Александр Неверов

На ничейной реке

Глава 1,

в которой герой смиряется с тем, что он куколд

Солнце, висящее над морем камышей, клонилось к закату, хотя до вечера ещё не близко. Дул теплый ветерок. По узкой просеке, петляющей среди камыша, старик и молодой парень тащили мешок из грубой ткани.

— Ну что, отдохнем? — спросил старик Семёныч и, не дожидаясь ответа, быстро положил свой край мешка на землю, покрытую камышовой соломой.

Павлику, молодому, восемнадцатилетнему парню, ничего не оставалось, как последовать его примеру. Он также опустил на землю свой конец мешка и присел на корточки рядом с Семёнычем, который уже достал откуда-то обрывок бумаги и быстро скручивал себе самокрутку.

Рабочий день ещё не кончился, но их отпустили с тем, чтобы они отнесли этот мешок с глиной в здание мэрии. Признаться, парня это не очень радовало. Заняться в освободившееся время было просто нечем. Работа хотя бы помогала убивать время, которого в его никчемной жизни было с избытком.

Старик, не теряя зря времени, чиркнул самодельными спичками и закурил, с наслаждением вдохнув зловонный дым. Павлик тут же отодвинулся, дабы не дышать гадостью.

— Я сегодня видел людей, — сказал Семёныч, покосившись на парня.

— Где? — равнодушно поинтересовался Павлик.

— На Большой протоке, где же еще? Яхта там была. Белая! И парус большой, тоже белый! Представляешь? Ты знаешь, Пашок, что такое яхта?

— Знаю, — равнодушно кивнул Павлик.

Старику он не верил. Все знали, что Семёныч большой врунишка-фантазёр. Особенно любил он заливать про корабли на Волге. Павлик вспомнил, как он сам, восьмилетний, сам попался на один из таких рассказов. Тогда он пулей побежал к Профессору, чтобы рассказать ему про увиденную Семёнычём большую лодку с людьми на Большой протоке.

Профессор только посмеялся. Он объяснил парню, что выше по течению стоит большая ГЭС и, чтобы лодкам проплыть, надо использовать шлюзы, которые давным-давно не работают. К тому же, сама ГЭС полуразрушена и там теперь большой водопад. Про это все знали. Если выйти с северной окраины посёлка и пройти немного дальше по болотам, то можно услышать его шум.

— Так что, Павлик, — сказал тогда Профессор. — По Волге никто не плавает с самой Беды, а Семёныч тот еще балабол…

После того случая Павлик невзлюбил мужика-фантазёра, но с годами эта ненависть рассеялась как вонючий дым от самокрутки.

— Это серьезная такая яхта, — говорил старик, выдыхая вонючий дым. — Там мачта метров пятнадцать в высоту. Говорю тебе, Пашок, не меньше пятнадцати…

Парень равнодушно кивнул, делая вид, что внимательно слушает и отвернулся, осматриваясь. Просека тянулась кривой линией с юга на север. На одном её конце, юге располагалась рыбная ферма, где они работали. На другом конце дорожки, на севере, находился Поселок. На юге и востоке бескрайнее болото, покрытое камышом и редкими деревьями. К западу же от них, в сотне метров, проходила Большая протока, как теперь называли то, что осталось от реки Волги. А далее, в полукилометре за ней, стоял Мертвый город, откуда все жители поселка были родом.

Вокруг тишина. Разве что шелестит море высокого камыша по обеим сторонам от просеки. Медленно тянулось время. Павлик не спешил, лениво наблюдая, как старик курит вонючую самокрутку. Наконец, тот докурил.

— Пойдём что ли? — спросил Павлик, вставая на ноги.

— Пойдём.

Старик тоже поднялся. Они снова подхватили мешок и потащили его дальше.

— Ну, что у тебя с Дашкой? — спросил старик. — Не надумал?

— Чего не надумал? — немного удивился парень.

— Отбивать её у Димочки своего?

Парень фыркнул:

— Ну, дед, ты скажешь тоже…

Теперь уже фыркнул старик:

— Тюфяк ты, Пашка! Как есть куколд!

Кто только его не обзывал этим экзотическим словом. Как парень быстро узнал, «куколд», это муж, который любит смотреть, как другие трахают его жену.

Такое сравнение, конечно, сильно расстраивало, но что он мог поделать?

— Ага, куколд! — откликнулся парень. — И что мне делать надо было?

Старик, не обращая на его реплику внимания, продолжал:

— Мы-то все думали, что ты хотя бы рога своему Димочке наставишь. Тайком её долбить будешь. Он-то, как говорят, не может. Даже ставки делали на тебя, а ты…

— А, что я? — зло откликнулся парень. — А если узнают? Да они меня…

— Они-они! — передразнил его старик и воровато оглянулся. — Мужик ты или нет? Дал бы в рожу своему Димочке, взял Дашку за руку и увёл к себе.

— А остальные?

— А чего тебе остальные? Профессору тоже… Он ведь какой? Ни разу в жизни пизды не получал! Дай разок ему в рожу, и он тебя всю жизнь бояться будет.

— И мэру тоже, в рожу? А потом что?..

Старик сразу заткнулся, видимо, испугавшись, что наговорил лишнего. Между собой, мужики часто ругали Профессора, называя его дармоедом, гомосеком и педофилом. Обсуждали связь Профессора с Димочкой, но вот про мэра, про его такие же, «особые», отношения с завхозом, уже почти не говорили. Да и вообще…

Нынешний мэр стал мэром посёлка лет десять назад, после того, как прежний мэр покончил с собой при странных обстоятельствах. Новый мэр был крепким управленцем, однако все знали про его «тайную связь» с завхозом. Когда эта сладкая парочка пришла к власти, то они стали сожительствовать открыто. Кое-кому из мужиков стало неприятно и началось даже брожение. Однако, очень скоро, самые ярые критики власти заткнулись: кто-то странным образом утонул, кто-то отравился самогоном, а кто-то и просто исчез.

После таких дел, мэра критиковать перестали, и жизнь в посёлке потекла своим чередом.

«Какая разница, кто с кем спит и кто кому сосёт? — рассуждали близкие к власти мужики и женщины. — Главное, чтобы все сыты, живы и здоровы были…»

Тем более, что были и среди обычных жителей такие же «сладкие парочки». Как между мужчин, так и между женщин…

Однако, нет-нет, да случались эти «вредные гнилые разговорчики», наподобие того, что завёл сейчас Семёныч.

Дорожка от Рыбной фермы к Поселку петляла среди зарослей ржавых камышей и гнилой осоки. Через многочисленные протоки, встречавшиеся по пути, были перекинуты примитивные, но крепкие мостики. То и дело среди камышей торчали сухие почерневшие остовы мертвых деревьев. Как рассказывал в школе Профессор, раньше на месте этих камышовых болот располагались сплошные леса и рощи, а вместо грязных и вонючих проток были настоящие реки и озера с зеркальной гладью, на берегах которых летом отдыхало множество людей. Теперь же, глядя на зловонные болота, в это верилось с большим трудом. Если бы не рассказы других жителей Поселка, то Павлик посчитал бы, что Профессор откровенно врет.

Густо деревья росли только в поселке и его ближайших окрестностях. Вокруг же, на сколько глаз хватало, простирались безрадостные пустоши, заросшие камышом. Одни эти земли называли Болотами, а кое-кто, по старой памяти, Поймой.

Местные жители редко покидали Поселок. Сам же Павлик нигде не был дальше ферм. Он знал только, что где-то к востоку, за болотами лежит большая степь, а на западе стоит Мертвый город.

Город. Судьбы всех жителей были тесно связаны с ним. Но то было раньше, до Большой Беды, которая порвала нити, соединявшие с прошлым. До города было очень близко. Когда-то он стоял на берегу ныне почти исчезнувшей реки, и с фермы хорошо просматривалась его прибрежная часть — большое месиво давным-давно необитаемых домов с пустыми глазницами, в сторону которых старались лишний раз не смотреть, дабы не бередить старые душевные раны.

Сам Павлик смутно помнил свою жизнь до Беды, но иногда, вспоминая детство, помнил большой пожар и свое детство в Поселке. Были также отдельные воспоминания о своей жизни в Городе, но их было так мало, что, часто, вспоминая странные вещи, Павлик не мог себе их объяснить.

— Кстати, дней пять назад, я еще видел двоих на лодке, — подал голос неугомонный Семёныч.

Павлик ничего не сказал и приготовился выслушать очередную порцию малоинтересных старческих выдумок. Тот, между тем, продолжал:

— На байдарке они плыли. Слыхал о такой лодке? Нет? Это такая вытянутая штука. Вот как папироса, а в середине дыра и в ней человек торчит с веслом в руках. У нас на заводе были мальцы-туристы. Они этими делами серьезно увлекались. Ходили на байдарках до самой Астрахани.

Название города мало что сказало Павлику. Из уроков географии, что преподавал им в детстве Профессор, ему было известно, что так назывался большой город на юге, далеко вниз по реке. Но что касается понятия «байдарка», то где-то Павлик уже слышал это название.

— Это как у индейцев лодки? — спросил он.

— Нет. У индейцев другие. Забыл, как они там назывались. А, вспомнил! Вигвамы. Да, вигвамы, — повторил Семёныч. — Только там грести надо одним веслом. А тут на одном весле две лопасти. Понятно?

Павлик промолчал. Старик тоже немного помолчал, что-то обдумывая.

— Так вот. Байдарка легкая ее легко можно переносить и плотину по стороне обойти.

Он задумчиво почесал свободной рукой небритый подбородок.

— Да и вообще. Непонятно, есть ли она там эта плотина?

— Ну, — лениво ответил парень. — Водопады ведь шумят.

— Шумят-то они, шумят, но, я давно уже туда не ходил. Может, там уже размыло всё на хрен!

— Профессор говорит, что плотина крепкая, — откликнулся Павлик. — Он говорит, если бы она разрушилась, то нас тут смыло бы всех.

— Это да… Профессор… Только вот, что я тебе скажу, Павлик, — Семёныч пристально посмотрел на него. — Это между нами, но вот чего…

Он остановился и воровато оглянулся. На дорожке, впереди и позади, никого не было видно. Только высоко в небе пролетела серая птица.

— Профессор наш чудить что-то стал, — сказал старик заговорщицким тоном.

— Это как? — Павлик немного удивился. Это было что-то новое.

— А так! Задумывает что-то! С Кирсаном шушукается. Я так думаю, плыть куда-то задумал. Он тебе ничего не говорил?

— Да нет…

— А Димочка? Он ведь с Профессором не разлей вода, — старик улыбнулся нехорошей улыбкой.

— По-твоему, мы с ним разговариваем сейчас? — скривился Павлик.

— А, ну да…

Весь Поселок знал о сложных взаимоотношениях двух бывших друзей. Павлик, Димочка и Даша были самыми молодыми его жителями. Профессор даже говорил, что все они одногодки, но откуда у него эта уверенность, он не объяснял. От прошлого, у молодых людей не осталось ни родителей, ни документов. Так что были у них только имена без фамилий. Собственно фамилии были им и не нужны в Поселке. Но только профессор присвоил им всем троим одинаковые отчества — так что были они все трое Ивановичи. В детстве они держались неразлучной троицей, но когда достигли шестнадцати лет, то и случились очень неприятные для Павлика события.

Дело в том, что каждый из парней считал, что «когда вырастет», то обязательно именно он возьмет в жены Дашу. Даша же, явно предпочитала Павлика, тем более, что у Димочки был физический недостаток — от рождения почти атрофированный половой орган, так что Павлик справедливо считал, что не видать тому Даши, и, конечно, жалко было друга.

В эти отношения, однако, вмешались обстоятельства. Еще в детстве Профессор проявлял сильное внимание к Димочке. После конца уроков в школе, он оставлял его на дополнительные занятия, и они засиживались допоздна. Позже, Павлик вспоминал, что пожилой преподаватель и раньше обращал внимание на его друга, бросая на того долгие взгляды во время уроков.

К тому времени, в народе уже не один год шушукались, что Профессор «неровно дышит» к пареньку, часто трогает его и сажает себе на колени.

Когда ребятам исполнилось по шестнадцать лет, Димочка как-то сообщил Павлику, что Даша будет его женой и скоро они начнут жить вместе. У Павлика это заявление товарища вызвало сильное удивление и естественное предложение выяснить отношения силой.

Его вызов был принят, и одним теплым вечером противники встретились на окраине поселка, за складами. Раньше в этом месте местные мужики часто выясняли отношения, но за последние годы, полянка успела зарасти бурьяном, ибо все мужское население перешло в разряд пожилых и драки стали очень редким событием.

Так что Павлик с Димочкой, можно сказать, решили продолжить славную традицию поселка. Однако, драки не получилось. Не успели противники обменяться несколькими ударами, как из кустов появился Профессор, который оказался там явно по доносу Димочки.

Старик сразу же ринулся на защиту своего любимчика. Он схватил Павлика за ухо и потащил его в таком виде в центр поселка. Дальнейший кошмар Павлик хотел бы забыть, но этого не получалось. Слишком глубока оказалась рана.

В центре поселения, перед всем честным народом Павлик был выпорот мужиками, которым явно приказал это сделать мэр, осмеян, и ему было запрещено «разговаривать и даже смотреть на Дашу».

После этого дружба между парнями закончилась. И жизни их тоже, кардинальным образом, изменились. Если дела у Димочки пошли в гору, ему разрешили жить с Дашей и уже не назначали на грязную работу, то у Павлика получилось всё ровно наоборот. Жизнь его покатилась под горку. Работа ему доставалась самая грязная и непочётная. Многие мужики стали считать его рохлей, который не может за себя постоять и даже перестали подавать ему руку, называя куколдом.

Так что парень, ни с того ни с сего, оказался в положении местного дурачка ичуть ли не опущенца. Даже Даша, которая раньше уделяла куда больше внимание ему, нежели Димочке, сейчас полностью забыла прошлое и стала, как и все остальные, глядеть на него свысока.

Однажды, вскоре после этого Большого Позора, Павлик как-то зашёл по пустяшному вопросу в местный фельдшерский пункт. Уходя оттуда, он вдруг вернулся, чтобы задать какой-то вопрос, но при входе услышал внутри домика голоса и притормозил, прислушавшись, ибо там вслух назвали его имя. То болтали между собой местные врачихи — пожилые женщины, которые давно уже не скрывали своей лесбийской связи.

— Жалко Павлика, — говорила медсестра Жанна.

— Жалко, — подтвердила фельдшер, тётя Диана.

— Ведь у Димки-то члена нет, как он с Дарьей-то управляется?

— А чего? Сосёт она ему, наверное. Димка Профессору сосёт, а она ему.

Тётки весело рассмеялись, но Павлик не разделил их веселья. Вспомнив обрубок, что был у Димочки между ног, его передёрнуло от отвращения.

Вскоре парню также объяснили, что, кроме того, что он теперь «куколд», его Даша теперь «борода». Так называли фиктивных жён гомосексуалистов, на которых те женились, дабы скрыть свою ориентацию.

«Тут всё просто, — по секрету объяснил Павлику Вячеслав, тихий, но весьма продвинутый в этих вопросах мужичок. — Профессор твой специально Димочку на Даше женил, чтобы скрыть свои с ним забавы в мэрии. Все у нас, конечно, в курсе, но это он так, для очистки совести».

Мужик грязно выругался в сторону Профессора, а Павлик понял, что и детство и нормальная жизнь у него закончились, а впереди теперь не жизнь будет, а чёрте что…

От таких превратностей судьбы парня накрыла глухая депрессия. Одно время он даже хотел наложить на себя руки, но потом как-то раздумал. Не хотелось доставлять такого удовольствия Димочке и Профессору.

И хотя сейчас Павлик практически не общался со своим бывшим другом и с Дашей, но он часто позволял себе тайком вздыхать, подглядывая тайком за девушкой на улицах поселка, когда она гуляла одна или в компании Димочки. Возможность изредка видеть предмет своей любви, было единственным, что удерживало парня на этом свете.

Тропинка вступила в рощу, которую все звали Болотной. Профессор, правда, пытался добиться, чтобы рощу называли «последней». Последняя роща! Звучало это пафосно и поэтому название не прижилось. Так что большинство жителей называло ее по-прежнему Болотной или просто Рощей. Да и как еще называть рощу, окруженную со всех сторон болотами?

Камыш по сторонам дороги основательно поредел, и теперь вокруг, кроме деревьев, росли густые кустарники. Старик с парнем перешли по мостику последнюю протоку и миновали решётчатые ворота во внешней ограде поселка.

Семёныч остановился. От дороги, вправо отходила еле заметная тропинка, ведущая к кузнице. Старик положил мешок на землю и стал поправлять ботинок, с которым и так всё было в порядке. Павлик знал, что сейчас последует.

Так и вышло. Семёныч несколько раз шмыгнул носом и, не глядя на парня, сказал:

— Слушай, Павлик. Ты ведь все равно мимо мэрии идешь? Ну вот. Будь другом, занеси туда мешок. Можешь там прямо на входе оставить, я всегда так делаю. Хорошо?

— Ладно, — Павлик пожал плечами.

Ему не трудно. Всё равно делать нечего.

— Ну и лады! — не подавая руки на прощание, старик кивнул парню, буркнул «Пока!», и поковылял по тропинке прочь.

«Квасить идет, — лениво подумал Павлик. — Хотя, какая мне разница?»

Он немного посмотрел вслед старику, поднял мешок и отправился дальше.

Теперь его путь проходил под сводами старых деревьев. Здесь уже не рос камыш. Вернее, ему не позволяли расти. Было чисто, прохладно и уютно. На дорожку изредка падали пятна пробивающегося через листву солнечного света. Павлик радовался, что его раньше отпустили. Рядом не было никого, кто мог бы «ободрить» его грубой шуткой и, зло шутя, обозвать куколдом.

Преодолев ворота во второй изгороди, Павлик оказался в самом поселке. Рядом с воротами стояла покосившаяся старая беседка, в которой по ночам дежурили-дремали часовые. Сейчас здесь никого не было. Грунтовая тропа превратилась неширокую дорожку посыпанную гравием, которая тянулась от ворот в разных направлениях. Павлик направился к мэрии.

Мэрией называли единственное в поселке двухэтажное кирпичное здание. Некоторые старики называли его кто пансионатом, кто санаторием, но смысла этого не меняло. В здании давно уже не жили, а располагались органы управления. На его втором этаже был просторный зал, где изредка проводились собрания.

Все последние годы здание пустовало, за исключением нескольких комнат при входе, где располагался кабинет мэра и, рядом, кабинет завхоза. Также, на первом этаже было несколько комнат, в которых Профессор оборудовал себе кабинет и школьный класс. Раньше он учил там Павлика, Димочку и Дашу.

Местные между собой болтали, что были там «комнаты отдыха», где верхушка посёлка расслаблялась, занимаясь своими развратными делишками…

Нести мешок одному было куда тяжелее, и Павлик, не отличавшийся большой физической силой, немного устал. Когда он подошел к мэрии, то почувствовал нечто вроде небольшой радости от предстоящего отдыха. Поднявшись по растрескавшимся ступеням крыльца, он вошел в прохладный и полутемный вестибюль. Окна в сестибюле были забиты деревяшками и картонными плакатами, на которых было показано, как вести себя в случае атомной войны. Мальчишкой Павлик долго разглядывал нарисованных людей в противогазах и читал надписи, но потом ему это надоело. Слишком все по-другому было в городе, да и вероятно во всем мире, когда случилась Беда.

При входе в мэрию стояло несколько крепких столов, на один из которых Павлик положил свою ношу. Рядом находился вход в кабинет мэра. Дверь была закрыта, а это значит, что главы поселка не было на месте. Однако на месте был Профессор. Судя по обуви, стоящей в холле, в здании был также и Димочка. Павлик почувствовал что-то вроде завести к своему бывшему другу. Хорошо ему! На тяжелых работах его не используют, да и сейчас, когда рабочий день еще не везде закончен, он тут «занимается» с Профессором.

«— Мне бы такую работу!» — не удержался от мелочной мысли Павлик.

Никто не знал, чем они занимаются здесь, да Павлику было и не очень интересно. Кое-кто из жителей говорил, что Профессор передает свои знания парню. Многие при таких обсуждениях многозначительно переглядывались и на лицах появлялись нехорошие улыбки. Несмотря на это, многие на полном серьезе были уверены, что Димочка в будущем сменит мэра, но только сколько в то время останется в живых стариков в посёлке и кто будет работать, чтобы их обеспечить едой, про это старались не думать…

«Да, — думал Павлик. — Димочка хорошо устроился. И легкая работа ему, и уважение, не говоря уж о Даше. Даша! Хорошо бы ее сегодня увидеть…»

Парень вышел на крыльцо мэрии и, задумавшись, остановился. Почему-то сильно захотелось увидеть Дашу. Не успел Павлик обдумать эту идею, как его окликнули из вестибюля:

— Пашок!

Обернувшись, он увидел, выходящего из здания Ромика — смуглого и мускулистого мужика. На лысой голове выделялись два торчащих уха и небольшие усы. Издалека Ромика можно было принять за молодого парня, но Павлик знал, что тому уже давно за сорок.

— Здорово браток, — сказал Ромик, подавая парню руку для пожатия.

— Здорово, — кивнул Павлик, пожимая протянутую руку.

— Это с фермы? — кивнул тот на мешок.

— Ага.

— Его на крышу надо закинуть. Поможешь? — Ромик выжидательно посмотрел на парня. Согласится тот или нет?

Павлик вздохнул. Переть мешок еще куда-то совершенно не хотелось и первой мыслью было как-то отмазаться от этой просьбы. Однако Ромик только что пожал ему руку. Как равному. Такое в поселке случалось нечасто. И для Павлика это много значило.

— Пойдем, — кивнул он.

Войдя в вестибюль, они схватили мешок и потащили его в здание. Миновали вестибюль, вступили на лестницу и потопали наверх по ступенькам, покрашенным уже давно облинявшей зеленой краской. Миновав второй этаж, они по узкой бетонной лесенке двинулись дальше и быстро вылезли на крышу через дверцу в небольшой надстройке.

— Ставь здесь, — скомандовал Ромик, опуская мешок на плоскую крышу, покрытую довольно хорошо сохранившимся рубероидом.

Вытирая ладони, Павлик вспомнил, как в детстве, он с Димочкой однажды вылез сюда и их на крыше застукал Профессор, который тут же поставил Павлика в угол на час, а Димочку увёл куда-то якобы «для наказания». Как потом выяснилось, старик посадил мальчишку себе на колени и они вместе рассматривали картинки в какой-то книжке.

«Уже тогда меня Профессор гнобил, а с Димочкой вон как» — с неприязнненным чувством подумал парень.

Скользнув взглядом по крыше, он вдруг заметил кучу старого кирпича и лежащую на боку странную железяку. Выглядела она как узкая длинная труба метров пятнадцати длиной и по всей поверхности, поперёк неё, были приварены штук десять коротких, не более полуметра, железяк.

— Это чего такое? — кивнул на железку Павлик.

— А это, Пашка, антенна будет.

— Какая еще антенна?

— Радиоантенна! — многозначительно сказал Ромик, с гордостью глядя на железяку и кучу кирпича.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Павлик. — Зачем тут радио?

Всем в поселке было давно уже известно, что радио не работало с самой Беды. Парень вспомнил, как еще в детстве Профессор им показывал несколько сохранившихся радиоприемников и рассказывал, что с их помощью можно слушать, что говорят очень далекие города, но сейчас они почему-то были бесполезны. Вроде бы он еще что-то рассказывал. Про какие-то вроде бы там аномалии или какие-то там глушилки. Уже недавно парень услышал от мужиков, что все радиоприёмники в посёлке были специально уничтожены властями, но Павлика эти вещи не интересовали, и на эти дела ему было наплевать. Но сейчас, радиовышка его удивила.

— Зачем тут радио? — повторил он. — Оно же не работает. Профессор же сам говорил…

— А при чем тут Профессор? — ухмыльнулся Ромик. — Это Кирсан строит.

— Кирсан? — опять удивился парень.

Кирсаном звали местного лодочника. Уже сильно пожилой калмык, он появился в поселке лет семь назад. Каждый день по многу раз он сновал на своих лодках между посёлком и фермами, перевозя на них грузы. Своей деловитостью и любовью к лодкам, он заслужил кличку Лодочник и непререкаемый авторитет во всем, что касалось плавающих средств. Также его весьма ценил мэр, так что Кирсан входил в состав «верхушки» Болотной рощи.

— Странно, — пробормотал Павлик. — А Кирсан-то, тут, каким боком?

— Так он сейчас радио увлекся. Книжки читает. Вот, строим радиорубку, — Ромик кивнул на кирпич. — Тут будка будет, а потом радиомачту поставим. Кирсан говорит, что надо попробовать сделать ее как можно выше. Может так, что-то услышим по радио.

— А Профессор что говорит?

— Да ничего. Он тут был вчера, когда мы эту мачту на веревках сюда поднимали. Говорит «занимайтесь» и ушёл.

— Понятно. Странно только…

— А чего странного? — ухмыльнулся мужик.

— Да я не думал, что Кирсан радио занимается.

— А что делать-то? Времени свободного у всех до хрена ведь.

— Ясно.

— Ладно, Пашок, идём.

Они спустились по лестнице вниз. Оказавшись в вестибюле, Павлик присел на стол, снял ботинок и стал делать вид, что вытрясает сор. Он решил подождать, пока мужик уйдёт, чтобы можно было остаться одному и занять где-нибудь скрытую позицию. Даша, после работы всегда приходила в мэрию, к Димочке, так что скоро она должна была появиться.

Ромик же, не останавливаясь, вышел из здания и почапал по своим делам. Подождав немного, Павлик обулся и тоже вышел на улицу.

Глава 2,

в которой происходит странный разговор

Остановившись на широком крыльце мэрии, парень внимательно огляделся. Вдоль стены здания, с обеих сторон от входа, густо роли кустарники и деревья. Вон там, слева, явно неплохая позиция, между стеной здания и кустарником, под деревьями. Если входить в мэрию и не оглядываться по сторонам, то его и не заметить. Парень спустился по ступенькам и прошёл немного вдоль здания. Заняв позицию в теньке, Павлик присел на корточки и прислонился спиной к стене здания. Оглядываясь, он увидел, что с дорожки, которая проходила параллельно зданию и вела в поселок, его можно заметить, но птицеферма, откуда должна была появиться Даша, находилась в другой стороне, и поэтому он не беспокоился.

— Посмотрю, как она войдет, и сразу уйду, — решил он.

Медленно тянулись минуты. Ветки деревьев рядом тихо шелестели под тёплым ветерком. Парень никуда не спешил и давно ничего не ждал от жизни. А если так, то какая разница, как расходовать своё время?

Тело немного затекло, и парень поднялся на ноги, разминая руки и ноги. Неожиданно, сверху послышался странный звук. Остановившись, Павлик машинально присел на корточки и посмотрел вверх. Окно, прямо над ним распахнулось, и он услышал голос Профессора:

— Погода чудная. Как глаза закрою, так представляю, как тут раньше всё было. Ты, наверное, и не помнишь, Димочка, какое тут всё зелёное и прекрасное было. То была роща, а не эти заросли, которые мы оптимистично называем деревьями.

— Ну, как же не помню. Конечно, помню. Кое-что, — это был голос Димочки.

Говорил он высокопарным тоном, как взрослый, растягивая слова, и это последнее время сильно раздражало Павлика, да и не только его одного.

Дабы не быть замеченным, Павлик застыл на месте. Он не видел говорящих, но ясно, что они стоят совсем рядом, над ним, у раскрытого окна. Наверное, решили устроить перерыв в занятиях или чем они там занимались. Еще не хватало, чтобы его тут увидели. И так его считают дурачком-куколдом, а тут вообще затравят. Он уже стал осторожно, стараясь не производить шума, сидя на корточках, пятится от окна вдоль стены, как профессор снова заговорил.

— Да, сейчас не то, что старые времена, но уже привык я к этому. Еще немного и стану считать, что всегда так было. Старею, наверное. Знал бы ты, как уходить не хочется.

Павлик резко остановился, сразу вспомнив рассказ Семёныча о чудачествах Профессора. Что это они задумали? Павлик навострил уши.

— Так может и не надо, Пётр Кириллович? Может, я один пойду? — спросил Димка.

— Да ты что! Даже не думай. Ну, как я тебя одного пущу? Да я и сам хочу. Сразу не решился, потом столько лет откладывал, оправдывался перед собой. Но сейчас твердо решил — пойду. Думаю, с тобой мы обязательно дойдем.

Услышав это, Павлик даже рот раскрыл от изумления. Сказать, что он был удивлен, это значит ничего не сказать. Он был просто ошарашен. Ну и дела! Оказывается, Димка с Профессором задумали куда-то идти! За помощью что ли?

Но зачем, спустя столько лет??? И зачем идти, когда у них тут такие «тёплые местечки»? Да это и неважно. Главное, что они уходят! А это меняет всё коренным образом! Павлик встрепенулся и сразу подумал о главном в своей жизни — о Даше. Теперь, когда Димка и Профессор уходит, а он остается с ней, и тогда уже…

Он не знал, что «тогда» и что «уже», но понимал, что с уходом этих двух людей его собственная жизнь изменится самым коренным образом. Павлик замер от восторга, представив себе открывшиеся перспективы.

Наверху опять заговорили. Он с трудом оторвался от заманчивых мыслей и снова стал слушать.

— … жалко только Дашку с собой взять нельзя, — говорил Димочка.

Павлик напрягся. Неужто он ее хочет с собой взять? Сам в болотах сгинет и ее с собой тащить хочет. Ладно, Профессор, он пожил уже, но этот-то болван Дашу куда хочет тащить? Совсем они там с Профессором из ума выжили со своей наукой…

— Ну, мы же уже говорили на эту тему. Даже нам не ясно, куда идем. Одно можно сказать — и тебе и мне придется выложиться на все сто. И какими достоинствами она бы не обладала, но в пути она будет нам только обузой. Тем более, что нам ведь придется идти под землей.

— Это да. Под землёй ей делать нечего.

Димочка помолчал немного, а потом продолжил.

— Знаете, Профессор, я, если честно сказать, не боюсь идти. Совсем. Только вот тоннели эти. Обязательно ли в них лезть?

— Понимаешь Димочка. Я не помню, говорил ли тебе, но более лучшего пути я пока не вижу. Кто знает, что нас в городе ждет? А если там люди остались? Нет, я почти уверен, что город давно вымер, но все-таки? Мало ли что. Как ни крути, даже, несмотря на эту катастрофу, Природа не терпит пустоты. Если нет людей, значит, на их место обязательно кто-то придет. Вспомни вот собак.

Павлик хорошо помнил, как лет пять назад большая стая камышовых псов вплавь преодолела Большую протоку и напала на поселок. Четверо — мужчина и три женщины, были загрызены и более десятка получили травмы, от которых потом трое умерло. Он и Димочка, тогда ещё лучшие друзья, принимали самое активное участие в отражение нападения. Павлик вспомнил эти дикие глаза, слюну на желтых клыках и ужасные морды, изуродованные страшными язвами.

Он встряхнулся, отгоняя плохие мысли и снова прислушался к разговору.

— А почему-бы на лодке, вниз, не спуститься? К нужному месту? — спрашивал Димочка.

— Не так это просто, Дима. Кирсан ведь плавал там рядом. Так он говорит, что там сплошные трясины — к берегу даже не подобраться…

Голоса отдалились. Видимо Профессор и Димочка ушли в другую комнату.

Павлик продолжал сидеть на корточках.

«Ну и дела!» — думал он.

Профессор и в самом деле чокнулся, раз идет на верную смерть! Кого он собрался искать в городе? Павлик из наглядных плакатов прекрасно знал, что должно быть после атомного взрыва — вертолеты, автомобили с добровольцами, люди в противогазах в зеленых костюмах химзащиты. И где они? Десять лет прошло, а профессор все ждет. Ну не идиот ли?

Раньше Павлик не позволял себе таких мыслей. Однако сейчас — совсем другое дело. После такой-то информации! Так значит прав Семёныч! Не зря Профессор с Кирсаном шушукались. Тот перевезет их на лодке через Большую протоку, и они отправятся в город. Столько здоровых мужиков головы там сложили, а они, старикан и молодой болван, решили, что справятся. Ну не идиоты ли?

Павлик почувствовал что-то похожее на жалость к Димочке. Раньше он его ненавидел, но сейчас врага можно было и пожалеть. Интересно только когда они уйдут? Вероятно, уже скоро. И вот тогда… Даша останется одна! Дыхание захватывало при мысли о будущем без Димочки и Профессор. Кроме Даши, наверняка восстановится его положение в обществе! Молодых парней в Поселке раз-два и обчелся! И тогда…

Увлеченный приятными мыслями, Павлик сообразил, что лучше предаться им в другом месте. Лучше всего пойти домой!

Сильно хотелось увидеть Дашу, но он себя пересилил. Если все пойдет, как надо, то возможно, скоро, он будет видеть Дашу каждый день и не просто видеть, а…

Он вспомнил недавний разговор с Семёнычем. Вряд ли народ возмутится, если узнает, что он, Павлик, проводит ночи с Дашей.

При этой мысли сердце замерло от восторга. Но, об этом ещё страшно думать!

«Неужто я, наконец-то, дождался???» — вертелась в голове восторженная мысль.

Воровато оглядевшись, Павлик тихо пошёл вдоль здания, пролез через кустарники и быстро пошел по кружной дорожке в дальнюю часть поселка, домой.

Дорога до дома прошла незаметно. Жилье Павлика находилось на северо-восточном краю Поселка. Всего в десятке метров, совсем рядом, стоял ржавый сетчатый забор, за которым был небольшой обрыв и мелкое озеро, на котором почему-то не рос камыш. Дальше виднелась унылая местность, поросшая редкими деревьями и вездесущим камышом. А еще дальше, за вторым, внешним, забором, начинались сами болота, окружавшие поселок.

Домик даже по местным меркам — неказистый и покосившийся. Голубого цвета. Все дома в поселке были голубые и зелёные. Как и другие, этот рассчитан на двух хозяев. Входы располагались по разные его стороны. На каждой стороне, при входе, довольно просторные веранды. Нижняя часть веранд из тонких дощечек, а верхняя из мелкой древней ржавой сетки, которая защищала от комаров. Двери в домах Болотной рощи не запирались. От кого? Да и было бы что брать!

Открыв сетчатую, против комаров, дверь, Павлик вошел внутрь своей веранды, де стояли две кровати с мягкой металлической панцирной сеткой. Павлик сразу же разлёгся на одной из них. Вторую, такую же кровать, занимал Гриша, который всегда вечерами заходил в гости к Павлику.

Сейчас же, парень решил пораскинуть мозгами и серьезно обдумать неожиданные и радостные известия. Кто их там знает, что на самом деле будет? На первый взгляд всё отлично, а там… Как бы ещё плакать не пришлось!

Не успев толком ни о чём подумать, парень услышал шаги, которые прошествовали мимо, направляясь к противоположной стороне домика.

— Гриша, ты? — наугад крикнул Павлик.

— О, Пашок, ты тут уже? — раздалось с улицы.

— Тут я. Заходи! — откликнулся Павлик.

Это был Гриша — сосед по домику. Вход в его комнату был с противоположной стороны дома, но вечера они проводили вместе, лежа на веранде Павлика и лениво переговариваясь.

Гриша не был «коренным» жителем Поселка. Коренными называли себе те, кто оказался здесь сразу после Беды. Гриша же появился более года назад, да так пока и оставался здесь. Лет ему было около тридцати. Профессор и мэр думали, что ему здесь нравится, и с удовольствием эксплуатировали крепкого молодого мужчину. Однако Павлик знал, что Гриша остается в Поселке во многом из-за того, что у него «любовь» с тетей Аллой, которая лет десять назад осталась без мужа, который сгинул во время последней вылазки «за помощью» на Запад, наподобие той, куда собирался сейчас Профессор. Гриша подробно рассказывал Павлику о своих свиданиях с Алкой, как он её называл, добавляя в рассказы множество анатомических подробностей, которые вполне можно было бы и пропустить. Тем более что тётя Алла годилась Грише в матери.

Сам Гриша пришёл откуда-то с северо-востока, пробираясь к Волге, и далее, на Запад. В Посёлке болтали, что где-то там, за рекой Дон, находится «цивилизация» и жизнь идёт по-старому, так, как шла она тут, пока не пришла Беда…

Вечерами Павлик не часто ходил в центр, к пустому фонтану, где собирались почти все жители поселка. Многие относились к парню очень даже бесцеремонно, что было не удивительно после его Большого Позора. Поэтому вечера он проводил в основном дома, а местные житейские новости узнавал от Гриши или на работе.

Шаги приблизились, дверь веранды распахнулась и Гриша, широкоплечий парень среднего роста, с короткими темно-русыми волосами, шагнул на веранду.

— Здорово, — кивнул он Павлику. — Ты чего так рано?

— Отпустили, а ты?

— Тоже отпустили. Мы сегодня чего-то раньше закончили.

Повесив рабочий халат на гвоздь, оставшись в штанах и короткой майке, Гриша скинул башмаки и привычно растянулся на «своей» кровати, закинув ноги на её грядушку.

— Задолбало, — начал он свой обычный ежевечерний монолог. — Хорошо тут у вас, но надоело. Нет, я не жалуюсь, но понимаешь, надоело. И Алка эта, до чёрта надоела и вообще….

— Ну и что ты думаешь? Решил уйти? — как обычно, Павлик спрашивал это лениво и уже наперед знал, что ответит приятель.

— Не так-то это просто Пашок, — сказал он, глядя в потолок. — Тут думать надо. Да, тут у вас более-менее безопасно — не то, что в степях. Я ведь тебе рассказывал, как там абреки лютуют, особенно под Палласовкой? Ну вот. Это тебе братишка такая штука…

Он замолчал, видно что-то вспоминая.

Павлик же почувствовал прилив хорошего настроения. Почва была идеально подготовлена для рассказа о сегодняшнем подслушанном разговоре. Если ранее Павлик колебался, делиться ли новостями с Гришей или нет, то теперь он твердо решил рассказать и выслушать мнение товарища.

— Слушай, Гриша, — осторожно начал он. — Вот у меня какой случай сегодня был.

— Небось, опять на Дашку тайком пялился? — Гриша оторвался от созерцания потолка, взглянул на парня и ухмыльнулся. — Лопух ты Пашок! Тебе бы чуть смелости, да уверенности и цены бы тебе не было. И этот Димочка пошел бы лесом, а ты… Вон, уже седина скоро полезет, а ты все в мальчиках ходишь. Не надоело «лысого гонять»?

— Ты знаешь, Пашок, как я к тебе отношусь, — продолжал товарищ. — И я тебе это прямо говорю, для твоей же пользы! Все знают, что Димочка твой — чмо бесполое, ну, а ты-то сам чего ебалом щёлкаешь?

Я прямо скажу, Дашка классная соска! И морда и фигура охренительные! Но она не очень умная, это я тебе прямо говорю, со всем уважением. Она тихушница, а значит, ёбнутая! Её на секс развести — плёвое дело. Я бы давно её сам трахнул, но мы же с тобой друзья, а я друзьям на голову не сру. Для меня это святое!

Павлик давно уже знал, что Гриша далеко не такой крутой герой-любовник, каким хочет казаться, однако никогда не поддевал его.

— Сколько ты ещё будешь тормозить, братан! — говорил тот. — Жизнь, сука, проходит, а ты на что её тратишь? На гляделки из-за угла?

Подобный монолог Павлик слышал от товарища почти каждый день и давно уже не злился и не смущался.

— Да погоди ты! — откликнулся он. — Слушай, что я скажу!

Поскольку Гриша всё ещё смотрел на него с ухмылкой, Павлик придал лицу серьезный вид и начал говорить:

— Меня сегодня раньше отпустили, чтобы я с Семёнычем мешок в мэрию оттащил. Принес я его туда один. И вот когда я…

Он глубоко вздохнул и уже открыл рот, чтобы продолжить, как на улице, совсем рядом, кто-то крикнул:

— Гриша, ты дома?!

Глава 3,

в которой чуть было не родилось тайное сообщество

Голос был молодым, смутно знакомым и прозвучал с другой стороны домика. Оттуда, где находился вход жилище Гриши.

— Здесь я! — немного поколебавшись, откликнулся товарищ. — Иди сюда, Данил!

Только теперь Павлик понял, кто это был.

Данил!

Еще один чужак в Болотной роще. В отличие от Гриши, этот молодой парень прибыл к ним всего три дня назад.

Дело в том, что в прошлом году в их поселок прибыла небольшая экспедиция из большого селения, которое находилось ниже по течению реки, на юге. Из разговоров мужиков, Павлик узнал, что раньше это селение называлось Царёв, но сейчас живущие там люди называли свой поселок Колхозом. Между поселками установилась связь. «Верхушка» Болотной рощи побывала в Колхозе. Здесь тоже часто появлялись люди оттуда. Совершил туда вояж и Профессор. Разумеется в компании с неразлучным Димочкой.

По рассказам, в том селении жило в разы больше народу, чем в Болотной роще, и было много молодежи.

Павлику же эти дела были совсем не интересны. Уже давно ему было на все наплевать — он жил словно робот, ничем не интересуясь, и только возможность изредка видеть Дашу удерживала его на плаву в этой жизни.

Данил, симпатичный молодой парень, на пару лет старше Павлика, появился в Болотной роще несколько дней назад. В поселке же про него говорили разное. Официально считалось, что его к ним направили «в помощь старикам».

Одни мужики болтали, что он прислан, чтобы шпионить за ними, другие же утверждали, что его выслали сюда в наказание за какие-то грехи.

День назад тот сам подошел к Павлику в столовой и завел разговор. Парни начали оживленно общаться, но тут к ним подошел один из стариков и насмешливо сказал новичку:

— Да чего ты с этим куколдом тут трешь? Пойдем я лучше тебя с нормальными мужиками познакомлю.

Новый знакомец тут же последовал этому предложению, чем не обрадовал Павлика, который про себя решил, что перед ним еще один тип, который теперь будет смотреть на него свысока. Гриша почему-то тоже не с восторгом отнесся к новому жителю и поэтому Павлик заключил, что этот Данил для дружбы совершенно не годится.

И вот теперь этот тип зачем-то приперся к Грише в гости.

На вопросительный взгляд Павлика, товарищ только с удивленным лицом пожал плечами.

Между тем, рядом послышались шаги, и в открывшуюся дверь заглянул Данил — высокий парень, среднего телосложения, с довольно приятным лицом и со короткими, тёмными волосами.

— О, — немного удивился он, увидев Павлика. — И ты, Павел, тут. Можно к вам?

— Заходи, раз пришел, — по-хозяйски кивнул ему Гриша, по-прежнему лежа на кровати.

Тот вошел и пожал руки парням, после чего присел на кровать Павлика.

— У меня к вам, парни, разговор серьёзный, — сказал Данил, глядя в пол, словно собираясь с мыслями.

— Ну, давай, не стесняйся, — Гриша улыбнулся искусственной улыбкой и подмигнул Павлику.

— Вот что, парни, — не отрывая взгляда от пола начал говорить Данил — Я тут у вас уже несколько дней живу и вижу, что про меня уже болтать начали, что меня, дескать, специально к вам подослали, чтобы шпионить. Конечно, это все брехня полная. Какой я шпион?

Он вскинул голову и обвел взглядом парней.

— И ты сюда пришел, чтобы нам это сказать? — ухмыльнулся Гриша.

— Я, Гриша, не оправдываться к вам пришел. Просто все эти дни, я тут осматривался и приглядывался, смотрел, что у вас за народ у вас, и вот сейчас вывод сделал, что вы двое — самые нормальные люди здесь.

Гриша снова ухмыльнулся.

— Это ты, типа, доверие нам оказываешь?

— Не, парни! Я серьезно. Я сперва с тобой, Гриша, хотел поговорить, но раз Павел здесь, то так даже лучше. Мы ведь с тобой, — он посмотрел на Павлика, — почти как братья-близнецы. Я тут услышал твою историю, ну про то, как ты с этим Дмитрием дружил, а потом поругался и про Дашу эту вашу. Так вот, у меня тоже все это было. Просто один в один! Я просто в шоке был, когда узнал.

Павлик взглянул на гостя с небольшим интересом:

— А у тебя что было?

— Да то же самое! Был дружбан, мы с ним, с детства вместе держались. Он мне дороже родного брата был. А потом тоже втрескались в одну дуру. Только у тебя тут, Дашка красотка, а у нас… Так, овца вшивая… Я вот сейчас смотрю на неё и не понимаю, что мы в ней нашли? Натурально — коза козой! А мы же за неё биться начали, как петухи топтаные… И тебя тут Профессор в придурки загнал, а мы там оба в полных дураках оказались. Эта баба замуж за другого балбеса вышла и нас клоунами выставила. До сих пор весь Колхоз над нами ржёт…

— А сейчас ты с этим дружком как? — недоверчиво улыбаясь, спросил Гриша. — Всё дерётесь?

— Да какой там, — поморщился Данил. — Это давно уже было. Просто игнорируем друг друга, не замечаем. Но с тех пор нас обоих там за дураков держат. Вот, как Павла тут. И даже ещё хуже…

Данил внимательно посмотрел на Гришу.

— Да и тебя, Гриша, тоже не сильно мужики жалуют. «Приблудным» называют. Так что мы все тут, в одном положении.

— И ты хочешь сделать тут «кружок убогих»? — недобро прищурился Гриша.

Данил несколько секунд молчал, глядя на него, а потом сказал:

— Послушай, я ведь не придуриваться пришел, а серьёзно говорить. Сам подумай, если бы я вас дураками считал, зачем бы я пришел? Зачем мне друзья-дураки?

Он замолчал, словно ожидая вопросов, но парни молчали и Данил продолжил:

— Так вот — буду говорить за себя. Я себя дураком не считаю, а скорее, наоборот. И если на меня идиоты повесили бирку с надписью «Придурок», то я не собираюсь ходить с ней всю жизнь, словно скотина с ярмом. Я или докажу, что я достойный, или же найду другое место, где меня ценить будут.

Павлик не сильно понял, о чем это тот, но Гриша почему-то посмотрел на чужака с большим интересом, и даже поднялся с места, присев на своей кровати.

— И что ты конкретно хочешь делать? — поинтересовался он.

Данил пожал плечами:

— Да много чего. Я к вам пришел не на жизнь жаловаться, а чтобы дело предложить. И я не буду перед вами задницей вилять, а скажу прямо, что думаю. Надеюсь, вы меня руководству не заложите. А то за пару дней до того, как меня сюда сослали, я у нас, в Колхозе, с одним чувачком разговорился. Он меня подначивал, провоцировал и я там лишнего наговорил про Егора, ну про дружка моего, бывшего. И видно тот хрен настучал на меня руководству, раз они меня, сюда к вам, «на работы», направили. Так что, надеюсь, вы меня не заложите.

Гриша презрительно фыркнул:

— За кого ты нас держишь?

— Ну, это ладно, — продолжил Данил. — Что делать, я пока не решил. Во-первых, я хочу с вами поговорить, узнать тут обстановку и местный расклад, с вашей точки зрения.

Во-вторых, планы у меня большие. Взять хотя бы город ваш. Он у вас тут под боком. Там ведь раньше миллион человек жило! Это же с ума сойти сколько! Я у ваших мужиков осторожно узнавал, так они сказали, что никаких вылазок в город не делают. А почему? Там ведь уйму полезных вещей можно найти. Да и разведку вести надо — кто знает, что в мире делается? Почему бы нам с вами этим не заняться?

— А ты, когда с нашим руководством общался, предлагал им свои услуги разведчика? — спросил Гриша, с интересом глядя на парня.

В горле у Данила что-то булькнуло, словно он поперхнулся. Он недоверчиво усмехнулся:

— Я что, похож на идиота? Мэр конечно у вас серьезный такой, но он старый и ему ничего уже не надо. Лишь бы жратвы было достаточно, а на остальное ему плевать. Что в мире делается — плевать, что за околицей рядом — тоже плевать. Лишь бы все более-менее сытые были.

— А Профессор с тобой говорил? — сам, не зная зачем, спросил Павлик.

Несколько дней назад, он видел, как после ужина Профессор увлек нового жителя за собой в мэрию.

Данил опять хмыкнул:

— Этот вообще из ума выжил. Узнал, что я на компьютере умею работать, так предложил мне какую-то «вечернюю школу» организовать. Рассказывать и показывать местным бабкам «на пальцах», как на компьютере работать. Дескать, многие из них это раньше умели, а теперь пусть повспоминают — мозги разминают. Представляете?

— Так ты что, конкретно, предлагаешь? — спросил Гриша, очень внимательно глядя на их нового знакомого.

— Ну, я же говорю, разведкой можно заняться. У нас там на компьютерах была особая программа, она еще со старых времен. Так карты города еще довоенные и сделаны со спутника. Слышали о таком?

Он оглядел парней. Гриша ничего не сказал, а Павлик отрицательно помотал головой.

— Это такая карта подробная, — начал объяснять Данил. — Вон, у Профессора в кабинете висит большая карта города, а в компьютере она ещё подробнее. Там даже машины видно на дорогах.

— Так вот! У вас тут совсем рядом мост — вон он, всего в каком-то километре. Он входит в город почти в его центре. Я лет пять назад, словно знал, эти места хорошо разглядывал и помню, что если идти вдоль моста, там, если идти вдоль моста дальше, то через километр, под ним, железная дорога будет проходить. Если идти по мосту дальше, то вот этот Мамаев курган можно с запада обойти.

Данил обвел взглядом парней.

— Вы же слышали про Мамаев курган? Там раньше большая статуя стояла — тетка с мечом. У нас ее фотографий полно. Сейчас там этой статуи уже нет, но торчит радиовышка высокая — вон она видна, как на ладони. И вот если обойти ее по дороге слева, по западной стороне, то дорога опять пересечется с железной дорогой, которая этот Мамаев курган обходит с северо-востока.

Павлик, слушая такое косноязычное объяснение, усмехнулся, но глянул на Гришу и осекся. Тот сидел, прищурившись и очень внимательно слушая парня.

— Так вот, — продолжал Данил. — Автомобильная дорога на север идет — туда, вдоль бывшей реки. А железная дорога, на северо-запад, к реке Дон и дальше, к Москве. Представляете?

— И что? — внезапно осипшим голосом спросил Гриша. — Собираешься по ней идти на Дон?

— Нет, конечно. Сперва хорошо бы в городе осмотреться. Там полно интересных мест. А потом видно будет. Для начала, можно столько полезного из города сюда натащить, что наш авторитет до небес взлетит.

— А что именно натащить? — начал было спрашивать Павлик, но Гриша его перебил:

— План интересный у тебя, — быстро сказал он. — Обязательно запиши его на бумаге!

— Зачем? — недоверчиво посмотрел на него Данил.

— Затем, что бы потом свернуть его в трубочку и засунуть себе в жопу. Или же отдать это мэру и остальным, а уж они сами его тебе туда запихнут.

— Послушай, Гриш, — скривился Данил. — Я же серьёзно говорю!

— И я серьёзно! Как только заявишь им свои идейки про вылазки, они быстро тебя в оборот возьмут. Пулей в свой Колхоз вылетишь!

Данил поморщился и вздохнул:

— Это я понимаю. Но ты тоже учитывай, что нас сейчас трое. Неужто мы все вместе не придумаем, как в город выбраться и чтобы никто этого не заметил? Да и, в конце концов, на этой вашей Болотной роще свет клином не сошелся. Можно и другие места для жизни поискать. Как я уже сказал, мне дома терять нечего. У меня там мать и две сестры, но это не значит, что я до смерти при них сидеть должен.

— И ты что? — вкрадчиво спросил Гриша. — Ты готов уйти в другие места?

— Ну, просто так, в никуда, уходить я, конечно же, не хочу. Но если узнаю, что где-то можно устроиться и реализовать себя, то уйду запросто. Да, думаю, и вы тоже.

У Павлика от таких разговоров голова пошла кругом. Раньше окружающий мир его совершенно не интересовал. Он даже Гришу не расспрашивал о его прошлом. Но сейчас, видя странный интерес Гриши и такие смелые речи Данила, Павлик вдруг почувствовал странное нервное возбуждение. Ему просто физически захотелось куда-то сходить и чего-нибудь разведать.

Гриша же, с интересом и с прищуренными глазами смотрел на Данила и задумчиво покусывал свои губы.

— Ладно, — сказал он. — В общих чертах, я тебя понимаю. Но вот скажи мне, Данил…

В этот момент на улице послышались голоса. Павлику показалось, что он расслышал, как кто-то тихо сказал:

— Вон, там они живут…

После чего раздался громкий свист и незнакомый зычный голос крикнул:

— Данил, ты тут!?

Несколько секунд поколебавшись, удивлённый Данил откликнулся:

— Я здесь!

Послышались тяжелые шаги, дверь с силой распахнулась, и на веранду уверенно шагнул лысый амбал в зеленой пятнистой форме. Еще двое таких же здоровяков встали в дверях. У всех на плечах висят автоматы Калашникова.

Это были бойцы из Колхоза. Эти здоровяки часто сопровождали людей, приходящих в Болотную рощу. Гриша уверял, что эти воины — обычные «лбы», натянувшие сохранившуюся со старых времен военную форму но, несмотря на оружие, никакого отношения к армии не имеющие.

«Разграбили какую-нибудь военную часть или военный магазин и понтуются, вояки…» — с презрением говорил Гриша. Почему-то он сразу невзлюбил этих высокомерных типов.

Никогда не интересовавшийся оружием Павлик всегда обращал на их оружие внимание. Стоило ему увидеть «колхозовца», как висящий у того на плечах автомат притягивал взгляд парня, словно магнит…

Вошедший между тем ухмыльнулся, глядя на Данила:

— Что? Уже дружков себе нашел?

Не дожидаясь ответа, он скользнул взглядом по Павлику и, посмотрев в другую сторону, остановил взгляд на Грише:

— Тебя как зовут?

— А какая разница? — откликнулся Гриша.

Амбал набычился. Он несколько секунд молчал, а затем с надрывом сказал:

— Я тебе сейчас глаз на жопу натяну и моргать заставлю! Увидишь тогда, какая разница!

Он нагнул голову, и, наморщив лоб, уставился на сидящего на кровати парня, который ответил ему взглядом полным ненависти.

Хотя Гриша был весьма крепкого телосложения, но рядом с этим амбалом он смотрелся не очень убедительно. Павлику вдруг пришло в голову, что Гриша сейчас бросится на здоровяка и на его веранде начнется страшная драка…

От этой мысли стало жутко.

Но… ничего не произошло. Несколько секунд двое парней смотрели друг другу в глаза, а затем Гриша отвел взгляд. Лысый здоровяк презрительно ухмыльнулся и посмотрел на Данила.

— Вставай! Поедем, — он сильно пнул кровать, на которой сидели Данил с Павликом.

— Да подожди, Савелий! Куда поедем?

— Домой! Аркаша тебя вызывает.

— Зачем? — Данила выглядел очень удивленным и даже побледневшим.

— Это ты скажи, зачем ты тут мне вопросы тупые задаешь???

Бугай опять пнул кровать, от чего парни чуть не слетели на пол.

— Ну, ладно, — пробормотал парень. — Значит, завтра с утра пойдем?

— Говорю же тебе! — опять с надрывом заговорил лысый. — Сейчас поедешь! На великах!

— А чего так срочно? — опешил Данил.

— Ты уже задолбал меня! — разозлился здоровяк. — Пошли! Бегом!

Он взялся за плечо парня, но тот быстро заговорил:

— Да иду я, Савелий, иду! Дай мне с друзьями проститься!

Амбал и его дружки в дверях вдруг загоготали.

— Ну, прощайся, — ухмыляясь сказал лысый. — Минута тебе! И бегом к воротам.

Он обвел взглядом парней, задержав на пару секунд взгляд на Грише:

— Голубки! — ухмыльнулся амбал, повернулся и вышел из домика.

Павлик проводил взглядом висящий у того на плечах старый автомат Калашникова без приклада.

Поднявшись на ноги, трое парней смотрели через сетчатое окно веранды, как здоровяки пошли прочь, неразборчиво переговариваясь и неприятно гогоча.

— Ну что? — сказал Данил, когда голоса затихли вдали и парни снова уселись на кровати. — Видали скотов? Вот среди таких я и живу.

Гриша и Павлик молчали.

— Вот такие дела, — пробормотал Данил. — Я не знаю, чего это они меня позвали.

— А кто такой Аркаша? — спросил Гриша.

— Да это наш главный. Комендант Колхоза. Не знаю, чего он меня зовет, но думаю, что просто решили меня назад вернуть. Прочитают нотацию и снова разрешат быть клоуном. В любом случае, я сюда опять попрошусь. Скажу, что мне тут лучше… Задурю им головы. Вы меня ждите парни, я сейчас это всё серьезно говорил! Как вернусь, так продолжим!

Он поднялся на ноги.

— Ладно, давайте!

Данил пожал руку Павлику, но когда протянул ее к Грише, тот руки не подал:

— Погоди прощаться. Мы тебя проводим.

Все вместе парни покинули домик, и вышли на дорожку, ведущую к восточным воротам поселка.

Глава 4,

в которой героя просят «постоять на шухере»

И пяти минут не прошло, как они добрались до места. Старые сетчатые ворота, обмотанные колючей проволокой, закрывали проход в заборе, который состоял из ржавой сетки рабицы, натянутой между кривыми и гнилыми столбами.

Возле ворот уже толпился народ. Несколько местных пожилых мужиков во главе с мэром, который разговаривал с каким-то незнакомым мужчиной лет сорока пяти. Тут же рядом стояла троица приходивших к ним амбалов в пятнистой форме с висящими на плечах калашами.

Весь вид этих здоровяков излучал уверенность в себе, превосходство, и плохо скрываемое презрение к окружающим. Рядом, прислоненные к лавке, стояли два велосипеда интересной конструкции.

Глядя на них, Павлик почему-то вспомнил, как в детстве слышал, что после Беды, велосипеды ну очень ценились и за них только так могли убить.

В поселке тоже были велосипеды. В детстве Павлик и Димочка часто катались на них. Но годы шли, велосипеды приходили в негодность из-за отсутствия деталей и запасных шин. Сейчас в поселке на ходу осталось всего несколько велосипедов, на которых несколько местных мужиков, из тех, кто поважнее, ездили по делам на фермы за пределы поселка.

Но эти же велики были немного другие — с толстыми шинами и короткими рулями.

От велосипедов к подошедшим парням шагнул молодой мужчина лет тридцати, одетый в трико и черную кофту:

— Здорово, Данил, — он протянул парню руку.

Павлик подумал, что не все в Колхозе, такие уроды, как стоящие неподалеку трое амбалов. Ещё больше он удивился, когда тот пожал руки ему и Грише.

— Здорово, Володя, — приветствовал его Данил. — Познакомься, это Гриша и Павел. Так что там у вас стряслось? Чего такая спешка?

— Да какая спешка? — усмехнулся тот. — Завтра можно ехать, но я решил заценить, успеем ли мы на великах до ночи назад добраться?

— А мы успеем? — с сомнением спросил Данил.

— Думаю, что да! За пару часов из поймы выйдем, а там дорога уже, асфальт. Максимум, часа три по ней пилить, а то и меньше. Как раз, к ночи дома будем!

Гриша, видя, что этот Володя настроен дружелюбно, начал расспрашивать про дорогу в Колхоз. Но не успели они толком начать разговор, как к ним подошли трое здоровяков.

— Не теряйте времени! — с нажимом сказал один из них. — Садитесь и дуйте!

— Пошли, — кивнул Даниле их новый знакомый, после чего первым шагнул к велосипедам у лавки. Двое местных стариков раскрыли ворота, открыв вид на безрадостное пространство, поросшее кустарниками и хилыми деревьями, которые торчали, словно островки в море камыша. Прямо от ворот начиналась утоптанная тропинка, теряющаяся среди камышей…

— Ладно, парни, — сказал Данил, поворачиваясь к Грише и Павлику.

— Всё в силе, — тихо сказал он, пожимая им руки. — Я не знаю, чего меня вызывают, но как только разберусь, вернусь к вам. Обещаю!

Он многозначительно посмотрел каждому в глаза, а затем взял у Володи свой велосипед и оседлал его. Двое велосипедистов выехали за ворота. Павлик заметил, что за спиной у Володи висит короткий карабин на ремне.

Все стоящие у ворот некоторое время смотрели, как те едут по тропинке, пока спины парней не скрылись в море камыша. Мужики начали запирать ворота. Оставшиеся здоровяки, ничего не говоря, с хозяйским видом двинулись в сторону центра поселка. Павлик понял, что те переночуют в гостевом, специально отведенном для них, доме, а утром, пешком, двинут назад, в свой Колхоз. Так они часто делали.

Мэр всё еще говорил с незнакомым колхозовцем. Павлик слышал, как тот говорил мэру:

— …да я немного у вас побуду. Дня три, может быть. Осмотрюсь тут. Конечно, я не турист, помогу, чем смогу. Мне тут, собственно и надо с вами переговорить-то только. Ну и чтобы потом кто-то из ваших к нам приехать смог…

— Поговорим, — кивнул мэр. — Но только, Юрий Николаевич, давайте спокойно всё обсудим. Сейчас уже ужин скоро, вот после и поговорим.

— Я разве же против? — улыбнулся колохозовец.

Мэр и его собеседник, продолжая о чем-то разговаривать, двинулись в центр поселка, туда же, куда пошли громилы. За ними потянулись остальные мужики. Павлик и Гриша остались возле ворот одни.

Павлик, смотрел на тропинку, по которой уехали велосипедисты.

«Ну и дела, — думал он. — Вот это жизнь! Вот она какая! Вон Данил, сейчас он едет болотами к Ахтубинке. А потом, через давно опустевшее большое селение, они выберутся на старую дорогу, ведущую на юг, и поедут в свой Колхоз, до которого не менее полусотни километров! Или вот этот колхозовец или амбалы эти. Ещё утром они были вон где, а сейчас здесь. А мы тут что? Сидим, как свиньи в загоне! Только и знаем путь — на работу и с работы».

Раньше Павлик совсем не любил географию и совершенно не интересовался окружающим миром, но сейчас в нем что-то переменилось. Он вдруг понял, что он не скотина на ферме, не овощ на грядке, а человек, который может сам выбирать, где и как ему жить.

Парень словно чувствовал, как кровь бежит по венам. Да что там кровь! Стало казаться, что он чувствует, как вертится планет. От новых ощущений начала кружиться голова.

Держась руками за ворота, Павлик поднял голову и посмотрел в небо. В белесой вышине плыло несколько, тающих на глазах, облачков. Ему же казалось, что эти облачка стоят на месте, а земной шар вращается. Это зрелище показалось парню грандиозным.

В себя его привел дружеский хлопок по плечу.

— Чего задумался, Пашок? — спросил Гриша.

— Да так… Как думаешь, успеют они до ночи?

Гриша усмехнулся:

— Не волнуйся за них. О себе надо подумать. Пойдём, разговор есть!

Парни двинулись назад в свой домик и скоро уже сидели на своих кроватях на веранде.

— Ну что, Пашок, — сказал Гриша. — Чего ты про Данила этого думаешь?

Павлик пожал плечами:

— Да вроде он нормальный. Только ты ведь его, Гриш, не любишь.

Товарищ хмыкнул и сказал задумчиво:

— Поначалу он мне не очень показался, это да. Но вот сейчас, разговор этот. Конечно, мы посмотрим, что он за гусь и как он на деле… Посмотрим, что он скажет, когда вернется, да и вернется ли… Но знаешь, Пашок, чую я, он не врал, а и правда хочет жизнь свою изменить. Вот ты, скажи мне, что ты обо всем этом думаешь?

— О чем? О разведке?

— Да.

— Знаешь, Гриша, я раньше об этом как-то не думал. Но если вы этим займетесь, то я вам, конечно же, помогу. Да мне и самому интересно посмотреть, что там, в городе, делается. Глянуть, как раньше люди жили.

Пока Павлик говорил, Гриша некоторое время сидел на месте, нетерпеливо ерзая и глядя в пол, словно колебался и с чем-то внутренне боролся. Затем он резко встал, шагнул к кровати Павлика и присел рядом с ним.

— Слушай меня, Пашок, — сказал он странным голосом, кладя ему руку на шею, обнимая парня и наклонив к нему свою голову. — Скажи мне честно, хватит у тебя духу в город выбраться?

— А почему нет? — удивился Павлик. — Если мы трое будем, то… Там, конечно, опасно, но… Знаешь, Гриш, ведь этот Данил прав. Чего нам тут терять-то? А там, кто знает…

— Там и голову потерять можно, — заметил Гриша.

— Ну да. Только чем я рискую? Своим положением местного дурачка? Все мы когда-то сдохнем.

Павлик сказал это совершенно неожиданно для себя и сам удивился сказанному. Однако его товарищу, эти слова, как видно, сильно понравились, поскольку он потрепал его за плечи и сказал:

— Молодец, Пашок! Так держать! Я знал, что ты не подведешь. Знаешь, что?

— Что?

Гриша вздохнул:

— Я не знаю, что у нас с этим Данилом получится, может он и треплом окажется. Но я должен сказать тебе одну вещь. Только пообещай мне, что никому это не расскажешь. Поскольку, если наши «вожди» узнают…

— Да ты чего, Гриш! — возмутился Павлик. — Я что, совсем что ли? Кому я скажу? Профессору с Димочкой, что ли, пойду на тебя доносить?

Почесав подбородок, Гриша отстранился и, глядя парню в глаза, медленно и тихо сказал:

— Я уже был там.

— Где там?

— В городе, — Гриша кивнул головой, показывая в сторону.

— В каком городе? — все еще не понимал Павлик. — В Волгограде?

— Ну не в Москве же!

Ничего не понимая, Павлик открыл от изумления рот.

— В каком смысле, был? До этого всего? До Беды?

Гриша криво усмехнулся.

— Нет, конечно! Сейчас! Полгода назад. Помнишь, было время, когда я к тебе стал реже приходить и как раз тогда Кирсан зачем-то в Колхоз плавал? Ну, я тебе тогда еще в выходной сказал, чтобы ты меня после обеда не беспокоил.

— Ну… — пробормотал удивленный парень. — Да… Помню…

— Так вот! Я тогда и махнул в город.

— Но как???

— Да очень просто! Взял одну из лодок Кирсана, переплыл на ней Большую протоку, а там пешком.

— Но ведь у него все лодки под замком! — сам не зная зачем, сказал Павлик.

Гриша опять усмехнулся:

— Да какие там замки, — поморщился товарищ. — Я тот замок гвоздем легко открыл. В общем, открыл замок, взял лодку, переплыл протоку и там по болоту до города дошел. Как раз до того места, где мост в город входит.

— И что? — не отрывая взгляда от Гриши, тихо спросил Павлик.

— А ничего! Я ведь заранее это планировал. Не знал, что там выйдет из этого, но к Профессору ходил, лапшу ему на уши вешал. Предлагал ему заняться поиском «водного пути» в Колхоз. Дескать, у меня версия, что возможно есть более короткий путь, чем тот, по которому Кирсан плавает. Конечно, профессор меня за придурка посчитал — начал умничать и поучать. Димочка там тоже поддакивал ему. И пока они там умничали, карту города, что у них на стене висит, я неплохо изучил. Там всё, как Данил говорил — есть железная дорога, которая на Дон ведет.

У Павлика в который раз за день голова пошла кругом от таких известий, а товарищ, между тем, продолжал свой рассказ:

— И вот, как до города добрался, то пошел вдоль моста, потом обошел там этот Мамаев курган с запада и снова на железную дорогу вышел. Она там сильно изгибается, большой крюк делает, но я по ней решил уйти. Это самое надежное — по железной дороге идти — с пути не собьёшься!

— Ну и что? — затаив дух, спросил Павлик.

— Да ничего! Я туда забрался без особой цели. Просто осмотреться, но, на всякий случай, взял с собой бутылку с водой и жратвы немного. Там ведь до Дона всего день пути! Много запасов и не надо.

В общем, вышел я на железную дорогу и по ней двинул. Я до города, через болота, и до железной дороги так козырно прошёл, что решил — назад возвращаться не буду. Двину на северо-запад. Говорят, что от Волги всего день пути и уже будет граница, за которой цивилизация!

Павлик слушал товарища, отрыв рот и обратившись весь во внимание.

— Но не тут-то было, — продолжил свой рассказ тот. — Прошел всего километра три — там рельсы по широкому оврагу идут, по небольшой насыпи. По краям оврага гаражи какие-то, за ними, далеко, дома высокие, а в овраге, по обеим сторонам от насыпи — камыши.

Вот иду я, по сторонам посматриваю, впереди мост большой над рельсами, и вдруг слышу — собаки лают. Посмотрел вперед, а там целая стая, и прямо рядом с железной дорогой. Штук десять, а то и больше! Много мелких, но есть и крупные. Ну, я не стал думать, а сразу назад подался. У меня ведь оружия не было. Я там, по дороге подобрал, конечно, железяку. Но это так… А тут целая стая. Там и топором не отобьешься. Загрызут меня одного только так. Вот я назад и двинул. Прошел немного и вижу — люди! Да, Пашок, люди! Какие-то двое, выбежали из камышей, перебежали железную дорогу, по склону поднялись и пропали.

Всё бы ничего, но видел бы ты их, Пашок! С черной кожей, голые и все размазаны белой краской. Ты видел на картинках негров-папуасов? Ну, которые далеко где-то в морях, на островах, живут?

Павлик кивнул.

— Вот! — многозначительно сказал Гриша. — Вот такие и были, разрисованные белой краской, как дикари. И башка в белой краске и тело! Я глазам не поверил, хотя видел их совсем близко, метрах в двадцати.

— А они тебя?

— Если бы они меня заметили, то я бы тут с тобой не сидел, — поежился и криво усмехнулся Гриша. — Там на рельсах вагоны стояли грузовые и я вдоль них шел. Они выбежали, а я вдоль него, в тени шел, вот они и не заметили меня, мимо пробежали. Повезло мне. Я потом заметил, у них там тропа целая через железную дорогу в этом месте проходила.

Он замолчал, задумавшись, словно что-то вспоминая.

— Так что дальше-то? — спросил Павлик.

— А ничего! Дальше я побежал. Я там так чесал, что… Как на крыльях летел! Назад к мосту, вдоль него на берег, в болото и к протоке. Нашел лодку свою и назад погрёб. Уже смутно помню, как добрался. К ужину успел и вместе со всеми в столовой сидел, жрал.

Павлик припомнил тот день. Гриша тогда задумчиво жевал, ничего не говоря, а он, Павлик, и понятия не имел, чем в тот день занимался и что пережил его сосед-товарищ.

— Так, а почему ты мне-то ничего не рассказал? — с обидой в голосе сказал парень. — Разве я тебя выдал бы?

Гриша поморщился и опять потрепал товарища по плечу:

— Да ты не обижайся, Пашок. Не хотел я тебя впутывать. К тому же, этот облом мой. Собаки и эти папуасы. Ведь это бред какой-то. Если бы мне кто это рассказал такое, то я бы ни в жизнь не поверил. А тут я сам видел! И не ясно, что делать, куда мне дальше — ни вперед, ни назад!

Я бы мог тебе предложить со мной на запад идти, но нас двоих мало. Надо, чтобы человека три-четыре было. Только бы зря тебя взбудоражил…

Он встал с кровати Павлика и вернулся на свою койку, растянувшись на ней, привычно закинув ноги на стальную грядушку.

— Видишь, какие дела, Пашок! Не ясно, что делать. Ведь знаешь, какое у нас тут «мудрое» начальство. Попробуй, что скажи — заклюют! Вон, Профессор этот. Сидят с Димочкой и непонятно чем занимаются, когда рядом, в часе ходьбы, дикари какие-то бегают. И кто знает…

В этот момент Павлик вспомнил о подслушанном разговоре.

— Подожди Гриш! — поспешно перебил он товарища. — Я ведь тебе забыл… Ну, то есть не забыл, а хотел рассказать, но там Данил пришел и всё это… Я ведь в мэрии сегодня был. И там вот что было со мной.

Павлик обстоятельно, зная внимание Гриши к деталям, рассказал о подслушанном под окнами разговоре, не утаивая, как он там оказался.

Гришу было очень трудно удивить, но сейчас успех был полный. По лицу приятеля Павлик понял, что тот сильно удивлен. Он даже поднялся на ноги и возбужденно заходил взад-вперед по веранде.

— Ну, надо же, — задумчиво говорил приятель. — Я так и знал! Знал, что движуха начинается!

— Ты о чём, Гриш? — не понял Павлик.

— Да о том! — товарищ остановился напротив парня и присел на корточки.

— У меня все последние дни душа ноет. Вроде бы ничего страшного, всё по-прежнему, а вот тут, словно заноза!

Гриша постучал кулаком по груди.

— Я уже давно понял, что они что-то затевают.

— В каком смысле?

— Погоди, — отмахнулся, задумавшись, Гриша.

Он снова вернулся на свою кровать и лег на спину, глядя в потолок. Тихо полежав немного, он усмехнулся вслух:

— Ну, надо же. Ай да профессор, ай да сукин сын! Чего удумал!

— Так что ты об этом думаешь?

— Пока не знаю, — серьезным тоном сказал он. — Пока. Но надо все как-то выяснить. Но вот как? И главное, интересна наша роль здесь!

— В каком смысле, роль?

— А в таком! Самом непосредственном!

Павлик подумал, что он толкует о том, что после ухода профессора и Димочки изменится их статус. Как-никак они теперь будут самыми самые молодыми и крепкими в Поселке, но думать об этом пока не хотелось. Были тут заботы и поважнее. Даша, например, и поэтому Павлик не обратил на эти слова никакого внимания. Тут новая мысль пришла ему в голову.

— Ты не думаешь ли с ними-то пойти?

Гриша что-то обдумывал и не обратил на вопрос внимания.

— Так ты говоришь, они про какие-то тоннели говорили?

— Ну да. Говорили так, будто туда необходимо лезть.

— Интересно, — пробормотал Гриша, почесывая макушку. — Какие же, там в городе, тоннели? Ну, коллекторы, ну, теплотрассы. Только зачем им лезть туда? Непонятно.

Он задумался и продолжал думать вслух:

— Фиг поймешь! Вот что, — вдруг сказал он, внимательно посмотрев на Павлика. — Они ведь в мэрии каждый вечер до ночи засиживаются. Так?

— Ну да.

— Так вот! Сегодня вечером, как совсем стемнеет, я их навещу. Попробую подслушать, о чем они там курлычат. Обойду здание, сяду под их окнами и, может быть, что услышу.

Павлик немного удивился такому обороту событий. Среди однообразной и рутинной жизни поселка, этот, скажем прямо, не очень приличный, поступок Гриши, сразу показался ему подвигом и Большим Приключением.

— Если вдруг сегодня кого-то к нам принесет, скажи, что я… — он задумался.

— Гриша, — попросил его Павлик. — Возьми меня с собой. Ну, тоже…

— А пойдем, — неожиданно легко согласился товарищ. — Покараулишь рядом. Постоишь на шухере.

Павлик не знал, что значит слово «шухер». Он догадывался, что это нечто не очень приличное, но и ведь вся их затея, с точки зрения окружающих — не совсем приличная, так что, ничего страшного в этих словечках нет.

Похоже, идея вечерней вылазки всерьез захватила Гришу. Он присел на кровати, скрестив ноги.

— Вот что. Как на ужин пойдем, так крюк сделаем — мимо мэрии пройдем. Покажешь мне, где окно его кабинета. А вот после ужина и приступим…

Словно в подтверждении его слов, до них докатился тройной звук ударов по рельсу, висящему возле столовой, который всегда собирал жителей поселка на ужин.

