Неласковый дождь в вельде при 45.1 по Фаренгейту.

1. Человек с улицы, которого не жалко

Родиться с фамилией Порридж и получить имя Икар можно только в очень отстойной ситуации. Например, в семье хронических лузеров, увлекающихся курсами коучинга в надежде задешево купить «успешность». Порой (в ситуациях вынужденного безделья) Икар Порридж размышлял, какой получилась бы его жизнь, не свяжись родители в молодости с одним из паршивых гуру «личностного роста для бедных». Всякое могло получиться, но Икар точно не стал бы экспедиционным менеджером-синхронизатором (ЭМС) в фармацевтическом концерне OLF со штаб-квартирой в Нью-Йорке.

В новоязе бизнеса XXI века экспедиционный менеджер-синхронизатор (ЭМС) это нечто среднее между коммивояжером и миссионером. Тот, кто продвигает бренд компании и проповедует веру в этот бренд в землях язычников… В смысле: на территориях, где этот бренд ранее не был представлен или был представлен слабо, без должной PR-стратегии. Результат, обычно требуемый от ЭМС, это создание представительского офиса на новой территории с освещением в местных медиа и торжественным перерезанием ленточки, в котором участвуют местные отцы отечества (мэр, гауляйтер, епископ, парторг – лишнее вычеркнуть, пропущенное добавить исходя из региональных политических реалий).

Внутри профессии ЭМС существует естественное для классового общества деление на «белую кость» и «черную кость» (выпускников университетов Лиги Плюща с хорошей родословной и плебеев с бюджетным образованием). Первые отправляются набираться опыта в Лапландию или на Хоккайдо перед будущей корпоративной карьерой. Вторым предназначен Афганистан или Африканский рог, они расходный материал корпорации. Убьют их там — ну и ладно, таких плебеев, «людей с улицы», не жалко. Завтра можно с легкостью нанять такого же с такой же улицы, которого тоже будет не жалко. Если ему повезет — отлично! Прибавим ему зарплату и пошлем в соседнюю жопу, вдруг там тоже повезет. Если ЭМСу повезет дважды подряд, то в очередной жопе ему можно доверить более ответственный проект. Если ЭМСу повезет дважды в ответственных проектах, то можно считать это знамением свыше и рассмотреть его допуск к карьерной лестнице. В новоязе политики XXI века это называется «социальный лифт».

Икар Порридж пришел в концерн OLF после бюджетного колледжа и годичных курсов маркетинга. Его послали в Южный Йемен, затем в Сомалийский Пунтленд. После двух случаев везения, ему поручили ответственный проект в Бурунди — и ему опять повезло. Теперь, как в сказке, ему предстояло последнее задание перед манящей золотой дверью социального лифа. По сказочным канонам это задание выглядело невыполнимым…

…8 лет назад 30-летний Икар Порридж был отправлен в конфиденциальную миссию на чудовищное болото Сюдд, которое занимает порядка ста тысяч квадратных километров бассейна Белого Нила на территории условного государства Южный Судан. В новоязе политики XXI века есть термин «failed state» — проваленное государство. Правительство Южного Судана мало что контролировало вне столичного округа Джуба. Оно обладало некоторой вооруженной силой, но совершенно недостаточной, чтобы навести какой-то порядок в провинциях, раздираемых межэтническими конфликтами — и внутренними, и трансграничными. На севере вяло шла война с бывшим сюзереном – правительством Северного Судана. На востоке ежегодно вспыхивала война племен за воду на границе с Эфиопией. На западе бродили банды наемников из Центрально Африканской республики. На юге, где по полосе Альберт Нила формально были нарисованы граница с Угандой и Конго с 1960-х агрессивные этнические сепаратисты, вооруженные пара-христианские сектанты и афро-марксистские народно-освободительные партизаны творили кровавый винегрет, делая лишь короткие таймауты для накопления живой силы и техники. Они с легкостью вклинивались на сотню-другую километров на любом направлении, однако удержаться там обычно не могли, и откатывались с награбленным в «серую полосу».

Но имело место исключение, которое стало причиной конфиденциальной миссии 8 лет назад. Эрнесто Кабила Четвертый из династии конголезских марксистов, молодой, но авторитетный персонаж с небольшой командой боевиков спустился от озера Альберт по Альберт Нилу, как-то преодолел пороги Нимуле и ворвался в Южный Судан. Пройдя со скоротечными боями через окраины Джубы, он достиг болот и совершил «национально-освободительную революцию».

Наблюдатели полагали, что слова о революции это лишь PR-обоснование для обычного гангстерского рейда по поселкам на болоте (хотя недоумевали: на какую добычу можно надеяться в тамошней первобытности?). Но у Кабилы имелся план, как удержать Сюдд надолго, и найден экзотический союзник: группировка UGU (по-зулусски «Берег»). Она неформально унаследовала в конце XX века одноименную тайную военную программу разработки генетически-модифицированного микробиологического оружия ЮАР.

Союзник сработал «точно и в срок» (как выражаются менеджеры Toyota): наступление правительственной армии захлебнулось кровью — в буквальном смысле. Какой из своих синтетических микробов применила UGU — осталось неизвестным, но стремительность действия (несколько часов от заражения — до негативного финала) выглядела настолько внушительно, что никто более не покушался на автономию болота Сюдд. Вокруг болота спонтанно возникла широкая полоса отчуждения. Эрнесто Кабила воспользовался этим, чтобы продвинуться на восток. Он захватил дамбу на недостроенном канале Джонглей, поменял режим дренажных сооружений, и расширил болото Сюдд почти на треть. Ему никто не препятствовал: властям в Джубе было наплевать на несколько деревень в этом районе, забытом богами и политиками. А еще раз конфликтовать с владельцами такого эффективного микробиологического оружия они уж точно не хотели.

Союзник поддержал Кабилу не за красивые глаза, а за долю в бизнесе — так что теперь великое болото контролировал не один автократ, а триумвират. Но по какой процедуре Кабила и два компаньона из UGU принимали совместные решения — оставалось тайной.

Ситуация, между тем, вызвала интерес фармацевтических фирм. Шутка ли: место, где можно довольно дешево и бесконтрольно тестировать на множестве людей — почти что угодно. Никто не заметит! А даже если заметит, то не докажет.

В XX веке директоры OLF не решились бы марать репутацию концерна и свою личную репутацию настолько сомнительными трюками. Но после трех великих событий первой четверти XXI века:

• Великой Рецессии,

• Великого Карантина,

• Великого Передела,

Приправленных для остроты серией межрегиональных войн и хайтех-терроризмом… …Мировые рынки оказались, грубо говоря, в глубокой заднице. В настолько глубокой заднице, что даже такие гиганты, как концерн OLF вынуждены были сражаться за свое выживание в «новой реальности» (как это называли политические обозреватели).

Эта новая реальность становилась все жестче, и подталкивала дирекцию OLF к более смелым шагам по теневой дорожке. Они мечтали о финансовом вундерваффе, о чудо-проекте вроде вакцин от коронавируса в короткую эру Великого Карантина. И уже не бесконтрольность тестов, а наследие UGU манило директоров OLF в липкие объятия болотного триумвирата. Такая цепь странных событий привела к первой миссии Икара Порриджа 8 лет назад. Везение снова сопутствовало ему: он как-то снискал симпатию болотного триумвирата, и затем 4 года продвигал тут серии рисковых первичных тестов всяких веществ и вакцин. Креативная бухгалтерия стряпала издержки, как будто тесты проводились по международным правилам с соответствующей стоимостью. На 5-м году успешного сотрудничества, директоры OLF решились предложить нечто немыслимое по обычным человеческим меркам. Икар привез секретный проект из Нью-Йорка на болота Сюдд и получил согласие триумвирата. Машинка завертелась…

…Тут мысленная экскурсия Икара Порриджа в свое профессиональное прошлое была прервана объявлением регистрации на рейс Нью-Йорк — Аддис-Абеба. Через час он уже устроился в салоне бизнес-класса и включил новости CBS на персональном дисплее. В новостях нарастало беспокойство, однако, оно пока не поднялось до паники. Мировые медиа слишком часто драматизировали всякие малозначимые вещи, и теперь у них не нашлось слов для объяснения, что на этот раз катастрофа близка по-настоящему…

…Когда авиалайнер взлетел и начал набирать высоту, Икар поглядел в иллюминатор на уползающий вниз и назад Манхеттен, освещенный лучами низко стоящего солнца, затем извлек смартфон из кармана. Прокрутив меню адресов до нужной строчки, он отправил месседж доверенному человеку, находящемуся сейчас в местечке Гамбела, практически неизвестном публике развитых стран.

…

2. Персональный ассистент человека с улицы.

Семирамида (Мими) Тесфаи полагала, что Икара Порриджа ей послал бог 8 лет назад. Вообще-то Мими не была сильно верующей, но слишком много странных совпадений отразилось в этой встрече. Мими тогда была наполовину младше, чем Икар, причем он нашел ее на полпути из Аддис-Абебы к болоту Сюдд, когда она была мертва наполовину. Между прочим, Икар вообще не должен был оказаться на этой дороге. Ведь по плану-маршруту ему следовало лететь в Джубу, и оттуда на север в Монгалло. Только из-за вспышки Южно-Суданской войны и отмены полетов, он взял машину в Аддис-Абебе и поехал на запад в Гамбелу, надеясь найти там что-то летающее в Боро-Джонглей. Он не знал, конечно, что вспышка войны вышла (как обычно) за пределы Южного Судана и накрыла формально-эфиопскую Гамбелу тоже. Это, однако, не помешало Икару найти около опорного пункта «врачей без границ» — маленькую летающую развалюху, которую персонал бросил при экстренной самоэвакуации. Там же он нашел Мими, которая тоже оказалась брошенной в виду бесперспективности транспортировки с кишками наружу. Опять-таки совпадение: Икар не смог бы пилотировать продвинутый самолет, но такая развалюха, почти не отличалась от малобюджетных штуковин, на которых он проходил шестинедельные курсы для экспедиционных менеджеров-синхронизаторов 4-го мира. В результате Мими попала в то единственное место Африки, где могла получить помощь. Весьма экзотическую помощь в плане методов и последствий, но это отдельная тема…

…Так или иначе, с тех пор опорный пункт «врачей без границ» в районе Гамбела стал неформальным офисом OLF, транзитной точкой в командировках Икара Порриджа на автономное болото Сюдд. А Семирамида Тесфаи адаптировалась к роли персонального ассистента мистера Порриджа. Кстати, тогда был первый и последний опыт поездки по земле из Аддис-Абебы в Гамбелу. Одного раза для оценки эфиопских дорог более чем хватило. Это вроде ролевой игры в переселенцев-пионеров Дикого Запада (причем на скорость движения слабо влияет замена конных телег — автомобилями).

Сейчас, получив от Икара месседж с номером рейса на свой телефон, Мими лаконично ответила «встречу тебя в Авашешэ». Затем она закрыла на компьютере окно со старым сериалом-мелодрамой, глянула на справочном сайте кое-какую информацию, встала с дивана, и вышла на улицу под ослепительное полуденное солнце. Как обычно в это время, сервис-персонал — трое парней, бездельничали, валяясь под техническим навесом рядом с транспортным ангаром.

— Эй-эй, мужчины! – грозно рявкнула Мими, — До заката авиетка должна быть готова для полета! Та, которая более новая! С вас вся контрольная карта и полный бак топлива!

— Босс что ли прибудет? – спросил бригадир.

— Да! И он не хочет, чтобы пришлось ждать всю ночь, пока вы сделаете то, что должны начать делать прямо сейчас! А то могут появиться сомнения про ваши премии в этом месяце! — сказала Мими, намекая на прошлые случаи нерадивой работы. Конечно, она (будучи аборигенкой) понимала, что подготовка не будет выполнена в заказанный срок. Просто: без таких грозных намеков получится еще медленнее. Это Африка.

На самом деле требовалось, чтобы самолет был проверен и заправлен к середине ночи и тогда можно без суеты уложиться в график. Мими решила вылететь за 3 часа до восхода, чтобы при уже достаточном свете утренних сумерек приземлиться на грунтовой полосе деревни Авашешэ, в 30 километрах от Аддис-Абебы (достаточно далеко, чтобы строгие правила согласования полетов перестали интересовать даже полицию).

…

3. Эпигоны аферы Великого Карантина.

Бизнес-идея OLF, реализованная совместно с триумвиратом болота Сюдд, по существу повторяла схему Ши Чженли и Билла Гейтса, проведенную с 2015-го по 2022-й. Сперва методами PR надувается ожидание некой смертоносной эпидемии. Затем (через лобби) формируются специализированные бюрократические структуры, а компании — пайщики проекта негласно наращивают мощности для производства вакцин. Далее объявляется эпидемия и карантинные ограничения, рисуется ужасающая статистика, а через медиа создается имидж панацеи, чтобы подготовить публику к тотальной вакцинации. Через правительственные контракты проводится закупка сотен миллионов доз вакцины. Все участники получают свой профит, а эпидемия объявляется отступившей перед силами биомедицины и волей властей. Это происходит на фоне теорий о заговоре БигФарма и коррупции вокруг малоопасного штамма сезонной инфекции, но медиа — в доле, так что пусть еретики болтают на периферии инфополя. Их мало кто услышит.

