбнулся я в ответ.

— Думаю, что это продлится недолго, — процедил мужчина, сверля меня взглядом.

О! Я люблю игру в гляделки! Всегда в неё выигрывал!

— А вы местный уборщик? — спросил я, ещё шире растягивая губы в улыбке.

— Дерзкий мальчишка! Да как же ты посмел говорить такие вещи? — ещё больше побледнел черноволосый. — Я сейчас из тебя выну душу и превращу в послушного раба!

— Ну и глупо, — хмыкнул я в ответ. — Мучить бездушного раба — удовольствие так себе. Вроде и орет, а без души… Без огонька… Никакого удовлетворения.

— Хм… Определенный смысл в твоих словах есть, — нехорошо улыбнулся черноволосый. — Что же, я сделаю тебя «любимым» учеником…

Во как! Всего лишь несколько секунд прошло после Шага Признания и вот я уже любимый ученик!

Я подмигнул в ответ и выставил большой палец. Так меня научил делать Мишка, когда я захочу одобрить кого-либо или же его действия. В ответ черноволосый снова скривил губы в улыбке.

Вероятно, этот человек слишком сильно спрятал сарказм в своих словах, что я его не почуял сразу…

— Яй-яй-яй-яй! — раздался сверху крик, а потом на воздушную подушку рухнула Нина.

— Ух ты, круто! Давайте ещё раз? — гаркнула она, когда воздушные струи переместили её на твердую поверхность.

Да, на этот раз она плавно опустилась на ноги, а не шлепнулась на задницу, как это сделал я. Воздушные потоки ладонями великана бережно поставили её на пол.

— Как ощущения, Аркаша? — спросила она. — Знаешь, а ведь ты первый простолюдин, который сам и по доброй воле сделал Шаг Признания. До тебя никто ещё не рисковал шагнуть первым. Скажи, ты знал о том, что не разобьешься?

— Нет, откуда мне знать? У меня нет ни одного знакомого, который бы здесь учился, — сказал я чистую правду.

Ну а в самом деле — какой из моих знакомых будет учиться в той академии, где студентов разделяют на существ первого и второго сорта? Это изначально неверный подход. С таким подходом всё дальше и дальше будет разрыв между аристократами и простолюдинами.

Простолюдинская злоба будет со временем накапливаться, расти и шириться. В то время, пока маленькая кучка людей станет получать все блага, а остальные будут в поте лица трудиться на эти самые блага, возникнет бомба разногласий. И рано или поздно произойдет взрыв.

Ведь люди не дураки, хотя старательно пытаются разубедить меня в этом. Нет, люди понимают, что знать это такие же простолюдины, родителям которых повезло украсть побольше или же кого-то обездолить.

Я-то как никто другой знаю, что власть возникает не на пустом месте, а на крови и боли.

— Значит, ты сам шагнул? Даже не зная, что тебя ожидает в конце? — восхищенно ахнула Нина. — Ух ты, а ты мне всё больше нравишься! Я вот знала об этой традиции — отец рассказывал. И то было немного стремно, а ты…

— Уа-а-а-а! — с диким криком приземлился ещё один новоявленный студент факультета «Некромантии».

Белобрысый короткостриженный мальчишка соскользнул с воздушной подушки. Он подскочил к нам с широко открытыми глазами:

— Ух, вот это круто! Прямо в центр упал. А ведь Чернов сказал, что иногда промахиваются…

— Молодец. Ты сам прыгнул? — спросил я. — Глядя на нас?

— Ну, не совсем сам, — смутился белобрысый. — Это в дверь зашли студенты «Магического права». Они сказали, что если не прыгнем, то нас всех скинут. И не факт, что попадут в центр герба…

Во как? А Мишке хватит духа прыгнуть? Он наверняка видел, что ничего страшного с упавшими не случается, но…

— Стойте, не толкайте! — раздался крик сверху. — Я сам прыгну! Я сам!

Вниз устремился ещё один человек, который захотел стать студентом факультета «Некромантии». Он тоже удачно приземлился на воздушную подушку.

— Хм, а студенты «Магического права» как всегда в своём репертуаре, — проговорил черноволосый преподаватель, закинув голову вверх. — И редко какой год обходится без жертвенного агнца…

— Что вы имеете в виду? — спросила Нина.

— Что я имею в виду? Да то, что эти будущие юристы иногда убивают одного из простолюдинов, скидывая его на край герба. На краю подушка тоньше. А в некоторых местах её и вовсе нет. Это сделано для того, чтобы показать всю серьезность Шага Признания.

— То есть, я могла попасть на это самое пустое место? — вскинула бровь Нина.

— Поэтому сначала и пускают простолюдинов с факультета «Некромантии», чтобы они своей жертвой показали место, куда не нужно прыгать, — пожал плечами черноволосый.

— Но это же… Это же неправильно, — произнесла Нина. — Такого не должно быть.

— А разве отец вам не рассказывал о таком? — криво усмехнулся черноволосый.

— Он строго-настрого наказывал прыгать в центр герба, — растерянно ответила Нина.

— Отец заботится о вас, госпожа Георгадзе…

— А-а-а-а! — с диким криком вниз упал ещё один студент.

Его черная шапочка едва не коснулась пола, но подушка всё-таки удержала от смертоубийства. Он растерянно шлепнулся на задницу и тут же вскочил, почти не сходя с места. Люди на этажах захлопали в ладоши. Наверху раздался восторженный рев.

— Хм… похоже, что в этот раз студенты «Магического права» быстро смогли нащупать слабое место, — покачал головой преподаватель. — Сколько вас? Четверо? Мда, если эти аристократические мерзавцы начнут швырять людей в это место, то у нас будет самый малочисленный курс некромантов за всю историю существования Академии…

Что? Это как так? Ведь я же собирался стать лидером этой группы. Пусть и немногочисленной, но группы отверженных. Тех самых, которые мотивированы больше остальных на развитие и становление. Им выпал счастливый шанс стать лучше, а тут…

Нет, надо это исправить!

— Аркаша, куда ты? — выкрикнула Нина, когда я устремился к тому месту, где недавно упал предыдущий студент.

— Я не допущу смерти собратьев-студентов! — крикнул я. — Пусть эти уроды даже не надеются!

Меня по коленям ударили тугие воздушные струи. Они словно пытались меня задержать, но…

Владыка Сорока Галактик не привык отступать от намеченного плана!

— Я сам прыгну! Я сам! Не хватайте меня за руки, не надо! — раздался сверху знакомый голос.

Это же Мишка! Мой собрат по битвам!

Я высоко подпрыгнул, перевернулся два раза в воздухе и…

Встрял в воздушную ловушку!

Я словно попал в зыбучие пески Гатруана, планеты-ловушки, где каждый шаг смертелен. И сейчас мои дерганья привели только к тому, что ноги начали каменеть в воздушных тисках.

— Мягкостью можно сделать больше, чем твердостью, — услышал я негромкий голос.

От кого он шел?

Неважно. Главное, что я понял смысл этих слов. Я перестал дергаться, а двинул ногу вперёд плавно, словно выжимая рулевую колонку космической шлюпки. И нога поплыла сквозь воздушную преграду!

Да! Я двинулся ещё и ещё. И вот уже преграда истончилась до того состояния, из которого я мог выскочить.

— А-а-а! Не надо! Не надо!

С верхних этажей полетела вниз истошно верещащая фигура. И голос этой фигуры был мне знаком.

Я дернулся вперёд, выставил руки и приготовился. Оставались считанные мгновения и… Я прыгнул!

Конечно, попытавшись поймать Мишку, я ничего бы не добился. Падающее семидесятикилограммовое тело с шестнадцатого этажа так просто не удержать. Но зато его можно сбить!

И я это сделал!

Я ударился в Мишкин бок ровно в тот момент, когда до падения оставалось полтора метра. Я сбил его полет и отправил Мишку на воздушную подушку!

Он бухнулся на воздушные струи и ещё секунд пять продолжал орать, размахивая руками и ногами. Его глаза были закрыты. Похоже, что он ещё не осознал своего спасения. В этот момент он походил на местное насекомое, которое упало на спину и не могло перевернуться на ноги.

Весьма забавное насекомое. И весьма забавный Мишка. Вот только поржать я смогу позже, сейчас же надо было привести брата в порядок.

Пришлось схватить его за руку и отвесить леща по орущему лицу:

— Перестань орать! Возьми себя в руки!

Он тут же заткнулся и офонарело уставился на меня. Я подмигнул в ответ:

— Всё нормально, Мишка-братишка!

— Как? Как я…

— А-а-а-а-а!

Ещё один крик раздался сверху, а затем…

Глава 13

Шмяк!

Я успел только повернуться, чтобы увидеть, как мой однокурсник выпустил последний выдох. Рыжеголовый мальчишка распластался на мраморном полу так, словно хотел обнять этот холодный камень. Из-под него незамедлительно начала выползать кровавая лужа.

Сверху раздались радостные крики. Люди на этажах захлопали, словно случилось что-то радостное.

Твари! Человек же умер! Бестолково и вообще ни за что!

Я дернулся к нему, но… Приложенные к шее пальцы сказали, что сердце перестало стучать. Один из простолюдинов закончил свой путь, отметив своим телом то место на полу, куда прыгать ни в коем случае нельзя.

— Так же нельзя! Сделайте что-нибудь! — выкрикнул я в сторону черноволосого.

— Такова традиция. Это Шаг Признания и Академия сама выбирает себе студентов, — мрачно ответил он.

— Это бессмысленное убийство. Простолюдины не враги аристократам! Зачем так бездарно тратить человеческий ресурс? — не утихало во мне пламя возмущения.

— Потому что это традиция… Связанные кровью студенты лучше взаимодействуют и помогают друг другу. Так было изначально. Это традиция…

Вот и всё. Вот и весь ответ. Традиция и всё тут.

Мне было наплевать и на рыжего, и на остальных в любой другой ситуации, но если я собрался стать лидером этой группы, то надо ценить каждого потенциального члена. Ведь каждый потенциальный член моей группы это два кулака, две стопы, локти, колени, зубы… Это оружие! А растрачивать оружие понапрасну я не привык.

— Я уничтожу вашу традицию! — рявкнул я. — Мишка, вставай рядом и сбивай тех, кто будет падать на это место. Сегодня ограничимся одной смертью…

— Но как же я… — растерянно произнес он, оглядываясь на верхний этаж.

— Не надо!!! — раздался сверху женский визг.

Я видел, как на краю отчаянно сопротивлялась девушка из простолюдинов, которой тоже «посчастливилось» поступить на факультет «Некромантии». Она пыталась вырваться из рук ребят с факультета «Магического права», но куда там. Откормленные самцы-коженосцы со смехом подняли её в воздух и швырнули вниз.

Воздух наполнился визгом. Девичья фигурка камнем устремилась в то место, куда немногим раньше упал рыжий.

Дальше всё развивалось словно в воде. Я почувствовал мощный выброс адреналина и дернулся вперёд. Поскользнулся на красной луже крови, но всё-таки смог взмахнуть руками и отбросить хрупкое тело в сторону Мишки.

Брат среагировал как надо — он поймал подлетающую девушку за ногу и дернул на себя. Они оказались в очень интересном положении — его лицо между её ног, а она уткнулась носом ему в ширинку. Как я позже узнал, эта поза была весьма пикантной у людей.

Но главное — она осталась жива.

— Хреном вам по глупым рылам! — крикнул я вверх, когда смог подняться. — Сегодня больше ни один простолюдин не умрет!

— Ты так думаешь, ничтожество? — раздался сверху насмешливый голос Лисицкого. — А если мы тут убьем кого-нибудь и…

— Простите великодушно, — послышался голос Чернова. — Однако, на площадке никого убивать нельзя. И поверьте, я не допущу этого.

— Что? Противиться княжеской воле? — взревел сверху Лисицкий.

— Нет, лишь соблюдение традиций. И должен вас спросить — вы же не хотите, чтобы ваш полет был скорректирован налетевшим дуновением ветерка?

— Что-о-о? Вы мне угрожаете?

— Ни в коем случае. Однако, силовые характеристики душ, убитых на площадке, становятся настолько сильны, что способны отомстить своим обидчикам. В этом случае я не ручаюсь за ваше дальнейшее будущее, господин Лисицкий. Я должен был вас предупредить, и я это сделал.

— Но…

— Прыгай сюда сам, засранец! — крикнул я, не желая больше слушать разговоров наверху. — Я тебе тут хлебальничек-то начищу. Зомби будут тебе завидовать!

Сверху показалось лицо Лисицкого. Эх, сейчас бы запустить в него металлическим шаром, но… не сможет это тело докинуть до такой вышины. Недостаточно тренировано для подобных бросков.

Я встретился глазами со взглядом Лисицкого и показал ему оттопыренный средний палец. Не знаю, что означал этот жест, но явно что-то нехорошее, раз его показывают при ругани. Я видел подобное, когда две женщины на рынке сцепились между собой.

— Бросайте остальных! — рявкнул Лисицкий сверху.

— Ребята, прыгайте сами! — крикнул я. — Цельтесь в центр герба и с вами ничего не случится!

— Нельзя предупреждать! — прошипел черноволосый преподаватель. — Это нарушение традиции.

— Да срать я хотел на ваши традиции! — буркнул я в ответ. — Это мои будущие воины, так что я должен заботиться о них!

Мне показалось, что губы черноволосого дернулись в подобии улыбки. Это что? Показ одобрения или что?

В этот момент наверху раздались крики, а потом… Потом с площадки прыгнули оставшиеся студенты факультета «Некромантии».

Люди послушались меня! Они мне доверились!

Я ждал, что кто-то полетит в мою сторону, уже приготовился отправлять к Мишке, который уже поднялся на ноги и теперь стоял почему-то с красными ушами. Девушка ему уши успела натереть?

Вроде бы ничего такого у них не происходило. Просто встали, просто отряхнулись. Просто людины…

Ни один из студентов с моего факультета не отправился в мою сторону. Они падали на воздушную подушку в центре эмблемы, а потом их мягко отбрасывало в сторону черноволосого преподавателя.

Последним прыгнул Чернов Роман Александрович. Он не шлепнулся, как остальные, а приземлился также плавно и встал на ноги, как до этого сделала Нина.

— Геннадий Сергеевич, — кивнул он черноволосому. — Вы уже успели познакомиться с нашими студентами?

— Отчасти, Роман Александрович, — ответил преподаватель с бледным лицом и посмотрел на меня. — Отчасти.

— Это Геннадий Сергеевич Валиев, преподаватель предметов «Основы зельеварения» и «История зельеварения». Что же, тогда разведите их по комнатам и покажите, где находится столовая. Студенты, сегодня вы отдыхаете, а завтра начинается обучение. На этом у меня всё. До завтра.

С этими словами Роман Александрович отвернулся и отправился в глубину отходящего влево коридора. Шесть человек невольно посмотрели ему вслед

— Идемте, — проговорил Геннадий Сергеевич и махнул рукой, призывая следовать за ним.

— А как же тот, рыжий? — спросил я. — Неужели так его и оставим?

— Да, его нужно оставить до тех пор, пока последний из студентов не сделает Шаг Признания, — буркнул Геннадий Сергеевич. — Такова традиция…

— Да хрень все эти ваши традиции, — хмыкнул я. — Так напрасно расходовать живой контингент…

— А кто тебе сказал, что напрасно? — поднял бровь Геннадий Сергеевич. — Этот неудачливый студент пойдет на опыты для более старших студентов-некромантов. У нас ничего не пропадает просто так…

— Так это вы специально придумали Шаг Признания? — спросила Нина. — Чтобы у старших курсов были необходимые тела для исследований и опытов? Но почему бы просто не взять тела в моргах или крематориях?

— Идемте, — проговорил Геннадий Сергеевич, проигнорировав вопрос Нины. — У нас не так много времени.

Не так много времени? Для чего? Для того, чтобы успеть пожить?

Впрочем, все эти вопросы я оставил при себе. Преподаватель развернулся и пошел в противоположную от ушедшего Романа Александровича сторону. В тот коридор, где чернели эмблемы факультета «Некромантии» — колба в виде черепа с двумя скрещенными молниями позади.

Вообще от площадки с гербом Академии расходились разные коридоры. И эмблемы на всех были разными. Наиболее освещенным был коридор «Магического права». Там и штандарты повеселее и освещения больше. Наш же коридор походил на сумрачный подвал. Даже сыростью потянуло, когда мы прошли несколько десятков метров.

По обеим сторонам темнели двери с причудливыми вензелями. Мы прошли почти до самого конца коридора, где у тупика стояла большая стеклянная колба. Из этой колбы на нас уставилось какое-то невообразимое создание, состоящее из человеческих рук, ног, голов. Всё это выглядело так отвратительно, что девушки сморщили носики.

Сама колба была высотой с два человеческих роста и заполнена какой-то зеленоватой жидкостью. Эта жидкость светилась сама по себе, словно содержала внутри фосфорные элементы. От этого освещения создание выглядело ещё более жутким.

— Это гомункулус. Одно из кошмарных существ, возникших на поле битвы после неудачного заклинания боевых некромантов, — проговорил преподаватель. — Он оставлен здесь для напоминания о фатальных ошибках, которые могут совершить некроманты. Так, молодые люди по двое расходитесь в эти комнаты. Девушки, ваша комната вон та… Ваши вещи уже внутри.

— Это что? Мы будем ночевать возле гомункулуса? — спросила девушка, которую я недавно спас от смерти. — Да я же не усну тогда.

— Хм, думаю, что после падения вам уже ничего не страшно, — скривил в ухмылке рот Геннадий Сергеевич. — И к тому же… Обучение ожидается у вас не настолько расслабляющим, чтобы вы заботились о гомункулусе. Думаю, что в скором времени вы будете воспринимать его как друга.

— Да уж, с такими друзьями и враги не нужны, — проговорила Нина. — А что по поводу столовой? Где она находится?

— Она находится на седьмом этаже, — проговорил преподаватель. — Завтрак происходит в семь утра, до начала учебы. Если опоздаете, то это будет исключительно ваши проблемы. Обед в час дня, а ужин в семь вечера. То, что я говорил про опоздания, в той же мере касаются обедов и ужинов.

— А если я не ем после шести? — спросила Нина. — Если я фигуру берегу?

