Ultima Ratio. Перелом

Глава 1

Цоссен. Земля Бранденбург. Германия. Объект «Цеппелин». 1 января.2007

Утро первого дня 2007 года, было хмурым и не по новогоднему мрачным. Темные, лохматые, снежные тучи закрыли весь небосвод над центральной Европой, обещая мощный снегопад и похолодание в ближайшее время. А значит-дополнительные траты, очень дорогого в нынешнее военное время, топлива. И хорошо, если тепло подается из угольной котельной. Уголь дорогой, но не как нефть или газ, цены на которые выросли за время войны минимум в восемь раз. Да еще хорошо, если не мобилизовали немца-истопника. Нанятые за гроши, муниципальными службами иностранные рабочие из Румынии или Болгарии, в основном бездельничают, спят или воруют, что попало, а не следят за температурой в домах замерзающих добропорядочных граждан Германской демократической республики. Ведущей, между прочим, титаническую борьбу на выживание в развязанной империалистами Мировой войне. И дала в этой борьбе у Германии шли, не сказать, что хорошо…

На этот раз, на новогоднее совещание с утверждением общих планов государства на ближайший год, к Председателю, товарищу Бруно Ольбрихту, были приглашены почти исключительно военные чины из ННА, люфтваффе и кригсмарине- гражданских чиновников, кроме секретаря ЦК по идеологии, геноссе Эберхарда Ауэра, бывшего вожака «союза германской молодежи», занявшего данный пост, после смерти почти год назад предыдущего ветерана германской политики и самого старого члена ЦК, товарища Розенфельда…Вместо товарища канцлера, Ханса Модрова, неожиданно отправленного Ольбрихтом, в турне по Турции и Египту с целью, показать немногим оставшимся относительно дружественными Германии странам, что они еще сильны и влиятельны. Хотя вряд ли в это кто-то поверит, после двух подряд сокрушительных поражений на Восточном фронте. Помимо самого Ольбрихта и Ауэра, присутствовал еще один человек в хорошем гражданском костюме. Министр государственной безопасности ГДР, заслуженный орденоносец, геноссе Винкель. Никчемный болван, ни черта не смыслящий не в разведке не в безопасности, но верный как пес и не способный на заговор, из-за своей тупости…

Дитриха Винкеля, сильно опасаются военные и это очень здорово. Такой сторожевой пёс, ему сейчас нужнее любого возвышенного интеллектуала разведки… Интеллектуалы, сейчас не нужны в мире, доминирует грубая сила.

— Генерал Кепплер…обратился Председатель к военному министру… Георг, будьте добры, открывайте совещание.

— Так точно, геноссе Председатель! Генерал оберст, решительно встал и проследовал к огромной электронной карте противоположной стены. Там, передав портфель с бумагами подскочившему адъютанту, сам министр, вооружился лазерной указкой.

— Начнем с северного фаса Восточного фронта, если позволите?

— Продолжайте генерал, продолжайте.

— Группе армий «Север», несмотря на прорыв укреплений Ливонского вала, на реке Западная Двина, атакующими соединениями второй русской армии, удалось локализовать прорыв противника решительными фланговыми контрударами. Прорвавшийся с плацдарма в Литву русский механизированный корпус, численностью в двадцать пять тысяч человек — уничтожен полностью. Около восьми тысяч человек взято в плен…

— Кто командовал механизированным корпусом русских?

— Генерал Анреп… его тело обнаружено при прочесывании местности.

— Застрелился?

— Никак нет. Убит осколком авиабомбы, у командирского бронетранспортёра…

— Продолжайте, Георг.

— В целом положение на фронте перед группой армий «Север», полностью стабилизировано. Единственный успех противника за шесть недель боев, захват небольшого плацдарма на Западной Двине и закрепление на нем.

— Прорыв Ливонского вала русскими, это тоже мелочи? Нагло спросил из глубины зала, командующий группой армий «Центр», генерал танковых войск Хальшенберг, бывший подчиненный министра Кепплера и сослуживец по нескольким гарнизонам.

«Без одобрения Председателя или шефа „Штази“, этот трус, рот бы никогда не раскрыл» в панике подумал Кепплер, чувствуя, как струйка холодного пота ползет между его лопаток.

— Это численное превосходство противника, генерал Хальшенберг! В отличии от группы армий «Центр», которая под вашим командованием умудрилась, за неполные два месяца потерять все, завоеванное вашими предшественником, генералом Унгерном, за предыдущие полгода! Это притом, что у русских едва ли было ощутимое преимущество.

Осмелев, заявил военный министр, трактуя молчание Председателя в свою пользу.

— Встаньте, генерал! Вдруг, громко заявил Председатель.

Ничего не понимая, Манфред Хальшенберг поднялся, одергивая китель и ища глазами обещанную в приватной беседе, поддержку от министра госбезопасности, но геноссе Винкель, демонстративно отвернулся, изучая висящие в массивных рамах картины на стене.

Незаметно, сзади Хальштенберга, появились две подтянутые фигуры в серых мундирах, со всем известной нарукавной лентой желтого цвета…Охранный полк имени Дзержинского, элитная часть, охраняющая правительственный квартал и резиденцию главы государства. Личная гвардия вождя, со времен Тельмана…

— Генерал Хальшенберг, вы отстранены от командования группой армии «Центр» и задержаны. Генерал оберст, Винкель, проводите задержанного… веско заявил товарищ Ольбрихт.

Когда лишние бесшумно удалились, Председатель обратился к застывшему у экрана Кепплеру.

— Так на чем мы остановлюсь, генерал оберст? На группе армий «Центр»?

— Так точно, геноссе Председатель. В полосе группы армий «Центр», события развиваются неудачно. После того, как ослабленные предыдущими боями части южного крыла 4 полевой армии, оставили Гомель, 22 декабря, избегая окружения, противник продолжает упорно наступать на западном направлении. С целью захвата плацдарма на Днепре. Хотя, есть первые признаки, что русские выдыхаются. Темпы движения упали с двадцати-двадцати пяти километров в сутки до двух-трех… Идут ожесточённые бои на подступах к нашим «фестунгам» Могилеву, Орше и Шклову. Противник атакует, несмотря на серьезные потери, хотя снег и морозы сковывают его наступательную инициативу.

— Шестнадцатая армия удержит линию «Арминий»? В лоб спросил Председатель

— В этой зимней компании — определенно, геноссе Председатель…

— Хорошо. Что с «Витебской колодой»?

Здесь Кепплер беспомощно развел руками

— Товарищ Председатель…для того что бы окончательно выломать «Витебскую колоду», нам потребуется не менее четырех дивизий, изрядные силы бомбардировочной и штурмовой авиации и не менее 20 дополнительных дивизионов тяжелых орудий и мортир. Этих сил сейчас в наличии — нет.

Бруно Ольбрихт, нервно дернул кадыком, давя поднимающиеся в грудине, словно пожар, раздражение. Проклятый выступ, на стыке групп армий «Север» и «Центр» образовался еще в начале августа первого года войны и три широкомасштабные наступательные операции, последовательно проведённые в мае, июле и сентябре 2006 года, несмотря на огромные потери и материальные затраты не привели к его ликвидации. Шесть русских дивизий и неизвестное количество казаков, дрались за каждую болотную кочку за каждую высоту, постоянно переходя в контратаки. Озера, леса, заболоченные поймы рек и речушек, все было подготовлено для долговременной обороны, пристреляно артиллерией и где можно — заминировано.

— Черт с ним. С этим Витебском. Не лезут оттуда наступать и то — хорошо. Запрещаю тратить на него силы…По крайней мере, пока. Держите «иванов» взаперти и не давайте им атаковать наши фланги…

Бруно Ольбрихт прошелся вдоль экрана, словно выискивающая лягушек, цапля.

— Что на южном стратегическом направлении?

— Геноссе Председатель. На фронте группы армий «Юг» нам удалось добиться крупных, хотя и тактических успехов. В ходе операции «Горбатая гора», удалось разгромить 18 армейский корпус противника и отбросить русских за реку Рачку и сеть ирригационных оросительных каналов. Общие потери противника около тридцати тысяч человек, захвачено много тяжелого оружия… Удалось срезать немировский выступ и овладеть важным узлом дорог на дальних подступах к Виннице.

— В тоже время, начатый одновременно наступлением на Немиров, удар на Радомышль — провалился, после мелких тактических успехов. Силы 5 армии русских на киевском направлении — многочисленны и хорошо оснащены.

— Что в зоне группы армий «А» на румынском направлении?

— Обстановка стабильна. Хотя русские захватили небольшой плацдарм на днестровском лимане у поселков Староказачье и Красное коса, обойдя укреплённые позиции «Траян», третьей румынской армии. Мне уже дважды звонил военный министр Румынии, господин Николаи.

— И что ему надо? Помощи?

— Да. Просит передать ему на время танковую или гренадерскую дивизию для контрудара и ликвидации русского плацдарма…Русский плацдарм, пугает премьер министра Босэску своей близостью к границе…

— Что там за силы русских?

— Несколько батальонов морской пехоты и кавказских стрелков…

— Сами пускай справляются. У румын есть несколько полностью укомплектованных дивизий, так пусть хоть что то сделают а не воруют консервы у наших интендантов!

Руку поднял ранее молчавший начальник Главного штаба люфтваффе генерал-флигер(1) Гюнтер Контер…

— Слушаю вас, генерал. Тут же среагировал Ольбрихт

— Геноссе Председатель, геноссе генерал-оберст. Месторождения нефти Румынии — это единственный, надежный источник топлива для ВВС. Пожалуй, стоит об этом подумать… Главный штаб люфтваффе…

— Постойте, Гюнтер…Вам не хватает аравийской нефти и синтетического топлива? Которое выпускает германская нефтехимическая промышленность⁈

— Для реактивных самолетов, лучше натуральная нефть, не синтетическое топливо, геноссе Председатель. Аравийская нефть, поставляемая англичанами не может считаться надежным источником. Коварство и двуличие британцев, известно всем. Да и смогут ли они защитить Аравию при возможном наступлении русских?

Повисла неловкая пауза. Не каждый человек в ГДР, позволит себе, ткнуть Председателя ЦК СЕПГ, мордой в навоз, причем на расширенном заседании Совета Обороны.

— Ваше предложение, генерал⁉ Быстро спросил Ольбрихт, перехватывая инициативу.

— В составе люфтваффе, есть несколько формируемых наземных соединений. В том числе, парашютно-егерская дивизия «Рихтгофен № 2». Можно её использовать в контрударе на днестровском направлении.

— Хорошо. Пусть геноссе Гельдер, это учтет в планировании операций на Восточном фронте…

— Что у нас с Африкой?

— Пока войска группы «Африка», сдерживают противника в Тунисе и на бывшей «линии Ориоля», на границе Алжира и Триполитании. Но ситуация, геноссе Председатель, там сложная… особенно после падения Гибралтара и морской блокады побережья и острова Мальта, американским флотом.

Янки…никто, даже сам Бруно, ни аналитики Генштаба и «Штази» не ожидал, что американцы, три года назад, фактически не имеющие сухопутной армии, не считая корпуса морской пехоты и несколько территориальных дивизий смогут развернуть и отмобилизовать более двух миллионов человек и полсотни дивизий за неполные полтора года. Причем дивизии, продолжали формироваться потоком и отправляться на Тихоокеанский и Североафриканский ТВД. Военно-промышленный комплекс США оказался настолько гибким и огромным что заваливал самих американцев и их союзников оружием, техникой и снаряжением во все нарастающих масштабах. И это в условиях войны с Японией, Британской империей и всем социалистическим, Континентальным блоком!

Хотя, здесь конечно, Бруно Ольбрихт покривил душой. Социалистический, Континентальный блок, существовал больше на бумаге в международном отделе ЦК, чем в реальности…Французское правительство Олланда, растеряло к 2007 году остатки авторитета и превратилось просто в «лавочку предателей». Вместо боеспособной, новой французской армии, готовой к боям с империалистами, местные ничтожества сумели сформировать лишь несколько полков добровольцев-марксистов и полицейские силы…не способные серьезно воевать даже испанцами. Отряды добровольцев влились во французскую 77 пехотную дивизию ННА имени Мориса Тореза и отправились на Восточный фронт, где особой боеспособностью, не блещут…То же можно сказать о других странах, местные социалисты держатся только на штыках германских оккупационных войск и страхе перед карателями из «штази».

— Группу армий «Африка», нужно усилить. Потеря Туниса, означает в перспективе потерю британский Мальты, самого короткого пути снабжения наших и союзных войск…Потеря итальянской Ливии, означает выход американцев и французов к границами Египта…Вряд ли мы можем их удержать… Что означает возможная потеря Суэцкого канала, вам товарищи генералы, объяснять не надо?

Поднялся с места главком ВМФ, престарелый гросс — адмирал Вильгельм Люттвиц. Выпятив грудь, старик прокаркал.

— Фольксмарине, готовы выполнить любой приказ партии и правительства…Но наши силы на Средиземноморье, состоят в основном из легких сил, ракетных и артиллерийских катеров, устаревших миноносцев и канонерских лодок. Основные силы сосредоточены на Севере Атлантики, борются с американскими конвоями совместно с британцами…

— Я что то не вижу там успехов гросс-адмирал! Но вижу, серьезные потери флота в стычках с эскортными силами американцев!

— У нас нет достаточного количества авианосцев или береговой авиации, что бы противостоять американцам… Оба наших авианосца типа «Гельмут Мольтке», сейчас на ремонте, получили серьезные повреждения от ударов воздушными торпедами американцев… У янки, в северной Атлантике действует два авианосных соединения адмиралов Тейлора и Мактирнана каждое- почти по две сотни реактивных, ударных самолетов. Нам нечего противопоставить этой мощи, геноссе Председатель. Так американский Атлантический флот, расчищает дорогу конвоям идущим в Россию…

— Ваше мнение, гросс-адмирал об снабжении группы армий «Африка»?

— Близкое к критическому. По данным адмирала Руге, командующего крингсмарине на Средиземноморском и Черноморском направлениях — за декабрь, нами потеряно более семидесяти кораблей всех типов, в основном мореходные десантные баржи используемые как корабли обеспечения. Мы конфискуем практически все плавсредства, до которых можем дотянутся, но это не замещает потери судов обеспечения.

— Геноссе Председатель… Подал голос начальник Генштаба, генерал-оберст Франц Гельдер. После высадки американцев в Алжире и вступления в открытую войну против нас Испании, обстановка в Средиземноморье, коренным образом изменилась…не в нашу пользу.

Товарищу Председателю, Бруно Ольбрихту послышалось слово «Средиземье» и память услужливо подсунула изображение каких то мохноногих существ и деда с белой бородой и в сером одеянии куда то бредущих по горам…

«Что за чушь!» Возмущенно подумал Бруно, стирая изображение из памяти.

— Содержание и обеспечение полумиллионной группировки войск, воюющих в пустынной местности с явно превосходящим нас числом и вооружением противником, слишком тяжело для тыла и других театров военных действий… Я как начальник Генштаба, рекомендовал начать отвод наших соединений из северной Африки на континент, пока есть такая возможность…Это обеспечит нам пополнение для Восточного фронта минимум на двести тысяч человек…

Бруно Ольбрихт, еще раз прошелся мимо карты и жестом приказал Кепплеру, дать ему, лазерную указку…

— Я освещу ваше, без сомнения, интересное предложение с точки зрение большой политики, Франц… Если мы очистим Тунис и Ливию, то уже в марте или апреле, не позже, американо-французы — высадятся в Италии. В надежность итальянского правительства и боеспособность их армии- я не верю…Так что по весне, мы получим фронт на юге Европы. Который будет так же пожирать наши ресурсы и силы…Но дело даже не в этом. Высадка американцев и особенно недобитых вами, он подчеркнул интонаций и выражением лица, французов, этой бешеной стервы Ле Пен в континентальной Европе, может вызвать эффект домино, товарищи! Вслед за итальянским правительством геноссе Проди, которое и так шатается, рухнут дружественные нам режимы по всей Европе. От Франции и Нидерландов до Польши и Румынии. Теперь вы понимаете, что значит потеря Северной Африки…? Идем дальше…на сколько производство синтетического топлива удовлетворяет потребности вооруженных сил, геноссе Гельдер?

— На сорок процентов потребности фольксвера и на восемьдесят ВМФ…Но в люфтваффе, синтетическое топливо практически не используется, как и в нефтехимической промышленности…

— Вот — вот. И как вы, собираетесь побеждать в войне без британской ближневосточной нефти? Без нефти итальянской Триполитании? Румынская нефть, это не более пятнадцати процентов от нашего потребления…К тому же, она находится в зоне действия русских ракет и авиации…

— Я вас понимаю, товарищи генералы и адмиралы. Вы на все смотрите, с точки зрения тактики и стратегии. Но политическое руководство осуществляет ЦК СЕПГ…У нас более широкий взгляд на многие вопросы, товарищи. Не все так просто, товарищи…

— Значит так. Группа армий «Африка», должна быть обеспечена всем необходимым для успешного противодействия американо-французским силам. Идем далее, сколько нам нужно людей для пополнения сил Восточного фронта и развертывания резервных армий?

— Не менее полутора миллиона человек…Оглушил цифрой Председателя, военный министр.

— Нужно найти внутренние резервы… К черту, гоните всех бездельников из тылов ВВС и ВМФ, там окопались сотни тысяч солдат и матросов. Их можно и нужно, заменить женщинами. Связисты, техники, водители в конце концов…Для чего нам Союз германских женщин??? Активнее используйте военнопленных, особенно на тяжелых и неквалифицированных работах. Лояльных пленных можно привлекать в качестве вспомогательных подразделений и на передовой… Далее, мне министерство труда, подавало справку от учете квалифицированных пролетариев по Континентальному союзу. Это более миллиона человек! Если не хотят воевать кровью с русскими варварами, то пусть отправляют нам своих рабочих на наше военное производство… Это все будет оплачено твердой немецкой маркой!

— Извините, геноссе Председатель. Но квалификация и навыки многих рабочих не вполне отвечает, нормам нашей военной промышленности…

— Как известно, по закону перехода количественных изменений в качественные, это явление временное…Что у вас было по диалектическому материализму в Академии, генерал??? Веско спросил Ольбрихт, сузив глаза.

— Теперь пожалуй, главное. Мне нужна веская, весомая победа над русскими. Не позднее, начала лета…Нужен удар, который восстановит международный престиж социалистической Германии в глазах всего мира. От этого, будет зависеть будущее нас и нашего Фатерланда.

— Есть такой план. Спокойно ответил Франц Гельдер, вытаскивая из портфеля пачку бумаг с грифом «Совершенно секретно»…

— Если не сложно, генерал-оберст сообщите в двух словах…

— После нашего успешного контрудара и ликвидации немировского выступа, образовалась дуга в югу от Белой Церкви, центром которой является город Умань…

— Уманская дуга? Интересно…

— Так вот, геноссе Председатель. Если ударить по этой дуге с направления города Тульчин, силами восьмой полевой армии и с направления города Жашков десятой армией, генерала Фитингоффа, то вот здесь в кольцо попадает, 8 русская армия генерала Улагая…Четыре армейских корпуса и множество частей усиления…Это даст возможность, наступая строго на юг, разгромить Южный фронт противника прижав его к побережью овладеть Николаевым и возможно Одессой…

Председатель посмотрел на хищные красные стрелы, терзающие оборону русских и рвущиеся к Черному морю…

— Нужно не допустить удара во фланг…

— Специальная бомбардировочная эскадра люфтваффе, оснащенная планирующими бомбами нового типа GD-24, будет работать по мостам и переправам через Днепр, разрушая русское снабжение и сковывая маневр бронетанковыми силами…

— Каковы сроки начала операции?

— Нам нужно много танков «Леопард-2» с новыми орудиями и много, очень много бронебойных снарядов типа Pfeil и управляемых бронебойных ракет, геноссе Председатель… Плюс развёртывание новых дивизий и укомплектование существующих. Не раньше мая…никак не раньше…При полном сосредоточении всех ресурсов на этом направлении…

— Хорошо. Мне надо подумать…Как вы назовете возможную операцию?

— Предварительное название, «Цитадель»…

Председатель на секунду задумался…

— Нет. Festung — крепость…Так звучит лучше…

Глава 2

Перспектива. Близ Агно. Эльзас. Франко-германская граница.12 декабря 2008 года. Операция «Zunder»

Рождественские морозы в этом году были сильные. По нашим, французским меркам. Как рассказывал командир, капитан де весс (1) Раймон Модиньяр, более двух лет прослуживший в Москве, в составе военной миссии «Свободной Франции»- то в России совершенно нормальный мороз где то градусов двадцать… В двадцать градусов мороз, считался нормальным!!! Сейчас за окном пять градусов ниже нуля, и корветт-капитан Жиль Галлон, уже сходил с ума от холода. А если двадцать, да еще воевать! Просто невозможно. А вот русские, наоборот любят наступать зимой, когда почва достаточно промерзает, «боши»(2) прячутся в своих крысиных норах и ничто не мешает русским танкам наступать. Жиль, зябко передернул плечами. Сумасшествие- наступать зимой. На ветру, сражаясь с сугробами и разбитыми дорогами…Хотя неправильно бы было русских за это осуждать… Их метод войны может нам, европейцам и не понятен, но зато достаточно эффективен. Капитан Модиньяр говорил, что первыми в атаку идут обычно плохо вооруженные части типа наших африканских тиральеров из каких то полудиких, неграмотных солдат. Они атакуют бестолково, но с большим воодушевлением и упорством, неся тяжелые потери заставляя немцев стягивать резервы к месту возможного прорыва. Потом, вторым эшелоном — «бошей» атакуют хорошо вооружённые части, укомплектованные собственно русскими. К тому времени, подвижные резервы германцев уже задействованы в боях и они потеряли мобильность. Третьим эшелоном выступают русские танковые бригады, сведенные в механизированные корпуса с поддержкой броне-гренадеров и саперов на газотурбинных машинах которые быстро прорываются на стыках, заходят в тыл «бошам» и крушат их подходящие резервы или висят на хвосте отступающих войск. Несокрушимый германский фронт рушится как гнилой забор и «боши» бегут так, что только пятки сверкают. Как макаронники в Ливии и боши в Сирии, может даже быстрее. Да, были времена…

Жиль, достал очередную сигарету и с удовольствием затянулся, прячась от ветра и возможного снайперского огня за припорошённым снегом командирским М54 «Бонопарт». Пятидесяти тонный «кавалерийский» танк, стоял окопанный по самую башню, затянутой маскировочной сеткой и за кормой, Галлон организовал свою личную курилку. Память услужливо подсовывала ему картинки, из недавнего прошлого. Вот его 13 парашютно-драгунский полк полностью разбит и он, прячась от немецких штурмовиков, смешавшись с толпой гражданских беженцев отступает на юг, вот фрегат-капитан, Алекс де Буассон с рукой на перевязи, ругаясь останавливает беглецов и формирует из них танковые экипажи для своего потрепанного, но несломленного танкового эскадрона морских фузилеров, régiment Blindé de fusiliers-marins (3). Так он, Жиль Галлон попал в Бронетанковый полк фузилеров «марин» вместе с остатками полка отступал сначала за Луару, где сдерживал «бошей» давая отступить беженцам и вывезти часть промышленного оборудования с заводов «Гочкисс» и «Аэроспасьяль». Потом последние бои в Провансе, эвакуация в Алжир, обращение к нации Марин ле Пен, с призывом драться до конца, формирование первых полков «Свободной Франции». Вторжение итальянцев в Тунис, при поддержке германского флота и ВВС бои у Татавина и Тиджи. Первые американские танки, грузовики и сигареты прибывшие из Марокко. Квебекские добровольцыгенерала Лануа… Июльское контрнаступление в жуткую жару, когда закипала вода в радиаторах и люди падали замертво от тепловых ударов. Прорыв итальянского фронта, «пустынный рейд» в обход итальянской обороны, кровавый штурм Яфрана, гибель капитана Буассона…. Появление германского Африканского корпуса, отступление, похожие на бегство, в Алжир, бои с «бошами» на «линии Ореоля»(4). Снова отступление, оборона Алжира, уличные бои в пригородах, появление американских союзников в тот момент, когда казалось, дни «Свободной Франции» сочтены. Вторая Ливийская компания, взятие Триполи в феврале 2007, вторжение в Египет, очередное звание и новая техника прибывшая из-за океана. Теперь он — командир эскадрона и régiment Blindé de fusiliers-marins на острие главного удара в сердце Египта. Бои под Мерса — Матрух и штурм каирских пригородов. Французские и американские флаги над горящим, разгромленным Каиром, они с майором Деверо из первой бронетанковой дивизии США, пьют шампанское в сгоревшем отеле с видом на Нил. Потом Сирийский фронт, преследование германцев и взятие Алеппо. Американцы — берут без боя британскую Палестину, французские гарнизоны заходят в Александрию, оседлывая Суэцкий канал, ликвидируя столетние владычество на ближнем востоке ненавистных англичан и отрезая Лондон от Индии, Месопотамии и Гонконга. Следующий шаг, в мае 2008 высадка на континент, возвращение в Прованс. Побоище на пляжах Сериньяна. Восемь месяцев постоянных боев, потерь, преследование отступающих «бошей». Прорыв немецкого фронта у Каркассона, освобождение Тулузы, Монпелье, Бордо. Большое наступление в августе, окружение немцев в заповеднике Кос-Дю-Кёрси. Капитуляция седьмой армии генерала Вильгельми, бесконечные колонны пленных, сотни брошенных танков и бронемашин, постоянно висящие над головой штурмовики и вертолеты американцев, расчищающие путь наступающим союзным дивизиям. Освобождение Леона, Дижона, Безансона, немцы уже почти не сопротивляются, в каждом городе — военно-полевые трибуналы карающие социалистов — пособников оккупантов. И славная новость четвертого ноября. Части первой бронетанковой дивизии генерала Эмиля Обойно совместно с американским аэромобильным десантом — освободили Париж. В отличии от Триполи, Каира или Марселя с Тулузой — город не пострадал. Немцы однако, отошли весьма организованно и три американских и две французских полевых армии уперлись в «линию Брунгильда» прикрывающую созданный «Рейнский вал». Штурм «линии Брунгильда» воскресил весенние и летние бои на юге по свои потерям и ожесточению. Здесь Галлона слегка зацепило, осколком в плечо по касательной а сам полк и всю 9 колониальную дивизию, второго французского армейского корпуса отвели в резерв. Только позавчера, они снова появились на передовой, сменив отправленную на укомплектование 18 механизированную дивизию. Теперь ротация проходит раз в четыре-шесть недель. Германия выдыхалась, зажатая между русским молотом и американо-французской наковальней. Её флот был давно уничтожен, авиация потрепана и не могла больше сражаться с небесными легионами тяжелых американских Б-36. Которые вот уже как год, невзирая на противодействие люфтваффе и ПВО, планомерно, город за городом уничтожали старую добрую ГДР. Русские, тоже в долгу не оставались и что не сносилось американскими стратосферными бомбардировщиками, добивалось русским баллистическими ракетами. С проникающими в грунт боеголовками, уничтожающими бункера, бомбоубежища и подземные коммуникации. Ходили слухи, что еще весной, накануне десантной операции «Энвил», ГДР пыталась через Швейцарию, договорится хотя бы о перемирии, но никто с Берлином разговаривать- не захотел. Как с Лондоном или Токио. Изрядно затянувшееся, Вторая мировая подходила к своему завершению, четко поделив мир на победителей и побежденных. Кому то праздновать победу и пожинать её обильные плоды — а кому то, платить и кается, платить и кается…

Вот сейчас, «бонопарты» девятой колониальной дивизии, стоят в пяти километрах от франко-германской границы, на пороге «Рейнского вала» и всего в сотне километров от Штутгарта. В сотне километров…Он прошел более двух тысяч километров с боями, что бы курить здесь прячась за кормой командирского танка своего эскадрона и смотреть на скрытую во тьме ненавистную Германию. О, фрау, готовьтесь, Жиль Галлон и сенегальские тиральеры скоро будут у вас.

* * *

Запыхавшийся и замерзший паренек — вестовой на выкрашенном белом мотоцикле подскочил к полугусеничному КШМ подполковника Пауля Крюгера — заместителя командира отдельной 101 танковой бригады ННА, которая скрытно сосредоточилась в лесном массиве возле городка Агно. Одного из последних городов Франции, еще занятых фольксвером. Помимо бригады где служил Крюгер, здесь на самой границе, собирались дивизии второй полевой армии ННА, генерала инфантерии Карла Штрауса. Чуть севернее, размещались части 9 армии, генерала Теодора Арнима, которые так же скрытно размещались в лесах вокруг Меца, куда тонким ручейком текли маршевые пополнения и какая есть в ГДР, боевая техника. Пополнять обе армии, объединённых в группу армий Unterer Rhein, «Нижний Рейн» под командованием генерал-оберста Фрица Кунцена, одного из самых блестящих танковых генералов ННА, известный по прозвищу «Шнелле Тойфель»(5), бывший командир родной для Крюгера, восьмой панцер-дивизии «Альвенслебен» с которой он крушил «иванов» ещё горячим летом 2005 под Барановичами. Потом, старина Фриц, командовал 41 отдельным армейским корпусом, обеспечившим знаменитый «Гомельский прорыв» апреля 2006 года едва не развалившим весь Западный фронт русских. Прорыв «Леопардов» к Москве остановили бескрайние русские просторы и бесчисленные дивизии необученных туземцев, которых русское Верховное командование бросало в бой не считаясь с потерями. Пауль, отлично помнил эти бои. Страшные своей безысходностью и нечеловеческой, даже по меркам этой войны — жестокостью. За каждый оставленный городок, за каждую стертую огнем деревушку, русские дрались яростно, совершенно не считаясь с потерями и даже бравируя этим. Как сказал взятый в плен русский майор, небрежно посмотрев на горы трупов своих солдат и сгоревшую бронетехнику — «Это, приемлемая цена».

Пауль, тогда еще гауптман, вспылил, закричав. «Приемлемая цена за что? За деревню с сотней сожжённых изб от которых остались одни трубы? Вы потеряли здесь около тысячи человек!!!»

Майор, презрительно скривив губы и окинув Пауля взглядом учителя, вынужденного общаться с тупым школьником, произнес. «А сколько потеряли вы, герр гауптман? Двести человек, триста? Завтра, послезавтра — мой полк получит тысячу человек пополнения, через неделю- ещё тысячу, гауптман. Эти парни из Туркестана — они безграмотны, не могут работать на заводе или фабрике, могут лишь ковырять землю мотыгой. Они не ели ничего сытнее лепешки и проходили всю жизнь в рваном халате. У них нет своего клочка земли и они вряд ли смогут женится, собрать деньги на калым, выкуп невесты. Теперь у них — красивое обмундирование, самозарядная винтовка Токарева с сотней патронов и пара гранат. Их кормят кашей с мясом и даже наливают чарку араки из республиканских запасов. Те кто выживет в этой бойне, вернутся в свои кишлаки — богатыми и уважаемыми людьми, с медалями и трофеями. Смогут женится и даже построить дом. Смерть для них не так страшна, как вечное существование червя. Мы дали им шанс и взяли оплату. А что вы, гауптман? Долго ли вы, вся Германия, сможет драться в таком темпе? Платя за безвестную деревушку — двумя сотнями жизней своих солдат?»

Пауль вздохнул. Безвестный русский майор, был абсолютно прав. Наступление группы армий «Центр» к сентябрю 2006 выдохлось в сотне километров от Москвы, точно так же как угасло летнее наступление прошлого года, утонув в кровавом безумии уличных боев за Киев. Начиная с октября, сменяя друг друга в адском калейдоскопе, русские корпуса беспрерывно атаковали наспех построенную линию «Шарнхорст» от Брянска до Юхнова, лезли напролом, не считая, как обычно, потерь. Ближе к декабрю стало понятно, что постепенно, все резервы ННА, включая бронетанковые, были прикованы к месту атак, постоянно локализуя тактические прорывы и готовясь отражать большое русское наступление на вершину выступа, как наиболее угрожающую их столице. Но Генштаб опять ошибся, ошибся второй раз за войну, что привело к катастрофическим последствиям. Русские ударили у основания выступа, но они не собирались окружать. Они перерезали дороги, выбивали колонны, и шли дальше разрушая коммуникации и постоянно перемещаясь. Несколько крупных гарнизонов, в том числе и легендарный Гомель, Брянск, Смоленск, символы удачного летнего наступления были окружены русскими. Ошибки предыдущей зимней компании, были «иванами» учтены. Они их не штурмовали, просто блокировали и ждали…Наше командование, естественно бросилось деблокировать окруженных, но вместо ослабленных штурмом и измотанных уличными боями механизированных соединений — встретились с боеготовыми и отлично оснащенными танковыми бригадами «иванов». На модернизированных быстроходных танках с новыми пятидюймовыми орудиями и подкалиберными снарядами, бронебойными управляемыми реактивными снарядами, ударными геликоптерами и новыми реактивными штурмовиками. Их атаковали во фланг, тыл, а они атаковали в лоб, пытаясь пробиться к окруженным. Иногда русские, разжимали кольцо выпускали окруженных и начинали преследование параллельными маршрутами, беспрерывно атакуя. Это было еще хуже. Остановило истребление группы армий, только русская весна с распутицей с которой не смогли справится даже «иваны» и это позволило уйти остаткам «Центр» за Днепр…потеряв не только занятую территорию в ходе весенне-летней компании, но из двухсот пятидесяти танков дивизии «Альвенслебен», за Днепр ушло не более тридцати и две тысячи оборванных, измученных гренадер.

Вторая компания на востоке, завершилась грандиозным провалом с тяжелейшими потерями, следом посыпались союзники. После потери Ливии и восстания в Сомали, прогерманский канцлер Проди был отправлен в отставку. Вместо него к власти в январе 2007, пришла правая фракция во главе с губернатором Ломбардии Умберто Босси и крупнейшим предпринимателем Италии, Сильвио Берлускони. Итало — германский «Вечный союз» был разорван, германские войска и флот были объявлены нежелательными на территории Италии. Берлин — среагировал молниеносно в ходе операции «Минотавр» уже 22 января, в Италию началось вторжение сил ННА сразу с трех направлений — через Австрию, Францию и по воздуху, спецназ МГБ из дивизии «Вильгельм Пик»- вертолетным десантом, захватил римский аэропорт и комплекс государственных зданий включая министерство обороны. Итальянская армия развалилась мгновенно, но от этого стало только хуже. В стране по факту началась гражданская война осложненная германской оккупацией и рейдами бомбардировщиков американцев с североафриканских баз. Вторжение на Сицилию в августе, Первой американской армии генерала и сил «Свободной Франции», открыло новый фронт Второй мировой и распылило наши силы по всей южной Европе. Теперь уже высадка американцев на Сицилии, вызвала панику в Берлине. Сицилия пала за десять дней и в начале сентября союзники переправились на континент. Бои в Италии, шли включительно по январь 2008, отличаясь ожесточенностью но никак не влияя на общую стратегическую обстановку. Сейчас, в Италии находится 14 полевая армия генерала Фриттера, из десяти дивизии почти двадцать итальянских дивизий ограниченной боеспособности и противостоит им — двенадцать американских и восемнадцать право-итальянских дивизий правительства Босси. Там сплошная позиционная война и никаких событий.

Третья компания на востоке началась большим наступлением фольксвера наУкраине с целью не допущения попытки русских вывести из войны Румынию и лишить нас последнего источника натуральной нефти. К декабрю наступление русских, выдохлось и многим стало казаться, что кризис на востоке преодолён. Русские бронетанковые силы, успешно прорывали нашу оборону, но силы закрепления успеха, пехотные дивизии безнадежно вязли в раскисшем при внезапной оттепели черноземе. Тем более что в конце декабря при операции «Зимняя гроза», удалось срезать Немировский выступ и обезопасить Винницкий «фестунг». Так, образовался «Уманский балкон» и кто то умный подумал, что стоит его срезать, отомстив русским и за Киевский котел и за Треугольник смерти под Брянском и Смоленском. Только русские, умеют читать карту не хуже генералов прусской школы. Восьмая панцер-дивизия была включена в восточную ударную группу восьмой же полевой армии, которой командовал уже генерал танковых войск, Кунцен.

Бои по срезанию «Уманского выступа» вылились в десятидневное прогрызание укрепленных позиций русских, при их господстве в воздухе и численном преимуществе. Итог — не заставил себя ждать. Русские, ближе к осени — перешли в стратегическое наступление от Рижского залива до Киевской дуги, германские резервы были израсходованы в бесплодном ударе на Умань, в Италии и прочих местах. Фронт — мгновенно покатился на запад, русские танки вышли к границам Восточной Пруссии, ворвались в Румынию, обходя по дуге группу армий «Юг». Группа армий «Центр» чудом избежала разгрома, пятясь и зализывая раны отошла в ближе к польской границе. Немецкие города с начала ноября 2007 года стали подвергаться систематическим ударам русских баллистических ракет, особенно часто боеголовки попадали по жилым кварталам. Вскоре к этому прибавились страшные по своей разрушительности, рейды сотен американских бомбардировщиков, превращающих в пепел целые города. Все истребители люфтваффе ушли защищать наше небо, окончательно лишив сухопутные войска поддержки. Теперь наши немногочисленные бомбардировщики и вертолеты, становились легкой жертвой русских асов.

Восьмая панцер- дивизия «Альвенслебен», была окончательно разбита в ходе операции «Гроза», когда пять русских армий пошли на прорыв от Новоград-Волынского до Кишинева. Наступление начавшиеся в мае, закончилось в октябре, на Дунае у города Пассау, где русские захватили плацдарм. Был потерян хлеб и нефть Румынии, тучные стада в Венгрии, промышленность Чехословакии и Австрии. Русские ворвались в пределы Баварии и готовились к броску вглубь Германии. Война была проиграна, это стало понятно уже летом. Потери техники и людей восстанавливались максимум на половину от штата, постоянно не хватало управляемого оружия из за нехватки меди. Нарастал топливный кризис, по мере разрушения заводов синтетического горючего постоянными бомбардировками. Но сдаваться….сдаваться было уже поздно… оставалось драться до конца.

Операция «Zunder» — «Воспламенитель» была операцией из серии «удар отчаяния». От плана наступления несло авантюризмом за сотню километров, но Пауль Крюгер, отлично понимал, что другого шанса не будет. Надо ударить сейчас, ударить, собрав в кулак все возможные, чахлые силы. Ударить в стык между 2 французской и третьей американской армии, взять Страсбург прижать французов к швейцарской границе, потом, резко повернув на север и громя тылы третьей американкой армии генерала Кларка — устремится к Парижу. Повторное падение Парижа — вызовет шок у союзного командования и принудит слабое правительство истерички Ле Пен к перемирию. Даже если Париж взять не удастся, разгром пяти корпусов союзников, отложит вторжение за Рейн минимум до лета. Потом можно перебросить все силы на Восток и попытаться отбить Вену или Братиславу. Трения между союзниками имелись и трения значительные. Русские откровенно свернули победоносное наступление зимой 2007 года, экономя свои силы и давая понять Вашингтону, что ему пора вносить свою кровавую плату за статус великой державы. Это позволило весной перебросить часть сил на запад и встретить вторжение американо-французов, достойным образом. Удержать Францию не удалось, но и триумфального марша к границам Германии у союзников не получилось. Русские, вынеся на своих плечах всю тяжесть войны, могут пойти на переговоры, узнав о разгроме союзников. Любые коалиции вещь очень зыбкая и ненадежная и каждый преследует свои, узко — корыстные интересы. На это и была ставка в грядущем наступлении.

Все три танковых бригады, сформированных их разгромленных на Восточном фронте, восьмой, одиннадцатой и девятнадцатой панцер-дивизий, создавались уже под существенным русским влиянием. Все таки три с половиной года бойни на востоке, как то подвинули замшелых прусских теоретиков из штаба генерал-квартирмейстера ННА изменить организационную структуру танковых частей. Только получилось, мягко говоря и плохо и поздно. Отдельные панцер-бригады по сути представляли из себя усиленные танковые полки, не более того. Если у русских, танковая бригада, это самостоятельное оперативно-тактическое соединение, созданное и обкатанное еще до войны, то для фольксвера — это мера вынужденная. В условиях нехватки танков и подавляющего превосходства в воздухе противника — панцер-дивизии не могут более выполнять задачи. Но Генштаб и командование танковых войск, решительно воспротивилось инициативе генерал-квартирмейстера Михаэля Гюнтера, собирающегося по их словам «оскопить ударную силу ННА». В итоге из разбитых дивизий сформировали всего лишь пять панцер-бригад для Восточного фронта и все, как положено, отправили на Запад.

Пауль невесело усмехнулся. В условиях тотальной войны, которую Германия ведет уже почти восемь лет, знаменитый ранее немецкий порядок полностью исчез, напоминая теперь сгоревший цирк-шапито. Вынужденно латая дыры на фронтах, командование постоянно тасовало дивизии и корпуса, пытаясь обмануть противника, на деле — обманывая себя.

Сосредоточение войск для «Воспламенителя» вместо трех недель, заняло пять. Маршевые пополнения перебрасывались поротно, артиллерия и танки — россыпью, группами по две-три машины, причем в ночное время. В штабах, офицеры спали по два-три часа, регулировщики и фельджандармы валились с ног от усталости и обморожений. Радиосвязь была категорически запрещена, активно сновали вестовые на мотоциклах. Подполковник вспомнил, как в 2001 он смеялся над русскими, которые в ходе Маньчжурской войны в танковых частях имели кавалерийский эскадрон для связи. Спустя полвека с лишним, в сердце Европы, многие немецкие дивизии вынужденно заводили конные эскадроны вестовых, из-за нехватки топлива и отлично работающей радиоразведки союзников. Кавалерийские же дивизии ННА, созданные для действий в лесисто-болотистой и горной местности, в ответ на реанимацию русскими кавалерии — тоже никого не удивляли. Эта военная архаика, мирно соседствовала с быстродействующими полевыми чуть больше ладони, реактивными истребителями и управляемыми ракетами, способными попасть в амбразуру дота.

— Господин оберст-лейтенант, вас геноссе оберст вызывает.

Полковник Максимилиан Штрикфельд, служивший с Паулем вместе более четырех лет и тоже чудом вырвавшийся из котлов под Брянском и Бельцами, поднял на Крюгера красные от недосыпа глаза и показал рукой на экран полевого ЭВМ «Роботрон». В прокуренном пространстве холодной штабной палатки, замаскированной сверху еловым лапником, находился еще подполковник Оттль, начальник штаба бригады, переведенный к ним только месяц назад. Командиров батальонов и рот, вопреки общепринятой практики, в палатке не было.

— Новые вводные, Крюгер. Время атаки переносится с пяти утра, на полчетвертого.

— Это как? Как такое возможно…?

— Артиллерия не успеет занять позиции в установленное время. Оттль показал доставленный вестовым пакет. Сами знаете состояние дорог и мостов вокруг Саарбрюккена. Поэтому тянуть с началом атаки — смысла нет.

— Удар, будет без артподготовки? Крюгер посмотрел на Штрикфельда, словно тот был сумасшедшим.

— Именно так. Холодно ответил Штрикфельд, не отводя глаз. Вспомни русский «Eisenstorm»(6) — этой весной. Они атаковали без всякой артподготовки. Наша разведка ничего не подозревала до тех пор, пока «иваны», не пришли нас убивать.

Пауль кивнул, крыть здесь было нечем, но сравнение честно говоря было натянутым.

— Извините геноссе оберст, но у русских — полно специализированных частей для прорыва обороны. Штурмовые бригады и батальоны, особые инженерные полки, огнеметные батальоны…

— А у нас есть, германские гренадеры. Тактика русских штурмтруппен изучена хорошо, вооружение соответствует.

— В гренадерских ротах на взвод приходится десять «панцершреков» с запасом термобарических гранат. Плюс- выделены по два легких трофейных безоткатных орудия М-107 на взвод. Плюс- на роту, взвод сапер с «бангалорскими торпедами», три самоходных мины «Голиаф» и отделение переносных огнемётов. За каждой ротой, закреплены определенные огневые взводы минометчиков и легких самоходок.

— Мы сметем их оборону, как крошки со стола. Кровожадно произнес Штрикфельд. Кто стоит против нас, Оттль?

— Девятая колониальная дивизия, геноссе оберст! Девятая бригада «марин» двух полкового состава и пятая североафриканская механизированная бригада. Там три полка, включая один бронетанковый, так называемый восьмой конно-егерский, полки алжирских и марокканских тиральеров. В бригаде «марин» — один бронетанковой полк фузилеров и полк сенегальцев.

— Сброд. Но этот сброд имеет две сотни быстроходных танков, сотню бронебойных трёхдюймовых орудий, полторы сотни полевых орудий и три десятка самоходных истребителей танков. Занимает оборону на высотах юго-западнее Страсбурга. В самом городе, сидит первая Свободная пехотная дивизия генерала де Брюнне. Это элитная дивизия, укомплектована французами и насчитывающая целых три бригады, включая бронетанковую…

— Об этом — потом, Оттль. До Страсбурга еще надо дойти, отбросив этот африканский сброд с дороги. Задача сто первой панцер-бригады, совместно с 512 фольк-гренадерской дивизией генерала Виктора Мёзера- пробить рубеж обороны французов и обеспечить ввод в прорыв пятнадцатой панцер-дивизии «Тильман», генерала Лотара Вейзера.

Пауль Крюгер снова кивнул. Генералы Мёзер и Вейзер люди опытные и заслуженные. К делу отнесутся серьёзно и поддержат в любом случае.

— Севернее, прорыв обеспечивают 102 панцер-бригада и 544 фольк-гренадерская дивизия. Подвижная группа, 12 и 21 панцер — дивизии. Их удар — в стык французов и американцев… Общий резерв — сто третья танковая бригада, двадцать третья парашютная и семьдесят пятая пехотная дивизия…

— Извините, а не семьдесят ли пятая дивизия называется «русской»?

— Она…Бывшая вторая стрелковая дивизия РОА имени Баумана(6). После тяжелых боёв в Словакии, отправлена на стандартизацию и переименована в 75 пехотную дивизию ННА. А что, оберст-лейтенант у вас с этим проблемы?

— Проблем нет…Но мое мнение — интернациональные части ННА ГДР, это сброд, хуже негров. Подвержены к моральному разложению и имеют низкую боеспособность. Зато очень хороши в акциях устрашения и военно-полицейских операциях. Только для этого и годятся…Иметь такую дивизию в качестве резерва корпуса…

— Это не ваше дело, Крюгер. Вы не в полковом клубе, на партийной дискуссии. Ваше дело — исполнять приказы командования.

— Так точно, геноссе оберст! Рявкнул Пауль, понимая, что расслабился и взболтнул лишнего. Хорошо что не бригадного комиссара, подполковника Зигмунда Фромма, ни уполномоченного «штази», майора Гинкеля — в штабной палатке не было.

— Вы, Пауль, возглавите ударную группу первого гренадерского батальона майора Хёрбста. Возьмите танковую роту из батальона майора Бергера, любую, на выбор и батарею 'ягдпанцеров из дивизиона гауптмана Кюрша. Это ваш личный отряд, для развития успеха. Прорвите оборону лягушатников, Крюгер. И дайте нашим панцерам — оперативный простор!

* * *

Взводный опорный пункт обозначенный на картах под номером три, представлял из себя заброшенную ферму, со всех сторон опоясанной траншеями. В коровнике и хозяйственной пристройке основного дома, находилось две трехдюймовые бронебойные пушки системы «Гочкисс» приданные из 32 отдельного противотанкового дивизиона майора Латура, на чердаке, кутаясь в тонкие бушлаты сидели черные как ночь, пулеметчики согреваясь периодически коньячным спиртом несмотря на рычание взводного сержанта Муссы Диуфа. Почти двухметровый взводный сержант по кличке Тиран (которая ему очень нравилась) постоянно обходил по кругу позиции, выискивая выпивших солдат и немедленно их наказывал зуботычинами, пинками и изощрённой руганью на своём племенном наречии. Что то про совокупление с больным крокодилом и гениталии бродячей собаки. В целом как и все солдаты — выходцы из Французской Западной Африки, сенегальские тиральеры были неплохими, неприхотливыми бойцами, хорошо подготовленными к действиям на пересеченной местности, умеющими драться. Тот же сержант Диуф, в армии больше десяти лет, повидал всякого. На его счету пара уничтоженных бронебойной реактивной гранатой- танков «бошей» в том числе модернизированный «Леопард», под Каркассоном. Правда, непривыкшие к суровой европейской зиме, со снегом, влажностью и ветрами — знойные колониальные стрелки, несли тяжелые потери от болезней и обморожений, что не очень победно сказывалось на их боевом духе. Утешало одно- впереди Германия, где живут миллионы белокурых, беззащитных немецких сучек с которыми они, тиральеры вдоволь развлекутся. Это и ещё хорошая кормежка были основным стимулом движения колониальных частей вперед. Собственно французов, на опорном пункте было не много, от силы полтора десятка. Расчеты бронебойных орудий во главе с аспираном (7) Матью Рибери и командир взвода, лейтенант Мишель Кюизана. В отличии от реально повоевавших Рибери и Диуфа лейтенант влился в славные ряды 1 полка сенегальских тиральеров только в октябре, успев поучаствовать только в паре незначительных перестрелок.

— Сколько у вас снарядов на орудие, месье Рибери? Спросил лейтенант с некой опаской посматривая на заслуженного командира приданного артиллерийского подразделения. Аспиран Рибери покрутил свой седой ус и выпустил толстую струю дыма из трубки.

— Двадцать пять, месье лейтенант. Десять бронебойных и пятнадцать шрапнельных гранат.

— Странное соотношение для бронебойного орудия!

Рибери пожал плечами.

— Если «боши» полезут серьезно, в чем я сомневаюсь, то наши бронебойные старушки смогут лишь поцарапать шкуру «леопарда». Но против бронированной мелюзги, бронетранспортеров, разведывательных броневиков, легких танков и штурмовых орудий — трехдюймовый «Гочкисс» еще хорош. Но лучше всего, он работает по пехоте. Эти шрапнельные гранаты — просто оружие Судного дня.

— Но если эээ, немцы бросят вперед «леопарды»?

Рибери, снова пожал плечами.

— Значит мы умрем, месье лейтенант.

Мишель Кюизан непроизвольно вздрогнул, что не скрылось от глаз хмурого аспирана.

— Не переживайте так, лейтенант. Нас поддержат огнем дивизионная артиллерия, авиация. У янки- полно ударных вертолетов с бронебойными ракетами. В Провансе, у Нима, я видел как четыре таких «стрекозы» за пять минут сожгли с десяток танков и «ягдпанцеров» выскочив из за холма и полностью сорвав атаку «бошей». Если немцы совсем выжили из ума- то пусть атакуют. Быстрее их разобьём.

* * *

— Триста метров… прошептал ефрейтор Ганс Тресков, сверившись с дальномером «АEG-88D» и посмотрел на компас. Еще три сотни метров и лягушатники окажутся в зоне поражения орудия его «ягдпанцера». Смешно, девяностомиллиметровое орудие KwK-94, установленное на его истребителе танков имело, что ни на есть французское происхождение. Пять лет назад, запас стволов этого калибра, полностью оснащенное производство и вся техническая документация были брошены на заводе компании FAMN в городе Сен-Шамоне. Несмотря на то, что по баллистическим характеристикам и точности, 90 миллиметровое орудие превосходило знаменитое германское универсальное орудие «ахт-ахт», которым была вооружена вся штурмовая, дивизионная, противотанковая артиллерия — наши генералы обратили внимание на это спустя год после начала Восточной компании, когда стало понятно, что «ахт-ахт» против брони новых русских танков слишком слаба, перспективная буксируемая 105 миллиметровая бронебойная пушка слишком дорога, тяжела и неповоротлива. Вот тогда и вспомнили о «французе» срочно, уже осенью 2006 года запустили производство в Франции и соседней Бельгии, на заводе «Коккериль». Так что, убивать лягушатников, будем сегодня из французского же орудия, что не может не радовать.

Два «ягд-панцера», небольшие, верткие машины, на базе выпускаемого по швейцарской лизензии БТР «Испано-Сюиза» из 125 отдельного дивизиона самоходной артиллерии, под командованием фельдфебеля Томаса Янке, были переданы на усиление передовой роте гренадёр из батальона майора Хёрбста. Их задачей было поддержать пехоту огнем своих орудий по французскому опорному пункту с окраины леса, выбить у лягушатников издалека, тяжелое вооружение и дать гренадерам взять блок-пост максимально быстро и без потерь. Вот сейчас, обе самоходки медленно ползли по глубокому снегу в лесу, ориентируясь на нанесенные специальной краской на деревья метки, видимые лишь в инфракрасный прицел. Гренадеры уже преодолели лес и медленно, но верно приближались к опорному пункту, окружая его полукругом. Облаченные в белые маскхалаты, гренадеры, напоминали призраков из древнегерманского эпоса, скользящих в темном лесу…Лягушатники на это никак не реагировали, изредка, без всякой логики пуская осветительные ракеты.

— Негры небось сидят. Белые себе такой расхлябанности не позволят. Прошипел командир их «ягдпанцера» унтер — офицер Отто Хорн, недоучившийся студент какого то столичного университета, выходец из весьма элитной семьи. По словам унтера Отто, его дед был руководителем секретного института люфтваффе и ушел в отставку в чине генерала, отец — действующий декан партийной школы в Бонне и министр образования в правительстве земли Северной Рейн- Вестфалии. Как его занесло в штурмовую артиллерию (8) непонятно… Но Хорн, службу знал хорошо, получил Стальной знак с серебром за храбрость в боях за Венгрию и Австрию. По крайней мере значок «снайпер-бронебойщик» на лацкане его куртки, говорил о многом.

Над долиной, залитой безжалостным лунным светом, медленно взлетело с десяток сигнальных ракет.

— Началось! Возбужденно крикнул Ганс Тресков с лязгом захлопывая верхний люк, отрезая расчет самоходки от начинающегося стального шторма.

Именно в этот момент, десять дивизионов радиоэлектронной борьбы, растянутые вдоль Рейна и тщательно замаскированные, заработали на полную мощь, накрывая весь юго-восток и центр Западного фронта невидимым, но плотным одеялом помех. Связь на уровне дивизия — бригада- полк, была подавлена повсеместно и это совпало с первой атакой немецкой пехоты на передовые позиции союзников. Усугубила ситуацию для союзников внезапная атака нескольких эскадрилий малозаметных бомбардировщиков «Гота 629», разбомбивших планирующими авиабомбами штабы 2 французского, седьмого и восьмого американских корпусов и полностью нарушив связь и управление. Что не говори, но культура штабной работы ННА ГДР и на восьмом году изнурительной войны была на голову выше командования союзников, несмотря на катастрофическую нехватку ресурсов.

Лейтенант Мишель Кюизан — погиб одним из первых, выскочив в узкую траншею в тот момент когда гренадеры, подобрались к опорному пункту на расстояние выстрела из «панцершрека» и дали первый залп. Термобарическая граната, влетев в траншею превратила непроснувшегося толком Кюизана, вестового и случайного стрелка в обожжённые головешки мало похожие на человеческие тела. Но сходу, наскоком взять опорный пункт не получилось благодаря сержанту Диуфу и аспирану Рибери, быстро сообразившими, что к чему и организовавшими сопротивление. Тяжелые пулеметы, установленные на окопанных и защищенных мешками с песком — полугусеничных бронетранспортёрах яростно плевались огнем, прошивая атакующих немцев, вскоре к ним присоединились обе трехдюймовые пушки укрытые за каменными постройками фермы.

— Связи со штабом батальона нет! Заорал, пытаясь перекричать стрельбу, скорчившийся у рации капрал.

— Вызывай полк, черт побери! Что значит связи нет! Вызывай! Надрывался Рибери. Он со злой радостью увидел, как снаряд его орудия, смел только что установленную безоткатную пушку немцев, превратив в кровавый фарш, её расчет.

«Атакуют только пехотой! Странно, что нет бронетехники, даже бронетранспортеров и штурмовых орудий…» подумал аспиран, и это была последняя в его жизни мысль. Потому что «ягд-леопард» фельдфебеля Янке, обнаружив позицию бронебойной трехдюймовки в инфракрасный прицел — снес её первым же выстрелом уложив на месте, весь расчет вместе с Рибери. Следом, выползший из леса «панцерягер» Дорна двумя выстрелами превратил в груду дымящегося металлолома, плюющийся огнем бронетранспортер сержанта Диуфа. Боевитый сержант — сенегалец испустил дух не сразу, с ужасом наблюдая как из обрубка его правой руки и дымящейся дыры в животе, толчками на белый снег, выливается его темная кровь.

Восьми выстрелов самоходок вполне хватило, что бы полностью подавить организованное сопротивление сенегальцев и тогда в траншеи- ворвались гренадёры и саперы.

Через пять часов, как и утверждали метеорологи штаба люфтваффе, на Эльзас и Лотарингию обрушился сильнейший за последние десять лет, трехдневный снегопад, полностью парализовав действия многочисленной тактической и армейской авиации союзников. Сотни ударных «жаворонков», «кобр», «ураганов» и «валторн» — оказались прикованы к земле, позволив ударным «кампфгруппам» генералов Штраусса и Арнима вскрыть оборону союзников на всю глубину, блокировать Страсбург и почти замкнуть кольцо вокруг 2 французского и восьмого американского корпусов, пятая колониальная стрелковая бригада генерала Робера Жино, была полностью сбита с позиций и бежала, бросив весь артиллерийский парк, госпиталь и запасы топлива и боеприпасов. Если бы не отвага танкистов из восьмого полка «шоссеров», контрударом задержавших колонны «бошей», то девятая колониальная дивизия была бы разгромлена с ходу. Теперь, танковый полк фузилеров «марин», вобрав в себя отступивший батальон сенегальцев майора Монсабера, противотанковый ракетный дивизион капитана Бийо и разведывательный эскадрон бронеавтомобилей майора Парена, готовились, несмотря на снегопад и колонны бегущих тиральеров, встретить наступающих «бошей» огнем и маневром.

— Как пять лет назад, месье. Такой же хаос и наступление колбасников… Зло сказал Галлону, капитан Шарль Дельгаро, один из опытнейших офицеров полка, в прошлом обычный наводчик танка, прошедший с последовательно всю Африканскую, Сирийскую компании, тяжело раненый при высадке на пляже Сериньяна в день «Ф»…

— Не так, Шарль, не так….сил у бошей нет и взяться им не откуда. Это наступление — сплошная авантюра. Если только в штабах, наши генералы вместе с американцами — не обделались от страха.

— Вот этого я и боюсь, месье. Именно этого.

Капитан де весс- аналог капитана первого ранга.

«Боши»- презрительное название немцев во Франции.

régiment Blindé de fusiliers-marins- Бронетанковый полк фузилеров «марин», чисто французское извращение. Колониальные части Франции — фузилеры «марин» (не путать с морской пехотой) относились к армии, но имели военно-морские звания. Отсюда у танкистов — морские звания.

Линия «Ориоль» — линия укреплений вдоль алжиро-ливийской границы, разграничивающая колониальные владения Франции и Италии после Суэцкой войны. Построена с 1959 по 1967 год и обошедшееся французскому бюджету в колоссальную сумму в два миллиарда франков. Названа в честь президента Франции времен Суэцкой войны, Венсана Ориоля. В отличии от линии «Мажино» — сыграла решающую роль на первом этапе Африканской компании «Свободной Франции» с 2004 по 2006 год.

Быстрый Дьявол

Eisenstorm — «Железный поток»- так немцы называли операцию «Гроза», Юго-Западного и Южного фронтов начавшуюся 9 мая 2008 приведшую к полному разгрому группы армий «Юг» и прорыву русских вглубь центральной Европы.

Глава 3

Ретроспектива. Территория Папуа-Новая Гвинея. Близ Кокоды. 2 октября 2006 г.

— Поймите, лейтенант. У меня всего полторы сотни солдат, все из туземцев, белых только одиннадцать человек, включая меня и еще троих офицеров, остальные — сержанты. Майор австралийской армии, Грегори Уотсон, несмотря на пожилой возраст, жару и криво сидящий пробковый шлем, смотрелся весьма грозно и не собирался отступать.

— Но сэр, что вы хотите от меня⁉ Лейтенант Корпуса морской пехоты, Сальваторе «Сэм» Аматто, смотрел на австралийского пожилого офицера непонимающими глазами. Его разведывательный взвод на трех вертолетах «Ирокез», был выброшен сюда, на хребет Стэнли в качестве передового дозора ⅓ экспедиционного батальона морской пехоты который сейчас, со всем необходимым снаряжением высаживался в сотне миль к югу, занимая оборону вокруг Порт-Морсби

— Черт, что хочу от вас, лейтенант⁉ Что бы взяли свои американские задницы и присоединили их, к моему отряду. Если япошки собьют нас с хребта Стенли и захватят вертолетную площадку, то дорога на Порт-Морсби будет открыта настежь, как в борделе тетушки Мо, лейтенант!

— Но мне нужен приказ командира, подполковника сэра Джорджа ван Одена!!

— Сынок, пока ты будешь заниматься своим бюрократическим онанизмом и теребить свое юношеское самолюбие, мы проиграем эту битву! Мои разведчики, ушедшие вчера вниз по дороге, сообщают, что сюда идёт не меньше батальона японцев. Это пять — шесть сотен чертовых азиатов!!! Если они возьмут аэродром и подтянут сюда горную артиллерию и мортиры, то на ваш батальон, как, впрочем, и мой, смело можно заказывать отходную молитву.

— Сэр, но без приказа, никак!

— Какой вы нерешительный юноша! Сделав шаг назад размеренно сказал майор. Непохоже, что настоящий «дубленый загривок»… Из макаронников, что ли? Участливо спросил Уотсон.

— Да как вы смеете!!! Вспыхнул Сэм, сделав шаг вперед и надвигаясь всей своей массивной фигурой на щуплого майора.

— Еще как смею! Я здесь старший командир, черт побери и если ты забыл, дурная твоя голова, лейтенант, что с десятого августа, Австралия и США — ближайшие военные союзники на Тихоокеанском ТВД?

— Еще бы, вы бросили своих старых союзников, англичан, сэр… Ехидно заметил Аматто, наблюдая за реакцией «данди».

На старого майора, это впечатление не произвело.

Сплюнув Уотсон заявил.

— Это они нас бросили, щенок. Так что, пусть сами и расхлебывают, как хотят. Мы не собираемся умирать за Империю, когда враг на пороге наших домов. Так что лейтенант, берите своих людей и выдвигаемся….

Рука Уотсона показала на покрытый густым лесом, горный хребет.

— Здесь, через хребет идет единственная тропа с северного побережья черев весь остров. Дорога прямо скажем, дерьмо, два человека с грузом, еле-еле разойдутся. Но лучшего, здесь все равно нет. Только вокруг побережья, через американский флот и наших морячков… Генерал Такусима, не будь дураком, пойдет именно здесь.

— Говорите, что японцев батальон…

— Нет. Я этого не говорил, лейтенант…Я говорил, что сюда идет батальон. Вообще япошек, на том побережье, не меньше бригады…а то и дивизии. Точно есть эскадрон танков, не менее дюжины и артиллерия в основном горная…Так что не рассиживайтесь лейтенант, поднимайте людей. И кстати если хотите связаться с командованием, то это лучше действовать с высоты… Я даю вам, пять, нет десять минут на сборы, лейтенант…

— Извините, сэр…Но как, японцы протащат танки и артиллерию, если два человека не разойдутся на тропе?

— Не знаю сынок…но они как-то притащили двадцать тысяч солдат, артиллерию и танки по непролазным джунглям к стенам Сингапура, полгода назад. Желтолицые дьяволы умеют неприятно удивить…

* * *

— Капитан Осима!

Невысокий даже по меркам японцев и невзрачный офицер, возник перед полковником Сакаи, словно из под земли, вскинув руку к кепи.

— Слушаю господин полковник.

— Что у нас с лошадьми? Они выдерживают темп марша?

— Да господин. Прикомандированный из штаба бригады к авангарду, офицер-интендант, был сама любезность. Лошади маньчжурской породы страдают от жары, влажности и укусов насекомых, но они выносливы. Хотя, им тяжело.

Сакаи, задумался.

— Поить, в первую очередь лошадей. Потом солдат и уже потом — погонщиков, этих грязных, ханьских обезьян. Пусть нарвут листьев и отгоняют от лошадей насекомых. Если лошади начнут умирать — спущу шкуру с погонщиков. Так им и передайте!

Капитан Осима, часто закивал и исчез среди колонны грязных но твердо идущих строем, японских солдат. До тяжелого ранения в живот, при штурме одного из укрепрайона китайцев недалеко от Кантона, тогда еще лейтенант Осима, был перспективным и храбрым офицером, но тяжелое ранение в живот и удаление большей части желудка — сломало Осиму. Теперь он всего лишь интендант с тихим голосом, прячущий глаза от своих боевых товарищей…Хотя, никто не посмел ему высказать свои упреки.

Пехотный батальон 64 полка,2 пехотной бригады, 17 дивизии входящей в Южную армейскую группу, нацеленную на Австралию, важнейший форпост британцев в Индийском и Тихом океане. Если Австралия падёт, японская нация получит реальный шанс, построить сферу восточного процветания и благоденствия и наконец прекратить жить на перенаселенных клочках земли с таким трудом, отвоёванных у океана. Здесь же менее в ста милях находятся врата в огромную и слабо заселенную Австралию. Всего неполная сотня миль и Порт-Морсби откроет перед ними свои ворота. Потом, месяца через три накопив запасы, ближе к новому году, они перепрыгнут Море Торреса и атакуют Австралию…Осталось немного, совсем немного. Главное сейчас овладеть перевалом у деревни Кокода и взять под контроль стратегическую тропу.

— Шире шаг! Прикрикнул полковник на проходящий мимо взвод солдат! Шире шаг! Во славу императора.

— Надо успеть до дождей, господин. Майор Масуми Харада, догнал полковника на низкорослой, но крепкой лошаденке. Если через неделю начнутся дожди, мы утонем в грязи. Снабжение прервется и лошади начнут массово подыхать.

Полковник, благостно воспринял бурчание командира батальона. В конце концов — это его батальон и его люди. Но полковник Сакаи, личный помощник и друг детства, генерала Такусимы, победителя Малайской компании и покорителя непреступного Сингапура.

— Не переживайте, майор. Австралийцы и новозеландцы — не вояки. Не ожидаю серьезного сопротивления, кто хочет умирать за уже развалившуюся Британскую империю…? Которой к тому же правит, женщина… Вы, выслали вперед разведку?

— Конечно, господин! Взвод лейтенанта Маруямы, верхом выдвинулся вперед на удаление две мили…Вот их следы на тропе.

От разговора офицеров отвлекли хлопки выстрелов и узнаваемая, механическая трель пулемета.

— Это MAG Виккерс! Впереди противник. Ускорить движение…

* * *

— Лейтенант, они верхом…Ошарашенно прошептал сержант Диверс, поглаживая ствол ручного пулемета. Теперь понятна скорость их перемещения по разбитым дорогам в тылу у англичан. Никто же не думал, что они потащат за море в джунгли, не грузовики и вездеходы, а именно низкорослых крепких лошадок из маньчжурских степей.

Аматто, посмотрел на Уотсона, который озадаченно тер заросшую щетиной щеку.

— Что скажете, сэр…?

— Что здесь сказать, лейтенант? Размещайте своих людей вон там, правее. И готовьтесь к бою. Надеюсь, ваши люди — умеют стрелять! Нам это сейчас пригодится… Это разведка… Думаю основные силы в паре миль отсюда! Дьявол меня раздери, я думал у меня будет время, хотя бы на оборудование позиций и минирование!!!

Несколько очередей из пулеметов с гребня перевала, позволили рассеять конный отряд японцев по джунглям, но японцы не ушли, спешившись, они копошились в густой растительности, гортанно покрикивая и постреливая в сторону позиций противника.

— У вас есть минометы, сэр. Давайте обстреляем этих гадов!

— С такого расстояния стрелять — тратить боеприпасы впустую. Тем более малокалиберные мины в густом лесу-неэффективны. Пусть пойдут в атаку в гору…здесь будет чем поживится…небрежно ответил Уотсон.

— Кстати, что у нас со снабжением? Что-то я не вижу здесь грузовиков.

— Первый умный вопрос за день, сынок. У нас как в армии фараонов. Обходимся носильщиками из местных папуасов. Они крепкие парни и могут тащить на спине сорок-пятьдесят фунтов за раз. Опять же солдаты- папуасы, из моего батальона Ти-форсе, даже выносливее япошек, не говоря про белых. Одна банка консервированного ростбифа и фляга воды- им хватает на день. И никакой кока-колы!

— Ти — форс? Это что такое? Не понял Аматто, надеясь, что с ним в бой пойдет какое-то элитное подразделение.

— Это территориальные силы, лейтенант. Мы, по сути ополченцы, милиция мобилизуемая, лишь во время войны. Ты ожидал услышать что-то другое?

— Так точно, сэр… Думал вы элитное подразделение для борьбы в джунглях

— Да? Черт возьми, а я-то думал, что именно 3 дивизия морской пехоты США — это элитное подразделение, подготовленное к войне в джунглях! Сказал Уотсон и хрипло заржал, словно старая лошадь.

Первая атака японской пехоты, была страшна, развернувшись среди лесных полян, батальон полного состава, пять сотен глоток, завопив «Банзай», плотными рядами бросились в атаку, в мгновение заполнив все узкое пространство между подошвой хребта и тропическими зарослями.

— Сейчас начнется, лейтенант! Минометы огонь! Беглый, снарядов не жалеть! Что стоишь Аматто? К пулеметам!!!

Что хорошо во взводе морской пехоты, так это пять ручных пулеметов М60.Четыре по штату и пятый, внештатный Сэм, прихватил по просьбе своего сержанта, Марка Нибеля с склада батальона. У папуасов Уотсона было три «виккерса» и еще пять ручных М60 в умелых руках морпехов, произвели страшное опустошение в рядах атакующих японцев. В довершении к нему среди светло-желтых японских мундиров, вспухли небольшие взрывы, от летевших через хребет, мин… С воем и истеричными ругательствами, толпа японцев откатилась обратно в заросли, не озаботившись подбирать собственных раненных, не говоря уже про тела убитых.

— Это первый шаг узкоглазых. Теперь они постараются обойти нас. Думаю, не будут ждать ночи. Джуд! Джуд, иди сюда!

Перед офицерами появился, невысокий, крепкий папуас одетый в рубаху и шорты цвета хаки, как и все австралийцы, с пышной шевелюрой на голове, исключающей ношение каски или традиционной широкополой шляпы «диггеров» (3). На плече у него небрежно болтался допотопный, но грозный «Томпсон» с круглым, барабанным магазином.

— Это капрал Джуд Франклин. Мой проводник и разведчик. Представил майор, туземца…

— Лейтенант Аматто. Первый раз в бою…Джуд, покажи ему места в на наших флангах, где японцы могут просочится с большей вероятностью.

— Поставьте секреты из наиболее надежных людей там, где укажет Джуд, лейтенант. Не спорьте. Благодаря умению Джуда мы все до сих пор живы и дай Бог, поживем еще…

* * *

— Отправьте обходящие отряды! Первый отряд, лейтенант Маруяма обходит противника с запада, занимая вот эту возвышенность…Полковник Сакаи, ткнул обломанной веткой на плоский холм справа от перевала… и тут же сморщился от боли, когда санитар, перевязывающий ему пробитое осколком мины предплечье, чуть сильнее потянул бинт.

— Второй отряд…

— Позвольте мне, господин полковник. Вперед вышел капитан Осима, на бледном лице которого выделялись лихорадочно блестящие от возбуждения глаза…

— Надоело сидеть в обозе, капитан? Похвально! Вы, Осима, возглавите восточный отряд и возьмите вот эту двугорбую высоту с востока от перевала! Это надо сделать до сумерек, чтобы возможно было повторить атаку на перевал.

Когда офицеры вышли из шалаша, сделанного китайскими рабочими и заменявший штабную палатку, майор Харада, закурил и посмотрев в глаза полковнику спросил…

— Вы доверяете этому капитану из интендантства? Думал атаку с восточного фланга возглавит лейтенант Одзава…

— Доверяю. Более чем кому либо, майор. Капитан Осима, был в моем подчинении и храбрее самурая, мне видеть не приходилось. Но тяжелое, почти смертельное ранение едва не прервало его военную карьеру. Он почти два года мотался по госпиталям, прежде чем получил чин в интендантстве при штабе 17 дивизии. Да, майор, я доверяю Осиме… повторил Сакаи…

Харада, пожал плечами

— Вам виднее господин полковник…вам виднее.

* * *

Капрал морской пехоты, Генри Салливан был старшим пулеметчиком и командиром, так называемой команды прикрытия, четверо морпехов и четверо черных как гуталин, местных кучерявых, папуасов заняли узкую расщелину на вершине холма с восточной стороны перевала Стэнли.

— Гранаты, выложите вперед и проверьте свои винтовки. Узкоглазые, могут появится в любой момент. Углубите защитные окопы…

— Сэр, тут копать невозможно, сплошные корни и в земле какая-то гадость все время ползает… Черви какие то, сороконожки…

— Рядовой Шеппард, если ты боишься пауков, то какого черта записался в морскую пехоту⁈ Сидел бы у своей мамочки под юбкой, разводил коз на ферме. Ты ведь с Техаса, парень?

— Никак нет, сэр. С Оклахомы…из Талсы.

— Оклахома, это такой отросток к северу от Техаса? С издевкой спросил чернокожий Симпсон, несомненно самый здоровый солдат их разведывательного взвода. Си, как он просил себя называть, никогда не упускал возможность поддержать капрала или сержанта, что бы поиздеваться над кем то из новобранцев.

— Отросток это у тебя, в штанах Си, поэтому всегда в кабинке закрываешься…Дабы размерами не смущать… Отрезал Шеппард и все вокруг довольно заржали, включая капрала.

— Шепп, как тебя угораздило попасть в Корпус…? Отсмеявшись, спросил капрал.

— Мобилизация, сэр. У меня есть права на управление сельскохозяйственными машинами и грузовиком, поэтому я побоялся что меня запишут в танкисты.

— Что здесь страшного? Наоборот, едешь под броней, защищен, всех давишь…

— Ты придурок Си…Оба моих ровесника с ранчо старика Добсона, записались в танкисты…Их вернули в маленьких железных коробочках. Даже хоронить нечего было, все сгорело…

— Где это было?

— В Торонто сэр…Братья Добсон сгорели при штурме Торонто…В сентябре прошлого года.

Тут один из папуасов поднес палец к губам, чем привлек внимание болтавших американцев.

Длинный, черный палец показал вниз, где простиралось зеленое море джунглей.

— Они идут… Их много… Это были единственные слова туземца, которые он сказал, за весь вечер.

* * *

— Что там с экспедиционным батальоном ван Одена? В Порт-Морсби?

Бригадный генерал КМП, Честер Эрскин, командир 3 дивизии морской пехоты, высадившийся неделю назад в Австралии и заместитель вице-адмирала Эрика Флетчера по наземным операциям внимательно посмотрел на своего начальника штаба, подполковника Дункана Монро.

— Вступил в бой с японцами. Пока одним разведывательным взводом. Основные силы, еще не закончили сосредоточение.

— Плохо! У нас и так все висит на ниточке в Новой Гвинее. Эти армейские раздолбаи так и не перебросили 23 пехотную дивизию, поэтому я вынужден ослабить третью экспедиционную бригаду изъяв оттуда самый боеспособный батальон…Если «джапсы» возьмут Порт-Морсби, нам придется проводить отдельную десантную операцию и в Новой Гвинее. Столько десантных кораблей, у флота, нет…Их изъяли, для операции в Алжире. Пока первая армия и 6 флот, зацепится в Северной Африке, думать о десантной операции, не стоит.

— Значит придется удержать Порт-Морсби, любыми средствами?

— Несомненно, Дункан. Просто представь себе, сколько крови нам придется пролить на Соломоновых остовах и Новой Британии, чтобы еще тратить её здесь. Передайте ван Одену, стоять насмерть. Через неделю, флот начнет перебрасывать части 23 дивизии в Порт-Морсби к тому же ожидается прибытие австралийских частей из Палестины и Трансиордании. Это изменит, весь ход компании в Новой Гвинее. Мы окажем его батальону, любую возможную помощь, но ставить под угрозу задержки начало операции, «Сторожевая Башня», мы не имеем права.

— Нужны две вещи, сэр. Это вертолеты и носильщики…

Генерал на секунду задумался и быстро сказал

— «Кобр» я не выделю! Ударная эскадрилья мне нужна…

— Речь идет о транспортных вертолётах. Нужно, не менее полутора десятков. Там полностью отсутствуют дороги и единственный вариант снабжать войска- по воздуху…

— Это я решу, Дункан. Пару-тройку «морских жеребцов» Сикорского и с десяток «ирокезов» мы найдем. Что за носильщики?

— Которые носят грузы. Единственная связь между северным и южным побережьем Новой Гвинее в этой части острова, туземный тракт Кокода…шириной не более двух метров. Передовой отряд из роты папуасов и разведывательного взвода лейтенанта Аматто под командование майора Уоткинса из территориальной милиции, занял позиции на перевале Стэнли наглухо перекрыв тракт. Сейчас, они сцепились с японским авангардом численностью не менее пехотного батальона.

— Как снабжение японцев? Тоже носильщики?

— Нет, только помимо сотен китайских рабов, иначе их не зовёшь, у японцев, еще есть лошади, сэр. На них, движется разведка и это основной вьючный транспорт. Но начнется сезон дождей в ближайшую декаду и лошади станут бесполезны как транспортное средство. Тракт, превратится в грязевой ручей. Смогут, с трудом, проходить только люди…

— Что за носильщики у нас?

— У австралийцев сэр. Это местные папуасы, очень выносливые парни. Им платят фунт в день плюс еда…

— Отлично. Платите им три бакса в день и кормите от пуза нашими пайками. Но вопрос со снабжением батальона Одена, в любых условиях, должен быть снят. Я свяжусь к командующим ВВС Австралии пусть выделят из резерва всю возможную транспортную авиацию. Воздушный мост, должен работать в любых условиях, даже если мы потеряем вертолеты!

* * *

— Банзай!!! Короткий визг из зарослей, перешёл в постоянный вой, прерванный пулеметными очередями и взрывами гранат. Пара дюжин японцев, выскочили из зарослей и устремились к вершине холма и восемь стрелков в расщелине открыли по ним ураганный огонь, подпустив на полусотню шагов. Это было ошибкой, японцы потеряв пятерых — шестерых солдат, пустили в ход ручные гранаты, закидав позиции американцев. Несколько взрывов, смели союзную позицию, убив капрала Салливана, рядового Симпсона и троих папуасов. Контуженный Шеппард, скрючился под тушей мертвого Симпсона, слыша, как утробно воет раненный в живот, рядовой Фитцуотер, высокий паренек из Коннектикута. Куда делся последний из оставшихся в живых папуас, Шеппард не видел, а видел перед собой коричневые сапоги с грязными голенищами заправленные в форменные светло-желтые брюки и резкие команды на лающем языке…

— Убрать, этих дохлых свиней отсюда! Связь с штабом, срочно! Орал капитан Осима. Нам нужно подкрепление! Унтер Хамацу! Добейте эту визгливую шлюху! Осима, пнул ногой стонущего американца…

— Да господин! Хлопнул одиночный выстрел, прекратив мучения Фитца…

— Окапывайтесь! Здесь отличный обзор! Вертолетная площадка и деревня, как на ладони!

Смеркалось в джунглях очень быстро, быстрее чем японские солдаты измученные маршем по тропическому лесу и утомленные короткой но яростной атакой, кряхтя и тихо ругаясь сбрасывали трупы из расщелины вниз по склону и Шеппард сжав кинжал в ладони ждал той секунды когда с него снимут тело Симпсона.

Увидев, тускло блеснувший в наступившей темноте кинжал, один из японцев схватился было за карабин, но Шеппард, был быстрее и выбросив вперед руку, полоснул «джапса», по лицу. Трое других тоже схватились за оружие, но бывший фермер, уже бросился вниз. Он, катился кубарем по склону, рискуя в любой момент сломать шею или пропороть живот торчащей веткой или словить пулю, которые выпускали японцы в темноту…

* * *

— Японцы, отлично ориентируются ночью в джунглях, лейтенант… Если мы их не собьем с высоты на востоке от перевала и утром они подтянут тяжелое вооружение, нам- конец…

— Обстреляем высоту из минометов, потом — атакуем! Ваши туземцы покажут дорогу…

Майор, снова почесал щеку, что всегда делал в раздумье.

— Неужели, мистер Аматто, у вас нет приборов ночного видения?

Лейтенант, на секунду задумался, наморщив лоб…

— Есть! Конечно есть сэр…На взвод разведки, положено пять штук, нового поколения, портативных…

— Ну, вся пять брать с собой, я бы не советовал. Парочку надо оставить наблюдателям у перевала… Возьмите три штуки и девять лучших солдат и сержантов. Я дам своего заместителя, капитана Лукаса, сержанта Монтгомери и известного вам, капрала Джуда плюс- шесть солдат. Вы подберетесь незаметно и атакуете, используя приборы ночного видения. У японцев их нет, по крайней мере, сейчас… Нужно торопится, уверен, к япошкам уже идет солидное подкрепление…

* * *

Капитан Осима, знал, что их контратакуют и догадывался, что мягкотелые американцы, не будут ждать утра. Это он понял, увидев в бинокль в сгущающихся сумерках, недалеко от убогих хижин папуасской деревеньки ровную площадку для посадки вертолетов. А возможно и легких самолетов.

В условиях полного бездорожья и накануне сезона дождей, эта утоптанная в красноватой глиняной земле, площадка, была неимоверной стратегической ценностью, это Осима понял сразу. Что ему противопоставить? Шестерых он потерял при штурме, одного зарезал хитрый американец скатившийся во тьму с холма и наверняка выживший. Еще четверо были ранены и вряд ли доживут до рассвета, в батальоне не было ни врачей, ни фельдшеров. Еще одного солдата, он отправил за помощью, у единственной радиостанции, разрядились аккумуляторы. Двадцать два бойца включая его и два ручных пулемета, вот все что было у него. Но они сидят на возвышенности, обращенная к врагу сторона высоты, очень крутая и выступает на лесную поляну, так что, американцы, будут отлично видны при атаке… Уверен, полковник Сакаи, уже выслал подкрепление и минимум сорок солдат, идут к нему на помощь… Нужно продержаться немного…

* * *

Тяжелая пуля из винтовки М40 «Ремингтон», давала начальную скорость более семисот пятидесяти метров в секунду и этой скорости хватило, что бы пробить капитана Осиму, насквозь, и бросить его тело в расщелину, прямо в неглубокую траншею…

Снайпер морской пехоты, штаб- сержант Майк «Рикки» Рейкер, знал свое дело и узнав про рейд в джунгли вместе с лейтенантом, немедленно влился в состав маленького отряда. В конце концов, он лучших стрелок батальона… Правда никогда не стрелял по целям через громоздкий, инфракрасный прицел, но все когда то приходится делать, в первый раз. Получилось неплохо, какого то узкоглазого, он свалил первой пулей с шестисот шагов… Потом он закрыл прицел защитным колпачком потому что, морпехи и папуасы, пустили в ход ручные гранаты, с двух сторон незаметно, подобравшись к японской позиции. Те схватились за штыки и началась свалка в которой у низкорослых, хоть и злобных азиатов, не было шансов изначально. Никто из японцев не сдался, трех или четырех взяли в плен, совершенно израненными, остальные полегли на вершине двугорбой высоты.

Опустив автомат, с приклада которого капала кровь, Рикки провел перекличку не отозвалось трое, включая лейтенанта…

— Лейтенант здесь! Позвал его один из туземцев, проводник по имени Джуд…

Сэм Аматто, сидел на земле прислонившись к камню спиной и выделялся белеющим во тьме лицом… Японский штык, словно смертельное жало проткнул его в бок, пройдя, между застежек бронежилета…

— Так нарочно не придумаешь…не попадешь…в темноте между застежек…С трудом процедил лейтенант обнажив покрытые кровью зубы…

— Фельдшер, перевязать…

— Нет фельдшера, сержант… убит Ньюстед…ответил кто та за его спиной…

В удачном бою, он потерял и командира и фельдшера…

— Надо очистить траншею от трупов сержант. Старший австралийцев, капитан с тусклым лицом и старомодными усами, в шляпе, появился рядом. Отнесите лейтенанта под навес. Я уже послал за носильщиками. Скоро прибудут. В деревне, есть фельдшер с запас лекарств…

Нагнувшись, австралиец рванул Рикки за плечо.

— Очнись, сарж, твою мать! Ты ему не мамочка, он либо выкарабкается, либо — нет. Надо выкинуть трупы и занять позиции. Япошки ждать не будут!

Носильщики, действительно появились через час, с десяток черных теней, деловито погрузили стонущих раненых на носилки и споро потащили их в джунгли, оставив запас патронов, ручных гранат, восемь мин «клеймор» и несколько канистр с чистой водой, настоящая драгоценность…

Атаку японцев, ближе к рассвету, они отбили… Те из за темноты шли в атаку не стройно, какой то толпой, прямо на только что установленные мины и автоматические винтовки сидящих на высоте защитников…

Утром, словно гигантские жуки, в небе появились верные «ирокезы», доставившие взвод стрелков и взвод гранатометчиков из состава первой роты, капитана Харлана. Назад. они вывезли всех раненых и убитых, включая тело лейтенанта Аматто, скончавшегося на рассвете при транспортировки в джунглях. Ближе к полудню, по тракту подошли в Кокоду, основные силы 39 территориального батальона, более трехсот солдат — папуасов под командованием подполковника Криса Лемпарда, возглавившего оборону перевала Стэнли. К японцам тоже подошли подкрепления, еще батальон пехоты, пара зенитных 25 миллиметровых спаренных автоматов на конной тяге и пара легких 75 миллиметровых горных орудий на вьюках. Но уже было слишком поздно, воздушный мост из Порта-Морсби работал исправно, перевозя подкрепления и боеприпасы и вывозя раненых минимум, четыре раза в день постоянно увеличивая численность союзных сил на перевале. Когда за сутки до начала ожидаемых осенних ливней в Кокоду, гиганты СН-53, доставили на внешней подвеске, две аэромобильные 105 миллиметровые гаубицы и сотню снарядов к ним, стало понятно, что через хребет в этом году, японцам уже не прорваться. Тем более при начавшихся холодных ливнях, остро встал вопрос о снабжении почти семисот японских солдат и сотен китайских «кули» отрезанных от побережья ненастьем и бездорожьем…

Глава 4

Шклов. Могилёвская губерния. 17 января 2007 года.

Русское наступление, выдыхалось. Это было понятно всем, от сопливого рекрута, только попавшего в строевую часть из запасного полка, до умудренного благородными сединами генерала. Продвижение победоносных войск 22 армейского корпуса, свелось к ползанью осенней мухи по стеклу, со скоростью не более полутора километров в день. Оборонительная линия «Арминий», возведенная германцами в тылу рванувшей вперед группы армий «Центр», была конечно не чета основательному «Ливонскому валу», но кое-что из себя представляла и позволила, на нее опереться бегущим обратно, на запад, немецким дивизиям уже после начала русского контрнаступления.

Вторая гренадерская дивизия, получившая серебряные полковые трубы за участие во взятии Юхнова, в самом дебюте грандиозной операции «Суворов», остальные два месяца, была во втором эшелоне 4 армии, пока в конце декабре весь 22 армейский корпус был передан в состав 11 армии наступающей на центральном участке Западного фронта, с целью форсировать Днепр и захватить плацдарм на его левом берегу. Несмотря на морозы и снегопады, перемежающиеся с оттепелями, превращающие заснеженные поля в грязевые ванны, где вязли даже гусеничные «драгуны», танки и артиллерийские тягачи — 11 армия всеми своими силами продолжала рваться вперед за механизированными корпусами генералов Ланевского и Каткова, идущих в авангарде и обходными маневрами, разрушавшими фланги и тылы 16 армии генерала Пауля Хильберта.

Днепр, уже маячил впереди, когда бронекавалерия, с разгону налетела на укрепления линии «Арминий». Надо отдать должное нашим довоенным теоретикам и особенно боевитым практикам подвижной войны, в составе каждого механизированного корпуса было двадцать батальонов мотопехоты на девять танковых эскадронов, не считая инженерных и артиллерийских подразделений. Такое сочетание давало возможность, прогрызать полевую оборону собственными силами, не давая противнику закрыть прорыв. Но, не в этот раз. Сказалась нехватка саперов и сплошные минные поля, установленные германцами. Поэтому ввязавшись в бои, на «Линии Арминий», танкисты потеряли темп преследования и позволили генералу Хильберту создать на Днепре достаточно серьезную оборону. Прорывать которую, придется уже гренадерам из 22 корпуса.

— Лейтенант! Ротный командир Котт, позвал Сухарева откинув, сделанный из одеяла полог, закрывавший вход в импровизированный блиндаж. На самом деле это всего лишь, подвал обувного магазина на улице Белогвардейской, в полуверсте о разрушенного фрицами моста через Днепр.

— Чего стоишь, как не родной? Проходи…

В подвале, было как в любом блиндаже или доте этой войны — душно и накурено. Бывает два типа духоты — зимняя и летняя. К зимней прилагается влажность и холод, к летней-жара…

— Сколько у тебя людей во взводе в строю?

— Со мной — двадцать три… Оба бронетранспортёра- на ходу…

— Ты пулемет «холека» починил?

— Да. Пружина лопнула, заменили.

— Сегодня пополнение через Днепр перекинут. Тебе- шесть человек полагается.

— Жаль. Рассчитывал на большее. Мне еще, перекресток брать.

— Здесь, все комбат решает. Развел руками старший лейтенант…Куда скажет туда и отправим.

Батальон, где служил бывший доброволец-охотник, а теперь взводный командир, Сухарев, пять дней назад в составе Восьмого Литовского гренадерского полка ночью переправившись по наведенному понтонному мосту с ходу ворвалась в Шклов, но дальше, дело не пошло. Немцы артиллерийским и минометным огнем разбили переправу и потом неоднократно пытались скинуть батальон в Днепр. Пока это не получилось, исключительно благодаря огневой поддержки дивизионной артиллерийский бригады (1). Пушкари работали отменно, раз за разом сметая контратакующих немцев. Было приятно видеть, что немчура, такая обученная и высокомерная раз за разом откатывалась, засыпая улицы и дворы городка своими трупами и битой техникой.

«Здесь вам не Франция, колбасники» с каким-то злым удовлетворением, подумал Сухарь.