Парни, быстро поднялись с кроватей, вышли из домика и направились в столовую.

Глава 5,

в которой в мёртвом городе светят загадочные огни

В столовой, на ужин, собралось почти всё население Болотной рощи. Пожилые мужики и женщины рассаживались за столы, на свои привычные места.

Сама столовая представляла собой просторный и вытянутый зал с большими окнами, в которых чудом сохранились огромные стекла. Тонкие полинялые занавески почти не препятствовали солнечным лучам, так что помещение было залито оранжевым светом заходящего светила.

Руководство — мэр, Профессор, завхоз и остальные, сидели за большим столом в центре зала. За этим же столом расположились Димочка и Даша.

Неподалеку от них стоял стол, за котором сидели здоровяки из Колхоза. Эти разговаривали и гоготали не понижая голоса. Так было всегда с тех пор, как они появились в Болотной роще. Если рядом находилась какая-нибудь «шишка» из Колхоза, эти амбалы не шумели. Когда же никого из их начальства рядом не было — вели себя нагло и хамовито. Сперва им делали замечания, но потом махнули рукой и привыкли.

Вот и сейчас на них мало кто обращал внимания. У всех свои проблемы. Хотя нет-нет, но кто-нибудь из местных стариков сверкал в сторону тупых амбалов недобрым взглядом.

Павлик, Гриша и еще несколько мужиков, среди которых оказался и Семёныч, сидели в самом углу, за дальним столиком. Семёныч был зол. Наверное, не получилось у него сегодня выпить, — подумал Павлик.

Во время еды, парень, сам того не желая, смотрел на Димочку и чувствовал себя сложно. С одной стороны? он был уверен, что его бывший друг сгинет в этой вылазке, и, несмотря на всё, его было жалко. Но с другой, его уход откровенно радовал Павлика. А то, что уходит ненавистный Профессор — так это, ещё лучше!

Видимо, парень часто бросал свои взгляды туда, потому, что Семёныч, увидев это, негромко сказал:

— Да, важным стал Димочка твой. Взлетел орел, мать его.

— И в самом деле, — подал голос Архип, щуплый мужик, четвертым сидевший за их столиком. — В натуре, возомнил о себе. Уже и здоровается через губу, молокосос. А за какие ему заслуги?

Говорил он негромко, стараясь, чтобы окружающие не слышали. Подобные разговоры не поощрялись мэром.

— И правда, — продолжил мужик, поскольку все за их столом промолчали. — Здоровый лось, а считай и не работает. Только дурью мается. По вышку вон лазает.

— На какую ещё вышку? — немедленно поинтересовался Гриша.

Архип несколько секунд посмотрел на него, а потом, ответил:

— На наблюдательную. На какую же еще?

По периметру, вокруг Поселка, стояло несколько наблюдательных вышек, сделанных вскоре после основания общины. Однако последние лет десять они уже не использовались по назначению, постепенно приходя в негодность.

— И чего он там делает? — не отставал Гриша.

— Да фиг его знает. Я видел, что в бинокль смотрит на город, — сказал Архип.

— Чем бы дитя не тешилось, — сказал Семёныч, глядя в свою тарелку.

— А на какую именно вышку он лазил? — спросил Павлик. — На речную?

Ему пришло в голову, что Димочка таким образом определяет свой маршрут с вышки, что стоит с западной стороны поселка. С неё был виден кусок Большую протоки и город за ней.

— Да нет. На степную.

— Вот как? — удивился Павлик.

«Степной» называлась вышка, стоящая у противоположного, восточного края, поселка.

— Это какая? — сразу спросил Гриша.

Хотя он жил в Поселке уже почти год, но ещё слабо ориентировался в местных названиях.

Ему объяснили, и он призадумался, многозначительно посмотрев на Павлика, хотя тот и не понял его взгляда.

Поужинав, парни вышли на улицу. Павлик, как обычно, хотел идти назад домой, но Гриша его удержал и они присели на корточки рядом с одной из нескольких лавочек возле столовой, где обычно задерживался народ, желающий почесать языки.

Нажравшиеся амбалы-колхозники, остановившись рядом, начали поддевать местных мужиков. Завязался язвительный, но беззлобный спор.

Чинной походкой, из столовой вышло руководство. Мэр, завхоз, Профессор и остальные. Шли они все вместе.

— Я сейчас, метнусь к себе и сразу к вам, — сказал завхоз и быстрым шагом направился к складам.

Отойдя в сторону, мэр остановился рядом с мужиком из Колхоза, с которым он говорил возле ворот.

— Вот что, Юрий Николаевич, — говорил мэр. — Я тут закружился и совсем из головы вылетело. У нас же совещание тут давно уже планировалось, надо кое-какие неотложные вопросы решить. Если не возражаете, то давайте мы с вами завтра поговорим, так сказать, на свежую голову. Вы же никуда не спешите? Так что будет время поговорить.

— Конечно, — сказал тот. — Я и сам, признаться, устал с дороги. Если не возражаете, то сегодня пораньше лягу. А завтра, так сказать, с новыми силами, и начнем.

Пожав руку мэру и остальному начальству, включая Димочку, колхозовец двинулся прочь, в сторону гостевого дома.

Мэр, профессор, лодочник Кирсан и неизменный их хвост — Димочка, отправились в сторону мэрии. Даша одна пошла в сторону их с Димочкой жилья.

Гриша снова обменялся с Павликом многозначительным взглядом. На сей раз тот всё понял. Ясно, что у начальства намечается какое-то совещание.

Выждав пару минут, Гриша нарочито медленно поднялся на ноги. Ни с кем не прощаясь, два товарища медленной походкой, стараясь придать себе беспечный вид, двинулись по дорожке, ведущей к их жилищу.

Пройдя немного, Гриша замер на месте, воровато оглянулся и посмотрел на Павлика. Без лишних слов, они сошли с дорожки в заросли и быстрым шагом, кружным путем, направились к мэрии.

— У них там какое-то совещание будет, — говорил на ходу Павлик.

— Ну, а я тебе про что! — ухмыльнулся Гриша. — Мы полными дураками будем, если не подслушаем, чего они там перетирают.

Павлик молча кивнул, согласившись с товарищем. Но тут ему в голову пришла страшная мысль.

— Слушай, Гриш! А если они тебя поймают? Ну, увидят, что ты их подслушиваешь? А? Мэр, это тебе не Профессор. Тот отругает только, а эти все… Они ведь…

Гриша презрительно хмыкнул.

— А чего они мне сделают? Убьют что ли? А вообще, Пашок, не ссы. Если надо будет, я им в глаза скажу, что я о них думаю!

Впереди, показалось двухэтажное здание мэрии. Павлик заходил в этот дом уже тысячи раз, но почему-то сейчас от его вида у парня сильно застучало сердце.

Они подошли к углу здания и Гриша внимательно огляделся. Рядом проходила пешеходная дорожка, которой очень редко пользовались.

— Вот что, — сказал он шепотом. — Сиди Пашок здесь и смотри в оба. Если кто пойдет, не паникуй. Подходи к нему и начни говорить. Не ори, а просто так, чтобы я услышал. Ну, там, о какой-нибудь херне говори. Понял?

Павлик с сомнением кивнул. Гриша тут же потерял к нему интерес и, пригнувшись, начал медленно красться вдоль стены здания к месту, над которым находились окна кабинета Профессора.

Со своего места Павлик видел, как тот остановился, выпрямился, прильнув к стене здания. Парень очень надеялся, что товарищ сможет подслушать что-нибудь интересное.

Сидя на корточках, Павлик осмотрелся. Вокруг тишина. Медленно под теплым ветерком с болот шевелятся жухлые кусты рядом. Со стороны столовой изредка доносятся голоса мужиков. Рядом никого. Да и кому тут быть? Мэрия стояла на отшибе и за ней до забора одно пустое пространство, заросшее кустарником.

Убедившись, что вокруг спокойно, Павлик прислонился к углу здания и задумался.

Сегодняшний день его просто выбил из колеи. Еще никогда со «Дня позора» в жизни парня не происходило столько событий. Да и что там за позор? Ну, опозорил его Профессор, ну стали считать дурачком-куколдом. И что?

А тут такие события! Мало того, что сам Профессор с Димочка навстречу смерти уходят, так и еще много интересного вокруг происходит. Вон Данила предлагает разведкой заняться. Полуграмотный лодочник начал радиорубку строить на крыше. Колхозник вон какими-то делами с мэром заняться собирается. Голова кругом идет.

Сбоку вдруг послышался какой-то шум. Павлик повернул голову, и его сердце замерло от страха. Он заметил темный силуэт, мелькнувший и пропавший среди кустов. Словно какой-то человек крался там, но заметил парня и отпрянул назад.

Испугавшийся Павлик, не мигая, смотрел в ту сторону, но ничего не заметил.

Несколько минут он вглядывался в кусты и прислушивался.

Вокруг тишина. Дует теплый ветерок с болот, да тихо шелестят вялые листья на кустах. Издалека доносятся обрывки голосов мужиков и женщин возле столовой.

«Да, нет, — сказал себе Павлик, переводя дух. — Показалось».

Да и правда, кто это мог быть? Все местные — и мужики и женщины, не стали бы тут скакать по кустам и прятаться. Зачем им по кустам шастать, в их-то годы? Амбалы-колхозники тоже отпадают. Эти по поселку ходили смело — как у себя дома. Единственно, это мог бы быть Димочка или Данил. Но Данил уехал, а Димочка наверняка сейчас сидит на совещании и преданно заглядывает в рот начальству.

Нет, и вправду показалось!

Парень окончательно успокоился и снова задумался. Он опять стал перебирать в уме все новости за сегодняшний день и вспомнил рассказ Гриши о его вылазке в Город. Особенно о «дикарях» там.

Конечно, Павлик не поверил ему. Откуда тут дикари-папуасы? Где мы и где Африка? Но, самое страшное, что и на враньё это не было похоже. Если бы Гриша решил разыграть его, то наверняка придумал бы какую-нибудь геройскую историю, как он отбился или одолел разом человек десять. Товарищ и раньше иногда разыгрывал Павлика, рассказывая небылицы, но всегда почти сразу же признавался в розыгрыше. Поэтому, Павлик решил ещё раз расспросить его и вылазке и о «дикарях».

Постепенно, мысли парня перешли к любимой теме — к Даше.

«А что, — думал он. — Куда она денется? Ну, сколько там пройдет после их ухода, чтобы она забыла этого придурка? Через полгода уже поймет, что Димочка не вернется. Она же не совсем дура, чтобы его годами ждать. А вот тогда я и начну действовать! А пока — хватит играть роль ничтожества! Буду ходить, подняв голову и расправив плечи!».

В голове начали всплывать заманчивые картинки возможной новой жизни. Одна интереснее другой…

Пока он мечтал — время шло своим чередом. Солнце уже коснулось горизонта, почти скрывшись за мёртвым городом. Красные лучи заходящего светила окрасили стены здания, землю и кусты рядом. Погруженный в приятные мысли парень пришел в себя, услышав тихие шаги рядом.

Павлик вздрогнул, повернул голову и увидел в нескольких метрах фигуру человека. Он чуть не вскрикнул, но тут же узнал крадущегося к нему Гришу.

— Идём, — шепотом сказал тот.

Парни, пригибаясь, быстрым шагом отошли от мэрии. Пройдя немного, они обычной походкой, но быстрым шагом, двинулись домой, стараясь держаться в стороне от дорожек и тропинок поселка.

Павлика распирало от любопытства. Хотелось поскорее узнать, что там услышал его товарищ. Однако он не лез с расспросами, зная, что это только разозлит Гришу.

«Сам расскажет», — думал Павлик, глядя на задумчивое лицо товарища и предвкушая интересный разговор перед сном.

Подойдя к их домику, Гриша решительным шагом направился на веранду Павлика. Там он, как обычно, разлегся на кровати. В помещении уже сгустились тени и Павлик зажег спиртовую лампу, которая разогнала темноту. Он хотел было тоже прилечь на свою кровать, но интерес был слишком велик и поэтому парень остался стоять и в возбуждении переминался с ноги на ногу. Наконец, он не выдержал:

— Гриша! — взмолился Павлик. — Ну не томи ты, блин!!! Чего ты там слышал-то???

— А? Что? — очнулся товарищ. — Садись, — кивнул он Павлику.

Тот уселся на его кровать.

— В общем, так, братишка, — начал Гриша свой рассказ, положив руку ему на плечо. — Много чего там я услышал. Много. Так что даже голова распухла. Но не знаю, блин, с чего начать. В общем, они…

— Подожди, — перебил он сам себя. — Ты знал, что у Профессора есть брат?

— Брат? — удивился Павлик. — Ну, есть…

— Расскажи мне про него! Всё что знаешь! Это важно! — Гриша сжал плечо парня.

— Ну… Знаю только, что его Илья зовут, и они учились вместе. В Москве. Потом работали здесь, в смысле, в городе. Профессор в политехническом университете, в Политехе, как он его называет, а брат в другом университете, не помню, как он назывался. Этот, ну Политех, где-то в центре города, а тот университет, где брат его работал, он где-то южнее.

Гриша молчал, напряженно и внимательно слушая.

— Ну, вот и все, что я о нем знаю, — закончил свой рассказ Павлик. — Когда это всё случилось, брат его в городе остался и, наверное, погиб. Вот и всё. А при чем тут брат-то?

— А при том, что… Слушай, — Гриша снова запнулся. — А про ночные огни в городе ты слышал?

— Огни? — Павлик помотал удивленно головой. — Первый раз слышу. Что за огни?

— Понятно. Значит так… Блин, не знаю, с чего начать. В общем… Как я понял, недавно, а может и давно, наши «вожди» заметили, что по ночам, на одном из зданий в городе зажигаются огни.

Павлик смотрел на товарища, вытаращив глаза.

«Что за бред? — думал он. — А не разыгрывает ли он меня?»

Гриша тем временем продолжал рассказывать серьезным тоном. Похоже, он не шутил.

— И это уже какое-то время тянется. В общем, они прикинули и высчитали или еще как определили, что огонь этот горит на крыше того самого Университета, где брат профессора работал. Вот как. И не просто так горит, а сигналы подает. Ты слышал про азбуку Морзе? У меня вертится в голове что-то, но точно не помню. Типа азбуки для слепых это что ли?

— Нет, — сказал Павлик. — Это матросы на кораблях в море, через эту азбуку Морзе переговариваются. Там точки, тире. По радио.

— Да. Что-то такое я, вроде, слышал. В общем, они через эту азбуку как-то читают послания с этого «маяка», что на крыше университета. Он там самый высокий в округе.

— Странно, — заметил Павлик. — По рассказам Профессора, университет, где его брат работал, не сильно высокий. Этажа четыре, не больше. Правда он говорил, что там рядом общежитие его стоит, ну где ученики жили. И вот это общежитие очень высокое было. Может, это про него они говорили?

— Возможно, — кивнул Гриша, задумавшись.

— Так они что, только про это и говорили там?

— Нет, конечно! В общем, какое-то время назад заметили они эти огни. А потом расшифровали их и как-то определили, что они посылаются из университета, или там с крыши его общаги, как ты говоришь. Ну, это я так, по их разговору, понял.

— И что?

— А то! Что Профессору в голову взбрело, что это все его брата штучки. Дескать, там больше некому этой ерундой заниматься — огни жечь. Вот он и собирается туда в экспедицию. Кричит, дескать «другого шанса у них не будет» и «выбора нет» и прочий бред.

— О! — вдруг сказал Павлик, кое-что вспомнив.

— Что такое?

— Слушай… Я вот, только сейчас, вспомнил про его брата и про… — парень задумчиво замялся.

— Говори толком, Пашок!

— Понимаешь, Гриш, Профессор нам много раз про своего брата рассказывал. Я так, уже смутно помню, но они там, перед Бедой, какой-то хернёй занимались, и у них там какое-то тайное общество даже было. И там этот брат его, Илья, большую роль играл. Они там к смуте готовились. Мне запомнилось, что они там учили азбуку Морзе. Дескать, если электричество в городе отключат, то они будут сообщения по ночам, фонариками передавать, сидя на крышах. Как-то так… Так ты, говоришь, они там расшифровали эти сигналы?

— Ага. Я уже не помню точно, — задумался Гриша, — но смысл такой, что те, кто эти огни зажигают, зовут к себе всех выживших в округе. Дескать, у них там цивилизация. И Профессор всех уверял, что это именно его брательник. Мол, больше некому.

Гриша усмехнулся, а Павлик скептически хмыкнул.

— Так может там ловушка какая?

— Вот! — Гриша поднял указательный палец. — Даже ты это понял! А наши дуралеи, с Профессором во главе, попались на эту удочку, как дети.

— Так ты что, тоже думаешь, что там ловушка?

— Фиг его знает…

Парни некоторое время помолчали, а потом Павлик спросил:

— А что они еще говорили?

— Да много чего. Спорили немного. По моим, вот, ощущениям, кажется мне, что Профессор давно эту вылазку задумал и там уже задолбал всех, и они все на это согласились. И они уже давно этот поход к университету планируют. Поначалу они думали, что проще всего добраться до университета, спустившись по Большой протоке вниз до нужного места. А оттуда, от берега до Университета рукой подать. Но потом Кирсан сказал, что ниже Моста такие топи начинаются, что лучше туда не соваться и не ясно, можно ли там вообще на берег выбраться. Протока там от города отходит в самые болота. А там, где университет, там топи сплошные вместо берега. Вот они и решили у нас тут, в районе Моста, переправиться в город, а там уж пешком до университета.

— Вот оно что…

— Да! И самое главное! Нам с тобой они отдельно объявят об уходе. А остальные узнают, уже как они уйдут. Обставят все так, будто Профессор туда сбежал. Дабы народ не будоражить.

— Вот как? А нам-то, почему отдельно?

— Черт его знает! Но Профессор там и сказал «Павлику и Грише я сам всё объясню».

— Интересно, — пробормотал Павлик.

«Возможно это из-за того, что после их ухода, возрастет наша с Гришей роль в Поселке. Отдадут последние инструкции и наставления, типа „не обижайте девочек и стариков“ — подумал он, ухмыльнувшись. — Вот! Значит, не зря я ждал. Конечно, они никуда не дойдут и сгинут, как и все до них, но это не важно. Главное, что Даша тогда останется одна и главное мне, как говорит Гриша, не щёлкать ебалом».

Павлик поежился от приятных мыслей и только тут заметил, что Гриша что-то говорит.

— … и вот удумали тоже, — задумчиво рассуждал его товарищ, глядя в пространство. — Ведь надо же всё по-человечески делать. Ну, заметили эти огни, так вы соберите толковых мужиков, вот нас вот с тобой, к примеру, и обмозгуйте все вместе. Так нет же! Все им надо узким кружком обсуждать. Все утаивать. Расшифровывать, наблюдать втихаря…

Тут Павлику пришла в голову интересная мысль:

— Слушай! А помнишь, Архип говорил, что Димочка лазил на вышку?

— И что?

— Так может, это они оттуда за огнями наблюдали?

— Точно! — Гриша сел на кровати и хлопнул себя по лбу. — И как я не догадался! Точно оттуда! Слушай, Пашок! А если нам туда наведаться сейчас, а?

Павлик снова почувствовал возбуждение! Захотелось немедленно бежать к вышке.

— Идём!

Парни, погасив лампу, вышли из домика и быстрым шагом направились к восточному краю поселка.

Никого не встретив, они добрались до вышки и остановились глядя на нее. Четыре опоры с перекладинами и небольшая площадка на высоте десяти метров. Когда-то там был даже навес, но сейчас наверху сохранились только горизонтальные жерди-перила между угловыми стойками и стоящий на верхней площадке, немного видимый с земли, ржавый металлический ящик. Наверх можно было попасть по лестнице, приколоченной к одной из опор. Неподалеку, среди камышей, виден ржавый сетчатый забор — ограда поселка.

Павлик хотел было лезть наверх, но Гриша его остановил.

— Погоди! Увидят нас ещё. Расспросы пойдут, да и догадаются, что мы огни видели. Подождем, как народ разойдется.

Парни засели в кустах рядом с вышкой и начали привычно отбиваться от комаров. Сумерки сгустились. Скоро на небе погасли последние отблески солнца. От центра Поселка доносился еле слышный говор людей. Несколько женщин затянули какую-то жалостливую песню. В домиках рядом никто не жил и вокруг никто не шатался. Парни молчали, погрузившись в свои думы. Менее чем через полчаса темнота ещё более сгустилась и Поселок затих. Большинство жителей разошлись по домам.

Парни осторожно поднялись по лестнице на вышку. Оказавшись на самой площадке, они осторожно присели на колени, стараясь быть менее заметными с земли.

Павлику показалось, что на вышке не так жарко как внизу. Со стороны восточных болот налетал приятный ветерок. Павлик посмотрел на Поселок. Рядом со столовой светили несколько тусклых фонарей. В домиках горели спиртовые лампы. Жители готовились ко сну. На дорожках поселка никого видно не было. С другой стороны, почти под вышкой, виднелась двойная ограда Поселка, за которой начинались унылые болота.

Гриша толкнул его в бок.

— Смотри! — возбужденно произнес он.

Павлик обернулся на мертвый город и сразу же увидел. Сердце его затрепетало. Вдали, на юго-западе, вспыхивала и гасла яркая белая точка.

— Видал? — выдохнул Гриша.

Ночь была ясной. Присмотревшись, Павлик обнаружил, что огонек мигает не просто так.

— Вот оно что, — сказал вслух парень. — Это и есть азбука Морзе. Мигает по-разному. То коротко, то длинно.

— Ага, — откликнулся приятель.

Пока Павлик пялился на далекую точку, Гриша открыл металлический ящик, стоящий на площадке, и тихо присвистнул.

— Гляди!

В руках у него появилась старый бинокль, с одним целым окуляром, единственный бинокль в Поселке. Павлик пару раз держал его в руках и знал, что он служит для того, чтобы приближать далекие предметы. Кроме бинокля в ящике обнаружилась пачка чистых белых листов бумаги и несколько заточенных карандашей.

Гриша тут же стал смотреть в бинокль на мигающий огонёк.

— Вот чего этот Димочка тут отирался, — пробормотал товарищ. — Наблюдал, засранец этакий.

Он покрутил окуляр, настраивая резкость.

— Смотри-ка, — говорил Гриша. — И правда, вроде высокий дом там. По ходу, это и есть общага университета.

Он передал бинокль Павлику.

Тот посмотрел на точку. Та приблизилась, но не намного. Парень настроил резкость.

Так и есть. Точка мигала прямо на крыше какого-то высокого и темного здания вдали. И это явно не костер и не спиртовая лампа.

— Интересно, что это такое яркое? — спросил он.

— Что-что? Электричество это! Раньше же были такие мощные лампы. Их за километры было видно.

Павлик провел биноклем по городу и тихо вскрикнул. В разных местах виднелось несколько еле заметных красных точек.

— Что это?

Гриша, взяв бинокль, некоторое время смотрел туда.

— Костры, наверное, — ответил он, возвращая бинокль обратно в ящик. — Кто-то в домах их разводит.

— И кто? — почему-то шёпотом спросил парень.

— Ты не поверишь, Пашок, но мне это совсем не интересно. Но даю голову на отсечение, что вряд ли те, кто их жжёт, Профессора и Димочку с хлебом-солью встречать будут.

— Так кто же это там???

— Люди, кто же еще? Я же тебе говорил про «дикарей».

— Подожди, Гриша, — решительно сказал Павлик. — Скажи мне правду — ты на самом деле их видел?

Товарищ криво усмехнулся.

— Да говорю же тебе, Пашок. Клянусь тебе! Видел! Дикари это были размалеванные! Клянусь тебе всем, чем хочешь!

Почему-то у Павлика сильно забилось сердце. С одной стороны он верил Грише, но с другой — в голове все это не укладывалось!

— Странно это, — пробормотал он.

Гриша опять невесело усмехнулся.

— А чего странного-то? Думаешь, вы одни тут уцелели? Там тоже, наверняка, многие остались, только мне, Пашок, как-то неохота с ними знакомиться. Не завидую я нашим путешественникам, да и вообще, как бы и нам с тобой…

Он замолчал, задумавшись.

Павлик никогда особо не думал о жизни вне пределов Поселка, но сейчас задумался. Интересно… Значит, в городе всё ещё живут люди. Интересно, хорошие они или плохие? Почему-то парень подумал, что вряд ли добрые люди будут жить в мертвых развалинах и жечь там костры. А если учесть, что они там бегают, как дикари, то и вовсе неуютно становилось.

«Да, не хотел бы я быть на месте Профессора, — подумал Павлик поежившись. — Хорошо, что не мне идти туда».

Парень испытывал странные ощущения. С одной стороны его пробрала приятная дрожь от того, что он узнал такие интересные вещи, но с другой стороны, сделанные открытия его откровенно пугали. Раньше он мало задумывался о жизни в мертвом городе. Оказывается, все эти годы там тоже жили люди, жгли костры. И все это так близко! Может быть, Профессор тоже знал об этом и не говорил. Но почему?

— Вот такие дела, Пашок, — сказал Гриша и сплюнул вниз, в темноту.

— Ну а ты сам, веришь, что там, в Университете может быть цивилизация? — спросил его Павлик.

— Да откуда она там? — презрительно хмыкнул товарищ.

— Ну, ведь у них есть электричество. И много ведь!

В поселке имелся небольшой генератор, работающий на самодельном биотопливе. Иногда его включали, дабы облегчить труд людей, запуская на короткое время несколько полезных в хозяйстве агрегатов. Во время его работы зажигались несколько лампочек в погребе, которые светили очень ярко и Павлик в детстве любил на них смотреть. Но и эти лампочки, не шли ни в какое сравнение с яркой точкой, что так призывно светила вдали.

Нет, Гриша не прав! Парень уже открыл рот, чтобы возразить приятелю, как тот вдруг спросил:

— Слушай, Пашок. Ты знаешь, что такое самолёт или вертолёт?

— Знаю.

— Вот. Если бы там была цивилизация, то у них бы все это было!

— А при чем тут вертолёт?

— А при том, что эти штуки летают по воздуху. И могли бы пролететь здесь, над болотами, и нас заметить. Заметили бы сверху, приземлились бы, и растолковали нам про себя безо всякой азбуки Морзе. Логично?

Павлик не нашелся, что на это ответить. Поэтому, парни посидели еще немного, глядя на мигающий огонёк вдали, а затем тихо спустились вниз, дошли до своего домика, коротко попрощались и направились каждый к себе.

«Что за день! — думал Павлик, укладываясь спать. — Столько новостей и непонятно, что от них ожидать. Вроде бы хорошо, что Димочка уходит, но также и жалко его. Да и Профессора-дурака, тоже жалко, несмотря на всё, что было».

С этими мыслями он и уснул.

Глава 6,

в которой героя втягивают в смертельную авантюру

На следующий день Павлик работал на ферме полный рабочий день и с Гришей встретился только за ужином, в столовой. Во время еды, сидящий рядом Гриша толкнул его под столом ногой и показал глазами на стол начальства. Павлик увидел, что сидящий там Профессор внимательно смотрит на них.

— Ну, теперь ждём, — сказал Гриша, когда парни после ужина направились к себе домой. — Сегодня нам предстоит «интересный» разговор.

Разлёгшись на веранде, они молча ждали, когда за ними придут и пригласят на беседу к Профессору. Однако прошло несколько часов, солнце село, стемнело, а к ним так никто и не пришел.

— Странно, — сказал Гриша, уходя к себе. — Ну ничего, Пашок, сегодня не вызвали, завтра позовут.

Но их не позвали и на следующий день. Дни шли, а Профессор на беседу так и не приглашал.

За эти дни ничего особенного не произошло. Уехавший в свой Колхоз Данил не возвращался. Разве что, прошла немного интересная новость, что тот мужик, который прибыл с громилами из Колхоза, оказался не колхозовцем, а жителем другого населенного пункта, далеко на юге. Говорили, что на месте города Ахтубинска, что далеко вниз по течению, сейчас какое-то другое поселение, гораздо больше Колхоза. И этот тип, которого звали Юрием, являлся их представителем, который прибыл, чтобы наладить связи с Болотной рощей. Вроде бы он приехал, чтобы предложить помощь продуктами питания, а также предлагал старикам переселяться к ним. Разумеется, у местных жителей, которые уже смирились доживать свои дни на привычном месте, данная идея энтузиазма не вызвала.

Кроме этого, никаких новостей не было. Парни ещё несколько раз, по вечерам, выбирались к мэрии, и Гриша ошивался несколько часов под окнами кабинета Профессора, но не услышал ничего нового.

После одной из таких вылазок, парни сидели на веранде у Павлика, и Гриша с задумчивым видом спросил:

— А там что?.. В Волгограде-то… Трамвай в каких-то тоннелях ездил?

— Ну, да, — откликнулся Павлик, — было такое. Про скоростной трамвай ты слышал? Нет? Ну… это такое дело, Гриш… В общем, там тоннели, как в настоящем метро, в Москве, но только в них обычные трамваи ездили. И станции там тоже, подземные… А ты чего про это вспомнил?

— Да сейчас, вот, услышал, — поморщился товарищ. — Сегодня он с Димочкой про это дело базарил. Много раз говорил ему, что они в эти тоннели трамвайные обязательно полезут. Такое ощущение, что у него какая-то нездоровая тяга к тоннелям.

При этих словах в голове у Павлика словно что-то щёлкнуло. Он вспомнил, удивился и даже вскочил с кровати, встав на ноги.

— Ой, блин, Гриша, — пробормотал парень, схватившись за голову.

— Ты чего? — товарищ быстро поднялся с кровати, тревожно глядя на Павлика.

— Бли-и-ин, — только и проговорил тот, садясь на кровать.

— Ты, чего, братишка! Не пугай!

— Гриша! Ты даже не представляешь, какая тут херня! Наверное…

— Не томи, браток!

— Короче, Гриш, я вот, только сейчас вспомнил! Давным-давно, ещё при старой жизни, Профессор любил читать разные книжки, фантастические. И особо нравилась ему книжка про то, как на Москву атомную бомбу сбросили, а люди, ну, кто в живых остался, спрятались на станциях метро, глубоко под землёй. И вот они потом там жили, почти как мы тут. У них там и животные, в тоннелях, и фермы и прочее.

— Интересно, — Гриша криво усмехнулся.

— Ну, да… И вот Профессору эта книжка очень понравилась. Он, конечно, понимал, что это всё чушь и на самом деле, в реальности, так быть не может, но идея ему нравилась. У них там, даже целая компания образовалась, куда входили люди, которые тоже эту фантастику любили. Они регулярно собирались и обсуждали вот такие книжки — про людей, которые после атомной войны в метро, на подземных станциях жили, и по тоннелям между ними взад-вперёд ходили.

И я, вот только сейчас, вспомнил, что Профессор, в нашей школе, не раз нам рассказывал, что они там, в этой компании, все просто мечтали хоть раз в тоннели попасть.

Был там у них случай, про него нам Профессор несколько раз рассказывал. Один из этих его знакомых, из этих любителей фантастики, ехал как-то на этом, скоростном трамвае по тоннелям и трамвай сломался. Пассажирам и этому мужику пришлось по тоннелю пешком идти до ближайшей станции. И когда он это рассказал, ну, в той компании, то все ему завидовали.

И вот, ещё вспомнил! Как-то они там нашли человека, который обещал им экскурсию по тоннелям провести, ночью, когда там уже трамваи не ездили. Взял у них за это деньги, но обманул и в тоннели они так и не попали.

— Ну, они затейники, — опять усмехнулся Гриша. — И что ты думаешь, Пашок?

— Я не думаю, Гриш! Я знаю! Профессор в эти тоннели не просто так лезет, а потому что давно уже мечтал побывать там. Он нам много раз говорил, что хорошо бы, мол, перед смертью, хоть раз, пройти по настоящему метротоннелю, как герои тех книг. И сейчас вот, наверное, решил мечту свою, дебильную, осуществить.

Гриша немного помолчал, обдумывая услышанное, а затем медленно сказал:

— Он такую херню вполне может отчебучить! Я даже не удивлюсь! Но только я вот, сегодня, слушал… А так там, Димочка-идиот всё время спрашивал, зачем под землю лезть, а этот хрыч ему какие-то отмазы левые лепил. Почему он сразу не сказал, что просто хочет по тоннелям прогуляться? Ведь Димочка за ним куда угодно полезет.

— А кто его знает? — пожал плечами Павлик. — Из ума, видно, выжил.

— Да уж, идиот он ещё тот, — согласился Гриша. — При таком раскладе, он вполне может и…

Товарищ замолчал, задумавшись, а Павлик не стал спрашивать, о чём тот думает…

Время шло и неделю спустя после обнаружения ночных огней в мёртвом городе, Павлик решил серьёзно поговорить с товарищем.

— Слушай, Гриш, — начал он, когда парни после ужина привычно разлеглись на своих кроватях. — Так что мы делать-то будем?

— Ты о чем, Пашок? — лениво поинтересовался Гриша.

— Да как о чем??? О том, что говорили тогда, с Данилом! Вот огни эти, да и остальное. Разведка там и прочее…

Гриша поморщился, словно от зубной боли.

— Эх, Пашок, — досадливо протянул он. — Ты отличный парень. Надежный! Но вдвоем мы мало чего сделаем. Надо хотя бы троих в команду. Вот Данил этот. Где он? То ли сбежал и всё забыл, то ли его, в Колхозе, в оборот взяли, и он не может выбраться. Чёрт его знает!

— Так что же нам, тут, «сидеть на попе ровно»?

Товарищ опять поморщился.

— Не так всё это просто, Пашок. Я много думал, но ничего не надумал. А чего тут придумаешь? Ну, вот выберемся мы с тобой в город. А дальше что? Ну, допустим, мы с тобой сможем…

— Тихо! — перебил он сам себя, подняв указательный палец и прислушиваясь.

Прошло несколько секунд, и Павлик услышал тихие шаги рядом.

«Кто это сюда забрел?» — с небольшим удивлением подумал он.

Дверь без стука открылась, и в дом заглянул Димочка.

— Здорово парни, — бывший дружок улыбнулся слащавой улыбочкой.

— Здорово-здорово, — откликнулся Гриша, также глядя на него с искусственной улыбкой.

— Вот что, — Димочка говорил, не заходя внутрь. — Профессор вас зовет. Разговор есть, говорит, чтобы срочно приходили.

Павлик, почувствовал, как у него забилось сердце. Он ждал этого момента, но стало почему-то немного страшно. Этакий страх, напомнивший детские волнения, когда получаешь подарок и не знаешь, что внутри. То ли ерунда какая там, то ли что-то грандиозное и нужное.

Парень посмотрел на Гришу, но тот переглядываться не стал. Он по-прежнему смотрел на Димочку с фальшивой улыбкой.

— Так что, парни, приходите сейчас, — сказал Димочка.

— Сейчас придем, — сказал Гриша. — Дай обуться.

Димочка кивнул и исчез.

— Педрила кастрированная, — тихо и зло сказал Гриша.

Парни стали подниматься с кроватей. Обувшись, они вышли из домика и направились в мэрию. Павлик не лез с вопросами к товарищу, понимая, что надо сперва выслушать, что им скажут, а затем всё это и обсуждать.

* * *

Как он и предполагал, Профессор не обошелся без вступительной речи. Усадив парней на стулья (Павлик и Гриша отдельно у двери, а Димочка ближе, возле своего стола), хозяин кабинета начал говорить.

Свою речь он повел издалека. С момента начала кризиса, с бед, которые обрушились на жителей нашего славного города. Рассказывал о тех немногих, кому повезло спастись и основать этот Болотную рощу.

Все те вещи, о которых говорил Профессор, Павлик и Димочка знали наизусть. Разве что Гриша кое-чего мог не знать, но Павлик сомневался, что тому это будет сильно интересно. Однако его приятель сидел на стуле выпрямившись и слушал с подчеркнутым вниманием. Димочка тоже сидел с внимающим видом, но скорее из-за своего желания угодить профессору.

Павлик же вместо этого осматривал комнату. Много лет, с самого его детства, этот кабинет служил им школой. Вот столы, который профессор называл «партами». За ними они с Димочкой и Дашей сидели не один год. Вот рабочий стол Профессора рядом с окном, а правее стола — самая настоящая, неизвестно откуда взявшаяся в поселке, школьная доска. У противоположной стены комнаты стояли два стеллажа. На их полках собралось несколько десятков книг — вся библиотека Поселка. На полках, рядом с книгами, стояли фигурки человечков и животных, сделанные Павликом, Димочкой и Дашей из веток деревьев.

Профессор продолжал говорить, и Павлик теперь смотрел на него. Милый и, несмотря на всё сотворённое им зло, такой родной, пожилой старичок. Он был одним из двоих в поселке, кто носил костюм. И если у мэра протершиеся рукава были зашиты кожаными заплатами, то у профессора костюм был в полном порядке. Ну и галстук. Такого даже мэр себе не позволял. Вот и сейчас. Пиджак висит на вешалке, а сам профессор в чистой белой рубашке и в галстуке, держит речь. Сколько Павлик себя помнил, Профессор всегда выглядел именно так. Как будто и не было никакой Беды и он появился в Поселке словно из другого мира.

Постепенно мысли Павлика перенеслись в недалекое будущее, которое выглядело ну очень привлекательным. Даша! Вот смысл, ради которого он жил и не спешил накладывать на себя руки. Как оказалось, всё это не зря. Очень скоро придет его час! И тогда…

Что его ждет с ней? Вернее, что ИХ ждет?

Увлекшись приятными мыслями, Павлик пропустил решающий момент, когда профессор рассказал про огни на Университете и объявил об уходе. Он очнулся, только когда Гриша спросил:

— Так почему же вы, Пётр Кириллович, только сейчас решили идти?

— Понимаешь, Гриша…

Профессор замолчал, собираясь с мыслями. Потом продолжил.

— Это сложный вопрос. Сперва, ведь как было? Спасали свои жизни. В городе ведь разгул бандитизма начался. Мародёры, бандиты, партизаны какие-то. Потом сидели тут, ждали помощи от властей. Затем стали жизнь налаживать, всё время ожидая, что вот-вот придет помощь, появятся спасательные партии, нас всех отсюда заберут, и жизнь пойдет как раньше. Но время шло. Ты ведь знаешь, что мы не одну уже экспедицию отправляли за помощью. И в сам город и дальше, на Дон. Надеялись, ждали, а потом, теряли надежду. Сколько народу так сгинуло! Я ведь, почему не шел тогда? Думал, что буду только под ногами путаться. Так годы и прошли. А вот теперь только я понял, что если сейчас не пойдем, то и никогда уже не уйдем. А не идти, как я уже объяснил, нельзя.

— Ну а если в этом университете никого не будет? — не унимался Гриша.

Павлик порадовался за приятеля. Молодец. Хоть тому тоже на руку, что Профессор уходит, но выясняет что да как. Хотя… Смысл в этой информации был нулевым. Ну что им за дело, куда именно пойдет Профессор?

— У нас нет другого выбора, — с пафосным видом говорил тот. — Я уверен, что сигналы подают именно те, кого мы ждали столько лет. Сейчас они в городе и призывают к себе выживших!

Это ведь все не сразу началось. Все постепенно к войне продвигалось. Общественное мнение там, на Западе, да и у нас.

«Эк куда он загнул, — подумал Павлик. — Ну и мастер же он нагонять тумана. Знает ведь, что для нас, это как китайская грамота».

— Люди ведь многое знали, — продолжал профессор. — Даже сроки назывались. В первую очередь все это писалось в Интернете. Вы ведь и не знаете, что это.

— Я знаю, — почему-то хрипло сказал Гриша.

— Так вот, в Интернете, в блогах, умные люди уже писали, что все этим и кончится. И не все хотели просто ждать. Я и мой брат не могли повлиять на ситуацию, как и многие, но мы тоже не сидели, сложа руки. Готовились, хотя до конца и не верили, что всё это возможно…

Павлик чувствовал себя сложно. С одной стороны эта туманно-малопонятная болтология раздражала, но с другой, профессор своей наивностью умилял до слез. Неужто тот факт, что несколько экспедиций сгинули в неизвестности, его ничему не научил. Да и вообще, зачем эта речь про брата и прочее? Сказал бы просто — уходим за помощью и дело с концом. Нет, надо обязательно многомудрую речь произнести.

Профессор, тем временем, махнул рукой, как бы показывая на болота вокруг поселка.

— И не мы одни были в этой организации. Но так получилось, что во время кризиса я один здесь оказался. Ведь это внезапно началось, когда я решил съездить сюда, в Пойму. Я, наверное, лет с тридцати, каждый год здесь лето проводил. Ну, и когда началось, я хотел в город бежать, но люди оттуда пришли. Рассказали, что там творилось, и я понял, что не надо туда соваться. Вот и застрял здесь…

— А ваш брат?

— В том то и дело, что он в то время перебрался к своему университету. Снимал там квартиру совсем рядом.

— Ну, так, а если там все-таки никого не будет? — не уступал Гриша.

Профессор покачал головой и важно поднял указательный палец.

— Это, Гриша, риск, на который мы должны пойти! В любом случае, еще не ясно, что лучше — головы сложить в городе или тут сидеть и ждать неминуемой смерти от старости.

На эту реплику Гриша ничего не ответил.

«И нужно было ему лезть с этими вопросами? — подумал Павлик о Грише. — Какая ему разница, куда они идут?»

«А если он с ними собрался? — пришла неожиданная мысль. — Так это же еще лучше! Не будет на Дашу заглядываться! Хороший он парень, и скучно без него по вечерам будет, но… Почему, собственно, скучно? У меня Даша под рукой будет, будем с ней вместе все вечера проводить».

Подумав, как могут проходить их уединённые вечера, парень почувствовал сексуальное возбуждение между ног…

Профессор тем временем говорил:

— Уходим завтра. Нечего тянуть. Ну а теперь, лучше вам самим взглянуть, так сказать, на места, где мы все скоро окажемся.

Он приглашающе махнул рукой к карте города, висящей на стене. Димочка и Гриша встали и пошли к карте. Павлик насторожился. Он также встал и подошёл к остальным.

«Что, черт возьми, он имеет в виду! Что значит „все мы скоро окажемся“??? Неужели он имеет в виду, что?..»

Павлик почувствовал слабость в ногах. До него вдруг дошло.

— Профессор. Так мы что?.. — спросил он неожиданно ослабшим голосом. — Мы все… Все вместе пойдем?

Тот повернул к Павлику удивленное лицо.

— А ты что думал? И я и ты, и Дима, и Григорий.

Парню показалось, что его огрели обухом по голове. Карта города вдруг качнулась и сделала попытку упасть ему на голову.

Профессор неподдельно удивился:

— Ты что, Павлик? У тебя что?..

— Да ничего… Я в порядке…

С большим усилием, Павлик взял себя в руки. Профессор посмотрел на него несколько секунд, потом повернулся к большой разноцветной карте.

— Ну, вот собственно…

— Подождите, профессор, — перебил его Гриша. — А как же мэр? Я про то, знает ли он про эту нашу вылазку и что он думает?

— А что мэр, Гриша?

Профессор снял очки и облокотился на стол, глядя в сторону.

— Мэр тоже человек. Конечно же, он против, но что он здесь может сделать?

Павлик удивился такому рассуждению. Мэр был главным человеком в Поселке. Как это говорится — Царь и Бог. Он был даже главнее Профессора и если над последним часто даже в открытую посмеивались, то перед мэром в прямом смысле слова, трепетали. И вот теперь Профессор говорит, что всемогущий мэр ничего не может поделать. Что же за каша здесь заваривается? В какую авантюру их сейчас затягивает этот старый идиот?

— Да, мэр против, — с нарочито грустным лицом говорил Профессор, — Но и помешать нам он не может. Я уже не раз говорил, что с каждым годом, а то и днем, жить здесь будет всё труднее. По моим прикидкам, лет через семь, здесь останется меньше половины от того, что есть сейчас. А через десять лет и того меньше. Причем работать смогут только Павлик, Дима, Даша, да ты. Вот в чем проблема! Понимаете о чем я? Мы обречены. И если себя мне не жалко, я, как-никак, немаленькую жизнь прожил, то вот вы…

Профессор замолчал. Молчал и Гриша.

Глава 7,

в которой герой убеждается, что он реально попал

— Ладно, — сказал старик. — Вернемся к моему плану. Вот смотрите.

Профессор указал рукой на карту города, где были проведены длинные линии, в которых Павлик узнал план транспортных маршрутов города Волгограда.

— Обратите внимание, — профессор взял свою черную, уже давно не пишущую авторучку, и указал ей черную линию на схеме:

— Вот это и есть путь волгоградского скоростного трамвая. Но так как до него ещё добраться надо, то вкратце обрисую предстоящий путь.

Он показал на карту:

— Поселок наш стоит практически рядом с городом. От нас до него — рукой подать. Большая протока совсем рядом с нами.

Повернувшись к Грише, старик сказал:

— Ты, Григорий, был ведь на нашей лодочной станции? Она на Мелкой протоке, которая впадает в Большую протоку. А за той немного болот и уже сам город.

Гриша опять промолчал, а Профессор продолжил:

— Завтра утром, переправимся через Большую протоку, и окажемся в болотах между ней и городом. Мы их мало изучали, но по всем признакам — топей там нет. Кирсан был в этой местности много раз, и говорит, что там нет ничего опасного. Конечно, мне это не нравится, но выбора нет. Это место можно обойти вот тут, южнее, вот по этому острову, но это слишком большой крюк, к тому же риск нарваться на диких собак, которые часто там появляются.

Парни, стоящие рядом молчали. Павлик тихо сопел, хотя ему хотелось поднять голову к потолку и выть, словно волк в детских сказках. Впрочем, почему в сказках? Кто знает, может в городе тоже волки есть!

Он вспомнил про рассказ Гриши про стаю собак в городе и тут же вспомнились якобы виденные там же дикари.

От этих мыслей его передернуло.

Однако Профессора занимали совсем другие мысли, и он бодро вел свой рассказ.

— Ну а далее, мы окажемся вот тут, — он ткнул ручкой в карту. — Это уже берег. Здесь начинается мост через Волгу, который вы не раз видели. Пройдя вдоль него вглубь города совсем немного, не более полукилометра, мы окажемся прямо возле линии нужного нам скоростного трамвая.

Профессор ткнул на длинную чёрную линию, которая протянулась от северного конца города почти до середины города.

— Ну вот. Как видите, трамвай проходит почти что, через половину города. От самой его северной окраины, через центр и сюда, к югу. Но нас интересует его подземная часть. Она начинается как раз вот здесь, рядом с мостом.

— Подождите, Профессор, — сказал Гриша. — Что за подземная часть?

Он бросил быстрый, но многозначительный взгляд на Павлика.

— Ах да, — профессор оторвался от схемы. — Ты, Гриша, слышал раньше про волгоградский скоростной трамвай?

— Не слышал, — твёрдо ответил товарищ.

Профессор почему-то с довольным видом потер руки.

— Объясню вкратце. Скоростной трамвай — это нечто среднее между обычным трамваем и метро. По виду это обычный трамвай, но идущий под землей, в тоннелях, аналогичных московскому метро. Про него-то ты слышал?

— Что-то слышал, — ответил Гриша. — В детстве картинки видел и по телевизору.

— Вот. Точно такие же тоннели и здесь. Как я уже сказал. Линия трамвая начинается почти на северной окраине города. Там, где раньше был тракторный завод. Оттуда, до данной точки, до моста, трамвай идет по поверхности, а здесь уходит под землю. В тоннели, которые нам и нужны.

— Так я не понял… — начал Гриша, но профессор, не обращая на него внимания, продолжил лекцию:

— Чтобы у тебя не было вопросов, скажу сразу, что трамвай, на всем дальнейшем маршруте, идет в тоннелях. Начинаются они, как я уже сказал, здесь, рядом с мостом, а заканчиваются вот тут, на станции «Ельшанка».

Он снова ткнул ручкой в схему.

— Вот здесь, возле моста, и находится северный вход в трамвайные тоннели. Его называют — Северный портал. Именно здесь мы проникнем туда и пойдем по ним.

Павлик тяжело вздохнул и посмотрел на Гришу. Тот ответил ему многозначительным взглядом и спросил:

— Извините, Профессор, но мне непонятно. Почему нужно обязательно туда лезть?

Профессор улыбнулся.

— Потому что это единственный путь и, в каком-то роде, самый короткий.

«Совсем за идиотов нас держит», — подумал Павлик.

Между тем, старик продолжал разглагольствовать:

— В городе много лет не было человека. Даже если там и сохранились единичные, так сказать, очаги жизни, то вряд ли они дороги строят и за городом следят. Поэтому старые маршруты и способы стоит отбросить. Я много размышлял над этим, целые годы, и пришел к выводу, что тоннели — лучший путь к нашей цели. Но, сразу скажу, по тоннелям мы сможем пройти только треть нашего пути!

Гриша молчал, и поэтому профессор продолжил объяснять:

— Вот, смотрите, — он повел ручкой вдоль черной линии.

— Подземная часть начинается, как я уже сказал, здесь, возле моста, который пересекает и проспект и трамвайную линию, которые проходят под ним. Первая станция, которую мы посетим, носит название «площадь Ленина», в честь одноименной площади на поверхности. Станция находится точно под ней.

Он снял очки, и глаза его затуманились воспоминаниями.

— Я помню, как ее сооружали в начале восьмидесятых. Открытым способом. Вырыли большой котлован на площади и строили.

— Так, а что если, станция обрушилась? — спросил Гриша. — Она ведь прямо под поверхностью, я правильно понял?

— Именно.

— Ну вот. Вдруг она разрушилась? Что если тоннели недоступны? Что тогда делать будем?

— Вот это как раз вряд ли, Гришенька, — мягко сказал профессор. — Эта станция, как и другие в городе, планировалась также как убежище, в том числе и на случай ядерной войны. Поэтому, я более чем уверен, что эта станция, равно как и другие, сохранилась в прекрасном состоянии.

— Ну, а… А если… Так значит, там и люди могут быть, так?

— Что ты хочешь этим сказать, Гриша?

— Ну, то, что раз они использовались как убежища, то там могут ведь быть жители. Только представьте себе — на каждой станции свои жители. И кто знает, что там за люди? Пропустят ли они нас?

«Интересно, что задумал Гриша, — слушал товарища Павлик. — Решил так поиграть с Профессором или поиздеваться?»

— Ну, Гриша, это ты немного не то говоришь, — профессор посмотрел на оппонента с улыбкой и было видно, что этот разговор доставляет ему удовольствие.

— Но вы же сами только что сказали…

— Я и не исключаю, что после кризиса там были люди. Скорее всего, да, были, и возможно очень много. Но ведь, сколько лет прошло. Никого там не осталось, вымерли они.

— Но ведьпоселок остался, — не сдавался парень.

— Но так то, поселок. У нас своё подсобное хозяйство, а там что? Что они там есть будут-то? Первое время, допустим продукты из магазинов-складов, а потом?

Гриша замолчал. Профессор снова вернулся к схеме:

— Так, что там дальше у нас? Ага. После «Площади Ленина» идет станция «Комсомольская». Потом «Пионерская». Вот тут, после нее, кстати, сложный участок. Линия там выходит на поверхность и идет по мосту через овраг, где раньше протекала река Царица.

Он оторвался от карты и посмотрел на Павлика.

— Что это за река? — спросил Профессор.

Димочка ухмыльнулся. Павлика давно уже бесило такое отношение профессора. Словно он, Павлик, маленький и опять, как в детские годы, его спрашивают, проверяя, не забыл ли он школьные знания? Сильно хотелось сказать, что мол, сколько можно, он уже давно не школьник. Или, вон, любимчика своего спрашивай. Однако Павлик, как обычно, сдержался, и, ни на кого не глядя, ровным голосом ответил:

— В честь реки Царица, назван город Царицын, впоследствии Волгоград.

— Правильно, молодец, — профессор бросил довольный взгляд на парня и снова посмотрел на карту.

— А что если этот мост поврежден? — на сей раз, вопрос задал Димочка.

Павлик подумал, что бывший друг наверняка давно, назубок, знает предстоящий маршрут, и не единожды обсуждал этот и другие вопросы с Профессором, но ведь надо же ему выслужиться и показать свою подобострастность!

Профессор легко включился в эту игру и начал, вероятно, не в первый раз, объяснять, что если даже мост и не сохранился, то овраг будет не слишком трудно преодолеть. Единственную сложность может доставить тут вышеупомянутая река Царица, которая могла вырваться из бетонного коллектора, в котором она пребывала более полувека.

Разобравшись с этим, безусловно, важным и своевременно поднятым вопросом, Профессор продолжил виртуальное путешествие по их предполагаемому маршруту. Он вел ручкой вдоль черной линии подземного трамвая, называл станции и комментировал их. Павлик не особенно прислушивался к его объяснениям. Он смотрел на троих людей, внимательно глядящих на карту и чувствовал себя человеком, попавшим в чужое общество. Словно эти люди играют в какую-то игру, а он, по их прихоти и против своей воли, также участвует в этом, ничего не понимая ни в правилах, ни в смысле игры. Павлик смотрел на людей и эти два родных человека — профессор и Димочка, да и ставший последнее время близким Гриша, казались ему совсем чужими.

До него долетали только отдельные фразы:

— Вот тут, после «Ельшанки», как видите, линия трамвая заканчивается.

— А что это за «Ельшанка» такая? — глуповатым голосом спросил Гриша. — Что этот значок значит?

— Это Гриша, станция железнодорожная. Там железная дорога рядом со станцией скоростного трамвая проходит. А сама железнодорожная станция «Ельшанка» находится южнее, где-то в километре от станции трамвая.

Павлик с досадой слушал, как товарищ начал расспрашивать профессора и Димочку про эту станцию, про название «Ельшанка», и смотреть на карту. Непонятно было, зачем он так придуривается…

«Ну почему мне нельзя просто остаться и жить? — думал Павлик, не слушая объяснений Профессора. — Идите куда хотите, а я тут при чем? Мне это зачем???»

Парень попытался придумать способ, как отказаться от этого дерьма, в которое только что втянул их Профессор, но не видел ни одного способа. Во-первых, Профессор всегда относился к ребятам, как к собственности и приучал их к безусловному исполнению приказов. Если те не поддавались, он давил авторитетом зудел и зудел, после чего парни делали, что им приказывали…

Во-вторых, всё это, совершенно точно, согласованно с мэром. Если тот позволил забрать Павлика и Гришу, далеко не бесполезных работников, в отличии от Димочки с Профессором, то это значит, что власти посёлка поставили на них жирный крест.

«Как же быть???» — отчаянно думал Павлик, в голове которого замелькали самые сумасбродные возможности отказа. Убежать на болота и провести там целый день, пока Профессор не уйдёт? Или, того пуще, устроить отчаянную истерику. Упасть на землю, кататься по ней, вопя, что он никуда не пойдёт?

И, что они тогда сделают?

Вспомнился Селивашка — рыжий очкастый мужичок неопределённого возраста — местный алкаш и бездельник. В посёлке многие сейчас употребляли алкоголь, но тихо. Селивашка же был буйным алкоголиком. Напившись, он буянил в центре посёлка, наводя страх на окружающих.

Прежний мэр, почему-то не трогал его, но когда к власти пришёл нынешний мэр, то он терпеть Селивашку не стал. Павлик хорошо помнил экзекуцию.

Крепкие мужики, близкие к новому мэру, схватили Селивашку и привязали к фонарю возле фонтана в центре посёлка. Вокруг собрали всё население Болотной рощи.

Мэр объявил, что в наказание «за антисоциальный образ жизни», Селивашку изгоняют из посёлка.

Алкоголика повернули животом к фонарю, сорвали штаны и побили по мягким местам плетями. После этого мэр, завхоз и несколько мужиков повели буяна прочь по тропинке, ведущей к Ахтубинке. Через час они вернулись уже без Селивашки и объявили, что «отпустили его на все четыре стороны».

Профессор же потом объяснял Павлику, Димочке и Даше, что это справедливое наказание и по иному было нельзя.

Мужики, из тех, кто поглупее, даже ставки делали, куда направит свои стопы изгнанный Селивашка. Мужики поумнее — ничего не говорили. Годы спустя, Павлик узнал, что местные мужики были уверены, что никуда этого бедолагу не отпускали, а по-тихому утопили в болоте.

Павлик представил, как он отказывается идти с Профессором, начинает кататься у фонтана по земле, вопя, что не пойдёт. Сбегается народ. Его хватают, привязывают к фонарю и бьют по голой заднице, а Даша на всё это смотрит.

Потом, положим, его не утопят, а оставят в посёлке, но теперь вообще он будет что-то вроде приблудного таракана. Возможно, ему даже запретят питаться вместе со всеми в столовой. Попробуй тогда подкати к Даше…

«Вот это я попал! — потрясённо думал Павлик. — Если останусь, то о Даше можно забыть. А если пойду, то угроблюсь на болотах, даже не добравшись до города и Дашу тоже не увижу. Замкнутый круг!»

Захотелось завыть от безысходности. Между тем, старик увлёк парней за собой от схемы к своему столу, где лежала другая карта — красочная схема города с намалеванными черными кругами и профессор что-то объясняет:

— Вот собственно я определил зоны поражения. Приблизительно конечно, но общая картина, я думаю видна. Нет? Гриша?

Профессор пустился в объяснения. Павлик уже сто раз слышал, что после эвакуации, по городу были нанесены удары неизвестным оружием. По версии профессора, ракеты атаковавшие город, не были атомными и сильно разрушительными и поэтому в городе, по его расчетам, было относительно безопасно.

«Как же! — думал Павлик. — А куда же подевались посланные ранее экспедиции? Остались там жить? Огороды в городе разводить?».

Гриша тыкал пальцем в карту где-то западнее города:

— А вы уверены, что здесь не было ракетных ударов? — спрашивал он.

— Уверен, Гриша, — говорил профессор. — Я отлично помню эти высоченные грибы от взрывов. Они совсем были не похожи на те ядерные взрывы, что показывали раньше по телевизору. Эти были более высокие и узкие. И в этой стороне, где ты показываешь, их точно не было.

— Понятно. А как вы думаете… — снова задал вопрос Гриша.

Павлику снова захотелось завыть, как волк, и он даже посмотрел на потолок.

«Ну, и какой ему интерес во всем этом идиотизме? — досадливо думал он. — Нас ведь на смерть ведут, а он всё о какой-то ерунде выспрашивает».

Неожиданно для себя, парень вклинился в разговор:

— Извините, Профессор. Я вот что подумал. У нас ведь оружие будет какое-то? Там ножи какие-нибудь?

Старик улыбнулся:

— Не волнуйся, Павлик. Ножи будут. Для твоего спокойствия возьмем даже винтовку из тира. Ты ведь у нас стрелок меткий. Так что, вооружимся до зубов.

Профессор вернулся к прерванному разговору, а Павлик, невидящим взглядом глядя на схему города, молчал.

Он был потрясён. Так и есть! Профессор реально рехнулся, если думает, что пневмушка сможет их защитить. Из нее даже курицу не убьешь, не то что…

Вспомнилось нашествие камышовых псов. Жители поселка пробовали использовать пневматические винтовки для обороны, но толку он них почти и не было. Помогли только настоящие калаши, выданные мужикам прошлым мэром.

«А какого черта я волнуюсь? — неожиданно спокойно подумал парень. — Какая разница где умирать? В Поселке, в роли местного дурачка на побегушках, или на болотах в компании такого светоча науки, как Профессор? Будь, что будет и гори оно всё синим пламенем!».

Павлик очнулся от своих мыслей, заметив, что в комнате повисла тишина. Профессор смотрел на Гришу.

— Ну, конечно, — говорил старик. — Поведешь нас ты, Григорий. Опыт походов у тебя ведь есть. Выходим завтра утром. Знаю, что хорошо бы денек для отдыха дать, но лучше этого не делать. Разные сомнения там, страхи. Только изведёмся зря. Поэтому завтра утром, в четыре часа, выходим и идем… Идем на трамвай.

Профессор улыбнулся, Димочка угодливо засмеялся, а Павлику захотелось громко заорать и со всей силы удариться головой о стол профессора. Гриша же просто криво улыбнулся странной улыбкой.

* * *

Из мэрии Павлик и Гриша шли молча, глубоко задумавшись. Вернее, это Гриша шел, нахмурившись и погрузившись в свои мысли, а Павлик просто молчал. Он не хотел отвлекать товарища и, честно говоря, в голову ему не лезли никакие мысли. Была какая-то пустота и большое разочарование, которое плавно перешло в апатию. Ну что же? С Дашей можно распрощаться, да и вообще, возможно до завтрашнего вечера они уже не доживут.

Болота — гиблое место, не говоря уж о городе. Какая к черту разница, что будет дальше? Будь что будет. Плевать!

С этими невеселыми мыслями они подошли к своему домику.

— Слушай, Гриш! — не выдержал Павлик. — Да, Гриш!

Товарищ встрепенулся и посмотрел на него, словно первый раз увидел.

— Что делать будем, а? Гриш?

Оглянувшись вокруг и никого не увидев в темноте, товарищ потащил его в тёмный дом, через свою дверь. В свете лампы Павлик увидел, что они оказались на пустой веранде, где стояло только покосившееся старое кресло. Гриша увлек его дальше в комнату. Там обстановка была такой же спартанской — кровать, небольшой шкаф и вешалка на стене.

— Послушай, Гриш, — забормотал скороговоркой Павлик. — Что делать-то будем, а? Ведь надо же как-то придумать, чтобы…

— Тихо, Пашок! — приглушенным голосом перебил его Гриша. — Скажи мне, ты понял, что Профессор псих?

— Ну, конечно! — вырвалось у парня. — Это же бред!!! Ну, куда мы?.. Зачем нам это???

— Спокойно! — Гриша взял Павлика за плечи и легко тряхнул.

— Слушай меня, Пашок! Я завтра пойду с ними. Дойду до станции «Ельшанка», а там…

«При чем тут Ельшанка?» — тупо подумал Павлик.

— А там, — продолжал Гриша. — Там железная дорога идет на Дон, прямиком в город Ростов-на-Дону. Это не та дорога, что здесь, у Мамаева Кургана. Тут дорога идёт на северо-запад, а та, которая у станции «Ельшанка» — прямиком на запад. По ней, наверное, даже быстрее доберёмся до Дона. А за ним, как говорят — прежняя, нормальная, жизнь сейчас. Вот туда я и иду. Хочешь со мной?

Павлик смотрел на товарища, открыв рот от удивления. Только сейчас до него дошло, почему и зачем Гриша так подробно расспрашивал Профессора об этой «Ельшанке» и прочих делах. Стало стыдно за свое скудоумие.

— Так что, Пашок, думай, — сказал Гриша. — Сейчас — полежи-подумай. А потом, завтра, как выйдем отсюда — решишь, с ними ты, в университет, или со мной, на Дон? В общем, время у тебя будет, дабы подумать…

— Да ты чего, Гриш! — опешил Павлик. — Конечно, я с тобой, но… Может можно как-то сделать, чтобы не ходить с ними… Ну, чтобы остаться…

Гриша хмыкнул:

— Нет, Пашок. Ты чего, не понял, что ли? Они уже всё без нас решили. Мэр тоже в курсе и это всё с его согласия. Я так думаю, Профессор его со своим нытьём про братишку так достал, что они решили нами пожертвовать, лишь бы он тут не вопил и народу не болтал про эти огни. Понял? Так что, если откажемся идти, хрен пойми, что тут с нами будет!

Да и вообще, я тут у вас засиделся. Год уже живу. Хватит. Пора уже дальше двигать. Меня ваш санаторий ёбаный уже вот как достал.

Товарищ провёл рукой по горлу.

— Поэтому, давай закругляться — завтра вставать рано. Надо ложиться! Но ты все-таки подумай, куда ты — со мной на Дон или с ними, в Университет? Давай, думай!

Павлик и оглянуться не успел, как Гриша за руку вывел его из комнаты, провел по веранде и выставил на улицу.

Еще толком не пришедший в себя парень обошел домик и ненадолго задержался перед входом, глядя в темноте на свое жилище, которое уже долгие годы служило ему домом.

Он жил здесь всего два года, с того времени, как ему исполнилось шестнадцать лет, однако давно уже ему казалось, что он тут живёт всю жизнь. Надо сказать, всё это время парень относился к своему жилищу довольно пренебрежительно, обычно называя его хибарой. Это действительно был один из худших домов в Поселке, не считая нескольких совсем уже развалившихся строений, в которых давно никто не жил.

Но сейчас, в этот вечер, он впервые ощутил, насколько тяжело будет уходить отсюда. И этот неказистый голубой домик, вдруг показался таким родным и любимым, что хотелось заплакать.

«Милый домик, — растроганно думал Павлик, — Сколько лет я провел здесь, спасаясь в тебе от холода, жары и дождей. И все это время даже не сказал „спасибо“».

От нахлынувших чувств, парень заплакал. Слезы катились по его щекам, а он стоял, и все не мог налюбоваться на свой, лучший в мире домик. Только сейчас до Павлика вдруг дошло, что значит выражение «родной дом».

Войдя внутрь, в свою комнатку, Павлик ненадолго зажег лампу. Огонек сразу разогнал темноту, и по стенам комнаты весело заплясали мелкие тени. Снаружи раздавались трели сверчков, но через стену, из комнаты Гриши, не доносилось ни звука.

Павлик разделся и лег в кровать, потушив лампу. Он думал, что теперь долго не заснет, и решил серьезно проанализировать создавшееся положение. Однако вместо этого, он сразу же провалился в глубокий сон.

Глава 8,

в которой происходит чёрте что

Над Большой протокой поднимался слабый туман. Ночь медленно уступала место серому утру. Мерно скрипели в уключинах весла, да слышался тихий плеск весел в воде. Несмотря на то, что подъем был час назад, Павлику смертельно хотелось спать. Он сидел в большой лодке, на скамье, перед лодочником, щуплым узкоглазым стариком по имени Кирсан.

Профессор и Димочка сидели на носу. Гриша с Павликом разместились на корме. Кирсан же восседал в середине лодки, сосредоточенно и размеренно работая веслами, и, одновременно, вглядываясь в туман. Удивляло, как такой хилый старик так ловко орудует тяжёлыми вёслами.

Павлик вспомнил выход из Поселка. Проводить их вышло всего несколько человек. Мэра не было, из «властной верхушки» присутствовал только завхоз.

Завтракали в столовой. Кашу рано утром сварила и накладывала им в тарелки поселковая повариха баба Маша. Сколько себя помнил Павлик, она всегда работала на кухне.

Раньше, во время утренних завтраков Павлик часто бросал взгляды на Дашу, но сейчас ему было как-то всё равно, рядом она или нет. Почему-то сейчас, на этом «прощальном завтраке», девушка бойко болтала с Димочкой и иногда глупо хихикала, что сильно раздражало Павлика.

— Эх, куда же вы, — вздыхала баба Маша, стоя рядом со столом. — Жалко-то как…

— Да не причитай ты, — бросил ей Кирсан.

— Ну, а как же… — в очередной раз вздохнула старая повариха.

Также в памяти отложилось прощание Димочки и Даши. Перед посадкой в лодку, они картинно обнялись и начали целоваться. Гриша смотрел на парочку с нехорошей ухмылкой, а Павлик отвернулся.

Край неба немного покраснел, стало чуть светлее. Кирсан внезапно перестал грести.

— Кириллыч, — сказал он. — Посмотри, чего это там плывет. Не человек ли?

— Где? — спросил Профессор.

— Да вон, с правого борту.

Все в лодке стали вглядываться в мутную воду. Наконец Павлик увидел, что течением к ним подносит, какой-то раздутый предмет.

— Тьфу ты, — сказал Кирсан и снова налёг на вёсла.

Павлик пригляделся и увидел, что это никакой не утопленник, а разбухший труп собаки или другого животного, который медленно несло течение.

— Да, Димочка, — подал голос Профессор. — Вот во что превратилась наша красавица Волга. Несколько грязных проток. Но не всегда же так будет.

— Не хочу тебе расстраивать, Кириллыч, — откликнулся Кирсан. — Но боюсь, что всегда.

Профессор почему-то ничего ему не ответил, и от этого Павлику сразу стало как-то тоскливо. Сейчас его бывший учитель выглядел не представительно — одетый в тёмно-зеленую штормовку и такие-же штаны. Пожалуй, это был первый раз на памяти Павлика, когда он видел Профессора без обычного костюма.

В руках старик держал большую керосиновую лампу. Перед выходом, эта лампа весьма удивила Павлика. Но Гриша, шёпотом, объяснил, что этой лампой Профессор собирается освещать их путь, во время путешествия по тоннелям. Услышав это, Павлик лишь только тяжело вздохнул…

Сейчас, глядя как эта лампа лежит на коленях у старика, Павлик ещё раз тяжко вздохнул. Он как-то не очень представлял себе Профессора с этой лампой в тоннелях.

«Незабываемое зрелище, наверное, будет», — только и подумал он.

Парень отвёл взгляд от старика и посмотрел на бывшего друга, одетого в камуфляжные штаны и серую куртку. Димочка сидел на носу лодки, приняв картинную позу и держа в руках «слонобойку». Сидел с таким видом, будто в его руках была настоящее огнестрельное оружие. И ведь если бы он стрелять умел, а так… Одно позёрство.

А ведь в Болотной роще был огнестрел. Не только ружья, но и калаши. Об этом тихо, между собой, говорили местные мужики, припоминая нашествие собак, которое удалось отбить только при использовании автоматов. Однако руководство посёлка, почему-то твердило, что оружия почти нет и все «стоящие стволы» якобы взяли с собой экспедиции, ушедшие «за помощью» и сгинувшие в неизвестных далях.

Павлик смутно помнил время после катастрофы. В сознании остались лишь смутные отрывки, в которых были кучки крепких мужчин, собрания и речи возле входа в мэрию и отряды, которые куда-то уходили. Насколько он помнил, одна из первых экспедиций была куда-то на север, в город Волжский, что лежал в той стороне. Потом были экспедиции в сам Город. В поселке предпочитали не вспоминать об ушедших отрядах, дабы не бередить и без того глубокие раны, поэтому Павлик мало что знал об этом. Вероятно, Профессор мог рассказать многое по этому вопросу, но он никогда не говорил об этом с мальчишками.

Если Павлика не подводила память, то один из отрядов также перешел через Большую протоку и ушел к Городу, дабы там сгинуть. Возможно, переправлялись они в этом самом месте. И это ведь были здоровые, крепкие мужики. А что же говорить о сегодняшней экспедиции, состоящей из дряхлого мужчины, почти старика, и нескольких парней, которые еще толком не видели жизни?

Задумавшись, Павлик не заметил, как они пристали к берегу. Очнулся он только, когда лодка остановилась, глухо скрипнув днищем о прибрежный песок. Люди выбрались на берег. Павлик заметил, как тревожно забегали по сторонам глаза Гриши. Все были напряжены. Димочка комично навел на ближайшие камыши винтовку, так что Павлик, глядя на него, чуть не расхохотался. Удивительно, но он сам совершенно не волновался.

— Хороший денек будет, — говорил лодочник. — Как на заказ, облака-то какие. Даст Бог, только к полудню разойдутся. Все вам легче идти, не по самому пеклу.

— До полудня, я думаю, мы доберемся до города, — сказал Профессор. — Жару где-нибудь в развалинах переждем.

Когда все вылезли на берег и закинули за спину рюкзаки, Кирсан стал прощаться.

— Тут всё просто, — говорил он. — Метров двести дальше, это вообще без проблем. Потом камыш поредеет. Топей вроде нет, хотя кто знает. Смотрите в оба. А там уже меньше километра до города. Думаю, лучше вам держать путь прямо на мост.

Павлик повернул голову и увидел, что ниже по течению, мост виден, словно темная полоса в утреннем тумане.

— Ну, с Богом!

Старый лодочник пожал руку Павлику, Димону и обнялся с Профессором. Подав Грише руку, он что-то тихо сказал ему, и тот остался рядом.

— Пойдём, — сказал Профессор, и быстро устремился в заросли камыша. Димочка засеменил за ним следом. Павлик двинулся за ними.

Входя в заросли, он обернулся и мельком увидел, что Кирсан, что-то говорил Грише и тот кивал головой, а потом заросли скрыли их и Большую протоку от Павлика.

Через несколько метров Профессор и Димочка остановились. Павлик подошел к ним.

«Видимо они ждут Гришу, чтобы провести инструктаж» — подумал Павлик.

Прошло совсем немного времени, и их догнал Гриша. Павлику хотелось спросить, о чём тот говорил с Кирсаном, но при Профессоре и Димочка спрашивать он не стал. Решил задать этот вопрос потом, наедине.

— Ну вот, Григорий, — сказал профессор. — Командуй теперь ты.

Гриша деловито кивнул.

— Значит так, — начал он инструктаж. — Идем по одному, но держась близко друг к другу. Я первый, за мной Пашок, потом вы, Профессор. Замыкает Диман. Разговаривать не надо. Если надо остановится, догоняем меня и тихо объясняем. Если я подниму руку — все стоим. Это пока всё.

Он посмотрел на Димочку.

— Диман, отдай винтовку Пашке. Толк от нее небольшой, но он хотя бы хорошо стреляет.

Димочка посмотрел на Профессора. Тот кивнул и бывший друг с сожалением отдал «слонобойку». Принимая винтовку, Павлик подумал, что надо было хотя бы ремень вдеть в нее. Тащи теперь её в руках. Называется, подготовились к походу, блин!

Поэтому, когда Димочка предупредил «Она заряжена», Павлик даже не усмехнулся, а только досадливо поморщился. Тут не смеяться надо, а плакать…

— Ну, — сказал Гриша. — Пошли.

Он повернулся, и первый пошел в заросли. Павлик немного удивился. Он не ожидал, что инструктаж будет таким кратким. Однако делать нечего, и он поковылял вслед за Гришей.

Идти через камыши, по хлюпающей грязи, было не очень приятно. Изредка ноги проваливались чуть ли не по колено. Это вам не утоптанная за много лет дорожка на ферму. Гриша поначалу часто останавливался, выжидая и к чему-то прислушиваясь. Павлик во время таких остановок сперва напрягался, тревожно озираясь с бесполезной винтовкой в руках, но потом быстро привык и когда очередной раз Гриша замирал, поднимая руку, он уже не так нервничал.

Самое интересное, что эта, по сути, бесполезная здесь винтовка, придавала очень большую уверенность. Какое-никакое, а оружие! Несмотря на смехотворность этого «ствола», с голыми руками, Павлик чувствовал бы себя более неуверенно. Димочка же, наоборот. Во время остановок, глядя в его сторону, Павлик не без удовольствия наблюдал, как тот нервничает.

Сильно хотелось подойти к бывшему другу, похлопать по плечу и сказать — «Да, брат, это тебе не в уютном профессорском кабинете рассуждать и поддакивать». Однако остальные вряд ли одобрили такой порыв. Поэтому Павлик молча шагал, глядя себе под ноги и прислушиваясь.

Гриша сперва повёл отряд прямиком к берегу, но там обнаружилось несколько вытянутых озёр, а в одном месте земля начала ощутимо пружинить под ногами. Поэтому пришлось идти на юг, вдоль берега к Мосту, как и советовал Кирсан.

Потихонечку становилось все светлее, а мост всё ближе и больше. Вокруг тихо шелестел камыш, плескалась под ногами вода, да поверху камыша прокатывались волны от слабого ветра. Часто попадались корявые деревья и кусты, большей частью сухие и почерневшие.