Преподаватель смерил грудастую и фигуристую Нину взглядом и проговорил:

— Думаю, что с этим у вас проблем не возникнет. А если будете хорошо обучаться зельеварению, то создадите себе такую фигуру, какую захотите сами.

— Да? Это неплохо. А когда мы сможем оживлять мертвецов и разговаривать с ними? — задала Нина главный вопрос, ради которого она поступила в Академию.

— Это будет на третьем курсе, — пожал плечами Геннадий Сергеевич.

— А раньше никак?

— Спешка приводит к ошибкам, а ошибки… — при этих словах он кивнул на гомункулуса.

— Ой, он шевелится! — взвизгнула стоящая рядом с Ниной девушка.

Все сразу уставились на комок из человеческих органов. Я увидел, что один из глаз на мертвой голове повернулся ко мне и дружески подмигнул. А может быть просто сморгнул так. В любом случае я подмигнул в ответ.

Владыку Сорока Галактик не напугать подобным существом. За свою долгую жизнь я такого навидался, что это существо будет невинным одуванчиком в стройных рядах чертополоха.

— Ну да, — хмыкнул преподаватель. — Он же живой в конце концов. А все живые имеют привычку шевелиться, пока не помрут…

— Я теперь точно не усну, — проговорила девушка.

— Все так говорят. А стоит только голове коснуться подушки, как отрубаются без задних ног. Что же, жду вас всех в семь часов в столовой. Будет небольшая речь ректора, поэтому прошу не опаздывать, если не хотите неприятностей с руководством.

После этого Геннадий Сергеевич развернулся и двинулся в сторону выхода.

Ребята растерянно переглянулись. Что же, пришла пора брать ответственность за группу в свои руки. Сделать это раньше Нины, которая уже набрала в грудь воздуха.

— Давайте знакомиться? — предложил я. — Меня Аркаша Иванов зовут. Моего брата Миша Иванов. Мы простолюдины, принадлежащие роду Минайловых. Это вот Нина Георгадзе, дочь князя, а как зовут вас?

— Женя Кашников, простолюдин, принадлежу роду Самсоновых, — сказал толстячок со светлыми волосами.

— Рахим Гацуев, прасталюдин, тожи… У меня мама с папа бай Джамшидов-ака служит, — проговорил черноволосый худощавый парень с небольшой щетиной на скулах.

— Алёна Комолова, простолюдинка, принадлежу роду Романовых, — проговорила девушка, которую я спас. — И это… Спасибо, что не дали разбиться.

— Ой, а ведь и правда. Аркаша, я так разнервничался… Спасибо огромное, брат. Снова ты меня спас… — улыбнулся Мишка.

— Да пустяки, — отмахнулся я. — Мы же теперь в одной связке. Должны друг другу помогать. Мы же теперь связаны кровью, как сказал Геннадий Сергеевич.

— Это «Мистическое право» связано кровью, — хмыкнула Нина. — Это они совершили убийство и теперь у них действует круговая порука. Так замечено издавна, что если никто в группе новичков не возмутился и не потребовал прекратить, то все были заодно. А смерть… она сближает. Это только кажется, что она разлучница.

Гомункулус в колбе дернулся так, что Алёна взвизгнула и отскочила к двери своей комнаты.

— Ну и как же ты собираешься с мертвыми-то дело иметь, если живых боишься? — спросил я насмешливо и подошел к колбе. — Привет, меня зовут Аркаша. А как тебя? Чего молчишь? Нет имени? Тогда я буду называть тебя Шарик. Ну, ты же похож на шарик, правда? Ребята, он моргнул в ответ. Похоже, что он согласен. Алёна, теперь уже не так страшно?

Девушка чуточку помолчала, а потом сказала:

— Ну, всё равно страшно, но меньше…

— Страшно ведь только то, что не названо. А как получит имя, так уже часть страха уходит, — произнес я.

— Ладно, господа студенты, нам ещё нужно привести себя в порядок, — произнесла Нина. — Алёна, пойдем?

— Да, Нина, пойдем, конечно, — закивала девушка.

Они двинулись к указанной двери и вскоре скрылись за ней. Перед гомункулусом осталось четверо человек.

— Миша, за мной, — скомандовал я и двинулся в ту комнату, что находилась справа.

— А мы? — спросил Женя.

— А вы не за мной, — ответил я. — Вам достается вон та комната.

— До встречи, ребята… — помахал им Мишка.

Я толкнул дверь и очутился в узкой, как пенал, комнате. Эта комната скорее походила на камеру узника, чем на место отдыха.

Комната была небольшой и темной. В ней было только самое необходимое: кровать из грубых досок, два стола с лампой и два стула. На стенах висели штандарты факультета и картинки с изображением мертвецов различной степени разложения. Под потолком плавал горящий шар, дающий достаточно света для обозрения пространства.

Возле отверстия вентиляции стоял шкаф с потрепанными книгами. Единственным украшением комнаты был большой сундук, который служил хранилищем для личных вещей. Этот сундук был разделен на два отделения. В этих самых отделениях и лежали те самые скудные пожитки, которые у нас отобрали на входе в Академию Золотого Сечения.

— А тут что? — я взглянул на небольшую дверь рядом со входом.

Толкнув её, я увидел кабинку душа, унитаз, раковину под треснутым зеркалом. Всё это было покрыто таким слоем пыли, словно этих вещей никогда не касалась человеческая рука.

— Мда, это не Рио-де-Жанейро, — протянул Мишка.

— Ну, вообще-то мы в России, — ответил я. — В самой лучшей академии…

— В месте обиталища простолюдинов, — закончил брат мою фразу.

— Но это не означает, что мы должны ночевать и жить в грязи. Давай-ка тут устроим себе уютное гнездышко!

— Зачем? — подавленно спросил Мишка. — Ты же видишь, как тут к нам относятся. Даже убили одного из наших…

— И что? Отношение других можно поменять и исправить. Важно — как ты сам к себе относишься! — рубанул я воздух ладонью. — Если будешь ныть и скулить, то никогда не станешь счастливым. За счастье нужно бороться, за неё нужно жопу рвать, как себе, так и врагам! А ждать счастливого случая… Он и так тебе уже упал, в виде лотереи Счастливого Шанса.

— Я уже не уверен, что это наш «счастливый шанс», — вздохнул Мишка.

— Не уверен в чем-то? Берись за уборку! Во время физических действий голова лучше варить начинает! — подмигнул я ему. — В первую очередь давай уберем этих страшил со стен. Насмотримся ещё на них, пока будем учиться. Подметемся, вытрем пыль… А потом и до душа с унитазом доберемся. До ужина успеем справиться.

— Да? Я бы полежал лучше. Ведь я пережил сегодня очень большой шок, — Мишка сделал было шаг к кровати, но я остановил его, схватив за руку.

— Ты бы лежал сейчас вместо того рыжего, которого я не успел спасти. И знаешь что? Он был бы счастлив сейчас заниматься уборкой… Да не только уборкой, любой грязной работой, главное — он был бы живым. А ты? Всё ещё хочешь полежать?

— Прости, Аркаша. Ты прав. Я ещё успею належаться, — ответил Мишка и выхватил из кучи своей одежды какую-то старую майку. — Вот эту можно отправить на тряпки. И я… Я начну с душа и туалета!

Глава 14

Время приблизилось к семи, когда мы закончили надраивать нашу комнату. Конечно, до идеала она была неимоверно далека, но для места, в котором могут преклонить голову двое уставших юношей — годилась.

Без пятнадцати семь мы вышли из своей комнаты и постучались к Жене с Рахимом и Нине с Алёной. После этого дружной толпой, под наблюдением гомункулуса, мы двинулись в сторону столовой.

По пути нам попадались другие студенты. По шапочкам на их головах можно было судить о принадлежности к тому или иному факультету.

Насколько я успел выяснить, то черные, самые малочисленные шапочки, носили только будущие некроманты.

«Магическое право» носило оранжевые головные уборы, словно подчеркивая свою принадлежность к золотому оттенку богатства. «Воинское» отделение, в основном состоящее из мужчин, красовались красными шапками. Будущие целители покачивали кисточками на зеленых шапочках. Мистики могли похвастаться голубыми верхушками, а вот историки таскали суровый фиолетовый цвет.

И вся эта цветная мешанина двигалась в сторону столовой. Студенты шли в основном чинно, поглядывая на окружающих с таким лицом, как будто кто-то пернул у них перед носом, и они по запаху пытались угадать — кто этот подлец?

От рыжего простолюдина, который «неудачно спустился», не осталось и малейшей капельки крови. Герб академии продолжал радовать глаз своими формами. Но вот тот мальчишка… Его как будто и не было вовсе. Однако, я ловил взгляды поднимающихся, брошенных на ТО САМОЕ место.

Подъем на седьмой этаж не занял много времени. Всё-таки молодые тела справлялись с этим лучше, чем у тех же престарелых преподавателей, которые не поднимались по ступеням, а возносились с помощью небольших облаков.

Для Мишки было удивительным увидеть, как на ровном месте сгущался туман и превращался в небольшую площадку, которая беспрестанно курчавилась дымовыми языками. Потом на эту площадку наступали ноги преподавателя, и он плавно возносился вверх, к седьмому этажу.

Ну да, удобно. Конечно, это не лифт, но зато какая экономия электроэнергии.

Мы поднялись и оказались в широком коридоре, украшенном портретами незнакомых людей. В основном это были пожилые люди. Мишка шепнул, что это прошлые ректоры Академии Золотого Сечения. Они сурово смотрели на идущих студентов. Их тяжелые взгляды воровали даже сами мысли о веселье, не говоря уже об улыбках и каком-либо намеке на шутку.

Мягкий ковер под ногами скрадывал шум шагов. Студенты двигались бесшумно, словно привидения. Благо идти было недалеко и вскоре перед нами открылся большой зал столовой.

Зал был и в самом деле большой. Он был создан в виде огромной полусферы. Его стены, плавно переходящие в потолок, были подвергнуты заклинанию иллюзии. Сейчас шесть разноцветных вытянутых столов находились посреди огромной летней лужайки. В отдалении шелестели зеленые верхушки деревьев, по небу плыли белые облачка, а теплое солнце неторопливо клонилось к закату. Даже под ногами шелестела зеленая трава. Я видел, как мои ботинки проходят сквозь иллюзию одуванчика, но вид был весьма реалистичным.

— Ого, как же круто, — выдохнул Мишка, оглядываясь по сторонам. — Как будто в живую природу попал. Даже ветерком повеяло, чуешь?

В моей прошлой жизни я приказал создать комнату голограммы в собственном дворце. Там по желанию можно было воссоздать тысячи мест, где я побывал. Иногда тянуло побродить по знакомым местам и воссоздать те ощущения. Так вот столовая напоминала эту самую комнату, только вряд ли человечество дошло до создания такой вещи, как голографический амбулятор. Скорее, тут тратится очень много магической энергии на поддержание иллюзии.

— Ага, чую. Симпатично сделано, — хмыкнул я в ответ.

— Вон там наш стол, — показала Нина на черный стол.

За этим столом находилось студентов гораздо меньше, чем за другими столами. Не больше пятидесяти, когда за другими находилось больше двухсот человек.

На холме перед цветными деревянными площадками находился стол для преподавателей. Он был накрыт белой скатертью и этой белизной разительно отличался от остальных столов. К холму приплывали белые облачка, подвозящие преподавателей.

За столом «Магического права» я заметил Лисицкого. Он увидел, что я на него смотрю и показал снова жест, который как-то использовал чернобородый из телефона. То есть провел пальцем по шее.

У меня что шея снова грязная? Я потер пальцами, но нет, кожа была чистой. Чего они так делают? Дразнятся, что ли?

Ровно в семь часов раздался звук колокола. Он вибрирующим звоном раздался по душам студентов. Как только он затих, то в иллюзии летнего луга сомкнулся вход из коридора, закрыв доступ в столовую возможным опоздавшим.

Иллюзия стала полной. Кто опоздал, тот останется голодным. Мне это понравилось. В мирное время прием пищи должен быть всегда регламентирован. Иначе возникнет хаос, разброд и анархия.

Я уселся на жесткую скамью за черным столом. Заметил, что на столе находятся небольшие выпуклости, похожие на шляпки грибов. И эти выпуклости поблескивали, словно были вытерты тысячами прикосновений рук.

Студенты перешептывались, показывали друг на друга, на летающего в постепенно желтеющей вышине ястреба. Все ждали вступительного торжественного слова.

Над преподавательским столом поднялся ректор Академии Золотого Сечения профессор Виктор Семенович Вертинский. Он поднял руку, требуя тишины.

И конечно же студенты смолкли. Все как один замолчали, внимая той мудрости, которая должна была вот-вот политься из ректорского рта.

— Добрый вечер, дорогие студенты. Неизмеримо рад видеть вас всех в добром здравии и хорошем настроении. Наша академия выпустила из своих дверей очень много достойных людей…

После этих слов я начал слушать его вполуха, разглядывая других студентов в поисках потенциально опасных людей. А что? Обычно приветственные речи звучат одинаково. Всегда оратор рад, потом счастлив, потом доказывает крутизну своего места и так далее, так далее, так далее. Многое из того, что мог сказать ректор я слышал на тысячах других ужинах и банкетах.

О правилах поведения ректор сказал, что после одиннадцати вечера по Академии лучше не шастать во избежание появления несчастных случаев. При этом он посмотрел на черный стол, а сидящие за ним студенты старших курсов почему-то понурились.

Также было сказано, что без сопровождения преподавателей лучше не приближаться к Огненному Озеру. Также большая просьба не соваться в Дремучий Лес, и не пытаться забраться на Высокую Гору. А ещё без сопровождения не стоит ходить в Заповедные Луга. В остальном можно ходить там, где заблагорассудится.

Во время его речи иллюзия показала неторопливо горящее озеро, от которого отлетали искры. Потом оно сменилось густым лесом, куда даже ветер не мог проникнуть, не поцарапавшись о ветки. Красные глаза пылали в лесной темноте. Высокая Гора посверкивала металлическими отблесками, возле её верхушки кружили могучие птицы с головами львов. Заповедный Луг кишел цветами разнообразных оттенков. Я видел, как под цветочным ковром что-то вспучилось и пропало, словно там проползло что-то необыкновенно большое.

Мда, ну и названьица, скажу я вам. И всё это сказано с таким пафосом, словно там расставлены смертельные ловушки или ходят загадочные существа, которые только и мечтают сожрать студентов.

После ректора ещё выступали деканы факультетов. Хорошо ещё, что они обошлись краткими поздравлениями, а не стали рассыпаться в тонкостях обучения.

Славословия закончились, когда снова встал профессор Вертинский и провозгласил:

— Положите руки на выпуклости столешницы и подумайте о тех блюдах, которые вы хотели бы сейчас поесть. Учтите, что выпуклости заодно проверяют характеристики вашего тела, массу, состояние жидкости, жира и прочего. Регуляторы соотнесут характеристики с меню, и вы получите ровно столько углеводов, белков и жиров, сколько нужно для оптимальной жизнедеятельности. Если вы слишком худой, то регуляторы помогут набрать вес, а если слишком полный, то вес окажется сброшен. Вы будете есть любимую пищу, и она будет невероятно полезной для вас. Да, Академия заботится о своих студентах. Приступайте!

Положив руки на выпуклости, я ощутил легкое покалывание, как будто к выпуклостям были подведены провода с током. Мишка даже сперва отдернул руки, но потом, глядя на независимое лицо Нины, положил руки обратно.

Я не стал выбирать своё любимое блюдо из прошлой жизни. Думаю, что моё нынешнее тело неспособно выдержать огненную плазму и металлические грушидзы. Поэтому я представил обычную кашу и хлеб. Благо всё это я уже пробовал в доме мамы.

Зазвучала негромкая музыка. Что-то струнное и приятное уху. После этого со стороны облаков на небе начали вылетать небольшие цветные подносы. Эти подносы плавно опускались с «неба» и вставали перед студентами.

Черные подносы приземлились на наш стол.

— Ого, ничего себе, — вздохнул Мишка. — Курица-гриль, картошка и огурцы. Офигеть, а ведь я просто попытался представить вкуснятину.

Я взглянул на его поднос. Что-то поджаренное, напоминающее бумеранг. Рядом белая масса, напоминающая плевок стигариута. Зеленые продолговатые плоды, выпирающие пупырышки на кожуре.

— Дашь попробовать? — спросил я. — Вдруг понравится?

— А ты что, никогда такого не ел? — спросила Нина, сидящая по другую сторону от меня.

— Аркаша всё это пробовал, но просто забыл. У него… Кратковременная потеря памяти, — пояснил Мишка.

— А-а-а, это бывает, — понимающе поджала губы Нина.

Перед ней приземлились вареные мешочки из теста, поджаренные кусочки мяса на полосах стали, заостренных с одной стороны. Также в красной тарелке желтела какая-то жижа, посыпанная мелко порубленной зеленью.

— А что у тебя? Как называется? — спросил я.

— Хинкали, шашлыки и харчо. Я привыкла есть это дома, вот и заказала сейчас. А что? Наши родители достаточно платят за эту академию, чтобы отказывать себе в чем-то. Вот только обычно я ем больше, а сейчас… Жмоты, зажали ещё две хинкали и супа налили с гулькин хрен, — проговорила Нина.

— Дашь попробовать? — спросил я.

— Да. Конечно, — хмыкнула Нина.

Она взяла полоску стали с насаженным на неё кусочком мяса и попыталась стянуть один кусок в мою тарелку с хлебом. Увы, как бы она ни пыталась этого сделать, ничего у неё не получалось. Куски оказались намертво приклеенными к полоске стали. Зато над своей тарелкой она с легкостью стряхнула один из кусочков. Однако, перенести на мою тарелку этот кусок не получилось. Когда же я попытался проткнуть кусок вилкой, то он стал словно из титана и напрочь отказывался протыкаться.

— Похоже, что не судьба.

— Да, скорее всего профессор был прав и еда, предназначенная для одного человека, только ему и достанется, — хмыкнул я в ответ.

— Вот одно из тех чудных открытий, которое вам предстоит ещё сделать, — сказал студент из старшей группы, сидящий чуть поодаль от нас. — Есть вы будете только то, что заказали сами. Делиться не получится — это один из первых уроков Академии. То, что предназначено вам, предназначено только вам и отдавать другому его нельзя.