Война, жестокая и кровавая, совсем не похожая на его наивные и романтические юношеские мечтания, и дворовое рыцарство, когда он записался охотником в гренадеры вместе с компанией футбольных хулиганов, таких же мальчишек из богатых и образованных московских семей, решивших «поиграть в войну» назло унылым и скучным предкам. Теперь, все эти мальчишки, «парни с нашего двора» по спартаковской «торсиде», давно мертвы и в лучшем случае с честью похоронены. А не сожраны крысами или закопаны неопознанными в братской могиле, присыпанные сверху негашеной известью… Брошенный, после трехмесячной муштры прямо в жуткую мясорубку киевских городских боев, где на заваленных обломками зданий, с изуродованными каштанами улицах, решалась судьба войны. Решалась в подземельях метрополитена, кишащих крысами подвалах где серые твари пожирали трупы мертвых горожан и паутине канализационных, зловонных коллекторов. Его прежний мир, где он, в клубной кепочке на арендованном отцом жеребце, играл в поло в одной команде с сыном городского головы, Аркашей Собиновым, где он исполняя старинные романсы на гитаре угождая, престарелым и высокопоставленным гостям родителей — исчез навсегда. Особенно после того, как он, уже получив нож-грабендольх в бок, забил здоровенного немецкого унтера обломком кирпича, когда потерял в рукопашной свалке свой «кольт». Какое уж тут к черту, поло, господа⁉.

* * *

В расположении его гренадерского взвода было тихо и только хрустя свежим снежком и кирпичной крошкой, прогуливался, стоящий в карауле рядовой Подвойский. Бывший его денщик, ныне уже опытный, провоевавший целых два месяца, гренадер. Половина взвода уже уехала в госпиталь или в могилу, но два тяжелых бронетранспортера «драгун», два станковых автоматических гранатомёта «Улитка» (1) и двадцать два бойца в данный момент, силища. У немцев, наверняка дела еще хуже. Кто бы что говорил, Сухарь, сам лично видел окоченелые трупы в пятнистом «фельдграу» вдоль дорог, где застыли бесконечные колонны горелых и раздавленных нашими танками, автомашин. А полевые кладбища с крестами, на которых чернели выжженные буквы готическим шрифтом? Россия истекала кровью, но немцы тоже и в этой войне, победит тот, у кого больше людей и ресурсов, кто будет беспощаднее пускать миллионы рекрутов в фронтовую мясорубку, не жалея и не раскаиваясь в содеянном. Так что, исход войны у Васи Сухарева уже не вызывал сомнений. Немцы в ней — точно не победят. У них народа в три раза меньше…Это не считая Туркестана, да Кавказа…А если с ними считать- то все четыре. Вызывало сомнение лишь то, доживет л сам Вася Сухарев — до победы. Хотя сам Сергей Федорович Филиппов, командир его батальона в Киевской битве, называл Сухаря — везучим. А Сергей Федорович, слов на ветер не бросал. Настоящий офицер, как в классической литературе. Уравновешенный, строгий, справедливый. Главное грамотный, солдат лишней муштрой не изнурял и за людей считал, не за бессловесный скот…Да, за раздолбайство, наказывал жестоко, мог лично, с одного удара пару зубов вышибить, но унтерам руки не позволял без дела распускать. Всегда говорил, что чей-то просчет — это солдатская кровь. Причем, не профессиональный военный, академий не заканчивал, из вольноопределяющихся. Однако все довоенные конфликты прошел и в Галиции, и на Балканах, причем — охотником. Одним словом, золото, а не офицер. Сергей Филипповича, сейчас в штурмовую пехоту из гренадеров перевели. Кому-то в штабе корпуса или даже фронта он крепко на мозоль наступил…Наши замшелые генералы кого хочешь со свету сживут, если им поперек что сказать или сделать…

Хотя говорят, что Верховный, военную верхушку трясет постоянно, убирая лампасных полудурков и заменяя их отличившимися фронтовиками. Вот наш бывший комдив, Гвоздилов — теперь целым корпусом командует. Наш полковник Огнев, тоже вот — вот на повышение пойдет. На генеральскую должность. Жаль, достойный командир, хотя до Филиппова ему далеко…

Взвод Сухаря, занимал полуразрушенный трехэтажный дом в центре расположения роты, обустроившись на цокольном этаже и загнав технику в дворик с перекрученными взрывом детскими качелями. Куда делись жители из брошенных и разграбленных квартир, Сухарю думать не хотелось, скорее всего выселены и депортированы оккупационной администрацией. В доме, германцами, был обустроен взводный «шверпункт», штурмуя который, Василий — потерял пятерых… Теперь на полуразрушенных верхних этажах, лежали превращенные огнем 37 миллиметровок в фарш немецкие солдаты числом наверно десять или около того…рассматривать их останки, разорванные на части, и разбросанные по помещениям Сухареву не очень-то и хотелось. Хорошо, что мороз, околели мертвяки и не воняют. А то еще бы хоронить фрицев пришлось.

Фельдфебель Волан, протянул Сухарю фарфоровую чашку с чаем, изъятую у хозяев одной из квартир.

— Один кусок, лейтенант, как ты любишь. Что бы не сильно сладкий.

— Дякую, ответил Сухарев на малороссийском наречии. Не грех сделать приятное фельдфебелю, своей правой руке во взводе. Как и большинство фельдфебелей унтеров в действующей армии, Волан, был родом с одной из малороссийских губерний, дающей России не только зерно, свинину и горилку, но еще и отменный унтер-офицерский состав. Так наверно генетически сложилось, но каждый второй, хитрый и упертый служака — это выходец с Малороссии. Говорят, и в царское время, было то же самое… Не зря солдатская молва говорит, что хохол без лычек, что извините, болт без яичек…

Фельдфебель довольно хмыкнул и тут же начал расспрашивать Сухарева о планах командования.

— Подожди, подожди…Прервал подчиненного лейтенант. Ты Волан, посты обошел? По траншее?

— Обижаете, Василий Петрович. Только что обошел. Все нормально, но Дужников, сука, носом клюет у пулемета. Шкура рязанская…Ну я ему внушение сделал, теперь не задремлет… И фельдфебель, показал огромный кулак.

— Ты давай, не лютуй лишнего…Люди измотаны. А завтра, с утра атака.

— О как!

— Переправу восстановят с ночи. Под прикрытием артиллерии! Наш батальон танковую роту, капитана Желтова получит. Наша задача, прикрыть танки от бронебойщиков и выбить немцев из ратуши и прилегающего квартала.

— Самоходок не будет?

— Не знаю. Ротный про танки говорил…

— Пара самоходов, нам бы не помешала, лейтенант. Они навесом могут снаряды класть. А то во дворе ратуши, чую, минометы стоят, четыре дюйма, не меньше.

— Кстати. Котт сказал, нам в роту корректировщик из артбригады, положен. Через час четыре, прибудет. Вот с ним и поговоришь. Про минометы и их расположение. А мне бы прикорнуть надо. А то в сон клонит, не могу.

* * *

Корректировщик, прибыл в расположение роты спустя час. Небритого и рыжего зауряд-прапорщика в сопровождении связиста — ефрейтора с мощной и компактной радиостанцией «Магнавокс», доставили в блиндаж. Внимательно рассмотрев агрегат за спиной ефрейтора, Сухарев сделал вывод, что, раньше, он таких ранцевых радиостанций еще не видел.

— Это что за чудо у тебя за спиной?

— Американская ранцевая радиостанция, господин лейтенант…с гордостью, сказал ефрейтор. Ленд-лиз. На сорок верст, закрытую связь дает, как будто рядом находишься. Помехозащищенная с автоматической сменой частот. С нашей Р-серией, не сравнить.

— Ого. Здорово. Сам то откуда? Москва? С надеждой увидеть земляка, спросил Василий

— Никак нет. Мымринские(2) мы… Лицей закончил, хотел в мореходку поступать… Тут, сначала война, потом мобилизация… к мне еще повезло. Весь первый курс мореходки в танкисты списали, так поболе половины, уже того.

— Савельев!!! Грозно окликнул говорливого связиста, зауряд-прапорщик. Хватит военные секреты выбалтывать! Особисту сдам!

Ближе к трем ночи, пропетляв по извилистым ходам сообщения между полуразрушенными домами, Сухарь, Котт и еще пара офицеров роты, добрались до штаба батальона.

Командир батальона, майор Басов Павел Николаевич придирчиво осмотрел своих командиров, недовольно крякнул, но ничего не сказал. Понимает, что здесь передовая, не столичный плац-парад.

— Сейчас, танки переправляться начинают. На самоходных паромах. Думаю, двух часов хватит, чтобы усиленную танковую роту, через Днепр перекинуть. Чай, не Ла-Манш.

Гренадеры, согласно закивали.

— Пополнений бы подкинуть, Павел Борисович…Высказал общее мнение самый опытный ротный в батальоне, капитан Орлов, худой и резкий офицер с лихими цыганскими глазами.

— Подкрепления будут. Но не больше взвода на весь батальон. Тылы отстали, как и маршевые пополнения. Пока смоленский и брянский железнодорожный узлы — не восстановят, пополнений ждать неоткуда. А на это — еще месяц, минимум. Так что, господа офицеры, чем богаты как говориться, тем и рады. Хорошо, что еще снаряды в наличии и танки будут.

'У нас всегда так, пехота есть, снарядов-нет. Снаряды подвезли — танки уже выбили. Снаряды и танки еще есть- пехота закончилась…'раздраженно подумал Сухарев, но вслух ничего говорить не стал. Майор Басов, не относился к числу либералов по отношению к паникерам и нытикам.

— Значит так…Танки, идут впереди, господа офицеры. Пехота, не менее полусотни шагов от кармы танка! За ними — бронетранспортеры, еще сотня шагов… Пехота — высматривает бронебойщиков, в развалинах, танки подавляют пулеметные гнезда- башенным оружием, бронетранспортёры помогают и тем и другим. Обязательно, обменяйтесь радиочастотами с танкистами и артиллерией. Не потерплю, дружественного огня и потери управления в бою! Еще раз, проинструктируйте подчиненных! Головой по сторонам вертеть, ворон не ловить! К танкам, близко не подходить! Под гусеницы не лезть!

* * *

Едва первый, массивный СТ-75, покрытый грязью и обваренный решетками от кумулятивных снарядов, сполз на песок, со сдвоенного парома по откидной аппарели и фыркая словно довольный, бронированный бегемот, пополз про пробитой саперами дорожке в сторону превращенной боями в крошево — набережной…

— Наверно красивая набережная была…До войны. Словно угадал мысли своего лейтенанта, Котт.

— Да, наверно. Если город не бедный, то — скорее всего…Согласился с ротным, Сухарев. Набережная и городская площадь с ратушей, это первое, что в порядок приводят…

Обсудить особенности бюджетной политики уездных городков, Котт с Сухаревым, не успели…На западе что-то знакомо заскрежетало и небо расчертили огненные стрелы реактивных снарядов, следом заревела ствольная артиллерия, ставя заградительный огонь и расчищая дорогу для утренней атаки гренадер.

Под прикрытием ураганного огня, бушевавшего в течении часа, сапёры достаточно споро переправили еще двенадцать танков, расположившихся за полуразрушенными постройками и ждущих сигнала к атаке.

Артиллерийский обстрел, прекратился так же внезапно, как и начался, настолько сильно ударила по ушам, навалившиеся тишина. Краткосрочная, так как, в течении ближайших минут, воздух вновь наполнил рев дизельных двигателей и пара десятков танков и тяжелых бронетранспортёров выкатились из своих укрытий и разбившись на группы, неуверенно, словно полуслепые начали выдвигаться вперед, на запад…

— Извините, генерал-оберст, но я не могу передать батальон из 32 панцер-регимента в подчинение другой дивизии! Не имею права, по уставу…

На командира 16 панцер-дивизии, генерал-майора Гюнтера Ангерна, было страшно смотреть. Перепираться с самим командующим группой армий «Центр», назначенным, после ареста предыдущего командующего, генералом Вальтером Гезелером на линии специальной связи, не самое лучшее занятие для военной карьеры.

— Вы идиот, Ангерн! Надрывалась трубка. Если корпус Обердорфа, не удержит Шклов, вся «Линия Гинденбурга», рухнет к чертям! Русские, прорваться за Днепр, затем в Польшу и я не дам ломанного пфеннига за ваше поместье под Позеном! Вы меня понимаете?

— Так точно, геноссе генерал-оберст! На панцер-дивизия, не может быть раздроблена без оперативной необходимости…Только в случае преследования, ослабленного противника, а сейчас…

Генерал Гезелер, даже опешил от такой наглости какого-то командира дивизии. Но отбросив живописную мечту, как он собственноручно, расстреливает упрямого Ангерна, генерал-оберст быстро взял в себя в руки.

— Выполняйте приказ, Ангерн. У вас ровно пять минут. Если через пять минут, вы не двинете первый панцер-батальон 32 полка на выручку 17 Баварской дивизии, клянусь Карлом Марксом, прикажу вас расстрелять! Как изменника и саботажника!

Проревел Гезелер и бросил трубку…

Начальник штаба группы армий, и сам недавно командир корпуса, генерал-лейтенант Штраус поднял глаза на своего командира.

— Почему только батальон и почему именно первый? Посасывая потухшую трубку, спросил Альфред Штраус

— Именно поэтому Ал… Именно поэтому. Отмахнулся Гезелер. Первый батальон 16 панцер-дивизии, как ты знаешь оснащен, хоть и не полностью, новыми танками. Именно его, мы перекинем в составе импровизированной «кампфгруппы», для нанесения контрудара. Это не займет много времени…

— Бросать новейшие танки для поддержки пехоты в уличном бою? Так себе, занятие…

— Есть ли вариант? Конструкторы обещали многослойную броню, защищающую танкистов от огня прямой наводкой, новые прицелы и орудия. Думаю, три десятка «Леопардов-2» одновременно введенные в бой переломят его исход. Смотри, Ал…

Гезелер, подошел к огромной карте и взял указку.

— Именно 22 русский корпус, относительно свежий и укомплектованный по отношению с другими корпусами 11 и 4 полевых армий русских ударил сюда, на Шклов… Фактически преодолев «Линию Гинденбурга». Пока остальные русские штурмуют предмостные укрепления Орши и Могилева и продвигаются к Гомелю, 22 корпус, выскочив из-за их спин, переправился и вошел в Шклов. Тем самым поставив под удар стратегическую рокаду и железнодорожную магистраль вдоль Днепра. Это настоящая заноза в заднице. Хуже всей Витебской колоды, которую мы не можем выломать уже полтора года. Русское наступление, надо остановить, любой ценой…

— Может мне стоит, возглавить контрудар? Не скажу, что Обердорф и командир баварцев Цанге — являются военными гениями…

— Нет. Ты нужен мне здесь. Контрудар, возглавит генерал Ангерн. Пусть отправляется, вместе с первым панцер-батальоном.

* * *

Первые пару верст, прошли относительно просто, больше всего мешали разбитые вдребезги дома и кучи битого кирпича на узких улочках Шклова. Немцы, видимо оглушенные массированным обстрелом, отстреливались вяло и тремя штурмовыми отрядами с танками во главе, батальон гренадёров Басова, пробивался к площади и зданию ратуши, центральной позиции немецкого противления.

Бронебойщиков в доме слева, засек глазастый Подвойский, заорав на всю улицу

— Слева фрицы! На девять часов…Черепичная крыша

Но танкист, не услышал ни воплей Подвойского, ни воплей фельдфебеля Балана по рации, потому что продолжал тупо переть по улице, подставляя борт засевшим немцам.

— Огонь! Огонь Волан сука, ты чего спишь!!!Заорал Сухарь махая руками прущему за ним, бронетранспортеру. Волан высунув, чумазую морду, начал разворачивать длинноствольный пулемёт ХВТ-74 в сторону дома с черепичной крышей.

Наконец из люка высунулся, и командир танка в кожаной куртке и увидев орущих гренадёр, стал, бледнея, разворачивать башенную, пулеметную турель. Но естественно, не успел…

Немецкий бронебойщик, был, несомненно, опытным бойцом. Он не стал рисковать, стреляя в прикрытый фальшбортом и решетчатым противокумулятивным экраном, опасаясь попасть в колесо или не пробить, навесную защиту. Он выждал пока СТ-75 повернется к нему щелью выхлопной трубы и всадил туда бронебойную гранату, одним выстрелом угробив двигатель…

Дизель взвыл, словно раненный медведь, танк рванулся вперед, выпустив из моторного отсека клуб черного дыма, но явно контуженный или убитый мехвод, выпустил рычаги и танк врезался в дом с лабазом, на первом этаже на противоположной стороне улицы. Где и застрял, жалобно скребя гусеницей мостовую…

— На землю! Волан, огонь!! И тут из дома по гренадерам, ударили «штурмгеверы».

Подвойский, задержавшийся на секунду, получил с десяток пуль, задергался как припадочный и тяжело, рухнул на мостовую… В сером рассвете его кровь вылившиеся на камни, казалось черной…

Треск «штурмгеверов», перекрыл стук башенного ХВТ-74…Продырявивший дом, где укрылись фрицы, насквозь, словно иголка швейной машинки, детскую распашонку. Фельдфебель Балан, не собирался помирать в этом бою…

— Взвоод!!! За мной!!! Вперед!! Сухарь вскочил и огромными прыжками понесся к дому, курящемуся многочисленным дымком после обстрела «холеком». У них секунд десять, не больше, пока оглушенные фрицы, снова не взялись за оружие.

Они, почти успели…если бы не выстрел со стороны ратуши…Одинокий выстрел, угодивший прямо в застывший танк напротив дома. «Семьдесят пятый» тут же взорвался, отправив в полет свою башню обрушив на гренадер, град стальных осколков… Пулеметчик Михалок из последнего призыва ойкнул и упал лицом вниз, едва не сбив Сухаря с ног…Так, живые не падают.

Немцы, затихшие было, снова загалдели, загоготали радостно и открыли огонь. Но Сухарь и еще пятеро его бойцов, наиболее быстрые и сообразительные были уже в «мертвой зоне» за углом дома. В пяти шагах от выбитой парадной двери…

Где-то вы дыму, ворочался БТР Волана, сейчас последует очередь и немцам снова станет грустно. И так до самой смерти…

Он так и не понял, откуда стреляли. Но вылетевшей со стороны площади очередной снаряд, как-то нашел в дыму и пыли «драгун», взвода Сухарева. Проткнув его насквозь и вызвав детонацию боекомплекта…

«Драгун» взорвался, словно вулкан, разбрасывая огненные щупальца в стороны…Сквозь шум боя донеслись вопли горящих людей…

Наконец, дым впереди чуть осел и он увидел танк. Немецкий, это сразу видно, словно рубленный топором, ему еще не приходилось видеть такой конструкции.

«Квадратиш, практиш, гуд» Почему то пронеслись в памяти слова, детской считалочки…

Квадратный танк, бойко катился от ратуши вперед, за ним проглядывали очертания еще одного. По параллельным улочкам бежали, ныряя, между развалин и внутренних двориков, пехотинцы.

— Гранаты, есть⁉

Солдат, по моему Садовников, мелко закивал показывая но полную поясную «берендейку». Уже лучше, еще повоюем…

— Гранаты — товсь! Выдохнул Сухарь. Дом, сейчас займем, потом, решим, что делать! Мочить всех, кого увидите! Ясно⁈

— Так точно, лейтенант. За всех ответил самый опытный солдат, Кирпичников, еще из довоенного призыва…Один наверно такой на всю роту остался, если не на весь батальон. Хорошая примета. К удаче.

Немцы не ожидали нападения в упор…По их разумению всех русских постреляли контратакующие и видеть у своих дверей шестерых гренадеров, они явно не ожидали…Бросок пяти гранат одновременно в тесной гостиной, сделал свое дело, разорвав находившихся немцев на первом этаже, в клочья…Всех четверых…

Оставшиеся четверо на втором этаже, были основательно оглушены и не успели оказать организованного сопротивления. Единственный унтер протирал от пыли глаза, когда Кирпичников выстрелом из АКС-57, снес ему башку вместе с каской.

— Тут гранаты бронебойные… два ящика…по пять штук в ящике. Отзывался сверху Садовников.

— Цвет окантовки на гранатах какой?

— Один ящик, желтые. Второй — красные…

— Отлично. И кумулятивные, и термитные, на месте… Где сам «панцершрек»?

— Вон он…Указал Кирпичников на трубу с бронированным щитком, лежащую в углу у разорванного на полам трупа немца. Вроде целая, лейтенант…

— Умеешь?

— Пользоваться? Да нет, только карабином…

— Значит, придется мне. Дымовые шашки есть?

— Так точно, лейтенант. Найдем.

— Готовьте их. Как по панцеру, отстреляюсь, бросайте из окон. И бегом, в нашу сторону…

— Не дело это, лейтенант. Пусть плотва молодая, сейчас уходит. А мы — останемся. Опять же, немцы увидят. Подумают — дернули мы, дорога свободна. Тут мы их и прищучим, содомитов…

* * *

Танк, вблизи казался огромный. Небрежно окрашенный известью, с длинноствольной пушкой и квадратной башней, он торопливо пер вперед, пока не добрался до соседнего дома с сгоревшим и чадящим «семьдесят пятым». Здесь он сбросил скорость, остановился, развернул башню и куда то, дважды, оглушительно выстрелил. Когда снег, пыль и грязь улеглись, танк снова двинулся вперед. За ним с отставанием в сотню метров, катился второй подобный танк, пехота была уже рядом, напоминающая карканье гортанная речь, приближалась…

Вот и пятнистый, серо-известковый борт, появился в окне, под гусеницами «панцера», лопнули с хрустом, тела мертвых русских солдат, расплываясь кровавыми по булыжной мостовой багровыми кляксами.

— Давай лейтенант…прошептал Кирпичников и Сухарь плавно нажал на пуск.

С такой дистанции, промахов не бывает, реактивный гранатомёт выплюнул кумулятивный заряд прямо посередине длинного борта, точно под башню, где заряжающий забирал из ниши для боекомплекта, очередной фугасный снаряд. В лицо Суханову, ударил нестерпимый жар и сознание померкло…

1. В отличии от стандартной пехотной дивизии имеющей трех дивизионный артиллерийский полк- гренадерская дивизия имеет целую артиллерийскую бригаду в 5–6 дивизионов.

2. Мымринские (жарг.) — Мурманские

Глава 5

Окрестности Овруча. Волынская губерния. 14 февраля 2007 года.

— Сергей Федорович. Разведка вернулась! Чубатый урядник с пришитой к рукаву пятнистого бушлата малиновой лентой(1) коснулся плеча задремавшего офицера.

Дельвиг — Филиппов, майор инфантерии, прикомандированный на время, к Сводной Казачьей дивизии, открыл глаза и быстро вскочил на ноги, прогоняя, остатки дремоты.

— Что сказал?

— Разведка говорю, вернулась, господин майор. Вас, полковник Туроверов вызывает. В штаб дивизии.

Филиппов усмехнулся.

«Да уж, штаб дивизии. Какая-то конная орда Атиллы или толпа анархистов, времен Гражданской» подумал Сергей, делая несколько приседаний и разгоняя кровь по суставам. Ноги ныли, от колен до паха, да и задница, натертая жестким седлом казачьей савраски, тоже побаливала и что отвратительно, сказывалось на его походке, заставляя снижать привычную скорость пешего передвижения.

«Ну Дима, ну генерал хренов! Вот подсупонил, так подсупонил, скотина!» Шипя проклятья сквозь зубы, Филиппов ковылял к штабной палатке пробираясь сквозь сугробы.

С другой стороны, кого стоит материть, кроме себя самого? На приключения его потянуло, мало ему приключений, черту старому. Скоро не одной косточки не ломанной не останется, но все туда же, за приключениями.

* * *

Все началось, с генерал-майора Громова, Дмитрия Ивановича. Он разыскал лазарете покалеченного в битве с каторжанами, Филиппова, нажал на какие надо кнопки и дернул за какие-то рычаги наверху и следствие, как у нас на Руси Святой и бывает, покатилось в обратную сторону. Кто и как опорочил, Георгиевского кавалера Филиппова? Кто его посмел арестовать? Кто его, чуть не убил?

Следствие шло, довольно бойко, но, уперлось в стену, когда был обнаружен труп беглого надзирателя Ефима Лялина. Сбежавший надзиратель был обнаружен случайно, переодетый в гражданское труп, обнаружили старушки-торговки, после внезапной оттепели в придорожной канаве. Последняя ниточка к заказчику нападения на Филиппова — оказалась оборванной.

Все-таки, хорошо иметь таких верных друзей, как Димка. Получившие втык от своего начальства, с подачи прославленного генерала Громова-Багдадского, следователи военной прокуратуры, один моложе другого, постоянно краснели и крайне вежливо, запинаясь и извиняясь за бестактность по отношению к увечному воину, задавали простые вопросы, намекая на правильные ответы. Все-таки герой войны, одних медалей боевых, пять штук, не считая полного Георгиевского банта и наградного оружия.

Орел, который он сейчас покидал — милый городок, не пострадавший от обстрелов и не бывший под оккупацией, но идущая полтора года война, сильно изменила город. Он стал серым, хмурым и каким-то потрепанным. Почти у каждого второго, частного дома, в прошлом по виду — зажиточного, а ныне как-то осевшего, сгорбленного — траурный венок с лентой на воротах. Значит кто-то погиб…или муж, или сын, брат или зять… У рабочих многоэтажек — во дворах, скромные обелиски с табличками фамилий солдат, ушедших навсегда.

Механизированный корпус Громова, опять поменявший номер, отведенный с фронта на пополнение после стремительного разгрома южного фланга группы армий «Центр» в ходе операции «Румянцев», с максимальным комфортом, разместился недалеко от городка Ливны, огромным механизированным, табором, заполнившим окрестные леса. Помимо механизированного корпуса в окрестностях Ливен, базировался резервный армейский корпус, запасная зенитно-ракетная бригада и еще куча всяких соединений, в которых танкисты Громова, просто растворились. Об этом Филиппову поведал рослый адъютант генерала, заявившийся в гарнизонный госпиталь с грозным предписанием от начальника отдела формирования и кадров штаба Западного фронта. Начальник госпиталя, полковник Денис Григорьевич Фохт был неслыханно возмущен «похищением» не долечившегося майора, но — приказ есть приказ.

Через четыре часа, командирский двухосный «Волк» остановился у небольшого, но сделанного в современном «курляндском» стиле частного дома, где временно квартировал генерал-майор Дмитрий Иванович Громов.

— Привет! Привет чертяка!!! Заорал Дмитрий Иванович, заключая Филиппова в свои медвежьи объятья.

— Нет-нет! Дима, не надо обнимашек! Отскочил в сторону Сергей. Мои ребра, этого не выдержат! Еле срослись, корсет этот гадский неделю назад сняли.

Генерал вздохнул.

— Вот немчура, ты Серега и есть, немчура. Одним словом- Дельвиг. Как был, так и останешься, как фамилию не меняй. Не ценишь ты наших традиций православных и высокой духовности. Нет, чтобы по русскому обычаю, троекратно облобызаться, с Гвардии генерал-майором ты, Серега, морду свою воротишь…

— Вот еще. Не хочу я с тобой лобызаться. Накой ты мне нужен, хрыч в кожаной куртке…в тон генералу ответил Серёга и оба довольно, не стесняясь, заржали в голос, как жеребцы…

Стол, не сказать, чтобы ломился от яств и выпивки, но был весьма хорош, особенно для военного времени.

— Ты уж не поваром личным обзавелся?

— Никогда. Вот еще, мелкобуржуазное мещанство! Все проще. Деньги теперь, только у военных остались. А деньги как известно, правят миром. За пару-тройку сотенных бумажек, местные красотки сготовят самое лучшее из натуральных продуктов. Погребки — есть почти у всех. А там и соленья, и копчености и настойки домашние. Так что, считай, как лучшие московские ресторации.

— Давай по рябиновой, для начала? Филиппов поднял один из графинов мирно покоящийся рядом с заливным и салатом.

— Наливайте, господин майор!

Выпили и накинулись, как звери, на закуску, даром не урча от удовольствия.

Со второй тянуть не стали, после закурили.

— Ты извини меня, Серега…Тогда под Сельцами, здорово я тебя подставил. Лишив артиллерийской поддержки в разгар атаки…Сколько людей потеряли. Но, перспективы открылись — блестящие.

— Они сработали?

— Кто? Не понял Громов, оторвав взгляд, от тлеющего кончика сигары.

— Перспективы?

— Да. Мы разгромили 40 панцер-корпус, по частям и раскололи фронт пополам севернее Брянска.

— Потери большие были?

— Умеренные…тебя конкретные цифры интересуют?

— Значит, задача по разгрому бронетанкового соединения противника и задача по выходу на оперативный простор, была выполнена с умеренными потерями?

— Так. Именно так!

— Та что же вы, господин гвардии генерал-майор, здесь из себя барышню малахольную разыгрываете? На войне каждый своим делом, должен быть занят. Мое дело, как командира штурмового батальона — выгрызать у фрицев безымянные высотки, выжигая каждый метр земли и укладывать в землю сотни своих солдат. Твоя задача, Дима — как командира отборного мехкорпуса, вести на запад, свои быстроходные «восьмидесятки», круша резервы противника, рваться к германцам в тыл. И ты тоже, с этой работой справляешься… Судя по результату…Так какие могут быть обиды, Дима?

Громов довольно крякнул. Сразу видно, камень с души упал. Аж порозовели уши от удовольствия.

— Накатим, господин майор? Не каждый день вам поди, гвардейские генералы, наливают?

— Так точно, господин генерал-майор. Вы лейте, лейте, вам краёв, что ли не видно…?

* * *

— Как там наш третий мушкетер? Спросил, Громова Серега, наваливая себе в тарелку, невесть откуда взявшихся домашних колбасок с жаренной картошкой. Экая роскошь!

— Нормально все с полковником жандармерии, Женькой Небогатовым. Отозвался генерал. Воюет. Сын вот его в морской кадетский корпус поступил. В Ревельский, на электронщика учится…

— Это Ярослав который, Нос Кнопкой?

— Он самый. Сейчас уже вымахал, будь здоров…Отца, небось обогнал.

— Ты знаешь, где Женька? В лоб спросил Филиппов. От него же с прошлого года вестей нет…

Громов помотал головой.

— Точно, не знаю и знать не хочу. Полгода связи с ним не было, теперь все нормально. Большой начальник в жандармерии, по партизанской части. Где-то в тылу у германцев, командует. Что, где и как- секрет. Думаю, и так много сказал…

— Более чем. Согласился Филиппов. Лезть в дела жандармерии или разведки, особенно в военное время — верх глупости.

— Кто тебя подставил, Сергей? Наконец спросил Громов откинувшись в кресле. Арестовать боевого офицера, на передовой, да еще с Георгиевским бантом, это надо связи иметь. Чуть ли не в Ставке…

Сузив глаза, спросил Громов.

Филиппов нейтрально пожал плечами и отставив полую бутыль домашней наливки потянулся к «Арарату», пятнадцатилетней выдержки…

— Мммм…. Какая прелесть. Давно, такое не пил! Откуда сия амброзия?

— От уездного прокурора…Из-под Брянска. Он сбежал, как немцы пришли, его коньячную коллекцию, немцы забрали, комендант уездный, гаулейтера почивал. Потом мои орлы, коллекцию изъяли у уже мёртвого коменданта, геноссе Штерна…

— Отличный был вкус у геноссе коменданта…как и у беглого прокурора…

— Ты мне, Серёга, зубы то не заговаривай. Мне что бы тебя вытащить, с главкомом фронта, общаться пришлось. Он разгон Горбатовскому дал — тебя выпустили.

— Горбатовский? Это кто?

— Начштаба фронта, на сегодняшний день. Толковый и волевой генерал, из числа «новой волны», как и я…а донос пришел от генерал-майора Петра Дессино, генерал-квартирмейстера 11 армии. Теперь понял, уровень?

— Дессино…не знаю такого. Это вообще, другая армия.

— Зато он тебя знает. Сработали четко, подключили военную прокуратуру, особый отдел армейского уровня, писак столичных. Чуть ли не сам Дубровин, как начальник Генштаба, приказал скандал замять.

Филиппов присвистнул.

— Вот это уровень!

— Вот и я про то. Я сам подробностей не знаю, но скандал вышел знатный. Поэтому повторяю вопрос. Кто по твоим старым делам — тебя так подставить мог? Кому из влиятельных людей, ты или твой этот текстильный король, Хлынов — на мозоль наступили?

Сергей, снова пожал плечами.

— Знал бы- сказал. Хлынов — мужик ухватистый, миллионные обороты, особенно сейчас в войну на одной униформе, озолотится можно. Завистников у таких людей, много. Но я на него официально — уже лет пять не работаю. Да и не думаю, чтобы это через Хлынова. Проше с ним, напрямую свести счеты, чем со мной такой огород городить…

— Ну так и что думаешь? Надавил Громов.

— Ничего я не думаю, Дима! Резко ответил Сергей, поставив рюмку на стол, расплескав коньяк…Не знаю! Тут, прихваты Женькины нужны, жандармские. Его образ мыслей, его опыт сыщика. Он бы это, быстро раскрутил. Как на труп, лизоблюда Лялина наткнулись- все встало?

— Я тестя спрашивал, ты же знаешь, он председатель трибунала восьмого корпуса — говорит, все заглохло. Я — настаивал, но он говорит, что следователей уже на другие дела перебросили. Ты мол жив и ладно…

— И верно, ладно. Хрен с ними. Женька из партизан вернется, он разберется. Чую, кому-то не поздоровится…

Громов кивнул наполнил рюмки.

— Кстати о партизанах. Ты про генерал-майора Ионова слышал? Из семиреченских казаков?

Филиппов нахмурил брови и поднял глаза к потолку…

— Определенно. Что-то слышал. Командир, какого-то конного соединения.

— Не какого то, Сводной казачьей конно-партизанской бригады.

— Слышал. Это которые в октябре рейд из-под Витебска под Брянск по тылам немцев совершили?

— Точно. Они самые. Так вот, я их командира Романа Ивановича Ионова — знаю лично. Вместе, Гомель брали. Я с флангов — он с тыла…Он ко мне обратился за помощью.

— Это интересно, за какой?

Громов, снова налил коньяку и протянул Филиппову, очередную сигару.

— Ему, в предстоящей операции, очень потребуется помощь, опытного пехотного офицера. С знанием штурмового боя…

— Угу.

Филиппов прикурил сигару и выпустил в потолок толстую струю дыма. Словно подросток, балующийся с отцовским табаком…

— И вы, господин гвардии генерал-майор, естественно вспомнили обо мне?

— А кого я должен был ещё вспомнить, Серж? Ты у нас единственный представитель пехоты, да еще полный кавалер…

— М…к я полный, судя по всему… Неожиданно захихикал Филиппов. Так что нужно господину Ионову?

— Натаскать его партизан, на штурмовой бой.

— Зачем? Партизан на то и партизан, чтобы в штурмовой бой не вступать. Укусил за задницу и бежать. Вот и вся тактика.

— Здесь тактика другая будет. Есть такой город в южном Полесье — Овруч. Еврейское местечко, среди лесов. Так вот, если его взять, то можно и линию «Гинденбурга», с фланга обойти так и линию «Вотан». Смотри…

Громов достал невесть откуда обычную дорожную карту с потрепанными краями.

— Это что? Карта грибника или охотника-рыболова? Брезгливо спросил Филиппов.

— Угадал. Но грибы, нас сейчас не интересуют. Интересно другое… Вот Серж, смотри.

Палец генерала уткнулся в городок «Малин».

— Здесь, мы стоим. Передовые позиции 26 Сибирского корпуса, вот здесь — серая зона. Далее — сторожевые заставы и бекеты 13 егерской дивизии фольксвера генерала Роткирха. Егеря занимают позиции от берега реки Припять до городка Игнатполь. Это более ста верст, по лесам и болотам. На три стрелковых полка и несколько батальонов… Теперь смотри…

Палец, уткнулся в город Овруч.

— Видишь. Если Овруч- взять, у нас открывается веер возможностей. Если на север по единственной дороге — то это на Мозырь, в глубокий тыл линии «Вотан»… А если повернуть на, юг- то Коростень под ударом, на тракте Ковель-Киев и дублирующая железнодорожная магистраль. Весь северный фланг группы армий «Юг», повисает в воздухе, и линия «Гинденбург» обходится.

— Так…Согласился Филиппов. Но там же, болота сплошные. Не подойдешь. Как в операции «Марс» получится, когда восемь танковых бригад в болотах прос…ли…

— Верно. Да и не спрячешь ты такую армаду. А наступать по лесным дорогам среди болот — так себе удовольствие. Вот сейчас на Гомель наступали, если бы не партизаны Ионова в тылу у фрицев — кровью умылись бы.

Филиппов поднял глаза.

— Ты хочешь Овруч, конницей взять? Вы там чего, в штабах совсем, что ли свихнулись? Может десантом попробовать…?

— После операции «Марс», где про…ли не только восемь танковых бригад, но и половину парка транспортной авиации, три бригады парашютистов, любителей воздушных десантов, больше в Генштабе нет.

— А конница?

— В самый раз. Казак, две лошадки, одна оседланная, вторая заводная, на ней все имущество хранится. Овёс, боеприпасы, продукты. Что потяжелее — на санях. А главное, это все не танк или «Татра» с бронекабиной — в наст не провалится и под лед тоже…

— Но снег…болота…

— Конница может там маневрировать. С трудом, но может. Это танки и мотопехота без саперов — никак.

— А легкая пехота? Стрелки сибирские, финляндские?

— Скорость. Пехота в таком снегу, больше двух верст в час, не даст. Конный казак — вдвое быстрее. Может и втрое. Лошадь устала — переметные сумки с грузом перекинул с заводной на основную и дальше попер… За пару суток, окольными путями, к Овручу подойти можно.

— А дальше?

— Дальше? Овладеть городом, коротким штурмом. Заминировать окрестности и держаться…

— Потом танки подойдут? Гренадеры?

— Нет. Помощь поначалу, будет минимальная. Придется рассчитывать на свои силы. С начала марта — болота вскрываются. Оттепель и половодье. Поэтому наступление и рассчитано впритык. Занять Овруч, перерезать рокаду Коростень- Мозырь с севера, на юг. До первого марта. Помощь, вам окажут другие партизанские части Полесья. Для них взятие Овруча — будет сигналом. Они просто перекроют единственную рокаду и будут ждать фрицев. Когда к июню, болота подсохнут — саперы сделают нормальные гати и дороги…Тогда — подойдет тяжелая бронетехника.

— Ты представляешь, сколько надо с собой тащить боеприпасов, медикаментов? На четыре — пять месяцев боевых действий в тылу противника? Какие сани, что за безумие?

— Все продумано. Операция «Марс», нас, многому научила. Немцы в Полесье — что дети в лесу. Они боятся и не любят там воевать. Плюс — это стык двух групп армий! Представляешь, какая бюрократия⁈ Ну и самое главное, даже в самый пик паводка, наши казаки и стрелки могут ориентироваться в той местности, значит обозы снабжения и подкрепления к вам будут подходить регулярно. Сначала лошадками, потом на лодках, потом снова лошадками. Муторно, конечно, но у немцев — не будет и такого…!

— Тебе бы Дмитрий Иванович, в агитаторы военно-просветительского отдела записаться, а не в бронекавалерию. Ишь, как красиво поёшь! Раз надо, значит надо, Дима. Наливай еще по одной. Где наше, не пропадало!

* * *

— Господин полковник. Козырнул Филиппов, полковнику Туроверову, командиру дивизионного ертаула(1) из забайкальских казаков и временному командира самого Серёги. Пожалуй, никто, так не подходил на типичного казака-партизана, воспетого в книгах и синематографе — как Ульян Сидорович Туроверов. Под два метра ростом, с бородищей лопатой и коричневыми медвежьими глазками, излучавшими недоверие, облаченный в камуфляжный бушлат, перетянутый старомодной портупеей.

— Сергей Федорович! Пластуны вернулись. Докладывают. Тебе поди, интересно будет.

Невысокий разведчик, на фоне атамана Туроверова, смотрелся сущим подростком. Однако, пластун был быстр в движениях и обстоятелен в словах.

— Впереди местечко Народичи. До околицы- две версты. Похоже на ротный шверпункт. Обнаружены шесть пулеметных позиций и одна минометная. На взгляд гарнизон человек шестьдесят.

— Что то немного солдат, для ротного «опорника». Ты не ошибся, подъесаул?

— Никак нет. Пять часов наблюдали за шверпунктом. Не больше шестидесяти душ. Старший — гауптман.

— «Языка», конечно не взяли?

— Нет. Там мины кругом и колючка. Снег — метра полтора. Немцы, в лес не суются.

— Скорее всего, дивизия противника здорово недоукомплектованная. И растянута по заставам и бекетам. В качестве резерва один-два батальона. Так называемые, «тревожные команды» Вот они укомплектованы полностью и используются для затыкания дыр и ликвидации кризисных ситуаций. Заметил Филиппов.

— Правильно майор. Правильно…есть еще ягд-команды, против партизан, из наиболее подготовленных егерей. Силой в человек тридцать — сорок, не больше взвода. Ну, что думаешь, пехота? Как штурмовать будем? Нам эти Народичи, как шило в заднице. Надо быстро…

— Думаю, никак, господин полковник. Мы — авангард. Предлагаю обойти и двигаться дальше. Наша цель — Овруч.

Туроверов, опешил и выставил вперед бородищу. Что означало, крайнюю степень возмущения.

— У нас приказ взять Народичи! И открыть путь на Овруч…

— Сколько у нас тяжелого вооружения в ертауле?

Полковник, на секунду задумался.

— Двенадцать минометов. Шесть полковых и шесть — батальонных…Плюс «улитки» и РПГ…

— Отлично. И как вы собираетесь штурмовать шверпункт без артиллерии? Хотя бы, дивизионной? Опять же у нас с собой лимит боеприпасов. Не больше, полусотни выстрелов на миномет?

— Да. Согласился Туроверов.

— Тогда штурм- превратится в бойню. Это, нормально для войны. Но, не в этом случае. У нас нет ни достаточно количества транспорта для эвакуации раненых, ни перевязочного материала. Легкое ранение, может стать смертельным, в такой мороз. Но главное — не это. Мы увязнем в бою, потеряем людей, израсходуем боеприпасы и поднимем в ружье всю 13 егерскую дивизию. Нас- будут ждать… Как ертаул, так и основные силы…

Туроверов, нахмурился и посмотрел на прикомандированного.

— Мне вас рекомендовал генерал Ионов как непревзойденного специалиста по штурмовым действиям. А вы предлагаете обойти позицию противника.

— И выполнить задачу. Наша цель — не Народичи. Цель-Овруч и перехват рокады Коростень — Мозырь… Пусть Народичи- штурмуют основные силы дивизии. Мы, уйдем вперед, оседлаем подходы и встретим «тревожную команду» егерей на единственной дороге от Овруча к Народичам. Затем — атакуем Овруч. По моим расчетам, основной гарнизон — там- это именно тревожная команда…

Туроверов снова задумался, теребя свою бороду.

— Отправьте вестового к Ионову. Лучше двух, что Вабы, с гарантией. Роман Иванович — современный командир, сразу оценит ваши изменения в плане… Филиппов подчеркнул слово «ваши».

— Есть вариант, выделить сотню Вахрушина, для перекрытия дорог вокруг Народичей. При атаке основных сил дивизии — она ударить в тыл гарнизону.

Наконец, Туроверов решился. Скинул папаху, размашисто перекрестился и заорал

— По коням, станичники! По сотням рассчитайсь. Четные номера обходят Народичи с севера, нечетные — с юга…

* * *

Колонна германцев, пробивающая себе дорогу, среди сугробов по узкому тракту, зажатому вековыми соснами, была большой, не менее полусотни носатых грузовиков. Впереди ползли пять полугусеничных бронетранспортеров, устаревших к началу войнs,но все еще остающихся в строю на второстепенных участках фронта. Таких, как южное Полесье.

— Вот и резервный батальон, пожаловал. Спешит к Народичам, отбивать атаку казаков Ионова.

Резюмировал Туроверов, убирая бинокль и довольно крякая. Еще бы, когда еще выпадет такая удача? Целый батальон егерей, растянутый на узком, заснеженном тракте среди леса, где притаились в засаде казачьи сотни.

— Пусть Болохвинов, бьет в голову колонны. Сотни Стырского и Велижева ударят в хвост. Но позже. Не одновременно…

— Это почему еще?

— Пусть побегут на левую сторону от обстрела. Подумают, обстрел, с одной стороны. Заметил Филиппов, загоняя последний патрон в обойму карабина. Рядом, чубатый казаченок, в сдвинутой на макушку папахе, аккуратно выкладывал на брезент осколочные выстрелы к реактивному бронебойному гранатомету. Чуть дальше, двое казаков настраивали к стрельбе станковый гранатомет «Улитка»(2), его осколочные выстрелы, смертоносны для скопления пехоты.

— Там же минное поле!

— Вот-вот. Пусть бегут. Сначала минное поле, потом осколочными гранатами отполируем. Думаю, через десять минут, от батальона останется один номер. При такой плотности огня.

Закончил мысль Филиппов.

— Вот еще Ульян Сидорович…Может сотни Стырского, Мельника и минометную батарею Ващука — отправить прямо сейчас к Овручу? Не ждать, пока егерей перебьем? Пусть сразу налетают, с ходу. Потом, мы всем ертаулом подтянемся…

— Ты, это Сергей Федорович, коней то попридержи…Мы и так сотню Вахрушина у Народичей оставили…Ты сейчас предлагаешь еще две сотни изъять! В полку всего две сотни останется…(3)

— И батальон пластунов есаула Доронина…Напомнил Филиппов. Это более пятисот бойцов. Плюс минометная батарея Резникова. Куда еще для засады? Действовать надо, Ульян Сидорович. Пока противник растянут, пока не знает, где главный удар.

— Если только ты сотни Стырского и Мельника на Овруч поведешь, Сергей Федорович? Сузив глаза, оскалился Туроверов. Как бы намекая, «видал я в гробу таких прикомандированных советников».

— Конечно, я и поведу. Отрезал Филиппов. Бейте колонну, я к Стырскому.

И свистом, подозвал каурую лошаденку с трудом на нее взгромоздился. Ударил пятками по покатым бокам и лошаденка, фыркая и сопя понесла его вперед, пробиваясь сугробы…

— Майор, осторожно, кобылу не загони! Крикнул вслед Туроверов…

Атака на Овруч, несмотря на то, что комендант города, оберст-лейтенант Биттрих, был готов к обороне, оказалась стремительной и внезапной.

Русские, числом несколько сотен, разбитые на небольшие штурмовые подразделения в упор приблизились, ползком, к дзотам внешней линии обороны и атаковали гранатами. Потом вскочив бросились в ближний бой. Несколько пулеметов, открыв огонь, сразу захлебнулись в хлопках гранат и пошла густая винтовочная стрельба.

В кабинет Биттриха ворвался, снеся часового, перепуганный бургомистр Яценко и шеф вспомогательной полиции, Могильный.

— Они уже на улицах, геноссе комендант! Вопил Яценко, выпучивая глаза. Оборона прорвана товарищ, казаки уже внутри города!

— Вон! Вон отсюда или видит Маркс, я прикажу вас расстрелять! Где ваша местная полиция⁉

После вопроса про вспомогательную полицию, Могильного вынесло из кабинета, словно и не было. Этот трусливый скот и коллаборационист, решил сбежать из города прямо из кабинета коменданта.

После сообщения о том, что батальон майора Фрейтага, отправленный из Овруча с целью купировать внезапный прорыв русских у Народичей, угодил в засаду в десяти километрах от Овруча и почти полностью погиб в огневом кольце. Из пятисот егерей уцелела едва ли сотня, успевшая отступить через наспех установленные минные поля. Это была катастрофа, но Биттрих еще надеялся, на то что у него есть время на организацию обороны дорожного узла в этом проклятом месте. Но казаки, не дали ему ни лишней минуты навалившись на Овруч с двух сторон при поддержке минометного огня.

Оберстлейтенант Вилли Биттрих, был опытным офицером с немалыми боевым опытом и склонностью к самостоятельным действиям. Оценив опасность окружения и уничтожения маленького гарнизона многочисленными русскими, он не колеблясь принял решение на прорыв из формирующегося на его глазах — кольца.

В наступающих сумерках, около четырехсот егерей, полицейских и тыловиков, разбившись на две колонны пошли, а прорыв и легко сбив русские заслоны вышли на шоссе. К утру, отряд Биттриха вышел в расположение 66 егерского полка…

Генерал Ионов, пружинистой походкой прошелся по центральной площади Овруча к делегации уважаемых горожан, смиренно стоящих возле брошенного здания градоначальства.

— Ну что молчите⁉ Как немцами перины стелить, так первые! А теперь молчите⁉

— Вас обманули, господин генерал! Склонив голову заявил самый старший из совета, восьмидесяти семи летний купец второй гильдии, Моисей Израилевич Аронский. Мы не сотрудничали с оккупантами и всегда, подчеркиваю, всегда поддерживали Россию! В отличии от грязных погромщиков типа Могильного и Яценко! Эти черви постоянно грабили и притесняли нас, господин генерал. Мы и сейчас готовы помочь, всем, чем можем.

И окружавшие Ароновича члены городского совета — Пупко, Шмуйло, Кац, Трахтман и примкнувший к ним Василенко, радостно закивали головами.

— Мне нужен нормальный постой для казаков, медикаменты для раненых и овес для лошадей…

Вперед вышел Яков Трахтман, аптекарь и фармацевт.

— Господин генерал. Есть немецкие склады. Там есть и медикаменты, и продовольствие, даже спальные зимние мешки. Господа германцы бежали так быстро, что даже не сожгли склады. Я вам все покажу, но надо выставить у складов крепкую стражу…

— Разворуют?

— Таки да! Растащат в сей момент. Местные огольцы — настоящие чертяки. Волокут все, что плохо лежит…

— Неплохо было бы и покормить воинов- освободителей. Сообщил делегации, подошедший незаметно сзади, Филиппов. Думаю, никто из нижних чинов и из господ офицеров, не откажется от хорошей еврейской кухни, господа?

Улыбаясь, сообщил Филиппов плотоядно глядя на делегатов.

— Да — да господин офицэр! Как можно! Сейчас господин Кац, местный трактирщик, все швыдко организует. Боже мой, какая радость, какая радость!

— Извините спросить господа офицэры. Вы-таки надолго к нам? Поинтересовался сгорбленный лесопромышленник, господин Шмуйло.

— Мы к вам, навсегда. Ответил за всех Туроверов.

— О как хорошо! Скоро ли откроется местное отделение Госбанка?

— Оставь в покое, господ офицэров, Авраам. Люди устали с боя…и хотят отдохнуть! Но господа скажите, немцы точно не вернутся?

— Точно. Мы их не пустим… Но что там с питанием, для освободителей, господа?

Генерал Ионов, подошел к Филиппову.

— Мне по душе такая война, Сергей Федорович. Мы выполнили задачу, понеся потери в шесть раз меньшие, чем фрицы. Не считая трофеев… Прямо не верится…в моей жизни, такого — еще не было.

— В моей тоже, господин генерал-майор. Но, германцы — дешево победы не продают. Думаю, через пару суток, паника в их штабах уляжется и за нас примутся всерьез. Даже как-то жалко это аккуратное местечко…Здесь скоро будет, натуральный ад…

1. Малиновый цвет — это цвет Семиреченского казачьего войска

2. Ертаул, Ертаульный полк — передовой отряд, авангард.

3. «Улитка» — Станковый Гранатомет Автоматический — Полный аналог АГС-17.

4. Казачий полк — это около 500–600 человек, не более

Глава 6

Окрестности Эс-Сальмана. Бывший протекторат Месопотамия. 10 марта 2007 года.

— Лейтенант Дафф! Сэр! Вас вызывают к майору Моргану! Веснушчатое и красное от загара лицо вестового, рядового Пинча, появилось в проеме полевой палатки лейтенанта.

Бывший резидент разведки МИ-6, в приграничной Северо-западной провинции, теперь, окончательно изгнанный из Секретной службы, обратно в армию, за несколько провалов подряд, вздохнул, накинул рубашку и прикрыв голову, знаменитым пробковым шлемом, выбрался на аравийский солнцепек.

Путь штабной палатке, лежал близкий, но Эван, шёл неторопливо, он предпочитал дать себе самому, время на раздумья. А подумать было, о чем. После его последнего, громкого провала в Афинах, когда при тайной встрече, погиб агент русской разведки, а самого Эвана живьем, хоть раненного и оглушенного захватили головорезы из спецназа «Штази». Причем вместе с секретным письмом переданным русской стороной. Скандал — вышел, почище взрыва атомного реактора. Вся придворная группировка, ставившая на сепаратный мир с Россией, во главе с военным министром Уитвортом, начальником имперского Генштаба, фельдмаршалом Уокером и новым шефом разведки сэром Джоном Скарлеттом, оказалась отправленной в отставку. Вместе с Уокером и Скарлеттом, в отставку вылетел и непосредственный шеф Эвана, сэр Ричард Олифант, начальник Восточного отдела Интеллиджент Сервис. Столь громкий скандал, был особенно унизителен для британцев тем, что через несколько дней, президент САСШ, господин Дональд Траут в открытую заявил, что никогда е начнет переговоров с Великобританией или Германией, за спиной своих союзников. Это был, полный провал. Теперь, Британия, была намертво привязана к Германии и Континентальному блоку. Скорее всего, до самого конца.

Несмотря на войну с САСШ, на тихоокеанском направлении, японцы продолжали свое неторопливое наступление на Британскую Индию. После бескровной оккупации Сиама, добровольно вошедшего в «Восточную Сферу Великого процветания», японская 15 армия генерала Нагато, приблизилась вплотную к Бирме, входящей в состав Британской Индии, вторжения ждали со дня на день. Австралия и Новая Зеландия разорвали союзный договор с Лондоном и открыто переметнулись на сторону САСШ, видя в Вашингтоне, единственное средство защититься от агрессоров. Теперь, помимо канадских войск, Великобритания, лишилась новозеландских и австралийских контингентов, что негативно сказалось на боеспособности британских частей на Ближнем Востоке и Африке. Имперский Генштаб лихорадочно метался по всему миру, расширяя вербовку солдат в Индии и африканских колониях, но что бы заменить отменную пехоту из канадцев или АНЗАК (1) — потребуется много времени и денег, чего у Великобритании сейчас нет.

Попавшего в руки «Штази», Эвана, держали в подвале с мешком на голове почти двое суток, пока наконец не напоили ржавой водой и не запихнули в военно-транспортный «Юнкерс» отправляющийся на Кипр. Там наконец, сняли мешок и передали на руки коллегам из службы безопасности МИ-5. Которые посадили Эвана в подвал их резидентуры на территории военно-воздушной базы и подвергли Даффа, серии интенсивных допросов, стараясь выяснить, кто и как провалил их явку и почему Эван, попался в руки «союзников» живьем, не пустив себе, пулю в лоб.

Конец его мучениям, спустя месяц, положил сам сэр Олифант, уже к тому времени отправленный в отставку, лично прилетевший на авиабазу Акротири, уже как частное, хотя и влиятельное лицо.

— Боже, Эван. Как вы меня подставили в очередной раз. У вас что, действительно не хватило мужества застрелиться?

— Да сэр. Как и у вас.

Олифант покачал головой.

— С моей стороны, было глупо приглашать на работу в разведку, откровенного идиота.

— Да сэр. Только полный идиот, мог вытащить из-под огня своего раненного офицера, не оставив его на растерзание сипаям.

Ричард Олифант удивленно отшатнулся.

— Смотрю, вы в полном порядке, мистер Дафф. Я сейчас, достану из портфеля бумагу по форме 7А, вам требуется её подписать. Как и положение о неразглашении по форме три. После чего, мистер Дафф, вы будете свободны от работы в Секретной службе. Расчет, получите в ближайшем отделении банка, предъявив соответствующий ордер.

И сэр Ричард, бросил перед Эваном на стол несколько листов бумаги.

— Вы свободны от работы в разведке, но не свободны от службы Британии. Вас, в ближайшее время мобилизуют.

— Надеюсь, как и вас, сэр. Ухмыльнувшись, заметил Дафф. Служба парашютистом, мне нравилась больше, чем шпионом.

* * *

— Вот и наш сержант Дафф. Оскалился майор Морган. В узкой штабной палатке 4 эскадрона 23 индийского полка САС, собралось помимо самого Моргана, все командиры эскадрона. Четыре офицера и восемь сержантов.

Едва Дафф занял свое место у самого входа, как сержант Саттер, толкнул его локтем в бок.

— Говорят нас обратно, в Дели перебрасывают. Хватит уже в этих песках сидеть.

— Сержант Саттер, вы что-то хотите сказать? Тут же вскинулся Морган.

— Никак нет, сэр. Извините сэр.

— Тогда заткнитесь. У нас, четкий и ясный приказ.

Дафф ожидал услышать что-то вроде «Собираться и отплывать на Цейлон», но вместо этого, Морган заявил.

— Отправляться на ту сторону.

В палатке повисла тишина

— Сэр, вы хотите сказать, мы должны атаковать русских? За всех спросил самый опытный, после Моргана офицер эскадрона, капитан Фил Хантер, уроженец южноафриканского Йоханнесбурга отчаянный охотник и следопыт, добровольно присоединившийся к британской армии.

— Именно так. Задача проста, как мычание. Королевские ВВС, решили смешать с дерьмом нефтяные терминалы в Аль-Фау и нефтехимический завод в Умм-Касре. Мы должны обеспечить, паралич русского ПВО в этом районе. Есть возражения⁈

Возражений не последовало.

* * *

Границу с бывшим протекторатом, а ныне оккупированной русскими территорией, шесть бледно-розовых «лендроверов», совершенно не заметных на фоне восходящего солнца пересекли возле заброшенного бедуинского поселка с дырявыми глинобитными домиками.

Майор Морган, опасался скрытых постов наблюдения, так называемых секретов, на которые русские были большие мастера, что особенно касалось пластунов, лучших солдат с окраин огромной державы. Но небольшая колонна, прошла без проблем, прибавив скорость, после пересечения границы. К удивлению, Эвана, машины не пошли на восток, в район Умм-Касра, а неслись по пескам вдоль шоссе, строго на север, в направлении Басры.

На ближайшем привале, когда они заправляли машины и доливали воду в радиаторы, Морган снова собрал командиров рядом и сообщил, что задание изменилось.

— Не будет никакого авианалета. Это дезинформация. Нам, удалось без проблем, проникнуть в Месопотамию, потому что контрразведка и русские жандармы, ждали нас на окраине Умм-Касра.

— Наша задача, продвинутся как можно дальше, на север, обходя крупные города и населенные пункты достигнуть границы с бывшим французским протекторатом Сирия и Ливан, занятого германскими войсками. Мы должны показать, германскому командованию в Африке и на Ближнем востоке, что русские войска в Месопотамии весьма малочисленны и они не имеют тяжелого вооружения.

— Контрнаступление⁈ Тут же ухватил мысль Дафф.

— Да, сержант. Но у нас только трое суток и почти восемьсот миль дороги по барханам и солончакам. Но мы, должны это сделать. Иначе, в одиночку, отбить у русских Месопотамию — мы не сможем. У нас, не хватит сил. В первую очередь, бронетанковых. Для быстрого рывка вперед, нам нужна хотя бы одна, полнокровная бронетанковая дивизия…

«Хмм…Осталось придумать, где её взять…» раздраженно подумал Дафф. Вопиющая неготовность, Британской империи к сухопутной войне, как и в прошлую мировую войну, лезла прямо из всех щелей. Практически вся боеспособная армия Метрополии, была разбита и капитулировала перед янки, в Канаде. Развернутая мобилизация, давала пехоту, но давала минимум артиллерии и бронетехники. Военные заводы, были перегружены заказами от флота и ВВС, на армию доставались крохи. Выручала военная промышленность и огромные мобилизационные запасы Британской индийской армии, но это было старое оружие предыдущего поколения. Если брать танки, то это мастодонты «Центурион», полувековой давности. Машина крепкая, но даже с «Виккерсом» не сравнится. Все что было нового, генерал Хейдли, благополучно прогадил, при русском наступлении прошлым летом…

Сейчас в Газе, формируется седьмая бронетанковая дивизия в Трансиорданском корпусе генерала Стюарда, но из-за присутствия в Средиземном море 6 флота янки, дело идет крайне медленно.

— Поэтому, вместо бронетанкового лома, придется использовать, легкие силы. В первую очередь, части Арабского легиона, усиленные индийскими и африканскими подразделениями.

— Извините, сэр. Подал знак Дафф.

— Слушаю вас, сержант⁉

— Арабы не горят желанием, сражаться с русскими. Если индусы, в составе Британии более двухсот лет, то к арабам это не относится, как и к африканцам, сэр. Не увидев, подавляющего превосходства Великобритании, они просто не пойдут сражаться.

Мартин Морган, дернул щекой и недобро ощерился.

— Теперь я понимаю, сержант за что, вас выгнали из Ми-6…Вы обожаете портить настроение начальству и вставлять палки в колеса. Этого не будет в САС, пока я — командир эскадрона. Но здесь, не уютный кабинет в Сентури-Хаус, здесь Сирийская пустыня и я — ваш командир…

Морган повернулся к капитану Хантеру.

— Капитан. Сержант Дафф, переходит в вашу группу. Мне надоела его вечная оппозиция по любому вопросу.

Эван ухмыльнулся.

— Во времена полковника Бильера в 23 полку САС, мог высказываться любой рядовой, сэр. И я это помню…

— Черт, Хантер, забирайте к себе, этого идиота!!!

* * *

— Напрасно ты Моргана дергаешь. Зло заметил Хантер. У тебя и так, проблем куча. Не будь войны и нехватки подготовленных людей — гнить тебе в тюряге. Тебе сейчас, дается второй шанс…

— Мне уже давали второй шанс! Отрезал Дафф. И я его провалил… Но не по своей вине.

— Так всегда говорят неудачники, Эван. Но…

Хантер резко остановился.

— Ронни Макдраммонд, был моим двоюродным братом…

— Ронни Макдраммонд? Имя и фамилия были Эвану, определенно знакомы. Но где же он их слышал?

— Кашмир. Вы вытащили тело моего двоюродного брата, сержант. Из-под снежного завала. И сестра моей матери, добрейшая тетка Энни сумела нормально похоронить его тело на Родине. Спасибо, сержант…

— Не за что, сэр.

Фил, кивком головы предложил Эвану, отойти подальше.

— У нашего сдвоенного патруля из восьми человек будет особое задание, мистер Дафф. Вечером, мы отделимся от основного отряда и пойдем на восток. Надо встретится с кое кем из местных арабов…

— Важный человек?

— Да. Офицер придворной гвардии, самого Аль- Тикрити. Морган считает его, ценным источником информации, но по мне, все арабы — лжецы и лицемеры. Хотелось, чтобы вы, сержант были рядом и прикрыли мне спину.

Аль — Тикрити…Фактически, полновластный хозяин этих земель, при легковесном и беспечном короле, живущем в Ницце или Дубае и годами не появляющийся в Багдаде. Русские, придя в Месопотамию и разгромив Ближневосточную армию генерала Хейдли — не тронули местные органы управления. Хотя предоставили автономию местным курдам и расширили права шиитов. То идет вразрез с многолетней политикой Аль-Тикрити, но пока он смирился и оказывает русским максимальную покорность. Русские встали крупными гарнизонами в Эрбиле, Басре и самом Багдаде, но их экспедиционный корпус не превышает сорока тысяч человек. Четыре отдельных бригады, и две полнокровные дивизии, одна из них легкая, горно-кавалерийская укомплектованная азиатами и одна тяжелая, пехотная 46 разбросана заставами и пикетами от Багдада до персидского Решта.

Но не зря премьер-министр Месопотамии, мистер Аль-Тикрити, проходил во всех оперативных документах Секретной службы, под псевдонимом «Змей». Подлый, злопамятный, изворотливый, двуличный и очень, очень жестокий. Даже по меркам варварского Востока. Описывать, то что он делал с врагами династии (а по ходу со своими личными врагами) — нет никакого желания. Если вы конечно, не извращенец.

Командующий русским Особым горным корпусом (1) и по совместительству, глава оккупационной администрации, генерал-лейтенант Селивачев, был дружен с Аль-Тикрити и отправлял в Москву спокойные, взвешенные шифрограммы о тишине на покоренных территориях бывшего британского протектората.

— Посмотрим, что это за важная птица, кивнул капитану Дафф, залезая под тент своего вездехода и занимая место у пулемета.

* * *

— У меня чрезвычайно важная информация, господин.

Тучный человек в форме полковника придворной гвардии, известной как «Дивизия Халифа» растянулся у ног премьер-министра Саддама Аль- Тикрити.

Статный, несмотря на преклонный возраст, Саддам посмотрел на лежащего у ног полковника, словно на надоедливое насекомое, но милостиво разрешил ему встать.

— Говори, верный Ибрагим. Не время валяться в ногах, если ты пришел с важной новостью.

Полковник Ибрагим Аль Хасан — Тикрити, двоюродный племянник Саддама, заместитель начальника военной разведки, торопливо поднялся и припал к руке премьер-министра.

— О, господин. Англичане согласились на встречу. Пришлют кого-то из САС. Они желают пройти рейдом через нашу территорию в Сирию. Где встретится с немцами.

— Зачем им немцы? Спросил Саддам, хотя он прекрасно знал о переговорах между генералом Гиллебрантом и британским командующим Стюардом.

— Они говорят о совместном вторжении в Месопотамию для уничтожения здесь русских войск и восстановления власти англичан….

Саддам Аль — Тикрити, неопределенно хмыкнул и неторопливо обошел огромный, круглый стол за котором частенько работал с документами.

— Там есть твои люди?

— Среди англичан? Нет господин, нет. Но мои люди ведут их во время рейда.

— Хорошо…иди отдохни, верный Ибрагим. Прими ванну с благовониями и развлекись с наложницами. Я тебя позову.

После того, как персидский шахиншах, да гореть ему в Аду, собачьему сыну, открыл границу, для русской армии вторжения, английский контингент из шести индийских дивизий, включая две бронетанковые, был сметен русскими в течении трех недель в короткой и яростной компании. Армия Аль-Тикрити из восьми дивизий, видя разгром самих англичан, сопротивления не оказала, распавшись и рассеявшись по пустыне и городам. Когда русские танки обошли Багдад, сам Аль — Тикрити, на коленях умолял генерала Хейдли, вывести войска из столицы, дабы не разрушать древний город, уличными боями.

Саддам лично возглавил делегацию лучших людей, встретивших запыленную колонну русских таков в правительственном квартале Аль-Карх и передавший им, символические ключи от Багдада и всего Междуречья.

Русские, ожидаемо, оценили этот жест, оставив у власти как Хашимитскую династию, так и правительство Аль-Тикрити. Более того, он выступили посредником в его переговорах с курдами об автономии последних. Хотя, мерзавец Барзани, требовал полной независимости, русские — согласились лишь признать их автономию в составе будущей федерации. Это обошлось Саддаму в кругленькую сумму в полтора миллиона британских фунтов, розданных на взятки русским генералам, дипломатам и курдским племенным вождям. Более того, из своих источников Аль-Тикрити знал, что ближе к осени, русские, намерены провести международную конференцию по вопросам Ближнего востока совместно с французами и американцами. О будущем, без англичан.

Саддам, усмехнулся в густые, черные усы с закрашенной сединой. Плохи дела у англичан, но они остаются великой нацией. После разгрома, русскими своей армии, флот адмирала Тёрнбулла, забирая остатки разбитых индийских дивизий, мстительно опустошил, артиллерийскими ударами иранские нефтеналивные терминалы, вдоль всего побережья оставив шахиншаха Кира, без нефтяной промышленности. Несмотря на разгром в Месопотамии, капитуляцию в Канаде, Сингапуре и Гонконге и англичан еще были силы, чтобы вернутся. Как в Багдад, так и в соседнюю Персию, свергнув ненавистного им шахиншаха Кира. Они могут использовать турок, созданная под крылом русского экспедиционного корпуса, курдская автономия, Стамбулу, словно нож к горлу.

Курды, народ-разбойник, и любая их автономия означает дальнейшее усиление набегов и разгул бандитизма. Это понимают все соседи курдов, за исключением русских. Им, плевать на курдов. Поэтому они их и вооружают. Страховка, на случай, если Тегеран и Багдад, начнут выходить за обозначенные Москвой рамки. Тут русским и пригодится созданная сорокатысячная курдская армия вооруженная трофейным британским оружием. Умно, ничего не скажешь.

«Но что же делать с англичанами и германцами?»

Диктатор, совершил еще один обход стола и с раздражением крутанул огромный, старинный глобус, подарок итальянского посла. Вопросов, больше чем ответов…

Сейчас русский корпус едва ли насчитывает сорок тысяч бойцов, стоящих отдельными гарнизонами не больше батальона в десятке мест. Его личная боевая организация, «Федаины Саддама» может за одну ночь выставить столько же бойцов. Молодых, фанатичных, вооруженных…Еще двадцать тысяч есть в жандармерии, в гвардии найдется, столько же…В случае вторжения германцев и англичан, поднять восстание, ударить русским в спину? Предположим, удастся вырезать часть русских гарнизонов, часть заблокировать. Тогда против Аль-Тикрити, единым фронтом выступят не только курды, но и шииты, которым тоже обещана автономия в рамках единого, нового Ирака. За шиитами, стоят персы-раскольники с двухсоттысячной шахской армией… а кто будет стоять за Аль-Тикрити?

Русские, такого удара в спину, не простят…

Саддам поежился вспоминая, как небо Багдада сотрясалось от рева русских тяжелых бомбардировщиков, шедших для устрашения едва ли не на бреющем полете… Потом небо, потемнело от похожих на стрекоз, вертолетов… Лучшие дивизии британско-индийской армии, были просто размазаны русскими, по древней земле Вавилонии.

Нет, нет…Никакого открытого восстания, против русских. Более того, надо отправить одного из сыновей в Москву. Аманатом. Тем самым выказать Москве, показательную покорность… Пусть Удей, приложит весь свой дипломатический талант и обаяние, дабы уговорить русских сохранить нынешние границы Месопотамии. Одновременно, следует отправить надежных людей в Амман, Дубай, Эр-Рияд и Каир… Пора осторожно поговорить, об арабском единстве перед лицом краха европейских империй. Прощупать почву, насчет союза против все набирающих силу персов и курдов…

Позвонил в колокольчик и через секунду перед ним вырос гвардеец с погонами лейтенанта.

— Позовите полковника Аль-Хасана.

— Да, господин.

Полковник Ибрагим Аль Хасан явился спустя пару минут, в уже наглухо застегнутом мундире.

— Слушай сюда, верный Ибрагим. Основную группу англичан, пропустить в Сирию. Пусть ведут переговоры с немцами. Но не спускай с них глаз. Активизируйте агентуру в Дамаске, Бейруте и Каире. Не собираются ли англичане подписать под возможное наступление союзников — египтян.

— Что делать с второй группой САС, которая должна встретится с моим человеком?

— Убить всех, кроме командира. Его взять живьем и доставить в мою личную тюрьму. Потом — либо отдадим его русским или вернем англичанам. Посмотрим, как пойдут события…

— Да мой господин… Пятясь задом вперед, полковник выполз из кабинета…

* * *

— Как говорят русские, сэр. У меня на душе, кошки скребут.

Хантер задумался.

— Это что значит?

— Тревога. Нутром чую, капитан.

Фил Хантер свистнул и оба «дефендера» ударили по тормозам, подняв тучу мелкого песка.

— Оправится, залить воду в радиаторы и заправить машины…Приказал Хантер, упруго спрыгнув на песок.

— До места встречи, четыре мили. Уверен, что нас уже засекли по пыли, сержант.

— Несомненно…считать арабов придурками — это ошибка. Сэр, прикажите спешится. Я возьму винтовку и портативную радиостанцию и займу позицию на тех холмах. Подстрахую основную группу.

— Тебе нужен наблюдатель…

— Нет сэр. Позвольте все сделать одному. Я неплохой стрелок.

— Да. Знаю, читал ваше досье. Хорошо. Отправляйтесь, сержант. Но там могут быть наблюдатели с арабской стороны. Они вас засекут.

— Я все продумал, сэр. Дайте несколько кругов на машинах, поднимите облако пыли, потом неторопливо отправляйтесь на место встречи. Но неторопливо. Наблюдатели, если они есть, будут следить за вами, но не за пыльным шлейфом.

* * *

Гряда холмов, оказалась дальше, чем казалась ранее, но для человека, прошедшего курс подготовки индийского САС в мертвых солончаках Качского Ранна и ледяных тибетских предгорьях это было сущей мелочью.

Закинув за спину снайперскую винтовку AI-96 (1) закинув в рюкзак баллистический вычислитель и прикрепив на пояс рацию «Кенвуд», Дафф припустил к гряде холмов, обмотав лицо куфией, от вездесущей пыли.

Он бежал размеренно, экономя силы и жидкость в организме, ведь неизвестно, сколько ему придется торчать с винтовкой среди камней. Еды, кроме пары американских шоколадных батончиков с орехами, ввезенных через нейтральный Абу-Даби, он не взял, нес лишь трехлитровую канистру с водой в рюкзаке, перевязочный пакет и армейская аптечка, патроны, револьвер «Веблей Спешл», спички, сухой спирт и сложенный арабский бурнус. В нагрудном кармане форменной рубахи у него моток веревки, шланг от капельницы с иглой в резиновом колпачке и компас.

Три мили он преодолел быстро, не успели машины, отчаянно пыля, удалится за продольный хребет, Эван, уже карабкался по каменной осыпи наверх, цепляясь руками за острые камни.

Следы пребывания людей, причем людей вооруженных, он заметил на вершине, сразу. Грязные тряпки, рваные бумажные пачки из-под патронов. Здесь кто-то чистил оружие, и кто-то его заряжал. Кусок металлической пулеметной ленты небрежно брошенный под камень… Следы армейской обуви, ботинки британского образца.

Все ясно. Арабы. Скорее всего, придворная гвардия, «халифы». Только они таскают в Месопотамии, британские ботинки. Все остальные предпочитают, сапоги.

Его внимание привлекла странная отметина на пыльной поверхности камня. Небольшой квадрат, с четырьмя точками.

Достав из рюкзака, анемометр с крыльчаткой он поставил его рядом. Схожая отметина в пыли… Кто-то здесь ставил, аналогичный датчик для измерения скорости ветра. Причем всего несколько часов назад…

Холодок пробежал по спине и Эван, инстинктивно пригнулся. Хотя, что он ожидал здесь увидеть? Хор горных троллей с литаврами и труппу балета пещерных гномов? Нет, он ожидал здесь увидеть засаду и он, её увидел. Опять же, засаду организовали арабы. Ни германские егеря, ни русские пластуны, ни даже персидские коммандос, такую помойку, после чистки личного оружия не оставят. Только арабы. Где живут, там и гадят…

Ящерицей метнувшись между камнями, Эван достал винтовку и припал к прицелу, обозревая окрестности.

Первую снайперскую позицию, он обнаружил сразу, где-то в тысяче футов ниже и правее от его укрытия. Двое арабов в костюмах Гилли под маскировочной сеткой. Отличная цель.

Вторая снайперская позиция была далековато. Не менее двух с половиной тысяч футов за острым камнем. Тоже замаскировались правильно.

Эван, перевел прицел вниз, на овальную как донышко блюдца долину. А вот и арабы. Два десятка человек, роскошный внедорожник «Мерседес», похоже основательно бронированный. Понятно, на нем прибыл какой-то «хаджи», уважаемый человек. Еще три бронетранспортера, легких, колесных на базе бронеавтомобиля «Саладин», но с пулеметами. Вот и группа встречающих. Солидная группа. Снайперы, три пулемета…

Включив рацию, Эван дважды, пощелкал, подавая условный сигнал, что занял свою позицию. Ответный щелчок подтвердил, что его услышали и поняли.

Тем временем, увидев приближающийся «ленд роверы» обе снайперские пары, нехорошо зашевелились. Явно готовясь к открытию огня.

Дафф подобрался, на секунду задержал дыхание и сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая нормальный ритм сердцебиения. Потом, припал к прицелу.

* * *

Подполковник гвардии, Рахман Ас-Хасан, приставив к берету ладонь, закрывая глаза от яркого весеннего солнца наблюдал за приближающимися англичанами. Две машины, всего лишь два пулемета и не более восьми солдат. Англичане, всегда были наглы и самоуверенны. Поэтому, он одел парадный мундир со всеми наградами и даже получил автомобиль из гаража самого Халифа. Великолепный «мерседес» с мощным кондиционером и баром, заполненным отменной выпивкой. Полковник сказал, что это задание ему лично дал Халиф, да продлит Аллах его дни. Великий человек, премьер Аль-Тикрити! Очистил страну от англичан, руками русских, стравил неверных между собой.

— Командира группы, возьмете живьем. Это приказ господина Ибрагима! Остальных приказано, убить. Пленные нам ни к чему. Тела зарыть в песок, но не здесь. Отвезете дальше в пустыню.

— Да господин, отчеканил лейтенант. Они приближаются.

— Пусть твои люди встанут за броневиками. Оружие привести в готовность и повесить на плечо. Снайперы капитана

— Да, господин.

Вот и англичане. Странного, бледно- розового окраса старые вездеходы, пропыленные насквозь, солдаты.

Сняв пылезащитные очки и откинув шемах, из первой машины выпрыгнул рослый и худой человек с соломенными волосами и прозрачными как вода, серо-голубыми глазами. По манере хождения и крепкими, обвитым жилами руками, человек чем-то напомнил Рахман самца богомола, опасного и ловкого.

Англичанин протянул руку и сделал шаг вперед, Рахман руку пожал широко улыбнулся. Но что-то было не так, что-то не так…

Через пару секунд, продолжая улыбаться, Ас-Хасан понял, в чем дело. Не хватает одного англичанина. Стандартный патруль- четыре человека, усиленный — восемь… Перед ним только семеро.

Звук взрыва гранаты, застал подполковника врасплох, на гряде высот, что-то вспыхнуло и англичане схватились за оружие. Все прошло очень быстро, буквально за несколько секунд.

* * *

Глушитель, одетый на ствол винтовки, сработал четко и тихо, две пули калибром 8,6 миллиметра вошли в тела стрелков неслышно, переведя их из числа в живых в число безвозвратных потерь. Со второй снайперской позицией пришлось повозится. Ползти по пластунски, можно опоздать. Бегом, заметят. Поэтому, Дафф выбрал компромиссный вариант. Просто метнул в обустроенную и замаскированную стрелковую ячейку, ручную гранату. Не попал, но контузия арабам, была обеспечена. Все доделал «веблей» с расстояния вытянутой руки, вторая снайперская пара, была уничтожена.

Рухнув на камни и чертыхаясь, Эван, снова припал к прицелу и несколькими выстрелами, свалили последних гвардейцев Саддама, прячущихся за бронемашинами от ураганного огня сасовцев Хантера.

Радиостанция на плече зашипела.

— Отбой. Все кончено. Мы взяли главного, остальные-трупы….

Глава 7

Воронь. Близ Лепеля Витебской губернии. 17 марта 2007 года. Операция «Eisbär»

— Ситуация, становится совершенно невыносимой, геноссе. Заместитель министра государственной безопасности, генерал-лейтенант Гюнтер Яккель, стукнул кулаком по разложенным на столе бумагам. Нападения на сторожевые посты, колонны и железнодорожные эшелоны на всем стыке между группами армий «Север» и «Центр» за последние три месяца, увеличились на четверть! Доходит до того, что вечером 4 марта, напали на клуб отдыха пилотов люфтваффе в Полоцке! На территории охраняемого аэродрома! Убито семь пилотов и одиннадцать человек технического состава! Численность банды, по-вашему же заявлению, более сотни человек!

— Противник обладает серьезным превосходством в мобильности, геноссе Яккель! Здешняя местность — рай для партизан. Леса, болота, мало кому известные даже из местных, тропинки. У бандитов есть проводники, их поддерживает значительная часть, крестьянского населения, наиболее темного и религиозно замороченного. В огромном авторитете здесь церковь, как византийская, так и католическая. Бандиты, даже крупные формирования, хорошо ориентируются в лесах и болотах и легко перемещаются гужевым транспортом. У них есть повозки и сани с изрядным числом лошадей. Часть бандитов-конные казаки…

Посмел возразить берлинского гостю, шеф территориального отдела «Штази» по группе армий «Центр», генерал-майор, Курт Готтберг.

— Молчать, геноссе Готтберг! Заорал Яккель. Я не для того прилетел в такую погоду из Берлина, по поручению министра госбезопасности, чтобы выслушивать ваш жалкий лепет оправдания! Они никому не интересны ни здесь, ни тем более в Берлине! Нужно действовать и действовать немедленно! Где ваш план контрпартизанских операций⁉ Он готов? Чем занимается ваш штаб? Почему не налажена связь и взаимодействие с частями фольксвера и полевой жандармерией⁉

— Отвечать!! Снова завопил Яккель, постепенно багровея от злости.

— У вас неверная, искажённая информация, геноссе Яккель. Спокойно ответил Готтберг. Взаимодействие с фольксвером на высоком уровне, здесь совсем другие проблемы.

— Какая же⁈ Знайте Курт, вы в полушаге от вашего отстранения от должности, у меня имеется соответствующий мандат, подписанный генерал-оберстом Винкелем.

— Геноссе, генерал-лейтенант. Если вы готовы сами готовы возглавить территориальные органы госбезопасности и полиции на территории ответственности группы армий «Центр», то я подам в отставку немедленно!

Яккель кашлянул и что-то пробубнил себе под нос, резко сбавив тон…

— Слушаю вас Курт. Слушаю.

— Операция «Ледяной медведь», задумана и спланирована с расчетом на полное очищение от вражеских банд на территории от Полоцка до Борисова…общей площадью более пяти тысяч квадратных километров. По данным агентурной, радиотехнической и воздушной разведки на этой территории имеется минимум два полевых аэродрома, вернее замаскированных взлетно-посадочных полосы, для легких транспортных самолетов и минимум два штаба для координации действий бандформирований на такой обширной территории. В Веркудах и Лукомле. Область наибольшей активности бандформирований русских ограничена на севере рекой, Западная Двина на юге — Черейским озером. В центре, вражеской территории как мы видим, находятся семь крупных озер, серьезно ограничивающие их маневр. Развитая система озер, рек и болот, она может сыграть нам на руку, если мы рядом маневров и атак вынудим бандитов отступать, имея за спиной крупные водные преграды. Как нам точно известно, бандформирования не имеют инженерной техники и снаряжения, в лучшем случае — это лодки и подручные средства.

— Так. Уже лучше, геноссе Готтберг. Но в вашем тоне, чувствуется какой-то подвох.

— Я совместно с командование группы армий «Центр», считаем первостепенным именно разгром и очищение от бандитов обширного края, без ввязывания в длительные бои с хорошо обученным и морально-устойчивым противником, геноссе генерал-лейтенант.

— Что это значит, черт меня возьми! Говорите яснее.

— Мы попытаемся вытеснить их в сторону линии фронта и спровоцировать на прорыв к своим. До ближайшей точки наступления, до линии фронта, не более семидесяти километров…

— Но зачем⁉ Проще их уничтожить…

— Проще предложить им альтернативу отступления, геноссе Яккель. Они будут обременены многочисленными обозами с ранеными и беженцами из числа лояльного им населения. Пусть бегут, мы их просто уничтожим по дороге…Если кто-то прорвется к своим это будут считанные проценты от общего числа. Зато, бандиты не будут упираться насмерть, в своих лесах и болотах, если увидят возможность — ускользнуть.

— А если они бросят раненых на попечение лояльному населению и будут отступать налегке?

— Это исключено геноссе Яккель. Солдаты армейских ягд-команд и батальонов казарменной полиции — не берут бандитов в плен. Это, кстати — взаимно.

* * *

Начальник разведки южного партизанского сектора, штаб-ротмистр жандармерии Иван Кох, ткнул указкой в район Борисова.

— Здесь замечено движение автоколонн в сторону Кострицы и Зачистья. Перебросили не меньше двух рот.

— Армия?

— Да…Агентура доносит что из 307 батальона краевой обороны. А вот 300 батальон замечен здесь, в Шарнево. Тоже не менее роты.

Полковник жандармерии Небогатов, ныне командир южного сектора «Полоцкой партизанской республики», посмотрел на карту и постучал карандашом по поверхности стола.

— Похоже, скоро начнут. Сейчас самое время. Снег, почти сошел, зелень еще не началась. Вопрос, какие силы, немцы готовы бросить против нас?

— Двести первая охранная дивизия…

— Это понятно, Иван! Не бином Ньютона. Для этих целей дивизия и создана…

— Возможно прибытие до десяти полицейских батальонов… Некоторое шевеление в штабе 52 немецкой пехотной дивизии. Возможно привлекут их разведбат или батальон фузилеров…

— Или оба…А может и не только 52 дивизию но и 9 пехотную генерала Вельде…? Нет, господин штаб-ротмистр, это не разведданные, это гадание на кофейной гуще. Почему у вас полный провал по работе?

Кох развел руками и густо покраснел.

— Разрешите мне лично возглавить пешую разведывательную группу ⁈ Евгений Викторович, прошу!

Небогатов перевел взгляд на начштаб, но тот пожал плечами…

— Нет, штаб-ротмистр, извини, так дело не пойдет…Ты слишком ценный оперативник, чтобы тобой рисковать. Наладь заново работу разведки. Почему провал за провалом…?

— Потому что, контрразведка противника, резко усилила свою деятельность. Причины не понятны пока, но наш сектор уже потерял три разведывательных команды. Погибли опытные пластуны. Качество информации, резко упало. Есть подозрения, что часть наших агентов, захвачена или завербована противником и гонит нам дезу…

Небогатов покачал головой и поправил наброшенный на плечи, крестьянский овчинный полушубок… От земли, еще изрядно сквозило сыростью несмотря на натопленную «буржуйку» и календарную весну.

«Запорю суставы к чертовой матери в этих топях! Уже полтора года в дебрях мыкаюсь, словно леший! Ревматизм, обеспечен!»

Запад России — Минская, Витебская и Могилевские губернии, бывшие земли Великого княжества Литовского, это край малоземелья, лесов и болот. Население во многих хуторах и селах живет так же как жили их предки. Даром что, электричество есть и мотоциклы с тракторами. Россия укрепилась здесь, не более двухсот лет назад, считай только после наполеоновских войн. К немцам, отношение опасливое, но особой злобы, пока нет. В отличии от юго-западных губерний, окрестности Минска наши оставили почти без боя, откатываясь на восток после прорыва фронта под Барановичами. Русские просто ушли, немцы — просто зашли.

Как бы не писали газеты и не голосило телевидение — никакого масштабного партизанского движения в западных губерниях — не было. Костяк партизанских формирований, составляли профессиональные диверсанты из состава жандармерии, военной разведки с небольшими вкрапленьями охотников из числа местных жителей. В той же Литве, широкое движение против германцев, видимо обусловленное исторической памятью, было, но здесь — нет.

Огромная «Партизанская республика», придуманная в военно-просветительском отделе и воспетая на десятках радио и телеканалах, на деле, была очень громоздким и ненужным формированием с низкой эффективностью. Ну скажите, два десятка партизанских отрядов, громко именуемых «бригадами» насчитывали в среднем около тысячи человек. Как прокормить такую ораву людей в бедном, лесисто-болотистом краю? А если к этому прибавить суровую и влажную зиму с снегопадами, метелями и снегом по пояс? Какая мобильность у отряда в тысячу человек? Правильно, практически нулевая. Им бы до весны, ноги не протянуть. От голода и холода… Поэтому командиры «партизанских бригад» были в первую очередь озабоченный реквизициями продовольствия и транспортных средств у местного населения, чем реальными подрывными действиями в тылу группы армий «Центр». Если и были нападения на вражеские гарнизоны, то прежде всего касалось, продуктовых складов…

Однако к началу прошлого лета, часть партизанских бригад, сумели наладить не только поставки продовольствия, но и пополнение своих отрядов за счет призыва охотников из числа крестьян. Ведь вести вольный, лихой образ жизни партизана намного проще и приятней чем месяцами батрачить на арендованном клочке земли.

Небогатов, одним из первых, поставил обкладывание реквизициями и конфискациями в счет Действующей армии, естественно, пейзан Борисовского уезда. даже разработал, действенную «систему Небогатова». Сначала определенная деревня обкладывалась «партизанской десятиной», для пропитания бойцов, потом — изымалось, все собранное по требованию германских уполномоченных комиссаров. Это естественно, страшно бесило гауляйтера и в деревню, немедленно отправлялся карательный отряд, для выбивания недоимок…

Карателей, естественно ждали партизаны и после его разгрома, делались фотоотчёты и отправлялись на «Большую землю». Вскоре, слава, о «Первой партизанской бригаде им. Юрия Долгорукого», гремела по всему Западного фронту. А уж после того, как отряд диверсантов из состава «Долгоруковой бригады», во главе с полковником Небогатовым совершил дерзкий рейд, аж под Смоленск и успешно ликвидировал самого генерал-оберста Унгерна, сорвав, по сути очередное генеральное наступление ННА ГДР на Москву — на бригаду обрушился целый поток наград. И главное — Небогатову удалось оборудовать небольшой аэродром среди лесов и озер, способный принимать самолеты даже зимой. Слава о Жене, как о храбром и удачливом партизанском командире, разошлась по всему уезду и даже соседним губерниям и к нему устремился поток охотников из числа вольных и лихих людей. Желающих пощупать ливер немчуре…

Отряд рос и разрастался, ближе к весне, подчинив себе все небольшие, независимые отряды, находящиеся южнее города Лепеля, Небогатов, начал изводить немцев мелкими, но болезненными укусами, нападая на транспортные колонны и участки вспомогательной полиции. Три операции по ликвидации «южного сектора», проведенные немцами с января по март, особых потерь ему не нанесли, да и немцы, не могли толком наступать по глубокому снегу и незамерзшим болотам… Но сейчас, немцы явно что-то задумали…

— Нам нужен язык…Желательно офицер… Наконец заметил Небогатов

— Постараюсь, Евгений Вадимович. Кивнул Кох

— Да вы уж действительно постарайтесь, господин штаб-ротмистр…

Едва начальник разведки вышел, Небогатов повернулся к капитану Жмаеву, своему начальнику штаба и толковому офицеру — десантнику, второй год партизанившему вместе с ним…

— Плохо дело, господин полковник. Достали, видать мы фрицев, то печенок. Значит — чего-то задумали…

Небогатов встал и прошелся по выстеленному досками полу землянки. Под досками, отвратительно хлюпала талая вода, страшно раздражая Женю. Его вообще здесь раздражало, почти все. В первую очередь отсутствие душа, хотя бы полевого, сборного. Приходилось мыться в бадье, поливая себя ковшиком. Как в средневековье. Но не заказывать же разборный душ, в Центральном штабе партизанского движения при Бюро «С»? Это же чистой воды, идиотизм. Хотя его интендант, уверял, что этой весной, они наконец срубят нормальную баню.