Стало уже довольно светло, когда их маленький отряд вышел на берег неширокой протоки — на удивление чистого и широкого ручья посреди гнилых болот.

Стоя на бережку, Павлик посмотрел на близкий город. Прямо перед ними, на берегу, словно обглоданные кукурузные початки, высился ряд высоких и узких многоэтажных домов. Стояли они на небольшом расстоянии от берега. Немного левее, ближе к берегу, высилось еще одно большое, полуразрушенное здание. Павлик прикинул, что мост проходит прямо возле его левой стены.

Глядя на узкую протоку Гриша недовольно сжал губы.

— Придется вплавь, — сказал он, и первый полез в воду.

Павлика такая перспектива не очень обрадовала, но что еще оставалось делать? Как всегда: терпеть. Он также пошел в воду, надеясь, что эту протоку можно перейти вброд. К счастью, протока оказалась неглубокой. Всего по пояс.

На другом берегу произошло короткое совещание. Профессор и Димочка были уверены, что нужно обсушиться, но Гриша уговорил их идти мокрыми, настаивая на сушении одежды уже на берегу, в городе.

— Мы, пока до берега дойдём, ещё сто раз можем намочиться! — убеждал он.

Этот довод подействовал, и отряд двинулся дальше. Через некоторое время они вышли на уютную полянку, окруженную камышами и поросшую на удивление зелёной травкой.

До города уже совсем ничего. Павлик почувствовал прилив сил. Хорошо бы поскорее выбраться из этих гнилых камышей и оставить позади чавкающую под ногами кашу.

Мост уже совсем рядом! До него каких-то полсотни метров и он стоял, почти нависая над ними. Павлик с интересом разглядывал это бетонное сооружение. Только сейчас, вблизи, он рассмотрел, что его опоры стоят парно. Но верхние пролёты лежат только над ближайшим рядом опор. На другой стороне, опоры стояли без пролётов, и не ясно было, то ли их изначально не успели построить, то ли они разрушились от времени.

Наверху виднелся ржавый легковой автомобиль. Носом он пробил ограждение и теперь его передние колёса висели над болотом, грозя упасть вниз.

— Ну, что, ребята, сделаем перерыв? — неожиданно спросил профессор.

— Да тут до берега уже ничего осталось, под Мостом, вроде, можно выйти, — сказал Гриша, стоя на небольшой полоске твердой земли, рядом с деревцем, от которого остался один почерневший ствол. Он с сомнением оглядел тихую полянку, покрытую ровным слоем мелкой травы и окруженную стеной камыша. Рядом росло несколько раскидистых кустов.

По этой травке Профессор направился к ближайшему кусту.

— Профессор, — тревожно окликнул его Гриша. — Вы куда это?

— Понимаешь, Гриша, — старик почему-то смутился. — Мне надо. По нужде.

— Ну, так прямо здесь делайте дело.

— Да мне… «По большому» надо.

«Ну, что за идиот… — без злобы подумал Павлик. — Ну, если приспичило посрать, то подожди, вон, до опор моста. До них минута ходьбы, ведь…»

— Слушайте! — раздражаясь, проговорил Гриша. — Мы не девицы красные. Кого вы стесняетесь???

— Да нет, Гриша. Я сейчас, — он махнул рукой, как будто все решил и направился к кустарнику.

Павлик, наблюдая за ним, немного удивился, глядя, как причудливо прогибается земля с травой, в местах, где тот проходит.

Однако, заметив, что Димочка независимо стоит в отдалении, Павлик решил спросить Гришу, что ему сказал на берегу лодочник.

— Гриша…, - начал он.

Однако товарищ его не услышал, раздраженно глядя в спину Профессора.

— Куда он пошёл? — сказал он, не глядя на Павлика.

— Гриша, слушай, — Павлик тронул товарища за руку.

Приятель посмотрел на него. Павлик только открыл рот, как за его спиной раздался плеск воды и одновременно вскрикнули Димочка и Профессор. Заметив только вытянувшееся лицо Гриши, Павлик быстро обернулся и замер в ужасе.

Полянки больше не было. На её месте теперь расстилалась темная вода, озерце, в котором плавали островки с растущей на них травой.

— Трясина, — сказал Гриша.

Павлик и сам это понял. То, что они приняли за полянку, оказалось небольшим озером, на поверхности которой собрался разный сор, со временем покрывшийся травкой. Профессор, погрузившись по пояс, барахтался в самой середине этого коварного озерца, совсем немного не дойдя до намеченных кустиков.

Парни стояли как остолбеневшие. Тут мимо них, расплескивая воду, к Профессору кинулся Димочка. Павлик сразу же за ним.

— Павлик, назад! — крикнул профессор. — Дима, осторожнее!

Павлик остановился, а Димочка стал осторожно подходить к Профессору, сразу погрузившись по пояс.

Профессор перестал трепыхаться. Он спокойно стоял уже по грудь в воде, а рядом, весело кружась, проплывали мелкие травяные островки.

Похоже, что всё было не так и плохо.

«Просто провалился немного», — с облегчением подумал Павлик.

Он сразу успокоился. Страх сменился раздражением на Профессора. Ну, куда он поперся, старый дуралей! Совсем из ума выжил! Срать он при нас, видите ли, постеснялся…

Парень отошел и встал, наблюдая, как Димон, подбирается к Профессору. Вода уже дошла тому почти до груди.

— Гриша! Дерево! — спокойным голосом сказал Профессоор.

«Дерево? Что за дерево? — тупо подумал Павлик. — При чем тут дерево?»

Однако Гриша все понял.

— Пашок, сюда!

Он подошел к деревцу и стал раскачивать почерневший ствол. Павлик сразу всё понял. Вдвоем они сейчас свалят это дерево и подадут его профессору, чтобы тот выбрался.

Павлик поспешно снял рюкзак, положил его на сухую кучку, и подошел к Грише. Винтовку он положил рядом с рюкзаком.

— Давай на счет два, — сказал тот.

Павлик кивнул и схватился двумя руками за корявый ствол.

— Раз, — сказал приятель и вдруг замолчал, посмотрев в сторону моста.

Павлик удивился.

— Ты чего?

— Тихо, — сказал Гриша. — Слышишь?

— А?

Гриша отпустил ствол и стал вглядываться в камыши рядом. Павлик тоже посмотрел в ту сторону, но ничего особенного не заметил. Товарищ же, не отрывал тревожного взгляда от камышей.

Быстро оглянувшись на барахтавшихся в воде и перекликающихся Профессора и Димочку, Павлик окликнул товарища:

— Гриш! — чуть ли не взмолился он. — Давай дерево качать! А то ведь, ещё утонут.

— Тихо! — прошептал тот. — Тихо, Пашок…

В этот момент, парень услышал. Что-то зашуршало, словно рядом, в камышах кто-то быстро шел. Павлик только успел повернуть голову, как прямо напротив них, из густых камышей вылез человек.

Парень только рот раскрыл от изумления и почувствовал, как слабеют ноги. Перед ними стоял дикарь.

Уж сколько раз Гриша клялся ему, но парень все-таки до конца не верил, что в городе живут дикари. А теперь вот, поглядите…

Молодой мужчина, голый по грудь. В пятнистых военных штанах и больших сапогах. С лысой головой. Сильно загорелое тело покрывали странные узоры состоящие из белых линий. На загорелом лице также намалеваны несколько горизонтальных линий.

— Руки вверх! — скомандовал дикарь.

Только сейчас Павлик заметил, что тот держит в руках короткий карабин. Павлик в оружии слабо разбирался, но по широкому стволу, понял, что это явно не пневматическая пукалка, как у них.

Видя, что Гриша поднимает руки, Павлик последовал его примеру.

Опять послышался шорох и треск камыша и из камышей возникли еще двое. Только эти были в одежде, серых рваных рубахах, но лица также были расписаны белыми линиями. Один из них — лысый и с лицом расписанным в клетку, словно кто-то собирался у него на морде играть в крестики-нолики. В руках он держал автомат Калашникова с длинным стволом. Такие автоматы были в поселке, но Павлик не видел их лично. Только слышал из рассказов мужиков, да еще видел на плакатах в мэрии.

— Вот, Пуля, — обратился к прибывшим первый дикарь. — Это они. Все тут.

— Все четверо? — радостно ощерился клетчатый.

Он посмотрел на Павлика, а потом на Гришу и сказал:

— Кто тут у вас Профессор?

— Вон он… — еле слышно ответил Гриша и неопределенно кивнул головой, а Клетчатый недоверчиво посмотрел на Павлика:

— Ты???

— Нет. Вон он. Там, — парень кивнул за плечо.

Клетчатый прищурился, глядя за спину парней, поднявших руки. Павлик слышал, то оттуда по-прежнему доносится плеск воды и бодрый голос Профессора, который что-то командовал Димочке.

— А чего они там..? — немного удивился Клетчатый. — Купаются что ли?

— Тонут, — ответил Павлик.

— Так чего же вы ждете! — с нажимом сказал дикарь. — А-ну, взялись!

В этот момент послышались крики. Дикари замолчали, закрутив головами.

Совсем рядом кто-то неразборчиво закричал. Через секунду Павлик понял, что крики доносятся сверху, с моста. Дикари задрали головы, но ничего не было видно.

Краем глаза Павлик заметил, что Гриша, начал опускать руки, но тут первый дикарь, лохматый, обернулся и направил на него ствол.

— А ну!

Гриша снова покорно поднял руки вверх.

Между тем голоса наверху агрессивно перекликались. Ничего понять было нельзя. Вроде бы там кричали:

— А ты! А ты кто? А ну бросай! Сам бросай!!!

Некоторое время Павлик прислушивался, но вдруг явственно понял:

«Бежать надо!»

Но как?

Не успел он ничего подумать, как наверху захлопали выстрелы, раздался истошный вопль и вниз полетел вытянутый мешок. Через секунду парень сообразил, что это не мешок, а человек падает. Павлик с испугом наблюдал, как тот летит вниз, пока не послышался сильный всплеск неподалеку.

— Мосол! — Клетчатый обернулся к лохматому. — Держи их и жди нас!

Через секунду двое дикарей скрылись в камышах. Сверху по-прежнему доносился треск выстрелов.

— На колени! — скомандовал Мосол.

Павлик и Гриша послушно бухнулись в грязь и воду.

— Руки за голову! — продолжал командовать дикарь. — Быстро!

Парни послушно выполнили приказ. Позади же, Профессор, вероятно обращаясь к дикарю, кричал, как заевшая патефонная пластинка:

— Молодой человек, молодой человек, молодой человек!..

«Что же делать?» — беспомощно подумал Павлик, глядя на резиновые сапоги дикаря.

Глава 9,

в которой герой прощается с жизнью

Наверху, не на мосту уже, а сильно правее, на берегу, неразборчиво закричали голоса.

«Что за ерунда там творится?» — недоумевал парень.

Он, взглянул на мост, но тут же, краем глаза, уловил движение рядом. Гриша, словно тигр, рванул к дикарю и повалил его на землю. Дикарь, изумлённо пискнув, выпустил из рук оружие…

Павлик, без всяких мыслей, рванулся, и поймал почти упавший в воду карабин. Схватив его, он увидел, что Гриша и дикарь, упав на колени, дерутся в грязи. Вернее Гриша, изо всех сил наносил кулаком страшные удары врагу. Позади, Профессор кричал визгливым голосом:

— Прекрати, Гриша!!! Прекрати!

Нервно хихикнув, Павлик перехватил оружие, и правый указательный палец лег на спусковой крючок. Чертовски захотелось выстрелить в дикаря, но, во-первых, парень сразу понял, что может задеть Гришу, а во-вторых, судя по всему, помощи тому не требовалось. Павлик опустил ствол и тут дикарь вдруг рванулся, извернулся как червяк, избежав очередного удара, и сам нанес сильный удар Грише по лицу. Тот вскрикнул.

Павлик, оцепенев от страха, вдруг рванулся и подскочил к дерущимся, занося ногу, чтобы треснуть врага.

— Павлик, не смей! — сразу закричал Профессор.

— Только ударь мне! — послышался грозный голос Димочки.

От этих приказов, кровь прямо-таки закипела в жилах Павлика. Без большого размаха, но сильно треснул ногой в спину дикарю. Тот взвыл от боли и замер. Гриша тут же перехватил инициативу и повалил врага в мелкую лужицу, опустив его голову под воду. Позади Профессор и Димочка что вопили, но Павлик не обращал на это внимания.

— Держи ноги! — сдавленным голосом крикнул Гриша.

Быстро оглянувшись, парень положил карабин на более-менее сухое место, рванулся к дерущимся и начал хватать врага за ноги в черных сапогах. Гриша бил, не давая брыкающемуся врагу вытащить голову из воды, а Павлик с трудом удерживал дергающиеся ноги. За спиной раздавались крики Профессора и Димочки, но парень не обращал на них внимания.

Наконец, враг затих. Гриша посмотрел на Павлика безумным лицом и сказал-выдохнул:

— Готов…

Он поднялся на ноги, поглядел немного на лежащего врага и ногой, вдавил его голову ещё глубже, под воду.

— Ладно, Пашок, давай этих спасать.

Павлик словно очнулся, и до него дошло, что, несмотря на всё, надо ещё Профессора и с Димочкой вытаскивать. Да и быстро это делать надо, ибо тут дикари ведь рядом!

Вскочив на ноги, он обернулся и чуть не вскрикнул. Надо поверхностью воды, он увидел только голову Профессора. Причем даже часть головы, ибо вода дошла тому до уровня носа. Димочки же нигде не было видно.

— Это… — проговорил Павлик. — А где?..

Ему вдруг стало ясно, что Димочка утонул, но мозг просто не мог в это поверить. Ведь чтобы Димочка, знакомый с детства, с которым еще несколько минут рядом шли, вдруг взял и…

Профессор затряс башкой, словно хотел что-то сказать. Из-под его носа пошли пузыри.

Гриша тем временем подхватил свой рюкзак, повесил трофейный карабин на плечо и сунул Павлику в руки его рюкзак.

— Идём, — тихо сказал он.

— Подожди, Гриш… — быстро и тупо забормотал Павлик. — А как же они. И Диман-то где?

Товарищ с силой взял его за локоть и повел прочь, в сторону моста.

— Гриша… — всхлипнул парень.

— Идем! — с нажимом сказал Гриша.

Позади тихо заплескалась вода…

Парень вдруг вспомнил, что они забыли «слонобойку», но стало плохо от мысли, что надо повернуться назад и видеть, как Профессор уходит под воду и как там, в месте, где была его голова, уже пусто…

Пройдя мимо мертвого тела дикаря, они двинулись в сторону моста.

— Профессор дурак, — быстро говорил Гриша, таща товарища через заросли. — И Димочка тоже дурак. Они этого хотели, они это получили. Мы тут ни при чём!

«Все верно, — мелькнуло в голове у Павлика. — Они сами, дураки, дурью маялись и получили вот. Выдумали какую-то экспедицию. Ну не идиоты ли??? Нам теперь надо срочно назад, в Рощу! Там люди, там Даша…»

Видя, что товарищ тащит его в сторону моста, Павлик рванулся и вырвал у него свою руку.

— Погоди Гриша! — тихо воскликнул он. — Куда мы прёмся то? Нам назад надо!

— Куда назад? — искренне удивился Гриша.

— Ну… Как куда? Домой!!!

— Да ты чего, Пашок, одурел? Как мы пойдём, если они не пустят нас?

— Как это? — на этот раз удивился Павлик. — Как это не пустят?

— Ты видел, как я с Кирсаном базарил? Так он прямо сказал, если я один приду назад, без Профессора, то он меня в протоке утопит!

— А?.. — удивлённо протянул Павлик.

— Спокойно! Назад нам и не надо. У нас своя цель!

— Какая цель?

— Да ты чего, Пашок! Хоть ты-то не тупи! Я же тебе говорил вчера! Выйдем на железную дорогу и по ней на Дон двинем…

— Погоди, Гриш…

— Да я всё понимаю! Понимаю тебя Пашок! Даша там у тебя и все такое… Ну, ты сам смотри. Вернешься ты назад, весь мокрый и грязи. И что? Подумают еще, что ты там сам Димочку с Профессором притопил. А так мы с тобой выйдем в цивилизованные места, сообщим им об этой вашей Роще и помощь приведем! Заберем их всех в цивилизацию! И тогда ты туда как герой придешь, и тебе эта Дашка сама на шею бросится! Ну, ты сам подумай. Логично ведь?

— Ну… — протянул Павалик. — Вообще-то да…

Гришина идея вдруг показалась ему просто блестящей. Тут же он понял, что товарищ принял это решение не сейчас, а уже давно вынашивал. Обидно только, что он сразу про это не рассказал, ещё до выхода в путь…

Послышался треск выстрелов. Но уже где-то дальше, на берегу.

— Быстрей! — Гриша увлек Павлика вперед.

Они бросились бежать по грязи, продираясь через густые заросли камыша. Парни оказались уже под мостом и двигались наискосок, приближаясь к берегу. Впереди заросли и большие, но мелкие лужицы. Пробежав метров двадцать, Павлик вступил в очередную лужицу и вдруг провалился сразу по колени. С трудом удержавшись на месте, он попытался отпрянуть, но провалился ещё глубже.

— Тихо! — бросил ему Гриша, резво отбежавший в сторону, быстро скидывая свой рюкзак и кладя на землю карабин. — Давай рюкзак!

Павлик ловко скинул его с плеч и бросил товарищу. От этих действий он провалился по пояс и сразу почувствовал, как намок его пах.

— Спокойно-спокойно! — тихо приговаривал Гриша, быстро оглядываясь. Рванувшись в сторону, он подобрал на земле длинную кривую корягу.

— Вот, хватай! — тихо крикнул он и протянул ее Павлику.

Парень быстро схватил ее, но она переломилась сразу в нескольких местах. Гниль.

— Чёрт! — Гриша возбужденно топтался на месте, не зная, что предпринять. — Чёрт! Чёртов профессор! Чёртов идиот! — ругался Гриша.

Вода, тем временем дошла до груди, оказавшись неожиданно близко от лица. Павлик почувствовал панику. Он по-прежнему не двигался и всё глубже уходил под воду. Стало по-настоящему страшно. Павлик попытался схватиться за ближайший пучок травы, но тот легко ушел под воду.

— Тихо, тихо! — говорил Гриша. — Я сейчас, погоди секунду! Я сейчас, браток! Щас!

Он подхватил свой рюкзак, забросил его на плечо, схватил карабин и рюкзак Павлика, после чего, быстрым шагом двинулся прочь.

Павлик только рот раскрыл, глядя на его спину, которая мелькнула и скрылась в зарослях камыша.

И опять, как и несколько минут назад, при гибели Профессора и Димочки, он сразу понял, что Гриша его бросил, но мозг опять отказывался принимать этот факт. В голову сразу же полезли идиотские мысли вроде: «он побежал искать длинную палку», «побежал за помощью» и прочий оптимистический бред.

Вода уже приблизилась к плечам. Парень не хотел смотреть вниз, но и так прекрасно чувствовал, как вода, заливая его одежду, поглотила грудь и дошла почти до плеч. Еще немного, и над поверхностью осталась только голова Павлика и его руки, которые он непонятно для чего, поднял и раздвинул в стороны. Плечи скрылись под водой и на поверхности странным образом торчали по сторонам сухие кисти рук.

Стало ясно, что это конец, но при этом, почему-то страха к смерти и жалости к себе он не чувствовал.

«Идиотизм, — думал Павлик, опуская руки под воду. — Вот так идиотизм!»

Жалости к себе по-прежнему не было. Парня почему-то охватила досада на то, как глупо окончилась его жизнь. Так же глупо, как и жизни Профессора с Димочкой. Гришу же он ни в чем не винил. Да и что тут сделаешь? Ну, сиганул бы он к нему, подал руку. И что? Вместе бы сейчас тонули. Так, наверное, ещё тяжелее.

Вода уже приятно ласкала горло. Посмотрев вниз и намочив подбородок, Павлик почему то отметил, что жижа в болоте была не однородной. В ней плавал ил и другая муть, которую поднял Павлик, опускаясь в это болото. Однако частью тут была и почти чистая вода, которую наверное можно даже было пить.

Какие глупые мысли лезут в голову! И это перед самой смертью!

Он посмотрел наверх. Над ним высился пролёт моста. По обе стороны от него, на небе серые облачка. Солнце, за облаками, поднялось уже достаточно высоко и стало заметно теплее. Так что в воде было прохладно и приятно.

Неожиданно для себя, Павлик осознал, что совсем не боится смерти. Что толку жить? Для чего? Для кого? У них был шанс, а они его упустили. А ведь, если вдуматься, весь этот подход, не что иное, как авантюра.

Ну, куда они шли? Тут до города, по болоту, как говорил профессор, «рукой подать». И вот, подали. Три утонувших идиотика…

Павлик смотрел на мохнатые верхушки камышей, которые слабо колыхались под налетающим теплым ветром. Со стороны города не доносилось ни звука. Где-то в отдалении прокричала несколько раз болотная птица.

Тут парень вспомнил о Даше.

Даша!

А что Даша?

Неожиданно она предстала ему вдруг как бы с другой стороны. Не со стороны обожающего ее деревенского придурка и тупицы, а со стороны постороннего наблюдателя. Обычная девица. Да, симпатичная, но тупенькая. Хотя… Хрен её знает, какая она сейчас, после нескольких лет с уродом Димочкой? Раньше вроде нормальной была…

Но, допустим, она тупая? В чем же ее ценность тогда? В том, что она единственная девушка в поселке? Это да. Ну и что? Вернее, что теперь об этом думать то…

Парень посмотрел на воду, которая спокойно колыхалась совсем близко от лица. По-прежнему, чистая вода плавала вперемешку с илом и другой мутью. Но что-то тут было не так.

«Что-то не так!», — подумал он и вдруг до него дошло. Пока он тут думал о разной ерунде, погружение под воду остановилось.

Ну и что? Минутная отсрочка? А дальше что? Павлик, напрягшись, пошевелил ногой, со страхом ожидая, что сейчас он булькнет прямо с головой. Ан нет. Ничего не случилось. Более того, пошевелив ступней, Павлик понял, что он явно стоит на твердой поверхности. Вот оно как! Значит, здесь не утонешь!!!

А может это только кажется? Рано радоваться!

Силой подавив в себе надежду, он опустил руки под воду и попытался отгрести ил от груди, чтобы сделать шаг вперед. Это оказалось трудно, но возможно. С усилием, отгребая ил, попадающиеся водоросли и пучки всякой гнили руками, он сделал несколько шагов. Получилось! Он протискивался сквозь ил и прочую болотную дрянь и все время чувствовал, что идёт, словно по бетонному полу. Шаг. Еще шаг. И еще.

Неожиданно он чуть не споткнулся. Правая нога, которую он занес для шага, уткнулась во что-то твердое. Остановившись, Павлик на ощупь определил, что твёрдое дно впереди повышалось. Идти стало чуть труднее. Мешала масса водорослей и остатков гниющего камыша. Сделав усилие, Павлик сделал несколько шагов и удивился, как резко повышается дно. Несколько метров вперед, и вот из воды показались плечи и грудь. Вода струйками стекает с промокшей до нитки куртки. Ещё шаг и ещё. Вот он уже стоит по пояс в болотной жиже.

Теперь он решил не спешить и внимательно осмотрелся. Берег тут полого поднимался, впереди уже совсем сухие места.

Однако не стоило отвлекаться. Идти стало уж совсем легко. Подъём кончился, но под ногами была всё та же ровная поверхность. Камыши стали гуще. Теперь приходилось протискиваться между стеблями, изредка теряя под ногами твердыню и ступая по обычной скользкой почве и засохшему илу…

Вокруг тихо. Только ветер налетает со стороны болот, да камыш печально шелестит на ветру. Изредка неподалеку что-то булькает, да слышен неутихающий шелест листвы с берега.

— Гриша! — тихо закричал Павлик. — Гриша!!!

Ни звука в ответ. Вдруг, словно в ответ издалека донеслись знакомые звуки выстрелов. Парень тут же вспомнил про дикарей. При этой мысли стало очень неуютно, и Павлик, не мешкая, поспешил к берегу. Камыш поредел. Теперь он рос в основном полосами, в местах стыка плит, которые частью были обнажены. Бетон, потемневший от времени, безучастно смотрел в серое небо.

Плиты кончились, начался пологий берег и Павлик начал карабкаться по земляному склону, продираясь сквозь чахлый желтый пожелтевший кустарник. Через минуту, он преодолел подъем и оказался рядом с мостом, с его левой стороны. Еще немного и можно вылезти на самый верх берега и на сам мост.

Павлик обернулся. Под его ногами и далее, насколько глаз хватало простирались Болота. Камыши, среди которых поблескивали хищные глазки открытой воды, заросли кустарника, открытые полянки, скрывающие трясину…

Кое-где, среди камышей торчали остовы жалких деревьев. Павлик посмотрел вдаль. Ничего, кроме болот. Видна Большая протока, проходящая под мостом. Болотная роща где-то далеко по другую сторону моста, а здесь….

Насколько он мог видеть, нигде ни живой души. Никаких следов Гриши рядом.

Павлик выбрался на сам берег. Мост здесь проходил на одном уровне с поверхностью земли. Так что Павлик, поднявшись на поверхность обрыва, мог наблюдать окрестности и дорогу на мосту.

Пейзаж был не очень радостным. Все было какое-то серо-желтое и выгоревшее под солнцем. Весь мир здесь был разделен полосами автодороги, которая двумя полосами с берега уходила на мост. С этой стороны, совсем рядом над обрывом, на кучах битого кирпича росли чахлые кустарники. Совсем рядом стояли несколько двухэтажных домов, смотревших на Павлика своими пустыми глазницами. Их окружал полуразрушенный забор, за котором росло много деревьев. Далее, были видны еще несколько невысоких зданий.

По другую сторону моста, к северу, стояли большие здания. Широкое здание, которое Павлик видел с болот и еще несколько. Еще дальше, виденные четыре высоченных дома.

Павлик вышел на дорогу. Когда-то здесь ездили машины, но сейчас асфальт весь потрескался. Из него, во многих местах, торчали пучки жухлой травы. Мост уходил в болота, в никуда. Чуть дальше, на мосту лежало несколько перевернутых машин.

Совсем рядом лежал труп. Вроде бы дикарь.

«Это, наверное, Гриша его…» — подумал парень, взгляд которого наткнулся на валяющиеся в разных местах блестящие гильзы.

Внимательно оглядевшись, парень не заметил ничего подозрительного.

«Оружие! — мелькнуло в голове. — Нужно найти оружие!».

Подбежав к трупу, парень рассмотрел, что убитый — молодой смуглый парень с белыми полосками на лице. Оружия, однако, видно не было, только несколько стрелянных гильз рядом с телом. Касаться дикаря тоже не хотелось.

Облом!

Повернувшись на запад, в сторону города, Павлик с удивлением заметил, что широченная автодорога, которая здесь идет вровень с землей, немного далее повышается.

«Видимо, там она поднимается и проходит над линией трамвая», — подумал Павлик, сам удивляясь своей сообразительности.

Но где же Гриша? Куда он делся, раз собирался идти по этой автодороге?

Насколько глаз хватало — на дороге никакого движения. Стояло несколько остовов автомобилей, но нигде не видно никого живого.

Парень ещё раз осмотрелся. От берега, в город, на запад, уходила широченная дорога, на которой он стоял, четыре полосы движения. На растрескавшемся асфальте, кое-где, ещё осталась белая разметка. В нескольких местах стояли ржавые остовы машин. Был виден даже один огромный грузовик, развернутый поперек дороги.

В сторону же болот, параллельно с мостом, тянулись, пустые бетонные опоры. Парень понял, что мост всё-таки не был разрушен, а просто был построен наполовину.

В сторону же города, повышаясь над уровнем земли, автострада уходила вдаль. За ней, по правую ее сторону, высились несколько массивных развалин. По другую сторону от неё стоял массив густых деревьев, среди которых виднелись невысокие, двух или трёхэтажные развалины.

«Что же делать?» — подумал Павлик и в этот момент послышался треск выстрелов и, сразу же, далекие крики.

Звуки исходили из города, откуда-то спереди, вроде бы, левее от поднимающеся на мост магистрали.

Неосознанно, парень присел на корточки.

Выстрелы прекратились. Криков тоже не было слышно.

«Гриша! — понял Павлик. — Он стреляет! А кричат дикари!».

В уме возникла картина из бегущего товарища, за которым гналась ватага разрисованных белой краской дикарей. Павлика передернуло, и он чуть не заплакал. Как теперь его догнать? Бежать следом и обогнать дикарей? Как же! Пропустят они меня к нему!

С мокрыми глазами он посмотрел на автостраду, уходящую вдаль и вверх, как вдруг ему в голову пришла такая мысль, что он даже привстал в изумлении.

«Вот как надо! — понял он. — Тут бежать, по дороге!»

Из рассказов Профессора и Гриши, он знал, что автострада поднимается, проходит поверх встречающихся городских улиц и проходит над железной дорогой, к которой сейчас бежит Гриша!

«Гриша и дикари бегут по земле! — возбужденно думал парень. — А я побегу здесь! Поверху! Как добегу до железной дороги, то осмотрюсь и сверху увижу всё и, может быть, найду способ догнать Гришу, избежав встречи с дикарями!».

Не мешкая, он побежал по асфальту.

«Главное, быстро бежать! — думал Павлик. — Чтобы не отстать от них!».

Парень прибавил ходу. Бежать в мокрой и грязной одежде трудно, но, плевать на это! Дорога постепенно повышалась. Левая сторона магистрали была почему-то ограничена странной конструкцией, которая являла собой огромную решетку, вытянутую вдоль дороги. Верхние и нижние ее ячейки были сплошные, закрытые легким металлом.

А средние, вытянутые ячейки, были закрыты прозрачным материалом, по виду пластиком. Зачем нужна была эта изгородь — не ясно. Но Павлик подумал, что возможно, это для того, чтобы защитить машины на дороге от бокового ветра. Когда-то изгородь была сплошной, но теперь она сильно повреждена, во многих местах не осталось не сплошной загородки, ни прозрачного пластика…

Миновав несколько сотен метров, взглянув в левую сторону, Павлик увидел широкую городскую улицу. Сразу же его голову заполонила куча мыслей.

«Это же он, проспект Ленина, про который так часто упоминал Профессор! Первая продольная! Эта улица тянется вдаль на многие километры и доходит почти до Университета! И где-то прямо здесь находится вход в подземные тоннели, куда собирался идти Профессор с Димочкой!»

Не успел Павлик это подумать, как он увидел слева рельсы. Парень сразу же остановился, не в силах пробежать мимо.

«Быстро гляну, а потом побегу! — решил он. — Кто знает, может, я сюда уже и не вернусь больше! А так хотя бы гляну, куда Профессор собирался лезть».

Подойдя к краю моста, Павлик осмотрелся. Перед ним открылась широкая улица. С левой стороны ее ограничивали двухэтажные развалины в деревьях. Чуть дальше виднелись и высокие здания. С правой же стороны, вдаль тянулись остовы пятиэтажных зданий. То тут, то там, по обе стороны от дороги, среди пятиэтажных домов высились более высокие постройки этажей на двадцать.

Везде море асфальта, ржавые остовы машин и чахлые кусты. Из-под моста, на котором стоял Павлик, по левую сторону проспекта, стояли два ряда рельсов, которые, уходили с наклоном под землю, в выемку, немного поворачивая там в правую сторону. В дальнем конце выемки, почти в сотне метров, виднелись закрытые стальные воротами два входа в тоннели.

Не успел Павлик как следует осмотреться, как он заметил движение внизу.

Дикари!

Пространство, по которому рельсы спускались вниз, было обнесено невысоким бетонным бортиком, и там, где начинался левый бортик, Павлик увидел двух сидящих дикарей, которые осторожно выглядывая, смотрели в выемку. Посмотрев в другую сторону, на правый бортик выемки, Павлик заметил ещё дикаря. Потом ещё и ещё…

Несколько секунд парень пребывал в ступоре, а затем резко присел на корточки. Сильно забилось сердце.

Послышались тихие крики. Он вдруг разглядел, что вдали, на самом конце выемки, прямо над воротами, маячат ещё несколько дикарей.

Минуту парень изумленно таращился на происходящее, как вдруг до него дошло, что тут происходит.

«Гриша! — понял он. — Это же Гриша!!! Явно он бежал к железной дороге, но что-то заставило его свернуть сюда, в эту выемку, и сейчас он там, в тоннелях!!!».

Дикари вели себя так, словно боялись виднеющихся в дальней части выемки ворот. Внимательно осматриваясь, Павлик увидел дикаря, лежащего прямо на рельсах в выемке, на полпути к воротам. Неясно было жив тот или мертв.

«Это Гриша его подстрелил!» — вдруг понял парень и чуть не заплакал от своего бессилия.

Вот он, Гриша, в какой-то сотне метров, в тоннеле, за воротами. Совсем рядом! Но как к нему попасть???

Глава 10,

в которой герой начинает решительно действовать

Не зная, что делать, парень смотрел в выемку, на ворота в её дальнем конце. Рельсы полого сходили вниз, немного поворачивая по пути вправо.

«Мне бы туда, к Грише! — беспомощно думал Павлик. — Сейчас бы вместе бежали по тоннелям, к этой, как её… Ельшанке! А потом наверх и по рельсам на Дон, в славный город Ростов-на-Дону!»

«Тоннели! — вдруг понял парень. — Вот мне куда надо! Но, попробуй, попади в них».

О том, чтобы пробежать тут, мимо дикарей, в эти тоннели, к воротам, не могло быть и речи…

Павлик едва не расплакался от отчаяния… Неожиданно пришла мысль, что этот «Северный портал» не единственный вход в тоннели.

«Станция!» — высветилось в голове.

В тоннели можно попасть через станции! Следующая станция здесь — «Площадь Ленина».

«Она там, дальше, к югу! Надо обежать дикарей и пройти на станцию. Там я войду в эти подземелья и встречусь с Гришей!»

Тут же пришла мысль, что Гриша не дурак, и вряд ли сейчас сидит тут, у ворот, и ждёт, пока дикари до него доберутся. Наверняка, он сейчас во все лопатки бежит по тоннелю прочь. Попробуй, догони его!

«Пока я буду обегать дикарей, пока доберусь до станции, он добежит до нее, и… побежит по тоннелям дальше. Либо выйдет на поверхность и… Ищи ветра в поле…»

От таких мыслей ноги у Павлика ослабли, он присел на асфальт и он чуть не заревел от беспомощности. Из глаз, против воли, потекли слезы.

«Как же быть? Что делать?» — подумал он, чувствуя себя на редкость беспомощным и жалким.

В этот момент он вдруг вспомнил!

Темнота!

В тоннелях ведь темно, а у Гриши нет фонаря! Ту лампу, которая была у Профессора, Гриша с собой не взял. А значит, он сейчас должен продвигаться по тоннелю едва ли не на ощупь и с мизерной скоростью.

«А это значит, у меня есть шанс попасть на следующую станцию раньше его!» — дошло до парня.

Пригнувшись, Павлик отполз от бортика дороги, чтобы его не заметили снизу дикари, и поднялся на ноги, переминаясь с ноги на ногу в возбуждении.

«Надо рискнуть! — билось в голове. — Надо! Терять-то ведь нечего!»

Решившись, парень рванул с места и быстро побежал назад, в сторону Реки.

Очень быстро он добежал до места, где лежал труп дикаря. Там всё по-прежнему. Лежит труп, кое-где валяются гильзы и рядом никого живого…

Не останавливаясь, Павлик повернул в правую сторону и побежал вдоль берега. Асфальт остался позади, и парень нёсся по твёрдой земле, поросшей кустарником и пучками мелкой травы.

Он бежал размеренно, ничуть не уставая и сам себе удивлялся. Совершенно неожиданно Павлик стал ощущать себя живым человеком. Ещё вчера, равно как и все прошлые дни до этого, он жил и действовал без интереса и эмоций, словно робот, но сейчас, парень чувствовал, что он делает именно то, что надо и то, что ему на самом деле необходимо!

Эти ощущения удивляли, но ещё больше удивляли собственные мысли. Несмотря на испуг и потрясения последнего часа, мыслил он совершенно спокойно и уверенно.

«Я всё правильно делаю, — думал он на бегу. — Лучше этого ничего и не сделать! Не бежать же назад! Поэтому, надо догонять Гришу!»

Парень не сомневался, что его товарищ, спасаясь от дикарей, сейчас максимально быстро пробирается по тоннелю к станции «площадь Ленина». Однако, в тоннеле темно, а лампа Профессора осталась рядом с тем озерцом…

Павлик представил, как Гриша, в кромешной темноте бредёт по тоннелю, на ощупь, рукой держась за стену, ногами осторожно нащупывая рельсы и шпалы…

Да уж! Не позавидуешь ему!

«Конечно, я хорошо отстаю, — думал на бегу парень, — и крюк делаю, но он там, в любом случае, не может бежать с такой же скоростью, так что я должен успеть перехватить его на следующей станции. Просто обязан!»

Найти нужное место в Мёртвом городе — пара пустяков. Раньше, Профессор множество раз рассказывал Павлику и Димочке про город, подробно расписывая его улицы и достопримечательности, показывая их на карте, так что парень был уверен, что легко сможет ориентироваться в городе, тем более, здесь, в самом центре и рядом с мостом.

Нужная станция совсем рядом и находится дальше на юг по проспекту Ленина, параллельно которому он сейчас бежал.

«Сейчас, поперёк будет большая улица — „Седьмая Гвардейская“, — быстро вспомнил парень рассказы Профессора. — Это широкая улица и идёт она от берега вглубь города. Мне же дальше вдоль берега. Там находится музей-панорама „Сталинградская битва“».

Большое белое цилиндрическое здание Панорамы было хорошо видно с ферм, а также стоящий рядом памятник древней разрушенной многоэтажной мельнице, которая сейчас уже мало отличалась от окрестных руин.

«Как дойду до этого музейного комплекса, так надо сразу направо поворачивать, вглубь города, — думал Павлик. — А там, всего несколько сотен метров и будет площадь Ленина, под которой находится одноимённая станция, куда сейчас бежит Гриша. Там-то мы с ним и встретимся!»

Никаких сложностей вроде бы не представлялось…

Он поднял взгляд и увидел, что впереди, справа, на небольшом отдалении от берега, стоит большое белое пятиэтажное здание. Когда он миновал этот дом, то оказался на широкой улице, которая упиралась в берег. По её краям не сильно высокие здания. Почти посредине этого широкого пространства проходит широкая асфальтовая дорога. Впереди она поворачивает к югу и, спускаясь по береговому склону, уходит вниз, к болотам…

«Это она и есть „Седьмая Гвардейская“» — думал Павлик на бегу.

Впереди, за дорогой, стоит памятник на постаменте — мужик в военной фуражке, сидящий на лошади. За памятником видна церковь, выстроенная из красного и белого кирпича. Еще дальше, за церковью, высится громадное здание, этажей на двадцать, не меньше. Павлик часто видел этот высоченный дом, работая на фермах Болотной рощи.

Добежав до памятника, где сидел мужик на лошади, Павлик заметил на боковых краях постамента выбитую золотом надпись. А спереди, под передними ногами коня, висит тёмная табличка. Явно там написано, кому и за что поставлен этот памятник.

Вспомнился Данила и его предложения по разведке и исследованию города.

«Чёртов Профессор! — мысленно ругнулся парень. — Держал нас там „в чёрном теле“, словно свиней в загоне, не давая даже мелком из своего свинарника выглянуть. А тут вон сколько интересного!»

Павлик подумал, как хорошо могло всё сложиться, если бы тупорылый Профессор не задумал свой идиотский поход. Вместе с Данилой и Гришей, они бы втроём, как-нибудь, ускользнули бы из посёлка, нашли бы лодку, переправились бы через Большую протоку, пересекли болота и пришли бы сюда, осторожно исследуя город.

Не спеша, осмотрели бы этот памятник. Прочитали табличку и узнали, что это за мужик на лошади. Затем прошли бы в эту бело-красную церковь.

В посёлке была своя церковь — обычная комната, куда ходили старухи и где висели самодельные иконы, сделанные из страниц, вырванных из старых журналов. А тут самая что ни на есть настоящая церковь! Хотя в бога Павлик не особо верил, но он бы с большим интересом осмотрел реальный храм!

За церковным двором стоял высоченный дом, выходящий к дороге, по которой бежал парень, своим торцом. Подняться бы на его крышу и осмотреться! Наверняка, оттуда такой вид на город и болота открывается, что дух захватывает! А дальше, вон, музей огромный. Сколько там всего интересного можно увидеть! И это только первые шаги в Мёртвом городе. А уж, что дальше тут можно найти, если здесь уже столько всего — и подумать страшно… И ведь рядом это всё, до Болотной рощи, что называется «рукой подать»!

Обернувшись на бегу, дабы глянуть, насколько он удалился от моста, парень не удержался и вскрикнул от ужаса.

За ним бежал человек! Метрах в тридцати. Незнакомец бежал, согнувшись и наклонив голову. На бритой макушке преследователя парень заметил белые линии.

Дикарь!

Ноги сразу стали тяжелыми и от восторженного настроения не осталось и следа. Павлик просто окаменел от ужаса!

Однако, удивляясь сам себе, он быстро взял себя в руки и быстрее заработал ногами. Бежать! Вперёд, до музея, там направо и на подземную станцию. Там Гриша, а него оружие! Гриша ведь тех дикарей, у моста и в выемке, убил, а значит, и этого успокоит…

Эти мысли придали сил, и Павлик энергичнее заработал ногами.

Он бежал по тротуару вдоль двора церкви. Слева — узкая автомобильная дорога, за ней, в паре десятков метров уже береговой склон. Посмотрев туда, Павлик увидел болота, тянущиеся до горизонта. Справа же — тянулись городские кварталы из не сильно высоких многоэтажных зданий

.

Парень миновал церковь, окружённую стальным забором, затем побежал вдоль огромного дома, внутренности и крышу которого Павлик с удовольствием бы обследовал, но сейчас он об этом и не подумал.

За этим домом ещё один — четырёхэтажный. Затем потянулись стальные заборы, за которыми виднелись заросшие кустами площадки и другие дома. Вглубь города ушла ещё одна улица, но явно не та, что нужна — слишком узкая. Миновав перекрёсток, Павлик побежал вдоль длинного пятиэтажного дома.

После пятиэтажки миновал еще один узкий и высокий дом, перед которым расположилась автостоянка полная ржавых автомобильных остовов. Далее — ещё одна длинная пятиэтажка.

Подбегая к её дальнему углу, Павлик, наконец, увидел музей-панораму. На углу музейного комплекса высился высокий шпиль из белого камня.

Автомобильная дорожка, идущая слева от тротуара, по которому бежал парень, сразу за домом, поворачивала круто вправо, обходя музей и направляясь вглубь города, туда, куда и надо было парню.

Сразу её поворотом, Павлик увидел стоящие в ряд четыре танка. Они были мощные и зелёного цвета. Правда, стояли они задней частью к дорожке, направив свои пушки в другую сторону, так что парень взглянул на них только мельком и не смог толком рассмотреть.

Выбежав с тротуара на эту дорогу, идущую вглубь города, Павлик повернул и бросился вглубь города, мельком бросил взгляд на танки и на стоящий на углу мемориала высоченный белый шпиль. Тут же его взгляд приковал к себе древний чёрный паровоз, стоящий слева от дорожки.

Дальше, за паровозом, находилась вытянутая белая постройка высотой в несколько этажей. Прямо за ней разрушенное в старую войну, здание мельницы из тёмно-красного кирпича. Слева от неё какая-то обломанная высокая труба из такого же кирпича, а ещё дальше высился громадное цилиндрическое здание из белого камня — Панорама.

Паровоз вдоль дороги, стоял не один. Он был направлен передом к болотам и к задней его части были прицеплены несколько вагонов — длинный зелёный вагон с выбитыми стёклами и большим красным крестом, за ним ещё один зелёный, но товарный вагон, который был раза в три меньше пассажирского, а за этим вагончиком, стояла маленькая чёрная цистерна на колёсах.

Пробегая мимо поезда, Павлик чуть не застонал от досады. Вот бы прийти сюда, побродить-полазить тут спокойно, всё осмотреть… Танки, паровоз, вагоны. А потом осмотреть, что делается в этой Панораме, сохранилось ли там круговое полотно с изображением Сталинградской битвы? Вспомнилось, что Профессор также рассказывал, что прямо под этой Панорамой, где-то внизу расположился большой военный музей.

Это сколько же тут интересного можно увидеть! И вот теперь, вместо этого, вот это вот…

— Стой! — донеслось позади.

Резко обернувшись, Павлик увидел, что дикарь-преследователь по-прежнему висит у него на хвосте. Однако, расстояние между ними немного увеличилось.

— Да, подожди! — опять крикнул преследователь недовольным голосом.

Дорога тут немного в гору, бежать стало труднее, но Павлик только быстрее заработал ногами. Мысль, что дикарь выдыхается и понемногу отстаёт, придала ему новых сил.

Он бросил лишь короткий взгляд на здание из тёмно-красного кирпича слева, почти в сотне метров от него. Явно эта та самая Мельница, про которую много рассказывал Профессор. Справа же тянулась пятиэтажка. Когда она кончилась, парень выбежал на широкую улицу, идущую вдоль берега и перекрёсток. Миновав его, Павлик побежал дальше.

С левой стороны улицы стоит жёлтый четырёхэтажный дом. Справа — несколько пятиэтажек, почти не видимых за деревьями и кустарником.

Миновав кучку ржавых автомобилей, парень увидел, что впереди широкая площадь. Какие-то дома по сторонам.

Не успев толком оглядеться, взгляд его наткнулся на непонятное сооружение прямо по курсу. Невысокий П-образный парапет, скрывающий выемку. На внутренней части парапета, по краям, видны перилла, ведущие вниз.

«Лестница! — понял Павлик. — Лестница в подземный переход, где вход на станцию скоростного трамвая!».

Подбежав ближе, парень увидел ступеньки ведущие вниз. Внизу, на них стоял ржавый остов машины и какой-то мусор. Оглянувшись, Павлик быстро увидел фигуру преследователя в доброй полусотне метров от него. На бегу тот замахал ему рукой, призывая остановиться.

«Ага, щаз!» — подумал парень и бросился по ступенькам вниз.

Пробежав по мусорным кучам и преодолев остов автомобиля, Павлик оказался у подножия ступенек. Вправо уходил короткий пешеходный тоннельчик, в конце которого виднелся свет и ступеньки, ведущие наверх. Ещё один выход. Однако, взгляд парня был устремлён вперед. Там было темно и жутко. Не мешкая, парень побежал дальше.

В памяти всплыло всё, что он слышал об этом месте. Профессор рассказывал, что этот подземный переход вёл на другую сторону широкого проспекта. Там тоже, справа и слева две лестницы наверх. Вход же на станцию находился посредине перехода, слева.

Тут уже стало темновато, и Павлик уже не бежал, а медленно шёл, внимательно глядя под ноги. Тут валялись бутылки, какие-то ящики и непонятный мусор. Вот и середина перехода. В самом конце коридора светлее — там выход на другую сторону улицы.

А вот и проход на станцию. Парень увидел проход, за котором царила тьма и откуда чувствовался поток прохладного воздуха. Павлик сразу же вспомнил, как в одной из книг, прочитал фразу про проход, который напоминал «вход в разверстую могилу». Однако, одно дело читать интересную книжку, сидя в кабинете Профессора, а совсем другое дело тут, в пустом и тёмном переходе.

Глядя в темноту перед ним, парень подумал, что там и правда его ждёт сама смерть…

Слева, в стороне, откуда он пришёл, послышался звук. На ступеньках, за машиной, показался дикарь. Он свистнул и помахал рукой. Парень дернулся и, очертя голову, бросился в тёмный проход.

Пробежав внутрь, он оказался в непроглядной темноте и сразу же чуть не споткнулся. Чудом удержавшись на ногах он более медленно двинулся вперёд. Наступив на что-то хрустнувшее, словно старая кость, Павлик ударился ногой о край чего-то стального, опять удержался, по-прежнему двигаясь дальше.

«Это вход на станцию, — думал он, вспоминая услышанное от Профеесора. — Он говорил, что тут метров десять и справа будут короткие эскалаторы вниз, а слева лестница. После неё, внизу, уже сама станция. А там, справа и слева — рельсы, выходящие на станцию из тоннеля».

В голове вдруг высветилась страшная мысль. Павлик вспомнил, что на станцию выходят два тоннеля и по какому из них идёт сейчас Гриша — не ясно!

Осторожно двигаясь вперед и нащупывая путь ногой, парень друг обнаружил под ногой пустоту. Опустившись на четвереньки, Павлик стал шарить руками по полу и понял, что перед ним лестница вниз! Двинувшись в левую сторону, он нащупал стену. Держась за неё рукой, он начал спуск, нащупывая ногами ступеньки вниз.

Оказавшись внизу, он вспомнил, что станция, по рассказам Профессора, являла собой большой зал с полукруглым сводом, словно большой ангар.

— Гриша! — крикнул Павлик, но и сам себя не услышал.

— Гриша! — крикнул он изо всех сил.

В ответ тишина.

«Надо в тоннель крикнуть, — подумал немного запаниковавший парень. — Не мог Гриша досюда дойти быстрее меня, в такой темноте-то!».

Двинувшись дальше, он чуть не упал, ибо под ногами опять обнаружились ступеньки, ведущие вниз. Удивлённый парень двинулся дальше, осторожно нащупывая ступени ногами. Ступенек оказалось всего три, и они закончились. Закончилась и стена слева, за которую держался руками парень.

Шаря по ней руками, Павлик выяснил, что стена не широкая и по другую её сторону вроде бы ощущался слабый сквознячок.

«Это тоннель! — вдруг понял парень. — Точно тоннель! Он ведёт как раз туда, к воротам, за которыми Гриша скрылся от дикарей».

— Гриша!!! — опять заорал он изо-всех сил. — Гри…

Договорить ему не дал удар в живот, от чего парень поперхнулся. Тут же его сбили на пол, и рука зажала рот.

«Гриша!» — понял Павлик и из глаз его хлынули слёзы счастья и облегчения. Он почувствовал такую любовь к товарищу, что готов был ноги ему целовать из-за того, что он теперь не один в этом жутком месте.

Между тем, парня схватили за руки и потащили по полу через тёмную станцию. Через несколько секунд он вдруг понял, что тащат его двое. Но кто это? Неужто дикари??? И как они оказались здесь, да так быстро?

От страха перехватило дыхание.

Глава 11,

в которой герой оказывается там, где хотели побывать другие

Его долго волокли по полу, затем ноги застучали наверх по ступенькам, которые быстро кончились и его опять куда-то потащили. Повернули направо, за угол и положили у стены. Вспыхнул фонарик и парень, вторично, чуть не задохнувшись от страха и изумления, увидел кучу людей рядом. Человек десять…

Однако, это были не дикари. По виду, обычные, русские люди, в военной форме. У всех нормальные, можно даже сказать, симпатичные лица. Ближе всех к пленнику сидел пожилой мужик с решительным морщинистым лицом и большими залысинами на башке. Рядом еще один пожилой мужик. Остальные — куда моложе. Многим, возможно, и тридцати лет нет.

— Только пикни! — сказал старик.

Павлик хотел кивнуть, но не смог, лишь только рот испуганно раскрыл…

Все вокруг молчали, глядя на парня. Тот же разглядывал их. Форма военная. У некоторых в руках оружие, не похожее на автоматы Калашникова. У одного человека — странные толстые очки на лбу. Почти у всех в ухе наушник без провода…

Послышались шаги, и к ним быстро подбежал молодой парень.

— Ну, что там? — спросил старик.

— Был ещё один. Но он в переходе стоял, прислушивался. Сюда не полез. Сейчас ушёл.

— Так.

— Я послушал — там тихо. Я оставил над эскалаторами датчик движения. Он весь коридор перекрывает.

— А в тоннелях поставил?

— Да. И в правом и в левом.

— Отлично. Давайте с этим разберёмся.

Старик посмотрел на лежащего парня.

— Рассказывай. Кто ты такой и какого чёрта тебе здесь надо?

Павлик открыл рот и вдруг понял кто это перед ним. Люди! Подземные люди! Он вспомнил, как вчера, при разговоре с Профессором, Гриша предположил, что тут, на станциях, под землёй живут люди. И оказалось, что он прав. По ходу, они живут тут с тех самых давних времён!

— Понимаете, — быстро забормотал парень. — Я не это, не к вам… Мне Гриша нужен, он тут должен… Пройти… За нами, то есть за ним, дикари гонятся!

Он начал объяснять, а все рядом смотрели на него. Кто-то напряженно наморщив лоб, а кто-то и с недоверчивым лицом.

— Подожди, — прервал его объяснения старик. — А с чего ты взял, что этот твой Гриша здесь?

— Так я видел! С моста! И дикари его окружали!

Парень сбивчиво рассказал, как ещё менее получаса назад он сидел на мосту рядом с северным входом в тоннели и видел там дикарей. Старик начал задавать вопросы и Павлик быстро объяснил, как он сообразил, что через те входы в тоннели не попасть и как он бежал сюда, как его преследовал один дикарь и как он вошёл на станцию.

Когда он закончил, почти у всех на лицах наблюдалось озабоченное выражение.

— Ладно, — сказал старик. — А сам-то ты кто? Откуда?

— Так я это, с Болотной рощи…

Он опять начал рассказывать и за считанные минуты быстро рассказал об их посёлке, о безумной экспедиции Профессора и о том, как она закончилась. Когда он дошёл до нападения дикарей в болоте, старик начал задавать много вопросов. Павлик отвечал честно и подробно…

— Так, — сказал старик, закончив допрос.

Он посмотрел на второго пожилого воина и сказал:

— Что думаешь, Аркадий?

— А чего думать? — пожал плечами тут. — Теперь мне всё ясно. Это они там кричали внизу, и «дикари» не нас, а именно их ждали. Я ведь первым шёл. Как крики начались, я машину обходил и на них наткнулся. Там трое лежали и вниз смотрели. Вспомните! Ведь там двое встали, а один так и лежал, и в бинокль вниз глядел. Ну и началось, вот это всё…

Первый старик посмотрел на парней и сказал, обращаясь к одному из них:

— Ну, а вы-то, как их там, на мосту, просмотрели?

— Виктор Палыч, — откликнулся довольно молодой черноволосый парень. — Я же говорил. Кашир мост должен был смотреть, а мне приказал берег исследовать. Ну, я слева от моста, метрах в пятидесяти, прошёл. На склоне и где мост на берег выходит, я это место мельком глянул, думал, что Кашир исследует.

— А он не исследовал, — проговорил Виктор Палыч.

— Я не знаю, почему! — сказал парень. — Я мельком глянул на его монитор, он уже над мостом быстро прошёл и там дом большой рядом, справа от дороги. Вроде бы торговый центр там был. Вот он его осматривал.

— Ладно, Палыч, — сказал Аркадий. — Чего уж тут говорить, у Кашира не спросишь уже. Ты мне, лучше скажи, зачем мы тут, в этих тоннелях оказались? Мы же по берегу договорились идти, после моста.

Все посмотрели на Палыча, а тот хмыкнул:

— Ну, мы же глянули, внизу какой-то кипишь и я подумал, что с другой стороны моста такая же херня может быть. Вот и решил от берега отойти, а там сами видели, зажали нас на рельсах, на спуске. Хорошо хоть ворота были открыты. Ведь всех там могли положить!

— Да и без этого, — сказал Аркадий. — На мосту вон, чего вышло…

— Чего уж говорить, — поморщился Палыч. — Это и хорошо, что мы сюда завернули. А то, что этот парень сюда сам прибежал, то это просто подарок судьбы. Теперь сразу ясно, что засада не на нас была.

— А если, всё-таки, на нас? — спросил сидящий рядом с Палычем светловолосый парень. — Может, они нас ждали, а потом увидели, что кто-то внизу идёт?

— Нет, Степан. Так засады не устраивают. Ты же видел — наверху всего трое было. А остальные под ним. Да и сам вспомни, как они себя вели. Явно не ожидали. Если бы они нас там поджидали, то там бы мы все и полегли.

Слушавший всё это Павлик почти ничего не понимал, как вдруг, до него дошло, что эти люди не местные подземные жители, а это именно они стреляли тогда на мосту и те трупы дикарей рядом с мостом — их работа.

— Извините, — подал голос парень. — А как же Гриша мой? Он тут ведь должен был быть.

Палыч криво усмехнулся.

— Как я понимаю, Гриша твой, уже сильно после нас на берег выбежал. Мы сразу сюда, в тоннели, ломанулись, и у ворот сидели какое-то время. Он сюда никак мимо нас и мимо тех дикарей пройти не мог.

«Вот блин! — только и подумал Павлик. — Получается, что Гриша в эти тоннели не поворачивал, а побежал дальше, к железной дороге! Куда же еще? А я, как дурак сюда, на станцию рванул…»

Что теперь делать, он не знал. Если Гриша вместо того, чтобы лезть в тоннели, вышел на железную дорогу, то сейчас он, наверное, уже из города выходит.

Парень с трудом удержался, чтобы не застонать от отчаяния.

— Ладно, — сказал Аркадий и посмотрел на Палыча. — Теперь, что будем делать?

— Уходить надо.

Старик посмотрел на давешнего черноволосого парня:

— Что в тоннеле?

— Я вот этот, левый, до следующей станции исследовал. Путь свободный. Обвалов нет.

— Отлично! Уходим прямо сейчас. Идём до «Комсомольской». Там проверим тоннели и двигаем дальше.

— А как с датчиками быть? — спросил один из парней. — Забираем их?

— Сколько их у тебя? — спросил Палыч.

— Ещё семнадцать штук.

— Чёрт с ними. Оставляем, не будем зря рисковать. Я не думаю, что эта шпана разрисованная в тоннели сунется. Но вот если парень этот, — Палыч кивнул на пленника. — Если он смог додуматься обежать и спереди зайти, то и они вполне додуматься могут засаду нам сделать. Поэтому, хрен с датчиками. Просто уходим.

В этот момент раздался тихий писк и непонятный вибрирующий звук. Несколько парней достали какие-то плоские устройства размером с ладонь.

— Датчики! — с беспокойством сказал один боец. — В тоннелях!

Тут же пригасили свет.

— Коля! — сказал Палыч.

Рядом возник совсем еще молодой парень, лет двадцати, а может и меньше.

— Будь тут. Отвечаешь за него головой! Понял?

— Так точно!

— Карауль.

Старики и остальные двинулись прочь, и пленник остался один с этим Колей.

— Послушайте, — почти шёпотом сказал ему Павлик. — А вы?..

— Тихо!

Конвоир приказал парню подняться, после чего надел ему на запястья стальные браслеты, скованные цепочкой.

Наручники!

Он читал про такие штуки и подумать даже не мог, что когда-нибудь ему самому скуют руки, как преступнику.

— Садись! — шёпотом велел Коля и Павлик присел на корточки, спиной к стене.

— Сиди тихо и всё будет хорошо.

Павлик только молча кивнул. Что теперь делать и как вообще планировать своё будущее он не представлял. От нечего делать он начал озираться.

Свет еле-еле давал странный цилиндрический фонарик, лежащий на полу. В его свете парень кое-как видел Коли рядом и с трудом различил, что стены рядом облицованы светлой плиткой, да у другой стены, в нескольких метрах лежит куча каких-то тюков.

Несколько секунд парень тупо смотрел на них, а затем задумался. Следовало срочно решить, как быть и что делать дальше? Но, как тут спланировать будущее, когда у тебя руки в наручниках.

— Стоять!!! — раздался в отдалении громкий крик, усиленный сводами станции.

Павлик окаменел. Бросив взгляд на охранника, он понял, что и Коля тоже напряжён.

Громкие, неразборчивые крики продолжились. Павлик напрягся, прислушиваясь, но слышал что-то вроде «Клади!!! Бросай!!! Сам бросай!!!»

Тут же он вспомнил, что час назад, под мостом он тоже слышал почти такие же крики.

Треснули выстрелы, от которых заложило уши. Раздались несколько воплей, которые почти заглушили треск автоматов. Павлик сидел, просто не зная, что делать.

Где-то сбоку вдруг по стене сильно ударила о металл и срикошетила пуля.

В детстве Павлик мечтал о войне, боях и перестрелках. Вместе с Димочкой, дурачась, они до усрачки хотели оказаться в ситуации, когда «пули свистят над головой». Сейчас же парень вдруг понял, что ничего хорошего в этом нет…

Выстрелы прекратились. Затем раздались снова и опять стихли. Через несколько секунд рядом послышались шаги. Подбежали бойцы, которые начали разбирать рюкзаки.

Послышался голос Палыча. Он кого-то спрашивал:

— Ты какой тоннель проверял? Левый?

— Да, левый!

— Туда!

Рядом возникло знакомое морщинистое лицо с залысинами. Он начал распоряжаться, глядя на Колю:

— Отвечаешь за него головой! Пусть вещи несёт!

Павлик и оглянуться не успел, как его подняли на ноги, сняли с него наручники и тут же закинули ему за спину тяжёлый рюкзак и ещё сразу два тюка, поменьше и полегче, вручили в руки.

— Быстро парни! — торопил Палыч. — Быстро!

Толкаемый Колей парень побежал куда-то влево и увидел, что платформа заканчивается и внизу видны рельсы, до которых не менее метра. Положив два тюка на землю Павлик, вместе со всеми, осторожно начал спускаться вниз, на рельсы.

— Где у тебя дымовуха? — спрашивал один из парней стоящих на платформе.

— Да сейчас… — сдавленным голосом ответил тот.

— Надо что бы с чёрным дымом.

— Думаешь, через него фонари не видно будет?

Второй не ответил, а Павлик услышавший это, даже голову не стал себе ломать, о чём это они?

Спустившись вниз, он подхватил свой груз.

— Вперёд! — толкнул его молодой Коля.

Парни, вместе с другими двинулись куда-то вправо, шагая по шпалам между рельсов. Несколько бойцов включили сильные фонарики, которые светили по ногам, хорошо освещая шпалы. По ним идти было неудобно, да ещё держать в руках груз. Павлик изо всех сил старался идти, стараясь не кувыркнуться. Мокрая одежда натирала тело, толком не просохшие ботинки хлюпали, и вообще было очень холодно. Однако, попробуй тут, пожалуйся на судьбу…

Под ногами вдруг появилась вода, и тоннель наполнился звуками хлюпанья воды и плеском. Идти стало труднее, того и гляди грохнешься вместе с грузом.

Бойцы рядом увеличили яркость фонарей, ярко осветив тоннель. Теперь, стали видны круглые стены тоннеля, по бокам которых тянулись кабеля. Под потолком тоже висели кабели, Павлик даже разглядел провод токоприёмника, которого касалось устройство на крыше трамваев, которые ездили по этим тоннелям. Вроде бы даже этих проводов было два…

Правда, рассматривать всё подробно времени не было. Чуть не оступившись, парень перенёс всё внимание прямо под ноги, благо, что в воде не было мути и хорошо были видны шпалы, по которым все ступали.

По пути бойцы несколько раз ненадолго останавливались. Одни парни проходили назад, другие вперёд. У всех озабоченные и напряжённые лица.

Несмотря на тревожную атмосферу, Павлик как-то успокоился. Профессор бесчисленное количество раз рассказывал про волгоградский метротрам. Павлик вспомнил, что впереди лежит станция под названием «Комсомольская». За ней станция «Пионерская». Немного напрягши память, парень вспомнил, что Профессор, вроде бы, говорил, что между станциями «площадь Ленина» и «Комсомольская» расстояние около километра. Вроде так, хотя, по ощущениям, они этот километр уже давно прошли. Павлик не часто крутил башкой, оглядывая стены тоннеля, но вроде бы тоннель немного поворачивал в левую сторону…

Во время очередной остановки слушая короткие фразы парней рядом, Павлик понял, что они подошли к станции.

«Интересно, — подумал он. — Будут они тут на поверхность подниматься или же дальше пойдут, к „Пионерской“?»

Тут же вспомнилась, что станция «Пионерская» не была подземной станцией. Профессор объяснял, что эта станция находится ниже уровня земли и стоит на колоннах. В ней тоннель выходит из-под земли в овраг, где в старые времена протекала река Царица. Линяя метротрама пересекает этот овраг по мосту, а затем снова заходит под землю.

Не понятно, что собираются делать эти неведомые бойцы. Раз они залезли в тоннели, спасаясь от дикарей, то явно они скоро захотят выбраться наружу.

«Пока мы тут по воде шлёпаем, они нас там, наверху, легко обгонят!» — подумал он.

От этой мысли стало не уютно, но глядя на оружие — автоматы, висящие за спиной у каждого бойца, стало спокойнее.

Рядом показался Палыч. Послышалась команда. Все двинулись вперёд. Через полсотни метров круглый тоннель закончился. Стены тоннеля стали вертикальными. Левая стена была белой. На ней висели ряды крючков под кабеля, но кабелей почти и не было. Правая же стена оказалось сложенной из древнего кирпича, вдоль которого тянулись узкие трубы. Потолок стал выше. Бросив туда быстрый взгляд, парень увидел, что на потолке две продольные и куча поперечных балок, на фоне которых видны два кабеля контактной сети.

— Осторожно! — сказал кто-то впереди. — Смотрите под ноги!

Левая стена изменилась. К ней добавилась толстая облицовка, в торце которой парень увидел вертикальные щели, куда уходили тянущиеся вдоль стены провода. Сама же новая стена была из какого-то белого камня, то ли гранита, то ли мрамора — Павлик не разбирался в этом. Нижняя часть стены — тёмно-красная, а верхняя то ли белая, то ли светло-серая…

— Не провалитесь! — зло сказали впереди.

Глядя под ноги, парень увидел, что между рельсов середина шпал отсутствует и, там зачем-то прорезана канава неясной глубины.

Все двигались, держась правой стены и всего через несколько метров дошли до удивительно низкой платформы станции. Она была высотой по колено, словно высокая ступенька. Павлик увидел платформу, шириной метра два и ряд колонн с прямоугольными гранями.

Справа и позади была такая же лестница и эскалаторы, как и на прошлой станции. Ему, конечно, захотелось оглянуться и посмотреть, на это всё своими глазами в свете фонарей, но не тут-то было.

— Быстрее! — глухо пискнул кто-то. — Мы держим лестницу!

Все ускорили шаг. Павлик мельком увидел двух парней, которые, присев, целились из автоматов куда-то назад и выше.

Сердце испуганно забилось, но тут же Павлик, сообразил, что фраза «держим лестницу», не значит «отбиваемся от дикарей», а скорее всего это военный термин, означающий «держим под контролем лестницу».

Спокойное поведение остальных подтвердило его догадку. Быстро, но не бегом они шли вперёд.

«Значит, они решили идти дальше по тоннелю, — подумал Павлик. — Видимо, боятся засады дикарей наверху. Интересно, что на следующей станции будет?»

Платформа кончилась мраморной стеной с тёмным дверным проёмом. Куда он вёл, Павлик даже не догадывался. Перед этим входом все сворачивали влево и опять сходили с платформы на рельсы. Через метр уже можно было идти, поскольку выемка посредине шпал закончилась.

В ярком свете фонарей Павлик разглядел, что левая стена была тут вертикальной и белой, без проводов. Правая же стена тоже вертикальная и из тёмно-красного, огнеупорного кирпича. Интересно, что из стены, на уровне груди, на полметра в тоннель, высовывалась бетонная плита, похожая на край платформы.

Павлик вспомнил, что Профессор рассказывал, что, когда в далёком прошлом строили метротрам, то предполагалось, что в будущем, когда город сильно вырастет, сильно изменить станции, подняв там платформу, дабы вместо трамваев по этим тоннелям ездили такие же поезда, как в метро Москвы. Для этого половина каждой станции была выстроена с такой, высокой платформой, которая предполагалась быть использованной в далёком будущем, которое так и не наступило.

Через полтора десятка метров выступающая часть платформы пропала и там потянулась ровная кирпичная кладка. Ещё дальше, через пару десятков метров, начался обычный круглый тоннель.

По нему шли также, несколько раз делая короткие остановки. Через какое-то время вода под ногами пропала и они топали по сухому тоннелю. Впереди показался «свет в конце тоннеля». Бойцы, вопреки ожиданию парня, не удивились.

Сделали привал. Во время которого вперёд быстро ушли трое — старики и с ними парень. За спиной этого парня висел массивный прямоугольный рюкзак, вроде бы из чёрного пластика. Даже и не рюкзак, а по виду настоящий массивный чемодан.

Видя, что остальные кладут тюки на пол тоннеля, Павлик тоже положил свой груз, а Коля помог ему снять тяжёлый рюкзак. Парни присели на холодный рельс. Бойцы рядом отошли в сторону, назад в тоннель, туда, откуда они пришли и там начали тихо и оживлённо переговариваться. Павлик решил заговорить со своим охранником, но тот, приказав «сидеть тихо и не дурить» отошёл к остальным.

Глава 12,

в которой герой внезапно находит цель в жизни

Павлик огляделся. Вдали, в конце тоннеля, никого не видать. В другой стороне, в десятке метров от него на рельсах стоят бойцы, тихо разговаривая.

От нечего делать, Павлик призадумался о собственном положении. Думать об этом не хотелось, ибо слишком тухлым и жалким было его положение.

Однако через минуту в голову полезли такие мысли, что парень сам удивился своему уму.

Главный вопрос, который его волновал — что делать? Но ответить на него можно лишь ответив на другой вопрос: что он, Павлик, сам сейчас хочет?

А хотел он одного — выбраться из этих прохладных и неуютных тоннелей и оказаться вместе с Гришей. Путь товарищ и бросил его тонуть под мостом, но Павлик не чувствовал злости к Грише. Ведь он такой же заложник идиотской ситуации, которую создал идиот Профессор!

Теоретически, товарища ещё можно найти. Но для этого нужно вернуться в «исходную точку» — к Мосту. Павлик ориентировался в городе хорошо. Он сотни раз смотрел на карту и много часов слушал объяснения и рассказы Профессора про город.

Он знал, что через город, параллельно идут две автомагистрали — Первая и Вторая Продольные. Также, почти параллельно им, через весь город тянется железная дорога, начинаясь как раз от района Моста.

Первая Продольная как раз над головой. Тоннели метротрама проходят прямо под ней. Если сейчас, на этой станции, на «Пионерской», выйти наверх, то идя назад по этой Продольной можно легко вернуться к Мосту.

Если же от станции пойти в западном направлении, прочь от бывшей реки Волги, то, не пройдя и километра, наткнёшься на железную дорогу. Идя по ней к северу всё также, дойдёшь до моста.

Если же не идти по железной дороге, а пройти ещё дальше, то опять, менее чем через километр дойдёшь до Второй Продольной, которая, опять же, приведёт к мосту.

Двинувшись прочь из города по железной дороге, можно догнать Гришу. Но это при условии, что он выбрал именно этот путь, а не изменил его из-за дикарей. Но и даже, если Гриша пошёл именно по железной дороге, также есть трудности.

А именно — время, прошедшее с момента их расставания под мостом. Во-первых, вон сколько времени потеряно там, пока бултыхался в воде. А во-вторых, этот путь по тоннелям. Павлик не знал, сколько они тут шли с момента покидания «площади Ленина». Вроде бы тут расстояние километра два, но то если идти по ровной улице. Сейчас же, после этих скаканий по шпалам с тяжёлым грузом за плечами, парню казалось, что они шли не менее двух часов.

«Даже если пуститься в путь прямо сейчас, — размышлял Павлик, — то, пока я доберусь до моста, а там, кое-как, найду и доберусь до выхода из города, Гриша к тому времени уйдёт вперёд километров на двадцать! И, у него кое-какие припасы и вода. А у меня что?»

К тому же, как отсюда выбраться? Вряд ли эти ребята отпустят его в ближайшее время. Подойти к Палычу и проситься у него «уйти» — не вариант. Вряд ли он отпустит.

Парень поморщился, как от зубной боли.

«Нет! — досадливо думал он. — О Грише придётся забыть. Он, к вечеру, уже на Дону будет, окажется в цивилизованных местах, начнёт новую жизнь, а я…»

От жалости к самому себе, на глазах, помимо воли, показались слёзы.

«Кому я нужен? — думал парень, и едва не заплакал. — Ну, допустим, даже тут сбегу я от этих ребят, обдурю их как-нибудь. И что дальше? Ну, доберусь до моста. Допустим ночью. Осторожно проберусь по тому пути, как мы шли, до Большой протоки…»

Плавать парень умел. Научился в детстве. Многие мужики купались в многочисленных прудах среди моря камышей, но руководство посёлка не одобряло этого. Профессор даже проводил среди людей лекции, доказывая, что вода отравлена. При этом, старый дуралей с удовольствием уплетал жареную рыбку, выращенную в прудах на рыбной ферме, которая плавала всё в той же воде…

«В принципе, — думал парень, — через Большую Протоку можно переплыть. Она шириной, может, чуть больше полусотни метров. Поднимусь повыше и переплыву медленно, дрейфуя на спине. А там, ещё одна небольшая протока и можно выйти к причалу, где Кирсан лодочник хранит свои лодки».

«Ну, допустим, — без всякого энтузиазма размышлял парень. — А дальше что? Кому я там нужен? И кто там нужен мне? Да никто!»

Профессор и Димочка — были самыми ненавидимыми, но и близкими. Другие жители посёлка все последние года относились к парню со смесью жалости и брезгливости. Возвращаться туда не хотелось.

Неожиданно память Павлика выдала всего одно слово:

ДАША

Вздрогнув, он вспомнил и подумал о девушке, которую любил всё свою жизнь. Неожиданно, мысли в его голове приняли такой оборот, что у парня дух захватило.

Мысли, словно сами по себе, возникали в голове, а он только наблюдал за ними.

«А с чего я взял, что мне назад нельзя? — думалось ему. — Это Грише Кирсан угрожал, а я-то тут при чём? Меня в Болотной Роще все, с малых лет, знают! Если я вернусь, то меня наоборот, зауважают. Я ведь расскажу, что случилось с идиотом Профессором и придурком Димочкой. Расскажу про дикарей! Да, по любому, как раньше уже не будет. Это Профессор всем в уши дул, что я придурок и один меня от Даши отгонял, но теперь-то…»

Даша… Ну, что, она по Димочке убиваться сильно будет? Убьёт себя, как Джульетта что ли? Бред! Куда она от меня денется? Сперва, начнём видится с ней, время проводить, гулять вечерами, а потом и…

От мыслей про то, что у них может быть дальше, у парня просто дух захватило.

Почему-то вдруг вспомнились отношения Гриши и тёти Аллы. Хоть весь посёлок знал об их шурах-мурах, но не так давно Гриша рассказал, что тётя Алла предложила ему «официально сойтись» и жить вместе. По словам товарища, зрелая любовница предложила ему взять пустующий домик, такой же, как и тот, в каком жили Гриша с Павликом, снести в этом доме перегородку, сделав внутри одну большую комнату. А там, сколотить большую кровать, чтобы, так сказать, предаваться на ней ночному разврату.

К удивлению Павлика, эта возбуждающая идея не привела Гришу в восторг.

— За кого она меня держит?! — возмущённо говорил он, привычно лёжа на своей кровати, на веранде Павлика. — Я ей и ремонт делай и кровать сколачивай. Нашла столяра-строителя! Нет, если бы у неё уже готово всё было готово, я бы, может, к ней и подселился бы, а так… Пусть себе другого дурака ищет!

Почему-то этот разговор врезался Павлику в память и сейчас он его вспомнил.