Бизнес-модель отработала превосходно, и для полного успеха не хватило лишь четкого закрытия проекта. В первой половине 2021 года организаторы могли объявить о победе прогрессивных сил над смертоносным коронавирусом, и выйти из этой истории супер-героями, спасителями человечества. Но (как часто случается с олигархами) непомерные амбиции испортили дело. Они жаждали Великой Перезагрузки и мирового господства. Поэтому пропустили момент и уткнулись в незакрытый гештальт, Мировую Гибридную войну и Великий Передел. Выигрыш от аферы сошел на нет.

…

Директоры OLF, детально обсудив в своем узком кругу сумму удач и неудач эпического Ковид-шоу 2019-2022, пришли к выводу, что, воспроизводя эту бизнес-модель, надо: 1. Снизить паническую эмоциональность 2. Повысить фактическую достоверность Исходя из этого, было решено: Во-первых, сделать мишенью микробиологической угрозы не людей, а растения, точнее пищевые аграрные культуры или хотя бы наиболее массовые из них. Во-вторых, точно указать происхождение, свойства и методы определения этой новой глобальной угрозы, чтобы в корне пресечь медиа-нарративы о фейковой инфекции…

…Именно ради «во-вторых» на старте проекта требовалась сделка с триумвиратом Сюдда, который получил и развил наследие южноафриканской военной микробиологической программы UGU и уже однажды применил это наследие против правительственной армии Южного Судана. Эхо шока от этого первого в истории войн массированного применения экспресс-летального биосинтетического оружия продолжало метаться по инфосфере.

Так был сочинен сценарий в стиле политических трагедий Шекспира.

Акт-1

Соседи решают покончить с триумвиратом Сюдда и формируют Коалицию Белого Нила (куда входят Уганда, Конго, и оба Судана). Провозглашаются громкие лозунги типа «разрушим цитадель зла» и «установим общечеловеческие ценности». Как нетрудно догадаться, триумвират Сюдда все это видит, и планирует контригру.

Акт-2

Триумвират действует на опережение: бомбардирует с дронов плантаций противника — спорами лофосетиса. Этот полусинтетический организм вроде агрессивной плесени, которая поражает злаки и бобовые. Лофосетис стремительно распространяется, и 200 миллионов жителей Коалиции Белого Нила под угрозой голода. Ясно, что плесень не остановится. Эксперты прогнозируют заражение всей Африке. Отдельные поражения лофосетисом отмечаются в Передней Азии и Южной Европе.

Акт-3

Является OLF с РНК-вакциной на базе нумовиронов, нового класса вирусоподобных защитных наночастиц для растений. Далее как в ковид-шоу: международные органы и правительства организуют глобальную вакцинацию посадочного материала. Пусть не каждый поставщик семян охвачен, но десятка крупнейших — точно.

Акт-4

Через два года смертоносный лофосетис повержен и эпидемия (точнее эпифитотия) гаснет. Злаки и бобовые в безопасности, участники проекта тихо и аккуратно делят выручку, happy end, занавес.

Сценарий разыгрывался, как по нотам, пока не случилась рисовая катастрофа на острове Лангкаи (Малайзия). Это напоминало «дело о проклятом хлебе» в 1951-м в Сент-Эспри (Франция), где пекарни получили муку из пшеницы с грибком-спорыньей. Но там были сотни пораженных алкалоидами спорыньи (включая LSD), а тут — десятки тысяч, причем неизвестными алкалоидами. Точнее – алкалоидами, неизвестными в практике контроля зараженности зерна, но хорошо известными в нейрохимии. Это оказались психотропные вещества из т.н. цепи Шульгина (названные по имени первооткрывателя): производные фенилэтиламина, близкие по эффекту к упомянутому LSD.

Пока малайские власти разбирались, как эта химия попала в рисовую муку, аналогичные события стали происходить в разных точках планеты, и не только в отношении риса, но также в отношении кукурузы, пшеницы, сои… Первыми, кто догадался о причине, были специалисты отдела биохимии концерна OLF. Им пришло в голову проверить: нет ли в образцах вакцинированных семян — веществ из цепи Шульгина? Вещества нашлись, но только в образцах, пророщенных в полевых (а не в лабораторных) условиях. Почему это оставалось незамеченным? Потому, что с лабораторными мышами, получавшими такие проростки, не происходило ничего, фиксируемого в стандартных формулярах. Не было квадратика, где лаборанту надлежало отмечать, если у мышей странное поведение.

Узнав об этом, директоры OLF представили себе приблизительные масштабы бедствия, сообразили, чем это грозит им, и скомандовали Икару Порриджу лететь на болота Сюдд, поскольку если кто-то еще мог исправить кошмарную ситуацию, то это триумвират. Уже находясь в аэропорту, Икар получил дополнительную информацию о том, как действует адская схема порчи урожая и это оказалось несложно (по крайней мере, на словах)…

…Итак: В природе встречается множество видов эндофитных микроскопических грибков. Это естественные симбионты растений вообще и культурных растений в частности. Они не вредят растению (потребляя мизерную долю питательных веществ в нем) и выполняют полезную функцию: синтезируют нечто вроде антибиотиков и инсектицидов, частично защищая гостеприимное растение от бактерий и насекомых. Эндофитами заражены все растения, кроме изолированных лабораторных. Эндофиты у растений это как кишечная микрофлора у млекопитающих, включая людей. Такова биологическая норма…

…Однако: Прекрасная РНК-вакцина OLF на базе синтетических нумовиронов, поменяла ход игры. Наряду со своей прямой функцией (защита от агрессивной боевой плесени лофосетис), нумовироны немного изменили геномы эндофитов, отчего эти микроскопические грибки начали синтезировать психотропные вещества из цепи Шульгина. Человек, съевший миску вакцинированного риса, получал примерно треть миллиграмма психотропного коктейля, близкого по эффективности к LSD, это 10 стандартных доз по меркам уличных пушеров. Как и в случае LSD, нюанс состоял в том, что такая или даже намного большая передозировка не вредила здоровью человека в прямом смысле, однако поведение становилось совершенно неадекватным на сутки, а порой дольше. У человека возникали яркие манящие или пугающие галлюцинации, сплетающиеся с реальностью, сюрреалистические идеи и асоциальные желания, требующие немедленной реализации. Иногда это было безобидно (как обнимашки под экстази), но иногда переходило в амок: немотивированную жестокую агрессию с применением любого подручного оружия…

…Сейчас, сидя в удобном кресле бизнес-класса авиалайнера и наблюдая в иллюминаторе закат над центральной Атлантикой, Икар Порридж задумался о необычных последствиях подобной стратегии. Если бы фафнир (такое название получил этот галлюциногенный грибковый коктейль в честь дракона из эпоса о нибелунгах) был смертельным ядом, то для властей оказалось бы проще уничтожать зараженные урожаи. Но фафнир не был ядовит в обычном смысле, и люди готовы были терпеть галлюцинации, лишь бы утолить голод. И легко угадать, что в бедных странах зерно, зараженное фафниром, не доедет до пунктов утилизации: так или иначе его растащат по дороге и съедят. Затем получится нечто типа голливудского зомби-апокалипсиса, и непонятно, как с этим справятся правительства, у которых даже в нормальных условиях наблюдался явный дефицит компетентности.

Про крупномасштабные, международные действия, опять-таки, легко угадать, что власти перекроют пути вывоза незараженного продовольствия и ввоза зараженного, устроив на планете такой жесткий локдаун, который не случался даже при ковиде. Вполне логично: ковид был фейковый, а фафнир – реальный. Ясно, что ситуация дойдет до вооруженных столкновений, вопрос лишь в масштабе: то ли региональные войны, то ли еще хуже.

В салоне соседи-пассажиры обсуждали то же самое — только на основании искаженной информации, поступающей через TV и популярные интернет-каналы. Там говорилось, будто агро-катастрофа вызвана той плесенью лофосетис, против которой разработана нумовирон-вакцина OLF. Якобы, плесень мутировала, создав новый штамм «фафнир», устойчивый к вакцине и содержащий галлюциногены. В этой сказке жестко не хватало логики: что за плесень, которая не повреждает растения и вовсе невидима? Но публика (как во времена ковида) игнорировала нестыковки. СМИ снова промыла людям мозг до потери разумного скептицизма…

…Икар отвлекся от подслушивания, чтобы позвонить в Аддис-Абебу, одному из знакомых таксистов и заказать поездку из аэропорта в деревню Авашешэ. Ночью в Эфиопии лучше избегать загородных поездок со случайными таксистами. Нищая страна — любой богатый иностранец тут ходячая провокация к разбою для всей бедноты, включая таксистов. Как всегда в таких случаях, появились неформальные кланы безопасных таксистов, которые давали гарантии безопасности клиента за дополнительные деньги…

…Когда он снова наставил уши на соседей по салону, они обсуждали, будет ли война, а если будет, то между кем и какого масштаба. Все были более-менее согласны в том, что Восточная Азия скатится к большой войне, причем вероятно атомной. Там ситуация по продовольственному снабжению уже стала критической. Впрочем, было ясно, что путем войны эта ситуация не решится, а станет лишь хуже.

Под такой разговор со спонтанной стилизаций под Апокалипсис, авиалайнер совершил посадку в аэропорту Аддис-Абебы. Там было спокойно, хотя вооруженных людей в униформе намного больше чем обычно. Полиция, армия, какие-то коммандос, какая-то спецслужба в цивильных костюмах, две лишние проверки ID, придирчивый досмотр багажа, и пустой сектор встречающих. Все отрезаны на улице, включая таксиста с которым договорился Икар Порридж. На многих местных зачем-то голубые медицинские маски. И это было первое, о чем сказал таксист, когда Икар нашел его у машины.

— Садитесь, мистер. С приездом. Люди стали совсем дураки. Еще при ковиде приучились надевать намордники, а толку что?

— Никакого толку, — согласился Икар, садясь сбоку от водительского места.

— Точно-точно… — таксист завел мотор и направил машину по выездной дуге с парковки аэропорта, — …Совсем, никакого толку. При ковиде тоже не было толку от масок, а этот ковид вообще растительный, да?

— Можно и так сказать… — Икар вздохнул, — …Проблема в том, что, в отличие от ковида, фафнир по-настоящему серьезная проблема. Не просто отмывка денег на медицине.

— Сильно-сильно серьезная? – спросил таксист, без особой тревоги. В Эфиопии публика настолько привыкла к проблемам вроде гражданских войн и гуманитарных катастроф, что воспринимала таковые как неприятные, но обычные явления природы.

— Сильно-сильно, — подтвердил Икар.

— Тогда плохо! — констатировал таксист, — А что можно сделать?

Икар ответил пространно, поскольку делать по дороге все равно было нечего. В общем, объяснил, что следует запасать вяленое мясо и сухофрукты, но не зерно и бобы. Так, по практически пустой (поскольку ночь) дороге, они приехали в деревню Авашешэ, где во времена 2-й Мировой войны по приказу императора Хайле Селассие была кое-как путем аграрных технологий сделана грунтовая ВПП. Она годилась для легких самолетов типа «осетр» ближней разведки британской армии. Эти штуки полетным весом менее тонны с движком менее ста лошадиных сил, могли садиться на короткие кривоватые полосы, а в случае поломки — ремонтироваться местным эфиопским персоналом в автомастерских. Причем такое положение дел сохранилось до сих пор, и гуманитарные миссии (включая медицинские, вроде «врачей без границ») летали на потомках «осетра» или его аналогах. Опорный пункт «врачей без границ» в районе Гамбела (а по факту: неформальный офис OLF) не был исключением…

…Икар мысленно с облегчением вздохнул, когда в свете фар появилась ВПП Авашешэ и застывшая у технического гаража примитивная авиетка с маркировкой в виде красного кружочка, подчеркнутого тройным пунктиром на белом поле.

…

4. Гадание по звездам в небе Африки.

Они обошлись без обнимашек. Семирамида (Мими) Тесфаи сказала «привет», убедилась что Икар пристегнулся, и повела авиетку на взлет. Кому-то такая холодность в 23-летней африканке покажется странной, но Мими, выросла в одном из приграничных кланов Луо-Ануаа, на фоне постоянной войны: межэтнической, межрелигиозной, межнациональной. Одним из уроков, усвоенных еще в детстве, стало: при мутной и опасной обстановке не следует отвлекаться на эмоции, если хочешь увидеть следующий рассвет.

Четверть часа (пока авиетка поднималась на оптимум круизной высоты) Мими молчала, затем, после перехода в горизонтальный полет, коротко спросила:

— Очень жопа?