— Что бы ты задумал, Олег, на месте фрицев?

Капитан, бросил взгляд на карту и недовольно фыркнул

— Да тут, все на ладони. Все наша «партизанская республика», кишкой тянется от Полоцка до Борисова, считай. Три шоссе и так, разрезают нас на части. Без всяких, ягд-команд. Если по этим шоссе и проселкам- заставы выставить, крепкие, потом густой цепью леса прочесать, да еще при поддержке авиации и артиллерии, то нам — крышка, Евгений Вадимович, без вариантов.

— Укрепления и засеки мы полгода строили, землю рыли. Запас боеприпасов солидный…

— Укрепления весной залиты водой. Многие траншеи, обвалились, засеки — ослабли. Мины и те видно… Да не это главное, господин полковник.

— А что главное?

— Мы не созданы для регулярного боя. Вернее, надежными в ближнем, пехотном бою, могут быть не более двадцати бойцов на сотню…Остальные, побегут при первом серьезном бое…Да и боеприпасы.

— Что боеприпасы⁈

— Половина оружия трофейного на руках, всех накопленных боеприпасов хватит на неделю интенсивного боя…На неделю. После недели боев, останемся в одном исподнем, Евгений Вадимович… Мы все-таки иррегулярное формирование несмотря на деление на полки и бригады…

— Хорошо! Сдался Небогатов под натиском своего начштаба. Предлагай…

— Нужно немедленно уходить. Прямо сейчас. У фрицев- бюрократия дикая, они без подписи начальника и шагу вперед не сделают. Если сейчас движение начнем, то они не раньше двух суток спохватятся. С нами обозы, почти половина бойцов — с семьями.

Небогатов, сморщился.

— Да уж…Развели тут, понимаешь, цыганщину… Словно табор, ей Богу.

— Да не говори, Евгений Вадимович. Но кто же захочет семью то в такое время бросать? На хуторе или в селе оставишь и тут же ночью — полицаи в окошко постучат. Приходится с собой забирать…

— Поэтому и маневренность у нас как в 16 веке! Но «центр», поддерживает уход в леса целыми деревнями! Немыслимая глупость. Возмутился Небогатов…

Жмаев, печально улыбнулся.

— Думаю здесь все не просто…

Небогатов остановился и внимательно посмотрел на Жмаева.

— Ты что сказать хочешь Олег Вячеславович? Ну говори, не стесняйся.

— Да интенданты воруют. На нашей крови, состояние сколачивают, нелюди.

— Да с чего ты взял? Сплетни «штази» распускает, ты повторяешь…

— Простая математика, Евгений Вадимович! У нас заявка численности отряда в тысячу шестьсот сорок человек. Из них непосредственно бойцов, всех видов — пятьсот восемь человек…

— Верно и что с того…?

— Нам сюда сколько солдатских рационов доставляют по воздуху? Из расчета на сколько человек?

— На пятьсот…

Тут Небогатова озарило. Черт, неужели все лежит на поверхности… и он, опытный, прожжённый оперативник политического сыска, не увидел той кучи дерьма прямо у себя перед носом!

— Ты хочешь сказать, что кто-то специально раздувает численность партизанских формирований, чтобы нажиться на их снабжении?

— Другого объяснения не вижу. Мирные жители, бегущие по призыву штаба от комиссаров в леса и болота, к нам под крыло — это пудовые гири на ногах. Неужели бюро «С» Корпуса или Центральный штаб об этом не знают?

Небогатов потряс головой.

— Олег, это невозможно, просто невозможно! Генерал Кобзев, что ли на банках с тушенкой наживается?

— Ну господин полковник, тут смотря сколько тушенки…Сейчас, цена за одну банку тушеной баранины с рисом и специями — два семьдесят…банка сосисок, консервированных с фасолью — уже три двадцать… Тысяча рационов в день — это уже три тысячи рублей… В месяц — девяносто тысяч. Так это только на тушенке…

— А еще снаряжение, радиостанции и аккумуляторы, теплое белье, спирт, медикаменты…добавил Небогатов. Сплошь дефицитные товары в войну, на особом учете…Но… это же вскроется. Элементарно…

— Здесь не передовая. Там, если солдат не кормить — все мигом вскроется. И с командира, и со штабных и с интендантов — погоны, в момент снимут. А здесь то что? Тыл противника, какие к черту комиссии и проверки?

— Послушай, капитан. Нам же по воздуху все доставляют. Это гигантское количество учетных документов и журналов заполняется. Это вылезет наружу, быстро…

— Но пока не вылезло. Вообще, вы господин полковник, здесь жандарм, я всего лишь десантник-дуболом. Что вижу — то и говорю…

Небогатов, сел и закурил, смотря на свои грязные десантные ботинки со шнуровкой.

— Куда уходить и какими силами?

— На юг, в сторону Полесья. На восток, нас сразу перехватят. Уходить налегке, обоз по минимуму…

Небогатов посмотрел в глаза начальнику штаба

— Людей оставляем? Бойцы не поймут…

— Кто не тля — поймет. Бабы- детишки, пусть уходят к озеру. Документы, какие есть —

сожгут. На выяснение личности у фрицев не один месяц уйдет.

Небогатов, затянулся папиросой. «Надо что-то решать…или всему конец…»

Отбросил окурок и вбил его каблуком в доску пола…

— Отправляй вестовых к соседям, Олег… В бригады — Нечая, Белоголовцева, Федунича, Доброва, Белькевича. Сейчас же, срочно…Предупреди об ответственности за неисполнение приказа.

— Просолов! Сложив руки рупором заорал в весеннюю хмарь, Небогатов

— Да господин полковник! Через пару минут перед Женей появился молодой паренек в вязаной шапке и короткой ватной куртке с пришитыми погонами корнета… Начальник связи партизанской бригады…

— Корнет Просолов, дайте связь с Большой землей. Немедленно

— Но режим радиомолчания…Установлен с двадцати

— Связь мне, давай, Просолов! Это — приказ!

* * *

— Я тут подумал, капитан…Баб и детей, бросать мы не будем. Сказал Небогатов, снова закуривая.

— Не будем? У капитана — десантника, дернулся ус. Тогда, дорогой Евгений Вадимович, нам — амба… С обозом, мы далеко не уйдем…

— Мы и пойдем отдельно, от обоза. Смотри внимательно.

Небогатов ткнул пальцем в карту…

— Разделим бригаду на три части. Первый — это демонстрационный отряд, атакует Крупки. Мы, штаб, минометная батарея и две сотни — атакуем поселок Бобр… Где штаб 307 батальона противника… Оставшиеся бойцы и обоз, пойдут здесь… Где брод через речку.

— Как они переправятся через речку?

— Как смогут. Бойцов выдели тех, у кого семьи здесь. Что бы знали, за что дерутся…

Жмаев покачал головой

— Сейчас, март, вода холодная, распутица, снег…Как они переправятся?

— А как они в лапы ребят из «штази» попадут? Или под бомбежку? Ты об этом подумал? Мы отвлечем основные силы противника, обоз и часть отряда — пойдут на прорыв…Дай Бог, прорвутся…По крайней мере, бойцы за свои семьи — драться будут до конца.

Жмаев, с сомнением сказал.

— А если не прорвутся, господин полковник?

— Значит, каратели, устроят резню мирному населению. Так об этом напишут газеты… И еще…

— Да…?

— Нужно покидать «партизанский заповедник». Всем отрядам одновременно и уходить в разные стороны. Или нас сомнут, просто сомнут…

— Но данные разведки! Еще не взят язык! Мы толком, ничего не знаем!!!

— Отчитываться перед Кобзевым и Штабом партизанского движения — буду лично, я! Тебе надо только выполнять приказ!

В землянку просунулась лохматая голова связиста.

— Все сообщил в «центр»! Они сказали, что ничего не поняли!

— Отлично. Теперь у нас режим радиомолчания…

* * *

Русские, напали внезапно, опередив развёртывание войск для операции «Полярный медведь» буквально на сутки. Несколько крупных отрядов атаковали «шверпункты» казарменной полиции и охранных батальонов составляющих первую линию, будущего наступления.

— Это просто сумасшествие. Они атакуют везде, на всем протяжении южной половины контролируемого ими области. Атакуют крупными силами и дерутся так, словно в последний раз…

— У них есть успехи?

— В двух, нет трех случаях им удалось прорвать линию «шверпунктов», перерезать шоссе Минск-Москва и даже форсировать реку Бобр…

— Вы с ума сошли Готтберг! Немедленно задействуйте авиацию и артиллерию! Бросайте в бой резервы…не дайте расползтись этой заразе…

— Не согласен геноссе Яккель! Считаю, операцию надо начинать строго по плану! Мы еще провели полного сосредоточения! Соединения 201 охранной дивизии еще не выдвинулись к району боевых действий!

— Немедленно запускайте операцию «Полярный медведь!» Пока с вас не сняли голову, во внутренней тюрьме Маобит!

* * *

Вырваться из смыкающегося кольца, словно челюстей дикого зверя, удалось относительно немногим. Но отрядам южного сектора, повезло больше. Сорванные с места неожиданным приказом, они стали хаотично маневрировать и атаковать противника с разных направлений, срывая ею планомерное выдвижение. Еще больше хаоса, добавил суматошный приказ уполномоченного генерала госбезопасности Яккеля, запустившего «Полярного медведя», на сутки раньше. В итоге плотного кольца вокруг «республики» не получилось, полевые командиры их отряды и обозы с женщинами и детишками бросились в разные стороны, создавая атмосферу пожара во фронтовом барделе.

Полковник Небогатов, и большая часть его «долгоруковцев» — вырвались из ловушки, причем удалось спасти и большую часть увязавшихся с ними беженцев. Чего не кажешь о других отрядах, понесших тяжелые потери или даже — целиком уничтоженных. Из бригады Небогатова, целиком погиб демонстрационный отряд Таранова, принявший удар на себя, и до последнего отвлекавший противника от обоза с беженцами.

В довершении всего, кассетная бомба сброшенная с «арадо», пропорола бедро Небогатову и его пришлось выносить из боя на носилках.

Антибиотиков под рукой не нашлось, и бригадный эскулап, в прошлом ветеринар, доктор Жаркович, полосовал господина жандарма практически на живую, влив ему в глотку пару стаканов, разведенного спирта. Операцию, Женя еще перенес, но сырость, грязь и отсутствие антибиотиков — сделали свое дело, рана загноилась.

Дело прямым ходом, шло к гангрене, со всеми вытекающими, но Женьку- спас случай. Рядом с только что развернутом партизанском лагере, упал сбитый самолет-разведчик. Пилот, подполковник Антон фон Клюгенау катапультировался успешно, но при приземлении, сломал себе лодыжку. Партизаны, вытащили застрявшего в сугробе лётчика, прямо перед носом у немецкой поисковой группы и уволокли его за собой в заснеженные лесные дебри.

— Мне нужна площадка под вертолет, господа партизаны. Сказал Клюгенау, поблагодарив неожиданных спасителей.

— У меня — радиопередатчик на случай аварии. Если его включить, спасательный вертолет со спецназом, прибудет в течении пары часов.

— Вертолет с кем? Не понял Жмаев…

— Со спецназом! А, вы еще не в курсе…так с нового года, особая разведка называется… Спецназ. Хорошее слово, бойкое. Парни из 45 гвардейского специального разведывательного полка ВВС…прилетят и меня вытащат. Мне, господа партизаны, в плен никак нельзя…

— Хорошо, задумчиво сказал Жмаев. Но раненых наших-заберете тоже.

— Вряд ли здесь С-74 сядет…Скорее С-60, но он много людей и не возьмет.

— У нас немного раненых. Отправим самых тяжелых. Их трое пока. Командир наш, полковник Небогатов с гнойным воспалением раны бедра, бойцы Акимов и Желудев с ранениями в живот. Самые крепкие. Остальные тяжелые- Богу душу отдали. По воде да по кочкам, пятый день от карателей бежим…

— Понял. Кивнул головой Клюгенау. Готовьте площадку, всех заберем, если сможем.

Ночью, обрушился невиданный снегопад, видимость упала до метра, казалось, все потеряно, но сидевший в шалаше, укутавшийся в тулуп Клюгенау — вдруг задрал голову и толкнул локтем, задремавшего Жмаева.

— Летят, слышишь… летят, соколики…

Жмаев проснулся и вскочил. Где то на востоке слышался явственный треск, словно разрывают кусок ткани, так обычно стреляют зенитные автоматы. Потом, он увидел непонятные световые сполохи, мечущиеся по небу…

— Это прожекторы. Цель выискивают. Объяснил Клюгенау. Сейчас, винты услышишь…

И действительно, Жмаев вскоре услышал характерный, низкий вибрирующий звук вертолетного двигателя, который то приближался, то вновь удалялся.

— Собираемся! Тащите носилки! С полковником и ребятами осторожнее, не трясите зря. Давай летчик мы тебе подсобим

И вместе с Кохом, Жмаев — схватили Клюгенау под руки, помогая встать.

Вертолет, окрашенный в белой цвет с темными пятнами, появился над расчищенной поляной, очерченной горящими кострами, внезапно, словно вынырнул из снежной пурги, едва не цепляя макушки деревьев и оглушив ревом турбин.

По тросам, с зависшего С-60, соскользнули четыре, затянутых в белые маскхалаты человека, выставив вперед стволы карабинов.

Встав полукругом, они взяли на прицел приближающихся партизан.

Едва опознав Клюгенау, один из прибывших, отдал ему честь

— Антон Федорович! Рад что живы! Потом махнул рукой вверх

— Спускайте люльку! Сейчас аккуратно доставим вас…

Клюгенау, сделал шаг вперед, но Жмаев, крепко вцепился ему в руку.

— Нет! Сначала наши тяжелые, потом — ваш полковник!

Спецназовец резво отпрыгнул и взял Жмаева на прицел, остальные направили оружие на несущих носилки.

— Ты чего, партизан, охренел!!! У меня приказ, вывезти Антон Федоровича и я — его вывезу!

— Мне пох…й до твоих приказов, салага! Я — капитан Жмаев из 106 парашютной бригады! И ты сейчас погрузишь моих раненых, потом своего полковника и свалишь отсюда.

Прибывший, посмотрел на Жмаева, безжизненными, пустыми глазами и крутанул рукой над головой.

Вертолет взвыв турбиной, качнулся в сторону, чуть разворачиваясь и все подняв головы увидели направленный на них, ствол пулемета у раздвижной десантной двери.

— Всех завалим! Идите на хрен. Еще шаг и откроем огонь! Время и так б…ть, на секунды идет! Заорал он, перекрикивая вой турбины.

Клюгенау, почуял как в затылок ему уперся ледяной ствол пистолета.

— Стоять! Никто не летит! Или я, башку вашему летуну отстрелю! Заорал Кох, выпучив глаза и делая шаг назад.

— Сюда смотри! Жмаев, раскрыл ладонь, в которой была граната. Нажми на курок, б…на тыловая и здесь будет братская могила! Ветер сносил пену с его губ, как у загнанной лошади…

Тут уже заорал, всполошившись, спасенный пилот.

— Отставить! Они тут, психические, контуженные все, не видно, что ли ⁈ Грузите их раненых, грузите, б…ть или не полетит никто.

Посмотрев на гранату и на пистолет приставленный к голове Клюгенау, старших снова замахал и люлька с лямками крепления вновь заскользила вниз

— Перегруз будет! Не долетим, все расшибемся н…й Привел последний аргумент здоровяк в маскхалате.

— Грузим всех! Снова завелся Жмаев…

Небогатов этого не видел. Жар, окутал его раскалённым коконом, он слышал все словно через вату, полузакрытые глаза видели какие то тени, слышали вибрирующий рев двигателя и крутящиеся лопасти…

«Холодно! Уберите меня от этой мельницы…Уберите» шептал он проваливаясь в беспамятство…

— Под трибунал пойдешь, капитан! Под трибунал!!! Сука рваная!!!

Орал, надрываясь, командир эвакуационной команды, когда наконец, Клюгенау, оказался на борту «Сикорского» и оттуда сбросили четыре троса с ременными крепежами для оставшихся на земле спецназовцев.

— А ты меня найди в этих лесах, шкура! Ответил ему Жмаев и махнув рукой, приказал двигаться в сторону леса…

Глава 8

Москва. Где-то на Северо-Западе столицы. 10 апреля 2007 года.

— Да, тяжела доля партизанская…

Генерал-майор Громов, еще раз оглядел своего старого товарища, Евгения Небогатова, сидящего у раскрытого окна в госпитальной палате. В этом невысоком, тощем, обросшем неряшливой бородой человеке, облаченного в новенькую пижаму — было трудно узнать боевого полковника жандармерии, с которым они не виделись более двух с половиной лет.

Небогатов горько усмехнулся.

— Я слышал, ты тоже ранен был. И не раз…Так что, Господь всем отсыпал сполна… На Сереге, вообще говорят живого места нет.

Громов удивленно вскинул бровь. Если Женька, циничный манипулятор, провокатор и шпион, вспомнил о Господе, то в этой жизни, здорово меняется.

Не успел он открыть рот, как плечи Небогатова затряслись, будто он рыдает. Перепуганный и ошарашенный Громов потянулся к нему, но потом понял, что Небогатов, банально ржет.

— Поверил, святоша? Отсмеявшись, спросил, Женька, вытирая слезы. Видел бы ты свое лицо, Дмитрий свет Иванович…

— Фу ты, облегченно выдохнул генерал. А то я посмотрел, как ты выглядишь и подумал, что ум за разум зашел у тебя, от всех мытарств.

— Да нормально я выгляжу. Учитывая, что три недели в беспамятстве провалялся и едва Богу душу не отдал… Да и в партизанах у нас твердого рациона нет. Что нашли — то и пожрали. А нет такого — шишки грызи и топленым снегом запивай.

— Да уж, кто же знал…?

— Никто не знал. Я должен был уездной жандармерией командовать, от вражьей агентуры местность чистить и марксистов. Планировалось, что мы всех фрицев, до самой Варшавы безостановочно гнать будем. Поэтому, жандармские команды вместе с десантом, в первом эшелоне высадки шли. А вон, чего вышло. Едва выжил и по лесам скитался больше года…

Громов согласно покачал головой.

— Не говори, Женя. После Киевского котла, все думали, что войну перевернули… У всех, честно говоря, голова набекрень была. А немец, фронт удержал вторую компанию бойко начал…Мне говорили, недавно, что это твои люди, Унгерна убрали?

Небогатов хлопнул рукой себя по ляжке и тут сморщился от боли…

— Вот народ…Болтают, господа офицеры, хуже, чем на базаре… Скажем так, было такое дело…

Громов вскочил.

— Тогда от всех фронтовиков- огромное спасибо! Нет, Жень, правда. К черту вашу секретность! Страна должна знать, своих героев…

— К черту Дима. К черту…Герои у нас вы- танкисты, летчики, стрелки…Мы, жандармы, в дерьме, тихонько копошимся, как навозные жуки… Может прогуляемся? Мне доктор сказал, ходить побольше, ногу разрабатывать…

* * *

Они прогуливались в самом дальне углу, госпитального сада, где Громову, облаченного в кожаную тужурку бронекавалериста с пришитыми генеральскими погонами, не досаждали постоянно козыряющие нижние чины и медицинские работники.

— Как меня нашел? Вообще, что в Москве делаешь?

— От супруги. Наденька сказала, что созванивалась с твоей Мариэттой, мол тебя привезли в Москву самолетом, при смерти, месяц назад. С гангреной…Думали, уже все, бюст, на могиле героя…

— Ну до гангрены дело не дошло. Врачи спасли, да антибиотики американские. А так — да, чуть концы не отдал. И что обидно, уже кольцо прорвали и тут — бомбежка… Зацепило…

— А что рану не обработали толком?

— Рану обработали. Медикаментов мизер, обезболивающих нет, спирта — почти нет…Грязь, сырость, там реки да болота сплошные. Сказал Небогатов.

— Странно, вроде снабжение партизанских соединений — централизованно. Заметил Громов. — Случайно этим вопросом занимался, теперь, Серёга Дельвиг — тоже партизанит. В составе кавалерийской группы Ионова. Под Овручем…

Небогатов хохотнул

— Вот. Партизанщина — это как раз для Серёги. Мне тяжело было с этой шайкой совладать, ей Богу. Они там все — духовые…(1)

Он присел, на скамеечку и Громов сказал.

— Ты в курсе, Жень, что Серегу чуть под трибунал, не отдали?

— Нет… Серегу под трибунал⁈ Он же Георгиевский кавалер!

— Его арестовали. За убийство пленных немцев. Неприятная история была, во время нашего наступления.

— И чего⁈ Хрен с ними, с немцами… Знаешь, чего эти черти в оккупированных губерниях творят⁈ Про карателей слышал? Про депортации⁈ Мертвые хутора — видел⁉ Как детей эшелонами в Германию вывозят!!!

Тут же завелся Небогатов

— Слышал, не агитируй, Женя! И деревни сожжённые, до печных труб видел, не одну сотню, если ты об этом. Дело не в этом. Дело изначально гнилое было. Один офицерик, их благородие — донос на Серегу накатал. Мол зверствуют штурмовики, пленных заживо жгут. И писулька эта, на стол к большим командирам попала…И делу, против Георгиевского кавалера — ход дали…

— Что за офицерик? Сузив глаза, спросил Небогатов, доставая из кармана теплого больничного халата, блокнот и авторучку.

— Генерал майор Дессино. Из аристократов, но повоевал. В целом — достойный офицер, по отзывам. Чего на него нашло, никто не знает. Такие доносы на фронтовиков писать, последнее дело. Никто ж, руки не подаст!

— Но Дессино, написал, так…?

— Да…

— Действительно странно…Сообщил Женя, делая пометку в блокноте.

— Но это не все. Серегу на гарнизонной гауптвахте, чуть не убили. В бане, двое с заточками напали…

— Да ты чего⁉ Едва не вскочил Небогатов. Прямо на гауптвахте?

— Именно так. Серегу — ты знаешь, он в Баку вырос, с палкой татарву местную по улицам гонял. С ним, запросто не справится…

— Он отбился?

Теперь усмехнулся Громов.

— Отбился…Он злодеев, голыми руками уделал. Обоих. Но досталось ему здорово…

— Взяли злодеев?

— Ты не понял. Серега, видимо злой очень был. Помыться не дали…Короче, он обоих в глухую уделал. Насмерть. Там смотреть на них страшно было, бают-не одного живого места. Месиво сплошное.

— Дельвиг, может. Это верно…Сам то сильно пострадал?

— Да как сказать. На Сереге, все как на собаке заживает. Уже через месяц в строю был. Я там — на кое какие рычаги надавил, в штабе фронта и повыше, дело закрыли, даже извинились.

Небогатов постучал ручкой по блокноту.

— Да уж. Дело с гнильцой, ты прав. С кем то, наш Дельвиг, здорово закусился. И люди это, ой как не простые. Ты хочешь, чтобы я занялся, что ли?

— Тебе еще лечится, минимум месяц. Я у доктора выяснил. Посмотри своим опытным, жандармским взглядом. Может увидишь, связи какие, ниточки, за которые ухватится.

— Конечно. Но и у меня к тебе, Дмитрий Иванович, дело будет.

— Слушаю, Евгений Вадимович. Подобрался гвардии генерал-майор

— У тебя есть выход на генерала Алексеева, Петра Георгиевича?

— Алексеева? Это генерала по особым поручениям при Ставке Верховного?

— Да, его. Я его лично знал, но сейчас, подходов к нему нет. А надо…

— Решим вопрос. Если надо и встречу организуем. Неформальную. Что-то серьезное, как я понимаю…?

— Точно Дима. Меня не оставляет ощущение, что я, случайно, наткнулся на очень большое дерьмо.

* * *

— Ко мне вчера, ближе к вечеру сам генерал-лейтенант Кобзев приезжал. Знаешь кто это? Спросил Небогатов

Громов пожал плечами

— Не имею понятия. По вашему ведомству, скорее всего.

— Точно так. Большой человек. Под него в Корпусе, даже специальное Бюро создали. Для диверсий и саботажа… Бывший руководитель резидентуры в Лондоне.

— Вот видишь, ценит тебя начальство. Даже в госпитале навестить, время нашло…

— Да. «Егория» четвертой степени передал и две медали. Все что за год с лишним накопилось…Подробности операции расспрашивал. Очень недоволен был, что приказ на прорыв дал я, лично, минуя ЦШПД…

— Какое отношение центральный штаб партизан, имеет к жандармерии⁈

— Самое прямое. Они подчиняются напрямую Бюро «С», генерала Кобзева.

— Да? Не знал…

— Тебе то и не положено такое знать… Махнул рукой Небогатов. Еще историю рассказал, как меня из тыла на вертолете вытягивали и там чуть до побоища с спецназом из 45 полка дело не дошло…

— Что за история?

— Я уже в бреду со своим бедром валялся, в себя почти не приходил, недалеко немцы из ЗРК, самолет — разведчик наш сбили. Пилот выпрыгнул, но ногу сломал. Мои ребята, партизаны- его подобрали. А когда за ним спасатели из 45 полка прилетели, они заявили, что не отдадут пилота, пока меня и еще пару тяжелых с собой не заберут.

Громов довольно хохотнул.

— Молодцы, твои разбойнички! И чего дальше⁉

— Дальше, мои духовые, сунули летчику ствол в затылок и гранату под нос командиру спасательной команды… Тем ничего не оставалось- как нас забрать. Поэтому меня здесь и откачали. Не будь Жмаева и Коха — сгнил бы в шалаше заживо.

Громов восхищенно хлопнул по скамейке ладонью.

— Вот ухари! Ту минимум по «малому Егорию» (2) надо! Умыли их благородий, как умыли(3). А парни в 45 полку спецназа, калачи тертые. Но смотри как, твои разбойнички их на место поставили. Хороших ты людей подобрал…

— Другие в партизанах — не нужны. Если ты не ухарь, то шею под немчурой гни на хуторе. Но я другом хотел поговорить…

— Говори, Жень, ты меня знаешь, чем могу, помогу.

— Я почти два часа с шефом беседовал. Он вообще, не очень разговорчивый. Пообещал после лечения и реабилитации, вернуть в центральный аппарат Корпуса, по исламскому направлению работать.

— Так это твоя специализации? По исламистам ⁈Ты чем-то недоволен, что ли? В землянке еще раз зимовать хочешь?

— Все верно. Только как-то странно. Знаешь, я что-то чую. Не зря я «демоном», не раз работал… Он после одного вопроса от меня, засуетился и глаза отвел. На секунду. Но я — заметил…

Громов сморщился.

— Жень. Ты, по-моему, голову себе зря морочишь. И мне заодно…

— Ну как сказать… Не обиделся, Небогатов откидываясь на спинку скамейки. Вот скажи, командир механизированного соединения — как у тебя с интендантством дела обстоят? Все хорошо?

— Да, теперь проблем с интендантской частью — нет. Как напрямую генерал-квартирмейстер фронта за снабжение отдельных мехкорпусов отвечать стал, проблем — нет. Всего в достатке.

— Хорошо. А теперь скажи, гвардии генерал-майор, ты беженцев из местных жителей в состав своего корпуса включать будешь? Ну вот я читал в газете, про твой захват Багдада, что ты по полсотни верст за день проходил…

Громов возмущенно фыркнул

— Извини, Жень, что это за глупость? Какие беженцы? У меня подвижное соединение, а не богадельня!!!

— Хорошо! Жестом успокоив возмущенного генерала, Небогатов уточнил вопрос.

— Если ты освободил, несколько тысяч военнопленных, как под Брянском, ты бы включил их в состав корпуса?

— Да на кой они мне⁉ У меня все рассчитано до тонны, ни оружия лишнего нет, ни топлива, ни техники…Морока, в условиях современного боя — лишняя. Дал бы пару сопровождающих и отправил своих ходом в ближайший тыл, что бы под ногами не мешались.

— Угу. Правильное решение. А мне вот, пару месяцев назад штаб партизанского движения по Западному фронту отдал четкий приказ, включать в состав формируемых партизанских соединений — местное население на освобожденных территориях.

Громов нахмурился.

— Это же чушь. Полнейшая чушь. Они там, чего в штабе, последние мозги что ли пропили?

— Нет. Это приказ. Де — местное население берет на себя заботу о нашем обеспечении, нам, боевым подразделениям, развязываются руки для налетов и набегов на коммуникации противника. Вот так…

— Учитывая, что основное для успешного партизанского соединения — подвижность, то получается…

— Получилось, то что получилось, Дима.

Зло сказал Небогатов.

— Нам просто яйца к земле приколотили, превратив маневренные партизанские отряды в неподвижные, таборы. И то, что нас фрицы, всех не перерезали в ходе последней операции — это больше везение…

— Ты про это хотел поговорить с Алексеевым? Что бы твое начальство не знало?

— Да. Я написал, докладную записку. Изложил свои соображения, широкими мазками. На его имя, где изложил все известные мне факты. Но если я начну дергаться, паутина придет в движение…

— Ты что? Какая паутина? Ты подозреваешь заговор или что⁇

— Дмитрий Иванович… Ты- бронекавалерист, я — ловлю террористов и шпионов. И всегда-предполагаю, заговор или шпионскую игру… Это моя работа, меня этому учили. Но еще, меня учили субординации и дисциплине. И как ты знаешь — идти против начальства с открытым забралом, не самый лучший вариант.

— Здесь согласен. Кивнул Громов. Без патрона на самом верху — тяжело…

— Бумаги у меня в палате. Передать лично в руки Алексееву — сможешь?

— Смогу, не переживай…

— Да я уже не переживаю. Если бумаги, окажутся у тебя-тебя и переживать, Дмитрий Иванович.

1) Духовые — отмороженные, аналог слова ' беспредельщики'.

2) Малый «Егорий» — Георгиевская медаль. Была, как и Георгиевский крест — 4 степеней.

3) ВВС, как и Военно-морской флот, по сути были последними бастионами старой аристократии еще со времен ушедшей в небытие, Российской Империи. В отличии от Армии, где большинство офицеров и генералов, было потомками разночинцев, простолюдинов и обедневших дворян. Не забываем, что общество в этой реальности, во многом остается сословным, несмотря на декларируемое, на государственном уровне равноправие всех граждан.

Глава 9

Лондон. Доклэндс. Британская Империя. 11 апреля2007 года.

Черный «Лэнд Ровер», неторопливо полз по замусоренной бетонной площадке, мимо осиротевших производственных зданий и огромного бетонного корыта брошенного сухого дока. Когда то, еще пару лет назад, здесь кипела сумасшедшая, деловая жизнь, мощно билось сердце Империи, над которой никогда не заходит солнце, поднимались по Темзе, чтобы разгружаться и загружаться сотни кораблей со всего мира. Теперь — здесь всюду грязь и запустение. Умерла морская торговля, следом в течении полугода, умерла «Страна доков», сейчас, корчась умирает Лондон. Стальная петля морской блокады, которую осуществляет огромный, Атлантический флот САСШ, душит метрополию медленно, но верно, постепенно лишая старушку Англию, возможности сопротивляться. Теперь, на месте заброшенных и разграбленных доков, лишь ветер, мусор, и убежище для огрызков из столичных трущоб и дезертиров…

Человек, сидящий на заднем сиденье бронированной машины, был совершенно не известен для широкой публики, хотя любая информация о нем, нынче, стоила бы сумасшедших денег. Ибо не каждый день, бывший заместитель директора Интеллиджент Сервис, лично выбирается в такие злачные места.

Человека в машине, звали Роланд Дирглав, и он сейчас возвращался с похорон, своего давнего приятеля и начальника — сэра Дика Уайта. После скандальной отставки, с должности директора МИ-6, старик не протянул и полугода и благополучно скончался, не дав окончательно растоптать свою репутацию, кровожадной прессе. Чего не скажешь о других участниках скандала в лице военного министра, сэра Уинтворта начальника имперского Генштаба и Ричарда Олифанта, руководителя Восточного отдела МИ-6, которых не щадя возраст и прежние заслуги, безжалостно полоскали в прессе, обвиняя чуть ли не в государственной измене.

Наконец машина, не доезжая закрытого пару месяцев назад судостроительного завода, повернула и остановилась у закрытых ворот. Из нее выбрался квадратный, похожий на чугунный утюг, шофер и осмотревшись, кивнул головой.

Сэр Дирглав, сжимая портфель, подошел к закрытым воротам и несколько раз стукнул в них тростью. Через минуту, но не раньше в воротах открылась калитка и заместитель нового директора Секретной службы, сделал шаг вперед.

* * *

— Я смотрю, Ричард, ты здесь не плохо устроился. Заметил Дирглав, потирая озябшие руки у ярко горящего камина где потрескивали березовые дрова. Нынче дрова в Лондоне стоят целое состояние!

— Хозяин этой разоренной судоверфи, мой дальний родственник. Он собрал остатки состояния и сбежал в Швецию. Мне оставил, немного дров, запас угля и свой «Бентли», который жрет бензин как не в себя. Так что да, я не плохо устроился в его кабинете.

— Здесь должно быть жутковато по ночам?

— Не более жутко чем в фамильном поместье под Глазго…Зачем ты меня звал, Роланд? Неужели королева вспомнила о своем подданном.

— Нет. Её величество о тебе не вспоминало. Но я — помню…

— И что с того⁈ В голосе Олифанта, послышалось нескрываемое раздражение. Меня, вышвырнули из Секретной службы как грязную тряпку, повесив всех собак! Неужели они хотят позвать меня обратно⁉ Передай им, кто бы они не были — что никакой сделки не будет!

— Провал в Афинах, на твоей совести, Ричард! Это был твой человек! И он попался в руки МГБ вместе с секретной депешей от русского Верховного!

— Мой человек, уже был дважды провален! Он неудачник и я предупреждал всех об этом! В том числе и рапортом, на имя Старика! Но черт возьми-всем было плевать! Неужели во всей МИ-6 не нашлось стоящего агента для такой щепетильной миссии? Но предпочли использовать агента-неудачника!

— Не знаю, Ричард, не знаю. Возможно, твой агент Дафф, здесь и не причем. Это с самого начала была ловушка.

— Что? Ловушка⁉ Полностью исключено. Была проведена графологическая экспертиза — записка написана рукой самого Бородина! Русский агент, убитый «штази», при захвате — Эммануил Зиланд, высокопоставленный чиновник МИД, агент Секретного делопроизводства!

Дерглав, нехорошо усмехнулся.

— То, что я тебе сейчас скажу, никто не должен больше услышать. Старик — действительно так считал. Пока, не сопоставил, исходные данные. У нас есть кое какие неофициальные источники в Берлине… Так, вот информация о встрече в Афинах, прошла через московскую резидентуру. Ранее, источник считался надежным. После чего-связь с резидентом прервалась.

Олифант, потер в задумчивости лоб…

— Ты хочешь сказать, что это изначально была дезинформация? И кто-то из русских её передал немцам?

— Вероятно. Как и то, что это все организовали сами русские…

— Что⁈ Это черт возьми, Роланд, уже паранойя! По-твоему, они собственноручно отправили на верную смерть своего высокопоставленного агента, да еще с личной запиской от самого Бородина…?

— И что⁈ Я больше пяти лет прослужил в Москве, разведчиком — нелегалом, ты забыл? И еле успел сбежать, когда один из моих самых результативных и надежных шпионов, оказался внедренным жандармом! Тогда арестовали восьмерых нелегалов, если ты помнишь…А я, полгода, скрывался на кочевье кайсаков… пока не открылось «окно» на границе и мне удалось улизнуть.

— Русские, прирожденные лжецы, они всю жизнь живут в перевернутом, извращенном мире, где люди, даже благородного сословия, говорят — одно, делают — другое, а думают- третье. Нормальный европеец, давно бы сошел бы с ума, от такой жизни, но русские не видят в этом — противоречий. Вспомни, они легко пожертвовали своей древней, исторической столицей- Киевом, превратив его в новый Верден и заманив фольксвер в ловушку. По данным наблюдателей Лиги Наций и Красного Креста, в городе на тот момент, находился минимум миллион мирных граждан, не успевших эвакуироваться. Женщин, детей, стариков. Не менее половины из них, так и остались в развалинах Киева, не пережив жесточайших уличных боев, холода и голода. Однако, несмотря ни на что, русские удержали Киев, перемололи фольксвер и нанесли ему ошеломительное, сокрушительное поражение… Скорее всего, это поражение предопределило будущее военное поражение Германии и всего Континентального блока… А тут, какой то тайный советник Зиланд⁉ Это просто пылинка с точки зрения русских…

— Но должен же быть смысл!

— А смысл есть! Надо было просто подождать результата… и они его получили. Теперь мы, намертво повязаны союзом с Берлином, при том что немцы нам не доверяют ни на йоту. Нас поймали за руку при сепаратном сговоре! И второе, пожалуй, главное! Русские наглядно показали янки, что если они не поторопятся с реальными боевыми действиями на Европейско-Средиземноморском ТВД, то они могут договорится с Лондоном за их спиной. И янки — это прекрасно поняли, вскоре высадившись в Алжире, блокировав Мальту и организовав падение Гибралтара…

Олифант, молча взял из бара бутылку и налил виски себе и Дерглаву, причем не на два пальца а минимум половину бокала.

— Извини Роланд, льда не держу, как и содовой…

Дерглав, даже не поморщился, проглотив свою порцию и продолжил

— Когда Старик, осознал это, сопоставив факты афинского провала — сердце не выдержало. Мы не только опозорились своим неджентльменским поведением, это еще полбеды — мы выставили себя круглыми дураками. Пришлось всех отчасти причастных к провалу, в том числе и тебя, гнать подальше от государственной службы и Её Величества. Травля в прессе в разгар войны- необходима, чтобы Берлин, наконец успокоился.

Теперь инициативу, взял Дерглав и налил виски себе и Ричарду. Снова, на половину бокала.

— Не буду вести светскую беседу, мы не на рауте в гольф-клубе и не на скачках. Время дорого. У меня в портфеле, есть компромат. На одного, очень важного человека. Который в молодости слишком много болтал и махал своим членом, направо и налево. Теперь он сделал большую карьеру и очень гордится этим, забыв про грешки молодости. Но, мы — помним все. Мы, держали это в резерве — теперь пришло время пустить козырь в дело.

— Хорошо, но причем тут я? Я отставной шпион, которого выкинули на помойку…

Дерглав, усмехнулся.

— Думаю, тебе надо сменить обстановку. Ты слишком долго, работал по восточному направлению и утратил четкость, восприятия информации. Пришло время посмотреть, на запад…

— Что?

Роланд раскрыл портфель и небрежно бросил на стол картонную папку с красной полоской обозначающую высокий уровень секретности.

— Ознакомься Ричард.

Папка была тоненькая, всего лишь несколько листов и несколько фотографий. Вооружившись лупой, Олифант изучил фотоснимки, потом повернул к Дирглаву, побледневшее от волнения лицо.

— Черт! Этого не может быть! Неужели это он?

— Собственной персоной. Еще молод и неосторожен. Марихуана, молоденькие шлюхи и подозрительные связи…Главное — никакой христианской добродетели о которой он заливает теперь своим консервативным избирателям.

* * *

— Только не говори, Роланд, что ты уговариваешь меня отправится за океан…

— Уговариваю. И не только за океан. Ты создал эффективную агентурную сеть на Ближнем Востоке, Туркестане и Индии, она цела и работает до сих пор. Несмотря ни на что. В Америке — наши позиции — гораздо слабее. Никто всерьез не рассматривал конфликт с САСШ. Теперь-это реальность…

— Никто всерьез не рассматривал вторжение русских в Персию и Ирак! Несмотря на данные моих агентов! Более того, Старик считал это — дезинформацией. Теперь, русские стоят на берегах Персидского залива и им стоит протянуть руку к аравийским месторождениям…

— Вот именно Ричард. Мы в глубокой…дыре, с позволения сказать. На Британию, накинулись со всех сторон и наши шансы выпутаться без потерь — весьма призрачны. Но есть шанс, хотя и мизерный…

Олифант скривился, словно от зубной боли.

— Только не говори, про восстание в Туркестане или на Кавказе. Русские прихлопнут мятеж, как прихлопывают назойливую муху. Даже не ослабив войска на фронте. А создаваемая десятилетиями разведывательная сеть — будет уничтожена!

— Нет. Восстание на русском юге — бесперспективно. Это понятно даже новому директору, этому сопляку — марксисту. Но если смотреть на юг САСШ, я бы не был так категоричен.

Олифант, еще раз рассмотрел фотографии в раскрытой папке…

— Думаю, есть варианты. Наркокартели в Мексике и Колумбии — разгромлены американцами, но у них осталось много сторонников среди бедноты и патриотически настроенных военных.

— Не только. Ты забываешь о миллионах марксистов и сочувствующих им…В том числе среди городской интеллигенции и рабочих.

— Кхм…Местный, латиноамериканский марксизм, весьма экзотичен…

— Как и все в Латинской Америке. Так что — ты берешься?

— Берешься за что? Ответил Олифант. И что я получу взамен?

Дерглав закатил глаза к потолку.

— Расширение агентурной сети в обеих Америках с перспективой выхода САСШ из войны на Европейском ТВД…

— Что? А конкретнее?

— Конкретнее, нам нужно- что бы янки убрались из Европы. Пусть, сосредоточат силы на разгроме Японии. На Тихоокеанском ТВД, мы уже все проиграли, про Гонконг, Сингапур и Австралию — можно забыть. Главное — удержать контроль над Индийским океаном и самой Индией. Вторжение японцев — может вызвать взрыв индийского национализма и тогда антибританский мятеж сипаев-неизбежен.

Олифант, недобро усмехнулся.

— Роланд, вы там в Сентури — Хаусе, совершенно спятили? Может я — изгой и старый алкоголик, но точно не самоубийца. Американское направление, фактически разгромлено янки, немногочисленная агентура, либо арестована ФБР, либо скрывается. Там не на что опереться…Опять же какие сроки?

— Максимально короткие, Ричард. Не более трех месяцев с нашего разговора.

Олифанд, недоверчиво осмотрел на заместителя директора МИ-6

— Роланд, мой вопрос про ваше помешательство остается открытым…Вы хотите, что бы я, совместно с какими то латиноамериканскими преступными боссами, которых еще стоит завербовать- вывел из войны САСШ? А Канаду к примеру — освободить от янки, не надо?

— Именно так, мистер Олифант, именно так. Только скажу вам — одно. Германцы не продержаться больше трех месяцев в Ливии и Тунисе. После чего янки и французики, обязательно войдут в Египет, перережут Суэцкий канал и окончательно отсекут Индию от метрополии. Либо сам фельдмаршал Ас-Суси, перебежит в стан наших врагов со всей армией и племенной знатью.

— Но Палестинская армия генерала Стюарда?

— Она, не справится с янки. После ухода австралийских дивизий — это смесь из арабских и индийских полков. Не хватает тяжелой техники и прочего. Впрочем, чего я вам рассказываю то, что вы и так знаете лучше меня.

— Да уж. Знаю. В великой империи над которой никогда не заходит солнце, острый дефицит всего и вся. От иголок для швейных машин, до танков и реактивных бомбардировщиков.

— Да. Непобедимый флот Её Величества, потерпел несколько существенных поражений, более трехсот тысяч наших солдат и офицеров сдались янки, япошкам и ничтожным испанцам в окруженных форпостах по всему миру. Нас единственный шанс- выбить из игры САСШ. У нас есть существенный козырь.

Роланд Дерглав указал на лежащую папку.

— Здесь, Ричард, незаметно может решится, исход войны. Если САСШ переориентируются на Тихоокеанский ТВД и разберутся с япошками, то бонусом они получат Австралию и Южный Китай со всеми провинциями. Есть, где развернутся. Заодно, они столкнутся с русскими за северные провинции и с Францией за пока оккупированный Индокитай.

— Это все здорово, конечно. Но как вы это собираетесь сделать?

* * *

— С вашей помощью, Ричард. Вам надо посетить этого господина и передать ему — данную папку. Думаю, история САСШ, резко развернется в противоположную сторону.

— Не думая, что это в силах одного, хоть м столь высокопоставленного чиновника развернуть американскую внешнюю политику. Идущий на полном ходу линкор, тяжело повернуть назад за короткое время.

— Придется. Президент Траут- слишком чужой для американского истеблишмента. Мы действительно его недооценили. Как и его собственные однопартийцы. Участие янки в кровавом конфликте в Старом Свете, малоинтересно большинству консервативных избирателей. Вот расправиться с японцами, отобрать у нас Канаду и Австралию — другое дело. Воевать с фолксвером в песках Ливии- нет уж, увольте. Кстати на днях, генерал Хансен, главком группы армий «Африка», намеревается нанести серьезный контрудар по американским войскам. Потери у янки — ожидаются большие. Так что, ваша информация будет вовремя.

— Я готов! Но у меня есть условие!

— Какого⁉

— Я работаю только самостоятельно и отчитываюсь только перед тобой! Никаких советов, заседаний, комитетов и проверяющих. Здесь только — я и ты.

Роланд кивнул

— Несомненно. Что еще?

— Все требуемые мной ресурсы и средства, должны мне представляться молниеносно, без нашей привычной волокиты! Включая засекреченные данные и финансирование.

Роланд, согласно кивнул, но уже менее уверенно.

— Это обязательные условия! Без выполнения их, мне незачем браться за дело.

Отрезал Олифант, снова берясь за ополовиненную бутылку виски.

— Хорошо! Принимается…Это все или есть еще что то?

— Когда отправляться за океан?

— Прямо сейчас. Атлантика небезопасна, поэтому придется по воздуху…

Олифант, замотал головой.

— Как по воздуху?

— Сначала субмариной королевского флота — до Азорских островов. Оттуда — по воздуху, через океан. Шеф португальской разведки, мне кое чем обязан и предоставит поддержку. Через три недели, вице-президент САСШ, Эллис Браун, прибудет в свой родной штат, Флориду для проведение очередного сбора финансовых средств для действующей армии. Думаю, лучшего времени для вашей встречи — не найти, мистер Олифант.

Глава 10

Москва. Российская республика. 15 апреля 2007 года.

— Как достать билеты для поездки в Петербург? Я дважды звонила на вокзал — билетов нет! С этим надо что то делать!

— Достанем билеты. Я все таки, полковник Корпуса жандармов, а не пехотный зауряд-прапорщик. Оживился Небогатов, отложив в сторону обязательную утреннюю газету. Мне надо сделать пару звонков.

Встав, опираясь на трость, поцеловал жену в лоб изаковылял в кабинет. Сегодня у него отдых, вот завтра, придет медсестра обработает заживающую рану, послезавтра с ним работает массажист, разминая мышцы, для лучшего притока крови в поврежденное бедро. Начальник ведомственного госпиталя ОКЖ, полковник Лев Аркадьевич Панаев, по началу на просьбу Небогатова перевести его на восстановительный режим в домашней обстановке поначалу был этой просьбой, крайне недоволен.

— Что вы, что вы — голубчик! Евгений Вадимович, вам минимум месяц еще восстанавливаться! У вас же специальная витаминная диета! И еще месяц, на лечебную физкультуру и массаж! О выписке на домашнее лечение-не может быть и речи! Рана может открыться в любой момент!

— Чувствую себя здесь лишним, Лев Аркадьевич! Потери каждый день, привозят раненных офицеров, моих сослуживцев а я здесь прохлаждаюсь с пустяковой царапиной. Тем более полтора года в лесу провел, в землянке, семью не видел. Сын, вон кадетом стал, в Санкт-Петербурге учится, надо навестить. Нет, дорогой Лев Аркадьевич, выписывайте меня на домашнее лечение…

Эскулап стоял насмерть, словно утес, но бочонок горного меда и пять фунтов дефицитного в военное время, грецкого ореха, переданные родичами супруги Небогатова с Кавказа, растопили суровое полковничье сердце.

Небогатова отправили домой на «разгонной» госпитальной машине, и закрепили за ним для ухода медицинскую сестру и массажиста, молчаливого якута, с крепкими, словно стальными пальцами.

— Пойду Дарью из школы встречу. Заодно в булочную зайду, воздухом подышу. Сообщил супруге, Женя и одев укороченную суконную куртку и кепку, вышел из квартиры.

На улице, несмотря на яркое весеннее солнце, было практически безлюдно и основательно замусорено. Раньше за такое, муниципального чиновника бы повесили за…прямо на дверях управы, а нынче, нет.

Война, поди и в управе теперь одни женщины работают. Мир, где победили суфражистки…Фронт горел, пожирая не только бесконечные эшелоны с техникой, топливом и боеприпасами, но еще быстрее он пожирал — людей. Небогатов покосился на табличку у соседнего подъезда. С траурной ленточкой… «Дмитрий Ромашов, 1977–2006, гвардии рядовой, сапер». Бывший товарищ по детским играм выросший с ним в одном дворе…

Прихватив трость поудобнее, что бы не давать лишней нагрузки раненной ноге, Женя направился в сторону земской школы. Раньше, что Ярослав, что Дарья — учились в неплохой частной школе, в двух остановках от дома, но через полгода войны, министерство просвещения, волевым решением, закрыло все частные школы, мобилизовав учительский состав. Поэтому жена, не долго думая, перевела детей в ближайшую земскую школу. Новых учеников, местные старожилы встретили, не сказать, что ласково, но к чести детей, что Ярослав, что Дарья могли за себя постоять и вскоре освоились на новом месте. Потом сын, неожиданно для родителей, изъявил желание надеть погоны и поступил в Ревельское морское радиотехническое училище ВМФ, эвакуированное в Петербург, на курс специалистов по радиоэлектронной борьбе. Несмотря, на очень серьезный конкурс и отсутствие в семье действующих морских офицеров, Ярослав поступил…хоть и на «подготовительный курс». Его фотография в бескозырке, бушлате с якорями на погончиках, широченных брюках с начищенными ботинками, теперь украшала стол Небогатова. Сын, выглядел на фото-абсолютно счастливым, улыбающимся, хотя вряд ли кадетская служба, давалась ему легко. Его покойный дед, был бы доволен, что в семье Небогатовых, появился еще один моряк.

Вот и школа появилась, рядом с ней булочная — пекарня «Кренделек», которой владеет семья Наумовых, куда Женя с детства ходил за пышным, свежеиспеченным хлебом. Обычно за прилавком стоял старший сын пекаря Игната — Пахом или его дочь, Матрена дебелая и шустрая девица. Теперь, за прилавком стояла какая то сгорбленная старуха.

— Любезная, мне бы пончиков в шоколадной глазури и пряников со сгущенкой. И хлеба «Рижского» одну порцию…

Старуха подняла на Небогатова глаза и он невольно отшатнулся. Перед ним, стояла Матрена, враз постаревшая лет на двадцать.

— Ой, Евгений Вадимович здравствуйте! Я вас и не узнала! Сейчас заказ соберем…Я слышала супруга ваша говорила, что вы без вести пропали!

«Вот сорока то! Языком мелет, словно пулеметом. А ведь уже двадцать лет в столице, не в родном ауле!» Раздраженно подумал Женя о болтливой супруге и поднял руку, демонстрируя трость.

— Жив Матрена, зацепило только! У тебя то как дела?

В ответ, лицо Матрены сморщилось словно резиновое и она взрыдала в голос отпугнув немногочисленных покупателей.

— Ууубили братика моего, ироды! Год назад, под Брянском и убили…А Пашке, мужу моему, что охотником служить пошел, дурак этакий — ноги миной, в декабре оторвало. Выше колена!..Теперь дома лежит на диване, пьет и плачет…Вот я теперь одна с батей, хозяйство веду и детей тащу! Матушку то — паралич после смерти Пахома разбил…

Небогатов вздохнул и неловко протянув руку, тронул Матрену за плечо, которую помнил рыжей, шустрой девчонкой и максимально ласково сказал.

— Крепись. Все скоро закончится….Он хотел еще что то добавить, но в голову ничего, кроме пустых, казенных фраз которые круглосуточно несутся из радио и телеприемников.

Поэтому, он бросил на прилавок деньги, не считая и взяв плотный бумажный пакет с выпечкой подмышку, припадая на поврежденную ногу двинул в сторону школы.

Дочка, уже ждала его возле лестницы, в окружении нескольких девочек и пары пацанов, явно одноклассников.

— Папка!! Папка пришел!!! Радостно взвизгнула Дашка повиснув у него на шее, отчего он едва не уронил пакет.

— Вот знакомитесь, это мой папа, полковник, Евгений Вадимович… Схватив отца за руку, Даша подтащила его к стоящим школьникам.

Трио девчонок, тут же сделали книксен, показывая уровень воспитанности, два молодых человека с значками бойскаутов, на теплых пальто, слегка наклонили головы.

— А вот мой папа, всегда за мной в форме приходит. Со значением сообщил один из мальчишек, рослый не по годам, румяный блондин.

— Это потому, что твой папа, армеец, при штабе округа служит. А мой папа — жандарм… Гордо выпалила дочка, победоносно посмотрев на одноклассников.

При фразе «мой папа-жандарм», второй школьник, невысокий, чернявый мальчишка, сделал быстрый шаг и спрятался за девочек.

Небогатов нагнулся с блондину, аккуратно взял за воротник и притянул к себе, внимательно глядя в глаза.

— Сынок, я на секретном задании. Надеюсь ты понимаешь, о чем я… Многозначительно произнес Небогатов.

— Да господин полковник, вернее дядя Женя…Закивал головой блондин, косясь на Дашу.

— Болтуны, дети — находка для врага. Германская и английская разведка везде имеют своих агентов! Поэтому, никто не должен болтать где работают или служат — их родители!

Строго сообщил Небогатов, ловя восторженные и настороженные взгляды школьников.

— Все Дарья — пошли домой, мать уже заждалась поди. Давай мне сумку с учебниками, сама держи пакет со сладостями.

* * *

— Даш, но откуда ты знаешь, что я полковник жандармерии? Мы же о службе никогда не говорили с тобой.

— Хммм…папа, не считай меня за дурочку! Мне уже десять лет! Тоном очень похожим на мать, заявила Дарья. Когда служанка, Авдотья, убирала твой кабинет, я видела шинель в шкафу. Она- серо-голубого цвета, такая бывает у жандармов!

— С чего ты взяла!

— Ха. Я,что телеприемник не смотрю? Парад ежегодный в честь взятия Белым Движением — Москвы! Там же всех показывают. Зеленая форма — у армии и гвардии, черная — у моряков, синяя — у летчиков! А жандармы- у них голубовато-серая…

— Хорошо. Согласился Небогатов с рассуждениями дочки. А с чего ты взяла, что я — полковник?

Девочка возмущенно фыркнула, неотразимо напомнив Жене — возмущающуюся супругу.

— На шинели, было три звезды. Больших. А у папыВитьки Веревкина, на шинели две больших звездочки только… А он-подполковник. Значит ты — старше по званию!

— Нравится тебе Витька то? Ухаживает, поди за тобой…

Дарья снова фыркнула.

— Да уж…Ухажёр. Как мама говорит- черная кость. Так, пусть сумку за мной таскает, на большее — не годится. Уморительно серьезно заявила дочка.

Вдруг Дарья остановилась, прижала пакет к себе и спросила подняв серые глаза, красиво смотрящиеся, на смуглом личике.

— Пап…

— Чего, Даш? Остановился Женя, повернувшись.

— Пап, а ты- не умрешь?

Женя, опустился на колено, положив трость на асфальт и прижал дочь к себе. Та, всхлипнула, по- бабьи и уткнулась носом в его воротник.

— Мы тебя в реанимации видели! С мамой. Ты был страшный, обросший, черный какой то и весь в проводах. Почти не дышал. Мы думали — ты умрешь!

— Но не умер. Я поправился и теперь — дома. Все будет хорошо. Я — не умру…

— Обещаешь⁈

— Обещаю!

— А на фронт, опять пойдешь?

— А это Дашенька, военная тайна! Мы же с тобой кто?

— Кто?

— Жандармы. Щит и меч нации. «Крепи друзей и не щади врагов…» слышала такой лозунг?

— Слышала.

— Так что куда пошлют, туда и отправлюсь служить! Но не умру — обещаю… И поцеловал дочь в макушку.

Черную правительственную машину во дворе, возле которой прогуливался габаритный молодчик в шляпе и пальто, первой тоже заметила глазастая Дарья.

— Папка, по-моему, это к тебе. Заявила дочь, недовольно поджав губы.

* * *

— Здравствуйте, Евгений Вадимович.

Из глубины, обшитого натуральной кожей салона «Руссо-Балта», на Небогатова смотрел Петр Георгиевич Алексеев, генерал-майор, нет- уже генерал-лейтенант, генерал по особым поручениям при Ставке Верховного Главнокомандования и лицо, облаченное высочайшим доверием.

— Здравствуйте, Петр Георгиевич!

— Если вы не сильно торопитесь, прошу Вас, составить мне компанию.

Женя повернулся к дочке.

— Милая, сейчас идем домой, маме скажешь, что я отъеду по делам.

— Да, папа. Смиренно ответила дочь, но полоснула лимузин, острым, как бритва, недобрым взглядом.

Проводя дочку до дверей квартиры, Небогатов снова ее поцеловал и обещал скоро приехать.

Тяжелая бронированная дверь «Руссо-Балта», плавно закрылась, с тихим шипением, поднялась звукоизоляционная прозрачная перегородка, отрезав шофера от людей в пассажирском салоне.

— Теперь можно и поговорить, спокойно. Заметил Алексеев. У вас, полковник, очень воспитанная дочь. Моя Анжелика, была в её возрасте настоящей егозой, сущим чертенком в юбке.

Небогатов кивнул.

— Кавказское воспитание. Жена растит её, как маленькую черкесскую княжну… Вы получили новое звание, Петр Георгиевич? Искренне Вас поздравляю, господин генерал-лейтенант. Да и в форме, мне вас видеть не приходилось.

Алексеев, покосился на свой новенький погон.

— А это… Сейчас время военное и человек в партикулярном платье и чином ниже генерал-лейтенанта, вызывает в Ставке, недоумение. Приходится как говорится, соответствовать духу времени.

Алексеев повернулся и всю его показную благожелательность, как ветром сдуло.

— Я получил вашу служебную записку, полковник. Лично в руки, от гвардии генерала Дмитрия Ивановича Громова. Все, как вы хотели…

У Жени, засосало под ложечкой.

— Вы готовы подтвердить под присягой, все указанные в записке, факты?

— Несомненно, Петр Георгиевич. Если бы не был готов их подтвердить, не стал бы излагать на бумаге в записке на ваше имя…

Длинные пальцы Алексеева, забарабанили по подлокотнику.

— Сегодня ночью, с вашей запиской, ознакомился Верховный…Он был мягко скажем, удивлен изложенными фактами и потребовал немедленной проверки. Вы понимаете, полковник, что это — скандал⁈

Сердце, пропустило один удар и лоб Небогатова мгновенно покрылся липкой испариной.

— Дело в том, что Центральный штаб партизанского движения, структура, подчиненная Бюро «С» корпуса жандармов, которым командует генерал-лейтенант Кобзев, Никодим Исаевич…

— Мне, это хорошо известно, Петр Георгиевич…

— Вот именно. А Верховный, очень хорошо относится к генералу Кобзеву. Считает его перспективным жандармским генералом. В конце концов, проведенная вами операция по ликвидации генерал-оберста Унгерна — была придумана и до мелочей разработана Никодимом Исаевичем и его штабом.

Небогатов снова, согласно кивнул головой.

— Поэтому, Верховный считает, что ваша, мммм…записка, больше похожая на донос, может вызвать негативную реакцию внутри Отдельного корпуса жандармов. Основной нашей спецслужбы, причем накануне, новых, грандиозных сражений…

У Жени, от слов Алексеева мгновенно вспыхнули щеки, словно семафор красного цвета. Вцепившись в трость, он прошипел, вмиг забыв о субординации.

— Господин генерал-лейтенант, полковник Небогатов никогда не был доносчиком и не будет! Но наживаться на крови партизан, моих боевых товарищей, я не позволю никому…

— Браво-браво… Алексеев холодно ухмыльнувшись- несколько раз, театрально хлопнул в ладоши. Играете хорошо, Евгений Вадимович, но неубедительно… По крайней мере, для меня.

Едва Женя снова открыл рот, но Алексеев, жестом его остановил…

— У меня нет времени на ваши нервные реакции, полковник! Если бы ни я, ни Верховный — не знали вас, как отменного агента и офицера с развитым чутьем и недюжинным интеллектом, этого разговора бы не состоялось. У Верховного-блестящая память, он отлично Вас помнит по делу о «Чародее» и операции «Цепь». Именно поэтому я — сейчас сижу напротив вас, полковник.

Алексеев замолчал и снова забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Несмотря на наши усилия и пятилетнюю подготовку на всех уровнях, Отечественная война- идет не совсем так, как мы планировали изначально. По предвоенному Стратегическому плану — мы сейчас должны стоять у Праги и Варшавы и готовиться к последнему удару по Германии. Но сейчас, мы топчемся в сотне километров от Днепра и многие западные губернии, остаются под оккупацией. Война оказалась гораздо тяжелее и по экономическим показателям, наша промышленность уже сейчас, работает на пределе своих возможностей. Как людских, так сырьевых и технологических. Если третья подряд, весенне-летняя компания, не принесет нам решительного успеха, стратегического перелома в нашу пользу, то скорее всего, нам продеться договариваться с Берлином, Евгений Вадимович. А вот этого, нам бы хотелось меньше всего…

— Черт, но миллионные жертвы… снова вспыхнул Женя.

— Вот именно, полковник. Миллионные жертвы, разорение европейской части России, руины Киева, обильно политые русской кровью- все это может быть напрасно…

— Не пойму, Петр Георгиевич, в чем причина? Две германские наступательные компании на Восточном фронте, закончились сокрушительными поражениями, мы отбили все захваченные фольксвером в прошлом году территории! Отчего такой пессимистический настрой⁉

Генерал Алексеев, посмотрел в глаза Небогатову и неопределенно хмыкнул.

— Вам простительно не знать, кое каких новостей по линии вашего ведомства, Евгений Вадимович. Все-таки, вы более года, занимались подрывной деятельностью в тылу противника. Тогда позвольте мне вас немного просветить, о кое каких фактах…

Генерал Ставки ВГК, тяжело вздохнул.

— В августе сего года, в Иваново-Вознесенске, на ткацких фабриках, случился натуральный бабий бунт. Продукты, полученные работницами по карточкам, оказались чрезвычайно низкого качества- особенно молоко, хлеб и масло. У многих есть дети, мужья — мобилизованы. Было много отравлений, летальные исходы у детей. Губернская полиция, включая подразделения для борьбы с массовыми беспорядками, отказались пресекать, мятеж — «солдаток». Пришлось ждать прибытия войсковых подразделений жандармерии отозванных из Действующей армии. Бунт подавили, зачинщиков арестовали, но есть два момента. Погибла одна из активисток бунта, тридцатилетняя ткачиха, мать троих детей. Её муж- гренадер, дважды награждённый за храбрость. Это была нелепая случайность, но…Следующей ночью, был атакован штаб жандармского эскадрона. Убито двое офицеров и вахмистр. Это, заметьте, не прифронтовая полоса, а Иваново-Вознесенск! Глубочайший тыл… Нападавших- арестовали. Все трое — сотрудники местной, губернской полиции. При допросе сообщили, что мстили за своих избитых жандармами — баб.

— Бог ты мой…! Ошарашенно прошептал Небогатов…

— Это еще мелочи, полковник. Всю информацию о бабьем бунте и его последствиях — молниеносно заблокировали, но это не сильно помогло. Расследование — быстро нашло тех, кто производил некачественные продукты по Госзаказу, это оказались — никчемные мелкие поставщики…Тем более, некоторые из этих горе-коммерсантов, вообще, не дожили до суда.

— Подставные? Зиц- председатели?

— Возможно. Теперь слушайте дальше и запоминайте, Евгений Вадимович. В сентябре, произошли массовые беспорядки в четырех запасных полках в Тверской, Калужской и Тульской губерниях. Это уже значительно ближе фронту и причина — та же…

— Некачественные продукты?

— Именно. Просроченные консервы с поддельными санитарными сертификатами или что хуже — изначально сделанные некачественно. Хлеб, где присутствует спорынья, приводящая к тяжелым отравлениям. В каждом случае- найдены поставщики, наказаны исполнители. Но слухи- в ближайшем тылу, поползли недобрые. Мол, крысы тыловые, да буржуи — солдатиков травят…преднамеренно.

— Динамика массовых выступлений, нарастает?

— Да. Стремительно. В октябре, произошло шесть выступлений в армии и пять — на производстве. Причем в стратегически важном Уральском промышленном районе. Все бунты рабочих — из-за некачественных продуктов по карточкам!

— Все понятно, Петр Георгиевич. Но есть, два встречных вопроса…

— Слушаю вас, полковник.

— Почему некачественные продукты попадают только в запасные части и на производство? Но не в Действующую армию?

— Это нам не известно. Но, как предполагает генерал-квартирмейстер Волькенштейн, причины этому то, что подавляющее число фронтовых интендантов — боевые офицеры, переведенные туда после ранений. К тому же — численность Действующей армии, относительно невелика по сравнению с охваченными карточной системой гражданами. И контроль там в разы — слабее.

— Да, так гораздо проще мухлевать…

— Второй вопрос?

— Неужели за эти полгода не предпринимались попытки серьезного, глубокого расследования, господин генерал?

Алексеев, посмотрел в окно на проносящиеся мимо высотки московских окраинных слободок.

— Отчего же. Отставной генерал полиции, советник министра финансов, ныне сенатор — Валерий Семенович Салов, человек которому Верховный безусловно доверял, начал негласное расследование данных событий. Но вот беда, Евгений Вадимович. Не далее, чем декаду назад — господин Салов, скоропостижно скончался… Врачи говорят- сердце…

* * *

— Генерал Салов, такой зубр был… потерянно проговорил Небогатов, не веря своим ушам.

— Был, да весь вышел. Если вы возьметесь за это дело, полковник, то это будет шаг в опасный путь и назад — дороги не будет.

— На фронте, было весьма опасно, Петр Георгиевич…

— Верю. Но там, есть ярко выраженный противник. Здесь, можно сказать, бой с тенью… вернее с тенями или даже призраками. И что самое сложное, Верховный, оправданно считает- доверять нельзя практически никому… Очень многие, могут использовать возможные утечки об расследовании в свою пользу. Это не считая, того, что все это может быт организовано вражескими спецслужбами.

— Поэтому Верховный решил сделать упор на МВД?

— Да. Это сугубо правоохранительная структура, не лезущая в большую политику, а исправно ловящая жуликов… В её недрах, проще всего спрятать небольшую, профессиональную команду и действовать, не привлекая излишнего внимания. Мне, нравиться ваш ход мыслей Евгений Вадимович и думаю — выбор Верховного был правильным.

— Мне надо сформировать команду из сотрудников полиции? Будут ли они работать с жандармом?

— Это уже ваша забота, полковник. Вам, полностью развязаны руки. Для всех, вы на лечении после тяжелого ранения с последующей реабилитацией. Так вы — согласны?

— Несомненно. Но есть несколько просьб…

— Изложите их, чуть позже. Сейчас, я тут кое-что прихватил для вас…

Рядом, на сиденье, легла папка.

— Здесь, адрес и ключ от конспиративной квартиры на Троицком шоссе, недалеко от гостиницы «Париж». Там, покойный Салов встречался с только ему известной агентурой и держал свои записи и возможно, собранные улики.

— Квартиру, осматривали?

— Нет. Мы не давали на это распоряжение специально, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вы будете первым…

Небогатов с сомнением покачал головой

— Если предположить, что мы имеем дело с серьезной, законспирированной организацией, то возможно, они следили за Саловым…

— Согласен. Но это, ничего не меняет. Здесь ключ от сейфа в конспиративной квартире. Чековая книжка с безлимитным расходом. Вам, это пригодится.

— Лучше, наличные.

— Снова согласен. Но пока — пользуйтесь безналичным расчетом…На первое время.

Небогатов вздохнул.

— Хорошо. Но у меня, Петр Георгиевич, будет еще пара вопросов. Личного характера, так сказать…

* * *

— Ты долго…Недовольно сообщила жена, лично ставя сковородку на огонь. Служанка Авдотья до семи вечера, сейчас уже скоро девять… Неужели, после ранения и всех мытарств, тебя не могут оставить в покое, хотя бы на время выздоровления.

— Нет, любимая, не могут. У меня две новости…

— После ужина, не раньше! Категорически заявила супруга

— Собирай вещи, едем к Ярославу в Питер… Завтра, билеты на 17.00, люкс. Поедем с генеральским комфортом…

— Ура! Молодец! Мариэтта, подскочив, поцеловала Женю.

— Это еще не все. Купеческий люкс в «Англетере» — нашем распоряжении на ближайшую неделю. По городу погуляем, сын с нами поживет…

— А его отпустят?

— Конечно. Я уже — все решил…

Жена повисла шее, на руке повисла подбежавшая Дарья…

Уже в спальне, прижавшись к Мариэтте, Женя сказал.

— Вам придется уехать из Москвы. С Дарьей…Как только вернемся из Питера…Вернетесь к отцу, в горы…

Супруга тут же оттолкнула от себя руку Небогатова и едва не вскочила.

— Что⁉ Конец учебного года!!! Срывать Дашку я не позволю! Что еще за новости⁈

— В мае, вы, едете в Нальчик! Я, так — решил! Отчеканил Небогатов, повысив голос.

Тяжело вздохнув, Мариэтта демонстративно повернулась к нему кормой и пробубнила в пуховую подушку.

— Засранец ты, Небогатов! Такой вечер, испоганил…Мог бы и завтра, с утра сказать…

Глава 11

Бир-Зар. Тунис. Операция «Morgenluft». 16 апреля 2007 года.

В пустыне ночью — холодно. Даже в апреле, когда днем, солнце уже жарит — по ночам можно серьезно простудиться или схватить пневмонию если не накинуть теплую куртку или шерстяное пончо, необходимое для путника.

— Немцы, что то задумали, сэр.

Начальник разведки 1 бронетанковой дивизии, подполковник Итан Прескотт, еще раз посмотрел на мерцающую на экране, масштабную электронную карту местности.

— С чего ты взял, Итан…? Командир дивизии, генерал-майор Орландо Уиллис потер красные от недосыпа глаза и потянулся за очередной чашкой кофе, с десяток подобных чашек уже пустых и грязных, громоздились на небольшом откидном столе в обширном командно-штабном трейлере генерала…

— Вот рапорт капитана Вегероста, из механизированного батальона 1 бригады. Их патруль схлестнулся с неизвестными в пустыне, на нейтральной полосе в пятнадцати милях к северу отсюда… На месте боя обнаружены трупы трех итальянских солдат, но в американской униформе! Вчера, над позициями артиллерийского батальона был снова сбит немецкий беспилотный «Мул»…Это уже третий за неделю, в одном районе.

— С чего решили, что убиты — макаронники? А не наши раздолбаи, попавшие под дружеский огонь.

— Я перепроверил через штаб полковника Кигана. Данные солдаты, все кстати — по происхождению, итальянцы — живы здоровы и служат в своих частях. Значит — убитые, вражеские шпики, направлявшиеся в наш тыл…

Полковник Люк Киган, командовал только сформированной 14 бригадой военной полиции, отвечал в частях и соединениях 7 армейского корпуса Армии США за вопросы контрразведки, безопасности и правопорядка.

— Что это значит⁉ Итан, ради всего святого не тяни! Мне хотелось бы сегодня, поспать хотя бы часов пять…

— Гунны(1) ведут активную разведку на нашем и возможно — соседнем участке, сэр. Верный признак — скорого контрнаступления…

Уиллис, недовольно сморщился от слов Прескотта и поправил висящую на плечах пустынную камуфлированную куртку.

— Бросьте, Итан…Скорее всего «гунны» хотят, что бы мы в это поверили…И перенесли дату наступления. Последний удар Хансена у Кассерина в феврале— закончился полным разгромом. За пару дней гунны и макаронники потеряли больше сотни танков и почти десять тысяч убитых пленных и раненых…Там даже- не было танковых боев… Гунны — напоролись на сплошные минные поля, потом были добиты авиацией, артиллерией и вертолетами…

— Сэр, я верю своим глазам и фактам…Еще, почти нет радиоперехватов, немцы всегда поддерживают режим радиомолчания, перед началом наступления.

— Черт возьми, Итан. Это уже паранойя? Откуда у вас данные про тактику германского наступления, если с ноября месяца, «гунны» пытались нас атаковать, только один раз! Откуда вы знаете, про игры с радиомолчанием?

Итан, вздохнул и положил на стол брошюру.

— Основы тактики германской армии на Восточном фронте.… Прочитал генерал, хмуря брови.

— Это что то новенькое, Итан. Недавно была разработана инструкция на основе опыта Французской компании фольксвера…

— Извините сэр, но она уже устарела. Русские, многому научили «гуннов», за два года войны…Здесь и чрезвычайно тщательная маскировка, важность радиомолчания, широкая дезинформация, отвлекающие действия…

— Не было времени с ней ознакомится… Хорошо, вы меня убедили. Завтра же утром издаю приказ зарываться в землю и оборудовать дополнительные оборонительные и отсечные позиции.

— Кхм… Но сэр…У нас не так много пехоты. Нет ли смысла телеграфировать командиру корпуса, генералу Коллинзу, о смене оперативной обстановки и отвод дивизии на запасные позиции…?

— Исключено! Этот упрямый ирландский сукин сын, спит и видит, что мы отрежем войска Хансена, от армии Габбиани и прорвем наконец, линию «Сципион»… Нет, лучше попросить пехотных подкреплений…Например канадскую пехоту…

* * *

— Похоже, янки, так ничего и не поняли. Оберст Тухель, посмотрел на окружавших его офицеров. Значит, нет смысла менять первоначальный план.

— Так точно, геноссе оберст. Их позиции не имеют серьезной глубины и толком не замаскированы. Техника часто стоит открыто в лощинах, личный состав живет рядом, в палатках. Похоже янки, слишком уверовали в свое полное превосходство…

— Что французы?

— Более серьезны. Позиции укреплены и замаскированы, обнаружено минимум две линии обороны, есть отсечные позиции. Полевая и бронебойная артиллерия — привязана к местности…

— Значит- янки?

— Так точно. Кто еще додумается ставить в оборону бронетанковую дивизию, впереди пехоты…

Панцер-дивизия «Рихтгофен», создана по предложению командования ВВС из числа парашютистов запасных батальонов, солдат тыловых и зенитных соединений люфтваффе в ответ на призыв Партии и правительства для пополнения истекающей кровью Народно-национальной армии ГДР. Но был нюанс- командование ВВС решительно отказалось передавать под командование армейских генералов. Скандал дошел до самого товарища Ольбрихта и он неожиданно взял сторону ВВС, позволив сформировать в составе люфтваффе десять новых наземных дивизий, дополнительно к пяти имеющимся парашютным. Шесть — так называемых «авиаполевых», облегченных пехотных дивизий, по типу егерских. С крайне невысокой боевой ценностью из ленивых обозников и очкариков, годных лишь к гарнизонной службе. Другое дело — две дивизии типа «Рихтгофен» — формируемые из личного состава воздушно-десантных войск. Одна — танковая, вторая — гренадерская…Хотя и под дурацкими названиями типа «танково-парашютная». Вот там — отборный личный состав, новейшая техника и обстрелянные офицеры. Был сформирован даже корпусной штаб «Рихтгофен», но в силу объективных причин, он в Африку, не попал. В отличии от танкистов люфтваффе…

Первые танки «Леопард-2», прибыли в Тунис еще в январе в составе первой роты сводного полка люфтваффе, но командующего группой армий «Африка», хватило ума, не бросать их в бой, а сохранить в тылу. В течении последующих трех месяцев, вся панцер-дивизия люфтваффе оказалась в Тунисе, разбросанная мелкими подразделениями у границы с итальянской Ливией. Вскоре к ней присоединилась пополненная после тяжелых осеннее зимних боев 7 парашютно-штурмовая дивизия генерал-майора ВДВ, Рихарда Хайдриха, отличившиеся в боях в Алжире. Во многом благодаря штурмовикам-парашютистам,18 американский корпус, сходу не прорвался по приморскому шоссе к тунисской границе и война в Северной Африке, перешла в затяжную стадию. Несмотря на тотальное превосходство союзников на суше в небесах и на море…

— У нас сотня с небольшим новейших танков, к каждому накоплено по три десятка оперенных подкалиберных снарядов под 120 миллиметровое орудие, плюс сотня первых «Лео» во втором полку.

— Правда, геноссе гауптман эти снаряды, настолько хороши? Лейтенант Притвиц, посмотрел на остроконечные, серые тушки, лежащие на брезенте.

Гауптман Крюгер, закурил и посмотрел на пышущего энтузиазмом, молодого лейтенанта, только прибывшего из юнкерского училища в Бад-Тельце.

— Хорошие снаряды, Гебхард. Протыкают М90 с трех километров, как масло. В эту громадину тяжело промахнуться…

Притвиц судорожно вздохнул.

— Не тряситесь, лейтенант…Волнение перед первым боем — присутствует всегда. Идите во взвод, осмотрите машины, пообщайтесь с фельдфебелем и командирами танков. Это лучшее средство от волнения…

— Да геноссе гауптман, спасибо, геноссе гауптман…Пролепетал Притвиц и поплелся в расположение своего взвода.

Крюгер, снова затянулся сигаретой, спрятавшись за массивный корпус «леопарда». Уже три месяца, как его прикомандировали к формируемой панцер-дивизии люфтваффе, как офицера, обладающего немалым боевым опытом современной танковой войны. Сама идея, сформировать в составе ВВС танковую дивизию казалась Паулю — абсолютно бредовой, но с командирами как известно, не спорят.

Рота Пауля как и весь первый танковый полк «Рихтофена», шли на острие главного удара по проходам проделанным саперами, в жиденьких американских минных полях, ведя за собой остальные силы ударной группировки куда входила еще 132 итальянская бронекавалерийская дивизия. План операции «Утренний ветер», был чрезвычайно прост и эффективен. Планировалось внезапным и сильным ударом, разгромить поочерёдно седьмой американский корпус, начав с выдвинутой вперед бронетанковой дивизии генерала Уоллеса. Затем, генерал Хансен, планировал расчленить застигнутых врасплох янки на несколько изолированных группировок и уничтожить их с помощью артиллерийского огня и атак пехоты. Быстрый разгром корпуса генерала Коллинза открывал перед группой армий «Африка» веер возможностей, но в первую очередь Хансен — планировал сместившись на юг, нанести сокрушительное поражение 1 корпусу «Свободной Франции» и отбросить французиков в бесплодные пустоши Чада и Мавритании. Второго подряд, тяжелого поражения французы, могут и не выдержать, а без поддержки «Свободной Франции», вся североафриканская экспедиция янки — становится ненужным и бестолковым мероприятием…

— Атака без артиллерийской подготовки? Это как? Обратился Крюгер, к начальнику штаба батальона, майору Гюнтеру Тренку.

— Очень просто. Саперы сняли мины и обозначили фальшфейерами безопасные проходы. Сто двадцати миллиметровые орудия — позволят обстреливать американцев с недосягаемой дистанции. Здесь- главное фактор внезапности… Тем более впереди пойдет 300 особый батальон разведки и отряды итальянских диверсантов… Повторяю — главное здесь, внезапность…

* * *

В пустыне, рев танковых дизелей, разносится на десяток верст и когда к лейтенанту Хармонду в палатку ворвался солдатик от ротного, капитана Сандерс и начал его теребить

— Тревога сэр! Похоже гунны пришли в движение.

Протирая глаза и гаркнув «подъем!», дрыхнущим, как сурки, членам своего экипажа, Эрнст выскочил из палатки на прохладный, предрассветный воздух. Тьма уже рассеивалось, розоватый цвет окрасил вдали макушки Атласских гор. Идиллической картине рассвета в пустыне, откровенно мешал посторонний скрежещущий звук, настырно идущий с востока.

— Связи нет, сэр! Сообщил солдатик-вестовой. Капитан, всех ждет у себя, в палатке…Протараторил вестовой и помчался дальше.

Капитан, сорокалетний резервист из штата Мэн, всю жизнь занимавшийся бизнесом по ремонту бытовой техники и теперь командующий ротой из восемнадцати сорокотонных М90 и почти сотней танкистов и техников, ждал своих взводных командиров взводов и сержантов у своего танка и нервно курил.

Несмотря на свое сугубо гражданское прошлое, капитан Сандерс был весьма профессионален и храбр в бою, не прячась за спины подчиненных. Как и сам Хармонд, капитан, успел повоевать в Канаде и даже горел в танке. Такой опыт, он зазря не проходит.

— Итак, у меня для вас, хреновые новости…Отбросив окурок, заявил ротный. Первое — нет связи ни со штабом батальона, ни с штабом бригады. В эфире, сплошные помехи, связь целенаправленно глушат! Второе — вы сами слышите этот звук.

— Может французы, сэр? Поинтересовался лейтенант Аффлик, командир третьего взвода. Выдвинули аванпосты вперед…

— Вы что, лейтенант⁉ Мастер-сержант Бен Уорд, не скрывал своего возмущения. Не можете отличить звук дизеля «континенталь» от дизеля «майбах»?

Лейтенант стушевался и спрятал глаза.

— Это гунны. Они похоже — идут сюда. Значит, минные заграждения — уже сняты… Я немедленно отправляю вестового на мотоцикле в штаб батальона к майору Бернади и приказываю рассредоточится, занять господствующие высоты и включить тепловизоры. Если гунны появятся раньше, чем наступит жара — они будут у нас как на ладони…

Старина Сандерс — был чертовски прав. Необычные немецкие танки, новой конструкции, абсолютно квадратные, словно вырубленные топором были видны в прицелы TTS будто горящие пятна лавы, выделяясь на фоне еще не разогретого солнцем — песка.

— Черт, сэр, где их гренадеры⁉ Ожила радиостанция, голосом сержанта Болларда

— Не видно. По-моему, они решили взять нас — на испуг.

Первым, с предельной дальности, открыл огонь правофланговый взвод лейтенанта Киркпатрика, все пять наспех окопанных и прикрытых маскировочными сетями М90.

Но, результат, получился — не очень. Хармонд лично наблюдал, как с визгом от неизвестных тевтонских «панцеров», рикошетировали 105 миллиметровые бронебойные снаряды…

Опыт…что подсказывал опыт…

— Не стрелять! Кабан −1, Кабан-1, никому не стрелять! Подпустить ближе на милю, не дальше…

«Пусть встанут бортом, пусть, только встанут»…

Гунны, мгновенно развернувшись в боевой порядок, засыпали позиции третьего взвода Киркпатрика, градом бронебойных снарядов. В тепловизор, было отлично видно, с какой сумасшедшей скоростью несутся к цели светлячки германских снарядов… Первым же, ответным залпом, башни сорвало с двух «девяностых», повторным, костром запылал танк самого лейтенанта.

— Мне нужна связь с остатками Кабана-3! Заорал Хармонд, стараясь унять дрожь в голосе и командовать спокойно.

Вот и гунны…Рота не меньше, прут буквой «Т» — один взвод идет развернутом в боевой порядке, остальные три — колонной.

— Кабан-1, Кабан-1, слушать всем. Один выстрел и окатываемся за гребень! Как поняли⁉

Пылающий жаром от дизеля, борт немецкого танка появился в тепловизоре, едва не заняв собой, весь монитор…

— Пора! Кабан-1, всем огонь. Беглый!

Это была- славная охота. Немецкая рота влетела в огневой мешок с размаха, не успев даже перестроиться в развернутый боевой порядок, когда бронебойные снаряды начали жалить «леопарды» в борта и корму. Когда М90(2), дисциплинированно, отползли за гребень высоты — в лощине, весело пылали, разбрасывая искры минимум шесть «панцеров».

Хармонд, взяв к себе единственный уцелевший танк, из взвода Киркпатрика, двинулся по обратной стороне кряжа на соединение с основными силами бригады, периодически высовывая башни из — за гребня и атакуя обнаруженные цели…

Операция «Morgenluft», началась с крупного успехом. Еще до того, как танки оберста Тухеля врезались в расположение, расслабленных янки, отряд диверсантов из состава «10 флотилии» (3) ВМС Италии переодетый в американскую форму, совершил глубокий рейд и атаковал расположение американской бригады армейской авиации, входившей в состав 7 армейского корпуса. Итальянцы, проявили иезуитскую хитрость, атаковав не расположенные под тщательной охраной смертоносные винтокрылые «Кобры» огневой поддержки — а офицерскую столовую неподалеку. И практически без сопротивления, перестреляли весь летный и частично технический состав бригады, включая её командира, полковника Нолана, застигнутых врасплох во время завтрака… Потеря экипажей вертолетов, мгновенно лишила генерала Коллинза мобильного, противотанкового резерва и все бы несомненно закончилось катастрофой для янки если бы не то, что немецкие штабные планировщики с презрением относились как к янки, так и к французам…А противника опасно недооценивать.

Легко разгромив 1 бригаду бронетанковой дивизии генерала Уоллеса и прорвавшись на двадцать миль, немцы с удивлением обнаружили, что никто собственно, бежать до самого Алжира — не собирается…Уцелевшая вторая бронетанковая бригада полковника Дилана и мотопехотная бригада Маршалла, хоть и были отброшены и потрепаны, но разгромлены не были и уперлись, вцепившись в невысокие, горные кряжи, возвышающиеся среди песков, словно ребра древних чудовищ. Да и генералы Уоллес и Коллинз, были не из робкого десятка, они не позволили разрастить первоначальной панике, энергично бросили разрабатывать меры противодействия.

Поэтому, на следующее утро, наспех созданная тактическая группа «Дилан» из второй бронетанковой бригады, усиленная пехотным полков и артиллерийским батальоном 34 пехотной дивизии контратаковала егерский полк панцер-дивизии «Рихтгофен», фактически разгромив один из его батальонов, генерал Хансен вынужден был, начать дробить свой ударный кулак из четырех танковых батальонов, выдергивая оттуда танковые роты, для помощи терпящей бедствие мотопехоте. И хотя к исходу второго дня операции, германцам удалось отбросить контратакующих американцев и даже сделать еще рывок вперед, захватив тыловую базу первый бронетанковой дивизии вместе с несколькими десятками поврежденных «шериданов» и парой сотен «разутых» тягачей, грузовиков и джипов…

Но это был последний успех операции «Morgenluft», уже ночью, позиции перед немецким танковым клином заняли срочно переброшенные канадцы генерала Лануа. Эти парни были основательны, они вгрызлись в неподатливую, каменистую землю и имели кровавый счет к «гуннам» еще со времен Великой войны. Лесорубов Лануа, усилили уцелевшие танки и бронетранспортёры дивизии Уоллеса, несколько батальонов американской пехоты, батарей и танковых рот, изъятых Коллинзом из других частей. Это было грубейшим нарушением канонов стратегии, но Коллинз сознательно пошел на риск снимая войска с других направлений. Он был уверен, что «гуннов» Хансена, не хватит на долго и если наступление германцев сразу не получило стремительного развития, споткнувшись на старте — германцы, предпочтут не губить последние силы в бесплодных атаках и скоро начнут отступление к укрепленной линии «Сципион».

Генерал-лейтенант Коллниз едва лег вздремнуть, как его разбудил зуммер радиотелефона, установленного на снарядном ящике у изголовья походной койки.

— Слушаю! Хриплым голосом спросонья спросил Коллинз

Звонил начальник разведки корпуса, полковник Паркер…тоже хриплый, видимо самого разбудили недавно…

— Сэр. Гунны отступают…Авиаразведка выявила отвод тыловых подразделений и эвакуацию подбитой техники…Похоже, мы их — остановили…

Генерал вскочил и молитвенно сложив руки, сказал изумленному адъютанту.

— Боже, храни Америку! Готов поспорить на мой счастливый доллар, что — это, был их последний серьезный контрудар…Генерал Хансен, проигрался до шелковых подштанников…

«Гунны» — презрительная кличка германцев среди американцев.

М90 «Шеридан» — средний и основной. танк армии САСШ. Полный аналог танка М60 в нашей вселенной. Простая, скоростная и надежная машина, однако еще с монолитной броней и уже слабой к времени создания 105 миллиметровой пушкой.

10 флотилия — легендарное формирование специального назначения ВМС Италии, «легкие водолазы», люди — лягушки и прочее, прочие. Пионеры современных морских сил специальных операций. Имеют в своем составе наземный и воздушно-десантный компоненты…

Глава 12

Тампа. Штат Флорида. Северо-Американские Соединенные штаты. Отель «Hаya».20 апреля 2007 года.

— Сэр, партийный митинг в поддержку воюющей армии, назначен на 13.00 на ледовой арене «Амали». Ожидается более тридцати тысяч человек. Помощница вице — президента САСШ, Дороти Тамори посмотрела в свой ежедневник.

— Отлично! Еще полтора часа, какие назначены встречи? Сам вице-президент, Джон Эллис Браун, известный по кличке Джэб, с удовольствием сделал большой глоток виски и посмотрел на выдающуюся корму, своей помощницы.

— Встреча с ветеранами Американского легиона, начнется через 20 минут. Вам не стоит больше пить, сэр. На встрече, будет пресса.

— Хорошо, Дороти, как скажешь. Джэб, отставил бокал на стол с явным сожалением и стал рассматривать себя в зеркало.

— Как я выгляжу?

— Отлично, сэр! Вы сами разберете почту или мне посадить за нее Тимоти?

— Тимоти! Пусть этот бездельник, хоть чем то займется.

— Но сэр! Там есть личные письма. Возможно там чеки или наличные, для благотворительного фонда…

— Вот черт! Джэб, снова сел на гостиничный диван. Почему ты не можешь, сама этим заняться Дороти⁈ За что я тебе плачу!

— У меня встреча с «легионерами», сэр. Мне нужно разместить этих капризных стариков в приличные номера и позаботится о питании… Письма ждут вас в плетёной корзине, сэр…

Джэб, отмахнулся от помощницы и высыпал конверты на стол. Дороти права. Если в письмах чеки и дай Бог, наличные от преданных сторонников (скорее пожилых и одиноких сторонниц) Республиканской партии — туповатому Тимоти видеть это совсем не обязательно. Вооружившись карандашом и костяным ножом, вице-президент взялся за почту…

Фотокарточка, где он с облаченный только в кожаный ошейник и ковбойские сапоги, хлещет голую тощую девчонку плетью по заднице, выпала из третьего конверта и Джэб, сдавленно вскрикнув, отскочил от нее, опрокинув стол, словно это была ядовитая змея или бомба с часовым механизмом.