«А что? Гриша ведь уже ушёл и не вернётся! — думал парень. — Снесу перегородку и сделаю в нашем домике одну комнату, а там большую кровать и на этой кровати… мы… мы с Дашей…»

При мыслях о том, что он будет делать с Дашей на этой кровати, и какая славная может начаться у него жизнь, Павлика прошиб пот. Несмотря на мокрую одежду и прохладу тоннеля его вдруг словно жар охватил. От сексуальных мыслей член между ног возбудился и стал словно каменный.

Парень выпрямился, едва не задыхаясь от открывшихся перспектив.

Только сейчас, впервые в жизни, он понял, как выглядит Счастье, каким оно может быть и то, что вот оно, почти рядом… Нужно только добраться до Болотной Рощи, а там…

Неделю назад, когда он узнал про уход Димочки и Профессора, мысли о Даше были весьма расплывчатыми. На уровне глупых, детских фантазий. Но вот сейчас только Павлик вдруг осознал, что всё то, о чём он только что думал, это не глупые мечты-фантазии, это то будущее, которое не самом деле реально заполучить!

Целую минуту парень сидел, словно оглушённый свалившимися на него перспективами.

«Это же какую славную жизнь можно устроить, — потрясённо думал Павлик. — Буду днём работать, а вечера и ночи проводить в объятьях Даши. Начальство посёлка, да и все остальные, стремительно стареют. Я же только в силу вступаю и я там самый молодой. По любому, моя роль возрастёт и очень скоро никто и заикнётся, что я дурачок и куколд. Профессор, унижавший меня, уже не вернётся, а это значит, что у меня будет новая жизнь, которую не сравнить с тем дерьмом, что было раньше. Ведь не жил я, а существовал…»

Сразу вспомнилось, как он, после Большого Позора, серьёзно думал на счёт самоубийства и даже подыскивал подходящее дерево, чтобы удавиться.

«Какой же я молодец, что не вздёрнулся! — радовался Павлик. — Нет, молодец я, молодчина просто! Ждал и дождался!»

Также на ум пришла пословица, которую неоднократно цитировал им в детстве Профессор: «Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага».

«Так и получилось, — потрясённо думал парень. — Вопреки советам тупых мужичков, я не мстил, и вот! И Димочка и Профессор, его главные обидчики, проплыли мимо, вернее, ушли на дно болота… А я… А я теперь буду жить счастливо, вместе с Дашей. Главное тут, правильно всё разыграть!»

Парень ещё раз пробежался по своим мыслям и понял, что изъяна в них нет. Нужно добраться до Болотной рощи, рассказать о своих приключениях начальству и вернуться к прежней жизни. А там, как говорил Гриша, «ушами не хлопать», а повышать свой авторитет среди жителей и решительно начать устанавливать отношения с Дашей. И не «устанавливать», а «восстанавливать», ибо если бы не мерзкий Профессор, то Даша давно была бы с ним, с Павликом!

Ему так сильно захотелось оказаться снова в посёлке, что он с трудом удержался от горестного вопля…

«Бежать надо!» — понял парень.

Придав себе смиренный вид, он опустил голову, делая вид, что отдыхает, сидя на рельсе, а сам напряг слух и прислушался к разговорам парней неподалёку.

Из их разговоров он понял, что те обсуждают недавние события на станции «площади Ленина».

Из расслышанных фраз и обрывков разговоров, парень узнал, что «дикари» появились на станции не сверху, как он, а из тоннелей. «Дикари» шли с фонариками. Их подпустили ближе, осветили своими фонарями и потребовали сдаться. Те дёрнулись и начался бой, в котором завалили чуть ли не десяток «дикарей». Парни живо обсуждали потери врагов и пришли к выводу, что у тех было не менее пяти убитых или раненых, которые подстреленными свалились на пол во время короткого боя.

Услышав это, Павлик перестал подслушивать и погрузился в свои мысли.

«Положение тут серьёзное, — думал он. — Если я сейчас дёрнусь и попробую сбежать, то эти ребята сразу подумают, что я к „дикарям“ побежал, докладывать про них. Поэтому пристрелят, только так!

Поэтому, сейчас глупить нельзя. Нужно ждать! Ждать момента, чтобы можно было сбежать, как говорил Гриша — „без палева“. Чтобы после побега тот же Коля хватился меня только минут через пять, когда я уже далеко буду».

Однако до того момента может пройти много времени и как далеко они уйдут — не известно. Благодаря бесконечным рассказам Профессора про город, парень неплохо знал его схему и пока что не потерял ориентацию. Сейчас они находились немного севернее станции «Пионерской», что на южном краю Центрального района города. Южнее находился овраг, за которым начинался уже другой район города — Ворошиловский.

Парень подумал, что даже если этот отряд уйдёт далеко на юг, пусть даже на самые его южные окраины, к Волго-Донскому каналу, то и оттуда не сильно сложно найти путь назад, в центральные районы и к Мосту.

«Главное тут, — напряжённо думал Павлик. — Это Мост и Большая Протока. У Моста могут быть посты „папуасов“!»

Он вспомнил, что совсем рядом, от места, где находится вход на мост, есть разрушенный забор, а за ним, в зарослях деревьев, вроде бы развалины двух или трехэтажного дома. От дома до моста какая-то сотня метров.

«Доберусь туда к вечеру, — думал парень. — Из того дома понаблюдаю. А как стемнеет, придумаю, как пройти дальше по берегу и далее, вниз, а там, к Большой Протоке».

Тут же в голову пришла мысль, что если выйти на Мост и перейти его, то широкая автодорога тянется дальше на восток и уходит к городу Волжскому. А по пути, рядом с ней, лежит посёлок Ахтубинка. Павлик был там несколько раз, нося припасы доживающим в ней свой век старикам. Туда из посёлка вела хорошая тропинка, которая как раз перед Ахтубинкой пересекала широкую дорогу. Когда Павлик попал туда первый раз, мужики, с которыми он был, показали на дорогу и сказали, что идя по ней, как раз войдёшь на Мост. Только идти придётся долго, больше десяти километров.

Сейчас, вспоминая всё это, парень почувствовал, как его покрывают мурашки.

«Ну, Профессор и идиот! — потрясённо думал он. — Ведь можно было не грести через Большую Протоку, не шастать по болотам, а идти к Ахтубинке, а там по этой дороге, спокойно войти в город, что называется, „по сухому месту“. Конечно, автострада в плохом состоянии и, как говорят, на машине там уже давно не проехать, но вряд ли бы путники там не смогли пройти».

Теперь Павлик понял, что ему уже не надо рисковать жизнью, пытаясь переплыть Большую Протоку, а нужно идти по Мосту до заветной тропы! Да, большой крюк придётся сделать, но это в сто раз безопаснее, чем болото и Большая Протока.

Место, где тропинка из Болотной Рощи пересекала автостраду — было приметным. Там стояли два больших роскошных автобуса — красный и белый, которые за все годы не потеряли своей красоты и блеска. Вспомнив про них, Павлик был полностью уверен, что не пропустит нужное место.

Поняв, как ему идти из города в посёлок, парень почувствовал сильное облегчение. Конечно, надо было осторожно проползти по Мосту, чтобы не попасться «дикарям». И, самое сложное — сбежать сейчас. Но тут, главное, не суетиться и зря не рисковать. Слишком многое стоит на кону! Будущая жизнь с Дашей стоила того, чтобы напрячься и напрячь извилины.

Павлик решительно встрепенулся, но тут же придал себе покорный вид.

«Главное сейчас — ждать момента и зря не дёргаться!» — подумал он.

Сбоку, на фоне светового круга показалось движение. Кто-то бежал к ним со стороны станции.

Павлик не напрягся. Вряд ли это «папуас». Явно, один из бойцов.

Бегущий приблизился. Так и есть, тот парень, который нёс чемодан и на площади Ленина разговаривал с Палычем о разведке. Он пробежал мимо сидящего парня, к остальным, которые уже заметили его и, замолчав, ждали пока он подбежит.

— Внимание! — приглушённым голосом скомандовал он. — Собрались!

Подбежавший объяснил, что приказ командира — собраться и быстро двигаться дальше, выйти на мост, пересечь его и снова зайти в тоннель.

Не успел Павлик обдумать это, как бойцы сразу же завозились, подбирая поклажу, а Коля закинул ему на спину рюкзак. Павлик только успел подхватить два других тюка, как его охранник приказал:

— Вперёд!

Вместе со всеми они двинулись по шпалам. Круглый тоннель закончился, превратившись в светлый тоннель с прямыми стенами. Немного далее, началась станция, ярко освещённая дневным светом. Тоннель расширился в левую сторону, там, из-за стены показался соседний путь.

С прошлой станции они уходили по левому тоннелю, но сюда вышли по правому. Профессор рассказывал, что это из-за того, что под землёй тоннели «переворачивались» меняясь местами.

У стен справа и слева появились служебные платформы, отделённые от путей стальными периллами. Поднимаясь на правую платформу, Павлик обратил внимание, что на шпалах, между рельсами, появилась ещё одна мини-колея, словно предназначенная, чтобы по ней ездила какая-то маленькая вагонетка.

Не сильно высокая платформа, на которую поднялись, была шириной более метра. Справа потянулась стена, выложенная кафельной плиткой. В стене находились дверные проемы, за которыми почему-то было светло. Спустившись на несколько ступенек, пройдя несколько метров, идущие бойцы вышли на станцию, точнее на то, что от неё осталось.

Павлик сразу вспомнил, как Профессор описывал эту станцию. Станция «Пионерская», рассказывал тот, очень примитивная. Представьте себе сарай со стеклянными стенами, шириной метров десять и длинной около тридцати. По его средине — два ряда рельсов, по краям, возле остеклённых стен, стоят перроны отделанные белым камнем. Вот такая станция, ребята…

Сейчас оказавшись тут, Павлик не мог не признать, что старый дурак, всё-таки, был прав. Шагая по перрону, шириной около четырёх метров, Павлик видел, что справа от него стальные конструкции стены. Когда-то между ними были вставлены стёкла, но сейчас их нет. Слева от перрона, два ряда рельсов, за которыми такой же перрон и стена с пустыми проёмами окон, за которыми видны какие-то бетонные конструкции. Часть крыши сохранилась. В тех местах, где крыши нет — видно небо в облаках.

Станция кончилась перейдя в метромост. Ещё не выйдя на него, внимание к себе приковал огромный бетонный автомобильный мост, который высился рядом слева. Павлик знал, что по этому мосту овраг пересекает Первая Продольная.

Профессор рассказывал, что если ехать по метромосту, то глядя на запад, можно увидеть в километре огромную насыпь, по которой овраг пересекала железная дорога, а также автомобильная и трамвайные линии. Если же посмотреть в другую сторону, на восток, то в полукилометре находится река Волга.

Парни рядом шагали весьма быстро, задавая бешеный темп, так что оглядываться было некогда, и парень не разглядел ни насыпи, ни болот на месте древней Волги. Он только видел, что внизу, под мостом и далее находится море камыша, среди которого видны редкие «глаза» открытой воды.

Быстро миновав мост, оказались на трамвайной стрелке, откуда пути уходили вдоль склона в правую сторону. Там находилось кольцо трамвайного маршрута. Павлик же, со спутниками, шагали прямо в два открытых тоннеля.

Подойдя к ним, все заметили, что из каждого вытекала вода, не слабый такой поток, почти до колена. Все без колебаний вступили в воду и осторожно вошли в правый тоннель.

Несмотря на яркие фонари, идти было очень трудно. Парни рядом то и дело спотыкались, тихо чертыхаясь. Неоднократно чуть не свалился и Павлик.

Через какое-то время остановились. Потекли минуты ожидания. По тихим разговорам парней рядом Павлик понял, что впереди станция и её, вероятно, осматривают разведчики.

Минут через пять пришла команда двигаться дальше. Все снова тронулись в путь, с трудом передвигаясь в неприятной воде.

Показалась станция. Стены тоннеля стали вертикальными и слева показались несколько колонн, за которыми стала видна высокая, по грудь, платформа. Перед ней расположилась горизонтальная труба и над ней решётка. Удобно становясь на трубу, все бойцы быстро поднялись на платформу. Когда подошёл Павлик, у него взяли тюки и он, схватившись за решётку над трубой, тоже поднялся на платформу.

Тут он увидел что-то вроде «Комсомольской». В ряд стояли четыре круглых колонны, облицованных блестящим белым камнем. Между каждой колонной — метра четыре. На другой стороне платформы, ряд таких же колонн. Павлик прикинул, что платформа шириной метров десять, а в длину метров пятнадцать. Показался Палыч, который начал командовать. Следуя приказаниям, сложили свои пожитки на пол и присели в кружок, куда затащили и Павлика.

Глава 13,

в которой герой узнаёт государственную тайну

Только сейчас, сидя рядом с остальными, парень увидел, что всего этих ребят — семь человек, что немного удивило. На «площади Ленина» и во время пути по тоннелям ему казалось, что их человек пятнадцать, как минимум.

— Поговорим! — сказал Палыч таким тоном, что у Павлика поползли мурашки по спине.

Когда все присели на пол, командир сказал:

— Станция тут пустая, кому тут быть? Погони тоже не видать. Есть немного времени, чтобы поговорить. А поговорить нам, есть о чём.

Он наклонил голову и глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. Затем он обвёл взглядом парней, сидящих в полумраке.

— Вы все тут добровольцы, — сказал командир. — Операция наша — суперсекретная и о цели нашего похода, у нас в отряде, знали всего трое. Вы сами знаете, что у нас вышло на входе в город. Двое их тех, кто знал о задании, сразу получили пулю. Я третий из них, и чудом на мосту под раздачу не попал. Это вообще весело было бы, если бы нас там положили, а вы тут остались бы, не зная, зачем пришли.

Поэтому, сейчас я вам расскажу, чтобы каждый из вас знал, какого чёрта мы тут делаем. Конечно, это нарушение многих правил, но вы сами видите, какая тут херня творится. Негры какие-то, вон…

В общем, вы должны кое-что знать. Сразу скажу, что это не короткий рассказ будет, но вам нужно знать всю предысторию, чтобы вы поняли всю важность и ответственность нашей миссии.

Он обвёл бойцов многозначительным взглядом.

— Так вот. Имейте в виду — всё, что вы сейчас узнаете, это государственная тайна! И наша миссия касается всем вам известного Константина Сергеевича Зайцева.

Почти у всех бойцов на лицах отразилось небольшое удивление.

— Да, — повторил Палыч и взглянул на самого молодого бойца:

— Вот, Коля, расскажи, что ты знаешь про Зайцева?

— Ну, как?.. — пожал плечами охранник Павлика.

— Скажи всё, что тебе известно?

— Ну… Один из руководителей страны. Член Государственного Совета. Занимается экономикой. Да! Он же из Волгограда. Когда это всё началось, он тут воевал, а потом там у нас воевал, в контрразведке работал. Поэтом промышленностью занимался, электроникой… И ещё у него дядя, Мельгунов, один из первых руководителей, которому у нас памятник стоит, он же тут погиб и Зайцев родственник его.

— Верно, — кивнул Палыч. — Так и есть. Зайцев — человек с безупречной репутацией. Да вы и сами, не раз видели его. Вон, Стёпа, — мужик посмотрел на Степана, — он ведь много раз приходил в ваш кружок, общался с вами.

Парень молча кивнул, а мужик продолжил:

— Но сейчас я вам скажу ещё одну тайну. Она в том, что через месяц, в руководстве нашей республики произойдут сильные перестановки. Часть пожилых руководителей покинут свои посты, и их места займут более молодые кадры. И почти все они, выдвиженцы Зайцева, а он сам займёт пост председателя Госсовета и станет, по сути, человеком номер один в нашей стране.

Мужик снова обвел многозначительным взглядом внимательно слушающих его бойцов.

— Вот такие дела ребята. Как я уже сказал, у него безупречная репутация, но даже в его биографии есть кое-какие, пусть не чёрные, но серые, пятна. И мы здесь, чтобы в этом деле разобраться!

— В чём конкретно разобраться? — спросил Аркадий, который вместе со всеми внимательно слушал командира.

— В биографии Зайцева! Когда старая Федерация рухнула, то Зайцев жил в Кировском районе. А его дядя, Мельгунов, жил почти в другом конце города, рядом с ГЭС. Когда началась неразбериха и китайцы попытались оккупировать город, то в боях с ними и были созданы наши партизанские силы. Мельгунов их возглавил и отправил людей, которые по всему городу собирали союзников.

Палыч обвёл взглядом молодых парней и объяснил:

— Тогда это было обычное дело. Мы этих посланников «почтальонами» звали. Их задача была обойти родственников, знакомых и друзей, и направить или сопроводить их в северные районы города, где располагались первые штабы. И вот один из «почтальонов» был направлен Мельгуновым к племяннику, но дома его не застал.

По словам Зайцева, он сам, ещё раньше, отправился на поиски дяди. Вот этот временной отрезок, когда он искал дядю, нас и интересует! Дело в том, что тот «почтальон», что не застал Зайцева дома, потом участвовал в спецоперации. Они прищучили крутых воров-мародёров, которые пытались вывезти из города большие ценности. И каково же было его удивление, когда среди арестованных и оказался известный нам всем Константин Зайцев.

— Так он что, мародёрил? — удивлённо спросил один из бойцов.

— Нет, — усмехнулся Палыч. — Хотя, дело там тёмное. Эти мародёры, с которыми он был, якобы поймали его в городе и силой хотели заставить поработать носильщиком — нести их деньги из города. Когда мародёров накрыли, то узнали, что задержанный с ними Зайцев — племянник Мельгунова.

После этого, Зайцев вошел в нашу армию и участвовал в нескольких операциях и боях. Был ранен. Но, когда он добрался до главной ставки, то к этому времени Мельгунова уже убили и племянник только и успел, что в похоронах поучаствовать.

— Я помню, как это было, — подал голос Аркадий. — На заброшенном заводе у нас база была. В большом зале, посредине, стоял гроб с Мельгуновым и вдруг какого-то паренька выводят и ставят рядом. Он стоит, топчется, а что это за тип, никто и не знает. Это только потом нам объяснили, что это его родной племянник был.

— Я тоже это помню, — кивнул Палыч. — Белов, кстати, с того самого момента, Зайцева почему-то невзлюбил. Говорит, что тогда уже что-то подозревать начал. Мол, стоит тип и как-то странно себя ведёт, словно это не его дядю хоронят.

— Ну, это понять можно, — хмыкнул Аркадий. — Тогда сколько народу близких потеряли.

— Это так. Но вот с того самого времени, Белов и обратил на него внимание. Нет, они потом очень плотно работали вместе, но у Белова это подозрение, словно заноза в душе, сидела!

— Какое подозрение? — хмыкнул Аркадий. — В чём Зайцев перед ним провинился? Уж не думал ли Белов, что он мародёром был и к нам вступил, с какой-то подлой целью?

— Нет! Хотя, и это тоже!

Аркадий опять хмыкнул, а Палыч продолжил:

— Ещё годы назад, Белов провел серьёзное исследование жизни Зайцева. В том отрезке, что у него после выхода из Волгограда, его биография полностью прозрачна. Чуть ли не каждый день его известен. Но вот во время боёв тут, возникают кое-какие вопросы.

— Какие же?

— А вот, слушай. Людей, которые здесь с Зайцевым плотно контактировали, всего трое. Первый — это Борис Кольцов, Кочевник. Я думаю, все про него тут знают. Нынешний глава «Красных цепей» — по версии западных спецслужб, крупнейшей террористической армии в мире. А сам Кольцов чуть ли не террорист номер один по версии тех же западников. Мы как бы с ними официально не взаимодействуем, но на самом деле связи самые плотные. И Зайцев горой за них стоит. Денег для них не жалеет.

Слушая их, Павлик немного удивился. И Посёлке был мужик по фамилии Зайцев, но только на памяти парня, того ни разу Зайцевым не называли, а только Зайцем. Видать они своего Зайцева уважают, раз называют его только по фамилии и ни разу «зайцем».

— Так они и нам серьёзно помогают, — сказал Аркадий. — Вон как китайцев на юге лихо рубят.

— Есть такое дело, — кивнул Палыч. — Белов даже шутит, что тогда, в Волгограде, им не удалось с ними повоевать, так они сейчас «навёрстывают упущенное». Вот! Они ещё раньше кризиса возникли и как раз с помощью Зайцева, перед уходом из города, влились в наш состав. Потом мы действовали вместе, но когда создали нашу Республику, они откололись, и на юг откочевали. А теперь, сам знаешь, на какой огромной территории они «работают». И всё это, также благодаря нашей помощи и поддержка Зайцева не последнюю роль играет. Я сам слышал, как он не раз говорил, что Кольцов ему жизнь спасал неоднократно. А этот Кольцов, сам понимаешь, мутный тип. И на его показания надежды мало.

— А кто у вас с Беловым не мутный тип? — хмыкнул Аркадий. — Тебя послушать, так все у вас мутные.

— Ты — не мутный, парни, вот, не мутные. Мутных на такое дело мы не отправили бы.

Аркадий открыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал, и Палыч продолжил:

— У Зайцева в Волгограде был начальник — Николай Иванович Селиков.

Аркадий фыркнул:

— Ну, так, это же Иваныч! Его-то я хорошо знал! Он отдел в нашей группе «Д» возглавлял.

Он посмотрел на парней рядом и пояснил:

— Этот отдел бабло у бандюков и прочих гадов изымал. Ты же сам, Палыч, тоже на это дело неплохо поработал.

— Да, было дело. Этого Селикова помню, конечно, но плотно с ним не общался.

— А я пообщался, — сказал Аркадий. — Мы тогда, в первые дни, плотно контактировали. Вот, кстати, я только сейчас вспомнил, на одном совещании зашел разговор про надежных людей. У меня тогда как раз трое таких «не-мутных» ребятишек из охранения дезертировали, с оружием. Так Иваныч похвастался, что у него пока только двое помощников в группе, но он в них полностью уверен и один из них племянник Мельгунова!

— Это да, — сказал Палыч. — Но факт таков, что наш Зайцев, при встрече с Иванычем, никаких документов не предъявил. А Иваныч, раньше, его не знал. И впоследствии мы не смогли найти людей, которые в старой жизни знали Зайцева лично!

— Это не удивительно. Из города мы смогли вывести всего-то двенадцать тысяч, а тогда тут почти миллион жил!

— Это так. Но Иваныч, он же Селиков, как ты знаешь, долго не прожил. Погиб при выходе.

— Я помню ту историю, — поморщился Аркадий. — Его отряд почти последним отходил. Они вдоль Волги двигались, на север и в, этом, как его, в Николаевске, напротив Камышина, останавливались, там чего-то делали и наш арьергард ждали. И там какие-то, то ли киргизы, то ли узбеки, в общем, бандюки из Москвы, в Среднюю Азию пробирались. Наши же были с ценностями. А те видят, что три банковских броневика у них и решили наехать, ну, а наши бой приняли. Им повезло, что наш арьергард подоспел и помог. Но Иваныч в том бою погиб. Хороший мужик был.

— Да, — кивнул Палыч. — А Зайцев тогда там командование принял. Они после того боя пленных взяли и он приказал всех расстрелять. А там женщины и дети были. А это уже военное преступление.

Аркадий набрал полный рот воздуха и возмущенно выдохнул его.

— Про «военное преступление» это ты так считаешь или и Белов тоже?

— Белов тоже.

— Ну, вы, блин, мужики, даёте! Не ожидал я от вас!

— А что не так?

— А то! Ты забыл китайский концлагерь в посёлке ГЭС? Забыл про Городищенский и Царицынский лагеря? Там ведь натурально горы трупов были. Забыл, как детей ради органов потрошили? И это ничего? А как тут какое-то бандитское отродье грохнули, так уже военное преступление! Не ожидал… Тем более, от тебя!

— Время было суровое и сейчас оно не лучше. Но из песни слов не выкинешь.

— Блин, Палыч… Но мне вот интересно, почему тогда вы суд над ним не устроили? Ведь есть же у нас внутренний суд. Тем более, на первых парах Зайцев был подчинённым у Белова. Какого хрена вы суд не устроили, если вас так эти бандюки опечалили?

— Во-первых, время было вон какое. Не до того. Во-вторых, авторитет Зайцева почти сразу круто вверх попёр. В-третьих, даже если бы суд и был, то большинство, как и ты, одобрили бы его преступление и полностью оправдали бы.

— А то Белов не ошибался в работе, и ни разу невинных «к стенке» не ставил? Вспомни первые годы в Сибири. Народ ведь «на раз-два» в расход выводили. Да и ты, забыл, как… работал?

— Это ладно, — махнул рукой Палыч. — Давай не отвлекаться, а то я забуду, о чём рассказывал. Вот. Я тебе двоих назвал: Кочевник и Иваныч. Был ещё третий — Игорь Андреевич Никитин, по кличке Никитич. Слышал про такого?

— Не припомню.

— Он с самого начала был в отряде Сальникова. Проявил себя вроде бы хорошо. Сперва «почтальоном» работал, потом в царицынский лагерь был заброшен. Что он там делал, не удалось выяснить, но потом, как наши лагерь заняли, он перешёл под начало вышеупомянутого Иваныча. Через полгода после выхода из города погиб при обороне Уфы.

Аркадий молчал, задумчиво почёсывая подбородок.

— Так вот, — продолжил Палыч. — С этим Никитичем история тоже мутная. Он сам по себе вроде бы герой, его барельеф на Холме Героев даже есть, как и барельеф Иваныча, это Зайцев постарался…

Два месяца назад мы проводили совещание, а после, заманили Зайцева чаёк попить, ну и в разговоры пустились, про боевое прошлое. Он в настроении был, и мы его развели на воспоминания про этого Никитича. Он подробно нам всё рассказывал, но вот как-то меня не убедил. Вроде бы всё ровно рассказывает, но странных совпадений много.

— В смысле?

— В смысле, что во второй день кризиса, Зайцев отправился к дяде. Шёл через город по железной дороге и в районе реки Царицы его остановили фээсбешники. Это как раз вон там.

Палыч неопределённо кивнул головой.

— Когда мы сейчас по мосту шли, видели вы насыпь большую справа? Вот как раз на ней, на другой её стороне, его и остановили, после чего отправили «на эвакуацию», за город. И он там в одной машине, вместе с Никитичем, ехал в городищенский лагерь. Там они потерялись.

Через день у Зайцева документы якобы украли и, непонятно зачем, его в царицынский лагерь перебросили. Там они опять, случайно, с Никитичем встретились. Потом он в город ходил, как ходок-мародёр и с партизанами, с Иванычем, встретился. Вернулся в лагерь уже как партизан и, якобы, его в карцер посадили и опять же, совершенно случайно, вместе с Никитичем.

Как по мне, как-то много совпадений-встреч. Словно он специально козыряет этим Никитичем. А того, сам видишь, уже не спросишь.

— Извини, братан, — сказал Аркадий. — Но как-то это всё из пальца высосано.

— Возможно! Но, если бы дело касалось обычного, рядового, человека. Но когда разговор о том, кто станет со дня на день человеком номер один в Республике, эти нестыковки уже нельзя игнорировать. Слишком многое на кону стоит!

— А почему вы только сейчас такую проверку задумали?

— Да всё просто. Сперва времени не было — других, важных дел, выше крыши. Потом уже Зайцев возвысился, и нельзя было провести дело так, чтобы он не узнал. А теперь, когда Белову остался какой-то месяц до отставки, вот он и решился. Говорит, что если уйдёт в отставку, не доведя это дело до конца, то не простит себе!

И да, эти подозрения, может, и правда, из пальца высосаны, — Палыч обвёл взглядом бойцов. — Я тоже сильно сомневался и колебался, но Белов вот как мне сказал вот что. Он сказал: представь только на секунду, что тот Зайцев, которого мы все знаем и любим, и тот Зайцев, племянник Мельгунова — что это два разных человека! На секунду только представь! Ведь если это так, то получается, что у нас во главе страны будет человек, который вообще непонятно кто! Это ведь такая бомба подо всеми нами! И, если она рванёт, мало никому не покажется! Ясно вам?

Аркадий тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно. Много я мог бы сказать, но скажу так. Если бы вы раньше с Беловым моё мнение спросили, то я бы с вами подискутировал. Но сейчас, в нашем положении, обсуждать задание — последнее дело! Поэтому надо до конца это дело доводить. Какая у нас задача?

— Задача простая. Найти дом Зайцева и собрать доказательства его вины или же его невиновности.

Палыч перевёл дух и продолжил:

— Он жил в районе, под названием «Авангард». Я знаю, что вас всех, когда экзаменовали по «географии Волгограда», то особо тщательно спрашивали именно про этот район. И это не случайность была, а из-за того, что мы именно туда направляемся.

Мужик начал объяснять, как найти дом этого Зайцева. Павлик, сам не зная, зачем, слушал внимательно. Он не запомнил названия улиц, но твёрдо усвоил, что для того, чтобы найти нужный дом, нужно пойти от здания бывшего кинотеатра «Авангард», стоящего на Второй продольной, в сторону Волги и там, справа, возле другой, широкой и двухполосной улицы, и находится нужный двор. А в нём девятиэтажный белый дом. Парень запомнил номер квартиры на четвёртом этаже, но не запомнил номера дома. По словам Палыча, номер был и не нужен. Там одна такая девятиэтажка. Её близнец находится на другой стороне этой улицы, ведущей к Волге. Но нужна именно девятиэтажка с правой стороны. С одной стороны этого дома стоит пятиэтажный, а с другой четырёхэтажный дом. Этот дом Зайцева, говорил командир, там и слепой найдёт.

— А этот дом точно ещё стоит там? — спросил Аркадий.

— Да! Мы смотрели свежие спутниковые снимки. В округе вообще полностью разбитых домов нет. Квартира, конечно, может быть взломана и разграблена, а может и быть специально уничтоженной.

Палыч бросил быстрый взгляд на Аркадия и Павлик понял, что тот имеет в виду, что этот зловещий Зайцев, или его сообщники, могли специально уничтожить улики.

— Так вот! Если каким-то чудом квартира или вещи в ней уцелели, то надо искать документы и фотографии. Детские фотографии Зайцева тоже подойдут. Если там есть компьютер или ноутбук, надо снять с них накопители с информацией. Если же будут планшеты, сматрфоны, то взять их с собой. В общем, искать всё, что может пролить свет на личность и на облик настоящего Зайцева. У вас у каждого с собой есть фотоаппараты. Они для того, чтобы каждый из вас сделал снимки квартиры, в каком бы состоянии она не находилась! Также обязательны фотографии дома, двора и окрестностей. Вот такое у нас задание.

— Ясно, — сказал Аркадий. — Эти улики-доказательства и есть наше единственное задание?

— Добыть материалы по прошлому Зайцева — это основная задача. Второстепенная, но не менее важная задача — провести разведку города и окрестностей. Учитывая показания этого хрена, — Палыч кивнул на Павлика. — Придётся разобраться и решить с этими огнями в университете. Если они там есть, то надо выяснить, кто это там. Если эти огни и правда там мигают, то хочется верить, что это какие-то здоровые силы, вроде нас, но с западной стороны, тут пост устроили. Надо всё это выяснить.

— А что значит «здоровые силы»? — поинтересовался Степан.

— Подпольные организации патриотов на Западе. Они есть, но вот их связь с нашей страной — это большой секрет. Я знаю точно, что есть у нас отделы, которые занимаются этими делами, но Белов мне про них не рассказывал — не мой уровень. Но я уверен, что если бы он знал, что тут кто-то обитает, то рассказал бы.

— Извините, — подал голос Павлик и, когда все посмотрели на него, он сказал: — Но там могут быть бандиты, которые людей завлекают этими огнями!

— Откуда ты знаешь? — прищурился Палыч.

— Я не знаю точно, но это Гриша предположил, что они так завлекают. А Профессор вбил себе в голову, что это брат его там. Мы с Гришей поэтому и решили не идти туда, а как в город войдём, сбежать хотели, и на Дон идти.

— Ладно, проверим, — сказал Палыч. — Но, смотри мне, если это выдумки и никаких огней нет, то пожалеешь!

Глава 14,

в которой у героя немного повышается статус

Павлик залепетал, было, что это не выдумки, но тот уже не слушал. Командир говорил остальным:

— Может быть, сейчас крайний раз, когда мы так сидим спокойно, и, кто знает, когда мы опять сможем так всё спокойно обсудить! Вопросы есть у кого?

Все бойцы молчали.

— Ну! — с напряжением сказал Палыч. — Смелее!

— Какие наши дальнейшие действия? — спросил один из бойцов.

— Прямо сейчас сделаем привал, — сказал командир. — Устроимся на этой станции, у выходов. Поедим, отдохнём. Проведём аэроразведку. К тому же, возьмём под наблюдение мост и тоннели. Мне интересно, преследуют нас эти негры или же им уже хватило на сегодня?

В общем, останемся тут где-то на час, а потом двинем дальше. Как я уже сказал, наша главная цель — квартира Зайцева. Кроме того, как вы все слышали, появились новые данные про какие-то огни в районе университета.

Палыч кивнул на Павлика.

— Это тоже желательно проверить. Но сперва — разберёмся с квартирой. Если наши опасения подтвердятся и Зайцев не тот, за кого себя выдаёт, то наша задача, отбросив все другие планы, донести эту информацию до своих. Если же окажется, что с ним всё в порядке, то тогда попробуем разобраться, кто это там огни зажигает, тем более, что нам по пути придётся пройти мимо этого университета. В любом случае, на месте будет видно.

Ещё вопросы?

Вопросов больше почему-то никто не задал. Бойцы молчали. Тогда Палыч начал распоряжаться. Часть отряда он направил осмотреть станцию, остальным же велел занести вещи «наверх».

Оглядываясь, в свете фонарей Павлик увидел, что эта станция какая-то странная. Во-первых — сильно маленькая, а во-вторых, над трамвайными путями, наверху проходили балконы. Но как забраться на них — совершенно не ясно.

На этот раз ему не закинули за спину рюкзак. Коля велел только взять два тюка. Взяв груз, вместе с Колей и несколькими парнями, Павлик направился к противоположной стене станции. В ней не было проходов, но по краям, рядом с краем платформы, обнаружился проход, миновав который, спустившись вниз на несколько ступенек, и они оказались в главном зале станции, который был более просторным.

Здесь также вдоль каждой платформы тянулось по ряду колонн и над путями находились балконы. По прикидкам парня зал был длиной метров сорок, не меньше. Пройдя по нему, они оказались перед широкой, во весь зал, лестницей из пяти ступенек.

После них, справа, у правого тоннеля, куда-то уходил узкий проход. Левее него, узкая лестница, ведущая наверх. Такая же, но чуть пошире, лестница, находилась с левой стороны. А в самой середине, между лестницами, разместились два коротких эскалатора наверх.

Вместе со всеми Павлик преодолел метров десять по правой лестнице, после чего оказался в верхней части станции, где валялись какие-то железки. Там он сложил груз и вместе с Колей двинулся назад. По пути парень заметил, что наверху, справа и слева от лестниц, начинались проходы на балконы, что нависают над путями.

Спустившись вниз и вернувшись на высокую платформу, парни взяли ещё несколько рюкзаков и отнесли их в верхнюю часть станции. После этого, они сделали ещё одну ходку.

Отнеся наверх последний груз, парни остановились, немного отдыхая, как вдруг рядом выросли двое парней. Они сказали Коле идти к какому-то Серёге, а Павлику велели идти за ними.

Пока они спускались вниз, бойцы включили на балконах несколько ярких фонарей, направили их лучи вниз и довольно ярко осветили эту станцию. Павлик заметил, что наверху, между балконами, тянущимися через всю станцию, есть балконы-перемычики, соединяющие их в нескольких местах над залом станции.

Спустившись вниз, парни провели Павлика в левую сторону, к краю платформы, которая здесь была низкой. Подойдя к краю, парень заметил, что рельсы полностью скрыты под водой. На противоположной стене, в полумраке видно название станции:

ПРОФСОЮЗНАЯ

— Давай, — сказал один из сопровождающих. — Раздевайся!

— Как? — выдохнул удивлённый парень.

— Догола. Чтобы я видел твои яйца!

Дрожащими руками Павлик начал расстёгивать и снимать с себя одежду, которая далеко не до конца просохла. Первая мысль, что его собираются убить, забрав одежду. Но зачем им его грязная одежда-то? Глупость же!

К тому же фраза про яйца, заставила вспомнить физический недостаток Димочки и возникла бредовая мысль, что хотят проверить, всё ли у него там в порядке. Но, зачем?

За минуту парень полностью разделся. Последним он снял мокрые носки и ботинки.

Один из парней подал ему прямоугольник, похожий на кирпич, но меньшего размера. Машинально взяв его в руки, Павлик удивился мягкости этого «кирпичика».

— Давай, — сказал боец. — Мойся! Мочи в воде, а я тут мыло.

Он показал пластиковую бутылку.

С великим трудом Павлик догадался, что его заставляют помыться. Он вдруг вспомнил, что такие мягкие мочалки были во времена его детства, но в посёлке уже много лет мылись другими, матерчатыми и грубыми, мочалками.

Присев на корточки, парень нагнулся и легко окунул мочалку в воду, благо та была всего на несколько сантиметров ниже края платформы.

На ощупь водичка показалась ему ледяной. Однако он распрямился, держа в руках мокрую мочалку. Парень с бутылкой плеснул из неё на мочалку немного вязкой жидкости.

— Мойся! — велел он. — Трись!

— Так это… — забормотал Павлик. — Холодная же вода…

— А ты в рот её набери, — посоветовал другой парень. — Там согрей и потом лей.

Парень удивился, но когда бойцы засмеялись, он понял, что это шутка. Понимая, что на надо злить этих ребятишек, парень начал быстро мыть тело, макая мочалку в ледяную воду. Жидкость, которую ему плескали на мочалку, быстро превращалась в густую пену с приятным запахом.

Всего за несколько минут, под одобрительные реплики парней, Павлик помылся в ледяной воде. Когда он закончил водные процедуры, на него накинули большое полотенце и помогли растереться досуха.

Только он вытерся, как ему протянули сухую одежду: майку, трусы, носки, а также штаны, рубашку и даже куртку, такую же, как и у них. Удивлённый и дрожащий от холода парень сообразил, что с ним поделились запасной формой.

Когда он оделся, парни повели его наверх, а он, от удивления, даже забыл поблагодарить их. Они снова поднялись на верхнюю часть станции. Там он оказался перед Колей, который сам удивился, увидев Павлика в новой одежде.

— Стойте пока тут, — сказал один из парней, мывших его, уходя в сторону.

— Слушай, — сказал Коле немного пришедший в себя после мойки Павлик. — Спасибо вам за одежду.

— Да нам-то за что? Это командир, наверно, приказал.

«Интересно, зачем Палыч приказал меня переодеть?» — удивился парень.

Он решил попробовать поговорить с Колей, дабы хоть немного узнать, что на счёт него задумал их командир, как подошёл ещё один боец и велел идти за ним.

Парни двинулись, но боец сказал Коле:

— А ты пока отдохни.

Тот сразу отстал, а Павлик, с сопровождающим бойцом, двинулись дальше.

Зайдя на правый балкон и пройдя немного, сопровождающий заглянул в одну из дверей, выходящих на балкон, после чего и ввел туда Павлика.

Парень увидел небольшую комнату, освещённую довольно яркой лампой. У одной стены стояли несколько письменных столов. У другой, три стула.

Рядом стояли двое. Палыч и Аркадий. Старики тихо разговаривали.

— Можно? — спросил сопровождавший боец.

— Да, — кивнул обернувшийся Палыч.

Он шагнул им навстречу, отпустил бойца и закрыл дверь.

— Садись, — показал он на стул.

Павлик опустился на стул. Старики тоже сели на стулья, оказавшись напротив парня.

— А тебе идёт форма, — с искусственной улыбкой сказал командир.

— Да, — пискнул парень. — Спасибо вам большое.

— Не, стоит! Для такого хорошего парня не жалко.

Палыч говорил благостным и, можно сказать, отеческим тоном, но Павлик от этого только напрягся. Он вдруг сразу сообразил, что этот старик не добрый дедушка Мороз, который тут подарки раздаёт за просто так. И сюда он позвал его не чтобы языком зря почесать…

С другой стороны, то, что ему дали новую одежду, показывало, что его не собираются убивать. Хотели бы убить, не стали бы тратить амуницию. Могли просто, голым, за собой погнать.

А раз они поделились одеждой, то он, получается, уже не обычный пленник. Как ни крути, статус его немного повысился. Но, чтобы в нём не разочаровались, надо как-то набить себе ценность. Подробно рассказать им, что они захотят узнать!

— Ладно, — сказал Палыч. — Давай поговорим немного, Павел. Не против?

— Да… Нет… Я… — промямлил оробевший парень.

— Ты ведь не будешь врать нам, Паша, а? Ты ведь честный человек, так?

— Да… То есть… Не знаю, если честно…

Старик улыбнулся, и в полумраке комнаты эта улыбка показалась парню жуткой.

— Расскажи нам про свой посёлок. Нам всё про вас интересно, но сперва, расскажи мне: не было ли у вас в посёлке, за последние дни, каких-то новых людей?

Такой вопрос сильно удивил парня. Он сразу вспомнил Данила, также вспомнились другие колхозовцы. Только сейчас к нему пришла мысль, что эти старики перед ним — из Колхоза.

— Послушайте, — сказал он. — А вы не из Колхоза будете?

— Нет. Мы не из Колхоза, — мягко и как-то вкрадчиво ответил Палыч.

— А, я… Это… Подумал… Что вы из Колхоза и…

— Спокойно, Паша. Не волнуйся. Говори чётко, без всяких там… И не бойся. Никто тебя тут бить не будет.

От того, как были сказаны эти слова, Павлика словно окатила холодная волна и спина покрылась мурашками. Он понял, что Палыч только пытается казаться добреньким, но на самом деле, это жестокий человек, который, если ему надо, силой выбьет нужные данные.

Поэтому, парень кое-как взял себя в руки и рассказал про Данила, про то, что они общались «на разные темы» перед его уходом, и про колхозовцев, которые остались в Болотной роще. А именно про мужика, который уже неделю жил с ними.

— Его, кажется, Юрий зовут, — рассказывал парень. — Юрий Николаевич, кажется.

При этих словах на лице Палыча отразилось удовлетворение, словно он услышал то, что хотел услышать.

— А чем этот Юрий Николаевич у вас занимался?

— Да я и не знаю. Так… Слышал, что он какое-то время у нас поживёт. Помогает где-то. Не на фермах, а в посёлке. Я его вижу-то только в столовой, он там вместе с руководством сидит за столом.

— И о чём он с руководством разговаривает?

— Да вроде говорят, что он и не из Колхоза, а откуда-то дальше, из Ахтубинска, вроде. Слышал, что он предлагает нашему руководству к ним, туда, переселяться.

— Понятно. Расскажи о вашем руководстве.

Павлик начал рассказывать про мэра, но тут вдруг раздался стук в дверь. Она распахнулась, и в комнату заглянул боец:

— Разрешите доложить!

Палыч сразу поднялся со стула.

— Докладывай.

Боец вошёл в комнату и с ним шагнул черноволосый парень. Тот, нёс в тоннелях чемодан на спине и который говорил про разведку. Палыч назвал его Антоном, Он начал непонятно рассказывать, что он обосновался при выходе из станции, в подземном переходе, поднял птичку в воздух и начал наблюдение.

Слушая его рассказ, Павлик кое-чего не понимал, но сразу сообразил, что «птичка», это какое-то летающее устройство, с помощью которого они ведут наблюдение.

Антон рассказывал, что сначала он осмотрел окрестности выхода из подземного перехода. Рядом много зданий, стоящих вдоль Первой продольной, которая проходит прямо над станцией, но место тут более-менее открытое и в радиусе сотни метров не обнаружилось ничего подозрительного.

Осмотрев ближайшие окрестности, Антон направил «птичку» назад, на север, и внимательно осмотрел трамвайный и автомобильный мосты. Там оказалось «всё чисто» — никакого движения и следа живых людей. Также он обследовал станцию «Пионерскую», заглянув издалека в тоннели, но и там всё спокойно, без движения.

Тогда «птичка» вернулась ко входу на эту станцию. Здесь от Первой Продольной в сторону, противоположную Волге, на запад, начиналась улица, идущая до железной дороги. Парень отправил «птичку» туда, на сотню метров, до ближайшего перекрёстка.

Там, также, ничего опасного не обнаружилось — обычный мёртвый город: развалины, остовы машин, поваленные и кое-как растущие деревья и кусты. Ни следа живого — ни людей, ни зверей.

Пролетев еще немного, Антон увидел вдали железную дорогу на небольшой насыпи. Он уже собрался уводить «птичку» назад, дабы обследовать территорию к югу от станции, как вдруг заметил людей!

— Повезло мне, — говорил оператор «птички». — Ещё секунда и я бы в сторону ушёл, но тут вижу датчик движения замигал, я увеличил картинку и вижу — человек!

Незнакомец появился из-за железной дороги, выйдя из проёма в насыпи, который служил для проезда под железнодорожными путями машин. Через короткое время появился второй человек.

— Их двое! — докладывал оператор Антон. — Один уже пожилой, не меньше сорока ему, мужик с бородкой. Второй совсем малец. Подросток. Лет семнадцать, а может и меньше. Оба с рюкзаками и вооружены калашами.

— Не похоже на передовой разведдозор! Явно их тут только двое. Бегут грамотно, перебежками. Подстраховывают друг друга.

— Куда они двигаются? — спросил Палыч.

— Идут вдоль улицы. Как раз в нашем направлении.

Командир задумчиво потёр подбородок.

— Виктор Палыч! — подал голос второй парень. — Позвольте их взять!

— Сможете чисто сработать?

— Конечно! Мы же готовились! Не зря же ствол тащили в такую даль.

— Ладно, Дима, действуй! Но, смотрите, парни! Мониторьте окрестности! Вторую «птичку» поднимите, смотрите, чтобы без неожиданностей!

— Так точно!

Парни исчезли, закрыв за собой дверь.

— А вот это уже интереснее, — сказал Палыч, глядя на пожилого товарища. — Это уже «язык». Можно допросить.

Тот почему-то поморщился.

— Можно-то можно, но вряд ли там прям ценные данные будут. Скорее всего, мелкие мародёры.

— Это тоже неплохо. Узнаем от них местный расклад. Может, чего интересного и расскажут.

Он повернулся к Павлику и велел ему продолжить рассказ про руководство посёлка. Парень сообразил, что скоро эти старики будут допрашивать более интересного пленника, нежели он сам. Поэтому захотелось сильно заинтересовать их. Но как? Что интересного он мог рассказать?

Коротко, но ёмко, он описал мэра и всю остальную верхушку. Не скрывая, он рассказал про его «любовные отношения» с Завхозом. Услышав про это, старики многозначительно переглянулись. Тогда Павлик рассказал и про отношения Профессора с Димочкой и про то, что про это говорили другие мужики.

— А ты? — пристально посмотрел на парня Палыч. — С кем из мужиков обжимался по углам? Только честно!

— Да ни с кем!

— Ну, какой-нибудь мужик ведь там обращал на тебя внимание? Признайся!

— Понимаете, там девушка есть. Даша. Мы с ней в детстве того, ну, как бы вместе… А Профессор нам запрещал, он её к Димочке своему сбагрил, а про меня всем рассказывал, что я дурак. Я ещё давно, подслушал, что он так сделал, чтобы детей новых в посёлке не рождалось.

— Ага! — вдруг многозначительно сказал Палыч, словно услышал что-то важное, поднял палец и многозначительно посмотрел на Аркадия, переглянувшись с ним каким-то понимающим взглядом.

После этого, он посмотрел на парня.

— А вот скажи мне, Паша, вот этот мэр ваш и остальная «верхушка», они иногда уезжают куда-то? Так ведь?

— Да нет… — удивился вопросу парень. — Куда им уезжать-то? Бывает так, что ездили в Колхоз несколько раз, но это давно уже, а так-то…

— То есть мэр и остальные всё время на виду?

— Ну, как?..

Парень рассказал, что изредка, по выходным, Мэр с Завхозом уединяются «на даче». Никто не знает, где это, но где-то выше по течению Большой Протоки, на болотах, есть у них там гнёздышко, где они предаются разврату.

— Ага! — опять многозначительно сказал командир и посмотрел на Аркадия. — Интересный факт!

— А вот скажи, Паша, за последние дни, ты ничего подозрительного или необычного у вашего руководства не наблюдал? Может какие-то странности, которые привлекли твоё внимание. Может, что-то мелкое, но не обычное.

— Да вроде ничего такого, — пожал плечами Павлик и тут вспомнил про антенну, которую строил на крыше мэрии лодочник Кирсан.

Он тут же рассказал про это и по лицу командира увидел, что того заинтересовал этот факт.

— Интересно, — проговорил тот. — Очень интересно… А, кто такой этот Кирсан? Давно он у вас?

— Да нет. Лет десять или даже меньше.

— Он русский?

— Нет, калмык.

— А ты вот, в жизни своей, видел, кроме него, других калмыков?

— Нет.

— А сможешь отличить калмыка от казаха?

— Да… нет.

— А казаха от китайца?

— Наверное, нет.

— Понятно… — задумчиво протянул командир.

— А негров, ну как вот эти «папуасы» на берегу, у вас, значит, никогда в посёлке не было?

— Конечно, нет!

— Понятно…

В дверь постучали и тут же она открылась. Заглянул боец:

— Виктор Павлович! Можно вас?

— Что, взяли?

— Так точно!

Старики быстро поднялись с табуретов и покинули комнату. Павлик остался один.

Глава 15,

в которой появляется последний из могикан

Через минуту, в комнату вошли несколько бойцов, неся два стула в руках, которые они поставили возле стены.

Следом, в комнату зашли Палыч и Аркадий.

— С этим что? — кивнул Аркадий на пленника. — В другую комнату его?

— Можно… Но, пусть побудет здесь. Посмотрим, как эти ребятки на него отреагируют.

— Хочешь устроить очную ставку?

— Типа того, — усмехнулся Палыч и, подойдя к дверному проёму, скомандовал:

— Заводите.

В комнату ввели двоих. Павлик сразу же понял, что это те незнакомцы, про которых докладывал Антон. Один — взрослый мужик, второй — явно молодой парень.

Явно, потому что лиц их Павлик не видел. На головы вошедших были надеты ладные черные мешочки, а руки пленники держали за спиной. Парень понял, что у них на запястьях такие же наручники, которые были у него на руках на площади Ленина.

Глядя на головные мешки, парень только порадовлся, что такой мешок не надели на голову ему, Павлику, во время пути по тёмным тоннелям, с водой на полу.

Между тем, пленников усадили на стулья.

— Проверьте ботинки, — скомандовал Палыч.

Один из бойцов сразу опустился на колени и стал снимать ботинки и у пленников. У мальчишки в одном ботинке обнаружился небольшой изогнутый нож, похожий на расплющенный, изогнутый коготь. У взрослого же из каждого ботинка извлекли по узкому черному лезвию. Эти находки боец передал Палычу, а сам пристегнул одну ногу взрослого пленника к ножке табуретки наручниками.

Пока они этим занимались, Степан отодвинул от стены на середину комнаты один из столов и разложил на нём кучку вещей. Насколько мог видеть со своего места Павлик, парень положил на стол: два автомата, пистолет, несколько вытянутых фонариков и какой-то мудрёный бинокль, который являл собой не два окуляра, а одну целую прямоугольную коробку. То, что это бинокль, Павлик понял по торчащим из него двум глазным окуляром с резиновыми насадками. Также на столе оказались три связки ключей.

Оглядев эти вещи, Палыч многозначительно кивнул Аркадию, и скомандовал:

— Снимите.

С голос пленников сняли мешки. Взрослый оказался немолодым, уже начинающим стареть мужиком с небольшой копной волос и с короткой бородой. Выражение лица простовато-глуповатое. Парень, глядя на него удивился, как такой лоховатый тип отважился идти на вылазку в опасный мёртвый город. Второй пленник, молодой, тоже не впечатлял. На вид он года на два младше Павлика. Белобрысый тип с губастой и откровенно хитрой рожей, похожей на крысиную.

Палыч приказал выйти из комнаты бойцам и велел остаться только Степану, который остался стоять возле дверей. Сам Палыч присел рядом со столом, напротив взрослого пленника. Аркадий же, уселся на табурет рядом.

— Как тебя зовут? — спросил Палыч мужчину.

— Захар.

— Это имя или кличка?

— Кличка.

— Ясно, — кивнул командир. — Мы тут люди простые. Фамилия и имя с отчеством твои — нам без надобности, так что, пока ограничимся кличкой.

— Его как зовут? — он кивнул на мальчишку.

— Ныра.

— Хорошая кличка, — усмехнулся Палыч. — Твой сын?

— Нет. Помощник. Но он, мне как сын.

В этот момент Павлик смотрел на мальчишку и увидел, что при этих словах губастый зарделся. Видно было, что его сейчас назвали «почти сыном», ему сильно понравилось.

— Ну, ладно, Захар, — вздохнул Палыч. — Рассказывай.

— Что именно?

— Ты сам, наверное, догадаешься, что нас интересует.

— Послушайте, — быстро забормотал мужик. — Мы люди мирные. Вас не знаем и первый раз видим. Зла мы вам не хотели. Зачем мы вам? Зачем вырубать нас было?

— Ну, как зачем? — изобразил сильное удивление командир. — У вас же вон, пушки.

— Да это от собак, — поморщился пленник. — В людей бы мы никогда стрелять не стали.

— Ну, а кто же знал, что вы, это вы? — ласково сказал Палыч. — Мы же не знали, что вы такие мирные и добрые. Люди ведь разные бывают. Кто угодно мог на вашем месте оказаться. Так ведь? Начали бы шмалять… А кому это надо?

— Тоже верно, — пробормотал пленник.

— Вот! И рассказали бы, куда вы и зачем тут?

Мужик начал рассказывать, что он раньше жил здесь, в Волгограде. После кризиса — эвакуировался из города и сейчас жил на Дону, в городе Ростове. Сейчас у него двое, уже взрослых, детей и четверо внуков. По его словам, у него давно уже сердце стремилось на старое место, и он решил рискнуть, пробраться в свой дом и собрать старые, фамильные фотографии и вынести назад как можно больше дорогих сердцу вещей, дабы оставить их в наследство потомкам.

При этих словах Палыч всплеснул руками и изобразил выражение на лице, словно вот-вот заплачет:

— Не продолжай, — сказал он издевательски-плачущим голосом. — Слушать не могу — слёзы душат. Ещё немного и разревусь…

— Ну, и зачем вы глумитесь? — с укоризной сказал ему мужик и сделал обиженное лицо. — Вон ключи от моей квартиры. Можете легко всё проверить.

— А вот это, что за ключи? — показал Палыч на другую связку.

— Это Ныра нашел по дороге сюда, — кивнул бородач на парня. — Решили взять с собой, на удачу.

Палыч глубоко вздохнул и выдохнул.

— Ладно, — сказал он. — А теперь, дорогой Захар, послушай меня. Но, сперва, скажи мне: когда всё это началось, ты был в городе?

— Был.

— И помнишь, что тут творилось?

— Такое не забудешь.

— Вот! А знаешь, кто мы такие?

— Понятия не имею.

— А мы, дорогой Захар, партизаны. Вот, с Аркадием, — он кивнул на сидящего неподалёку товарища, — первыми тут начали воевать с китайцами и прочей… сволочью. И кроме участия в боях, пришлось мне проводить допросы местных мародёров и прочей мрази, такой как ты.

Пленник хотел что-то сказать, но Палыч поднял палец и тот промолчал.

— И все они рассказывали, примерно то же, что и ты сейчас нам скормил. Про то, как они идут к себе домой, дабы забрать свои семейные альбомы и прочие бесценные фотографии бабушки. Некоторые до того договаривались, что они просто идут, дабы бросить последний взгляд на своё уютное семейное гнёздышко, а разные ключи в кармане, это так, нашли на дороге… У меня от этих историй просто сердце кровью обливалось, так я им сочувствовал, и так мне их жалко было.

Командир посмотрел на пленника укоризненным взглядом.

— Вот, — продолжил Палыч. — Этим я и занимался. Допрашивал и выбивал данные. И так получилось, что когда мы ушли из города, мне пришлось и дальше этим заниматься. Сейчас я уже не у дел, но последний раз «добывал информацию» два года назад. Сам можешь посчитать, сколько лет я этим занимаюсь. И за все эти годы мне ни разу не попадался персонаж, который бы не сообщил мне то, что я хотел от него узнать. Ни разу! Я, конечно, слышал про таких, которых хоть на куски режь, они молчат; но мне такие не попадались.

И это я тебе, дорогой Захар, говорю со всем уважением. Да ты и сам, наверное, понимаешь, что я тебя не запугиваю и, не дай боже, не угрожаю. Я просто даю тебе расклад, объясняю, что ты мне сейчас всё расскажешь. Потому что я знаю, как добывать информацию. Если ты даже, вдруг, окажешься тем самым крепким орешком, что мне не по зубам, мне всё расскажет твой мальчик. Он, возможно, знает маловато, но, я уверен, что мне хватит.

Так что, дорогой Захар, если ты и дальше будешь дурковать, то для тебя это закончится тем, что мы уйдём, а ты останешься в этой комнате. Живой, но не совсем здоровый. И я даже фонарик оставлю, чтобы тебе страшно не было. И когда ты тут будешь подыхать от ран, голода и жажды, то последнее, что ты увидишь в своей жизни — это будет лежащая рядом с тобой отрезанная голова твоего помощника, который тебе как сын. И, я уверен, что, глядя на неё, ты не раз пожалеешь, что принял нас за каких-то лохов залётных.

При словах об отрезанной голове Павлика передёрнуло. Хотя Палыч и говорил нарочито доброжелательным голосом, парень как-то сразу ему поверил.

Вспомнился Профессор. Старый чудак, на букву «м». Знал ли этот великомудрый дурень, что тут, в городе, творится? Сидели они там, с Димочкой, обжимались, да водили пальчиками по картам и угукали довольно, а сами знать не знали, что тут с одной стороны дикари-убийцы бегают. А с другой стороны, бродят вот такие Палычи, для которых отрезать человеку голову, всё равно, что высморкаться.

Между тем командир вопросительно смотрел на пленника и тот сказал:

— Ваша взяла. Но сказу скажу, за лохов я вас и не держал. Уже по тому, как вы ловко вырубили нас, я понял, что вы далеко не лохи.

— Тогда зачем дурака валял, сказочки рассказывал? — скучным голосом спросил командир.

— Дело в том, что да, я ходок. Причём, ходки начал делать с самых первых дней. Не буду оправдываться, но так получилось. Сами помните, что тогда тут творилось. Один я остался, не знал, что делать и… так карта легла. Может быть, встреть я вас тогда, то может в партизаны вступил бы. Не исключаю.

— Всё могло быть, — задумчиво ответил Палыч. — А скажи мне, тут ещё в городе, другие ходоки, работают?

— Да. Регулярно ходят сюда. Есть молодые, есть старые, но из тех, первых ходоков, я один такой остался.

— Круто, — сказал Палыч. — Так ты, получается, этот, как его… Последний из могикан!

— Пожалуй. Я ведь, два года назад, завязал. Были уже накопления. Не шиковал, но без нужды мог жизнь закончить. Но предложили мне большой куш и я согласился. Хотя, не скрою, были у меня предчувствия. Хотел отказаться, но решил рискнуть — в последний раз.

— И на старуху бывает проруха.

— Верно. И я ещё хотел бы сказать: видишь, вот эти ключи?

— Эти?

— Нет, вон те.

— Эти? — командир приподнял со стола связку всего из двух ключей.

— Да.

— Эти ключи у меня с тех самых пор. Что-то вроде талисмана. Они от квартиры моей тётки. У неё полно моих фотографий и даже на стене мои фото висят, так что эта квартира вполне за мою хату проканала бы.

— Квартира для «легендирования»?

— Да. За все годы, что я ходил сюда, в разных переделках побывал, но ни разу мне эти ключи и моя слезливая легенда не понадобилась. А вот тут, сам не знаю, зачем я её вам скормил? Не вас за лохов принял, а сам лоханулся.

— Это тоже бывает.

— И ещё хочу сказать, что многие партизаны ходоков на одну доску с мародёрами ставят. Но это не так! Мародёры свою пасть на чужое раскрывают, а ходоки берут то, что им заказано и выдано владельцами. Да, я знаю, что среди нашего брата было много мразей, которые, увидев большой куш, кидали нанимателя и себе всё забирали. Но, поверь, я не такой. Поэтому я столько лет и работал, что мне доверяли! Я сроду чужого не присвоил! Если я и обшаривал трупы, было дело, то только в поисках еды, чтобы не сдохнуть. А так — чужого никогда не брал! У меня репутация. И только из-за неё мне это дело поручили.

— А вот об этом деле, давай немного подробнее.

— Дело простое. Мы сейчас идём в квартиру, в которой тайник, где лежит ценная вещь. Надо забрать её, вынести из города и переправить через границу Ничейной зоны.

— Что за вещь?

— Меч.

— Меч?

— Меч Сталинграда.

Палыч переглянулся с Аркадием и тот впервые подал голос:

— Это, который англичане во время войны Сталину подарили?

— Он самый, — кивнул пленник. — Я понятия не имею, кто его из музея вынес и спрятал, и почему за столько лет его не забрали из тайника. Мне не за это платят. Мне платят, чтобы я нашел его и принёс нанимателю.

— Интересно, — задумчиво пробормотал командир и повернулся к Аркадию. — Знаешь, а ведь Зайцев мне с Беловым про этот меч рассказывал. И много раз.

— Что именно?

— За несколько дней до выхода из города, он чистил бандитские заначки в Центральном районе, рядом с Панорамой. И когда они там мимо проходили, то он вспомнил про этот меч и решил заглянуть в музей, который под Панорамой. Разумеется, меча там не оказалось, а музей давно разграблен и разгромлен был. Так Зайцев каждый раз, вспоминая про это, возмущался вандалами.

— Возмутишься тут, — хмыкнул Аркадий.

— Да, но вот! Меч нашли! Если Зайцев окажется чист, то будет ему компенсация, так сказать, за моральный ущерб.

Командир усмехнулся, а Аркадий наоборот, поморщился и сказал:

— Ты так не шути. Учитывая наши потери, этот меч не такая уж большая компенсация.

— Не забывай, — быстро ответил Палыч. — Мы ведь только-только пришли и только начинаем осматривается. Кто знает, что дальше найдём? Для начала и этот легендарный меч — неплохо.

Он посмотрел на стол:

— Значит, вторые ключи, это от хаты, где меч лежит?

— Да.

— А третьи ключи от чего?

— Это побочное задание. На случай, если вдруг с мечом не выгорит или всё хорошо пойдёт и будет время туда заглянуть.

— Что там?

— Вас это вряд ли заинтересует.

Палыч засмеялся:

— Напротив! Мне часто говорили, что «вам это не надо» и «там сущая мелочь лежит». А мы потом в этих хатах настоящие «пещеры Алладина» находили. Приходилось грузовую машину подгонять, чтобы все ценности вывезти.

— Там, и правда, ничего нет. В сейфе лежат бумаги с какими-то акциями западных компаний. Две тонкие папки голубого цвета. Хозяин сказал, что если я найду в сейфе или квартире какие ценности, то он разрешил мне их забрать, как премию, помимо основной оплаты.

— Ладно, с этим разберёмся. А пока давай вернёмся к мечу. Где он конкретно?

— Здесь. Совсем рядом. Улица Циолковского. Перекрёсток с улицей Академической. Длинная пятиэтажка напротив Горхоза.

— Горхоз, — выдохнул Палыч, и на лице его почему-то отразилось удовольствие. — Ты не представляешь, Захар, как мне приятно встретить старого волгоградца, который знает эти старые названия.

Палыч повернулся к белобрысому Степану:

— Там архитектурный институт был. В советские времена его называли «Горхоз».

Командир посмотрел на пленника:

— Как его в последние дни называли?

— Понятия не имею. Я его всегда Горхоз называл.

— А в этом доме, напротив Горхоза, — прищурился Палыч. — В советские времена, какой известный магазин был?

— Спорттовары, — без раздумий ответил Захар.

— Верно! Я в молодости часто туда ездил, хотя жил на Красном.

Он опять посмотрел на Степана и пояснил:

— Красный, это Краснооктябрьский район.

— Я понял, — кивнул тот.

— Да… — задумчиво протянул командир. — Знали бы вы, ребятки, сколько у меня с этим магазином связано воспоминаний. И разве думал я тогда, что много лет спустя, в том доме окажется тайник с ценностями.

— Вообще-то, — сказал Захар. — Там длинный дом, но он из двух номеров. Дом, где были Спортовары, это девятнадцатый дом. Там в середине дома — двойная арка и по другую её сторону — двадцать первый дом. Вот в нём, в квартире на первом этаже, тайник в полу. Там и должен лежать меч.

— Понятно. А вторая твоя цель, где находится?

— Это уже в другом месте. В Советском районе, в окрестностях Нефтяного техникума.

— Нефтяной техникум, — с наслаждением улыбнулся Палыч. — Люблю эти старые названия. В этом заведении один мой родственник учился. Он сказал, что после распада Советского Союза, еще в начале девяностых, там все нефтяные факультеты похерили. Оставили только газовые, но это колледж и район рядом долго ещё называли: «Нефтяной техникум». А сам он, до последнего времени, вроде назывался: Колледж Газа и Нефти.

— Я не в курсе тамошних факультетов, — сказал Захар.

— Где там нужная хата?

— Недалеко. В сторону частного сектора. От Второй Продольной меньше пяти минут идти. Советская девятиэтажка. На восьмом этаже квартира.

Обернувшись к Степану, Палыч спросил:

— Понял, где это?

— Да. Туда, от Магистрали, в сторону, противоположную от Волги. Там частный сектор.

— Дом как раз на границе с частным сектором, — добавил пленник.

— Ясно, — сказал Палыч. — Это мы позже обсудим. А вот скажи мне, Захар. За эти годы, сколько ты сюда ходок сделал?

— Если честно, то перестал считать после тридцатой. А так, больше полусотни, но точно меньше сотни.

— Значит ты в курсе, кто тут живёт и чем дышит?

— Вообще-то да. Что знаю, расскажу. Но, сразу предупрежу, я здесь два года не был. Расклады могли поменяться, так что если что-то из моих данных не подтвердится, не думайте, что я вам намеренно соврал.

— Я так понимаю, ты весь город вдоль и поперёк исходил?

— Нет, конечно! В основном я в центре работаю. В Центральном, Дзержинском и Ворошиловском районах. В Советский, раз десять захаживал. В заканалье, в Красноармейске, всего один раз был. На Красном четыре раза. А на Тракторном, и дальше к северу, вообще не был.

— А в Кировском районе?

— Там, считай, ни разу. Только на Горной поляне был один заказ. Территориально она к Советскому району относилась, но это, считай, уже Кировский район.

— Понятно. Ну и вкратце расскажи, кто в нашем городе сейчас обитает?

Пленник пожал плечами и сказал:

— Местных жителей тут давно нет. В первый год ещё многие оставались, проедали запасы, что в городе были, но уже год спустя почти все вымерли. Сейчас тут либо ходоки-одиночки, как я, хотя бывают и группы по три-четыре человека. Сегодня тут, в основном, «стахановцы» работают, вахтами.

— Это кто такие?

— Большие банды мародёров. Грабят квартиры, ищут заначки. Собственно «пылесосят» квартиры, собирая всё более-менее ценное.

— А почему «стахановцы»?

— Большой объём работ делают. У них там настоящий конвейер из микро-бригад. Вот, допустим, заходят они в многоквартирный дом, в подъезд. Сперва идут взломщики, которые входные двери в квартиры открывают. Потом безопасники, которые обследуют, нет ли там каких сюрпризов — ловушек или растяжек. Потом оценщики, которые прикидывают, в каком состоянии квартира. Далее специалисты по определённым видам, например, по ценной посуде или есть ребята, которые микросхемы из электроники извлекают. Потом заходят «искатели», ребята с приборами, которые на металл и на золото реагируют. Они находят тайники и сейфы в стенах. А те, в свою очередь, вскрываются «медвежатниками». И вот таким макаром они и работают.

— Объёмы у них, наверное, большие?

— Ещё бы! Они вывозят это дело фурами. Специальные конвои приходят и вывозят.

— И как награбленное через границу провозят?

— У них «крыша» серьёзная. Там всё схвачено. И пограничники, и патрули, и у самих «стахановцев» есть график спутников, чтобы ни они на улицах, ни их машины спутникам не попались. Да и если попадутся, не беда. В пограничных и военных органах у них всё схвачено.

— И сколько таких гадов тут ползает?

— Всех я не знаю. Когда я активно работал, годы назад, одновременно бригады четыре работало в городе.

— Ясно. А вот расскажи мне про людей, которые севернее моста, в окрестностях Мамаева Кургана обитают?

Смотрящий на Захара Павлик заметил, что секунду на лице у того мелькнуло что-то вроде досады. Палыч тоже явно заметил это, поскольку он прищурился и как-то хищно оскалился.

— Понимаете, какое дело, — осторожно сказал пленник. — Живут там ребятишки, но кто они на самом деле, я точно не знаю. И вообще, не знаю людей, кто бы знал всё о них. Моё мнение, что эту банду организовали западники. Либо армия, либо спецслужбы.

— С чего ты это взял?

— А логично же. Собрали банду из отморозков, дабы через них окрестности контролировать, чтобы не было тут жизни. Когда вот это всё началось, то тут ведь куча народу осталась. Многие быстро вымерли, а кое-кто неплохо закрепился. Небольшие общины остались и стали вести, так сказать, натуральное хозяйство. Но через год от них и следа не осталось. Я не знаю точно, но подозреваю, что им помогли ласты склеить.

Кроме того, не так давно, были «стахановцы», которыми руководил Миша Молдованин. Скользкий тип, опытный, но жадный сильно. Он в Дзержинском районе работал. Когда он полез в район «Семь Ветров», а вы знаете, что это настоящий Клондайк — огромный массив из многоэтажек, там работать, не переработать. Но помните ведь, что восточная часть этого района к самому Мамаеву кургану выходит?

Мишу предупреждали — не лезь туда, но он же самый умный. Четыре года назад это было. Как он на связь перестал выходить, то у меня контракт был, метнуться к нему, узнать, что там с ним?

— И что с ним?

— Кто-то их вырезал. На месте лагеря я там много крови увидел, стрелянные гильзы были, но ни одного трупа не нашёл. Унесли. Но кто это — фиг его знает. Но я почти не сомневаюсь, что это ребята с Мамаева кургана поработали.

— Ты их видел?

— Видел. Издалека, конечно. Негры там, настоящие. Говорят, что и русские среди них есть, загоревшие очень. У всех на мордах и телах какие-то полосы. Натуральные папуасы.

Павлика опять передёрнуло. Этот мужик, и правда, видел дикарей.

— Ну и ещё, все, кто с городом связан, уверены, что это именно они разрушили памятник Родина-мать. Возможно по указке западных хозяев. Взорвали, а потом из пушки или ещё как, добили. Все тут даже не сомневаются, что это их работа. Вот такие вот факты. Ещё кое-что про них знаю, но это уже из разряда болтовни, которую не проверишь.

— Расскажи вкратце, — попросил Палыч.

— Говорят, что они только в окрестностях Мамаева кургана лютуют. А городе людей и не трогают. Я знал нескольких ходоков, которые рассказывали, что пересекались с этими неграми в других районах. Наткнулись случайно, просто поболтали и мирно разошлись. Не знаю, может правда, а может и насвистели. Также болтают, что они там, в Зале памяти, какие-то ритуалы бесовские проводят. Там же факел большой, вот якобы до сих пор там огонь горит. Хотя, это бред, конечно, откуда у них столько газа? Хотя… Может они и дровами зажигают на время. Но это, опять же, неподтверждённая инфа.

— Понятно, — кивнул Палыч. — А расскажи мне, Захар, про университет.

— Про который?

— Который ВолГУ.

— Что именно вас интересует?

— Кто там, что там?

— Я был там пять лет назад, когда на Горную поляну ходил. Там ведь наверху, на холме — Кардиоцентр и Перинатальный центр. А Университет пониже. Я туда заглянул во все эти здания — всё заброшено. Видно, что там изредка, возможно, кто-то жил давно, следы от костров на полу, часть зданий горелые. Но всё заброшено.

— А в общежитие их заходил?

— Нет. Оно же отдельно там. Университет на холме, а общага внизу, у самой Второй Продольной. Я в бинокль посмотрел, но ощущение, что там никого.

— Ясно.

Палыч посмотрел на Аркадия.

— Ну, что же, будем решать наши дела по очереди. Сперва с мечом этим вопрос решим.

— Пошлём парней?

— Зачем? Сами двинем. Так сказать, перебазируемся. Не стоит нам, в этой норе, дальше сидеть. Если какой шухер, блокируют нас тут на хрен, как крыс!

— Мы тут перекусить хотели? — напомнил его товарищ.

— Хотели, — согласился командир. — Но это и там, в доме с тайником, можно сделать.

Он перевёл взгляд на Захара.

— Про меч ещё ничего добавить не хочешь? Это я к тому, что если там сюрпризы какие-то будут или меча на месте не окажется, то мы очень расстроимся. И ты расстроишься больше всех.

— Я рассказал как есть, — спокойно ответил пленник. — Смысл мне, в моём положении, мозги вам парить? Но я знаю только то, что заказчик сказал. На месте ли меч, он и сам, конечно, не знает. Но вот ключи, которые он мне дал, вы легко проверите, что они от нужной квартиры. Я покажу, где тайник и если даже меча там нет, то будет видно, что в полу тайник есть.

— Ладно, — сказал Палыч, поднимаясь с табурета.

Неожиданно он повернулся и посмотрел на Павлика. Сделав несколько шагов, он включил фонарик и направил его на лицо парня.

— Захар, — услышал зажмурившийся от яркого света пленник. — Знаешь его?

— Первый раз вижу.

— А ты вглядись. Хорошенько вглядись.

— У меня память на лица хорошая. Никогда его не видел.

— А в пойме ты был?

— В волжской пойме?

— Да.

— Нет, не был. Что мне там делать?

— Ну, слухи-то какие-то про живущих там, ты слышал?

— Да слухов разных миллионы. Смысл к ним прислушиваться? Там половина из них — лютый бред.

— Ну, а про пойму, что болтают?

— Да ничего. Одни говорят, что там кто-то выжил. Другие, что смыло всех, когда ГЭС подорвали. Но это уже после было, как отсюда партизаны ушли.

— А у тебя какие сведения про пойму?

— Никаких. Там у меня заказов ни разу не было. Все только в городе.

— Ясно.

Яркий свет фонаря показ. Павлик открыл глаза. Когда зрение вернулось к нему, он увидел, что Палыча и Аркадия уже нет в комнату. Через несколько секунд зашел молодой боец, про которого Павлик знал, что того зовут Юрец.

Положив себе на колени автомат, он присел на табурет, на котором прежде сидел Палыч. В комнате воцарилось молчание. Почему-то, пленники внимательно разглядывали Павлика.

Глава 16,

в которой герой решает, что бежать ещё рано

Через минуту, в дверь заглянул один из парней, который помог подняться Захару и вывел его из комнаты. Еще через пару минут появился Коля, который кивнул Павлику:

— Пошли!

Выйдя из комнаты, парень пошёл вместе с охранником по балкончику назад, к верхней части станции. Там, пришлось опять закинуть за плечи тяжёлый рюкзак, взять в руки два тюка, после чего они двинулись прочь от эскалаторов.