— Мы так и поняли, — кивнул я в ответ.

— Вам ещё многое предстоит узнать и понять. Насыщайтесь. Сегодня ночью вам понадобятся силы, — проговорил студент и отвернулся.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я его, но в ответ он сделал вид, что полностью ушел в поглощение пищи.

— Эй, что ты хочешь сказать? — повторил я громче.

На меня обернулись. Декан нашего факультета грозно взглянул на меня со своего места за преподавательским столом и прикоснулся пальцем к губам.

Да что они всё знаками-то общаются? Это что за знак? У меня губы испачканы?

— Тише, Аркаша, — проговорил Мишка. — Во время еды нужно молчать и есть. Даже поговорка такая есть, что «когда я ем, я глух и нем».

— А мне нравится другая поговорка, — сказала Нина и улыбнулась. — Когда я кушаю, я говорю и слушаю!

Да уж, странные всё-таки люди создания. Полны противоречий, недосказанностей и тайн. Строят из себя невесть что, а потом сами страдают из-за того, что их неправильно поняли.

Сказал бы Чернов, что мне нужно заткнуться и я бы понял. Зачем ещё показывать жесты?

Однако, я понятлив и заткнулся. Сохранил в уме напоминалочку о том, что ночью что-то произойдет.

После этого тоже предался вкушению пищи. Каша была точно такой же, какой я себе её представил. Да и хлеб походил на тот, который я ел в квартире мамы.

Ужин прошел под легкую музыку. Он занял ровно полчаса. Когда тот или иной студент заканчивал еду, он клал столовые приборы на поднос и тот взмывал в воздух. Подносы улетали в облака.

В это время иллюзия солнца почти полностью скрылась за горизонтом. Последние лучи скользнули по верхушкам далеких деревьев, потом окрасили иллюзорные облака и потухли за горной грядой.

— Ну что же, господа студенты, на этом наш ужин закончен. Вы получили основные знания о поведении в Академии Золотого Сечения, — проговорил профессор Вертинский, когда последние подносы отправились в воздух. — Дополнительную информацию вы получите у своих деканов и преподавателей.

— Что-то странно для академии богатеньких сынков, — хмыкнул я. — Слишком много ограничений — туда не ходи, сюда не ходи, этого не посещай, того не трогай.

— Это нужно для приучения к суровым реалиям жизни, — сказала Нина. — Без определенных ограничений даже самые могущественные и богатые аристократы быстро теряют связь с реальностью. А потеря связи приводит только к одному — к разорению аристократа и уничтожению рода. Мы всегда должны помнить об ограничениях…

Я хмыкнул. Что же, в её словах есть определённая логика. В самом деле, обезумевший от безраздельной власти человек может забыть о тех людях, за которых он ответственен. И попытавшись пойти вверх, может произойти очень много плохого.

Мы выбрались из-за стола и направились к выходу. Остальные студенты тоже неспешной струйкой потянулись туда же.

Вряд ли случайно мы оказались рядом с идущим Павлом Лисицким. Рядом с ним двигались трое молодых людей с тупыми лицами, но могучими мускулами. Им бы самое место на «Воинском» факультете, но они предпочли носить оранжевые шапочки, как и сам Лисицкий. Он окинул нас презрительным взглядом и хмыкнул:

— Вот уж никогда не думал, что буду есть в одном помещении с подобным отребьем.

— Да, это великая честь для тебя. Думаю, что её оказали исключительно за денежки твоего отца, — парировал я.

— Что? Как ты смеешь так разговаривать со мной? — вспыхнули щеки Павла. — Да я…

Его рука вспыхнула ярким пламенем. Я на всякий случай приготовил металлический шар. У меня получалось создавать его лучше всего остального.

— Что тут у вас происходит? — раздался голос декана позади.

Тут же рука Лисицкого потухла, а мой шар растаял в воздухе. Профессор подплыл к нам на летающем облаке. Мишка украдкой даже попытался пощупать это воздушное судно, но его рука прошла сквозь дымчатую материю.

— Мы друг другу фокусы показываем, — совершенно серьезно ответил сын князя. — Вот, я, например похвастался, что у нашего рода лучше всего получается обращение с огнем.

— А я хотел создать металлический кулак, а получилось сделать шар, — развел я руки в стороны. — Не совсем хорошо владею магией.

— Да, простолюдины владеют магией хуже аристократов. Я понимаю, господа, что у вас основная часть жизни завязана на добыче пропитания и денег для оплаты жилья. Аристократы в этом отношении обладают большим запасом времени. Но я думаю, что у вас теперь будет достаточно времени, чтобы лучше овладеть навыками магии. Ах да, господин Иванов, я не забыл о своём долге. Вот ваш кристалл. Не знаю, для чего вам этот пустой камень, ведь вы могли просить у меня о больше, но вот… — с этими словами профессор протянул мне небольшой шелковый мешочек.

Я кивнул, принимая кристалл. На моей шее чуть дернулась веревочка. Мой кусочек кристалла почувствовал близость сородича.

— Что же, не буду вас задерживать, господа, — кивнул профессор и удалился.

— Я тоже не буду вас задерживать, — хмыкнул я и помахал рукой Лисицкому с его людьми.

— До встречи ночью, — процедил сын князя.

— Не, ночью я сплю, а не встречаюсь с мальчиками, — ответил я.

Этот ответ почему-то насмешил Нину и Алёну.

Лисицкий презрительно сморщился и двинулся на свой этаж. Мы же пошли в самый низ.

Что-то затевалось ночью, и я должен был к этому приготовиться.

Кое-что я приготовил, но не был готов к тому, что наша комната неожиданно наполнилась газом со сладковатым запахом.

Глава 15

Очнулся в сидячем положении с головной болью, бьющей по черепу изнутри маленькими молоточками.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

В ритм сердца наяривает! Вот чем плохо человеческое тело, так это множеством нервных окончаний. Да, я понимаю, что это сделано для того, чтобы подать сигналы в мозг о хреновом состоянии, но в моем прошлом теле подобное было исключено. Если отваливалась какая-нибудь часть тела, то на замену ей на струфикаторе печатали новую и успешно приживляли.

Да уж, до уровня моей цивилизации тут было ещё очень далеко. Тут даже пороха не было, про огнестрельное оружие слыхом не слыхивали!

Открытые глаза ровным счетом ничего мне не сказали. Какая-то темная ткань заслоняла обзор. Но она не была завязана на глазах, нет. Эта ткань надета сверху, а сквозь неё проникал воздух, не давая задохнуться.

Чуть качнувшись из стороны в сторону, я понял, что сижу на стуле без подлокотников, а руки связаны за спиной. Ноги были свободны.

Что же, если глаза не дают достаточно информации, то можно использовать уши и нос.

Уши прислали мне негромкие перешептывания, потрескивание чего-то горящего и шорох одежд. По всей видимости в том месте, где я оказался, находились другие люди. Нос принес запах горелого топлива, подземельной сырости и… оттенки ароматов дорогих духов.

Да-да, оттенки дорогих духов. Как будто кто-то из похитивших меня облился этими самыми духами с головы до ног. Глупые похитители. Ведь я мог запомнить этот запах и потом найти его, как опытная ищейка.

Уши принесли не только едва различимое бормотание, но также негромкий стон, долетевший слева.

Что это?

Кого-то мучают или…

— Они начали приходить в себя, — проговорил негромкий незнакомый голос.

Голос принадлежал молодому человеку и обладал хрипотцой. Что же, это надо запомнить. На всякий случай…

Уши начали работать на пределе, присылая мне информацию о происходящем. Шорохи, звуки, потрескивания. Малейшие движения тех, кто похитил нас.

— Хорошо, пришла пора научить их поведению в нашей Академии, а то эти простолюдины могут возомнить о себе слишком много, — хмыкнул уже знакомый голос. — Вообще не понимаю — почему этим червям позволяют находиться рядом со знатью.

Даже через расстояние и плотную ткань я сумел узнать высокомерный голос Лисицкого. Он оказался одним из похитителей…

Впрочем, уши не долго выполняли функцию передатчика информации. Через пару секунд с моей головы сорвали плотную ткань, оказавшуюся мешком.

Я не торопился показывать, что уже какое-то время нахожусь в сознании. Сквозь полусомкнутые ресницы посмотрел влево, вправо, оценил собственное состояние.

Что же, не всё так плохо. Я был цел, сидел на дряхлом стуле. Справа и слева от меня находились ещё четверо простолюдинов первого курса некромантии. Перед нами стояли семеро человек в черных мантиях и глухих колпаках на головах, полностью закрывающих лица.

В руках этой семерки потрескивали факелы. На стенах помещения, где мы находились, висели горящие светильники. Света хватало, чтобы осмотреться, но было недостаточно, чтобы сделать само помещение уютным. Судя по всему, мы находились в одном из отделов библиотеки, в какой-то её заброшенной части.

Ну да, заброшенной. Иначе я не мог предположить, почему в Академии для богатеньких сынков существует подобное помещение, в котором полки с книгами завешаны слоями древней паутины, а с потолка свисают хмурые рожицы летучих мышей. Ещё недалеко от входа я разглядел жаровню с углями, над которой подрагивало марево жара. Из жаровни торчала какая-то рукоятка…

Нас что — будут угощать фирменными блюдами? Я бы от хорошего куска мяса не отказался. От одного из тех, которые приплыли Нине на подносе. Правда, те кусочки соблазнительно пахли, а сейчас никакого запаха не было.

Среди ребят с факультета некромантии я не заметил Нины. Её не стали похищать из-за происхождения? Побоялись последствий? Что же такое они собирались с нами сделать?

— Где мы? — задал вполне резонный вопрос Мишка.

Остальные оглядывались по сторонам. Даже в тусклом свете была видна бледность на лицах. Ребята тоже поняли, что ничем хорошим это похищение не закончится.

— Вы в том месте, где ваши крики никто не услышит, — мрачно проговорил человек в балахоне. — Так что не советую кричать… раньше времени.

— А что, настанет время, когда нам будет нужно покричать? — спросил я.

— Я же говорил, что этот самый дерзкий, — показал на меня другой человек в балахоне, чей голос я узнал немногим раньше.

— Значит, сделаем его лучше остальных. Я люблю ломать таких непокорных, — проговорил тот, который начал разговор.

Ага, значит это лидер и организатор нашего похищения. Похищены мы для того, чтобы с нами сделали какое-то непотребство. И вряд ли это непотребство будет обычным, зная извращенные вкусы богатеньких людей.

Да, я уже успел понять, что если у тебя есть деньги, то тебе не нужно драться каждый день за выживание. А это означало скуку и негу. От такой скуки ищешь всё более острые ощущения и более яркие впечатления. Из-за этого порой не щадишь ближнего своего, а доставляешь ему максимум неудобств. А то и вовсе убиваешь…

— Что вы хотите с нами сделать, — спросила Алёна.

— Ничего необычного, девочка, — проговорил лидер этих людей. — Мы хотим посвятить вас в нормы поведения простолюдинов здесь, в Академии…

— И для этого нас нужно было усыплять и притаскивать в подвал? Разве нельзя было каждому дать лист с четко указанными правилами? — спросил я. — Зачем всё так усложнять?

— А он и в самом деле дерзкий, — хмыкнул говоривший. — Что же, с тебя и начнем…

Неожиданно семь фигур начали мычать, как будто прочищали горло. При этом стали раскачиваться из стороны в сторону. Откуда-то повеяло холодным воздухом. Этот воздух прошелся по ногам, вызвав мурашки на спине.

Я понял, что ничем хорошим это не закончится. Любые магические таинства, когда сильные мира сего властвуют над слабыми, всегда заканчиваются болью и неприятностями. Правда, на этот раз я думаю, что неприятности будут у этих самых «сильных мира сего».

Сидеть просто так и наблюдать за раскачивающимися фигурами я не собирался. Это Мишка с остальными широко раскрытыми глазами наблюдали за происходящим. Я же начал освобождаться. Это не трудно, если неустанно напрягать и расслаблять кисти, а между ними пропускать небольшие пламенные огоньки.

Незаметные огоньки, не привлекающие внимания, но опаляющие волокна веревки. К моему счастью, эти веревки не были заколдованы. Думаю, что эти семеро рассчитывали на фактор страха и на то, что смогут беспрепятственно справиться с простолюдинами, привыкшими ломать спину перед властителями.

Только я не простолюдин. Я Владыка Сорока Галактик и бывал за свою долгую жизнь в стольких передрягах, что подобная мне кажется не тяжелее утреннего пробуждения.

Постепенно мычание усиливалось. Фигуры покачивались из стороны в сторону сильнее. Того и гляди навернутся, посыплются костяшками домино.

— Великий Орден Власти Академии, мы собрались тут ради приема этой нищеты в услужение будущим повелителям мира, — с пафосом произнес главный.

— Странная у вас аббревиатура. Вы — ВОВА? — спросил я.

Мои руки почти освободились. Требовалось ещё одно небольшое напряжение, и я восстану из пленников. Я стану свободным и начну показывать этим ушлепкам — почем килограмм черной материи.

— Заткнись, раб! — рявкнул Лисицкий.

— А если не заткнусь? Что сделаешь? — с насмешкой спросил я.

Тот, кто считал себя лидером, вытянул вперёд руку. Он чуть склонил в сторону капюшон, а я…

Я почувствовал, как мою шею сдавливает холодная костлявая рука. Весьма ощутимо, но всё же недостаточно, чтобы полностью перекрыть доступ воздуха. И это при том, что между нами было не менее четырех метров…

Во как, это же способность галактических охранников! Они могли на расстоянии сдавливать при помощи телепатии конечности тех, кого конвоируют. Правда, они никогда не могли поймать меня, ведь я знал не только этот прием, но и блок против этого приема.

И сейчас я этот самый блок активировал. Это сродни доспехам, которые концентрируются там, где создается напряжение. И чем больше напряжение, тем тверже доспех. Тепло от соединенных кристаллов на груди перетекало на шею и помогало выдерживать сдавливание.

— Чувствуешь силу Ордена? — почти миролюбиво спросил лидер.

— Да так, но я не боюсь щекотки, — совершенно спокойно ответил я.

От удивления семерка даже перестала раскачиваться. Их мычание оборвалось.

— Вы чего прекратили петь? Пришла пора танцев? — спросил я с усмешкой. — Если что, то я недостаточно хорошо умею выполнять все эти па…

— Он издевается? — спросил крайний человек в капюшоне.

Он тоже поднял руку, и ещё одно усилие легло на мою шею. Доспех стал тверже. Я мог спокойно дышать и даже улыбаться. Однако, это может затянуться, а мне ещё нужно было выспаться.

— Даже и не думал, — ответил я. — Так что будет дальше? Давайте шустрее, а не то я сейчас задохнусь.

Ну да, нужно подыграть ребятам, они же стараются. Я даже язык набок свесил, чтобы выглядеть более умирающим.

— Аркаша, ты издеваешься? — спросил шепотом спросил Мишка.

— Нет. Я вроде как умираю и хочу завещать тебе свои ботинки. Возьмешь, брат? — слабым голосом откликнулся я.

— У меня нога на два размера меньше…

— Вот, даже памяти обо мне не останется, — вздохнул я, и на этот раз третья рука присоединилась к первым двум.

Доспех затвердел. Ну, ладно-ладно, я приму вашу игру. Я дернулся и захрипел, после этого свесил голову на грудь.

— Вот так вот будет со всеми, кто осмелится препятствовать Великому Ордену, — с легкой неуверенностью проговорил лидер. — Хм… до чего же сильный оказался простолюдин.

— Да уж, он не только дерзкий, но ещё и с крепкой шеей, — отозвался Лисицкий.

— Что же, пока этот бешенный заснул, приступим. Итак, силой данной нам вековой традицией аристократов, учившихся здесь, мы должны совершить Ритуал. Мы пастыри, ведущие свою послушную паству к благоденствию в обход терновника. Мы капитаны, проводящие команду сквозь бури и мглу. Мы повелители, указывающие своим подчиненным путь к счастью, — мрачным голосом начал говорить лидер семерки.

Остальные продолжили раскачиваться и мычать. Странный ритуал. Больше пафосный, чем магический. Если я всё правильно понял, то дети аристократов пленили нас для того, чтобы вволю покуражиться над простолюдинами.

— Вы новички… Новая плоть и кровь нашего стада. А стадо принято клеймить, чтобы оно не забывало — кому принадлежит, — проговорил наконец лидер.

— Что? О чем вы говорите? — раздался голос Мишки.

— О том, что вас сейчас клеймят, — насмешливо проговорил Лисицкий. — Клеймят, как баранов!

Мне не хотелось быть клейменным. Пусть это и не моё тело, но наносить клеймо, присоединяя меня к стаду? Не бывать такому!

А тем временем лидер завел руку за спину. Из жаровни плавно поднялся раскаленный прут с кругом на конце, в котором угадывалась буква «Н».

— Это что, обозначение некроманта? — дрожащим голосом спросил Женька.

— Это обозначение нелюди, — хмыкнул Лисицкий. — Для нас вы нелюдь, ничтожество, нищета, напрасноживуие. И всё это подходит под эту букву.

— Не дергайтесь и вы не получите много боли, — проговорил лидер шайки. — Это клеймо появится на ваших плечах и вы навсегда будете приравнены к низшим слоям общества. Никто из вас не сможет вывести это клеймо. Для аристократического общества вы всегда будете лишними. Всегда будете ничтожествами. Это клеймо заколдовано вековым заклинанием и его не получится свести никогда! Такова цена учебы в Академии аристократов! Вы всегда должны помнить, что вы всего лишь ничтожество перед лицом высшей знати!

Тем временем я заметил, что этот прут начал подплывать ближе. Вот он уже приблизился к стоящим людям в балахонах. Раскаленный добела металл четко прорисовывался в полутьме. Я видел, как съежились остальные мои сокурсники.

И ведь никто не пытался освободиться! Никто не пытался даже дернуться и использовать свои магические навыки!

Что за народ? Покорно склонили головы и готовы принять свою судьбу…

А ведь они могли сорваться с места и атаковать семерку. Да, пусть силы будут неравны, но держать головы склоненными…

Нужно биться до конца! Биться до упора, пока есть силы! Даже умирая нужно пытаться забрать с собой как можно больше врагов!