На крик шефа, в номер, заскочил младший референт, Тимоти Шелби и увидел вице-президента в совершенно непотребном состоянии…Не хватало только, капающей изо рта, вязкой слюны…

— Воон!!! Воон отсюда!!! завопил Джэб, увидев прибежавшего Тимоти. И позови сюда мистера Уиллера, срочно!

Через несколько минут, в дверях появился высокий человек в официальном черном костюме и темных очках, напоминающий агента ФБР…

— Вы звали, сэр?

За те несколько минут, прошедших с момента выпадении фотографии из конверта, Джэб успел уговорить почти целый бокал виски и сейчас сидел сжимая бутылку в руках…

— Закрой дверь а ключ, Чэд! Распорядился Джэб и пододвинул к Уиллеру фотографию.

Начальник личной охраны вице-президента САСШ, агент Секретной службы и его старый университетский приятель Чэд Уиллер, уставился на фотографию и присвистнул.

— Ничего себе! Черт возьми, когда это было?

— Не помню. Лет тридцать назад…еще в университете…

— Неужели? Это не та вечеринка, где мы перебрали порошка и сняли двух мексиканских цыпочек из ближайшей бакалеи?

— Похоже что та…Обреченно повесив голову, пробубнил Браун.

— Да мощная была вечеринка…Я не знал, что нас кто то фотографировал!

Джэб ударил кулаком по столу и вскочил

— А что ты вообще знаешь, Чэд⁉ Ни хрена ты не знаешь!!!Какой ты к черту, начальник охраны, если мне присылают такие фотографии!

— Зато тебе не прислали бомбу! Спокойно отрезал Чэд, закинув ногу на ногу. Он взял фотографию и спросил

— Где конверт?

Посмотрев на него, он вложил туда фотографию и спрятал во внутренний карман пиджака.

— Отправлено два дня назад. Судя по штампу, отсюда. Даю голову на отсечение, Джэб, что злоумышленники где то здесь…

— Ты найдешь их?

Уиллер покачал головой.

— Мы даже не знаем, чего им надо…

— Денег? Может это — мафия?

— Нет, Джэб. Мафия вряд ли захочет шантажировать вице-президента САСШ, голой шлюхой с исполосованной задницей…Это может быть, даже одиночка…

Резкая трель телефонного звонка, заставила обоих вздрогнуть…

— Это они…Сказал Уиллер и метнувшись к окну, рывком задернул занавески… Бери трубку, Джэб… Больше твердости в голосе…

Побледневший вице-президент вытер холодный пот со лба и взял трубку, одновременно нажав на громкую связь…

— Мистер Браун. Добрый день…

— Добрый… Кто это?

— Истинные патриоты Америки, сэр…Извините за сегодняшнее письмо, но у нас не было другого способа привлечь к нам, внимание…

— Зачем весь этот цирк⁉ У меня круглосуточно работает приемная и миссис Тамори…

— Сэр, еще раз извините…

Голос говорившего, звучал чуть гнусаво, но в то же время твердо и уверенно. Будто человек на том конце провода, каждый день разговаривал с одним из самых могущественных людей мира.

— Что вам надо⁉ К чему эти дурацкие письма! Вы понимаете, негодяи, с кем вы связались⁉

Не выдержав, завопил Джэб, вцепившись в трубку.

— Взаимовыгодного сотрудничества, сэр. В первую очередь выгодного для вас, господин вице-президент…

— У вас странная манера, предлагать сотрудничество.

— В мире, много странного, сэр. Например когда юный выходец из уважаемой семьи миллионеров, сын и брат двух президентов САСШ и сам будущий губернатор Флориды и вице-президент, накачавшись виски и кокаином порет и насилует тринадцатилетнюю девочку…

— Что!!! Да как вы!!! Завизжал Браун…

— Давайте встретимся сегодня ночью сэр… Бесстрастно, словно говорит автомат, сообщил голос в трубке. В час ночи, в миле от развязки 75 шоссе, на Тейлор — роуд. Я буду один и безоружен, думаю вам тоже не зачем тащить с собой свору агентов Секретной службы…

— Это исключено…

— Как скажете сэр, но это вполне могло уладить возникшее между нами — непонимание…Всего доброго, господин вице-президент, удачной встречи с ветеранами и сторонниками партии…

И в трубке раздались гудки…

— Вы отследили звонок⁈

Уиллер покачал головой…

— Нет. Похоже, это радиотелефон из движущейся машины…

Схватившись за голову, вице-президент медленно рухнул в кресло…

* * *

— Они разделяются. Одна машина пошла на север, две продолжают движение…Пробубнил ухе наушник, голосом коммандера Эллиота

— Принял, коммандер… Сказал Олифант и откусил очередной кусок от бургера с говядиной, купленный им час назад в придорожной забегаловке. Прожевав, он глотнул кофе и с отвращением сморщился.

Гадость! Нельзя так издеваться над кофе! Та непонятная субстанция которую подают янки, к благородному тонизирующему напитку отношения не имеет. Да и гамбургер, явно более жирный чем надо, да еще со специями и кетчупом. Изжога минимум, ему обеспечена.

Выплеснув мерзкий напиток в окошко и еще раз откусив отбургера, Ричард ослабил ремень на брюках и вылез на приятный прохладный воздух пропахший запахами океана и бензиновой гари… Бумажный пакет с недоеденным бургером, он демонстративно бросил на капот, как бы показывая янки, что он спокоен и совершенно не боится их…

Два одинаковых, бронированных «Шевроле Сабурбан» приближались по Тейлор — Роуд, к назначенному месту встречи. То что перепуганный Браун, потащил с собой вооруженную свиту, уже говорило о многом. Что вице — президент, слишком не уверен в себе и серьезно боится большого скандала… Это хорошо, но может быть и по другому.

Сейчас его, барона Олифанта- схватят, запихнут в багажник «шевроле» отвезут куда ни будь в отдаленное место и будут, долго, изощрённо пытать, сдирая кожу и ногти, макая конечности в кислоту и дробя кости… стараясь выведать информацию о нахождении компрометирующих материалов…Потом обезображенное тело, скормят крокодилам в знаменитых флоридских болотах. Вероятность, такого исхода, Ричард рассматривал как один к пяти, но надо быть готовым ко всему. Особенно если принуждаешь к измене Родине, самого вице-президента САСШ.

На патруль бойцов СБС, под командованием Эллиота из четырех человек, приданных для обеспечения безопасности… рассчитывать особо не приходится. В «сабурбанах», может находится до двадцати вооруженных агентов, силы будут неравны…

Если бы Ричард знал, что коммандер Эллиот, имел четкий приказ, в случае опасности захвата его живьем, пристрелить барона на месте…

Поэтому сейчас засевший в укромном месте штатный снайпер патруля, Джей Андервуд рассматривал Ричарда Олифанта через оптический прицел…

— Прибывают! Две машины! Прохрипел наушник и Ричард выдернув его из уха, засунул в карман легкого пиджака.

Первый бронированный «шевроле», пролетел мимо поворота, где на припарковался Олифант, на арендованном «Бьюике». Потом взвизгнули тормоза и захлопали двери…

Олифант усмехнулся. Ясно, что охрана заняла позиции чуть дальше, значит, скорее всего, его захват откладывается. Достав сигареты, он демонстративно закурил, подчёркивая свое спокойствие.

Наконец, третий «сабурбан», просунул свое рыло на площадку и Олифант, помахал ему рукой расстегнул пиджак, показывая, что никакого оружия у него нет.

Бьющий в глаза свет фар, тут же исчез. С водительского сиденья вылез сам Чэд Уиллер, в белой рубашке с заплечной кобурой и окинув барона неприязненным взглядом открыл заднюю дверь…

Из темноты салона вылез облаченный в какою-то молодежную, короткую куртку, темных очках несмотря на ночь и спортивной кепке, вице — президент САСШ, Джэб Браун. В довершении всего из под кепки, пробивались кудри парика…

Начальник охраны, тоже закурил и облокотился на капот, давая тем самым понять, что разговор состоится тет-а-тет…

Браун подошел как то неуверенно, прямо скажем, пугливо…

— Что вам надо ⁉ Едва ли не выкрикнул он…

— Что бы вы, господин вице-президент, стали наконец, президентом страны…Вместо этого клоуна…

Браун, едва не споткнулся на ровном месте. Услышав тему разговора…

— Вы сумасшедший, верно⁉

Олифант, помотал головой.

— Я абсолютно серьезен, сэр. Если, ваши юношеские художества попадут в прессу, то всему клану Браунов- конец. Его репутация будет разрушена до основания, вы опозорите не только себя, но отца и старшего брата. А так же своих племянников, родичей и тех кто стоит за вашим уважаемым семейством…Я уж не говорю про Республиканскую партию, сэр. Вы ее уничтожите…

Даже в сумерках было видно как побелело лицо Джэба Брауна.

— Что вам нужно к конце концов⁉ Взвизгнул вице-президент…

— Мне нужен Джэб Браун в кресле президента САСШ. Зачем вы вообще пошли в политику? Бегать в шестерках у нью-йоркского жеребца Траута, давнего друга еврейских бандитов?

— Вы англичанин? Тихо спросил Джэб, обернувшись за плечо…

— Нет, господин вице-президент. Я — шотландец. И подданный Её Величества, здесь — вы несомненно правы. Барон Ричард Олифант, к вашим услугам.

Браун, покачал головой и тяжело сел на капот «Бьюика», рядом с Ричардом.

— Черт возьми…Гребанные кузены…Вечно вы суете свой нос, куда не надо…Вы не боитесь барон, что мои люди вас схватят и вы все расскажете? Уверен, ваша голова полна секретов и ФБР узнает много интересного…

— Нет, мистер Браун. Если бы вы этого хотели, меня бы уже схватили агенты…Сэр, вы знаете, что у меня в руках бомба, которая просто взорвет ваш мир… Раз вы лично приехали, значит-готовы к переговорам.

— Как вы представляете, мое президентство мистер Олифант?

— У вас, всего одна преграда к президентскому креслу. Это господин Дональд Траут…А мистер Траут, обладает редкой способностью — наживать себе врагов…Как внутри страны, так и за её границами…

Джэб Браун, наконец снял темные очки и Олифант наконец, увидел его глаза. Но, не испуганные или потерянные, как он ожидал… Холодные и расчетливые. Роль труса и паникера — давалась ему хорошо.

«Да, Джэб Браун — талантливый актер, ему бы в Голливуд…» подумал Ричард

— Вы хотите, что бы я убил действующего президента, избранного американским народом⁉ Барон, я не ожидал, что вы настолько глупы…

— Нет сэр. Убийство господина Траута — не ваша забота, сэр. На это есть — специально обученные люди…В конце концов — не он первый и не он последний… Мне нужно, джентльменское соглашение. С будущим президентом САСШ.

Джеб Браун чуть отстранился и его губы исказила глумливая улыбка…

— Неужели, Великобритания, просит о сепаратном мире? Думаю, в нынешних условиях — это вряд ли возможно…

— А что вам, американцам, даст полный разгром Британской империи? Вы — уже победили, Канада — оккупирована, Австралия и Новая Зеландия — перешли под ваше крыло, вступив в созданный вами Тихоокеанский оборонительный союз. По всему тихоокеанскому региону, идут жестокие бои, японцы и не думают отступать. Война на азиатском ТВД, требует огромного напряжения сил и гигантских ресурсов, при этом ваши войска и ВМС воюют в Атлантике и Северной Африке…

— Не просто воюют, но и побеждают! Самодовольно сообщил Браун. Гибралтар — вами уже сдан, Мальта-фактически в блокаде, несмотря на помощь макаронников.

— Да сэр, вы и здесь побеждаете. Но что, вы будете делать дальше? Что бы разгромить немецко-итальянские войска в Ливии, вам потребуется положить в песках, не одну тысячу ваших парней. Если мне. не изменяет память, на днях фольксвер, нанес сильный контрудар по вашим позициям в южном Тунисе… Тогда за двое суток только первая бронетанковая потеряла более четырех тысяч человек.

— Ваше какое дело⁉ Немецкий контрудар, провалился и ваших любимых гуннов, уже отбросили назад…

— Но убитых детей ваших избирателей — уже не вернешь…Ослепленный личной ненавистью к Британии, мистер Траут и группа ирландских и еврейских ублюдков вокруг него втравили Америку в войну на Средиземноморском ТВД. Где Америка, полностью воюет, за чуждые ей интересы…

— Поясните…

— Что вы знаете об европейских, континентальных элитах, сэр? Кроме того, что они не говорят по английски…?

— Мистер Олифант…я не намерен слушать ваши исторические экскурсы…

— Те, на кого, вы сейчас опираетесь в борьбе против нас, это — во многом, старые аристократические роды, некоторые из них ведут свою родословную от римских патрициев. В континентальной Европе, ненавидят, нас, англичан — считают выскочками и отлично помнят, что мы сокрушили их империи, строя свою… Вас, ждет тоже самое, господин вице-президент. Неужели вы думаете, что в Мадриде, хоть кто то забыл, что Куба, Пуэрто-Рико или ваш штат- Флорида, были собственностью испанской короны? Или Париж забыл, что Луизиана и Новый Орлеан — это территории французов? Вспомните мятеж французов в Квебеке…И чем это для нас — закончилось… Что им мешает, лет через двадцать взбунтовать каджунов в Луизиане?

— Поэтому, мы должны согласится на мир с уже разгромленной Британией? Из-за ваших фобий? Послушайте барон, ваши угрозы просто смешны и нелепы…Ваш флот, разгромлен нами у Ньюфаундленда, его остатки жмутся в берегам Британии. Японцы, готовы к вторжению в Бирму и пусть вторгаются, нам это не интересно. Ваш единственный, боеспособный союзник — ГДР, терпит на Восточном фронте одно поражение за другим. Поражение в Африке с последующим неминуемом вторжением в Францию или Италию или даже в саму Британию- вопрос времени… Вы проиграли, мистер Олифант. И Британскую корону — ничего не спасет. Вы напрасно меня шантажируете…

Браун, перевел дух и встал напротив Олифанта, глядя ему в глаза.

— Лучше поговорим о цене вашего компромата, барон, как деловые люди. Мне нужны все снимки, естественно, негативы, адреса обоих мексиканских шлюх, если они еще живы и главное, имя того ублюдка, который для вас — это снял. За все это я готов заплатить, два миллиона полновесных американских долларов…Не торгуясь. Или вы — барон, предпочитаете в фунтах?

— А русские, сэр? Неожиданно спросил Олифант, даже не поведя бровью.

— Какие русские?

— Ну обычные такие русские…Которые сейчас, легко жертвуют на фронте, пятнадцатью тысяч солдат, ради продвижения на сотню шагов. Вы сокрушите Британию, сокрушите Германию и Италию… открыв тем самым врата Европы — русским. Что вы с ними планируете делать? Русские, уже стоят на берегу Персидского залива — затем они спокойно включат в свою сферу влияния и Индию и Аравию. Их промышленность, получит невиданные преференции, охватив новые рынки сбыта. Все это будет защищено таможенными барьерами и пятимиллионной, закаленной в боях армией, оснащенной новейшим оружием с огромным боевым опытом. В итоге, что вы выиграете? Все, станет только хуже…Русские, более сильный и непримиримый противник чем мы, немцы или даже японцы…

Теперь уже, выдохнул Олифант.

— И кстати, господин вице-президент. Знай русские о компромате на вас, они бы предложили мне, не торгуясь — десять миллионов…

* * *

— Итак, предложение правительство Великобритании, такое- мистер Браун. Мы заключаем мир, на ваших, американских условиях. Выходим из союза с Берлином, разрываем отношения с так называемым Континентальным пактом и признаем полную независимость от короны — Канады, Австралии и Новой Зеландии. Заключаем договор о совместных боевых действиях против японцев на Тихом океане до полной капитуляции Японской империи. Великобритания, заключает перемирие с правительством мадам Ле Пен и признает его — единственным легитимным правительством Франции. И требует возвращения всех ее оккупированных территорий, включая союзные (1) Более того, Великобритания с помощью сил своего экспедиционного корпуса в Европе, гарантирует свободу и независимость Нидерландов и Бельгии от возможной германской оккупации. Более того, правительство Её Величества, готово всячески содействовать вывода из Франции германских войск и заключение мирного соглашения…

У Джэба Брауна, даже перехватило дыхание от перспектив, описанных англичанином. Фактическая победа в войне и освобождение Западной Европы, без гибели американцев…Полный разгром Японии и полное доминирование в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

— Это все? Наконец спросил Джэб…

— Нет. Суэцкий канал и Египет, лучше взять под совместное управление великих держав при мандате Лиги Наций… Предположим САСШ, Британия, Франция и Германия…после заключения перемирия с нами, естественно. То же можно сделать с Сирией, Месопотамией…

— Месопотамия, как и Северная Персия под русской оккупацией. Напомнил Джэб Браун, прекрасно понимая, куда клонит англичанин…

— Мандат на управление Месопотамией или Ираком — Великобритания получила от Лиги Наций, как и Франция на Сирию и Левант. Русские же, просто оккупировали эти территории…

— В вашем предложении, я не услышал, почти ничего про Россию и Германию…

Олифант, на секунду замолчал.

— Пусть германские социалисты и русские империалисты лупят друг друга в свое удовольствие. Переброска на Восточный фронт сорока дивизий с запада и средиземноморья — обещают очень ожесточенные бои и взаимные, огромные потери. Еще минимум — пару лет. Русским и германцам не будет дела до Ближнего и Дальнего Востока, до Индии, Персии и Китая…Условия нового мироустройства — будем диктовать мы, Вашингтон и Лондон… И Берлину с Москвой, будучи предельно ослабленными, придется с ними согласиться.

— Очень соблазнительно…. Победить, почти не пролив крови…

— Но это еще не все, сэр…У меня есть, секретное предложение от премьер-министра…в случае прекращения боевых действий и подписания перемирия, Великобритания готова открыть свои рынки для американских товаров и инвестиций…

Это, был нокаутирующий удар. Открытие бездонного индийского рынка, для американских корпораций, учитывая то, что ради этого не придется лить кровь детей налогоплательщиков…

— Но, на пути всего этого, мистер Браун, стоит всего лишь один человек, ставящий личное уязвленное, болезненное, самолюбие выше интересов американского общества и соратников по партии…

Джэб Браун открыл было рот, но Олифант, положил перед ним, на капот помятую бумажку…

— Это квитанция на камеру хранения, складского комплекса «Макси Сентури», в Хилсборо-Каунти, всего в миле отсюда. Там вы найдете много интересных документов про мистера Траута и его окружение. Про связи его администрации с еврейскими бандитами из Чикаго и Нью — Йорка, которые в свою очередь связаны с русской разведкой. Про нелегальные поставки оружия, при посредничестве ряда конгрессменов, для террористов ИРА. О деятельности еврейских террористов в Палестине и Польше. И везде, сэр, везде, появляется русский след. Мистер Траут слишком откровенно пляшет под русскую музыку, мистер Браун. Американцы, сейчас гибнут в Северной Африке — за русские интересы…

Джэб Браун поднял голову. С океана, на Флориду, уверенно, надвигался шторм, первые тяжелые капли ливня упали на капот «Бьюика» и грязный от маслянистых пятен асфальт.

— Пора заканчивать встречу, мистер Олифант. Свяжетесь со мной, через трое суток. В Майами…уверен, что вам, не составит труда — меня найти.

Положив квитанцию от складской ячейки в карман, вице-президент САСШ, зашагал к бронированному "сабурбану', сдвинув кепку на самые глаза. Поднявшийся ветер, трепал фальшивые кудри его дурацкого парика…

Союзные территории — так в этом мире, из политкорректности, называют колонии или зависимые государства.

Глава 13

Санкт-Петербург. Российская республика. 20 апреля 2007 г.

— Отец, скажи как дела на фронте? Ломающимся басом, поинтересовался Ярослав, кадет первого курса военно-морского училища радиоэлектроники и связи имени адмирала Берга, смотрел на Небогатова со всей серьезностью.

Женя, усмехнулся. Вот время летит…Еще вчера казалось, он забирал из родильного отделения земской больницы, хнычущий кулек, завернутый в старый овечий полушубок, теперь его сын в бушлате с погонами, надраенными пуговицами и ботинками интересуется голосом с хрипотцой, положением на фронте… Причём не «папка» или «папа» — а сугубо официально, «отец»… Куда деваться…

Да и в кабинете, начальника училища, каперанга Сотникова, увидев отца в форме, Ярослав мгновенно вытянулся по стойке смирно и отрапортовал непосредственному начальнику о прибытии и только этого, был заключен в объятия… От сына, уже не пахло как в детстве, теплым хлебом, пахло казармой и дешевым марсельским мылом(1)

На поездке в форме, настояла супруга и теперь, Небогатов был согласен с тем, что она была права. Серо-голубая жандармская форма с погонами полковника, вкупе с орденской колодкой и Георгиевским темляком на предплечье, производила неизгладимое на всех окружающих, встречных-поперечных, включая командование училищем.

Чету Небогатовых и дочь Дарью, встретил сам начальник училища, познакомил с преподавателем и старшим учебной команды. Кадета Ярослава Небогатова, сдержанно похвалили за успехи в учебе и увлечении шахматами и рисованием, но мягко указали на недостатки в физической и строевой подготовке, столь необходимых для воспитания настоящего «морского волка».

— Да как сказать, сынок? Установилось, шаткое равновесие…Обе стороны, обескровлены осенне-зимними боями и усиленно готовятся к летней компании. Накапливают резервы, укрепляют оборону и ведут активную разведку….

Сын сморщился…

— Ну пап… капризно потянул он, снова превращаясь в домашнего пацана.

— Я же тебя серьезно спрашиваю?

— А я тебе серьезно отвечаю. Генштаб, Ставка и сам Главковерх — меня в свои планы не посвящали. Единственно, что могу сказать, это лето — будет жарким и кровавым…Как и оба предыдущих…

— Ты чего по атлетической подготовке, хромаешь на обе ноги, Ярослав? Опять ленишься? Как Ленин? (2)Попытался перейти на другую тему, Женя, но его сын, проигнорировал вопрос.

Дотронувшись до темляка, сын спросил…

— Отец, а за что тебя Георгиевским оружием наградили?

Небогатов вздохнул.

— Это секрет, сынок. Извини. После войны — обязательно расскажу, обещаю…

Ярослав усмехнулся в тридцать два крепких, молодых зуба.

— А ребята говорили, что тебя за ликвидацию генерала Унгерна, наградили!

Небогатов поперхнулся… «Похоже эту секретную информацию знают все, от папуасов на Тасмании до эскимосов»

— А что еще твои ребята говорили⁉

— А ты никому не скажешь? А то пацаны обидеться, скажут что я — шпик жандармский…

— Никому! Честное жандармское…

— Ну паааап…

— Нет конечно, Ярослав, не скажу…

Сын приободрился и сдвинув бескозырку на затылок, прошептал ему в ухо.

— Говорят, когда ты в партизанах был, целый отряд сформировал из ведьм да упырей, полесских, мол поэтому немцы и предатели их и не видят, когда они нападают. Поэтому твой отряд среди болот так долго и успешно, скрывался…А еще говорят, как твой отряд назывался?

— «Дикая охота», небось? Усмехнулся Небогатов.

— Точно!!! Папа, а ты откуда знаешь? Это правда⁈

— Это логическое мышление, называется. Полесье- действительно полно всяких верований, культов и преданий. С еще дохристианских времен. Придание о дикой охоте на людей — это оттуда…

— Понятно…Скис Ярослав…А жаль, название, было красивое…

— Ладно, не кисни. Скажи ребятам, что меня оберст ван Хельсинг из «штази», серебряной пулей подстрелил…Что бы уж, градус безумия не снижать. Твой авторитет среди кадетов, взлетит подобно ракете…Папа, жандарм — оборотень! Ууууу!!! Завыл Небогатов, напугав немногочисленных посетителей кофейни и ее хозяина…

* * *

Такси остановилось у обшарпанного, дома рядом с Евангелической больницей и высадила переодетого в кожаную куртку и джинсы Небогатова у длинной и темной, словно кишка, проходной арки, характерной для центра Петербурга. Особенности местной, петербургской архитектуры, строить мрачные дома — гробницы, всегда поражала и раздражала его.

Пройдя до конца арки пропахшей как человеческой так и кошачьей мочой, Женя обратил внимания на бестолково крутящегося у мусорного бака, мордастого гражданина, держащего руки в карманах. Мордастые граждане с колючими глазами, держащих руки в карманах и не хрена не делающих — это верный признак, либо его коллег либо криминала.

Второй подобный тип, крутился на седьмом этаже, куда Небогатова поднял скрипучий, старый лифт. Второй тип, подошел к Небогатову и спросил, открыто держа руку на кобуре.

— Пароль?

— Мангуст… ответил Небогатов. Отзыв?

— Тридцать пятый…ответил незнакомец и сделал приглашающий жест. Вас ждут, господин полковник…

Дверь открыла миловидная девушка, в платке со скуластым лицом, по виду — татарка.

— Диляра, прими одежду у господина полковника. Раздался знакомый голос из кабинета. Проходите, проходите, Евгений Вадимович…

Женя, сделал шаг вперед. что бы попасть в объятия сенатора от Казанской губернии, генерал-лейтенанта жандармерии и своего наставника, Ильнура Уразовича Хайдарова.

— Ты где был, чертяка⁉ Я уж думал, все, кончился мой Небогатов! Где то в болотах и сгинул, вместе с десантом…Нет, Женя — такую голову как у тебя беречь надо, а не под пули подставлять и с парашютом сигать!

— Ты проходи — проходи, садись! Уважь старика, не стой колом…Давай по маленькой⁉

— Диляра! Зычно выкрикнул Хайдаров, имя горничной… Принеси ка нам с Евгением Вадимовичем наливочки смородиновой, домашней, да балычка, на закуску… Разговор у нас, долгий предстоит…

* * *

— Я слышал, Ильнур Уразович, вас вернули на действительную военную службу из резерва⁉

— Неправильно слышали, полковник. К Корпусу, я официально отношения не имею, хоть и восстановлен в звании генерал-лейтенанта. Мое дело теперь, советник министра иностранных дел.

«Ясно. Незаметно для всех окружающих, наши усиливают активность на востоке. Иначе, акулу тайной войны в МИД не откомандировали бы…»

— Очень рад, Ильнур Уразович. Слава Богу, что ваш удивительный опыт задействован…

— Ладно, Евгений Вадимович, обойдемся без лишней лести. Я недавно из Асхабада прибыл, скоро обратно, так что, вы вовремя на связного вышли. Еще сутки и меня бы здесь не было.

Наливка была отменной, балык и черная икра — выше всяких похвал.

— Откуда такая роскошь, господин генерал?

— Каспий кормит…Однозначно и сухо ответил Хайдаров, давая понять Небогатову, что это не тема для разговора.

— Зачем встречи искал, тем более на конспиративной квартире, Женя? Что то случилось?

— Можно сказать, случилось, господин генерал. Случилось то, что за год с лишним, беганья по лесам с карабином, что с централизованным снабжением партизанских формирований что то не то происходит. Да и сам штаб партизанского движения, прямо скажем, весьма странные приказы отдает.

— Это какие же?

— Например, брать в состав отрядов местных жителей включая детей и ставить их на котловое довольствие! Ежедневное! При этом…

— Все снабжение доставляется вам легкомоторными самолетами?

Ильнур Уразович, легко мог ухватить самую суть вопроса…

— Так точно. Антонов, второй…Нам на боевые группы не хватало даже патронов, топливо для дизель-генераторов, вообще дефицит страшный…А тут — приказ на обеспечение местных жителей…

Генерал Хайдаров, покачал головой.

— Действительно, странное решение. Больше похоже на целенаправленное вредительство. Кто этим занимался? Конкретно, фамилии?

— Двое из ЦШПД — полковники, Викторов и Цуге. Один отвечает за оперативное планирование, другой — за материальное обеспечение. Обоих — знаю лично. Заслуженные офицеры…

— Они жандармы?

— Естественно, Ильнур Уразович. Оба, выходцы из полевой жандармерии…

— Вспомнил. Михаила Георгиевича Цуге, сына полковника Цуге, помню еще корнетом…по Туркестану. Действительно, дельный офицер. Продолжайте, прошу вас…

— От штаба ВВС, снабжением партизан на Западном направлении, занимался подполковник Кречетников…Вот о нем ничего не знаю, личность мне — неизвестная…

— Кем был подписан приказ?

— Самим генералом Кобзевым, начальником бюро «С»…

— А, Никодимом…С непонятной интонацией, протянул Хайдаров.

Снова выпили по стопке наливочки и закусили.

— Что делать думаешь? Верховный в курсе?

Пришла очередь, Небогатова, кивать головой.

— Это он тебя на дело направил, я правильно понимаю? Уточнил генерал.

Небогатов снова кивнул.

— Вот любишь ты, Женя в го…но, всеми четырьмя лапами залезать! У тебя и так в Корпусе, репутация любимчика кремлевских тузов и генералов, тут еще — это…Из-кого свою команду формировать собираешься?

— Вот за этим и прибыл, господин генерал. За советом…

— Из жандармерии, вообще никого брать не советую. Даже из Особой инспекции…Против своих, чую, работать придется. Здесь, другие люди нужны…

— Из военной контрразведки?

— Да ты, что Женя, пьяный что ли? Генералу Зилову только мизинец дай, он весь Корпус со своими псами армейскими, в клочья разорвет. Нет, нет…это пустое… Военные и так огромную власть набрали, если их еще на жандармерию спустить…

Хайдаров от волнения, даже привстал и сделал круг по обширной гостиной, что говорило о крайней степени возбуждения.

— Насколько я понимаю, Верховный с тобой, через Алексеева общался, верно?

— Именно так, Ильнур Уразович… Снова подивился прозорливости своего ментора, Небогатов.

— Да уж…Набрал власть Петруша наш, нынче. Две трети докладов, через него к Верховному идет… Как он скажет, так Верховный и услышит. Или не услышит, это уже Алексеев — решать будет. Он ведь тебе, Женя, помощь обещал?

— Любую. В рамках данного дела.

— Тогда, слушай. Ты надолго в Питер?

— Еще пару — тройку дней. Сына навещал в кадетском училище…

— Значит, время еще есть… Слушай внимательно, Евгений Вадимович…Есть такой сыщик от Бога, Соболевский Ксаверий Казимирович…подполковник, я его по Туркестану знаю хорошо, в Ходженте, сыскной полицией руководил, пока в историю не вляпался…Сейчас он, с фронта вернулся, опять на полицейской работе, офицер по особым поручениям при обер-полицмейстере, генерале Радлове… Вот к нему, обратится можно. Боря Радлов, мне кое — чем обязан, офицера своего отпустит для совместной работы с жандармерией…

— Полицейский? Из МВД? С сомнением спросил Небогатов…

— Именно так. Больше тебе опереться, не на кого. По крайней мере в начале пути…

— Что это за Соболевский, Ильнур Уразович?

— Поляк из шляхты…Его отец, Казимир, всей полицией Виленского уезда — руководил. Жесткий был-страсть. Его уголовные, как огня боялись. Сынок — весь в него, но интеллектуал. Упрямый, сообразительный. Решил карьеру, отдельно от отцовской тени делать. Естественно, в Туркестане. В Ходжанте, за пять лет дорос из рядового агента, до начальника сыска. «Бабаям»- такой разгон дал, что на него басмачи раза три покушались…Неудачно. Причем — с потерями. При последнем покушении, он самого Черного Фархода, «сложил», пулей промеж глаз, а его всем генерал-губернаторством лет семь, искали…

Небогатов, присвистнул.

— Ничего себе…прямо пластун…

— Да. Угадал. На фронте, он взводом пластунов и командовал, до ранения на рождество. Теперь, вернулся в полицию.

— Мобилизованный?

— Нет, вроде охотником. Сам спросишь, если надо.

— А что там за история неприятная была, Ильнур Уразович?

— С наркотиками, связанная. В багаже у его жены, железнодорожная полиция — гашиш нашла. Много…Соболевского на ковер к министру, он все берет на себя. Его в тюрьму, срок — пятнадцать. Отсидел менее четырех, приговор изменили. Выпустили…Уезжал в Америку, жил там пару лет, может больше, уже не помню. Чем занимался за океаном, дело темное, но как то связанное с «Нобилем»…Потом вернулся, восстановился в полиции, с помощью Орлова…

— Орлова⁉ Он министра знает?

— Да. Лично. По тому же Ходженту, кстати. Так что Соболевский — человек со связями и опытный. И сыскарь и фронтовик к тому же…

— Тогда почему только подполковник?

— Характер. Тяжелый. Практически, невыносимый. От него уже две жены сбежали и куча сослуживцев.

— Он агент жандармерии? Спросил Небогатов, сверля глазами, Хайдарова.

Тот покачал головой.

— Нет. Хотя я бы этого хотел…Но — нет…

И тут Небогатов внутренним чутьем, понял, что наркотики в багаж жены Соболевского, скорее всего подкинули люди Хайдарова, с целью склонить перспективного полицейского офицера к сотрудничеству. Но не получилось, сыщик предпочел крах карьеры и тюремный срок — доносительству на коллег. Сильный человек…

— Мне кажется, вы правы Ильнур Уразович. Вслух, сказал Небогатов. Вы организуете встречу? У меня очень жесткие временные рамки…

— Конечно. Сказал генерал, поднимаясь с кресла. Мне надо позвонить…

* * *

Подполковник Департамента полиции Санкт-Петербурга, Ксаверий Соболевский, прибыл, несмотря на глубокую ночь, для встречи в гостиничном ресторане, гладко выбритым, словно не спавшим и благоухающий дорогим одеколоном.

— Вы не боитесь грабителей? Говорят они лютуют в Питере, несмотря на комендантский час. Спросил Женя, лощеного шляхтича.

— Меня знает вся шпана в ближайших двух управах. И мою трость…. Соболевский поднял трость и потянул за рукоятку. Тускло блеснула вороненая сталь скрытого клинка…

— Занятная вещь…Сейчас, такого не делают.

Соболевский согласно кивнул.

— Надеюсь вы позвали меня, господин жандарм, не обсуждать мою фамильную трость?

— Что то закажете? Здесь отменная кухня…Шеф — повар с довоенных времен…

Соболевский неприятно, как то высокомерно улыбнулся.

— Я прекрасно знаю местного шеф-повара и качество здешних блюд… Если вы, господин жандарм, прекратите изображать щедрого столичного купчину и скажете о причине нашей встречи, это сильно сэкономит нам время. Мне завтра — на службу.

— Евгений Вадимович. Небогатов…Наконец представился, вспомнив основы этикета, Женя. Полковник, до последнего времени- командир особого партизанского отряда, Бюро «С» Отдельного корпуса жандармов.

Полицейский хмыкнул…

— Господин Хайдаров, сообщил, что вы — весьма интересный человек, но я не ожидал, что настолько… Первый раз общаюсь с командиром партизанского отряда…

— Это в прошлом, Ксаверий Казимирович. После ранения, я пока в тылу обретаюсь. Служу по своему основному, жандармскому ремеслу.

— И какое дело у целого полковника жандармерии к полицейской ищейке с подмоченной репутацией? Ради которого вы потревожили целого генерала и сенатора Хайдарова?

— Я хочу предложить Вам, вступить в формируемую сейчас, розыскную команду с чрезвычайными полномочиями. По одному, секретному и очень опасному делу. Где, возможно, замешаны высокие армейские и жандармские чины…

— Что за розыскная команда? Что за полномочия? Быстро спросил Соболевский, чуть подавшись вперед и сузив глаза.

— Формируется по личному распоряжению Верховного. Цель — вскрыть возможные масштабные хищения в тыловых учреждениях и не только… Вы что то знаете про смерть сенатора Салова?

Поляк, пожал плечами.

— Я присутствовал на месте его смерти…Труп к тому времени еще не увезли…

— Выполняли приказ обер-полицмейстера?

— Да. Скажу сразу — ничего подозрительного не заметил. Смерть — вполне естественная. Возраст, курение, характерная для полицейского — нервотрепка…Даже если ты целый генерал и экс-директор центрального финансового бюро МВД.

— Но. по моим данным, сенатор Салов пытался разобраться в схемах обеспечения продуктами питания…

Соболевский, снова пожал плечами.

— Евгений Вадимович…Зачем вам нужен именно — я? Позвольте полюбопытствовать?

— Потому, что вас рекомендовал Хайдаров, Ксаверий Казимирович… Это для меня — высший авторитет. Далее — вы хорошо известны нынешнему министру внутренних дел, господину Орлову. Это облегчит нашу работу и скроет ее от многих любопытных лиц с большими звёздами на погонах. Мне не хотелось бы формировать сыскную команду из жандармов или тем более военной контрразведки! Вы не работали в столице и её окрестностях и у вас огромный и разнообразный опыт оперативно-сыскной работы.

— Но я, не служу в Корпусе!

— Группа — целевая и межведомственная. Под личным контролем, генерала при Ставке ВГК, Петра Алексеева.

Соболевский крякнул. Видимо это означало — высшую степень изумления.

— Послезавтра, вернее, уже завтра, Ксаверий Казимирович — у меня назначена прием у министра внутренних дел. Генерал, готов выкроить из своего графика — пятнадцать минут для встречи со мной…Не составите ли мне компанию, господин Соболевский?

Открыв портсигар и извлекая ароматную сигариллу, Соболевский с наслаждением закурил и пододвинув к себе пепельницу, выпустил струю дыма в потолок.

— У меня ведь есть время подумать?

— Да. Ровно до часу дня, Ксаверий Казимирович. Не позже…

Небогатов встал и протянул руку.

— Разрешите откланяться, оставлю вас, думать в одиночку. Увы, здесь — я с семьей. Пока в отпуске по ранению…

Поляк, ответил крепким рукопожатием и проводив взглядом Небогатова, не глядя, махнул рукой, подзывая полового.

— Водки принеси…

— А покушать? Престарелый половой, дитя мобилизации, неловко поклонился, свет плафонов отражался на его плеши…

— Вот её, родимую, я и буду кушать. Графин водки, лимон и сахар…И метрдотеля подзови. Скажешь — Ксаверий Казимирович, звать изволит…

Глава 14

Новоузенский уезд. Самарская губерния. Полевой штаб Резервной армии. 25 апреля 2007

Президентский «Туполев» с бортовым номером 001, приземлился на аэродроме Самары, ровно в полночь, где первое лицо государства, встречали два пятнистых вертолета Сикорский −60 и небольшая группа офицеров ВВС. Главковерх, Бородин, поздоровавшись за руку со встречающими, нырнул в один из вертолетов уже раскрутившем свои винты. Едва за Главковерхом плавно закрылась дверь, оба вертолета, не зажигая огней — взмыли в воздух и заскользили над землей в абсолютной темноте. Пилоты из 440 смешанного авиационного полка особого назначения, похожие на невиданных пришельцев управляли винтокрылыми машинами надев на глаза приборы ночного видения и не обращая никакого внимания на пассажиров, скорчившихся на алюминиевых сиденьях десантного отсека. Ночная степь, помнящая еще воинов Тохтамыша и Тамерлана из древних, давно сгинувших империй, была безмолвна и темна, никаких ориентиров, если не считать внезапно заработавший впереди радиомаяк.

Наконец, оба вертолета, начали снижение, на ровную посадочную площадку, присыпанную белым песком.

Подняв тучу пыли вертолеты приземлились и рывком открыв дверь, начальник личной охраны Верховного, полковник Хмелевский, первым спрыгнул на землю, выставив вперед, ствол автомата.

— Периметр безопасен! Денис Владимирович, можно выдвигаться.

— Спасибо, полковник. Ответил Бородин, спрыгивая на землю и направляясь в сопровождении телохранителей в темном лабиринте одинаковых армейских палаток.

Верховному, по его просьбе, была предоставлена стандартная офицерская палатка, как и тысячи подобных расставленных правильными квадратами в зеленеющей приволжской степи.

Отпустив охрану, Бородин растянулся на узкой, походной койке и провалился в сон, едва успев скинуть армейские ботинки. Визит на юг Самарской губернии, в штаб сформированной в феврале Резервной армии, должен был поставить точку на его колебаниях в стратегии грядущей летней компании.

* * *

— Доброе утро, господа офицеры и генералы! Отдохнувший Бородин, заходя в обширную штабную палатку. У меня, как всегда, мало времени и что вы хотите мне показать⁉ Заявляю сразу, банальной показухи — я не потерплю.

— Новое вооружение, господин Верховный Главнокомандующий. И новую тактику, механизированных соединений. Генерал армии, Севастьянов вытянулся в струну.

— Интересно, черт побери. Продолжайте.

— Наличие в каждой отдельной танковой бригаде, эскадрильи беспилотных летательных аппаратов, резко расширяет её возможности по разведке и обнаружения целей и корректировке артиллерийского огня.

— Типа немецкого «Мула»?.

— Да, Денис Владимирович. Теперь в каждой отдельной танковой бригаде — эскадрилья из 24 «Шершней». Половина в разведывательном варианте, половина в бомбардировочном. Но главное — не это. Германские «мулы» были и есть в составе ВВС. Появляется лишнее командное звено — падает скорость передачи информации. У нас же, эскадрилья БПЛА — подчинена командиру бригады. Это — гораздо эффективнее и упрощает управление над полем боя.

— Помню, перед Рождеством господин полковник по адмиралтейству Рог, демонстрировал некий одноразовый самолет. По моему «румб»?

— Так точно. Начальник штаба ВВС, генерал-полковник Дмитриев, сделал шаг вперед. Прошу…сделал пригласительный жест генерал

Типичная четырехосная, армейская «Татра» с брезентовым тентом.

— Это маскировка, господа. По приказу генерала, тент сполз на землю обнажив пусковую установку на четыре беспилотных аппарата.

— Пороховой заряд выстреливает «Румб» из пускового контейнера, запускается электрический двигатель и самолет-снаряд, отправляется по назначению. Такой метод — позволяет использовать «румбы», массово, по несколько десятков штук на одну цель. Например — внезапная, скрытая, атака командного пункта полка или дивизии, или ракетно-артиллерийской позиции.

— Дальность управления оператором?

— До сотни верст. Девяноста, с гарантией…

Генерал Севастьянов, недовольно нахмурился.

— Изначально планировалось, что «румб» — в первую очередь разведчик, за счет малошумного электродвигателя и уже потом — после выполнения разведывательных задач, использовать как самолет-снаряд!

— Слишком малый объем батареи. Два часа для разведки — мизер. Использовать как малозаметный и бесшумный самолет-снаряд, «румб» — гораздо эффективнее.

— Это все хорошо. Каковы объёмы производства?

— Около тысячи ста БПЛА, каждый месяц. Ежемесячно, производство растет не менее чем на пять процентов…

— Маловато… Скажите Константин Максимович, сколько и каких, мы получаем самолетов по ленд-лизу с этого года.

— Ежемесячно до полсотни легких штурмовиков типа А-40М «Скайхок», в нашем варианте БШ-4 «Орлан», очень простой и надежный фронтовой самолет поддержки, дешевле нашего «громовержца» более чем, в два раза. Летчики его любят, техники — тоже. Особенно он хорош тем, что его изначально делали как палубный самолет, с коротким взлетом. Для него подходят небольшие аэродромы, это здорово экономит средства и силы при строительстве ВПП. Помимо «орлана», мы закупаем легкий фронтовой истребитель Ф-5В, в нашем варианте, И-50 «Вольный» в двухмоторной модификации и отечественным 23 миллиметровым орудием. Истребитель, вооружен ракетами совместного производства Р-13 «Горихвостка» и Р-25 «Воробей». Подобные ракеты, сейчас устанавливаются и на наши истребители типа И-300, всех модификаций. Это помогло нарастить производство ракет типа «воздух-воздух» и теперь проблем с обеспечением авиационными боеприпасами у нас нет… Есть возможность вооружить подобными ракетами, массовый ЗРК…

— Зенитный комплекс с авиационными ракетами?

— Так точно, господин Верховный. Дорогостоящая РЛС, заменяется простым лазерным прицелом, наводчик захватывает низколетящие цели и задействует пусковые контейнеры с «Воробьями» или «Горихвостками», которые монтируются на шасси армейской «Татры» и мы получаем эффективную, дешевую ЗРК ближнего и среднего радиуса действия. Гораздо проще в производстве, чем ЗРК «Квадрат», которую мы вынуждены применять на малых высотах, против новых немецких штурмовиков «мессершмидт S-91»…

— Новые штурмовики «Мессершмидт», это большая проблема для наземной армии?

— Так точно. Это изначально итальянский самолет, отлично проявивший себя в Северной Африке при общей слабости итальянских ВВС и неожиданно, выбранный люфтваффе как основной на конкурсной основе. Опасная машина, маневренная, особенно на малых и средних высотах, с бронезащитой, несущая как управляемое, так и неуправляемое оружие, и свободнопадающие бомбы. Они проста в производстве и ремонте так и для освоения молодыми пилотами. В ГДР даже объявлен дополнительный набор в летные школы из числа добровольцев юнгштурма, германской молодежной организации.

— Новые массовые армейские ЗРК, смогут их остановить?

— Несомненно, Денис Владимирович. Вкупе с ЗСУ «Енисей» и тяжелыми ЗРК «Квадрат», сильно ограничат возможности ударной авиации противника и его вертолетов.

— Неплохо, очень неплохо…Что с программой воздушного старта торпед типа «Новатор»?

— Есть готовые экземпляры. Пока собрано пять пусковых контейнеров на четыре ракеты каждая. Под транспортником С-120… Требуются войсковые испытания…

— Что нам мешает их провести. Меня честно говоря, господа, мне смертельно надоели рейды бомбардировочных штаффелей люфтваффе по мостам и переправам через Днепр и по тыловым промышленным районам. Думаю, пора преподать урок германцам. Внезапные и тяжелые потери бомбардировщиков и их экипажей, должны ограничить наступательный потенциал люфтваффе хотя бы на месяц…Константин Максимович!

Начальник Главного штаба ВВС, кивнул и широким жестом предложил пройти в штабную палатку.

— Есть план «Мстислав», Денис Владимирович. Одновременный удар по четырем аэродромам которые активно использует люфтваффе для ночных бомбардировочных рейдов. Это позволит не только уничтожить и повредить большое количество самолетов противника, но и позволит уничтожить накопленные запасы новейших планирующих бомб GB-24. Эти бомбы очень точны и несут почти 300 килограмм взрывчатки…

— Да, неприятная штука. Генерал-квартирмейстер Волькенштейн, буквально в ярости от постоянных ударов глайд-бомбами по днепровским переправам. Это, создает серьезные помехи для Действующей армии, господа пилоты. Терпеть подобное — далее невыносимо…Так в чем суть плана, господа?

— Нанесение первого, сокрушительного удара по второстепенным целям, Денис Владимирович. Германское воздушное командование представлено на юго-западном ТВД вторым воздушным флотом генерала Пауля Дайхмана и включает в себя шесть авиационных и пять зенитных дивизий. Надо отдать должное противнику, он достаточно умело, лучше нас, на сегодняшний день, организует дальнюю радиолокационную разведку, боевое управление авиацией и радиоэлектронную борьбу. Дайхманом создана сеть из наземных постов РЛС и станций РЭБ тесно связанных с цеппелинами ДРЛО и связи, постоянно курсирующих вдоль линии фронта в сопровождении истребительного эскорта. Собранные данные — передаются в штабы соединений, оттуда в уже обработанном виде — в штаб воздушного флота, где ими занимаются аналитики, выбирая лучшее направление атак. Аэродромы бомбардировщиков противника в Ровно, Львове, Тернополе, Станиславе, прикрыты позициями стационарных ЗРК в бетонных капонирах и подвижными батареями зенитной артиллерии всех калибров. Прямая атака на эти укрепления, ничего не даст кроме тяжелых потерь опытных летчиков, дорогостоящих самолетов и торпед. Но есть одно слабое место…

— Какое? Генерал, я начинаю терять терпение ⁉

— Гелий, господин Верховный. До войны, для своих цеппелинов ДРЛО, ГДР почти ⅘ своего гелия импортировала. В основном из САСШ и Великобритании. Теперь — это направление перекрыто наглухо, единственный источник гелия — это заводы глубокого охлаждения газа недалеко от местечка Грабовец, Люблинского воеводства.

— Сланцевый газ? Его добыча очень дорога, не считая баснословной цены гелия!

— Именно так. Но польские сланцевые газовые месторождения, столь активно разрабатываемые германцами — это единственный источник доступного гелия для дирижаблей люфтваффе, Денис Владимирович! И если мы выбьем его, через полторы недели, с дальним радиолокационным обнаружением и тропосферной связью у люфтваффе будут огромные проблемы… Это, несомненно скажется на их воздушных операциях. Они резко сократят маршруты для рейдов своих бомбардировщиков из- за проблемы с их управлением и прорывом нашего ПВО. Тут, господин Верховный, мы их и прихватим! За жирные бока…

Верховный покачал головой… Что выражало крайнею степень его изумления.

— Действительно…Все просто, оказывается. Вы и ваши штабные офицеры, просто молодцы, Константин Максимович! План «Мстислав», я нахожу блестящим и приказываю, приступить к его реализации!

— Служим России!

* * *

— Вот зараза! Не видно ничего в этот экран!

Башнер танка БТ-80МВ «Ящер» (1), унтер-офицер Виктор Суханов, по кличке Ноздря недовольно постучал по маленькому экрану слева от основного прицела.

— Ты бы его включил, что ли, дурень! Беззлобно прикрикнул на своего башнера старший прапорщик (2) Савелий Фокин, командир танкового взвода первой роты 1 эскадрона, славной 2 отдельной гвардейской танковой бригады «Воющие черти».

— Это ж тепловизор, Витек! Конечно в него не видно днем в жару!

— Ночью стрелять будем?

— Наверняка. Слухи ходят, сам Верховный здесь! На новые танки посмотреть хочет, мол как гвардейцы к новой компании готовятся…

Ноздря хмыкнул…

— Да брешут, поди Савва…Чего Верховному в такой дыре делать? Он на танки может и на полигоне насмотреться.

Посмотреть, было на что… «Воющие черти» получили с путиловских заводов из Санкт-Петербурга и Омска сто шестьдесят новеньких, с иголочки БТ-80 в последней модификации «Ящер»…В отличии от поджарого «Аспида», с его монолитной броней и четырехдюймовой пушкой, каким были первые модификации быстроходного танка, «Ящер», теперь напоминал страхолюдную помесь танка с марсианской летающей тарелкой, которую в довершении всего, трахнул динозавр… Такой же быстрый и стремительный, как «аспид», БТ-80БМ усиленный наростами встроенной дополнительной брони, словно драконьим панцирем, тяжелыми фальшбортами и противокумулятивными решётками с пятидюймовой пушкой он и выглядел жутковато, показывая свою агрессивную мощь и надежную защиту.

— А что у тебя в телеприемнике, кино смотреть можно? Башнер показал на небольшой телевизионный экран слева от орудийного казенника.

— Ты в запасном полку, на лекции спал что ли, унтер — офицер⁉ Уже разозлено, спросил Фокин. Или три месяца переквалификации — псу под хвост? Совсем мозги проспал!

— Да ладно вам, господин прапорщик! Я ж пошутил…Знаю что этот экран…Для связи с беспилотниками…

— Вот то то…Подобрел Фокин… а то сидит тут, слабоумного включает…

В башню «ящера» просунулась голова, украшенная круглыми очками и неуставной, вихрастой шевелюрой. Подпрапорщик Добряков, еще вчера — наспех мобилизованный студент, последнего курса института радиосвязи.

— У вас есть изображение?

— Нет пока…Ответил Фокин, разглядывая экс-студента…

— Досадно, господа бронекавалеристы, очень досадно…Сигнал неустойчивый…пробормотал Добряков и его лохматая голова исчезла из люка…

— Это что за чучело в форме? Удивленно спросил Ноздря, провожая связиста взглядом.

— Сам ты чучело, Ноздря…Это Добряков Семён Моисеевич! Говорят, натуральный Эйнштейн, бригадного разлива! В беспилотной эскадрилье — начальник связи.

— И что он может?

— Связь между командирскими танками и БПЛА разведчиками, наладить телевизионную. Мы сможем вперед на несколько верст заглядывать! Когда еще такое было⁉ Будь у нас эти БПЛА, зимой шестого года — не обделались бы мы в Житомире, где вся бригада сгибла…

— Ага…Там еще «шершень-Б» есть… Что мины малокалиберные, с неба швыряет…

— Да…Прикинь, сидит такой «хлыст» (3) с расчетом в бронебойной засаде, целит и ему — мину за ворот! Или в люк «леопарду» закинуть…

— А он так может⁈ Удивился Ноздря, почесывая заросший подбородок.

— Может! Если Добряков, связь наладит между наводчиками беспилотников и командирами танков… Пойдет потеха «фрицам», только держись!

— Это хорошо бы! Потер руки, унтер Суханов… а то, уже два года под Богом ходим… Считай с первого дня, на передовой и все — ни одной царапины у всего экипажа…Хоть и горели шесть раз…

— Не загибай, Ноздря… Только четыре…а подбиты считай, вообще один раз в Житомире этом…Фокин хотел добавить еще крепкое словцо, но передумал, в чем город то захваченный фрицами — виноват…

— Ты, унтер-офицер — морду побрей. А то зарос — хлеще Добрякова…Но он без пяти минут — инженер — а ты, раздолбай! Горелкину, обормоту, скажи — пусть тоже побреется…а то чует мое сердце, сейчас большие маневры начнутся…Забегаемся…

* * *

— В чем смысл маневров, господа генералы? Я же сказал, что не потерплю показухи!

— Отработка взаимодействия между наземными атакующими подразделениями, армейской и фронтовой авиации с беспилотной авиацией…Это новая и большая тема, Денис Владимирович! Она требует отработки в полевых условиях, приближенных к боевым! Сейчас, пока еще есть время до немецкого наступления…

— Кстати… что у нас с немецкой летней компанией, господа⁉ Вы определись с направлением?

— Скажем так, господин Верховный… Начальник ГРУ Генштаба, по сути, главный шпион, постучал карандашом по расстеленной карте. Около семидесяти процентов прогнозов аналитиков Генштаба и всех видов разведки, говорят о возможности наступления ННА, на Уманской дуге. Сходящимися ударами с севера и запада, армиями Велёра и Фитингоффа- расчленить и уничтожить, нашу восьмую армию генерал-полковника Улагая, в излучине Южного Буга…

— Именно туда, стягиваются основные бронетанковые силы германцев, пополненные пехотные и егерские части. На ближайшие аэродромы, перебрасываются дополнительные штаффели бомбардировочной и штурмовой авиации из состава 5 воздушного флота с западного и североафриканского направлений. Из состава групп армий «Центр» и «Север» перебрасываются под Тульчин и Жашков, инженерные части, где собираются ударные кулаки ННА.

Бородин бросил взгляд на карту…Да, место для возможного удара — весьма удачное. Маневр восьмой армии, сильно затруднен из-за её положения на выступе и наличия мощной водной преграды в ближайшем тылу…

— Пожалуй временно соглашусь. Начальник Генштаба остался в Москве, вернемся — еще раз обсудим. Каковы сроки начала наступления фольксвера по мнению аналитиков?

— Не раньше 10 июня, Денис Владимирович. У германцев, проблемы с комплектованием личным составом, техникой и созданием запасов топлива и боеприпасов, после тяжелейшей прошлогодней компании. Еще одна проблема ННА — Североафриканская компания. Она, абсолютно бесперспективная со стратегической точки зрения из-за проблем снабжения и растянутых, уязвимых, коммуникаций. Атлантический океан, уверенно контролирует ВМФ САСШ, под командованием адмирала Тиббетса и он насчитывает на сегодняшний день, пять линкоров, четыре тяжелых и десять легких, эскортных авианосца, более десятка ударных крейсеров с воздушными торпедами «Регулус» и более сотни эсминцев и корветов, не считая подводных лодок и транспортных кораблей. Шестой флот САСШ, адмирала Брюса Клингера совместно с французской и испанской Мальта — блокирована эскадрами, контролирует западное Средиземноморье, постоянно нанося удары воздушными торпедами морского базирования по военным объектам юга Франции и Италии.

— Как там с предпоследним оплотом Британии в Средиземноморье? Мальтой?

— Пока держится, благодаря поддержке итальянского флота…Но это не играет никакой роли господин Верховный…

— А в чем же…

— Постоянно растет тоннаж уничтоженных судов обеспечения…в апреле союзная авиация и легкие силы, пустили на дно почти 42 % отправленных грузов. Погибло более тридцати эскортных кораблей разных типов…Только за один месяц. Группа армий «Африка» — уже обречена. У союзников — подавляющее превосходство в материальном обеспечении и никакая храбрость, новые танки и бомбардировщики, отправленные из Европы, генерала Хансена, не спасут. Их нечем будет заправить…

— Странно, что товарищ Бруно Ольбрихт, так настаивал на том, чтобы оставить свои войска в явной западне…Видимо нынче в ГДР, политические интересы стали решительно доминировать над военными… Подумал Верховный, открывая портсигар.

— Преступайте к вашему шоу, господа генералы. Мне скоро возвращаться…

* * *

— Я их вижу!!! Вижу черт побери, господин генерал!

Капитан Меркулов, командир 201 отдельной эскадрильи БПЛА включенной в состав 2 гвардейской танковой бригады ткнул пальцем в большой экран телеприемника «Вега» и обратился к Громову как к старшему по званию…

Находящийся на КП бригады генерал — майор пригнулся к экрану, чтобы поближе видеть, как на его глазах, совершается фактически, очередная военная революция.

Посмотрев на мельтешащие изображение, Громов снял фуражку, вытер взопревший лоб и нахлобучив её обратно тихо сказал.

— Подкорректируйте изображение, капитан. Сделайте что-то с резкостью изображения с трудом могу понять, что происходит…

Капитан, гаркнул что то техническое в рацию и изображение подергавшись, обрело резкость…

— Бог ты мой…Это же их позиции…как на ладони! Прошептал начштаба корпуса, полковник Некрасов…

— Что вы ждете, полковник! Громов вопросительно посмотрел на начальника корпусной артиллерии. Наводчики беспилотников, дадут вам, четкие координаты целей…

— Есть! Отрывисто рявкнул Зыбин и сорвался с места…

* * *

— Кучно бьют. Если бы там были реальные противники, им пришлось бы несладко…Со знанием дела сообщил, Севастьянов, опустив бинокль.

— Что вы отрабатываете на маневрах, господин генерал армии?

— Прорыв обороны пехотной дивизии, отдельным механизированным корпусом… Отчеканил Севастьянов

Бородин положил бинокль на складной столик и быстро повернулся. Сузив глаза, словно зверь, готовый к прыжку он тихо, по-змеиному прошипел.

— Вы с ума сошли, генерал⁉ Вы хотите, с таким трудом оснащенное механизированное соединение, просто взять и убить об германскую пехоту? Которая цепляется за каждый дюйм и хорошо оснащена бронебойным оружием ближнего боя!

— Но Денис Викторо…

Верховный поднял руку, призывая Главкома российской армии замолчать.

— Я недавно, вернулся с Путиловского завода, генерал…И посмотрел в условиях в каких условиях, собирают наши быстроходные «ящеры». Посмотрел на изможденных от переутомления работяг с красными от недосыпа — глазами, на их детей, мальчишек — подростков, работающих подмастерьями так и не окончив даже средней школы, чтобы иметь две продуктовые карточки на семью…Может вам стоит посетить снарядное производство, где тысячи молодых девчонок, задыхаясь в вони машинного масла, снаряжают боеприпасы? Я уже не говорю, про цену, сколько стоит в деньгах, вся эта новейшая бронированная машинерия, переданная вам в руки, генерал. Так что, прошу Вас, генерал, подумайте хорошенько, прежде чем мне говорить о прорыве мехкорпуса, через позиции пехотной дивизии фольксвера!

Севастьянов сглотнул и вздернув вверх породистый подбородок, сделал шаг вперед.

— Господин Верховный Главнокомандующий. Я полностью отдаю себе отчет в своих словах! Резкое повышение точности артиллерийского огня с помощью беспилотной авиации, позволяет нам, быстро подавить бронебойные средства противника и основные позиции его полевой артиллерии. Что позволяет, мотопехоте и саперным частям в составе мехкорпуса — быстро продвинувшись вперед, образовать прорыв в обороне противника. Куда уже будут брошены — танковые бригады, расходясь веером внутри прорыва.

— Вы хотите сказать — тяжелые гренадерские и стрелковые дивизии теперь не нужны?

— Нужны…Они выдавливают противника на переднем краю, осуществляют тактические прорывы…

— Тогда зачем менять схему, которая работает? Механизированные корпуса, входили в прорыв сделанные гренадерами и стрелками…

— Время, Денис Владимирович…Проклятое время…Германцы успевали стянуть к месту прорыва свои панцер-дивизии, навязывая нам встречные бои… Хотя они почти всегда — успешны для нас, но танковые бригады несут неоправданно большие потери, в опытных танкистах и дорогостоящей матчасти. Это решительно сказывается на снижении темпов преследования, позволяет противнику, даже в невыгодной для себя ситуации, успешно отводить войска, цепляясь за подготовленные рубежи обороны…

— Вы предлагаете, бросать подвижные соединения на прорыв вражеской обороны!!

— Мы их видим, господин Верховный…с новой техникой, их позиции как на ладони, что резко в разы повышает убойную мощь артиллерии. Год назад, чтобы разрезать 4 армию и опрокинуть весь Западный фронт, покойному Унгерну потребовалось не более трех суток, сам прорыв насыщенной обороны, занял не более четырнадцати часов! При этом германцы имели горсть допотопных, фанерных «мулов»!

— У нас их сейчас — сотни! Мы стали их видеть, Денис Владимирович…Добавил начальник Главного штаба ВВС. Беспилотная авиация, делает танки — зрячими. Более того, обнаружив позиции ПТУРС или бронебойную позицию, тот же «шершень-Б» или «румб» могут её самостоятельно атаковать по приказу — наводчика…

— Вы хотите сказать, что отдельный мехкорпус, теперь, может самостоятельно прорывать оборону пехотной дивизии в пятнадцать тысяч штыков?

— Да. И это, становится не просто оперативным — стратегическим фактором, Денис Владимирович. Механизированный корпус, несмотря на большую численность, чем гренадерская дивизия — гораздо более подвижен, это закладывалось в его структуре. Предположим разведка противника, вскрыла сосредоточение Сибирского стрелкового корпуса и стянула к месту ожидаемого удара — панцер-дивизии. Начинается прорыв идут тяжелые, позиционные бои, бронетанковые силы фольксвера прикованы к месту ожидая ввода в прорыв мехкорпуса…. В этот момент, весь корпус, не менее пятисот танков и сотни орудий и бронемашин, атакует совершенно в другом месте появившись из-за спин сражающейся пехоты…

Севастьянов ткнул пальцем, на парящие над дымящимися позициями условного противника, БПЛА.

— Теперь, можно вскрыть оборону фрицев — с первого удара. Надо просто, выбрать слабое место и танкопроходимую местность…

Изначально БТ-80БМ назывался «Барс», но быстро был переименован в «Ящера».

Из-за тяжелых потерь офицерского состава, часто технические специалисты(прапорщики) заменяли командные должности низшего звена. Возникла известная путаница и звания частенько присваивались черти как. Бывало, что в одной роте, взводами командовали прапорщики, лейтенанты и даже фельдфебели…

«Хлыст» — германская коническая бронебойная пушка с характерным звуком выстрела. К 2007 году из за роста бронезащиты танков, стремительно устаревала, но оставалась опасным противником.

Глава 15

Протекторат Тунис. Кайруан. Отель «Касба». 27 апреля 2007

Майору Лучано Моретти, было страшно. Страшно не столько из-за того, что его могла разоблачить итальянская или германская контрразведка, или из-за того, что здесь даже в городе можно в любой момент нарваться на патруль рейдеров — бедуинов, которые сначала стреляют, потом опознают униформу убитого белого…Если враг- то отлично, если союзник, то что делать — Аллах с ним…ограбят, разденут и закидают песком…Страшно было из-за того, что на его семью, живущую в далекой, старинной и мирной Флоренции — вышли люди из Нью-Йорка. Хрипловатый, уверенный баритон в телефонной трубке, передел привет его жене и троим детям любезнейший привет от «дядюшки Кармина». Чуть позже, Лауре Моретти передали посылку с очень дорогими продуктами из нейтральной Швейцарии, где в коробке с шоколадом был конверт с тысячью долларов…Что значит тысяча долларов наличными в разъедаемой словно ржавчиной — войной, инфляцией и коррупцией Италии, говорить не надо.

Во время последнего краткосрочного отпуска домой, его супруга Лаура, пряча глаза, сообщила, что люди её двоюродного дяди, мистера Кармине Галанте, заместителя босса одной из преступных семей Нью-Йорка, вышли на неё с предложением переговорить…

— Лаура… пошли их куда подальше. Что за чушь, какой дядюшка Кармине, которого ты никогда не видела⁉

— Дорогой…Это брат, моей покойной бабушки со стороны матери, Лучано…Он — бандит. Натуральный мафиози, как в фильмах… И если он просит встретится с его людьми, то разумно, от этого не отказываться.

Моретти, вскочил опрокинув стул…

— Ты с ума сошла, Лаура! Я — боевой офицер! Майор! Мне плевать на каких-то грязных нью-йоркских бандитов! Ты брала их деньги⁉ Я все верну и пусть они катятся к чертовой матери!

— Не вернешь! Впервые вставила слово поперёк мужа, обычно спокойная и тихая Лаура. У тебя не будет тысячи американских долларов, дорогой! Даже если вернешь, ты ничего не изменишь…

— Я тебя не понимаю! Не узнаю! Что происходит⁉ Наконец сдался майор, глядя в бездонные глаза жены.

— Это мафия, Лучано… Ты же знаешь, я родилась в Катании, на Сицилии. Это, конечно, не Палермо с окрестностями, гораздо тише, но…Когда я была совсем маленькая, родители, дружили с семьей Альтобелло…Имен уже не помню, но у них были близнецы, мальчик и девочка, мои ровесники. Так вот, сеньор Альтобелло, был офицером Корпуса карабинеров и его отправляли служить в Палермо и не раз. Я не знаю, что там произошло, но его семью, внезапно эвакуировали. За пару часов. Подогнали военный самолет и все… Но это не помогло…Сеньор Альтобелло, был взорван в машине, вместе с охраной в канун Рождества…А уже после нового года — погибла его семья. Самосвал внезапно, вылетел на встречную полосу и размазал их ФИАТ…Погибла сеньора Альтобелло и оба её ребенка…

Лаура замолчала, вытирая полные слез глаза, платком.

— Не вставай у них на пути, Лучано. Тебя не спасут ни связи, ни охрана, ни мундир офицера и должность адъютанта генерала Тоски. Если они не доберутся до тебя — они доберутся до меня с детьми. Если не до нас — то до моих или твоих родителей… Они, уже не отстанут Лучано…Я прошу тебя Лучано, во имя Господа и детей…Встреться с ними…обсуди, что они хотят. И иначе, нам будет — очень плохо…

* * *

Человек, которого, Лучано Моретти ждал в душной, дешевой кофейне на окраине Кайруана, городка, расположенного между Тунисом и Сфаксом, прямо на стыке между 6 итальянской армией и германской группой армий «Африка», бессовестно запаздывал… Майор прибыл в город совместно с шофером, для встречи с интендантом, который отвечал за расположенный в городе крупный склад, на котором хранились запасы мин, различного типа…

Генерал Джанфранко Тоски, новый командующий 6 армией, был выходцем из артиллерии и твердо верил в две вещи. Что концентрированным артиллерийским огнем и обширными инженерными заграждениями можно остановить любую, даже самую массированную атаку. То что на календаре был двадцать первый век и техника просто прыгнула вперед, генерала Тоски не смущало.

«Главное, правильно разместить и замаскировать артиллерию, укрепления и минные поля!» увещевал он своих офицеров, будучи абсолютно уверенный в том, что после первых же потерь, трусливые и мягкотелые янки — остановят наступление и фронт снова стабилизируется на пару — тройку месяцев.

Доля истины в его словах была, немецкий контрудар, хоть и не был сокрушительным, но значительные потери нанесенные союзникам, затормозили ожидаемое «генеральное» наступление янки, минимум на пару недель.

Наконец, за соседний столик с Моретти, устало присел пожилой араб в традиционной одежде и к сожалению, с традиционным для местных жителей, запахом. Запахом-пыли, гари от кочевого костра и нестерпимой вонью давно не мытого тела… От этого туземца еще и пованивало бензином и табаком, что несколько скрашивало его телесный аромат…

— Венеция…неожиданно тихо и без малейшего акцента, назвал пароль араб, смотря в свою крошечную кофейную чашечку с густым напитком.

Моретти вздрогнул и инстинктивно протянул руку к кобуре…

— Не дергайтесь, сеньор. Документы с вами?

— Да… но мне нужны гарантии! Гарантии мне и моей семье!

— Тише, черт побери, тише… Прошипел старик и повернулся к Лучано и только сейчас, Моретти понял, что маска старика и сгорбленная фигура, даже непереносимая вонь, это все — искусная маскировка. Отлично наложенный грим, приклеенные борода и усы, даже морщины — это все камуфляж. На самом деле говорившему с ним, не более тридцати пяти лет…

— Правительство и разведка Соединенных штатов, не бросают своих людей, сеньор Моретти. Вы получите все как договаривались заранее. Вашу семью, вывезут в Швейцарию и обеспечат эвакуацию за океан. Вы с супругой, получите подъёмные средства исходя из суммы сто пятьдесят тысяч долларов на взрослого члена семьи и еще по пятьдесят за каждого ребенка… Дом — будет предоставлен, федеральным правительством в бессрочную аренду…

Моретти кивнул…

— «Боже, почти полмиллиона долларов! Даже страшно посчитать, сколько это в лирах по нынешнему курсу⁉ Двадцать — тридцать миллионов⁉»

— Здесь все… Лучано раскрыл портфель и воровато обернувшись выложил под соседний стол картонную папку.

— Копии приказов о расположении артиллерийских и зенитных батарей, схема минных полей и отсечных позиций…

Араб вдруг поднял глаза, смотря куда то за спину майору… Его лицо вмиг поменялось, стало из кофейно- коричневого, сероватым. Глаза стали злыми и сузились…

— Майор…похоже, мы не одни. Вы привели за собой хвост…

* * *

Прежде, чем Моретти, успел что-то сообразить, благообразный и седой араб, владелец кофейни, вытащил из-под прилавка устрашающего вида дробовик и завопил с хорошо поставленным берлинским прононсом

— Хальт! Вы арестованы!!!

Сидящий сбоку от Моретти, американский шпион, мгновенно вскинул руку с уже взведенным револьвером и быстро несколько раз выстрелил в владельца. Выстрелы, в узком помещении прозвучали словно гром и Моретти присел на пол, прикрыв голову портфелем.

Старик, словивший две или три пули из «Смит и Вессон» стал заваливаться за прилавок, но успел начать на курок мощного «Бинелли». Сноп картечи, частично уйдя в пол, ударил в прикрывшегося портфелем Моретти, отбросив майора, словно сломанную куклу…

Со стороны черного хода, уже нарастал грохот кованных ботинок, как и со стороны улицы, где Дастина Руа, ждала верная «Каджива». Схватив бесценную папку с документами, Дастин нащупал на поясе последний аргумент… Ручную гранату…

— Помоги…помоги…прохрипел распластанный на полу майор, протянув к Руа, целую, не искалеченную картечью, руку…

— Извините сеньор Моретти, вдвоем мы — точно не уйдем… Доверительно сообщил Дастин и добил итальянца выстрелом между глаз…Сорванная с пояса ручная граната покатилась по узкому коридору в направлении рвущихся к нему штурмовиков «штази».

Взрыв гранаты ухнул так, что в зале, опрокинулись крайние к черному выходу столики и разлетелись стулья. Не обращая внимания на истошные крики боли и ярости, Дастин, бросился в противоположный конец коридора в сторону редкого для арабских кофеен, цивилизованного атрибута — ватерклозета…

Там, был совершенно всеми забытый всеми люк, для выхода на плоскую крышу пристроенной к старому зданию отеля, кофейни. Именно поэтому, Дастин Руа, бывший агент ФБР и нынешний майор американской разведки уже почти полгода, находящийся на нелегальном положении в роли мелкого торговца скотом — выбрал именно эту кофейню для встречи с завербованным итальянским офицером. Именно Дастин, предложил вербовать офицеров армии противника с помощью итальянских мафиози. Его бывшие коллеги по Бюро, дико возмутились подобному предложению, но военные, наоборот, пришли в полный восторг. Спор, грозил затянуться, но был решен в последний момент чуть ли не самим президентом Соединенных Штатов, изрекшего что- то подобное «Если мы используем ирландских и еврейских бандитов, то макаронники — чем хуже? Пусть работают во славу свободы и демократии».

Вскарабкавшись на грязный унитаз, Дастин подпрыгнул вверх, уцепившись за последнюю скобу давно демонтированной лестницы и подтянулся, упираясь головой в крышку люка. Мышцы казалось сейчас треснут, шейные позвонки отчетливо хрустели, но крышка чуть — чуть начала приподниматься… Самый ответственный момент, просунуть руку в образовавшуюся щель и вцепится в приваренный с внешней стороны уголок, видимо тоже остатки давно демонтированной лестницы…

Есть! Теперь используя руку как рычаг, Дастин, начал буквально втаскивать свою тушку в образовавшуюся щель ожидая каждую секунду — выстрела в спину или чуть ниже спины…

Выбравшись наконец на раскаленную крышу, они разбежался и сиганул на соседнюю, потом еще на одну… Только после этого, спрятавшись над гремящим блоком вентиляции, Руа, позволил себе осмотреться…

На крышу кофейни, неуклюже выбрался огромный штурмовик МГБ, в шлеме и бронежилете. Он лихорадочно крутил головой и что-то орал вниз в люк… Это ладно, но было другое, что очень не понравилось Дастину.

Тяжелые полугусеничные вездеходы перегораживали своими тушами ближайшие перекрестки и высыпавшие с них солдаты в серо-коричневой африканской униформе с горжетами фельд-жандармов, а шеях, начали разматывать спирали колючей проволоки…

«Черт! Черт! Гунны, похоже, изолируют весь центральный район! А может и весь город» Такого масштаба облаву силами МГБ и фельд-жандармерии, Дастин Руа, даже не мог себе представить. Причем такую ораву, германцы пригнали сюда за какие-то минуты…

Бежать, было уже поздно. Нужно было прятаться и прятаться, где-то здесь…Дастин, повернулся к вибрирующему от грохота работающей машины, коробу вентиляции…

* * *

— Ты, неуклюжая задница, сержант! Заорал капитан Мартин Хассбак, на своего бортстрелка, сержанта Копальдо, понуро стоящего перед ним… Как можно так вкрутить лампочку в сортире, чтобы сломать руку перед вылетом!!! Может, тебе не нравится спецназ⁉ Может, тебе захотелось снова под итальянскую юбку своей мамочки в Бронксе…?

— Простите сэр! Но ступенька лестницы оторвалась и я — упал! Кто же знал, что у этих арабов, все через ж…у, даже лестницы!

— На кой хрен, сержант, ты вообще полез на эту лестницу⁉ Зачем тебе свет в сортире⁉ В темноте с…ть не можешь, сержант⁉

— Сэр, мне пришло письмо из дома… Обреченно вздохнул бортстрелок. Хотел в тишине прочитать…

— Понимаешь, ты меня оставил на боевой вылет без стрелка!!!? Ты хоть это понимаешь, дурья башка⁉

Ситуация была просто аховая…Только, что всего полчаса назад, из штаба третьей армии командиру 160 авиационного полка специального назначения, полковнику Клиффу Уолкотту пришел приказ… О немедленном проведении специальной операции в тылу германо-итальянских войск. Нужно было вытащить какого-то провалившегося шпиона…На подготовку не более трёх часов. Впрочем, все как обычно, на то мы и Special Force. Спасать чужие задницы, рискуя своими… И тут, раздолбай Копальдо, лучший бортстрелок батальона, ломает клешню и где⁉ В сортире…!!!

— Проблемы, Марти⁉ Раздался знакомый голос сзади и Хоссбак, обернувшись, увидел широко ухмыляющегося пехотного капитана Оскара Кляйвера, заядлого картежника, напарника Мартина в вечерний покер, при этом — совершенно отчаянного офицера больше месяца проведшего в оперативном тылу неприятеля, командуя эффективной рейдовой группой, составленной из солдат и сержантов выпущенных с гауптвахты… Про группу Кляйвера, с позывными «Иерусалим», ходили настоящие легенды как впрочем про всех командиров «мародеров»- которые выжили… А выжило их, немного…В отрядах батальона «мародёров Хендрикса», потери после месяца боевых действий составили безвозвратного, более половины списочного состава…Для сравнения — пехотный батальон, потерявший двадцать процентов штатной численности, обычно снимался с передовой и отводился в тыл на отдых и пополнение…

— А,это ты… Хоссбак протянул руку «мародеру»… Да, не говори… Вылет через час, а у меня бортстрелок, руку сломал…Муд…к, этакий…

— Запасного стрелка, как я понимаю, нет⁈ Удивленно вскинул брови Кляйвер.

— Нет…! Передразнил Хоссбак, «мародера». Где я его возьму за менее чем час…

— Ну… Нахмурился Оскар…Я — могу. Пулемет то, знаю…

— Ты серьезно⁉ Ты вообще из другого подразделения, ты не представляешь…

— Прекрасно представляю… Сейчас ты — прыгаешь в тачку вместе со мной и через пять минут мы у Хендерсона. Оттуда звонок в штаб корпуса, генералу Донахью — и вуаля, я временно приписан к вашему экипажу…

— Не может быть, Оскар! Это же ерунда…?

— А давай попробуем, капитан Хассбак? И если мой план сработает — с тебя ящик «будвейзера»! Идет? Если не сработает, с меня…

— Идет! Готовь пиво, пехота…

* * *

Несмотря на проспоренное пиво, Хассбак — был счастлив. Он получил в штат стрелка, хоть и временно, менее чем за полчаса… Тот сумасшедший «мародер» — южанин, оказался прав. Здоровяк Хендерсон, пожав плечамипоинтересовался у Кляйвера

— Зачем тебе это?

— Адреналин кипит в крови сэр! А заглушить его можно либо бухлом, либо войной…Но с бухлом, сэр, тут туго…

Хендерсен, снова вздохнул и пробурчав под нос

— Достали эти адреналиновые наркоманы…снял трубку полевого телефона…

Еще через пятнадцать минут, в палатку влетел перепуганный штабной клерк с бланком приказа от самого Донахью, где черным по белому было написано

«…откомандировать временно (на время выполнения особых задач) капитана Армии САСШ,Оскара Кляйвера в состав 1 батальона 160 авиационного полка Командования Сил Специального назначения Армии САСШ…»

Внизу, стояла размашистая подпись генерала Донахью.

Последними на аэродром, где уже раскручивали с ревом винты, поднимая тучи песка, вертолеты проскочил грузовик с двенадцатью бойцами 75 полка «рейнджеров».

— Сержант, Боуи, сэр! Представился рейнджер с лошадиной, характерной для ирландцев, веснушчатой физиономией. Привел еще десять бойцов и сапера с собакой…

— Прыгайте в вертолет, сарж!!! Где вы шлялись, черт вас раздери!!!

— Запоздал приказ. Сэр…

— Все, рассаживайте людей по машинам! У нас — команда на взлет…

Три вертолета 160 SOARдва юрких, словно колибри МН-6 «Литтл Бэрд» со скамейками по бокам, на которые словно куры на насест, вскарабкались рейнджеры, по четверо на вертолет и лицензионный «Сикорский» МН-60, абсолютно черного окраса, приспособленный для ночных операций, вытеснивший из спецназа — старый, верный «Ирокез».

Кляйвер, занял свое место у правого пулемета и ткнул в плечо Хассбака

— Что за задачи, капитан…?

— Вытащить застрявшего в логове макаронников и гуннов, нашего шпиона…с какими-то архиважными бумагами. Полковник Уолкотт заявил, что эти бумаги, помогут покончить с гуннами в Африке — за месяц…Так что шпиона — надо вытаскивать…

— Да чего то сил не много…

— Больше не надо…Немцы поймут в чем дело… Нам флот и ВВС по максимуму помогут… ПВО подавят дальнобойными самонаводящимися ракетами. В эту мышиную дырку, мы и проскочим…Надеюсь…

— Сколько до цели?

— Не более ста двадцати миль…Но пойдем на сверхмалой высоте, по ущельям и низинам… Что бы радары обмануть… Ты к тряске, нормально относишься?

Ответить Кляйвер не успел, так как турбины взвыли на максимальных оборотах, легко отрывая вытянутое тело вертолета от земли и подбрасывая в черное ночное небо, обильно усеянное миллиардами звезд…

* * *

Надо отдать должное, капитану Хассбаку, офицерам армейского штаба и Командования специальных операций, спланировавшим эту операцию — все произошло как нельзя лучше. Три вертолета, словно призраки, чуть ли не цепляя брюхом гребни высот и песчаные барханы проползи через германо-итальянские позиции, что бы выскочить прямо над плоскими крышами Кайруана. Тяжелые «Фантомы» и верткие «Тайгеры» ВВС, расчистили дорогу вертолетам спецназа в узком, как стрела, воздушном коридоре по которому звено вертолетов влетело прямо в центр Кайруана…

— Множественные цели! Режим свободной охоты!!! Заорал Хассбак выпуская с «Сикорского» пучки неуправляемых ракет по мечущимся внизу в сумерках — гуннов и макаронников.

Вцепившись в гашетки мотор-пушки с правого бора «Сикорского», капитан Кляйвер, заливал оказавшиеся в прицеле плоские крыши сметая огнем любое сопротивление…

— Йохооо! Воздушная кавалерия!!! Ворвались словно лисы в курятник!!! Орал неизвестный пилот одного из МН-6 в наушниках, оглушая Кляйвера

— Прямо по курсу, 300, передатчик! Заорал второй пилот лейтенант Хастингс, тыкая в пищащий прибор у себя перед носом. Мы почти на месте!

— Сбросит скорость! Внимание на максимум. Готовьте трапецию! Филлипс, мать твою, готовь трапецию!

Трапеция — сложная конструкция их эластичных тросов с о фиксирующей петлей, которой захватывают попавшего в беду агента или летчика выдергивая его с земли…

— Вижу! Прямо на два часа! Крыша с кондиционером!

Оскар Кляйвер, повернул голову, присматриваясь через очки ночного видения. Да, он увидел!

Фигурка человека с поднятой рукой на плоской крыше четырехэтажного здания, в которой бьется огонек фальшфейера.

— Это он! Цепляем его! «Птичкам», отойти в сторону и обеспечить зону безопасности!

Оба МН-6, синхронно словно сторожевые бультерьеры, отошли в сторону ощерившись стволами…

Оскар Кляйвер много в жизни видел, но как цепляют петлей трапеции, агента — никогда…

«У этого парня, видимо стальные яйца! Я бы так не смог»

Завыл от перегрузки барабан лебедки, установленный над боковой дверью с левого борта и в десантное отделение вертолета втянуло грязного человека в туземной одежде и подозрительно знакомой мордой…

— Домой! Уходим! Огонь со всех стволов! Задайте им жару! Нам, надо отсюда быстрее убраться! Орал в наушниках Хассбак, выкручивая штурвал вертолета…

Человек поднял глаза и сплюнул прямо под ноги Кляйвера…

— Какого хрена, капитан⁉ Ты меня преследуешь? Меньше всего, я сейчас хотел бы видеть твою уродливую рожу! Заявил, улыбаясь во весь рот, Дастин Руа…

* * *

Зенитная засада, из двух новейших итальянских ЗСУ «ОТО Милара», на танковом шасси, ждала их уже в двадцати пяти милях от Кайруана. Кто бы её не организовал — но он был хорошо знаком с тактикой действия американского спецназа.

Идущий с левого борта МН-60, «литтл бёрд», взорвался огненным шаром, прежде чем капитан Хассбак успел открыть рот и предупредить об уродливой самоходке выползшей на вершину холма.

— Угроза справа, противозенитный маневр, маневр… Надрывались в наушниках голоса, когда Кляйвер беспомощно пытался узреть угрозу со своего борта, вцепившись в гашетки «вулкана»

Еще одна «маленькая птичка», превратилась в огненный шар, разбросав тела рейнджеров над ущельем и Хассбак, бросил последний уцелевший вертолет звена, в крутое пике, уходя насколько это возможно с линии огня.

Машина вздрогнула, её повело но потом пилот, выровнял её, но с каждой милей, усиливалась тряска и вибрация корпуса…

— Мы подбиты… «Сикорский» чертовски надежная машина, но у нас поврежден хвостовой ротор…! Закричал Хоссбак экипажу, рейнджерам и спасенному Роу…

— Когда упадем⁉ Без обиняков спросил Боуи крепко сживая свой карабин.

— В любой момент! Постараюсь, дотянуть до линии фронта. Пока ситуация под контролем, но ротор вот- вот, сдохнет! Держитесь крепче, посадка будет жесткой…

До фронта, они не дотянули полсотни миль, вертолет повело боком, потом он стал крутится вокруг своей оси и стремительно терять высоту, ударившись о каменный гребень хребта и покатившись вниз по склону…

Кто-то дергал Кляйвера за ногу, раз потом другой…

— Отстаньте! крикнул в темноту он, тут же очнувшись от приступа головной боли…

— О боже…голова! Прошипел он, щупая свой череп и обнаруживая, что его шлем сорван и валяется прямо на трупе мертвого сержанта Боуи, лежащего с неестественно вывернутой шеей. Дальше лежала мертвая овчарка и еще один труп рейнджера…От техника, были видны только ноги, остальное туловище было видимо, под тушей вертолета…

— Ей ты чего трясешь! У меня башка трещит, не дергай… Наконец заорал Кляйвер…

— В аптечке болеутоляющие есть, капитан! Отстегивай ремень и иди сюда…

Наконец Кляйвер, отвалив тело второго стрелка, увидел говорившего…

Дастин, твою мать…Тебе здорово досталось…Сейчас помогу…

— Оставь! Скорее взвизгнул, чем выкрикнул Руа. Не трогай меня!!! Видимо позвоночник в труху и бедренные кости…. Дай болеутолитель…Сделай инъекцию…

— Надо врача или фельдшера! Вызвать медэвак!!!

— Ой дурак…!!! Какой медэвак, капитан, в себя приди…Мы в тылу противника, до наших — полсотни миль… Вот держи…

Руа, протянул ему металлический тубус и передатчик в металлическом корпусе.

— Передатчик, настроен на приемник разведывательного отдела штаба армии. Они меня ждут и по любому будут вытаскивать. Бери передатчик и документы и уходи…немедленно…Ты идти можешь, цел?

— Вроде цел, только башка трещит…

— Значит цел…Сделай себе инъекцию и мне, сними боль…Быстрее! Нас ищут гунны…

— Я тебя вытащу!

Неожиданно, воздух, наполнится низким, вибрирующим звуком какие обычно издает низколетящий вертолет.

— Вот! Наши… Рванулся было Кляйвер, но Руа вцепился ему в руку…

— Нет…Низкий звук, хрипящий…Это еб…е гунны. Они нас, нашли. Это «драккар»…

Кляйвер, прислушался…действительно ни на один из американского вертолета, звук двигателя, был другой…

— Уходи, капитан! Собрав силы и волю в кулак полумертвый и искалеченный агент военной разведки Дастин Роу протянул тубус.

— Тут план размещения итальянской артиллерии и минных заграждений в секторе 6 армии…Это должно сегодня оказаться в армейском штабе…

— Ты с ума сошел…Как я тебя брошу…

— Уходи дурак! Уходи, пока ягд-команда кольцо не сомкнула!!! У тебя пара минут! Передатчик включен, батареи, хватит надолго! Беги или мы все просто погибли зря… все было зря…

Перевернув мертвое тело сержанта Боуи еще раз, Кляйвер снял с него разгрузочный жилет, броню и взял карабин… Что-то капнуло ему на голову, и он задрал лицо вверх…

— Это керосин, Кляйвер! Авиационный керосин…Баки пробиты, весь отсек в керосине. Достань мне чертов пистолет и одну, термическую гранату… Теперь, беги…беги отсюда так, как не бегал никогда…

Ягд-команда, гаупмана Рённера нашла сбитый МН-60, спустя полчаса. Боль временно отступила после двойной инъекции и майор, Дастин Руа, был готов к сопротивлению. Первому гунну, сунувшему рыло в вертолет, он просто снес голову выстрелом в упор. Потом прострелил грудину гауптману и ранил еще кого-то…Потом пистолет, лязгнув затвором замолчал, его схватил сильные руки и дернули так, что от боли померкло вокруг. Дастин выдернул кольцо термической гранаты и уже сам превращаясь в жирный пепел, слышал вопли сгорающих немцев….

Газета Ведомости 15 мая 2007

«Сегодня, можно уверенно сказать, что начатая Верховным командованием Экспедиционных сил армии САСШ, силами французских, испанских и канадских союзников, наступательная операция 'Буря в пустыне», начатая в 4.00 утра 29 апреля, привела к решительному разгрому итальянских войск маршала Габбьяни и германской группы армий «Африка», генерал-оберста Хансена. К 5 мая, части 18 воздушно-десантного корпуса при помощи 5 армейского корпуса армии САСШ, полностью окружили в окрестностях города Туниса группировку сил 6 итальянской армии генерала Тоски принудив её к капитуляции. В плен сдалось семьдесят тысяч военнослужащих итальянской армии и 12 тысяч немцев в основном из соединений люфтваффе и ВМФ. Остатки группы армий «Африка» и 10 итальянской армии, откатываются в направлении Киренаики, итальянской Ливии, не оказывая ни малейшего сопротивления под беспрерывными ударами союзной авиации и флота… Стратегическое прибрежное шоссе, Триполи — Аджбадия-Тобрук по которому бегут германцы, сейчас напоминает сплошное кладбище разбитой и брошенной техники и мертвых солдат…

Ставка Верховного Главнокомандования Российских Вооруженных Сил, поздравляет союзников с успешной операцией и надеется, что не позднее сентября, союзные войска начнут освобождение континентальной Европы…'

Газета Вашингтон Пост. 17 мая 2007 года

«После бескровного захвата административного центра итальянской Ливии — Триполи, 15 мая 2007 года, можно уверенно сказать, что с итальянской колониальной системой в Африке — покончено навсегда… Ливию, германо-итальянским колонизаторам, удержать не удастся- их войска потрепаны, деморализованы и беспорядочно бегут в сторону социалистического Египта, где за оборонительной линией 'Цезарь», германцы мечтают отсидеться, что бы остановить победоносное наступление союзных войск в рамках грандиозной операции «Буря в пустыне…»

Глава 16

Москва. Российская республика.1 мая 2007 года.