— Полнейшая, — ответил Икар, — вообще, такая жопа, которой сто лет точно не бывало. А, может, вообще впервые в истории случается такая жопа.

— Тогда плохо, — рассудила Мими (в точности как таксист час назад), помолчала минуту, думая о чем-то своем, и поинтересовалась:

— Расскажешь?

— Да, — он кивнул, уже подбирая мысленно слова под ее уровень эрудиции.

У него получилось адаптировать эту историю, и Мими задумалась над кучей полученной информацией. Авиетка уже летела на автопилоте и можно было отвлечься. Задумчивость длилась пару минут, затем последовал уточняющий вопрос:

— Икар, ты сказал: мир получит всего 40% зерна от того, на сколько рассчитывал, да?

— Да. Не только зерна, но и бобов тоже, — поправил он.

— Это большой голод, да? – еще уточнила она.

— Где-то да, где-то нет, ведь мир не очень-то однородный, — снова поправил он.

— Где большой голод, там большая война, — уверенно сказал Мими, воспроизводя ту же простую логику, какая была у соседей Икара по салону авиалайнера.

— Вероятно, так и будет, — согласился он.

— Триумвират Сюдда специально так сделал, да? – спросила она.

Икар кивнул и аргументировал.

— Слишком сложная комбинация, так не бывает случайно.

— Не бывает, — эхом отозвалась Мими, — а зачем триумвират так сделал?

— Ну, большие боссы в Нью-Йорке думают, что триумвират просто хочет много денег.

— Много это сколько?

— Много это порядка 100 миллиардов долларов в виде корзины: деньги, бонды, паи, весь винегрет, обращающийся на фондовых и валютных биржах.

— Большие боссы готовы дать столько, да? — Мими, кажется, была удивлена.

— Они готовы, как посредники. Ведь сверхбогатым персонам сейчас невыгодна большая война, так что сверхбогатые заплатят вскладчину, за то, чтобы выправить ситуацию. Но почему-то я не верю, что цель триумвирата получить выкуп. Еще я не верю, что все это дерьмо можно исправить.

— Но, — заметила Мими, — ты согласился лететь и договариваться с триумвиратом.

— Просто мне приказали и я полетел. Так принято в концерне OLF.

На самом деле Икар лукавил. Боссы приказали ему лететь сюда потому, что он применил несколько приемов манипуляции. Специально сочиненная служебная записка. Несколько продуманных реплик в корпоративном чате. И кое-какие намеки в разговоре с линейным начальством… Икар сделал это, поскольку интуиция шептала: скоро дерьмо хлынет через край, и экстремум излива безопаснее переждать на болотах Сюдд… Заметила ли Мими его недоговорку? Может да, а может, нет,

— Смешная идея: договариваться о бизнесе с порождениями Йоквиконо, — сказала она.

— OLF готов договариваться хоть с Сатаной лично, — ответил он, не комментируя весьма антинаучный намек, что двое из триумвирата: Шнукки Хаантлон и Тэнго Фукумото не являются людьми. Будто бы эти двое созданы хтонической магией Йоквиконо, собаки — компаньона бога-демиурга из мифов Луо.

— Сатана добрый, дарит детям конфеты на Рождество, — заметила Мими, — а порождения Йоквиконо, они другие, совсем другие, да.

Икар не стал поправлять ее (подумаешь, перепутала Сатану и Санта Клауса) а спросил:

— Совсем другие, это как?

— Другие это не добрые и не злые. Как топь. Может защитить. Может убить. Людям не угадать заранее. Люди привыкли думать, будто все в мире делается ради выгоды. Но у порождений Йоквиконо все по-другому. Зачем им выгода?

— Так, ладно, допустим, выгода им незачем. А зачем они вообще что-то делают?

— А зачем солнце восходит? — отреагировала она риторическим вопросом…

…Солнце, впрочем, еще не восходило. Хотя, позади авиетки, левее хвоста на горизонте расширялось светлое пятно, в котором исчезали звезды. Прямо по курсу они оставались яркими, но это ненадолго. Рассвет в Африке — хороший фон для медитации. Или для того состояния, которое ближе всего к медитации у людей, не увлекающихся эзотерикой. У Икара Порриджа, например. Он молчал и «думал ни о чем» почти полчаса и вернулся к обычной осознанности лишь когда ослепительный диск появился во всей красе. Сейчас, экстремально-ранним утром, даже эта адская часть Африки выглядела очаровательной, праздничной и свежей… Пока летишь на достаточной высоте, чтобы не видеть детали.

Дальше было снижение и посадка в опорном пункте Гамбела. Все-таки это очень хорошее размещение для транзита между Аддис-Абебой и Сюддом. Можно отдохнуть, привести мысли в порядок, продумать план разговора с триумвиратом, позвонить и провести этот разговор по плану. Если получится, то лететь к ним и там обсуждать предложение нью-йоркских боссов… Без надежды, что из переговоров выйдет какой-нибудь толк. Икар не верил в богов и демонов Луо, однако, в рассуждениях Мими было нечто рациональное, достраивающее его собственные рассуждения до смысловой завершенности.

Мими права: люди привыкли думать, будто все в мире делается ради выгоды, и трудно бывает распознать у кого-либо принципиально иную мотивацию. Между тем, вероятная неразрешимость проблемы фафнира в требуемый срок оставляла чертовски мало места гипотезе шантажа. Но у Икара не было другой гипотезы мотивов триумвирата и потому пришлось построить план в условиях неопределенности намерений собеседников. Это, между прочим, не очень-то редкий случай в 4-м мире… …Через 2 часа Икар ткнул значок видеовызова через теневой мессенджер kilolik. На той стороне ответили. Триумвират в полном составе. Весьма экзотический коллектив…

Эрнесто Кабила в неполные 40 лет выглядел полностью аутентично своей роли лидера сравнительно-адекватной военной хунты в одном из самых адских регионов Черной Африки.

Шнукки Хаантлон напоминала загадочную худощавую кошку-сфинкса (почти лысую с кожей в складочку, и это было особенно заметно при ее склонности к тинэйджерскому минимализму в одежде). Причем для своего возраста (почти 60) она демонстрировала изумительную непоседливость и энергичность.

Ее коллега и примерно ровесник Тэнго Фукумото, калифорнийский японец, такой же непоседливый, и еще более энергичный, казался азиатской 3D-иллюстрацией по книге о Карлсоне, который живет на крыше. Только без пропеллера на спине, зато с привычкой делать гимнастику айки трижды в день.

Шнукки и Тэнго вместе ассоциировались (по крайней мере в мозгу Икара Порриджа) с парочкой запредельно древних и по-своему эстетичных, но крайне опасных существ из «Вампирских хроник» Энн Райс. В этой ассоциации даже была доля объективности. По данным из умеренно-надежных источников, они применили к себе какое-то зелье ради супер-иммунитета или нечто вроде (см. укус вампира в фэнтези). Но источники не были единодушны в оценке последствий. То ли какие-то побочные эффекты сказались, то ли вообще почти все пошло по плану… Это особая, длинная и туманная история.

…Так вот: на видео-вызов Икара Порриджа откликнулся весь триумвират. И в первую минуту Икар подумал было, что гипотеза шантажа верна (вопреки его интуиции). Но в следующую минуту он понял, что нет. Интуиция не обманула. Общий отклик всех трех правителей Сюдда это не охотничий азарт шантажистов в предвкушении кульминации аферы, а веселье пранкеров, изобретательно разыгравших широкую общественность. В таких случаях пранкерам всегда хочется пообщаться с индивидуальным выразителем общественного шока, а Икар превосходно соответствовал роли такого выразителя. Лишь поэтому (а вовсе не в расчете на многомиллиардный выкуп от напуганной плутократии) звонок Икара и его желание прилететь на болото обрадовали триумвират. Шнукки еще добавила: «пожалуй, я испеку мой великолепный и непревзойденный пирог с нильским сомом для тебя и для твоей очаровательной подружки».

Шнукки любила готовить экзотические блюда и кормить гостей, выслушивая их вполне искренние выражения восторга. Быть может, она компенсировала не сложившуюся роль хозяйки-хранительницы семейного очага… Или, нет. Однако ранее Шнукки никогда не обещала что-то этакое заранее. Ни разу за 8 лет знакомства с Икаром и Мими. Когда же Тэнго сообщил, что дополнит пирог — самодельным саке, а Энрико намекнул на косплей «Лета любви» в Калифорнии 1967-го, Икар почувствовал испуг. Все как-то слишком…

…Разговор завершился согласованием времени: завтра в 5 утра плюс-минус час, и место: полуразрушенная дамба на недостроенном, а ныне заболоченном, канале Джонглей. По диспозиции это было оптимально (ближе всего к опорной базе Гамбела), но даже в этом угадывалось аномальное дружелюбие триумвирата.

Едва на мониторе закрылось окно сеанса видеосвязи, Мими (все это время сидевшая на старом матраце в углу, вне сектора обзора видеокамеры) прыгнула на старый диван, где разместился Икар. С посторонней точки зрения получилось похоже на охоту пантеры из засады. Хотя, ее действиями управляли не пищевые, а эротические мотивы (устроенные чертовски просто у этой девушки из племени Луо-Ануаа). Если обстановка безопасная, голод утолен, и рядом наблюдается сексуально-привлекательный мужчина, то щелкает триггер, разлетается мешающая одежда, и партнер почти готов. Дальше врожденные и приобретенные паттерны поведения подскажут, как обработать его для максимизации качественно-количественных характеристик оргазма…

…Икар поймал себя на том, что мыслит в стиле семинара по продакт-менеджменту, и спонтанно улыбнулся этой нелепой игре разума, извращенного бизнес-образованием.

— Что тебе смешно? — чуть сердито спросила Мими, приостановив свои волнообразные движения в позе всадницы, и чуточку больно укусив его за плечо.

— Просто, крутятся мысли про рабочие задачи, — почти честно ответил он.

— Рабочие задачи у нас будут ночью, а сейчас мы просто трахаемся, — заявила Мими без капли юмора. Она всегда делала так, когда ей казалось, что у партнера-янки заклинило мозги, и он тормозит в элементарных делах, понятных даже подростку.

— Ты очень права, — согласился он, и ласково провел кончиками пальцев по ветвящемуся шраму, пересекающему гладкий шоколадный животик девушки. 8 лет назад здесь была длинная рваная рана, из которой частично выскальзывали внутренности. По стандартам военно-полевой медицины — смертельно. Но не по меркам Шнукки и Тэнго…

— Плохо выглядит? — чуть тревожно спросила Мими, особо не уделявшая внимания своей внешности, но в такие моменты интересовавшаяся впечатлениями партнера.

— Хорошо выглядит, возразил он, — ведь это ты, такая особенная, ни на кого не похожая.

— Я такая! – обрадовалась она и возобновила ненадолго прерванный танец всадницы.

Световой день пролетел в нехитрых развлечениях. В общем, как сказано по несколько иному поводу в библейском мифе творения «и было утро, и был вечер — день первый». Солнце провалилось за горизонт. Еще оставалось время, чтобы повторить секс-сессию. Теперь уже не на диване, а более экзотично, среди заброшенной кофейной плантации, на циновке, под яркими звездами. Астролог, наверное, смог бы дать предсказания о развитии ситуации для этих двоих, при одновременном учете и занятия, и расположения планет относительно созвездий. Но не объявился астролог поблизости – так что будущее оставалось радикально-загадочным… …Они никуда не торопились: От опорного пункта Гамбела до дамбы Джонглей всего 400 километров и чтоб прибыть в 5 утра им следовало вылететь около 3 после полуночи.

…

5. Апокалипсическое очарование великого болота.

Полет получился удивительно спокойно. Разве что темнота чуть пугала. Если лететь на высоте около 3000 метров над хоть немного населенной местностью, то внизу на грунте всегда видны россыпи огоньков. Человеческое жилье. Но не здесь. Даже те деревни, от которых после войны осталось несколько обитаемых дворов — замирали ночью. Так что единственными хоть чуточку светящимися пятнами были разливы рек. В зеркале воды отражались звезды. Впрочем, перед утренней зарей наползли дождевые облака и теперь даже этого свечения не стало. Сами же облака стали видны лишь, когда заря достаточно разгорелась. Мысль, что придется заходить на посадку сквозь облака – тревожила. Во-первых, неизвестно, сколько останется между нижним краем облачности и грунтом Во-вторых, под облаками почти всегда прячутся восходящие потоки воздуха, способные раскачать авиетку…

…Так и случилось. Болтанка возникла уже при прохождении облаков, а внизу, под серо-белыми клубами тумана, в 500 метрах от грунта, ленивые вихри таскали авиетку, будто объевшиеся гигантские кошки, от скуки играющие с неудачно зашедшей мышью. Но на следующем 200-метровом интервале кошкам надоела такая игра и они позволили мыши бежать… Точнее лететь по своим мелким мышиным делам. В общем, все случившееся в смысле риска не являлось экстренной ситуацией или даже ситуацией с предпосылками к аварии. Просто специфика круиза на машине с полетной массой менее тонны.