Клеймо тем временем выдвинулось вперёд. Оно нацелилось на меня, как на самого дерзкого среди простолюдинов.

Что же, пришла пора действовать! Не только аристократы имеют право клеймить других. Владыка Сорока Галактик тоже может себе позволить подобную шалость.

Я использовал ту же технику, что и стоящая семерка. Правда, у меня опыта было больше и к тому же кристалл начал поддавать своей силы. Причем начал поддавать так, что я почувствовал — у меня сейчас могущества хватит на то, чтобы клеймить всю эту шайку.

Акцентировав своё внимание на подлетающем клейме, я резко заставил его развернуться

Клеймо повернулось к стоящим и направилось точно к Лисицкому. Он и ойкнуть не успел, как в полутьме подвала зашипела горящая плоть.

Лисицкий отскочил, но я своё дело успел сделать — на плече сына князя Лисицкого заалёл знак ничтожества, буква «Н». То, что он планировал увидеть на наших плечах, теперь будет сопровождать его…

— А-а-а-а-а! — вырвалось из его глотки.

Я только хмыкнул — и этот человек захотел править и властвовать? Он даже крика боли сдержать не смог, куда уж ему сдерживать толпу народа?

— Сергей, что происходит? — растерянно выкрикнул Лисицкий.

— Я не знаю! — крикнул он в ответ. — Кто-то другой управляет клеймом!

— Это не я! — испуганно выдал человек, который недавно помогал лидеру душить меня.

— И не я! — раздался женский крик.

Пока они препирались, я развернул клеймо и направил его в сторону лидера. Пусть познает свою же магию! А то ишь ты, начали хвастать телекинезом… Да это для меня проще создания каши!

— Кто-то другой управляет клеймом! — логично заметил один из капюшонов.

— Это не могут быть простолюдины! Им недоступна такая магия! — выкрикнул лидер, пытаясь остановить приближающееся клеймо.

Но разве меня остановишь? Я чувствовал сопротивление аристократов. По меньшей мере пятеро из них вцепились невидимыми руками в рукоять. Однако, я неторопливо, сантиметр за сантиметром приближал чуть потемневший металл к плечу лидера.

И тут он не выдержал! Подхватив подол балахона и высоко задирая мосластые ноги, он бросился бежать. Одной невидимой рукой на рукояти стало меньше! Я тут же развернул клеймо к близстоящему аристократу и тот тоже не выдержал.

Он рванулся к выходу, но не тут-то было! Пришлось слегка отвлечься на дверь и я чуть снял контроль с клейма. Зато мощные створки захлопнулись так, что едва не прищемили кончик носа беглеца!

Частичная утрата контроля над клеймом обернулась небольшой оказией. Три руки все ещё тянули раскаленный прут в разные стороны и так получилось, что клеймо ушло вниз и воткнулось раскаленным концом одному из балахонистых в пятую точку.

Дикий визг заполонил зал. Кто-то даже присел, закрывая уши от резкого пронзительного звука.

То, что планировалось стать унижением для простолюдинов, и вековой меткой, теперь краснело на высокородной заднице.

— Прямо как корову клеймили, — растерянно проговорил Мишка.

Да? Это высшее унижение? Тогда я знаю, куда направлять раскаленный прут!

Аристократы пытались сбить клеймо фаерболами, но только подожгли стоящие на полках книги. Они пытались убежать, но я был неумолим. Пусть сполна отведают из той чаши, которую приготовили другие.

Как только последний из семерки получил букву «Н» на задницу, я отпустил двери. С криками, жалобными стонами и так милыми слуху причитаниями эти семеро покинули стены зала.

Ну что же, опасность миновала, можно приходить в себя

— Что тут случилось? — «очнулся» я. — А где эти, в балахонах?

— А ты что, в самом деле не знаешь? — спросила с удивлением Алёна. — Тут такое было…

Мне в разных красках описали всё, что происходило, на что я улыбнулся и показал свои освобожденные руки:

— Ребята, никогда не нужно сдаваться. Даже в самой трудной ситуации нужно идти до конца, а не то мы не люди, а жалкие прескурианцы!

— Кто? — спросила Алёна, пока я распутывал ей руки.

— Ну, самые жалкие животные, — поправился я.

— Да уж, Аркаша, ну ты и дал, — покачал головой Мишка.

— Я дал? Да я только разминаюсь. Ребята, держимся вместе и тогда нас никакая сила не сломает. Давайте потушим пожар, пока ценные рукописи не сгорели.

После быстрого тушения зарождающегося пожара, я толкнул одну из воодушевляющих речей, какую обычно произносил перед атакой на непокорные планеты. Ребята внимали мне с удивлением и… восторгом! Они до конца не могли поверить, что избежали унижения и теперь где-то ходят семь аристократов с унизительным тавро на коже.

Впрочем, утром, на завтраке, я видел шестерых стоящих студентов. И должен сказать, что я запомнил всех шестерых. Лисицкого я и так помнил. Да и не вставал он, потому что клеймо было на плече, а не на заднице.

Да, мне определенно нравится в этой академии!

Глава 16

После завтрака мы успели несколькими словами перекинуться с Ниной. Она уже была в курсе наших ночных приключений — Алёна рассказала.

Сказать, что Нина была в ярости, это означало сильно притушить те эмоции, которые возникли на её лице. С большим трудом Алёне удалось уговорить Нину ничего не предпринимать против Лисицкого и его кодлы. Алёна мне потом сказала, что кастрация тупыми ножницами с последующим скармливанием отростков бывшим владельцам, было самой спокойной фантазией Нины.

Она люто взирала на Лисицкого весь завтрак. Если бы взгляд умел убивать, то на утреннем приеме пищи умерли бы семеро. Сдается мне, что не только я запомнил шестерых стоящих.

Зато я попробовал то, что вчера вечером ела Нина. Да-да, положив руки на выступы, я загадал как раз вчерашний ужин дочери князя. Облако прислало мне уменьшенную порцию вчерашнего угощения. Оно мне понравилось гораздо больше, чем каша и хлеб. Оказывается, тут можно питатьсяне только полезным, но ещё и вкусным.

После приема пищи у четверых из нас одновременно пропищали телефоны. У меня пищать было нечему, поэтому я остался дожевывать последний кусок шашлыка.

— О, у нас сейчас будет «Темная магия»! — сказала Нина, глядя на экран телефона. — Говорят, что это самый крутой предмет на всем факультете.

— Ага, и ведет его сам Чернов, — ахнула Алёна. — Ого, надо же — первый предмет и ведет сам декан…

— Нам нельзя опаздывать! — тут же убежденным тоном проговорил Мишка. — Куда нам идти?

Тут же черные кисточки на наших академических шапках поднялись, словно наэлектризованные, и показали в сторону выхода из столовой. Я покрутил головой — кисточка указывала всё в том же направлении.

Во как, мало того, что эти голографические шапки являлись предметом украшения, так они ещё выполняли роль навигатора? Забавно.

— Мнэ кажэтся, я знаю, куда ната идти! — гордо проговорил Рахим.

Мы дружно восхитились его проницательности. По крайней мере, сделали такой вид. Ему понравилось.

— Выдвигаемся, — проглотил я последний кусок и присоединился к своим однокурсникам.

Идти пришлось на пятнадцатый этаж. Мрачные лица с портретов провожали нас суровыми взглядами. На темно-бордовых стенах эти самые портреты смотрелись как нельзя более органично. Они освещались небольшими светильниками, стоящими на полочках. Горящие внутри светильников огоньки создавали своеобразную игру света и тени, словно оживляя портреты.

Зрачки как будто следили за нами. Молча, сосредоточенно, зло.

Я видел, как Мишка поежился. Похоже, что не только у одного меня возникли подобные мысли.

Кисточки привели нас к кабинету «Темной магии». Обычная ничем не примечательная дверь. Только желтая табличка указывала на то, что за этой дверью притаилось нечто этакое, необычное. Темное.

Я дернул дверь за ручку. Она беззвучно пошла на меня, открывая нашим взорам мрачное помещение. Мрачным его делали горящие в углах светильники. Они не давали дыма, но вот зеленое пламя… оно накладывало свои оттенки на самые простые вещи, делая их загадочными и как бы не от мира сего.

Впрочем, я сам был не от сего мира, поэтому я знаю, о чем говорю. Я храбро вошел в помещение.

— Ух, даже мурашки по коже, — заметил идущий позади Женя.

— Ага, у меня тожи. Как у шайтана в гостях, — проговорил Рахим.

Да уж, было от чего возникнуть этим самым мурашкам. В аудитории стояло девять одноместных парт, на каждой из них красовался канделябр с тремя черными стрелами. Перед партами возвышался учительский стол с какими-то папками. Стены были заставлены высокими шкафами со стеклянными дверцами. Внутри этих шкафов виднелись колбы, мензурки, банки.

Вот содержимое этих банок и вызвало мурашки у моих однокурсников. Там хранились человеческие органы тел. Они подсвечивались изнутри зеленым светом. Как будто это сами органы светились, подобно корням-гнилушкам в земляной пещере.

Почти в каждом шкафу белел человеческий череп, взирающий на нас черными провалами глазниц.

— Ну что, рассаживаемся и готовимся внимать мудрости? — спросила Нина.

— Да уж, рассаживаемся, — ответил я. — Каждый выбирает парту по себе. Я лучше всего сяду позади. Там мне лучше думается.

Вру, конечно, мне одинаково хорошо думается в любом месте. Однако, сидя позади, я смогу наблюдать за своими сокурсниками. Смогу анализировать их поведение. Это нужно для подбора ключика к каждому из них.

Нина оглянулась на меня. Ухмыльнулась. Она словно поняла мое намерение. А может мне это только показалось.

Так как парты стояли в три ряда, то я занял последнее центральное место. Очень удобно для обзора и осмотра. И как раз этот самый осмотр принес мне небольшой, но очень приятный сюрприз. Не у всех черепов были черные глазницы.

У одного из них, чуть слева от меня, в глазницах чуть подсвечивались два кристалла из сонма Стратогата!

Два моих кристалла отозвались теплым покалыванием кожи. Они словно обрадовались присутствию новых компаньонов. Вот они, рядом. Нужно только встать и забрать их из глазниц.

— Я пожелал бы вам доброго утра, но вряд ли вам нужно моё пожелание, — раздался голос Романа Александровича. — Однако, я не могу не порадоваться тому, что шестеро из вас смогли сегодня дойти до кабинета «Темной магии».

Как только голос закончил говорить, так сразу же из полумрака угла выступил декан факультета «Некромантии». Черная шелковая мантия, хмурый взгляд, плотно поджатые губы.

— Под вашими партами находятся учебники, тетради, письменные принадлежности. Достаньте их, — проговорил Чернов. — Не смотрите так. Наше заведение достаточно финансируется, чтобы покупать книги и прочие вещи. Понимаю, что для многих из вас это дико, но такова реальность. Пока одни добывают пропитание, другим это достается бесплатно…

Я нащупал на полке под партой книги, тетради, футляр с ручками и карандашами. Там же был небольшой рюкзак, куда можно сложить всё лежащее.

— Вы намекаете на то, что родители аристократов могут позволить себе заплатить за пятерых простолюдинов? — спросила Нина.

— Я не намекаю, а говорю это прямо, — ответил Чернов.

— Мой отец действительно богат, но он вовсе не виноват в том, что у кого-то нет такого количества денег.

— Разве? — хмыкнул Чернов. — Впрочем, это тема беседы другого формата… Сейчас мы поговорим о тех, на кого вам придется учиться.

— О некромантах? — спросил Мишка.

Мой брат даже руку поднял. Похоже, что это был жест привлечения внимания. Чтобы преподаватель посмотрел на говорившего. Тогда почему Нина не поднимала руку?

— Да, о некромантах, — проговорил Роман Александрович. — Что вы о них знаете? Вот вы, например.

— Некроманты поднимают мертвецов из могил, — сказала Алёна, когда указующий палец Чернова уперся в неё.

— Отчасти верно, — кивнул Чернов. — Но лишь отчасти. Сам процесс призыва мертвеца трудоемок и очень трудозатратен. И этим некроманты не ограничиваются. А что думаете вы?

— Некроманты могут гадать по внутренностям мертвых животных, — сказал Мишка.

— Ну, это не совсем так. Спорное утверждение, ведь на самом деле некроманты могут гадать по любому мертвому органу. Оглянитесь вокруг — после завершения обучения вы сможете задавать вопросы любому экспонату, которые находятся в формалине. И, что немаловажно, эти органы смогут вам отвечать. Да-да, смогут отвечать на все ваши вопросы…

— Мы так и будем угадывать? — спросил я прежде, чем палец преподавателя уставился на меня.

Я без понятия, чем ещё могли заниматься некроманты, а выглядеть дураком и плавать в предмете мне не хотелось.

— Что же, сохраним наше время, — с ухмылкой произнес Чернов. — Сохраним. В многих легендах говорится, что некроманты занимаются преимущественно магией, связанной с воскрешением мертвых и приручением умерших потусторонних существ. По некоторым историям некроманты сами являются умершими и вновь ожившими потому, что их души не принял ад. Магия некромантов, как правило, связана со смертью, но она отнюдь не всегда несет за собой смерть. Направленная магия с помощью своего хозяина по-другому может принести свет и исцеление, но может взять и слишком большую плату за это…

После этих слов декан вытащил из учительского стола небольшую клетку, в которой шевелилась черная крыса, и поставил её на стол. Последовало еле слышное бормотание Чернова. Щелкнув пальцами, он призвал небольшую молнию, которая поразила крысу в голову. Крыса взвизгнула, взвилась на задние лапки, а потом опрокинулась навзничь. В аудитории явственно запахло паленым волосом. Из клетки свисал безжизненный облезлый хвост.

Пять стуков сердца прошло прежде, чем декан снова щелкнул пальцами. Новая молния скользнула между его рукой и головой крысы. Хвост дернулся раз, другой. Через несколько мгновений крыса «ожила».

Она встала на задние лапки, прижала правую переднюю лапку к груди и раскланялась во все стороны. Особо глубокий поклон она сделала в сторону шевелящего пальцами декана. После этой процедуры крыса легла на пол клетки и отрубилась.

Хвост больше не шевелился.

— Что это? Ярмарочные фокусы? — спросила с усмешкой Нина. — Там и не такое показывают.

— Фокусы? Неужели мы тут собрались для того, чтобы показывать фокусы?

Чернов замолчал. Он подошел к шкафу и вытащил оттуда череп. Посмотрел в его глазницы, как будто хотел увидеть что-то мудрое и сверхъестественное. Развернул череп к нам. Черные глазницы уставились на нас.

Мы что, тоже должны что-нибудь увидеть?

— Магия некромантов — это «мертвая магия», управляющая мертвой стихией и мертвыми энергиями. Как же может умереть энергия? Умереть может все, но смерть — это не очень подходящее слово. Даже боги не бывают бессмертными, смерть богов наступает, когда о них забывают и перестают им поклоняться, — хмыкнул Чернов.

Он как будто забыл про нас и начал говорить сам для себя. Остекленевший взгляд уперся в стену за нами. Да уж, жутковатое зрелище.

— Некромантия… Универсальны ли её возможности? Ведь её можно использовать, как для убийства и забвения, так и для воскрешения и познания, для проклятий и благословений, для причинения вреда живому и мёртвому, и для исцеления, с помощью неё можно забирать и отдавать силу, будь она жизненной, или любой другой, контролировать разум и его же прояснять…Некромантия использует смерть как источник… С помощью некромантии можно созидать и уничтожать, и единственное, что с помощью неё делать нельзя — давать жизнь… Можно отнимать смерть… Ибо, нельзя создать жизнь, не имея смерти…

— Кхм, — я почесал нос.

Моё покашливание и движение заставило ребят очнуться. Я понял, что Чернов таким неспешным голосом и монотонным интонацией вводил сокурсников в гипнотическое состояние. Не просто так вводил, а с каким-то умыслом.

Я видел, как головы ребят начали покачиваться в такт покачивания черепа в руке Чернова. Всё-таки не зря Чернов взял череп в руки — он использовал этот предмет для погружения в сон. Мерное покачивание в руке убаюкивало и заставляло расслабиться. Заставляло поверить, что сейчас ничего не угрожало и можно немного дать слабину…

Тогда бы это позволило внушить однокурсникам мысль, что преподаватель может командовать и может позволить себе быть выше всех остальных. Что его нужно слушать и внимать…

А никто не может властвовать над умами моих однокурсников, кроме меня!

Чернов скривился нехорошей ухмылкой, когда бросил взгляд в мою сторону. Он увидел, что я разрушил его гипнотическое введение в транс.

— А разве «некромантия» не означает гадание с помощью мертвого тела? — спросил я.

Ну да, я успел открыть учебник «Темной магии» и прочитать вступление. А что? Я же должен показать, что тоже в теме, а не просто так протираю задом стул. Да и шелест страниц больше привел ребят в себя. Они словно сбрасывали сонную пелену с глаз.

— Это самое первое обозначение, — сухо ответил он. — Но самое понятие некроманта вбирает в себя гораздо больше простого шарлатанства и плясками над кишками сдохшей курицы. Некромант может черпать силы почти всюду. Каждую минуту, секунду в мире кто-то боится, впадает в панику, просыпается в холодном поту от ночных кошмаров, переживает, умирает, страдает, ненавидит и т. д. Во всех этих и многих других случаях вырывается в астральный мир энергия, подходящая некроманту — энергия ужаса и порока, страшная и необратимая. Другие создания ее не используют, а если используют, то в исключительных случаях, когда речь идет не о том жить им или умереть, а даже о чем-то большем… Никто не может сравниться с некромантом в умении работать с темной магией, да никто и не пытается, не из-за страха перед смертью, а от страха потери послесмертия, а самый короткий путь — это некромантия. Существо может не бояться смерти физической, если его дух крепок, но не бояться смерти духа — это уже выше его власти.

— Вы плетете словесные кружева, но суть ваших слов почему-то ускользает от нас, — заметила Нина.