— Слушай, служивый, ты чего такой душный? Ощерился детина в рыжей кожаной куртке. Чего тебе не нравиться?

Василий Сухарев, в прошлом лейтенант Литовского гренадерского полка — сейчас увечный воин, в глубоком тылу на амбулаторном лечении после тяжелого ранения и контузии, помотал головой пытаясь справится с заиканием после контузии…

— Се…се…сер… виз…чайный… На две… две…двенадцать персон… саксонского фарфора- ты покупал…? У же…же….же…нщины, неделю назад… За тысячу рублей…?

Детина по кличке Короед, молча усмехнулся, а его подручный, длиннорукий, сухой брюнет с визгливым тенором и дергающимся глазом, по крысиному ощерился…

— Ты солдатик, говорить с людьми научись… а то подходишь, без уважения. Гавкаешь, как псина, на честных людей…Чай не в окопах, солдатик…

— К…кто…п…п…псина…сука⁉ Резко толкнул Сухарев, визгливого рукой в грудь…

— Вы, господин офицер, не озоруйте! Сменив тон, сообщил Короед…Здесь, рекрутов нетути… Вы претензии свои озвучьте, нормально… В чем дело то…?

Сухарев почувствовал, что еще двое шестерок Короеда, пододвинулись к нему со спины, он затылком ощущал их нечистое дыхание.

Вздохнув и подавив на время, заикание, Сухарев повторил…

— Сервиз чайный, мейсенского фарфора. На двенадцать персон. Девятнадцатый век…Ты купил…

Короед, кивнул крупной головой с залысинами…

— Я купил. И чо?

— За тысячу рублей? Ты не ох…л ли часом, мальчик? Он в мирное время в пятнадцать тысяч был оценён… Сейчас — все тридцать стоит не меньше…

— Думаю, не меньше. Согласился Короед, снова кивнув. И чо?

От такой наглости, Василий, даже сбился с дыхания… Пользуясь моментом, Короед перехватил инициативу.

— Ты смотри, господин хороший. Матушка твоя — сама сервиз сюда принесла и о цене, договорилась. Что такое сейчас, тысяча рублей продуктами? Я тебе, сейчас расскажу, служивый… Убоины мороженой — три фунта, яиц — три десятка, сахару- десять фунтов, да еще муки — двадцать фунтов…

— Да мы еще матушке вашей, сверх цены, пять банок консервов дали. Мясных, из довоенных запасов. Это ж не тот цыпленок с костями, которым сейчас работяг, по карточкам кормят… Влез в разговор брюнет, заходя справа…

— Вот — вот! Поднял палец с грязным ногтем, Короед, явно наслаждаясь моментом. У меня, контора солидная, господин хороший…Вы нам — сервиз фамильный, мы вам — покушать…Причем с доставкой…Из фарфора саксонского, омлет не сделаешь и сына — фронтовика, не накормишь! Опять же — Первомай сегодня. Проявляем, так сказать сплошную солидарность с трудящимися…

Заявил Короед и радостно заржал…Как и окружающие Сухарева, подручные.

Эти шакалы, во множестве сейчас расплодившиеся в центре столицы и скупающие за продукты — фамильные ценности, буквально за копейки — были отчасти правы… Мать — высокородная дворянка, вдова, по сути, статского генерала, высокопоставленного чиновника МИД — не работала не дня и продовольственная карточка, ей была не положена. За покойного отца, МИД, выплачивал солидную пенсию, его вдове…Но нынешняя инфляция и дороговизна, съедала её за неполные две недели… Мать — рассчитала свою домработницу, Марфу, стала сама готовить и убираться (вернее пыталась, готовить и убираться), но денег с отцовской пенсии, категорически не хватало…

Мать пыталась оббивать пороги в здании на Смоленской площади, дошла до товарища министра, бывшего сослуживца отца, но тот пряча глаза — сообщил, что продуктовые карточки, ей как вдове чиновника — не положены.

— Только для вдов, чинов Действующей армии или жен, ныне служащих. Наконец сообщил он, разведя руками… Извини, тебе не положено…только пенсия за мужа…

— Но… эти…эти кошелки с заводов и фабрик имеют карточки…⁉ У всех, есть карточки. я- вдова начальника Департамента МИД, должна голодать⁉

— Ты же не голодаешь! Поднял руки сослуживец отца… Денег хватает на самое необходимое, согласен… Но все так живут! Масштабный голод не разразился только из-за предвоенных запасов и вовремя введенной карточной системы! Что ты от меня хочешь⁉

— Что бы ты сдох, тюфяк!!! Заорала мать и хлопнув дверью ушла из кабинета…

Возвращение сына из госпиталя на реабилитацию, после тяжелого ранения под Шкловом, стало для матери, светом в окошке, надеждой на то, что жизнь налаживается.

— Надеюсь, ты больше на фронт не попадешь, Васенька…Хватит костлявую дразнить, сынок. Я отца похоронила, сколько всего продать пришлось, что бы достойно похоронить.

Плакала мать, и Сухарев еле сдерживался, что бы не вспылить…

— Мам…деньги есть на депозите. Бери сколько надо, мне на передовой, деньги ни к чему.

— Как же брать? Ты у меня одна кровиночка, придешь — женишься, внуки пойдут, как же без денег…

Василия, просто убивала произошедшая с матерью перемена…Когда он покидал отчий дом, отправляясь на фронт охотником, он отлично помнил высокомерно поджатые губы матери, её осанку и гневный, указующий перст, направленный ему в грудь!

Ты нам, больше не сын! Ты променял свое и наше с отцом будущее на дружбу со всяким быдлом!!

Теперь, из гордой, язвительной и высокомерной женщины, которую знал весь высший столичный свет, матушка превратилась в затюканную домохозяйку, типичную клушу, интересующуюся лишь тем, что бы «кровиночка» — выжила и дала потомство…

— Мам… где твои шубы? Что отец подарил? Где фамильный мейсенский сервиз? Однажды спросил Сухарев устав от чтения книг и просмотра патриотических телепрограмм…

— Шубы…Отец подарил, вместе с отцом и в землю ушли…Похоронить его надо было, достойно…Никто же не помогал, ты на фронт сбежал с дружками своими, хулиганами!

Зло ответила мать…

— А мейсенский фарфор. Так я его — перекупщику за тысячу сдала, что бы сына искалеченного из госпиталя встретить и накормить…Хорошо повоевал, да, сынок⁈ Потешил свое эго, мать одну бросив⁉ Заорала мать вскочив с кресла

— Да я, что бы с голоду не сдохнуть, полдома вынесла и этим ублюдкам, продала! Но тебе это разве интересно⁉ Ты хоть раз, спросил как я тут одна жила!!!

Сухарев выскочил из дома, чтобы не слышать вопли матери… Перекупщика Короеда, он нашел быстро, через бывшую домработницу Марфу, которая и поведала матери о его существовании…

— Зря ты это сделала Марфа Григорьевна…Она же все за копейки спустила. Все что предки веками собирали…

— Ну, Василий…Прогудела гувернантка, помнящая Сухарева еще крошкой, ты же свою мать знаешь… Нервная она, вспыльчивая…Привыкла кушать вкусно, кофе бразильский по утрам пить. Пока отец, Царство ему Небесное, жив был, он её еще сдерживал а так…Не сведи я её с Короедом этим, проклятым кровососом, так другой бы какой нашелся…Короед, та еще гнида, прости Хоссподи…но понятие о чести какое то имеет…По крайней мере как сговорились, так и оплатит…

— Где мне его найти?

— Да на Каланчевской площади они трутся постоянно…Возле трех вокзалов. Там, их лежбище…Но Короед, один никуда не ходит…с ним постоянно пристяжь — два а то и три человека…Верные псы, все как один — каторжане…Вдруг Марфа замолчала и посмотрела на Сухарева…

— Ты что надумал то, Василий⁉ Неужто спросить с них решил⁈ В одиночку⁉ Да ты что!!! Затопчут тебя, ей богу затопчут несмотря на то — что фронтовик!..Ироды, натуральные ироды…!

* * *

Мысль о том, что фамильный мейсенский сервиз, переживший вторжение Наполеона, Гражданскую войну и еще много чего, был матерью, отдан этому наглому упырю за три фунта мороженного мяса и десять фунтов муки с яйцами и при этом ему, лейтенанту Литовских гренадер, нагло смеются в лицо, какие то подонки, явно потерявшие от безнаказанности берега, была совершенно невыносима для Сухарева…

Рука, скользнула в карман и пальцы коснулись бронзового траншейного кастета, которые массово мастерят фронтовые умельцы в полковых мастерских…

— Ты чо, служивый⁉ Первым обратил внимание на жест, стоящий совсем рядом брюнет, но сделать ничего не успел, потому что кастет с хрустом вонзился ему в переносицу, круша все лицо. Брюнета отбросила на какою-то бабку с мешками спешащую на поезд, и они завалился прямо на мостовую… Удар пяткой назад, опять попал, что-то хрустнуло и по ушам ударил истеричный вой…

Удары посыпались на Сухарева со всех сторон, но пока шпана не достала ножи — он был на коне…Василий, выжил не в одной десятке рукопашных схваток с германскими гренадерами и фузилёрами в узких траншеях, городских развалинах и канализационных коллекторах… Куда этим откормленным крысам до него⁈

Очередной удар кастетом в гортань, почти смертельный, опрокинул на каменные плиты еще одного подручного Короеда и последний, не дожидаясь пока разъярённый фронтовик до него доберется, пустился бежать, расталкивая немногочисленных прохожих и вопя…

Его желтая кожаная куртка мелькала впереди и Василию требовалось поднажать, но тут его ударили сзади по голове…Свет померк и Сухарев покатился по камням в сторону перрона, потом он видел форменный полицейский сапог, начищенный до блеска, который ему въехал в живот…

Двое подскочивших патрульных, резво охаживали дубинками Сухарева, не забывая ему добавить сапогами под ребра или по рукам, которыми Василий, закрывал голову. Быстро собралась толпа любопытных в основном женщин и крики сердобольных гражданок помешали полицейским закончить свою работу…

— Прекратите его бить, сатрапы!!

— Он контуженный наверно, за что вы его так!!!

— Прекратите, твари, убьете же человека…!!!

Один из полицейских с огромными плечами и непропорционально маленькой головой, обернувшись к толпе, рявкнул

— А ну, заткнулись все! Разошлись немедленно, пока капитана не позвал!

Толпа отшатнулась и стала разбредаться, видимо этого «капитана», многие знали и сталкиваться с ним — не желали…

Тут же откуда-то живчиком, вывернулся Короед… Уже спокойный и уверенный в себе.

— Молодцы…сказал он патрульным. Хорошо обработали… Теперь берите его и тащите…

— С чего ты взял⁉ Грубо осадил его плечистый. Куда капитан скажет, туда и оттащим. Не твое дело, нос свой совать, падаль…

Короед, снова довольно ухмыльнулся…

— Да он, походу Кепу — пришил… Наглухо. Вот, валяется и не дышит…Тут, сто пудов- дело мокрое… Капитан, доволен будет…

— А ну — ка три шага назад! Старший патруля, ко мне пулей! Раздался над головой начальственный рык, но Сухарь, не успел посмотреть, кто командует над его головой и провалился в тьму беспамятства…

* * *

Адъютант министра внутренних дел, бравый подполковник с Георгиевским темляком и двумя «георгиями» на груди сделал пригласительный жест.

— Министр, ждет Вас, господа. У вас на все, пятнадцать минут… отчеканил подполковник

— Хорошо. Ответил Небогатов за себя и Соболевского. В конце концов целому полковнику жандармерии незачем расшаркиваться с адъютантом шефа конкурирующего ведомства.

Министр, генерал полиции (1) Николай Сергеевич Орлов, мужчина внушительных габаритов и особо устрашающих маленьких, словно медвежьих глазок на вытянутом, благородном лице встал, лично приветствуя вошедших.

Если Небогатову, облаченному по случаю приема у целого министра, в серо-голубой жандармский парадный мундир со всеми регалиями — Орлов демократично пожал руку, продемонстрировав между делом, свое полное физическое превосходство над каким-то жандармским полковником, хоть и облаченном высокими полномочиями. Соболевского же, тоже нацепившего полицейский мундир, министр заключил в объятия. Небогатову даже показалось как затрещали кости шляхтича, когда граф Орлов, стиснул его в объятиях…

— Ксаверий, черт ты оловянный! Ты где пропадаешь! Почему как из Америки вернулся, не разу не зашел⁉ Голова ты садовая!

— Так Коля, ты же генерала получил и всю охранку возглавил⁉ Буду я человека государева от таких дел отвлекать…Где ты и где — я…

— Ухх, мы бы выпили, как в старые времена Ксаверий… Продолжал радоваться министр.

Где-то через минуту эмоции генерала полиции Орлова — отступили и он вернулся на свое место за огромным столом со множеством телефонов, любезно предложив, прибывшим господам, садиться.

— Значит так, господин полковник… Обратился министр к Небогатову. Начну с самого главного…

Орлов откинулся в кресле внимательно изучая Небогатова своими черными как ружейные стволы глазами, не глядя на Соболевского.

— ….мне позвонили с самого верха и убедительно потребовали помочь вам, полковник. Я, конечно помогу Вам, коллега. Чем могу — помогу. Но… Генерал полиции поднял вверх палец.

— Я не позволю жандармерии совать свой нос в дела моего ведомства и путаться под ногами моих людей. Это вам понятно, полковник?

— Так точно, Николай Сергеевич. Более, чем понятно. Вскочил Небогатов. Но, Петр Георгиевич обещал мне, что совместная оперативная группа будет обеспечена всем необходимым транспортом и материально-техническим ресурсом.

Упоминание о всесильном порученце Верховного, генерале Алексееве, не произвела на Орлова ни малейшего впечатления.

— Не только это. В случае проведения агентурно-боевых операций, я выделю вам сотрудников СОБР, из так сказать личного резерва….

Министр, жестом приказал сесть Небогатову, сам повернулся на кресле лицом к окну.

— Полковник… Мне докладывали о вас и ваших связях. Вы — лично знакомы с Верховным и в неплохих отношениях с Алексеевым. Говорят, вы- никогда не ошибаетесь и обычно доводите дело до конца. За исключением того довоенного дела с поисками американского оружия…

— Так точно, господин генерал. Более половины оружия, переданного англичанами своей агентуре внутри России — мы так и не нашли…

Орлов кивнул, думая о чем-то своем.

— Верна ли информация что вы приложили руку к секретной операции «Цепь»? Причем в самом её начале?

— Николай Сергеевич, у вас нет допуска к этой информации…Извините…

Орлов лишь махнул рукой. Мол, понял.

— Меня, вполне устраивает ваша репутация полковник. Раз вы временно возглавляете совместную группу, действующую по приказу Верховного, связь будете держать лично со мной, полковник. Через господина Соболевского. В течении получаса, будут готовы бумаги, подтверждающие как его, так и ваши полномочия…

— Я буду приписан к МВД???

— Нет… сморщился Орлов… временная межведомственная оперативная группа «Гранит», которая сейчас создается на материальной базе МВД, под вашим полковник, командованием, передается в подчинение Ставки Верховного Главнокомандования — напрямую.

«Ну Алексеев… ну Петр Георгиевич… умудрился и секретное подразделение лично под себя и прикрытием министра Орлова, открыть и замаскировать… ай молодца!»

Подумал Небогатов, не меняя, сосредоточенное выражение лица.

— Все формальности внутри МВД, будет улаживать господин Соболевский, я правильно понимаю?

— Именно так. Согласно кивнул Орлов.

— В таком случае, вопросов больше не имею…

— У вас есть кандидаты в особую группу от Корпуса, господин полковник?

— Нет, нет…Пока нет. Команда будет формироваться исключительно из сотрудников полиции с вашего одобрения, Николай Сергеевич…

Орлов, сузил глаза, что показывало крайнюю степень недовольства собеседником.

— Что-то вы подозрительно покладисты, для полковника жандармерии. Но я навел о вас справки, Небогатов! Ваш взлет в Корпусе, начался с того, что вы приложили руку к разгрому группы бывшего министра Палия… предупреждаю вас, если вы будете вести свою игру за моей спиной…

— Господин генерал полиции…Повысил голос Небогатов. Я буду действовать исключительно в рамках закона и полномочий, обозначенных генералом Алексеевым…

«Ну что, съел, дуболом легавый, понял, где твое место»

Министр, презрительно поджал губы и барским жестом, указал Небогатову на дверь.

— Я не задерживаю вас, господин полковник. Хорошего дня. Ксаверий Казимирович, присоединится к вам позже. После того, как уладит формальности…

* * *

Соболевского пришлось ждать почти три часа, но Небогатов, с пользой провел все это время провел в ведомственной столовой. Заняв угловой столик, он неспешно, распугивая сотрудников центрального аппарата своей жандармской формой и Георгиевским темляком прошествовал к буфетной стойке и сделал себе заказ.

— Извините, господин полковник…зарделась дебелая девица в переднике и чепчике, но бесплатное обслуживание, только для обладателей талонов на питание…

— Не нуждаюсь, красавица. Рассчитаюсь по коммерческой цене…Улыбнулся Небогатов…

Еда в столовой МВД, оказалась выше качеством, чем в аналогичном заведении Корпуса, что расстроило Небогатова…Вот, рыцарей плаща и кинжала, обладателей щита и меча Нации, кормят хуже, чем зачуханных легавых…

Покончив с густым гороховым супом, заправленным копченой грудинкой, Небогатов принялся за печень в сметане, наслаждаясь вкусом и реакцией приходящих отобедать легавых, которые шарахались, видя спокойно поедающего печень, жандармского полковника.

Покончив с обедом, Небогатов, извлек заранее купленную консервативную газету «Ведомости», рекомендованную жандармерией для чтения военнослужащими и чиновниками и деловито шелестя страницами, погрузился в чтение…

Женя, уже дошел до скучных светских новостей и собирался взяться, помолясь, за прогноз погоды, как рядом, на стул, приземлился взмыленный Соболевский…

— Пан Небогатов — уже отобедал? Тогда пора осматривать конспиративную квартиру, где мы разместим наш штаб.

— Надеюсь, «явка» будет в центре столицы…?

— Угадал. Уговорил Орлова, на Каланчевскую площадь… Трехкомнатная квартира в только, что отстроенном доме!

— Транспорт⁉

— Все в ажуре, Евгений Вадимович! Уже выданы две «шкоды» из гаража по личному распоряжению интендантства…Новенькие, еще довоенный заказ. Муха не сидела…

— Ну, что же, Ксаверий Казимирович. В путь! Небогатов отбросил газету…

* * *

Свалка возле подземного перехода напротив Петербургского вокзала, была видна сразу как служебная 'шкода, выехала на Каланчёвскую площадь. Возле небольшой кучки мордастых баб, двое молодцов в униформе патрульной полиции с сияющими на солнце, форменными сапогами и еще двое каких-то непонятных граждан в партикулярном платье, увлеченно пинали еще одного гражданина….

— Что-то они в раж вошли, не забили бы насмерть…Недовольно отозвался Соболевский, наблюдая за свалкой на площади…

— Может злодей какой или шпион…ишь как усердствуют. И народ помогает… Отмахнулся Небогатов.

— Долго еще, Ксаверий Казимирович?

— Пара минут и пара поворотов…Отозвался Соболевский и направил машину к стоянке напротив здания Московской таможни…

— Разберемся, господин полковник. Не нравится мне это побоище… Мрачно сказал полицейский и вылез из машины, решительно направляясь к дерущимся…

Жене ничего не оставалось делать, как вылезти следом за ним и двинуть следом за Соболевским…

— Отставить! Зычно рявкнул Соболевский подходя к толпе.

Толпа отшатнулась и полицейские опустив руки с дубинками сделали шаг назад, рассматриваю диковинного полицейского в полном парадном…

— Три шага назад! Орал, Соболевский. Старший патруля — ко мне…продолжал вопить подполковник. Когда старший патруля на полусогнутых бросился к Соболевскому, козыряя на ходу.

Появление, следом за полицейским подполковником, целого полковника жандармерии, произвело на толпу настоящий фурор и она бросилась врассыпную, включая обоих добровольных помощников патрульных, парней с каторжными физиономиями, один из которых был в фарсовой, желтой кожанке.

Видя что парни пытаются улизнуть, Женя рявкнул на всю Каланчёвскую площадь…

— Стоять! Оба сюда!

Соболевский посмотрел на крепко избитого парня, который пытался встать, вытирая кровь из разбитого носа. На пиджаке из хорошей, твидовой ткани блеснула орденская колодка…

— Тэээк…Зловеще прошипел сыщик, глядя на старшего патруля, широкоплечего блондина с маленькой головой. Ты чего, совсем духовой что ли, старший унтер-офицер? Фронтовика в доску вогнать (2) хочешь, курва!!!

— Дык господин полковник…Убивец он…Как есть убивец…Вон гражданин мертвый лежит, этот фронтовик его, одним ударом, жизни лишил!

И действительно, в сотне метров запрокинув окровавленную голову на мостовой валялся труп…Еще один парень, прижимая к разбитому лицу тряпку пытался сесть, но у него это получалось плохо…

Небогатов протянул руку орденоносцу и помог ему подняться. Тот был сдорово избит и серьезно заикался…

— У вас есть документы? Поинтересовался Небогатов

Тот ткнул пальцем в карман пиджака…

Там было офицерское удостоверение личности с помятыми краями и грязными страничками, лейтенанта восьмого Литовского гренадерского полка, Сухарева Василия, обладателя двух Георгиевских крестов, медали «За оборону Киева» и трех благодарностей от командира полка за личную храбрость в бою…Помимо этого, была заправленная в пластик выписка из Смоленского гарнизонного госпиталя, на откомандирование тяжело раненного и контуженного лейтенанта Сухарева, в Москву на амбулаторное лечение и реабилитацию с последующим зачислением в запасной гренадерский полк 1 Гренадерского корпуса…

— Что случилось, лейтенант⁉ Поинтересовался Небогатов…

К сожалению. Сухарев слишком сильно заикался, что бы рассказать, что то понятное.

— Да шпикулянты они! Паразиты…Осмелев, к Небогатову и Соболевскому подскочила круглолицая, дерзкая бабенка в татарском платке…

— Вот эти… ткнула на двоих скромно стоящих в сторонке, добровольных помощников полиции. За консервы ворованные и муку у дворян цацки скупают, бриллианты и золото… А вот эти… Тетка ткнула на полицейских… Их, гады смрадные покрывают, дела их темные и долю имеют…

— Да, да…!!! Подхватила хором, вновь собравшаяся, немалая толпа. Кровь пьют паразиты, поборами занимаются, дышать не дают! Хуже немцев, ей Богу… А этот служивый, пришел с Короеда спросить, за фамильные ценности, так они на него с ножами напали….

Соболевский, плотоядно оглядел всех четверых и плотоядно облизнувшись, словно волк, пробравшийся в овчарню…

— Ну что, панове…??? Сегодня явно не ваш день…На ловца, так сказать и зверь бежит…

Выхватив пистолет он направил его на своих застывших в ужасе, коллег…

— Мордой вниз, б…ди! Вызывай ка господин жандарм, подмогу…Похоже, нам масть поперла…

1. Генерал полиции — звание приравненное к армейскому генерал-полковнику. Высшее звание в полиции.

2. Вогнать в доску — убить, забить до смерти (жарг.)

Глава 17

Проскуров. Подольская губерния. 14 мая 2007 года.

Неожиданный, однодневный визит, на Восточный фронт, Председателя Правительства Германской Демократической республики, геноссе Бруно Ольбрихта, военного министра, генерал-фельдмаршала Георга Кёпплера и начальника Генерального штаба ННА, генерал-фельдмаршала Франца Гальдера, внезапно получивших свои фельдмаршальские жезлы указом Народного Собрания 1 мая сего года — имел целью лично проверить грандиозную подготовку к операции «Фестунг», которая должна была начаться со дня на день и радикально изменить неблагоприятно складывающуюся для Германии и её много численных союзников, стратегическую обстановку.

В Берлине, «на хозяйстве», остался не имеющий политических амбиций и исполнительный канцлер Ханс Модров, под присмотром бдительного министра ГБ, товарища Винкеля. После бодрящего визита на Восточной фронт, геноссе Председатель, планировал вылететь в Будапешт, где встретится с лидером венгерских трудящихся, геноссе Яношем Адером и договорится о увеличении поставок продовольствия в воюющую Германию и о переброске на Восточный фронт еще минимум одного венгерского корпуса. Проведя ночь в Будапеште, товарищ Ольбрихт собирался вылететь в Рим, где встретится с премьером итальянского левого правительства, престарелым геноссе, Романо Проди… Эта встреча не сулила в целом ничего хорошего, но бегать от неудобных и неприятных разговоров Председатель Ольбрихт — не собирался… После четырехдневного тура, следовало вернутся в Берлин и снова взять в руки штурвал корабля под названием «Германия».

Проскуров, крупный уездный город, Подольской губернии, еще за неделю был забит переброшенными по воздуху из под Берлина, охранными частями дивизии МГБ «Феликс Дзержинский». Сам Председатель, прибыл из Львова в Подолию, на пятнистом, армейском хаубшрубере, 291 вертолетного штаффеля, в сопровождении, зондеркоманды «GSG-9» или так называемой «девятой группы пограничной охраны», секретного подразделения МГБ.

— Не слишком ли опасно товарищ Председатель???..Проскуров, очень близок к фронту и вполне доступен для удара воздушными торпедами или баллистическим ракетами русских…Суетился министр Винкель на правительственном аэродроме Темпельхоф, перед самым вылетом, стараясь угодить Ольбрихту.

— Вы у меня кто, геноссе Винкель? Презрительно спросил Ольбрихт…

— Ну м…Министр государственной безопасности. Промямлил Винкель.

— Ну вот. Занимайтесь своей работой товарищ Винкель. Обеспечивайте безопасность и не путайтесь, под ногами. Желчно ответил Бруно, глядя как надменно ухмыльнулись армейские генералы…

* * *

— Итак, геноссе, приступим… Прошу вас, товарищ фельдмаршал. Открыл совещание, товарищ Ольбрихт.

Впервые со времен Кайзера, получивший фельдмаршальский жезл из рук германского народа на Первомай, геноссе Кёпплер подошел к огромной мигающей разноцветными огоньками карте Юго-западного стратегического направления…

— Товарищи! Благодаря, взятой нами с начала февраля оперативной паузе на Восточном фронте и феноменальным, не побоюсь этого слова героическим усилиям Партии, Правительства и всего германского народа под председательством товарища Ольбрихта, Народно-национальной армии удалось преодолеть большинство негативных тенденций, сложившихся после неудачной осенне-зимней компании прошлого года. Развернуты новые соединения, в войска потоком идет новейшая техника, наращивается военное производство. Но этого, мало, товарищи…

Георг Кёпплер, взял драматическую паузу

— Ключ в победе на восточном фронте, ровно, как и во всей титанической мировой борьбе между истинно национальным, европейским, социализмом и империалистическим диктатом мировой плутократии — лежит в успешном проведении, стратегической наступательной операции «Фестунг» в полосе группы армий «Юг», под командованием генерал-оберста Йохана Фриснера.

Невысокий, приземистый генерал в полевом, пятнистом мундире и загорелым лицом, поднялся со своего места.

— Докладывайте о готовности группы армий к началу операции геноссе Фриснер…

Ольбрихт посмотрел на Фриснера и с одобрением кивнул. Генерал Йохан Фриснер, после того как закатилась звезда генерала Хансена и трагической гибели генерал Унгерна, считался наиболее талантливым полководцем фольксвера на сегодняшний день.

Вторую мировую, Йохан встретил командиром панцер-батальона в гренадерской дивизии, Западную компанию — уже командовал полком, чин генерал-майора и должность командира панцер-гренадерской дивизии в танковом корпусе, Фриснер, получил накануне операции «Птицелов» по вторжению в Россию. После фактического разгрома 39 танкового корпуса в киевской операции, Фриснер из остатков корпуса сколотил мобильную «кампфгруппу», с которой словно сумасшедший пожарный, носился по всему разваливающему фронту группы армий «Юг» затыкая контратаками появляющиеся разрывы в обороне…

Проведя все три года войны на Восточном фронте и пройдя все ступени от командира батальона и выше на передовой, успешно командуя соединениями как в обороне, так и в наступлении, этот коренастый саксонец, сильно импонировал Председателю, как идеал современного генерала — технократа без старорежимного прусского чванства и консерватизма. Еще важным плюсом генерала Фриснера, было то, что командующие армиями, выделенными для операции «Фестунг» Отто Вёлер и Рихард Фитингоф были в прошлом, его сослуживцами, понимающими своего нынешнего командующего с полуслова.

— Товарищи… Взял «с места в карьер» Фриснер, не утяжеляя речь цветастым политическим новоязом. На сегодняшний день, группа армий «Юг», готова к проведению широкомасштабной наступательной операции по плану № 1 с разгромом основных сил 8 русской армии генерала Улагая в десятидневный срок. Если начать операцию не позднее 21 мая, то ко 2 июля, исходя из расчетов штаба группы армий и Оперативной группы Генштаба генерала Холлидта, группировка генерала Улагая, должна быть прижата к Южному Бугу, двойным охватом и разгромлена. Предположительно, в котле, должны оказаться соединения 15,18 и частично 29 армейских корпусов русской армии. Очень вероятно, попадание в окружение 3 Сибирского корпуса генерал-лейтенанта Трофимова, составляющего резерв 8 русской армии и отдельного бронетанкового корпуса(1) под командованием генерала Чоглокова.

— Вам удалось точно установить его расположение?

— Более чем. Бронетанковое соединение, обнаружено и опознано всеми видами разведки, включая агентурную, как корпусной штаб генерала Чоглокова. Он расположен на правом берегу Южного Буга в районе Монастырищи

— Только один бронетанковый корпус? Скептически заметил Фриц Гельдер. Западный и тем более северный участок возможного наступления, усилены у русских только одним механизированным соединением? Этого, не может быть…

— Обнаружить признаков присутствия крупных бронетанковых соединений русских на Уманском выступе — пока не удалось. Кроме корпуса Чоглокова.

Отчеканил начальник разведки группы армий, генерал-майор абвера Гюнтер Гофман.

— Значит усильте разведывательные мероприятия, генерал! Рявкнул Франц Гельдер. активнее привлекайте агентуру из числа местных…Обратитесь за помощью в полевое управление «Штази», пусть поднимут свои картотеки…

— Русских механизированных корпусов фронтового резерва может и не быть на выступе. Они перебросят их в тот момент, когда станет известно направление нашего основного удара…

— Это огромный риск, Гофман…Переброска бронетанкового корпуса — это четыре тысячи автомобилей различного назначения, почти пятьсот танков и тысяча бронемашин, которые надо в сжатые сроки переправить, по разбитым прифронтовым дорогам к передовой, в условиях нашего прорыва…Вряд ли русская Ставка и Генштаб, пойдут на такую авантюру.

— Но геноссе генерал-оберст…Упрямо повторил Гофман. Они проделывали подобный трюк прошлой осенью, товарищи… Несмотря на бездорожье и слякоть… Русский бронетанковый корпус- это конструктор, который можно быстро разобрать и перебросить бригадными кампфгруппами, затем пустить в бой, не потеряв боеспособности. Тем более сейчас лето, местность равнинная и у русских множество американских автомобилей повышенной проходимости.

— Вы считаете генерал-майор, что русские могут держать свои резервы за Южным Бугом и бросить в бой только после того, как обозначится наш решительный успех?

Тихо спросил сам Ольбрихт, не обращая внимание на вытянутые лица генералов…

— Так точно, геноссе Председатель. Русские, всегда старались остановить наше наступление- массами пехоты, сильной артиллерией и мощными инженерными заграждениями, отлично вписанными в природный ландшафт. Русские вообще, очень близки к своей земле, словно черпают из неё дополнительные силы… В стандартной русской пехотной дивизии в полтора раза больше танков и штурмовых орудий чем в нашей, чем они постоянно пользуются, втягивая наши танковые дивизии в бесконечные изматывающие бои по прогрызенною обороны, в которой наш наступательный потенциал постепенно иссякает… Потом в дело вступают многочисленные механизированные соединения, которые наносят удары в уязвимые места нашей обороны, прорывают её…

— В этой тактике есть слабые места, товарищ Гофман? В лоб спросил смелого разведчика, Председатель Ольбрихт, в звенящей тишине зала совещаний…

— Так точно, геноссе Председатель, тактика русских, слишком расходная…Если мы, будем в ходе наступления уничтожать их пехотные дивизии, быстрее чем они на это рассчитывают, им придется бросать свои бронетанковые силы в лобовые контратаки, против нашего клина, пытаясь спасти разваливающий фронт… Тогда, наше превосходство в количестве и качестве вооружения, подготовке солдат, сыграет решающую роль, товарищ Ольбрихт…

* * *

— Ударную группу 10 армии под командованием, генерала танковых войск Рихарда Фитингофа, в которую, входит 48 танковый корпус, генерал-лейтенанта Отто Кнобельсдорфа и 20 армейский корпус генерал-лейтенанта Рудольфа Романа. В ударной группе — три полностью укомплектованных панцер-дивизии, броне-гренадерская дивизия и четыре пехотных дивизии. В качестве средства усиления пехотным и панцер-дивизиям придается дополнительно один саперный батальон. Помимо прочего, пехотным дивизиям 20 корпуса, придаются четыре особых, так называемых,99 батальона…

— Девяносто девятых? Удивился Председатель, поглядев на военного министра и начальника Генерального штаба…

— Это наименовании штрафных частей, геноссе Ольбрихт. Русский опыт с массовым использованием штурмовых подразделений из числа осужденных преступников и проштрафившихся солдат — нужно признать очень полезным и эффективным. Мы решили повторить эксперимент, на сегодняшний день создано десять фузилерных штрафных батальонов с нумерацией от 990 по 999. В каждом, в среднем по восемьсот осужденных за различные уголовные и дисциплинарные преступления. В группе армий «Юг», сейчас сосредоточено шесть штрафных батальонов. Четыре в 10 армии, два в 8 армии…. Один штрафной батальон, готовится прибыть в Северную Африку по воздуху…

— Понятно. Занятный подход, занятный. Но, абсолютно верный в условиях тотальной войны.

— Ударную группировку восьмой армии, возглавляет генерал инфантерии Отто Вёлер — она в составе 3 танкового корпуса генерал-лейтенанта Германа Брайта и одиннадцатого армейского корпуса, генерал-лейтенанта Готфрида Рекнагеля. Это так же три танковых, одна панцер-гренадерская и четыре пехотных дивизии. В общем резерве группы армий «Юг», для развития успеха на одном из оперативных направлений в случае прорыва обороны противника предполагается использовать 47 танковый корпус и 16 армейский.

— Как предполагается, наносить удар и главное товарищи, его сроки? Ситуация в Средиземноморье и Северной Африке, складывается для нас и наших союзников — критически…

— Сосредоточение ударных групп и резерва, будет закончено полностью к 28 маю, геноссе Председатель. Но…

— Говорите, генерал говорите… Подбодрил Фриснера, Ольбрихт.

— С 20 мая, на юг России и Причерноморье обрушится циклон. С сильными дождями, приблизительно на неделю или даже — декаду. Почву, основательно развезет, водохранилища, реки, даже неглубокие и ирригационные каналы заполнит водой. Нужна будет минимум неделя на естественное просушивание почвы и падение уровня воды. После циклона установится жара не менее 25 градусов и все высохнет достаточно быстро…Не позже 8 июня — можно будет, начинать операцию «Фестунг», геноссе Председатель.

— Направление главных ударов? В общих чертах, товарищи в общих чертах.

— Ударная группа Фитингофа, наносит удар от города Цибулева на юг. Наступление будет вестись вдоль стратегического шоссе, Санкт-Петербург — Одесса на крайне узком участке фронта в тридцать километров ограниченной заболоченной поймой реки Горный Тикич. Высокая концентрация бронетехники, в первую очередь новейших танков «Леопард-2», позволит проломить насыщенную противника в ближайшие трое суток. Контратак можно ожидать лишь с правого фланга наступающей группировки из района Красный Кут-Вороное — Кривец. Но там будут наступать дивизии армейского корпуса, генерала Романа и противнику придется не сладко…

— Вы говорили про обнаруженный механизированный корпус противника слева от направления главного удара…

— Да, верно. Но вряд ли его удастся использовать по прямому назначению…Топкие берега реки Горный Тикич исключают быструю переправу танковых соединений через него и…

— Ваш предшественник, товарищ фельдмаршал, убеждал меня так же два года назад… Зловеще заметил Ольбрихт. Что, операция «Фритигерн», отработана до мелочей и одним ударом мы обрушим весь фланг Юго-Западного фронта и выйдем на оперативный простор вдоль Днепра, отсекая Южный фронт от остатков Юго-Западного… И что в итоге, геноссе??? Русские воспользовавшись обмелением нескольких небольших рек, захватили плацдармы прямо под носом у наших генералов, перебросили несколько танковых бригад, сформировав из них наспех, ударные группы и атаковали наши войска, изготовившиеся к наступлению. Генерал Лемельзена и его 24 танковый корпус от полного разгрома, спасло только введение в бой соседнего 39 корпуса. И вы будете мне рассказывать, что топкие берега мелких речушек, остановят русских от удара во фланг?

— Но, геноссе Ольбрихт, план согласован…

— Нужно еще одна, лучше две пехотные дивизии, которые прикроют фланг ударной группировки Фитингофа с западной стороны…

Генералы снова переглянулись но спорить с главой Германского государства, никто не осмелился.

* * *

Ввод еще двух незапланированных дивизий, мог усложнить логистику и создать коллапс на и без того перегруженных прифронтовых дорогах. Не говоря о том, что эти несчастные дивизии, надо было откуда-то снять и чем-то их заменить.

— По наступлению в полосе 8 армии, внесены существенные изменения геноссе Председатель. Удар смещен от района Ладыжина, южнее на 19 километров. Основная цель — Гайворон…

— Почему? До Ладыжина вдвое ближе… Это самоуправство, товарищи генералы!

— Да…так точно. Но потеряв Ладыжин, противник быстро сможет вывести войска из формирующегося котла. Взяв Ладыжин и переправившись через Буг, мы позволим противнику, пользуясь первоклассным транспортным узлом, Гайсин быстро отвести войска на запасные позиции и вырваться из котла. В лучшем случае, нам удастся разгромить не более трех пехотных дивизий и возможно, бронегруппу генерала Чоглокова. При этом наступать придется по крайне насыщенной оборонительной линии, усиленной бетонными дотами, минными полями и отсечными позициями. Думаю, потери будут очень тяжелы…особенно в бронетехнике и авиации…

— Что вы предлагаете взамен, фельдмаршал Гельдер?

— Перенести удар южнее. Оборона русских, там не имеет такой плотности как на ладыжинском направлении. Удар из района Капустяны, будет наносится в узкой долине между реками Недотека и Берладинка, что позволит нам создать кратковременное, подавляющее превосходство на направлении главного удара и защитит фланги от ответного удара противника. Вдоль бассейна этих рек существует множество мелких водохранилищ для полива, сейчас они заполнены грязью и илом и непроходимы для противника. Далее, по мере расширения прорыва русской обороны и получения в наши руки двух тактически важных транспортных узлов Ободовка и особенно, Бершадь- у нас получается широко маневрировать силами, обходя противника и отбрасывая его к Южному Бугу. Более того, если захватить плацдарм в районе Гайворона, мы оказываемся в тылу всей группировки 8 армии русских. Тогда в кольцо попадает минимум десять дивизий противника со средствами усиления и возможно, часть резервов Ставки…

— Но где основные русские бронетанковые силы? Кроме уже обнаруженной бронегруппы? Почему мы, должны гадать ⁉

— После потери обоих транспортных узлов и глубокого прорыва к Южному Бугу через три линии обороны, русская Ставка, дабы спасти положение, будет вынуждена будет бросать свои бронетанковые силы в лоб против нашего клина, по частям….

— С чего это русское командование, уже выиграв две подряд компании, резко поглупеет и будет плясать под нашу дудку?

— Характер развития стратегической ситуации, геноссе Председатель. Русские, не могут допустить крупный разгром своей армии с её последующим окружением. Поэтому им придется действовать именно так. Дробя силы и бросая их в контрнаступление по частям. Как нам пришлось действовать под Киевом зимой 2005…

* * *

— Не понимаю, почему так отвратительно работает разведка всех видов. Мы не можем установить место положение большинства подвижных соединений противника в полосе ответственности группы армий «Юг».

— Гелий, геноссе Председатель. Чертов гелий. Подал голос командующий 2 воздушным флотом генерал Пауль Дайхман. Русские провели крайне эффективную ракетно-воздушную атаку на единственный завод по производству гелия в районе Грабовец, Краковского воеводства… Производство уничтожено, как и дорогостоящее производство сланцевого газа…Восстановление в авральном темпе с привлечением не менее двадцати тысяч рабочих, займет, не менее пяти месяцев…

Председатель непонимающе повертел головой…

— Какой к черту гелий, товарищи⁉ Что происходит?

— Дирижабли, товарищ Ольбрихт. Дальнее радиолокационное обнаружение — основано на радиолокационных станциях, размещенных на дирижаблях из-за продолжительности их полета. Гелий — несмотря на запредельную цену, единственный на сегодняшний день, безопасный газ для воздухоплавания. Нет гелия — нет дальнего радиолокационного обнаружения, нет радиоразведки и РЭБ на расстоянии и нет тропосферной, дальней связи. Весь имеющийся запас гелия — мы используем для дирижаблей связи и летающих радаров ПВО… Для дальней радиоразведки и обнаружения походных колонн радарами — у нас гелия нет… Мы, наполовину ослепли, геноссе Ольбрихт…

Вспышке начальственно гнева, удалось избежать только благодаря появлению оберста Готфрида Бергарди личного адъютанта, начальника Генерального Штаба.

Козырнув, полковник замер по стойке «смирно», пожирая начальство преданными глазами.

— Да докладывайте уже, оберст…Обреченно махнул рукой Председатель, понимая, что вряд ли Бергарди осмелился ворваться на совещание высших чинов ГДР, без каких либо чрезвычайных новостей…

— Геноссе…Только сейчас пришли новости из Египта. Правительство мушира Аль-Суси, совершенно официально, на уровне посла передало послание для Правительства Германской Демократической Республики…

— Да говорите уже! Заревел не выдержав, на подчиненного фельдмаршал Гельдер. Что вы тяните…

— Каир официально, одностороннем порядке разорвал договор о дружбе и сотрудничестве от 1958 года, разрывает дипломатические отношения с нами и Италией и требует в течении пятидневного срока, эвакуировать весь гражданский, военный и дипломатический персонал, под угрозой применения силы…

Бруно Ольбрихт побагровел и откинулся на кресле. В ушах шумело, перед глазами мельтешили крупные, черные мухи.

Он рванул рукой галстук и выпучив глаза, прохрипел

— Врача! Быстрее…

Радиостанция «Би-Би-Си» Лондон, 17 мая 2007

'По сообщениям из проверенных источников, Председатель ЦК СЕПГ и лидер Германии, Бруно Ольбрихт, перенес микроинсульт во время своего негласного посещения Восточного Фронта между 14 и 15 мая. По крайней мере, его официальные визиты в Будапешт и Рим, отменены без указания конкретных причин. В данный момент, жизни и здоровью мистера Ольбрихта, ничего не угрожает, он находится в своей берлинской резиденции под присмотром медиков…

Причиной резкого ухудшения здоровья, может быть состоявшийся 15 мая внезапный демарш диктатора Египта, фельдмаршала Ас-Суси разорвавшего все договоры с Германией и Италией и отмобилизовавший армию, накануне ожидаемого вторжения в пределы Египта, объединенной американо-французской армии, преследующей остатки разгромленной в Тунисе и Ливии германской группы армий «Африка…»

Глава 18

Москва. Российская республика. 16 мая 2007 года.

— Как вам, лейтенант, мое предложение?

Сидящий напротив Небогатова — Василий Сухарев, покачал головой.

— Это каакк- то неее ожидадааннно, господин полковник. Заикаясь проговорил Сухарев.

— Жизнь современного человека, вообще состоит из неожиданностей, разного рода лейтенант. К сожалению — в основном, неприятных. Но, бывают исключения. Когда господин Соболевский, вмешался в драку и остановил мерзавцев, поднявших руку на увечного фронтовика, кто же знал, что вы господин Сухарев — сослуживец моего друга, подполковника Филиппова⁉ По Литовскому гренадерскому полку…

— Тттак точноо… Больше года в одном батальоне с Сергей Федоровичем.

— Вот- вот. Если вы с Сергей Федоровичем, вместе воевали, да еще он вас рекомендовал в унтер-офицерскую школу, затем на офицерские курсы…То вы для меня, просто находка. Рекомендации своего друга я считаю абсолютным приоритетом в подборе кадров…

— Мне придется служить в Корпусе жандармов?

— Нет, Василий. У меня есть знакомые в Военном министерстве и пара звонков, поможет вас прикомандировать к межведомственной особой команде «Гранит». Предположим, на срок, вашего амбулаторного лечения…

— Я ос…осс…танусь в ар. ар…армии…? Упрямо спросил Сухарев.

— Несомненно. Вы будете прикомандированы к особой команде и поставлены на довольствие в МВД, формально оставаясь армейским офицером. Не жандармским, не полицейским…именно армейским, временно прикомандированным приказом…

— Евгений Вадимович… Что это за особая команда, «Гранит»?.. Почему она межведомственная?

— На этот вопрос, дорогой мой лейтенант, вы получите ответ, после того как будете прикомандированы к «граниту» и дадите подписку о неразглашении. Но могу сказать-одно. Это очень опасное мероприятие… Не синекура и не интендантская должность…

— Понял…Кивнул Сухарев…

— А что с трупом? И искалеченными гражданами?

— С трупом? Вы про беглого от мобилизации, тамбовского мещанина Борисенко? Так там несчастный случай приключился, лейтенант. Упал неудачно, поскользнулся. С алкоголем же, шутки плохи… Его подельник, некто Никифоров, тоже заметьте «бегунок», дал исчерпывающие показания. И не только на себя но и нечистоплотных, увы сотрудников полиции.

— И полиции? Оторопело спросил Сухарев…

— Да… старший патруля, унтер-офицер Базаров и патрульный Цинев — задержаны и переданы под следствие военной прокуратуры. Вы же, офицер, господин Сухарев и преступления против вас — прерогатива военной юстиции. Сейчас оба патрульных задержаны и находятся в особом блоке гарнизонной гауптвахты.

Жандарм, при этом зловеще улыбнулся, демонстрируя хорошие, крепкие зубы.

— Так вы согласны, лейтенант? Напрямик спросил Небогатов…

— Так точно! Согласен, господин полковник! Вскакивая с места рявкнул Василий. Но…есть условие… Одно…

Небогатов хмыкнул. Он терпеть не мог условий от подчиненных, но ершистый и без сомнения храбрый гренадер, охотник, из богатой и знатной семьи дипломатов, добровольно ушедший на фронт рядовым и бросивший престижнейший университет, к тому же москвич, человек Сереги Дельвига, ему явно нравился.

— Да, конечно. Слушаю, господин лейтенант…

— После окончания командировки, прошу содействия в прохождении военно-врачебной комиссии, Евгений Вадимович.

— Хотите вернутся на передовую?

— Так точно, господин полковник. О другом — не прошу. Я — офицер и должен быть на своём месте, месте — командира взвода.

— Несомненно лейтенант. Я окажу вам полное содействие Василий Павлович…

— Извините, есть один вопрос… Вы не знаете где сейчас Сергей Федорович…

— Знаю, лейтенант. Майор Филиппов, прикомандирован, к партизанскому кавалерийскому соединению генерала Ионова, как штабной офицер. Сейчас, по возвращению из рейда по германским тылам, вернулся в пехоту… Жив и здоров если вы об этом…

— Спасибо, спасибо, господин полковник! Расплылся в улыбке Сухарев.

* * *

— Особая следственная команда при Ставке Главковерха???Генерал-майор авиации, Тутомлин Иван Федорович, осмотрел только отпечатанное удостоверение полковника Корпуса жандармов Небогатова и жестом отпустил своего адъютанта, при этом покосившись, на скромно стоящего за плечом жандарма, лейтенанта Сухарева, облаченного в полевую пятнистую форму с наградной колодкой и желтыми нашивками за ранения.

— А этот лейтенант, господин полковник?

— Наш сотрудник. Стажер, прикомандирован к особой команде из Литовских гренадер… Быстро ответил Небогатов, мило улыбнувшись.

Тутомлин, увидев улыбку жандарма, как то помрачнел и пригласил неожиданных визитеров, присаживаться.

— С чем связан ваш визит, господин полковник? Или предпочитаете по имени-отчеству?

— Предпочту Иван Федорович, предпочту. Кивнул Небогатов. Скажите пожалуйста, воздушное снабжение партизанских соединений- это дело вашей авиационной дивизии или ещё кто-то этим занимается?

— Нет. Ответил Тутомлин. Снабжение партизан, ровно как окруженных и осажденных соединений русской армии — это дело нашей авиационной дивизии особого назначения. Для этого, собственно нас и создали в феврале прошлого года, господин Небогатов.

— По причине?

— А вы не догадываетесь, полковник? После тяжелейших потерь военно- транспортной авиации в провальной операции «Марс», было принято решение о создание специального авиационного соединения для обеспечения партизан и окруженцев. Основная масса наших пилотов — вчерашние летчики аграрной, почтовой и полярной авиации, есть пилоты- любители.

— Я сталкивался с вашими пилотами и не раз…

Тутомлин, сузив глаза еще раз посмотрел на Женю, потом хлопнул ладонью по столу…

— Так это вы тот чудом выживший жандармский полковник, сформировавший партизанских отряд под носом у фрицев???

Небогатов кивнул.

Тутомлин, встал и пожал вскочившему, Жене, руку.

— Польщен знакомством с легендарным партизаном. Может, по маленькой, Евгений Вадимович…? По случаю знакомства?

— Спасибо, чуть позже, Иван Федорович…

— Ах да… Особое следствие при Ставке. Раздосадовано сморщился генерал. Так, слушаю, Евгений Вадимович. Что вас привело ко мне?

— Как поставлен учет, перебрасываемой по воздуху, помощи партизанам? Особенно продовольствия, топлива и медикаментов…

— Учет? Это больше к Центральному штабу партизан. Они спускают, данные нашим штабным, завозят груз на аэродромы — мои люди, грузят это на борта и отправляют.

— Посадочным способом? Или парашютным?

— По-разному бывает. Все зависит от погоды, местности, плотности зенитного огня в районе приземления, наличия вражеских истребителей… Мы не имеем права рисковать пилотами, их и так мало, потери — тяжелые…

— Принял, Иван Федорович. А существует какая-то отчетность? Грузовые накладные, учетная документация?

— Конечно. Причем в самом современном виде. Уже почти год, у нас работает цифровая система документооборота «Азбуки». Двадцать первый век, на дворе, господа. Теперь, несколько ЭВМ, несколько копировально-множительных машин и не нужна куча учетчиков, с их дурацкими гроссбухами. Штабная и интендантская части — резко повысили эффективность работы… Явно довольный собой, заявил Тутомлин.

— Вот, смотрите, Евгений Вадимович…Могу прямо здесь, распечатать вам любые поставки из ЩШПД за подписью самого полковника жандармерии, Цуге… Но, хе-хе, только после разрешения дивизионного контрразведчика, подполковника Демченко… У него, как вы понимаете, собственный учет… хе-хе…

Уже через минуту от чего-то повеселевший генерал, вызвал двух подчиненных, начальника штаба, тощего и бледного полковника Хрущева и особиста, Демченко, оказавшимся настоящим богатырем под два метра роста с протезом левой руки и двумя «георгиями».

В отличии от командира дивизии, ближе чем на сотню верст к передовой не походившему и Хрущев и тем более Демченко — были фронтовиками, раненными, признанными «ограниченно годными» для штабной службы в глубоком тылу.

Несмотря на максимальное, проявленное Небогатовым дружелюбие, Хрущев, говорить подробности наотрез отказался, сославшись на секретность и чрезвычайную занятость, передав эстафету Демченко.

Тот, оказался тертым калачом и посмотрев грозные удостоверения Небогатова и Сухарева, послал их в Главный штаб ВВС.

— Это секретная документация, господа. Сами понимаете.

— Вы, видели наши полномочия! Насупился Женя. Требую оказать содействие, особой команде при Ставке Главковерха…

— Содействие, непременно окажу. Когда мне, вот сюда, позвонит начальник отдела контрразведки Главного штаба ВВС, генерал-майор Свиридов и разрешит это сделать. Иначе — никак…

Тут, неожиданно влез молчавший доселе как рыба, стажер Сухарев.

— Господин полковник, вы случайно не в 24 дивизии служили? У Резчикова? В Брянске, май прошлого года.

Демченко, покосился на наградную колодку Сухарева, кашлянул и кивнул…

— Да мы с вами с…сс…соседи были…Я из второй гренадерской, Литовский полк, «филипповский батальон»…

Демченко улыбнулся и протянул уцелевшую руку, лейтенанту.

— Второй батальон Енисейского полка, к вашим услугам. Здорово вы нас тогда, у моста — прикрыли. Когда панцер-гренадеры, нам в тыл вышли…

— Я вас помню, господин полковник. У вас не шлеме, бубновый валет был закреплен. Вы тогда — батальоном командовали…а я — гранатометным отделением…

— Стоп. Позывные, Птица — пять? Твои солдатики, тогда два «лео», спалили, лейтенант?

— Да, мои. Жарко тогда было…

Небогатов кашлянул, чтобы говорящие фронтовики, хотя бы обратили на его присутствие.

— Господа гренадеры, но что с данными по грузам?

Демченко погрозил пальцем, Небогатову и присел, перед своей ЭВМ.

— Сейчас, господин Небогатов…Стажер у вас, золотой. Из литовских гренадер…К черту бюрократию, полковник. Вам, стоит помочь…Но есть одно требование.

— Какое⁈

— Ваш стажер у меня останется, в заложниках. До утра…Хищно улыбнулся Демченко и открыв сейф, выставил на стол пузатую бутылку коньяку, два бокала и бумажный пакет с сладостями явно отложенных к подобному случаю…

— Все, господин Демченко поднял руки Женя. Стажер Сухарев в вашем полном распоряжении…

— Вот и славно. А бумаги вам, лейтенант завтра с утра довезет…

* * *

На утро, к великому удивлению Небогатова, Сухарев, явился в конспиративную штаб-квартиру благоухая одеколоном и без всяких следов ночных возлияний. Подтянутый и выбритый, даже изрядно выспавшийся.

Выложил на стол Небогатова, портфель с бумагами.

— Накладные и отчеты о ночных вылетах, 408 легкого, авиационного транспортного полка, подполковника Жилинского. С марта, по декабрь прошлого года.

Женя схватил распечатанную на множительной машине, сложенную бумажный рулон и вооружившись карандашом углубился в чтение, бросив Сухареву…

— Присаживайся, лейтенант. Вон там, чай, кофе растворимый… Есть сахар и даже лимон. Угощайся.

— Спасибо.

Сухарев взял в руку маленькую банку растворимого кофе. Раньше он бы к такому «кофе» и не подошел, а сейчас считается за роскошь.

— Богато живем…

— Не жалуемся. Категория снабжения, штаб-офицерская.

Небогатов снова зашуршал бумажным свитком и наконец торжественно сказал…

— Все, нашел. Попались, касатики…

— Что такое, Евгений Вадимович? Тут же с кружкой в руках подскочил Сухарев

— Смотри…16 июня…13 июня…10 июня… Три рейса, по доставке топлива, боеприпасов и медикаментов.

— Да, вижу, так точно.

— А в реальности, был только один рейс. Шестнадцатого…пилот, лейтенант резерва авиации Миронов. Павел Сергеевич…

— Вы точно помните? В распечатке — три рейса. Пилоты — Миронов, Рябышев, Валевский

Небогатов покачал головой…

— Вот гниды…Что же делают, гниды… Вскочил полковник с побледневшим лицом и достал папиросу из серебряного портсигара.

* * *

— Что мы имеем, господа, по партизанскому интендантству? На сегодняшний день?

— Минимум, массовые приписки. Что уже, само по себе, должностное преступление. Особенно в условиях военного времени. Но свидетельств, не много. Например — мое. Я выжил и могу доказать, что из тридцати шести зарегистрированных здесь ночных перелетов на полевой аэродром Т-40 — прибыло только двенадцать самолетов.

— У вас есть связь с партизанским отрядом Жмаева? Он ведь сейчас им командует?

— Да. Ответил Женя… Связи нет, но можно обеспечить…

Матерый полицейский сыскарь- Соболевский, кивнул и быстро что-то написал в блокноте.

— Думаю еще рано, Евгений Вадимович. Нужно опросить летчиков 408 полка, да и других полков авиадивизии особого назначения. Опросить техников, интендантов. Ведь каждый вылет, это расход топлива, технических масел… На каждом полевом аэродроме — книги учета, вылета и прочее. Надо — это частично изъять и сравнить с распечатанными цифровыми данными, предоставленными особым отделом дивизии. Картина — сразу прояснится.

— Делам все официально. С фиксацией опросов следователями военной прокуратуры… Под протокол.

Соболевский, на эти слова Жени, подозрительно хмыкнул, скривив губы.

— Да не хотелось бы, Евгений Вадимович. Лишний шум, лишнее внимание… а лишнее внимание… это, господин полковник, лишние проблемы для расследования.

— Но мы должны фиксировать все официально…

— Без сомнения. Но уже понятно, круги по воде пойдут, огромные. Еще бы… две трети вылетов легкой военно-транспортной авиации по линии Центрального штаба партизанского движения — липа… Подделка, фальшивка… Десятки, сотни тонн необходимого- топлива, медикаментов возможно, боеприпасов и сотни стволов оружия — куда-то пропали?

Небогатов, кашлянул. Черт его дернул, влезать в это болото.

— Думаете, генерал Тутомлин- в доле?

Соболевский, пожал плечами.

— Генерал, всего лишь, бюрократ. Брюхо отъел, в Тушино осел, сидит крепко, как у Христа за пазухой. Бумажку — туда, приказ сюда…а полки авиационные сейчас расквартировались далековато от Москвы. поближе к передовой, чтобы летать удобнее. Один полк 408, стоит теперь под Смоленском, второй, 419 под Ригой. Это же не пехота, где генералы среди войск находятся…Так что, Тутомлин и штабные его — могут быть и не в курсе, что в поле происходит… Тем более, что материальные ресурсы через вас идут, Евгений Вадимович. Через жандармерию.

— Через Бюро «С»…ЦШПД — это наша структура, подчиняется генералу Кобзеву…

— Кобзев — младший, уже генерал? Вскинул брови, сыщик.

— Давно. По-моему, еще до войны… Вы его имели честь знать?

Настала пора ухмыляться Соболевскому.

— Чести в этом, не много…Кобзев — подонок. Он относится к той редкой категории людей, которым, стыдно подавать руку.

Небогатов покачал головой

— Послушайте, Ксаверий Казимирович… Генерал Кобзев — жандарм. Как и — я… И наша служба, далеко не всегда, совместима с офицерской честью. Как, впрочем, и ваша, господин полицейский.

Соболевский, широко улыбнулся, как кот, при виде сметаны.

— Вот поэтому, я жандармов и не люблю. Искренне сообщил он в лицо Небогатову. Ладно, господин полковник… Предлагаю, решение… Я — возьму своего нукера, Рамзана в качестве шофера и физической поддержки и поеду в 408 полк. Лично опрошу пилотов, техников и прочих…Под протокол. если вы этого хотите…

— Несомненно. Но нужен, следователь…

— Есть такой. Фридман, фамилия. Ефим Абрамович…Раньше- следователем был в Туркестане, потом адвокатом во Владимирской губернии. Сейчас — мобилизован, следователь военной прокуратуры третьего корпуса ПВО. От Бога дознаватель, ей Богу, с гарантией. Мы с ним не одно дело в Худжанте, раскрутили. Вцепится, как клещ в бороду, не оторвешь.

— Что нужно от меня? Сразу сообразил Небогатов.

Соболевский кивнул, на телефон.

— Откомандировать в следственную группу «Гранит», что еще? Нам, без своего следователя прокурорского, никак…

— Согласен, Ксаверий Казимирович. Сейчас все обеспечим… Я же в свою очередь подниму свою столичную агентуру. Хищения в снабжении партизан — это капля в море. Основная задача, разобраться с миллионами некачественных пайков, для гражданского населения…

Соболевский, оскалился.

— Сдается мне, что учет и распределение таких объемов продовольствия, не обошелся без цифровой системы «Азбука».

И Соболевский, протянул Жене, руку.

— Пора собираться в дорогу. Сотни верст по разбитым прифронтовым дорогам, это не шутка…

Глава 19

Тобрук. Итальянская Ливия. 17 мая 2007 г. Операция «Буря в пустыне»

— Гауптмана Мерка к командиру батальона! Заорал вестовой, туповатый саксонец Фёллер, казалось у самого уха, мирно дремавшего Вольфанга.

Мерк, открыл глаза и с раздражением уставился на часы. Вот черт…он спал уже более пяти часов, а ему казалось, что он только прилег. Пять часов сна, это нынче, просто роскошный отдых.

— Заткнись, Фёллер! Вода есть? И неси глазные капли, идиот!

— Так точно, геноссе гауптман! Бодро отозвался вестовой, отскакивая от палатки. Правый глаз, жгло, он слезился, опять видимо воспалился от проклятого песка. Нужно срочно капать или он ослепнет на один глаз…

Рота, который командовал Вольфганг в составе 4 панцер-дивизии в самом начале Русской компании, угодила под серьезный контрудар русских под Ровно и едва не была разгромлена по частям, только превосходство люфтваффе, спасло их тогда от полной гибели. Но Безносая от Мерка, отставать не хотела и свою окалину в глаз он получил уже в августе, у боев у Гайсина и Умани, в ходе русской операции, «Иноходец». Бронебойный снаряд, пробил броню, убил наводчика Филиппа Майне и едва не ослепил Вольфганга, брызнув ему в лицо стальным крошевом. Почти месяц он почти ничего не видел одним глазом, но лечение и природное здоровье молодого шваба, помогли Мерку, снова встать в строй после четырех месяцев госпиталей. К тому времени его родной 39 танковый корпус был наголову разбит, как и четвертая панцер — дивизия, но вместо мясорубки на Востоке, Вольфганга перевели в учебную 116 панцер-дивизию оберста Байерлейна, где он гонял рекрутов на танкодроме еще полгода, командуя учебной ротой.

Его сослуживцы по юнкерскому училищу, стали к тому времени командирами батальонов или заместителями командиров полков, но большинство из них — погибло. Рассудив, что живой гауптман, все же гораздо лучшие, чем мертвый оберст, Мерк, из учебной дивизии, на фронт не рвался, но в июле, пришло и его время. Именно к 1 июля прошлого года, он должен был явится в отдел формирования и кадров, группы армий «Африка» и снова получить под командование танковую роту. С тех пор, уже десять месяцев Вольфганг, кувыркался по этим песчаным пустошам и барханам сначала Алжира, потом Туниса и наконец Ливии в составе 15 панцер- дивизии. После начала грандиозного наступления союзников, «Буря в пустыне», кампфгруппа генерала Ноймана, как и вся африканская группа армий впрочем, занималась только тем, что убегала от американцев, неся беспрерывные потери от воздушных ударов. Хотя пару дней назад, панцер-компания Мерка, усиленная ротой саперов и батареей допотопных зенитных «эрликонов» на полугусеничном ходу, поддержала остатки батальона егерей из 206 моторизованного полка, не дав янки их окончательно разгромить.

Самонадеянные американцы, пропустили фланговый удар и откатились по старой дороге за горный кряж, потеряв два десятка своих огромных «шериданов» М90, обвешенных какой-то дополнительной защитой. Две подобных машины, удалось захватить и отправить дальше, на восток. Пусть ученые, изучают трофей. Опрос пленных, дал информацию, что им противостоял разведывательный батальон, из хорошо известного 11 бронекавалерийского полка,7 армейского корпуса. Где-то рядом, были, несомненно 34 и 9 пехотные дивизии янки и 1 бронетанковая дивизия, генерала Уоллиса.

Армейские остряки, окрестили нынешнее отступление названием- «Бег к Нилу» или «Авторалли Алжир — Каир», но смешного в этом, было мало. Прорвав в начале мая линию «Сципион», янки и лягушатники, пользуясь огромным численным и техническим превосходство разрезали германо — итальянские части на две неравные половины. В первую, меньшую половину, попала 6 армия макаронников, сосредоточенную, вокруг важнейшего транспортного узла всей северной Африки — Туниса. Генштаб и генерал Хансен, надеялись, что итальянцы, опираясь на первоклассный укрепрайон, горный характер местности, огромные запасы топлива, боеприпасов и продовольствия продержаться хотя бы месяц…Но нет, генерал Тоски, поднял лапки вверх уже через три дня… После чего группа армий «Африка» и 10 итальянская армия Габбьяни, бросилась в Ливию, отступая по приморскому шоссе и изредка огрызаясь контратаками. Бывало они проходили в день до двухсот километров, несмотря на постоянные удары с моря и воздуха. Пятнадцатая панцер-дивизия, потеряла около половины людей и техники, но еще представляла из себя грозную силу. Почти десять тысяч человек и сто тридцать танков…в правильных руках, неплохая мощь…

* * *

— Геноссе офицеры у меня для вас важно сообщение. Командир 15 панцер-дивизии, генерал-майор Густав Ферст, был как обычно максимально собран и немногословен.

— Командующим корпусной кампфгруппой, генерал-лейтенантом Вальтером Нойманом — получен четкий приказ, от главкома группы армий — удерживать Тобрук всеми силами и до последней возможности. В Тобруке, сосредоточены огромные запасы как для всей группы армий, так и для итальянских войск. Здесь — центральный госпиталь и более двадцати тысяч раненых, которых надо срочно эвакуировать. И…самое главное…

Выдержал паузу Ферст.

— В Египте, буржуазно-националистический, контрреволюционный мятеж. Фельдмаршал Ас-Суси, либо свергнут мятежниками, либо в сговоре с ними. Это сейчас, точно не известно. В Каире и Александрии — массовые погромы европейцев, включая граждан ГДР, Италии и союзных нам, государств. Счет жертв варваров, уже идет на сотни, геноссе офицеры. Включая, женщин и детей. Наших, женщин и детей. Военные базы в Александрии, Порт-Суэце и Мерса-Матрух. осаждены армией мятежников. Ситуация там — критическая если группа армий «Африка», не окажет им поддержки, нас ждет трагедия, сравнимая с Киевской…

Ферст, перевел дух и дал присутствующим офицерам, время на размышление.

Наконец, первым пришел в себя командир 35 танкового полка, где служил Мерк — оберст Роланд Хёсслин.

— Мой полк, готов выполнить любой приказ, геноссе генерал! Рявкнул Хесслин.

«Кто бы сомневался напыщенный ты, болван!» зло подумал Мерк, но вслух проревел «Яволь»!

— Отлично товарищи офицеры! Оскалился генерал. На базе 35 панцер-регимента, создаётся кампфгруппа «Хёсслин», куда войдет один танковый батальон, гренадерский батальон из состава нашей дивизии, отдельный инженерный батальон и фузилёрный батальон 99 моторизованной дивизии, плюс остатки 606 дивизиона истребителей танков с двадцатью уцелевшими машинами. Остальные части дивизии присоединятся к основным силам группы армий, с целью прорваться на территорию Египта и постараться подавить контрреволюционный мятеж…

— Геноссе генерал…Осмелев Вольфганг, поднял руку, словно прилежный школяр.

— Какие части Народной армии Египта взбунтовались? Есть подробности.

— Хороший вопрос, гауптман. Политически грамотный. За командира дивизии ответил тихонько стоящий слева, дивизионный комиссар, оберстлейтенант, товарищ Ганс Крамер.

— На данный момент, товарищи, можно сказать, что мятеж охватил всю Народную армию Египта. По крайней мере, весь её офицерский и унтер-офицерский корпус. Забитые и темные народные массы, легко покупаются на националистическую и религиозную пропаганду. Поэтому, товарищи, приказом главкома группы армий «Африка», любое подразделение египетской армии, полиции или сил безопасности «мухабарат» — надо рассматривать, как враждебное.

— То есть, мы полностью окружены…Впереди, шестнадцать дивизий американо-французов, сзади — полумиллионная толпа египтян, вооруженная и обученная нами, товарищ комиссар…

— Именно так, геноссе офицеры, именно так! Но дух великой Социалистической Германии и несгибаемая, арийская воля солдат и офицеров фольксвера ГДР, смогут преодолеть все трудности и вырвать победу из цепких, но грязных лап империализма и их приспешников, товарищи!!

— Диспозиция такая…Внезапно оборвал разошедшегося комиссара, генерал Ферст.

— Танковые подразделения, ставятся на укрепленных позициях внутри города, вперемешку с пехотой и саперами. Главное-что бы янки, влезли в Тобрук, как можно в большем количестве! Тут вы, оберст Хёсслин и должны захлопнуть ловушку. У ваших танкистов, будет вдоволь оперенных бронебойных снарядов, у гренадеров и саперов — панцершреков, управляемых «козерогов» и бронебойных мин. Ваши солдаты лучше обучены ближнему бою. Янки же не готовы к такому развитию событий, геноссе офицеры…

* * *

Янки, их передовые механизированные эскадроны, появились вечером в наступающих сумерках быстро угасающего раскалённого дня.

Три легких «бульдога» и три колесных броневика типа LAV, сделали попытку проскочит сходу в Тобрук, ближе к гавани с западной стороны города, по основному, приморскому шоссе. Пользуюсь наличием сумерек и инфракрасных прицелов ночного видения. Может, янки искренне надеялись на то, что наши войска массово бегут из города, как докладывала их воздушная или агентурная разведка. Как бы то не было из передовой группы американцев, ворвавшихся в Тобрук, практически никто не выжил. Идущий во главе колонны «бульдог», протаранил хлипкую баррикаду перегородившую двуполостное шоссе и бодро прокатился в центр, до первого кольцевой развязки. Говорят, дороги в Ливии отданы на подряды сицилийских и неаполитанских бандитов — поэтому здесь они не хуже наших автобанов и американских хайвэев…

Итак, «леопард-1А1» с 120 миллиметровым «дыроколом» из роты Мерка, под командованием обер-фельдфебеля Киммеля, встретил резвых янки на первой кольцевой развязке, всадив переднему «бульдогу» снаряд, точно в середину корпуса. Легкий «авиадесантный» танк, словно лопнул, разорванный детонацией боеприпасов, разбрызгивая плавящиеся куски алюминиевой брони вокруг себя. Сам Вольфганг, выстрелом фугасного снаряда прошил пятящийся назад трехосный бронетранспортер с нервно вращающейся орудийной башней… Разведывательный патруль, погиб мгновенно, оставив только шесть чадно горящих кострами, остовов боевых машин и трупами на асфальте.

— Ну сейчас держись. Адъютант батальона, лейтенант Крапке, почесал блестящий от пота затылок, сдвинув на нос кепи. Янки, таких щелчков по носу, не прощают…

Вольфганг согласился. Американцы, к удивлению, многих германских штабных умников, считающих янки, кем-то вроде полу варваров- очень любили и умели использовать артиллерию. Сначала, начинали обстрел легкие 105 миллиметровые гаубицы, затем к ним присоединялись шестифунтовые орудия и все завершалось стальным ураганом из 175 миллиметровых гаубиц, метавших огромные «чемоданы», забитые бризантной взрывчаткой.

Но янки, не стали торопить события, нет они обкладывали Тобрук, основательно, собираясь видимо полностью истребить кампфгруппу Хёсслина. Ночь прошло беспокойно с перестрелками на окраинах, когда уже пешие патрули янки пытались прощупать передовые позиции фузилеров и саперов. Наконец, ближе к утру, все стихло, и только где-то вдалеке, слышался равномерный гул.

— «Миротворцы» летят…Майн Готт…испуганно проскрипел какой-то из жмущихся к танкам пехотинцев, лицо которого, Вольфганг, не разглядел.

— Заткнись, Мюллер! Прикрикнул на говорившего мальчишка-унтер. Не дай Маркс, комиссар услышит…

Наконец, спустя полчаса после рассвета. В крышу второго дома, от развязки прилетел первый гаубичный снаряд. Крыша дома провалилась из окон повалил темно-коричневый дым…

— Началось! Фузилеры, в подвал, нос не высовывать! Всем «Гончим!». Люки задраить, держаться ближе к зданиям.

Заорал в микрофон Мерк, с лязгом захлопывая люк, отрезая себя от бушующего на улице огненно-артиллерийского шквала.

* * *

Первый бронетанковый батальон, майора Сандерса в составе которого была рота капитана Эрнста Хармонда, совместно с батальоном мотопехоты подполковника Керка Гэвина, составляли первую линию американцев, изготовившихся для броска на Тобрук. Второй эшелон их бригады — еще один бронетанковый батальон, артиллеристы-самоходчики, саперы и снабженцы. Командир бригады, полковник Причард изучал лежащие перед ним позиции «гуннов» в самом мрачном расположении духа.

— Здесь потребуется тонна снарядов на каждый акр земли. Наконец процедил Причард, оторвавшись от стереотрубы. Ближайшая база снабжения в трехстах милях…Мы опустошим свои запасы и нам потребуется дней десять-пятнадцать, чтобы их восстановить. К тому времени гунны и макаронники отойдут в Египет и снова укрепятся. К черту этот Тобрук — пусть ими занимаются пехотинцы или французы…Их гумьеры(1) — шайка разбойников, неприспособленных к серьезному бою, так пусть займут этих засранцев хотя бы осадными работами.

— А если гунны пойдут на прорыв, сэр?

— Тем хуже для них. Когда вы видели последний самолет гуннов в небе, старина Керк?

— Еще в Тунисе. У Кассеринского перевала…

— Вот-вот. Стоит им вылезти из Тобрука, на ровное место- флот и 9 воздушная армия, размажут немцев, по пустые. Поэтому- блокировка этого никчемного городка и продолжение стремительного наступления к Нилу!

— Снабжение, сэр…Осмелился остановить полет фантазии Причарда, офицер-интендант, майор Доусон. Здесь удобнейшая гавань в сотни миль от египетской границы и объемные топливохранилища. Как раз отличная база снабжения для будущего похода на Каир…Без нее любое наступление, придется вести с оглядкой, сэр.

Причард, зло махнул рукой, раздражением признавая правоту интенданта.

— Что говорит штаб дивизии? Нам, вырывать это заусенец? Или все-таки французы озаботятся возвратом своей колонии.

— Сэр. Ливия — итальянская колония. Французская — это Алжир…

— Да хоть Нигерия! К черту этих европейцев. С их колониальным наследием. Пусть сами штурмуют свои города. Парни из Кентукки и Аризоны, не должны за это умирать!

Артиллерия уже полтора часа терзала Тобрук, когда к радости американцев, прибыла французская колониальная пехота.

Грязные марокканские горцы, одетые черт знает как, в каких то полосатых хламидах, в касках, явно из старых запасов еще довоенной Франции, в немыслимых сандалиях, скаля белые зубы, под командованием вопящих сержантов из местных и немногочисленных белых офицеров продефилировали мимо американских танков и бронетранспортеров, обдавая их экипажи непередаваемым ароматом давно не мытых тел.

Перед майором Сандерсом, вырос высокий и тощий французский капитан, с сигаретой в деревянном мундштуке и характерным шейным платком, ставшим некой визитной карточкой «Сражающейся Франции».

— Месье майор. Капитан Легран. Первый табор гумьеров, первого марокканского полка тиральеров прибыв в ваше распоряжение.

— Мистер Легран…Козырнул Сандерс. Рады вашему прибытию. Нам, идти в атаку на укрепленные позиции германцев, но пехота отсутствует…

Легран сморщился, словно съел лимон.

— Это, месье Сандерс, условная пехота. Чертовы горцы, не имеющие ничего общего с тиральерами из алжирских или сенегальских полков. Насильники и мародеры, любители мучить пленных.

— Боже, что за варвары…

— Вы правы, месье. Из цивилизации у них только винтовки и сандалии. Скопированные с сандалий давно вымерших римлян…Хи-хи… Римлян — нет, но сандалии — есть… Капитан неожиданно икнул и стоящий рядом с командиром батальона Эрнст Хармонд, с ужасом понял, что французский командир вдрызг пьян.

— Но, месье. Мои дикари, чертовски хороши в ближнем бою…Если ваша артиллерия поставит огневой заслон и надежную дымовую завесу, то гумьеры — без сомнения расчистят дорогу вашим танкам…

* * *

Капитан Легран, оказался прав…Восемь сотен диких горцев, разбитые на два больших отряда, пешком прячась за барханами, пользуясь обстрелом и плотной дымовой завесой, подошли к немецким траншеям на расстояние броска гранаты и обнажив кривые кинжалы и штыки вломились к гуннам на позиции. Там тут же начался натуральный Ад, судя по заполошной стрельбе и воплям и бронетанковая бригада американцев двинулась двумя батальонами вперед, стараясь прорваться на плечах гумьеров внутрь Тобрука.

Рота, гауптмана Мерка, встретила «железнобоких» (2) достойно, выставив танки совместно с обложенными мешками с песком и бетонными блоками бронебойными орудиями — на каждом значимом перекрестке и развязке, сразу раздробив, словно волнорезом атакующую американскую линию.

Американский М90 «Шеридан» с какой то новой, словно рубленной, из за дополнительной защиты башней (3), заполнил собой весь прицел командирского «Леопарда», выползая из-за обрушенного обстрелом, угла дома.

— Залп! Рявкнул наводчик, Штефан Кор и орудие «рейнметалл», дисциплинированно выплюнуло «pfeil» — оперенный подкалиберный снаряд, проткнувший слоноподобный «шеридан», несмотря на усиленное бронирование, словно мушкетная пуля — кожаные доспехи индейского воина времен покорения Нового Света.

* * *

«Шеридан», взревев двигателем и скребя гусеницей проехал чуть вперед и всей массой, проломил желтую стену арабского дома, подняв тучу пыли и немилосердно коптя.

— Здесь перекрыто наглухо. Третий переулок заблокирован! Надрывался в радиостанцию Мерк. Перекрывайте остальные улицы! Не дайте янки прорваться вглубь города!

Лейтенант Вилли Хольм, слышал призывы командира и торопился их выполнить, ведь затея была — отличная. Подпалить американских бронированных бегемотов на близлежащих перекрестках перекрыв проезд и создав импровизированные баррикады. Американская пехота и дикари — арабы, отсекались пулеметным огнем и перед командованием янки вставала проблема как двигаться вперед? Тут даже американская артиллерия и авиация — не помогут.

Вот и его цель. «Шеридан», вращая огромной, какой то горбатой огромной башней проехал мимо танка Хольма, направляясь вглубь узкой улочки и снося углы ближайших домов. На башне восседал танкист в шлеме и темных очах и бесстрашно расстреливал из крупнокалиберного «браунинга», сидящих на плоских крышах фузилеров с «панцершреками».

— Готово! Рявкнул заряжающий, рядовой Кнут Дюкше, когда затвор орудия сыто лязгнул, проглатывая очередную оперенную «стрелу».

Капитан Хармонд, несмотря на дым, разглядел как появившийся невесть откуда «леопард», неторопливо наводится на корму проехавшего перекресток танка лейтенанта Керри Ларсена, лихого взводного родом из Южной Дакоты и одного из лучших танкистов его батальона.

— Игла-три, Игла — Три…Сзади! Сзади «гунн», черт тебя раздери…

— Наводи орудие Санчес! Не тяни! Орал Хармонд, на своего наводчика, но не успел…Опоздал буквально на секунду и танк «шеридан» Ларсена заполыхал, словно облитый бензином… Но продолжал движение, вперед, выкатившись, на небольшую базарную площадь тем самым освобождая перекресток, ценой жизни горящего заживо экипажа, чье истошные вопли, Хармонд отчетливо слышал в наушниках.

— Пли! Теперь «шеридан» Хармонда, поменялся местами с «гуннами» и выстрелом 105 миллиметровой пушки пробил башню «леопарда». Немец — запылал и развернувшись боком, перекрыл проезд, отсекая атакующих американцев от входа на базарную площадь…

— Все, приехали, капитан… Механик водитель, Леон Тарвер стянул с себя шлем с наушниками.

— Ракетчики! Ракетчики на крыше! Заорали откуда то с внешней стороны, видимо пехотинцы крадущиеся сзади.

— Санчес! К пулеметам! Сбрось этих гнид с крыши, приказал наводчику Хармонд. Мантелло — заряжай шрапнелью.

— Да сэр!

— Тарвер! Сдай назад, только пехоту не подави сзади. Потом, набирай скорость и убери препятствие перед глазами…

— Таран, сэр?

— Именно так, Лео, именно так. Обстреливаем крыши, очищаем от ракетчиков и стрелков противника, потом — Тарвер разгоняет нас и мы — сносим препятствие. Как отстреляемся — люки задраить, и держаться крепче. Нам-здорово достанется…

* * *

То, что изнеженные янки, пойдут в ближний, словно на дуэльных пистолетах, бой — Мерк как и все командование, ожидать не мог. Но американцы — осмелились. В танковой карусели на дистанции пистолетного выстрела, в узких арабских улочках, немцы быстро проиграли, янки имели минимум втрое больше сил. К вечеру из половинной по составу танковой роты Вольфганга, вообще — остался на ходу, только его «Леопард». Который отползал все ближе и ближе к порту, пока не наткнулся на пару американских гусеничных бронетранспортеров, с десантом заходящих ему прямо в корму. И все бы ничего, но один из бронетранспортеров была установлена труба реактивной бронебойной ракеты — «Тоу» и едва они, увидели друг друга, как похожий на ящик, поставленный на гусеницы, бронетранспортер М75 — выстрелил. Быстрее чем наводчик Кранке, повернул башню «леопарда». Кумулятивная боевая часть прожгла крупповскую сталь, несмотря на пару приваренных дополнительных листов и брызнула раскаленным железом, внутрь башни.

Вольфганга спасло орудие, принявшее на себя основной удар. И заряжающий с наводчиком, погибшие мгновенно. Вольфганг вывалился из начинающей пылать башни в последний момент, едва не сбив с ног механика водителя, Мариуса Фюллмара.

Механик схватил своего ротного в охапку и в несколько прыжков достиг каких развалин, где запихнул Мерка в самый темный угол, полностью перекрыв обзор…

— Геноссе гауптман, у вас кровь… Прошептал Мариус, воровато оглядываясь по сторонам и доставая из кармана промасленного комбинезона — индивидуальную аптечку…

— Это не моя, ефрейтор! Где мы…? Где противник?

— Не орите, гауптман… Смотрите… вон левее… Ткнул грязным пальцем Фюллмар куда-то влево…

— Что там⁈ Наши…

— Похоже наших здесь уже нет…Либо перебили, либо отошли ближе к порту.

Гауптман отмахнулся.

— Что вы все шепчите, ефрейтор! Ни черта не слышу!

— Вас похоже, контузило, геноссе гауптман. Там — левее, гумьеры. Похоже потрошат трупы наших ребят…Скальпы снимают, или чего похуже… Не разглядел…

— Что⁈ Едва не поперхнулся Мерк, отпихивая ефрейтора и пытаясь нащупать клапан кобуры. Там дикари мучают наших товарищей, а вы как трусливый…

— Не дам…Фюллмар вцепился стальными пальцами руку гауптмана и Вольфганг ужасом понял, насколько тот сильнее его и чувствовал как трещат, его кости…

— Вы, значит геноссе гауптман, смертью храбрых решили помереть и меня за собой утянуть⁈ Прошипел Мариус приближая к Вольфгангу налитые кровью, бешенные глаза. Нет, гауптман — хочешь, чтобы тебе кишки выпустили — так это твой выбор. Но — не мой…Надо в порт двигать, может за темнотой к нашим проберёмся…Или вообще успеем из города вырваться…Пока кольцо не плотное…

— Вы пойдете под трибунал! Прохрипел Мерк, вырывая руку из лап ефрейтора… В боевой обстановке невыполнение приказа…

— А…понял геноссе гауптман…Расстроенно сказал Фюллмар и расчётливо ударил гаечным ключом своего ротного по голове. Метил в висок, но то ли темнота, то ли усталость помешали ему, все закончить одним ударом. Удар просто оглушил, гауптмана и Фюллмару с явным сожалением пришлось его придушить. Ротный был — хорошим человеком и добрым офицером, ценившим подчиненных, но Мариусу — надо было попасть домой. Любой ценой. У него родилась дочка и ему надо было её увидеть…Любой ценой.

Забрав у мертвого ротного пистолет и часы с компасом, Мариус- осторожно двинулся через развалины строго на север к порту. Где отчетливо слышалась отчаянная стрельба и где еще насмерть стояли остатки их кампфгруппы прикрывая эвакуацию госпиталей…

И все бы ничего, но в темноте он не заметил, установленную немецкими же саперами «шпринг-мину»…Когда его нашел патруль гумьеров, ефрейтор был еще жив но истекал кровью. Приняв из-за украденного пистолета, Мариуса за офицера, марокканцы успели истыкать его кинжалами перед смертью, отрезать уши и кастрировать раненого…

Гумьеры — легкая наемная иррегулярная пехота из марокканских горцев с южных регионов королевства. В отличии от дисциплинированных тиральеров и зуавов — которые являлись солдатами регулярной армии Французской республики хоть и колониальной её частью, гумьеры — были именно нерегулярными формированиями, используемыми в сложной горной местности. Имели особую военную организацию, связанную с родоплеменной принадлежностью.

Ironsides — «железнобокие», официальное прозвище 1 бронетанковой дивизии армии САСШ

3. Скорее всего в нашей реальности модернизированному М90 «Шеридан» — соответствует израильский глубокий вариант модернизации типа М60 «Магах-6 или 7»

Глава 20

Москва. Измайловская управа. 18 мая 2007

Встреча с агентом, даже если он твой давний знакомый или почти друг, требует от оперативника максимальной концентрации. Не один десяток отлично спланированных тайных операций, пошел псу под хвост, из за мелочной расхлябанности жандармского офицера допустившего небрежность в работе с агентурой.

Вот и сейчас, полковник Небогатов, облаченный в партикулярное платье сидел в служебной «шкоде» с погашенными фарами, недалеко от своего дома и ждал Андрея Игнатьевича Баранова — владельца трактира напротив Жениного дома и совладельца Ликино-Дулевского пивзавода, широко известного в узких криминальных кругах под кличкой Сажень, «маза» крупной организованной банды «Десять воров»

Стандартный пятнистый внедорожник «РМТ» с круглосуточным пропуском на лобовом стекле, лихо припарковался в неполной сотне шагов от «шкоды» Небогатова и оттуда выбрался раздобревший на армейских харчах и гладко выбритый Сажень. На нем была новенькая, блестящая офицерская портупея и лычки унтер-офицера. Сразу видно, служба у мобилизованного гражданина Баранова, складывалась весьма успешно и сытно. Оглядевшись, Сажень зевнул и потянувшись, вальяжно направился в свой подъезд до которого оставалось буквально пять шагов…

Опустив стекло, Небогатов тихонечко свистнул и реакция Сажени его — поразила. Тот пригнулся и одним рывком выдернул из кобуры пистолет, тускло сверкнувший вороненой сталью…

— Тихо-тихо, Сажень…Свои…Усмехнулся Небогатов, показывая ему открытую ладонь.

— Женька…Небогатов…? Ты??? Едва не поперхнулся воздухом Сажень…Так ты говорят, без вести еще полтора года как пропал…

Небогатов, выбрался из машины и подошел к бывшему налётчику с вытянутой для приветствия рукой.

— Нормально все с мной! А ты Андрюха, смотрю ряху то отъел на казенных харчах.

— Эх Женька, а я думал ты — все… Просипел Сажень, заключая жандарма в объятия. А ты живой…

— Живее всех живых, как генерал Деникин. Отмахнулся Небогатов.

— Пошли ко мне! Валька сейчас быстро на стол сварганит, есть чем угостить, посидим по братски! Дочки рады дяде Жене будут…

— Я по делу Сажень, извини. Да и без подарков прибыл. Пойдем в «Узоры» твои…в тишине побеседуем.

Сажень сделал шаг назад и его взгляд, вновь стал колючим и настороженным. Но как и предполагал Небогатов, ключи от трактира — Сажень таскал с собой.

«Узоры» — закрылись уже в июле, через пару месяцев, после начала войны, ибо большинство клиентуры Сажени, получило повестки с началом мобилизации. Но внутри было сухо, тихо и темно.

— Сейчас напряжение дам…Свет будет…

— А затемнение?

— Портьеры на окнах. Ни черта снаружи не видно. Из моего кабинета.

Небогатов расположился на знаменитом кожаном диване и дождался, когда Сажень сел напротив него, небрежно бросив на стол связку ключей.

— Слушаю тебя, господин полковник. Или уже генерал?

— Будь я генералом, то прислал к тебе адъютанта, Сажень. Нет, я еще полковник. Но думаю — недолго…

Женя, выложил перед Саженью свое временное удостоверение.

Тот взял его, прочитал и аккуратно положил обратно.

— Поздравляю, Евгений Вадимович. Особая следственная команда, при Ставке Верховного…

— Выпить есть? Спросил Небогатов.

Сажень кивнул и поднявшись подошел к своему столу, отодвинул ногой ковер, где оказался люк с металлическим кольцом. Потянув за него, открылся узкий лаз в подпол и вытащил пару бутылок водки и несколько банок консервов.

Выставил на стол, сходил за стаканами.

— Думаю разговор пойдет серьезный? Спросил Сажень, разливая волшебную жидкость по стаканам пока вытащивший выкидной нож, жандарм вскрывал консервы.

— Еще какой, Андрей Игнатьевич. Про консервы поговорим…

— Про что?

— Про консервы. По продуктовым карточкам для рабочих и их семей, Сажень…

Рука Сажени, наливавшая водку дрогнула и горлышко звонко стукнуло о стекло стакана.