Рядом, в свете фонарей, видны какие-то разломанные металлические конструкции, разный мусор на полу. Взгляд заметил несколько человеческих черепов… Глядя на них Павлик подумал, что ему совсем не хотелось бы закончить свою жизнь тут, как эти бедолаги, от которых остались одни черепа…

«Нет! — думал он. — Мне нельзя погибать! Меня Даша ждёт! Вернее, не ждёт, но… Она сейчас ещё сама не знает, какая классная жизнь у нас с ней впереди, и ради этого, надо постараться уцелеть и вернуться к ней полной сохранности!».

Пройдя немного они оказались в забитом мусором коридоре, который тянулся направо и налево. По виду он напоминал подземный переход перед входом на станцию «площадь Ленина».

Выйдя в этот коридор, все повернули в левую сторону.

«Это мы, значит, в сторону Волги идём» — мысленно отметил Павлик, который старался «не потерять ориентацию в пространстве».

Он твёрдо решил, что нужно использовать любую возможность, чтобы «сделать ноги» от этих ребят и от Палыча. Однако, если тупо ломануться прочь, то это прямой путь к бесславной гибели. Поэтому, нужно терпеливо ждать реальную возможность для побега.

Пройдя немного, Павлик увидел, что впереди коридор поворачивает под прямым углом налево и тут уже светло. Явно дневной свет с поверхности.

Отряд остановился. Парни молча чего-то ждали.

«Сейчас дёргаться бесполезно, — не спеша думал Павлик. — Надо делать то, что от меня ожидают».

Пока возможностей для побега не просматривается, и, в качестве плана-минимума, парень решил, во что бы то ни стало, не потерять ориентацию, чтобы в случае побега, сразу кинуться в нужном направлении — к Мосту.

— Так, парни! — сказал кто-то. — Бежим по одному. Держим дистанцию в десять метров. Бежим быстро, не тупим! Вперёд!

Один из парней встал впереди и стал отправлять бойцов куда-то вперед, за угол коридора, к свету.

— Пошли! — пришла очередь Павлика и Коли.

Парни кинулись вперёд, Павлик первый, за ним его охранник. За угол, влево, и там вверх по лестнице, которая немного шире, чем та, по которой он спускался в подземный переход на площади Ленина. Наверху, над головой вместо неба, густые облака.

Добежав до середины лестницы, Павлик увидел, что бегущий перед ними боец свернул в правую сторону. Также, сразу обратило на себя внимание огромное здание прямо перед лестницей. Преодолев последние ступеньки, Павлик увидел, что у здания рядом как бы нет первого этажа. Там было пустое пространство. Раньше там, видимо, ходили люди, а теперь валяется мусор и стоят остовы машин.

Павлику чертовские хотелось остановиться, как следует осмотреться, узнать подробнее, что это за здание, провести разведку — залезть внутрь и там, может быть, найти выход на крышу, чтобы осмотреть окрестности сверху. Но, куда там…

Миновав последние ступеньки и выбежав из подземного перехода, он свернул круто вправо и назад и, найдя взглядом бегущего впереди бойца, побежал за ним по дорожке, выложенной плитками, сквозь которую давно проросли пучки травы.

Метрах в сорока правее, видно трёхэтажно здание. Впереди тоже здание, остовы машин… Через полусотню метров, здания остались позади, и парни побежали через пространство, заросшее деревьями и похожее на запущённый парк. Под ногами мусор, листва, палки… Приходилось внимательно смотреть под ноги, однако, перебегая через открытое место, Павлик взглянул в левую сторону и увидел неподалёку три больших, высоких белых здания.

Парк закончился. Через разломанный стальной забор выбежали на дорогу, покрытую на удивление ровным и хорошо сохранившимся асфальтом. Дорога тянулась далеко на юг и вдоль неё стояли дома — высокие и низкие.

Сразу за дорогой, двойная трамвайная линяя. За линией двухэтажный красивый дом из тёмно-красного кирпича. Павлик знал, что дома подобной архитектуры строились ещё в царские времена. Левее этого дома, к северу от него, высится высокий белый дом, который парень заметил ещё в парке. Отряд же бежал южнее, там тянулась белая пятиэтажка.

Боец, бегущий перед ними, свернул в переулок перед пятиэтажкой и двориком древнего дома. Завернув туда же, в узкий, шириной метра три, переулок, парни остановились, увидев стоящих тут бойцов, которые явно чего-то ждали.

Оглядевшись, Павлик увидел, что переулок дальше упирается в кирпичную стену из красного кирпича и поворачивал вправо, за пятиэтажку.

— Садитесь, — кивнул подбежавшим парням один из бойцов.

Не мешкая, Павлик с Колей присели на корточки, прижавшись рюкзаками за спиной к забору напротив дома.

Подбегали остальные парни. Павлик увидел молодого крысёнка Ныру. У того тоже был рюкзак за плечами. Однако Захара видно не было, равно как и Палыча с Аркадием. Только сейчас Павлик рассмотрел, что у двоих парней за плечами были не рюкзаки, а громоздкие чёрные чемоданы.

«А не в этих ли чемоданах у них эти разведывательные „птички“? — подумал он. — Хотя… Какая мне разница? Мне сейчас, главное, самому, как птичка, упорхнуть от них…»

Бойцы рядом сидели молча, без разговоров. Проходили минуты. Один из парней стоял на углу дома, заглядывая во двор, держа в руках маленькую, чёрную коробочку, тихо говоря в неё. Рация — понял Павлик.

«У них хорошо с этими штучками-дрючками, — думал Павлик. — Рации, „птички“ какие-то, с помощью которых они могут наблюдать с воздуха за окрестностями. При таких делах, сбежать от них будет непросто. Нужно, чтобы хорошая фора была. Если удастся сбежать так, что меня хватятся через пару минут, то вряд ли они всё бросят и побегут за мной…»

Поэтому, надо ждать удобного момента и всё точно рассчитать. На кону стоит его шикарное будущее с Дашей и глупо будет всё просрать неудачной попыткой побега.

Поэтому, чтобы чем-то полезным занять мысли, Павлик начал прикидывать, где он находится. Вот эта улица рядом, с трамвайными путями, тянется с юга на север, параллельно Первой Продольной. Если сейчас по этой улице бежать на север, то трамвайные пути, как он недавно заметил, повернут к Волге. Дорога же тянется вперёд, до самого оврага, между районами.

Если выбежать к этому оврагу, то слева будут мосты через овраг, а впереди — Центральный район. И там, вдоль первого ряда домов — улица. Если идти по ней, то дойдёшь до музея «Панорама», а далее знакомые места, по которым он, Павлик, недавно бежал от дикаря. Там церковь, памятник мужику на коне, после которого легко пройти к Мосту.

Эти мысли ободрили парня. Он понял, что даже в темноте смог бы тут сориентироваться.

В этот момент боец с рацией начал командовать, посылая парней по одному за угол дома. Павлик с Колей побежали предпоследними. По команде они рванули вперёд, завернули вправо, за угол дома, во двор.

Парни бежали по автодороге вдоль дома. Справа сама пятиэтажка и входы в её подъезды. На первом этаже вроде нет жилых помещений, вместо них, вытянутые горизонтальные окна высоко от земли. Слева от дорожки — двор — заросшее деревьями пространство, которое немного понижалось. Там, параллельно пятиэтажке, стоял более высокий дом. Этажей на десять. От Профессора Павлик знал, что в городе самыми распространёнными домами были пятиэтажки и девятиэтажки. Поэтому этот дом, наверное, был девятиэтажным.

В любом случае, этажи считать не бегу было некогда. Дорога засыпана разным сором. Парни перескочили через несколько лежащих поперёк их пути стволов упавших деревьев.

Справа, в доме показалась арка. Вернее, сразу две арки для проезда машин, разделённые не слишком толстой стеной. Взглянув на них, Павлик вспомнил недавний разговор с Захаром.

«По ходу, этот и есть тот самый дом, — понял парень. — Дом, который мы пробежали, это дом, где были „Спортовары“, а сейчас идём в дом, где спрятан меч!»

Пробежав мимо арки, заскочили в первый же подъезд, в дверях которого стоял один из бойцов.

— Быстрее! — торопил он.

Парни вошли внутрь. По короткой лестнице поднялись на первый этаж, где прямоугольная площадка, и туда, друг напротив друга, выходят двери четырёх квартир — две справа и две слева. Первый встретили несколько бойцов, которые велели сложить пожитки. Как только Павлик положил тюки на пол и снял рюкзак, бойцы подхватили вещи и велели парням подождать «вон там».

Поднявшись по лестнице на пролёт вверх, они встали на площадке между этажами. Тут, на стене, висели почтовые ящики, а во внешней стене здания находилось вытянутое горизонтальное окно. Коля тут же поставил Павлика лицом к стене и сковал его руки наручниками за спиной. Сам же он осторожно стал выглядывать в окно на улицу.

«Спокойно! — говорил сам себе Павлик, глядя на почтовые ящики, лицом к которым он стоял. — Пусть думают, что я тихий, спокойный и покладистый дурачок. Пусть привыкнут ко мне, а когда они успокоятся и поймут, что сюрпризов от меня ждать не стоит, то тогда я и рвану!»

Переминаясь с ноги на ногу, он стоял и глядел на почтовые ящики. В очередной раз он ругнул свою дурацкую судьбу.

«Жалко Данил к нам поздно прибыл, — думал он. — Нам бы полгода назад познакомиться и объединить усилия. Я, Данил и Гриша. Могли бы не одну вылазку сделать в город, разведать тут, что и как, да и вообще, посмотреть, как люди раньше жили…»

Парень посмотрел на почтовые ящики и подумал, кто, интересно, жил в этом подъезде? Ведь эти люди каждый день ходили тут, заглядывали в эти ящики и вытаскивали из них письма и газеты. Хотя Профессор и другие мужики рассказывали, что ещё задолго до Беды, люди почти и не выписывали газет и не получали бумажных писем.

Однако, всё равно было интересно, как тут жили люди, в этом подъезде? Взглянув на второй этаж, парень увидел, что стальные двери всех квартир приоткрыты.

Рядом то и дело проходили бойцы. Павлик стоял смирно, не вертя головой, смотрел на почтовые ящики.

— Так, парни, — послышался знакомый голос.

Обернувшись, Павлик увидел, что рядом показался белобрысый Степан.

— Давайте наверх!

Вместе с белобрысым парни поднялись на второй этаж и вошли в одну из квартир. Миновав прихожую, вошли в комнату, где стоял диван, разгромленный сервант и несколько кресел.

— Вот, сюда сядь, — белобрысый показал на одно из кресел.

Павлик послушно присел. Кресло было старым, но ещё мягким. Степан снял браслет с левой руки пленника, и тут же приковал его к деревянной накладке на подлокотнике кресла.

— Отдыхай пока, — сказал Степан, кивнул Коле, после чего бойцы покинули комнату, оставив парня одного.

Тот осмотрелся, оглядев комнату. Диван, кресла, расколотый сервант. Потемневшие и отсыревшие обои, остатки ковра на полу…

Окна в комнате целые, есть выход на балкон. Парень подумал, что со второго этажа вполне можно спрыгнуть вниз, на землю, но такой способ побега не сильно привлекал.

«Нет, — подумал Павлик. — Надо ждать более подходящего шанса! Чтобы вот так же, они ушли, а я остался на несколько минут без присмотра, но где-нибудь на первом этаже, чтобы можно было сигануть в окно и отбежать хотя бы на пару сотен метров, прежде чем меня хватятся».

Он посмотрел на деревяшку, к которой был прикован. Бросив взгляд на вход в комнату, где никого не было, парень попробовал деревяшку на прочность. На первый взгляд та вделана в подлокотник кресла намертво. Не сводя взгляда с двери, Павлик применил силу, и деревяшка чуть наклонилась. Явно, что её выломать вполне реально, ещё бы какой-нибудь рычаг, чтобы поддеть её…

Рассеянно посмотрев на пол комнаты, Павлик заметил под сервантом ножку от разломанного стула. По виду она была не гнилой и вроде крепкой. Взять её, поддеть под деревяшку и готово!

Однако, ещё рано дёргаться. Хорошо бы дождаться момента, когда начнут доверять и перестанут надевать наручники. Кто знает, дойдёт ли в ближайшее время до такого, но сейчас всё одно — дёргаться глупо.

Послышались шаги и в комнату быстро зашли Степан с Колей. Пленника освободили от наручников и велели идти следом.

Они покинули квартиру, вышли на площадку и миновали её, зайдя в соседнюю квартиру. Там ещё один захламленный коридорчик и ещё небольшая комната, которая, судя по виду, раньше была рабочим кабинетом. У одной стены два больших стеллажа набитых книгами, а у другой стороны, рабочий стол, на нём компьютер и ряд стульев рядом.

В комнате стояли двое — Палыч и Аркадий.

— Садись, — благожелательно кивнул вошедшему Павлику командир и посмотрел на сопровождающих его парней:

— Мы сами поговорим с ним.

Степан и Коля исчезли, оставив Павлика наедине со стариками. Парень быстро присел на указанный стул.

— Ну, как дела? — посмотрел на парня Палыч.

— Да, нормально… — пожал плечами тот.

— Отлично! Ты не бойся, тебя никто не тронет. Сам видишь, у нас кое-какие дела здесь, в городе, а скоро мы назад пойдём и заглянем в твою Болотную Рощу.

Слушая его, Павлик удивился. Неужели на самом деле они собираются посетить их. Или же врут?

— Сможешь нас провести туда? — прищурившись, спросил Палыч.

— Ну… — протянул парень.

— Объясни, как туда идти?

Павлик начал объяснять, что через болото пройти будет трудно из-за того, что нет лодки, на которой можно переплыть Большую Протоку. И, поэтому, лучше всего идти через Мост и далее, почти до Ахтубинки. Крюк огромный, но такой путь без особых сложностей.

Выслушав его, старики переглянулись.

— А если перейти по мосту, а там сразу свернуть, то, что? Не дойдём?

— Не знаю, — пожал плечами парень. — Там болота большие, может и есть путь, но у нас все говорят, что…

БАХ!!!

Что-то громыхнуло за окном, да так, что стёкла в комнате затряслись, но выдержали. Тут же, где-то рядом, в нескольких местах, послышался звук падающего и разбивающегося стекла.

— Это не близко, — быстро сказал Аркадий, прислушиваясь. — Далеко не рядом, может, даже в километре отсюда.

— Сиди тут! — бросил парню Палыч, после чего старики быстро покинули комнату.

Парень остался один.

Явно, они пошли выяснять, что там за дела такие, но Павлика этот взрыв совсем не взволновал. Мысли его занимало совсем другое, а именно обещание Палыча посетить Болотную Рощу.

«Может и правда, они проверят квартиру этого Зайцева, а потом пойдут назад, домой, и по пути, завернут к нам, в посёлок».

Эта мысль его взволновала. Ведь, если так и будет, то, при таких делах, бежать сейчас от них откровенно глупо!

«Сбегу я, прибегу назад, а через полдня они пожалуют. И что тогда? Конечно, вряд ли меня отдадут им на расправу… А если отдадут? Тут их не много, но у них кучка вооружённых бойцов, а там кто? „Сладкая парочка“ — мэр и завхоз. И все остальные старики. Что они сделают?

Нет! Лучше не рисковать. Если они и правда собираются заглянуть в Болотную Рощу, то надо просто идти с ними, помогать, и добраться до дома вместе с ними. Так и риск меньше, да и уже не придётся доказывать ничего мэру и остальным. Ещё подумают, что это я Профессора с Димочкой утопил, и доказывай им… А тут Палыч сам им всё расскажет…»

Парень вертел в голове ситуацию и, по всему выходило, что надо просто ждать и идти вместе с этими ребятами, пока они не придут в его посёлок. Однако, в голове, словно заноза, засела неприятная мысль:

«Что если Палыч не собирается в Болотную Рощу, а соврал, чтобы я не дёргался и не пытался сбежать? Или ещё чего задумал? Что моя жизнь для него?»

Сидя на стуле, парень обдумывал эту ситуацию, но в голову ничего не приходило.

«Буду ждать, — решил он. — Всё равно, бежать ещё рано, пусть привыкнут ко мне. Главное сейчас, держать ухо востро, стараясь быть в курсе их планов. Если увижу, что они „куда-то не туда“ собираются, то и „сделаю ноги“».

Эта мысль немного успокоила, и парень сидел на месте, глядя на книги, стоящий на полках стеллажей рядом. В детстве он любил читать, но уже не один год ничего не читал — было не интересно. Но сейчас сильно захотелось посмотреть, что тут за книжки, но не до книжек сейчас! Нужно думать, как живым остаться!

Он посмотрел в окно. Там светло и, метрах в тридцати, видно серое, четырёхэтажное здание. На небе — светло-серые облака.

Из коридора послышался тихий шум шагов и в комнату вернулись старики.

— Ты, кстати, видел тут белый дом? — спросил на ходу Палыч. — Где трамвай к Волге поворачивает.

— И что? — спросил Аркадий.

— Про этот дом Зайцев много раз рассказывал. Тут парней из его отдела полегло много. Может, помнишь помощника Иваныча, Славика? Белобрысый такой? Я сам его мельком видел…

— Да какой ещё Славик?! — сдавленным голосом поморщился старик. — Я ещё в себя толком не пришёл после твоих откровений.

— Про Зайцева?

— Да! Витя! Ты вообще, понимаешь, чтобы если мы не найдём компромат на Зайцева, то ты под трибунал загремишь, за эту нашу вылазку?

Палыч несколько секунд пристально посмотрел на собеседника, а затем сказал:

— Это ты пойми, Аркаша! Я столько лет свою и чужую кровь проливаю, и грех на душу беру, не ради того, чтобы уйти на пенсию и сидеть там, на кресле-качалке, сыто попёрдывая…

Я стране служу! Народу! Если тут инфа не подтвердится, то отчёт я, в любом случае, дам, и пусть будет, что будет. Если решат, что под трибунал мне идти, пойду под трибунал.

— Ладно, — сказал Аркадий. — Об этом будем думать, когда квартиру Зайцева посетим. А сейчас, давай решим, что прямо сейчас делать будем?

— Сперва давай со взрывом разберёмся. Это ведь что-то на вокзале подорвали. На самих путях! Какой-то железнодорожный вагон! И хрен знает, что там было. Я надеюсь, ребята сейчас сработают чётко и возьмут живым этого бегуна. Уверен, он в курсе, что там. Да, скорее всего, этот взрыв его рук дело.

— А как на счёт негров? Мы-то думаем, что они отстали, но взрыв они наверняка слышали.

— Конечно, — хмыкнул Палыч. — Его и на Мамаевом кургане слышно, я уверен. И они сейчас, наверняка, видят дым безо всяких биноклей.

— Вот я и думаю, — проговорил Аркадий, — они могли отстать от нас, а как взрыв услышали, то могут снова возбудиться.

— Такое может быть. Поэтому сейчас, давай, бегуна допросим. Если его ребята живым возьмут, конечно. А потом, дальше пойдём. Но, сперва, пообедаем, полдень уже почти.

Старики посмотрели на сидящего парня.

— Пошли, — кивнул ему Палыч.

Павлик быстро поднялся и вместе с ними двинулся к выходу из комнаты. Аркадий положил ему руку на плечо.

— Не волнуйся, — сказал он. — Если всё пойдёт, как надо, к вечеру будешь в своей Болотной роще. А пока, отдохни немного.

В прихожей квартиры, у открытой входной двери им навстречу шагнул Коля.

— Отдохните парни, — спокойно сказал Аркадий. — Сейчас пообедаем.

Старики двинулись вниз по лестнице, а парни вернулись в уже знакомую квартиру, где Павлик снова уселся на кресло. На этот раз охранник его не приковал к креслу, что весьма обрадовало.

«Неплохо, — думал Павлик. — Очень не плохо. Возможно, они уже, потихоньку, начинают доверять мне. Надо, чтобы и дальше так продолжалось!»

Коля на этот раз сидел неподалёку, на другом кресле. Парни молчали. Павлику хотелось как-то разговориться со своим охранником. Хотя бы о пустяках поговорить, но, как назло, никаких подходящих тем, чтобы начать разговор, в голову не лезло…

Минут через десять в комнату заглянул боец и подозвал Колю. Павлик остался один, спокойно сидя в кресле.

Вскоре охранник вернулся, неся в руках глубокую пластиковую тарелку и пластиковый стакан. Вручив тарелку и странную тонкую пластиковую вилку, он поставил стакан на стол.

— Ешь! Через полчаса сваливаем отсюда.

Не мешкая, парень принялся за еду, которая оказалась незнакомой кашей, вроде бы гречневой с большими кусками мяса. Еда была тёплой, ароматной и очень вкусной. Пока он ел, Коля вернулся с такой же тарелкой и присел на своём кресле.

Павлик быстро расправился со вкусной кашей, а затем попробовал, что в стакане. Там оказалась горячая жидкость, отдалённо напоминающая травяной чай, который пили в посёлке.

Когда и Коля поел, то он забрал у Павлика использованную тонкую и лёгкую посуду и куда-то её унёс.

После еды парень сразу почувствовал прилив сил, и настроение тоже поднялось.

«Неплохо, — думал он. — Очень неплохо! Даже покормили! Вряд ли меня собираются убивать. По крайней мере, в ближайшее время…»

Вроде всё идёт удачно, но беспокоил Палыч. Несмотря на недавний короткий разговор, который прошёл в благостных тонах, Павлик, что называется, жопой чувствовал, что командир весьма жёсткий и жестокий человек, который, в случае чего, не будет истерику закатывать, а просто убьёт. И эта мысль весьма сильно напрягала.

Глава 17,

в которой герой использует шкаф не по назначению

Между тем, время шло. Минута уходила за минутой, а парни тупо сидели и молчали. То ли от переживаний, то ли от незнакомой еды у Павлика немного заурчало в животе.

«Интересно, а как тут с туалетами?» — подумал он.

В Болотной Роще жители пользовались обычными выгребными ямами с примитивными будками над ними. Единственный унитаз находился в туалете мэрии. Этот туалет функционировал как надо. На втором этаже стояла ёмкость, куда вёдрами носили воду для смыва, а канализационная труба выходила в выгребную яму в подвале.

Дверь этого туалета всегда была на замке, а ключами владели Мэр, Завхоз и Профессор. Когда Димочка и Павлик учились в школе, то они, разумеется, пользовались обычным туалетом на улице.

Затем, Дашу и Павлика определили работать на фермы, а Димочка начал «работать» в мэрии, и, скорее всего, он тоже заимел отдельный ключ от цивилизованного сортира.

Вспомнив об этом, Павлик решил посетить туалет. Пусть тут давно уже воды нет, но на унитазе посидеть можно ведь!

— Слушай! — обратился парень к Коле. — Можно мне в туалет?

— Пойдём! — сразу поднялся с места тот.

Парни вместе покинули комнату, но, к небольшому удивлению Павлика не пошли в санузел квартиры, а направились к выходу на площадку. Выйдя туда, Коля обратился к бойцу, спускающемуся по лестнице с верхнего этажа:

— Где здесь в сортир сходить?

Тот сразу остановился.

— Идите наверх! — с нажимом сказал он. — В квартирный туалет не заходите. Идите подальше от дверей, в комнаты. В окнах не светитесь. Там, где-нибудь в углу, ссыте или срите! Как сделаете дела, закройте их какой-нибудь хернёй!

— Я понял, — Коля кивнул Павлику и быстрым шагом двинулся наверх по лестнице.

— Ты как хочешь? — спросил он на ходу. — «По большому» или «по маленькому».

— Да не знаю, — сказал Павлик. — Может и так и так…

Поднявшись на третий этаж, Коля секунду поколебался, а затем двинулся дальше, на четвёртый. Там он решительно направился в одну из квартир. Пройдя прихожую, парни оказались в большой проходной комнате, откуда прошли в более маленькую комнату, явно спальню. Тут стояла широченная, почти квадратная, белая кровать. На полу светло-серый пушистый ковёр. Потолок же, был раскрашен в светло-серые цвета и там изображены ангелочки с крылышками.

— Богато тут жили, — усмехнулся Коля, глядя на ангелочков. — Кучеряво…

Пригнувшись перед окном, он обошёл кровать к дальней стене комнаты, которая являла собой одно большое зеркало. Также пригнувшись, Павлик последовал за ним.

— Не, ну ты глянь! — изумился Коля.

Оказалось, что это зеркало скрывает за собой большой шкаф, настоящее хранилище одежды. Сдвинув зеркальную дверь в сторону, Коля взглянул внутрь.

— Да тут и жить можно, — усмехнулся он.

Также заглянув внутрь шкафа, Павлик увидел, что там и действительно просторно. В ширину шкаф был как комната, а в глубину — метра полтора — целая комнатка в комнате.

На узких полках лежали картонные коробки, а на вешалках висели неплохо сохранившиеся женские платья.

Взяв в охапку кучу этих вещей, вместе с вешалками, Коля бросил их на кровать.

— Вот этим прикроем, — сказал он. — Да и вообще…

Он ещё заглянул в шкаф, внимательно осмотрел его внутренности, а затем обернулся к Павлику:

— Вот, что… Залезай и сри внутри!

От такого предложения Павлик, который ещё недавно серьёзно настроился посидеть на древнем унитазе, не пришёл в восторг.

— Слушай, — сказал он. — А почему нельзя в обычном туалете посрать?

— Чтобы не воняло! — пояснил Коля.

— Ну и пусть воняет. Мы же, вроде, уходим скоро.

— А «дикари»? Вдруг они придут сюда? Сортиры тут рядом с входными дверьми. Если там будет насрано, то из подъезда легко учуять. Поймут, что мы здесь были и пойдут по следам. Понял?

— Ага.

Только сейчас до парня дошло, зачем такие рекомендации — срать в глубине квартиры и прикрывать «свои дела».

Не пререкаясь, он вступил в полутёмный, приоткрытый шкаф. Там спустил штаны и присел на корточки в дальнем углу, под висящей одеждой.

Коля же отошёл от шкафа, встал у стены и стал осторожно выглядывать в окно.

Сидящий в шкафу Павлик чувствовал себя немного неловко. Дабы сгладить неловкость, он решил заговорить со своим охранником, дабы попробовать «установить контакт». В голову пришло рассказать о «цивилизованном сортире» в мэрии и вообще, поговорить на тему туалетов. А там, слово за слово, и разговорятся…

Павлик уже собрался окликнуть Колю, как тот вдруг сам быстро кинулся к шкафу и быстро скользнул внутрь.

— Погоди пока, — бросил он Павлику, быстро задвигая дверь. — Не сри!

Он закрыл дверь, оставив лишь небольшую щель, пропускавшую внутрь минимум света.

— А что такое? — шёпотом удивился Павлик.

— Кто-то тоже срать идёт, — осклабился Коля. — Сейчас приколемся.

Павлик ничего не понял, как вдруг до него дошло, что Коля решил подшутить и испугать бойца, тоже пришедшего сюда справить нужду. Сейчас же в голову пришла мысль:

«А что, если этот боец, идущий срать, несёт с собой оружие и, испугавшись прикола, полоснёт по шкафу автоматной очередью?»

От этой мысли стало весьма неуютно.

В этот момент Павлик услышал тихие шаги и голос. Через секунду он узнал голос Палыча. Попробуй, пугни его!

В полумраке шкафа парни переглянулись. Коля поднёс палец к губам, призывая молчать, но Павлик и так уже понял, что к чему. Не хватало, чтобы командир застукал их тут, в этом шкафу.

— Ну, что скажешь? — послышался голос Аркадия. — Веришь ему?

«И он тоже тут!» — ещё более напрягся Павлик.

— Да, как сказать… — протянул Палыч.

Со своего места Павлик не видел стариков, но голоса их звучали весьма ясно и чётко, словно говорящие стояли прямо перед шкафом.

— «Легенда» у него мутненькая, конечно, — говорил Палыч. — Но, с другой стороны, вроде и реалистично всё. Сам он, типа, из Максимки, имена назвал, Захар их подтвердил. Вроде всё чисто, да и эта история, со взрывом, тоже более-менее…

— История натянутая, — заметил Аркадий. — Даже очень натянутая.

— Не исключаю, что туфта. Да и уверен я, что этот Воробей не тот, за кого себя выдаёт. Он сказал, что ему тридцать два года. Похоже. Но, вот чую я, что он куда старше, может даже, чем на десять лет. Хотя и выглядит молодо.

— Так может, надавим на него?

— Не всё так просто! Во-первых, он может интересные вещи знать. Но как к ним подобраться, если мы сами окрестный расклад не знаем? К тому же, если сейчас по полной программе из него всё выбивать, это много времени займёт. Даже в молодости, эти дела меня сильно выматывали, а сейчас, сам знаешь, сколько нам лет. Отдохнуть придётся, а у нас время поджимает. Надо к вечеру уже из города выйти, чтобы, в идеале, заночевать в Болотной роще.

— Ты, в натуре, решил туда идти?

— Не решил, а решено! Помнишь, на станции, Пашка говорил про Юрия Николаевича?

— И что?

— Это наш человек. Из Южного сектора. Он тут под видом ахтубинца. Когда ахтубинцы нас на грузовике до Колхоза довозили, то он тоже в машине был, хоть мы его и не видели. Мы, в любом случае, должны будем к нему зарулить.

— Так он заброшен в эту Рощу, чтобы нас встретить?

— Да.

— И какие у него инструкции?

— Он должен нас там подстраховать, встретить и вместе назад двигать. Если нас не дождётся, то побудет неделю, а затем вернётся и доложит.

— Понятно.

Слушая этот разговор, Павлик прямо-таки оцепенел. Он вспомнил этого чужака, Юрия Николаевича. Оказывается, он самый натуральный лазутчик-шпион. Павлик сильно пожалел, что за прошлые дни не обратил на того даже минимального внимания. Но откуда же он знал, что этот, якобы ахтубинец, тайный шпион?

— Так, что с пленными? — спросил Аркадий.

— И Воробья и Захара с Нырой, возьмём с собой. Пашку тоже можем взять. Сейчас же, наша задача — решить с квартирой Зайцева, а потом вернуться и доставить пленных. Захар знает расклады на границе ничейной зоны, а Воробей тоже может кое-чего сообщить, я уверен. Не факт, что это сильно полезная информация, но лучше, чем ничего. Эти ребятишки, плюс меч, плюс кое-какая информация о делах в городе. Во второй квартире тоже, может быть, что-то полезное будет. Далеко не с пустыми руками вернёмся.

— Ясно. Сейчас, что делаем?

— Давай обсудим! Я хочу взять Захара, парней и, налегке, двинуть к квартире. Здесь же оставим вещи и пленных — Ныру с Воробьём. С ними останешься ты и, вон, Коля. С Пашкой поговори, и его можете в помощники взять. Я думаю, полдня вы тут одни продержитесь.

— За сколько планируешь обернуться?

— Ну, смотри. До «Авангарда» отсюда — километров десять, по прямой. Я город хорошо помню, парни тоже «подкованы». Захар тоже, может посоветовать лучшую дорогу. Учитывая, что мы налегке, то часа за два, только так, доберёмся. Оттуда столько же. Пусть там час. Плюс пара часов в резерве. Посмотрим издалека на университет, ну и в квартиру захаровскую заглянем, может быть, что интересного там найдём.

— Уверен, что успеете до вечера?

— Конечно! Сейчас, смотри, ещё двенадцати часов нет. К семи вечера вполне можем обернуться, а так и до шести даже! Это ещё совсем светло!

— Не сказать, чтобы идеальный план, — откликнулся Аркадий. — Но, лучше вряд ли мы что придумаем.

— Так и есть.

— Давай начинать.

Голоса стихли. Коля приник к щели, а затем отодвинул дверцу. Выйдя из шкафа, он обернулся:

— Давай, сри быстрей!

После чего, пригнувшись, скользнул к выходу из комнаты.

Павлик же, как мог, максимально быстро сделал свои дела. Закончив, он подтёрся мягкой розовой маечкой и забросал свои «продукты жизнедеятельности» другой одеждой. Как только он застегнул штаны, появился Коля.

— Закончил?

— Да.

Охранник посмотрел на кучу вещей на полу шкафа, после чего парни покинули комнату. В коридоре Коля остановил Павлика. Приблизив к нему свою голову, он сказал:

— Про то, что мы тут сидели и подслушали, никому не слова! Понял? А не то нас с тобой!

Парень сделал неприличный жест руками возле пояса.

— Я понял, — кивнул Павлик.

— Молодец.

Выйдя из квартиры, парни спустились на второй этаж, в свою знакомую квартиру, где снова разместились на креслах. Оба молчали. Павлик сперва хотел попытаться разговорить Коли, но видя, что у того задумчивый вид, не стал лезть с разговорами, а сам призадумался о только что подслушанном разговоре начальников.

Из него выходило, что Палыч, всё-таки, не врал, когда говорил, что они пойдут в Болотную Рощу. Однако не этот факт занимал сейчас мысли парня. В голове у него вертелась фраза командира:

«И Воробья и Захара с Нырой, возьмём с собой. Пашку тоже можем взять…»

Вопрос в том, куда именно он собирался его взять? В Болотную Рощу? Это вряд ли, слишком очевидно. Возможно, он говорил про свой дом, про эту Сибирскую республику, откуда они прибыли! Вполне вероятно. А если так, то…

Павлик почувствовал дрожь от возбуждения. Мысль, что не обязательно оставаться до конца жизни в опостылевшей Болотной Роще, а пойти с этими ребятами в цивилизацию, где нормальная жизнь, работающие унитазы, водопровод, электричество, компьютеры и прочее… От такой возможности просто дух захватывало!

«Эх! — думал парень. — Жалко Гриши тут нету. Он сейчас пойдёт на Запад, как бродяга. Кому он там нужен? То ли дело здесь. Конечно, не ясно кем я там устроюсь, но есть вероятность, что если я им тут как-то помогу, то и они мне там помогут!»

В комнату заглянул белобрысый Степан и позвал Колю.

— А ты сиди! — бросил он Павлику, и парни вышли из комнаты.

Оставшись один, парень посмотрел в направлении окна. Просто так посмотрел. Никаких мыслей о побеге уже не было. Что он, дурак, что ли, бежать, при таких интересных перспективах?

«Сейчас Палыч с парнями уйдёт, — думал Павлик. — И мы останемся тут впятером. Я, Аркадий, Коля и двое пленников — Ныра и какой-то Воробей. Возможно, это он устроил недавний взрыв, который чуть не повыбивал окна в здании. Наверняка меня попросят как-то помочь. Поохранять, понаблюдать за окрестностями в окно, а может даже покараулить входную дверь в подъезд. Может даже оружие дадут!

Хотя, нет! Они мне ещё не так доверяют, чтобы оружие давать. Но это и не важно. Главное тут — показать себя серьёзным помощником, которого не стыдно с собой забрать будет!»

Парень начал думать, как они придут в Болотную Рощу, и с каким лицом будут смотреть местные старики на него, когда узнают, что он уходит от них в цивилизацию.

Тут же он вспомнил про Дашу и чуть не вскрикнул от досады. Настроение резко упало.

Даша! И как с ней быть в этой ситуации?

Допустим, можно уговорить Палыча, забрать Дашу с собой. И она тоже пойдёт с ними. Но, что дальше?

«Кто я сейчас для неё? — думал он. — Придурошный куколд! На фоне остальных бойцов — сущий замухрышка. Да любой из этих парней ей будет в сто раз интереснее, чем я! Не хватало, чтобы она по дороге туда влюбилась, вон, хотя бы в Колю! А уж, что будет, когда придём на место, то и подумать страшно. Она обо мне забудет уже через минуту!»

Нет, так дело не пойдёт! Нужно время, чтобы выбить у неё из головы всю херню, которой Профессор засорил ей мозги. Нужно прийти в посёлок, рассказать ей про то, как глупо и нелепо погибли Профессор с Димочкой, рассказать о том, какими дураками они были, дать ей время, чтобы «переварить» всё это. Хотя бы дня два-три. А затем вытащить Дашу «на свидание» под предлогом «обсуждения ситуации», а там спокойно поговорить и не просто поговорить, а перейти к действиям…

Павлик вспомнил многочисленные пошлые советы Гриши про то, как надо себя вести с Дашей. Как её зажимать, целовать и прочее…

«Она типичная тихушница, — уверенно говорил Гриша. — С такими не надо долгих разговоров! Таких надо сразу — за рога и в стойло!»

Подобные разговоры Павлик всегда воспринимал, как пошлые шутки, но сейчас, эти неприличные советы заиграли новыми красками и оказались как раз кстати.

«Объясню ей всё, как есть, — думал он. — Обсудим свои ошибки и сразу перейдём к действиям. А там — совместное житие, общая кровать, то да сё…»

Он вспомнил большую кровать в квартире с зеркальным шкафом, и представил на ней себя вместе с Дашей…

От этих мыслей дух захватывало, но, на всём ставило крест отсутствие времени на «раскачку». Если отряд придёт в Болотную Рощу вечером, и отправится дальше уже завтра, или послезавтра, то попробуй тут, за один день, вытряхни из Дашиных мозгов всё дерьмо, которое Профессор и Димочка пихали ей туда несколько лет!

Плохая ситуация! Судя по всему, придётся делать невесёлый выбор — либо остаться с Дашей и до конца жизни прозябать в Болотной Роще, либо без неё уйти в новый, большой и сияющий мир.

«Хорошо бы, остаться в посёлке на пару месяцев, дабы решить дела любовные, а затем и двинуть, вместе с Дашей, в новую жизнь, но кто мне такое позволит? — уныло думал парень. — Вот и выбирай тут. Хотя… Может быть, и есть какой-то выход! Должен же он быть, не может быть, чтобы его не было!»

В прихожей квартиры вдруг послышался звук. Словно входная дверь закрылась. В комнату вошёл Аркадий.

«Вот оно! — подумал Павлик, в которого от волнения застучало сердце. — Сейчас попросит меня помочь им с Колей».

Он встал с кресла.

— Сиди, — махнул ему рукой Аркадий.

Старик неожиданно легко пододвинул кресло, в котором недавно сидел Коля и присел в него, так что они оказались друг напротив друга.

— Надо поговорить, Паша.

— О чём?

— О тебе! Скоро, может уже к вечеру, мы окажемся в тебя дома, в Болотной роще. Но ты ведь, собирался со своим другом, Гришей, уходить на Дон, так ведь?

Парень сразу понял, куда тот ведёт разговор и быстро рассказал, как его позорил Профессор, а все остальные считали дурачком, относясь свысока. Вот он и решили с Гришей двинуть на Дон, и далее, «к цивилизации», дабы так сказать «реализовать себя».

— А что, если я тебе предложу с нами уйти? — спросил старик. — На восток. В нашу Сибирскую республику?

— Честно говоря, я про вас и не знал раньше. Но, Гришу уже ведь не догнать, а значит, чего мне на западе делать? Если возьмёте, то я только рад буду.

— Тебя, значит, в Болотной роще уже ничто не держит.

— Ну, да.

— А Даша? — вкрадчиво спросил Аркадий и Павлик поразился тому, что старик это помнит.

— Ну, Даша, да, но… Там сложный и долгий вопрос.

— Ладно, — усмехнулся старик. — Будет у нас ещё время поговорить про это. Но сейчас, мне помощь твоя нужна.

— Какая?

— Смотри. Ты слышал, там, в тоннелях, как мы говорили про квартиру, ради которой сюда прибыли?

Павлик кивнул.

— Так вот. Почти весь наш отряд сейчас туда ушёл. А тут остались только ты, я и Коля. Ну и ещё Ныра, ты видел уже его — молодой парнишка.

Павлик опять кивнул.

— И ещё один. Гражданин, по кличке Воробей. Мы его недавно поймали. Вот и нужна твоя помощь, чтобы за ними приглядеть.

— А что конкретно я должен делать?

— Молодец, Паша! — похвалил его старик. — Я люблю конкретных людей!

— Смотри. Мы их посадим в одну комнату. И тебя вместе с ними. Мы в комнате поставили «жучки» — скрытые микрофоны, по которым слышно каждое их слово. Надо, чтобы ты попытался разговорить Ныру с Воробьём и что-то интересное выудил. Понимаешь меня?

Слушая старика, парень подумал, что тот явно любит откровенность и поэтому надо быть откровенным и не мяться. Наверняка, это лучшая стратегия с этим Аркадием.

Поэтому он сказал:

— Это вы меня, к ним, как «наседку» в тюремную камеру посадите?

— Ух! Откуда ты такие термины знаешь?

— В детстве читал книги. Были у нас там разные. Вот такие, про тюрьму тоже были, про бандитов.

— А ты мне всё больше нравишься, — усмехнулся Аркадий. — Есть у тебя голова на плечах.

— Профессор с вами не согласился бы. Он постоянно всем говорил, что я дурак конченный.

— Глуп был твой профессор! Забудь про него. Когда окажемся дома, тебя, возможно, такие интересные дела будут ждать, что ты и думать про эту ерунду забудешь. Мы все тут, служим в спецслужбе, которая обеспечивает безопасность нашего государства. Я тебе сейчас ничего обещать не буду, но если ты себя хорошо покажешь, то мы тебя обязательно проверим на пригодность, и ты, может быть, тоже послужить государству сможешь.

— Постараюсь помочь.

— Ну, ты уже понял, наверное, что от тебя требуется? Подсадим тебя к ним. Сиди там, интересуйся. Только не считай их дураками, которые не поймут, что ты у них информацию выуживаешь.

— Да, я читал про то, как этих «наседок» разоблачают.

— Вот! Может и пригодится тебе то чтиво. Но, главное — веди себя естественно. Прикинься тем самым Павликом-дурачком. Расскажи про свои приключения. Про нас. Только следи за тем, что говорить будешь. Не вздумай проговориться про то, что в тоннелях слышал про Зайцева. Понял?

— Понял.

— И про то, что мы в Болотную рощу скоро собираемся, тоже не проговорись.

— Понял.

— В общем, постарайся вести себя естественно и как-нибудь попытайся их разговорить. Я буду слушать, что вы там болтаете. Времени у нас полно и каждые полчаса мы будем вас, по одному, выводить — в туалет и просто, для разговора. Всех, не тебя одного. Во время такого вызова, я дам тебе советы, как себя дальше вести.

— Я понял.

— Вот так. Но, будь осторожен! Если они тебя разоблачат, то вряд ли убивать будут. Но, если что — кричи, мы выручим.

— Понял.

— Вот…

— Вопросы есть?

— Простите, как у вас отчество?

— Михайлович.

— Вот, Аркадий Михайлович. Я хотел спросить, а вот, если вы меня заберёте с собой, то как с Дашей? Можно её тоже с собой забрать?

— Не могу сказать. Мне сперва на неё глянуть надо. Если она курица малоподвижная, то лучше её не брать. Если же она энергичная и подвижная девка, то это уже другой вопрос.

Павлик начал рассказывать, что Даша подвижная, не какая-то там курица, которую надо будет с собой на руках тащить.

— Ну, если так, то посмотрим. Мне надо с Виктором Палычем посоветоваться, но, я не исключаю, что и её с собой возьмём.

— А вот, такой вопрос ещё…

Павлик честно рассказал про свои опасения на счёт Даши, про их отношения в новом месте. Раскрылся он по двум причинам, посмотреть, какой на самом деле этот Аркадий, оценит ли откровенность? А также, может, он, и правда, предложит какое-нибудь толковое решение данной проблемы.

На лице у старика отразилось небольшое удивление.

— А ты не так прост, Павел, — сказал он, с уважением глядя на парня. — Глубоко в жизнь смотришь! Мне это нравится. У тебя прямо-таки задатки разведчика. Поэтому, давай, поговорим по-мужски, напрямки!

Я не жду, что ты, сидя с Нырой и Воробьём в одной комнате, выяснишь какие-то зловещие, секретные планы. От тебя требуется лишь попытаться разговорить их. Я буду внимательно слушать и, может быть, чего интересное почерпну из их ваших разговоров. Если ты проведёшь плохо беседу, бездарно, то я не обижусь на тебя. Понимаю ведь, что опыта у тебя нет.

В этом случае, мы всё равно, предложим тебе пойти с нами. С Дашей или без, на месте решим.

Если же ты, Павел, сработаешь ну очень хорошо, и я увижу у тебя определённые задатки, то я тебе помогу. Но, сразу предупрежу, что я не всемогущий и не могу эту твою Дашу заставить выйти за тебя замуж. Кто знает, что у неё в голове и как она себя поведёт у нас? Ты же, наверное, сам понимаешь — в таких, любовных делах, гарантировать ничего нельзя. Однако я даю тебе слово, что со своей стороны, хоть как-нибудь, но постараюсь помочь тебе. В меру сил, без гарантий, но даю тебе слово офицера, что кое-какое, посильное участие, приму в ваших отношениях. Помогу, чем могу. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю, спасибо.

«Хрен он мне поможет, — подумал парень. — Но, с другой стороны, это его обещание помочь, лучше, чем ничего».

В этот момент не ум пришла интересная мысль. Он вспомнил, что последнюю неделю мужики в посёлке, на работе говорили про этого Юрия из Ахтубинска. Что, якобы, он предлагает руководству Болотной Рощи задуматься о переселении народа к ним, на юг. Там, мол, народу побольше, и уже старикам работать не надо будет. Павлику было не до этих разговоров, и он не обратил тогда на них никакого внимания.

Сейчас же он это вспомнил и голове его сложился план. Если это правда, то тогда не надо никуда уходить. Надо только остаться с Дашей, наладить отношения, а как дело дойдёт до конкретных действий по переселению, переселиться на юг, а лучше, ещё дальше, в эту самую Сибирскую Республику, где скоро Зайцев будет главой.

Эти мысли пронеслись в мозгу за долю секунды и Павлик решил задать вопрос, на самом ли деле они планируют переселить людей или это только пустая болтовня, дабы оправдать пребывание Юрия Николаевича в посёлке.

— А этот ваш…, - начал спрашивать Павлик и тут же запнулся.

Он вспомнил, что не должен знать про то, что Юрий Николаевич — шпион. Если открыть это, придётся рассказать, что подслушал это, сидя со спущенными штанами в шкафу…

— Кто? — прищурился Аркадий.

— Ну… Ваш командир, Виктор Павлович. Он не против будет, что я с вами пойду? — выкрутился парень.

— Нет, конечно. Я даю тебе слово, он не будет против.

— Ясно, — перевёл дух, чуть было не спалившийся Павлик.

— Хорошо. Ещё вопросы есть?

— Вообще-то я смутно представляю, что мне делать, но постараюсь освоиться и не оплошать.

— Постарайся. И вот что. Говори с ними на разные темы, но крайне желательно не проболтайся про несколько вещей. Про то, что мы все скоро пойдём к вам, в Болотную рощу. А также про то, что ты слышал про нашу цель и всё, связанное с Зайцевым. Понял?

— Понял.

— Добро! Идём!

Глава 18,

в которой герой становится стукачём-наседкой

Вместе они вышли из квартиры в подъезд и поднялись на четвёртый этаж. Павлик удивился и даже подумал, что пленники сидят в той же квартире, где он недавно срал, но старик повернул в другую квартиру. Там, в прихожей, им навстречу шагнул Коля с автоматом в руках.

— Надень наручники, — кивнул ему Аркадий.

Коля быстро надел на руки Павлику, спереди, знакомые стальные браслеты. Вместе они прошли по короткому коридорчику, в конце которого, слева, находилась закрытая дверь. Её подпирала, лежащая на боку узкая тумбочка, которая одной стороной упиралась в эту дверь, а другой стороной в стену узкого коридора, не давая двери открыться.

Закинув автомат за спину, Коля нагнулся, поднял тумбочку, а затем распахнул дверь.

— Заходи! — нарочито грубым голосом сказал он.

Аркадий молча похлопал Павлика по плечу и тот, пройдя мимо Коли, зашёл в комнату. Внутри пусто и душно. Справа и слева стояли две кровати. Обратило на себя внимание, что они очень низкие, словно им отломали ножки. Перед окном стоит шкаф, задней стеной в комнату, закрывая нижнюю половину окна.

На левой кровати сидел уже знакомый Ныра. Почему-то он был один. Как только Павлик вошёл в комнату, дверь за ним закрылась, и послышался звук задвигаемой тумбочки.

Не мешкая, Павлик пошёл к Ныре, который, сидя, смотрел на него настороженным взглядом своей крысиной мордочки. Руки у того также были закованы в наручники.

— Привет, — сказал Павлик, подходя и присаживаясь на кровать напротив. — Я — Паша.

Ныра же смотрел на него нарочито презрительным и недоверчивым взглядом.

— Ну, здорово, если не шутишь, — процедил он, не сводя с парня подозрительного взгляда.

«Интересно, прикидывается он или на самом деле подозревает, что я „наседка“ и специально к нему подсажен?»

Он пока решил не лезть с вопросами, а просто уселся поудобнее на другой низкой кровати и постарался вспомнить книгу, где он читал про «наседок». Помнил он только, что там главного героя сажают в тюремную камеру и один из множества заключённых оказался «наседкой». Его разоблачили и убили. Но вот как спалился тот стукач, и как он себя вёл, Павлик уже забыл.

Пока он тужился, пытаясь это вспомнить, за дверью послышался небольшой шум и вскоре дверь открылась и в комнату вступил новый тип.

«Воробей!» — понял Павлик, с интересом глядя на нового обитателя их «тюрьмы».

Это оказался молодой мужчина, лет тридцати. С приятным лицом и короткими, тёмно-русыми волосами. Одет он был в ботинки, чёрные грубые штаны и грязную серую майку без рукавов. Единственно, что руки его были скованы за спиной. Павлик понял, что это из-за того, что Аркадий опасался его, ибо это не мальчишка как уже сидящие тут, а более серьезно выглядящий тип.

— Здорово парни, — сказал новоприбывший, подходя к ним и присаживаясь на кровать рядом с Павликом. — Я — Андрей, но зовите меня Воробей.

Парни назвали свои имена.

— Я с Максимки, — продолжил Воробей. — Там работаю. А вы, откуда?

— Что-то я не видел тебя на Максимке, — прищурился Ныра.

— А ты, что, там часто бываешь?

— Захара-ходока, знаешь?

— Лично нет, но слышал.

— Что слышал?

— Что он авторитетный ходок. Давно уже в город ходит.

— Вот! Я с ним работаю. Он мне, как отец!

— Ясно.

— И мы с ним на Максимку часто заходим, и не припомню я тебя.

Воробей весело усмехнулся.

— Я живу там рядом, в Сладком овраге, слышал про него.

— Слышал, но не был.

— Но я на Максимке постоянно тусуюсь. Знаешь хромого Филю?

— Захар его знает.

— Вот, если будете там, то спросите его про меня. Он меня хорошо знает.

Воробей посмотрел на Павлика.

— А ты откуда?

— А Паша, у нас, из этих ребят, — быстро сказал Ныра. — Спроси его, зачем его к нам сейчас подсадили?

— И зачем? — поинтересовался Воробей.

— Слушай! — зло сказала Павлик Ныре. — Я тебя просил за меня говорить?

— Ну, давай, расскажи нам…

Отвернувшись, Павлик посмотрел на Воробья:

— Я этих ребят, которые нас сюда посадили, знать не знаю. Я их только сегодня утром встретил.

— А откуда ты?

— Из Болотной рощи.

— Где это?

— На болотах, в пойме.

— Брехня, — ухмыльнулся Ныра. — Там никто не живёт.

Павлик досадливо поморщился, но даже смотреть в его сторону не стал.

— А одежда у тебя почему, как у них? — спросил Воробей.

— Так они мне её дали!

Ныра издевательски засмеялся.

— Я к ним, вообще, случайно попал, — сказал Павлик. — Понимаешь, Воробей, я тут из-за идиотов оказался. Ты знаешь, что в городе университет есть?

— Тут раньше университетов было, как блох на Барбосе, — сказал Воробей.

— Это да. Но… Государственный университет. Типа главного. Слышал про такой?

— Неа.

— Ну, он недалеко от Второй Продольной, на склоне стоит. А там, рядом с ним высокое общежитие.

— Не слышал. К чему, ты про него рассказываешь?

— А к тому, что на крыше этого высокого дома, общежития, по ночам, кто-то огни зажигает!

Павлик сжато рассказал о ночных огнях и о том, как Профессор задумал идиотскую экспедицию туда и как она проходила.

Воробей слушал внимательно, Ныра же, вначале ухмылялся, но затем весь обратился во внимание. Когда Павлик в своём повествовании дошёл до гибели Профессора и стычки с дикарями, то Воробей сказал:

— Это не дикари, их «чёрными» зовут.

— Они не любят, когда их так называют, — заметил Ныра.

— Не любят, — ухмыльнулся Воробей. — Но кто им расскажет?

— А кто они такие? — спросил Павлик. — Неужели из Африки?

Парни тихо засмеялись.

— Про них разное болтают, — сказал Воробей. — Говорили, что где-то, далеко на севере, была тюрьма для иностранных граждан и в ней негры сидели. В том числе и те, которые из Африки. И когда вот это всё началось, их выпустили, и они на юг кочевать стали и тут почему-то осели.

— Да какие негры! — презрительно сказал Ныра. — Там негры есть, это точно. Но большинство там — не негры, а просто больные на всю голову.

— У них там белые полосы на лице, — сказал Павлик и начал описывать дикарей.

— Я тоже про это слышал, — кивнул Воробей. — Но у нас их почти никто не видел. Но, это ладно, что дальше было?

Павлик продолжил свой рассказ: про бегство с Гришей, как тот его бросил и про свои дальнейшие приключения. По ходу рассказа Воробей изредка задавал вопросы, расспрашивая, что видел Павлик во время своего бега по городу, спросил, что он видел рядом с музеем Панорамой, как выглядит Мельница и прочее.

— А на площади Ленина, видел ты памятник Ленину? — спросил он.

— Там есть памятник Ленину, — сказал Павлик. — Профессор нам рассказывал. Но я сам его не видел, не до того было, за мной там один из этих «чёрных» бежал!

Он рассказал о своём спуске под землю, про то, как его вырубили люди Палыча и про дальнейший путь по тоннелям, а также про то, как он получил новую одежду.

— Интересная история, — задумчиво пробормотал Воробей, когда парень закончил рассказ.

— Интересная… — скривил губы Ныра. — Напиздел он тут половину, не меньше. По тоннелям они шли, ага! Я не верю ему.

Павлик рассмеялся нагло глядя на того.

— А мне надо, чтобы ты мне верил?

Ныра несколько секунд сидел молча, задумавшись, а затем сказал:

— Так ты был там, с ними, тут, на подземной станции, когда мы пришли? — прищурился он. — Так?

— А то ты меня не помнишь, как я рядом с вами сидел?

— Вот! Значит, ты в курсе, как они нас поймали?

— Ну, допустим.

— Вот! Расскажи нам об этом. Как они нас поймали? Как вообще они нас заметили?

— А вот, не расскажу! — Павлик ухмыльнулся и нагло посмотрел в глаза Ныре. — Не хочу.

— Во-от! — протянул подельник мародёра и многозначительно посмотрел на Воробья. — Значит, ему есть, что скрывать? Так?

Он посмотрел на Павлика. Парень опять ухмыльнулся.

— Конечно! Всем есть, что скрывать.

— Значит, мутный ты пацан! И, скорее всего, с ними заодно, раз рассказать нам не хочешь, как они нас заловили. Так, а?

Ныра смотрел на него, расплывшись в нехорошей улыбке, и выглядел довольным, словно вывел парня на чистую воду.

— Я вам уже и так много рассказал, — по-прежнему ухмылялся Павлик. — Ты бы, Ныра, сам про себя и Захара рассказал. Про меч, который вы искали.

Улыба мигом слетела с лица Ныры. В глазах сверкнула злость:

— Следи за языком!

— Ты меня не затыкай.

— Что за меч? — заинтересовался Воробей.

— Заткнись! — сквозь зубы процедил Ныра.

Не обращая на него внимания, Павлик сказал Воробью:

— Про Меч Сталинграда ты слышал?

— Неа. Что это такое?

— А хрен знает. Вон они его искали.

— Молчи! — Ныра зло пнул Павлика ногой по ноге. Тот в долгу не остался и сам пнул бандюшонка. Сидя, они яростно начали пинаться ногами.

— Тихо-тихо, — привстал Воробей, хотя у него и были скованы руки за спиной. — Не хватало нам тут ещё, им на радость, подраться!

Парни прекратили возню и Воробей, присев на кровать, сказал:

— Расскажите, что за меч-то?

— А что ты заладил, меч да меч? — зло сказал ему Ныра. — Мы, вот, про себя рассказали, а вот ты-то, Воробей, как сюда попал?

— А… — протянул тот, присаживаясь рядом с Павликом. — У меня тут не история, а беда одна. Глупость!

Парни молчали, глядя на него.

— Там вот как вышло. Имён называть не буду, но один из моих корешей, на днях интересную тему поднял. Был у нас кекс один, он в город часто метался, выносил какие-то ништяки. И вот этот кореш, узнал, что тот на станции «Волгоград Два» пасётся. Знаешь, где это?

Воробей посмотрел почему-то на Павлика. Тот пожал плечами:

— Я знаю, что железнодорожный вокзал стоит в самом центре города. А про «Волгоград-Два» не помню.

— От этого, главного вокзала, железная дорога на юг идёт и там километра три всего, и будет этот «Волгоград-Два». Там, товарная станция и вагонное депо рядом. Не маленькая станция, но меньше, чем наша Максимка. И вот на этой станции, якобы где-то стоял вагон, откуда тот кекс ништяки выносил.

В общем, этот мой кореш, узнал, что кекс сегодня туда намылился. Вот мы и решили пошукать там, схему разработали. Рано утром прийти, залечь там, в развалинах на самой станции, ну и понаблюдать осторожно. Этот Кекс туда явится, а мы бы за ним проследили и увидели, где у него там этот вагон заветный.

— Скрысятничать решили? — ухмыльнулся Ныра.

— При чём тут крысятничать? — с неудовольствием посмотрел на него Воробей. — Бог велел делиться. А он в одну харю трескал. Людей нанимал, чтобы они ему баулы таскали, и за это копейки платил, а сам кучеряво жил, по нашим меркам, конечно. Вот мы и решили, восстановить справедливость, так сказать.

— Ну и что? — не удержался от вопроса Павлик.

— Вечером выдвинулись, втроём. К городу уже в темноте подошли. Переночевали. Там, правда время утром потеряли, несколько домов осмотрели, но ни хера не нашли, всё давно уже разграблено. В общем, дошли до станции. Там есть большой пятиэтажный дом рядом, в нём администрация вагонного депо была. Там один из кентов позицию занял. А я со вторым дальше пошёл, к самой станции. Кенты мои раньше там уже были и говорят там сам вокзал двухэтажный. Я там должен был, на втором этаже сидеть и глядеть. Мы договорились, что полдня досидим, а затем осторожно отползём и там была точка, где мы встретимся.

В общем, пошли с этим, вторым кентом. Там все пути забиты составами и вот мы между них почапали. Этот корефан там был уже не один раз и ориентировался.

Шли мы между вагонов и он вдруг остановился и говорит, «Жди!», а сам вперёд пошёл. У меня какое-то предчувствие. Я между вагонов сунулся, выглянул на другую сторону состава, никого, и тут слышу, какая-то канитель, я назад, гляжу, я там, кореша пакуют какие-то ребята. Вот, в военной форме, почти, как эта.

Воробей кивнул на одежду Павлика.

— Только та жёлтая и в касках они, со стволами! Прям спецназ какой-то! Я как втопил там! Под вагонами перекатывался, в общем, дал газу.

— А они? — спросил Ныра.

— А они за мной! И, главное, что интересно, не кричали. Молча бежали. Не стреляли, но и я там, как заяц, петлял. Я там, сдуру, ломанулся прямо вглубь станции, через пути, через составы. А потом сразу понял, что это правильно! У меня сразу план в башке — ломануться к Волге, до самого берега. А там, по ситуации. Или налево, к центру, или, лучше всего, направо, на юг. Там прошёл бы пару километров, крюк сделал бы и снова к железной дороге вышел. Где-нибудь заныкался бы, дотемна досидел, а потом, по рельсам, почапал бы назад, на Максимку.

Я только под последним составом прополз, как шарахнет! Я чуть не оглох! Вы тут тоже, слышать должны были.

— Взрыв слышали, — согласно кивнул Ныра. — Это твои дружки что ли взорвали?

Воробей рассмеялся, закинув голову к потолку.

— Чем бы мы взорвали бы? — криво улыбнулся он. — У нас даже стволов не было. Только дубинки, да ножи.

В общем, я там пересрал, конечно, конкретно, но не растерялся, почесал прямо — там заборы, колючка, какие-то здания, типа промзоны. Выбежал на дорогу, вижу улица прямо туда, в Волге. Ну, я по ней рванул. Там улица широченная. Рабоче-Крестьянская. Слышали про такую?

— Это Первая продольная? — спросил Павлик.

— Она! Я её проскочил, дальше побежал. Там за угол завернул, выглянул назад, вроде никого, я хотел дальше бежать и тут меня как добанёт! Я вырубился и уже тут очухался.

— Вот! — тихо воскликнул Ныра. — И нас они так вырубили!

Бандюшонок посмотрел на Павлика:

— Как это они нас? Чем?

— Да, а я откуда знаю-то?

— А чего же говоришь, что знал как они нас?

— Блин! — ругнулся Павлик. — Я что же вам сказал уже, я…

В этот момент послышался треск. Парень замолчал. Все трое завертели головами и быстро установили, что треск слышался за окном. Послышались неразборчивые крики.

Парни вскочили на ноги и быстро подошли к окну.

— Тихо! — сказал Воробей. — Не лезьте. Тут окна во двор, а это на улице стреляют. С той стороны и не рядом, а немного в стороне.

Ныра же начал вставать на цыпочки, заглядывая в окно.

— Не суетись, — сказал ему Воробей. — Нефиг светиться.

— Да тут и не видно ни хера, — огрызнулся тот.

— Парни! — шёпотом воскликнул Воробей. — Присядьте.

Он первым присел на корточки, а парни, секунду поколебавшись, присели рядом.

— Слушайте! — говорил шёпотом Воробей. — Вы в курсе, где мы находимся? Можете описать окрестности?

— Да хер это знает, — скривился Ныра. — Нас же вырубили.

Павлик сразу понял, что тот врет, ибо банлюшонок сам ведь бежал с «Профсоюзной» и видел, куда они бегут. Глядя на хитрую крысиную рожу и на его бегающие глазки, понял, что тот ждёт, чтобы он, Павлик, сам рассказал или же утаил от Воробья их местоположение.

— Ты, вообще, бывал в городе раньше? — спросил Павлик.

— Когда ещё совсем мелкий был, — откликнулся Воробей.

— Про подземный трамвай знаешь?

— Конечно! Я ведь, тут, когда бежал с вокзала, мимо Театра Юного Зрителя, ТЮЗа, бежал. Там как раз станция, забыл, правда, как она называется.

— Она так и называется «ТЮЗ», — сказал Павлик. — Это я точно помню. А там ещё станция «Профсоюзная» есть.

— Это я помню, — кивнул Воробей. — Она следующая, в сторону центра.

Павлик, ничего не скрывая, рассказал, как они бежали с этой станции по какому-то парку, про улицу с трамвайными линиями и про их дом с двойными арками. А также про какой-то «Горхоз» рядом.

— Ну что, понял, где мы? — спросил его Ныра, когда Павлик закончил рассказ.

— В общих чертах, — задумчиво пробормотал Воробей. — Примерно понял. И, такой вопрос, что вы знаете про эту братву?

Он посмотрел на дверь их комнаты.

— Да, я-то, что могу знать? — глумливо ухмыльнулся Ныра и кивнул на Павлика. — Ты у него спроси.

Воробей сразу вопросительно посмотрел на того.

— Да ты чего? — хмыкнул Павлик. — Я же говорю, я про этих ребят знаю столько же, сколько и вы!

— Откуда они, зачем, куда?

— Без понятия. Знаю только, что они в город по мосту пришли. Там у них убили нескольких. И они этих дикарей тоже подстрелили нескольких.

— А откуда они родом?

— Да говорю же — понятия не имею!

— А вообще, сколько их всего?

Павлик опять хотел сказать, что также понятия не имеет, но сразу подумал, что Ныра наверняка подсчитал бойцов, пока бежал от «Профсоюзной», поэтому он осторожно сказал:

— Ну, смотри, у них двое главных — старики. Одного зовут Палыч, другого Аркадий. Потом ещё знаю Колю, которого ко мне приставили. А кроме этих, там ещё четыре человека.

— Значит, семеро их? — призадумался Воробей.

— Семеро, — кивнул Павлик и подумал, не осудит ли его за это Аркадий, который их сейчас внимательно слушает.

— Ну, а ты? — Воробей посмотрел на Ныру. — Чего молчишь, чего жмёшься?

— А чё я? Я ничего!

— Вы же тут, со своим Захаром, ходили? Видели этих типов раньше?

— Конечно, нет! Нас вырубили, как и тебя. А как, он молчит!

Бандюшонок в который раз показал головой на Павлика.

— Да ты погоди на него кивать, — прищурился Воробей. — Где твой Захар сейчас? Почему он не с нами сидит? Они там его допрашивают что ли?

Глазки Ныры забегали, и он, видимо, пытался сообразить, что делать, соврать или рассказать правду, что Захар пошёл с остальными. Павлик не сомневался, что Ныра знает про уход своего шефа, но, что именно тому известно, он не знал.

— Да я вообще ничего не знаю, — сказал Ныра. — Говорю же тебе, мы шли, как раз к этой, к «Профсоюзной», походили и нас вырубили. Очнулись мы уже там… Под землёй! А они…

От двери послышался шум. Ныра замолчал, и все трое, насторожившись, посмотрели на дверь, которая через несколько секунд открылась, и в дверном проёме возник Коля. Взгляд всех сразу же приковал автомат, который тот держал в руках, наставив его на комнату.

— Паша! Иди сюда! — скомандовал парень.

Глава 19,

в которой случается некоторое дерьмо

Немного удивлённый, Павлик поднялся на ноги.

«Это Аркадий меня вызывает, — сразу понял он. — Но как-то грубо он работает. Лучше бы он Ныру первым „на беседу“ вызвал, а потом уже меня, а то поймут, что я „наседка“».

Парень медленно пересёк комнату и вышел в коридорчик. Как только он прошёл мимо Коли, тот быстро закрыл дверь и заложил её тумбочкой. Закончив дело, он приложил палец к губам и быстро двинулся по коридорчику. Парни вышли на площадку подъезда, и зашли в другую квартиру, в ту, в которой недавно справляли свои надобности. Войдя внутрь, Павлик неосознанно стал принюхиваться, но «запахов сортира» не почувствовал. Парни прошли в сторону кухни и встали там в дверях.

— Слушай, Паша! — тихо сказал Коля. — Помощь твоя нужна. Поможешь нам?

— Конечно! — искренне ответил тот. — А, что случилось?

— Дерьмо у нас случилось! — поморщился парень.

Он протянул руки к наручникам, открыл замочек и быстро снял браслеты с рук Павлика. После этого, охранник начал рассказывать. Говорил он тихо, с сильным волнением в голосе. С первых же слов, Павлик понял, что Коля сильно напуган и приходилось даже напрягаться, чтобы понять смысл его косноязычных фраз. Однако, сам удивляясь своему уму, парень довольно чётко воссоздал в голове картину «происходящего дерьма».

По словам Коли, вначале всё было хорошо. После того, как в «тюремную камеру» завели Павлика, а затем Воробья, Аркадий сидел в этой же квартире, в соседней комнате и, через специальное устройство и наушники, слушал, что они там говорят. Сам же Коля «патрулировал территорию». Он поглядывал в коридорчик, в порядке ли дверь «тюремной камеры», а затем переходил в соседнюю квартиру, в кухню, где они сейчас стояли. Окна кухни выходят во двор и парень осторожно выглядывая, смотрел, что делается во дворе и на дороге, которая проходит вдоль дома.

Так он и ходил взад-вперёд между двух квартир на этом, четвёртом, этаже. Входные двери в подъезд не охранялись. Там Аркадий поставил какой-то датчик, который подал бы сигнал, если бы кто-то проник в подъезд.

Поначалу всё было в полном порядке. В комнате с арестантами было тихо, на улице спокойно, а Аркадий, к которому мельком заглядывал Коля, слушал переговоры парней с довольным лицом.

Посмотрев в окно кухни в очередной раз, и не увидев рядом с домом ничего подозрительного, Коля двинулся назад и услышал, как Аркадий с кем-то разговаривает. Парень немного удивился, но оказалось, что тот говорит по рации. Коля не стал подслушивать, но по услышанным обрывкам разговора он понял, что Аркадий говорит с Палычем.

Через минуту старик вышел в подъезд и спокойно объявил Коле, что сейчас на связь выходил Палыч. У них всё хорошо. Под руководством Захара они двигаются по городу в нужном направлении, но встретили то ли какую-то опасность, то ли людей каких-то. Из объяснения Аркадия Коля толком это не понял, а расспрашивать своего командира не стал.

Вместе они спустились на первый этаж, где в одной из квартир сложили свои вещи. Там старик, сказал, что, сейчас они «произведут перебазирование». Оставят наверху Воробья, освободят Павлика, и захватят с собой Ныру, после чего перейдут в соседний дом.

— А почему Ныру-то? — удивился Павлик.

Воробей был ему гораздо более симпатичен, нежели этот наглый и подлый крысёныш-мародёр.

— Так нам Захар помогает ведь, — объяснил Коля. — Ему Палыч обещал, что отпустит вместе с этим Нырой.

— Понятно, — пробормотал Павлик, вспомнив, что Палыч собирался обоих этих мародёров забрать с собой, в Сибирь.

Коля продолжил рассказ. Командир приказал собрать кое-какие вещи. После этого сказал, что сам он пойдёт «вниз», дабы «понюхать, что вокруг делается». После чего покинул квартиру. А Коля, без всякого волнения и паники, быстро собрал нужное барахло. Только он закончил это дело, как по рации с ним вышел на связь Аркадий.

Задыхающимся голосом старик сообщил, что «нарвался на дикарей» прямо возле подъезда и, как понял Коля, командир куда-то бежал, дабы отвести врагов подальше от дома. После чего отключился. Парень, видимо, впал в ступор, после чего услышал выстрелы на улице и крики. Не зная, что делать, он забежал на четвёртый этаж и заметался там.

Между тем, Аркадий снова вышел на связь. Тут Коля не мог точно передать их разговор. Он сообщил только, что тот говорит, что куда-то там «не туда свернул и вляпался в дерьмо, как крыса, и сейчас ему кранты, но он попытается прорваться». Сказал, чтобы парень, не мешкая, переместился в соседний дом и выбрал там место, откуда можно скрытно наблюдать за этим подъездом и ждать возвращения Палыча. После чего резко отключился.

— Вот такая херня! — закончил свой рассказ новый товарищ.

— Подожди, — изумленно сказал Павлик. — Так ты что, думаешь, «дикари» его убили?

— Не знаю! — тихо и с надрывом вскрикнул Коля.

— Стой, это… А с Палычем ты связывался?

— Да как??? У меня тут рация так, для ближайшего радиуса. Нормальная рация была у Аркадия, да и то, в городе она на несколько километров только берёт.

— Так, что же делать?

— Вот и я хотел… Посоветоваться с тобой. Ты с ними сидел, как думаешь, Ныра ничего не выкинет, если его перевести в другой дом?

— Да лучше уж Воробья. Он спокойнее.

Коля криво улыбнулся.

— Палыч сказал, что Воробей не тот, за кого себя выдаёт. И он опасен. Поэтому мы ему и руки за спиной сковали.

— Ну, не знаю… Ныра тот ещё урод. Он запросто нож в спину воткнёт.

— Пока у него руки скованы — он не опасен. Пойдём, глянем.

Покинув квартиру, пройдя через площадку, парни зашли в квартиру-тюрьму. Коля поднёс палец к губам. Тихо подойдя к забаррикадированной двери, он несколько секунд прислушался, а затем вернулся назад.

— Вроде они там разговаривают, — шёпотом сказал он Павлику. — Идём.

Выйдя из квартиры, они двинулись вниз по лестнице на первый этаж. Там зашли в одну из квартир и оказались в комнате, где на полу лежало несколько рюкзаков и большой чёрный чемодан с наплечными лямками. На кровати рядом лежали два автомата.

— Вот это надо забрать. Это ценная вещь, — показал Коля на чемодан. — А в других еды немного. Остальные вещи тут, в шкафу, спрятаны.

Подойдя к дивану, боец взял один из автоматов, сильно похожий на автомат Калашникова, с детства знакомый Павлику.

— Видел такое? — показал он оружие парню.

— Калаш в детстве разбирал. И даже стрелял пару раз. Очень давно.

— Но ты помнишь, что к чему? — протянул автомат ему Коля.

Удивлённый таким доверием Павлик протянул руки, чтобы взять оружие, но тут случилась странная вещь.

Разговаривая, парни стояли лицом друг к другу. Коля спиной к двери, а Павлик лицом. Он уже почти взял в руки оружие, как в комнату без звука шагнул человек. За ним ещё один.

Оба чёрные и с белыми полосами на телах и на голове.

Дикари!

От неожиданности, изумления и страха парень открыл рот.

Коля ничего не понял, обернулся и ему в лоб сразу уставился ствол пистолета, который держал первый чернокожий «папуас».

— Руки! — сказал второй Павлику, также наведя на него небольшой пистолет.

Ещё не пришедший в себя парень покорно поднял руки.

«Дикари» быстро отобрали оружие и обыскали парней. Ещё не пришедший в себя Павлик, заметил только, что первый тип, был чернокожим, с яркими белыми глазами, широким, словно расплющенным носом и на редкость розовыми губами и языком. Второй же был вроде не с совсем чёрной кожей. Более того, парень узнал его. Этот «дикарь» выскочил к ним на берегу, когда профессор только начинал тонуть. Он и ещё один убежали, оставив с ними «дикаря», которого смог одолеть Гриша.

Сейчас этот «дикарь», прищурившись, смотрел на Павлика, словно начиная припоминать его…

— Где остальные? — зло спросил первый, чернокожий «дикарь».

Павлик открыл рот для ответа, но Коля ответил быстрее:

— Никого больше нет! — испуганно выдохнул он. — Мы двое.

— Точно?

— Наверху двое арестованных.

— Каких ещё арестованных?

Коля сбивчиво объяснил, кто такие Воробей и Ныра.

— А ну, идём!

Парней заставили поднять руки, положив ладони на затылок.

— Кто опустит руки, стреляю! — пригрозил негр. — Пошли!

Парней вывели из квартиры на площадку и погнали вверх по лестнице. Поднимаясь наверх, окаменев от страха, Павлик даже не думал оборачиваться и вертеть головой.

Вот и квартира. В узком коридорчике Коля объяснил, что тут и как.

Парней поставили к стене и вперёд протиснулся негр. Он прошёл вперёд поднял тумбочку, после чего отпер комнату и распахнул дверь, направив туда автомат. Посмотрев в комнату секунду, он опустил автомат, закинул его на плечо, обернулся и посмотрел в коридор.

— Тут двое.

— Пошёл! — второй грубо толкнул Павлика в плечо.

С по-прежнему заведёнными за голову руками парни вошли в комнату. Там, стояли и встревоженно смотрели на них арестанты. Негр сделал к ним шаг.

— Ну-ка, руки!

Увидев, что на руках у Ныры наручники, он навёл пистолет на Воробья.

— Лицом к стене!

Тот повиновался и негр осмотрел его руки.

— Всё нормально! Они оба в наручниках! Прикинь! В настоящих наручниках!