— А между тем, эти самые «словесные кружева» непосредственно касаются и вас, госпожа Георгадзе, — хмыкнул Чернов. — Я знаю, какова истинная цель вашего поступления на факультет «Некромантии», но именно поэтому я и не одобряю ваше стремление. Вы можете потерять лучшие годы своей жизни в поисках, но когда эти поиски закончатся… Что будет дальше? Самоубийство из-за завершения дела всей жизни? Или вы обратите сам поиск в цель вашей жизни?

— Я хочу найти убийцу своих родственников, — процедила Нина.

И на этот раз я промолчал. Сказать ей и завершить поиск? А что дальше? Убивать эту крупную девчонку?

Ведь она вряд ли скажет: «А, всё в порядке, Аркаша, мои родственники сами виноваты в том, что ты их замочил. Всё норм, учимся дальше…»

Нет, скорее всего она нападет на меня и будет биться до последнего. Вон, как у неё ноздри раздуваются — ещё немного и пламя черных свечей на её столе окажется задутым.

— Да-а-а. Кажется какая же тут такая ужасная и мощная энергия: переживания, страдания, месть, ненависть. К примеру, рассмотрим последнее: ненависть является ужасной силой. Она способна вершить великие дела, но она подобна пламени, которое сожжёт вас. Не стоит пользоваться ею чрезмерно. Ненависть никогда не возникает на пустом месте, подобно тому, как это делает любовь. Это сильнейшее пламя, которое требует дров — остерегайся, ибо в топку пойдёт ваш разум! Когда он сгорит, придёт пустота — самый страшный и самый опасный из всех врагов.

— У меня не будет пустоты, — тряхнула головой Нина. — У меня будет наполненная приключениями жизнь — балы, интриги, встречи, бизнес…

— Но для этого вам следовало пойти на «Магическое право». Боюсь, что знания, полученные на факультете «Некромантии» отринут от вас все людские страсти. Они вам будут просто неинтересны. Мелки, пресны, ничтожны…

— Я готова пойти на такое! Ради своих родственников я готова…

— И что даст вам это знание? Вы убьете обидчика… Да-да, вы будете убивать его медленно и долго, но что в итоге? Его смерть убьет и вас. Вам больше не для чего будет жить.

— Я хочу найти убийцу своих родственников, — зло процедила Нина сквозь зубы.

Роман Александрович криво усмехнулся. Он собрался что-то сказать, но в это время в дверь кабинета аккуратно постучали.

— Извините, — произнес Роман Александрович и направился к двери.

Я наблюдал за ним. Когда открылась дверь, то послышалось негромкое бормотание. Чернов нахмурился, потом поджал губы, кивнул и сделал шаг назад.

Мимо него в черном балахоне и черной шапочке с кистью прошествовал… Ибрагим?

Да, это тот самый Ибрагим, с которым я беседовал по телефону и который провожал Нину на вступлении. Я видел, как у всех удивленно вскинулись брови. У Мишки они вообще едва не забрались на затылок.

— Студенты, по распоряжению ректора нашей Академии, в связи со скоропостижной смертью одного из студентов факультета «Некромантии», к нам поступил ещё один человек. Знакомьтесь, это Ибрагим Асмолов, он теперь будет учиться с нами. И да, Нина, это как раз относительно той темы, с которой мы начали наше занятие. Ты поняла, о чем я? Ибрагим, садитесь на свободное место. Ваши учебники и остальное находится под партой…

Не только Нина, но и я понял, что сейчас произошло. Деньги многое решают на этой планете и вот сейчас как раз их превосходство и было продемонстрировано.

Какого же размера должна была быть взятка, чтобы попасть в это место?

Тем временем Ибрагим с каменным лицом прошел в конец аудитории. Он сел по левую руку от меня и зло зыркнул. Я ответил пренебрежительной усмешкой.

В конце концов, мы ещё посмотрим, кому эта учеба выйдет боком…

Глава 17

После урока мы вышли в коридор. Кисточки в очередной раз показывали направление движения, по которому мы должны будем пройти до нового места получения знаний.

Я видел, как съежился Мишка, глядя на вышагивающего Ибрагима. Правда, бородатому новичку было не до нас — на него напустилась Нина:

— Ты зачем тут? Тебя отец прислал?

— Нэт, я сам! Я клялся защищать тэбя и вот! — Ибрагим ударил кулаком по своей груди.

Звук получился гулким, как будто ударил в борт космического челнока.

— Ты же учился здесь. Как тебя снова приняли?

— Дэньги тварят чудэса! — хмыкнул Ибрагим, после чего посмотрел на меня. — И могут сдэлать ещо большэ, да!

— И что, теперь ты будешь портить мне тут жизнь? — хмыкнула Нина.

— Нэ тэбэ, гаспажа! Нэ тэбэ! — борода качнулась из стороны в сторону.

— И всё равно! — топнула ногой Нина. — Я позвоню папе и всё ему выскажу! Это уму непостижимо! То дома меня контролировал, теперь вот в академии…

— Просто он лубит тэбя, гаспажа!

— Да такая любовь хуже неволи. Направо не посмотри, налево не зевни. Туда не ходи, сюда не ходи. Да я даже не знаю, что такое ночной клуб!

— Там приличной дэвушке ваабще дэлать нэчэго! — сказал Ибрагим.

— Да почему вы всегда всё решаете за меня? Это моя жизнь и прожить её я хочу так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы!

— Кагда надэнэшь кольцо на палец, тагда и будэшь жить как хочишь, — нахмурил густые брови Ибрагим. — До таго врэмени я буду рядом! Я никаму не пазволю тэбя обидеть!

Нина презрительно фыркнула, а потом с видом оскорбленной королевы пошла прочь. По направлению поднявшейся кисточки. За ней последовали остальные.

Мда, если я был лидером в этой группе, то Нина играла вторую скрипку. В таких случаях главное не уступать свою роль. Сейчас она усилила свою игру появлением Ибрагима. Вместе они составляли опасный тандем. Ибрагим по виду готов на многое.

Что же, мы уже пересекались в прошлом, поэтому пришла пора поговорить об этом пересечении… Мишка был рядом. Пусть слегка подрагивал, но не уходил.

Ибрагим же тем временем сверлил меня тяжелым взглядом. Вот только эффекта это сверление ровным счетом никакого не приносило. После того, как на тебя посмотрит космический шершень, чье гнездо ты только что разрушил, ничьи взгляды не принесут столько же ненависти.

— Ха! Никому не позволишь обидеть? Да Нина сама кого хочешь обидит, — хмыкнул я.

— А ти кто такой? А? Давай, да свидания! — махнул рукой Ибрагим.

— Ну, до свидания. Вот мы и свиделись. Здрасте, — с непрошибаемым лицом ответил я.

— Праблэм хочишь? Ти их и так палучишь! — многозначительно произнес бородатый.

— В академии? — спросил я. — Или на каких-нибудь боях без правил?

— Зачем в акадэмии… Мы можим на боях бэз правил выскачить. Или зассал?

Хм, бои без правил. Где бы я не был, они везде есть. Если есть бои по правилам, то всегда будут и бои без правил. А в этих боях можно быстрее заработать славу, деньги и признание, чем в боях по правилам. Правда, можно и голову быстрее сложить, но кто не рискует, тот не становится Владыкой Сорока Галактик.

К тому же я сам хотел принять участие в подобных битвах. Всё-таки мама осталась без средств к существованию и ей деньги точно не будут лишними. По большому счёту мне на неё наплевать, но для большей привязки Мишки ко мне, нужно чтобы он испытывал благодарность и восхищение. Как-никак верные слуги всегда нужны.

Одно к одному подходит, что нужно выйти на ринг и побиться от души. Боялся ли я? Да вот хрен там! Завоевателю и покорителю страх неведом! Это страх меня боится, и срется, когда я выхожу хоть против сотни, хоть против тысячи.

Выходил… Раньше, когда вместо кожи был хитиновый покров и когти могли разорвать кевларовую броню…

Но я и сейчас могу кое-чего! Память осталась, и эта память уверяла, что всех побью — один останусь!

— Я согласен, — кивнул я в ответ на выжидательный взгляд черных глаз.

— Эхаййя! — выкрикнул Ибрагим резко, как будто прочищал горло. — Тагда в субботу после ужина тачка будэт ждать у входа. Маю тачку ты сразу узнаешь.

— Я бы тоже хотел поехать, — пискнул Мишка и смутился. — Ну, чтобы всё увидеть своими глазами. Чтобы всё по-честному…

— А тебе это надо? — спросил я. — Вдруг там кто обидит?

— Ну, ты же будешь рядом, — захлопал глазами Мишка.

Бородач переводил взгляд черных глаз с меня на брата и обратно. После недолгого молчания он произнес:

— Кагда я тэбя побэжу… побэдю… В общэм, кагда я выиграю бой, ти расскажэшь мнэ пра тех, кто был с табой? Кто убил маих близких? Я нэ вэрю, что это луди Сэмена Марковича… Это кто-то другой. Так скажэшь? Или тэбя придется пытать?

Так он думает, что его бойцов побил не я? Что нас было много?

Хм… Пусть и дальше так думает. В конце концов я ничем не рискую, если пообещаю рассказать о тех, кого рядом не было. Да и проигрывать я не собирался.

— Я всё скажу, если ты победишь, — ответил я. — Но как нам организуют бой?

— Эта нэ тваи праблэмы! — процедил Ибрагим и горделивой походкой отправился следом за остальными.

Ну что же, не мои, так не мои. Если кто-то хочет как можно быстрее встретить смерть, то мне останется только отойти в сторонку и не препятствовать подобному желанию.

— А если он тебя победит, то про кого ты будешь говорить? — с легкой дрожью в голосе произнес Мишка.

— Я собираюсь биться до конца. А если придет конец, то хрен он от меня чего узнает, — проговорил я. — А ты и подавно ничего не знаешь — в случае чего покажешь на меня и весь сказ. Какие бы пытки не применяли, ты всё равно ничего не скажешь.

— Меня будут пытать? — брови Мишки взлетели вверх.

— Немного, — Мишка выдохнул, и я добавил: — На много тебя не хватит…

— Умеешь ты поддержать, — хмыкнул Мишка.

— Да, этого у меня не отнять, — кивнул я в ответ.

— Ладно, давай поторопимся на урок, а то без нас начнут.

Возражать против этого было глупо, поэтому я кивнул в ответ. Дальше нас ждал предмет под названием «История зельеварения».

Однако, я направил Мишку вперёд, сказав, что мне нужно сбросить лишнюю жидкость. Он кивнул и побежал на урок. Я же вернулся в кабинет «Темной магии». В полной тишине и одиночестве мне никто не помешал вытащить два кристалла из стоящего в шкафу черепа.

Кристалл Стратогата увеличился в объеме. Он благодарно кольнул мне кожу, когда я снова спрятал его под одежду. Я улыбнулся. С увеличением объема кристалла я почувствовал, как увеличивается моя сила.

Странно, что никто из людей не догадался объединять кристалл. Хотя, тут нет ничего странного — обычные существа не чувствуют его силы, не могут ощутить всей мощи и силы. Что же, это играет мне на руку.

После процедуры лишения кристаллов черепа, я поспешил на урок.

До чего же нудным был этот предмет, скажу я вам. Вела его женщина, больше похожая на высушенный скелет киллирианского тасатика. Мне даже показалось, что при ходьбе её суставы терлись друг о друга, издавая еле слышное пощелкивание. В темно-зеленом балахоне она двигалась неторопливо, как будто всё в этой жизни поняла и теперь вообще никуда не торопится. Высохшая кожа туго обтягивала череп. К коже были пришиты стежками морщинок под крючковатым носом вечно сжатые тонкие губы.

В кабинете на седьмом этаже густо пахло формалином. К нему примешивались миллионы других запахов, идущих из разных концов аудитории. Казалось, что каждый сантиметр помещения имел свой аромат. И не всегда этот аромат был приятен носу.

Сам кабинет мог похвастаться стеллажами с мензурками и колбочками, которые

Окинув нас взглядом, женщина проскрипела:

— Меня зовут Степанова Мария Николаевна. Я буду вести у вас «Историю зельеварения», «Основы зельеварения» и «Экспериментальное зельеварение». Предметы все важные, проистекающие один из другого. Если вы чего-то не поймете на «Истории», то это может сказаться на «Экспериментах», поэтому откройте ваши сердца и уши, внемлите и запоминайте всё, что я говорю. Никаких отговорок, вроде «я бросил глаз тритона в котел при изготовлении зелья Черного Лепестка, а котел взорвался» я не принимаю. Запомните, что зелья могут как спасать жизни, так и отнимать их. Зелья являются одним из самых важных веществ на Земле и от правильного их приготовления порой зависит очень многое. Вопросы есть?

Вот так в сразу и вопросы? Ну что же, у меня был вопрос. Как и Мишка на прошлом занятии, я поднял руку:

— Извините, а что такое зелье? Это сбор веществ в одной мензурке?

— Хороший вопрос. Что же, с него и начнем. Открывайте ваши тетради…

— А почему мы не пишем на свитках? — подняла руку Нина. — Другие курсы вроде как пишут на листах папируса…

— Потому что это глупо и расточительно, — поджала губы Мария Николаевна. — Дань этой моде идет из глубины веков, когда не была развита бумажная отрасль. Сами свитки обрабатывались заклинаниями, зельями, настаивались и вылеживались. Адепты академии писали изначально на свитках, сохраняя свои записи в полутемных подвалах домов. Сейчас стоимость такого свитка превосходит стоимость обычной тетради в тысячу раз. Сроки хранения информации на этих носителях почти идентичны, но аристократия почему-то предпочитает подчеркивать свою исключительность и писать на дорогих материалах. Я до конца пояснила свою мысль?

— Да, благодарю вас, — кивнула Нина.

— Тогда вернемся к вашему вопросу, — сказала преподавательница и обратила взгляд на меня. — Для начала разберем этимологию нашего любимого предмета. Английское слово «potion» (зелье) происходит от латинского potion, которое переводится как «пить». Историки отмечают, что зелья всегда были атрибутикой всех магических обществ во все времена. Естественно, наши древние предки не знали, как варить зелья и использовать их эффективно. Самые ранние примитивные зелья выглядели как коллекция магических ингредиентов, которые не взаимодействовали между собой, а работали независимо. Это напоминает ваши зелья на первом курсе.

Она кашлянула и продоложила:

— Магические археологи сделали интересную находку. Они нашли табличку, на которой было нацарапано первое зелье, созданное нашими предками. С фантазией у них все было плохо, поэтому зелье называется просто «Зелье для всего мира». При желании вы можете ознакомиться с этим рецептом, предварительно договорившись со мной. Но не ждите ничего особенного…

— Почему? — спросил я. — Разве «Зелье для всего мира» это не панцея?

— Это лекарство от поноса, — сухо проговорила Мария Николаевна. — Больше никаких иных эффектов подобное зелье не содержит. В древние времена всё познавалось опытным путём, поэтому нередко предки страдали животом, наевшись каких-нибудь привлекательных на вид ягод или грибов.

— Грыбы я лублю, — хмыкнул Ибрагим негромко.

Он снова сидел по правую руку от меня. Тетрадь он даже не доставал, просто положив сумку рядом. По всей видимости, учиться он не собирался. Впрочем, преподавательница ничем не показала, что заинтересована в обучении бородача. Он был для неё очередным школяром, который мелькнет и пропадет после прохождения курса.

— Давайте начнем. Всем известно, что кельты были одним из первых волшебных сообществ. Они практиковали свои магические навыки и пытались их развивать. В кельтской культуре ведьмы и волшебники играли роль наставников и занимали высокие позиции в обществе… К ним приходили люди за советом, помощью, руководством или зельем. Обычным обитателям кельтских поселений были необходимы домашние зелья, но кельты были известны прежде всего своими зельями силы… Их готовили воинам перед битвой, а уже раненых напоили лечебными снадобьями. Считается, что автором зелья силы является знаменитая кельтская ведьма Айлид.

А вот это уже было интересно. Зелье силы мне не помешает. Лишней сила никогда не бывает. Я поднял руку:

— Скажите, а само зелье силы мы будем готовить?

— Обязательно будем, — произнесла Мария Николаевна. — Некромантам всегда нужна сила. Если вам придется отправиться на неупокоенное кладбище, то сила точно не помешает. А также скорость и выносливость. На моей памяти был случай, когда некромант бился целую неделю, без сна и отдыха, прежде чем смог упокоить поле битвы, разбуженное другим некромантом. Правда, потом он упал и умер, но зато его цель была достигнута. И держался он только на зельях!

— Могучий батыр, — проговорил Рахим. — Мне бы таким тоже быть…

— Без поднятия руки лучше свои реплики оставить до перемены, — сухо оборвала его преподавательница. — Что же, продолжим… Другой народ, известный своей магией, египтяне, владел Гекой. Это очень мощная древняя магия, до сих пор окутанная тайной. Египтяне были людьми скептически настроенными, поэтому не делились своими магическими снадобьями, заклинаниями и ритуалами… Кроме того, они верили, что написанное слово уже несет в себе какой-то магический заряд и боялись раскрашивать все вокруг иероглифами. Поэтому их знания передавались из уст в уста… Единственное, что удалось узнать ученым о египетских зельях, это то, что египтяне были знатоками любовных зелий и зелий красоты. Также они использовали скраб из жуков для повышения интеллекта и заживления ран.

— Про зелья красоты… Можно узнать про них подробнее? — подняла руку Нина.

— Почему-то всегда этот вопрос задают девушки, — тонкие губы преподавательницы скривились в усмешке. — Никогда молодые люди не задавали этот вопрос. Что же, мы остановимся и на этом. Всё-таки некромантам приходится порой заживлять раны и шрамы, оставленные после нападения зомби. С зельеварением соревнуется пластическая хирургия, но… Скажу вам честно — превосходно составленное зелье может с легкостью заткнуть за пояс любого самого отличного хирурга.

Я видел, как Алёна с Ниной переглянулись. Они явно нашли в зельеварении свои плюсы. Что же, нашел их и я. Если можно получить силу через употребление смеси, то почему бы этим не воспользоваться?