Теперь с высоты 300 метров можно было окинуть взглядом значительную часть великого болота Сюдд. 300 метров для равнины — это значительная высота наблюдателя. Горизонт отодвигается примерно на 60 километров. И вот, все обозримое поле представляло собой чересполосицу низкорослых зеленых кустарников, скрывающих сеть ручьев и рек, а во многих местах зелень разрывалась бесформенными порой изогнутыми бурыми пятнами заболоченных озер. Почти не наблюдалось следов обыкновенного жилья или аграрной деятельности, типичной для Черной Африки. А из промышленных объектов была лишь заброшенная стройплощадка с проржавевшей тяжелой техникой и фрагменты дамбы с подъездными путями, сквозь которые уже кое-где проросла агрессивная местная флора.

Несколько участков недостроенного тела дамбы были размечены, как ВПП для машин укороченного пробега, и на одной ВПП призывно мигали ярко-алые маячки. При таких обстоятельствах, посадка не составила большого труда или риска. Касание-пробег-стоп. Дальше процедура, привычная с прошлых визитов. Улыбки, хлопанье по плечам. Затем местные парни укатывают авиетку в замаскированный ангар, а гостей усаживают в AV. Плавучий джип, если говорить попросту.

В течение следующего часа гости осматривали местную флору (в основном камыш), и фауну (среди которой особо выделялись бегемоты, почему-то неагрессивные, вероятно привыкшие к этому трафику). Порой встречались образцы деревенской архитектуры: в основном круглые хижины из циновок на каркасе, накрытые плетеной крышей в форме вьетнамской шляпы-конуса. Хижины стояли на дрейфующих маленьких островках из спутанных веток и стеблей камыша, причем по внешнему виду трудно было определить происхождение такого островка: то ли он сам получился, то ли сляпан искусственно.

Поездка завершилась в одной из узких проток, небо над которым полностью закрывала кронами какая-то пресноводная разновидность мангровых зарослей. AV ткнулся носом в переплетение корней, и водитель подал знак гостям высаживаться. Едва они сделали это, амфибийная машина дала задний ход, затем развернулась и укатила куда-то. Таков был обычный порядок в болоте Сюдд, поэтому Икар и Мими знали, что делать дальше. Они двинулись вперед по единственной заметной тропинке и скоро вышли к шатру из очень качественного камуфляжного материала. Лишь с дюжины шагов становилось видно, что среди хаотических зарослей кустарника и тростника разместилось нечто искусственное, вроде летнего кафе-бара на четыре столика. Три уже занимали триумвиры, а четвертый предназначался гостям. За стойкой хозяйничала изящная чернокожая тинэйджерка, как мысленно предположил Икар: одна из пассий Эрнесто Кабилы…

…И не ошибся. Девушка, притащив на столик гостей две бутылки пива и блюдо всяких закусок, затем по-свойски уселась на колени к Эрнесто.

— Познакомьтесь, это Нйенй из народа Омйенг, — сообщил потомственный конголезский марксист, похлопав ее по удачно расположенной половинке попы.

— Попробуйте правильно произнести ее имя, — весело добавила Шнукки Хаантлон.

— …Это замечательный тренинг для языка и лицевых мышц, — сообщил Тэнго Фукумото тоном тренера по фитнессу.

— Ладно, — сказал Икар и попробовал. Ответом ему стал взрыв хохота. Еще две попытки привели к такому же результату. Затем Мими произнесла «Нйенй» и, как оказалось, с первого же раза правильно (что не слишком удивляло: языки нилотских этносов близки по фонетике и поэтому для Мими задача не была сложной). Девушки немедленно начали щебетать между собой на неком нилотском интерлингве, понятном им обеим, а затем Нйенй уволокла Мими куда-то в глубину шатра, за барную стойку.

— Сейчас будет хвастаться мобильным кухонным комбайном, — пояснила Шнукки.

— У девчонок своя кухня, а у нас своя, — добавил Эрнесто.

— Расскажи, Икар-сан: с чем ты приехал? – уже совсем конкретно спросил Тэнго.

При настолько прямом вопросе Икару Порриджу не оставалось ничего иного, кроме как изложить конспективно предложения нью-йоркских боссов OLF (разумеется, не называя предельную сумму). Когда он договорил, в шатре будто повисла тишина – примерно на полминуты, а затем Эрнесто беспечно произнес:

— Думаю, по дюжине миллиардов баксов на рыло будет в самый раз.

— Про аванс не забудь сказать, — флегматично отреагировал Тэнго.

— Ясно, что половина авансом, — уточнил Эрнесто, — таков обычай…

— …И прагматика, — добавила Шнукки, — закупка нескольких оружейных технологий, не считая того, что мы купим сами с денежных траншей аванса.

— Оружейных? — переспросил Икар, удивленный и внезапной легкостью, с которой было принято нью-йоркское предложения, и откровенностью по поводу назначения денег.

— Просто, нам понадобятся инструменты иного пути асимметричной самозащиты.

— Иного, чем что? – не понял он.

— Иного, чем фафнир, — пояснила она, — ведь глобальная элита даже до фафнира желала уничтожить нас. Ведь с их точки зрения наше автономное болото это мерзкая клякса на чудесном политическом глобусе их мира. Теперь, после того, как мы учинили шантаж, поставив этот их мир на грань разрушения, они еще сильнее будут желать этого.

— Их мир? – переспросил Икар.

— Да, или точнее: мир, живущий по их правилам. Так вот, как только фафнир останется позади… Ты уже понял.

Шнукки замолчала и приняла в кресле позу офисной релаксации, взяв в руку очередную бутылку пива, а ноги положив на столик. Остальные триумвиры даже не отреагировали, будто ее монолог был банальностью вроде «неплохая погода сегодня, хотя жарковато».

— Послушайте, — озадаченно произнес Икар, — без обид, но это сверхподозрительность.

— Скажи еще: «бред преследования», — иронично предложил Эрнесто Кабила.

— Икар так не скажет, он тактичный, — возразил Тэнго, а Эрнесто продолжил:

— Как только вы завершили поездку с дамбы Джонглей на этот плавучий островок, вашу условно-постоянную локацию зафиксировал спутник или высотный дрон. Далее, после короткого лага на передачу приказов, из Талоди, аэродрома на юге Северного Судана, в 400 километрах отсюда, взлетел вертолет с хорошо экипированным взводом коммандос. Исходя из полетного времени 85 минут и момента старта, у нас еще 40 минут примерно. Значит, ты еще успеешь и поговорить по телефону с боссами, и допить пиво.

…

6. Шаманская стратегия и другие первобытные игры

Икар справился вдвое быстрее: разговор с боссами длился всего четверть часа: цена не удивила их, но закупка оружейных технологий привела их в замешательство. Процесс забуксовал, но тут Тэнго ловко выдернул телефон из ладони Икара и сказал лишь одну фразу: «не беспокойтесь, это будут технологии двойного назначения». Затем он вернул телефон и сделал жест, как иллюзионист, только что доставший кролика из шляпы. Что характерно: указание на военно-цивильную двойственность технологий действительно решило проблему: большие боссы согласились. Это ведь так просто: не заметить второе назначение, если назначений много: целых два. А в следующие 5 минут Икар вылакал полбутылки пива, поскольку у него пересохло в горле от нервного напряжения.

— Раньше стартуем — раньше финишируем, — констатировал Эрнесто, — идем на кухню.

— Ладно, — сказал Икар, поняв это как предложение оторвать Нйенй и Мими от игрищ с упомянутым мобильным кухонным комбайном. Но…

…На кухне оказался открытый люк и широкий лаз, ведущий, вроде, в подвал (хотя это странно: как может получиться подвал под шатром на плавучем острове из тростника и веток?). Следовало спихнуть туда кухонный комбайн, спуститься самим и закрыть люк. Икар удивился: явно слабый способ спрятаться от коммандос. Понимание пришло чуть позже, когда Икар осмотрелся внизу. На вид это напоминало не подвал, а скорее салон микроавтобуса в стиле «кемпер» для дикого автотуризма. Имелось водительское место с пультом и рулем странной формы, а над ним на кабеле висел VR-шлем как у геймеров.

Тэнго устроился на водительском месте, надел этот шлем, слегка нажал акселератор — и возникло четкое ощущение движения, хотя его не получалось проверить визуально: тут отсутствовали окна.

— Swampotam, — сообщила Шнукки, заметив недоумение гостя.

— Понятнее не стало, — ответил он.

— Это же просто, — она улыбнулась, — аббревиатура от swamp и hippopotamus. Хотя это только внешне похоже на болотного бегемота, да и то не очень. Размер больше, форма примитивнее. Но наблюдатель над поверхностью воды не отличит.

— Так это что, речная мини-субмарина? — сообразил Икар.

— Да, речная и болотная, поэтому с лапками, — уточнила Шнукки.

— Лапки с перепонками, как у утки, только большие, — конкретизировала Нйенй.

Икар попытался представить себе бегемота, загребающего утиными лапками, но скоро отказался от этого упражнения, опасаясь сломать мозг. Мими, тем временем, оглядела цепким взглядом салон свампотама и сфокусировалась на шести пеналах из зеленного пластика: двум длинным узким и четырем коротким широким.

— Это MPADS Dinornis, да?

— Точно! — подтвердил Эрнесто Кабила.

— Тут их две штуки и куча боеприпасов, — продолжила она, — почему не сбить вертолет с вражескими коммандос?

— Сбить для чего? — поинтересовался Тэнго, немного сюрреалистически выглядевший за штурвалом и с VR-шлемом на голове.

— Они же вражеские, вот для чего!

— Ты путаешь: почему и для чего, — объявила Шнукки, затем повернулась к Эрнесто. Он картинно сложил ладони перед грудью, и нараспев произнес:

— Шаманы народа баконго-баамба, советники древних королей Рувензуруру, учили так. Плохо, если враг пришел на твою землю, очень плохо, если он убил или захватил твоих людей, но хуже всего, если враг стал умнее. Пусть враг остается глупым. Глупого убить проще, чем умного. Для этого надо думать правильно и не торопиться.

— Я совсем не поняла, — призналась Мими, всем своим видом выражая недоумение.

— Это совсем просто! — Шнукки улыбнулась, — Если враг узнает, что мы можем сбить его вертолеты, то он поумнеет и примет меры. А если он не узнает, то останется глупым и с ним произойдет неприятность в самый неудобный момент для него.

— У-у!.. — уважительно протянула Мими, затем добавила, — …Но все-таки нехорошо, что враги шастают тут, будто это их земля.

— Есть ситуации с двойным и даже тройным дном, — загадочно произнес Тэнго, и от его особенного тона у Икара слегка перехватило дыхание. Опять сработала интуиция…

…Между тем, Нйенй, поймав взгляд Эрнесто, вынула из контейнера-фризера коробку с полудюжиной бутылок пива и раскидала на всю компанию, включая Тэнго (у которого очевидно не было сомнений насчет совместимости функций рулевого и выпивки). Чуть позже Шнукки подняла руку и щелкнула пальцами, как бы переключая внимание.

— Кстати, об избегании неприятностей. Икар, Мими, надо сделать вам инъекции нашего нового ген-адаптогена. Ради повышения эффективности самозащиты, кое-что изменено нами в здешней микробиологии, и прошлый ген-адаптоген от этого не спасает.

— Почему я не удивлен? – риторически спросил Икар и снял футболку.

— Вот каждый раз у вас так, — проворчала Мими, следуя его примеру. Получив инъекции под лопатку, они снова надели футболки, а Шнукки предупредила:

— Следующий час будет чесаться, но вы не чешите.

— Представь, Шнукки: мы помним, — продолжила ворчать Мими.

— Через час с четвертью мы приедем, — сообщил Тэнго, глядя на пульт.

— Приедем куда? — спросил Икар.

— В трясину Скэйп-Оре, в одно из прекраснейших мест Великого болота Сюдд, наряду с топью Пайлуд и торфяником Гугланд, как мне кажется.

— О! В таком случае, я готовлюсь эстетически наслаждаться.

Икар не удивился прозвучавшим названиям. Он знал, что триумвират по загадочному капризу или замыслу присвоил некоторым местам Великого болота Сюдд топонимы из фольклора и фэнтези от Гомера и Гесиода до Лавкрафта и Ле Гуин…

…Между тем, Эрнесто уткнулся в планшетник. Чуть позже любопытная Нйенй, допив бутылку пива, заглянула через его плечо и объявила:

— У! Вражеские коммандос уже высадились и разбрелись. Ищут, куда мы пропали.

— Эрнесто, у тебя что, видеосвязь со шпионским дроном? – предположил Икар.

— Реальному партизану в XXI веке нужно что-то такое, — уклончиво ответил тот, — вот, я наблюдаю за врагом, проверяю, хорошо ли враг делает то, что хотим мы.