Всех четверых поставили к стене, в ряд.

— Так! — сказал негр, как вдруг его перебил второй «дикарь»:

— Ты смотри…

Он подошёл к Павлику со странной перекошенной мордой, словно не веря своим глазам.

«Узнал меня» — испуганно подумал парень.

— А я тебя знаю, — ощерился «дикарь». — Ты ведь там был, под мостом, да?

— Да, — пискнул парень.

— Прикинь, — повернулся этот тип к негру. — Это он Мосла убил.

— Точно? — лицо негра посуровело.

— Говорю тебе, — ухмыльнулся первый. — Он самый!

Негр сделал шаг и левой рукой схватил Павлика за грудки. В правой враг держал пистолет, ствол которого сунул под подбородок парню.

— Говори! Ты Мосла убил?

— Да не знаю я никакого Мосла!

— Пиздит, — презрительно усмехнулся второй «дикарь». — Они его утопили, суки.

«Хорошо, Грише, — мелькнула мысль. — Он уже вон где, а я тут… расхлёбываю».

— Да я не убивал!

— Не убивал, да?! — выкрикнул дикарь. — Тебя видели пацаны! Видели, как вы его топили!

Негр вдруг ударил Павлика по животу. От боли тот согнулся и упал на колени. Его стали бить, пинать ногами. Перед глазами помутнело…

Он сразу понял, что это всё, конец. Не простят они ему смерти дружка, а значит всё — жизнь кончилась. Жил в говне, среди унижений и теперь тут сгину, в какой-то квартире от рук негра и фальшивого «папуаса».

Сам себе удивляясь, Павлик решил хоть что-то сделать перед смертью. Не обращая внимания на удары, он вдруг рванулся и кулаком заехал между ног негру.

— Блядь!!! — заорал тот.

Павлик нанёс ещё удар, но перед глазами словно туман и он промахнулся, но… Ответных ударов не последовало, рядом словно тени заметались. Послышалась ругня и сдавленные крики. Пару секунд парень протупил, а затем резко отпрянул, наткнувшись спиной на стену и больно стукнувшись головой. Вдруг рядом треснул выстрел и два тела упали на пол комнаты.

Зрение прояснилось, и Павлик увидел, что на полу комнаты лежат враги. Негр лежал открыв рот с открытыми, глазами с удивительно белыми белками глаз. На груди у него расплывалось тёмное, кровяное пятно. Второй, лже-папуас также лежал на спине, но был жив, однако горло и его рот являли собой сплошную рваную рану. Он дышал со страшными хрипами и во рту его пенились большие кровавые пузыри.

Отведя взгляд от страшного зрелища, Павлик увидел, что над врагами стоят и тяжело дышат Коля и Воробей. Причём в правой руке Воробья пистолет, а на другой болтается наручник. Как он освободился — не ясно. Коля же выглядел совсем потерянным, словно он только сейчас проснулся, с большого бодуна, да в придачу получил удар по голове чем-то тяжёлым…

Морщась от синяков, Павлик поднялся на ноги. Воробей подошёл к Коле.

— Где остальные? — быстро спросил он.

— Кто, остальные? Их двое только.

— А ваши где?

— Да нет никого, вон, — он почему-то кивнул на Павлика.

— А ещё? Аркадий этот?

— Да нет его!

К удивлению Павлика, Коля довольно сжато и ёмко объяснил о том, что произошло снаружи «тюремной камеры» за последнее время. Про уход всего отряда на задание, про пропажу Аркадия, короткий разговор с ним по рации, и о том, как их поймали «папуасы».

— Ясно, — сказал Воробей, выслушав его. — Уходить надо! Дай ключ от наручников.

Коля, не колеблясь, полез в карман, вытащил ключ и подал его Воробью, который отцепил от левой руки болтающийся на ней браслет.

— Мне открой! — Ныра возник рядом и протянул руки вперёд.

— Погоди, — шикнул Воробей.

— Да чего годить? — зло откликнулся тот. — Открывай!

— Слушай меня, — не менее зло сказал ему Воробей. — Расклад такой. Мы сейчас уходим. А ты выбирай. Могу оставить тебя тут и потом, мы придём за тобой. Может быть. Или Захар тебя заберёт. Может быть. Или же, ты уходишь с нами, в наручниках и не бесишь меня!

— Ну, ты снимешь их, как выйдем?

— Я сниму их тогда, когда сам решу их снять — не раньше! А будешь бесить меня, ляжешь рядом!

Он кивнул по «папуасов» на полу.

— Что выбираешь?

— А можете вы отпустить меня?

Воробей несколько секунд смотрел на бандюшонка, а затем сказал:

— Хорошо, как отойдём, отпущу.

— Но только ствол мне дайте. И меч наш!

— Слушай, гандон! — ругнулся Воробей взяв одной рукой парнишку за грудки и, как негр недавно, приставил пистолет к его подбородку. — Вот чего ты меня бесишь, а? Выбирай: или тут, с ними, или с нами и молча. Хочешь остаться?

— Нет! Я с вами! — в глазах Ныры на секунду блеснула ненависть.

— Хорошо. Сядь на кровать.

Воробей отпустил его и юный мародёр повиновался.

Мужчина присел над лежащими врагами, положил на пистолет на пол и обыскал их одежду. Добычей его стала несколько коротких и остро заточенных ножей. А также свёртки с едой, от которой исходил тошнотворный запах. Ещё живой «папуас» вдруг тяжело задышал и тело его задрожало.

Воробей взял в руки один из ножей и посмотрел на сидящего в отдалении Ныру. Тот напрягся, а Воробей вдруг резко ударил бандита ножом в сердце. Тело «дикаря» выгнулось, а из разорванной глотки донёсся страшный всхлип и клокотание. Тело выгнулось, обмякло и затихло.

— Уходим!

Все, вместе направились прочь из комнатки.

— Пашок! — скомандовал Воробей. — Заложи тумбочку!

Пропустив мимо себя проскользнувшего в коридорчик Ныру, Павлик закрыл дверь, задвинул щеколду и как прежде Коля, заложил тумбочку, блокируя дверь.

— Коля! — говорил тем временем Воробей. — Где вы тут штаб устроили?

— Внизу, на первом…

— Пошли!

Гурьбой парни двинулись вниз по лестнице. По пути Воробей подошёл к окну и бросил быстрый взгляд на окрестности, но ничего, видимо не заметил, ибо через несколько секунд вслед за остальными двинулся вниз.

Скоро они, все вместе, ввалились в комнату, где на полу лежал чемодан и несколько рюкзаков.

— Это что? — спросил Воробей. — Все ваши вещи?

— Не все.

— Нужно все забрать!

— Постой, Воробей! — Коля повернулся к нему. — Брат! Ты помог, конечно, всех нас спас там, но, давай ты не будешь командовать!

— Послушай, Коля. Я командиры не рвусь, но дело тут серьёзное, ты сам понял уже. Ты не контролируешь ситуацию и не знаешь, что делать. А я могу помочь. Всем нам помочь!

Он посмотрел в глаза парню.

— Ну, допустим! — сказал тот. — Какой у тебя план? Свалить от нас?

— У меня план — связаться с вашими. А именно с Палычем!

— Зачем это тебе?

— За тем, что мы с ним тут начали говорить, но не закончили. И не только мне важно этот разговор до конца довести. Сечёшь о чём я?

— Что ты, конкретно, предлагаешь?

— Я предлагаю, для начала, убраться отсюда. Эти двое «чёрных» не одни тут шарятся. Если они Аркадия взяли, то поняли, что и другие где-то рядом. Сечёшь?

— Да мы и собирались вот, с Пашкой, сваливать. И вас, конечно, с собой забрать. Но…

— Куда вы хотели идти? — перебил его Воробей.

— Вон в дом, напротив. Аркадий сказал туда забиться, чтобы за этим подъездом держать, пока Палыч с остальными не вернутся.

— Ладно, идём. Только надо всё барахло забрать!

— Да, зачем???

— За тем, что если «чёрные» сюда сунутся и найдут своих, то они всё тут обшарят! И всё найдут…

— Вон, в шкафу ещё три рюкзака.

— А где меч? — подал голос Ныра.

Коля посмотрел на него, и на лице его отразилось колебание.

— Я не знаю, что у вас тут за меч, — сказал Воробей. — Но, если это ценная штука, то ты должен понять, что сюда уже так просто будет не сунуться. Они тут засаду могут устроить!

— Я понял! — Коля быстро бросился в угол комнаты, взял стоящий там стул, поднёс его к шкафу, залез на стул, и, протянув руку, пошарил там и взял со шкафа какую-то вытянутую узкую штуку, замотанную в материю.

— Разверните! — сказал Ныра, с алчно засверкавшими глазами.

— Ага! — хмыкнул Воробей. — Нас тут, того и гляди, накроют, а мы будем разглядывать. Потом.

— Воробей! — взмолился бандюшонок. — Отдай мне меч и отпусти! Прошу тебя!

— Опять ты начинаешь? Хочешь тут остаться, навсегда?

— Блин, Воробей!

— Ещё одна такая выходка, или попробуешь сбежать, или ещё какую хуйню выкинуть, и я тебя накажу. Ты услышал меня?

Тот промолчал. Воробей же быстро снял с бандюшонка наручники, подобрал с пола чемодан и закинул его за спину Ныре. Тот не успел опомниться, как Воробей снова надел на руки тому наручники.

— Да ты чего? — обиделся тот. — Я же сказал, что я с вами…

— Молчать!

Подняв с дивана автомат, Воробей вытащил магазин с патронами и повесил оружие на шею юному мародёру. Один автомат повесил себе на плечо.

После этого все закинули за спины по рюкзаку. Павлику тоже повесили на шею автомат и дали в левую руку не слишком тяжёлый рюкзак, а в правую руку Воробей ему сунул меч в тряпках, который на ощупь оказался тяжёлым, но не сильно толстым — вполне можно одной рукой удержать.

— План такой, — сказал Воробей. — Переходим в тот дом. Там решим, как дальше быть и чего с барахлом делать. Всё! Идём тихо и без звука!

Он первым двинулся прочь из комнаты. Остальные потянулись за ним.

Глава 20,

в которой герои «рвут когти»

Оказавшись на площадке, Воробей замер.

— Тихо! — прошептал он.

Прислушавшись, Павлик услышал грубые голоса. Явно это снаружи и совсем рядом.

Бесшумными шагами, пригнувшись, Воробей поднялся наверх, на площадку между этажами и осторожно выглянул в окно. Смотрел он туда недолго, быстро вернувшись назад.

— Стоят, суки, — поморщился он. — Тут, слева, на дороге, напротив арки.

— Сколько их? — выдохнул Коля.

— Трое.

— Надо зашкериться, — влез с советом Ныра. — Пойдём на верхние этажи, а там забуримся куда-нибудь, под кровати или в шкафы. Не будут они всё обшаривать.

— Бесполезно, — ответил Воробей. — Если они зайдут, то могут учуять, что в квартирах нассано. Поймут, что тут недавно кто-то был, начнут всё обшаривать и тех двоих найдут, и нас найдут!

— Так может, просто подождать? — спросил Коля. — Вдруг они уйдут?

— Нет! Я думаю, Аркадий наткнулся на них тут. Вылез из подъезда, а они из арки выходили и видели, откуда он вышел. А тех двоих, первыми послали, глянуть. Нет, парни! Ждать нельзя, их только больше собраться может!

— Так, чего же делать? — не удержался от глупого вопроса Павлик.

— Прорываться! — зло сказал Воробей. — У нас фактор внезапности, и поэтому есть хороший шанс! Сделаем так!

Новый вожак посмотрел на Колю.

— Выходим и валим этих. А дальше — по ситуации. Если кто справа, то стреляем и бежим влево. Если кто будет слева, то бежим направо. Если тут только эти, бежим вперёд. До того дома, вон, метров пятьдесят. Бегом туда и там…

— Воробей! — перебил его Ныра. — Если мы их завалим, то, какого хера, нам туда лезть? Они же нас там выкурят нахер!

— Да знаю я… Я не говорю, в подъезд лезть, а к стене дома и вдоль неё. Глянем, в какую сторону бежать со двора — направо или налево… Наша цель, свалить отсюда куда-нибудь в сторону, а там спокойно решить: как и куда мы дальше? Ясно?

Все молчали.

— Так, Коля! Поставь на одиночные!

Тот сразу передвинул рычажок стрельбы на своём автомате.

— Выходим, стреляем и смотрим, — продолжал инструктировать Воробей. — Бежим, куда я скажу. И ты, Ныра, смотри! Побежишь не туда — плохо будет!

— Да ты чё! — шепотом воскликнул тот. — Что я, лох что ли?

— Вперёд!

Парни двинулись вниз по лесенке в тёмный тамбур. Там они остановились. Воробей приблизил голову к входной двери. Тут уже хорошо слышались близкие голоса «дикарей».

— Да, вроде тут, — услышал чётко фразу Павлик. — Сходи, глянь.

Воробей отпрянул от двери и сказал то ли Коле, то ли остальным:

— Внимание!

Парни замерли и напряглись.

Дверь потянули на себя и в подъезд проник свет дня. Едва дверь немного приоткрылась, как Воробей резко пнул её ногой. Раздался удивлённый возглас. Воробей рванулся вперёд и выстрелил.

Раз! Ещё раз!

Остальные рванулись следом за ним, из подъезда. Раздалось ещё несколько выстрелов.

Выбежав из подъезда на крыльцо, Павлик увидел лежащего на бетонных ступеньках разрисованного «дикаря». Ещё двое, только что подстреленных, заваливались на асфальт в десятке метров от подъезда. Павлика поразило, что те падали, словно играючи и дурачась.

Воробей и Коля, который не успел сделать и выстрела, стояли уже над ними и оглядывались по сторонам.

— Чисто! — сказал Воробей. — Бегом!

Все они побежали прямо через двор, к девятиэтажке, что стояла параллельно дому, из которого они только что выбежали. Бежать легко, ибо поверхность двора немного понижалась…

Во дворе деревья, детские стальные горки, качели, песочница… Мигом перелетев двор, парни достигли дорожки, которая проходила вдоль девятиэтажки.

— Бегом! — бросил Воробей и побежал по этой дорожке в правую сторону.

За вожаком бежал Коля, за ним Павлик, а за спиной пыхтел Ныра. Парни успели пробежать десяток метров по этой дорожке, как где-то позади послышались крики и свист. Что-то захлопало и тут же рядом, в воздухе что-то страшно свистнуло.

«Это что? Пули что ли свистят?» — безмерно удивился Павлик.

Воробей вдруг быстро остановился и присел на корточки, вскинул автомат и стал стрелять куда-то назад, в сторону, откуда они бежали. Звуки выстрелов, отражаясь от домов во дворе, звучали на удивление громко и жутко.

«Божечки мои сладкие!» — только и подумал Павлик.

Эту фразу очень любила одна из женщин в посёлке и каждый раз, слыша эти слова, Павлик всегда улыбался, но сейчас ему было не до смеха.

Вот и угол двора. Девятиэтажка кончилась. Впереди пятиэтажный дом. Прямо, напротив автодорожки, подъезд, в который чертовски захотелось забежать.

Но Коля, бегущий впереди, свернул влево, за угол девятиэтажки. Тут, довольно широкий проход со двора. Пробежав по нему, выскочили на узкую автомобильную дорогу, что тянулась по другую сторону девятиэтажки.

Прямо за ней торчал высоченный дом, построенный из красивого красного и желтого кирпича.

— Направо! — крикнул из-за спины Воробей.

Все послушно свернули туда и побежали по автодорожке. Через десяток метров, эта дорожка вышла на улицу, которая тянулась в правую сторону, вглубь города, к улице, на которой лежали трамвайные рельсы и дальше, к Первой продольной.

На другой стороне улицы высился ещё один высокий красивый дом из красного кирпича. Рядом куча ржавых машин. Прямо напротив находится проезд и открытая калитка в небольшой дворик, обнесённый стальным забором.

Павлик думал, что они рванут прямиком туда, но Воробей, вырвавшийся вперёд всех, уверенно повернул в другую, левую, сторону. Впереди, Павлик заметил болота.

«Да это уже волжский берег скоро будет! Болота…» — понял он.

Сильно удивило, что Воробей направился сюда.

«А не думает ли он удрать из города на болота!» — пришла на ум ещё одна мысль.

Однако, Воробей, пробежав немного, уверенно повернул направо, и все побежали вдоль берега по какой-то сильно заросшей кустами дорожке. Позади опять послышался свист…

Бежать стало труднее. Покидая подъезд, Павлик надеялся, что они только перебегут двор, и всё, а тут вон как… Тяжело и неудобно с рюкзаком за плечами, автоматом на шее, да ещё неся в руках ещё рюкзак и этот тяжёлый меч.

Пробежав метров двести, остановились рядом с вытянутым старинным, двухэтажным домом. За ним высились более современные и высокие дома. Глядя в восточную сторону, Павлик видел уже болота поймы.

Парни стояли, переводя дух и глядя назад. Там опять послышался свист.

— Воробей! — выдохнул Ныра. — Тут берег Волги уже. Надо туда, дальше, в квартал! Хрен они нас там найдут!

— Я понял, — кивнул тот. — Ну что, отдохнули?

Не дожидаясь ответа, Воробей скомандовал:

— Бегом!

Павлик, хотя едва только успел перевести дух, вместе с остальными, бросился бежать.

Парни бежали по растрескавшемуся асфальту, поросшему пучками травы. Кое-где, прямо посреди дороги проросли большие кустарники и даже чахлые деревца. По сторонам мелькали дома разных размеров и форм. Большие, маленькие, красивые и безликие. Один раз Павлик мельком увидел двухэтажное здание, сильно похожее на здание мэрии Болотной рощи.

Впереди бежали Воробей и рядом с ним, Ныра, который показывал, куда лучше повернуть. Вожак иногда его слушал, иногда сам выбирал направление. Изредка останавливались на углах зданий, тревожно смотря назад и прислушиваясь, нет ли погони.

Криков позади уже не слышно, однако страх не оставлял и парни бежали всё дальше и дальше между домов, по еле заметным асфальтовым дорожкам.

Забежав в очередной дворик, состоящий из двух вытянутых пятиэтажек, парни в очередной раз остановились, прислушиваясь.

— Воробей, — сказал Коля. — Мы как-то уже далеко ушли, блин. Надо куда-то зайти и обсудить всё.

— Ладно. Давай тут остановимся, но только в последнем подъезде.

Парни быстрым шагом двинулись по широкой бетонной дорожке, что тянулась вплотную к дому. Павлик по пути осмотрелся. Двор был немного необычным. На расстоянии двух десятков метров тянулся ещё один такой же дом. Между ними, почти ровно посредине, тянулась узкая автомобильная дорожка, к которой из каждого подъезда дома вели пешеходные дорожки.

Вот и последний подъезд. Парни быстро зашли внутрь. На площадках по четыре квартиры. Поднявшись на второй этаж, завернули в ближайшую правую квартиру. Прошли в комнату с сохранившимся окном и с мусором на полу.

Поставив рюкзаки на пол, положили туда же и оружие. Воробей освободил от наручников руки Ныры и присел на корточки. Остальные присели рядом.

— Ладно, — сказал Воробей. — Давайте решим, чего дальше делать.

— А ты сам, как думаешь? — спросил Коля.

Вожак хмыкнул.

— Один вопрос. Пашок из твоей компании?

— Нет. Он из этой, как её, Болотной чащи.

— Болотной рощи, — поправил его Павлик.

— Ага.

— Хорошо, — Воробей скользнул странным взглядом по Павлику и посмотрел на Колю. — Ну, тогда, ты у нас тут единственный представитель «официальной власти». Поэтому, тебе слово.

— А вот, не знаю я! — поморщившись, сказал тот. — Аркадий меня ведь толком не проинструктировал. Сказал, что будем «перебазироваться» и пошёл глянуть, что на улице делается. Вот, сходил… Я, блин, до сих пор поверить не могу, что его грохнули.

— Ты не раскисай, а говори, что думаешь! А мы тебе тоже, может, что дельное посоветуем.

— А чего тут думать? Как я понял, мы должны были в соседний дом перейти и подъезд под наблюдением держать, чтобы не проспать момент, когда Палыч с остальными вернётся.

— А вот тут, давай подробнее, — попросил Воробей. — Куда они пошли, когда их ждали и прочее?

Коля несколько секунд посмотрел на парня и сказал:

— Пошли они на секретное задание. Тебе не надо знать какое. Скажу только, что они там один дом должны были осмотреть и кое-какую информацию добыть.

— Далеко это?

— На юге. Слышал про место под названием «Авангард»?

— Слышал. Примерно представляю, где это.

— Вот туда и они и пошли. Обещали до шести часов вечера вернуться. Нам надо их встретить, а там сейчас, сами знаете кто. Не факт, что до шести часов эти гады свалят. Если Палыч туда вернётся вечером, а там засада, то это жопа будет! А тут ещё мы, хер пойми где, сейчас. Как нам с Палычем встретиться — мне тоже не ясно.

— А у тебя рации, что, нет? — спросил Ныра.

— Да я же сказал, что нет! У Аркадия одна был мощная рация. Таких на нашу группу всего несколько. У всех простые, вот такие.

Он достал из кармана вытянутый кусок пластика, размером немного длинней и чуть шире, чем древня одноразовая зажигалка, которой игрался в детстве Павлик.

— Она настроена на меня, — объяснил Коля. — Чтобы она работала, я должен вот тут палец держать. И в память забиты рации остальных парней.

— Так ты можешь своего командира вызвать? — с напряжением спросил Ныра.

— Сейчас нет! Радиус её действия небольшой — около километра, а в плотной городской застройке, метров триста, от силы. Я ведь пробовал!

— Понятно, — задумчиво пробормотал Воробей.

— Смотрите! — продолжил Коля и похлопал рукой, по лежащему рядом чемодану. — Знаете что тут? Здесь дрон продвинутый. Знаете ведь, что это такое?

Павлик понял, что тот говорит про «птичку», но промолчал. Остальные парни тоже промолчали.

— Вот! — говорил Коля. — К нему разные штуки и есть ретранслятор. Если мы здесь засядем, то можно дрон запустить и с помощью ретранслятора увеличить радиус моей рации, как минимум, на полкилометра!

— И, на сколько у него аккумулятора хватит? — спросил Воробей.

— На час точно хватит. А тут их три! Плюс, мы можем сейчас облететь территорию, и найти точки, где можно самим засесть и вести наблюдение за окрестностями. Вечером запустим дрон, и сами сядем в разных местах, наблюдая. Как мне кажется, огромный шанс, что мы наших заметим и на связь выйдем. Что думаете?

— Неплохая идея, — почесал подбородок Воробей. — Проблема в том, что это сработает, что они пойдут именно здесь.

— Вон там, — он показал на окно. — Первая Продольная.

— А вон там, — Воробей кивнул на заднюю стену комнаты. — Волга. Сколько между ними?

Он посмотрел на Ныру. Тот пожал плечами и сказал:

— Километр от силы, а, наверное, и меньше.

— Слыхал? — Воробей взглянул на Колю. — Мы можем только этот километр «контролировать», да и то, с трудом. А если, они какой другой дорогой пойдут? Там, за Первой Продольной — элеватор, а за ним уже и железная дорога, откуда я недавно еле ноги унёс. Может, им в голову взбредёт пройти тем путём, посмотреть, что там взорвалось. Или же они опять решат, в тоннели под землю залезть и снова пройти по ним до «Профсоюзной» и опять с той стороны подойдут. Можешь ты гарантировать, что такого не будет?

Коля напрягшись задумался, а затем сказал:

— И, что ты предлагаешь?

— Пока не знаю. — Воробей посмотрел на Ныру и Павлика. — Есть ещё предложения?

— Есть! — вдруг бодро откликнулся Ныра.

— Смотрите, парни, — сказал он, посмотрев на Колю. — Ты это классно придумал, с дроном, но Воробей прав. Если они с другой стороны будут идти назад, то это жопа получится и не дело нам тут сидеть. Смотрите. Я сюда, с Захаром пришёл, чтобы найти меч. Кстати! Давайте, посмотрим, он это или нет, а?

Воробей притянул к себе лежащий рядом свёрток и начал его разворачивать. Вскоре у него в руках оказался настоящий прямой меч в ножнах красного цвета с золотыми и серебряными накладками, между которыми расположились красные звёзды. Сама же ручка меча золотая и на её конце какой-то огранённый каплевидный прозрачный камень, как алмаз.

Воробей вытащил меч из ножен, и Павлик увидел клинок, во всю длину которого проходила длинная надпись небольшими буквами.

— Это на английском, — сказал Воробей и перевернул клинок на другую сторону. — А вот, на русском.

— «Гражданам Сталинграда, крепким как сталь, от короля Георга Шестого, в знак глубокого восхищения британского народа», — прочитал он и окинул парней странным взглядом.

— Ценная вещица, это точно, — сказал Воробей, вкладывая клинок в ножны и кладя его на пол.

Ныра же, не отрываясь, смотрел на меч, сверкая своими алчными крысиными глазками. Когда Воробей положил меч на пол, бандюшонок сглотнул слюну.

— Вот! — сказал он. — Это наше главное задание. Но есть ещё один адрес, куда мы должны были заглянуть. Это квартира в районе Газового колледжа. Там сейф в стене и в нём документы, ну и другие ценности.

— Вон! — Ныра кивнул на Павлика. — Он слышал. Пашка, подтверди!

Тот уже открыл рот, чтобы сказал, что, мол, да, слышал, как Коля сказал:

— Я знаю про эту квартиру. Палыч сказал, что они туда заглянут, когда назад будут идти.

— Вот! — Ныра ткнул в него пальцем. — Дошло о чём я?

— Ты говори конкретно, — потребовал Воробей.

— Я и говорю! До этого, вашего, Авангарда, отсюда километров десять, а то и больше.

Павлик вспомнил разговор, послушанный в шкафу. Палыч тоже говорил, что до туда «десять километров по прямой».

— По любому, километров десять, минимум, а так и все двенадцать. А вот до этой квартиры, у Газового колледжа, километров пять от силы, а так, где-то километра четыре отсюда. И вот мой план.

Он посмотрел на часы у себя на руке.

— Сейчас почти два часа. Чего нам тут ещё четыре часа, до шести, сидеть и дрожать? А потом заморачиваться со связью и беспилотником? А если они до темна тут не пройдут? Что тогда? Ведь реально будем волосы на жопе рвать! Надо вам такое?

Парни молча слушали, пока не задавая вопросов.

— Вот я и говорю! Давайте двинем к этой квартире! Мы, конечно, не по прямой линии пойдём, но часа за полтора, только так, доберёмся. А там и дождёмся парней. Как вам план?

— И ты полностью уверен, что не заблудишься и доведёшь нас до этой квартиры? — спросил Воробей.

Ныра только презрительно усмехнулся и посмотрел на Павлика:

— Ты ведь слышал про эту квартиру?

— Ага, — кивнул тот.

— Помнишь, как Захар рассказывал Палычу, где она находится?

— Ну, да… У Газового колледжа. Там куда-то вправо надо и перед частным сектором девятиэтажка.

— Вот! — Ныра посмотрел на Воробья, торжествующим взглядом. — Смотрите. Вот тут, — он кивнул на окно. — Первая Продольная. Если выйти на неё и пройти километра три, то она проходит в приметном месте. Там, справа, вдоль неё трамвайная линия идёт, а за ней — жилые дома, почти как здесь. А с левой стороны от Продольной, до самой Волги будет промзона! И там будет приметный перекрёсток, где ещё одна дорога пересечёт Продольную наискосок. Вот так!

Он показал рукой, рубанув ей воздух.

— Дорога выйдет слева и сзади, и уйдёт вперёд, вправо. Там по ней ещё, около километра, пройти, и она выйдет прямо на Вторую Продольную. И там, на том перекрёстке и будет Газовый колледж! И от него, каких-то пять минут ходьбы и будет нужная девятиэтажка.

Все молчали, обдумывая план, предложенный юным мародёром.

Глава 21,

в которой принимается важное решение

— Вдумайтесь, парни! — убеждал Ныра. — Нам надо пройти всего три километра по Первой Продольной и там ещё, чуть больше километра. Мы ведь тут, сейчас, километра полтора отмахали! А теперь, всего в два раза больше надо, да там, ещё немного.

К тому же, мы сейчас вон как пыхтели, нагруженные. Зачем нам всё это тащить? Давайте тут всё оставим и налегке пойдём. Нет, меч возьмём, конечно, и вот чемодан. Вон, Пашка может его нести.

Услышав это, парень только подивился бесцеремонности Ныры.

— Ты хочешь по Продольной идти? — задумчиво спросил Воробей.

— Нет, конечно! Тут почти никто не ездит, но зачем по открытому месту идти? Пойдём напрямик.

— И ты там все тропинки знаешь?

— Да какие тропинки?! Тут мало кто ходит. Я знаю, в каком направлении идти. Заблудиться невозможно. Тут вон она, Первая Продольная. Правее её, в километре всего — Вторая Продольная. А мы пойдём между ними. Я знаю нужное направление и знаю много ориентиров.

Да, так чуть сложнее идти, чем по большой дороге, но так и мы срежем много. Нам не надо к самому Газовому колледжу переться. Я знаю, как короче путь сделать. По любому, мы туда раньше придём, чем туда остальные, после «Авангарда», подтянутся.

— А если они решать в эту квартиру по пути к «Авангарду» зайти? — спросил Воробей.

— Ну, блин, откуда я знаю, как там будет, но тут не дело нам полдня сидеть и ждать, что они у нас тут под окнами пойдут…

— Не, парни, — задумчиво проговорил Коля. — Я слышал, и Пашка тоже, как Палыч сказал Аркадию, что они в эту квартиру на обратном пути зайдут. Вообще, я вам парни не могу всё рассказать про нашу цель, но, если вкратце, то мы пришли сюда за кое-какой информацией. Но вероятность такова, что этой информации, скорее всего, там может и не быть.

— Это как? — спросил Ныра.

— На Авангард мы пришли, чтобы подтвердить, кое-какие опасения. Но, скорее всего, информация не подтвердится. Я, вот, как-то уверен в этом. Поэтому, если так, то они, скорее всего, решат забрать ценности из этой, вашей, квартиры.

— В качестве компенсации? — усмехнулся Воробей.

— Типа того.

— Ну, тогда, это и правда, неплохой вариант. Мне, и правда, как-то не нравится идея сидеть тут полдня и ждать. Давайте вот как сделаем, отдохнём сейчас немного, решим, какие вещи оставить, а потом, если новых идей не будет, то пойдём в эту квартиру. Как вам такое?

Воробей поднялся на ноги:

— Я пойду, осмотрюсь и поссу.

— Я с тобой, — быстро вскочил на ноги Ныра.

Вместе они вышли из комнаты и, судя по шагам, вышли в подъезд. Коля тоже поднялся, подойдя к двери, посмотрел, ушли ли они, после чего вернулся к Павлику, который сидел возле чемодана.

— Что думаешь? — тихо спросил он. — Надо нам идти туда?

Павлик пожал плечами.

— Я, как все. Вы решайте, куда нам и как. Только Ныре нельзя верить! Ты видел, как он на меч смотрел? Я боюсь, если ему оружие дать, то он нас пристрелит всех.

Коля как-то нервно усмехнулся и сказал, потерев подбородок:

— Этот сможет. А что ты, Паша, про Воробья думаешь?

— Мне он нравится. Разве можно его с Нырой сравнивать?

— Это да, — задумчиво проговорил товарищ. — Ты помнишь, что тогда Палыч про него говорил? Говорил, что Воробей не тот, за кого себя хочет выдать. Да я это и сам уже вижу. Он пытается из себя дурачка деревенского выставить, а на деле, он точно не какой-то бродяжка.

— Как ты это понял?

— По разговорам его. Я просто уверен, что он не какой-то там балбес, который сюда случайно, с дружками, зашёл. Точно тебе говорю, он — человек с образованием! Ты обратил внимание, как он на этот «Газовый колледж» и на «Авангард» реагировал? Я не удивлюсь, если он этот город ещё лучше, чем Ныра знает!

— А в чём опасность? Он что, убить нас может?

Коля фыркнул.

— А то нет! Это же ведь пара пустяков!

— Ты не прав! — теперь уже фыркнул Павлик. — Сам подумай, зачем ему убивать нас? Если бы он хотел, то он уже тогда бы, убил нас вместе с «дикарями». Да, кстати! Что там было-то? Как вы с дикарями, в комнате, «справились»?

— Да… — поморщился Коля. — Я ведь обосрался тогда, капитально. А как они стали тебя ногами бить, Воробей вдруг рванулся к ним и давай… Как-то он одну руку смог из наручников вытащить. Я там протупил, но потом тоже рванулся и мы их загасили, ты же видел. Хотя, я там так, без особого толку, он там всё сделал. Я только лишним был, ударил зря его по горлу, а надо было живым взять и допросить.

— Ну вот, видишь! — сказал Павлик. — Воробей мог нас и тогда убить. И, когда мы бежали сюда, тоже мог.

— А может и здесь убить! — Коля многозначительно посмотрел на парня.

— Это да… Но тут каждый из нас может убить. А Ныра тем более.

— Да. С Нырой надо что-то придумать.

— Оружие ему нельзя давать.

— Это само собой.

Коля призадумался.

В прихожей послышались шаги. Коля схватился за оружие, но это оказался Воробей. Он вошёл в комнату один.

— А где Ныра? — сразу же спросил Коля.

Ухмыльнувшись, Воробей присел на корточки рядом с парнями.

— Он рядом. В той квартире окна на другую сторону выходят, он наблюдает там.

— Слушай, — сказал Коля. — Надо поговорить. Только давай сядем так, чтобы вход в квартиру видеть.

— Не волнуйся. Ныра нас не подслушает. Гарантирую!

— Ладно. О чём вы говорили с ним?

— О вас, конечно.

— И, что же?

— Да всё просто, — Воробей вдохнул воздух в рот, надув щёки, и тут же выдохнул его. — Он предложил мне грохнуть вас, спрятать меч, ваши тела заныкать, а самим идти в ту квартиру. Там, Палычу сказать, что мы разбежались и где вы, мы с ним и понятия не имеем.

— И что ты решил?

— Ну, учитывая, что вы ещё живы, я думаю, ты можешь понять, чью сторону я выбрал?

Он усмехнулся.

— Слушай, Воробей! — с нажимом сказал Коля. — Давай начистоту! Скажи прямо, что у тебя в голове? Ты ведь и нас уже десять раз мог грохнуть и сам мог сбежать. Какая у тебя цель?

— Я же сказал, цель у меня простая — встретиться с вашим Палычем и серьёзно с ним поговорить. И желательно сделать это, после того, как вы все дела тут завершите и решите уйти из города. Я надеюсь, что моё предложение будет ему интересно. А если нет, то, надеюсь, он оценит мою роль в нашем недавнем спасении и не шлёпнет меня.

— А можешь сказать, что у тебя за предложение?

— Извини, братан, но я скажу это только Палычу.

— Ясно. Но, спасибо тебе, что спас нас тогда и спасибо сейчас, за честность.

Воробей опять усмехнулся.

— Парни! Я на вашей стороне. С Нырой мне не по пути, потому как он мародёр. А мародёры — не люди. Я помню то время, когда всё это началось. Вот сейчас, у меня перед глазами история. Один мой родственник, не особо близкий, был сильно богат. В городе у него ценности остались, и он нанял ходока и вместе с ним в город пошёл. Из города вышел один ходок и рассказал, что они не дошли. Там, конечно, всякое могло случиться, но после этого случая, тот ходок сразу свалил в тёплые края. Скорее всего на деньги моего родственника…

Или вот, был случай. Один богатей нанял ходока, чтобы тот вынес его богатства. Договорился, что треть отдаст ему, а это огромные деньги. В итоге, ходок открыл сейф, потом вернулся из города, нанял киллера, за совсем небольшие деньги, тот грохнул заказчика, а ходок забрал себе всё.

И таких случаев много. Так что эти мародёры — люди без чести и совести. Падальщики, которые и мать родную не пощадят.

— Ну, да, — сказал Коля. — По этому Ныре видно, что он скользкий тип. Да и Захар его тоже, доверия не вызывает, хотя выглядит серьёзно.

Воробей посмотрел на Павлика:

— А ты, что про Ныру думаешь?

— Я думаю — нельзя ему оружие давать. Он ведь нас, всех троих, положить может.

— Вот с этим я полностью согласен, — засмеялся Воробей. — Ладно, Пашок. К тебе просьба есть.

— Какая?

— Пойди сейчас к Ныре и посидите с ним, типа на дежурстве. Может он и тебе какие-то предложения, на счёт нас, сделает. Послушай, что он болтать будет. И вот тут, внимание! Если он предложит тебе нас завалить, то предложи ему убить Колю, а меня в живых оставить, ну, типа, нравлюсь я тебе. Что он на это скажет? Согласится или будет отговаривать.

— И зачем это надо? — прищурился Коля.

— Да, вот это его предложение, идти к квартире, мне не нравится. Оно логично, но какое-то предчувствие у меня. Не хорошее.

— Думаешь, он нас, по пути, завести куда-нибудь может?

— А кто его знает? Может он решит от меня избавиться, но ты, Коля, ему зачем-то нужен будешь. А может — наоборот. Хрен знает. Попробуем его «проверить на вшивость».

— Ясно.

— Так что, Пашок, сможешь его «пощупать»?

Павлик пожал плечами:

— Попробую.

— Попробуй, но осторожно, чтобы он не просёк, что ты над ним издеваешься.

Воробей поднялся на ноги.

— Пойдём, посидишь с ним, а мы тут пока соберём вещи, которые с собой взять.

Павлик легко поднялся с пола и вместе с Воробьём вышел из комнаты. Выйдя на этаж из квартиры, он направились в одну из дверей, на другой стороне площадки. Там, миновав ещё одну прихожую, вошли в почти пустую комнату и выбитым окном, за которым виднелись деревья.

Возле окна, на полу, сидел Ныра, правая рука которого была в браслете. Другой браслет был прикован к батарее под окном. Павлик понял, почему Воробей был так уверен, что Ныра их не подслушает.

При виде парней юный мародёр встрепенулся:

— Воробей! — нервно дёрнулся он. — Да чего ты, это… Отпусти.

— Тихо-тихо, — спокойно ответил Воробей. — Вот, Пашок посидит с тобой, чтобы тебе не скучно было.

Повернувшись, Воробей покинул комнату, а Павлик подошёл к окну. Оно выходило на восточную сторону и где-то впереди, были болота поймы. Однако за окно росли деревья и были видны жилые дома частного сектора.

— Да не светись ты! — зло сказал Ныра. — Увидят же тебя!

Павлик быстро отошёл в сторону и присел на корточки у противоположной стены комнаты, на пол, на котором в изобилии валялись осколки стекла.

— Чего они там делают? — спросил Ныра.

— Да ничего. Собирают вещи, которые мы с собой возьмём.

— Понятно, — как-то многозначительно сказал бандюшонок и почему-то улыбнулся нехорошей улыбкой.

Павлик ожидал, что тот начнёт разговор, но Ныра молчал. Прошло минут пять молчания. Сам парень не хотел заводить разговор с бандюшонком и тот упорно молчал. Тогда Павлик погрузился в свои мысли.

Он, не спеша, обдумывал текущую ситуацию. Дело опасное, идти через пустой город, где кто угодно может встретиться, но… Куда деваться?

«Я, вон, от моста бежал и за мной гнался „дикарь“, но я убежал от него! А тут нас трое: Я, Коля и Воробей. Если у парней будет оружие, то тут уже какой-то „дикарь“ не представляет большой опасности. Пройдём, куда мы денемся?»

Успокоенный этой мыслью, он подумал о Даше. А вот тут уже, дела обстояли не так хорошо. Аркадий обещал помочь с ней. Но вот, где теперь этот Аркадий? Может, его уже и в живых нет. И тогда что?

Павлик начал обдумывать эту ситуацию и опять пришёл к выводу, что идеальным решением будет — вернуться сегодня в Болотную рощу и остаться там месяца на два, или на три, дабы «начать и углубить» отношения с Дашей. А вот уже когда с ней всё будет, как говорил Гриша, «на мази», то тогда уже, хорошо бы и отправиться в эту Сибирскую республику. Вместе с Дашей, разумеется.

Но вот как всё это провернуть, пока не ясно. И посоветоваться не с кем. Будь тут Аркадий, можно было бы попробовать обсудить это дело с ним. Может, он чего и посоветовал бы, а без него с кем обсудишь? Воробей явно башковитый тип и вроде хороший парень, но как он тут поможет? Коля тоже неплохо относится, но он рядовой боец и что он может гарантировать?

Так, размышляя, он просидел минут двадцать, после чего в комнату, почти беззвучно, вошёл Воробей:

— Пашок! — сказал он. — Иди сюда!

Ныра опять начал ныть и просить, чтобы его освободили, но Воробей приложил палец к губам и сказал:

— Ч-ш-ш…

Идя вслед за Воробьём, парень заметил у того в ухе наушник, такой же, как в ухе у Коли и у других бойцов.

Выйдя из квартиры, Павлик увидел стоящего на площадке Колю, который держал в руках, завёрнутый в тряпки, меч. Все вместе парни направились по лестнице наверх.

Преодолев один пролёт, остановились между этажей. Там Воробей, стоя у стены, осторожно посмотрел в окно, но ничего опасного перед домом не увидел и кивнув парням, продолжил путь наверх.

Поднявшись на четвёртый этаж, их вожак уверенно свернул в одну из квартир и подошёл к ванной комнате.

— Вот, — кивнул он на полутёмную комнатку, где смутно просматривалась ёмкая чугунная ванная, какие были и в посёлке. — Под ней спрячем.

Взяв у Коли меч, Воробей опустился на пол и сунул его под ванную, на всю длину руки. Закончив с этим делом, он, не поднимаясь, посмотрел на парней.

— Меч в самом углу, у стены.

В руках у товарища Павлик вдруг заметил пистолет.

— Это «ствол» я взял у тех ребяток.

Павлик узнал пистолет, который был у второго «дикаря».

— Я положу его вот тут. Видите, под ванной ящик с какими-то склянками. На всякий случай.

Поднявшись на ноги и отряхиваясь, Воробей посмотрел на Павлика:

— Понимаешь, про какой случай я говорю?

— Не совсем.

— Допустим, нас по пути стреножат, узнают про меч и велят тебе отвести их сюда. Ты покажешь им ванную и, если они попросят тебя вытащить его, то сможешь прежде меча взять «ствол», а дальше сам решай, как быть.

— Теперь, понял, — кивнул Павлик.

— И хорошо, — Воробей похлопал его по плечу. — Но, я очень надеюсь, что до этого не дойдёт.

Парни покинули квартиру и остановились на этаже, куда выходили приоткрытые двери четырёх квартир.

Воробей посмотрел на Павлика:

— Ну, что там, с Нырой?

— Да ничего. Молчал, ничего не спрашивал и ничего не предлагал.

— Ясно. Парень не дурак, недооценил я его. Учту.

Павлик не понял, о чем это тот, но с вопросами не стал лезть.

— Ладно, — сказал Воробей. — Уходим прямо сейчас! Тут место приметное, считай, край жилого квартала, но вы всё-таки, как из дома выйдем, постарайтесь запомнить ориентиры.

Парни кивнули, а вожак продолжил инструктаж.

— Пойдём налегке. Хорошо бы тут по правилам действовать, перебежками передвигаться, но у нас Ныра на балансе, и поэтому, по крайней мере вначале, толпой пойдём. Я с Нырой впереди, а вы за нами. Глядите по сторонам и, особенно, назад не забывайте оглядываться. Вопросы есть?

— Каким путём пойдём? — спросил Коля. — Как Ныра поведёт?

— Да. Придётся довериться ему. Но надо смотреть в оба, куда он ведёт. Если у вас возникнут какие сомнения, то сразу говорите.

— Ясно.

— Хорошо. Сейчас идём в темпе, хорошо бы, за присест, километра полтора-два отмахать. Потом небольшой привал устроим. Давайте сейчас, на дорожку, поссать сходим.

Зайдя в одну из квартир, «сходили по маленькому», забросав следы сгнившими тряпками, лежащими на кровати. После этого вернулись вниз, в свою комнату на второй этаж. Там Коля и Павлик надели довольно лёгкие рюкзаки и Воробей выдал Павлику один из автоматов.

— Да я ведь и стрелять-то не умею, — сказал он, принимая оружие.

— На ходу научишься, — подмигнул ему товарищ. — В крайнем случае, если замес какой, передашь мне или Коле.

Себе парни тоже взяли по автомату. Куда делись остальные стволы и рюкзаки, Павлик не стал спрашивать. На полу только остался стоять одинокий чёрный чемодан.

— Я сейчас, — Воробей покинул комнату и скоро вернулся вместе с Нырой.

Тот выглядел настороженным и почему-то взглянул на парней затравленным взглядом. Павлик заметил, что наручников на том нет.

— Сделай для меня кое-что, — сказал бандюшонку Воробей. — Подними руки.

Тот быстро повиновался.

— А теперь упрись в стену.

Воробей начал обыскивать его и тот задёргался.

— Ты чё???

— Тихо!

Павлик видел, как его товарищ извлёк из кармана юного мародёра узкий кусок стекла, длиной сантиметров в пятнадцать. Выглядел тот словно прозрачный ножик. Стоящий рядом Павлик видел, что боковые грани этого ножа остры и их, и правда, можно использовать как нож.

«Ткни таким в бок или проведи по шее, мало не покажется», — подумал парень.

— Это что? — спросил Воробей, поднеся стекло к лицу бандюшонка.

— Ты не подумай, братан, — быстро сказал Ныра. — Это я так, на всякий случай. Вдруг что, а я без оружия!

— Логично, — легко согласился Воробей, осторожно кладя осколок на пол.

Он развернул Ныру и показал ему на стоящий чемодан:

— Примерь-ка.

— Да вы, чего парни???

— Примерь!

— Нет!

Ныра задрал нос и с пафосом сказал:

— Можете кончить меня, но я эту хуйню не понесу!

— Ладно, — опять согласился Воробей.

— Стреляй! — Ныра скорчил рожу, словно вот-вот заплачет.

Вожак засмеялся.

— С чего ты взял, что мы тебя убьём? Нам проблемы не нужны. Мы тебя свяжем, привяжем к батарее, и тут оставим, а потом Захар за тобой зайдёт.

— Ну, и куда вы пойдёте? — недоверчиво ощерился крысёнок. — Без меня-то?

— Как куда? — притворно изумился Воробей. — На квартиру у «Газового колледжа».

— И как вы её собираетесь найти?

— Да ты же, братан, сам нам рассказал. Пойдём вдоль Первой продольной, туда, где трамвай и где перекрёсток наискосок. А там по нему, до Второй продольной и колледжа…

Ныра при этих словах явно растерялся. На его морде появилось выражение, чтолоы но он вот-вот заплачет.

— Так что, не ссы, — говорил ему Воробей. — Полежи тут, отдохни. А мы все за тобой вернёмся. Нам же надо будет меч забрать.

— А где меч? — быстро спросил Ныра.

— Где надо.

— Ладно, парни! Я с вами иду!

— Надевай!

Воробей помог ему забросить за плечи массивный чемодан. Когда на руки Ныре надевали наручники, то тот окинул парней коротким и выразительным злым взглядом, словно говоря «ещё посчитаемся, гады!». Павлик даже вздрогнул от блеснувшей ненависти в глазах юного мародёра. Явно этот крысёнок затаил в груди месть.

Глава 22,

в которой бег по мёртвому городу продолжается

Не тратя времени, Воробей приказал выходить в путь. В подъезде, спустившись вниз, он первым выглянул из двери, после чего дал знак остальным.

Выйдя на улицу, осторожно оглядываясь, все пошли влево, к ближайшему углу дома. Вожак опять выглянул и опять позвал парней за собой. Выйдя за угол дома все остановились. Воробей опять сбегал вперёд, выглянул, что делается за домом, в сторону, откуда они сюда прибежали.

Павлик же огляделся. Торец пятиэтажки смотрел на юг. На углу дома ещё можно различить его номер с цифрой «два». Напротив торца дома стоит длинный ряд бетонных гаражей, перед которыми проходит автодорожка идущая вправо, к Первой продольной. Также дорога идёт и влево, к берегу, но тут же, рядом, она входит в другую дорогу, которая выходит из-за дома, оттуда, куда смотрит Воробей и уходит куда-то за гаражи, на юг, туда, куда парням собственно и надо. За этой дорожкой стоят несколько нелепых двухэтажных домов и далее, за ними видны стальные гаражи.

Воробей быстрым шагом вернулся к парням.

— Там всё чисто. Никого, вроде…

Он посмотрел на Ныру:

— Вот тут дорога? — он кивнул на дорогу, тянущуюся за пятиэтажкой. — Ты в курсе, куда она идёт?

— Туда, куда нам надо! — сказал бандющонок. — Я тут был уже, с Захаром! Она идёт к старой железной дороге, которую ещё в те времена забросили. По ней надо идти.

— Хорошо. Тут спокойно, пока, но давайте пробежим немного, пока от этого места не отойдём.

Вожак посмотрел на парней:

— Мы впереди, а вы за нами, пошли!

Хлопнув Ныру по плечу, они побежали вперёд, Коля и Павлик устремились за ними, выбежав на узкую автомобильную дорожку.

Выбегая, Павлик бросил взгляд влево, в сторону, откуда они прибежали к этому дому. Там, метрах в ста высился огромный серый дом, этажей на двадцать и левее его стоит, торцом к ним, пятиэтажка. Вроде никого не видать, но Павлик подумал, что Воробей очень правильно сделал, что решил бежать.

Парни бежали по узкой асфальтовой, автомобильной дорожке. Воробей взял темп, который легко позволял бежать, экономя силы. Да и вообще, с лёгким рюкзаком за плечами, бежать было намного легче, чем давеча, гружёным под завязку. Единственно неудобно, что автомат сейчас нагружал руки.

Обежав гаражи, Павлик увидел узкую дорогу, идущую в сторону Первой Продольной и там, метрах в четырехстах, громаду элеватора.

Слева от дорожки, по которой сейчас бежали парни, стояли какие-то кирпичные будки, а дальше потянулись красивые коттеджи, стоящие за красивыми заборами. С правой же стороны, стояла высокая кирпичная девятиэтажка. Опасливо поглядывая в пустые дверные проёмы входа в здание, парни миновали ей, а после пробежали мимо ещё одного девятиэтажного дома, после чего побежали по узкой улице, с двух сторон которой стояли частные жилые дома, окружённые высокими заборами.

Регулярно оглядываясь назад, Павлик не видел погони. Вперед он особо не смотрел, видел только спину Воробья и трясущийся чёрный чемодан на спине Ныры. По краям мелькали заборы — целые и разрушившиеся; дома — целые, без окон и сгоревшие.

Пробежав по улочке пару сотен метров, бегущие впереди парни остановились. Подойдя к ним, Павлик увидел, что улица кончилась и впереди пустое пространство, поросшее деревьями и кустарником.

Парни столпились при выходе из улицы, внимательно оглядываясь. Рядом, слева, частный дом с добротным и целым бетонным забором. Справа также бетонный забор и за ним, в паре десятков метров, большое девятиэтажное здание, без балконов и не похожее на другие жилые здания, что ранее видел Павлик.

Далеко впереди, в полукилометре, высятся два высоченных красно-оранжевых дома, похожих друг на друга, словно братья-близнецы. Правее их, еще несколько зданий-близнецов, но которые уже пониже. Ещё дальше, в полукилометре от красно-оранжевых братьев, виден целый массив из многоэтажных домов.

Ныра показал рукой в ту сторону и сказал:

— Тут овраг начинается. Это место зовут — «Ельшанка». А он те дома, большой микрорайон «Тулака». Некоторые его Нижняя Ельшанка зовут. Ты, Воробей, в курсе, кто такие «стахановцы»?

— Конечно, — хмыкнул тот.

— В тех вон домах работает большая бригада — Ельшанские. Лучше туда не лезть.

— Куда мы сейчас?

Ныра показал направо, на девятиэтажку.

— За этим домом уже Первая продольная. Тут она раздваивается и обе дороги в Ельшанку идут. Во-он, под тем мостом пройдём.

Впереди из-за высокого дома, выходила насыпь, и в ней был короткий мост. До него было метров семьдесят от силы.

Воробей оглянулся на Павлика с Колей.

— Поглядывайте назад, парни, — сказал он.

Обернувшись назад, на улочку, Павлик не увидел ничего необычного.

Ныра двинулся дальше, уверенно шагая прямо к мосту. Подойдя ближе, Павлик увидел, что тут, через насыпь, под мостом, проходит железная дорога. Которая тянулась параллельно улочке, по которой они шли, и теперь уходит вперёд, а за этим мостом, впереди, виден ещё один.

Пройдя по железной дороже под мостом, затем, метров через тридцать, прошли под ещё одним.

Проходя под вторым мостом, Ныра пояснил, что над ними как раз Первая продольная, а тот, первый мост, по нему проходит автодорога, ведущая в эту самую «Ельшанку».

Железнодорожная колея вела дальше, то скрываясь под землей, листьями и ветками, то появляясь снова. Через полсотни метров после моста, справа, показалась ещё одна колея, которая слилась с их дорогой.

— Это ветка от элеватора идёт, — сказал впереди Ныра.

Коля тронул Павлика за руку и наклонил к нему голову:

— А этот мудак, хорошо город знает.

Павлик многозначительно кивнул, ожидая, что Коля ещё что-то скажет, но товарищ молчал.

Железнодорожная колея, вдоль которой они шли, тянулась вперёд, проходя через частный сектор. По сторонам тянулись разные дома — развалюхи и красивые коттеджи. Некоторые стояли почти целые, другие являли собой плачевное зрелище.

Рельсы ощутимо повернули в левую сторону. Слева, в полукилометре видны красно-оранжевые дома-близнецы. Только сейчас Павлик заметил, что их не два, а три. Справа же от рельсов потянулась длинная стена, которая вскоре закончилась и там появилась небольшая насыпь. Ныра уверенно повернул к ней.

Поднявшись наверх, Павлик увидел, что тут проходит двухколейная железная дорога.

— Она связывает юг города с северными районами, — продемонстрировал свои знания Ныра.

Воробей же, почему-то присел и начал подозрительно оглядывать рельсы.

— А это, что такое? — спросил у Ныры Коля, показав влево, где в сотне метров от них стояло красивое одноэтажное здание из оранжевого кирпича и с большими круглыми окнами. Крайние верхние углы здания были закруглены.

— Так это станция подземного трамвая, «Ельшанка», — пояснил Ныра. — Это верхняя часть, а сама станция под землей.

Услышав это Павлика передёрнуло, словно от удара током. Он во все глаза уставился на красивое сооружение.

«Вот значит она какая, станция „Ельшанка“, — потрясённо думал он. — Профессор собирался под землёй идти именно до неё, старый идиот… И вот я теперь, только я один, досюда добрался…»

Воробей, между тем, двинулся дальше. Перейдя железную дорогу, парни полезли через заросли, за которыми начались улочки частного сектора. Пройдя полкилометра, вышли к ещё одной железной дороге, состоящей из одной колеи.

— Эта с юга идёт и на Максимку, — сказал Ныра.

Воробей опять присел, глядя на рельсы.

— А это, как объяснишь? — спросил он Ныру.

Глядя на рельсы, Павлик увидел, что на их поверхности явные царапины и уже нет столько ржавчины, в отличие от недавно виденных двухпутных путей.

— Так это, это… — немного запнулся юный мародёр. — Я не курсе, но вроде бы Ельшанские в этом районе закончили работу. И то ли их это компания, то ли другие, но сейчас тут металлоломщики работают. Знаешь, кто это?

— Ещё бы не знать, — усмехнулся Воробей. — Я, знаешь, сколько металла перегружал на Максимке?

— Вот они тут и работают. На вагонах, вручную, вывозят.

— Ясно, — сказал Воробей. — Куда нам дальше?

Ныра показал вперёд, где, в полукилометре высилось мощное белое здание, этажей на двадцать.

— Я хорошо вот этот дом помню, — хвастливо сказал Ныра. — Слева от него, метрах в ста, Первая продольная проходит. Но нам надо справа его обойти.

Парни двинулись дальше. Около получаса они шли частным сектором на пологом склоне, и вышли к этому большому зданию, перед которым проходила дорога, обходя дом большой петлёй. Справа от дома, чуть выше по склону, в ряд стояли три четырёхэтажных дома, торцами глядя на подходивших к ним парней.

Переходя дорогу, Павлик посмотрел в левую сторону. Там виднелся плотно застроенный пяти, девяти и более этажными зданиями район. Между домов, вдали, виднелись узкие куски болот поймы.

— А куда эта дорога идёт? — показал направо, выше по склону Коля.

— Туда, — пояснил Ныра. — На Вторую продольную выходит. Про СХИ слышал?

— Сельхозакадемию?

— Ага.

— Слышал.

— Вот эта дорога прямиком к ней и выходит.

Перейдя дорогу, Ныра подозрительно огляделся.

— Тут никого не должно быть, — сказал он. — Но, как-то не нравится мне здесь. Там дальше, частный сектор. Давайте до него побежим.

Никто не возражал, и парни перешли на бег.

Всего через несколько минут неспешного бега, они оставили позади старые и новые многоэтажные здания и снова двинулись по одной из улиц частного сектора, посреди моря заброшенных одно и двухэтажных домов.

Неожиданно, они опять вышли на двухколейную железную дорогу, которая пересекала их путь.

— Это трамвай, — пояснил Ныра. — Помните, я говорил про место, где рядом с Первой продольной трамвай идёт. Это он и есть. Там он к ней выходит.

Бандюшонок показал рукой влево.

Перейдя ржавые трамвайные пути, парни снова пошли через частный сектор. Через километр пути, ему на смену пришли многоэтажные жилые кварталы.

— Смотрите, — показал Ныра рукой вперёд, где метрах в трехстах виднелось мощное высокое здание со скошенными углами.

— Вот этот дом я тоже знаю, — ухмыльнулся парень. — Он почти рядом со Второй продольной стоит. Там недалеко уже.

— А далеко ещё? — поинтересовался Коля. — Мы полпути хотя бы прошли?

Ныра тихо рассмеялся.

— Да почти пришли! Видишь дом? — он опять кивнул на мощный, многоугольный дом. — До него дойдём, а потом ещё столько же и пришли!

Услышав это, Павлик, да и остальные переглянулись. Все были приятно удивлены, что конец пути уже близок. Это придало сил и до указанного дома дошагали менее чем за десять минут.

Там Ныра, повёл их в правую сторону, и они быстро вышли на широкую, пустую автодорогу.

— Вторая продольная, — пояснил он, хотя все это и так поняли.

Перебежав широкую магистраль, парни снова оказались во дворах, застроенных в основном пятиэтажками. Войдя в один из дворов, где по сторонам стояли пятиэтажки, а в дальнем правом его углу виднелась белая девятиэтажка, Ныра показал на неё рукой и криво улыбнулся, посмотрев на парней.

— Вот это тот самый дом и есть!

— Ты так говоришь уверенно, — сказал Воробей. — Как будто тут уже был.

— Конечно, был, — усмехнулся Ныра. — Мы тут несколько раз хаживали. Когда узнали, про это задание, то Захар мне так и сказал, что мы тут вон, сколько раз ходили, и без проблем, нахяляву, считай, сделаем это дело.

Перейдя к правым зданиям, двинулись вдоль домов, тревожно оглядываясь. Но вокруг ничего подозрительного, тишина. На парней смотрели только мёртвые окна домов, во многих из которых уцелели стёкла.

Вот и нужный дом.

— В первом подъезде это, — пояснил Ныра. — От нас он последний.

Нужный подъезд располагался почти в самом углу двора, где находился проезд между этой девятиэтажкой и другой пятиэтажкой, стоящей поперёк двора.

Перед нужным подъездом небольшое крыльцо, на которое ведёт десяток ступеней. Парни двинулись туда. Поднявшись на несколько ступеней, Воробей вдруг нагнулся. Бросив взгляд вниз, Павлик вздрогнул. На ступеньках он заметил несколько маленьких капель крови.

Воробей протянул руку и дотронулся до капли пальцем. Она отпечаталась на нём.

«Свежая кровь!» — понял Павлик, у которого вдруг похолодела спина.

— Внутрь! — скомандовал Воробей.

Все парни быстро ввалились в подъезд.

— Погоди! — шепотом сказал Коля. — Не надо сюда нам! Я схожу, разведаю, а остальные пусть наружи подождут!

— Снаружи, на виду? — иронично спросил Воробей.

По короткой лестнице они поднялись на первый этаж. Рядом лестница наверх, лифт и приоткрытые двери квартир.

— Тут остановимся, — сказал Воробей, снимая рюкзак.

Его примеру последовали Павлик и Коля.

— А я? — подал голос Ныра. — Воробей! Сними их, — он протянул к нему запястья в наручниках.

— Сядь! — тихо, но с металлом в голосе сказал Воробей, делая шаг к юному мародёру.

Тот испуганно опустился на пол, привалившись своим чемоданом к стене. Воробей присел рядом.

— Где квартира? Говори!

— Да тут, на восьмом этаже. Я там не был, но знаю.

Ныра испуганно сообщил, как найти нужную квартиру.

Выслушав его, Воробей поднялся на ноги.

— Ждите меня здесь, — сказал он, посмотрев на парней рядом.

— Погоди, — Коля сделал к нему шаг. — Давай я с тобой…

— Нет! — оборвал его вожак. — Жди тут.

Он перевёл взгляд на Павлика:

— Пашок! Иди к двери и смотри за улицей. Слушай и смотри, но не высовывайся. Понял?

— Ага, — кивнул Павлик.

— Пошёл!

Не мешкая, парень быстро направился вниз, краем глаза заметив, как Воробей что-то тихо сказал Коле, после чего двинулся по лестнице наверх. Подойдя к выходу из подъезда, Павлик присел сбоку у стальной плиты, сбоку от распахнутой входной двери.

Со своего места, не высовываясь, он видел часть двора. Справа — пятиэтажка, вдоль которой проходит автодорожка. Во дворе видны несколько остовов машин и заросшая кустарником детская площадка с горкой и качелями. Вроде ничего опасного. Снаружи тишина. Позади, в подъезде, еле слышно, шёпотом активно переговариваются Коля с Нырой.

Павлик подумал, что если вдруг на верхних этажах раздадутся выстрелы, то не ясно, что им делать? Бежать вниз, на улицу, а там, куда глаза глядят? А дальше?

Он вспомнил путь, которым они, только что, бежали сюда. Пожаловаться на память парень не мог и поэтому он не сомневался, что сможет пройти пройденным путём назад, к тому дому, где спрятали меч и туда, где этот меч нашли. Однако идти туда ему не улыбалось… Во-первых, там, рядом «Ельшанка», где засели мародёры, а во-вторых, «дикари». Вряд ли они из тех мест уже убрались. Нет! После того, как у них кучу народа подстрелили, они там, как минимум, до ночи будут шариться.

Только сейчас до него дошло, насколько мудро поступили Воробей с Колей, что согласились перейти сюда. Сидеть в том районе до ночи, и правда, было очень плохой идеей.

Павлик в очередной раз посмотрел во двор, на дорожку, которая вдоль пятиэтажки тянулась вдаль. Там, далеко, парень видел желтоватый двухэтажный дом. До него метров двести. Павлик не сомневался, что этот дом стоит на другой стороне Второй продольной.

Вторая продольная! Она идёт через весь город и по ней можно до его самой северной части дойти, до ГЭС. Но туда не надо, хватит и до Мамаева Кургана. Там Вторую продольную пересекает мост, который идёт прямиком в болота. Вспомнилось, что Профессор рассказывал, что со Второй Продольной на него легко заехать.

«А что?! — думал парень. — Если сейчас, что не так пойдёт, то рвану по Второй продольной! Потихоньку-полегоньку, перебежками, побегу вдоль этой магистрали. Доберусь до моста и на него. А там, осторожно, к месту, откуда я наблюдал на входы в тоннели и дальше, к самому мосту… Сейчас часа четыре, от силы…»

Осторожно выглянув из двери и посмотрев наверх, парень увидел там густые облака. Солнца не видать и не ясно в каком оно положении, но совершенно точно, что вечер скоро начнётся.

«Если идти через мост, то только ночью! Как стемнеет, ползком… Отползти, а там бегом, до Ахтубинки. А там хорошая тропа в Болотную рощу».

Павлик не сомневался, что и ночью там проберётся.

«Как окажусь в посёлке, первым делом найду этого, Юрия Николаевича, — думал парень. — Расскажу всё ему. Вместе с ним отправимся к руководству. Не исключено, что, узнав про „дикарей“, там начнётся переполох и, возможно даже, массовый исход в Ахтубинск. Пока власти будут суетиться, надо хорошенько поговорить с Дашей, объяснить ей, что к чему, ну и… Начать уже, как говорил Гриша, „подбивать к ней клинья“…»

«Хорошо бы, также, как-то вынести из города Меч Сталинграда и отдать его этому Юрию. Тогда я чуть не героем стану, и он меня точно с собой заберёт…»

Павлик вертел в голове ситуацию, рассматривая её с разных сторон, и пришёл к мысли, что всё-таки, меч он один вряд ли вынесет. И, лучше всего, чтобы Палыч и остальные тоже были живы-здоровы.

«Пусть Палыч с этим Юрием обсуждают все дела с руководством Болотной рощи, — думал Павлик. — А пока они там всё решают, я форсирую свои любовные дела с Дашей».

Как именно к ней подступиться он пока не знал, но понимал, что действовать придётся быстро и решительно!

Глава 23,

в которой всё хуже некуда, но можно стать героем

Павлик сидел какое-то время, раздумывая о текущей ситуации и прокручивая в голове возможные варианты действий, в случае опасности, как вдруг услышал позади, на этаже, тихий голос вожака.

Воробей вернулся!

Парень вскочил и быстрым шагом направился на первый этаж. Так и есть. Воробей стоял перед Колей с Нырой и что-то тихо говорил им. При появлении парня, все посмотрели на него.

— Как там, на улице? — спросил Воробей.

— Никого не видать.

— Хорошо. Берите вещи и за мной!

— Погоди! — вскинулся Коля. — Так, я не понял, чего там, наверху-то?

— Увидите. Пошли!

Не дожидаясь их, переступая через несколько ступенек, Воробей быстро двинулся наверх по ступенькам. Парни переглянулись и, ничего не говоря, быстро подобрали рюкзаки и поспешили вслед за ним.

Поднимались быстро. Шагая наверх по ступенькам, глядя под ноги, Павлик регулярно видел мелкие пятна крови на бетонных ступеньках лестницы. Капель было немного, одна-две на лестничный пролёт, но от их вида стало почему-то очень страшно…

Вот и восьмой этаж. Воробей остановился, обернувшись к парням, и от его взгляда у Павлика почему-то на душе стало ещё тревожнее, чем было, когда он сидел у подъезда и каждую минуту ждал звука выстрелов.

Тяжело выдохнув, с таким видом, словно он несколько часов таскал тяжести, Воробей сказал, глядя на Колю:

— Короче! Их постреляли. Почти всех. Я думаю, Захар постарался. Сейчас там Палыч лежит, связанный. Захар ему сухожилия перерезал.

— Он жив? — выдохнул побледневший Коля.

— Да. Попискивает.

— Так что же?..

— Я думаю, он уже не оклемается… Вот как сделаем. Ты иди, один, спроси его, что и как, может он, что тебе скажет. Если спросит про нас, скажи, что мы внизу, у дверей в подъезд, сидим, тебя ждём. Скажи, что я подниматься по лестнице не могу, ранен.

— И зачем это?

— За тем, чтобы он думал, что нас рядом нет и вы с ним в квартире одни. Может так, он что интересное тебе скажет! Понял?

Коля, нервно кусая губы, промолчал.

— Иди!

Пройдя мимо Воробья, Коля, шатаясь, словно пьяный, зашёл в квартиру.

Вожак посмотрел на Ныру. Тот сразу же заволновался.

— Ты чего, Воробей? — испуганно забормотал пленник. — Может их и Захар положил, но, а я-то тут при чём? Я же с вами всё время был! Я чё, дурак, что ли?..

— Да нет у меня к тебе претензий. Расслабься!

Он быстро снял с него наручники, помог снять чемодан, после чего опять заковал ему руки за спиной.

— Ложись! — показал он на бетонный пол.

Быстро и без нытья, Ныра повиновался, повалившись на бетонный пол лестничной площадки. Воробей склонился над парнем и быстро заковал его ноги наручниками.

— Зачем это, Воробей? — плаксивым тоном сказал Ныра. — Ты же знаешь меня… Я же с вами был…

— Не ссы. Никто тебя не тронет. Только лежи тихо.

Посмотрев на Павлика, Воробей кивнул ему, идём, мол. Вдвоём они осторожно вошли в квартиру. Сделав несколько шагов по коридорчику, Павлик сразу же увидел лежащий труп одного из бойцов. Верхняя часть его тела лежала в коридоре, а ноги в комнате. Подойдя ближе, Павлик узнал Юрца.

Тихо пройдя мимо павшего, парни остановились у входа в комнату, откуда доносились тихие голоса. Воробей глянул внутрь, а затем кивнул парню, приглашая взглянуть. Тот осторожно заглянул и только открыл рот. С одной стороны, увиденное удивило. Удивило, но немного. Чего тут особенного?

Посредине комнаты, на напольном ковре, спиной к ним, лежал Палыч. Руки у него были связаны за спиной. Ноги тоже связаны и в районе коленок ноги были в чем-то тёмном. Явно в крови. Кровь также пропитала ковёр, на котором он лежал. В метре от головы старика лежала отрезанная голова Степана.

Парень сразу же вспомнил допрос Захара на подземной станции, где Палыч обещал ходоку, что свяжет его и оставит рядом голову Ныры. Как видно, не забыл этот разговор и Захар, проделав это с самим Палычем.

Также в комнате лежал тело ещё нескольких бойцов и обезглавленное тело Степана, вокруг которого собралась большая лужа крови.

Зрелище должно было бы шокировать и ужасать, но Павлик, почему-то, смотрел на это с досадой. В очередной раз он вспомнил Профессора и пожалел, что старый балбес так бесславно сгинул в начале пути. Привести бы его сюда и посмотреть, как старый дурень отреагирует на вот эти дела…

Коля сидел перед своим командиром на коленях и быстро говорил:

— …убили всех. Аркадий пропал. Они или поймали его, или убили. Я не знаю.

— Кто остался? — сдавленным голосом спросил Палыч.

— Я, Пашка, Ныра и Воробей.

— Где они?

— Внизу, в подъезде.

— Точно?

— Да, — Коля бросил взгляд на двери комнаты, встретился взглядом с парнями и сказал:

— Воробья в ногу ранили. И остальные тоже там, с ним.

— Ладно…

— Так что тут у вас-то?..

— Захар, сука, устроил… Я сам виноват, пожадничал… Думал, что тут ценное что… Хотя, ведь… сам с такими ловушками дело имел…

— Так, что же теперь?..

— Слушай меня, Коля! Сделай так… Как пойдёшь вниз, сразу убей Воробья!

— Зачем? Он нам помог же… Если бы не он…

— Так надо! Он не тот, за кого себя выдаёт. Может, он и хороший, но лучше не рисковать. Убей его, бери остальных и идите на квартиру к Зайцеву. Помнишь адрес дома?

— Улица Козьмы Минина, дом четыре.

— Верно. Там знаешь, что делать?

— Знаю.

— Вот. Осмотри всё, ищи доказательства, а потом уходи. Ныру используй, как заложника, если на вас Захар выйдет. Идите к мосту и там, осторожно, переправьтесь в Болотную рощу. Паша вас проведёт. Как будете выходить из города, убей Ныру. Он не нужен. В Болотной роще найди Юрия Николаевича. Паша его знает. Юрий тебя выведет к своим.

— А если его там не будет?

— Тогда доберись до Колхоза. Потом до Ахтубинска. Там наши есть. Выйди на них и расскажи, кто ты. Они тобой займутся. Но, главное, про цель нашего пути и что ты там найдёшь на квартире, это только Белов должен знать! Или же, если там всё чисто, то сам Зайцев!

— Я понял.

— Да! И запомни…

Старик вдруг глубоко и страшно вздохнул и затрясся. Коля несколько секунд тупо смотрел на него, а затем рванулся к рюкзаку, быстро вытащил маленькую квадратную коробочку, и извлёк оттуда пластиковый инъектор. Палыч, то ли застонал, то ли попытался что-то сказать, но вместо мелко задрожал.

Коля быстро вставил в прибор ампулу и ткнул в Палыча инъектором. Старик вздрогнул и что-то неразборчиво пробурчал и затих.

Парень несколько секунд смотрел на своего командира, а затем резко встал, словно не зная, что делать.

Воробей решительно вошёл в комнату. Павлик немного замешкался и тоже шагнул следом. Они подошли и встали над лежащим Палычем.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался Воробей.

— Отрубился, — сказал Коля. — Я не знаю, чего теперь с ним делать…

— А с нами, что думаешь делать?

— Не знаю! Хотя… Если ты про то, что он приказал, то не собираюсь я убивать тебя! Не собираюсь!

— Ладно. Давайте решим, что дальше делать.

— Да не знаю я! — тихо вскрикнул Коля. — Не видишь, что ли, в какой мы жопе???

Он стоял с таким потерянным лицом, что Павлику показалось, что товарищ сейчас расплачется.

Ничего не говоря, Воробей отошёл в сторону и присел на корточки. На полу были разбросаны какие-то вещи, коробочки и выпотрошенные рюкзаки. Подняв что-то с пола, он показал Коле:

— Эти чипы синхронизированы уже?

— Не знаю я! — выкрикнул тот нервно.

Воробей поморщился, а затем подошёл к Павлику:

— Пойдём!

Выйдя из комнаты в коридорчик, он быстрым шагом прошли в другую комнату, где стояла кровать, шкаф с раскрытыми дверцами, какое-то гнилое тряпьё на полу…

Парни подошли к окну, через которое были видны открытые пространства, заполненные заброшенными домами частного сектора…

— Возьми!

Немного удивлённый Павлик увидел, что Воробей дал ему руки мелкий кругляшок, размером с маленькую пуговицу.

— Присядь!

Парни присели на корточки рядом с окном и Воробей сказал:

— В окно не высовывайся! Сиди тут! Я тебя позову!

Многозначительно взглянув парню в глаза, товарищ поднялся на ноги и быстро покинул комнату. Павлик остался один. Положив автомат на пол, парень посмотрел на полученную пуговицу. Непонятная хрень, как две пуговички, насаженный на тонкий и короткий штырёк.

«Хрень какая-то», — только подумал он, сжав пуговицы в кулаке.

Через секунду он и думать забыл об этих пуговицах, ибо были заботы поважнее.

Главный вопрос — что делать???

Хотя он меньше дня был знаком с бойцами, их было немного жаль. Все они вроде нормальные были, каждый из них гораздо симпатичнее Ныры… Да чего там Ныры. Те же Воробей с Колей были в разы симпатичнее Профессора с Димочкой…

А Палыч… А что, Палыч?.. Ему хана, это точно! Если Захар ему перерезал сухожилия на ногах, то это конец — без вариантов. Теоретически, если его доставить его в медпункт, хотя бы такой, как в Болотной роще, да обеспечить там уход. Да, плюс, тут ведь, наверное, есть у них какие-то медикаменты. То, используя их, старика можно выходить…

«Но, где мы и где Болотная роща? — тоскливо думал Павлик. — Глупости всё это…»

Неожиданно для себя, его мозг, словно сам собой, начал развивать эту, откровенно безумную, мысль.