К тому же я вспомнил, что когда мы тушили зарождающийся пожар в том заброшенном отделении библиотеки, в котором нас хотели наградить буквой «Н», то мне на глаза попалась потертая обложка одной дряхлой книги. И мне почему-то сейчас жутко захотелось эту книгу прочитать…

— Давайте отправимся дальше в историю и окажемся в Древней Греции. В этот момент медицина начала отходить от зелий, и у волшебников наконец-то появилась возможность заниматься более серьезными делами, чем лечение икоты. Но, к сожалению, добыть сильные магические ингредиенты, такие как травы астролита, например, было очень проблематично. Древние греки любили использовать снотворные зелья для достижения своих целей.

Преподавательница перевела дух и продолжила:

— Теперь римляне. Древний Рим был очень толерантным государством, поэтому о магии знали практически все. Ведьмы и волшебники не скрывали своих способностей, но всех занимали в основном политика и войны. Кроме того, рядом с храмами и важными административными зданиями часто располагались магазины зелий, которые сами продавали зелья, амулеты и заклинания. Интересный факт: прострел-трава был очень популярным растением в Древнем Риме, почти каждый выращивал его на подоконнике. В какой-то момент количество отравлений прострел-травы стало настолько велико, что тогдашний император запретил ее выращивание.

Это я тоже запомнил. Всегда нужно знать, от чего можно откинуть копыта. Вон я, например, был убит клинком, отравленным ядом тимарской дрязги. Конечно, если бы я знал… Но история не имеет сослагательного наклонения, поэтому приходилось пользоваться тем, что было под рукой.

А я до сих пор не знал — в каком районе Вселенной нахожусь и как вернуться обратно?

Но это всё мелочи жизни. Я всё равно вернусь и накажу всех непокорных и буйных. А пока что… Пока что нужно продолжить слушать преподавательницу и подумать о том, как ночью пробраться в заброшенный отдел библиотеки.

Про Ибрагима и грядущий бой я думать не хотел — когда придет время, тогда и подумаю. Сейчас меня больше занимала та самая книга, которую я заметил в подвальной полутьме при пляске огня…

Глава 18

Учеба шла своим чередом. Мы обучались, ели, зубрили, ели, мылись, спали. В общем, обучение тут кардинально отличилось от моего прошлого, где в любую минуту могли убить, покалечить, расчленить.

Тут больше мирное сосуществование малочисленной черни с аристократами. Напыщенные снобы высокомерно взирали как друг на друга, так и на учеников рангом ниже. Казалось, что они готовы в любую секунду вывалить на стол все регалии, а также все титулы и все награды родителей. И ведь гордились этим!

Эти молодые отпрыски не знали, что нужно акцентироваться не на гордости от заслуги отцов, а пытаться их переплюнуть! Пытаться совершить больше и лучше, чем родители! И только когда совершишь, только тогда придет время раздуваться подобно жабе, а не теперь.

По сути, кем являются дети аристократов из Академии Золотого Сечения? Обычными сперматозоидами, которым повезло оказаться в нужное время и в нужном месте…

Хех… Да-да, я разобрался в человеческой физиологии. А как же мне в ней не разбираться, если я собирался покалечить Ибрагима на боях без правил? Тут уже элемент неожиданности не получится использовать, как в случае с тремя бородачами. И ловушек на наставишь, как с десятью. Да и подставить на поле не получится, как это было с людьми Семена Марковича.

В ринг мы выйдем один на один. Магия против магии, сила против силы. Вот и пришлось не одну ночь потратить на штудирование медицинских и биологических сайтов. А также на чтение той самой книги, которую у меня получилось тихо свистнуть из библиотеки…

Впрочем, об этом я скажу позже. Пока что я выяснил, что аристократия в этом обществе появляется только при наличии больших денег, многочисленных связей и лояльности императорского дома. То есть три основных фактора, которые необходимы для получения практически неограниченных возможностей и беспрепятственного проникновения куда бы то ни было.

И эти три фактора вполне достижимы! Достаточно лишь приложить определённую дозу усилий. В большинстве своём люди этих усилий не прилагают, предпочитая плыть по течению, как рыбы…

И они ещё называют рыб безмозглыми созданиями, хотя сами от них недалеко ушли. Считают себя умными, венцами творения…

Ну если посудить здраво, то разве будут умные создания вырубать деревья, а потом делать из древесины бумагу, чтобы написать на ней: «Спасём деревья! Сохраним природу!»

Несмотря на то, что человечество добилось определенных успехов в глобализации, оно все еще не является единым видом и постоянно участвует в междоусобных конфликтах. Все эти правительства, которые ненавидят друг друга, границы, существующие только на картах и в умах человеческих, различные языки и культуры — все это разделяет людей, делает человечество неудобными в плане сотрудничества.

А рождение? А зачатие? Бррр… Да вообще, сам вид совокупляющихся людей отталкивает. И ведь они не высиживают яйца, не вынашивают детей в инкубаторах, не развивают в трансплактаторах, а… Да люди вообще появляются на свет через отверстие, которое явно не предназначено для извлечения существ подобного размера!

И ещё я узнал, что сравнение людей с рыбами порой может оскорбить самих рыб. Миллиарды людей по всему миру до самых потаенных уголков разума уверены в том, что существует высшее существо, управляющее всем сущим. Будто бы оно создало этот мир пару тысяч лет назад и, являясь сосредоточением доброты, карает любого человека!

Карает человечество за то, что оно же и придумало!

Глядя на то, как в двадцать первом веке люди продолжают убивать друг друга просто потому, что их божество более божественное, чем чужое… Мда, рыбы до такой хрени вряд ли бы додумались. Не могу даже представить себе карася, который надает по жабрам лещу за критику старого сома из соседней протоки!

Но самое плохое — я так и не смог обнаружить местонахождение Солнечной системы во Вселенной. Люди вроде бы открыли множество планет. Звезды разные, галактические объекты, но… их названия мне ни о чем не говорят. В межгалактической классификации все галактики, системы и скопления имеют строго определённый код, а тут…

Я не знаю, что такое Альфа Центавра! А люди не знают, что за название 1С345Р454.Н34В-12ЕУ34592Р. А это ведь только название той звездной системы, в которой я был произведен на свет!

Однако, если вернуться к аристократам и простолюдинам, то я научился у них одному элементу. Этот элемент называется «идеальное рабство». Да-да, то самое рабство, когда рабы даже не подозревают, что являются рабами. И простолюдины привыкли за много лет служить аристократам, а те привыкли, что у них есть слуги. Вряд ли они все могут себе даже представить, что может быть иначе!

Когда вернусь… А я обязательно вернусь в своё тело! Так вот, когда вернусь, тогда тоже внедрю подобную систему. Через пару поколений мои воины тоже станут аристократами, а все, кто не входит в число моих воинов, будут им прислуживать. Пары поколений хватит, чтобы покоренные забыли, как жили раньше, и зажили под мудрым руководством наиболее отличившихся воинов!

Я это узнал из истории японских самураев…

Да, я узнал много, пока Мишка дрых на соседней кровати, а я на просторах интернета скользил по волнам информации. Эх, сколько же мусора в этом самом интернете! Крупицы нужной информации нужно было находить под целыми пластами рекламы, отвлекающих новостей и прочего-прочего-прочего.

Также я узнал, что пришельцы из космоса появлялись на Земле ещё в стародавние времена. И их даже зарисовали на скалах, рядом с мамонтами и прочей вымершей живностью. Человекообразных существ с большими головами. А ещё из мифологии почерпнул, что были боги, которые порхали по небу наподобие челноков. И пусть миф — ложь, но в нем намек!

Инопланетяне были здесь! А это значит, что где-нибудь могли остаться остатки челнока, на котором можно выбраться отсюда! И пусть это скрывается властями, но…

Надежда на то, что я смогу выбраться с этой планеты не только собрав кристалл, а найдя космический корабль, вспыхнула с новой силой!

И тут тоже нужен был доступ к секретной информации, а это могут себе позволить сильные мира сего. Значит, нужно стать сильным и могущественным, чтобы проникнуть за завесу секретов и тайн!

И если мне выпала участь пробиваться наверх с самых низов, то… Я смогу это сделать! Ведь стал я Владыкой Сорока Галактик, пройдя жестокую школу выживания! А там, среди тысячи похожих друг на друга мальков, я смог выжить и продраться через немыслимую броню мироздания к сильнейшим существам Вселенной!

Что же до разборок с Ибрагимом…

Ха! Да все эти дни он старательно делал вид, что в упор меня не видит и в упор меня не слышит. На занятиях сидел с прямой спиной и общался исключительно с Ниной, считая зазорным разговаривать с простолюдинами.

Он жил отдельно от остальных некромантов, каждый раз поднимаясь чуть ли не на первый или второй этаж. Как-то я даже был свидетелем его разговора с Ниной, касательно места для ночевки.

Они остановились на большой перемене неподалеку от того места, где недавно разбился рыжий простолюдин. Да, сейчас на этом месте не было ни капли крови, но мне порой казалось, что дух рыжего летал рядом.

Я спрятался в тени за углом коридора. Слышимость тут была отличная, поэтому я мог даже не напрягать слух.

Ибрагим горячился, пытаясь уговорить Нину:

— Зачэм тэбе там спат? У мэня двэ комнаты. В одной комнатэ ты можэшь на щщщщикарной кровати атсыпатся! Патом иди на сваи занятия. А я… Я, как вэрный пес, буду ахранять твой пакой! Никто нэ прайдет! Никто!

— Ибрагим, мне этого не надо. Я учусь вместе с остальными. И буду ночевать вместе с ними. Мы — одна команда, — говорила Нина, сдвинув брови.

— Какая вы каманда? Ани галадранцы! У них ничэго нэт! Их можна купит и прадат! Они всэго лишь грязь пад нашими нагами! — сжимал челюсти Ибрагим.

— Как бы ты о них не думал, но я останусь. И не отговаривай. Я всё решила! Думаешь, я не догадалась, что отец тебя специально прислал, чтобы ты следил за мной? Вы и так все восемнадцать лет за мной следили. Сейчас я хочу, чтобы вы оставили меня в покое! Я сама способна постоять за себя. А если будет нужна помощь, тогда спрошу отца! Но этого никогда не будет! — с этими словами Нина развернулась и двинулась походкой гордой царицы в сторону своей комнаты.

— Вах-вах-вах, вся в отца, — задумчиво проговорил Ибрагим.

Он постоял немного, потом в сердцах плюнул, попытался сорвать голографическую шапочку с головы и ударить ею об пол. Увы, шапочка осталась на месте. После этого он рванул в сторону своих двухкомнатных аппартаментов…

В субботу с утра я проснулся в хорошем расположении духа. А что? Если суждено погибнуть, то лучше сделать это с улыбкой, а не с мрачным выражением рожи.

На ужине я не налегал на тяжелую пищу. Мне нужно было порхать как бабочка и хреначить как шершень, поэтому я ограничился овощами и рыбой. После мяса могло потянуть в сон, а вот спать мне как раз и не требовалось.

После субботнего ужина у студентов было свободное время. До утра понедельника им давалась полнейшая свобода: хочешь — оставайся и отсыпайся в академии; хочешь — домой езжай; хочешь — в соседний городок отправляйся на поиски развлечений. А если душа лежит к трехчасовому пути, то можешь и в Москву смотаться.

Мы с Мишкой вовсе не хотели мотаться, но если обещали разобраться с Ибрагимом, то слово надо держать. Поэтому около семи вечера мы вышли из ворот Академии.

Машину Ибрагима и в самом деле трудно было не узнать. Черный ящик «Гелендвагена» с изображениями оскаленных львиных морд на бортах стоял неподалёку от входа. Он всем своим видом показывал, что к этой машине лучше не подходить — опасность обитает как снаружи, так и внутри.

Мишка с надеждой взглянул на меня:

— А может быть не поедем?

— Миш, мы же обещали помогать маме? — я сразу зашел с козырей. — Ты сам знаешь, что деньги у неё заканчиваются, а на боях можно заработать достаточную сумму, чтобы она ещё какое-то время продержалась. Это мы тут с тобой на всём готовом, а она там…

Маму Мишка любил, поэтому даже не стал со мной спорить.

Ну да, я всегда находил такие слова, после произнесения которых сомневающиеся были готовы идти за мной в огонь и в воду.

После моих слов он уже без сомнений двинулся к порыкивающей машине. Как оказалось — мы не ошиблись в своих предположениях. Машина и в самом деле была Ибрагима. Он сидел за рулём, сумрачный, как сто утёсов.

Взглянул на меня:

— Гдэ твая адэжда? В чом драться будэшь?

— В этом и буду, — пожал я плечами. — Только верх сниму, чтобы кровью не забрызгать, а штаны оставлю. Правилами же это не запрещено?

— Лубитэли, — процедил Ибрагим и мотнул головой. — Садысь, паэхали!

Ну, раз «паэхали», так «паэхали». Чего в самом деле тянуть-то? Как говорил мой учитель из прошлого: «Перед смертью на звездное небо не насмотришься!»

Мишка залез с другой стороны машины. Я тоже разместил свой зад на кожаном сидении.

Взревев мотором, черный угловатый автомобиль прыгнул вперёд и помчался прочь от Академии. На выезде машину проверили охранники и опустили магический завес, закрывающий доступ посторонним личностям в Академию. Машина проехала по мосту над глубоким рвом и выехала на шоссе.

Я пялился по сторонам. Как-то не удалось первый раз всё рассмотреть — ехали в грязном такси, где только лобовое стекло омывалось жидкими струйками воды. Сейчас же получилось увидеть и Дремучий Лес, Высокие Горы, пылающее Огненное Озеро и даже невероятно огромные Заливные Луга.

Необычно, я бы сказал. Лес действительно был дремуч и темен. Даже в сумерках ничего нельзя было рассмотреть за лесной чертой. Только иногда вспыхивали красные точки в глубине темноты.

Высокие горы упирались верхушками в небосвод. Больше вроде бы ничем похвастаться не могли, если только… На миг мне показалось, что высоко-высоко стоял человек такого роста, что мы вряд ли могли превысить своими параметрами мизинец на его ноге. Впрочем, это могло только показаться.

Огненное Озеро назвали не просто так — его поверхность и в самом деле пылала. Как будто в этом месте из-под магмы выперло грыжей внутреннее ядро Земли. С одной стороны его подпирал Дремучий Лес, а с другой Высокие Горы. Проехать над Озером можно было только по черному, как уголь, мосту.

Причем на обеих сторонах моста были пропускные пункты, как возле Академии.

Да уж, детей аристократов охраняли очень хорошо…

Ну, а Заливные Луга простерлись до горизонта и поросли густыми зарослями разнообразных трав. Там запросто могла спрятаться целая лошадь, чего уж говорить о людях.

Вот на это я и пялился, пока машина мчалась по дороге.

— Ибрагим… — неожиданно даже для меня позвал водителя Мишка. — Можно я кое-что скажу?

— Нэт! — отрезал Ибрагим.

— Это касается твоих родных, — заплетающимся голосом проговорил Мишка. — Аркаш, прости, но я не могу иначе…

Машина дернулась, немного сбавила ход. Ибрагим бросил взгляд черных глаз в зеркало заднего вида:

— Што, э?

— Мишка, мы договорились с Ибрагимом. Он всё узнает в своё время, — сказал я, поняв, что брат задумал что-то не то.

— Я… Я хочу рассказать про тех троих… Они… Они поступили плохо и были наказаны… — дрожащим и спотыкающимся голосом произнес Мишка.

Ну вот! Ходи с ним после этого в разведку!

И зачем я его с собой взял? Взял, да и растрепал так просто очень важную и ценную информацию.

— Они маи брррратья! Я тэбя сэйчас выкину из тачки, если будэшь плохо о них гаварит! — прорычал Ибрагим.

— Я говорю только то, что знаю, — Мишка закрыл лицо руками. — И всё было…

— Миш, завязывай! Ибрагим всё узнает после боя, — я ткнул его локтем в бок.

— Нет, я должен рассказать, — проговорил Мишка и отнял руки от лица, словно решившись на что-то. Он взглянул через зеркало заднего вида прямо в глаза Ибрагима. — Твои братья хотели изнасиловать женщину, а мы с Аркашей за неё заступились!

Ибрагим скривился, как будто откусил половину лимона, и стукнул по рулю:

— Нэ вэрю! Маи брррратья нэ такие!

— Ты можешь мне не верить. Можешь высадить меня здесь, но я сказал правду. Мне было страшно это сделать, но я должен…

— Братья сказали, что вас было многа! И вы опазорили их, украв адэжду! — прервал его Ибрагим.

— Мы ничего не воровали. Это сделали мародеры, когда всё закончилось. И нас было всего двое… — не сдавался Мишка. — Я бы не сказал, но…

— Вас была двое? Ха-ха-ха! И вы ничэго нэ брали? Тагда аткуда у вас мабила Бахи? Ты врёшь, сын шакала! — снова ударил кулаком по рулю Ибрагим.

— Да не вру я! — взвыл от отчаяния Мишка. — Я только хотел вас предупредить, что…

— Закрой паганую пасть! Или я тэбя сэйчас завалю! Эй, ты что скажишь? — взгляд Ибрагима уперся в меня.

— А чего я скажу? — пожал я плечами. — Я же обещал после боя всё рассказать… если ты победишь.

— Тагда заткнитесь оба! Нэ мэшайте вести машину! — обрубил разговор Ибрагим.

Что же, меня это вполне устраивало. Я и помолчать могу — сэкономлю энергию. Вот Мишка посмотрел на меня умоляющим взглядом, но я покачал головой. Не надо было злить лишний раз Ибрагима.

Пока он нас везет на бои без правил, то пусть везет. Я рассчитывал на три-четыре боя, за которые можно будет поднять деньжат, а если он сейчас нас высадит, то придется добираться своим ходом. И ещё искать место, где эти самые бои проводятся.

А так… Нас довезут, доставят в лучшем виде. Там я сражусь с Ибрагимом, так и быть — уважу водителя. Поддаваться ему не собирался. У меня для бойцов будет небольшой сюрприз. Мысль показалась мне настолько забавной, что я даже нащупал маленький пакетик в кармане.

Да уж, сюрприз будет небольшой, но очень неприятный…

Глава 19

Мы приехали к большому магазину. На синем боку магазина желтыми буквами светилось слово «Метро». Мы что, будем там закупаться?