— Э-э… — Икар заподозрил оговорку собеседника, — …Что-что враг делает?

— То, что хотим мы, — повторил потомственный конголезский марксист, и пояснил, — так говорил Сунь Цзы, изобретатель искусства войны. Если хотите, чтобы враг атаковал, то киньте ему приманку. Умный перехватывает ход вещей и навязывает врагу свою волю. Дальше атакуйте врага там, где его защита слаба, чтобы он начал обороняться. Дальше заставьте его раскрыться, чтобы стали видны его уязвимые точки. Это очень верно. Да.

— Я не думал, что ты воюешь методами Сунь Цзы, — признался Икар.

— Я воюю улучшенными методами Сунь Цзы, потому что прогресс, — уточнил Эрнесто.

…

7. Война улучшенными методами Сунь Цзы.

Взвод коммандос стремительно и беспрепятственно высадился с вертолета на плавучий островок и, пользуясь фактором внезапности, взял штурмом шатер, вообще не встретив сопротивления. Точнее, вообще никого не встретив. Это выглядело странно, поскольку, согласно видеоряду с высотного дрона, шесть человек не выходили из шатра. Затем при осмотре обнаружился люк и лаз в тростниковом полу до воды.

Мозг младшего офицерского состава коммандос не адаптирован к решению творческих задач, поэтому был сделан безальтернативный вывод: террористическая ячейка (так это называлось в спецзадании) преодолела под водой полста метров до соседнего островка, отличающегося густой «зеленкой». Этот островок террористическая ячейка могла легко пересечь под прикрытием «зеленки», затем пронырнуть еще полста метров и попасть на реальный (не плавучий) глинистый островок, вытянувшийся между двумя из множества безымянных заболоченных рукавов Белого Нила. С островком что-то явно было не так: покрывавшее его редколесье состояло из черных кривых деревьев, обросших какими-то синими грибами от кроны и до змееподобных воздушных корней, стелющихся по глине. Добавочно украшали ландшафт хаотично разбросанные побелевшие и заплесневевшие фрагменты скелетов крупных животных и людей.

Реакция рядовых коммандос (бесшумно выраженная жестами) сводилась к тому, что не следует лезть туда. Но лейтенант разглядел далеко за деревьями какое-то искусственное сооружение, приземистое, закамуфлированное, наверняка незаметное с высоты, но ясно различимое так, с грунта. К сооружению через редколесье вела протоптанная тропа, что значило: оно кем-то используется. И лейтенант решил провести осторожную разведку в сторону этого объекта (с контрмерами на случай мин-ловушек и всех прочих случаев из регламента, выученного в школе офицеров спецназа). Случай огневого контакта в этом регламенте тоже учитывался, и взвод был к этому готов…

…Хотя, элемент внезапности (на полпути к сооружению) все-таки случился: контакт, но холодный. Это были стрелы, точнее арбалетные болты, летевшие по высоким навесным траекториям сквозь редколесье, так что навыков коммандос не хватало для определения позиций стрелков. Взвод за секунды перестроился в конфигурацию «активная оборона и отступление», и тут обнаружилась еще проблема: за краями тропы глина была вязкой и тяжеловооруженные коммандос проваливались по колено. Но их обучали движению по топям, так что они, то ползком, то перекатами, то на четвереньках, утаскивая раненых и чихая от облаков спор из раздавленных грибов, отступили на островок с «зеленкой». По итогу: из 32 бойцов 7 раненых, и двое могут не дожить до эвакуации, хотя вертолет уже вызван. В ход пошли ампулы для искусственной комы из экстренного медкомплекта…

…Бежит минутная стрелка и шансы падают. Но вот уже: шум лопастей и регламентная процедура покидания оперативного района выполняется как по нотам. Пока все живы, а итоги миссии будет потом оценивать начальство с большими звездами на погонах.

…

Полтора часа до аэродрома Талоди (Северный Судан, провинция Южный Кордофан) и пересадка на стратегический транспортный борт Globemaster-III, снабженный, помимо прочего, продвинутым медицинским отсеком. Едва борт набирает крейсерскую высоту, медики приступают к экстренным операциям для двоих тяжелораненых. До прибытия в Катар на базу сил быстрого реагирования Аль-Удейд-Ас-Сайлия примерно 3 часа. Все коммандос, включая легкораненых, чем-то занялись – в основном болтовней со сменой экипажа, которая сейчас свободна. Кажется, будто все опасности позади. Никто пока не задумывается о мириадах грибных спор, прилипших к одежде, обуви и волосам, затем переданных кому-то при случайном соприкосновении. Или о спорах, уже проникших в дыхательный и пищеварительный тракт коммандос, а раненым – еще и в кровоток.

После приземления на аэродроме Аль-Удейд, обмундирование коммандос попадает, по обыкновению, в общую прачечную. Грибные споры с него успевают облететь и осесть в десятках разных мест до загрузки в стиральную машину с антисептиком. Ночью споры начинают прорастать, а о синих грибах никто не помнит. Грибы не попали в утренний рапорт лейтенанта, командира взвода коммандос. А если бы даже попали — начальство и клерки, читая рапорт, не обратили бы на это внимания. Подумаешь, грибы.

Поэтому, когда к средине дня расползшаяся грибница и уже сформированные плодовые тела грибов проявили свои свойства, никто не подумал о такой причине. Бойцы с резко ухудшившимся самочувствием были отправлены сдавать цикл анализов. Между тем, у грибной судьбы на очереди уже стояли:

— экипаж Globemaster-III,

— персонал аэродрома в Южном Кордофане,

— примерно четверть персонала базы Аль-Удейд. К вечеру созревшие плодовые тела грибов выбросили следующее поколение спор, и на очереди оказалось столько людей, что трудно перечислить. Проще говоря: началась эпидемия того, что позже было названо макрофунгозом. Через неделю это уже занимало первые полосы мировых медиа.

Макрофунгоз не являлся чем-то объективно-ужасным типа средневековой чумы и оспы, поддавался лечению известными стандартными антимикотиками и антифунгетиками, а статистическая фатальность была не выше чем у агрессивных штаммов вируса гриппа. Проблемой стала необычность и универсальность этого инфекционного агента, как бы сочетающего свойства поганок, плесени, слизевиков дрожжей и чего-то еще. Оно легко прорастало на любой биоораганике, живой или неживой. Если выражаться в терминах войны, то: стратегия макрофунгоза состояла в растягивании линии фронта противника до критического истончения.

…

8. Навозные Ямы Глива и Бал вампиров.

— …Вокруг стали появляться поблескивающие под светом ярких звезд озерца воды; их становилось все больше и больше, тогда как деревья уменьшались в размерах и в числе — и, наконец, исчезли совсем. Странное тревожное благоухание доносилось от огромных бледных ночных цветов, плавающих на поверхности озер, а вокруг водоемов тянулся к небесам чудовищных размеров папоротник… — Тэнго завершил цитирование с экрана, убрал гаджет в карман жилетки-разгрузки и спросил, — …Как по-твоему, похоже?

— Некоторое сходство есть, — согласился Икар, — а откуда текст?

— Это описание топи Пайлуд в саге «Путешествие Иеро», постапокалипсисе Стерлинга Ланье, — сообщил калифорнийский японец.

— А-а… Я не читал. Что там вкратце?

— Вкратце… — Тэнго задумался, и извлек из другого кармана жилетки две бутылочки по четверть литра, — …Я предлагаю обсудить за выпивкой. Возможно, это последний сакэ оригинального производства, доступный тут, в сердце Африки. Вот оборотная сторона постапокалипсиса: проблемы с доставкой хороших заморских вещей.

— Оборотная? — переспросил Икар, удивленный, что собеседник говорит о последствиях апокалипсиса, как о чем-то, в общем-то, позитивном, лишь с некоторыми негативными побочными эффектами.

— Ты уловил суть, — констатировал Тэнго.

— Да, я уловил… Кажется, действительно надо выпить.

Почти полная луна светила достаточно ярко, чтобы можно было оглядеться и увидеть в ближнем радиусе ландшафта топи Пайлуд удобную посадочную точку: упавший ствол бамбука или чего-то вроде, причем рядом с маленьким довольно чистым прудом. Двое собеседников устроились на этом стволе, будто на скамейке, церемониально стукнули бутылочкой о бутылочку, и сделали по первому глотку. Затем Тэнго произнес:

— Стерлинг Ланье красиво сочинил, но слишком драматизировал. У него после какой-то ядерной катастрофы мир на полста веков упал в дикость и гламурное средневековье.

— Гламурное средневековье? – переспросил Икар.

— Да. Святые ордена, враждебная нечисть, чудища, колдуны, магические артефакты… В общем: Netflix какой-то, хотя издано за полвека до Netflix.

Икар пожал плечами, и сообщил:

— Как я понимаю сюжетный менеджмент кино, Netflix просто плыл по течению, которое сформировано задолго до. Авторы фэнтези в XX веке перебрали много базовых эпох, и остановились на средневековье из школьного учебника. Потребитель продукта не очень напрягает мозг, ведь сразу ясно, какой герой чем занят. Крестьянин, ремесленник, воин, король, купец, колдун, вор, трактирщик, шлюха, поп, трубадур… Всякое такое. Значит, продукт понятный, а это первый шаг к хорошим показателям продаж.

— Тогда почему не античность, там тоже все просто? — спросил Тэнго.

— Потому, что там много голых задниц, а это возрастные ограничения при прокате.

Калифорнийский японец глотнул еще сакэ и покивал в знак согласия с этим суждением. Икар тоже сделал глоток и напомнил:

— Мы в принципе про постапокалипсис говорили. Про прямые и оборотные стороны.

— Да, верно… Видишь ли, позитивный постапокалипсис это не про откат в безмашинные времена. Это про машинную цивилизацию, с которой ободрана ржавчина финансового усложнения.

— Только финансового или регуляторно-бюрократического тоже? – спросил Икар.

— По-моему… — Тэнго сделал паузу, — …Хотя это не точно… Если убрать усложненные финансы, то избыточная бюрократия сама осыплется. Позже видно будет.

— Слушай, а зачем вы это затеяли?

— Кто – мы, что – затеяли?

— Зачем ваш триумвират затеял постапокалипсис? Все эти страшные грибы: лофосетис, фафнир, теперь еще марофунгоз – чего ради?

— Ах это… — Тэнго грустно улыбнулся, — …Увы: наша маленькая компания имеет очень немного вариантов самосохранения. Казалось бы: что Системе до нас? Мы мелочь, нас можно просто не замечать. Но оказалось, что Система страдает перфекционизмом. Это значит: ничто на планете не имеет права открыто существовать вне правил Системы. И получается: или Система сотрет нас, или мы должны критически повредить Систему.

Икар задумался и через минуту спросил:

— Значит ли это, что триумвират не собирается выполнять сделку с OLF?

— Не значит, — ответил Тэнго, — мы ведем честную игру. Если мы получим обещанное, то передадим обещанное. Проблема в том, что OLF не сможет вести честную игру.

— Не сможет или не захочет?

— Не сможет, даже если захочет. Видишь ли, Икар, все-таки OLF — концерн Первой лиги, поэтому Система считает что OLF не место в играх Высшей лиги. При covid-show было случайно допущено несколько исключений из правила, но такое вряд ли повторится.

— Что-то я не понимаю, — удивленно отреагировал Икар, — сделка заключена, конечно, не совсем легально, однако все крупные шишки в курсе, что OLF этим занимается, и никто ничего не запретил. Средство от фафнира нужно всем. А шансы быстро получить его у вашей команды по понятным причинам выше, чем шансы в других местах, не так ли?

Тэнго несколько раз утвердительно кивнул.

— Именно так! Получается, что шансы OLF выше, но по правилам герой должен быть из Высшей лиги. После начнутся споры, кто именно из Высшей лиги и в чьем подданстве, однако пока на повестке дня вынос низкорангового чужака из чемпионата.

— Пока, — возразил Икар, — вам переведены 150 миллионов, это первый денежный транш аванса по контракту с OLF

— Верно, — согласился Тэнго, — однако, это сравнительно малая часть.

— Допустим, что это малая часть, — Икар кивнул, — но первая партия машин из товарного аванса контракту с OLF на полпути сюда. И никто не заявил официальных возражений.

— Ты о грузовом чартере C-130 Измир — Йойнйанг? – спросил Тэнго.

— Да. 6 паллет, суммарно 15 тонн груза.

— Увы, этот C-130 не пролетел даже полпути, — и Тэнго показал гостю экран смартфона с открытым приложением ScyScan.

Не требовалось особых знаний, чтобы определить по картинке, что самолет пропал над Средиземным морем, немного не долетев до берега Египта.

— Это похоже на теракт… — пробормотал Икар.

— Это похоже на мафиозный картель, — поправил калифорнийский японец, — и если так, то скоро будет звонок с предложением к триумвирату, от которого, по мнению мафиозных боссов, невозможно отказаться.