«Нести Палыча на себе — невозможно. Будь даже тут носилки, то мы замучаемся тащишь его. Ведь до посёлка, по прямой — километров пятнадцать, не меньше! Но вот если бы найти тележку, да по асфальту, по Второй продольной и дальше, через мост… То это уже вполне реально. И, при этом, как быть, если по пути встретятся „дикари“ — не ясно! Однако, в теории, перевезти старика в Болотную рощу вполне возможно!»

Несмотря на безумие этой идеи, она всерьёз увлекла парня. Ведь если доставить израненного командира в посёлок, выходить его, поставить на ноги, а потом отправиться к ним, в Сибирскую республику, то…

«Я тогда приду туда не как какой-то приблудный деревенщина, а чуть ли не как герой! — думал Павлик. — Может быть, меня даже наградят! Даже если Палыч, как тогда говорил Аркадий — загремит под трибунал, то с меня какой спрос? Я ведь, почти герой буду, как же! Катил тележку через мёртвый и опасный город, доставлял раненого…

А это уже, как ни крути, классная вещь! Даже просто вернувшись в Болотную рощу живым, я буду там героем. А если вытащу из города Палыча, то и в этой Сибирской республике также стану героем, и Даша поймёт, что я не то что, чмошник Димочка.

К тому же, пока Палыча будут выхаживать, будет время, чтобы „определиться“ с Дашей и наладить с ней, как говорил Гриша, „горизонтальную связь“…»

Эти мысли увлекали и возбуждали. Но, для их реализации требовалось «всего ничего»: где-то найти тележку и отвезти на ней еле-живого командира каких-то километров двадцать-тридцать, до Ахтубинки, а потом ещё, по болотам…

С одной стороны — это сущее безумие. Но, с другой, реализация этого безумия, почти гарантировала путёвку в новую, интересную жизнь. В том, что этот подвиг, с вывозом раненого Палыча на тележке, ему зачтётся, Павлик ни капли не сомневался!

Но вот, как это провернуть???

Парень вспомнил, как в детстве пьяный Селивашка заставлял его и Димочку, катать себя в садовой, одноколёсной, тачке. Мужик садился в ковш тачки, свесив ноги, а парни катали его по посёлку.

«В принципе, — думал Павлик. — Таким макаром, вполне можно провезти и Палыча. Но вот, где взять такую тачку?»

Не в силах усидеть на месте, он поднялся на ноги, подошёл к окну, и, стоя возле стены, осторожно посмотрел наружу. С высоты восьмого этажа открывался отличный вид на большое пространство, застроенное частными домами.

Часть из них были уничтожены огнём и от них остались только обгоревшие стены, без крыши. У других домов крыша была цела и многие дома стояли, на вид, целыми.

«Наверняка, они все давно разграблены, — думал Павлик. — Мародёры искали ценности, золото, деньги… Но вряд ли грабители шарились по сараям и по садовому инвентарю. Зачем мародёрам тачки? Награбленные ценности они на машинах вывозили, так что тут полно, вон, сарайчиков и в них наверняка найдётся столь нужное средство транспортировки!»

Вспомнилось, что у тачки, обычно, резиновые шины и кто знает, может они давно пришли в негодность. Однако тут же Павлик вспомнил, что в Болотной роще были велосипеды на ходу. Как-то они ездили, да и вон, велики, на которых уехал Данила. Так что и тут, возможно, можно накачать их резиновые камеры, для нормальной езды.

Парня прямо-таки затрясло от нетерпения, так он захотел отправиться в этот частный сектор и изучить внутренности виднеющихся из окна сарайчиков и гаражей…

Краем глаза, уловив движение, Павлик резко обернулся. В комнату, почти без звука, вступил Воробей.

— Давай! — тихо сказал он, подходя и протягивая руку.

Павлик отпрянул от окна и быстро отдал ему «пуговицы».

— Пошли, — кивнул товарищ.

Подхватив с пола автомат, парень поспешил за ним.

«Надо как-то с ним, это дело обсудить, — билось в голове. — Но, спешить не надо. Сперва выслушаю, что они решили делать, а потом уже вылезу со своей идеей про тачку».

Войдя в комнату, Павлик увидел, что Палыч, по-прежнему лежит в той же позе, что и раньше. Трупы парней оттащены в сторону. На полу стоит закрытый чемодан. Коля же, на корточках, сидит над командиром.

— Стой тут, — сказал Павлику вожак и быстро двинулся прочь из комнаты.

Поглядев на трупы и посчитав их, Павлик увидел, что их трое. Юрец там был и Степан без головы… Но ведь их было пятеро, вспомнил Павлик. Одного не хватает.

Присев рядом с Колей, он спросил:

— Слушай, а тут все парни? Их вроде больше было.

— Антохи нет, — поморщился товарищ. — Его Захар с собой уволок.

— А как же вы?.. — начал Павлик, но товарищ его оборвал:

— Тихо, Пашок. Сейчас с Нырой дело провернём. Не вмешивайся! Встань вон там.

Коля показал на угол комнаты.

Ничего не понимая, Павлик повиновался и отошёл в сторону. В это время в комнату вошёл Воробей вместе с Нырой.

Когда юный мародёр увидел тела бойцов на полу и узнал Палыча, то лицо у пленника побледнело.

— Парни! — быстро забормотал он. — Если это Захар их, то я-то тут при чём? Я же всё время с вами был! Я же не при делах! Вы же чего??? Мы же — одна команда!!!

Крысиные глазки его беспокойно бегали из стороны в сторону.

— Спокойно, — Воробей похлопал его по плечу, и вдруг снял с пленника наручники.

Ныра потёр освобождённые руки и, не понимая, оглядел парней.

— Слушай внимательно, — сказал Воробей. — Наша задача — прекратить хуйню, что тут творилась! Надо когти рвать из города!

Он оглядел парней:

— Вы согласны со мной?

Коля промолчал, странным взглядом глядя на Ныру, а Павлик не удержался и кивнул.

— Так вот! — продолжил Воробей. — Одним нам здесь — хана. Мы сюда-то, чудом, добрались, но из города выбраться сможем только с Захаром. И поэтому, Ныра, нужна твоя помощь!

— Какая? — испуганно выдохнул тот.

— Ты ведь и раньше бывал здесь. Знаешь, как и что. Так? Нужно, чтобы ты нашёл шефа и рассказал ему про нас.

— Так, а где я его найду?

По испуганному лицу бандюшонка и по тому, как забегали его глазёнки, Павлик понял, что тот, почти наверняка, знает, где искать Захара.

— Короче! — сказал Воробей. — Надо найти твоего шефа и договориться. Отдать ему меч, отдать вот это, — он кивнул на чёрный чемодан. — Это ценные штуки. Мне не надо много. Допустим, пусть Захар даст нам, на троих, треть от стоимости. А остальное себе берите, но только выведите нас на границу, на Дон!

— Так это же… Искать надо его… А как я найду?.. — забормотал Ныра.

— А ты подумай, как найти! Постарайся! — жёстко сказал Воробей. — Сделаем вот как. Мы заночуем здесь и будем ждать тебя до завтра. До полудня!

— А если я его не найду?

— Тогда приходи назад, вместе будем думать, что дальше делать. До завтрашнего полудня у тебя время есть.

— Ну… — протянул тот. — А когда мне идти-то, а?

— Чем быстрее, тем лучше!!!

— Так я, это… пойду, поищу… — словно не веря, что его выпускают, сказал бандюшонок.

— Конечно, иди! Не теряй времени!!!

Ныра, без лишних слов, быстро покинул комнату.

— А может, зря мы его отпустили? — неожиданно громко сказал Коля.

Воробей посмотрел на Павлика, приложил палец ко рту и сказал, тоже нарочито громко:

— Это — самое правильное, парни! Надо думать, как жизни спасти. А спасти нас может только Захар, который нас сразу на границу выведет! Без него нам конкретные кранты! У нас время — до завтрашнего полудня. Давайте пока тут осмотримся, нам ведь тут ночевать ещё. Не хватало, чтобы нас тут кто-нибудь накрыл, пока Ныра шефа ищет. Я пойду, посмотрю, можно ли тут забаррикадироваться.

Он опять приложил палец к губам и вышел из комнаты.

Павлик не успел опомниться, как Коля быстро кинулся к чёрному чемодану и открыл его, разложив на три секции. На внутренней стороне крышки обнаружился большой экран, как у ноутбука, которые Павлик видел только на картинках. В другой части, были углубления, в которой лежали два странных устройства, отдалённо похожие на игрушечные вертолётики, но с четырьмя маленькими пропеллерами.

В третей же части чемодана находилась большая компьютерная клавиатура со множеством кнопок и какой-то небольшой выпуклой полусферой справа.

Вернулся Воробей.

— Ныра на лестнице, у двери, стоял, — пояснил Воробей, глядя на Павлика. — Нас подслушивал. Сейчас вниз побежал.

— Так и чего? — не понял Павлик.

— Да ничего, делом займёмся!

Глава 24,

в которой вспоминают старую спецслужбу

Экран в чемодане включился. Воробей присел на пол рядом. Коля же, уверенно взял один вертолётик из ниши, и, держа его в руках, нажал несколько кнопок на чемоданной клавиатуре. Пропеллер вертолётика закрутился с огромной скоростью, но, совершенно бесшумно. Подойдя к окну, Коля открыл его и опустил вертолётик, который, однако, не свалился вниз, а медленно полетел прочь на уровне окна.

Вернувшись к чемодану, Коля нажимал на клавиатурные кнопки, а Павлик с изумлением смотрел, как на экране вдруг появилось изображение их девятиэтажки снаружи. До парня дошло, что на только что на только что запущенном вертолётике находится видеокамера, которая передаёт сюда снимаемую картинку.

Подойдя ближе, Павлик присел рядом с парнями, с интересом глядя на экран. Там хорошо видно изображение девятиэтажки, в которой они находились. Вдруг картинка изменилась и стала похожа на схему-чертёж в серо-белых цветах. Дом и другие здания рядом предстали в виде серых параллелепипедов. Изображение увеличилось, и Павлик заметил, как внутри этого серой коробки, вниз бежит красный человечек.

— Это что? — удивился парень. — Ныра что ли?

— Ага, — кивнул Воробей. — Я ему «маячок» на рубашку прицепил. И ещё один на штаны.

Павлик понял, что эти «пуговицы», что он недавно держал в руках и есть «маячки», благодаря которым на экране виден Ныра, бегущий вниз по лестнице внутри дома. Добежав до самого низа, фигурка вдруг остановилась на уровне первого этажа.

Воробей усмехнулся.

— Это он внизу стоит, слушает, не бежим ли мы за ним. Осторожный, хорёк.

Посмотрев на Колю, вожак сказал:

— Когда он выбежит на улицу, близко не подлетай. Не дай бог, заметит. Этот гад острожный и не дурак. На каком расстоянии «маячок» пеленгуется?

— Метров триста, максимум.

— Неплохо…

— Слушай! — Коля оторвался от монитора и посмотрел на Воробья. — Я так понимаю, ты в курсе, как вот это всё работает?

— Немного.

— А ты кто, вообще? Палыч сказал, что ты не тот, за кого себя выдаёшь?

— Да, — посмотрел на него Воробей. — Я не тот, за кого себя выдавал. Не мародёр-любитель, каким вам представился.

— Так кто же ты?

— Я из ФСБ. Слышал такую аббревиатуру?

— Конечно! — фыркнул Коля, на лице которого отразилось удивление, смешанное с презрением. — Вы были спецслужбой до развала страны и это всё из-за вас произошло!

— Ну-ну-ну, — усмехнулся Воробей, переведя взгляд на экран. — Во-первых, вина там далеко не наша, а во-вторых, да, были у нас в конторе проблемы. Коррупция была и прочее. Но было много патриотов, которые, в прямом смысле, кровь за Родину проливали, как до развала, так и во время оного.

Потом, после развала страны, наша «контора» распалась, но остались патриоты, которым не похрен на происходящие. И я — среди них. С самого момента краха государства, мы занимаемся тем же, чем и вы — пытаемся снова страну собрать в одно целое.

— И как успехи? — с сарказмом поинтересовался Коля.

— Успехи переменные, — спокойно ответил Воробей. — Возможности у нас далеко уже не те, что были раньше, а на Западе нас объявили террористами и преследуют не по-детски! Однако, определённая работа идёт.

— Пятнадцать лет уже стараетесь и всё никак?

— Да, пятнадцать лет! И если надо, ещё столько же будем, пока не добьёмся своего!

— И что же вы?..

— Погоди, — перебил его Воробей. — Давай потом это обсудим, а сейчас с более насущными делами разберёмся.

Красная фигурка вдруг пришла в движение. Выбежав на улицу, она быстро свернула влево, в проём между их домом и стоящей рядом пятиэтажки. Там красный человечек выскочил на улицу, что проходила за тем домом, и вела ко Второй Продольной. Перебежав эту дорожку и пробежав немного в сторону магистрали, красная фигура присела на углу ещё одного серого параллелепипеда. Как понял Павлик, Ныра устроился возле угла пятиэтажки, что тянулась по другую сторону этой узкой улицы.

— Осторожная крыса, — похвалил бандюшонка Воробей. — Прямо-таки молодчина!

— Так что? — спросил Павлик. — Будем просто следить за ним? Думаешь, он выведет нас на Захара? А если он не знает.

— Думаю, что он знает, иначе не побежал бы. Я уверен, что он приведёт нас к нему. Надеюсь, что его шеф где-то не очень далеко, в радиусе километра-двух, иначе зарядки дрона может не хватить.

Парень понял, что «дроном» тот назвал вертолётик с видеокамерой.

— Кстати, насколько хорошо ты в дронах разбираешься? — поинтересовался Коля.

— Средне. С такими штуками, как тут, я уже дело имел.

— Прямо с такой?

— Нет, с подобной. Я точно знаю, да и все на западе знают, что вы очень хорошие беспилотники делаете. Берете западные разработки и сильно их улучшаете.

Этому комплексу — цены просто нет. У вас тут всё куда лучше, чем у ведущих фирм Запада. Например, дроны полностью бесшумны и вот эта система.

Он кивнул на экран.

— На передовых западных аналогах, у них красная точка движется и схематичный режим хуже работает. А тут, вон, форма человека видна, видно, сидит он или же лежит. Это из-за тепловизора дрона, плюс маячок тоже продвинутый. Он силуэт показывает, даже когда объект внутри здания. Я, признаться, первый раз такую крутую штуку вижу.

— Ну, это ладно, — быстро перебил его Коля. — Объясни мне, зачем тебе Ныра с Захаром? Антона хочешь вытащить, или за наших мстить собрался?

Хмыкнув, Воробей оторвался от экрана и посмотрел на парня:

— Отомстить ты должен хотеть. Я же собираюсь убрать этих уродов, ради нашей общей безопасности.

— Это как?

— Захар слишком опасен, чтобы оставлять его за спиной. Он знает, где примерно спрятан меч, и может засаду устроить. К тому же он город куда лучше нас знает и может свалиться нам на головы в самый неподходящий момент.

— Так зачем их выслеживать? Давай подождём, когда они завтра, на переговоры, придут и завалим их.

— Это хорошая идея. Но Захар не так прост. Если он Палыча и остальных завалил, то, что уж про нас говорить? Он вполне сюда сможет и ночью наведаться и попытаться вырезать нас, как курей. Или же, может где-то рядом занять позицию и засаду устроить, когда мы из подъезда будем вылезать.

— А зачем рисковать тогда? — скривился Коля. — Давай сейчас, бегом отсюда.

— А квартира Зайцева? А Палыч?

Воробей кивнул на лежащего рядом командира.

— Блин, Воробей, — поморщился, как от сильной боли, Коля. — Не думай, что я крыса какая. Но у меня сейчас голова уже лопнет, блин! Я ещё от пропажи Аркадия в себя не пришёл, а тут ещё вот это вот… Нет, я понимал, конечно, что мы не на прогулку идём, но вот так вот, на ровном месте… Если бы не вы, парни, я бы сейчас застрелился бы. Точно вам говорю!

— Я понимаю тебя, — кивнул Воробей. — Вижу, что ты растерялся, поэтому и начал сам командовать. Иначе, мы бы себе сами шеи, на ровном месте, свернули.

— Ты молодец, Воробей! Клянусь тебе, если мы доберёмся до моих, то я дам полный отчёт и ты не пожалеешь, что нам помог! Но скажи мне, сейчас вот, что предлагаешь со всем этим делать?

— Надо квартиру Зайцева посетить. Это обязательно! А вот, что с Палычем делать — я не знаю. Пока не знаю. Давай, для начаала, с Захаром этим, чёртовым, вопрос закроем, а потом уже и будем остальное планировать.

Внимательно слушающий разговор Павлик встрепенулся и решил вмешаться.

— Парни! — сказал он обернувшимся товарищам. — Послушайте!

— Палыч плох, но если ему Захар только ноги подрезал, то не всё так плохо! Его можно выходить, но только в Болотной роще. Больше ведь негде, так? Я понимаю, что тут разные опасности, «дикари» там, эти «чёрные» и прочее, но ведь кроме как в моём посёлке, ему нигде не помогут!

Он коротко, но обстоятельно рассказал про свою идею по транспортировке раненого командира в посёлок. Также изложил свои мысли про средство передвижения и о том, что тачку можно найти в домах частного сектора, который рядом.

Говорил он с волнением, ожидая, что парни начнут посмеиваться, но те слушали его напряжённо и внимательно.

— Теоретически, да, можно вывезти, — задумчиво проговорил Воробей. — Но Вторая продольная — сложная дорога! Я не знаю, в курсе ли вы, но весь правый берег Волги, от Волгограда до Саратова, а может и дальше, это сплошные холмы. И дороги там идут то вверх, то вниз. Вторая продольная тоже такая.

Тут сейчас подъём в сторону центра, к Сельхозакадемии. Она на верху большого холма, от неё, дальше, спуск идёт. Далее будет Дар-гора, а затем ещё, гора в центре, перед Мамаевым курганом.

Идти под горку с тачкой — легко. Но вот вверх — мы нахрен запаримся! Если ещё шухер какой, то это вообще, пиздец нам будет.

— А если по Первой продольной? — спросил Коля.

— Технически, это лучше. Вон, рядом, перекрёсток и та улица, про которую Ныра говорил. Она ведёт к Первой продольной. На ней таких подъёмов нет, она, можно сказать, ровная. Но там надо идти мимо «Ельшанки», в которой «стахановцы» работают. А потом наш квартал, где «чёрные» и сейчас, наверное, рыскают. Нет, этот путь не годится.

— Так как же быть? — спросил Павлик.

— Давай подумаем, а пока с этими гавриками решим.

Воробей кивнул на экран, где красный человечек снова бежал. Он пересёк Вторую продольную и побежал куда-то в южную сторону, к домам за ней, которые стояли от дороги на небольшом расстоянии.

— Ну, допустим, — говорил Коля. — Убиваем их. А дальше у тебя какой план? Вот, с Палычем, как быть?

— С Палычем, давай, ещё подумаем немного, но кроме него, мой план такой. Я собираюсь сделать то, что завещал тебе Палыч. А именно, двинуть в квартиру Зайцева, где вы сделаете то, что нужно. Затем рванём в посёлок Пашки. Там встретимся с твоим связным и далее, все вместе, к вам домой, в Сибирь.

— И вот, главный вопрос, — недоверчиво усмехнулся Коля. — Зачем тебе это надо?

— Дело в том, браток, что у меня выхода нет. В прямом смысле! Те ребята, которые на вокзале были, и от которых я бежал, пока вы меня не поймали — это серьёзные ребятишки. И они там явно с «поддержкой». А это значит, что на бывшей станции Максима Горького, или как её сейчас называют Максимке, сейчас их люди.

Я должен был вернуться туда, к связному, но как-то думается мне, что восемь шансов из десяти, что ему там или «ласты скрутили» или же вообще грохнули. А это значит, что мне туда не надо. Дорога до Максимки простая, но я вполне могу и не дойти. Эти ребятки, серьёзные и у них, я почти уверен, свои дроны есть. Вполне возможно, такие же крутые, как и у вас.

— Так это, что? — прищурился Коля. — Они сейчас могут тут, над нами, летать?

— Теоретически, да! Но я не думаю, что они будут над городом кружить и зря энергию расходовать. А вот в степи, совсем другое дело. Там обнаружить путника легче простого!

— А тебе, я так понимаю, надо назад, на границу, на Дон? — спросил Коля.

— Да. Мы пока, к счастью, погони не видели. Но я думаю, у этих ребяток шухер неслабый поднялся. А это проблема! Плюс «чёрные». И вот поэтому я не хочу Захара за спиной оставлять. Мало нам этих ребяток, так ещё и обозлённый Захар, которому позарез меч нужен!

— Это ясно, но… — начал Коля и замолчал, ибо на мониторе было видно, что Ныра забежал в очередной параллелепипед и там остановился.

— Этот Ныра прямо-таки параноик какой-то, — сказал Воробей. — Жалко даже, что он не на нашей стороне.

— Это, кажется, сам Газовый колледж и есть, — сказал Коля. — Интересно, Ныра просто так туда забежал или что-то знает?

— Сейчас посмотрим, — откликнулся Воробей.

Парни наблюдали, как красный человечек пробежал немного по первому этажу здания, затем поднялся по двум пролётам лестницы, на второй этаж. Там пробежал немного, завернул круто и вдруг остановился, нагнувшись, словно что-то рассматривая на полу. Затем человечек медленно, словно протиснулся в какую-то щель, после чего быстро побежал.

Когда он бежал, Коля несколько раз изменял вид со схемы, на обычное изображение. Павлик увидел, что этот Газовый колледж состоит из четырёхэтажного здания. Ныра бежал по нему налево, в сторону центра города. Добежав до конца дома, поднялся по короткой лесенке и по воздушному коридору вбежал в другое здание, уже трёхэтажное, из двух частей, которые стыковались под тупым углом. Добежав до середины этого здания, человечек остановился.

«Интересная форма здания, — думал Павлик. — В виде тупого угла».

Когда Коля менял изображение на камере, он увидел, что это здание стоит почти на перекрёстке, где со второй продольной под таким же углом соединяется улица, идущая со стороны Волги.

«А! — догадался Павлик. — Это та самая улица, про которую рассказывал Ныра. Если пойти по ней туда, то там будет Первая продольная, трамвай и косой перекрёсток».

Ныра тронулся с места, прошёл в сторону внутреннего двора и там спустился на первый этаж. Очень медленно он спустился, нагибаясь, словно чего-то рассматривая на полу, а затем, также медленно, двинулся по коридору назад, в сторону высокого корпуса. Преодолев половину пути, он остановился. Постоял немного и двинулся в комнату, окна которой выходили «во двор», на сторону, противоположную Второй продольной.

Тут же, к удивлению Павлика, рядом с ним высветилась вторая фигура сидящего человека.

— Что и требовалось доказать! — усмехнулся Воробей. — Захар, собственной персоной!

— А Антон, интересно, где? — спросил Коля.

— Разберёмся! Сейчас, самое время этих чижиков накрыть!

— Подожди, Воробей, — сказал Коля. — Проясни, пожалуйста, мне один вопрос.

— Что именно?

— Смотри! Как я понимаю, путь на Дон сейчас для тебя опасен. Так?

— Конечно!

— Но, ты сам представляешь, сколько нам пилить до моего дома?

— Путь не близкий. Но вы же всё равно туда пойдёте? И как бы это глупо не звучало, но мне туда идти безопаснее, чем назад, к Дону. К тому же, я не против с вашим Беловым пообщаться. А может, даже и на Зайцева выйти.

— Зачем это тебе?

— За тем, что мы и вы — одно дело делаем, и не мешало бы установить контакты.

— Что же вы за столько лет их не установили?

— Не так-то это и просто! Несмотря на Интернет и все технологии связи, установить контакт с вами — та ещё задача. Тут я могу долго рассказывать, но, вот яркий пример. Одна из наших групп, установила через Интернет с вами контакт. Делились разными данными, общались. А потом оказалось, что «на другом конце» подстава от одной вражеской спецслужбы и там такой замес начался, что мы потом не один год раны зализывали.

Так что, идти с вами, для меня очень хороший вариант.

— Ну, это понятно, — сказал Коля, по-прежнему глядя на него странным взглядом. — Но, ты хотя бы представляешь, какой путь мы проделали, идя сюда?

— Примерно представляю, и, сразу скажу, мне не очень охота туда идти. Но, выбора нет! На Максимке, наверняка шухер, и даже тут, в городе, возможно уже поисковые отряды шарятся. Мне бы отсидеться, дней десять, но ваших припасов маловато, как мне кажется. Да и вас отпускать я не хочу, вы ведь сразу им в руки угодите и меня выдадите.

— Хорошо, я понял! — вдруг решительно кивнул Коля. — Закончим здесь дела и пойдём к Павлику, в Болотную рощу. Там наш связной и все вместе с ним решим, что делать дальше. Поэтому, давай, Воробей, командуй!

— Отлично! Не будем терять времени.

Командир посмотрел на Павлика:

— Ты как, Пашок, с компьютерами знаком? Работал с ними?

— Ни разу не работал, — отрицательно помотал головой тот. — Только в теории знаком.

— Понятно, — Воробей перевёл взгляд на Коли. — А ты, значит, с этой штукой «на ты»?

— Не совсем. Опыта у меня нет, но запустить, посадить дрон — это без проблем. Ну и вести патрулирование тоже умею. А вот разные, продвинутые, штучки-дрючки, это я уже не могу. Антон, оператор, настоящий профи. У нас был ещё второй оператор, Кашир, так он, вообще, бог в этих делах. Но его, при входе в город, на мосту, одним из первых убило.

Кстати, как ты думаешь, Антон может быть жив?

— Вполне может, — кивнул Воробей. — Я подозреваю, что это Захар ранен, и он Антона силой с собой уволок. Ты же сам сказал, что у вас ещё такой чемодан с дронами был, а теперь его нет. Видимо, Захар решил его собой забрать. Плюс стволы. Антон их понёс. Так что, он вполне ещё может быть живым…

Ладно, парни, план такой! Захара мы нашли и очень легко! Сейчас мы, с Пашкой, идём туда и кончаем уродов. Живым его я вряд ли возьму, но попытаюсь, дабы узнать, где Антон. Ты же, Колян, сиди тут и мониторь окрестности верху, информируя нас. Если они двинутся куда, то следишь за ними и сообщаешь нам об их передвижениях. Сможешь это сделать?

— Без проблем.

— Отлично! Также, пока мы идём, постарайся за окрестностями, сверху, понаблюдать, а то, как бы там ещё кто не подвалил.

— Сделаю.

— А ты как? — Воробей посмотрел на Павлика. — Сможешь мне спину прикрыть?

— Постараюсь, — сказал парень, глядя в глаза товарищу.

Глава 25,

в которой, пять минут — это много

Воробей не стал терять времени. Коротко переговорив с Колей, они отошли к одному из рюкзаков, что-то вытащили из него, тихо обсуждая, а затем, оба подошли к Павлику. Приладив ему наушник на левое ухо, на пояс товарищи закрепили ему коробочку размером со спичечный коробок. На воротник рубашки прикрепили «пуговицу» по виду почти как недавние «маячки». И ещё одну такую «пуговицу» положили в нагрудный карман. Затем Воробей велел выйти парню из комнаты, ко входной двери, и несколько раз поговорить в пространство обычным голосом, а затем шёпотом.

Голос товарища Павлик слышал почему-то не в ухе с наушником, а прямо внутри головы, что воспринималось просто фантастически!

— Всё в порядке, — сказал Воробей, когда по его приказу Павлик вернулся в комнату. — Тебя отлично слышно. Ты хорошо нас слышал?

— Очень хорошо!

В руках Коля держал штуку с большими экраном, похожую на старый телефон-компьютер. Воробей сам вышел в коридор, там начал говорить, а Коля водил пальцем по экрану этого компьютера-рации, чего-то там настраивая. Затем Воробей вернулся, и все они присели рядом с чемоданом. Вертолётик быстро полетел назад к дому и менее чем через минуту завис рядом с домом, в котором они находились. Павлик, глядя на экран чемодана, увидел, что в серой бетонной коробке, почти на самом верху сидят три красных человечка. Павлик сразу понял, что это они сами видны тут.

— Отлично, — сказал Воробей. — Просто отлично.

Коля тут же вернул дрон назад, к Газовому колледжу и на экране снова возникли две красные фигурки. Одна, более бледная сидела, вытянув ноги, а другая, более яркая, склонилась и что-то делала руками над этими вытянутыми ногами.

— Чего это они? — немного удивился Коля.

— Похоже, что Захар ранен в ногу, — задумчиво проговорил Воробей.

— Это хорошо!

— Хорошо-то оно хорошо, но он и раненый всех тут уложил, так что и нас тоже ухлопать может. Но, всё-таки, это очень хорошо, возможно они прямо сейчас к нам не собираются, что для нас подарок. Накроем их там!

— Мне, значит, за ними следить? — спросил Коля.

— Да! Самое главное, не проспи, если они из комнаты выйдут!

— Так, если Захар один выйдет, его же видно не будет.

— Не важно. Этот Ныра, как пёсик верный при нём. Он сейчас рядом с ним тереться будет. Если же Захар «пропадёт с радара», то информируй, что Ныра делает. И, не забывай окрестности оглядывать. Только не увлекайся! Захар — главная цель!

— Вы-то, что собираетесь делать?

— Подберёмся к ним. Ты нас наведёшь.

— Как?

— Это обычные здания. Там посредине коридор и по краям комнаты-кабинеты. Захар в одной из этих комнат на первом этаже. Мы пойдём тем же путём, что и Ныра шёл. Я думаю, что они там при закрытых дверях сидят. Твоя задача дать знать, когда мы окажемся в коридоре напротив них. А там уж я решу, как их прищучить.

— Понял. И вот ещё, Воробей, пока не забыл! Через этот маячок, что ты Ныре сунул, можно их подслушивать.

— О, круто! Включи!

— Да с этим и проблема, — досадливо откликнулся Коля. — Вроде вот эта хрень это включает.

Он навел курсор на одну из кнопок внизу экрана, и посредине экрана выскочила табличка с надписью: «Микрофон не синхронизирован. Поток не распознан».

— Видишь, какая фигня? Не помню уже, как пофиксить! Попробую с ним тут, разобраться, потихоньку…

Воробей, между тем, повернулся к Павлику.

— Мы с тобой не воевать идём. Стрелять буду я, а ты так, на всякий случай. Если тебе стрелять придётся, то только в упор или чтобы прикрыть меня. А в целом, твоя задача, в первую очередь, смотреть по сторонам и не проспать, если кто появится. Понял?

— Ага.

— Тогда идём.

Почему-то сейчас, Павлик охватило какое-то волнение. Он вдруг осознал, что они идут не просто на какую-то вылазку, а именно убивать. Причём, не абстрактных врагов, а конкретно уже знакомых Захара с Нырой. Парень давно уже не сомневался, что Ныра — враг, которого лучше убить.

Ещё в детстве, Павлик читал в одной книге, как один из персонажей убил кого-то первый раз, после чего его замутило и стало тошнить. Сейчас, вспомнив это парень, с трудом удержался от ухмылки. Он был полностью уверен, что легко пристрелил бы Ныру без всяких этих бабских эмоций.

— Ну, что? — прервал его размышления Воробей. — Всем ясны задачи?

Парни промолчали и он продолжил:

— Мы, с Пашком, сейчас в этот колледж метнёмся и решим вопрос с Захаром. А ты за ними следи и, когда мы подберёмся к ним, нас сопровождай. Ну и, хотя бы время от времени по сторонам гляди.

— Я понял, — кивнул Коля.

— Ну, тогда, с Богом!

Все трое быстрым шагом покинули комнату, через коридор подошли ко входной двери и вышли на лестничную площадку. Коля закрыл за ними дверь, в которой отчётливо щёлкнул дверной замок.

— Идём, — тихо сказал Воробей, держа в руках автомат.

Стараясь громко не топать, они побежали вниз по лестнице. Спустившись вниз и подойдя к выходу из подъезда, Воробей остановился.

— Коля, — тихо сказал он. — Как слышишь?

— Слышу вас отлично! — услышал Павлик прямо в своей голове.

Воробей глянул на него, и парень кивнул, утвердительно отвечая на безмолвный вопрос — да, мол, я тоже хорошо его слышу.

— Отлично, — сказал в рацию Воробей. — Смотри за Захаром. Если что интересное или непонятное у них будет, сразу сообщай.

— Понял, — ответил Коля.

— В общем, так, Пашок, — сказал командир, повернувшись к парню, который стоял рядом, сжимая в руках автомат. — Идём спокойно, перебежками. Я буду говорить куда. Ты внимательно смотри по сторонам. Если что подозрительное или необычное заметишь, говори. Главное не ори, если какой шухер будет! Допустим, из-за угла кто выскочит, сразу бросайся на землю или, если дикарей, допустим, увидишь — стреляй, конечно! Но, только если они прямо перед тобой. Если далеко, то просто сообщай мне. Главное, без паники!

— Я понял, — кивнул парень.

— И ещё, поглядывай на небо! Чужой дрон ты вряд ли заметишь, но, на всякий случай, смотри и туда!

— Понял.

— Тогда, вперёд!

Вдвоём они покинули подъезд и, перебежав узкую улицу, присели возле пятиэтажки, тянущейся в сторону Второй Продольной.

— Туда! — показал Воробей. — На угол!

Павлик, не мешкая, побежал вдоль стены здания по ещё весьма хорошо сохранившемуся, но уже занесённому всяким мусором асфальту. Добежав до угла, он присел, вспомнив, что именно здесь, делал одну из остановок Ныра, глядя, не бегут ли за ним. Оглядевшись, парень не заметил ничего подозрительного. Старые дома. Во многих окнах сохранились стёкла. Вокруг тишина.

Тихо подбежал командир. Павлик думал, что они побегут дальше, вдоль этой улицы, как бежал Ныра, но Воробей показал в сторону, на другой угол торца этой пяэтиэтажки.

Добежав до него, парень опять осмотрелся. Перед ним городской двор, заросший деревьями и кустами. Впереди и справа жилые девятиэтажки. Справа трёхэтажные развалины.

Вместе с товарищем они побежали к этом развалинам, проникли в них через одно из пустых окон и, миновав пустые комнаты, вылезли на другой стороне здания.

Они оказались в узком дворике, заваленном кучами строительного мусора, которые поросли кустами. Прямо перед ними высилось пятиэтажное здание, нижние окна которого находились прямо на уровне земли. Но туда парни не полезли. Воробей двинулся в правую сторону. Обойдя здание, они вышли на открытое место, заросшее деревьями и кустами.

Прямо перед ними, в сотне метров, на другой стороне Второй Продольной, Павлик сразу увидел два трехэтажных дома. Левый — чуть подальше, правый — чуть поближе. Между ними узкая улица, уходящая в сторону Волги.

Но не эти дома привлекли внимание парня. Левее них он увидел виденное недавно через монитор четырёхэтажное здание Газового колледжа. Ещё левее — более тёмное, трехэтажное здание. Между ними двухэтажная пристройка-перемычка из белого кирпича.

Парень просто впился глазами в левое тёмное здание. По виду обычное давным-давно покинутое здание, но ведь где-то там, на первом этаже, устроил себе логово Захар! Попробуй догадайся, без оборудования, что он именно там!

И сейчас парень смотрел на дом со страхом, смешанным с каким-то благоговением…

— Пошёл, Пашок, — тихо скомандовал Воробей и указал на правый трёхэтажный дом.

Быстро пробежав мимо кустов и деревьев, парень выскочил на старый, растрескавшийся асфальт магистрали.

— Коля! — услышал он на бегу, в наушниках, голос Воробья. — Мы пересекаем дорогу. Видишь нас?

— Вижу одного! Очень чётко! Второй у здания, тоже вижу.

Павлик, между тем, перебежал дорогу. Присев на углу у здания, он огляделся и стал смотреть в небо. Где-то возле трёхэтажного корпуса колледжа, в небе кружил вертолётик, с которого их видит сейчас Коля. Однако, парень шарил глазами по облачному небу, но ничего не углядел.

— Вижу второго. Вышел на дорогу! — сказал Коля в наушниках.

Воробей быстро пересёк магистраль и присел на углу рядом с Павликом. По его приказу тот пробежал вдоль стены своего дома, потом пересёк узкую улицу и оказался возле второго трёхэтажного дома. Затем они быстро пробежали вдоль его стены, оказались возле стены четырёхэтажного колледжа и подбежали ко входу. Там находилась небольшая пристройка-предбанник.

— Жди тут, — тихо сказал Воробей и двинулся вперёд.

— Смотри внимательно, — напутствовал по рации Коля. — Эти уроды там ловушки могут устроить.

— Я думаю, не могут, а наверняка устроили, — хмыкнул Воробей.

— А что, если у них там датчики движения или даже камеры наблюдения? — спросил Коля.

— Вряд ли. На эти штуки нужно электричество. Захар бы задолбался всё время сюда аккумуляторы таскать.

— А если у него на крыше солнечные батареи?

— Тоже вряд ли. Спалиться легко, да и хлопот куча. Я думаю, тут или растяжки или мусор лежит особым способом, чтобы они могли видеть, заходит к ним кто или нет.

— Ладно! — сказал Воробей. — Пашка! Давай внутрь.

Не мешкая, поднявшись на несколько ступенек и быстро миновав развалины предбанника, через проём, в котором когда-то стояли входные двери, парень быстро забрался внутрь здания, где его глазам открылся большой вестибюль. Внутри пустота и довольно светло. Свет проникал сюда через выбитые окна по сторонам от входных дверей, а также из глубины вестибюля, из дальних углов. Павлик быстро рассмотрел, что в тех углах видны края лестниц, ведущих наверх.

Здесь же, в вестибюле, разбросаны кучи столов и стульев. Видны несколько коридоров уходящих в разные стороны.

— Сиди тут тихо и не двигайся! — тихо приказал Воробей. — Ничего не трогай. Мониторь улицу!

Павлик кивнул и присел возле входного проёма. Точка для наблюдения так себе. Сильно мешали развалины предбанника. За ними парень видел кусты и пятиэтажное здание за дорогой, рядом с которым они пробежали.

Посмотрев в вестибюль, он увидел, что Воробей медленно идёт вглубь, к левому дальнему углу, внимательно глядя себе под ноги.

Прошла минута, потом ещё. Рация молчала, и Павлик почувствовал себя одиноким и брошенным.

Прошло минут пять, прежде чем в дальнем левом углу вестибюля показался товарищ.

— Ну как тут дела, Пашок? — послышался его голос в рации.

— Тихо. Никого.

— Иди сюда. Только под ноги смотри.

Павлик сорвался с места и быстрым шагом двинулся к товарищу, глядя на всякий мусор под ногами. Подойдя он, рассмотрел древнюю лестницу. Правая её сторона, рядом с окном, вела наверх. Слева же несколько ступенек вели вниз. Видимо, там выход на улицу, смекнул парень.

— Наверху спокойно, — сказал Воробей, начиная подъем наверх. — Иди строго за мной и смотри под ноги! Помнишь, там Ныра копошился?

— Ага.

— Так вот! Там растяжка. Но она одна и никаких датчиков не видать.

— Ага.

Они миновали один пролёт и повернули, дабы преодолеть другую часть лестницу и взойти на второй этаж, но тут по рации послышался голос Коли:

— Парни! Есть новости!

Воробей стразу остановился. Павлик тоже замер.

— Говори!

— Короче, я тут пытался разобраться, как звук всё-таки в маячке включить. Но не смог. Но обнаружил другую возможность — можно увеличить радиус био-сканера маячка.

— Так! — сказал Воробей.

— Так вот! Можно увеличить его почти до трёх метров! Я попробовал, и оказалось, что в комнате у них еще один человек! Живой!

— Антон?

— Ага! Он на боку лежит и руки за спиной связаны.

— Хорошо, что он жив… — задумчиво проговорил Воробей.

— Да! Но есть и проблема. Если этот радиус до максимума включать, то батарея беспилотника прямо на глазах садиться начинает. Поэтому я его пока вообще отключил, там ведь уже 30 процентов заряда всего осталось!

— Молодец, — похвалил Воробей. — Скажи только, Захар с Нырой там?

— Да, сидят на месте.

— А Антон? Он где в комнате находится?

— В смысле?

— Опиши, где он, чтобы я прикинул, как и что.

— Ну… Хрен знает, какого размера комната. Если она небольшая и вытянутая от двери к окну, то Ныра с Захаром где-то посредине комнаты сидят, на полу, у правой стены, если смотреть из коридора. Антон тоже на полу лежит, но подальше от дверей, почти от окна. Головой к окну, видимо, вдоль левой стены.

— Всё ясно! Экономь заряд. Смотри за округой и за нами. Когда мы дойдём до второго корпуса, сообщи, где Захар.

— Понял.

Воробей кивнул Павлику, и они продолжили подъём и быстро поднялись на второй этаж. Тут пространство в половину вестибюля. Лестница ведёт наверх, на правее, два коридора — вправо и влево. Свет проникал с левой стороны — из разбитых окон.

Повернув за угол, они увидели, что проход перегорожен столами и стульями, поставленными друг на друга, но посредине есть проход. Воробей достал маленький фонарик и направил луч света вниз. Павлик увидел у самого пола тонкую проволочку.

— Это растяжка, — пояснил командир. — Смотри не задень!

Они осторожно протиснулись в проход и осторожно преодолели завал и растяжку. Дальше коридор был пустой и полутёмный. Лишь в его конце было светло.

Осторожно пройдя коридором, они поднялись на пяток ступеней и оказались в залитом светом коридоре. Справа, в стене, всего одна дверь. В левой же стене, на уровне груди, большие проёмы, в которых когда-то были окна, выходящие на Вторую Продольную. Павлик понял, что это воздушный переход между зданиями.

Пригибаясь и пройдя этот коридор, они оказались ещё перед ступеньками, поднявшись по которым, парни вошли в полутёмный коридор, оказавшись во втором корпусе.

— Вижу вас, — послышался в рации голос Коли. — Ныра и Захар на месте. Кажется, едят.

— Понял. Держи в курсе, — Воробей повернулся к Павлику и сказал. — Пашок. Они почти под нами, поэтому ступай бесшумно, на цыпочках!

— Я понял.

Осторожно и максимально тихо, они двинулись по коридору. С правой и с левой стороны находились закрытые двери. Через минуту он оказались в центре этого здания, который являл собой абсолютно круглый небольшой зал. Впереди, правее, виднелся проход в такой же коридор в другое крыло здания. Павлик понял, что эта часть тянется вдоль дороги, что под углом вливается во Вторую продольную.

Ещё правее, находилась лестница, ведущая вверх и вниз. Из её окон, на которых сохранились стёкла, сюда проникал тусклый свет. Также, левее, напротив лестницы, находился проём без двери, откуда тоже проникал свет.

— Захар и Ныра на месте, — доложил Коля.

— Хорошо!

Воробей быстро заглянул в следующий коридор и велел Павлику присесть у угла, и смотреть в коридор, через который они пришли сюда. Сам же он двинулся по лестнице наверх.

— Захар внизу, на первом этаже! — подал голос Коля, который, заметил, что Воробей начал подъём наверх.

— Я знаю. Просто гляну, на всякий случай, что там.

Павлик же сидел на корточках возле угла и выглядывал в коридор, откуда они пришли. Хорошо был виден освещённый коридор в переходе, а также менее освещённый коридор и завал из парт и стульев в другом корпусе. Вроде никакой опасности.

Автомат парень положил на колени.

Через несколько минут он уловил шорох на лестнице и увидел, спустившегося сверху товарища. Сильно хотелось спросить, что он увидел наверху, но он решил не лезть с праздными вопросами.

— Что там? — шёпотом Воробей.

— Всё тихо.

— Следи.

Он двинулся вниз по лестнице…

Через минуту послышался голос Коли:

— Они так же на месте.

Потянулось ожидание. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем он услышал тихий голос Воробья в рации:

— Пашка, как ты там?

— Никого не видно.

— Хорошо! Иди вниз. На ступеньках стоят бутылки, будь внимателен!

Бросив прощальный взгляд в коридор, и, не заметив ничего нового, Павлик подхватил автомат и быстро пошёл к лестнице. Он осторожно начал спускаться и сразу увидел бутылки, расставленные на ступеньках. Парень сразу подумал, что, скорее всего, их расставил тут Захар, на случай, если тут пойдут незваные гости. Осторожно минуя эти бутылки, парень спустился на площадку, повернул и продолжил спуск, оказавшись на межэтажном лестничном пролёте. Здесь тоже стояли и лежали бутылки. Внизу же, прямо у лестницы стоял Воробей. Павлик осторожно начал спускаться к нему.

— Осторожно, — шёпотом сказал товарищ. — Тут тоже растяжка!

Парень увидел проволочку у последней ступеньки. Один конец был привязан о одной из опор лестницы, а другой вел к гранате у стены, но как она там держится, было не ясно, да и не интересно. Переступив растяжку, Павлик оказался на первом этаже, в ещё одном круглом зале, на полу которого был разбросан мелкий мусор.

Однако тут немного темнее. Право и влево уходят тёмные коридоры, а дверной проём напротив лестницы был завален мебелью, как внутри комнаты, так и со стороны этого круглого зала.

Быстро обернувшись на лестницу, парень увидел, что ступеньки ведут дальше вниз, но там темнота — видимо когда-то там был выход из здания, но сейчас он перекрыт.

«А неплохо придумал, Захар, — подумал Павлик. — Сюда можно пройти только через другое здание и вряд ли какой случайный путешественник будет так далеко забредать…»

От мыслей его отвлёк Воробей, который знаками велел ему проходить в правый коридор. Осторожно миновав несколько лежащих на полу бутылок, Павлик подошёл ко входу в этот тёмный коридор, в конце которого виднелся свет. Явно там было окно, которое сейчас заставлено мебелью.

— Так парни, слушайте, — сказал командир. — К ним ведёт коридор. Там всего одна дверь слева, посредине. В коридоре бутылки лежат, но перед входом два кирпичика.

Павлик сразу взглянул и увидел, что и правда, в начале коридора, почти на углу, лежат рядом две половинки белого кирпича.

— Не знаю точно, — говорил Воробей, — но я вот уверен, просто жопой чую, что в них спрятан датчик движения.

— А ты смотрел? — спросил Коля.

— Нет, конечно! Он в щели между ними и если я загляну, он сработает. А я уверен, что он именно там! Место отличное, у Захара есть время среагировать, и расстояние от них оптимальное, метров десять, на большем расстоянии батарея быстрее садиться будет.

— Ну, понятно, — сказал Коля. — Что будем делать?

— Делаем так. Подходим, и я смотрю в кирпичи. Если датчик там, ты, Пашок, бери его и бесшумно, но как можно быстрее, иди в этот коридор, — он кивнул на тёмный коридор, у входа в который они стояли.

— Неси его подальше, как услышишь стрельбу, бросай его и бегом назад. Позицию займи вон там, — он кивнул на коридор, в котором находилось убежище мародёра.

— Возле угла присядь. Главное, не паникуй и меня не подстрели. Как я тебя позову, то подбежишь и в дверях присядешь. Если надо будет, поможешь, но, пока я тебя не позову, то сиди в дверях и контролируй коридор. Смотри в обе стороны. Понял?

— Да! Только извини, Воробей, я не хочу каркать под руку, но если с тобой что случиться, что мне делать?

— Если меня ранят, и я отползать начну — прикрывай. Если же наглухо пристрелят или подорвут, то сваливай. По пути не подорвись на растяжке тут и там, в коридоре. Беги к Коле. Помнишь, как Ныра бежал? Вот и ты примерно так беги, оглядываясь, чтобы погони не было. Ну, а там, сами уже думайте, как дальше. Справишься?

Он посмотрел Павлику в глаза. Тот кивнул:

— Справлюсь! — он даже сам удивился, как уверенно и твёрдо это прозвучало.

— Отлично! Я быстро пойду к ним. Как буду подходить, то вызову тебя, Коля, и твоя задача — сориентировать меня по ним.

— Я понял! Только подожди… Вот эта херня, датчик этот… Я точно знаю, что у парней были штуки, которые их глушили! Антон вон, знает, как их использовать. Я могу их поискать тут, может, остались, но, боюсь, Захар их утащил.

— Нет времени! Да и на то, чтобы пристрелить их, мне времени много не надо. Я подойду, а ты коротко и чётко сообщи, где они — в какой стороне и сидят или стоят? Я буду стрелять через дверь. Придётся. Постараюсь Антона не задеть!

— Ладно, — сказал Коля неуверенным голосом. — Но тут вот ещё что, у дрона заряд уже низкий. Восемнадцать процентов осталось. А когда я радиус маячка увеличу, то он ещё сильнее садиться начнёт, его от силы, минут на пять хватит. Тут есть запасной. Может, его запустить?

— Не надо! Пять минут это много для нас! Все готовы? Начали.

Воробей решительно пошёл через круглый зал к другому коридору. Павлик застыл на секунду, но тут же, сжимая в руках автомат, бросился за ним следом.

Глава 26,

в которой: новый друг — опаснее старых двух

Подойдя к кирпичам, товарищ нагнулся, протягивая руку, но тут же распрямился:

— Фух, блин, нет тут ни хера!

— Чего нет? — не понял Коля.

— Датчика движения нет.

— Ну и хорошо.

— Да! — Воробей обернулся к Павлику. — Сиди тут! Как я зайду, бегом к двери и контролируй коридор!

— Я понял, — тихо ответил парень.

Быстро отвернувшись, Воробей решительно двинулся вперёд. Павлик смотрел ему в спину, со странным чувством.

«Вот он крутой тип, — уважительно думал парень. — Вот так уверенно пойти на бой, где ещё не ясно, кто кого пристрелит. Это тебе не Профессор или, прости господи, Димочка. Да и Гриша вряд ли бы смог, так решительно…»

— Коля! — послышался в рации шёпот командира, который остановился посредине коридора..

— А? Что?

— Где они?

— Сидят. Антон левее, а они правее. Почти напротив тебя. Захар, видно на стену опирается, ноги вытянул, а Ныра рядом, на корточках.

Павлик видел, как Воробей прицелился в дверь из своего автомата.

— Они чуть правее тебя, — говорил Коля. — Чуть правее…

— Нет! — вдруг воскликнул он. — Ныра поднялся! Он идёт к двери.

Павлик напрягся, ожидая, что Воробей прямо сейчас начнёт стрелять через дверь, но тот вдруг отпрянул в сторону.

Павлик вскочил на ноги и увидел, как коридор рядом с дверью осветился жёлтым светом из комнаты. Воробей рванулся вперёд и автоматом ударил по башке выходящего из комнаты парня. Тот вскрикнул и пропал из вида, а Воробей направил ствол автомата в комнату и, в тиши коридора громко треснули два выстрела. Через секунду командир шагнул в внутрь.

Павлик бросился бежать. Не задев ни одной бутылки на полу полутёмного коридора, он добежал до комнаты и сразу же увидел лежащего у самого входа Ныру, скрюченного и вроде бы без сознания.

Взглянув дальше Павлик увидел небольшую, вытянутую комнату, единственное окно которой было заставлено двумя шкафами, а на полу ярко светила лампа. Слева, на боку, с заведёнными за спину руками лежал знакомый боец Антон. Справа, на спине, у самой стены тоже кто-то лежал. Явно Захар! Воробей, целясь в него из автомата, подошёл вплотную и тут же опять громко треснули два выстрела.

Кроме запаха пороховых газов, в нос ударили запахи спёртого пота, мочи и вкусного мяса. Взгляд сразу же упал на валяющиеся на полу консервные банки.

Помня наставления командира, Павлик обернулся и осмотрел коридор. Никого.

Он снова взглянул в комнату и только сейчас рассмотрел, что Захар лежит на старом матрасе, а за ним, у шкафов, закрывающих окно, лежит куча объёмных сумок и рюкзаков. В глаза сразу бросился, стоящий там знакомый чёрный чемодан с вертолётиками.

Воробей подошел к пленнику и освободил ему руки и ноги, после чего помог присесть. Тот, посмотрел на спасителя осоловелым взглядом, а затем перевёл взгляд на Павлика в дверях.

— Парни? Вы? Но… как вы их нашли?

— Да, вот так вот! — сказал Воробей.

— А Коля с вами?

Воробей коротко рассказал об их приключениях и поведал, что из отряда остался ещё только Коля и Палыч, который в не очень хорошем состоянии сейчас.

— Вот, блин! — сказал Антон, обхватив голову руками. — Херня какая…

Он вдруг протянул руки и пожал руку Воробью.

— Спасибо парни, спасли!

Поднявшись на ноги и шагнув к двери, он двумя руками пожал руку Павлику.

— Спасибо, что спасли! Я вам это не забуду!

— Да не стоит, — хмыкнул Воробей. — Мы тут, сейчас, все в одной жопе!

— Ага. А это… Коля-то где?

Воробей сжато, но информативно рассказал о том, как они следили за Нырой и нашли это мародёрское логово.

— Во, блин! — Антон опять обхватил голову руками и вдруг, словно очнувшись, спросил:

— Так он что, в той квартире сейчас? Ну, где Палыч остался..

— Да. Сейчас все туда пойдём!

— Стой! Туда нельзя! Уходить оттуда надо!

— Это почему?

— Стой! Есть рация?

— Есть.

— Свяжись с ним! Срочно!!!

— Не кипиши, он всё время на связи, — поморщился Воробей, и сказал в рацию: — Коля, ты тут?

— Коли временно нет, — ответил по рации незнакомый мужской голос. — Коля немного занят.

Павлик и Воробей быстро переглянулись, после чего товарищ спросил:

— А ты кто?

— Петя, друг Захара. Как я понимаю, моего другана уже нет в живых?

— А Коля где?

— Что с Захаром? — в голосе говорившего появилась твёрдость.

— Мёртв.

— Печально, — голос опять стал мягким и расслабленным. — А вот Коля живой. Пока что. Он рядом со мной — сидит на полу и у него немного болит голова.

Воробей вздохнул, но самообладания не потерял:

— А ты сам, кто такой будешь?

— Я же сказал, друг покойного Захара, а теперь и Колин друг. Тебе этого мало?

— Ты местный?

— Я-то местный, а ты кто такой и откуда?

— Я Воробей. С Максимки. Работаю с Жихарем. Люди про меня в курсе.

— Чего ты мне трёшь тут? Я всех на Максимке знаю, нет там никакого Воробья.

— Меня Жихарь знает, и другие, кто надо, все про меня в курсе.

— Вот, что, Воробей. Давай, по рации порожняк гонять не будем, а встретимся и перетрём, по людски.

— Я не против. Где?

— Ты знаешь, где я. Приходи.

— Дай рацию Коле.

Через несколько секунд раздался знакомый голос товарища. Говорил он, сдавленным голосом, словно через силу:

— Парни. Я в порядке. Они тут…

— Ну, что? — послышался голос Пети. — Успокоился? Приходите. Мальчонка Захаров жив?

— Жив.

— Вот и хорошо. Приходите вчетвером.

— Хорошо. Сейчас будем.

Воробей быстро шагнул к Павлику и извлёк из нагрудного кармана рубашки пуговицу-маячок. Также он быстро извлёк свой маячок, положил их на пол, взял кирпич с пола и быстро раскрошил им «пуговицы» на мелкие стальные крошки.

— Ты не кипиши там, Воробей, — послышался голос в рации. — Если решишь «ноги сделать», то твой Коля очень расстроится. В этой хате одна отрезанная башка уже есть, а скоро может появиться и вторая. Ты же этого не хочешь?

— Не хочу, — буркнул Воробей по рации. — Сейчас идём.

— Жду вас десять минут. Если через десять минут вас не будет, Коля останется без ушей. Это, для начала. Усёк расклад?

— Всё понял. Сейчас будем.

Воробей нажал на кнопку на своей рации и выругался.

— Так чего там такое-то? — спросил Антон.

— Какой-то хер нарисовался. Коля у него.

Воробей коротко рассказал о том, что говорил незнакомый «Петя, друг Захара», не упомянув только про угрозу, нависшую над ушами Коли.

— А как они его так резко взяли? — удивился Антон. — Вы что, когда уходили, там всё настежь оставили?

— Нет, конечно! — поморщился Воробей. — Я точно слышал, как Коля замок закрыл.

— Скажи, Пашок! — он посмотрел на Павлика.

— Да, — кивнул тот. — Щёлкнул замок.

— Чёрт! — ругнулся Антон.

— Ладно! — сказал командир. — Давай, собирайся! Бери барахло, которое нужное и рвём отсюда.

— А как же Коля?

— Они нас могут пасти дроном, а может и сами сюда бегут, поэтому, давай отойдём куда-нибудь в сторону, а там, спокойно обсудим ситуацию и решим, что дальше делать и как с Колей быть.

Не пререкаясь, Антон направился к тюкам. Воробей же склонился над Нырой, который лежал на полу без движения и признаков жизни. Командир быстро обыскал бандюшонка, после чего ударил по щеке.

— Не притворяйся!

— А-а-а… — застонал тот, зашевелившись и хватаясь руками за лоб. — Голова…

— Не дури, Ныра! — жёстко сказал Воробей.

Схватив того за грудки, он поднял и усадил его, привалив спиной к дверному косяку.

— Голова…, - слабым голосом опять застонал тот.

Не обращая внимания на этот стон, Воробей сказал:

— Слушай внимательно, один раз говорю. Для тебя расклад такой: помогаешь нам и остаёшься в живых. Будешь дурить — оставлю тебя здесь. Скоро сюда придут дружки Захара. Ты их встретишь, но с простреленными коленками! Хочешь так?

При этих словах, юный мародёр сразу перестал стонать и быстро поднялся на ноги. Павлик видел, как тревожно забегали у него глазки. На лбу же расплывалась большая тёмная шишка, оставленная прикладом Воробья. Однако, о шишке Ныра уже позабыл, и начал быстро говорить:

— Да ты чего, Воробей! Мы же с тобой это… Я же не против тебя! Мы же договорились ведь! Вон, Пашка же слышал… Я как выбежал тогда от вас, так не знал, куда идти, а потом как вспомнил! Побежал сюда и Захар тут. Я ему и рассказал про то, что надо к вам идти, на разговоры. Вон, у него спроси!

Ныра кивнул на копошащегося на другом конце комнаты Антона. Воробей ещё раз обыскал парня во всех местах, не забыв пошарить в башмаках.

— Ладно, Ныра. Расклад простой. Сейчас — помогаешь нам. А дальше, как знаешь.

— Воробей! Да я же… Я ведь вам говорил тогда, мне Захар жизнь ведь спас. А сейчас, когда без него… Мне ведь без вас — вилы! Ты же меня знаешь, куда я от вас?!

— Знаю, поэтому ты и стоишь здесь, а не лежишь рядом с ним, — Воробей кивнул на мёртвого Захара. — Делай, что я прошу, не дури, и всё у тебя хорошо будет. За базар — отвечаю! Понял?

— Понял!

Пока они говорили, Павлик время от времени выглядывал в коридор, но там всё было без изменений. Да и кому тут быть?

— А это, что у тебя? — спросил Воробей, нагибаясь и поднимая какую-то маленькую сферу с пола.

— Это датчик движения! — быстро сказал Ныра. — Мне как раз, ну, перед тем, как ты меня… Захар велел пойти и в коридоре поставить. Он на движения реагирует, это, чтобы не напал никто. Я выходил, а тут вы…

— Где именно он велел поставить?

— В конце коридора. Там два кирпича лежат.

При этих словах Воробей многозначительно посмотрел на Павлика и тот не мог не подивиться прозорливости, а возможно, опыту товарища. Воробей правильно просчитал место, где мог быть установлен датчик, и им повезло, что его там не было.

«Хотя… — подумал Павлик, — он и с этим датчиком их пострелял бы!»

— А почему он его сам не поставил? — не удержался от вопроса парень.

— Так это ж, он раненый был, — быстро сказал Ныра. — Сразу не поставил, потом с раной возился и я ещё его перевязывал, а потом вы…

— Понятно.

К ним подошёл Антон, на ходу надевая кобуру на пояс. Только сейчас Павлик обратил внимание, что промежность его была вся мокрая. Тот, заметив взгляды парней, направленные ему между ног, немного смутился.

— Захар, урод, — поморщился оператор. — Я там, ещё в квартире, в туалет сильно захотел, а как он меня тут стреножил, так и поссать не разрешил. Говорит, ссы в штаны. Да я и не заморачивался, думал, мне недолго осталось. Я уверен, он бы кончил меня. Допросил и кончил.

— Наплюй, — сказал Воробей. — Потом обмоемся. В любом случае, лучше обоссаным, чем как он.

Все опять глянули на мёртвого мародёра, лежащего на матрасе.

— Тут два рюкзака и чемодан, — сказал Антон. — Надо их забирать.

Один из рюкзаков, полегче, надели на спину Павлику. Второй, потяжелее, отдали Ныре. Как только тот закинул его за плечи, Воробей сразу же сковал ему руки спереди.

— На всякий, случай, — сказал он, глядя юному мародёру в глаза. — Сам понимаешь.

Антон же взял в руки чемодан, а на плечо закинул странную вытянутую винтовку тёмно-зелёного цвета. На лоб он нацепил зелёные «лыжные очки».

— Так это, что? — кивнул на очки Воробей. — На дроны реагирует?

— Да. Замечает их. На излучение направленное также реагирует, лазеры и датчики движения. Включённые тепловизоры только так засекает.

— Понятно. У тебя рация есть?

— Да, блин, чуть не забыл, — сказал Антон, вытащил из сумочки коробочку, которую закрепил у себя на поясе и засунул в ухо наушник. Также он подошёл к Воробью с Павликом и, быстро нажимая на кнопки их рации, чего-то там настроил.

— Это защищённая волна у нас сейчас, — пояснил Антон. — Они её не перехватят.

— А мне можно такую штуку? — просил Ныра.

— Можно, — кивнул оператор. — Но, чуть позже.

Он посмотрел на Воробья, и они вдвоём склонились над лежащим на полу оружием, осмотрели его. Антон протянул Павлику несколько автоматных рожков-магазинов, которые тот распихал по карманам.

— Короче, — Воробей повернулся к Ныре. — Есть ещё отсюда выход, чтобы через тот корпус не идти?

— Есть! Вон, ключ!

Парень кивнул в сторону и все только сейчас заметили, что на стене, на гвоздике висит колечко с ключом.

— Там, вон, в другом крыле, на первом этаже, сортир заброшенный, — пояснил Ныра. — Это от него ключ. Там в окно можно выйти.

— Идём! — Воробей снял ключ с гвоздика.

Все они покинули комнату, быстро достигли круглого зала, миновали его и вошли в другой полутёмный коридор. Дойдя почти до его конца, они остановились перед дверью в правой стене.

— Вот тут, — говорил Ныра. — Там, почти сразу за дверью, растяжка. Я покажу!

— Только одна?

— Да. Одна. Клянусь!

Открыв замок двери ключом, снятым со стены, Воробей кивнул Ныре:

— Показывай.

Тот распахнул дверь и куда-то начал показывать скованными руками:

— Вот, стулья. Между ними! Видите?

Осторожно все двинулись в дверной проём. Войдя последним, Павлик увидел небольшой тамбур, где находилась раковина-умывальник. Свет сюда проникал из следующего дверного проёма. Перед ним стоял табурет и стул. Между ними еле заметная проволочка растяжки. Осторожно миновав её, парни оказались в залитой дневным светом комнате с пустым оконным проёмом, в котором даже оконной рамы не было. Слева стояли несколько унитазов, разделённые перегородкой.

— Точно тут больше ничего нет? — спросил Воробей.

— Клянусь! Это тайный ход. Я один раз был тут. Захар сказал, чтобы его в самом крайнем случае использовать. Тут, вон, под унитазом, ещё ключ спрятан, чтобы с этой стороны дверь открыть можно было!

Быстро подойдя к окну, Воробей выглянул наружу, осмотрелся и вернулся назад, к остальным.

— Так, — сказал он. — Сейчас будем уходить. Следующий привал минут через двадцать, может, через полчаса. Кто хочет срать-ссать, давайте сейчас, чтобы остановок не делать.

Услышав про привал через двадцать минут, Павлик сразу же вспомнил незнакомца Петю, который обещал уже через десять минут начать отрезать уши Коле. По прикидкам парня, с момента разговора десяти минут не прошло, но срок уже приближался и Коле вот-вот не поздоровится.

— Ты как, Пашок? — спросил Воробей. — Давай, только быстро!

В туалет не сильно хотелось, но смутившись, парень повесил автомат себе на шею, шагнул к унитазам и расстегнул ширинку.

— Вот за этим унитазом-то, ключ, — сказал за спиной Ныра.

— Да и хрен с ним. Кому он теперь нужен? — ответил Воробей.

Быстро сделав дело, Павлик повернулся к товарищам.

— Значит так, — начал объяснять командир. — Бежим быстро, но смотрим по сторонам. Я буду регулярно делать остановки и ты, Антон, смотри на небо, нет ли там «птичек».

Оператор кивнул.

— А вы, парни, — продолжил Воробей, — тоже клювами не хлопайте. Оглядывайтесь!

— Понятно, — бодро сказал Ныра.

— Я первым бегу, — объяснял командир. — За мной Антон. Потом Ныра, а ты, Пашка, замыкаешь.

Посмотрев на Ныру, Воробей похлопал его по плечу:

— Ты хороший парень! Я тебе доверяю, но… проверяю! Поэтому, Пашок, если он в сторону ломанётся, стреляй по ногам. Если по ногам не получится, то стреляй в жбан.

— Да чего, я дурак, что ли бежать? — нарочито обиделся Ныра. — Куда мне теперь, без вас-то?

Не обращая на него внимания, Воробей продолжил инструктаж:

— Толпой не бежим. Один за другим, на расстоянии не ближе, чем десять метров! Во время остановок не кучковаться. Стоять, где остановились. Подбегать ко мне или к другим, только если что серьёзное случиться! Пашок, ты последний, поэтому, во время остановок смори, что за спиной. Вопросы есть?

Все молчали.

— Тогда двинули! Я первый, за мной Антон, потом Ныра и Пашок. Вперёд!

Воробей первым быстро перемахнул через оконный проём. За ним Антон. Потом Ныра со скованными руками. Павлик попытался помочь ему, но тот зло огрызнулся:

— Я сам!

Когда он выпрыгнул, Павлик, выглянув в проем, увидел, что земля внизу не так и далеко. Тем более, что вдоль здания, на уровне пола туалета, проходит небольшой карниз. Встав на него ногой, парень легко спустился вниз и огляделся.

Рядом, от угла здания начинался забор из больших бетонных плит, который уходил далеко вправо. Тут же, вдоль здания проходила автомобильная дорога. Выезд через забор раньше преграждали стальные ворота, но сейчас стальные ворота лежали на асфальте. Далее, за забором, виднелся жилой двор. Слева стоял древний трехэтажный дом. Метрах в двадцати правее, пятиэтажка.

Воробей подбежал к забору и выглянул через широкий проём. Антон стоял и, надев очки и задрав голову, сосредоточенно изучал небо, покрытое серыми облаками. Ныра топтался рядом.

— Всё чисто, — тихо сказал оператор.

— Двинули! — раздался в рации голос Воробья.

Он махнул рукой и первым побежал вперёд, по дорожке, идущей через двор вдоль трёхэтажного дома. За ним устремился Антон, за тем Ныра. Павлик же, обернулся вокруг, не заметил во дворе колледжа ничего особенного и опасного, после чего побежал следом за остальными.

Они бежали по дорожке, затем свернули правее, через двор, мимо детских качелей. Далее их путь проходил через подобные жилые дворики, застроенные разноэтажными домами. Пересекли несколько узких улиц и миновали пару зданий, похожих на школы…

Поначалу Павлик понял, что бегут они в сторону Волги, удаляясь от Второй Продольной, но затем, после поворотов во дворах, он быстро потерял направление и бежал, изредка оглядываясь и держась взглядом рюкзак на спине Ныры, который бежал в десятке метров впереди. Также была видна спина Антона, который бежал, в одной руке держа свой чёрный чемодан, а в другой зелёное ружьё. Воробей тоже иногда показывался, но, петляя по дворам, он часто пропадал из вида.

Во время бега, несколько раз останавливались. Командир по рации командовал остановиться, и во время заминок Павлик стоял на ногах, тревожно осматривая места, откуда они прибежали. Ныра садился на корточки, а Антон тревожно обшаривал небо. Затем он говорил:

— Всё чисто!

После чего парни продолжали свой бег.

Дворы, застроенные низкими многоквартирными домами, вдруг кончились, и парни выскочили на пространство, заросшее кустарниками. Проскочив заросли, выбежали на двойные трамвайные пути, за которыми оказалась четырёхполосная дорога. За ней тянулся забор и куча зданий, похожих на большой завод.

«По ходу, — подумал Павлик. — Это Первая продольная. Если по ней идти налево, то придём в те края, где спрятан меч».

Воробей же, вёл свой отряд в противоположном направлении вдоль трамвайных рельсов. Опять пробившись через кусты, взяли в правую сторону, отходя от трамвайной линии, после чего побежали по асфальтовой дорожке. Справа потянулись заборы и какие-то нежилые здания.

На бегу Павлик думал о Коле. Как он там? Десять минут ожидания давно истекли, и не хотелось верить, что сейчас его там калечат. Но, с другой стороны, Воробей правильно сделал, что не пошёл. Кто знает, что это там за «друг Захара»? Он вполне мог им всем и уши и головы поотрезать…

Трамвайные рельсы, которые тянулись в полусотне метрах слева, за зарослями, вдруг окончились трамвайным кольцом, на котором застыл всего один сгоревший трамвайный вагон. Рядом, справа, высился девятиэтажный жилой дом. Пробежав мимо, они оказались перед торцом пятиэтажки, который смотрел на кольцо. Слева заросли, левее них — Первая продольная, а справа от пятиэтажки — квартал, застроенный такими же пятиэтажками.

Подбежав к дому, Воробей двинул сразу вправо, во двор, где завёл парней в первый же подъезд. Оказавшись внутри, Павлик сразу обратил внимание, что на первом этаже, почему-то, было всего три квартиры, а не четыре, как в домах, которые Павлик посетил раньше.

Поднявшись на площадку между первым и вторым этажами, где на стене висели почтовые ящики с номерами квартир, а на окнах сохранились грязные и пыльные стёкла, командир объявил, что сейчас будет «большой отдых». Парни поставили на пол свои рюкзаки.

Антон вытащил из рюкзака несколько пластиковых бутылок с водой и раздал их всем, включая Ныру. Сделав несколько глотков, Павлик осторожно смотрел в окно.

Рядом небольшой дворик. Метрах в двадцати, правее, торец кирпичной пятиэтажки, в котором нет окон. Левее, вдали, метрах в пятидесяти, протянулась обычная пятиэтажка. Ещё левее, ещё пятиэтажка, но стоящая ближе, метрах в двадцати от дома, где засели парни. Между домами ржавеют остатки детских площадок.

— Так, парни, — сказал Воробей, посмотрев на Павлика и Ныру. — Стойте тут, смотрите на улицу. Ты справа, а ты слева. Не высовывайтесь! Ждите нас.

После этих слов, он с Антоном двинулись вверх по лестнице. Оператор потащил свой чёрный чемодан и Павлик понял, что он решил сверху, через беспилотник, осмотреть окрестности.

Оставшиеся парни же присели на корточки у стены, ибо внизу тоже было окно и, сидя на корточках, можно было видеть улицу через грязное стекло. Правда, обзору сильно мешал козырёк над крыльцом, который не позволял видеть, что творится перед входом в подъезд, но Павлик резонно решил, что если кто-то попытается проникнуть в подъезд, то они это сразу услышат.

Глава 27,

в которой простая арифметика

Когда шаги товарищей стихли наверху, по рации Павлик услышал тихий голос Воробья:

— Пашок, следи за Нырой! Смотри, чтобы он не сбежал и в рюкзаки не заглянул.

Парень сообразил, что отвечать на это сообщение не надо, дабы Ныра ничего не заподозрил, и, поэтому, промолчал.

— Блин! — послышался в рации голос Антона. — Я себя крысой чувствую! Сбежали и Коляна бросили!

— Мне тоже его жалко, но сам суди, пошли бы мы все туда и что? Думаешь, этот хрен там с нами просто побеседовал бы, пожал руки и отпустил?

— В том-то и дело…

— Ну, вот. Херовая это вещь, страшная, но это — простая арифметика. Или Коля там один умрёт, или ещё и нас троих там кончат.

— А Палыч? Он же жив?

— Жив был, но плох. Ему Захар сухожилия на коленках перерезал.

— Вот сука!

— Этот хрен, что нас зазывал, вполне мог такое и с нами такое проделать, а то и, что похуже, выдумать.

— Это запросто, — согласился Антон.

Дальше, судя по их переговорам, они запустили «вертолётик» и осматривали окрестности. Управились они менее чем за десять минут, после чего оператор сказал, что ничего опасного ни на земле, ни в воздухе, он не видит.

Из переговоров товарищей Павлик узнал, что они подробно смотрят на окрестности, видят там какую-то обувную фабрику и даже университет с общагой.

Услышав про эти знакомые объекты, парень с трудом удержался, чтобы горестно не поморщиться от досады. Столько разговоров было про них, а теперь вот они, где-то совсем недалеко и нельзя даже посмотреть.

Далее товарищи осмотрели Вторую и Первую продольные, какие-то супермаркеты, затем непонятный «Авангард» и, под конец, Антон показал Воробью нужный дом, в котором раньше проживал знакомый им Зайцев. Павлик понял, что они сейчас направятся именно туда.

Пока товарищи занимались авиаразведкой, Павлик вместе с Нырой сидели друг напротив друга, молчали и изредка поглядывали в окно. Хитрая, губастая рожа Ныры напрягала. Он то сидел, глядя на Павлика так, словно собирался что-то сказать или спросить, но не решался.

Сейчас он сидел задумавшись и бросал на напарника странные взгляды, словно что-то прикидывал в уме. Павлику показалось, что тот думает о своих шансах на побег или на нападение. Руки у врага скованы, но вот, что будет, когда они будут свободы? Павлик сейчас твёрдо решил, что если Ныра «выкинет глупость» и попытается накинуться на него, то он твёрдо пристрелит гада.

Наконец, товарищи наверху покончили с воздушной разведкой и перешли к интересному разговору. Павлик внимательно слушал их по рации.

— Так, что у вас там случилось-то? — спросил Воробей. — В квартире этой. Расскажешь?

Антон фыркнул:

— Если честно, то стыдно говорить. Мы, сперва, хотели на обратном пути заглянуть, но потом Палыч решил туда по пути зайти. Возможно Захар ему как-то голову задурил. Они, по дороге, часто на привалах в сторонку отходили и разговаривали.

Вот он и решил, зайти и отдохнуть. Мне приказал короткую разведку дроном провести.

В общем, как зашли мы в эту квартиру, я ссать захотел, ну просто смертельно. Ты там видел, вход в комнату из главного зала? Вот, там я разместился. Я последним в квартиру вошёл. Они все были там, в зале. Палыч стоял с Захаром, возле серванта, как друзья. Спокойно общались так, на расслабоне, а парни сейф открывали.

— Ну, я и поставил прибор на пол, разложил, а ссать охота. Решил в туалет метнуться, и тут слышу, что-то упало. Я подумал, что кто-то из парней автомат уронил. Потом ещё звуки, я даже не напрягся, удивился только. Выхожу из комнаты, как мне, вот, что называется, в лоб прилетело. То ли он метнул в меня чего, то ли, вот как ты сейчас, Ныре прикладом. В общем, я сразу вырубился!