Когда въехали вовнутрь парковки, то не стали парковаться на свободных местах, которых было немало, а поехали на нижний этаж.

Минус первый, минус второй, минус третий… С каждым этажом я видел, что машин на этажах оставалось всё меньше и меньше. На минус пятом как раз оказалось машин немало. И в основном это были дорогие тачки, блестящие и надраенные от души.

Мы остановились возле лифта. Обычный лифт, обычная подземная парковка. Необычная ситуация…

— Ты что-то хочешь купить? — спросил я водителя.

— Нэт, я хочу тэбя побэдить, — хмыкнул он. — Идэмте!

Мы вышли из машины и двинулись к лифту. Тут же откуда-то возникли двое плечистых мужчин в костюмах.

— Добрый вечер, — приветствовали они нас вежливо, но холодно. — Этот лифт работает только…

— Я знаю! — проговорил Ибрагим и достал из нагрудного кармана пластиковую карточку. — Вот!

Карточка была приметна тем, что не имела на своей плоскости никаких рисунков. Только белый пластик и черная магнитная полоса на одной стороне.

Один из охранников вытянул вперёд руку. На его широком запястье красовался здоровенный браслет часов. Ибрагим протянул карточку и коснулся ей циферблата. В ответ он пискнул и полыхнул зеленым.

Ни капли эмоций не отразилось на лицах людей в костюмах.

— Хорошо, но мы должны вас обыскать, — произнес человек с большими часами.

— Э, давай шустрэй, да! — хмыкнул Ибрагим.

«Костюмы» извлекли из карманов небольшие палочки. При нажатии скрытой кнопки эти палочки удлинились в три раза, превратившись в подобие телескопических антенн. По основанию этих антенн пробегали небольшие разряды молний.

— Прошу вас встать прямо и поднять руки, — бесстрастно проговорил второй охранник. — При вас не должно быть холодного оружия и магических артефактов.

Ну что же, если так просят, то почему бы и не поднять руки? Я не устану, а им приятно будет.

Я встал, даже чуть ноги расставил, чтобы было удобнее сканировать моё тело. Магических артефактов у меня не было. А пакетик вряд ли отразится на поисковой хрени. Так и произошло.

Антенны прошлись по нашему телу, молнии всё также бегали из конца в конец по металлическим стволам.

— Всё хорошо! Добро пожаловать, — «костюмы» кивнули, отступили на пару шагов и словно испарились.

Вот это выучка у людей. Явно не простые охранники, которые только и могут, что проверять пропуска и сканировать наличие оружия. Они просто ушли в тень и стали незаметными. Однако, само их присутствие ощущалось в полной мере. Мишка даже поежился…

— Пашли! — скомандовал Ибрагим.

Мы двинулись за ним. Дверцы лифта послушно распахнулись, и мы оказались внутри. Ибрагим нажал на самый последний этаж. Внутри я заметил четыре камеры, висящие в каждом углу по периметру лифта.

За нами наблюдали? Каждое движение оценивали, фильтровали и заносили в психологический реестр?

Ну, в принципе правильно. Если тут крутятся большие деньги, то осторожность не помешает.

Лифт двигался, играла незатейливая музыка. Мы опускались всё ниже и ниже.

— Ибрагим, я хотел сказать… — начал было Мишка, но Ибрагим только зыркнул на него.

— Заткнись, да! Я нэ хачу тэбя слушать! — проговорил бородач. — Ищо адын звук и я вырву твой язык!

Мишка открыл было рот, но Ибрагим поднял кулак. Мощный такой кулак, внушительный, заросший жестким волосом.

Брат тут же закрылся и отшатнулся.

— Не трожь его! — встал я возле брата.

— Да? Эта пачиму? — усмехнулся Ибрагим.

— Не трать силы. Мне они ещё пригодятся, а ты можешь ослабнуть, — ответил я с улыбкой. — Я не буду считать победу полной, если ты сейчас устанешь на моем брате.

— Я? Я ваще никагда нэ устаю! — буркнул Ибрагим и отвернулся. — Мы пачти приехали!

Дальше путь проходил в полной тишине, только музыка негромко наигрывала, словно отсчитывала секунды перед боем. И вскоре лифт тихо остановился. Дверцы отошли в стороны.

На выходе из лифта нас встретила симпатичная девушка в блузке, туго обтягивающей молочные железы, и юбке, из-под которой виднелось кружевное белье. За её спиной молчаливо стояли ещё два парня в костюмах. Только теперь у этих парней вились белые шнурки наушников из правых ушей. Они уходили за борта костюмов.

Слева и справа находились двери. За спиной костюмов и девушки виднелась двустворчатая дверь. Сама комната была относительно небольшой, наверное, четыре на четыре метра.

— Добрый вечер! Мы рады приветствовать вас в нашем заведении. Можно посмотреть на ваш пригласительный билет? — спросила девушка так, как будто всю жизнь мечтала произнести эти слова.

Во как, значит, получается под огромным магазином как раз и находится та самая арена боев без правил. Пусть и на МКАДе, но ведь в Москве. Похоже, что тут очень большое прикрытие, если это не закрывают и не блокируют.

Не удивлюсь, если верхушка организаторов этих боев уходит к тем людям, которые правят этой страной. Всё-таки бои без правил восходят корнями к древним временам, к большим аренам, зверям, чудовищам и прочим прелестям человеческих страданий.

— Да-да, красавыца! Вот он, — Ибрагим протянул белый прямоугольник с черной полосой.

Девушка просканировала карту небольшим пультом с экранчиком и мило спросила:

— Кто из вас участники, а кто гость?

— Вот он гость! — рявкнул Ибрагим и толкнул Мишку в спину.

— Тогда вам сюда, — девушка с улыбкой показала на большую дверь за своей спиной.

Мишка взглянул на меня, а я кивнул ему в ответ, мол, давай, не робей, после боя встретимся. Брат вздохнул и последовал в услужливо приоткрытую одним охранником дверь.

— А мы? Мы хатим быть пративниками. Я дагаваривался с Максимом Анатоличем! — проговорил Ибрагим.

— Вам сюда, — девушка показала на правую дверь и на левую двери. — Проходите и разминайтесь. Когда услышите свои имена, выходите в другую дверь.

— В какую? — спросил Ибрагим, остановившись у левой двери.

— Уверяю вас — вы не ошибетесь, — солнечно улыбнулась девушка.

Ну что же, если Ибрагим отправился влево, то мне остается только правая дверь. Бородач бросил на меня злой взгляд и скрылся за своей деревянной преградой.

За моей дверью оказалась разделенная пополам раздевалка. В одной части была раздевалка, а в другой стороне лежали разные предметы спортинвентаря. В этой комнате находились пятеро человек. Двое из них сидели в позе лотоса, а трое разогревались со скакалками и эспандерами.

Справа виднелись туалетные кабинки. На стенах разные плакаты, начиная от изображений женщин и заканчивая фотографиями дорогих мотоциклов. Также на стенах красовались плакаты различных наград.

Мужчинам было от двадцати пяти и выше. Все пятеро были увешаны мускулами, как новогодняя елка игрушками. Да, я видел и новогоднюю елку в своих странствованиях по интернету. Глупый праздник, скажу я вам. Сначала взрослые обманывают детей, говоря о придуманном Деде Морозе, а потом удивляются, что их повзрослевших детей обманывают разные пирамиды и лохотронщики. Сами же взрослые прививают веру в чудеса, наносят травмы детства…

За второй дверью раздавалась энергичная электронная музыка, слышался гул толпы, как будто там было человек двести, не меньше.

— Всем общий большой привет! — сказал я радостно. — Что тут у вас?

— У нас тут гладиаторы, — был дан ответ. — А ты… Ты слишком молод, чтобы быть гладиатором. Тебя же пальцем можно перешибить.

— Ну, палец может поломаться, — хмыкнул я. — Не смотрите, что я худой и кашляю, зато у меня грудь впалая и спина колесом!

— А ты смешной, — проговорил самый старший из мужчин, лысый здоровяк со шрамом на щеке. — Жаль будет, если первый бой не переживешь.

— Я постараюсь пережить его, — усмехнулся я в ответ.

— Да ты чего, Таран, он даже главный приз завоюет, — не открывая глаз, проговорил один из щуплых мужчин, сидящих в позе лотоса.

Его кожа отливала нездоровой желтизной, как будто он обладал каким-то почечным недостатком. Конечно же я знал, что таким специфическим оттенком обладают восточные люди, прибывшие из Китая или тех стран, где восходит солнце.

— Главный приз? Деньги? — спросил я. — А сколько платят?

— Ну, не только деньги. Хотя и без них не обходится. Победителю первого боя выплачивается сто тысяч, второй бой оценивается в пятьсот тысяч, третий уже миллион, за четвертый дают пять миллионов, — проговорил желтолицый и, не открывая глаз, показал на плакат на стене. — Последнее время главным призом является вот это и ещё куча бабла…

Я посмотрел в указанную сторону. На стене висел кубок с изображением кулака на боку. Этот кубок был украшен по периметру различными полудрагоценными камнями, вот только…

Я заметил в двух местах камни, очень похожие на кристаллы Стратогата! И судя по размеру лежащих рядом пачек, эти кристаллы были не маленькие!

— Прошу прощения, а много таких главных призов уже раздали? — спросил я.

— До сегодняшнего дня два главных приза вручили, — ответил один из разминающихся. — Но до него ещё добраться нужно — не проиграть пять боев подряд. А это мало кому удается…

— Что так? Нет таких сильных людей? — спросил я.

— Если есть сила, то недостаточно магических способностей, — равномерно ответил мне желтолицый. — А если магических способностей много…

— То недостает силы, — закончил я за него, не в силах дожидаться завершения фразы.

Уж больно долго он тянул с этим, как будто выуживал каждое слово из себя щипцами.

— Эх, молодежь, всё-то вы торопитесь, — покачал головой желтолицый. — Всё-то вы спешите жить, а когда приходит время умирать, то даже и вспомнить ничего не можете, кроме вечной спешки…

За моей спиной открылась дверь и в раздевалку проскользнул ещё один человек. В отличие от остальных бойцов, у этого мужчины на лице была черная маска, полностью скрывающая лицо, оставляя открытыми только глаза. Капюшон мешковатой черной одежды затенял даже глаза.

— А вот и «темная лошадка» прискакала, — проговорил лысый мужик. — Что-то запаздываешь, уважаемый.

Человек в черной одежде молча уселся в углу. Он сложил руки на груди и опустил голову, как будто уснул.

— Что за «темная лошадка»? — спросил я.

— А это особый гость, — хмыкнул лысый мужик. — Выступает в маске и непонятно, кто под маской. Там может быть или крутой боец, или просто приглашенный с улицы человек. Всякое бывает…

— А… — начал было я, но в это время за дверью выхода на арену раздался громкий голос.

— Дорогие дамы и господа! Бойцовский клуб «Стальной Кулак» рад приветствовать вас! Мы начинаем очередные гладиаторские бои. Напоминаю, что у нас за прошлые собрания появился один гладиатор, который одержал победу в трех боях подряд. У него есть отличный шанс выиграть ещё две битвы и забрать главный приз — пятьдесят миллионов рублей и кубок «Стального Кулака». Его имя впишется в скрижали нашего бойцовского клуба. Как вы думаете, стоит за это побороться?

— Да-а-а! — был ему ответом дружный рев.

От рева даже чуточку завибрировали стены. Лысый мужик криво усмехнулся. Он продолжал растягивать плечевой эспандер с таким видом, как будто это было самым важным на данный час. Остальные же прислушивались к тому, что творится снаружи.

Мне это напомнило тот момент, когда я погиб. Тогда я тоже устроил бои без правил, где главным призом была жизнь. Император Заурастры боролся ещё и за свой народ. Правда, он проиграл, но…

Я тогда тоже проиграл. Проиграл не войну, а битву. Первую битву за много-много лет…

— И безусловно, мы хотим сразу увидеть этот бой, хотим насладиться воинским искусством нашего чемпиона, но… Основное блюдо будет предоставлено чуть позже, а пока что мы начнем с легких закусок. К нам пришли два заклятых врага, два человека, которые ненавидят друг друга так, что скулы сводит. Один из них специально организовал бой, чтобы перед всем народом унизить и уничтожить другого! Это беспрецедентный случай, такого ещё не было у нас, но это ещё не всё… Однако, давайте пригласим наших бойцов на поле боя! Вы готовы?

— Да-а-а-а! — взревела добрая сотня глоток.

Я тем временем направился в туалетную кабинку. А что? Я долго терпел и не сбрасывал отработанную воду. Пришло время от неё избавиться.

Правда, как только я зажурчал, то сразу же достал пакетик с темным веществом. Рецепт этого порошка я нашел в старинной книге того самого заброшенного отдела библиотеки. Рецепт дарующий силу, скорость и быстроту реакции. Порошок резанул вкусовые сосочки, но я заставил себя проглотить этот порошок. Как раз ко времени последнего глотания моя отработанная вода начала иссякать.

— Что-то я вас плохо слышу, — тем временем продолжал заводить толпу невидимый ведущий. — Вы хотите увидеть бой, полный ненависти, боли, отчаяния и страха?

— Да-а-а! — ещё громче взревели зрители.

— Тогда на эту арену приглашаются двое бойцов, двое воинов, которые идут до конца и не отступают ни перед чем! Ибрагим Асмолов — красная метка! Аркадий Иванов — синяя метка! Выходите, бойцы, покажитесь честному народу!!!

Ну что же, раз приглашают, то надо выйти. Всё-таки зовут…

С одной стороны, это даже хорошо — не придется ждать очереди. Помашемся и можно будет отправляться домой.

— Тебя, что ли? — спросил лысый мужик, когда я двинулся к дверям, застегивая штаны.

— Ага, меня, — кивнул я в ответ и скинул рубашку.

Не хотел запачкать её кровью.

— Ты даже руки не помыл, — заметил желтолицый.

А ведь он даже не открыл глаза! У него такой хороший слух?

— Пусть от этого будет унизительнее поражение противника, — хмыкнул я в ответ.

— Ну да, обоссанной рукой по хлебалу никому не хочется получать. Удачи тебе, малой, — проговорил лысый.

— Удача нужна только слабым, — ответил желтолицый. — Сильные всего добиваются сами.

Я помахал рукой на прощание, а потом открыл дверь. Первым делом я увидел узкий коридор, какой ставят для прохода тигров на арену цирка. В него-то я и шагнул.

Меня на секунду ослепили прожекторы, музыка и человеческий рев ударили по ушам. Я моргнул пару раз, заставив глаза привыкнуть к освещению. Дальше двинулся в ту сторону, где синело круглое пятно. Оно было похоже на сиденье табурета.

Наиболее освещённым было большое, шагов тридцать в диаметре, круглое поле. Напротив синей кляксы краснела такая же красная. Всё остальное пространство было усыпано желтым песком.

За рингом виднелись столики с сидящими людьми. Между столиками сновали официантки с обнаженными молочными железами. Они ставили в основном напитки и легкие закуски. Люди развлекались, глядя на боль, страдания, смерть.

И вряд ли эти люди сами выйдут на поле, они предпочитают смотреть на боль и слезы, щекоча себе нервы.

Неторопливо на красную метку вышел Ибрагим. Он был в спортивных шортах, поджарый, мускулистый, заросший густой шерстью. Его появление встретили более громкими криками, чем моё.

Ну что же, пришла пора заставить людей кричать громче при моем уходе…

— А теперь вторая часть сюрприза! — прокричал незримый голос ведущего. — Вы все знаете, что каждое соревнование к нам присоединяется «темная лошадка»?

— Да-а-а! — грохнул зал.

Тут крики были гораздо громче. Женщины визжали, мужчины орали в голос. У этих людей был выходной, и они отрывались по полной.

— Так вот, сегодня у нас целых две «темных лошадки»! Два человека, которые захотели выступить против Асмолова и Иванова! Это необычное состязание! Необычное оно тем, что с арены уйдут только двое! Да! Асмолов настаивал на уходе одного, а мы решили сделать уход двух! В два раза зрелищнее! В два раза кровавее!! В два раза умопомрачительнее!!!

В это время из двери, из которой вышел я, показался тот самый человек в темной одежде.

— Итак, нашему вниманию предстают ещё два бойца! Теперь мы можем назвать их имена! И это будет сюрпризом для наших ранее вызванных бойцов! Итак, представляем вашему вниманию, дорогие дамы и господа, Павел Лисицкий, сын князя Лисицкого, и Николай Фадеев, сумасшедший дегенерат, которого разыскивает вся полиция Киргизстана!!!

Глава 20

Вот это «темная лошадка»…

Сказать, что я был слегка удивлен, означало ничего не сказать. Я в самом деле был в ещё каком шоке! И видел, как у Ибрагима отпала челюсть. Он тоже не ожидал увидеть ещё пополнение на арене.

А между тем, двое людей в темных одеждах вышли из тех же дверей, что и мы. Правда, они не пошли по цветным углам, а встали перпендикулярно нашей линии.

— Темные лошадки выказали желание биться против двоих бойцов! Нас ждет бой два на два! Это редкое зрелище на нашей арене, но сегодня мы дарим нашим зрителям исключительный шанс насладиться видом этого боя! Только сегодня и только у нас четыре студента Академии Золотого Сечения сразятся между собой!

Невидимый ведущий продолжал нагнетать эмоции. Он начал представлять нас, расписывать наши умения и навыки. Трындел, конечно, но для получения впечатлений годилось.

Я нашел взглядом сидящего за столом Мишку. Тот показывал жестами, что он пытался предупредить, но ему не давали этого делать. В конце своей буффонады он развел руки в сожалеющем жесте, а после схватился за голову.

Лисицкий, вставший по правую руку от меня, снял капюшон и посмотрел на меня:

— Ну что, вот и пришло время выяснить наши отношения до конца…

— Э! Ти зачем здэсь? — крикнул Ибрагим. — Слышь! Это наше дэло!

— Ваше «дэло»? Эй, бородатый, это не только ваше дело, — отозвалась вторая «темная лошадка». — У нас тоже есть предъявы к этому перцу. Из-за него у нас появились…

— Николай, не стоит! — окрикнул его Лисицкий. — Мы просто отомстим за наше унижение.

— Эта нэ вашэ дэло! — упрямо произнес Ибрагим.