— Ты сказал: по мнению?..

— Да. Такие крупные боссы обычно страдают манией величия. Порой им удается убедить миллионы людей в своем иллюзорном величии. Тогда возникают империи, начинаются мировые войны и прочее в том же роде. Люди — странные существа, не так ли Икар?

— Э-э… Наверное… Я даже где-то видел такой тезис.

— Возможно, ты прочел это у Эпиктета в «Руководстве к жизни».

— Вряд ли… — тут Икар покрутил головой, — …Мне даже это имя незнакомо.

— Что ж, ты ничего не потерял. Эпиктет отражает увядание стоицизма, по сравнению с расцветом в эпоху Зенона и Аполлодора.

— Ничего себе! Ты увлекаешься античной философией?!

— Философия это мой рабочий инструмент, — уточнил Тэнго и тут запищал смартфон. На экране мигал значок видео-вызова с указанием: «неизвестный абонент».

Тэнго приложил палец к губам, затем развернулся так, чтобы Икар не попадал в сектор обзора видеокамеры при сеансе связи, и ткнул пальцем в экран.

— Я полагаю, мистер Фукумото, что вам уже известно о пропаже вашего груза вместе с самолетом, — произнес персонаж на том конце линии.

— И вам доброго времени суток, — невозмутимо ответил Тэнго, чем видимо обескуражил собеседника, поскольку тот продолжил лишь после трехсекундной паузы.

— Надеюсь, мистер Фукумото, что вы понимаете: это не была случайность.

— Приятно общаться с человеком, который на что-то надеется в этом безумном мире. По существу, ваша надежда перекликается с монологом Гамлета «to be or not to be».

Снова последовала пауза, на этот раз вдвое длиннее, затем собеседник спросил:

— Вы вообще понимаете, о чем идет речь?

— Речь о пропаже груза, вы с этого начали, — напомнил Тэнго, будто обращаясь к крайне забывчивому индивиду.

— Вы явно не понимаете, мистер Фукумото. Все грузы, направленные к вам, ждет та же судьба, пока вы не образумитесь. Лучше соберите триумвират, чтобы я сообщил, какие условия актуальны для вашей компании.

— Таинственный незнакомец! — торжественно произнес Тэнго, — Вы правы, я не понимаю, поэтому не вижу смысла ради вашей речи беспокоить моих коллег по триумвирату.

Тут терпение персонажа на том конце линии исчерпалось, и он прервал разговор. Тэнго невозмутимо убрал смартфон в карман и повернулся к Икару:

— Мы остановились на философии, как рабочем инструменте. Особо отмечу: речь не об античной философии, как ты выразился, а об общей философии, которая, как физика и математика, не привязана к эпохе или к месту.

— ОК, я уловил смысл, — Икар кивнул, — однако, не слишком ли мало значения ты придал угрозам хамоватого порученца, звонившего тебе?

— Я придал этим угрозам соразмерное значение задолго до того, как они прозвучали. Ты когда-нибудь задумывался о том, насколько предсказуемы субъекты из высшей лиги?

— Э-э… Вообще-то да, задумывался. Большое начальство чертовски похоже на простую релейную схему, приделанную к фразеологическому словарю.

— Отличная формулировка! — обрадовался калифорнийский японец…

…В этот момент на юго-востоке полыхнуло ярко-желтым. Икар успел спонтанно грубо выругаться, а затем донесся приглушенный многократный гром, как от грозового удара, дополненного эхом.

— Они предсказуемы, — прокомментировал Тэнго.

— Что это было? – спросил Икар.

— Ничего особенного. Какие-то высокоточные баллистические ракеты малой дальности, наведенные по сигналам пяти наших смартфонов.

— Минутку! Ты сказал пяти?

— Да. Нашего триумвирата, твой и мисс Мими. Жаль, если ракеты повредили чудесный архитектурно-ландшафтный комплекс Навозные Ямы Глива… — Тэнго вздохнул, сделал паузу и ответил на недоуменно-вопросительный взгляд Икара, — …Это тот черный лес с синими грибами, разбросанными костями и бетонным зданием, куда хотел дойти отряд коммандос, помнишь?

— Да, конечно… А почему такое название?

— О! Навозные Ямы Глива это черное сердце Оскверненных земель! Зловонные озера из глины и гнили, в недрах которых совершается отвратительная мистерия перерождения погибших существ из мира фантастической саги «Валет теней» Роджера Желязны.

— Звучит круто! — оценил Икар, — Но почему ракеты попали туда?

— Элементарно. Ракеты попали туда потому, что там размещались хаотично мобильные ретрансляторы. Извини: мы забыли сказать тебе и Мими, что чуть поменяли настройки ваших смартфонов.

Икар задумался на полминуты, затем спросил:

— Правильно ли я понимаю, что ракеты попали, и мы теперь считаемся мертвыми?

— Абсолютно! — подтвердил Тэнго и исполнил фрагмент арии Магды «Как смешно быть мертвым» из мюзикла Романа Полански «Бал вампиров». Увы: среди многочисленных талантов Тэнго не значились музыкальный слух и оперный голос. Но прозвучало очень убедительно и даже жутковато.

…

9. Робинзон и Пятница, как Геродот для болота.

На следующее утро после французского (как выяснилось) ракетного удара, резиденция триумвирата (и гостей) переехала на торфяник Гугланд. Тут главное русло Белого Нила делало большой изгиб, обходя невысокий массив гранитных скал. Ленивая циркуляция водяного потока, несущего массу различного растительного мусора, создала огромную площадь плавней, будто футбольные поля, небрежно сплетенные из ветвей деревьев и жестких стеблей тростника. Плавни переходили в торфяное болото, местами поросшее высоким кустарником, а местами разорванное провалами: небольшими озерами с очень чистой водой, хотя коричневатой от торфа. Этот ландшафт тянулся от скал и плавней к горизонту, и там будто вскипал серым туманом, переходя в небо без четкой границы…

…На плавнях и на торфянике встречались, помимо природных объектов, еще хижины туземцев племени йокйо: плетеные корзины-полусферы примерно 5 шагов в диаметре, перевернутые и обмазанные глиной. Такие хижины сливались с ландшафтом и потому йокйо уцелели, когда война уничтожила прочие племена в этой части великого болота. Точнее, еще потому что их хозяйство было столь же незаметно, как их хижины. Йокйо жили собирательством, рыболовством, мелким огородничеством и разведением уток. В отличие более продвинутых племен, они не обрабатывали плодородные полосы между трясинами и не занимались скотоводством. Ничего демаскирующего. Даже очаги йокйо делались закрытыми и не использовались днем: чтобы враг не увидел ни огня, ни дыма. Говорят, эти обычаи сложились, когда на Белом Ниле хищничали арабы-работорговцы, однако точно неизвестно, ведь у йокйо нет писаной истории. Точнее, не было, а теперь появилась. Икар Порридж принял на себя роль нового Геродота (отца истории)…

…Точнее, это оказалось единственное регулярное интеллектуальное занятие, которое в сложившейся обстановке он сумел придумать. Суть же обстановки такова: триумвират, убедившись, что гости (Икар и Мими) не впали в ступор от жизни в плетеной хижине и обычаев туземцев-йокйо, укатил по своим триумвиратским делам. Надолго ли — неведомо. Икар логично полагал, что дела связаны с освоением аванса 150 миллионов долларов (у триумвирата даже мысль не возникала вернуть деньги после форс-мажора, сорвавшего контракт). Конвертировать банковские суммы в какой-то вид кэша, заключить теневые сделки, и организовать перевозки по ржавым узкоколейкам или по грунтовым дорогам откуда-нибудь из Кении через Уганду — та еще морока, на две-три недели, не меньше. А характер Икара отчаянно сопротивлялся столь длительному безделью. Ему требовалась нагрузка более-менее привычного типа: например, историография, немного похожая на составление обзорного доклада о состоянии регионального медико-фармацевтического рынка (и соответствующее планшетное приложение годилось для историографии).

Стартап «история йокйо» встретил энтузиазм у нескольких туземных семей из соседних хижин. Соседство не особо близкое: примерно полкилометра до ближайшей хижины и примерно километр до самой дальней, но такое расстояние не мешает собраться вместе после захода солнца у закрытого очага на берегу одного из торфяных прудов, устроить вечеринку с купаньем и танцами, ужином и фольклором.

Романтика. Темнота. Лишь сквозь зазоры между камней очага мерцал оранжевый свет, придавая вечеринке несколько инфернальный оттенок. Икар вспомнил куплет из «Бала вампиров», спетый Тэнго Фукумото по случаю после французской авиабомбардировки. Возможно, ассоциация возникла из-за танца йокйо после купания. Движения под ритм барабана кеберо напоминали танец-кульминацию вампиров в мюзикле. Впрочем, Мими быстро отвлекла Икара от раздумий, вытащив его в круг. Для нее такие движения были привычными с детства, а у него получалось что-то другое, похожее скорее на уличные танцы Латинской Америки. Между прочим, соседям-туземцам это нравилось: они даже пробовали подражать. Весело – если отвлечься от мыслей…

…Танцы слабо отвлекали, зато позже, когда из-под углей в очаге была извлечена утка, запеченная с ямсом, а туземцы постарше начали рассказывать истории… Да! Это было именно то, что надо! Мими старательно и гордо переводила с местного диалекта, порой переспрашивая по нескольку раз у рассказчика. В общем, она заразилась геродотовским энтузиазмом Икара даже сильнее, чем он сам. И (судя по проявлениям эмоций, которые Мими не считала нужным скрывать) ей с каждым днем становилось все уютнее тут, на торфянике Гугланд. Почти первобытные условия жизни были знакомы ей с детства, а в нынешнем варианте (благодаря инъекции нового ген-адаптогена) устранялось главное неудобство: патогенная микробиота — разнородная и всепроникающая при такой жаре, влажности и близости цветущей воды…

…Гигиенические процедуры тут выполнялись с применением воды из ближнего пруда. Каждое утро Робинзон и Пятница (в смысле: Икар и Мими) маленьким электрическим насосом закачивали воду в бочку на треноге. Такая первобытная водонапорная башня. Солнце нагревало бочку, однако не настолько, чтобы достигнуть дезинфекции. Без ген-адаптогена, романтическая робинзонада на торфяном болоте очень скоро перешла бы в прелести хронического энтерита или чего-нибудь еще жестче.

Икар волевым усилием выбросил это промелькнувшее негативное рассуждение вон из головы. Зачем грузить себя несбывшимися проблемами, когда хватает сбывшихся или сбывающихся? Кстати, многими сбывающимися проблемами тоже незачем было себя грузить. Одно дело — проблемы быта здесь, сегодня или завтра, они конкретны, их надо решать. Другое дело — проблемы большого мира, куда Икар не попадет ни завтра, ни…

…В этой точке размышлений, он каждый раз приказывал себе остановиться, поскольку усвоил на примере прошлых экстремальных ситуаций одно психологическое правило: выбрасывай из головы те вещи, о которых не можешь узнать, и на которые уж точно не можешь повлиять. Чем чаще он себе это приказывал, тем менее реальным ему казался большой мир. Океаны и континенты, города, гигафабрики, переплетения магистралей и бизнесов: все это истончалось и таяло, как яркий хаотичный сон после пробуждении.

Это, однако, не значило, что Икар информационно окуклился в игрушечной вселенной Гугланда. Используя пиратский спутниковый гаджет (кстати, подарок триумвирата), он следил за мировыми событиями в той мере, в которой это было возможно по открытым источникам. Икар читал сетевые газеты, смотрел медиа-каналы и любительские клипы очевидцев, сопоставлял и формировал связную картину… Хотя, не факт, что верную. И выводы выглядели негативно-экзотическими (Икар специально изобрел такой термин).

Наверное, он держал бы это все в себе, переваривая внутри сознания и подсознания, но настал день, когда Мими поинтересовалась: что в мире? Точнее, то был не день, а ночь.

…

10. Нам показалось, или мир опрокидывается?

Еще точнее, была ранняя ночь: время между «заняться любовью» и «посмотреть сны». Интервал между этими эмоционально и биологически позитивными видами активности получался достаточным, чтобы вместить три процедуры: …Совместную помывку из садового шланга с насадкой-лейкой, подключенного к ранее упомянутой бочке — первобытной водонапорной башне. Кстати, еще и спонтанный повод поласкаться после хорошего секса. …Обработку на планшетнике вечерних черновиков с «геродотовской» вечеринки. Это важно сделать по свежим следам, пока на живые воспоминания об устных рассказах не наслоились новые впечатления. …Просмотр на том же планшетнике горячих новостей в сети (уже в кровати, точнее на тростниковом лежбище). Эта последняя процедура вышла изрядно за пределы обычной длительности, и тогда Мими поинтересовалась: что в мире?