«Похоже, зацепил…» Подумал Небогатов, прежде чем молниеносный, хорошо поставленный хук в голову, не выбил из него сознание…

* * *

Когда Небогатов очнулся, первое что он почувствовал, это вязкую боль в сломанных зубах и полный рот соленой крови. Сплюнув кровь на пол, Женя открыл один глаз, (тот который не затек) что бы удостоверится в том, что Сажень — рядом.

Баранов действительно был рядом, сидел на диване в полутора метрах от него и торопливо, пытался приладить самодельный глушитель, к армейскому «браунингу» ижевской сборки. Но то ли руки матерого налетчика тряслись, то ли глушитель был кривой, но у Сажени ничего не получалось…

— Хороший удар, Сажень. Прошамкал Женя, ощупывая языком обломки зубов…и пытаясь подняться, чувствуя, что руки его стянуты за спиной и голова идет кругом.

— Вот ведь…б…ть! С чувством выругался Сажень, глядя на связанного Небогатова… Старый я совсем стал… Раньше, бывало я своим коронным, людей на час в нокаут отправлял…А ты спустя пять минут уже очухался…

— Калган крепкий… От рождения…Тебе ли не знать? Снова, заворочался Женя.

— Это да, не зря нас с тобой часто Семёныч, в спарринг ставил. Вспомнил их общего тренера Сажень.

— Руки развяжи! Небогатов, уже окончательно, пришел в себя и уставился на Сажень — свирепым взглядом…

— Ну это Жень, вряд ли. Недобро усмехнулся Сажень.

Глушитель. наконец, встал на место и при неверном свете Небогатов опознал свой собственный пистолет.

— Все-таки зря, ты в себя пришел, Женя. Мне проще было бы в тебя стрелять, пока ты нокауте был… С явным сожалением заметил Сажень.

Женя хихикнул, несмотря на боль, терзавшую половину лица…

— Я сейчас что-то смешное сказал Жень? Что у тебя за привычка нос везде совать?

— Служба такая…Ты пойми, Сажень. Ведь я — твой последний шанс из всего этого дерьма выпутаться. И семью спасти, кстати…

Упоминание о семье, словно толкнуло Андрея в грудь, и он выдохнув снова сел на диван.

— Говори, что знаешь…Может и стрелять не буду…

— Вот я тебе и поверил. Для начала — путы срежь… Потом — поговорим. Позиции проясним. Только ты учти, Сажень. В таких делах- обычно убирают всех. Значит и тебе — хана.

Сажень, обошел Женю, со спины и уткнув ему в затылок глушитель, срезал стягивающие руки сзади — веревки и сел напротив не сводя с друга юности, глаз и наведенного пистолета.

Подождал пока Небогатов разотрет руки, восстанавливая кровоснабжение, Сажень пододвинул стволом пистолета, ему один из стаканов с налитой до краев водкой.

— Выпьем. Утвердительно сказал он. Заодно и боль — ослабнет.

Водка, опалила Небогатову разбитый изнутри рот, словно кислота, но он не стал глотать, а прополоскав как следует, сплюнул прямо на ковер, под ноги Саженя.

— Еще плесни.

Сажень плеснул, и Женя залпом её проглотил, прогоняя боль и разгоняя приятное тепло внутри желудка.

Вскрыл пачку галет в целлофане, и словно ложкой зачерпнул галетой содержимое консервной банки, напротив. Вкусно…несмотря на боль в сломанных справа трех зубах. Можно в конце концов жевать и с левой стороны. Да и водка — не только антисептик, но и боль притупляет…

— А ты лихо рубаешь…С уважением заметил Сажень. И что полморды разнесло — тебе не помеха…

— Ты бы год с лишним в шалашах да землянках, среди болот просидел, посмотрел бы я на тебя, Сажень…

Утолив внезапный голод и притупив водкой боль, полковник жандармерии Небогатов тихо и веско сказал, своему визави…

— Рассказывай. Не тяни, Сажень. Без записи и протокола…Пистолет, можешь не опускать. Раз так меня боишься…

Андрей Игнатьевич Баранов усмехнулся и отложил пистолет в сторону, но недалеко, чтобы успеть быстро дотянутся.

— Все началось с осени пятого года, месяцев через пять, после начала войны. Кому-то наверху. наверняка умнейшему человеку, пришла в голову мысль, взять на электронный, цифровой учет распределение введенной с июля тотальной карточной системы распределения продовольствия для населения. Что бы пресечь, возможные хищения, бюрократию и коррупцию в сфере распределения.

— Ты сейчас про электронную программу «Азбука»? Догадался Небогатов

Сажень кивнул и залпом опрокинул внутрь, свой стакан. Охнул, занюхал рукавом и захрустел галетой…

— Про нее, родимую…Прямо горе от ума…Хотели, как лучше, а получилось все…как обычно. Там можно, подделать — все…Любые приписки, любые самые безумные цифры, если они не противоречат вводным данным. Так — тысяча тонн просроченной, перемороженной курятины — становится тысячью тонн нежнейшей курятины, первого сорта. Парой нажатия кнопок…

Небогатов помотал головой.

— Подожди Сажень…Это, так не делается…Сертификаты качества, санитарные билеты, да и производство наконец…

Сажень хлопнул в ладоши и от души засмеялся…

— Да…совсем, ты ы своих болотах да землянках одичал, полковник. Что ни будь про цветные копировальные машины слышал? По ленд-лизу американцы поставляют, на них военно-просветительский отдел, свои красочные «боевые листки» печатает миллионами…Так у тех людей, кто всю эту схему придумал — такие машины, есть. Так что сертификатов и санитарных билетов, с печатями я тебе грузовик смогу привезти. Какие хочешь…

— Ты в эту тему, попал по своим старым делам?

— Точно так. Кивнул Сажень. И налил еще о одной. Выпили оба, не чокаясь словно на поминках.

— Уже в военно-учетном столе (1), зауряд-прапорщик предложил в запасной железнодорожный полк служить, с моим то опытом…

— Это как ты мясо, рефрижераторами — тырил из моллов? По поддельным накладным? Откуда об этом прапорщик узнал?

Сажень усмехнулся.

— Земля слухами полнится, господин полковник. Кому надо — про меня позвонили, кому надо — заплатил сам.

— Это в Загорянке, железнодорожный полк стоит?

— Он самый.

— Вагоны-холодильники…Отстойник под военной охраной⁈

Сажень снова улыбнулся.

— Всегда знал, что ты, Женя — голова. Не чета вашим слабоумным костоломам. Именно так и есть. В нашей организации, запасной железнодорожный полк — ключевой перевалочный пункт. Как ты верно заметил — и пути есть и охрана и все официально. Под крышей — военных сообщений. Поэтому и ко мне пришел. Помнил, зараза, что я мороженным мясом до войны занимался… быстро ты Женя, два и два сложил…

— Не думаю, что ваш полк, такой один…

— Да что ты, что ты…Считай все Подмосковье, все тыловые части вокруг Москвы в деловой оборот втянуты. Кто же в военное время, такое богатство, будет на гражданских складах то размещать? В миг обчистят…Несмотря на комендантский час…

Женя пощелкал пальцами и стал рассуждать вслух.

— Миллионов двадцать человек, охвачено карточной системой казенных военных заводов…Плюс гражданские чиновники и полиция…Еще миллиона полтора…

— Все верно. Но суть здесь — такова, что третьесортные консервы, низкокачественный хлеб и жиры — распределяются только среди рабочих. Никто в здравом уме, не будет дерьмом снабжать Действующую армию и государственный аппарат.

— Только рабочие казенных заводов? Значит заводов «Сикорского», «Нобиля», Путилова и прочих?

— Там свои нормы питания. Лучше, чем на казенных заводах. И своя, линия обеспечения.

— Какая разница в закупочных ценах? Для рабочих и их семей?

— Смотри. Стандартное мясо цыплёнка третьего сорта, сейчас идет за 80 копеек. А если довоенные запасы — то вообще, по сорок пять копеек. А вот цыпленок первого сорта — уже два рубля, двадцать копеек закупочная цена.

— Почти в три раза…

— Точно. Паек консервами, хлебом и маслом — каждодневный. Теперь помножь, с каждого пайка хотя бы по два рубля — на двадцать миллионов. Уже сорок…

— Минимум пятьдесят…Поправил Сажень, Небогатов.

— Вот- вот… Каждый день. В месяц — полтора миллиарда, почти честно заработанных денег.

Цифра, слегка оглушила Небогатова…

— Там весь полк купленный?

— Конечно, нет. Достаточно штаба и постоянных подразделений. Строевые офицеры и сменный состав — кому интересны? Им знать много не надо…

Небогатов, сунул галету в тушенку, зачерпнул мясной смеси и сунул в рот, сморщившись от боли в сломанных зубах.

— А бунты рабочих? Отравленные дети?

Сажень махнул рукой.

— Видимо ошибка исполнителя. Скотину и зерно издалека везут. Уж точно не в Москве разделывают. В каждом звене — найдется человечек, который себя считает самым умным и еще «наварить» захочет. За счет «общества»… Но таких, строго наказывают…

— Да я слышал про аресты…

Сажень хмыкнул.

— Аресты…Арест — это только начало. Из этих крыс, что у своих воровали и «общество» чуть под легавых не подвели — жизнь на каторге была короткой и мучительной. Как и у их родных.

— Даже так…?

— Еще как… Здесь все серьезно. «Десять воров» и «Калачи» (2) по сравнению с этим, игра в песочнице…

Сажень, снова потянулся за бутылкой.

— Государственный резерв…Веско сказал Небогатов, продолжая разминать с хрустом, пальцы. Вот, кто за этим стоит. У них, все было готово изначально. Гениально. Осталось дождаться чрезвычайной ситуации и запустить механизм махинаций….

Сажень поднял глаза. Похожие в данный момент на глаза больного, обреченного пса…

— Снова в точку, господин полковник. А теперь скажи мне, Женя, а где находятся центральные склады «Госрезерва» забитые продовольствием, техникой и топливом на случай войны или эпидемий?

— Этот как его. Богородск…Ответил Небогатов и вдруг почувствовал, как волосы зашевелись у него на загривке…

Он поднял глаза на невесело улыбающегося Баранова…

— Теперь ты, понял куда влез? У этих людей хватает власти, чтобы формировать из бывших осужденных, спаянных каторгой и не болтающих лишнего, целые воинские части и использовать их как собственные прибыльные предприятия. Хватает денег, чтобы все, контролирующие органы отводили в сторону глаза, за хорошую мзду. Хватает влияния, чтобы господа офицеры и генералы, несмотря на всю свою вычурную честь и достоинство не совали нос в их дела…Ты ведь понял, о ком я веду речь?

Небогатов кивнул.

— Старообрядцы…

1. Военно-учетный стол: аналог военного комиссариата

2. «Десять воров» и «Калачи»- сильнейшие и старейшие преступные сообщества Москвы. «Калачи» начали свою деятельность с кражах на Трех Вокзалах и воровства мануфактуры с поездов Московской железной дороги еще в 19 веке. «Десять воров» — появились на востоке Москвы, на заре Индустриализации конца 20 х годов. Их профиль изначально — карточные мошенничества и кражи у иногородних рабочих прибывших в Москву. С годами — обе банды превратились в мощные преступные синдикаты, поделившие столицу. Лидерами — считаются «калачи», но «десять воров» сохраняют свою независимость и влияние на востоке и и юго-востоке Москвы и прилегающих подмосковных уездах.

Глава 21

Близ Ободовки. Подольская губерния. Операция «Festung». 10 июня 2007 г. День первый.

— Солдаты, унтер-офицеры и офицеры! Братья! По данным разведки, сегодня в районе четырех утра ожидается начало большого наступления германцев. Это битва, будет носить максимально жестокий и решительный характер и несомненно — закончится нашей победой. У нас лучшее вооружение, лучшие командиры, храбрые и исполнительные солдаты. Мы защищаем свою землю, свою Родину, своих родных и близких. Наше дело, правое, враг — будет разбит! Победа будет за нами!

Командир, недавно сформированной из 34 пехотной дивизии — 2 Украинской стрелецкой дивизии полковник Залесский, чем то похожий на солдата Швейка, умел хорошо и емко говорить, на прекрасном русском языке. Решение сформировать этнические части из жителей Малороссии по примеру латышских, финляндских и польских формирований было ответом на попытки прогерманского «социалистического правительства» пана Винницкого, засевшего в Львове начать формировать некую Украинскую народную армию и русских военнопленных и перебежчиков малороссийского происхождения. Это могло быть опасно с политической точки зрения ведь почти каждый четвертый нижний чин и каждый третий унтер офицер или фельдфебель, в Действующей армии — были малороссами. Это более миллиона человек с оружием в руках. Поэтому на базе отличившихся пехотных дивизий — 12 и 34 стали формировать Украинские стрелецкие дивизии, именно «стрелецкие», а не стрелковые, по национальной традиции, что вызвало яростные споры в Главном штабе, между военными новаторами и консерваторами. Украинские дивизии, тут же были причислены к «гренадерскому штату» и стали усиленно оснащаться и вооружаться. И если обстрелянных солдат и унтеров — для них хватало с лихвой, то с офицерами были сложности. Их не хватало…

— Господин майор! Сергей Федорович! Окликнул Филиппова, его заместитель, капитан Загряжский, переведенный в переформированную дивизию как и сам Филиппов из 3 отдельного штурмового полка. Тем более, что сам Загряжский был родом из под города Черкассы, вполне себе — малоросс.

— Да, слушаю тебя, Анатоль…

— Сергей Федорович…можно мне в роту? Ну какой из меня штабной? К черту эту писанину, господин майор…

— Успеешь в роту. Ты адъютант батальона — или где, капитан? Твое дело — связь прежде всего. С полком и с артиллерией, Загряжский. Без постоянной поддержки, нас сомнут ко всем чертям…

— Сергей Федорович…

— Все Анатоль, закончили…Махнул рукой Сергей. Хватит. И так, голова кругом…

После того, как Филиппова чуть не «пришили», нанятые кем то каторжане на орловской гарнизонной гауптвахте, и тянулась следственная тягомотина, его, по просьбе генерала Громова и собственному желанию, временно закрепили за лихими конными партизанами генерала Ионова, для обучения «штурмовому пехотному бою» в ходе неожиданного рейда в тыл немцам в глухом Полесье, в районе Овруча.

Вернувшись из рейда, Филиппов неожиданно был отправлен в запасной офицерский полк резерва Юго-Западного фронта, где многоопытных офицеров выдвигали на «кадровое усиление» дивизий первой линии 29 армейского корпуса 8 армии.

Украинская стрелецкая дивизия, под командованием полковника Залесского, одного из героев киевской обороны, была вооружена весьма серьезно и основательно- девять стрелецких батальонов, шесть танковых плюс дивизион штурмовых самоходок, батальоны пластунов и саперов. Для полного гренадерского комплекта, не хватало только дивизионной артиллерийской бригады.

Командир их Елисаветградского стрелецкого полка, полковник Вадим Александрович Амельченко, на счастье был опытным и деловым офицером, более года провоевавший в пехоте и имел два «георгия» за храбрость в бою. Да, военным гением, Амельченко не был, но дело свое знал туго и старался излишне не давить на офицеров тактического звена, так как сам войну встретил в должности комбата.

— Наше спасение, господа офицеры, в минных полях и пристрелянных позициях. Тевтон — он порядок любит и действует по шаблону. Удержимся за минными полями — значит и позиции не сдадим. Да и боги войны, подвести не должны. Как говорится, Бог не выдаст-свинья не съест. Закончил короткую речь полковник и размашисто, истово перекрестился.

* * *

— Германцы, силами 48 танкового корпуса врезались в расположение 15 армейского корпуса при поддержке так называемых, отдельных штурмовых батальонов фузилеров и продвинулись на четыре километра сломив сопротивление,22 пехотной дивизии генерала Шишкина. Есть предложение выдвинуть для укрепления линии 8 Сибирскую дивизию генерала Редько…

Начальник штаба фронта, генерал — лейтенант Головин указал световой указкой на место прорыва.

Командующий Юго-Западным фронтом, самым мощным фронтом Действующей армии на сегодняшний день, генерал Михаил Иванович Риттер, покачал головой и извлек из портсигара очередную турецкую сигариллу, к которым пристрастился во время своей службы в Закавказье.

— Рано, Николай Николаевич…слишком рано. Идет первый день германского наступления и мы уже будем задействовать армейский резерв…

— Но если оборона 22 дивизии рухнет окончательно, то германские танки рассекут позиции 15 корпуса Федора фон Торклуса. Вряд ли у Федора Игоревича, достаточно резервов, что бы остановить противника…

— Вряд ли…Но нужно, держаться…В конце концов, у нас мощные минные заграждения, целые километры сплошных минных полей. Обилие тяжелой артиллерии, способной вести контрбатарейную борьбу…

Вдруг генерал армии, поднял вверх палец.

— Ориентируйте нашу фронтовую авиацию — штурмовую, бомбардировочную и армейскую на концентрированные удары по атакующей бронетехнике противника. А вот беспилотную….Пусть атакует мелкие цели. В первую очередь, артиллерийские и минометные расчеты противника. И главное, Николай Николаевич. Всю полевую артиллерию, полкового и батальонного уровня, ориентируйте на работу по вражеским саперам. Не дайте им спокойно снимать мины.

— Так точно, Михаил Иванович, так точно.

Выпроводив генерала Головина, отличного, дисциплинированного и невозмутимого штабиста, Риттер, вновь вернулся к карте.

Да, все было именно так, как они и ожидали, на северном направлении. Танковый колун 48 панцер-корпуса, врезался в 22 дивизию, серьезно потеснив её, но оборону, так и не прорвали. Генерал Шишкин, уже дважды контратаковал германскую 10 панцер- дивизию, вверенным танковым полком, но остановить расширение вбитого в оборону 15 корпуса — клина, ему пока не удалось. Введение в бой 8 Сибирской стрелковой дивизии, поможет приостановить наступление, но немцы рано или поздно опрокинут введённые в бой резервы.

«И останемся мы, с голым задом. Нет…Так дело не пойдет»

Риттер окинул взглядом карту, разложенную перед ним. В полосе его, Юго-Западного фронта развернуты помимо 5, 6,8,11 армий в тылу разворачивалась еще переброшенная через Днепр и скрытая в лесах Резервная армия с её шестью механизированными корпусами, включая 53 отдельный мехкорпус, неожиданно, перед самым наступлением, отведенный в тыл, из района Монастырище.

«Немцы ждут, что мы будем контратаковать танковыми соединениями, видя развал фронта…Нет…пусть лезут вперед, по оставленным для них коридорам…»

* * *

Резкий стук, в массивную дверь, оторвал генерала Риттера от размышлений.

— Да! Раздраженно рявкнул он и через мгновение пороге появился бледный адъютант, майор Салюков, которого Риттер с трудом переваривал из-за его тупой, коровьей физиономии.

— Господин генерал армии, к вам начальник штаба генерал-лейтенант…

— Зови! Какого рожна кота за… тянешь!

Салюкова, словно ветром сдуло, и его место в дверном проеме заняла массивная фигура Головина…

— Беда, Михаил Иванович. Обманули нас, германцы…

Риттер хмыкнул.

«Уж не думал ли ты Миша, что все пройдет так просто и Фриснер, не подкинет тебе сюрпризец?»

— Слушаю, Николай Николаевич…

— Германские атаки, из Тульчина в направлении Ладыжина — это демонстрация, не более того. Основной удар будет южнее, Михаил Иванович…

Риттер вскочив, подошел к карте…

— Вздор! Извините Николай Николаевич, но данные разведки и аналитиков, говорят о другом. Путь для рассечения нашей армии и самый короткий путь с западного направления- через Ладыжин.

Головин пожал плечами и бросил на стол несколько фотографий, еще мокрых, только-что напечатанных.

— Смотрите, Михаил Иванович. Это колонны 3 панцер-корпуса генерала Брайта. Они уходят строго на юг. От места предполагаемого главного удара.

— Данные авиаразведки? С БПЛА?

— Так точно. Затребовал подтверждения на вылет разведчиков — пилотируемых. Все-таки глаза человека, никакая оптика и электроника не заменит.

Риттер посмотрел на карту.

— Черт, если это подтвердится и вместо удара по 18 армейскому корпусу, германцы ударят по 29 корпусу…

— Со стороны Тростянца, Михаил Иванович. В открытый фланг, пройдя мимо минных заграждений.

— Если это так — то первую линию, 3 корпус Брайта, наверняка прорвет. Ближайшая цель для них — Ободовка. Здесь важный узел дорог, что резко повысить их мобильность и позволит выйти из сковывающего маневр танковых соединений — дефиле между сетью оросительных каналов и рек Недотека и Берладинка с одноименными озерами и водохранилищами…

— Мы стоили оборону исходя из преимуществ укреплений и заграждений созданных на пересеченной местности…если немцы их обойдут…

— То они смогут вырваться на оперативный простор…Закончил мысль Риттера Головин и полез за портсигаром. Причем в самые короткие сроки…

— Когда, думаете, Николай Николаевич, когда они нанесут основной удар на направлении Тростянца? Когда они закончат полностью переброску сил из-под Тульчина?

— Нет, Михаил Иванович, не думаю. Три танковых и одна броне-гренадерская дивизия, слишком огромная масса техники, что бы перебросить её за сутки хотя бы на тридцать верст южнее.

— Значит, германцам придется дробить ударный кулак и пробиваться узким клином, вводя в бой, силы по мере расширения прорыва…

— У нас, есть шанс, Михаил Иванович…Мы будем постепенно усиливать резервами атакуемое крыло 8 армии, сводя на нет, тактические успехи германцев.

* * *

Грандиозная операция «Festung», должная по словам комиссара полка геноссе Адлера, перевернуть несчастливый ход войны на Восточном фронте, в пользу ГДР — не задалась с самого начала. Когда командование, в последний момент, отменило атаку на Ладыжин и перебросила весь 3 танковый корпус Брайта, на юг, по забитым узким прифронтовым дорогам в разгар уже начавшегося наступления.

Лейтенант панцерваффе, Лотар Бирхофф, командир взвода в 16 танковом полку 8 панцер-дивизии «Альвенслебен» сидел на крыше, «леопарда-2, медленно ползущего, в сплошной бронированной пробке от Тульчина до Тростянца и запрокинув голову неотрывно смотрел на небо, высматривая вражеские 'воздушные мопеды». Под рукой у него был бинокль и зенитный пулемет, но говоря честно, надежда на верный MG-55 в этом случае, была слабая. После того, как год назад в ходе операции «Шлиффен», фольксвер, на редкость удачно применил беспилотные корректировщики «Мул» — в русских, словно вселился дьявол. Они бросили все силы на производство беспилотных самолетов и вскоре с помощью американцев стали выпускать БПЛА в несколько раз больше, чем могло себе позволить Министерство авиации ГДР. И это сразу стало чувствоваться солдатами на передовой.

Разогретая летним солнцем броня уже обжигала и густая русская пыль, осаждалась на приборах наблюдения и тепловизоре, когда Лотар обратил внимание, на нескольких кружащих птиц, необычайно крупных, для российских просторов…

Он резко вскинул бинокль и навел резкость и едва успел схватить микрофон на длинном проводе.

— Воздух! Воздух…

Атакующих БПЛА, было четыре штуки, все с электрическими, неслышными двигателями. Русские их изначально использовали как разведчик-корректировщик, но сейчас, стали называть — «барражирующими снарядами». Мерзостная штуковина. С ней, Бирхоффу впервые пришлось столкнутся еще ранней весной, в ходе тяжелых боев за Немиров, когда такие штуки с названием «румб», пикировали на одинокие, застрявшие в раскисшем черноземе панцеры, легко пробивая их в крыши башни или моторное отделение…

Сейчас же их было сразу четыре и они, один за другим, складывая короткие треугольные крылышки, клевали массивным, тускло блеснувшим на солнце, носом и отвесно устремлялись к земле. На ползущую колонну их танковой роты…

Залаяли установленные на древних полугусях, спаренные автоматы «эрликон», батальонного зенитного взвода и затрещали «косторезы» установленные на башнях «леопардов».

«Почему мы не ставим на башни крупнокалиберные пулемёты???» в тысячный раз, спрашивал себя Лотар, с ужасом глядя, на пикирующие БПЛА и нервно дергая на курок.

В этот раз ему повезло, два из четырех пикирующих «румбов», были сбиты плотным огнем, еще один промазал, взорвавшись в чахлой рощице справа, но четвертый, угодил точно в танк командира роты, гауптмана Гельмута Шмидта идущему во главе колонны.

Над «леопардом», взметнулся оранжевый столб пламени и вся колонна встала, но Бирхофф, не бросился на помощь горящему танку гауптмана, он воевал на Восточном фронте, с первого дня и знал, к чему приводит подобное ребячество. Есть ремонтный взвод, есть фельдшер на своем вездеходе, есть наконец, экипаж ближайшего танка. Покидать танк, бросая своих подчиненных, командиру взвода, во время движения, если это его напрямую не касается — нельзя категорически…

— Стоп. Командирам танков наблюдать за местностью! Машины- не покидать! Жестко бросил Лотар в микрофон, зная, что никто из взвода не посмеет его ослушаться

— Гауптман Шмидт, все…убит наповал. Вместе с наводчиком…Раздался в наушниках голос обер-лейтенанта Юргена Флотова, заместителя командира роты… Да нет, теперь уже командира роты…

— Ротой командует обер лейтенант Флотов! Повторил в микрофон для подчиненных Лотар, но времени порадоваться за своего приятеля и соперника по игре в покер, Бирхофф не успел.

Воздух вокруг, словно загустел и наполнился отвратительным, рвущим нервы любого фронтовика свистом…Звучащим, когда дальнобойные артиллерийские снаряды, буквально вкручиваются в атмосферу…

— Захлопнуть люки и держаться за скобы! Успел проорать Лотарь, ныряя в бронированное нутро «леопарда» и захлопывая за собой люк.

И тут земля вокруг вздыбилась, подбросив танк, словно его «леопард» не весил почти шестьдесят тонн, а был невесомее сухого листочка…

* * *

Батареи восьмидюймовых орудий «Лютик», созданных на удлиненной базе танкам БТ-80, метали свои чудовищные снаряды с реактивным ускорителем почти на полсотни верст, наводясь на только что полученные данные с беспилотных барражирующих аппаратов. Выпустив, за два залпа, шестнадцать снарядов по огромной пробке из германской техники на узкой проселочной дороге. Отстрелявшись, батарея «лютиков» оперативно свернулась и запылила на замаскированную, запасную позицию.

Из — за постоянных ударов барражирующих снарядов и обстрелов дальнобойной артиллерии пробиваясь через заторы из сгоревшей техники, передовой,8 панцер-регимент дивизии «Альвенслебен», вышел на указанный рубеж атаки с трехчасовым опозданием не раньше десяти часов вечера…

— Черт возьми, оберстлейтенант! Вы опоздали на три часа!!! На три, сорвав все наши планы! Командир дивизии, генерал-майор Готфрид Ферлих, не стесняясь штабных офицеров орал на командира полка Фридриха Зиберга, на что тот лишь разводил руками…

— Комендантская служба и фельжандармерия провалили обеспечение нашего марша! На дорогах настоящий хаос, геноссе генерал! Мы трижды попадали под удары русских «румбов», не считая артиллерийских обстрелов. За время марша я — потерял более шестидесяти человек! Включая командира танковой роты!

— Это вы, геноссе Зиберг, расскажите комиссару корпуса оберсту Янке! Немедленно прекратите пререкания и выдвигайте полк, на рубеж атаки.

— Но геноссе генерал-майор! Людям надо дать отдохнуть! Хотя бы пару часов, перед атакой…

Генерала Фёрлиха, открывшего снова рот, что бы заорать на подчиненного, мягко отодвинул в сторону оберстлейтенант Манн, уполномоченный МГБ, при штабе дивизии.

— Геноссе Зиберг…Если вверенный вам полк, не пойдет в атаку через двадцать минут, то вы — будете отстранены от должности и преданы полевому суду. С известными, для вас, последствиями, оберстлейтенант… Тихо сказал контрразведчик, сверля лицо Зиберга, своими неприятными глазами — буравчиками.

— Так точно! Выпятив грудь, рявкнул Фридрих. И обратился к стоящему генералу.

— Разрешите исполнять, геноссе генерал-майор

— Бегоооом! Снова сорвался на крик Фёрлих…

* * *

Честно говоря, в то, что немцы решаться на массированный танковый удар ближе к полуночи, в темноте и без предварительной артиллерийской и авиационной поддержки — не верил никто. Но они — ударили. Вопреки всему опыту войны, и собственным довоенным уставам…

Оба панцер-батальона 8 танкового полка, построенные в две линии, словно средневековые рыцари из древнего исторического фильма «Невский», атаковали на фронте шириной менее трех верст, прямо через сплошные минные поля, приторочив к передовым «леопардам», громоздкие минные тралы. Сзади в третьей линии, по пробитым тральщиками проходам, следовали гренадеры на похожих на гроб, гусеничных бронетранспортерах «Хеншель».

— Множество целей! Припав к резиновому наглазнику панорамы тепловизора «цейсс» заорал Бирхоффу наводчик, ефрейтор Вернер Цанн.

— Броня, артиллерия или пехота?

— Похоже бронебойщики и стрелки…Они просто кишат…Дистанция — тысяча двести…

— Шрапнель! Передал команду Бирхофф, танкам своего взвода…Ориентир, холм на двенадцать! Беглым, огонь…

Его «Леопард», с притороченным тралом, пер буром, не обращая внимания на лопающиеся под колесами трала мины и летящие навстречу смертельными светлячками, бронебойные снаряды…Один из танков его взвода, фельдфебеля Шварма, уже пылал. Ему, вырвало миной пару катков из шахматной подвески с правого борта и развернуло к русской позиции. Вся окружающая местность, была «иванами», давно пристреляна и несмотря на ночь, несколько бронебойных снарядов, быстро нашли подбитый танк, разворотив ему борт и башню…

Танковый клин 8 панцер — регимента, врезался в расположение 5 Черкасского стрелецкого полка,2 Украинской дивизии, уже после полуночи. Не взирая на потери от бескрайних минных полей и яростный заградительный огонь артиллерии, танкисты подполковника Зиберга, пользуясь мощью своих 120 миллиметровых орудий с новыми осколочными снарядами, мощной лобовой броне и главное великолепными ночными прицелами, отбросили стрельцов на второй рубеж обороны с ходу пробив первую линию траншей и эскарпов…

Но, полковник Тарковский, выходец из Пограничного корпуса, лично с резервом в составе отдельного танкового батальона(1) ротой пластунов и батареей бронебойщиков, бросился в контратаку у деревни Буды, со стороны, расположенной с востока густой дубравы…

— Панцеры на девять часов! На девять часов… Крик в наушниках, оторвал Бирхоффа, от созерцания в панораме тепловизора, бегущей русской пехоты…

Русские танки, явно видные в панораму как ярко мерцающие, белые овалы выкатывались из темного леса, круша подлесок и заходя во фланг роте Бирхоффа…

— Движения не останавливать! Преследовать пехоту! Не снижать темп преследования!

Это было правильное решение, но не для той несчастной роты, где служил Лотар Бирхофф. Из шестнадцати штатных машин, в роте, на рубеж атаки вышло тринадцать из них, в моменту прорыва обороны на ходу оставалось — десять. Именно в их борта и корму, полетели первые выпушенные из русских пятидюймовок, кумулятивные снаряды, когда выскочившего из леса С-75, отдельного танкового батальона, открыли огонь.

* * *

От полного истребления роту обер-лейтенанта Флотова, где служил Лотар, спасла вторая линия атакующих «леопардов». Батальон майора Зелле, наступая сзади уступом, сразу охватили фланг контратакующих русских и имея более совершенные телевизоры и оперенные подкалиберные «стрелы» — устроил натуральную бойню… Потеряв за несколько минут, целую танковую роту, русский командир не стал искушать судьбу, развернув уцелевшие машины в цепь, стал пятясь, отступать обратно в дубраву, прикрывая огнем свою пехоту и обходя Буду, по восточной окраине…

Трехцветный флаг с циркулем в середине, флаг социалистической Германии, взвился над брошенным опорным пунктом Буда, не позднее четырех утра, уже после рассвета закончившего кровавую и суматошную ночную атаку…

Русские, выбитые с позиции, бросили свой «шверпункт», грозивший превратится в ловушку и оттянулись на вторую линию обороны.

— Сейчас, начнут контратаковать, Лотар. Окапывайте машины… обер-лейтенант Флотов протянул Бирхоффу флягу с отвинченной крышкой.

— Шнапс. Хлебни. Потом — поешь. Дальше — времени уже не будет… «иваны», нам его не дадут…И новый ротный, подвинул к Лотару вскрытую банку с консервированными сосисками и кусок серого и ноздреватого армейского хлеба из отрубей.

Едва Лотар отхлебнул из фляги, как гулко заскрежетали реактивные «небельвеферы», расчертив утренние небеса черно-серыми дымами, следом гулко забухала тяжелая артиллерия. Судя по мощным и густым кустам разрывов на русских позициях. наши беспилотные наблюдатели тоже не теряли времени зря — вскрыв огневые средства противника.

Оглушительный свист, подтвердил мысли Бирхоффа, когда на бреющем полете, едва ли не цепляя крыльями верхушки деревьев и немногочисленные опоры ЛЭП над головой танкистов, саперов и гренадеров, пронеслась полная эскадрилья увешенных бомбами и ракетами штурмовиков «Мессершмидт G/91», что бы выгрузить тонны взрывчатки на терзаемых артиллерией позициях русских.

Флотов, радостно оскалился и хлопнул Бирхоффа по плечу.

— Первую линию, мы ночью с ходу прорвали, несмотря на потери. Теперь — подождем итоги работы люфтваффе и артиллерии! Спорю на литр шнапса, что к вечеру, мы возьмем узел дорог- Ободовку и замкнем кольцо вокруг пары русских дивизий!

Отдельный танковый батальон- имеется в составе каждого полка «тяжелой» (гренадерской или стрелковой) дивизии и подчиняться, непосредственно командиру полка. В отличии от отдельного танкового полка, подчиняющегося командиру дивизии

Глава 22

Ретроспектива. САСШ. Техас. Город Даллас.3 мая 2007 года.

Визит президента Североамериканских Соединенных Штатов в гордый и своевольных штат Техас, штат ранчеров — скотоводов, нефтяников и инженеров, всегда был — событием. На последних выборах, как, впрочем и ожидалось, именно голоса из Техаса, принесли эксцентричному Трауту, убедительную победу, позволив занять пост президента самой крупной демократической страны в мире. К тому, же жители Техаса, отличались изрядной долей сепаратизма и визит первого лица САСШ, должен был продемонстрировать единство молодой и уверенно смотрящей в будущее, американской нации, железной поступью идущей к мировому господству.

Все бы ничего, но штат считался весьма сложным, с точки зрения обеспечения безопасности первого лица. Техас — был просто переполнен оружием на руках у населения, толпы белых христиан-фундаменталистов, плюс фактически открытая граница с хоть и замиренной железом и кровью, но все еще тлеющей Мексикой, полно эмигрантов из Германии и тех же мексиканцев, плюс частные службы безопасности крупных нефтяных, газовых и оборонных корпораций, сидящих на военных подрядах и вечно грызущихся между собой. И непонятно, от кого можно ожидать подвоха, включая бомбы в мусорный баке на пути следования президентского картежа или одинокого стрелка — террориста на крыше небоскрёба.

Директор Секретной службы САСШ и заместитель министра внутренней безопасности, Кристофер Марлоу, еще раз посмотрел на длинный список необходимых мероприятий для обеспечения мер безопасности и едва не заскрипел зубами от ярости…

— У нас не хватит агентов! Сейчас военное время, мы и так собрали кого только можно для поездки в Даллас! Мы не можем перебросить две сотни агентов, по воздуху! Даже если привлечем федеральных агентов таможенной службы и пограничного контроля!

Губернатор штата Рудольф Перри, лишь пожал плечами и поправил гигантскую шляпу- стэнсон нелепо смотрящуюся в помещении.

— Мистер Марлоу. Силы департамента полиции Далласа и Бюро расследований штата Техас и так работают на пределе возможностей. Не забывайте, нам приходится брать на себя большую часть мероприятий по охране господина президента. За средства налогоплательщиков штата!

— Мы шерстим весь город, перевернули все публичные дома, опиумокурильни и даже кинотеатры где крутят гей-порно. Людей уже не хватает. Вставил свое веское слова шеф БРШТ Деррик Олсон.

— Мне нужна еще дополнительная сотня людей перекрыть улицы и угрожаемые места в районе следования картежа! Настаивал Марлоу.

— Бог ты мой! Обратитесь за помощью в Полевой офис ФБР! Вы же федералы, в конце концов!

— У нас разная подчиненность. Генеральный атторней, не всегда ладит с нашим министром, господин губернатор!

* * *

— Что там на фронте, сэр? Напарник Алекса Фратти, отставной бостонский полицейский Лукас Дамбровски повернул свое красное, обветренное лицо к бывшему старшему агенту ФБР, углубившегося в чтение газеты изредка отрываясь, что бы глотнуть, остывшее кофе из бумажного стаканчика.

— На Соломоновых островах и островах Адмиралтейства идут тяжелые бои. Хмуро буркнул, Фратти. Уничтожено множество японских солдат. Но продвижение минимально. Джунгли…

— А в Европе?

Фратти вздохнул. Начинающий детектив Бюро расследований штата Техас, Домбровски, уже начал его доставать.

— Лукас, дружище, ты разучился читать? Или у тебя дома нет радио или телеприёмника?

Домбровский, смутился.

— Простите сэр…Не хотел вам мешать.

— Займись делом. Напомни, где ты служил в Бостонском департаменте? До пенсии?

— Отдел нравов.

— Ловил трипперных шлюх и их сутенёров?

— Не только, сэр. И педофилов тоже.

Фратти, отложил газету на заднее сиденье.

После двадцатилетней службы в Криминальном отделе центрального офиса ФБР, Алекс Фратти в 2004 году с честью вышел в отставку и полгода наслаждался скучной жизнью пенсионера с рыбалкой на собственном катере. Его толковый и шустрый напарник-каджун Дастин Руа, был мобилизован в военную разведку и отправился за океан. Сначала во Францию, после её быстрого и сокрушительного поражения — каджун отправился воевать в Северную Африку, где бедняга Руа и погиб во время специальной операции.

Первой мыслью Алекса Фратти, было отправится воевать с проклятыми социалистами в Европу, но тут поступило приглашение от старого знакомого Деррика Олсена, бывшего коллеги по Офису Гувера (1), ныне начальника бюро расследования штата Техас. Пенсия, достаточно солидная по меркам Техаса, хороший оклад и бонусы, старшего агента БРШТ, отдела расследования преступлений против личности и дешевая аренда жилья в Далласе, по сравнению с Восточным побережьем перетянули чашу весов в сторону продолжения службы агентом. Забрав недовольно ворчащую жену, младшую дочь, обоих кошек и черепаху в аквариуме- Алекс Фратти перебрался из родного и дождливого Нью-Йорка в солнечный и наэлектризованный Даллас.

— Кстати о педофилах. Ты посетил публичную библиотеку со списком книг читателей которых негласно следует взять на учет и негласно пробить по нашей картотеке дактилоскопии.

— Так точно сэр. Домбровский, извлек из кармана пиджака измятый список. Вот тут книги Набокова и де Сада… Список будет подготовлен миссис Картрайт к понедельнику…

Лукас вздохнул.

— Как только позволяют издавать подобную гадость! У меня три дочери сэр и случись с моими крошками, что то подобное я бы…

— Кто у тебя отец, Лукас? Чем занимался?

— У нас семейное предприятие сэр. Отец и двое его братьев — реставрируют мебель. И мои братья тоже и кузены…

Домбровский еще что то болтал про свою жизнь в Бостоне, Фратти, слушая его вполуха, обратил внимание на двух мужчин проезжающих мимо его «понтиака», на заднем сиденье такси.

Он видел только одного, сидящего в профиль, длинноволосого блондина в темно-коричневой замшевой куртке с бахромой и шляпе стэнсон, которые носят идиоты- туристы или богатые самодуры-ранчеры из техасской глухомани, рядом с границей.

Такси проехало до перекрестка и стала поворачивать и тут, Алекс Фратти понял, что он где то видел этого парня в куртке! Точно где то видел, цепкая, память профессионального сыщика, раскрывшего за карьеру не один десяток преступлений — никогда не подводила его…

«Но где я мог видеть эту рожу?» Подумал Фратти, уже трогая автомашину с места.

* * *

— За нами хвост, сэр. Посмотрев в зеркало заднего вида, сообщил таксист, сидящим сзади пассажиров.

— Полиция или федералы?

— Судя по тому, что это новенький «понтиак»- скорее всего местные рейнджеры, сэр. Таксист — мексиканец, всего два года назад, совершенно законно получивший американский паспорт, работал в Далласе уже более десятка лет, не имел ни одного привода в полицию. исправно платил налоги и ходил с семьей в церковь. Идеальный гражданин, если не считать, что под маской честного работяги-мигранта, скрывался Микки Эрнандес, бывший сержант специального парашютного батальона мексиканской армии, после- наемный головорез Картеля Эль-Гольфо и активный агент британской разведки штате Техас. Именно Микки, организовал встречу сидящего на заднем сиденье мистера Олифанта с представителями Картеля.

Новый британский резидент Интеллиджент Сервис в центральной и северной Америке сэр Ричард Олифант, прибыв в САСШ, по поддельному паспорту новообразованной Канадской федерации выданный на имя коммерсанта — лесоторговца, Ричарда Осборна, уроженца Гамильтона, последние 15 лет успешно работающего с крупными американскими закупщиками канадской древесно-стружечных плит и фанеры… В Даллас, мистер Осборн, прибыл на переговоры с потенциальным заказчиком, всего три дня назад, о чем свидетельствовали проездные документы. Которые были, естественно в полном порядке.

Второй человек сидящий рядом с Ричардом, был коммандер Харви Эллиот, командир боевой группы Специальной лодочной службы Королевского флота, переданный Олифанту в качестве возможной силовой поддержки.

Элиотт посмотрел на «понтиак» дисциплинированно едущий в трех машинах от такси, как и положено по учебнику наружного наблюдений. Коммандер, облаченный в куртку с бахромой презрительно хмыкнул.

— Вопиющая некомпетентность! Еще бы прицепил бы трос к нашему такси, что бы не отстать…

— Спокойнее коммандер. У янки сейчас — минимум профессионализма в разведке и безопасности, но они любят и умеют, быстро учится. Это как с войной на море. Наши моряки долго насмехались над янки и где теперь наш Грант-флит??? По-моему, блестящему Королевскому флоту, за два года войны не удалось даже свести вничью ни одного морского боя? Или я что-то забыл⁈

Коммандер спал с лица и нервно скривив губы сообщил о подавляющем превосходстве САСШ в морской авиации, управляемом оружии и наличии флота легких, дешевых авианосцев.

Олифант кивнул, но заметил мрачному Эллиоту, что это, собственно и есть проблемы британских адмиралов. Привыкших упиваться мощью линейного флота и встретивших американцев и японцев со спущенными штанами.

— Стоит ли отрываться от такого явного хвоста? Спросил Эрнандес.

— Нет. Не думаю. Это может всполошить службы безопасности. Лучше просто исчезнуть. Ты ведь знаешь такие укромные места?

— Да, сэр. Недалеко от Мескита, на востоке, стоят огромный вычислительный центр телекоммуникационной корпорации MCI. В охране — работают, наши парни и можем спокойно заехать на территорию застройки. Такси, туда вызывают частенько. Так что, подозрений это не вызовет.

— Сколько выходов и выездов со стройплощадки?

— Не менее дюжины, сэр. Это почти на тысячу рабочих включая поденных. Там можно легко затеряется и никакие техасские рейнджеры и федералы — никого не найдут.

— Кстати, где находятся боевые группы сеньора Коротышки?

— Извините, сэр, но не намерен делится подобной информацией. Они в черте Далласа и сделают свою работу. Если вы об этом…

* * *

Такси, вернее его пассажиров, Алекс Фратти бездарно упустил в Меските, на огромной стройплощадке. Машину, вскоре задержали по ориентировке данной Фратти и допросили водителя. Но допрос — не дал ровным счетом ничего. Оба пассажира, как понял из их разговоров таксист, Микки Эрнандес, оба коммерсанты, партнеры по поставкам стройматериалов. Откуда то с севера, ближе к канадской границе. Расплатились наличными. Тот что постарше, явно главный. Второй- придурок в стэнсоне и ковбойской куртке — явно исполнитель. Но деньги, у него водятся.

— Скорее всего, наследовал долю бизнеса отца. В общем с пожилым, предприятии. Уж больно, разные ребята по поведению.

Записав данные незнакомцев в свою записную книжку и сунув свою визитку таксисту — Фратти отпустил водителя и погрузился в раздумья.

Он определенно видел где то лицо этого парня в ковбойской куртке и явно в те времена, когда служил в Бюро.

— Черт. Надо ехать в офис ФБР. Сообщил Алекс, Домбровскому, снимая трубку радиотелефона.

— Агент Ругер! Приветствую вас. Мне нужен допуск к архиву лиц, на которых были ориентировки на розыск за последние пять лет…Нет…нет…не по преступлениям против детей…Скорее, что то типа организованной преступности, трансграничной контрабанды или наркотиков. Когда можно будет, подскочить? Через час? Спасибо коллега, спасибо…

— У нас есть время перекусить, агент Домбровский? Вы ничего не имеете, против порции такос?

— Не отказался бы и от пары кружек ледяного «будвейзера» сэр…

— Если найдем того парня в картотеке Бюро, пиво ставлю — я…

— Сэр. Может этот тип — совсем не опасен. Просто похож на кого то?

— Все может быть, агент Домбровский. Но я хочу быть уверен, что мы ничего важного не упускаем перед визитом сюда — президента. И если рожа того придурка в ковбойской куртки, мне кажется знакомой, то я намерен, сидеть в картотеке ФБР, хоть неделю, что бы опознать его. Понял?

— Так точно, сэр.

* * *

— Мы используем мексиканцев, в слепую?

— Нет, коммандер. Их главный, хефе Коротышка, очень зол на янки и готов пожертвовать несколькими десятками своих ганфайтеров, что бы испортить мистеру Трауту — визит в Даллас.

— Мексиканцы, загонщики? Что то типа фоксхаундов?(1)

— Именно, коммандер. Кивнул головой Олифант, укладывая вещи в чемодан и прилаживая усы. Они, всего лишь загонщики. Их задача — гнать мистера президента по коридору, в конце которого, мистера Траута встретит петти — офицер Андервуд(2) со своей винтовкой.

— Я понял, сэр. Мои люди, готовы.

— Не сомневался ни секунды, коммандер. Снимите свой дурацкий парик и давайте повторим план…

— Мне кажется, сэр, что вы не говорите мне всего плана…А от этого зависит жизнь моих людей, черт побери!..Несколько раздраженно спросил Эллиот, с отвращение сбрасывая опостылевший парик и вытирая лоснящийся из за жары, бритый череп, носовым платком.

— Естественно. Уголками губ, усмехнулся Ричард. Моего плана, не знает ни директор МИ-6,ни сама королева….

* * *

— Похоже, мы занимаемся ерундой, старший агент Фратти… Домбровский откинулся на спинку кресла, потер воспаленные глаза и выбросил в мусорную корзину уже третий стаканчик из под кофе…

— Все может, быть…. Невозмутимо заметил Алекс, переворачивая очередную страницу с фотографиями злодеев в огромном альбоме.

На следующей странице, его палец, ползающий по отвратительным рожам остановился на фотографии одного шатена в военной форме…Сфотографированного в анфас и профиль…

— Что за черт???Смотри Домбровский…Смотри на его профиль….и добавь, парик и шляпу…

Домбровский, едва не поперхнулся…

— Сэр. Мистер Фратти…Если это так и вы правы…. То президент в большой опасности…Но как такое может быть?

— Не знаю. Но этого британского ублюдка ищут всей Америкой — уже три года. И если бы не его досье из Канадской конной полиции, случайно завалившееся за сейф и поэтому не уничтоженное вовремя. То мы бы никогда его не увидели…

Фратти перевернул карточку и прочитал.

«Харви Дэвид Эллиот. Лейтенант-коммандер Специальной лодочной службы ВМФ Великобритании. Подозревается в террористической атаке на офис 'Свободного движения Квебека» в Буффало 1 декабря 2004 года…Тогда погибло восемь человек, включая двух заместителей мистера Дюсеппа и целого французского полковника Салье…

— И этот британский диверсант, разыскиваемый годами, возможно, здесь, в Далласе и он, ушел от нас на стройплощадке три часа назад!

* * *

— Охрана, чрезвычайно мощная. Минимум шесть вертолетов, три от городского департамента полиции, еще три от БРШТ… В каждом — стрелок и наблюдатель. Это не считая постов на крышах небоскрёбов и почти две тысячи агентов и офицеров полиции, на улицах. Даллас прикрыт надежно….

— Не считая обер-головореза из британской СБС. Спокойно сказал Фратти, бросая на полированную поверхность стола в конференц-зале, копированную в офисе ФБР, фото из розыскного дела. Коммандер Эллиот, здесь, в Далласе….

Директор Марлоу, схватил фотографию, словно, магический амулет и поднес её к глазам.

— Что? Откуда это?

— Из архива ФБР, сэр. Он попался мне недалеко от центра, на такси. Отследить не удалось, господин диверсант затерялся на стройке Меските. Там черт, ногу сломит…По хорошему, там надо проводить масштабную облаву…

— Если это конечно Эллиот. Поправил Фратти, Майк Дантон, шеф полевого офиса Бюро в Техасе.

— Возможно и не он. В конце концов, я тоже могу ошибаться. Легко согласился Алекс. Но господа надо учитывать, что диверсанты по одиночке — не действуют. Где то рядом, возможно, в том же Меските — законспирированная группа боевиков.

Марлоу, отбросил фотографию и повернулся к губернатору Перро.

— Господин губернатор…сэр. Здесь, уже действуют федеральные нормативные акты, угроза Президенту Соединенных штатов. Руководство всей операцией по обеспечению безопасности с сего момента, переходит в руки Кризисного центра. Его руководитель — господин Дантон.

— Может, проще отменить визит или перенести его?

— Я связывался с администрацией президента, сэр. Президент не собирается отменять или переносить визит. Он — летит в Даллас. И утром, будет здесь…

* * *

Петти-офицер, Джейсон Андервуд, штатный снайпер «лодочного патруля», в очередной раз протер лоб тряпкой избавляясь от мерзкого и грязного пота и сделал глоток подсоленной воды. На складе забытых вещей, расположенном недалеко от правительственного терминала, было душно, солнце нагревало металлическую конструкцию до полусотни градусов, но прорезанное отверстие, давало отличный обзор на летное поле и возможность уложить цель с первого выстрела. А условия…ну снайперу Специальной лодочной службы приходилось сидеть в засаде в стократ более худших условиях. Например, в болотистых, кишащих змеями и крокодилами берегах рек в Малайе или Индии. Здесь же среди сотен потерянных чемоданов, несмотря на жару и духоту, Джейсону, было довольно комфортно.

Конвой президента, должен быть неоднократно атакован в Далласе, несколькими группами боевиков мексиканских картелей, после чего, служба безопасности будет обязана, эвакуировать президента из опасного района. То, что нужно. Ему останется — только прицелится и нажать курок. После чего, останется уйти. Просто уйти, как он делал уже десятки раз.

Огромный седельный тягач «Питербилд», с номерами штата Аризоны груженый судя по документам, армейскими продуктовыми рационами остановился перед импровизированном досмотровом пункте на въезде в Форт-Уэрт по Тридцатому федеральному шоссе.

— В чем дело офицер? Водитель, явно мексиканец, почтительно снял кепку, обращаясь к офицеру дорожного патруля, остановившему движение.

— Усиление безопасности. Вернитесь в кабину, сэр. Офицер, явно устал на жаре и неохотно отвечал на опостылевшие вопросы водителей.

— Конечно, конечно….Водитель, вернулся в кабину и потянулся к микрофону рации.

— Перекрыта трасса. Обыскивают машины, выборочно…Тихо проговорил водитель, воровато оглядываясь по сторонам.

— Открывай. Пора пошуметь…

Последнее, что в своей жизни, увидел офицер дорожного патруля Техаса, Уинстон Парк, это вооруженных до зубов, татуированных молодцов выпрыгивающих из длинного прицепа на горячий асфальт…

* * *

В самом центре Далласа, два федеральных агента Кен Уинслоу и Роберт Пакстон облаченные в стандартные черные костюмы с белыми рубашками, не скрывавшими бронежилеты, сидели в машине и прослушивали бурлящий эфир, плохо понимая, что происходит, все более ужасаясь, от событий, накатывающих словно снежный ком.

— Атака неизвестных! Тридцатое шоссе у моста…Убиты офицеры патруля. Патрульная машина… подожжена. Неизвестные, расстреливают проезжающие машины из автоматического оружия. Много, раненых среди гражданских…Срочно требуется помощь!

— Атакован третий участок! Не менее десятка нападавших. Автоматическое оружие. Они внутри здания, отпускают задержанных! Здесь убиты офицеры…море крови…Просто бойня…Помощь, нам нужна помощь…

— Несколько человек в полицейской форме, открыли огонь по толпе встречающих картеж президента Траута… Множество раненых. Они переодеты в форму полиции!

Кен покачал головой и достал свой револьвер.

— Мы так и будем сидеть⁉ Ясно же — это масштабное нападение. Резня, хуже, чем в Аспине в девяносто девятом…

Пакстон хмыкнул.

— У нас приказ сидеть здесь и контролировать перекресток! Мы агенты ФБР, если ты ничего не забыл. Все полиция, носится как ошпаренная, наша задача держать перекресток и поддерживать связь с офисом и Секретной службой. Что здесь не понятно, специальный агент Уинслоу?

— Все понятно сэр…Но когда я служил в Мексике…

— Здесь не Мексика, сынок. А Соединенные штаты, Даллас…И твои армейские привычки — ты бросай. Здесь надо сначала думать, потом — стрелять…

Рядом с машиной притормозил, украшенный сиреной и мигалкой патрульный мотоцикл. Мотоциклист в кожаной куртке с полицейским жетоном, белом шлеме и сияющих на солнце сапогах, улыбнулся и оскалился белозубой улыбкой.

«Он же латинос!!» Запоздало сообразил Пакстон, когда неизвестный, достал невесть откуда пистолет — пулемет и накрыл служебный «форд», шквалом огня….

Агент Уинслоу погиб мгновенно, его голова просто разлетелась, словно арбуз т удара палкой. Пакстон спрятался за его тело, дергающиеся от ударов пуль и достал пистолет…Шквал огня, внезапно прервал визг тормозов и звук сильного удара, как будто кусок свежего мяса с размаху бросили на разделочную доску.

Выглянув из за залитого кровью тела Уинслоу, агент Пакстон осторожно огляделся. На месте стрелка на полицейском мотоцикле, стоял белый «понтиак» с разбитым бампером.

Возле которого, стояли два здоровяка в бронежилетах и ковбойских шляпах с автоматическими карабинами САR-15 в руках.

— Вылезайте, федеральный агент. Нечего прятаться. У всех нас, сегодня будет чертовски много работы…

* * *

Нужно отдать должное, наглому и низкорослому губернатору штата Рудольфу Перро на нападения — он среагировал, наилучшим образом, дав приказ бросить на помощь истекающим кровью правоохранителям — национальную гвардию и милицию, ополчение из близлежащих к Далласу, городков и ферм…

Именно его приказ остановил огромный президентский кортеж на самом выезде из аэропорта и загнать его обратно, наорав на беспомощного, растерянного Марлоу, губернатор Перро сам прыгнул в бронированный «линкольн» с парой бодигардов и рванул в аэропорт, навстречу выезжающему кортежу.

Там, прямо на выезде и состоялся «острый обмен мнениями» между президентом и губернатором в результате которой красный от ярости и унижения Траут, заперся в машине и приказал везти его обратно в аэропорт.

* * *

Петти офицер, Джейсон Андервуд, напрасно ждал свою жертву, изучая ВВП перед отдельно стоящим терминалом в свой прицел. Господин Траут не пробыл в его десятикратном прицеле — ни секунды, его все время загораживали лакированные туши «сабурбанов». Потом огромный «Боинг» взмыл в воздух и Андервуд в раздражении сплюнул

— Нужно было брать зенитку, ' Бофорс'… Проблем бы не было… Разнесли бы весь кортеж… Прошептал он разминая затекшую спину и руки. Трое суток проведенных на одной просоленной воде в раскалённом и душном складе — не лучший вариант провести время, в тысячах миль от родного Суссекса.

Тщательно разработанная операция «Баллиста», провалилась полностью несмотря на то, что остатки боевиков картеля выбивали из Далласа и Форт-Уэрта еще двое суток. Но мистер Олифант, не был бы самим собой, если бы не имел под рукой, второй вариант «Баллисты»

Глава 23

Село Ободовка. Уманская дуга. Операция «Фестунг». День третий.13 июня 2007 г.

— Да что ж это…! Взвыл капитан Загряжский, когда очередной «чемодан» (1) выпущенный с закрытых германских огневых позиций, встряхнул блиндаж, едва не вывернув душу наизнанку…

— Пристрелялись, твари. Спокойно заметил Филиппов, сплевывая скопившуюся во рту пыль и песок…Надо диспозицию менять. Отходим на запасной…а то следующим «чемоданом», нас похоронят.

В командном пункте первого батальона четвертого Сумского стрелецкого полка, оставалось всего четыре человека, сам комбат, майор Филиппов, адъютант батальона, капитан Загряжский, радист, унтер-офицер Яблоков и вестовой, ефрейтор Чибисов. Остальных штабных, как и батальонный медпункт, еще пару часов назад, отправили на запасной КП, на улицу Сиреневою, уже на выезде из Ободовки, у перекрестка.

Третий день, «Большого» германского наступления — выдался тяжелым с самого утра. Помимо настырной и точной, германской корпусной и дивизионный артиллерии, которую наводили, несмотря на плотный зенитный огонь, крутящиеся в небе фанерные корректировщики «Мул», были неожиданно активны люфтваффе. Несмотря на работу множества ЗРК на колесном шасси «татр», германские штурмовики «мессершмидт G-91», обвешанные бомбами и ракетами, словно летающие новогодние ёлки, постоянно вываливались из облаков над позициями 2 Украинской стрелецкой дивизии и опустошали свои бомболюки.

Но и люфтваффе, конечно, здорово доставалось, то там, то здесь небо расчерчивалась дымами сбитых самолетов и появлялись купала парашютов спасающихся пилотов. По висящим на стропах немецким лётчикам, пехотинцы, естественно, стреляли с особым удовольствием и остервенением.

— Уходим на позиции роты Дьякова… Сказал Филиппов выбираясь в обрушенный подбитым «леопардом», ход сообщения и перешагивая через скрюченный и почерневший труп немецкого танкиста. Траншеи и ходы сообщения, блиндажи, доты и бронеколпаки, составлявшие узел сопротивления первого батальона, были обрушены или превращены круглосуточным обстрелом и бомбежкой в деревянно-земляное месиво с вкраплениями человеческого мяса, обильно напичканное сталью. Батальон, за двое суток немецкого натиска, потерял почти половину людей и треть техники, но отошел на запасные позиции, расположенные в самом селе и продолжал отбиваться- там. Полк, удерживал позиции крепко, как и вся дивизия, несмотря на понесенные потери. Тевтоны, надо отдать должное, не лезли, тупо на рожон, маневрировали и постоянно прощупывали оборону русских, но прорвать её с ходу, несмотря на все усилия и существенные потери — не могли. Выстроенная за три месяца полевая оборона, насыщенная минами, инженерными заграждениями, бронебойными средствами, не давала им возможности, быстрого прорыва обороны и выхода к Южному Бугу, с дальнейшим «срезанием» основания Уманской дуги. К тому же, дивизии первой линии, были впервые изобильно оснащены бронетехникой, как тяжелыми гусеничными бронетранспортерами «драгун», так и танками СТ-75 последней модификации так и самоходками СО-122/65 получивших у солдат прозвище «Тур» в честь огромного рогатого быка…

Вот приданная батальону батарея «туров», обер-фельдфебеля Степы Кривошеева и была основой его успешной обороны. Самоходки постоянно маневрировали за крепкими хатами Ободовки, беспрерывно обстреливая прорывающихся немцев, будь то танки или гренадеры на БТР — навесным огнем. Если кто то скажет, что пятидюймовый фугасный снаряд, падающий на танк, навесом — его не подобьет, плюньте ему в лицо. Если 122 миллиметровая чугунная чушка, набитая взрывчаткой, падает на «леопарда», он больше в атаку не пойдет. Ну в ближайшие сутки-двое точно. Пока ремонтники, не подварят оторванные катки и фельдшеры не приведут в порядок глубоко контуженный экипаж. А если он попадет в моторно-трансмиссионное отделение, то «панцер» уедет в ремонт, недели на две. Если повезет…

* * *

— Связь глушат, господин майор…Не могу связаться с ротой Дьякова.

— Черт…Его же бойцы нас и пристрелят. Вызывай «Сто восьмого»! Батарею Кривошеева вызывай.

— Сто восьмой! Сто восьмой! Это «герань!» Это «герань!», вызываю…

Наконец, Яблоков, обреченно стянул наушники с головы.

— Весь эфир забит….Не могу, сквозь шум пробиться.

Филиппов, махнул рукой.

— По хрен. Пойдем так. Осматриваться будем, идти осторожно…Чибис…

— Да, господин майор…

— Идешь впереди… Яблоков, замыкающий…Все, двинули…

Представить себе в начале войны такое, что батальон, отбивавший атаки фрицев, одномоментно лишился всего командования и продолжал сражаться как ни в чем не бывало-было просто невозможно…Но…но все, меняется даже в такой консервативной среде как армейская. Основной костяк низшего командного тактического звена, уровня взвод-рота — вчерашние унтера или еще хлеще, образованные солдаты. Выжившие в адских мясорубках первых боев, отступавшие, но не бежавшие и зубами вырывавшие у германской военной машины первые победы. Сейчас у них лейтенантские или даже капитанские погоны, они держатся насмерть и держат в узде своих подчиненных и им не нужны постоянные понукания и мелочная опека. Незаметно со стороны, жестокий фронтовой естественный отбор, о котором не мог подумать старикан Дарвин, выковал из серой и аморфной массы крестьян и горожан, настоявших псов войны, ставших настоящим хребтом Действующей армии. Такое не потерпят тупого хамства вышестоящего начальства и не позволят мордовать подчиненных…Сами отмордуют, если нужно. Все трое ротных первого батальона — Мельниченко, Дьяков и Тарской, были фронтовиками и «георгиевцами», воевали более полутора лет и были настоящими авторитетами для солдат. Так что, над ними с «кольтом» стоять не надо, сами справятся…

— Стой сука! Кто идет! Раздался впереди, нервный фальцет, явно напуганного часового…

— А ну не ори, шлендра! Прикрикнул, пригнувшись Чибис. Я вестовой, позывной «герань», баранья твоя башка. Веди к Дьякову. К сто девятому!

Спрыгнувший в траншею Загряжский, хлопнул по плечу напуганного часового, пожилого мужика с серым от пыли или усталости лицом, Филиппов похлопал его по плечу…

— Благодарю за службу! Бдительность проявил. Молодец… солдат улыбнулся, продемонстрировав щербатый рот и две стальные коронки и выпятил впалую грудь колесом. Приятное слово, всегда уместно. Особенно когда люди, валятся с ног от усталости.

— Комбат здесь…Сергей Федорович, прибыл с Загряжским…Тут же прошелестело по траншеям и дотам и многие солдаты приосанились. Мол, смотри комбат, какие мы — орлы.

В блиндаже, ротного, старшего лейтенанта Дьякова, дымили папиросами трое — сам Георгиевский кавалер, Саня Дьяк с позывным Сто девять…командир бронебойной реактивной батареи, прапорщик Миша Матусевич и неизвестный малый в грязном комбинезоне танкиста с обожжённой и залепленной пластырем щекой.

— Здравия, желае… Попытались вскочить при виде комбата, но Сергей небрежно отмахнулся. Не до чинов и рангов…

— КэПэ, хана. Разнесли гаубицами. Связь — легла… В эфире сплошные помехи… Коротко сообщил подчиненным Филиппов. Немчура лупит пока издалека, но чую, полезут опять… У вас по роте — чего. И у соседей?

Дьяков молча развернул карту, здесь не штаб дивизии, никаких электронных планшетов и копировальных машин — нет.

— Первая рота, здесь, минометчики Бондаря, вот здесь…Связь с ними устойчивая, проводная правда…

— И то хлеб. Надо связаться узнать, что по «бэ-ка» и координаты уточнить…Сказал Филиппов.

— Так точно, сделаем. Думаю с минами — все хорошо… но…

— С «бурсами» — засада. Влез в разговор Матусевич, командир бронебойщиков и местный, уманский, выходец из еврейского местечка…Осталось четыре штуки, один из наводчиков, Жека Свиридов, убит утром…

— Ничего Миша. Сам за прицел ляжешь, если что. У тебя это, хорошо получается. Насчёт «бурсов», свяжусь с интендантом, но боюсь, что они закончились на уровне дивизии. Как последние отстреляешь, уводи людей в тыл. Мне пустое геройство ни к чему…

— Так точно, Сергей Федорович. Козырнул Матусевич

— Теперь о тебе…Сергей повернулся к неизвестному танкисту…Ты — кто?

— Старший унтер-офицер, Подшивало Николай Опанасович…Командир танка, третьего взвода, первой роты 37 отдельного танкового батальона…четвёртого Сумского стрелецкого полка…Отчеканил танкист…

— Их взвод нашей роте, придали. Уточнил Дьяков.

— Рота, капитана Забелина?

— Так точно господин майор…но с Игорь Святославовичем, связи уже сутки нет…

— Понятно…Танки во взводе на ходу есть?

Подшивало, замотал головой.

— На ходу — ни одного. Один вчера сгорел, сучий «мессер» точно ракету в башню всадил, командир взвода, фельдфебель Мурашко, Царствие ему небесное со всем экипажем погорел…Сегодня, танк унтера Солодова, получил фугас с гаубицы, господин майор. Солодова наповал, парней в медпункт, танк — в ремроту, тягачом отволокли…Успели… ему катки выворотило и ствол как топором, срубило…

— Не понял, унтер-офицер…А с твоим то что не так…

— Двигатель…Поршень, сука прогорел…Запорол я двигатель… С тоской, сказал танкист.

— Ну не ты…механик у тебя, чудило…

— Нет, у меня механика. Ему еще вечером вчера, ступню оттяпало. Я за него рычаги дергал… А Яшка — башнер, стрелял…

— Так что с танком…?

— Окопали. Орудие в норме, оба пулемета, тоже. Фрицы полезут, угостим как следует. Пехоту огнем поддержим, но без маневра…

Филиппов повернулся к Загряжскому

— Мне нужно восстановить связь со штабом полка. Срочно, кровь из носу…Любой ценой.

— Все понял. Есть! Хмуро козырнул Загряжский, полез в низкий ход сообщения.

* * *

— Извините, геноссе генерал, но я не вижу ни малейшего намека на усталость русских войск. Взятые ночью пленные — это солдаты из маршевого батальона. Которым только что пополнили потрепанные за день соединения. И противостоящая нам, стрелецкая дивизия снова достигла почти штатной численности…

— Но техники у них значительно меньше…

— Это терпимо для русских. Они на своей территории и за три месяца создали значительный резерв боевой техники, вооружения и боеприпасов. Который сейчас тратят…

— Не говорите ерунды, генерал Гофман… Вспыхнул, командующий 8 полевой армии, генерал Отто Вёлер. Ресурсы русских не безграничны и потери изматывают их…

— Ерунда??? За двое суток, наступления третий танковый корпус Брайта, наступая классической прусской «косой атакой» продвинулась на десять километров, завязала бои за Ободовку. Это опорный пункт в узком дефиле, так еще и на реке с заболоченными берегами. Мы фактически лишены возможности маневрировать и тараним оборону противника в лоб… При этом — потери, на треть, превышают расчетные геноссе генерал…

Отто Вёлер, сморщился.

— Вы же отлично знаете, Гофман, что за рекой Берландинкой, фактически выход на оперативный простор. Противнику, придется оборонятся, имея фронт, уже рассеченный на двое течением реки Не считая озера и цепи водохранилищ… Это будет означать, полный разгром 29 корпуса противника в ближайшие 72 часа, несмотря на их яростное сопротивление…

— Мы так и не обнаружили русские механизированные корпуса. Исходя из их умения их маскировать ожидаю не менее девяти танковых бригад на нашем направлении не считая мотопехоты.

— Это сейчас, не важно. Когда мы выйдем к Южному Бугу, они проявят себя, бросая свое бронетанковые силы в атаку, стремясь не допустить выхода в тыл армии генерала Улагая…

Начальник разведки, группы армий «Юг» и бывший однокашник по юнкерскому училищу Отто Вёлера, еще раз покосился на карту…

— Теряем темп…Наступление Фитингофа, на севере, по факту, уже провалилось продвижение за двое суток, менее семи километров. У русского командования есть время как оборудовать запасной оборонительный район, так и подтянуть подвижные соединения.

— Тем хуже для них, Гюнтер. Сейчас, вторая модель «Леопарда»- лучший в мире танк, по защите, вооружению и маневренности. Глупо не использовать это превосходство и не навязать русским — встречный бой. В глубине их, уже прорванной, обороны…

* * *

— Дмитрий Иванович. Шифровка из штаба фронта. «Молния»

Новый адъютант генерал-майора Громова, лейтенант гвардии Константин Нагой, чей род ведется еще от бояр времен Рюриковичей, перевелся в механизированный корпус из Гвардейской стрелковой дивизии, сугубо охотником.

На вопрос Громова, лейтенант покосился на свой скромный «Георгий» и веско сообщил.

— Репутация, господин гвардии генерал-майор. У вашего корпуса и у вас, очень высокая репутация. Даже выше чем у гвардейской стрелковой дивизии…Думаю, после победы, мне это зачтется…

— Думаете выжить, лейтенант?

— Надеюсь, Дмитрий Иванович.

— Не потерплю лени и разгильдяйства, лейтенант. Про уклонение от боя — и не говорю…За что кстати, у вас «егорий».

— Разведывательный поиск. Взяли «языка»- вернулись, с боем. Лаконично ответил Нагой, не рисуясь, перед генералом.

Это понравилось Громову и он не стал далее, терзать Нагого, вопросами.

«В бою, видно будет…»

— Разбудите полковника Некрасова. Приказал Громов, присаживаясь на раскладной стул в полевой камуфлированной палатки.

Прикорнувший на пару часов, начштаба корпуса, появился на ходу вытирая рушником, умытое лицо…

— Что там? Спросил наконец, Некрасов, закуривая папиросу.

— Читай. Не приказ, бред…

Некрасов, взял в руки, бланк шифрограммы, обратив внимание на подпись командующего фронта Риттера и начштаба фронта Головина.

— Совместно с 61 механизированным корпусом перегруппироваться на левый берег Южного Буга. В район Курячьи Лозы… Естественно, максимально скрытно и в предельно сжатые сроки…

— Ну и название. Надо срочно собирать офицеров…дело срочное.

— Дороги. Они здесь не к черту. Танковые бригады и отчасти стрелков — мы перебросим без особых проблем. Но корпусные тылы, артиллерия, инженерные и технические части. Все это через три понтонных моста…

— Еще и засветимся перед разведкой противника. Помимо прочего, район развертывания, будет в зоне массированных ударов люфтваффе. Тоже надо подумать о переброске вместе с танкистами, отдельного зенитно-ракетного полка, подполковника Коваля…

Громов раздраженно покрутил головой

— Пять сотен танков, без малого, четыре тысячи автомашин, артиллерия, ПВО и все это втиснуть на понтонные мосты…

— В режиме радиомолчания… Добавил мрачный Некрасов…

— И в ночное время. Иначе будем светится, как рождественская ёлка.

Некрасов медленно затянулся папиросой, не спеша с ответом.

— Дмитрий Иванович…Ты же понимаешь, что в указанные сроки, перебросить корпус в ночное время не возможно! У нас просто не хватит время. Подразделения перепутаются, возникнет хаос. Да с нас не только погоны, с нас головы снимут.

— Понимаю. Но подставлять свои головы под «арадо» с их планирующими бомбами, у меня желания нет.

— Мы же не можем, перенести корпус по воздуху. Обстановка на фронте, видимо осложняется…

— По воздуху нет. Но если найти способ переправить танки, самоходную артиллерию и бронетранспортеры минуя забитые транспортом и хорошо известные противнику, понтонные переправы — это было бы хорошо…

— Не представляю как это можно сделать…

— Помнишь операцию «Иноходец»? Там мы броды нашли и сразу в нескольких местах переправились, немцев за яйца схватив…

— Да там, не речка была а так…ручей. В жару почти пересохла. А здесь…Южный Буг… Пороги, островки, течение сложное…Тут даже судоходства — нет…В среднем течении, либо в верховьях либо в низовьях…

— Зовите ка полковника, Дивена, Романа Дитриховича, нашего инженера. Что нам скажет корпусной сапер.

* * *

Начальник инженерной службы механизированного корпуса, господин Дивен, бывший инженер-гидротехник и преподаватель в Рижском университете, был личностью замечательной и сообразительной. но к сожалению (или к счастью) абсолютно невоенной.

Вот и сейчас сняв очки с тонкого, носа и со вздохом убрав их в футляр, Роман Дитрихович посмотрел на карту и на сидящих перед ним офицеров.

— Это невозможно. Единственная способ убыстрить переправу — наведение новых понтонных мостов. Но из за течения, это непростое и затратное дело. Не зря немцы еще с зимы, яростно сносили наши понтонные мосты по всему Южному Бугу. Опять же, здесь — в среднем течении, очень топкие берега, сложные для переброски техники…

Подполковник, по граждански развел руками и виновато пожал плечами…

Громов с раздражением, отпустил сапера.

Все летело к чертям и надо было выполнять приказ. Прикрыв на секунду глаза, он явственно представил как на бесконечные колонны столпившиеся у понтонных мостов пикируют сигарообразные глайд-бомбы с коротенькими крылышками.

— Есть выход, господин генерал. Громов повернул голову и наткнулся взглядом на Дайнеко, своего угрюмого и неразговорчивого денщика, стоящего с заварным чайником у входа в командирскую палатку.

— Да⁉ Тогда говори, чего тянешь Спиридон…

Дайнеко знал себе цену и с ответом командиру, не торопился.

— Баржи старые нужны. Их полно должно быть в притоках у Гайворона. Их по весне с высокой водой обычно с севера в Николаев на разделку волокут. Сейчас война — кому, это на хрен нужно? Поди, ржавеют потихоньку…Так если несколько барж тросами связать, заякорить и ниже по течению выставить, то как временный мост — вполне сойдет.

— Да…ошалело проговорил, Громов…А берега топкие…

— Подсохло там. Я вчера на том берегу был, где два островка малых… Рыбачил…Так что баржи, тросами свяжем и несколько наплавных мостов поставим. По ним можно быстро танки и бронемашины переправить за две три ночи. И в дубравах на том берегу, схоронить. А все остальное, по понтонным мостам у Залучья.

— Ну Спиридон…Ну голова…

Громов, повернулся к Некрасову…

— Зовите обратно нашего гидротехника в погонах, Дивена. Сейчас устроим мозговой штурм…

* * *

Как и ожидал Серега Филиппов, удержать многострадальную Ободовку, еще сутки — не удалось. После гибели ротного, старшего лейтенанта Тарского, третья рота смешалась и подалась назад. Открыв немцам путь в центр опорного пункта. Пока Филиппов размахивая пистолетом матом и стрельбой останавливал бегущих стрельцов…германским гренадерам, удалось просочится на флангах и выбить из рук Филиппова — последний козырь. Батарею «туров», обер-фельдфебеля Кривошеева.

В ближнем бою, громоздкие «туры» без прикрытия собственной пехоты, просто мишень, не более того. Несмотря на два крупнокалиберных 15 миллиметровых пулемета.

Командирский «драгун», вздрагивал от попаданий бронебойных гранат, простуженно выл дизелем и нес Филиппова к мосту, единственному пути для отступления. Немногие уцелевшие бронемашины, уже без боеприпасов но загруженные под завязку, ранеными переползали по шаткому мосту, на противоположный берег на глазах немецких корректировщиков.

— Осталась первая рота Мельниченко. Они прикрывали отход.

— Пусть убираются. Чем быстрее, тем лучше. Заместитель командира полка, майор Снегирев, посмотрел на Филиппова.

— Вы сделали, все что могли Сергей Федорович. Удерживать Ободовку — более, нет резона. Корпусная артиллерия и тяжелые реактивные минометы «Ураган», здесь все выжгут, через час. Пусть утром, генерал Брайт, попробует захватить плацдарм на наем берегу…

— Нашу дивизию отводят в тыл?

— Ни в коем случае. Маршевое пополнение будет. К утру. Из ремонтного батальона, перекинут восстановленную технику. Дивизия — останется на передовой.

Глава 24

Близ Бершади. Уманская дуга. Операция «Фестунг». День пятый.15 июня 2007 г.

— Какой к черту рейд? Не понял Филиппов уставившись на своего командира, полковника Амельченко.

Тот, не вспылил не смотря на неуставную резкость своего подчиненного и закурил, предложив сигарету стоящему перед ним, майору.

— Угощайтесь, Сергей Федорович. Дождавшись, когда Филиппов закурил, полковник продолжил.

— Пойми майор….Нам надо Бершадь удерживать, всеми силами. Солдаты из маршевых батальонов, прибыли только что, им хотя бы сутки, влиться в состав рот в качестве пополнения. Немцы, нам суток не дадут…

— Согласен. Но что, нет корпусных, армейских резервов? Люди, измотаны до предела….

— Немцы тоже. Вставил свое слово начштаба, подполковник Карпович. Резервы армии или корпуса, майор, это все хорошо, но Сергей Федорович, это не вашего ума забота…

Филиппов кивнул. Он всего лишь майор, хоть и с полный георгиевским бантом. Его дело — держать руки по швам и лишь изредка гавкать…

— Так точно!

— Но но…не стоит изображать из себя, тупого служаку….Поправил подчиненного, Амельченко.

Карпович, тоже закурил и Филиппов увидел его красные, воспаленные глаза. Эта битва изматывала всех. Если, сразу не убивала.

— Немцы не получают маршевых пополнений. Их силы утомляются, потери растут. Несмотря на — это инициатива в руках германцев…

— В окопе, это заметно…Хрипло возразил Филиппов.

— Поэтому — нам нужна передышка…Пять часов, шесть часов, десять часов….Каждая минута дорога…

— Вадим Александрович, говорил про некий рейд….

Карпович, согласно кивнул и жестом пригласил майора подойти поближе…

— Смотрите, майор. Вот здесь, возле дубравы, деревня Жабокричка…Мы оставили её еще утром…

— Да. Там командир пластунов погиб…Даниленко…

Командиры переглянулись.

— Именно так. Командир дивизии, полковник Залесский предлагает рейд на Жабокричку… Для дезориентации германцев…Выделят несколько танков…Вы возьмете сотню охотников из батальона…и роту пластунов старшего лейтенанта Калиниченко…

— «Калину» знаю…Бесцеремонно перебил начштаба, Филиппов. Хороший офицер…Но есть одно…

Замолчавший от его наглости Карпович и полковник уставились на грязный палец комбата.

— В моем батальоне, если сотню охотников набрать — меньше роты останется. Придется со всего полка охотников набирать…

— Хорошо…еще что?

— Никакого артобстрела перед атакой. Танки — держать вот здесь, у края дубравы, пусть огнем издалека огнем поддержат. Ближе двинутся — их немцы сразу услышат и огнем накроют…

— Как вы собираетесь атаковать без танков…? Без артподготовки⁉ Возмущался Карпович…

— А я и не собираюсь атаковать…Уж не на тяжелых «драгунах», точно. Это будет не рейд, а штурм…

— Тогда на чем?

— На чем…Я видел у пластунов шуструю машинку такую…

— Ты про «волка»? У них еще и американцы есть…

— Вот — вот….Двести человек — это много очень…Наберем сводную сотню, рассадим по этим машинкам, если хватит… Налетели, постреляли из «дыбика»(1) и «улиток» и вперед, за Жабокритку, на шоссе…Там пошумим и домой, под прикрытием огня танков…вот отсюда…Вот потом, господа офицеры — пусть наша артиллерия поработает. Как фрицы в кучу соберутся и силы для отражения атаки подтянут…

* * *

Калина, он же командир второй сотни пластунов, Артур Калиниченко, выслушал майора Филиппова и пожал плечами.

— У господина майора — репутация, что надо, господа. С ним, хоть к черту на рога. Только одно не понятно, чего людей так мало берем…?

— Потому, что набег, Артур Николаевич. Набежали, пошумели и обратно, как крысы, юркнули.

— А фрицы то что?

— Хороший вопрос. А фрицы так же подумают. Странные русские и что тут чего то не чисто. Уж не начало ли больших неприятностей. Глядишь — пару, тройку часов мы у них выиграем.

Калина, затянулся и выбросил окурок.

— Смело. Еще раз повторю, Сергей Федорович, тебе я доверяю. Пошел людей и машины готовить.

— Давай. Через час — буду у вас. С меня, радист от Бога, Яблоков. Частоты, как азбуку читает…И вот чего, Артур, бери больше ручных гранатометов. Пригодятся.

Колонна из «волков» двуосных разведывательных машин и уродливых американских вездеходов «Ошкош», похожих на поставленных на колеса жаб, украшенных для пущей маскировки срезанными ветками.

— Выстраиваемся в ряд. Там поля ровные, достигаем аванпостов германских, прожектора и фары врубаем и вперед. Стреляем во все что дышит и бежит…

Калина усмехнулся и покачал головой.

— Видал я психических….но таких как ты, Сергей Федорович, еще нет…Не зря говорят служивые, что ты душу дьяволу продал…

— Ага…в обмен на сгущенку. Шесть банок, сверх нормы…Ладно, подурачились и буде. Яблоков, ты связь мне держи. Крепко, як мамкину сиську…. Под лошадиное ржание пластунов, закончил Филиппов…

* * *

Захватившая деревню с адским названием Жабокричка, кампфгруппа 16 танкового полка как и рассчитало русское командование была крайне утомлена предыдущими боями и едва наступила короткая летняя ночь, танкисты, гренадеры и саперы забылись тяжелым сном так где их застал сигнал отбоя, едва успев выставить посты.

— Машины…слышишь…Макс…солдат первого года службы Cвен Биттрих своему командиру унтеру Максу Хуксу

Хукс, поднял голову и прислушался…

— Ну машины и чего…Не дизель же.

— Звук приближается, геноссе унтер-офицер…Уже по уставу обратился Свен.

— Ты давно на передовой, молокосос⁈ Огрызнулся Хукс, ткнув Свена кулаком по каске. Я больше года и еще не видел, что бы русские атаковали на грузовиках…Вот если дизели рычат — то тяжелая техника идет. Вот тогда и рацию включать надо…

— Может осветительную ракету дать?

Унтер, покосился на циферблат и сплюнул.

— Рано еще, рядовой. Четыре минуты…

Тем времен шум, то приближался то удалялся и Свен нервно всматривался в темноту, сжимая рукоять ракетницы…Едва дождавшись, очередного интервала, он выпустил осветительную ракету, повисшую на парашюте и залившую все вокруг мертвенно-белым светом, словно в фильме ужасов…

Белый свет выхватил черные хаты Жабокрички, застывшие за хатами танки и бронемашины и цепь черных квадратных контуров автомобилей, быстро приближающихся к его замаскированному бронебойному гнезду.

Осветительная ракета угасла и тут по глазам Свена, ударил яркий свет прожектора. Он открыл было рот, что бы закричать, но пуля пятидесятого калибра угодила ему в лицо, начисто оторвав голову….

* * *

— Разбиться на боевые тройки! Обходим Жабокричку с севера и юга….Скорость не снижать, огонь не прекращать! ВопилФилиппов в микрофон рации, пытаясь вцепившись в скобу на стойке не вылететь из своего кресла, под ноги лупящему в темноту из «добика» пулеметчика Тесленко, орущего что то матерное и обильно заваливающий трясущийся на ухабах «волк», раскаленными стреляными гильзами. Соседний «волк» с унтером Горловым влетел в черную воронку и с хрустом сминаемой стали, покатился по полю.

— Тройка, снять людей с машины Горлова, если живы…Приказал Филиппов до боли в глазах всматриваясь в обстреливаемую со всех сторон Жабокричку. Которую дюжина небронированных вездеходов уже охватила с флангов не прекращая плеваться огнем…

«Ошкош», Калиниченко, вдруг исчез в огненном снопе взрыва и Филиппов заорал

— Тормози! Останавливаемся…Снимаем экипаж…

У «ошкоша» Калины, был начисто оторван передок вместе с осью и двигателем, но кроме шофера, которому переломало, ноги — никто серьезно не пострадал. Не считая контузий и ушибов…

— Прыгайте к нам!

— Раненый! Ноги переломаны…Куда его деть…

— Девятка! Девятка! Ты санитарной машиной будешь…Уходи в балку севернее и возвращайся с увечными…

Противный свист 81 миллиметровой мины четко дал понять, что фрицы проснулись окончательно и с лихой кавалерийской атакой, пора сворачиваться…

— Вторая, шестая и десятая атакуют с юга… Остальные с севера…шоссе обстрелять, далеко не лезть…

— Рули на юг, Сторожук! Хлопнул по плечу, дымящего адской самокруткой с вонючим самосадом шофера.

— Сделаем, господин майор.

Прыгая, словно горный козел по кочкам и рытвинам «волк», Филиппова, помчался вслед за ушедшей вперед маневренной группой пластунов.

* * *

Ночной рейд русских легких сил, был ошеломительный по своей дерзости и ярости… Немецкие аванпосты почувствовали себя кроликами, попавшими в световое пятно фар автомобиля и парализованные этим…

Разбившись на несколько троек, автомобили в включенными прожекторами стреляя из пулеметов и гранатометов влетели в расположение кампфгруппы 8 панцер-регимента подполковника Зиберга едва успевшего замаскировать свою технику и дать отдохнуть людям.

Лейтенант Лотар Бирхофф проснулся от истошного вопля «русские» и заполошной стрельбы вокруг его танка, единственного уцелевшего на сегодняшнюю ночь танка его взвода. Лотар завернувшись в найденное в хате шерстяное нарядное одеяло спал без задних ног под танком в окружении экипажа и первым же вылез из под брони, протирая глаза и чертыхаясь.

Все вокруг было освещено несколькими осветительными ракетами, летели трассеры, причем во все стороны.

Из-за угла, хаты со сбитой набекрень, миной, крышей выскочил русский вездеход в лохматом камуфляже и сразу окатил танк Бирхоффа свинцом из крупнокалиберного пулемета. Лейтенант кинулся рыбкой в узкую придорожную канаву наполненную какой то вонючей жижей… На счастье Бирхоффа, русский пулеметчик не стал тратить патроны на танк, а развернув пулемет на турели окатил свинцом выскакивающих из палисадника заспанных гренадеров. Взревел двигатель, и русский вездеход исчез за углом оставив пятерых разорванных пулями пехотинцев…На полусогнутых Бирхофф, рванулся к своему танку, увидев, что забившиеся под танк — подчиненные были живы и здоровы…

— Заводите… Цанн к пулемету на турели! Выбираемся отсюда….

Надо отдать должное, оберстлейтенанту Зибергу, он не растерялся и бросил на встречу русским, первое, что попалось под руку — гренадерскую роту гауптмана Тиссена, на четырех бронетранспортерах «хеншель»… Похожих на гробы но вооруженные двадцатью миллиметровыми автоматами в маленьких уродливых башенках.

* * *

Севернее, за горизонтом, грохотало сражение, несмотря на ночное время и зарево стояло стеной, видное на десятки верст.

— Горячо там. Башнер Виктор Суханов опасливо посмотрел на зарево и поправил криво сидящие наушники.

— Да уж…натуральное пекло…Даже ночью не останавливаются. Свесивший ноги в люк, командир танкового взвода, прапорщик и командир танкового взвода Савелий Фокин, внимательно смотрел на тающие во тьме габаритные огни идущего впереди танка.

Свистя турбинами на средних оборотах, маршевая колонна танковой роты второго эскадрона 2 отдельной гвардейской танковой бригады «Воющие черти», ползла в душной темноте малороссийской ночи, перебрасывая свои «ящеры» на запад. Вся бригада, хоронилась днем в прохладных дубравах а ночью, совершала короткие, не больше чем на шесть-семь десятков верст- марши. До очередной дубравы, где тщательно пряталась и маскировалась.

Переправившись за две ночи, через Южный Буг, по согнанным и сцепленным тросами ржавых барж, для устойчивости нагруженных гравием, «воющие черти», причем исключительно боевые подразделения, совершали скрытые ночные марши. По заброшенным степным большакам…. Подразделения обеспечения и тыла, перебрасывались открыто, днем, ставя в тупик аналитиков полевой и воздушной разведки противника. Грузовики, автоцистерны, подвижные мастерские — есть, танков, мотопехоты и артиллерии, не видно.

Танковые эскадроны, батальоны гренадеров, дивизионы РСЗО и ствольной самоходной артиллерии, отсиживались по дубравам в режиме радиомолчания, общаясь исключительно с помощью вестовых на мотоциклах.

Подобное взаимодействие примитивно, но действенно, ибо отправить в глубокий русский тыл разведывательную команду с целью захватить «языка» — фактически не возможно. Особенно без поддержки местных жителей.

Ночные марши, проходили крайне скрытно, единственным источником света и ориентирами на однообразной степной местности были церкви и колокольни сонных украинских деревушек на которые взбирался корректировщик с фонариком. На которого тусклый свет которого ориентировались штабные офицеры, то и дело проносящиеся вдоль колонн на мотоциклах с колясками, до ближайшего перекрестка. Где, стояли регулировщики в белых шлемах и кожаных куртках, которые с помощью фонариков и хриплого мата, направляли танки далее по одному им, известному маршруту.

Если бы глухими ночами, по степным шляхам крался один 65 механизированный корпус генерала Громова то это было бы еще ничего, но рядом с ним, почти тем же маршрутом перемещался 61 механизированный корпус и еще невесть откуда взявшийся 53 мехкорпус генерала Чоглокова. Такая невиданная ранее концентрация почти полутора тысяч танков на достаточно небольшом участке и их ночные перемещения, позади кипящего боями фронта, рано или поздно должна была стать известной разведке противника и тогда у генерала Фриснера и немецкого «Большого Генштаба» возникла бы интересная дилемма- приостановить наступление на южном фасе Уманского выступа, в надежде встретить сокрушительный контрудар русских на достаточно подготовленных позициях и отбив его, развивать наступление далее на Гайворон на левобережье Южного Буга… Вторым вариантом, могло быть немедленное прекращение операции «Фестунг», отход на прежние позиции и встреча русского медведя — уже на них.