— Долго без сознания был? — спросил Воробей.

— А хер его знает! Очнулся уже в прихожей. Надо мной Захар сидит и пистолетом мне в голову тычет.

Он меня объяснил, что всех тут убил, а у меня голова кругом. Вообще ничего не соображаю, стыдно вспомнить, а я как робот был! Он мне даже руки не связывал, а просто сумки повесил на меня и чемодан в руки дал. Ну, мы с ним и пошли. Я вообще не соображал, просто шёл и делал, что он говорил! Как только вот пришли в его комнату, и лишь когда он меня положил и руки за спиной сковал, и вот только тогда я немного соображать начал, а до этого вообще, как в тумане!

— Понятно, — пробормотал Воробей. — А, в своей берлоге, он чего делал?

— Сперва ничего. Как мы пришли, он меня сковал и сам прилёг рядом. Уж не знаю, то ли он отдыхал, то ли дремал. Я лицом к стене лежал, попробовал обернуться, так он мне так по почкам двинул, что я чуть не задохнулся!

И вот так мы какое-то время лежали. Он стонал немного, лежал, вроде отдыхал.

И когда мы ещё шли, помню только, он на Палыча ругался. Уж не знаю, чего он так взвился, но мы как пришли, он в полный голос его ругал. А потом, как он там отдохнул, он меня пнул и сказал, что Палыч, мол, жив, но скоро сдохнет. Но он решил ему более интересную смерть приготовить. Взял рацию и связался с каким-то Свищём. Это, видимо, тот хрен, что на связь вышел и Колю сграбастал. Захар назвал ему адрес и сказал, что там есть интересный экземпляр, и, если он поспешит, то живым его застанет.

— А потом что?

— А потом, как он по рации это сообщил, начал возиться, вроде как раздеваться. У него в ногу было ранение, в бедро. Вроде не сильное, он только хромал, да ругался тихо. Вот, начал он штаны себе резать и тут Ныра появился. Постучал и влез. Ну, Захар обрадовался, а тот начал ему рассказывать, о своих и ваших приключениях. А как рассказал, Захар знаешь, чего выкинул?

— Чего?

— Расстегнул ширинку и говорит: давай, браток, поработай! Ну, тот ему сперва рукой подрочил, а потом давай сосать! Даже не обтёр ему конец, а присосался! Представляешь?

Воробей хохотнул.

— Так тебя, Антон, что удивило: что он сосал или что член ему перед этим делом не обтёр?

— Так в том-то и дело, что у него были салфетки, он их дал потом Ныре, обтереть рот, а тут, вот так…

— И что дальше было?

— Ну, дальше Ныра пососал ему, а только потом стащил с Захара штаны, чтобы повязку у него на ране сменить. А потом они переговаривались.

— Захар сказал, что надо вас там всех захватить и выведать, где Меч Сталинграда находится. Подробно расспросил про тебя и остальных.

— А Ныра что?

— Сказал, что вы лохи и они вас легко захватят. Захар же, сказал, что подумает, что можно сделать и дал ему датчик движения. Сказал установить его в коридоре. Ныра пошёл к двери, а там ты его угостил…

— Понятно…

— Вот, Воробей, я тебе всё правдиво рассказал. Можешь и ты мне всю правду поведать?

— Что значит «всю правду»?

— Да, ладно! Ты ведь не какой-то дурачок, который тут случайно оказался? Когда ты остался один с парнями, то легко мог их и убить и вырубить, после чего сбежать, но ты остался! Остался и, вон, полез к Захару, меня спасать. И мог ведь легко пулю схлопотать! Но зачем ты лез и рисковал?

— Тут долгая история. Времени у нас мало, но я вижу, что тебе это важно знать, так что, придётся кое-что тебе рассказать. Итак!

— Первое. Я агент ФСБ.

— О, как!

— Да. Кстати, Коля и Пашка тоже в курсе об этом. А я в курсе, что нас у вас не сильно любят.

— Это ещё слабо сказано! Я знаю, что есть люди в нашем руководстве, в спецслужбах, которые в те времена служили в ФСБ, но в целом к вашей организации отношение отрицательное.

— Да знаю я! Тут можно долго говорить, но ты должен знать, что у нас сейчас не те возможности и мало очень нас осталось. Были у нас и предатели и дезертиры, но сейчас, те, кто остался, это идейные, те, кто борется за то же, что и вы. Мы тоже пытаемся страну восстановить. Это я к тому, чтобы ты понял, что я сюда не ради денег прибыл.

— Ты тут на задании?

— Верно! Что за задание, я не хочу говорить. Скажу тебе только, что я штрафник. Знаешь, кто это?

— Знаю.

— Вот! По званию я далеко не рядовой, но не так давно, накосячил я сильно. Провалил одну операцию — не так себя повёл, не те решения принял, и люди из-за меня погибли. В оправдание только скажу, что там не простая ситуация была и нам сильно не повезло. В общем, суд надо мной был, ну и порешили, за мои прежние заслуги, дали мне возможность, так сказать, кровью смыть… Я, по сути, сюда в один конец шёл. Хотя, шанс выбраться живым был, но мизерный.

— Ясно.

— При том взрыве, мой непосредственный командир погиб. Ну, а меня вы спасли.

— А кто были те, кто за тобой гнались?

— Не знаю! Честно! Но явно не мародёры, а серьёзный спецназ. Когда вот эта движуха с вами началась, то я мог почти сразу сбежать, но решил узнать, кто вы такие и какое у вас задание. Плюс, у меня нет путей отхода из города. Есть, конечно, «маяки-связные», но я просто уверен, что наш связной на Максимке уже «спалился». Поэтому мне одному, до западной границы нейтральной зоны, не дойти.

Когда мы нашли Палыча, то он сказал, завершить ваше дело и идти в Болотную рощу, найти там Юрия Николаевича и уходить к вам. Правда это он Коле сказал, но мы там переговорили втроём, с Пашкой, и решили всё это проделать. Если вы позволите, то я готов с вами идти. Я понимаю, что путь длинный, но для меня это более реальный вариант, чем на идти назад, на запад.

— Ты в курсе, Воробей, что у нас тут за задание?

— Да, Коля в общих чертах рассказал. И, кстати, Палыч сказал Коле, чтобы на выходе из города он меня и Ныру пристрелил. На всякий случай.

— Об этом даже не думай, Воробей! Ты мне жизнь спас, и я это тебе не забуду! И я тебе верю, поэтому, в спину стрелять тебе никогда не буду!

— То, что ты мне веришь, отрадно слышать. Но только, верить тут никому нельзя. Бывает, что человек тебе нравится, а на деле говно полное оказывается. Вот, например, Ныра.

— А что с ним не так? Обычный мальчуган. Захар его подобрал, психику поломал и подмял, под себя.

— Да, его можно пожалеть, но ты видел ведь, какая у него рожа хитрая?

— Жизнь его таким сделала.

— Верно, но не всех жизнь ломает. Есть люди, у которых «стержень» внутри. А есть гнилые, которые в любой момент могут тебе в спину ударить. Ныра как раз из таких.

— Я смотрю, ты ему совсем не доверяешь.

— Дело в типажах людей. Вот, скажи, будешь ты, чтобы выжить, хуй сосать или милостыню на коленях просить?

— Нет, наверное.

— Вот! Ты сказал, «наверное», и это признак нормального человека, «со стержнем». Мразь гнилая так не скажет. Она сразу начинает бить себя пяткой в грудь и хвастаться, какая она святая и благородная, а на деле ровно наоборот оказывается.

— Так ведь разные случаи бывают. Допустим, захватят твоих друзей в плен и предложат выбор: или убивают или ты хуй сосешь. Что ты, Воробей, выберешь?

— Да, бывает и так. Но я говорю сейчас, что такие, как Ныра, которые хуй сосут ради куска хлеба, не то, что мы с тобой. Мы можем отсосать ради чужой жизни. И здесь мы оказались, потому что готовы жизнь свою положить ради своего задания.

А вот Ныра ради своей шкуры сосёт. И когда перед ним будет выбор: выполнить задание, спасти чужую жизнь или же спасти свою, он свою шкуру, без раздумий, выберет! Поэтому он и опасен, что с виду может быть таким понимающим, но при первом же шухере вся гниль с него так и брызнет.

— Чего-то ты тут целую лекцию прочитал мне.

— Я тебе это говорю, чтобы потом, когда придётся его убрать, с твоей стороны не было колебаний и глупой жалости.

— Скажи мне, Воробей, когда ты от него избавиться хочешь?

— Пока не знаю. Плохо то, что сейчас он нам нужен. Его, и как носильщика, и для разведки, можно использовать. Но вот гниль, что в нём, она в любой момент нам в спины ударить может!

— Ладно, я понял, ты хочешь, чтобы он шёл с нами, но когда без него сможем обойтись, то тогда избавимся от него?

— Именно!

— А как на счёт Паши?

— А ты сравни их, поставь вместе и посмотри.

— Ну, это да, он мне куда больше нравится, чем Ныра, но ведь он тоже может что-нибудь выкинуть.

— Все мы можем что-то выкинуть. Я, вот, почему тут оказался? Потому, что обосрался капитально не так давно. А что касается Пашка, то я пока и намёка на гнилость не видел в нём, так что я думаю, ему можно доверять, хотя и присматриваться к нему тоже надо. Да и нам с тобой тоже, друг на друга надо критически поглядывать.

— Понятно. Интересная информация. Я всё это серьёзно обдумаю и осмыслю. Но, что мы прямо сейчас будем делать?

— Пойдём, с парнями обсудим. Все вместе решим.

— Ну, пойдём.

Голоса затихли. Через несколько минут Павлик уловил тихие шаги сверху — товарищи возвращались. Когда они спустились к ним на площадку, Антон поставил на пол свой чемодан, а Воробей снял наручники с рук Ныры. Вчетвером все уселись в кружок.

— Ну, что там видать? — спросил Воробей.

— Никого не видели! — быстро и бодро отрапортовал Ныра, глядя на старших товарищей испуганным взглядом своих бегающих глазок.

Посмотрев на Ныру, Воробей сказал:

— Расскажи нам про Свища.

— Да я толком про него и не знаю, — забормотал тот. — Знаю, что они с Захаром кореша. Мы были у них раза три. Под ним бригада «стахановцев». Слышал про таких?

— Слышал, — кивнул Воробей. — Где у него база?

— Да тут, рядом совсем.

— Конкретнее!

— Дык, это… Если из колледжа выйти на большую дорогу.

— Вторую Продольную?

— Да. И по ней к югу идти, минуту или две, то сразу увидишь по правую сторону, церковь из тёмно-красного кирпича. А за ней три высоких жилых дома. Они белые и один за другим стоят.

— Это что? Так близко? — удивился Воробей.

— Да нет, в этих домах у него посты. А так, там дальше идти надо. Километр где-то.

— И что там?

— Там Долина.

— Что за долина? — спросил Антон. — Как называется?

— Так и называется — Долина. Это, я так понимаю, района название. Эти стахановцы, они ведь целые дома обрабатывают. Вот тут, где мы недавно бежали, да и вот этот дом, где сейчас сидим. Тут в основном бедные люди жили. Нет, есть и тут очень богатые квартиры, но в основном беднота тут жила. Богатые в новых домах жили. В этой Долине такие же дома, как тут, но трёхэтажные. Их там много, может сотня, а то и больше. И более высокие дома, тоже есть.

— И они все эти дома потрошат подчистую?

— Ну, да!

— Значит, они только в том районе и работают?

— В основном да. У них там база. Но они вылазки и в другие места делают. Тут район, как бы бедным считается, но видели тут, есть и новые дома. Они их тоже обрабатывают.

— Сколько у него людей.

— Много. Человек тридцать точно есть! Может, даже, больше!

— Машины у них есть?

— Да, грузовики с большими прицепами. Они в них всё награбленное вывозят.

— А легковые? Внедорожники или броневики?

— Броневиков не видел, но внедорожники есть. Я видел. Они там под навесами стоят, от спутников прячутся.

Воробей задумался, и тут подал голос Антон:

— Блин! — сказал он. — Я вот, что подумал. А если они там Колю допросили, как следует? И он им рассказал про нашу цель? Они ведь уже могут туда ехать? Правильно?

— Теоретически, да, — медленно ответил Воробей. — Но на самом деле… Вряд ли Коля так резко им всё выболтал. Я надеюсь, у него хватило ума простачком прикинуться и сказать, что он знать ничего не знает.

— А если всё-таки рассказал?

— Если так, то не думаю, что они, сломя голову туда помчатся. Я думаю, времени у нас достаточно, но всё-таки, надо спешить!

Он посмотрел на Ныру и сказал:

— Вот, что! Давай, сейчас, с тобой решим.

Тот сразу побледнел и глазки его снова забегали. Лицо его стало плаксивым, и Павлик даже подумал, что Ныра сейчас бросится на колени перед командиром.

— Твой шеф, Захар, дел наворотил кучу, — сказал Воробей. — Но ты ведь ни при чём, ведь. Так что, претензий к тебе нет. Поэтому, если хочешь, можешь идти!

— Куда идти? — удивлённо открыл рот Ныра.

— Куда хочешь. Можешь уходить прямо сейчас. В спину тебе никто стрелять не будет.

— Да, куда я пойду? — растерянно пробормотал парень. — Мне ведь некуда и не с кем… Возьмите меня с собой! Парни?

Он оглядел всех, сидящих с ним рядом.

— Я не подведу, клянусь! Давайте вместе из города выходить! Поодиночке нас ведь тут завалят всех!

— Значит, с нами готов идти?

— Ну, конечно! Парни, вы же это… Я не подведу!

— Хорошо. Вот тебе небольшое испытание. Иди туда, на первый этаж. Давай!

Быстро поднявшись на ноги, Ныра прошёл между ними и, спустившись на пол пролёта, остановился, обернулся и начал спуск, глядя на оставшихся на площадке парней.

— Не бойся, — сказал ленивым голосом Воробей. — Никто тебе в спину стрелять не будет.

— Да я это… И не боюсь.

По-прежнему, не сводя с них своих бегающих глазок, спиной вперёд, Ныра добрался до площадки первого этажа.

— Отлично, — кивнул Воробей. — Теперь иди к входной двери и выгляни. Проверь, «всё ли чисто» на улице?

Быстрым шагом Ныра спустился и Павлик услышал, как скрипнула внизу стальная входная дверь. Через несколько секунд она закрылась и Ныра показался на нижней лестнице, быстро поднявшись по ступенькам на первый этаж.

— Всё чисто! — сказал он, остановившись на этаже.

— Стой! — приказал Воробей. — Выйди из подъезда. Там, на крыльце, встань у ступенек, и про себя, посчитай до двухсот, а потом назад иди.

— А это зачем?

— Так надо!

— Ага… — кивнул Ныра и быстро покинул подъезд.

Скрипнула и закрылась входная дверь и в подъезде воцарилась тишина.

— А если он сбежит? — тихо спросил Антон.

— Баба с возу — кобыле легче, — хмыкнул Воробей. — Это называется «проверка на вшивость». Проверим его.

— А если он сейчас не убежит? — не удержался от вопроса Павлик.

— Ничего страшного. Дальше вместе пойдём, — невозмутимо ответил командир. — Он нам ведь нужен ещё. Но даже если он и пройдёт проверку, то это не значит, что он теперь нам друг, товарищ и брат. С ним надо быть максимально осторожными. Вполне возможно, что он с нами и правда, для того, чтобы безопасно выйти из города. Но я думаю, что он надеется узнать, где мы меч спрятали, чтобы вместе с ним сделать ноги. Так что, до тех пор, пока мы не вернёмся к тайнику, или пока он не узнает, где тайник, он вряд ли какую гадость сделает. Так что, будьте начеку, если, конечно, он сейчас вернётся. Ждём.

Павлик подумал, что Воробей выдумал интересную «проверку на вшивость».

«Но теперь, интересно, — размышлял парень, — будет ли он меня проверять и если будет, то как?»

Внизу скрипнула дверь, и послышались тихие шаги. Показался Ныра, который быстро поднялся к ним по ступенькам.

— Всё! Досчитал! — отрапортовал он.

— Молодец, — похвалил его Воробей. — Ты всё правильно сделал. Садись.

Он показал рукой на место, где раньше тот сидел, и, когда парень уселся, пожал ему руку.

— Так! — сказал Воробей. — Мы тут кучу времени уже потеряли, так что давайте действовать быстро. План такой. Сейчас идём в нужное место.

— Ты бывал на «Авангарде»? — просил он Ныру.

— Ни разу.

— Ладно. Этот район недалеко, вон там, — командир махнул рукой вдоль дома, в южном направлении. — Я там не был, но примерно представляю, как и что. В общих, чертах.

— Я хорошо знаю, где это, — подал голос оператор. — Мы все схему города хорошо изучали. У меня память хорошая и я много над спутниковыми картами сидел, изучая город. На эти места нас особенно просили обратить внимание, так что я тут, можно сказать, ориентируюсь хорошо. Диспозиция здесь такая.

— Тут, за домом, — он показал рукой в сторону Волги. — В сотне метрах, проходит Первая Продольная. Там, — Антон показал в другом направлении. — Метрах в трёхстах, Вторая Продольная. Обе они идут на юг, в нужном нам направлении. За этим домом, — он опять показал на юг. — Между ними проходит дорога-перемычка. Тут кончается жилой квартал и дальше — нежилая зона. Там большие супермаркеты, моллы. Потом, за ними частный сектор начинается, это уже другой, Кировский район. А за частным сектором, опять жилые кварталы, как тут. Там пятиэтажки, девятиэтажки и другие дома.

— Так вот, там между Первой и Второй продольными широкая улица, бульвар. И на этом бульваре стоит нужный нам дом.

— Ты, Воробей, сейчас видел, если по прямой, то километра четыре до него, от силы. В целом, этот бульвар, что я описал, найдёт и ребёнок. Проблема тут в университете, вернее в его общежитии.

Антон многозначительно посмотрел на Павлика.

— Тут, меньше, чем в километре, справа от Второй Продольной, находится общежитие университета. То самое, где якобы, по ночам огни мигают.

— Не якобы, а точно мигают! — не удержался Павлик. — Клянусь вам! Я сам видел!

— Хорошо, пусть так. Но кто-то же их зажигает, так?

Парень кивнул, а оператор продолжил:

— Может, там хорошие люди сидят, а может и плохие. Сейчас нам некогда выяснять. Но, кто бы там ни был, они наверняка за округой внимательно смотрят и нам попадаться на глаза им — не нужно. Я когда сейчас осматривался, то глянул туда. Движения там не видать, но это здание — самая высокая точка в округе! Поэтому надо её обойти максимально далеко. И, вот какой у меня план.

Когда мы шли, заметили вы тут, у кольца трамвая, за дорогой, здание? Это бывшая обувная фабрика. За ней, метрах в двухстах, проходит железная дорога, которая тоже на юг идёт. Справа от железной дороги тянется Первая Продольная, а с левой стороны тоже маленькая автодорога.

Предлагаю сейчас, пройти на эту обувную фабрику, пробраться через неё и выйти на железную дорогу. Перейти её и там, бегом вдоль неё. Когда будем проходить мимо этих больших магазинов, они нас должны вроде бы немного прикрыть от наблюдателей, что наверняка сидят в этой общаге. Как вам план?

— Неплохой план, — задумчиво проговорил Воробей. — Там ведь, от железной дороге, до нужного дома где-то полкилометра?

— Примерно…

— Что скажете парни? — Воробей посмотрел на Ныру и Павлика. — Замечания какие есть?

Те отрицательно замотали головами.

— Так вот! Мы времени тут уже потеряли достаточно, так что, давайте в темпе двигаться.

— Слушай! — сказал оператор. — Меня, всё-таки, вот какая мысль беспокоит. У Свища ведь машины есть. Что если он сейчас туда своих людей направил?

— Такое может быть, — кивнул Воробей. — Но я думаю, что это маловероятно и он нас не опередит.

— Почему это?

— Во-первых, не факт, что Коля всё ему сразу расскажет. Если он там не растеряется и не обосрётся, то у него все шансы «прикинуться шлангом». Он ведь рядовой и легко может отбрехаться, что знать ничего не знал о цели вашей экспедиции. И даже если его сразу возьмут в оборот, начнут пытать, и он всё выдаст, не факт, что Свищ сломя голову ломанётся искать заветную квартирку. Далеко не факт!

— Логично, — кивнул Антон. — Но я успокоюсь только, когда мы туда доберёмся.

— Отправляемся! — сказал Воробей, поднимаясь на ноги.

— Есть у тебя еще рация? — спросил он оператора.

— И не одна, — кивнул тот, и, покопавшись в сумке вытащил наушник и коробочку. Ими он быстро оснастил Ныру. После этого, подобрав вещи, все кучкой направились вниз по лестнице.

— Так, парни, — инструктировал Воробей. — Бежим в том же порядке. Бежим быстро. Если кто начнёт уставать, говорите. Нам ни в коем случае нельзя выбиться из сил, поэтому лучше пять минут отдохнуть, чем потом полчаса лежать и пузыри пускать.

— В туалет кто хочет? — спросил командир, когда они спустились вниз, ко входной двери.

Никто не отозвался. Тогда Воробей приоткрыл дверь, высунулся, осмотрелся, после чего обернулся к парням.

— Я первый. За мной Антон, потом Ныра и Пашка замыкает.

— Ты понял, куда бежать? — спросил Антон. — На фабрику. Там, справа от дома, ворота есть.

— Я видел их, — кивнул Воробей. — За мной!

Глава 28,

в которой героям осталось сделать последний шаг

Командир первым выскочил на улицу, за ним остальные. Павлик покинул подъезд последним. Оказавшись на улице, под облачным небом, парни побежали назад к углу дома, откуда пришли сюда. Затем вдоль торца дома. На бегу Павлик видел слева заросшее кустарником трамвайное кольцо. Пробежав немного, миновав стальную высоковольтную опору, парни оказались перед широкой асфальтовой дорогой.

— Бегом! — раздался голос командира в наушниках. — Быстро через дорогу и в ворота.

Быстро перебегая дорогу, Павлик посмотрел вправо и увидел в сотне метров перекрёсток. Дорога тянулась дальше, поворачиваясь левее, а в правую сторону, под прямым углом, уходила дорога, ведущая ко Второй Продольной и про которую недавно говорил оператор.

За перекрёстком права виден бетонный забор, а за ним, вдали, какое-то широкое здание.

Парень подумал, что, возможно, это и есть та самая общага, на которой горят огни, но спрашивать не стал. На бегу, он посмотрел в левую сторону. Дорога уходила вдаль, в сторону центра города, и там виднелись высокие жилые дома.

Впереди же, слева, четырёхэтажное здание, явно не жилой дом, а какой-то завод в прошлом. Видимо, та самая «обувная фабрика», смекнул Павлик. Впереди распахнутые ржавые ворота. Быстро войдя в них, товарищи столпились кучкой и двинулись вперёд по вытянутому проезду, заросшему травой и кустарниками. Вокруг то ли склады, то ли гаражи.

— Спокойно, — говорил по рации Воробей. — Тут засада вряд ли будет, но всё равно, смотрите по сторонам.

Идти оказалось не просто, и путь на другую сторону фабрики занял почти полчаса. Приходилось искать путь по заросшим дворикам, открытым площадкам, быстро шагая мимо заброшенных складов и больших гаражей. Наконец, миновав ещё одни сломанные ворота, парни вышли на асфальтовую дорогу, которая тянулась по другую сторону этой бывшей обувной фабрики.

— Там, вон, уже рядом, железная дорога, — сказал Антон, показывая вперёд, на пространство, густо заросшее кустарником и деревьями.

Отряд быстрым шагом двинулся вперёд, и через минуту, и правда, впереди показалась двухпутная железная дорога. За ней проходила едва видимая, асфальтовая дорога. Далее, в отдалении, виднелся бетонный забор и одноэтажное здание.

Перебежав ржавые рельсы, и оказавшись на разбитой, почти исчезнувшей дороге, парни остановились и сразу посмотрели на юг, туда, куда им нужно идти.

Дорога шла по пространству, заросшему кустарниками и сухими деревьями. Железная дорога же, впереди ощутимо поворачивала вправо.

Обернувшись, Павлик увидел такой же пейзаж — пространство, заросшее деревьями и кустами. Вдали видны какие-то здания.

— Ну, что? — сказал Воробей. — Первый этап прошли. Теперь вот, железная дорога. Она ведёт, куда нам надо. Ещё километра четыре и будет нужное нам место. Так ведь?

— Ага, — сказал Антон, нацепив свои зеленые очки и внимательно осматривая небо, затянутое облаками.

— Я думаю, тут и четырёх километров не будет, — сказал он, не отрываясь от наблюдения за небом. — Километра три, с небольшим…

— Это нет ничего, — хмыкнул Воробей. — За час, не сильно спеша, можно пройти. Но нам надо спешить, так что, давайте, парни, в темпе поднажмём.

— Да, — сказал оператор. — Только как-то душа у меня болит. Как бы нас Свищ не опередил.

— Если постараемся, то за час доберёмся, осмотрим квартиру, найдём то, что нужно, и снова на железную дорогу выйдем. Тогда и душа болеть перестанет!

— Ты думаешь, назад опять этим путём идти?

— Пока не знаю. Там решим. Сейчас главное, как можно быстрее до места добраться, сделать дело и отойти. А там, со спокойной душой, решим, как и куда нам дальше.

— Ясно, — Антон снял свои очки, поправил винтовку на плече и подхватил чемодан. — Командуй, Воробей!

— Всё просто! — сказал тот. — Бежим, как бежали, но помните, что тут открытое место. Поэтому держим дистанцию метров двадцать. Бежим без фанатизма, экономя силы. Если кто будет уставать, говорите. Ну, и по сторонам смотрите. Ты, Пашок, изредка оглядывайся. Понял?

— Понял, — кивнул тот.

— Так что? Вопросы есть?

Все молчали.

— Тогда, с богом!

Воробей повернулся и потрусил вперед по этой, почти исчезнувшей, дороге. За ним Антон, за тем Ныра. Подождав, когда тот удалится на несколько десятков метров, побежал и Павлик.

Парень бежал не сильно быстро, экономя силы, как приказал Воробей. Вдруг вспомнилось, что именно так он бежал сегодня утром, возле моста, пока не заметил погоню. Парня передёрнуло и он, на бегу, обернулся. Позади никого. Лишь заросли кустарника и редкие деревья.

Через несколько минут бега, справа, вдоль железной дороги потянулась длинная бетонная платформа. Павлик знал, что в прежние времена тут останавливались поезда и с них, на эти бетонные плиты сходили люди, которые потом шли по своим делам.

«Куда они, интересно, шли? — подумал парень. — Видимо в жилые дома и на трамвайное кольцо!»

— Пашок, — раздался в наушниках голос Антона. — Слышишь меня?

— Слышу! — на ходу ответил парень.

— Глянь направо, видишь вдали дома?

Парень взглянул и вдали, может быть, в километре от них он увидел несколько жилых многоэтажных домов.

— Вон туда смотри, левее, — говорил оператор. — Видишь белый дом с балконами?

Взглянув туда, Павлик увидел белое здание. Вдоль этажей тянулись тёмные полосы — балконы, а одна часть дома, построенного в виде буквы «Т», выступала в сторону Волги. На торце этой части не было балконов.

— Это та самая общага, — пояснил Антон. — Где огни горят.

— П-понятно, — только и сказал парень, и чуть не задрожал от вида этого дома, про который столько слышал и сейчас вот увидел воочию.

— Парни! — подал голос Ныра. — А там могут снайперы быть?

— Там кто угодно может быть, — откликнулся Воробей. — Поэтому сейчас, на виду у них останавливаться не будем. Передохнём, когда магазин нас от них закроет.

Видя, что товарищи увеличили скорость, Павлик тоже быстрее заработал ногами. Впереди, правее, показалось большое широкое серое здание. Его он видел, когда перебегал дорогу перед обувной фабрикой. Ещё немного и это здание окажется между их дорожкой и зловещей общагой, поэтому хотелось побыстрее оказаться под этой призрачной защитой.

Не прошло и пяти минут, как эти достигли серого здания. По высоте оно немного ниже пятиэтажек, но и этой высоты хватило, чтобы белое общежитие пропало из виду.

— Сейчас нас не видно, — опять подал голос Воробей. — Но скоро эта хрень кончится, и мы опять на виду будем. Но там уже немного и нас вон те деревья впереди должны нас скрыть. Ещё немного и передохнём.

Еще несколько минут бега и командир скомандовал привал. Огромное здание магазина уже заканчивалось, а вдоль железной дороги опять возникла платформа станции.

— Пару минут отдохнём парни, не кучкуемся. Сидим на местах. Кому надо поссать, делайте своё дело. Бежим мы неплохо. Не факт, что на том здании кто-то сейчас нас высматривает, но ещё один такой рывок и мы точно выйдем из их поля зрения.

— Блин, твою мать! — вдруг ругнулся оператор.

Все посмотрели на Антона и увидели, что тот смотрит в небо через свои зелёные очки.

— Чего такое? — спросил Воробей.

— «Птичка» в небе, — ответил тот, скидывая с плеча ружьё. — Он смотрел то в небо, то переводил взгляд на оружие, нажимая там на кнопки.

Наконец, он вскинул ружьё, прицелился и… Павлик ничего не услышал. Парни увидели, что в небе, над серым зданием, метрах в двухстах от них он заметил, как что-то чёрное, падает с неба на землю. Несколько секунд и штука с еле-слышным звуком рухнула где-то за железной дорогой.

— Думаете, это те, с общаги? — спросил Ныра.

— А хрен его знает, — ответил Антон. — Может они, может Свищ, а может ещё кто.

Павлик ждал, что Антон кинется к сбитому дрону, но тот не делал попытки тронуться с места. Стоя на месте, оператор ещё немного смотрел на облачное небо, после чего сообщил, что ничего пока не видит.

— Отдохнули? — подал голос Воробей. — Давайте парни, ещё рывок!

Все снова побежали. Большое здание супермаркета осталось позади. Во время бега, оглядываясь и бросая взгляды по сторонам, Павлик видел, что в обе стороны от них тянутся густые заросли кустарников и деревьев, настолько густые, что временами железная дорога, что тянулась справа, пропадала из виду.

Неожиданно дорога, по которой они бежали, повернула резко в левую сторону, в сторону Волги, ведя в какие-то развалины. Воробей свернул и, забирая в правую сторону двинулся через густой кустарник. Бежать стало сразу неудобно, ветки били по плечам и скорость замедлилась. Справа, в насыпи железной дороги, показался небольшой тоннель. Остановившись возле него, сделали небольшой привал, сбившись в кучку.

— Слушай, Воробей, — сказал оператор, внимательно глядя на небо через свои зелёные очки. — На той стороне, за железкой, идёт хорошая дорога. Первая Продольная. Может, по ней двинем? Она кончается и поворачивает к городу, как раз в том месте, где нам нужно.

— А если машина появится позади? К тому же, дорога широкая и это открытое место. Нас видно, как на ладони!

— А толку по кустам шариться? Любой беспилотник с тепловизором, нас легко в этих зарослях увидит. А по дороге бежать полегче, не то, что здесь. А ведь нам, сейчас, каждая минута дорога!

— Ладно, пойдём, глянем.

Игнорируя тоннель рядом, поднялись на насыпь, быстро перешли заросшие травой железнодорожные рельсы и сразу увидели четырехполосную асфальтовую дорогу, которая проходила в нескольких десятках метров за железной дорогой. Выглядела она довольно сносно, несмотря на изобилии виднеющиеся трещины и поросль кустов в нескольких местах. Дальше за дорогой росли заросли деревьев, а ещё дальше, среди деревьев видны развалины коттеджей.

— Я последним пойду, — сказал Анон. — У меня в очках датчики движения, если вдруг машина будет, то увижу.

— Ладно, — откликнулся Воробей. — Ныра, ты за мной, потом Пашка, потом ты, Антон.

Через пять минут бега, они почти достигли появившегося впереди справа, жилого квартала из многоквартирных домов. На углу этого квартала выделались стоящие рядом две белые шестнадцатиэтажки. Добежав до них, остановились.

Впереди, метров через потораста стояли ещё два таких дома. А ещё дальше виднелась ещё пара шестнадцатиэтажек.

— Видите, вон, впереди, — показал на дальние дома Антон. — Если не ошибаюсь, за ними эта дорога кончается и там, до нужного нам дома меньше полукилометра.

— Давайте, парни, — сказал Воробей. — Ещё рывок!

Ещё несколько минут бега, и они достигли указанных домов, стоящих немного в стороне от дороги, которая тут и правда поворачивала в правую сторону, входя в квартал, густо застроенный девяти и пятиэтажными домами.

Павлик повернулся лицом к домам и осмотрелся. За спиной — железная дорога. Справа — две белые шестнадцатиэтажки. За ними девятиэтажка. Слева, высокий забор и за ним, вроде бы, склады. В паре сотен метров впереди, левее, церковь с маленькой золотой маковкой. За ней девятиэтажки. А вот прямо, куда уходит широкая дорога — пятиэтажки, среди которых высятся узкие белые девятиэтажки. Одна видна справа, а две другие — левее.

— Вон, смотрите, — показал туда Антон. — Видите вон те дома?

Он указал на левые узкие и высокие дома.

— Вон тот, ближний дом! Вроде он нам и нужен.

— Точно это он? — спросил Воробей.

— Он самый! Я же показывал его тебе сверху!

— Ладно, — сказал командир. — Пойдём к нему. Но как-то стрёмно мне, тут, по открытому пространству, к нему переться. Сделаем крюк и подойдём к нему с другой стороны. За мной!

Кучкой они бросились за Воробьём, который побежал вдоль железной дороги. Миновав низинку, поросшую камышом, и дорожку, ведущую под насыпь в тоннель, парни выбежали к железной дороге, вдоль которой потянулась бетонная платформа. Слева, вдали показались болота поймы, а справа, вдоль железной дороги, потянулся бетонный забор с колючей проволокой поверху.

Через минуту они миновали платформу и вышли на переезд через железную дорогу. Справа, в заборе, показались распахнутые ворота и рядом одноэтажное здание.

— Хех, — сказал Воробей. — Да это воинская часть.

Через ворота он направился внутрь. Они вошли на территорию, на которой стояли одноэтажные дома и несколько давным-давно сожжённых грузовиков.

— Как думаете? — подал голос Ныра. — Тут оружие сохранилось?

— Хочешь покопаться, поискать? — ухмыльнулся Воробей.

— Да нет, я просто…

— Какое тебе тут оружие? Если тут, что и было, так выгребли ещё в начале кризиса…

Парни быстро прошли через территорию воинской части, миновали полуразрушенный забор и оказались перед многоэтажными домами. Воробей уверенно шагал вперёд. Справа осталась девятиэтажка и её двор. Перед ними пятиэтажное здание.

Повернув левее, через арку на стыке двух пятиэтажек они вошли в другой двор. Внутри двора почти пусто. Несколько остовов легковушек, да ржавеют железки, бывшие раньше частью детской площадки.

Пройдя двор, они вышли на широкую улицу, состоящую из двух полос, между которыми небольшое пространство с пешеходной дорожкой и лавочками. Когда-то тут, видимо, росли деревья, но сейчас пустое место.

За улицей, торцом к ним стоит четырёхэтажный дом. Правее тянутся две пятиэтажки.

Бегом миновав улицу, парни подошли к ближайшей пятиэтажке и выглянули из-за её угла во двор. На другой стороне двора тоже два дома, но уже четырёхэтажных. Во дворе пусто, остатки детских площадок и почему-то ни куста, ни деревца. В другом конце двора, метрах в полтораста от них, высилась узкая девятиэтажка светло-желтого цвета.

— Вот это и есть, нужный нам дом, — сказал Антон, с напряжённым лицом глядя на неё.

— Сюда, — показал Воробей.

Завернув за угол, он первым вошёл в первый же подъезд пятиэтажки.

— Пашок, стой тут, — велел он. — Смотри во двор и охраняй!

Остальных он повёл дальше в подъезд. Павлик слышал, как они поднялись выше и остановились на пролёте между первым и вторым этажами.

— Давай, Антон, — сказал Воробей. — Раскладывайся и запускай птичку. А я, на всякий случай, наверх метнусь, гляну, что тут у нас.

— Мне тоже идти? — спросил Ныра.

— Побудь здесь, пока.

Рация замолчала. Павлик, осторожно выглядывая из подъезда, прикинул, что данный двор состоит из шести домов. С одной стороны стоят две пятиэтажки, в одной из которых они сидели.

Почти напротив них стояли ещё два многоквартирных дома, но уже четырёхэтажных. Слева, рядом, стояла бело-жёлтая четырёхэтажка. В другом же конце двора, в полутора сотне метров, высилась узкая девятиэтажка, тоже светло-жёлтого цвета. Именно туда им и нужно было.

— Ну, что? — послышался голос Воробья, который видимо вернулся к парням. — Показывай!

— Вот, смотри — двор выглядит пустым, — сказал оператор. — Вот наш дом. Вот, я спускаюсь, сделаю у земли облёт. Вот, табличка на нём, надпись хорошо сохранилась. Так и есть! «Улица К. Минина». Дом четыре. Это он! Вон, кстати, смотрите, — за ним дорожка проходит к Второй Продольной. Если Свищ и появится, то, наверное, оттуда.

— Не факт, — хмыкнул Воробей. — Тут с любой стороны опасность подвалить может. Ладно, не будем времени терять. Можешь в подъезд залететь?

— Сейчас. Вот, зашёл. Тут темновато, но… Пусто, не хочу по всей лестнице лететь, вот, как раз окно разбито между этажей, тут вылечу. Ну, вроде пусто там. Вот, тепловизор включаю! Видите, в окнах дома пусто.

— Так, Ныра, Пашок! — сказал Воробей. — Слушайте внимательно. Нужна разведка. Надо выйти из нашего подъезда и быстро пробежать вдоль дома. Потом вдоль следующего, вот этого, рядом. От него в подъезд нужного дома. Там подняться на самый верх, осмотреться.

— Да! — подал голос Антон. — По пути надо обратить внимание на седьмой этаж. Просто глянуть, в каком состоянии там входные двери квартир. Взломаны или целые?

— Да, парни, — сказал Воробей. — Дойдя до девятого этажа, посмотреть, что там и спуститься вниз, между седьмым и шестым. Там возле одного из этих окон занять позицию. Ныра, сможешь это сделать?

— Ты хочешь меня послать туда?

— Я просто спрашиваю. Сможешь ты сделать то, что я сейчас рассказал? Если не сможешь, то пойдёт другой.

— Да нет! Смогу, конечно! — быстро ответил Ныра, словно испугавшись, что Воробей вместо него пошлёт на разведку Павлика. — Ты чего? Когда? Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас! Идём.

Услышав тихие шаги на лестнице, Павлик обернулся и увидел спускающихся к нему товарищей.

— Так, — сказал командир Ныре, когда они спустились и встали рядом с Павликом. — Беги быстро, но не сломя голову. Смотри по сторонам. Когда тут, между домов будешь пробегать, выгляни осторожно. В общем, действуй быстро, но не кипиши. Понял?

— Понял!

— Давай, с богом!

Воробей похлопал парня по плечу и тот прошёл мимо Павлика, покинул подъезд, и побежал в правую сторону, вдоль стены дома.

Командир выглянул из дверей, немного посмотрел ему вслед, а затем обернулся на Павлика, приложил палец к губам и поманил его за собой. На первом этаже Павлик увидел, что тут также по три квартиры на этаже.

Воробей шагал дальше наверх, на площадку между этажами. На такой же, они сидели недавно возле трамвайного кольца. Тут тоже висели почтовые ящики. Сейчас на полу сидел Антон, гладя на экран своего чемодана. Взглянув туда, Павлик увидел схематичное изображение домов двора. Вертолётик висел на уровне крыш пятиэтажек и был виден красный человечек, бегущий вдоль второй пятиэтажки.

Воробей протянул руку к поясу парня и нажал на кнопку на его рации. Повернувшись к оператору, он дал ему знак рукой и тот сам нажал на своей поясной коробочке кнопку.

— Ныра нас не слышит, — негромко сказал Воробей. — Давайте обсудим, что делать дальше.

Он пристально взглянул на Антона:

— Что у нас за миссия? Что надо найти?

Оператор вздохнул, бросил взгляд на экран, на котором красный человечек вбегал в нужную девятиэтажку, после чего посмотрел на Воробья:

— Ты слышал про Зайцева из нашего Госсовета?

— Кто про него не слышал. Он ведь главный у вас по электронике, — командир кивнул на чемодан.

— Да. А как он выглядит, ты знаешь?

— Конечно!

— Так вот! Это его дом. Когда всё это началось, он, как и другие, в спешке покинул свою квартиру. И нам надо найти доказательства, что в этой квартире проживал именно Зайцев. То есть, найти его семейные фотографии или документы с фотографиями, которые подтвердят, что он тут жил. Либо бумажные, либо в электронном виде. Если в квартире есть компьютеры, ноутбуки, смартфоны и другие гаджеты с фотокамерами и картами памяти, то их надо забрать.

— Всё ясно! — хмыкнул Воробей. — Чёрт! У меня какое-то предчувствие и как-то не хочется туда лезть, но бросать же это дело, когда мы уже рядом!

— Ещё бы, — невесело усмехнулся Антон. — Мы не одну тысячу километров преодолели для этого.

— Вот! Поэтому, действуем максимально быстро!

— Парни, я на седьмом этаже! — послышался в наушниках голос Ныры.

На экране красный человечек виднелся в верхней части дома.

Воробей включил свою рацию и спросил:

— Как там квартиры? Двери заперты?

— У всех двери взломаны.

— Как думаешь, давно их взломали?

— Думаю, давно. Но это не «стахановцы», точно вам говорю!

— Почему?

— Я тут заглянул в одну, там вещи, мебель стоят. Стахановцы же всё выносят подчистую. Мебель всю ломают, тайники ищут, и потом обломки в окна выбрасывают. Захар говорил, что такие дома легко определить — перед ними куча ломаной мебели. Они обломки или просто бросают или же жгут. А тут, по ходу, простые мародёры. Захар рассказывал, что они просто взламывали квартиры и шарили в тех местах, где обычно люди заначку держали и уходили.

— Понятно, действуй дальше!

Опять отключив рацию, Воробей посмотрел на парней рядом.

— Действуем быстро. Все вещи оставляем здесь. Берём только оружие. Как Ныра займёт позицию, бежим к нему. В квартиру ломимся втроём. Ты, Антон, бери на себя компьютеры и гаджеты, мы с Пашком на полках будем шарить. Все бумаги-документы просмотрим. Надо всё это сделать максимально быстро! Желательно, чтобы уже через полчаса мы вернулись сюда, подхватили свои вещи и свалили нахрен.

— Я обеими руками «за!», — невесело усмехнулся Антон.

— Тебе задача ясна, Пашок? — посмотрел Воробей на Павлика.

— Ясна.

— Хорошо!

— Парни, я на девятом этаже! — подал голос Ныра. — Тут никого. Двери тоже взломаны.

— Отлично! Помнишь, где нужно занять позицию?

— Между шестым и седьмым.

— Верно! Давай туда!

— Отзывай «птичку» и двигаемся, — посмотрел на оператора Воробей. — Вещи оставляем внизу, при выходе. Как обыщем квартиру и найдём, что надо, бегом сюда. Подхватываем тюки и бегом отсюда, так же, как и шли, через воинскую часть. Как-то не по себе мне и я успокоюсь, только, когда мы снова на железной дороге окажемся.

— Я на месте! — доложил Ныра.

— Отлично! Видишь наш подъезд?

— Вижу.

— Мы сейчас к тебе выходим. Вещи наши в подъезде. В окне не маячь, у края стой и следи, чтобы в этот подъезд, никто не заскочил. Ну и двор внимательно оглядывай. Понял?

— Понял!

В окно подъезда беззвучно влетел вертолётик. Поймав его налету, оператор остановил пропеллеры и положил в нишу. Закрыв чемодан, Антон спросил Воробья:

— Думаешь, назад вдоль «железки» идти?

— Пока не знаю. Как снова туда выйдем, решим.

Подхватив вещи, парни спустили их вниз и положили в тамбуре, возле входных дверей.

— Винтовку оставить? — спросил Антон.

— Конечно! На кой она тебе там? Сейчас важна скорость!

— Понял, — оператор положил винтовку на мешки.

— Двинули! Я первый, ты за мной, Пашок замыкает.

Глава 29,

в которой двое любят один фильм

Воробей первым бросился из подъезда, повернув в правую сторону. За ним оператор, следом Павлик. Друг за другом они бежали вдоль кирпичной стены дома, мимо подъездов. Достигнув угла дома, Воробей остановился, осторожно выглянул, посмотрел немного в правую сторону, а затем обернулся к парням:

— Бегом! Быстро!

Сорвавшись с места, они рванули к следующей пятиэтажке. На бегу, глядя в правую сторону, Павлик видел широкую улицу, что они недавно пересекли. Вдоль другой её стороны тянулась пятиэтажка, а правее, торцом на улицу выходил девятиэтажный дом, тянущийся в сторону железной дороги.

Быстро достигнув следующего дома, Павлик увидел, что между его углом и крайним подъездом, к дому пристроена небольшая пристройка. Миновав её, парни побежали вдоль стены дома. На бегу Павлик заметил, что в этом доме, на первом этаже окна большого размера, чем в предыдущем доме. Явно тут на первом этаже какой-то магазин, подумал парень.

Не добегая до последнего подъезда, Воробей повернул к их цели, светло-жёлтой девятиэтажке. Между ней и пятиэтажкой небольшая площадка, на которой стоят остовы легковых автомобилей. Пробегая мимо них, Павлик оглядел здание и почувствовал небольшой трепет, наподобие того, что он чувствовал, когда увидел здание университетской общаги.

Сердце застучало от осознания того, что сейчас он попадёт в дом, куда направлялся отряд под руководством Палыча. И вот из отряда почти все мертвы, а он, Павлик, пришёл туда, куда они так стремились!

Подъезд дома выходил в сторону двора. Парни быстро забежали в него. На первом этаже полумрак. Быстро пробежав за на лестницу, они начали подъём, перескакивая через несколько ступенек. На ходу Павлик видел, что на этажах, и правда, стоят приоткрытые двери квартир. Явно взломаны…

Вот и Ныра, стоящий на площадке, правее окна с сохранившимися пыльными стёклами.

— Ну, как тут? — спросил Воробей.

— Всё тихо! — бодро доложил Ныра.

— Отлично! Наблюдай за тем подъездом!

Оставив его одного, все трое поднялись на площадку седьмого этажа. Не останавливаясь, Антон уверенно направился в одну из квартир. Миновав маленькую прихожую, Парни увидели, что квартира состоит из двух комнат.

Быстро заглянув в каждую, Антон сказал:

— Так, вот спальня! Видите, компьютер на столе. Его даже не тронули! В нём диск с данными…

— Действуй! — перебил его Воробей. — Мы зал осмотрим.

Оператор скрылся в спальне, направившись к столу, перед которым стояло кресло с высокой спинкой. Парни же быстро шагнули в другую комнату. Тут у одной стены диван и низкие столики с креслами. У другой стены, посредине телевизор, по краям два серванта. Дверцы открыты и под ними на полу бумаги и какой-то материал, похожий на бельё и одежду.

— Бедновато этот Зайцев жил, — сказал Воробей. — Я думаю, мародёры искали богатые квартиры, а тут просто, для приличия, покопались. Давай, Пашок, посмотри, что на полу! Ищи фотографии.

Парень быстро присел на колени и начал копаться в куче бумаг, под одним из сервантов, а Воробей подошёл к другому и начал открывать дверцы и заглядывать на полки.

Павлик внимательно осматривал кучу. Какие-то бумаги, явно документы, свидетельство на собственность, какие-то сшитые листы с рукописным текстом… Почти сразу парень заметил блестящую толстую книжечку. Взяв её в руки, он вспомнил, что в посёлке у нескольких старух были подобные маленькие и толстые альбомчики с фотографиями. Раскрыв альбомчик, он сразу увидел несколько фотографий маленького, почти новорожденного ребёнка.

Поднявшись на ноги, Павлик шагнул к товарищу:

— Смотри, тут фотографии!

Тот сразу же отвлёкся от полок и быстро взял в руки альбомчик. Полистав его, командир быстрым шагом направился в спальню. Несколько секунд поколебавшись, Павлик двинулся за ним.

В спальне, Антон стоял над столом, где на боку лежал белый ящик, внутри которого виднелись какие-то электронные схемы. Явно, это настольный компьютер, понял Павлик.

— Смотри, что мы нашли, — Воробей протянул оператору альбом с фотографиями.

Бросив заниматься своим делом, Антон отложил отвёртку и взял альбомчик в руки. Полистав его с минуту, он тихо выругался.

— Так и есть! Это его детский альбом! Он тут и взрослый есть. Видишь? — он показал командиру одну из фотографий. — Ты узнал его?

— Узнал! Хватит этой «улики» или ещё что-то надо?

— Хватит, конечно!

— Посмотри внимательно. Чтобы потом не было сомнений. Второй раз сюда лезть, это уже гораздо опаснее будет!

Полистав альбомчик и глядя на фотографии с разочарованным видом, оператор покачал головой.

— Хватит. Этого выше крыши хватит. Я уже жёсткие диски открутил с компа, их возьмём.

— Тогда уходим! Быстро!

Воробей первым направился к выходу их квартиры. Остальные за ним. Спустившись по площадку с окном во двор, Воробей сказал на ходу Ныре:

— Уходим!

Все вместе они продолжили спуск, стараясь двигаться быстро, но не топать громко.

— Знаете, — сказал оператор. — Я только сегодня утром узнал, зачем мы шли. И сразу как-то понял, что херня это всё. Но, при этом, мне даже хотелось, чтобы на этих фотографиях не Зайцев оказался. Ведь, получается, что все наши парни за дурацкие выдумки полегли!

— Не бери в голову, — ответил командир. — У вас был приказ, и вы его выполнили. А ты, лучше всех выполнил, до конца дошёл! Теперь начался главный этап! Тебе, и всем нам, надо назад дойти и, желательно живыми!

В быстром темпе они спускались вниз. Вот и полутёмный первый этаж. Парни уже почти миновали последний лестничный пролёт, как вдруг Воробей резко остановился и ругнулся:

— Твою же матеньку!

Все, идущие за ним, тоже остановились на последних ступеньках и стали смотреть куда-то вниз, на этаж. Выглянув и-за спин товарищей Павлик, сильно удивившись, увидел на полу светящийся в темноте круг, диметром около полуметра. Он немного светился ядовито-зелёным светом. В центре круга вертикально стояло что-то вытянутое и похожее на рацию.

Но как они могли не заметить этот светящийся круг, когда заходили в этот подъезд совсем недавно? Его же, вроде, не было!

— Чего это? — не удержался от глупого вопроса Павлик.

Воробей понял, что тот имеет в виду светящийся круг и ответил:

— Краска такая, светящаяся. Её разбрызгивают. Из баллончика.

Он подошёл к кругу, протянул руку и взял в руки стоящую в светящемся кругу рацию.

— А если заминировано?! — тихо вскрикнул оператор.

— Слишком сложно, — поморщился Воробей. — Они и так могли нас перестрелять.

«Кто это, они?» — тупо подумал ничего не понимающий Павлик.

Воробей нажал на кнопку и сказал в рацию:

— На связи!

— Граждане бандиты! — раздалось из рации. — Ваша банда полностью блокирована. Оба выхода перекрыты. Вещи ваши, кстати, мы уже забрали. И я предлагаю вам сдаться!

От этих слов Павлик оторопел. Стало страшно, и при этом голос в рации показался каким-то знакомым.

— Кто это гавкает? — спокойным голосом спросил Воробей.

Из рации послышался смех.

— Ну, Воробей, ты молодчина! Тоже этот фильм любишь?

— А кто не любит?

— Правильно!

— Как там Коля поживает? — спросил командир, и до Павлика вдруг дошло, что сейчас по рации говорит тот самый тип, который захватил их товарища в плен и велел им приходить в квартиру к Коле.

— Нормально поживает, — ответила рация. — Учится жить без ушей.

— Отрезал всё-таки?

— Ты меня за отморозка-то не держи, Воробей. Но я ведь пообещал, а слово надо держать. Ну, это ладно… Парни у тебя там, наверное, и не знают про этот фильм, поэтому предлагаю вам выходить и всем вместе проехать на совместный просмотр. Кино посмотрим, поужинаем, посидим, поговорим, ну и прочее. Как тебе такой план, Воробей?

— Дайте подумать.

— У тебя минута!

— Про фильм не помню, а в книге Жеглов им две минуты давал.

— А ты и книгу читал? Ну, красава! Тогда, две минуты у тебя. Время пошло.

Воробей отключил рацию и опустил руку.

— Чего это такое? — спросил Антон с бледным лицом. — Кто это?

— Тот самый Петя, который Колю забрал.

Командир посмотрел на бледного Ныру:

— Это Свищ самый?

— Нет, — отрицательно помотал головой тот. — Это точно не его голос. Но вроде там такой тоже был. Пётр вроде…

— А что вы про уши говорили? — спросил оператор.

Воробей объяснил.

— Блин, а про какой фильм он талдычит?

— «Место встречи изменить нельзя». Не видел, что ли?

— Название знакомое, а чего там, не помню…

— Ладно! — жёстко перебил его Воробей. — Как видите, они нас переиграли. Это, получается, их беспилотник мы подстрелили недавно. А тут они нас, наверное, уже ждали и могли легко пострелять. Так что, будем сдаваться.

— По-твоему, больше никак? — напряжённо спросил оператор.

— А как? Дом стоит отдельно. То, что мы их не заметили во время облёта, это значит, что они далеко не лохи. Можно, конечно, попытаться отстреливаться, но смысл? У нас даже бутылки воды нет, да и даже будь припасы… Это ведь не кино, когда один хрен остаётся в здании и кучу врагов по одному убивает. В жизни так не бывает. Так что, парни, сдаёмся!

Он оглядел стоящих на ступеньках парней.

— Тебя, Ныра, они знают, так что тебе их нечего бояться. Накрайняк, скажешь им, что мы тебя силой увели. Ведь так и было же. Ты, Пашок, тоже тут лицо случайное. К тебе претензий у них особых и нет.

— А тебе, — Воробей посмотрел на оператора. — К тебе тоже у них ничего нет. Расскажешь как есть и всё. Претензия у них может быть ко мне, но это уже мои проблемы, я сам буду выпутываться.

— А скажи мне, есть у нас шанс, что они нас отпустят? — спросил оператор.

— Шанс есть, но он почти нулевой, — хмыкнул командир.

— Но ты так с ним хорошо так болтаешь!

— А что толку? Я уже видел таких ребятишек, которые брали в плен, балагурили, шашлыками угощали, а потом, наговорившись, на куски пленных резали.

— Думаешь, и нас так могут?

— Убить нас, они могут, конечно, но вряд ли. Постараются использовать.

— Как это?

— Да, просто. Про меня отдельный разговор, а вот парням, скорее всего, предложат поработать на них, «стахановцами». Самое страшное, что их ждёт — это толкать вагоны с металлоломом из города на Максимку.

Но тебе, Антон, вряд ли вагоны предложат толкать. Ты ведь не абы кто, а технику знаешь. Не ссы, не будут они тебя мочить. Самое страшное, что они могут с тобой сделать, это выдать тебя западным спецслужбам, дабы те, у тебя секретики попытались вытащить.

— Думаешь, эти мародёры с ними связаны?

— Так или иначе. Без определённой «крыши» они не смогли бы здесь работать. Но тебе-то чего бояться? Ты что, большие секреты знаешь?

— Да-а… — неопределённо протянул оператор.

— Ну, вот. Не ссы, прорвёмся!

Рация в его руках завибрировала. Воробей поднял её и нажал на кнопку. Из динамика послышался голос:

— Ну, что надумали?

— Ладно, — ответил командир. — Чёрт с вами, банкуйте. Сдаёмся!

Послышался довольный смех.

— А ты, Воробей, мне всё больше нравишься. Ладно! Оружие оставляете в подъезде. Выходите по одному, перед подъездом останавливаетесь. Дверь под прицелом, так что, без всяких фокусов! Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству, стреляю без предупреждения!

Слушая это, до Павлика дошло, что этот тип явно цитирует фразы из своего любимого фильма.

— Не ссыте, парни, — ободряюще сказал Воробей. — Всё будет хорошо!

— Первый пошёл! — приказал рация.

Командир посмотрел на Павлика, но тут Антон быстро сказал:

— Давай, Ныра! Иди первым.

Нетвёрдой походкой бандюшонок двинулся к выходу. Пройдя несколько шагов, он вдруг быстро обернулся и рванулся назад.

— Парни! — быстро сказал он. — Не говорите им про меч! Скажите, что вы просто нас скрутили, а чего и как, это ваши главные с Захаром базарили. А про меч вы не в курсах!

— Бесполезно, братан, — похлопал его по плечу Воробей. — Если Коля про эту квартиру им рассказал, то, наверняка он и про меч сообщил.

На бледном лице юного мародёра отразилось отчаяние.

— А если он не сказал, всё-таки?.. — пробормотал он.

— Про меня не волнуйся. Я ничего не знаю. Парни тоже. Но если пытать начнут, сам понимаешь… Иди.

Повернувшись Ныра, словно на негнущихся ногах, двинулся к выходу наружу. Воробей некоторое время смотрел ему вслед, а затем повернулся к парням:

— Не ссыте, — начал он, но Антон его перебил.

— Извините, парни, но мне туда никак нельзя, — он кивнул на дверной проём, — поэтому, выйдете без меня.

— Ты чего задумал?

— Да то, что мне никак на Запад нельзя! Нам много рассказывали, как те спецслужбы работают, как они мозги потрошить умеют. Что, нет такого?

— Ну, допустим, есть, и что?

— А то, что я кое-какие вещи знаю, которые не должны к ним попасть!

Оператор вдруг нервно рассмеялся и быстро заговорил:

— Я ведь невыездной был. Это Палыч всё устроил. И, самое смешное, что когда он мне это дело предложил, я сразу понял, что тут какая-то авантюра. Блин! И ведь если бы тут, что ценное мы выяснили! Если бы Зайцев оказался всё-таки не тем, кто н есть, то я бы в лепёшку разбился, чтобы это до наших донести. За такие данные, всей бы этой банде отсосал, чтобы до наших добраться, а теперь, кому это говно нужно?!

Он снял с себя свою сумочку, в которой теперь лежал фотоальбомчик с дисками и с силой бросил её на пол.

— Погоди, браток! — быстро сказал Воробей. — Не кипиши, ведь ещё…

— А хотите ещё посмеяться? — не обращая на него внимания, усмехнулся Антон. — Я ведь в это дело пошел по двум причинам. С одной стороны, карьерку свою хотел продвинуть, а с другой… Была там девка одна у нас, текла по разведчикам… Вот я и думал, что смогу после этой вылазки к ней свои яйца подкатить. Видите, какой я дурак!

Рация в руке командира ожила:

— Второй пошёл!

— Иди, Паша! — оператор сделал шаг к Павлику и пожал ему руку. — Иди и не бойся!

Парень посмотрел на Воробья и тот кивнул:

— Иди. Только ствол оставь.

Положив автомат на пол, Павлик двинулся к выходу. Стало очень страшно. За его спиной Воробей быстро говорил оператору:

— Не дури, браток! Тут они нас, конечно, оперативно повязали, но это не значит, что они нас уже завтра на границу отправят. Я думаю, не меньше недели пройдёт, а за это время много чего может случиться!

— Да брось, Воробей, — с горечью ответил Антон. — Не успокаивай!

— Я и не успокаиваю. Ты расслабься. Здешние мародёры фээсбэшников охренеть как не любят, но я же не…

Павлик вышел из подъезда и дальнейшего разговора не слышал. Впереди, в пяти метрах от подъезда, вдоль дома проходила автомобильная дорожка, по которой они сюда бежали. На ней, левее, на коленях, с заведёнными за голову руками, стоял Ныра. Также заведя руки за голову, Павлик направился к нему. Когда до бандюшонка осталось несколько метров, кто-то крикнул сбоку:

— Стой! Дальше не иди. Сел!

Парень опустился на колени.

— Руки за голову!

Павлик подчинился.

Через минуту из подъезда вышел Воробей. Он держал руки разведёнными в сторону и в правой руке держал рацию. Когда он встал на колени в нескольких метрах правее Павлика, из рации в его руках послышалось:

— А теперь четвёртый! Я сказал, четвёртый!!!

— Четвёртого не будет, — ответил командир.

— Почему?

В этот момент из дверей громко грохнул выстрел усиленный эхом подъезда. Павлик вздрогнул от неожиданности и страха.

— Не хочет он в плен, — сказал Воробей.

— Сига, глянь, — сказала рация.

Краем глаза Павлки увидел, что позади кто-то быстро скользнул в подъезд…

— Готов, — послышался в рации незнакомый голос. — Выстрелил себе в башку.

— Печально, — безразличным голосом сказала рации. — Ладно. Пакуйте этих.

Откуда-то сбоку, видно из-за угла дома, быстро подбежали человек шесть в светлой военной форме. Все с оружием. Одели наручники — сперва на Воробья, потом на парней, заковав руки за спиной. Тут же тщательно всех обыскали. Затем посадили пленников на бордюрчик, сняли с них ботинки и тщательно их осмотрели, забирая рации и содержимое карманов. Павлик обратил внимание, что ботинки Воробью обыскивали сразу двое, да ещё один мускулистый парень стоял его спиной, готовый к тому, что пленник что-нибудь выкинет. После обыска, обувь забрали, а им велели подниматься.

Послышалось тихое урчание мотора, и из-за угла выехала легковая автомашина. Парень с интересом на неё уставился. Вроде как обычная машина, но по краям только две двери, а позади места водителя находится будка с решётками на окнах. Машина подъехала к подъезду. Пленников подвели к задней части машины, открыли там дверь с зарешечённым стеклом и пленники, один за другим, залезли внутрь. Там два длинных сидения по краям. Парни сели слева, Воробей напротив них, справа. Дверь захлопнулась.

Не успел Павлик осмотреться, как машина тронулась. Машина повернула несколько раз, выезжая со двора.

Неожиданно, из-за облаков выглянуло солнце, осветив улицы тёплыми и мягкими, предвечерними лучами…

В решетчатые окна было плохо видно окрестности, но парень заметил, что впереди едет ещё одна машина и за ними ещё одна. Глядя на эти машины, он потерял ориентацию. Не ясно стало, в какую сторону они едут. Видно, только, стены домов рядом окрасились в желтый свет садящегося солнца. Вечер уже начался…

Сидеть со скованными за спиной руками было чертовски неудобно, но Павлик не обращал на это внимания. Он подумал об Антоне. Почему-то его смерть тронула его, хотя сегодня он видел и другие смерти. Однако этого оператора дронов было, почему-то, куда жальче, чем Профессора с Димочкой…

«Не может быть, чтобы его уже не было в живых! — думал Павлик. — Только что он был, и вот его уже нет. И все вокруг ведут себя так, словно ничего особенного и не случилось!»

Парень подумал, что и при его смерти, окружающий мир продолжит свою жизнь, как ни в чём не бывало, и от этой мысли, почему-то, стало жутко…

Голова закружилась, и накатило чувство нереальности.

«Уже вечер, — тупо думал он. — В обычное время я бы уже пришёл домой, с работы, и мы с Гришей привычно лежали бы у меня на веранде и лениво „чесали языками“, обсуждая прошедший день и ожидая ужина. А сейчас… Подумать только, еще рано утром я покинул свой уютный домик, а теперь… Столько всего произошло. Профессора нет, Аркадия нет, Антона нет, а Коля как там? Неужели, и правда, ему уши отрезали???»

Парень беспомощно оглянулся и вдруг встретился взглядом с Воробьём.

— Спокойно, — сказал тот. — Не кипишите, ведите себя спокойно, но за языком следите…

Рядом вдруг что-то защёлкало.

«Похоже на выстрелы…» — подумал Павлик.

Вдруг громыхнуло. Раздался визг, то ли это люди орут, то ли скрежет железа… Опять бухнуло рядом, и машину подбросило вверх. Парней швырнуло на Воробья, кто-то вскрикнул и Павлик головой треснулся о решётку окна напротив. Голова затрещала от боли, парень открыл рот, чтобы закричать, но вдруг рядом словно свет выключили всё вокруг окутала тьма.

Эпилог

Павлик быстро шёл по ночному болоту, продираясь через камыши. Как он здесь оказался, куда пропали Воробей с Нырой и остальные, пленившие их бандиты, он не знал. Его только удивляло происходящее. Вроде ночь, а наверху нет ни неба, ничего — одна чернильная темнота. Вокруг же, болото, состоящее из больших, почти круглых черных луж, окруженных камышом.

Парень шел прямо, не разбирая дороги, прямо через эти лужи и удивлялся, что они совсем не глубокие, по колено…

Вдруг, в стороне показался яркий свет, словно уличный фонарь в посёлке. Павлик сразу свернул туда, и пошел прямо к свету. Продравшись через заросли камышей, парень вышел к большой луже, окруженной камышом. В стороне, рядом с водой, на пригорке стояло мёртвое дерево, на котором висела ярко светящая лампа-светильник.

Откуда она здесь?

Подойдя ближе, парень вдруг узнал лампу. Это была та самая лампа, которую с собой нёс Профессор, дабы освещать свой путь в тоннелях скоростного трамвая.

Вздрогнув, Павлик узнал и дерево. Это оно стояло в месте гибели Профессора и Димочки. Резко обернувшись, парень понял, что он оказался на берегу того самого озера, где они утонули. Сейчас тут почти идеально круглое озеро, окружённое камышом. Ровная чёрная вода, без всякого мусора и травы, которая плескалась на поверхности во время их гибели.

Неожиданно для себя, и против воли, Павлик вошел в воду и, постепенно погружаясь, пошел к центру озера, приближаясь прямо к месту гибели двух балбесов.

«Зачем я иду? — со страхом подумал он. — Бежать отсюда надо! Бежать!»

Вместо этого ноги сами несли его вперёд. Вдруг он споткнулся и полетел в воду, упав в нее с головой. И тут же, словно его схватили и потащили вниз, на глубину.

Его тащили через какую-то вязкую жидкость. Вдруг послышались голоса, и парень почувствовал, что словно вынырнул из воды, глубоко вздохнул и сейчас он словно лежит на спине…

Но что это?

Ярко вспыхнул свет и появились силуэты людей. Зрение прояснилось, и Павлик увидел стоящих над ним людей. Взглянув на них равнодушно, парень задержал взгляд на одном из них и почувствовал, как его охватывает ужас…

Профессор! Это был Профессор, но в очках и незнакомом коричневом костюме. Он смотрел на него, словно не узнавая.

Вот она, смерть! Не зря, верующие в бога старухи, в поселке, болтали, что после смерти встречаешься со всеми знакомыми и родственниками.

Парень встрепенулся и оглядел стоящих над ним людей. Димочки почему-то не видно. Но был знакомый всю жизнь старикан.

— Профессор! — сказал парень. — Профессор!

Тот смотрел по-прежнему, словно не узнавая. Из последних сил, сам не зная зачем, парень прошептал:

— Профессор…

Сил больше не было. Он откинулся назад и словно провалился в воду, волны которой скрыли от него Профессора и стоящих рядом с тем людей…

Павлику показалось, что он тонет, погружаясь в вязкую трясину. Уже ничего не было видно, как вдруг пришла ясная мысль, что все это: путь по тоннелям, Палыч, Захар, меч Сталинграда, Воробей и прочее, всё это померещилось его умирающему мозгу, когда он тонул на болоте после Моста, брошенный Гришей…

Не успел он толком это осознать, как сознание погасло, утонув в тёмном забытье.

* * *

— Вы, что, знаете его, профессор? — спросила молодая женщина в военной форме.

Илья Кириллович, несколько секунд смотрел на незнакомого парня, одетого в другую военную форму и лежащего без сознания на полу, но затем стряхнул оцепенение.

Кучка людей столпилась здесь, на втором этаже в здании бывшего Университета, на небольшом пространстве между двумя центральными лестницами. Именно сюда, зачем-то принесли со двора захваченных без сознания бандитов, положив их здесь на пол, в ряд.

— Профессор?

— Да нет, ну что вы, Тамарочка. Ну откуда я его знаю?

— Ну, может он… Студентом у вас был.

— Да, что вы! Ну, сколько ему в те времена, когда я преподавал, было? Да он же ребенком тогда был.

— Но он ведь узнал вас. Ведь он сказал «профессор».

— Вряд ли, вряд ли…

— Да нет, мы же точно слышали…

— У них там профессоров, как собак нерезаных, — подал голос молодой боец, один из тех, кто принес бандитов. — Главный подельник Свища, его правая рука, носит кличку «Доцент».

— Вот-вот, — поддакнул кто-то рядом.

Почему-то Илье Кирилловичу стало вдруг стыдно, но он продолжал смотреть на незнакомца. Ну, пускай этому парню года лет двадцать, ну, пусть, двадцать три, ну пусть даже двадцать пять лет, что уже вряд ли. В тот страшный год, он еще, максимум, в начальной школе учился. Какие уж тут лекции?

— А интересно, — сказал кто-то рядом. — Одеты они почти в новую форму. Не так, как люди Свища.

— Да я же сказал уже! — раздражённо откликнулся другой голос. — Ты чем слушал-то? Вот эти, трое, из одной компании. Это их мы засекли за супермаркетами, за железной дорогой! Они наш дрон сбили. А вот эти четверо, люди Свища! Мы же переговоры перехватили, но не расшифровали. Но есть догадка, что там подручный Свища, Доцент, был.

— Убили его?

— Нет! Там часть сразу свалили, без боя. Среди убитых и захваченных его не было.

— Ясно…

Послышались шаги и со стороны прохода во внутренний двор университета показались несколько бойцов в военной форме.

— Ну, как мы? — радостно сказал один из них, молодой мужчина, имеющий бравый и довольный вид. — Сработали, как по нотам! Взяли тёпленькими, а кто не тёпленький, тот там до сих пор лежит!

Он довольно засмеялся.

— Успели до спутника и, вон, с каким запасом! — мужчина посмотрел на наручные часы.

— Что скажете, Илья Кириллович? — посмотрел он на старика.

— Что я могу сказать? Ты молодец Виталик, и ребята тоже, молодцы. Давайте, разбирайтесь тут.

Развернувшись, бывший университетский профессор двинулся прочь от толпы, по лестнице на второй этаж. Его догнала молодая женщина.

— Илья Кириллович, как вы? — спросила она на ходу. — Я слышала, утром вы себя плохо чувствовали.

— Да, прихватило меня чего-то. Знаешь, Тамарочка, мне уже вон сколько лет Петя не снился, а вот сегодня, уже под утро, прям, увидел его, во всех деталях. Не знаю почему, аж страшно стало. Ну, и… сердце словно сжалось.

Я прямо-таки подумал, что инфаркт у меня. Но я же таблетки, разжижающие кровь, пью, от тромбов. Не может у меня инфаркта быть, а вон как закоротило. Весь день я никакой, и только сейчас отошёл немного, а тут ещё эти…

— Может, всё-таки, ещё раз в медпункт сходите? Я провожу вас.

— Да брось! Я всё-таки не совсем старик разбитый. Ты чего?

— Да я… просто…

— Не волнуйся, — старик похлопал женщину по руке. — Всё хорошо. Я ещё поскриплю!

Он улыбнулся. Женщина отошла в сторону, а он свернул в коридор другого корпуса. Прошёл немного по коридору и вошёл в свой кабинет.

Здесь почти так же, как и в то времена, когда он работал здесь. Слева платяной шкаф, справа ещё шкаф, но книжный. В левом дальнем углу стоит рабочий стол. Напротив него, возле стены в ряд стоят четыре стула. Над ними, на стене висит большая схема города, а правее её — увеличенная фотография. Двое похожих мужчин средних лет, одетые в серые свитера, стояли рядом на фоне здания МГУ в Москве.

Подойдя к карте, старик нахмурился.

«Эх, Петя, Петя, — печально подумал он. — Где ты сейчас и жив ли?».

Вспомнился парень внизу.

«Профессор это вы?» — сказал он.

«А может быть, он знает Петю?» — кольнула неожиданная мысль, но Илья Кириллович тут же отогнал ее, как откровенно глупую.

Что-то сжалось в груди. Подойдя к окну, бывший профессор приоткрыл его. В комнату хлынул поток тёплого, но свежего воздуха.

Старик посмотрел во внутренний двор университета. Там никого не было видно, но чей-то голос громко крикнул:

— Всем внимание! Осталась одна минута до прохода спутника!

Взглянув на часы, Илья Кириллович вспомнил, что, в связи с этой вылазкой, руководство собирает совещание, где будет «разбор полётов». Причём обсуждать планируется не недавнюю перестрелку, а решать более серьёзные вопросы. Вернее один, главный и извечный вопрос: «что делать дальше?»

«Мы тут уже не один месяц сидим, — с досадой подумал старик. — А толку, с гулькин нос! Только потери несём и из-за этого проклятого мародёра Свища, толком в город не выбирались!»

Несколько команд, посланных к центру города, уничтожили мародёры Свища. Световая сигнализация с крыши, которая была задумана вместе с Петей, ещё до кризиса, не сработала. Никто на призывы не откликнулся, да и с самого начала эта затея была ребячеством. Но Илья Кириллович настоял на ней, потому что не мог без этого…

Послышался тихий стук в дверь.

— Да-да!

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул мужчина средних лет в пиджаке.

— Ну, как вы Илья Кириллович? Как себя чувствуете?

— Спасибо, Евгений, уже гораздо лучше.

— Там уже собрались все, вас ждём.

— Пойдём.

Быстрым шагом старик покинул комнату и закрыл за собой дверь. Со стены продолжали смотреть два улыбающихся брата-близнеца в свитерах.

Content

Александр Неверов
На ничейной реке

Глава 1, в которой герой смиряется с тем, что он куколд

Глава 2, в которой происходит странный разговор

Глава 3, в которой чуть было не родилось тайное сообщество

Глава 4, в которой героя просят «постоять на шухере»

Глава 5, в которой в мёртвом городе светят загадочные огни

Глава 6, в которой героя втягивают в смертельную авантюру

Глава 7, в которой герой убеждается, что он реально попал

Глава 8, в которой происходит чёрте что

Глава 9, в которой герой прощается с жизнью

Глава 10, в которой герой начинает решительно действовать

Глава 11, в которой герой оказывается там, где хотели побывать другие

Глава 12, в которой герой внезапно находит цель в жизни

Глава 13, в которой герой узнаёт государственную тайну

Глава 14, в которой у героя немного повышается статус

Глава 15, в которой появляется последний из могикан

Глава 16, в которой герой решает, что бежать ещё рано

Глава 17, в которой герой использует шкаф не по назначению

Глава 18, в которой герой становится стукачём-наседкой

Глава 19, в которой случается некоторое дерьмо

Глава 20, в которой герои «рвут когти»

Глава 21, в которой принимается важное решение

Глава 22, в которой бег по мёртвому городу продолжается

Глава 23, в которой всё хуже некуда, но можно стать героем

Глава 24, в которой вспоминают старую спецслужбу

Глава 25, в которой, пять минут — это много

Глава 26, в которой: новый друг — опаснее старых двух

Глава 27, в которой простая арифметика

Глава 28, в которой героям осталось сделать последний шаг

Глава 29, в которой двое любят один фильм

Эпилог