Икар пролистнул экран, открыв интерактивную карту кризисных событий в Индийском океане, подвинул планшетник, чтобы ей тоже было видно, после чего пояснил:

— Зеленые штрихи это австралийский зерновой караван, направленный в Индию. Там 9 сухогрузов по полмиллиона тонн пшеницы и 2 фрегата. Красные штрихи это китайская авиационно-морская ударная группировка: авианосец, 6 эсминцев, и еще всякое. Задача китайцев: развернуть караван на запад через Малаккский пролив и далее в Гонконг. Но сейчас им мешает индийская флотилия, развернутая севернее Никобарских островов. У индийцев состав слабее, зато они ближе к своей базе, и им обещана помощь 7-го флота США. Сегодня две американские эскадры выдвинулась с баз Йокосука и Гуам. Похоже, очередные сто «последних китайских предупреждений» не сработали. Послезавтра эти эскадры отрежут китайскую группировку от баз. Немного позже через Сингапурский и Зондский пролив они выйдут с двух сторон на рубеж атаки.

— Это, что мировая война? — спросила Мими.

— Черт знает… — Икар вздохнул, — …Но очень похоже. Китайцы не могут отступить, им жизненно необходимо это зерно. К тому же, если Пекин отступит, то потеряет лицо, и тогда Средняя Азия повысит Пекину цену железнодорожных поставок зерна. Цена уже запредельная, что логично: хлеботорговцы во все эпохи наживались на угрозе голода.

Мими перевернулась на спину, заложив ладони за голову, и озадаченно произнесла:

— Я не понимаю. Если БигФарма, или Высшая лига, как ты обычно говоришь, не могла придумать средство против фафнира, то почему они бомбили Сюдд? Можно ведь было договориться и заказать это средство тут, как хотели сделать боссы из OLF.

— Хороший вопрос, — прокомментировал Икар, — видимо, дело в том, что БигФарма, как, впрочем, и БигТех, это уже не картельные альянсы больших фирм. Это такие империи, вроде древних персов. Правит там кучка странных людей, спятивших от собственного богатства и убежденных в своем божественном всемогуществе.

— Глупо! – припечатала Мими.

— Глупо, — согласился он, — однако такова новая нормальность. В бизнес-империи всегда консультанты вытесняются подхалимами, никогда не говорящими «нет» хозяевам. Как известно, сатрапы империи ужасно гневаются, когда слышат об ограниченности своих возможностей, поэтому придворные никогда не говорят об этом.

— Погоди. Икар! Это совсем глупо! Вот придворные не сказали «нет» сегодня, но «нет» случилось само собой завтра. И что тогда?

— Тогда будет завтра, — пояснил Икар, — это главный принцип придворного: сдвигать все провальные задачи на завтра, никогда не говоря хозяевам о провале.

— А что теперь? — спросила она.

— Теперь, видимо, в небесном колодце исчерпался объем «завтра», — пошутил Икар.

…

Утро показало, что это было больше похоже на догадку, чем на шутку. Ритм жизни на торфянике Гугланд следовал солнцу: тут просыпались с рассветом. Соответственно, в Южно-Китайском море был полдень, и азиатские СМИ успели шокировать аудиторию обзором изменений в полосе конфликта. Оказалось, что около 7 утра китайский корпус морской пехоты при поддержке воздушного десанта, скрытно сброшенного еще ночью, захватил Бруней: маленький, но стратегически важный нефтяной султанат на северном берегу острова Борнео. Это перечеркивало план 1-й американской эскадры, создавая ей фланговую угрозу на пути к Сингапуру. План 2-й эскадры потерял смысл, поскольку ее выход через Зондский пролив без синхронного выхода 1-й эскадры через Сингапурский пролив не создавал требуемого перевеса над китайской группировкой. Но для блокады снабжения китайцев хватило американской штурмовой авиации в Сингапуре.

На оперативном поле возникла патовая позиция, но интуиция подсказывала Икару, что зависание в такой позиции будет недолгим. Пекин вел переговоры с властями Бирмы о сухопутном коридоре до порта Рангун, чтобы снабжать флотилию в обход Малайско-Индонезийского барьера. Но из Бахрейна готовилась выйти эскадра 5-го флота США с целью соединиться со второй индийской флотилией из Мадраса и охватить китайскую группировку с запада. Получалось, что через неделю боевое столкновение неизбежно.

В следующие 48 часов стороны активно искали себе союзников, но это, разумеется, не афишировалось. В сеть утекали лишь слухи разной степени парадоксальности. Где-то сообщалось (со ссылкой на неназванные компетентные источники), что Пекин вот-вот договорится с Пхеньяном об атомной атаке по дальневосточным объектам США, и с Тегераном — об атомной атаке по Ормузскому проливу для блокады 5-го флота США. Также сообщалось, что на днях будут нанесены превентивные атомные удары Южной Кореи по Северной Корее, и Израиля по Ирану. Были еще рассказы про супер-оружие: космическое, тектоническое, биоэлектрическое и прочее экзотическое.

А главный парадокс состоял в том, что обмен серьезными (т.е. атомными) ударами был невыгоден всем сторонам конфликта вокруг зернового каравана. При любом из реально возможных исходов такого обмена ударами, каждая сторона проигрывала больше, чем выигрывала. Выигрыш получался лишь, если противник отступит без боя. И эскалация продолжалась, поскольку каждая сторона питала надежду, что отступит другая.

Между тем, жизнь на торфянике Гугланд шла как обычно. Соседи-туземцы пригласили Икара и Мими на лунную рыбалку. При поэтической таинственности названия, занятие оказалось тривиальным: обметать крупноячеистой сетью участок камышей до глубины примерно по пояс, и следить за поплавками, чтобы вытащить крупную рыбу, когда она запутается. Делать это лучше при яркой луне, тогда не требуется подсветка. В лодке по обыкновению двое: один наблюдает, другой отдыхает. Икар и Мими следовали этому правилу, иногда спонтанно меняясь. При этом отдыхающий развлекал наблюдающего чтением вслух всякой любопытной всячины с планшетника. Сейчас отдыхающий (или точнее развлекающей была Мими).

Она пролистнула экран, кликнула очередную ссылку и поинтересовалась:

— Что такое smart-war?

— Smart-car? — переспросил он.

— Smart-war, — повторила она, — я читаю, как тут написано. Вот, посмотри, а я послежу за рыбой.

— Гм… — отозвался Икар, взял у нее планшетник, дважды прочел странный заголовок и, ознакомившись с текстом, подумал, что вот теперь-то точно… (далее лексика 18+).

…

11. Smart-war as a smart-contract: возмездие (полу)мертвой руки.

Smart-contract придуман еще в Древнем Египте. Из трактата Герона Александрийского известно, что при храмах работали механические торговые автоматы. Посетитель кидал медную монету в отверстие, и автомат наливал в кувшин порцию воды для омовения… Жрецы не знали, что это smart-contract, ведь термин придуман лишь в 1994 году вначале т.н. «цифровой революции», когда появилась мода изобретать птичий язык для т.н. «новой экономики». По сути smart-contract это любой автомат, механический или программно-компьютерный, который выдает товар покупателю, выполнившему условия сделки.

Аналогично (как оказалось) smart-war это автомат, который начинает боевые действия против стороны, выполнившей условия срабатывания. Смысл такой штуки очевиден: в быстро меняющейся обстановке просто нет времени на бюрократические согласования, типичные для больших многоярусных финансовых олигархий (шутки ради называемых либеральными демократиями). Вооруженный ответ на действия вероятного противника должен последовать незамедлительно — иначе все (или почти все) пропало.

Но есть нюанс: условия smart-contract сообщаются (порой даже навязчиво сообщаются) всем потенциальным покупателям, а условия smart-war старательно засекречиваются от любого потенциального противника. Таким образом, конфликтная ситуация становится минным полем: какой-то неосторожный и, кажется, незначительный шаг вдруг зацепит ниточку условия, щелкнет триггер военной машины, и… (далее лексика 18+). Если еще учесть, как упал в XXI веке уровень программистов, и как выросло число багов в как бы готовых программно-аппаратных комплексах, то смешно надеяться на happy end.

Еще два дня вокруг блокированного зернового каравана ничего не происходило, и даже появились слухи, будто Вашингтон готов пойти на компромисс с Пекином: отдать часть зерна, а Дели просто поставить перед фактом. То ли эти слухи, то ли какие-то секретные мотивы побудили Дели пойти ва-банк. Китайская атомная субмарина, оказавшаяся несколько в стороне от основной группировки, была атакована и критически повреждена. Это стало триггером smart-war и в следующий час последовательно срабатывали автоматы запуска ядерных средств поражения с разных сторон. Это напоминало лавину: каждое действие автоматов у одной стороны вызывало срабатывание автоматов у другой стороны, на это тоже реагировали автоматы — пока не исчерпались роботизированные арсеналы.

Похоже на страшилку о ядерном апокалипсисе, но разрушения… Разумеется, они были огромными. Многие ключевые порты Азиатско-Тихоокеанского региона — уничтожены ядерными ударами. Существенно разрушена топливно-энергетическая инфраструктура Аравии и Средиземноморья. Фатально повреждены железнодорожные узлы в середине Евразии. Центры обработки данных в Европе и Америке сгорели от электромагнитного импульса при ядерных взрывах в космосе… Можно перечислять дальше, но картина не выглядела апокалипсической. Это следовало из сообщений в интернете, продолжавшем работать, хотя с многократным снижением скорости, а многие знакомые сайты вовсе не загружались. Так или иначе, Икару и Мими всегда удавалось найти удовлетворительно работающий новостной сайт мирового уровня: BBC, CNN, NYT и прочее. Для местных новостей у них был надежный частный источник, не подверженный мировым сбоям:

Ежедневно на ленте внутреннего чата появлялись заметки от персонажей триумвирата: Эрнесто, Шнукки и Тэнго. В их заметках не все было понятно, но складывалось общее впечатление, что в окрестностях великого болота Сюдд военно-политические события развиваются почти так, как задумано (отклонения от плана есть, но не критические).

Икар смотрел и читал поток новостей без ощущения реальности. Разумом он, конечно, понимал: эти события на самом деле происходят в разных частях большого мира прямо сейчас. Но вокруг ничего не менялось. Нил лениво влек свои воды с юга на север через рукава посреди великого болота, жизнь на торфянике Гугланд шла своим чередом, как неделю, как две недели и как три недели назад. Так что отсюда атомная война казалась телесериалом, снятым по неряшливо сочиненному сценарию на не очень качественной аппаратуре. Сериал шел 16 дней в стиле экшн, затем как-то выдохся и стал скучным. В очередных сериях вместо экшн пошли унылые спектакли в конференц-залах, но иногда экшн возвращался: какой-нибудь жуткий взрыв вносил драматизм в спектакль.

Если перейти от эмоций к фактам, то (как это позже понял Икар) события развивались примерно следующим образом: 1. После срабатывания схемы smart-war, политические лидеры сторон были втянуты в воронку вынуждено-быстрых решений, иногда просто спонтанных — принимаемых при недостаточной информации и без ясного понимания последствий. 2. Упомянутые 16 дней длилась, собственно, война — как обмен ударами согласно таким вынуждено-быстрым решениям. Массированные разрушения в результате оказались не меньше, чем за шесть лет Второй Мировой войны. Возможно, даже несколько больше. 3. Поскольку к третьей неделе войны финансово-экономическая ткань ведущих стран и супер-корпораций оказалась порвана в клочья, политическим лидерам пришлось как-то договориться о прекращении взаимных ударов. Или, быть может, просто пропала такая возможность у всех сторон. То ли средства ударов были в основном исчерпаны, то ли у военнослужащих исчез мотив выполнять приказы. Последнее (по мнению Икара) было весьма вероятно: торгово-платежные механизмы рухнули, и служба потеряла смысл. 4. Однако, долгоиграющие схемы smart-war (также известные под готичным эпическим названием «возмездие мертвой руки») не нуждались в мотивах, они отрабатывали свою программу в режиме, неуправляемом извне. Одна из последних (возможно, что вообще последняя) из подобных схем привела к единственному акту этой войны, который стал непосредственно виден из болота Сюдд.

…

В ту ночь Икар и Мими снова пошли на ночную рыбалку за компанию с соседями. Это азартное занятие притупляет чувство времени, так что Икар, заметив свет в восточном секторе неба, сначала подумал, будто это уже начало утренних сумерек перед зарей. Но взгляд на часы перечеркнул эту гипотезу.

— О, черт… — растерянно произнес он.

— Хрень какая-то, — откликнулась Мими, глядя на слабый чуть мерцающий свет.

— Может, это ядерный взрыв в ближнем космосе? — выдвинул Икар новую версию.

— Зачем? – спросила она.

— Ну… Может, кто-то решил выломить инфосеть военных баз в Джибути.