Именно этим соображением и поделился со своим неизменным командиром, башнер Суханов…

Выслушав Суханова, Фокин вздохнул и скептически заметил…

— Каждый башнер, метит в Бонапарте…Ты чего, Ноздря? Раз тепловизор изучил, так что теперь, моча в голову ударила? Тебе вот, какое дело? Пусть Дмитрий Иванович, думает, куда и как атаковать…Да и наш командир бригады, полковник Паннвиц, тоже мозговит…

— Мозговит… Согласился неугомонный Суханов. Но тебе то командир, чего бы хотелось…?

— Дурак, ты Ноздря, ей Богу, дурак. Домой бы мне хотелось…Мать обнять, батю увидеть, сестер…А ты про наступление спрашиваешь…Два года уже воюем, каждый день с костлявой встречаемся…лицом к лицу. Мне, по хрену, чего наше командование прикажет. Чего прикажет, то и выполним. Генералу Громову и Паннвицу доверяю, как себе… С ними, считай семь лет рядом… Мне главное — фрицев быстрее размотать и семью-навестить. Что бы с победою, домой…

Глаза Фокина сверкнули в темноте, обозначая редкий для командира взвода, всплеск эмоций.

Ноздря кивнул и поднял глаза к небу, украшенному огромными звездами. Казалось они так близко, только протянуть руку…

— А знаешь, командир…Мне нравится воевать…Вот те крест…Башнер, истово перекрестился.

— Говорю же Суханов — дурак ты… Отмахнулся прапорщик…

— Нет… Я вот до армии, ничего из себя не представлял…? С пацанами по улицам гонял, мечтал мотоцикл угнать у соседа…А теперь — фронтовик, серебряный знак «мастер-танкист», за двадцать пять подбитых танков, две медали…Да и денег платят…Почти четыре рубля в день и это на всем готовом…Да еще доплата за знак…

— Короче, это лучшая работа на свете? Башенный стрелок быстроходного танка «Ящер»?

— Так точно, господин прапорщик, так точно! Лучшая работа на свете…

Серия оглушительных взрывов на севере от шляха, заставила их замолчать…Ставший обратно темным горизонт, вновь озарился кроваво — красной полосой, резко высветив контуры БТ-80 ползущих по дороге, но короткое зарево быстро померкло, словно кто то накинул на него, саван ночной темноты.

— Вот дают…Это что за дела…

— Бомберы…Авторитетно заявил Савелий, открывая фляжку с уже теплой, но чистой, колодезной водой. Поди ОДАБАми, шарахнули…

— Вот черт…Придумают же такое…Нет, лучше по честному. Как у нас, у танкистов…прицел в прицел, ствол в ствол…Либо ты мертв — либо враг…Как у рыцарей…

— Да, Ноздря…Вот почти четыре года, плечом к плечу служим в одном экипаже, то с фрицами деремся, то с бриттами а я, и не понял, что ты не просто дурак, но еще и философ…

Довольно заржал, скалясь в темноте белыми зубами, гвардии прапорщик Савелий Фокин…

* * *

Налетчики — пластуны из роты Калины, уже повернули назад, когда в «волк» Филиппова прилетело. Он даже сначала не понял, что это было, но вездеход вздрогнул и его подбросило в воздух. Сидящий за рулем, шофер Сторожук вдруг утробно рыкнул, и машина резко встала, как вкопанная. Очередная осветительная ракета повисла буквально над головой и Филиппов мог четко видеть его враз помертвевшее лицо…

— Сторожук! Ты чего⁉ Газуй…

— Больно…господи… как больно…Пробулькал шофер и ткнулся лицом в руль. При белом меркнущем свете ракеты, Филиппову казалось, что ноги шофера оплетают дымящиеся, багровые змеи. И только, через пару мгновений он понял, что эти змеи — это кишки Сторожука вываливавшие из сквоэной дыры в животе солдата…

Снаряд двадцатимиллиметровой пушки «эрликон» пробил насквозь двигатель «волка», тело Сторожука, пролетел дальше и взорвался, разорвав напополам тело пулеметчика Тесленко чей обрубок тела истекал кровью в метре за спиной Сергея…

— Господин майор…Тихо спросил залитый кровью Яблоков с заднего сиденья……Мне похоже, ногу оторвало….

В тусклом свете гаснущей ракеты, Филиппов понял, что жить ему осталось ровно до следующего выстрела немецкого бронетранспортера, высунувшего стальное рыло из за осевшей хаты. Инстинкт опытного пехотного бойца, проведшего не один год в окопах и штурмах, где все решали секунды, сработал исправно, открыв дверь рывком, майор вывалился на теплую землю, одновременно выбрасывая дымовую шашку. Но спасло его не задымление. Танковый взвод, предварительно оставленный для прикрытия, вышел к дубраве на дистанцию стрельбы прямой наводкой. И именно танковый снаряд, вскрыл «хеншель», словно консервную банку, выстрелом с версты с помощью инфракрасного прицела…

Потом, по застывшему «волку» наощупь ударили пулеметы от крайних хат и снова взвились осветительные ракеты, слепя обстреливающие танки…

Но Филиппов ползком, добрался до заднего сиденья где на пропитанном собственной и чужой кровью, сиденье, завалился лицом вниз потерявший сознание, радиотелефонист Яблоков. Сжавший, обеими руками обрубок ноги.

Майор, схватил, впавшего в болевой шок, Яблокова и выдернул его на себя. Вырвав из тактического обвеса (2) кожаный ремешок он перетянул обрубок ноги и прикрыв раненого своим телом, вколол ему дозу передина(3) из армейской аптечки…Еще со времен Киевской осады, Филиппов, с собой таскал две индивидуальные аптечки…для себя и для подчиненных находящихся рядом.

Яблоков, судорожно вздохнул и широко распахнул мутные глаза с расширенным от боли и ужаса, зрачками…

— Все, унтер…шок прошел, боль — тоже, теперь спи… Приказал Филиппов и связист послушно отключился…

Схватив его за петлю на обвесе амуниции, Филиппов пригибаясь и прикрываясь корпусом брошенного «волка», потащил одноногого радиотелефониста в сторону своих позиций, тех самых, с которых полчаса назад, он с ветерком покинул, направляясь в лихой набег…

Оглушительный свист падающих с неба снарядов. заставил его, бросится на горячих чернозем с жухлой травой и прикрыть голову себе и Яблокову. Все по его плану! Артиллерия ударила по всполошившимся фрицам, всей дивизионной мощью…

* * *

— Стой, кто идет! Рядовой Малько, увидел в поставленный наблюдателем увидел в ранней утренней хмари, насыщенной запахами пороха, гори и дизельного выхлопа странную фигуру…Словно собака или кая то уродливая многоножка…

— Стой, гнида, стрелять буду!!! Заорал Малько припадая к прицелу ротного пулемета

— Дай глянуть, что там у тебя…⁉ Старший расчета, унтер Кивалов, взял бинокль…

— Мда…кадавр какой то, прости Господи…Давай, солдат, стреля….

— Суки! Неожиданно хрипло заорала фигура, вставая с колен…

— Я вам дам сейчас, огонь! И неизвестный, выдал такую заковыристую матерную тираду, слышимую, видимо до самой Умани…что у Малько покраснели уши, а Кивалов, даже крякнул от удовольствия…

— Кто будешь, назовись!

— Майор Филиппов!!! Проорала фигура, осторожно вставая в полный рост… Что…б…ди, офицеров уже не узнаете…⁈

Артура Калиниченко только легшего прикорнуть, под задним мостом, верного израненного «ошкоша». вестовой разбудил, легким толчком…

— Чего тебе, хрипло спросил Калина с трудом разлепляя веки…

— Там это…на аванпост вышел…Как его…майор Филиппов из пятого полка…Ругается страшно и вас спрашивает…

— Он один⁉ Спросил Калина, вскакивая…

— Нет… с ним унтер, раненный. Без ноги…он по ходу его пятнадцать верст волоком тащил на себе…Злой, дюже как собака этот майор… ох злой…

В человеке сидящем на дне траншеи боевого охранения, черном от грязи и копоти, в рваном обмундировании и с ног до головы, измазанного запекшейся кровью, с трудом можно было узнать лихого майора с которым Калина уходил в рейд, пять часов назад…

— Это вы, Сергей Федорович…?Осторожно спросил Артур, опасливо присаживаясь рядом, словно майор, мог на него набросится и укусить.

— Нет, старшой…Я б…ть, Дед Мороз…Снегурочку, увы, минами порвало….Прокаркал Филиппов. Сколько людей из набега вывел?

Калина на секунду задумался…

— С вами, Сергей Федорович, тридцать восемь…

— Из восьмидесяти четырех?

— Так точно… Калина опустил лицо, что бы не видеть полных ярости, глаз майора…

Филиппов покачал головой и откинулся к земляной стене траншеи

— Неплохо. Думал — всех фрицы положат… Устало сказал майор, закрывая глаза…Тащи носилки, Калиниченко и солдат поздоровее….Пусть несут меня в расположение батальона, ноги, совсем не держат…

1) «Добик» он же «Дыбик» — жарг. Название крупнокалиберного пулемета ДБК (Дегтярёва-Браунинга Крупнокалиберного обр.1960 года) 12.7 мм.

2) Тактический обвес- Армейский тактический обвес амуниции (АТО) — полный аналог разгрузочного тактического жилета

3) Передин — он же промедол, он же тримепередин. Обезболивающий, противошоковый препарат. В стандартной армейской аптечке один тюбик-шприц.

Глава 25

Близ Бершади. Операция «Festung». День седьмой. 17 июля 2007 года.

— Третий танковый корпус ННА, генерала танковых войск Херманна Брайта в составе трех танковых и при поддержке 16 гренадерской дивизии проломил на исходе шестого дня наступления вторую линию обороны 29 армейского корпуса на стыке 54 и 20 пехотных дивизий. Надо сказать, что полевая оборона 29 корпуса вместе с полосой обеспечения составляла глубину более 10 верст, но это противника не задержало. Хуже всего, что если 20 пехотная дивизия отступила в полном порядке на резервную линию обороны, то 54 дивизия генерала Артамонова- разбита на голову и фактически с ночи, беспорядочно отходит на восток. Вдоль реки Дохна… Противник силами 17 панцер-дивизии генерала Шеллинга и 8 панцер-дивизии охватил Бершадский укрепрайон и расположенные там соединения 2 Украинской дивизии, вынуждены были его оставить и отойти в резервную линию оборону Поташня- Малая Киреевка…

— Это последняя, линия обороны?

— Так точно, господин генерал. Далее — германцы выходят на оперативный простор…к Южному Бугу… Начальник штаба 8 армии, генерал-майор Николай Иванович Захаров снял очки и стал протирать их…

— Так что с 54 дивизией Артамонова…Неорганизованно отступает, говорите, Николай Иванович?

Начштаба снова кивнул, как школьник, не выучивший урок и краснеющий у доски.

— Бежит, вы хотите сказать, Николай Иванович? Генерал-полковнику Улагаю, были чужды сглаженные прилизанные формы докладов штабных офицеров.

— Так точно, бежит. Пряча глаза, согласился Захаров. Самое плохое в этой ситуации, что они открыли брешь между 2 Украинской и 20 пехотной дивизией…Если противник ударит туда, наша оборона — рухнет, словно гнилой забор…Все чудовищные жертвы предыдущей недели — будут напрасны…

— Связь со штабом Артамонова есть?

— Никак нет. Связи с дивизией нет, с вчерашнего дня с 20 часов одиннадцати минут….

Улагай покачал головой.

— Это как понимать, что мы в двадцать первом веке потеряли целую пехотную дивизию в пятнадцать тысяч штыков на важнейшем оперативном направлении и никому, кроме командующего армией — это вообще не интересно?

— Ладно, что у вас еще?

— Прорыв германцев попытается сдержать 7 Сибирская дивизия генерал-майора Братанова, прибывшая из резерва армии и усиленная 4 туркестанской стрелковой бригадой полковника Рыбинского и 10 бронебойной артиллерийской бригадой полковника Обручева. Это опытные обстрелянные части, с солидным боевым опытом.

— Итого, Николай Иванович вы хотите остановить три германских панцер- дивизии и еще гренадерскую вводом в бой одной пехотной дивизии и двух отдельных бригад? Скажите честно, вы сами верите в подобный расклад?

Начальник штаба вздохнул.

— Там еще 20 пехотная. Остатки дивизии Артамонова. Позиции на резервной линии, укреплялись три месяца. Бронебойной и полевой артиллерией пристрелян каждый сантиметр.

— То же было и с первой и второй линией обороны, генерал-майор. Её немцы прорвали за шесть суток. Почему их должна остановить резервная линия?

— Они тоже несут потери. Причем не малые. Возможности ударной группировки генерала Брайта падают…

— Это лирика, генерал-майор. Нужно задействовать для отражения удара механизированные корпуса, которые разворачиваются в тылу соседней армии…

Генерал Захаров, чуть отступил

— Это фронтовые соединения. Он подчинятся исключительно генералу армии Риттеру, командующему фронтом.

— Я слышал, Николай Иванович, что начштаба фронта, генерал-лейтенант Головин, ваш однокашник по юнкерскому училищу и близкий товарищ по учебе в Академии Генштаба. Это правда?

— Так точно, господин генерал-полковник.

— А если это так, вспомните свои лучшие годы, Николай Иванович и добудьте для нашей армии фронтовой мехкорпус…А лучше — два…Или наша оборона лопнет, как гнилой орех и с кого тогда спросит господин Верховный?

* * *

Приказ генерал-майору Громову из штаба фронта пришел ближе к полудню. Шифрограмма, подписанная командующим фронтом Риттером и начальником штаба Головиным, недвусмысленно приказывала совершив короткий марш атаковать с утра 17 июня фланг 6 панцер-дивизии с дальнейшем продвижением в тыл всему «корпусу Брайта» с целью сорвать наступление противника в общем направлении на Гайворон до которого оставалось рукой подать.

— Что за ерунда⁉ Тут же вспылил Некрасов. По предыдущему плану, мы должны действовать совместно с 61 отдельным мехкорпусом по сходящимся направлениям…

— Вы шифрограмму, читали? Где там про 61 корпус⁉ Приказ однозначно предписывает нам, выдвинутся вперед и контратаковать 3 танковый корпус ННА.

— Но планы, отработанные на КШУ???

— Они остаются планами, Константин Герасимович! Вижу две проблемы в исполнении приказа. Первое- выдвижение корпуса не удастся скрыть от разведки противника. Второе — нехватка авиационной поддержки. Как теперь координировать действия с 10 авиадивизии генерала Беллена? Вот это меня, чрезвычайно беспокоит. Постучал кулаком по откидному столу КШМ,Громов.

— Но, надо исполнять приказ.

65 отдельный механизированный корпус, теперь состоял из трех отдельных танковых бригад, второй, восьмой гвардейских и пятнадцатой бригады полковника Ламберта, плюс две моторизованные стрелковые бригады, на колесных бронемашинах, первая Кавказская генерала Дубельта и четвертая Финляндская полковника Михаила Деева. Помимо перечисленного в корпус входила артиллерийская бригада полковника Лисовского и зенитно-ракетный полк, подполковника Протопопова.

— Имеет смысл двинуть немедленно зенитно-ракетный полк при поддержке батальона стрелков. Пусть прикроют с воздуха район развертывания корпуса. Подумав, сказал Некрасов.

— И немедленно установить связь с авиадивизией Беллена, затребовать сюда корректировщиков и офицеров связи.

— Беллен, нас пошлет и будет прав. Предыдущий план действий согласован со штабом командования ВВС. Для его изменения, нужен приказ командующего фронтом. Но…мне нужен вертолет, причем срочно. Рекогносцировку нового района развёртывания — я еще не проводил…

— Это опасно Дмитрий Иванович! Истребители немцев, так и шныряют.

Громов усмехнулся.

— Война вообще, дело опасное. А переть всем корпусом вперед, ориентируясь только на карту — это глупость. Без рекогносцировки- войны не бывает.

* * *

Верный «Сикорский» С-60, прошедший всю Месопотамскую и Вторую зимнюю компанию, уже раскручивал винты, экипаж подполковника, командира отдельной вертолетной эскадрильи при штабе корпуса занял свои места по боевому расписанию. Бортовой стрелок, с погонами старшего унтера приложил ладонь к шлему приветствуя внезапно появившегося командира корпуса.

— Давай, взлетай Сергеич! Показал большой палец Громов, пристегиваясь к креслу сзади пилотов.

Подполковник кивнул и через несколько секунд, вертолет стремительно оторвался от земли подняв пылевые вихри.

— Полетим низко, Дмитрий Иванович. Так что трясти будет сильно!!! Заорал, перекрикивая рев турбин, второй пилот в чине капитана.

— Плевать! Надо быстрее облететь район развертывания.

Чуть клюнув носом, вертолет пошел на запад, стелясь как можно ниже и едва не цепляя брюхом макушки деревьев и опоры электропередач.

Первое что увидел Громов, в районе, Лесничье, большой деревни, это гряду невысоких холмов цепью протянувшихся с севера на юг и как бы прикрывающих фронт, еще не прибывшего механизированного корпуса. Второе что увидел Громов, это бегущую русскую пехоту. Колонны увешанных людьми грузовиков и бронемашин ползли по узким пыльным шляхам поднимая тучи пыли, причем без всякого порядка.

— Наши драпают! Вот и вся 54 дивизия — нашлась…Зло сказал адъютант Громова, Никита, только прибывший с офицерских курсов, временно взятый Громовым в штаб. Никита, уже успел повоевать, имел свой счет к тевтонам и тяготился должностью генеральского адъютанта. Но как говорится, приказ есть приказ…

— Садись Сергеич! Прокричал Громов, одновременно расстегивая клапан кобуры. Сейчас просветительную работу, проводить будем! В полевых условиях!!!

Адъютант, тоже расстегнул кобуру и воинственно поправил висящий на плече АКС. Отдельный механизированный корпус- соединение подвижное и вооружены должны быть все, даже штабные, этого всегда требовал Громов.

Поднимая винтами пыльные вихри, вертолет завис над шоссе и бортстрелок, дал короткую очередь по курсу идущей первой армейской четырехосной «Татры». Стрелять в ответ никто не решился и вертолет камнем упал на дорогу, перегородив её. Прежде чем колеса вертолета коснулись остатков асфальта из С-60 выпрыгнул Громов и его адъютант с грозно направленным вперед АКС-57.

Вид выпрыгнувшего из вертолета, как черт из табакерки, генерал-майора, да еще с гвардейским значком на отвороте кожаной куртки, произвел на беглецов шокирующее впечатление. Колонна встала длинной змеей…

— Кто старший⁉ Спросил Громов, подходя к «Татре». Кто мать вашу, старший, я спрашиваю!!! Гаркнул он во всю мощь своих легких.

— Вот тут это….Старший у нас…Полковника Ракитина, царствие ему небесное, ночью убило…Загалдели пехотинцы в грязных и пыльных пятнистых мундирах, с такими же темными от грязи и загара лицами.

— Молчать! Офицера сюда, немедленно! Дезертиры, сукины дети, шкуры! Заорал Громов перекрикивая толпу. Вспомнил фразу полковника жандармерии, Жени Небогатова о том что «с народом надо говорить на понятном ему языке» и ввернул, еще пару — тройку крепких выражений.

— Не материтесь, господин генерал-майор…люди в панике не виноваты…

— Гвардии генерал-майор. Поправил Громов протиснувшегося через толпу офицера с погонами подполковника и с кровавой ссадиной на лбу. И представьтесь старшему по званию!

— Начальник артиллерии 215 пехотного полка, подполковник Нечаев. Старший офицер полка исполняющий обязанность командира полка….Путано и многословно объяснял подполковник.

Окинув фигуру в мешковато сидящем мундире, Громов чуть сбавил тон и спросил.

— Где ваш головной убор, подполковник. Приведите себя в порядок и доложите по форме.

— Фуражку подполковнику! Завопил кто то из толпы и Нечаев трясущими руками начал искать пуговицы мундира и крутить головой…

— Он контужен, Дмитрий Иванович. Подошедший майор-сапер с рукой на перевязи и знакомым лицом подошел бросив руку в армейскому кепи.

Громов повернулся.

— Мы же знакомы, майор…?

— Так точно, господин гвардии генерал-майор. Начальник инженерной службы 215 пехотного полка, майор Гречашный…

Громов вспомнил.

Багдад, взорванный мост через Евфрат, дикий огонь британцев с высотных зданий и невозмутимый капитан — сапер тянущий понтоны, перед «восьмидесятыми», Громова.

— Станислав Сергеевич! Как не помнить! Лично вам «георгия» на грудь вешал. Взяв майора за локоть, Громов вытащил его из толпы и спросил в упор.

— Что у вас случилось, майор? Почему бежите? Где дисциплина?

— Удар слишком сильным был, Дмитрий Иванович. У нас в дивизии рекрутов — почти половина. Когда на тебя новые «леопарды» лезут, которых не бронебойные орудия, ни динамо-реактивные пушки, ни БРУСы не берут… Тут мы и не сдюжили. Германец по нам катком прокатился, по степи размазали.

— Ладно, к черту! Штаб дивизии — уничтожен? Что с полковыми офицерами?

— Дивизии нет, Дмитрий Иванович. Есть три пехотных полка, бегущих куда глаза глядят….

— Где танковый полк? Где артиллерия?

— Танковый полк я не видел, Дмитрий Иванович. Как и огня дивизионной артиллерии….Вот немецкую артиллерию слышал и слышу регулярно…

— Все ясно, майор. Но вы же не трус, один из самых лихих офицеров, что мне приходилось видеть в бою…

— Полковая саперная рота, ушла последней, взорвав дистанционное минное поле, Дмитрий Иванович. Со мной менее полусотни людей. Почти всех вывел….

— Что из себя представляет, Нечаев? Как командир…?

— Ноль. Он хороший теоретик, преподавал на военной кафедре университета. Но как боевой командир- не тянет. Растерялся, это его первый бой…Добила его- контузия. Думали пришибло, ан нет, вроде очухался.

— Короче «все побежали — и он побежал»

— Да, именно так. Но это проблема всей дивизии…Мало строевых офицеров, много мобилизованных резервистов

Нашедший где то фуражку Нечаев, подошел и вытянулся во фрунт и стараясь переорать свою временную глухоту после контузии.

— Вы контужены подполковник. Я отстраняю вас, от командования полком….

— Воздух! Воздух! Раздались вопли со всех сторон Громов, задрав голову увидел три, заходящих на пологое пикирование реактивных штурмовика «Messerschmitt G/91»

Громов только успел открыть рот, что бы крикнуть «Взлетай!!!» командиру вертолета, как «Сикорский» взорвался ослепительно оранжевым шаром. Взрывная волна подхватила Громова и швырнула его, как тряпичную куклу в сухую степную траву.

— Господин генерал! Дмитрий Иванович! Громова, трясли со всех сторон и пытались поставить на ноги. Больше всех тряс его, собственный адъютант.

— Руки убери лейтенант. Заорал Громов.

«Все, это катастрофа! Рекогносцировка называется. Рация сгорела вместе с вертолетом, а корпус уже выдвигается к месту развёртывания! Вот я идиот, растяпа…!!!»

— Афонин! Бери машину и немедленно выдвигайся в район сосредоточения корпуса! Жми из-за всех сил. Сообщи, что передовой край здесь у Лесничьего! Пусть двигают сюда.

Отправив адъютанта и заодно и контуженного подполковника Нечаева в расположение выдвигающегося на юго-запад корпуса, Громов — подозвал Гречашного.

— Рация нужна. Полкового диапазона! Прямо сейчас.

— Найдем. Рота связи где то в середине колонны тикает….

— И второе. Занимаем эту гряду высот и окапываемся. Чем глубже зароемся, тем больше шансов, что первую атаку немцев, хоть кто то переживет.

— Слышали все! Окапываться там, шанцевый инструмент приготовить. Связь между ротами установить. Все бронебойные средства, окапываем в первую очередь! Надрывался Гречашный, почувствовав крепкую руку командования и мгновенно превратившийся в деятельного и решительного офицера.

Да, наша многострадальная пехота, тот еще род войск. Понабрали мужичья, но как говорится, лучших солдат у нас для вас, нет. Стойкость таких полков не высока ни в наступлении, ни в обороне. Единственный плюс- таких полков, много. Маховик мобилизации работал исправно и такие пехотные полки десятками вставали на пути у германцев, десятками погибали и десятками возрождались вновь.

Привыкший к отборному личному составу гвардейских танковых бригад, Громов был несколько удивлен потрепанным внешним видом не только солдат и унтеров, но и пехотных офицеров.

— Послушайте, майор. А сколько у вас нестроевых офицеров, из резерва?

— Да где то процентов шестьдесят.

Громов покачал головой.

«Похоже, я совершил большую глупость, что остановил бегущий пехотный полк и потерял связь с корпусом! И полк весь здесь ляжет и я вместе с ними — самонадеянный дурак в генеральских погонах!»

— Что со связью?

— Рота связи капитана Чубарова, не отступила, пропала как и не было. Или сбежала раньше. Короче, обнаружить признаки трех полковых штатных радиостанций Р-370 —не удалось. Мы без связи, Дмитрий Иванович.

По мере, как толпа солдат, бывшая 215 пехотным полком зарывалась в землю, подходили все новые и новые разбитые отступающие подразделения 54 дивизии…

В одном из фургонов, обнаружилась наконец радиостанция нормального диапазона, но ни одного офицера пропавшей роты связи. В фургоне машины, было пятеро потных солдат и зауряд-прапорщик, в очках с треснутым стеклом.

— Связь! Ищите передатчик с позывными «Фазан»! Немедленно! Приказал Громов перепуганному прапорщику

— Так точно….но немцы глушат связь! Практически невозможно работать…

— Связь мне нужна через полчаса. Действуйте. Иначе — трибунал… Это всех касается, господа радисты.

Икнув и побледнев, прапорщик мелко закивал и стал напяливать на голову массивные наушники.

— Что с бронебойной и полевой артиллерией? Управляемые РС есть?

— Нет. Вся полковая артиллерий и бронебойный дивизион сгинули там! Майор махнул рукой на запад. Есть только динамо — орудия и минометы в батальонных батареях…Гречашный, развел руками.

— Отлично майор. Просто отлично….

Связь с «Фазаном» дали через двадцать пять минут, когда потного запуганного прапорщика отогнал от радиостанции один из солдатиков.

— На связи «фазан», господин генерал!

Схватив наушник Громов проорал в микрофон одну фразу, пробиваясь сквозь вихрь помех наплевав на все меры безопасности связи

— Это Громов. Вертолет в квадрат 30!! Срочно!!!

* * *

Как и ожидал Громов, его переданное сообщение, было перехвачено немцами и вызвало в штабе 3 танкового корпуса ННА, легкий переполох.

Начальник разведки корпуса, оберст Альфред Штайгер, перечитав текст, покачал головой.

— Неужели речь идет о том Громове, который брал Багдад у англичан год назад?

— Что за Громов? Оторвавшись от карты спросил сам генерал танковых войск Херманн Брайт

— Русский генерал — майор. В Десятидневной войне командовал отдельной танковой бригадой. Именно его бригада ушла в рейд и захватила Радехов, разрушив тылы корпуса генерал Зюле и здорово потрепав 4 панцер — дивизию Функа. В следствии этого бригада стала второй гвардейской танковой, Громов же обратил на себя внимание самого Бородина. За полгода до войны получил погоны генерал-майора. Его вторая танковая принимала участие в успешном контрударе русских у Дубно против корпуса Хансена.

— Это когда погиб генерал Вестхофен из третьей дивизии?

— Да, именно это. В Киевской наступательной операции проявил себя с лучшей стороны, его гвардейская бригада нанесла тяжелейшие потери 6 панцер-дивизии и обеспечила окружение армии Билера. Позже, в ходе Зимнего наступления вся 2 гвардейская танковая бригада погибла при неудачном для русских штурме Житомира. Сам Громов был ранен и после госпиталя занимался восстановлением своей разбитой бригады. В ходе русской операции «Варан» по вторжению в Британский Ирак, уже командовал так называемым отдельным армейским корпусом по сути бронетанковым, из пяти отдельных бригад. Разбив во встречном бою бронетанковую дивизию генерала Корбетта, его механизированное соединение обошло британские укрепления и первым ворвалось в Багдад.

— Что он делал этой осенью? Спросил Брайт, окончательно оставив в покое карту и уставившись на Штайгера.

— Уже командовал 49 отдельным механизированным корпусом. Действовал против 40 танкового корпуса генерала Кюхветтера.

— Корпус Кюхветтера, был разбит и не пробился к окруженному Смоленску. Оборвал разведчика Брайт. Смотрю этот Громов, настоящая проблема и возникла она у нас перед носом. Верны ли координаты его нахождения? Или это очередная русская уловка?

Альфред задумался. Русские хорошо поднаторели в тайной войне и пользуются совершенно драконовскими методами при поддержании дисциплины связи, что радиосообщение открытым текстом, это нонсенс. Похоже на мышеловку в центре которой как кусочек сыра находится сам генерал-майор гвардии, Дмитрий Иванович Громов. Значит где то поблизости, находится его бронетанковый корпус, это почти пятьсот быстроходных танков с пятидюймовыми орудиями и модульной броней. Черт возьми, разведка знала о мощных механизированных соединениях русских которые обязательно будут использованы для контрударов, но толком не могла понять, где они точно находятся. Теперь понятно, что корпус Громова скорее всего у Гайворона. А может быть и нет. И если это тот самый Громов, то какого черта, он шпарит в эфир открытым тексом наплевав на условности⁉ Ведь ни разу перед этим, нашей разведке не удалось вскрыть месторасположение корпуса Громова? Он строго соблюдал все меры маскировки! И тут такое⁉ Может разрыв русского фронта вызвал панику в штабах и они мечутся не зная что предпринять?

— Думаю геноссе генерал, это не уловка! Скорее всего, русское командование поразила паника и они вводят в бой подвижные соединения, дабы спасти от полного разгрома отступающие части восьмой армии, выиграть время на восстановление обороны.

Брайт покосился на своего начальника штаба, генерал-майора Юргена Унрейна.

Тот согласно кивнул головой, подтверждая слова начальника разведки.

— Послушайте, оберст. Потребуйте от штаба люфтваффе усилить воздушную разведку в районе Лесничьего…и передайте авиаторам, вам известные координаты Громова. Пусть подготовят лучшее звено бомбардировщиков. В конце концов, если удастся убить этого Громова, на одну проблему станет меньше.

* * *

Многострадальный 215 Сухаревский пехотный полк, под временным командованием майора Гречашного был сбит с высот у Лесничьего и раздавлен катком германского наступления уже через два часа. Из двух тысяч его бойцов, в живых осталось менее четырехсот. Но эти два часа решили очень многое, если не все. Этих двух часов, Громову хватило, что бы наплевав на вышестоящие штабы и субординацию самому связаться с генералом Василием Беллином, командиром 10 смешанной авиационной дивизии и хорошо ему знакомым по зимним боям на линии «Арминий». На согласование ушло менее получаса и скоро два штурмовых и три бомбардировочных полка взмыли в воздух, прикрытые двумя полками И-350.

Забравшись на башню командирского «Ящера», Громов в бинокль наблюдал, что вытворяют новейшие штурмовики БШ-10, уважительно называемые пехотой, «Громобой». Угловатые машины, похожие на летящий крест и пикирующие с характерным, надрывным воем, от которого замирало сердце и цепенел разум, даже у самых храбрых. В носовой части у «Громобоя» была приспособленная для нужд ВВС, морская автоматическая шестиствольная пушка в 30 миллиметров и еще, помимо брони штурмовик, тащил шесть тонн бомбовой нагрузки. Такое не каждый бомбардировщик сможет. И два десятка «Громобоев», промчавшись над развернутым танковым полком фольксвера, устроили натуральную бойню на высотах у Полосухино. Бронебойные снаряды с вольфрамовым сердечником и новенькие кассетные бомбы КР-20, прошлись по строю германских «Леопардов», натуральной косой смерти.

— Да они целый эскадрон выбили, за один заход! Восторженно завопил Громов увидев взметнувшиеся к небу дымы от горящей бронетехники.

Следом, на ошеломленных немецких танкистов, налетела волна легких ленд-лизовских штурмовиков, загруженных под завязку как обычными так и корректируемыми авиабомбами. Два звена самолетов — целеуказателей подсвечивали цели лазером и промахов почти не было. Германские истребители, появились чуть позже и тут же были перехвачены эскадрильями И-350. В воздухе начала крутится адская карусель воздушного боя, но Громов этого уже не видел… Все его внимание было приковано к земле, где стальной клин шестой панцер-дивизии, приостановил свое неуклонное движение вперед.

— Если фрицы сейчас подтянут свой зенитный дивизион, нам придется туго. Подполковник — корректировщик из ВВС, приданный штабу корпуса, Лукьянов, выразительно посмотрел на Громова.

— Это решаемо, Лукьянов. Пусть фронтовая авиация весит над полем боя, с остальным мы вам поможем.

План контрудара, как обычно, был прост и коварен. Пользуясь тем, что танковая дивизия фольксвера, сейчас приостановила наступление, подвергшись мощным воздушным ударам. Громов хотел атаковать её с открытого фланга, сразу двумя своими танковыми бригадами. Немцы своих не бросают, это аксиома войны на Восточном фронте, поэтому генерал Брайт, будет вынужден снять часть сил ударной группировки на помощь атакованным и тем самым потеряет темп наступление и драгоценное время. Так они делали в первое лето войны, постоянно ударяя во фланг и тыл, рвущимся на восток панцер-дивизиям.

— Извини Дмитрий Иванович, но такой план сейчас не сработает. Мрачно сказал Некрасов.

— Это почему?

— Местность открытая, такую массу техники не скрыть. Нас будут ждать. Кинжального удара во фланг не получится.

Громов посмотрел на своего начштаба и снова подошел к расстеленной на раскладном столе карте.

Некрасов прав. Чертовски прав и после бойни на узких улицах Житомира, Громов понимал, что тупое исполнение приказа, приведет к тупым и бессмысленным потерям. В Месопотамии, было проще, они просто опережали англичан в скорости движения и принятия решений. Здесь наоборот, начав операцию «Фестунг», германцы перехватили стратегическую инициативу на южном фланге Восточного фронта и пытались нам навязать свою волю.

— Константин Герасимович. Давай предложение, раз мой план, тебе не нравится. Только быстрее. Нас время поджимает…

Некрасов, дернул веком.

— Есть вариант, Дмитрий Иванович. Не ввязываться в бой сейчас, ударить южнее клина 3 панцер-корпуса. Передвижение все равно не скрыть, так пусть ждут нас у Лесничье, мы проведем демонстрацию и атакуем, отставшую 16 панцер-гренадерскую дивизию генерала Герхарда Шверина. Они уперлись в нашу оборону у Поташни. Это самая слабая дивизия из корпуса Брайта. Проведем демонстрацию против 6 панцер-дивизии и обрушимся всеми силам на дивизию Шверина. Отбросив её, прорываемся дальше, на запад, ставя под удар Ободовку.

— Ободовка…?

— Так точно, Дмитрий Иванович. Это узел коммуникаций, и ближайший тыл, третьего корпуса Брайта. Захваченная вчера, бершадь, под огнем нашей артиллерии, там нет смысла размещать интендантов и ремонтников. Германцы атакуют плотными боевыми порядками, с севера их фланг упирается в реку Дохна. Глубокий прорыв к Ободовке, сводит на нет весь их тактический успех последних дней.

— Повернуть семь сотен танков и пятьдесят тысяч человек назад в считанные часы не удастся…в этом Константин Герасимович, ты несомненно прав…Но у нас приказ атаковать именно 6 панцер-дивизию…

— Так проведем демонстрацию…15 бригады полковника Ламберта, выделим отряд, предположим из одного танкового эскадрона, батальона гренадер и эскадрона разведчиков с приказом атаковать противником.

Громов, еще раз посмотрел на карту.

— Если корпус, будет прорываться на запад, помочь демонстрационному отряду мы не сможем.

— Так точно, господин генерал-майор. Но иного варианта, выполнить приказ командования — у нас нет.

— Да, согласен, господин полковник. Необходимо лично посетить бригаду Ламберта и поставить задачу людям.

Некрасов, понимающе хмыкнул.

— Займусь составлением боевого расписания частей корпуса, если позволите.

* * *

Полковник Ламберт, воевал с первого дня, встретил германцев на Западном Фронте и быть бы ему генералом, если бы не трагический контрудар в белорусских дебрях, генерала Усачева, погубивший две отдельных танковых бригады, жизнь самого Усачева и карьеру его начальника штаба, полковника Ламберта. После гибели Усачева и прорыва немцами нашего фронта у Барановичей, приведших к поспешному оставлению Минска, крайним в этой истории оказался Николай Васильевич Ламберт, москвич в непонятно каком поколении, чей предок перебрался на Русь еще во времена знаменитого Якова Брюса. После разгрома под Барановичами, Ламберта отозвали с фронта и отправили командовать сформированной Саратовской унтер-офицерской Автобронетанковой школой, натаскивать, будущих командиров танков. Ламберт постоянно бомбил начальство рапортами с просьбой перевести его в действующую армию, но вплоть до этого февраля они были безответны. И только в феврале, Ламберту доверили самостоятельное командование танковой бригады, которую еще предстояло сформировать в Оренбургских лагерях из казачьего призывного контингента. Из за тяжелых потерь на фронте, техника и снаряжение для вновь формируемой 15 отдельной Оренбургской казачьей танковой бригады поступало с перебоями и формирование бригады затянулось на пару месяцев, что тоже не пошло полковнику на пользу. Ожидаемых генеральских погон, Ламберт так и не получил. В остальном же, Николай Васильевич, был тактически грамотный и опытный офицер, могущий дать фору многим нынешним выскочкам с генеральскими погонами.

— Приветствую Николай Васильевич. Громов пожал руку, статному полковнику со светлыми волосами и бледным лицом.

— Добрый день, Дмитрий Иванович. Прошу отобедать по возможности, чем Бог послал.

— Некогда, полковник, увы, некогда. Я сразу к делу. Вам надо выделить из состава бригады, полковую тактическую группу для выполнения особого задания. Состав группы, танковый и разведывательной эскадрон, гренадерский батальон и средства усиления. Возглавить группу — должен ваш лучший офицер. Опытный, с боевыми наградами и решительный. Такой у вас есть, Николай Васильевич?

Ламберт задумался на секунду, не более.

— Командир первого танкового эскадрона, подполковник Сергей Панютин. Воюет с осени 2005, дважды ранен. К нам в бригаду прибыл, после госпиталя. Его эскадрон — лучший в бригаде. Имеет два «георгия» и серебряный знак танкиста.

— Вызовите его. В разговоре кроме него и нас с вами никто не должен участвовать. Даже начальник штаба.

Подполковник Панютин, выглядел именно так, как и должен выглядеть командир танкового эскадрона. Среднего роста, широк в плечах, бритый на лысо и оценивающим, словно через инфракрасный прицел, взглядом.

Увидев генерала, Панютин вытянулся во фрунт и собирался было гаркнуть, но Громов жестом его остановил.

— Сейчас не до субординации, Сергей Федорович. Вы, с этой минуты, командуете полковой тактической группой которая атакует противника в направлении Лесничье. Ваша задача — атаковать настойчиво и агрессивно, не взирая на потери, пока основные силы бригады, не нанесут удар в другом месте.

— Так точно. Какая огневая поддержка?

— Отдельный гаубичный полк и реактивный дивизион. Это все, что могу. И воздушная поддержка по возможности.

Панютин посмотрел на Ламберта и поиграв желваками, прямо спросил.

— Мы, демонстрационный отряд? Реальной подмоги не будет? Бригада будет переброшена на другое направление?

— Все правильно, полковник. Вы — демонстрационный отряд, который любой ценой, подчеркиваю Сергей Федорович, любой ценой, должен прорваться к Полосухино и создать у противника впечатление, что там наносится основной удар. Скажу сразу, шансов на благополучный исход боя, у вас немного.

На лице Панютина, не дрогнул ни один мускул

— Я понял приказ, господин гвардии генерал-майор. Разрешите исполнять⁉

— Исполняйте, полковник. И…удачи вам, Сергей Федорович. От ваших действий, зависит очень многое, если не все в предстоящей операции.

Только сейчас, Панютин улыбнулся.

— До полковника, господин генерал, мне еще дожить надо. И развернувшись, вышел из командирской палатки.

— Извините, Дмитрий Иванович. Но вы только что лишили мою бригаду трети сил и лучших офицеров. Отчего же такая немилость? Неожиданно зло, высказал Ламберт.

— От того, что ваша бригада, еще необстрелянная. Поэтому демонстрационный отряд был выделен из нее. Вторая и восьмая танковые бригады, как гвардейские соединения, пойдут в первом эшелоне, изымать оттуда подразделения в угоду чей то личной прихоти, я не собираюсь. Ответил Громов, еле сдерживаясь.

Ламберт сразу как то поник, но еще пытался что то сказать…

— Не стоит вступать в дискуссию, полковник, в разгар подготовки операции которая может принести честь, славу и долгожданный перелом в этой войне. Просто исполняйте приказы командира корпуса.

* * *

Заместитель командира 2 танкового батальона 116 панцер-регимента, гауптман Пауль Крюгер, только за полчаса до атаки, успел объехать на мотоцикле расположение рот батальона и принял устные рапорты от их командиров и командиров взводов о готовности к атаке. По мнению командира полка, оберста Норберта Хольма, письменный рапорт это ничто, если не видел состояние роты или взвода собственными глазами. Отчасти, Крюгер был с ним согласен. Многие офицеры сознательно искажали данные о собственных потерях, преследуя свои личные цели. Ведь за большие потери — могут и погоны снять. У русских с этим легче, он по моему вообще потерь не считают.

Через час, после короткой артиллерийской подготовки и ударов люфтваффе,16 гренадерская дивизия генерала Герхарда Шверина, постарается с третьей попытки овладеть «шверпунктом» с варварским названием Поташня. Здесь у русских, держала оборону 2 Украинская стрелецкая дивизия генерала полковника Залесского. В отличии, от командира соседней 54 дивизии, сметенной первым же ударом, полковник Залесский организовал оборону и главное систему артиллерийского огня правильно, две предыдущие попытки панцер-гренадер овладеть Поташней, закончились ничем. Прижатая ураганным огнем к земле пехота не делала решающего броска вперед, а танки становились жертвой управляемых снарядов и понатыканных везде мин.

Генерал Брайт уже явно нервничал, бомбил штаб дивизии шифрограммами и требовал наконец выбить русских из многострадальной Поташни и прикрыть фланги вырвавшейся вперед танковой группировки из трех дивизий. Сегодня до полудня, Поташня должна быть захвачена или генералу Шверину придётся предстать перед «судом чести» с последующим военным трибуналом. Все это создавало крайне нервозную обстановку.

Командир полка, оберст Хольм, провел короткое собрание офицеров в небольшой балке, укрытой маскировочной сеткой.

— Итак, геноссе! По приказу командира дивизии наш танковый полк, делится на две кампфгруппы под командованием Дюринга и Бунцеля. Кампфгруппа «Дюринг» придается 156 гренадерскому полку, кампфгруппа «Бунцель» −60 гренадерскому полку. Удар, наносим по сходящимся направлениям, ближайшая цель — элеватор, фольварк и высота Плоская. Овладев этими узлами сопротивления, мы рассечем оборону русских и овладеем «шверпунктом».

Крюгер, покачал головой и покосился на своего командира, майора Ганса Бунцеля. Тот был собран и угрюм. Понятное дело, кому понравится что танковый полк дробят, батальоны включают в разные кампфгруппы? Да и зачем это? Попытка вызвать у русских панику, атаковав с разных сторон?

Едва Хольм, закончил говорить как к нему подскочил фельдфебель — радист и передал бланк шифрограммы. Стоящий недалеко от командира, Пауль увидел, как у того взлетели вверх брови.

— Геноссе. Воздушная и техническая разведка засекла мощное бронетанковое соединение русских которое сейчас быстро выдвигается в направлении Малая Киреевка-Поташня. Понятно, что основной удар противника придется в стык между нашей 16 гренадерской дивизией и 6 панцер — дивизией генерала Хюнерсдорфа, где из за нашей нерешительности, образовался почти десятикилометровый разрыв. В план атаки изменений вносить не будем, но требую проведения её с еще большей энергией. Мы должны поддержать камрадов из 6 панцер-дивизии.

Как и ожидал, Пауль Крюгер, атака напоролась сразу на настоящую стену огня, видимо русское командование сумело ночью подтянуть дополнительные силы и удачно замаскировать их.

«Леопарды», штурмовые орудия и наступающие следом за ними в шахматном порядке новинки летнего наступления, созданные на базе легких танков- бронетранспортеры HS-20, заменившая полугусеничные БТР вгрызались в русский передний край, оставляя за собой, чадно горящие костры сгоревшей бронетехники, прорываясь через траншеи, разбитые блиндажи и дзоты. Первая линия обороны русских рухнула, несмотря на отчаянное сопротивление 4 Полтавского полка — впереди замаячила серая громада бетонного элеватора, но дальше, во дворе стоящего рядом фольварка и небольшой рощицы, со стороны высоты Плоской сквозь дым, можно было распознать похожих на огромных пятнистых жуков — русские самоходки.

— Ахтунг! Северо-восток Langarmig!!! (1) Не меньше дивизиона!

И тут русские тяжелые самоходки, оснащенные мощными полевыми орудиями 122 миллиметра и двумя чудовищным пулеметами ХВТ(2) — открыли огонь.

То ли наводчики у русских, были совсем молодые, то ли мешало задымление, но эффекта от первого залпа самоходок было не много.

— Сосредоточенный огонь по штурмовой артиллерии русских! Надрывался в микрофон Крюгер, чувствуя, как с каждой секундой тает время до повторного залпа русских и на этот раз он будет точнее.

Но они — успели. Рота обер-лейтенанта Генриха Шульца, открыла огонь первой и сразу добилась нескольких попаданий. Крюгер со злобной радостью наблюдал как вспыхнули, несколько русских «длинноруких»… Позже к роте Шульца присоединились другие подразделения кампфгруппы и русские дрогнули, потеряв с десяток своих уродливых, но опасных самоходок, начали поспешно отходить назад, под прикрытие стен фольварка.

Добила русских, комбинированная воздушная атака. Все таки Германия превосходила все армии мира в вопросах тактического взаимодействия на поле боя. Восемь штурмовиков G/91, пронеслись над контратакующим русским полком, двумя заходами освобождаясь от управляемых ракет и следом от бомб на подвеске. Следом четверка «Арадо», удачно положили свои бомбы в серую махину элеватора начисто снеся верхние этажи вместе с русскими корректировщиками и возможными снайперами.

— Форвартс!!! Раздалось в наушниках и стальной клин кампфгруппы снова пришел в движение. Русские бронебойные орудия и возможно расчеты ПТУР, прятались между зданиями и внутри самого фольварка. Первый натиск был отбит русской артиллерией и минометами, накрывшими «штурмтруппен» гренадер, на линии последнего броска. Вторую атаку на фольварк, сорвали русские хюбшрауберы, словно черти из табакерки выскочившие из за ближайшего холма и пройдясь с помощью 23 миллиметровых автоматов и НУРС по нашим многострадальным гренадерам и снова прижав их к земле.

Тем более неожиданно, что «иваны», яростно дравшиеся с самого утра на своих разбитых и заваленных трупами позициях — стали отводить свои силы из разбитого фольварка, прикрыв отход дымовой завесой.

— Что происходит, Пауль, черт побери⁉ Почему они отходят? Скорее возмущенно, чем удивленно спросил Бунцель, опустив бинокль.

— Похоже на ловушку, геноссе майор. Русские большие мастера на подобные шутки.

— Думаете контратака?

— Похоже. В русской дивизии танковый полк про штату не считая батальона штурмовых орудий. В бою участвовало не больше батальона. Значит сейчас, они готовят контрудар.

— Проклятье. Только что пришел новый приказ из штаба корпуса. У нас забирают последний резерв, противотанковой батальон майора Гофмана.

— Зачем, геноссе майор? Впереди ближний бой и нам потребуется наращивать огневую поддержку штурмовых групп.

— Русские, ударил во фланг панцер-дивизии Хюнерсдорфа. Надо прикрыть разрыв между нашими флангами немедленно.

Пауль прикинул в голове шансы — их дивизия наступала выстроившись в одну линию, не имея не второго эшелона ни даже пары резервных батальонов. Если русские чуть надавят — то остановить их мы не сможем…

— Они отступают, отступают…Фольварк оставлен!

— Крюгер, выдвигайтесь вперед с разведкой. Я не хочу попасть в засаду…

* * *

Взяв с собой два «Леопарда» из полковой штабной роты, пару штурмовых орудий и спешенный взвод гренадер, Крюгер, приблизился к фольварку, на деле оказавшимся маслобойным производством. Просто по прихоти хозяина, архитектура фабрики была один в один позаимствована у прусских юнкерских поместий. В России еще и не такое увидишь. Несмотря на полный разгром внутри, несколько брошенных искалеченных орудий и горы пустых снарядных ящиков и окровавленных бинтов — никаких признаков засады обнаружено не было. Артиллерийский обстрел угас, стороны явно взяли короткую передышку. Заняв «шверпункт» и расположив пехоту и танки за строениями, Крюгер радировал в штаб, что можно выдвигаться вперед.

Вдруг один из гренадер, длинный и тощий ефрейтор, подошел к нему и сказал.

— Геноссе гауптман. Почва вибрирует…

Крюгер, посмотрел на солдата и стоящего рядом фельдфебеля.

— Что он говорит, Шолль?

— Говори яснее, Панцигер!!! Заорал фельдфебель. Геноссе гауптман, тебя не понимает.

Ефрейтор вздохнул и поправив весящий на шее штурмгевер повторил.

— Весь двор фольварка, засыпан песком. Я по молодости в карьере работал. Так вот когда самосвал «Либхерр» идет по дороге с грузом — почва, особенно песчаная вибрирует. Геноссе гауптман, сюда движется что то очень тяжелое.

Фельдфебель открыл было рот, что бы снова заорать, на подчиненного, но Крюгер, жестом остановил его.

— Покажите мне, ефрейтор, где это.

— Вот там, геноссе гауптман. Возле гаража. Смотрите…

Пауль присмотрелся к песчинкам, которые чуть подрагивали и для верности даже запустил в мелкий рыжий песок пальцы. Так и есть, вибрация. Что это может быть? Колонна танков….ну нет, если бы с пары километров, то да, но рева танковых дизелей не слышно…Если идет танковый полк в сотню машин, то рев слышно издалека без всякой вибрации. Неужели…

— Фельдфебель Шолль! Мне нужно подняться на возвышенность.

Шолль огляделся.

— Если только на элеватор, но я бы не советовал…Русские наверняка начнут стрелять, если вас засекут.

— Достаньте веревки и дайте мне пару солдат покрепче и посообразительнее.

Залезть на стену полуразрушенного воздушными торпедами элеватора, было сложно но все же Пауль справился. Оседлав кусок бетонной стены и взявшись за торчащую арматуру, Крюгер стал обшаривать биноклем, открывшуюся перед ним панораму.

— Бог ты мой! Вскрикнул Пауль когда наконец навел резкость.

Южнее дымящегося и побитого поселка Поташня, в степи, насколько хватало глаз, разворачивались в боевой порядок русские танки. Не батальон и не полк, явно больше. Проклятые газотурбинные «пфайферы»(3), мрачный ужас зимних боев под Киевом и Брянском, где Паулю, чудом удалось выжить. Ругая на себя, что не взял с собой радиостанцию и обдирая руки о торчащую арматуру гауптман Крюгер стал спускаться вниз, моля Бога, что бы успеть сообщить….

1. Langarmig- (нем.) Длиннорукий — штурмовая самоходка СО-122/65 «Тур» на шасси устаревшего танка СТ-65.

2. ХВТ- Холека — Владимирова Танковый Крупнокалиберный пулемет 15 мм. Самый мощный пулемет Второй Мировой

3. «Свистун», он же «Самовар» жарг. прозвище танка БТ-80 среди солдат Фольксвера за характерный звук работы газотурбинного двигателя.

Глава 26

Направление на Ободовку. Операция «Festung». День седьмой. 17 июля 2007 года.

— Еще одна атака, господин полковник, и от первого батальона, останется только пара штабных радистов и писарь…

Майор Филиппов, был абсолютно спокоен и даже не повышал голос. От громких звуков, начинали протестовать многократно поврежденные контузиями барабанные перепонки и накатывала глухота вперемешку с тошнотой…

«Видимо контузило еще раз» зло подумал Сергей, стараясь не заводится. В конце концов в том, что их Украинскую дивизию уже неделю, не снимают с передовой, несмотря на чудовищные потери — нет вины полковника Амельченко. Это приказ сверху, уровня командарма или даже выше. Пора бы уже привыкнуть, что русская пехота, на этой войне — расходный материал. Но материал — стратегический, меняющий ход мировой истории.

Полковник развел руками.

— Ничего не могу поделать, голубчик. Приказ, прежний. Стоять насмерть! Пока не развернется позади нас седьмая Сибирская стрелковая дивизия — есть приказ держать фронт…

— Да было бы кем держать, господин полковник…с трудом сдерживая нецензурную брань, ответил Филиппов. В ротах по тридцать человек не наберется, в бронебойной команде — никого не осталось. В «тяжелой»(1)роте — семнадцать человек и четыре единицы вооружения.

— Сотня уже есть — хорошо. Сколько «драгунов» на ходу?

— Шесть…Но у одного орудие из строя вышло…в ремонт гнать надо…

— Так чего же не гоните…

— Используем как санитарный транспорт. Накладно так, моторесурс гонять, зато раненые живыми до санчасти доезжают.

— Уже что-то…В иных батальонах. ситуация хуже. Вон у Баранова и полсотни с батальона не наберется…

— Господин полковник. Германец — ударит. мы не удержимся. Это я вам говорю, как человек с первого дня воюющий…Люди, на пределе возможностей. Или мы отводим полк на отдых и пополнение — или полк рассыплется…

Амельченко, не выдержал и треснул кулаком по антикварному столу, который таскал за собой в автомобиле интендантской роты.

— Прекратите майор! Есть приказ и вы его выполните! И если бы вы не были полным Георгиевским кавалером….

— Вы бы отдали меня под трибунал? Перебил командира Филиппов

— Нет, Сергей Федорович. Просто усомнился бы в вашей отваге!

Откозыряв, Сергей Филиппов вышел вон из командирского блиндажа, пробираясь извилистыми и неглубокими ходами сообщения на позиции остатков своего 1 стрелецкого батальона. Инженерная рота полка старалась как могла, углубляя позиции экскаватором и насыпая бруствера, Но после прорыва основных двух линий обороны полка, привести в порядок резервную линию, требовалось — время. Которое, вряд ли дадут немецкие панцер-гренадеры.

* * *

— Оборона 29 корпуса, весит на волоске! Голос генерала Улагая, гремел в трубке ЗАС (2)

— Почему вы медлите с основным контрударом, генерал-майор! Ваш демонстрационный отряд, уже погиб, пехота продолжает отступать! Вы понимаете к чему приводит ваше необъяснимое промедление!

— Сергей Георгиевич! Держите себя в руках и не повышайте голос! Ответил, как можно спокойнее, Громов, чувствуя, что готов взорваться и обложить высокостоящего генерал-полковника, отборным солдатским матом…

На пару секунд генерал Улагай, даже потерял дар речи от такого наглого ответа командира механизированного корпуса, хоть и генерал-майора.

Ждать, когда командующий армией наберется начальственного гнева и обрушит его на голову нерадивого генерал-майора, Громов не собирался и перехватив трубку поудобнее и бросив взгляд, на наручные часы. «Не более минуты, на этого бестолкового, не более» Подумал он…

— Сергей Григорьевич, 65 отдельный механизированный корпус, Громов подчеркнул интонацией, слово «отдельный», переброшен в полосу действий 8 армии по приказу командующего фронтом. И как командир, подвижного фронтового, соединения — приказы я получаю от генерала армии Риттера и начштаба фронта, генерал-лейтенанта Головина. Временная задержка с контрударом вызвано с уточнением разведкой фронта, сил и средств противника на направлении будущего наступления…

— Это приказ Михаил Ивановича Риттера? Ошалело спросил командарм, явно смущенный невозмутимым ответом Громова.

— Так точно, господин генерал-полковник. Не моргнув глазом, соврал Громов, вытягиваясь по стойке «смирно». Разрешите исполнять⁉

Отключившись от нервного командарма, Громов, вытер пот со лба и покосился на Некрасова, который смотрел на командира мехкорпуса, расширенными от удивления глазами…

— Вы только что, соврали генерал-полковнику, командующему армией, Дмитрий Иванович…!

— Плевать. Уже плевать, если контрудар провалится, меня скорее всего и так привлекут к ответственности, вплоть до трибунала. Здесь Константин Герасимович, либо грудь в крестах, либо — башка в кустах…Но безропотно, бросать в глупую мясорубку, отборный мехкорпус с опытными солдатами и новейшей техникой — не собираюсь. Мне Житомирского побоища, за глаза хватило…

— Но отряд Панютина⁉

— Он свою задачу выполнил. Брайт, приостановил наступление, он пока не понимает, что происходит и ждет повторной атаки в направлении от Лесничего. Основной удар — нанесем в стык 16 броне-гренадерской дивизии Шверина и 88 пехотной дивизии Ротта. Вот здесь…через Пятихатки в общем направлении на местечко Ободовка.

— Где ближайший тыл, 3 панцер-корпуса Брайта, его полевые мастерские, склады и заправщики с топливом…добавил от себя, начштаба, полковник Некрасов…

* * *

— Атака на окопавшуюся инфантерию противника? Без захода в пробитый нашими гренадерами коридор? Полковник фон Паннвиц, недоуменно посмотрел на Громова, лихорадочно вспоминая выученный в Академии, устав о действиях механизированных соединений.

— Этого нет в уставе, Виктор Генрихович… Угадав мысль комбрига и своего бывшего начштаба невозмутимо заметил Громов. В уставе, ничего не сказано, про беспилотные самолеты-наводчики. И беспилотные бомбардировщики…в довесок к точной артподготовке. Они размягчат оборону фрицев, потом пойдет мотопехота из «кавказцев» и «финляндцев» на бронемашинах при поддержке авиации и саперов. Их задача- закрепится на германских позициях и усилить наши фланги. Уже затем — в бой идут ваши «воющие черти», полковник и 8 гвардейская Сибирская танковая бригада генерала Калитина в первом эшелоне. Второй эшелон — пятнадцатая танковая бригада полковника Ламберта. Атака назначена, ровно на четырнадцать часов…ноль-ноль минут, господа офицеры. Прощу вернутся в свои соединения, время дорого…

* * *

— Они развернули всю дивизию в один эшелон, Дмитрий Иванович! Начальника разведки корпуса, подполковника Твертинова аж трясло от возбуждения. По данным авиаразведки, ближайшая к месту планируемого прорыва, 88 пехотная дивизия, не имеет боевого опыта и вооружена трофейным французским оружием.

Громов, еще раз посмотрел на экран бортовой ЭВМ, установленной в КШМ и которую он использовал во время движения. Он слишком долго воевал, что бы безоглядно верить данным разведки даже если эти данные добыл такой ас своего дела, как Твертинов. Но сейчас, все складывалось как нельзя лучше. Немцы, действительно вложились в удар, оголив многие пассивные участки фронта и где то должно быть их слабое место. Почему бы не здесь?

16 броне-гренадерская дивизия, прикрывая фланг ударной группы Брайта и третий день пытающая вскрыть оборону нашей истекающей кровью Украинской дивизии, слишком ослабла в боях и действительно растянула свои боевые порядке. Один быстрый удар трех танковых бригад, просто сметет уставших и потрепанных панцер-гренадер Шверина, развернутая далее 88 дивизия, судя по разведсводке — дивизия прибывшая из Европы, укомплектована и вооружена кое как. Тоже не противник, её стоит отбросить к югу и доверить «кавказцам» Дубельта. После чего бронированный кулак резко поворачивает на север и бьет по Бершади. Основной интендантской базе и узлу коммуникаций в ближнем тылу 3 панцер-корпуса Брайта. И все, стратегическая наступательная операция «Фестунг», отправляется на помойку. Правда весь механизированный корпус Громова будет отрезан от основных сил фронта, но для этого его в конце, концов и создавали.

Громов вспомнил первые бои в Галиции, еще шесть лет назад, когда со своими «воющими чертями», ворвался в Радехов, лишив маневренности и впоследствии фактически разгромил панцер-регимент,4 дивизии генерала Функа. Именно этот рейд теперь изучают в академиях как образец современной, маневренной войны. Во многом, победа России в ходе Десятидневной войны была обеспечена рейдом одной танковой бригады.

Дмитрий покачал головой. Как он мог это забыть. И если бы не начштаба Костя Некрасов, вовремя напомнивший ему, что «глазомер, быстрота, натиск» — это альфа и омега танкового командира, он бы бросился на корпус Брайта в лобовую атаку. Скорее всего, последнюю. Здесь не спасет даже отлично вышколенный личный состав и качество русских танков. Немцев реально больше и они просто расстреляли бы их на открытой местности, как куропаток. Контрудар бы провалился и немецкий каток покатился бы дальше.

Посмотрев на мерцающий экран ЭВМ, Громов потянулся к микрофону.

— Это «Фазан»! Слушать приказ!«Исход» — направление удара — на юго- запад от высоты Плоская. «Алеут» — направление запад. Четко соблюдайте интервалы движения и держитесь фронтальное направление атаки. Не подставляйте борта! С Богом!

* * *

Генерал-майор, Гебхард Ротт командир 88 пехотной дивизии ННА, был опытным, боевым офицером, успевшим повоевать как на Восточном, так и на Западном фронте и еще отметится в Африке, командуя моторизованным полком в составе 90 панцер-гренадерской дивизии, но после досадного и глупого заражения дизентерией угодил в госпиталь и благополучно избежал разгрома группы армий «Африка». Уже в феврале Гебхард возглавил 64 пехотную дивизию в боях на линии «Арминий». Дивизия дралась весьма удачно, полковник Ротт, был отозван в Берлин и получил орден Шарнхорста на грудь в довесок к генеральским погонам и назначение в формируемую 88 пехотную дивизию. Дивизия формировалась в Эльзасе, недалеко от Страсбурга и здесь, генерал Ротт, впервые столкнулся с тем, что в фольксвере, возник некоторый дефицит, не только людей, но и вооружения. Средний возраст мобилизованных солдат, составлял около 45 лет, это были в большинстве своем либо степенные муниципальные чинуши, либо чернорабочие, либо присланные с флота и люфтваффе никчемные нарушители дисциплины. С техникой было тоже неважно в основном, трофейное французское оружие, типа многострадальных танков «Бюффель» устаревших еще до начала Западной компании, четыре года назад. Единственно новым вооружением, были четырехосные бронетранспортёры «DAF-MAN» придуманные распутными голландцами и впаренные им нашему командованию. Единственным плюсом этих бронемашин, была чрезвычайная дешевизна их изготовления, позволившая насытить ими, даже пехотные дивизии второго эшелона. Брони у них фактически не было, как и вооружения. Пулемет MG-55 на вертлюге, усиленный бронещитком — никак не смотрелся против 15 миллиметровых пулеметов Холека- Владимирова установленных на русских бронетранспортерах. Не говоря про 37 миллиметровые автоматы… Еще, новым оружием можно было считать, самоходный, противотанковый дивизион, включавший в себя 24 артиллерийских и ракетных самоходки на шасси многострадального легкого танка Spiтz так и не пошедшего в серию…

С начала операции «Festung», 88 пехотная дивизия вместе с тремя другими пехотными дивизиями 11 армейского корпуса, прикрывала фланг рвущегося на юго-восток, 3 танкового корпуса Брайта, медленно продвигаясь вперед в полосе тотальных разрушений оставленных танкистами. Кроме зачисток оставшихся мелких подразделений русских и работ по разминированию местности, серьезных боев не было, русские достаточно быстро отступали, либо обстреливали батальоны Ротта, издалека. Эта фронтовая идиллия продолжалась ровно до полудня, 17 июня.

Когда стало известно, что русская бронетехника, несмотря на предпринятые меры маскировки была замечена воздушной разведкой перед фронтом дивизии.

Гебхард Ротт, отлично знал, что такое, русские танки и тут же приказал своим солдатам основательно зарываться в землю, благо жирный малороссийский чернозем, этому весьма способствовал…

— Продержаться нужно, не более десяти — двенадцати часов! После чего, сосед справа в лице генерала Брайта, перебросит на помощь. свои «панцеры». Выслушал генерал Ротт, прямой приказ командующего 8 армией генерала инфантерии Отто Вёлера, через голову командира корпуса.

— Удержите их, Гебхард. Как удержали их танки под Гомелем этой зимой. Всего лишь, на несколько часов… Я на вас очень надеюсь…

— Да, геноссе генерал! Моя дивизия их удержит, любой ценой! Рявкнул Гебхард, едва не зарыдав от прилива патриотических чувств.

* * *

Беспилотные бомбардировщики «Шершень» с установленными контейнерами для давно устаревших 50 миллиметровых мин, весело жужжа моторами, даже не думали маневрировать от несущихся им навстречу шквала огня из зенитных «эрликонов». Трещащие моторами, примитивные самолетики, взрывались огненными шарами один за другим, но уцелевшие продолжали упрямо лететь к цели, не обращая внимания на своих взрывающихся собратьев. Их манили позиции полевой и бронебойной артиллерии, наспех замаскированные минометные батареи и пехота, занимающие позиции в только отрытых, неглубоких траншеях. Каждый «шершень» нес, тридцать маленьких осколочных мин, вполне достаточного, чтобы выбить из строя расчет бронебойного «кнута» или 81 миллиметрового миномета.

— Ты смотри, что творят! Смотри, командир! Возбуждённый башнер, Суханов, тыкал пальцем за горизонт, куда словно сотенный рой разъярённых насекомых, пролетели десятки «шершней» с бомбовыми контейнерами.

Бесчисленный взрывы, впереди разворачивающегося в боевой порядок танкового эскадрона, превратились в постоянный треск, словно рвут кусок брезента, к которому добавился захлебывающийся, истеричный, лай зенитных автоматов…

Вторая волна «шершней», была серьезна разбавлена разведывательными дронами, наводящими на ошарашенную оборону 110 и 245 пехотных полков сразу восемь дивизионов ствольной и реактивной артиллерии.

В течении часа, на глазах танкистов, артиллерия- со вкусом терзала германские полевые укрепления, пока под рев появившихся пятнистых вертолетов, увешанных блоками реактивных снарядов и пушками, в атаку не пошла пехота на колесных бронемашинах.

Вцепившийся в бинокль, Савелий Фокин с ужасом ждал стены огня, которая сметет атакующих стрелков, но в этот раз, пошло по другому. Подавленные ударами наводимой с БПЛА артиллерией, германские батареи либо молчали, либо вели редкий и неприцельный огонь, не мешавший волне стрелков накатываться на их позиции…Уцелевшие немецкие огневые точки немедленно атаковались вертолетами или барражирующими остроносыми снарядами с электродвигателями.

— Это «Исход» В наушниках, хлестнула словно хлыстом команда полковника Паннвица их командира бригады…

— Всем…движение вперед, ориентир — Яланец. Далее, Пятковка — Глинское — Жабокричка…

Над «ящером» их ротного, гвардии капитана, Эрика Иванова, взвилась ракета.

— Все, работаем! Крикнул Фокин, поднимая флажок в руке и переключая радиостанцию на волну командира роты…

Все четыре «восьмидесятых» его взвода, вскинули флажки, подтвердив команду. И развернутая в боевой порядок на восьми верстах фронта, танковая бригада «Воющие черти», оглушительно завыв газовыми турбинами и полностью оправдывая свое название — двинулась вперед ломаными линиями, сотрясая и попирая многострадальную землю, сотням тонн угрюмой пятнистой стали.

К северу от пришедшей в движение стальной лавины, дымилась сожженное постоянными артобстрелами село Яловец, оставленное жителями и не занятое никем из противников, а впереди, на северо-западе, уже маячили почерневшие от огня стены мазанок, тех сёл, что расположены, вдоль речушки Дохны, через которую уже перемахнули «кавказцы» Дубельта, с ходу захватившие плацдарм и саперы, лихорадочно тянущих переправы…

— Вперед! Хрипел в динамике голос ротного. Скорость, держать!

«Да…Время сейчас дороже денег. Время сейчас — жизнь…»

Думал Фокин, высунувшись из люка, переваливающегося на ухабах БТ-80 и не отрывая глаз от танков его взвода…

В любой момент, противник оглушенный первым натиском и массированным налетом роя беспилотников, может очухаться и обрушить на развернутую танковую бригаду, атакующую на открытой местности удары авиации и артиллерии… Надо проскочить через занятые нашей мотопехотой, германские позиции и выйти на оперативный простор, круша ближайшие тылы германцев…'

* * *

— «Фазан» — это «Исход». Первая линия обороны, прорвана с ходу, Пятковка — Глинское — Жабокричка в наших руках… сопротивление, повсеместно подавлено, продвижение значительное…

Громов, удовлетворенно кивнул головой. Первый этап наступления, на удивление проходит просто. Эти примитивные беспилотные самолетики, похожие на творения школьников-моделистов, оказались неожиданно эффективным оружием, особенно примененные массово для корректировки артиллерийского огня и нанесения ударов по точечным целям.

«Но это, самое простое. Самое сложное начнется теперь, когда германцы, начнут лихорадочно затыкать разрыв на фланге своей ударной группировки»

Но сейчас гвардии генерал-майор Громов, банально ошибался. Генерал Вёлер, не мог предвидеть, что фронт 88 пехотной дивизии развалится от одного удара и опытный комдив товарищ Ротт, сейчас мечется на бронемашине с пистолетом в руке, пытаясь остановить бегущие батальоны, оглушенные и ослепленные первым, сокрушительным ударом. Ни Громов, ни Вёлер, ни германский ни русский Генеральные штабы, не могли сейчас знать, что одинокий штабной броневик на проселочной дороге, будет замечен барражирующим снарядом «румб» и за неимением лучшей цели будет им, атакован. Кумулятивная боеголовка «румба», мгновенно прожжет защиту бронеавтомобиля, попутно убив всех находящихся внутри, включая генерала Ротта. Потеряв командира, в критический момент боя, атакованная с воздуха и земли превосходящими русскими силами, 88 пехотная дивизия перестала существовать как боевая единица, уже к вечеру, распавшись на несколько беспорядочно отступающих толп.

Ее 188 артиллерийский полк, уже потрепанный авиацией, был намотан на гусеницы Сибирской танковой бригадой, так и не успев принять боевой порядок. Отдельный противотанковый дивизион, казалась, самая боеспособная часть, был обнаружен бестолково стоящим недалеко от села Глинского в ожидании приказа. Командир Кавказской стрелковой бригады Дубельт, тут же вызвал авиацию и с удовлетворением смотрел как сначала «четверки» (3), потом «десятки» похожие на огромные летающие кресты заходя с пологого пикирования, расстреливали лениво пытающиеся расползтись самоходки.

Бригада «воющих чертей», гвардии полковника Виктора фон Паннвица, пробившись через перемешанные с землей, бревнами и трупами дохлых гренадер покойного генерала Ротта, траншеи, обогнула с запада обживающихся на захваченных позициях, кавказских стрелков нацелилась прямо на Ободовку, тыловую базу, рвущегося к Южному Бугу третьего панцер-корпуса Херманна Брайта.

Тяжелая рота. Она же «огневая», она же «рота тяжелого оружия» — солдатское название батальонной пулеметно-минометной роты.

ЗАС — Засекречивающая аппаратура связи

«Четверки» и «десятки» — названия реактивных самолетов штурмовиков фронтовой авиации ВВС России. Соответственно легкого БШ-4 и тяжелого БШ-10 «Громобой»

Глава 27

Пятковка. Тростянецкий уезд. Операция «Festung». День восьмой. 18 июня 2007 года.

— Геноссе генерал. Судя по предварительным данным, Ободовка захвачена разведывательным эскадроном 8 гвардейской Сибирской танковой бригады, генерала Калитина…

Херманн Брайт врезал кулаком по пассивной крышке стола так, что жалобно звякнули ложки в кофейном сервизе, принесенном денщиками.

— Перепроверьте, данные оберст! Я конечно понимаю,86 дивизия — тот еще сброд, но то что русские за неполные двенадцать часов, включая ночь, продвинулись почти на двадцать километров захватив нашу тыловую базу и транспортный узел…не хочется верить! Перепроверьте данные еще раз!

— Яволь геноссе генерал!

Брайт, повернулся к мерцающему экрану и к картам развернутым на столе…

«Если прорыв русских к мне в тыл — подтвердится, то операция „Фесунг“ уже полностью провалена. Без единого шанса. Сейчас надо поворачивать корпус и попытаться закрыть прорыв одним ударом, отрезав русских танкистов. Пора думать о спасении 3 панцер-корпуса, а не о переправе через Южный Буг…Тем более, понтонные парки были как раз в Ободовке»

— Связь с генералом Ферлихом

Командир 8 панцер-дивизии «Альвенслебен», отозвался мгновенно, несмотря на треск и шуршание помех в эфире.

— Да, геноссе генерал

— У тебя новая задача. Кончай топтатся вокруг Бершади. Разворачивай свои панцеры на запад…

— На запад…? Я хорошо вас понял???

— Более чем, Готфрид. Иваны врезались в наш тыл и похоже, взяли Ободовку. Твоя дивизия, достаточно отдохнула, что бы закрыть брешь у нас на фланге. Одним ударом…

— Яволь геноссе генерал. Но у меня прооблемы с топливом и боеприпасами. Не более одного боекомплеката на машину и ползаправки на танк.

— Этого достаточно. Если вы не закроете прорыв в течении суток, Готфрид, то топливо вам больше не понадобится…

* * *

— Германец, не дурак и попытается прорыв наш, закрыть, сегодня. Но у нас — выигрыш по времени. Это — раз. Мы, их встретим на выгодных позициях ударим по флангам. У них потрепанные наступлением и потерями части, мы — только начали воевать и не понесли потерь при прорыве обороны.

Командир роты, гвардии капитан Эрик Иванов оглядел своих командиров взводов. Все — прапорщики, из унтеров-фронтовиков, все более года на своих должностях. Матерые бронекавалеристы, мастера танкового боя.

— Не переживайте, ульфхеднары, все будет хорошо. Фриц, нынче нервный пошел. Да и уставший порядком… Поймаем тевтонов на крючок…

— Господин гвардии капитан, а кто такие эти, ульф…хернары? Подал голос командир первого взвода, прапорщик Васильев, недоверчиво смотря на командира…

— Нормальные ребята. Это волки-оборотни, или воины — волки, как хотите. Из скандинавской мифологии.

Васильев, облегченно выдохнул…

— А я грешным делом то подумал, что-то ругательное…типа гомосексуалисты…

Капитан окинул взводного надменным взглядом.

— У кого чего болит, господин прапорщик…Процедил Иванов…и резко крикнул.

— По машинам, господа взводные.

Второй взвод, второй роты, первого эскадрона под командованием Савелия Фокина состоял из четырех экипажей быстроходных «ящеров», БТ-80БМ, включая командирский под командованием унтеров, Щербицкого, Попова и Аксенова. Самым матерым и опытным, был Антон Щербицкий, коренной киевлянин, записавшийся в «воющие черти» — охотником, несмотря на то, что был чиновником городской администрации и находился в эвакуации. Узнав о гибели в ходе обстрелов в Киеве, его деда и бабушки, немедленно отправился в ближайший военно-учетный стол и сняв «бронь», записался во 2 отдельную гвардейскую танковую бригаду. В первый эскадрон, тогда еще рядовой Щербицкий, попал на должность башенного стрелка сразу после Житомирского побоища, когда по сути бригаду пришлось формировать заново. В Месопотамской операции «Варан», Щербицкий, проявил удивительную для новичка точность в обращении с танковым орудием, став заслуженно, лучшим стрелком эскадрона. После унтер-офицерской школы, Антон, стал отличным командиром танка и человеком, на которого взводный всегда мог положится. Единственно, что не нравилось Савве, то это то что Щербицкий безжалостно обыгрывал своего командира в карты. Не щадил, так сказать, авторитета командования, мерзавец…

— Приказ таков. Сосредотачиваемся вон в той дубраве. Технику, окопать и замаскировать как можно лучше и проверить устойчивость связи с мотопехотой, соседними ротами и штабом эскадрона. Позывные роты — Варяг. Время дорого, тевтоны вот- вот полезут…с востока.

* * *

Рота «леопардов» где теперь служил Лотар Бирхофф, была сводной и насчитывала едва ли одиннадцать машин при штате в восемнадцать и это был в 16 панцер-регименте, далеко не самый плохой результат во всей восьмой танковой дивизии. Встречались роты и по семь танков, уже по сути взводы. Хотя в целом, если смотреть на соседние дивизии, 8 танковую потрепали меньше всех и даже успели пару раз, пополнить. Из штатной численности в двести пятьдесят «леопардов», сейчас командир дивизии мог выставить чуть больше ста семидесяти с обстрелянными экипажами.

— Закрыть прорыв «иванов», просто не получится. Зудел над ухом взводного, командир роты, только что вернувшийся из полевого госпиталя обер-лейтенант Флотов. Постоянно трогая повязку на голове. Его «лео», наехал на очередную мину и обер-лейтенанта приложило башкой о край люка. И танк и ротный отсутствовали в строю около суток, но потом вернулись, оба помятые, но относительно целые.

— Почему, Юрген?

— Потому, что наша оборона была прорвана сходу. Они уже ушли далеко и успели занять выгодные позиции. Нам теперь придется ломится вперед, любой ценой при минимальной поддержке…

— Черт… почему…

— Потому что дивизионная артиллерия на голодном пайке…Лотар. Если ты обратил внимание, за ночь и за утро — не подошло ни одной колонны снабжения…

— Ты хочешь сказать, прорыв, уже слишком глубокий? Мы отрезаны…?

— Тише ты! Прошипел Флотов. Судя по количеству дезертиров пойманных сегодня утром, ротой фельджандармерии, русские в двух десятках километров на северо-запад…

Лотар замолчал, переваривая информацию, полученную от старшего комрада.

— Двадцать километров…Мать вашу, «иваны» уже в тылу всего корпуса…

Юрген кивнул.

— Теперь ты понял? Наш полк и вся дивизия — прыгает словно в омут. Разведка — самая поверхностная, ПВО русских не останавливается, молотит, все время, сбивая все что летает…Нас должна была поддержать 16 панцер-гранадерская дивизия Шверина, но она увязла в боях с сибирской пехотой…

— Здесь еще и сибиряки…⁈

— Нет, восточнее. Лезут как тараканы. Похоже русские ввели в бой свежую гренадерскую дивизию(1). Кто знает, что у них еще в резерве. Целый механизированный корпус, мы уже проспали на южном фланге…

— Но Буг…

— Забудь, комрад. Южного Буга, как и Умани, нам — уже не видать. Унести бы ноги из котла, который формируется… У нас один шанс…Лотар. Сбить русский заслон и заткнуть прорыв своими «леопардами». Второй попытки, «иваны», нам не дадут.

* * *

Немецкая контратака, началась с весьма жиденького обстрела, причем исключительно из ствольной артиллерии, куда делись многоствольные реактивные установки — было непонятно, но капитан ободряюще гаркнул в эфир, что снаряды для LARS «Небельвефер», скорее всего уже кончились.

— Это как-то легче. Авторитетно поведал башнер Суханов по кличке «Ноздря». А то как эти «небельвеферы» жучить начинают, у меня прям поджилки трясутся.

— Не говори. Еще бы авиация их не появилась, вообще было б прекрасно. Заметил мехвод Горелкин подтягивая к себе банку с тушенкой из вожделенного сухпая.

— Банку взад положь, ефрейтор. Не открывая глаз, процедил Фокин. Командир взвода, дремал, набираясь сил перед наступающим боем.

— Ну Савва. Немец не раньше, чем через час вперед полезет. Порубать успеем…

— Я сказал, положь. Проглот….Повысил голос Савелий. Только утро началось, ты уже клешни к консервам тянешь.

Молчавшая радиостанция ожила, зашипела и сообщила о обнаруженной группе воздушных целей.

— Накаркал, Горелый! Накаркал, мать твою…Вон, фрицевские птички прилетели…

Однако Фокин, уже возбужденный предстоящим боем, зря грыз своего прожорливого механика-водителя… Десятка три штурмовиков «мессершмидт» и бомбардировщиков «арадо», были встречены ураганным огнем русского ПВО. Зенитные ракеты, стартовали так часто и так густо, что казалось, кто-то в шутку, расчертил синее украинское небо десятками белых полос. Следом в небе раздался треск и голубое небесное одеяло покрыли черные оспины дистанционных подрывов. Потом еще и еще…

— Горит стерва, горит, сука!!! Завопил вылезший на башню своего «ящера» Щербицкий и потряс кулаком… Действительно вскинув бинокль, Савелий увидел кувыркающийся в небе самолет с оторванным как у птицы, крылом, валящемся с небес по спиралеобразной траектории под радостный вой танкистов. Следом, из облаков, вывалился пылающим метеором, кувыркающийся штурмовик, оставляя за собой дымный хвост…

— Смотри командир, парашюты!!! Во гниды, с парашютами прыгают…Оскалившись, унтер Щербицкий, припал к своему «долбиле», разворачивая ствол пулемета в сторону спасающих летчиков люфтваффе.

— Остынь, Щербицкий…Не свети расположение. Пусть ими пехота займется…

Тут снова ожила радиостанция и в микрофоне раздался хорошо знакомый голос «Исхода» — штаба бригады…

— Всем внимание! Противник обнаружен и начал выдвижение в сторону Яланец. Всем действовать по утвержденному плану…

Тут же в эфир ворвался командир эскадрона, гвардии подполковник Черкасов с позывными «Горец»

— Всем ротам. Это «Горец». Выдвигаемся на юго-восток в маршевых колоннах.

* * *

Стальной клин, из 10 и 16 танковых полков панцер-дивизии «Альвенслебен» при поддержке 28 броне-гренадерского полка неожиданно легко сбили русский заслон и вышли на окраину крупного села Яловец, только вчера занятого кавказскими стрелками.

При попытке прорваться в село, в «леопарды» густо полетели, разматывая мотки тонкого провода легкие бронебойные управляемые снаряды «Малюта» и более мощные, БУРСы «Флегонт», предназначенные для поражения основных боевых танков. Следующая слева от танковой роты, обер-лейтенанта Флотова, рота гауптмана Зелле напоролась на управляемые реактивные снаряды «иванов» и потеряв три «леопарда», включая сгоревший танк самого гауптмана. Идущие следом панцер-гренадеры попытались зацепится за околицу Яловца, но ураганный огнь русских стрелков прижал их к посеченному гусеницами, чернозему.

— Плевать на Яланец! Обходим с севера и выходим на Пятковку и Жабокричку. Еще пятнадцать километров, по степи и мы, закроем прорыв…

Гремел в наушниках голос командира полка, оберстлейтенанта Зиберга.

— Опасайтесь русских «пфейферов»!. Они могут появится откуда угодно! Вертите головой во все стороны. Держите связь с разведкой!

Внимание Лотара Бирхоффа приковала к себе дубрава, тянущаяся с правого фланга, хоть и основательно побитая артиллерией и бомбежкой, но несмотря на это, все еще тенистая и густая.

Прежде, чем тренированный глаз, заметил, движение, между стволами деревьев. Пятидюймовый оперенный подкалиберный снаряд, выпущенный со скоростью более тысяча семьсот метров в секунду из орудия «ящера» Савелия Фокина, укрытого маскировочной сетью, навылет пробил боковую броню идущего следом за танком Лотара — «леопарда», заодно взорвав боекомплект. Избыточное давление внутри танка, разорвало корпус, и «леопард» вспыхнул словно промасленная ветошь.

— «Пфайферы» на три часа! На три часа…Назад, назад…Дымовую завесу ставить!

Обер-лейтенант Юрген Флотов, воевал с октября пятого года и все время на Восточном фронте и считал себя опытным и знающим командиром тактического звена. Когда он услышал в наушниках визг своего товарища и подчиненного Бирхоффа, о появлении на правом фланге БТ-80, противника, то повинуясь чутью повернул голову не на три часа, а сначала на девять, пытаясь разглядеть что-то в пыли и дыму. И он…увидел…

Завывая газовыми турбинами, ломаным строем на их левый фланг, выскакивая из развалин стертой с земли деревушки Пятковка, где они прятались среди почерневших стен и обгорелых печных труб, зловещие с уродливыми сплющенными башнями, быстроходные русские «восьмидесятки», неизвестной Юргену модификации. Но даже их внешний вид, был весьма угрожающим.

— Ахтунг! «Пфайферы» с фронта! Не меньше эскадрона! Ударил по ушам хрип командира полка, Зиберта и сердце Юргена, уколола тоскливая безысходность…

— Дымы! Повернуть башню на девять… Огонь по выявленным целям, беглый…!!! Успел отдать приказ Флотов, ныряя в башню и закрывая за собой люк, но бронебойный оперенный снаряд, похожий на стрелу, пробил башню из крупповской стали, срезал ему голову, словно гигантским ножом.

* * *

— Руби в пёси, круши в хузары!

Надрывалась радиостанция, старинным гусарским кличем и постоянный грохот танковых орудий слился в тяжёлый, надсадный гул. Эскадрон «Горца», Черкасова выскочил из дубравы, открыв прицельный огонь с правого фланга, в то время как два остальных эскадрона бригады усиленных танковыми ротами механизированных батальонов, вцепились в стальной клин 8 панцер-дивизии генерала Фёрлиха с фронта и левого фланга.

Механизмы заряжания, работали как заведенные, с лязгом досылая в раскалённые стволы орудий бронебойные снаряды и метательные заряды, вентиляторы, уже не успевали вытягивать скопившуюся пороховую гарь и все люки «восьмидесятых», в нарушение уставов были распахнуты настежь. Бронированный клин, панцер-дивизии простреливаемый насквозь, светлячками оперенных снарядов, стал распадаться, расползаться, ломая построение и принимая бой, будучи атакованным одновременно с трех сторон. Небольшое численное превосходство, оставалось на стороне дивизии «Альвенслебен», но разница в десяток машин, вряд ли имеет значение, когда ты попал под перекрестный огонь противника.

Сто двадцати миллиметровые орудия «леопардов», снаряды типа «Pfeil» имели отличную бронепробиваемость, но новая броня — «реликт», на модернизированных БТ-80’ящер', частенько была тевтонам, не по зубам…

Бирхофф, с отчаяньем видел как два подряд попадания менее чем с километра, русский «свистун» выдержал, от «восьмидесятого» летели какие то куски и ошметки, но «иван», не сбавлял скорости и крутя башней выцеливал скрывающегося за остовом горящего «леопарда», машину Лотаря…

* * *

— Он за горелым танком, сука, прячется! Орал башнер Суханов, пытаясь поймать в прицел, стреляющего по ним, фрица.

После двух попаданий в башню «восьмидесятого», в голове Савелия, гудело, словно его посадили внутрь церковного колокола на Пасху, мозг продолжал работать исправно как и механизм заряжания.

Положение спас, танк унтера Аксенова, подобравшегося за дымовой завесой к прячущемуся «леопарду» и всадившему ОБПС, ему точно в заднюю часть башни, где находился боекомплект. Над немцем, сразу вырос огненный столб, говорящий о том, что в башне «лео», вспыхнули метательные заряды и вряд ли кто из экипажа теперь сможет выбраться наружу.

Где то в дальнем уголке сознания лениво шевельнулся червячок сочувствия к заживо горящим и корчащимся в агонии немецким танкистам, но тут же пропал, когда немецкий снаряд, пробил борт, «ящера» Аксёнова.

Тот, завертелся волчком на сорванной гусенице, выбрасывая огненные шутихи горящего боекомплекта и оглушительно взорвался, отбросив башню, словно сорванную голову…

— В борт тварь, в борт, проткнул!.. Завыл Савелий и прохрипел в ларингофон… Бортом не вставать! Только лоб, только лоб…

Гвардии полковник, Виктор фон Паннвиц снял шлемофон и провел рукой по взопревшим волосам. Ему удалось. Все получилось именно так, как и планировал гвардии генерал Громов.

Германская панцер-дивизия, бросилась вперед, очертя голову, стараясь закрыть прорыв раньше, чем подтянутся резервные пехотные полки эшелона развития успеха или свежие механизированные части. Качественную воздушную разведку из за полного превосходства ЗРК и зенитной артиллерии русских и предыдущих тяжелый потерь беспилотных разведчиков, люфтваффе не смогли провести. Что до наземной разведки, то разведовательные батальоны германских дивизий и роты мотоциклистов были полностью выбиты и обескровлены еще при прорыве первой линии обороны. По этому, как и предпологалось, штабом 65 механизированного корпуса удар немцы, нанесли сильный, но — скорее наощупь, ориентируясь на обрывочные и неточные разведданные.

Утренний маневр второй гвардейской танковой бригады, охватившей место предполагаемой атаки, полукольцом развернутых танковых эскадронов и механизированных батальонов, прошел мимо командования 3 панцер-корпуса и тем более генерала Ферлиха — незамеченным. Бросившись в атаку, немцы пропали под прицельный огонь бронебойных управляемых снарядов и артиллерии у Яловца и боясь увязнуть, обошли позиции стрелков, двинувшись дальше, на равнину. Как раз в расставленную ловушку. И Виктор Генрихович, её захлопнул, выставив панцер-дивизию «Альвенслебен» под перекрестный огонь.

Уже позже, спустя сутки, стало понятно, что генерал-лейтенант Херманн Брайт, оказался умнее, чем нашим аналитикам и генералам казалась изначально. Быстро сообразив, что закрыть прорыв с одного удара не удалось, генерал Брайт бросил всю 8 панцер-дивизию на съедение и начал стремительно отводить оставшиеся три дивизии корпуса вдоль берега Южного Буга, через прорубленные лесные просеки, несмотря на постоянные удары авиации и особенно артиллерии лупящей по бесконечным колоннам с противоположного берега.