— Да? Если ты так упорствуешь, то тебе будет полезно знать, что это я подговорил Баху напасть на этого щегла и на его брата. Они убили моего хорошего слугу, и я не мог этого так просто оставить, — проговорил Лисицкий.

— Это слуга собрался нас убить, а мы лишь защищались! — буркнул я в ответ.

— Что ти сказал? — прорычал Ибрагим, устремив красные глаза на Лисицкого.

— А что такого я сказал? Баха любил деньги, а я заплатил ему достаточно, чтобы они организовали небольшую сценку. Они нашли какую-то местную проститутку, и та выбежала в нужный час. Они всё разыграли как по нотам, но этот урод победил их. Скорее всего, ему повезло. Баха тогда сказал, что он просто поскользнулся, но потом он пообещал, что соберет людей и тогда наверняка убьет этого мудака. Я не знаю, каким образом в дело вмешались те евреи, почему они заступились за нищего простолюдина… В общем, теперь это и твоё дело, Ибрагим. Я тоже твой враг. Так что теперь всё в норме?

Налитые кровью глаза Ибрагима переходили с меня на Лисицкого и обратно.

— Он правду гаварит?

Я пожал плечами:

— Мы с тобой договорились о том, что я всё скажу в конце боя. От своих слов я отступать не намерен.

— Ты… ты урод! — проговорил Ибрагим.

— За эти слова ты тоже ответишь, чурка, — хмыкнул Лисицкий. — Как же я ненавижу ваше племя… Чуть ли не больше, чем простолюдинов, которые хотят сравняться с дворянами. Всегда понты колотите, выступаете и хотите показать себя выше других, а по факту ничего из себя не представляете! Вы такие же, как остальные люди, но пытаетесь выделываться, из шкуры вон лезете… На этом я и поймал твоих близких, Ибрагим. На этом и на жадности. Они очень любили деньги… А когда им наваляли, то тогда взыграла гордость… Всё так просто, Ибрагим. Всё так просто!

Ибрагим рычал, он пытался справиться с собой и не атаковать до тех пор, пока не послышится команда ведущего.

— Получается, что нас обоих обманули и столкнули лбами, — проговорил я, улыбаясь. — Вот так вот бывает, сокурсник мой бородатый!

А Лисицкий и в самом деле хорош. Надо же, так всё провести, столкнуть двоих лбами, а потом ещё и раскрыть все карты в конце. А ведь он мог остаться в стороне, сидеть за столиком и просто наслаждаться зрелищем. Наблюдать за тем, как двое недругов колошматят друг друга и спокойно попивать сок.

Хитро. Я так тоже сталкивал две цивилизации лбами, спонсируя обе стороны, чтобы они просто ослабили друг друга настолько, чтобы мои армии при вторжении потеряли как можно меньше сил и воинов. Да, я платил деньги и давал оружие обеим сторонам, подталкивал их к противостоянию, а они… Глупцы, они с радостью уничтожали друг друга.

Могу даже сказать, что наше вторжение обе эти цивилизации посчитали благом, ведь я со своим войском пришел и навел порядок… Ну, как порядок — заставил обе стороны работать на благо Владыки Сорока Галактик. Самые достойные пали в бою друг с другом, а те, кто остался, приняли моё господство без лишних слов.

Они всего лишь не сумели договориться. А не договорились потому, что я запрещал главам обеих цивилизаций даже помышлять об этом. Эти продажные главы цивилизаций… Они потом так кричали, когда я посылал запрограммированные челноки вместе с ними и их семьями до пятого колена в сторону пылающей звезды.

А что? Они ведь мечтали жариться на теплом пляже в лучах горящей звезды, так что я никого не обманул. Я дал каждому то, о чем он мечтал — цивилизации о порядке и прекращении войны, а предавшему их правительству — лучи звезды.

— Тагда мы… — Ибрагим словно проглотил застрявший в горле ком и проговорил: — Союз?

— Союз, — кивнул я в ответ.

В самом деле, если мы будем драться друг с другом, то Лисицкий со своим товарищем просто уничтожат нас каждого по отдельности. Но… Неужели Лисицкий мог вот так вот рискнуть и выйти на арену против неплохих бойцов?

Ему что — мало в жизни приключений и острых ощущений? Или он настолько был уверен в своем спутнике? Если моя вторая догадка верна, то стоило проследить за этим самым Николаем. От него можно было ожидать чего угодно, не зря же его так представили…

Тем временем арену накрыло силовое поле, понемногу образовывая купол, закрывающий как нас от зрителей, так и зрителей от возможных выбросов магической энергии.

Гладиаторы оставались на арене, предоставленные сами себе. Мы с Ибрагимом против двух ребят с соседнего потока. Ну что же, пришла пора выяснить — кто сильнее?

— Я представил вам участников, а теперь давайте же проследим за их битвой. Темные лошадки вышли против участников! Бойцы, готовы? Итак, начнем! На счет «три» сходитесь! Раз! Два!! Три-и-и!!!

На последнем счете с пальцев Николая сорвалась молния, которая мигом устремилась к Ибрагиму. Если бы не звериная реакция, то она ударила бы точно в висок бородача. Однако, тот успел пригнуться и пропустить разряд над головой.

Ну и ладно, он может позаботиться о себе сам, а мне следовало позаботиться пока что о Лисицком. Тот тоже не стал мешкать, а ударил кулаком в песок арены. Тут же из-под его кулака в мою сторону побежала полоса небольших взрывов, ударяющая на метр в высоту.

Приближения этой ударной волны мне было ждать не с руки, поэтому я метнулся в сторону и… бегущая полоса тоже изменила движение!

Жеваный крот!

Если бы я в последний миг не взвился в воздух, переворачиваясь вокруг своей оси, то мог бы запросто лишиться шланга для сбрасывания отработанной воды! Взрывная полоса прошла на несколько миллиметров левее, опалив мою штанину огненной волной.

Что же, шутки в сторону. Пришла пора сражаться по-настоящему.

Кристалл Стратогата потеплел на груди, подпитывая меня энергией. Принятый порошок погнал по жилам кровь. Я сделал пару вдохов и…

На миг закрываю глаза, а когда открываю, то ход времени замедляется.

В мою сторону летит ещё одна взрывная волна.

Прыгаю влево, тут же меняю направление и лечу навстречу волне. В воздухе делаю пируэт, пролетая над взрывающимся воздухом. Завершаю прыжок ударом кулака.

Лисицкий выставляет блок, на его предплечье вспыхивает синяя плоскость образованного щита.

Молодец! Успевает-таки…

Его предплечье принимает удар огненного кулака. Самого Лисицкого относит на два метра назад. Ноги прочерчивают две полосы на песке. Он вскидывает голову и кривит губы в улыбке.

Тут же справа крик:

— Прыгнысь!

Разбираться некогда. Перекатом ухожу в сторону от предполагаемой атаки. Надо мной пролетает молния.

Песок забивается в нос и глаза. Пытается попасть в рот, но губы крепко сжаты.

Что же, придется следить и за Николаем, раз этот перец успевает не только сражаться с Ибрагимом, но ещё и шмаляет по мне разрядами молний.

Лисицкий подскакивает и наносит удар рукой. Целит в висок, но куда там. Я ухожу с линии атаки. Пропускаю удар мимо себя и тут же бью ногой в голень.

А реакция у этого засранца на высоте — отпрыгивает и двумя руками выбрасывает огненный шар, размером с баскетбольный мяч. Мне приходится выставлять щит, моментально сформированный из двух рук.

Сила удара такова, что я отлетаю к силовому полю. Уже в полете вижу, как вслед летят огненные шары поменьше. Лисицкий выпускает их со скоростью швейной машинки — только сучат руки, нанося удар за ударом.

Сгруппировавшись, я переношу вес тела и у меня получается развернуться в воздухе. Силовое поле я уже бью обеими ногами, отталкиваясь от него, как от обычной стены.

Коротких секунд хватило, чтобы увидеть, как сражается Ибрагим. Его соперник использует магию тени, исчезая и появляясь то тут, то там. Сам же Ибрагим вертится волчком, парируя выскальзывающие из воздуха удары, нанося удары в ответ.

Огненные шары разбиваются над головой, а я со всех ног мчусь к Лисицкому. Я уже успел понять, что он хорош на расстоянии, а вот в ближнем бою я смогу его одолеть. Недаром же он пытается бить издалека — дворянчик не привык марать ручки…

Удар молнии проходит справа. Взрывная волна проходит слева.

Песок скрипит на зубах. Я бегу.

Вдох и удар!

Блокировка.

Ответная контратака по ногам.

Я отпрыгиваю и выпускаю клубы черного тумана. Этот туман скрывает мои перемещения. Он покрывает довольно большое пространство, закрывая половину арены.

— Так нечестно! — слышится возмущенный голос Лисицкого. — Это не по правилам!

— Тут бои без правил, дурачок! — гаркаю я в ответ и тут же ухожу с линии возможной атаки.

Вовремя! Мимо проносится взрывная волна. На этот раз она выше и мощнее. Могла бы и вовсе располовинить меня на две ровненькие части. Мда, мало приятного…

И тут я начинаю свой танец в темноте. Если Лисицкий опирается на дальность атак и на визуальную составляющую, то этим надо воспользоваться!

Я же слышу и ощущаю его. Слуховой контакт обрисовывает его фигуру. Я слышу его дыхание, я чувствую запах его туалетной воды. Он для меня как на ладони…

Самый обычный удар в челюсть отбрасывает Лисицкого на два метра. Однако, я не позволяю ему упасть — тут же перехватываю арканом из молнии за ногу и дергаю обратно. На подлете следует хороший удар пяткой в живот и сдавленный сип боли идет мне наградой.

Новый удар, ещё и ещё. Я метелю этого перца не жалея кулаков. Стараюсь не убить, чтобы потом не было предъяв со стороны его родителей. Однако, еле слышный хруст ребер доказывает, что я всё-таки немного перестарался.

Да и насрать — доктора подлечат. А пока что…

В этот момент я получаю удар по затылку такой мощности, что из глаз сыплются искры.

Вот же зараза! Пока я бил Лисицкого, ко мне подобрался его напарник!

Этот удар на миг выводит меня из равновесия, а в следующий миг я вижу, как приближается огненное копьё. Оно пронизывает клубы дыма, разгорается всё ярче и ярче по мере приближения. И я не успевал ничего сделать — ни уйти с линии атаки, ни поставить блок, ни банально упасть на спину.

Это копьё вот-вон пронзит мою грудь. Оно приближается со скоростью метеорита и у меня не остается времени даже на последний вдох.

В это время мимо пролетает тень, а потом…

Я вижу, как эта тень принимает на себя копьё. Вижу, как оно входит в грудь Ибрагима в области сердца и бородач падает навзничь.

Он… Он принял удар за меня? За того, кого недавно хотел уничтожить?

Пожертвовал собой ради ничтожного простолюдина?

Осознание этого бьет по башке сильнее молота. До этого случая никто и никогда не жертвовал ради меня своей жизнью. Никто не заслонял меня от вражеских атак по велению сердца, а не ради грядущих благ…

Моё сердце пропустило удар…

И я ещё думал, что этот бородач такой же, как и его братья по клану. А он…

Вновь возникает копьё, но на этот раз я уже пришел в себя. Ибрагим подарил мне ту пару секунд, которая была нужна. На этот раз получается не блокировать копьё, а послать его обратно. Туда, откуда оно вылетело.

Да, эта техника немного трудна в исполнении, но… Если вовремя захватить летящий предмет, крутануться вокруг себя и выбросить его обратно, то получается очень затейливый элемент боя. В прошлом своём теле я так ловил и выпускал обратно пучки плазмы из бластеров противников.

Сейчас же огненное копьё вновь пронизало пространство, укрытое темным дымом, и воткнулось ровно в грудь Николая. Он как раз пытался создать третий метательный элемент, но не успел.

— Агррх! — выдают его губы, когда он отлетает прочь.

И этот сип для меня слаще музыки… Он придает мне сил. Кристалл Стратогата раскаляется на груди, принимая в себя боль и страдания арены. Я чувствую, как руки и ноги наливаются мощью. Я чувствую, как Владыка Сорока Галактик просыпается внутри, расправляя стянутые хитином плечи.

— Ты! — раздается слева. — Я убью тебя!

А-а-а, это Лисицкий… Что там бормочет эта жалкая букашка?

Взрывная волна?

Да это даже не шутка, это так, смешение юмора и дебилизма. Я просто делаю шаг в сторону и оказываюсь вне зоны поражения.

Огненные шары? Они пролетают мимо, отраженные возникшими на предплечьях щитками.

Я вижу ужас в глазах Лисицкого. Я вижу страх и вижу отражение себя — воителя, покорившего четверть Вселенной. Вижу того, под чьей стопой трепещут миллиарды жизней. Я иду к лежащему на полу ничтожеству…

К тому, кто всё это организовал…

— Не подходи ко мне! Не подходи! — визжит Лисицкий, пытаясь отползти назад. — Я не виноват, это всё… Это всё Николай!

Ничтожество… червяк… мразь…

Даже в такой ситуации он пытается уйти от своей ответственности, пытается переложить вину на другого. Я поднимаю руку. В ладони появляется металлический шар.

Всего одно движение и одной мразью на Земле станет меньше. Земля вздохнет свободнее…

Лисицкий закрывает лицо руками, а на его штанах появляется темное пятно. Мда, весьма храбрый поступок перед смертью!

— Стоп! Остановить бой! — раздался крик ведущего.

Ага, сейчас. Вот прямо бегу и падаю. Я выбрасываю вперёд руку… Всего-то полтора метра, я не могу промахнуться!

Я пытаюсь выбросить вперёд руку. Пытаюсь, но она остается висеть в воздухе, скованная неведомой силой. И эту силу мне не одолеть.

Остановили бой…

Вот как же невовремя! Всего-то и не хватило пары секунд…

Я разжимаю ладонь. Шар просто падает в песок арены.

— Победил Аркадий Иванов и Павел Лисицкий! — провозгласил ведущий. — Они одни могут удалиться с арены на своих двоих.

На своих двоих? А как же Ибрагим и Николай?

Я повернулся к лежащим на песке. Возле них обоих уже суетились люди. Откуда-то взялись носилки. Ибрагима аккуратно уложили на это переносное устройство.

Он смотрел на меня и пытался что-то сказать, протягивал руку. Я тут же подошел и сжал его руку в своей ладони.

— Скажи, эта правда? Правда то, что гаварил твой брат и этот шакал? — просипел Ибрагим.

— Да, это правда. Твои близкие повели себя плохо. Мне пришлось защищаться, — сухо ответил я.

— И ты… Ты адин?

— Да.

— Ты великий воин. Я щастлив, что сражался рядом с табой! Ты прасти маих близких. Они… Их падставили…

— Я на них не в обиде, — пожал я плечами.

— Тагда… Не дай в абиду Нину? Ни каму не дай её в абиду! Абищай! — Ибрагим попытался рвануться, чтобы захватить мою руку своей второй рукой, но сил у него не хватило.

— Обещаю, — вздохнул я.

Для меня это слово ничего не стоило, но если умирающий просит, то почему бы и не дать это глупое обещание, которое ценится только у людей?

Ибрагим откинулся назад и его глаза расслаблено прикрылись. Пальцы стали ватными, и рука упала вниз. Окружающие люди оттеснили меня, унося Ибрагима прочь.

Точно также поступили и с Николаем. Когда я повернулся к Лисицкому, чтобы сказать тому пару ласковых, то этого щегла уже не было на месте.

Глава 21

Бой без правил закончился неделю назад. Всё это время в Академии было пасмурно. Двое учеников из числа аристократов покинули Академию и по ним теперь скорбели.

Студенты вздыхали, ходили с черными повязками на предплечьях, всем своим видом показывали, что они переживают утрату. Вот только я не помнил, что хотя бы кто-нибудь из них скорбел о том самом рыжем простолюдине, который не прошел свою инициацию!

Вся эта лицемерная показуха, она только подбешивала меня. И в то время, как другие ходили с мрачными лицами, я не отказывал себе в улыбке. Понятно, что таким образом я нажил себе ещё несколько врагов среди студентов, но мне на это было насрать.

Я передал последние слова Ибрагима Нине. Она знала, что мы отправимся на бои без правил, но не догадывалась, что Ибрагим вернется уже не в Академию, а в их родовое имение. И вернется не на своих двоих, а в черном плотном мешке. Да, она пыталась узнать у меня о причине спора, но я молчал. А Мишка тоже не особо распространялся о том, что произошло.

Так и получилось, что знающими нашу тайну было всего трое — я, Мишка и Лисицкий, который в это время проходил курс реабилитации в лучшей больнице города.

Уже позже оказалось, что Николай Фадеев применил запрещенную смертельную атаку. Такую атаку могли бы заблокировать устроители боев, но моя дымная пелена не дала достаточного обзора, чтобы увидеть и среагировать на подобный удар. И когда я послал копьё обратно, устроители тоже не успели его перехватить. Фадеев скончался от того, что сам сотворил…

Впрочем, от этого никому не было легче. На меня смотрели, как на убийцу аристократа, и плевать, что это убийство было совершено в честном бою. Я понимал, что мои дни в Академии сочтены и что род Фадеевых обязательно зашлет кого-нибудь отомстить за убийство своего отпрыска.

Понимал, но не боялся. Мне вообще не ведом страх. А уж тем более, когда я много раз видел смерть и считаю её своей близкой подругой.

У меня была цель и я с каждым днём становился к ней ближе. Препятствия в виде клана Фадеевых и Лисицкого мало трогали моё спокойствие. Это они должны волноваться, ведь они пока ещё не знают, с кем связались. Это не они на меня открывают сезон охоты, а я, Владыка Сорока Галактик, становлюсь на жестокий путь разрушения.

Они ещё пожалеют о том, что позволили своей глупости, надменности и горделивости возобладать над здравым смыслом. И пожалеют об этом в скором времени. Ну а пока… Пока что я делал вид, что всего лишь обыкновенный студент на факультете «Некромантии», грызу гранит науки и почти никого не трогаю.

Вот только Нина… Она почему-то начала странно посматривать на меня.

Content

#Бояръ-Аниме. Инопланетный князь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21