К этому моменту он уже успел воспользоваться планшетником и установить азимут на середину мнимой утренней зари. Получилось примерно 20 градусов. Значит, вероятно, атаковано что-то в Красном море недалеко от Баб-эль-Мандебского пролива. Джибути самый вероятный вариант. Хотя, война ведь вроде уже…

— Война ведь вроде уже слилась, — произнесла Мими вслух то, что он лишь подумал.

— Вроде… — пробурчал Икар, начиная искать функционирующие новостные сайты.

Пока он был увлечен этим, Мими старалась доступно объяснить соседям-туземцам. Те никогда раньше не имели дело с такими вещами, как сферичность Земли, атмосферная рефракция и загоризонтные источники света. Точнее, имели дело дважды каждый день (перед восходом солнца и после заката), но не задумывались о физических причинах. В общем, Мими стала объяснять им основы астрономии с позиции своего бессистемного квази-школьного образования, полученного за годы работы в опорном пункте Гамбела.

Фальшивая заря успела погаснуть, и ночь снова стала обыкновенной. Икар, между тем, открыл сайт The Daily Telegraph и… Как подобные случаи характеризует эпос древней Индии: «у него волосы встали дыбом на голове и на теле». Всю фронтальную страницу занимала статья: «Red dragon’s final breath?» об атаке сверхтяжелой торпеды или малой роботизированной субмарины-камикадзе класса Liu-Ji. Сообщалось, что это китайский поздний клон советской межконтинентальной торпеды T-6-RI-400 с зарядом около 100 мегатонн в тротиловом эквиваленте. Продукт гигантомании политиканов 1-й Холодной войны. Тогда была простроена и испытана лишь 50 мегатонная бомба, а 100 мегатонная торпеда застряла в архиве… Считалось что навсегда, а вот ведь как вышло…

…Теперь эта термоядерная машинка была очень расчетливо взорвана в узком море над шельфовым нефтегазовым месторождением. В южной части моря вдоль обоих берегов загорелось все, что вообще могло гореть. А когда шар плазмы размером как мегаполис, уполз вверх за границу стратосферы, за ним потянулся смерч из горящей нефти и газа.

— Икар! А радиация дойдет до нас? — спросила Мими и добавила, — Ветер ост-норд-ост, а значит, оттуда в нашу сторону.

— Не должна дойти, — отозвался он, глядя на топографическую схему с прогнозируемой диаграммой выпадения радиоактивных осадков, опубликованную в The Daily Telegraph. Последняя умеренно-опасная дуга накрывала Аддис-Абебу, до которой от «точки зеро» было 600 километров. До Гугланда было в два с половиной раза дальше, и по прогнозу ожидалось лишь 50-кратное повышение радиационного фона. Хотя, проблемы вовсе не исчерпывались радиацией. Ожидались еще экстремальные погодные феномены по всей субэкваториальной Африке восточнее 20-й долготы.

В правой колонке сайта ползла лента мониторинга. Нефтегазовый пожар уже очевидно закрепился на берегу Аравии и по всем параметрам превосходил Великий Кувейтский пожар 1991 года. Причем гасить его было некому.

Читая ленту, Икар, кажется, потерял ощущение времени, и обрел таковое снова лишь с утренней зарей (теперь уже настоящей). Заря была ненормального пурпурного цвета, и ландшафт, проступающий в ее тусклом свете, выглядел каким-то инопланетным. Чуть позже, когда тусклый, будто размытый, краешек солнца уже поднялся над горизонтом, стало слышно негромкое жужжание мотора. С юга приближался 10-метровый катер.

— Шнукки с какими-то тремя парнями! — объявила Мими, воспользовавшись биноклем.

— Вот кто знает про все это дерьмо намного больше, чем мы, — предположил Икар…

…

12. Популярный обзор постапокалипсиса.

…Он никак не ожидал, что Шнукки пригласит их на борт, и что катер, развернувшись, покатится обратно на юг.

— Удачно, что я сразу поймала вас, — сообщила участница болотного триумвирата таким тоном, будто ничего особенного в мире не случилось.

— Мы для чего-то нужны? – рефлекторно спросил Икар, окинув взглядом трех парней в камуфляже и при оружии. Они выглядели дружелюбными, но неразговорчивыми.

— Верно! — Шнукки утвердительно кивнула, — Ты нужен, как экспедиционный менеджер-синхронизатор, а Мими, как референт, полевой медик и, возможно, как переводчик. Мы едем общаться с аринйапи и гулу, а я не очень понимаю их диалект. Там нечто среднее между оропома и лусога.

— Я знаю, ничего сложного, — сказала Мими.

— Чудненько! — Шнукки энергично потерла ладони, — Хотите кофе и сэндвичи? Ехать до пограничных водопадов Нимуле примерно два часа, так что завтрак не помешает.

— Подожди! — возразил Икар, — Это ведь придется ехать через Джубу, а у вас натянутые отношения с лидерами фактической южно-суданской столицы.

— Уже нет.

— Э-э… Вы смогли договориться с ними?

— Можно и так сказать. Хотя, точнее: там практически нет никого. Знаешь, Икар, в этом странном мире иногда случаются плохие вещи. Иногда они случаются вовремя. Теперь актуальны отношения с более дальними южными соседями в бывшей Уганде и бывшей Конго. Вот почему мы встречаемся в Нимуле.

— Бывшей? – переспросил он.

— Да. Ты ведь знаешь субэкваториальную Африку. Когда пропадает еда, медикаменты и топливо, правительства сматываются и дела переходят к авторитетам местных племен.

Икар знал это, однако, невозможно было объяснить лишь этим фактором исчезновение полумиллионной агломерации Джуба. И намек Шнукки указывал еще на некие «плохие вещи», которые случаются вовремя. Ему вовсе не хотелось переспрашивать и уточнять техническую роль триумвирата в «плохих вещах», тем более, что он уже догадывался о принципе. Ранее триумвират «расчистил» себе полосу безопасности к югу от Великого болота, а теперь, видимо, расширил эту полосу до границ с Угандой и Конго. И можно списать все на случайную эпидемию в условиях полной антисанитарии, полуголодного рациона и нулевой медицины. Обычное объяснение: тут Черная Африка.

…Эти мысли Икар додумывал уже за завтраком. Столик типа металлической полки на квартердеке катера. Утреннее небо над головой. Теплый свежий ветер. Чудесные виды зеленых берегов Нила по обе стороны от курса. Весьма романтично, в стиле фильмов о приключениях Индианы Джонса.

— Мы успеем пришвартоваться в Нимуле до похолодания, — как бы невзначай сообщила Шнукки между двумя глотками кофе.

— Какого похолодания? – удивилась Мими.

— Резкого, — уточнила Шнукки, — видишь ли, тот большой взрыв в Красном море и плюс нефтегазовый пожар. Перемешивание атмосферных слоев от уровня океана до верхней стратосферы. Метеорология обещает нам во второй половине дня дождь со снегом. Ты когда-нибудь видела снег?

— Только в кино и в морозильнике, — призналась африканка.

— Значит, если метеорология не ошиблась, то тебя ждут новые впечатления.

…

Через час береговой ландшафт слева по курсу стал меняться: тростниковые болотистые заросли все чаще прорезались глинистыми полосами, поросшими кустарником. Сырые джунгли и луга тут переходили в саванну или вельд на высоте от 600 до 700 метров над уровнем моря. Солнце светило почти из зенита на ясном небе, по которому необычайно быстрый высотный ветер тащил перистые облака на юго-запад. Пока ничего кроме этой аномальной скорости не предвещало смены погоды.

Катер повернул налево и скользнул в чуть заметный среди зарослей канал или широкий ручей, ведущий к востоку от Нила. Через километр, канал завершился тупиком-заводью около группы довольно неприметных бунгало вполне цивилизованного вида. Тут были удобные причалы для маломерных судов, и даже ангары, видимо для мелкого ремонта и хранения грузов.

— Нимуле-Эден, — сообщила Шнукки, — кемпинг туристов-каякеров и перевалочная база контрабандистов.

— Контрабандисты это мы, — с ноткой юмора пояснил парень в камуфляже, дежуривший непосредственно у причалов. Камуфляж на нем был точно такой же, как на трех парнях, составлявших экипаж катера.

Шнукки чуть заметно улыбнулась.

— Хафф, у тебя есть потенциал тур-гида. Организуй нам размещение и что-нибудь вроде горячей закуски с выпивкой.

— Все готово, мэм, — ответил он, — вот в том бунгало. И еще: не ходите сегодня смотреть водопад. Погода скоро будет дерьмо-дерьмо. Я принес в бунгало очень теплые пледы и калорифер. А завтра утром будет снова хорошая погода, тогда гуляйте, смотрите.

— Икар, присмотрись к парню, у него точно потенциал, — отреагировала Шнукки.

— Непременно присмотрюсь, — сказал экспедиционный менеджер-синхронизатор, уже на причале пожимая руку Хаффу.

…

Предсказанная погодная аномалия проявилась через полтора часа. Небо стремительно почернело, и с него посыпались большие хлопья мокрого снега. Африканцы некоторое время наблюдали этот феномен, удивительный для субэкваториального пояса, и ловили тающие хлопья ладонями. Затем неприспособленность к холоду заставило всех, кроме двоих европеоидов, отступить сначала под навес открытой веранды, а затем — в теплую комнату. Хафф перед уходом бросил взгляд на цифровой термометр и сообщил:

— Это новый рекорд. Раньше тут не бывало ниже, чем 9.1 Цельсия или 48.4 Фаренгейта. Сейчас 7.3 Цельсия или 45.1 по Фаренгейту. Как в страшной книжке Брэдбери.

— У Брэдбери было 451 по Фаренгейту без точки, — заметил Икар.

— Верно, у него было без точки, — Хафф широко улыбнулся, и закрыл за собой дверь.

Шнукки хмыкнула, взяла из предусмотрительно поставленного на веранде буфета пару стаканов и бутылку бурбона, плеснула в стаканы по полста миллилитров и сообщила:

— Брэдбери постигла ошибка: он спутал шкалы в названии. Бумага загорается при 451 по Цельсию, а по Фаренгейту это будет 843. Замечено было слишком поздно, и его великая антиутопия вошла в историю с этой ошибкой. В этом есть символизм, как по-твоему?

— По-моему, мы в такой глубокой заднице, какой даже у Брэдбери нет! — произнес Икар и сделал глоток бурбона.

— Во-первых, у Брэдбери есть даже более глубокая задница, — поправила Шнукки, — это в Марсианских хрониках, называется: Будет ласковый дождь.

Икар покрутил стакан в руке и кивнул.

— Да, я припоминаю. Там атомная война убила всех. У нас в этом смысле версия лайт.

— У нас простая реальность, без алармистского пафоса… — Шнукки отпила из стакана и повторила, — …Простая реальность. Даже всей суммы ядерных арсеналов не хватит для истребления человечества. А в реалистичных сценариях войны никогда не получалось применения более 10% арсеналов.

— Допустим, что так, — сказал Икар, — но зачем вы все это спровоцировали?

— Мы — что? — Шнукки мимикой и взглядом театрально изобразила невинную девушку, арестованную по доносу якобы за совращение полка рейтаров.

— Да ладно, леди триумвир, мы не на светском рауте, и мы оба знаем, как было дело.

— Верно, — согласилась она, — что ж, отвечу прямо: у нас не было выбора. Мы могли бы продержаться на Великих болотах год, два, три, не более. И нас бы прихлопнули. Ведь глобальная система не терпит, если кто-то выскакивает из гребанного колеса Сансары. Даже такая мелочь, как наш триумвират, должна, по правилу системы, или вертеться в священном единообразии, или мучительно гибнуть для устрашения сомневающихся. Я повторю: у нас не было выбора. Мы использовали мизерный шанс убить систему, пока система не убила нас. После этой войны система не сможет восстановиться. Не в этом столетии, по крайней мере.

— А как насчет сотни миллионов погибших? — спросил Икар.

Шнукки выразительно пожала плечами.

— Когда-нибудь это колесо все равно лопнуло бы. Норны, или кто там есть, сплели нити судьбы так, что оно лопнуло, когда наехало на нас. Не мы создали это колесо, и не нам отвечать за финал его существования.

— Ладно, — произнес Икар, — что дальше?

— Колесо больше не вертится, — ответила Шнукки, — и лишь по этой причине вопрос «что дальше» теперь приобрел практический смысл.

…

Content

Неласковый дождь в вельде при 45.1 по Фаренгейту.

1. Человек с улицы, которого не жалко

2. Персональный ассистент человека с улицы.

3. Эпигоны аферы Великого Карантина.

4. Гадание по звездам в небе Африки.

5. Апокалипсическое очарование великого болота.

6. Шаманская стратегия и другие первобытные игры

7. Война улучшенными методами Сунь Цзы.

8. Навозные Ямы Глива и Бал вампиров.

9. Робинзон и Пятница, как Геродот для болота.

10. Нам показалось, или мир опрокидывается?

11. Smart-war as a smart-contract: возмездие (полу)мертвой руки.

12. Популярный обзор постапокалипсиса.