* * *

Когда, ранним утром следующего дня 19 июня, совершив марш — бросок и фактически без сопротивления деморализованного гарнизона эскадроны 8 гвардейской Сибирской танковой бригады заняли Тростянец, откуда девять дней назад и покатился паровой каток германского летнего наступления, то удивлению генерала Громова — не было предела. Капкан с такой любовью подготовленный на 3 панцер — корпус Брайта, захлопнулся в пустую. Несмотря на тяжелейшие потери людей и материальной части, генерал Херманн Брайт вывел капкана, почти три сотни танков, множество другой техники и автомашин, почти тридцать тысяч человек и штабы трех дивизий. Шестой и семнадцатой танковых и потрепанную 16 панцер-гренадерскую дивизию. Несчастной панцер-дивизии «Альвенслебен», после боя в «воющими чертями», повезло много меньше. Едва пополненная, дивизия влетела в мясорубку у Пятковки и Жабокрички, сразу фактически угодив в кольцо. У «воющих чертей», было превосходство в разведке, мобильности, постоянной поддержке собственной пехоты и артиллерии с огромным запасом снарядов, которые батареи и дивизионы самоходок, тратили — не считая.

Восьмая панцер-дивизия Ферлиха, загнанная в огненный круг, металась под ударами «восьмидесятых» и артиллерии, до темна, стремясь если не вырваться, то хотя бы продать свои жизни — как можно дороже… Когда поздно наступающая июньская ночь, накинула темное покрывало на истерзанную яростью и огнем землю, все уже, было кончено…

— Такого еще не было, «Фазан». Докладывал полковник Громов, командиру корпуса, вернувшись после осмотра места недавнего боя…

— Какие потери, «Исход»?

— У нас… «Фазан»? Серьезные….Не менее сорока «ящеров», три десятка бронемашин…почти двести убитых на сегодняшний момент…

— Потери противника «Исход»? Вы их уточнили?

— Да… «Фазан»… Боюсь ошибиться…но сейчас обнаружили не менее ста пятидесяти горелых и брошенных «леопардов»… Бронемашин различного назначения более двух сотен… Учет убитых противников, очень сложно…это бойня… просто бойня… «Фазан»!

— Поздравляю Вас, «Исход»… Вы выиграли не просто бой…вы выиграли летнюю компанию, «Исход», перебрасывайте бригаду на юг, под Тростянец, соединяйтесь с основными силами корпуса…

Спустя пару суток, в расположение германских войск пробилось шестнадцать танков и три десятка бронетранспортеров с командиром 10 танкового полка, оберста Генриха Хакса, который вывез на пропитанном кровью бушлате тело командира дивизии генерал-майора Готфрида Ферлиха, убитого выпущенной с штурмовика ракетой, наведенного на штаб дивизии русской радиоразведкой. Тел командира 16 танкового полка оберстлейтенанта Зиберга, обер-лейтенанта Флотова и лейтенанта Бирхоффа, никто не нашел, от них остались только пепел да обугленные, ломкие кости…

1. Не вдаваясь в подробности, немцы все русские дивизии «тяжелого стандарта», называли гренадерскими.

Глава 28

Ретроспектива. Смоленская губерния. 21 мая 2007 года.

Стандартный армейский вездеход РМТ, трясло и подбрасывало на ухабах и выбоинах некогда скоростного Минского шоссе связавшего столицу с его западными губерниями и прямого выхода в Европу. Теперь, спустя два года войны, Минское шоссе, представляло из себя весьма жалкое зрелище. Асфальт — был разбит гусеницами танков, бронетранспортеров и тяжелых артиллерийских тягачей, волокущих на прицепе огромные орудия. Это, не считая бесконечных колонн автомашин снабжения, снующих по всем прифронтовым ниткам дорог во все возрастающих количествах.

«Наматываю верста на кардан…» надрывался шепелявый радиоприемник, не давая задремать подполковнику Соболевскому сидящему за рулем. Этот армейский РМТ, они выбили с трудом, ибо на новенькой «шкоде», соваться в прифронтовую полосу, было бы полным безумием. А поиски армейского вездехода, несмотря на весь грозный статус «особой следственной группы при Ставке Верховного…» все-таки затянулись на пару дней. Никто, добровольно с проходимым и дешевым в эксплуатации транспортом, просто так, расставаться — не захочет.

В итоге, многострадальный вездеход буквально «отжали» в ремонтной мастерской родной Небогатову жандармерии, временно лишив машины один из полевых моторизованных эскадронов.

Путь Соболевского лежал на запад в Рославльский уезд Смоленской губернии, где базировался 408 легкий авиационный — транспортный полк АДОН. Отвечающий за доставку грузов военного назначения к многочисленным партизанским и разведывательно-диверсионным соединениям, действующим в тылу германской группы армий «Центр». Именно там, требовалось как можно скорее провести оперативно- следственные мероприятия по неотвратимо раскручивающемуся, словно чудовищный маховик делу о массированных хищениях. Если дело не развалится и дойдет то суда…То он — Ксаверий Соболевский, войдет в историю как член одной из самых успешных следственных команд.

«Войдет как член в историю…» С усмешкой подумал Соболевский и резко ударил по тормозам, едва не столкнувшись с огромным, носатым, ротиновским «атлантом» (1), тянущем за собой платформу с искалеченным танком. Тягач возмущенно заревел клаксоном и из высокой кабины выскочил расхлёстанный фельдфебель, явно старший машины а возможно и всей колонны…

— Ты куда летишь! Вошь лобковая! Заорал фельдфебель, делая страшные глаза и замахиваясь намотанным на руку ремнем.

Когда Соболевский неторопливо вылез на тракт, демонстрируя погоны и орденскую планку, горластый фельдфебель почтительно заткнулся и покраснел. Когда с пассажирского сиденья, кряхтя, боком вылез Рамзан со своей бородищей и форме без опознавательных знаков, фельдфебель вовсе растворился в пространстве, лишь «аталант», натужно взревел дизелем.

Старший урядник ходжентской уездной полиции, Рамазан Сухробов, мог напугать кого угодно, одним своим внешним видом. Бывший силач- гиревик из цирка-шапито, выступавшему по всему Туркестану, он с трудом ходил, боком словно краб, настолько ему мешала развитая мускулатура. Легко, словно нитки рвал цепи, мог скатать пятикопеечную монетку одними пальцами в трубочку на спор или пробежать версту с двумя баранами подмышкой. В полицию он пришел добровольно, охотником, когда узнал, что его старшего брата, уездного урядника убили вместе с семьей. На русского пристава, вряд ли кто посмел бы поднять руку, но Таджеддин был местный. Его спалить как предателя и отступника — дело святое. Тогда стояли душные августовские ночи, раскрытые окна дома урядника были убраны решетками, но это не помогло, когда внутрь забросили несколько пропитанных керосином теннисных мячиков. Мгновенно занялись ковры и занавески и злодеям осталось подпереть дверь стальным ломом…Брат, его жена и четверо племянников Рамзана сгорели в том огненном аду.

Только прибывший в Ходжент, молодой лейтенант сыскной полиции, Ксаверий Соболевский заприметил среди скорбящих на пепелище туземцев, здоровяка с мертвыми от горя глазами и отозвал его в сторону.

— Отомстить хочешь? Без обиняков предложил он…

— Да… Без раздумий сказал Рамазан сжимая в ярости свои огромные кулаки.

— Хорошо. Ты грамотный? Тогда пиши заявление…у нас страшный некомплект урядников…

— Но господин…Я знаю кто это сделал я найду их сам, без полиции!

Ксаверий усмехнулся.

— Нет. Если ты их найдешь без полиции, то отправишься на каторгу. Возможно, навсегда. А вот если у тебя будет жетон, полицейского- то это, будет не месть…

— А что, господин…? Развел огромные руки силач…

— Это будет- торжество закона. Ты накажешь убийц брата и его детей и тебя даже наградят.

Рамзан, почесал черную бороду и задумался. На его челе отразилась невиданная ранее работа мозга.

— Думай до утра. Я тебе предлагаю, настоящее дело. Не гоже такому нукеру, гири на потеху публике таскать…

— Но господин…

— Соболевский… Мягко подсказал Ксаверий.

— Господин Соболевский… я же ничего не знаю в законах и ничего не умею…

— Ничего страшного Рамзан…Думать и принимать решения, буду только я. Твое дело — исполнять задуманное. И увидишь, как это заработает…

Наутро, с аккуратно подстриженный бородой и новом костюме, который едва не трещал по швам Рамзан Сухробов, стоял у калитки дома, где проживал лейтенант Соболевский.

— Вот, господин Соболевский. Я согласен…и протянул ему бланк заявления написанный корявым, словно детским почерком…

Рамазан, был верен Соболевскому словно цепной пёс, никогда не интересовался последствиями своих действия, зная что его хозяин, сыщик Соболевский, его прикроет. Местные бандиты как огня боялись этой странной, но опасной парочки — молчаливого и жестокого до садизма урядника — парса и его шефа, умного, утонченного и абсолютно безжалостного, Ксаверия Соболевского. Иной раз для отчаянных воров и басмачей, хватало одного внешнего вида урядника, раздутого от чудовищной мышечной массы и черными, мертвыми, словно у акулы глазами.

* * *

— Долго еще, господин? Спросил Сухробов, впервые открыв рот на пятом часу дороги. Он вообще был не разговорчив этот головорез.

Ксаверий посмотрел, как толстые пальцы Рамзана, ловко засовывают в барабан револьвера желтые патроны и неопределенно ответил.

— Еще столько же. Может больше. Хрен его знает. Видишь, дорога какая? Да еще колонны ползут как….

Урядник кивнул и достав из заплечной кобуры второй револьвер, принялся его чистить, не обращая внимания на тряску и ухабы.

— Чувствую, что то господин…Спокойно сказал Рамзан, глядя на пейзаж тотальных разрушений по обоим сторонам дороги.

Ксаверий нахмурился. Его подручного, никак нельзя было назвать тонкой натурой, склонной к излишней рефлексии. Урядник, наоборот, бы невозмутим и чертовски хладнокровен, рефлексии предпочитал, плотно забитый «косяк» с анашой.

— Что чувствуешь?

— Опасность, бай…Опасность чую…Сказал Рамазан и с щелчком вставил заряженный барабан в револьвер.

Соболевский нахмурился. Он слишком долго служил и слишком часто ходил под пулями, как на фронте, так и служа в сыскной полиции, что бы игнорировать сигналы опасности исходящие от подчиненных. Даже таких толстокожих, как Сухробов.

— Что то конкретное, урядник?

Тот помотал головой.

— Нет господин. Но один вездеход, уже третий час едет за нами, бек… Вон там, в самом хвосте колонны в десяти машинах от нас…

* * *

— Приказ Дьяка — был однозначный, Жало… Поймать на пустой дороге и всех списать…До того как они до Рославля доберутся.

Толстогубый водитель вездехода, смуглый ефрейтор с нашивками за ранение повернул покрытое оспинами лицо к расслабленно сидящему унтеру с «Георгием» на груди и живыми хищными глазами. Унтер, ловко играл финским ножом и слушал водителя в пол-уха, рассматривая сожжённые придорожные деревни, с нелепо торчащими печными трубами.

Сзади мирно похрапывал третий участник «особой команды», здоровяк Саня Чугун, тоже георгиевский кавалер дремавший в обнимку с ручным пулеметом Дегтярева. Старой, но надежной и смертоносной машинки…

— Ни хипешуй, Пушкин. Отрезал тот кого называли Жало, в миру Анатолия Девяткина, фартового налетчика из Усть-Каменогорска. За пару лет до начала войны Толя Жало, уехал на сахалинскую каторгу на полтора десятка лет, но с началом формирования штурмовых частей Действующей армии, написал прошение и уже с парой сотен подобных оглоедов, оказался в запасном батальоне 1 отдельного штурмового полка 9 армии Южного фронта. Воевал хорошо, был ранен и в одиночку, захватил сильно надоевший пехоте румынский дот. Перерезав финкой шестерых румын, включая офицера и взяв в плен еще семерых и захватив пару пулеметов.

Жало, попал под амнистию, как герой-фронтовик и во время короткого отпуска, получил предложение от бывших товарищей по лихим делам присоединится к запасному железнодорожному полку в подмосковной Загорянке….

Жало, призрительно фыркнул.

— И много людей, твой Дьяк зарезал? Что он в этом, вообще понимает? Или ты ефрейтор, скажи, скольким людям, глотку перехватил?

Шофер, по кличке Пушкин, судорожно сглотнул. Он знал, что Жало — натуральный психопат, и уже проклял себя за не в меру длинный язык. Связываться не с Жалом, ни с его «пристяжью», отбитым на голову пулеметчиком по кличке Чугун. Как и Девяткин, Александр Мироненко, был матерым каторжанином, к тому же умеющем виртуозно обращаться с пулеметом. После ранения и контузии, Саня Чугун, был амнистирован и повторно призван в ряды вооруженных сил в запасной железнодорожный полк. На должность старшего пулеметного расчета, полковой роты охраны. Как и автотранспортная рота, интендантская рота — рота охраны была полностью укомплектована амнистированными каторжанами из числа бывших штурмовиков, включая нескольких Георгиевских кавалеров. Именно они, составляли боевой отряд — чрезвычайно выгодного коммерческого предприятия, сложившегося на территории нескольких воинских частей в ближайшем Подмосковье. Обширное складское хозяйство запасного железнодорожного полка, собственная путевая ветка и разветвленная система тупиков-отстойников, сделала Загорянку, главным распределительным центром составов с вагонами — холодильниками, где хранились сотни или тысячи тонн продуктов по поддельным сертификатам. После чего поддельные консервы, некачественная мука уже отгружались и распределялись по губерниям, обладателям продуктовых карточек…. Дело, набирало обороты, деньги причем государственные, не текли рекой, они просто хлестали полноводным потоком в карманы группы анонимных акционеров предприятия. Но бывали и накладки. С этими накладками и занимались бойцы из роты охраны…. Пристрелить, избить, напугать…Каторжанин с реальным боевым опытом — страшная сила…

— Догоним на дороге…Чугун из своей трещотки всех положит…У них машина не бронированная?

— Нет Жало. Обычный вездеход. Как у нас….Но доехать до Рославля, они не должны…

— Это понятно. Что, обосрались их благородия? Контрразведка про их гешефты пронюхала? Весело спросил Жало, убрав финку в ножны.

— Хуже. В штабе бают, какую-то спецгруппу по следу акционеров пустили. Сводную…Там и легавые и жандармы и контрразведка…Во главе, некий Небогатов из жандармерии. Говорят, ему лично Верховный задачи ставит…

— Говорят, что кур доят, Пушкин. Опустив стекло, Жало смачно плюнул. И давно ли, ваша «малина», стала штабом называться? Дьяку, чего полковника присвоили или генерала? Скажи, на кой нам эти легавые? Если генералов да прокуроров можно пачками скупать, накуй этих легавых на дороге валить? Словно мы из «абвера»…

— Этих не купишь. Слишком крутую кашу заварили. Да и у Небогатова счеты личные…он в партизанах был, когда им гулькин шиш на самолетах доставляли…

Жало, помотал головой.

— Вот дают…на ходу подметки рвут…Эх, мать их благородия…жрут, жрут — да никак не нажрутся…

Пушкин вздохнул.

— Прав Жало… Но война лучший способ заработать…

— Смотри! Внезапно вскрикнул Жало. Колонна поворачивает…Дорога свобода…можем их минут через десять догнать! Чугун! Хватит дрыхнуть! Настраивай свой инструмент! Сейчас сыграем…

* * *

— Колонна налево уходит, господин. Они нас нагоняют…оглядываясь, сообщил Рамзан.

— Вижу, не причитай. У них походу, двигатель форсированный, смотри как пылят.

Пятнистый армейский вездеход, действительно быстро приближался, резво подпрыгивая на ухабах и выбоинах

— И шофер у них от Бога… прошипел Соболевский, понимая, что уйти они не успевают. Противник, сделал свой ответный ход и по поведению, стало понятно, что никаких переговоров не будет. Их просто догонят и расстреляют. Вот и все…никто не будет даже разбираться…Хотя нет, разбираться будут, но сильно потом. Когда он, Соболевский, будет уже холодным трупом в продырявленной машине…ил и неопознанной головешкой в сгоревшем остове…

Армейский РМТ с пропуском на лобовом стекле, быстро приближался и в лучах заходящего солнца, тускло блеснул ствол пулемета…

— Слушай. Лезь на заднее сиденье, Рамзан. Там карабин армейский. Я, чуть приторможу, где дорога поровнее и попытайся зацепить шофера. Только шофера! Плевать на колеса, на радиатор…Выбей их шофера!

— Да, бек… Прохрипел Рамзан и стал неуклюже перетаскивать свою тушу на заднее сиденье. Стандартный АК-57, смотрелся в его лапищах, словно игрушка

— Они сбавляют скорость! Чугун, давай…. Заорал Жало, сжимая вытащенную из-за сиденья американскую штурмовую винтовку М-14.

Тяжелый вездеход вильнул, опасно приближаясь к своему собрату, но брезент отлетел и Жало увидел бородатого янычара с карабином в руках целящегося в них.

— Атанда! У него шпалер!!!Выруливай Пушкин! Завопил Жало, вскидывая винтовку.

Пушкин сжав зубы, переложил руль уходя с линии огня, но тут лобовое стекло взорвалось тысячей осколков и что-то горячее сильно ударило его в грудь.

Преследующий их, пятнистый РМТ, повело в сторону, как только, Рамзан открыл огонь мгновенно всадив в лобовое стекло полный магазин, одной очередью.

Вездеход вылетел на обочину, угодив в очередную воронку, закувыркался по разбитому шоссе. Все бы ничего если бы не очередной «Атлант», тащивший с пыхтением очередной прицеп с искалеченным танком, и выехавший внезапно из-за поворота. Кувыркающийся РМТ с хрустом влетел в него и тягач переехал армейский вездеход, словно лопнувшую яичную скорлупу.

Соболевский не стал останавливаться. С нападавшими все ясно, после таких аварий, раненых не бывает. Надо скорее добраться до нормальной, работающей, засекреченной связи и созвонится с Небогатовым. На их особую следственную команду, теперь объявлена натуральная охота и надо быть максимально осторожным и осмотрительным… Они вступили в охотничьи владения волков…в человеческом обличии…

Ротиновский тягач. Существовавший в реальности русский инженер Георгий Иванович Ротинов, уехавший в детстве в Великобританию и основавший небольшую автомобильную компанию по производству тяжелых колесных тягачей RotinoffMotors Ltd. В мире UR Георгий Ротинов, вернулся в Россию в конце сороковых и его тягачи типа «Атлант» успешно производятся для нужд российской армии.

Глава 29

Перспектива. Тебриз. Остан Восточный Азербайджан. Персия. 2 сентября 2007 года.

Небогатов проснулся от того, что колеса шасси С-120, коснулись бетонных плит недавно построенного в окрестностях Тебриза, военного аэродрома. Проснувшись, полковник жандармерии и офицер по особым поручениям при Бюро «С», сладко потянулся и ополоснув в бутылке с водой платок, протер им лицо, приводя себя в порядок и прогоняя остатки сна. Все таки резкая смена климата — это не его тема. Тяжело ориентироваться если ты, менее суток назад командовал особым дивизионом жандармерии при штабе Западного фронта, нацеленной на диверсии в тылу группы армий «Центр», ликвидацию высших командиров фольксвера, чинов МГБ и полиции на оккупированных территориях и конечно — террор против коллаборационистов. Дело это было не простым. Западный фронт был статичен из за природных условий, пересеченной местности с обилием рек и болот, где немцам удалось организовать прочную оборону об которую, раз за разом в кровь разбивались попытки русской армии выбить ННА со своей территории, пробиться к границам Польши и Восточной Пруссии. Первое большое наступление зимой 2005 −2006 года, сразу после киевского триумфа, когда казалось, один нажим и тевтоны побегут до самого Берлина — закончилось полной катастрофой. Поддержать рванувшиеся на запад, подвижные группы из танковых бригад и лыжных батальонов сибирских стрелков, должен был массовый воздушный десант и на бумаге все это выглядело стройно и красиво. Реальность оказалась совсем другой. Не до конца замерзшие болота Минской и Могилевской губернии, оказались настоящей ловушкой, для маневрирования в мерзлых топях не хватало даже мощности газотурбинных двигателей. Танки проваливались сквозь треснувшую ледяную корку в черную топь, увлекая за собой «кегрессы» с гренадерами. Наступление, полностью провалилось, в болотах и под огнем германцев, сгинуло почти шесть танковых бригад и десятки тысяч сибиряков. С десантом, вышло еще хуже — отвратительная погода, мощное противодействие истребителей люфтваффе и самое главное, перехват немцами многих ранее высадившихся групп передовых корректировщиков, с их радиомаяками. В итоге радиомаяки либо не работали вообще, либо выводили самолеты с десантом на самые гиблые топи и развернутые районы ПВО противника. Потери транспортной авиации достигли почти семьдесят процентов, среди парашютистов — выжило только двое из десяти в первой волне десанта. Вторую волну десанта отменили и большинство выживших, оказались предоставлены сами себе, без всякой поддержки с воздуха и почти без тяжелого вооружения. Большая часть из них погибла в боях или от холода в ближайшие двое суток немногие оставшиеся пробились в леса где либо присоединились к малочисленным партизанам либо сами сколотили подобные отряды.

Полковник Небогатов, вместе с особой командой жандармов и взводом парашютистов попал в самый центр подготовленной немцами огневой ловушки. Из его отряда в сотню человек, удалось спастись только четырнадцати остальные были убиты либо еще в воздухе или уже на земле. Несколько раненных замерзли насмерть, но остальные прорвались и даже выжили чудом пережив зиму в гомельских лесах. Весной, жалкие остатки команды соединились с партизанами и развернули диверсионную войну в тылу 4 полевой армии группы армий «Центр».

Вторая попытка прорваться на запад на центральном участке фронта была предпринята поздней осенью и зимой 2006 года. Германское наступление на Москву генерала Унгерна, захлебнулось в крови у Юхнова, потом немецкий фронт рухнул под ударами отсекающими с флангов отдельных механизированных корпусов и покатился на запад. На плечах, отступающих за Днепр германцев русские прорвали линию «Брунгильда», захватили стратегические плацдармы у Орши и Гомеля, но дальше наступление опять застопорилось. Теперь, наученные горьким опытом танковые бригады никто не гнал через мерзлые топи, они наступали по дорогам, обходя германские «шверпункты», но немцы пользуясь редкой и слабой дорожной сетью легко отсекали прорвавшиеся и лишенные широкого маневра, оперативно-мобильные корпусные группы и уничтожали их. Вторая попытка оказалась не менее кровавой и жестокой чем первая, но удалось хотя бы вбить два клина у Орши и Гомеля в линию «Танненберг». Положительным итогом стало развернутое в 2006 по всей Литве и западной Руси массовое партизанское движение здорово досаждавшее немцам и особенно коллаборационистам. Именно игнорирование военными, партизанских соединений и почти полное отсутствие взаимодействия, во многом привело к провалу второго стратегического наступления на запад и стоило должностей двум командующим армий и начальнику штаба Западного фронта.

* * *

Все изменилось летом 2007 года, когда немецкая стратегическая операция «Фестунг», нацеленная на окружение разгром двух армий Юго-западного и Южного фронтов и прорыва к черноморскому побережью и промышленным областям Причерноморья закончилась полным фиаско. Небогатов знал, что основную роль в срыве германского наступления сыграл 65 ОМК(1) генерал-майора Димы Громова, его старого товарища ещё по пограничной охране. Именно его механизированный корпус, провел смелый рейд по тылам германской танковой армады и внезапной атакой захватил Ободовку, стратегический узел дорог и ближайшую тыловую и ремонтную базу лишив атакующих германцев и топлива и боеприпасов. Надо отдать должное Верховному главнокомандованию и командованию фронта, что они мгновенно оценили ситуацию и бросили на поддержку Громова, все имеющиеся под рукой силы. Бои в на Уманском выступе шли еще с неделю, германцы чудом избежали полного истребления прорываясь по степи отдельными боевыми группами без всякой организации. В германской обороне появилась зияющая брешь, куда хлынули русские дивизии. В итоге летней- осенней компании, немцы были оттеснены к границами Галиции, Волыни и Бессарабии и с наступательной стратегией на Восточном фронте было покончено навсегда.

* * *

Небогатов ждал, что вот-вот придет приказ наступать, уже была тщательно продумана и отработана совместно с фронтовой разведкой и отделом специальных операций, массированная диверсионная операция, но приказа, все не было.

Утром первого сентября, его срочно вызвали в штаб фронта, где его встретил адъютант командующего, полковник Петров и безымянный здоровяк — фельдъегерь который под роспись вручил ему запечатанный старомодный пакет с сургучными печатями.

Вскрыв пакет, Небогатов погрузился в чтение документа. В грозном приказе, подписанном новым шефом Корпуса жандармов, генералом Гартунгом и его заместителем, новым заместителем и начальником Бюро «С», генерал-майором, князем Васильчиковым — предписывалось срочно прибыть в штаб Отдельного горнострелкового корпуса, расквартированного в персидском городе Тебриз. Вот и все. По военному коротко и ясно.

Прочитав приказ, Небогатов аккуратно, положил бумагу в конверт и открыв дверцу крошечной чугунной печки используемой для уничтожения документов, кинул конверт в пламя. Уже через пару секунд, плотный конверт таял и чернел охваченный огнем.

— Господин полковник. Заметил Петров. Мне предписано, оказывать вам всю возможную помощь. Включая соблюдение мер секретности.

— Мне нужен самолет. С пилотами, любящими летать и не любящими болтать. И придется обойтись без путевой документации.

Петров кивнул и потянулся к трубке полевого телефона.

* * *

Едва громоздкий транспортник вырулил на запасную ВВП, и с лязгом подали трап, так в лицо Небогатову ударил непривычный для европейца, жгучий зной.

Осторожно выглянув на раскаленное марево, Небогатов увидел с десяток стоящих армейских «Татр» и «Уральцев», пару вездеходов РМТ и непонятно как затесавшийся между ними, белоснежный «Рейндж Ровер». Дверь роскошного британского внедорожника открылась и из него на солнцепек выбрался…Ильнур Уразович Хайдаров, наставник и первый учитель Небогатова, знаток востока и мастер агентурной работы.

Облаченный в потертый армейский камуфляж с полковничьими погонами ВВС, Небогатов торопливо спустился по трапу и устремился вперед чуть ли не бегом, лишь бы быстрее оказаться внутри кондиционируемой машины.

— Здравствуйте, И…

— Просто советник. Не надо имен, полковник. Садись в машину и поедем быстрее, нечего здесь светится..

Небогатов кивнул и уже через секунду оказался внутри «англичанина». Там было прохладно и приятно радовал глаз обтянутой светлой кожей салон. Тяжёлая дверь и толстые стекла, намекали на то, что эта машина не только шикарная, но и еще защищена, не хуже броневика. Первое, что бросилось в глаза Небогатову, когда "Рейндж ровер' лихо развернувшись прямо на взлетно-посадочной полосе, помчался к ближайшему бекету (2) на выезде с аэродрома, то это расположенные на высотах, скрытые в капонирах под желто-коричневой маскировочной сеткой угрюмые ЗСУ-57/2 с орудиями, непривычно направленными вниз, параллельно к земле, в сторону города.

— Зачем это? Небогатов показал на бронированные самоходные зенитки.

— Это? Предупреждение местным. Что бы не совались в нашу сторону.

Небогатов важно кивнул, делая вид, что он все понимает. На самом деле — он не понимал ровным счетом ничего.

Хайдаров, здорово сдал, за эти два с небольшим года, когда он посещал его на петербургской конспиративной квартире в рамках операции «Цепь», волосы поредели и поседели, резко обозначились нос и скулы. глаза как бы выцвели и утратил прежний задорный блеск.

— Это трофей? Небогатов погладил бархатную кожу сиденья.

— Нет, Женя. Просто сказал Хайдаров. Это подарок местного губернатора, для штаба русских экспедиционных сил в Персии. Как принято здесь говорить — бакшиш.

— Это сильно. Такая машина стоит, вернее стоила до войны тысяч триста…не меньше.

— У губернатора остана Зуфара Аскер- Заде целый гараж люксовых авто. Это очень важная вещь для статуса здешней элиты. Тут совершенно африканский уровень коррупции и каждый губернатор — фактически самодержавный правитель на вверенной ему шахиншахом территории. До тех пор, пока не проявляет политической активности и исправно платит налоги в казну и мзду чиновникам шахской канцелярии.

— Насколько я слышал, при операции «Варан», все прошло отлично во многом благодаря коррупции.

Хайдаров, покачал поседевшей головой.

— Скорее страху. Здесь, в Персии и вообще на востоке, очень сильно прислушиваются к внешним факторам. Когда белые слабы — их начинают резать. Когда сильны — всячески выслуживаются. После падения Сингапура и Гонконга и вторжения японцев в Индокитай, акции Британской империи упали слишком низко. У нас с немцами, был высокий рейтинг, но в нашу пользу сыграл фактор общей границы. Берлин при всем желании, ничем Персии не помог бы. Шахиншах, Кир Реза Пехлеви — прекрасно понимал, что если мы решили вторгнутся в Месопотамию — то персидская армия, нас точно не остановит. К тому же, у персов отвратительные отношения с Багдадом. Были данные, что шах даже хотел присоединится к нашему Особому корпусу и ударить по Басре. Но его отговорили от прямой войны с англичанами. Несмотря на нынешнюю слабость англичан их все равно здесь побаиваются. Кир внял совету, но все равно держит это в уме.

— Смотрю Кир, неглупый человек.

— Чрезвычайно умен, блестяще образован. Закончил факультет бизнеса и экономики в Базеле, потом летную школу в шотландском Шобери, квалификация- пилот вертолета. Больше двадцати лет служил в отдельном вертолетном полку, дослужился до его командира. Звание — полковник шахской гвардии. Потом да дипломатической работе, четыре года был послом в Италии. После смерти отца в 1980 взошел на престол. Пережил шесть покушений, последнее в октябре 2001 когда нападали на его летнюю резиденцию в Казвине. Помимо этого, раскрыто минимум два десятка заговоров с целью организации дворцового переворота и отстранения его от власти. Причем никто не может сказать, какие из заговоров и покушений были реальны а какие- спровоцированы шахскими спецслужбами.

Небогатов вздохнул.

— Зачем меня вызвали, Ильнур Уразович?

— Затем, что ты нужен здесь. А не в белорусских топях. Ты вырос на Кавказе, жил в Баку — так какого хрена ты оказался в болотах под Оршей?

Небогатов опешил.

— Я выполнял приказы. Развёртывание диверсионной борьбы и партизанского движения на оккупированных территориях, зачистка от предателей и вражеской агентуры…Потом операция «Очищение» в Москве

Хайдаров сморщился.

— Наслышан, как же…Москву и Питер, до сих пор трясет…Аресты каждый день…Но делеко, не все полковники жандармерии владеют тремя-четырьмя восточными языками… А вот мои люди — владеют…И где они теперь? Подполковник Ячменев — погиб зимой 2005 под Одессой, командуя эскадроном полевой жандармерии. Ротмистр Реут, как и ты, стал партизаном и сгинул в Литве. Под Двинском, погиб полковник Черепанов, Илья Павлович…один из лучших оперативников-агентуристов проживший на востоке двадцать лет…горько сказал Хайдаров.

— Илья мертв?

— Да. Вызвался охотником в механизированный корпус генерала Анрепа. Хотел вместе со спецгруппой жандармерии захватить досье абвера. Ты же знаешь, что дальше было?

— Наступление с плацдарма на Двине было неудачным. Корпус Анрепа, отрезали и почти никто назад не вернулся.

— Все верно. Ильи не было ни среди пленных, не среди вырвавшихся к своим.

— Извините, но я сам больше трех месяцев числился мертвым. Пока радиостанцию, не раздобыл…

— От Черепанова, нет вестей девять месяцев. Он мне нужен здесь и сейчас — а его нет…Значит для меня, на сегодняшний день — он мертв.

«Однако!»

— А Витя Левченко? Где подполковник Левченко?

— Виктор…Виктор тоже погиб. Девять дней назад. Далеко отсюда. Он в последнее время возглавлял автономную команду Корпуса в Багдаде. У него была встреча на сирийской границе с очень важным человеком. Виктора охраняли, с ним было семь человек все — настоящие волкодавы…Но машина прибывшего человека, видимо была заминирована. Детонация произошла, когда они вышли из машин.

— Видимо заминировано??? Экспертиза не проводилась?

— Ты часто у себя, под Оршей и Могилевом, экспертизы то проводил? В ходе боевых действий? Какие экспертизы на территории соседнего государства? Протекторат Сирии и Леванта — французская территория.

Женя, снова удивился раздражительности всегда невозмутимого Хайдарова, что наводило его на крайне неприятные мысли.

— Кто был контактом Левченко? Осторожно поинтересовался, Небогатов, ожидая очередной вспышки гнева.

— Бернар Виго, полковник и шеф отдела DGSN по Сирии и Леванту. Именно его машина была заминирована. Вот так. Теперь ты понимаешь, зачем я вызвал сюда именно тебя?

— Как зачем? Думаю, разгребать дерьмо, господин советник…

— Именно так, полковник. И я не просто советник, я — тайный советник. Нынче я, перешел на службу в МИД и армейских званий не имею.

— Поздравляю.

— Увы, не с чем. Позавчера назначен на должность шефа Секретного делопроизводства МИД…неофициально я советник Верховного по вопросам Ближнего востока и Средней Азии. Сам понимаешь какая ответственность. Работы просто валом, а опереться не на кого.

«Рейндж Ровер», резко свернул с отличной магистрали, разгоняя ревом клаксона зазевавшихся водителей и свернул в узкий переулок. Здесь цивилизация явно заканчивалась и начинался типично восточный пригород с кривыми улочками, двух этажными домами с плоскими крышами и высокими глинобитными заборами. Почти как на окраинах Баку или Самарканда. Здесь, ничего не меняется столетиями, тенями скользят женщины закутанные в черные одежды, да провожают чужаков острые как кинжал взгляды из за каждого угла.

Пропетляв по улицам старого города, машина так же резко остановилась у ворот и коротко подала сигнал. Небогатов успел краем глаза заметить двух стрелков на крыше и пулеметную позицию в окошке напротив, прикрытую мешками с песком.

Ворота открылись с похвальной быстротой, и «рейндж ровер» ухнул вниз, по короткому и плохо освещенному пандусу.

— Приехали. Сказал Хайдаров и открыл дверь.

Евгений вылез и тут увидел их шофера — широкоплечего, горбоносого кавказца с хитрыми глазами и густой, черной с проседью бородой. Небогатов, протянул было руку для знакомства, но Хайдаров, как всегда поторопил его.

— Представитесь потом! Сначала ко мне в кабинет, введу в обстановку. Пожав плечами, Женя двинулся за ним. Подземный этаж, на который они ворвались напоминал странный гибрид, мастерской, гаража и казармы. Слева в пропахшем маслом и потом помещении тянулись поставленные армейские двухъярусные койки и стояло несколько длинных столов и скамеек. За последним столом, сидело с десяток, похожих на заправских разбойников, небрито — бородатых мужиков в разномастном обмундировании, которые тщательно и даже с любовью чистили оружие. «Партизаны» — с теплотой подумал Небогатов, вспоминая полтора года проведенных в белорусских лесах с такой же отпетой компанией бородачей — головорезов.

Справа по движению, в боксах замерло минимум пять машин, не первой свежести среди которых выделялся РМТ «Казак» в гражданском исполнении(3), два британских «Дефендера» явно армейского образца в пустынном камуфляже, окрашенный в цвет такси «Форд фокус»(4), голландской сборки и такого же цвета «Шевроле». Видимо, оперативные машины.

Кабинет Хайдарова, оказался капитальным строением со стальной дверью, мощным сейфом, книжными шкафами и закреплёнными на стене, пробковыми стендами. Довершал картину- прозрачный стол «авиаразведчика» с подсветкой и закрепленной линзой — лампой. Помимо этого, был рабочий стол с включенной ЭВМ и телетайп с ксероксом. Перед столом — два кресла. Служебный минимализм.

— А здесь не жарко. Заметил Небогатов.

— Это цоколь. Здесь раньше фабрика обувная была. Вентиляция хорошая иначе задохнулись бы все. Хайдаров помолчал. Армяне здесь обувь делали и не только.

Небогатов кивнул.

— Дашнаки? Оружейное производство?

— Оно самое. Делали револьверы, МП-28 и «араратки»(5) — самый ходовой товар.

— Куда сбывали. К нам на Кавказ?

— Будешь смеяться Женя, но нет. Точнее, к нам попадала меньшая часть. Основную массу покупали курды. Иракские, турецкие, сирийские. Местным не продавали, поэтому САВАМА закрывала на это глаза. Не бесплатно конечно.

— Потом, как я понял, пришли наши…

— Правильно мыслишь. Твой друг, генерал Громов, Тебриз по договоренности обошел, но армейская контрразведка по наводке жандармов, здесь сработала быстро.

— Многих дашнаков взяли?

— Никого. Трупы взяли. Ты же «Смерш», знаешь! Они привыкли с «паршами»(6) воевать…Дашнаки стрелять стали…Армейцы подогнали «кегресс» с ХВТ и амба. Шнельклопс(7) из дашнаков получился. Еле потом стены отмыли и дырки заделали.

— Вот дуболомы…А наши то, где были…?

— В затор попали. Сам знаешь, что такое когда два механизированных корпуса наступают. Пока «смерш» здесь воевал, они в заторе загорали всем своим мобильным отделом.

Хайдаров, хлопнул на стол несколько серых папок.

— Здесь вся информация, что собрал Левченко за год. По всей Персии — кто с кем против кого и так далее. Ознакомься, подумай что к чему и набросай план действий. Это первое. Теперь второе…

Тайный советник, открыл папку с ярко красной полосой «Совершенно секретно» и выложил перед Женей, несколько черно-белых фотографий.

Там человек, приятной восточной наружности встречался с двумя европейцами. Лицо одного из них, мне показалось знакомым.

— Это снято в Каире, месяц назад.

— А вот это — уже в Алеппо, спустя две недели. Надеюсь эти люди, тебе известны.

О да. Двое из трех людей, на фото из Алеппо, снятые явно на скрытую камеру в одной из харчевен, были ему хорошо известны как и любому офицеру жандармерии борющемуся с терроризмом.

— Конечно. По центру, лицом к нам сидит Махмуд Тёкдемир, бригадный генерал и заместитель Разведуправления Генштаба Турции. Закончил военную школу «Кулели» с золотой медалью, как отличник был отправлен в ГДР, в юнкерское училище в Потсдаме. Потом служил в аппарате военного атташе в Дании и Швеции. Жена у него из Дании…приняла ислам. Далее- служил при штабе дивизии на Кипре. Потом, курсы горной и специальной подготовки в австрийском Клагенфурте. После этого, беспрерывно служил в 4 горной бригаде коммандос. Прошел все ступени службы от командира роты, до командира бригады. Многократно награжден, дважды тяжело ранен. Считается специалистом по минно-взрывному делу и организации партизанской борьбы. В 2001 году переведен в Генеральный штаб, на должностьпомощника начальника Генштаба по спецоперациям. С 2004 года — бригадный генерал, заместитель начальника Разведуправления, генерала Язынджи, по спецоперациям. Владеет помимо немецкого- тремя восточнымиязыками, включая арабский, фарси и пушту.

— Характеристику помнишь?

— Помню. Небогатов потер переносицу. Отличный спортсмен, двукратный победитель армейских соревнований по офицерскому пятиборью, владеет рукопашным боем. Тактически грамотный офицер, его бригада несла самые минимальные потери в ходе боевых операций. Солдатами боготворим, пользуется высоким авторитетом у вышестоящего командования. По агентурным данным провел несколько нелегальных операций против курдских повстанцев на территории Сирийского и Иракского протекторатов. Операции признаны крайне успешными. Возможно, нелегально забрасывался в Туркестан в качестве тренировочного задания. Трое детей — старший сын, Селим — кадет, учится в Анкаре.

— Отлично, память в болотах, тебе не отшибло. Второй кто?

— Аятолла Али Фаллахан. Правая рука Великого аятоллы Хаменои, отвечающий за вооруженную борьбу в шиитском революционном подполье. Настоящий фанатик, террорист. До последнего времени скрывался в княжестве Бахрейн, откуда публиковал зажигательные фетвы против шаха Кира и премьер-министра Месопотамии Аль-Тикрити. По данным Заграничного бюро, с началом войны перебрался в оккупированную англо-германцами, Сирию. Связан с ближневосточным отделом внешней разведки «Штази», генерал-майора Лоренца. Возможно, имеет связи с британской разведкой.

Хайдаров удовлетворенно хмыкнул.

— Все верно. Теперь смотрим на фотографию номер один. На ней, генерал Амир Хуссейн Рабия, глава личной канцелярии шахиншаха и шеф особой шахской инспекции встречается с заместителем руководителя Национальной секретной службы ЦРУ, Питером Гортом и….спецпредставителем президента САСШ по Ближнему Востоку — Джоном Никосом.

— Черт! Он здорово похудел. Да, это «Черный грек», как сразу я его не узнал.

Господин Никос, потомок бежавшего в САСШ из Таганрога, греческого купца первой гильдии, был одной из самых скандальных фигур американской внешней политики. Полномочный посол в таких странах как Гондурас и Сальвадор, где он лично участвовал в создании карательных отрядов для борьбы с повстанцами. Потом «Черный Грек», был послом в пылающей Мексике, где снова приложил руку к тайным операциям против повстанцев. В администрации Брауна — дослужился до заместителя Госсекретаря по странам Латинской Америки. После очередного скандала о непрямой связи американских дипломатов с убийствами и похищениями левых активистов на Кубе, Никос, был понижен в должности и отправлен послом на Филиппины. С пришествием президента Траута — вернулся в верхний эшелон американской внешней политики. Неожиданно для многих в 2001 году возглавил Национальную секретную службу ЦРУ в ранге первого заместителя директора. Особое внимание стал уделять работе полевой агентуры и специальными операциям. После падения Франции, получил пост директора Национальной разведки, где сделал очень многое для повышения эффективности разрозненного и неповоротливого «разведывательного сообщества» САСШ. С момента вступления Америки в мировую войну, спецпредставитель президента Траута, в ранге заместителя Госсекретаря. Во многом именно его заслуга в том, что Испания, ранее нейтральная и лояльная Германии страна, вступила в стратегический союз с САСШ. В том что берберские племена Северной Африки, поголовно поддержали высадку войск САСШ в Марокко и даже предоставили почти разбитым французам, возможность снова набирать свои колониальные войска- тоже заслуга Джона Никоса и его агентов. Именно с помощью местных кадров, формировались диверсионные отряды, терроризировавшие тыла группы армий «Африка», итальянских и британских контингентов. Благодаря «Черному Греку», процветали нелегальные «эскадроны смерти», уничтожавшие политических противников американскому курсу в Северной Африке и на Ближнем востоке. Вот такой вот матерый человечище, Джон Никос. Глыба, так сказать- а не человек. Сколько его левая и либеральная пресса не полоскала, сколько парламентских слушаний и журналистских расследований не проводилось, ничего доказать и напрямую предъявить обвинения «Черному Греку» — не получалось.

— Это Никос на фото из Алеппо, сидит спиной к объективу, Ильнур Уразович?

— Догадался? Молодец. Вот это и есть, самая большая проблема на сегодняшний день. И это то дерьмо, которое ты, будешь разгребать.

Небогатов, откинулся на спинку раскладного стула.

— А можно обратно под Оршу, господин тайный советник? Пожалуйста…протянул Женя

— Нет, Евгений Вадимович. Теперь это все — ваша проблема.

Хайдаров, прошелся по кабинету, достал пачку американских сигарет «Мальборо», с удовольствием закурил.

— Американцы сюда лезут, Женя. В зону наших особых политических и экономических интересов. Хайдаров, подчеркнул интонацией, слово «экономических». Янки играют по своим правилам, играют по крупному, не жалея денег. Мы не для того затевали операцию «Варан», пробиваясь к Персидскому заливу и вышвыривая отсюда англичан — что бы янки увели стратегически важную область у нас из под носа!

Небогатов вздохнул

— Они наши союзники, Ильнур Уразович. Причем союзник настоящий, оказывающий реальную помощь. Оттянули на себя весь японский флот, развязав нам руки на западе, высадились в Италии…Я не говорю про экономическую помощь! Сколько топлива, марганца, меди, стали- они нам гонят? А транзисторы? Радиостанции, станции ПВО, станции РЭБ и радиоразведки, полевые ЭВМ помехозащищённые! Не говоря про продовольствие и медикаменты! Один «целокс», для остановки крови чего стоит!! Сколько жизней спасает.

— Все правильно, полковник. Но любая война, рано или поздно заканчивается. Сейчас уже понятно, что никакой ничьи, как в Великую войну, не будет. Проигравшие — сходят с дистанции. Италия с дистанции уже сошла, в стране практически гражданская война. Франция вряд ли удержит свои колонии и протектораты, после войны надо будет восстанавливать метрополию. Великобритания…ну это будет просто чудо если они удержат Индию. Канаду, Австралию и колонии в Африке, они потеряли уже навсегда. Германия — тут тоже все понятно. После провала наступления на Уманской дуге — мы полностью завладели стратегической инициативой. Разгром Германии — дело времени. Год, два, три, но Германия будет разбита. Начнется передел мира, между победителями. А это мы и американцы. Это понимают в Кремле. Но и в Белом доме — тоже. После окончания войны — Евгений Вадимович, нас ждет новый виток противостояния, уже между вчерашними союзниками. Уже сейчас малые страны ищут сюзеренов, к которым могут примкнуть. Уже сейчас, формируются новые союзы и коалиции. Американцы придя на территорию французских колоний, просто скупили местных вождей за мешок долларов и новенький белый «кадиллак» с кондиционером. Следом за американскими танками- идет доллар и «Дженерал моторс», сокрушая колониальную систему. «Черный Грек», начал формировать коалиции уже здесь, в Персии и Месопотамии, в русской зоне влияния плюнув на наши прежние договоренности с Траутом. Причем играют янки, на двух досках сразу. Турки, сразу переметнутся или уже переметнулись на их сторону в жажде получить куски французских и британских владений. В Тегеране, тоже видят растущее влияние САСШ и торопятся показать лояльность в надежде получить населенный шиитами Юг Месопотамии при разделе протектората Ирак. Плата за эти услуги — открытие рынка для американских товаров и приглашение американских нефтяников. Ты представляешь, что это значит?

— Представляю. Нашим нефтяникам и газовикам, не дадут работать в Междуречье и Персии. Наши заводы не получат заказы на многие миллионы. Мы не получим военных баз в Басре и Бендер- Аббасе.

— Верно. Мы этого допустить не можем. Поэтому твоя задача- любыми способами, устранить американскую активность в Персии и Месопотамии. Янки должны понять, что не стоит совать сюда свой длинный нос, вопреки ранним договоренностям. Вторая задача — показать местным элитам, что игр против нас, за нашей спиной, мы не допустим.

— Пределы силового вмешательства?

— Не ограничены. Помнишь операцию «Волколак»?

Небогатов вздрогнул. Тут же пересохло в горле, стало нечем дышать. Снова вспомнил крики заживо сжигаемых людей и тяжелый запах горелой человеческой плоти…Рот наполнился мерзкой кислотой и Жене захотелось вырвать.

— Стараюсь забыть, Ильнур Уразович. Забыть этот ужас…

Хайдаров, посмотрел на него тяжелым, давящим взглядом.

— Прекратите, полковник. Буду считать, что я этого не слышал. Вы, офицер жандармерии, начальник отдела «С» по Западному фронту — а не девочка институтка. Операция «Волколак», в разработке которой вы, Небогатов, принимали активнейшее участие — позволила сплотить население Белоруссии и Литвы в борьбе с немецкими захватчиками, оказала огромное влияние на развитие партизанского движения в тылу фольксвера. А жертвы…так на то и война, Евгений Вадимович. Нам нужна победа и за ценой мы, не постоим…

Хайдаров замолчал, давая своему ученику осознать и переварить услышанное.

— Думаю, опыт операции «Волколак», вам очень кстати придется и здесь. Очень кстати. Тем более, что покойному Левченко удалось подобрать в агентурно-боевую группу, настоящих мастеров своего дела. Не думаю, что янки готовы играть на таком уровне. Вы меня услышали, полковник?

— Да…Вернее так точно, господин тайный советник!

— Отлично Евгений Вадимович. Вижу, короткая вспышка сентиментальности и жалости к себе — закончилась?

— Так точно!

— Есть вопросы?

— Пока, только два. Первый — откуда взялись эти фото? Второй- какого черта Джон Никос встречался с аятоллой Фаллаханом? Он ненавидим как шахом, так и властями Багдада?

— Первое, оба этих фото, нам передала французская разведка. Если точнее- директор DGSN, комиссар полиции Пелисье.

— Французы ведут свою игру?

— Несомненно. Как впрочем и всегда. Пелисье, не глупый малый, он прекрасно видит, что из себя представляет нынешняя помощь САСШ, для будущего Франции. Именно его человек, полковник Виго, вышел на связь в Левченко в Багдаде и предложил обмениваться информацией.

— Теперь насчет второго вопроса. Зачем Никос, в присутствии турецкого генерала, встречался с радикалом и террористом Фаллаханом? Надеюсь, что это выяснишь ты. Но мое предположение, как и аналитиков МИД и жандармерии — радикалы Фаллахана, это отличный рычаг давления как на Багдад, так и на Тегеран. Если Аль-Тикрити и Кир Пехлеви будут упрямы, то восстание шиитов и вторжение турок в населенные курдами области, немедленно убедят их договорится на американских условиях.

— Господи, янки действительно в это верят? Что кто то будет плясать под их дудку и отстаивать их интересы?

— У янки, прекрасный опыт в бизнесе и науке, но нет опыта работы на востоке. Ты должен дать им понять, что восток — дело тонкое и американцам просто нечего здесь делать. Теперь, Женя, ты понял, во что вляпался?

— Понял, господин тайный советник.

— И последнее прежде чем ты, приступишь к изучению материалов. Есть высокая вероятность того, что Левченко, погиб в результате утечки информации с нашей стороны. Вполне возможно, у нас завелся крот.

— Этого еще не хватало.

— Привыкай. Не думаю, что в лесу под Оршей тебе было легче. Принимай дела и будь осмотрительнее. Ты мне нужен — живой.

С весны 2007 года, отдельные армейские корпуса (по сути танковые), во избежание часто возникающей путаницы, были переименованы в отдельные механизированные корпуса.

Бекет- сторожевой пост, блок-пост в современном понимании.

РМТ-4010 «Казак»-полный аналог «Нивы» в нашем мире. 2 х дверный вариант- это чисто гражданская версия. Для военных и полицейских нужд-используются машины с более мощным дизельным двигателем, усиленной подвеской и 4 х дверном варианте.

В этом мире завод «Форд-Верке» в 1937 году был перенесен из Германии в Нидерланды как протест против политики режима Тельмана. На 2005 год, «Форд оф Европа» имел три сборочных завода в Нидерландах, Испании и Ирландии и выпуск запчастей в Бельгии.

«Араратка»- ручная осколочно-фугасная граната «Арарат» разработанная боевиками партии «Дашнактацюн». Производится кустарным способом армянскими общинами и очень популярна у террористов и революционеров всех мастей.

Парш — парашютист-диверсант. Обычно отлично подготовленный противник, оказывающий активное сопротивление при попытке взять его живым.

Шнельклопс(нем.) — дословно, быстрая отбивная. Блюдо из рубленого мяса в сметане.

Глава 30

Близ Брацлава. Подольская губерния. Операция «Перун». 30 июня 2007 года

В штабе Юго-Западного фронта, готовящегося к третьей по счету попытке, прорыва перепахавшей минными полями, дотами и «зубами дракона», центральную Малороссию, германской оборонительной линии «Гинденбург», обстановка была нервозная и накалена до предела. Казалось, чиркни спичкой кто ни будь, из собравшихся здесь генералов и весь штаб, взорвется к чертям, словно канистра, наполненная парами высокооктанового бензина.

Не добавляла спокойствия и прилетевшая высокое начальство во главе с самим генералом армии Дубровиным, начальником Генерального Штаба и первым товарищем Верховного(1).

Анатолий Викторович Дубровин, был не сильно доволен последними событиями на фронте и нерасторопностью командующего Риттера, не проявившего, должной для генерала его уровня решительности и стратегического мышления во вводе в бой трех находящихся в его распоряжении, отдельных механизированных корпусов, довольствовавшись, вводом в бой, лишь 65 мехкорпуса генерала Громова.

— Если бы вы Михаил Дмитриевич, все три, выделенные вам Ставкой мехкорпуса, то из германской южной ударной группировки генерала Вёлера — назад не вернулся бы, никто, а весь фронт 8 полевой армии немцев — просто обвалился…

Негодовал Дубровин, нервно расхаживая перед стоящим навытяжку Риттером

— Но, Анатолий Викторович! Третий панцер-корпус фольксвера, потерял в результате контрудара огромное количество техники и людей и по факту — небоеспособен…

— По данным разведки, сейчас у Брайта, в четырех его дивизиях, не менее трехсот исправных танков. А проведи вы контрудар более решительно и большими силами — от него, Михаил Дмитриевич, осталось бы, только название!

— Ваша нерешительность и нерасторопность, во вводе в бой резервов, может пагубно сказаться на всей стратегической наступательной операции «Перун»! Вы дали германцам пять…подчеркиваю, пять суток на спокойный отвод своих потрепанных соединений, за линию полевых укреплений, фактически не преследуя их…

— Я отстранен, господин генерал армии? Побелевшими губами, спросил Риттер, непроизвольно теребя пальцами лампасы…

— Нет, Михаил Дмитриевич! Отрезал Дубровин. Вы, до сих пор, командующий крупнейшим фронтом в Действующей армии. Вы, совершили ошибку и вам же — исправлять её последствия!

Начальник Генштаба сел и жестом пригласил присаживаться Риттера.

— Должен отметить, что оборонительную фазу вы, Михаил Дмитриевич и штаб Юго-Западного фронта, провели — образцово. Наши потери были меньше, чем у генерала Фриснера, что в условиях дефицита людских ресурсов Германии, является серьезным плюсом в нашу пользу. Теперь, пришло время для нашего ответного хода…

— Вам, Михаил Дмитриевич, придется сделать то, что не делал еще никто из наших генералов. Командовать стратегическим наступлением четырех общевойсковых армий, одновременно. Причем на двух разных оперативных направлениях. Вы и ваш штаб, готовы к подобному уровню работы?

— Так точно, Анатолий Викторович, готовы!

— Иного ответа, и не ожидал. Впервые с начала войны, наши войска имеют не только более чем, двукратное численное превосходство над противником по основным показателям, но и заметное качественное превосходство. И здесь, у вас не будет шанса исправить ошибку, Михаил Дмитриевич. Операция «Перун», которую вы возглавите, не может закончится незначительным вклинением в оборону противника или тем более — неудачей. Линия «Гинденбург», должна быть прорвана на всю глубину и наши армии уже этим летом должны выйти на границы Галиции и Буковины. Силы вам, для этого, передаются очень существенные… Два гренадерских корпуса, три Сибирских армейских корпуса, развернутых по гренадерскому стандарту и наконец — пять отдельных механизированных корпусов, для быстрого выхода на оперативный простор и преследования разгромленного противника…

— Кстати как дела у Громова? Его механизированный корпус, после контрудара пополнен?

— Так точно. Должен отметить, что благодаря мастерству Громова и его начштаба, гвардии полковника Некрасова, 65 отдельный мехкорпус, понес минимальные потери в ходе контрудара, наголову разгромив 86 пехотную дивизию фольксвера и 8 панцер-дивизию «Альвенслебен»…от которой по сути остался один штаб и остатки интендантских подразделений…

* * *

— Во вторую роту, новый лейтенант пришел. Только из училища, между прочим. Такое рассказал…!

И болтливый мехвод Горелкин, мечтательно закатил глаза.

Прапорщик и командир взвода, Савелий Фокин. вздохнул, но прерывать говорливого подчиненного не стал. Все таки уже три года вместе и два года в одном экипаже. Горелый- хоть и сплетник, что базарная баба, но дело своё знал туго, держа сложный газотурбинный двигатель да и сам танк в идеальном состоянии для нахождения на передовой. Поэтому можно и потерпеть его болтовню… Чем бы дитя не тешилось…

— Давай не томи, Горелый…А то в бой можем пойти, сгорим, а ты так и не расскажешь… Поддел механика, башнер-наводчик Суханов, бывший уличный хулиган и кулачный боец, по кличке «Ноздря».

— Тьфу, Ноздря, заткнись уже…вечно свои шуточки загробные в любой разговор тянешь! Осадил башнера Фокин.

— Ну, все слушатели во внимании, Горелый, харэ уже кота за яйца тянуть!

Горелый, радостно оскалился.

— Короче, у корнета этого — Васильчиков, его фамилия, вся семейка, куда не плюнь, шишки всякие…Благородия, да князья…

— Уже интересно…

— Так вот. Его то ли его дядя, то ли еще кто-то в жандармерии генеральские погоны носит. Говорит в Москве какие то аресты повальные идут. Все больше шишек хватают. Купцов первой гильдии, миллионщиков, да банкиров. Несколько полков, тыловых расформировали в Подмосковье. Трясут и Корпус жандармов. Генерала Бьерна — выкинули в отставку, говорят, куда то послом поедет. То ли в Китай то ли в Японию…

— Да ладно…Скептически хмыкнул Фокин. Ты то откуда это знаешь? Что лейтенант, всем языком треплет?

— Нет. Никифор повар, подслушал. Тот лейтенант молодой, принял соточку коньяку, поплыл и господам офицерам рассказал, про столичные дела…Но это еще не все.

— А что еще?

— Вот слушайте. Во первых у самого Гучкова обыски прошли. Сейчас, на допросы таскают. И вот еще…какой то генерал — лейтенант жандармов, застрелился. Прямо, говорят в кабинете, пулю всадил.

— Делааа….Протянул Фокин. Даже в его глухой казачьей станице, знали кто такой Гучков. Фактически самый богатый и влиятельный финансист всея Руси в мирное время умело дергавший за нитки своих ставленников. С началом войны — Лев Гучков, вышел из тени, возглавив Министерство финансов воюющей страны и став председателем Госкомиссии по оборонному займу и ценным бумагам. К Верховному, он имел доступ в любое время суток как и начальник Генштаба, например…

— Вот я и говорю…Поддакнул Горелкин.

— А что за генерал застрелился? Поинтересовался Суханов

Всезнающий Горелый пожал плечами.

— Бес его знает. Говорят из старообрядцев тот жандармский генерал…фамилию, Никифор не расслышал.

В окопчик, вырытый за танком и любовно прикрытый куском маскировочной заглянул нахальный вестовой с характерной фамилией Быстров.

— Господин прапорщик! Вас гвардии капитан Иванов требует…

— О тож…Бегу.

— Раз по рации, не вызывают, командир — то снова наступление скоро…

— Да. Коротко ответил Фокин, вылезая из окопчика.

* * *

— Задача, проста и весьма традиционна, в отличии от последних боев, весьма успешных — не будем изобретать велосипед. Первый гренадерский корпус генерал-лейтенанта Гвоздилова, будет таранить германскую оборону в направлении на Брацлав. На участке прорыва, будет сосредоточено не менее пятидесяти тысяч штыков против неполных пятнадцати тысяч германских. Вашему корпусу, генерал, будет противостоять 7 Баварская фольк-гренадерская дивизия. Она пополнена за счет запасного батальона и почти доведена до штата. Она занимает свои позиции в стандартные три линии обороны с опорой на «фестунг» Брацлав и позиция прикрыта минными полями. Не такими обширными как у нас, но все равно. Вам даются сутки, генерал…только сутки на то, что бы преодолеть предполье и пробить «линию Гинденбург»…

— Извините, Михаил Дмитриевич… но это фантастика…Сосредоточение такой массы войск как гренадерский корпус с частями усиления — будет обязательно вскрыто противником и он примет ответные меры…Подтянет резервы, особенно корпусную артиллерию и РСЗО и встретит нас, огневым шквалом…

— Согласен. Легко согласился Риттер. Но вы получите еще 63 Туземную пехотную дивизию в качестве штурмового соединения…Можете расходовать туземных солдат, пробивая ими проходы в минных полях и очищая предполье. Плюс к этому вы получите 11 отдельную инженерно-штурмовую бригаду с батальоном огнеметных танков и две, подчеркну, две тяжелых артиллерийских бригады РГК. Это не считая 12 авиационной дивизии генерала Салтыкова которая поддержит вас с воздуха.

— Солидно, Михаил Дмитриевич, очень солидно…

— Это еще не все…Ударов, подобно вашему, в полосе фронта, будет несколько. Немцы сильно поиздержались в наступлении, и с резервами особенно бронетанковыми — у них не густо. Фронтовая авиация вообще понесла чудовищные потери. От многих штаффелей — остались одни номера и аэродромная обслуга…

— Первая линия обороны позиции «Гинденбург», сплошные минные поля глубиной полтора-два километра. Потом полоса обеспечения с земляными полевыми укреплениями и отсечные позиции. Это еще пару верст. Уже затем — идет ров, эскарп, «зубы дракона» и железобетонные доты основной полосы обороны «Гинденбурга».

Гвоздилов, покачал головой и нервно провел рукой по гладко выбритому подбородку.

— Даже с таким количественным и качественным преимуществом, на направлении главного удара, вскрыть оборону противника сложно…

— Действуйте поэтапно, сударь…Усмехнулся Риттер… Ночью, ближе к утру — проведите усиленную разведку боем с помощью пластунов и туземной пехоты. Заставьте генерала Раппарда, задергаться и засветить свои резервы и артиллерийские позиции. Активнее используйте для разведки и наведения — беспилотную авиацию. У танкистов уже получилось — должно получится и у вас, господин генерал. Не забывайте про наше господство в воздухе и плотно координируйте действия с штабом генерала Салтыкова. Есть еще кое что…

Генерал- полковник Риттер, подошел к карте и ткнул указкой на северный фас Юго-западного фронта…

— Овручский выступ, генерал. Лесистый плацдарм захваченный зимой нашими партизанами. Немцы безуспешно пытались его ликвидировать, но казаки генерала Ионова, позиции удержали. Сейчас пришло время, наступать. С Овручского плацдарма, в бой будет брошен 52 отдельный мехкорпус генерала Кёллера. Навстречу, будет нанесён удар силами 60 механизированного корпуса генерала Каткова.

Гвоздилов кивнул…

— Грандиозно, Михаил Дмитриевич. Действительно…у немцев не хватит резервов, затыкать разрывы в обороне. Но как протащить целый мехкорпус, через хляби да болота на Овручский плацдарм???

— Лето в этом году жаркое… Болота подсыхают и лесные тропинки становятся проходимы. Корпус Кёллера стягивали под Овруч, целых три месяца. По эскадроно…по батальонно…Для генерал-оберста Фриснера, это будет неприятный сюрприз.

* * *

— Хорошо, что в воздухе нет люфтваффе. Иначе нас пожгли целыми эскадронами…

Генерал Громов с раздражением стянул с себя шлем с наушниками. Весь механизированный корпус, три отдельные танковые бригады, вторая, восьмая гвардейские и пятнадцатая и первая и четвертая моторизованные стрелковые бригады вытянулись в бесконечные маршевые колонны, видимые наверно из самого космоса пробираясь вслед за наступающими гренадерами корпуса Гвоздилова.

Гренадеры, забили своими обозами все мало- мальские важные дороги, заставляя тащится наступающих следом танкистов Громова совершенно черепашьим темпом, что вызывало у Громова, приступы гнева, плавно переходящего в бешенство. Пожалуй, впервые за свою долгую фронтовую карьеру, он чувствовал себя, абсолютно беспомощным.

— Успокойся, Дмитрий Иванович. Спокойно заметил Некрасов, закуривая очередную папиросу. Все идет по плану, пожалуй, впервые с начала войны. Гренадеры движутся на удивление легко, германцы, кажется впервые действительно оглушены огневыми ударами.

Здесь Громов согласился со своим начальником штаба. Местность, по которой наступали танковые эскадроны — здорово напоминала лунный пейзаж. Обрушенные обстрелом и засыпанные землей траншеи и блиндажи, посеченные траками танков и минными тралами поля с мертвой сожжённой травой, изувеченные перелески с голыми, посеченными осколками деревьями напоминающие молящих о помощи тощих людей, задравших вверх руки. Горелая русская техника встречалась весьма редко, чего не скажешь о немцах…Чуть ли не каждые полверсты попадались полностью разрушенные артиллерийские или минометные позиции, бронебойные опорные пункты с разбитыми орудиями и ПТУРС и трупы…множество трупов в камуфляже «древесная лягушка»… Трупы уже начинали пованивать и воздух привычно загустел и наполнился тошнотворным сладковатым ароматом, который невозможно спутать с никаким другим. К этому добавился равномерный гул миллионов мух, слетевших на невиданное пиршество мертвой плоти…

* * *

Масштабы и сила первого удара, стали понятны через двое суток когда потерявшая до половины из своего пятнадцатитысячного состава 63 Туземная пехотная дивизия генерала Али Нахичеваньского плотно блокировала Брацлав и обеспечила переправу авангардов 1 и 2 гренадерских дивизий на противоположный берег Южного Буга в направлении Немирова, сматывая неприступную «Линию Гинденбурга» с открытого фланга, словно уборщица старую ковровую дорожку. В центре обороны 8 полевой армии, генерала Отто Вёлера, теперь зияла дыра, словно ей вырвали сердце. Находящаяся во втором эшелоне гренадерского корпуса гвардейская стрелковая дивизия генерала Дельсаля, продолжала упорно пробиваться на запад расчищая дорогу, отдельному механизированному корпусу Громова идущему за ней по пятам.

Поворот двух гренадерских дивизий на северо-запад, здорово разгрузил немногочисленные дороги от бесконечных интендантских колонн, что резко увеличило скорость движения танкового соединения. Наконец вечером 27 июня, совершив обходной маневр, авангард 2 отдельной танковой бригады «Воющие черти», сбив хлипкие заслоны 56 пехотной дивизии фольксвера отступающей под беспрерывными ударами нашей фронтовой авиации, буквально висевшей над полем боя — вышел на оперативный простор у местечка Шпиков.

* * *

— Так воевать, мне нравится. Весело признался Горелый своему командиру. На газ давишь и трофеи собираешь…

— Вот что за язык у тебя, Горелый⁈ Вечно ты каркаешь, как ворон худой! Завелся Фокин.

— А что такого Савва? Все по честному. Тикает фриц…тикает, сука… Добавил башнер Суханов, неожиданно поддержав мехвода.

Савелий не стал спорить со всем экипажем и злобно сплюнул в валяющийся на обочине остов немецкого MAN от которого явственно несло гарью и мертвечиной. Немцы, действительно бежали и бежали быстро. Вторая гвардейская танковая бригада фон Паннвица, идя на острие 65 механизированного корпуса генерала Громова, постоянно взвинчивала темп преследования не давая германцам зацепится за промежуточные рубежи обороны. Важнейший железнодорожный узел Подолии, Жмеринку- они взяли вчера днем без сопротивления, немцы сбежали после первого же удара вертолетов и штурмовиков «Громобой». Попытки немецкой пехоты, оказать сопротивление в наспех созданных «шверпунктах», заканчивалось всегда одинаково. Засеченные с беспилотных разведчиков, плохо замаскированные «шверпункты» уничтожались атаками вертолетов или бомбардировщиков и добивались огнем из танковых орудий. В отличии от гренадеров и туземных полков, прорывавших злосчастную линию «Гинденбург», кровью и потом, бронекавалерия, вырвавшись из — за их натруженных спин на оперативный простор, стальной гребенкой, сметала германские тылы, парализуя и подавляя волю к сопротивлению.

Винница, столица Подольской губернии, была обойдена с юга и спустя 48 часов уже находилась в глубоком тылу рвущихся на запад «восьмидесяток» Громова. В Жмеринке, были захвачены обширные склады, несколько составов с поврежденной техникой и пара тысяч пленных. Ночью, эскадрон Черкасова, атаковал пытающуюся улизнуть из смыкающегося кольца длинную колонну интендантов 11 армейского корпуса фольксвера. Савелий, до сих пор отчетливо видел, как их фугасные снаряды и зажигательные трассирующие пули, разносили в клочья хлипкие туши груженных «бюссингов», «даймлеров» «магирусов» и «манов», как визгливо вопя, метались под шквальным огнем фигуры немецких солдат…

* * *

Малороссийские городки, местечки и хутора, встречали русские танки и бронемашины, толпами стоящего на обочинах, нарядно одетого народа и бойкие чернобровые хохлушки, сверкая глазами и золотыми серьгами смело лезли на танки, передовая солдатам корзинки со снедью и полевые цветы и отчаянно стреляя глазами…. Не за бесплатно конечно.

Прапорщик Фокин даже воспользовавшись моментом, завалил одну такую чернобровую на спину, прямо в паре шагов от кормы пышущего жаром «ящера», во время короткой остановки для отдыха после длительного марша на солнцепеке. Расплатился, с ловко одернувшей подол молодой солдаткой Оксаной, двумя свернутыми в трубочку червонцами. Еще за червонец купил неуставной еды. Четверть грушевого самогона в бутылке из под водки, бутыль молока, холодного явно из ледника, шмат домашнего, копченого сала завернутый в тряпицу и с десяток яиц и ноздреватый каравай хлеба и кульком крупной, серой соли.

— А муж то где, Оксана — краса? Зачем то спросил Савва…

Девица пожала плечами, поправляя сбившийся локон и поднимая детское одеяло на котором они и кувыркались под вишней у плетня…

— В Германию угнали. Где то на шахте в Руре работает…денег не шлет, паразит. А мне троих кормить надо. Ладно, прощай солдатик…

Оксана — краса, поцеловав Фокина в губы и напевая что то веселое, двинулась вглубь запущенного сада…

Через десять минут, огромная железная змея маршевой колонны первого эскадрона вздрогнула и поднимая придорожную пыль, двинулась на запад…

* * *

— Генерал Чоглоков убит…Мрачно сообщил Некрасов, бросая на походный стол желтоватый бланк шифрограммы. Вместе со всем штабом…

— Это как? Опешил Громов буквально неделю назад видевший румяного и усатого красавца Чоглокова на совещании в штабе фронта, у Риттера…

— Очень просто, Дмитрий Иванович…Внезапный налет люфтваффе на штабную колонну во время марша. Видимо радиоразведка немцев наводила или агентура из местных. Расслабились на марше, а немцы, они ошибок не прощают. Снесли всю колонну подчистую. От Чоглокова только шлем нашли и планшет обгорелый. От начштаба Сербина — погон….

— Кто новый командир 53 мехкорпуса?

— Комбриг 16 танковой. Генерал Никитин. Кажется…Сейчас дела принимает…

Громов, посмотрел на карту и перевел взгляд на мерцающий монитор бортового ЭВМ, командно-штабной машины.

— Где это было?

— На Староконстантиновском направлении…

— Значит сейчас, Константин Герасимович, мехкорпус Чоглокова, земля ему пухом, что двигался параллельно с нами севернее, остановился?

Некрасов посмотрел на карту…

— Да. 53 мехкорпус, как и мы двигается разбросанно, управляется из штаба соединения в режиме реального времени…Сейчас, он остановился. Потребуется минимум сутки, что бы восстановить управление войсками. И еще сутки, что бы навести порядок со снабжением…Вы же знаете как прожорливы наши газотурбинные «ящеры» и колесные бронемашины пехоты…

— Мы же продолжаем двигаться вперед…как и 61 мехкорпус Ланевского южнее. Думаю, через пару суток мы продвинемся верст на шестьдесят, прежде чем танки Никитина, начнут нас догонять…

Громов еще раз бросил взгляд на график снабжения топливом и боеприпасами…

— Уже через сутки, у нас будет минимум по топливу, менее половины заправки на машину. Плюс будет открыт наш северный фланг. Что бы вы сделали на месте генерала Фриснера, Константин Герасимович?

Некрасов, выпустил струю ароматного дыма, повертел в руках зажжённую папиросу и сказал.

— Контратаковал. С севера, со стороны Летичева. Там у нас одна Финляндская стрелковая бригада…сбить ее сильным ударом вполне можно. Потом врезал бы в тыл основным нашим силам, отрезая корпус от снабжения в Жмеринке и Браилове…

— Но наша авиация, безраздельно господствует в воздухе, Константин Герасимович…Напомнил своему начштаба Громов…

— Значит немецкому командованию, надо решить эту задачку. Причем в ближайшие двое суток. Иначе, им не удастся воспользоваться вынужденной приостановкой сил 53 мехкорпуса и попытаться разбить нас по частям…

Через сутки, генерал Громов убедился, насколько был прав его начальник штаба…

* * *

— Еще раз, геноссе Вальтер. Что значит парашютная панцер-гренадерская дивизия? Недоуменно спросил стоящего перед ним генерал-майора в полевой форме люфтваффе, Герман Брайт, командир 3 панцер-корпуса.

Эрих Вальтер, вздохнул. Как же его достали эти армейские дуболомы.

— Личный состав дивизии люфтваффе «Манфред Рихтгофен № 2», укомплектован личным составом запасных батальонов 21,22 и 24 парашютных дивизий, частей ПВО и наземных частей люфтваффе. Но дивизия вооружена и обучена по стандартам гренадерских соединений ННА.

— У вас ведь есть танки?

— Так точно геноссе генерал-лейтенант. Танковый полк и два панцер-гренадерских полка. Двести единиц танков «леопард-2» и три сотни бронемашин различного типа.

Генерал Брайт, наконец усмехнулся.

— Черт возьми…Я думал, наше отступление — уже никогда не закончится. Но слава Марксу, у нас теперь есть танковые части в люфтваффе и они прибыли на помощь.

Брайт решительно подошел к карте, расстеленной на столе.

— Подойдите сюда, геноссе Вальтер… Дела идут скверно. Десятая полевая армия Фитингофа, чудом избежала кольца под Житомиром и откатывается в сторону Ровно, оставив укрепления линии «Гинденбург» без сопротивления. Восьмая полевая армия Отто Велера, куда входит и наш 3 панцер-корпус, атакованные тремя русскими ударными кулаками едва не попала в окружение в районе Немиров-Винница. Наш фронт прорван на всю глубину, русские «свистуны», висят у нас на хвосте, постоянно атакуя и заходя во фланг. Бронетанковые силы группы армий «Юг», основательно потрепаны неудачной операцией «Фестунг» и из-за потерь не имеют возможности парировать действия механизированных соединений русских.

— Геноссе Брайт, что значит «свистуны»?

Герман Брайт, едва не поперхнулся, потом поднял удивленные глаза на Вальтера и спросил.

— Генерал-майор, вы что, не служили на Восточном фронте?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Но я больше двух лет провоевал в Африке! Камерун, Ливия, Египет! Командовал 22 парашютной дивизией в операции «Анубис», за что награжден Дубовыми листьями к Кресту Шарнхорста!

Вспылил Вальтер.

Герман Брайт покачал головой и тихо сказал

— Да, «Анубис», прекрасно проведенная операция спасшая жизни десяткам тысяч жителей ГДР и лояльных нам арабов (2)… Как и оборона от янки линии «Цезарь». Но здесь, в России, совсем другая война и другой противник…

— Я понимаю…

— Нет, геноссе Вальтер. Отрезал Брайт

— Не понимаете. Русские — не американцы и если ваш арьергард огрызнулся, янки оставят вас в покое, дадут отойти, надеясь, что вас добьет авиация. Здесь же, если арьергард обстрелял русских, они наоборот удваивают усилия, что бы его уничтожить. Для них это как красная тряпка для быка, значит — наш основные силы где то рядом. Они догонят и вцепятся в вас, что бы им этого не стоило.

— Но это рискованно!

— Несомненно. Но русские, любят рисковать генерал-майор. И мало обращают внимания на собственные потери. Их промышленность сейчас на подъёме и помогает быстро восполнять утраченную технику. Даже такую сложную, как самолеты, вертолеты и газотурбинные танки…

— Это вы их называете «свистунами»?

— Да. Это порождение дьявола, не иначе. Быстрая, маневренная машина с очень крепкой броней в последней модификации. Держит даже оперенные-бронебойные снаряды «Pfeil» с полукилометровой дистанции в лоб…

Эрик немного опешил. Оперенные подкалиберные снаряды, обычно протыкали американские М90 насквозь, словно картонные. Не считая модификаций с дополнительной броней…А здесь. С полукилометра выдерживает попадание…Немыслимо…

— Сколько у вас обстрелянных солдат, геноссе Вальтер?

— Не менее четверти личного состава. Ветераны африканской компании.

— Это неплохо, геноссе, очень неплохо…Смотрите внимательно.

Палец Германа Брайта уткнулся в город Проскуров.

— Это второй город губернии, после Винницы. Русские нацелились на него и планируют как Винницу обойти его с флангов и угрозой окружения вынудить его сдать. За Проскуровом уже в сотне верст, старая государственная граница. Там сейчас, спешно оборудуется оборонительная линия «Германарих». Но на ее обустройство, нужно время. Которого, русские нам не дадут.

Генерал-лейтенант, вздохнул, подбирая слова.

— Ваша дивизия «Рихтгофен», геноссе, по приказу генерала Вёлера, временно поступает под мое командование геноссе Вальтер. Мой корпус измотан тяжелыми потерями и отступлением и едва ли насчитывает двести семьдесят боеспособных «леопардов».

У Вальтера удивленно взлетели брови.

— Да — да, не удивляйтесь. Это реалии Восточного фронта. Две недели назад, я вел в бой больше тысячи «леопардов» на Уманском направлении, сейчас у меня осталась едва ли четверть. Что бы вырваться из кольца под Ободовкой пришлось пожертвовать своей лучшей, восьмой панцер-дивизией. Слава Марксу, из Винницы мы сбежали без потерь.

«Интересно, почему генерал Брайт так смел и так откровенен⁉Неужели на востоке никто не боится комиссаров и „штази“?» пронеслось в голове у Эриха.

— Сейчас, у нас появился реальный шанс остановить наступление русских. Благодаря внезапному и точному удару ваших коллег из люфтваффе, уничтожена штабная колонна русского механизированного корпуса генерала Чоглокова. Мехкорпус временно дезорганизован и остановился минимум на двое суток. Южнее остановившегося мехкорпуса Чоглокова, на Проскуров наступает мехкорпус генерала Громова, одного из лучших русских танковых командиров. Они наступают широким фронтом в составе трех танковых и двух моторизованных бригад на легкой бронетехнике. Мотопехота держится на флангах, танковые бригады идут по центру, постоянно маневрируя. Благодаря временной остановке наступления 53 мехкорпуса у русских образовался серьезный разрыв в боевых порядках вот здесь…у города Летичев. Его вчера занял усиленный эскадрон русской разведки, около полусотни бронемашин из состава 4 Финляндской егерской бригады(3)

— Ударим с севера в открытый фланг атакующего русского мехкорпуса⁉

— Именно так. У нас будут сутки форы, не более. Разгромим мехкорпус Громова по частям. Сначала 2 гвардейскую танковую бригаду, потом пятнадцатую и восьмую Сибирскую гвардейскую. Противник будет вынужден бросить силы 53 мехкорпуса и 61 мехкорпуса на выручку Громову. Тем самым дав нам время, на обустройство укреплений «Германариха».

— Так точно. Отличный план, геноссе Брайт. Просто отличный. Главное, что бы «иваны» не пронюхали о нем раньше времени…

1. Товарищ — в данном случае, это заместитель Верховного

2. События мая в Египте и операция «Анубис», будут описаны отдельной главой

3. В данном случае генерал Брайт имеет в ввиду стрелковую бригаду

Глава 31

Ретроспектива. Москва 23 мая 2007 года.

— Вы были правы….Знаменитое жандармское чутье, вас не подвело…Здесь сплошные махинации. Количество реальных вылетов транспортных самолетов по полетным журналам минимум вчетверо меньше, чем в учетных документах Штаба партизанского движения. Более семидесяти процентов грузов уходило на «черный рынок».

Орал в трубку Соболевский, пробиваясь через треск помех.

— Отлично. Вы закрепили их показания? Ксаверий Казимирович?

Ответил Женя Небогатов, чувствуя как пот течет по спине.

— Так точно, Евгений Вадимович.

— Оставайтесь на месте. Сейчас свяжусь с Алексеевым, за вами вышлют воздушный транспорт. С охраной. Вам надо дождаться вечера. Кто бы это не был, злоумышленники серьезно настроены. Будьте осторожны…

— Нас атаковали по дороге. Стандартный армейский РМТ, трое гайменников в военной форме. С пулеметом. Нам несказанно повезло, что они пошли на обгон и впялились в ротиновской «атлант»…

— С трупами работают?

— Не знаю. Мы торопились в штаб 408 авиатранспортного полк. Комендатуру некогда было вызывать.

— Где это было?

— Минский тракт. Километр сто пятидесятый…Не дальше.

— Хорошо. Примем меры. Удачи. Ждите вертолет с охраной и будьте внимательны, господин Соболевский.

— Вы тоже, господин полковник…

Бросив трубку, установленной в конспиративной квартире засекречивающей аппаратуры связи, Небогатов, прошел в кабинет и задумался.

«Неужели все так просто и так примитивно⁈ Всегда считал генерала Кобзева, высоким профессионалом и интеллектуалом, не совершавшим ошибок. Один разработанный план по ликвидации генерала Унгерна, чего стоил. Или операция „Иерихон“(2)когда мы руками еврейских боевиков расправились с украинскими погромщиками — социалистами⁈ И здесь банальные приписки и идиотские приказы о резком увеличении численности партизанского движения? Что бы проще списывать стратегические материалы на „черный рынок“? Как то не вяжется в голове…»

Взяв коньяк, Женя налил себе полстакана и разом жахнул, по солдатски, занюхав рукавом отутюженной и накрахмаленной рубашки.

В конце-концов, хищения в при Центральном Штабе партизанского движения, хоть и масштабные, все равно сущая мелочь, по сравнению с тем, как развернулись ребята из «Госрезерва» и поставками продуктов по карточкам…О чем ему поведал Сажень…Выбив правда, в дебюте признания, ему два, нет полтора зуба…

«Потяни за ниточку и на тебя вывалится целая куча пахучего навоза…»

В кабинет стремительно вошел лейтенант гренадер, Василий Сухарев, статный офицер и его помощник, быстро поправляющийся после тяжелой контузии и прикомандированный сотрудник Особой следственной группы при Ставке Верховного Главнокомандования.

— Машина готова и заправлена.

— Надеюсь не по талонам? За наличные⁉

— Так точно, Евгений Вадимович. Все по вашей методике…Как там пан Соболевский, с его ручной гориллой?

— Нарыл. Что надо — нарыл. Давай, господин лейтенант, заводи машину, двинем прямо на Житную площадь.

— В МВД? К графу Орлову?

— К нему….Из его приемной уже свяжемся с генералом по особым поручениям при Ставке…Петром Георгиевичем Алексеевым.

— А почему не отсюда? Палец Сухарева уткнулся в ЗАС.

— Я не всегда доверяю связи, лейтенант. Даже засекреченной. Но то, что некие злодеи прослушивают действующего министра — мне кажется явной фантастикой.

* * *

— Ты хочешь спросить, лейтенант, почему я требую платить за бензин наличными по коммерческой цене, вместо использования стандартных талонов на топливо?

— Конспирация?

Небогатов усмехнулся. Огромным плюсом Сухарева было то, что все схватывал на лету.

— Верно. Можно с помощью одного телефонного звонка, выяснить где заправлялись по этому талону. Это даст возможность, здорово сузить круг возможного поиска нашей операционной базы.

— Я понял, господин полковник. Неужели вы думаете, что все так серьезно?

— Более чем. На Соболевского покушались на Минском тракте. Чудом ушел, преследователи врезались в тягач. Думаю, никто из злодеев не выжил…

— Вы считаете и на нас…

Небогатов кивнул.

— Считаю, лейтенант, считаю. Поэтому, держите одну руку на кобуре и смотрите по сторонам.

Трель радиотелефона прервала разговор и Небогатов взял трубку

— Слушаю, Небогатов.

— Господин полковник? Евгений Вадимович? Смутно знакомый голос в трубке был явно взволнован…

— Да, вас слушают. Представьтесь!

— Капитан первого ранга Роман Иванович Сотников! Из военно-морского училища имени адмирала Берга… представился неизвестный

Сердце Небогатова, ухнуло куда-то вниз, и пальцы сразу онемели.

«Сын, что-то случилось с сыном!». Птицей в голове забилась заполошная, паническая мысль.

— Слушаю вас, господин капитан. Враз севшим голосом спросил Женя.

— Прежде чем временно забирать своего сына из нашего училища, впредь будьте добры делать это официально, господин полковник жандармерии. Есть артикул действий на этот случай…

Из трубки дохнуло изморозью и Жене показалось, что время замерло…

— Что⁉ Что вы сказали капитан первого ранга⁉ Я сейчас в Москве! Как я могу забрать своего сына!

Заорал Небогатов, выходя из ступора

— Не повышайте голос на меня, полковник! Заорал в ответ начальник училища! Вы, прислали за кадетом своих, с позволения сказать, сатрапов из полевой жандармерии с предписанием! Срочно забрать кадета Небогатова! Это недопустимо! Вы поставили в известность только дежурного офицера и начальника курса!!! А должны были…

— Заткнись Сотников! Заревел в трубку Женя… Ты хочешь сказать, что отдал моего сына, каким-то приезжим му…м в форме с липовой бумажкой! Ты понимаешь, с…а! что ты натворил, каперанг⁉

В трубке повисла мучительная тишина, прерываемая нервным сопением каперанга.

— Вы хотите сказать, что не отдавали такого распоряжения⁉ Забрать вашего сына из расположения…

— Нет су…а! Не отдавал, дегенерат, ты флотский. Ты понял теперь, что натворил? Да я тебя, шкура, сгною!

Не выдержав, завизжал угрозы в трубку радиотелефона, Небогатов…

* * *

— Что делать будем, Евгений Вадимович?

Бледный Сухарев, теребил от волнения дешевую оплетку руля. Он не знал, куда деть руки, и Небогатов его прекрасно понимал. Известие о похищении сына, застало его врасплох, но первый шок вылился в грязную, истерику, но уже прошел.

Женя сидел на кресле, откинувшись назад, расслабленно и о чем-то думал. Рядом нервничал Сухарев — мальчишка из элитной дворянской семьи, охотником, отправившийся на фронт и уже хлебнувшего лиха полной чашей…Ему можно психовать, он еще молод и толком не ведает, что такое семья, что такое дети и что такое — когда жизнь твоего сына поставлена под угрозу. А вот Жене психовать нельзя. Он уже выплеснул свою животную злобу, страх и беспомощность на каперанга Сотникова. Теперь нужно думать и ждать. Ждать, когда злодеи сделают следующий шаг и постараться их действия предугадать. И думать, на чем их можно прихватить…

— Ждать будем, Василий. Просто ждать. Не открывая глаз, тихо сказал Небогатов. Они сейчас, прорежутся. И захотят поставить условия. Хотелось бы выслушать похитителей… может удастся прихватить нитку и потянуть за неё.

Сухарев, вздохнул.

— Господин полковник…Просто сидеть и ждать? Извините, ради Бога, но я не понимаю…Ваш сын, в руках у этой своры подонков, а мы будем ждать⁉ Надо сообщить министру Орлову, генералу Алексееву из Ставки! В штаб вашего Корпуса!! Надо поднимать жандармов, полицию и….

— И угробить моего сына?!!! Раскрыв глаза, Небогатов резко вскочил и приблизил лицо с бездонными, дикими от ярости глазами к отшатнувшемуся, Василию.

— Нет, лейтенант. Снова откинувшись на сиденье, уже спокойно сказал Небогатов.

— Ставки для меня, слишком высоки и сейчас лишний круг общения нам не нужен. Тем более, у меня нет уверенности, что рядом с Орловым или Алексеевым, не крутятся личности из числа организаторов похищения…

Сухарев расширил от удивления глаза…

— Не удивляйтесь, Василий Петрович. Корни заговора, могут уходить очень высоко…По крайней мере, люди, осмелившиеся похитить сына-кадета, целого полковника жандармерии в условиях военного времени, должны иметь просто стальные яйца и безграничные возможности, мой друг. Особенно учитывая, что этот полковник выполняет приказ генерала из Ставки и лично знает Верховного…

— Вы знаете Верховного лично?

— Имел честь, лейтенант. Еще будучи ротмистром, в январе двухтысячного встречались в здании Военного министерства…Потом еще пару раз, общался с господином Бородиным на закрытых совещаниях. Но сейчас от этого — больше проблем, чем пользы…

Трель телефонного звонка заставила вздрогнуть Сухарева, в то время как полковник был абсолютно спокоен. Словно бездушный автомат, в человеческом обличии.

Рука, снявшая трубку радиотелефона, не дрожала.

— Слушаю, полковник Небогатов. Без эмоций сказал Женя

Из машины словно вытянули весь воздух и у Сухарева перехватило дыхание и стало сухо во рту…

— Здравствуйте Евгений Вадимович. Поставленный бархатный голос, со стальными нотками, на том конце провода, тоже не выражал эмоций. Профессионалам они чужды…

— Думаю, нам пора встретится, господин полковник, чтобы разрешить накопившиеся, так сказать, противоречия. Без всякой иронии, заметил голос.

— Не вижу препятствий. Всегда открыт к диалогу. В тон ему ответил Небогатов.

Голос, как-то разочарованно хмыкнул.

— Слышал от своих работодателей, совершенно другое. Что вы чрезвычайно настойчивы и изобретательны в достижении своих целей. Не выбирая, впрочем, методы для их достижения.

— Таков стиль эпохи. Так с кем я говорю?

— А это важно? Я всего лишь голос в трубке вашего служебного радиотелефона…

— Тогда, идите на хер, любезный. Если будет конкретное предложение от ваших работодателей — звоните.

С этими словами Небогатов, повесил трубку и снова откинулся назад, закрыв глаза. На его поседевшем виске, Сухарев заметил блеснувшую тоненькую струйку пота, скользящую вниз…

— Зачем вы бросили трубку господин полковник⁈ Ошарашенно спросил Василий

— Затем, что им надо показать, что похищение сына, меня не сломило. И я не склонен к сдаче. По крайней мере — сейчас.

— Но…. Если они не позвонят?

— Позвонят. В течении ближайшего часа. Или я ничего не понимаю в психологии злодеев…

Повторный звонок раздался, через двадцать одну минуту…

Сухареву было страшно даже думать, что чувствовал сидящий с закрытыми глазами Небогатов, во время казавшейся бесконечной пыткой временем… Ей Богу, такого ужаса Сухарев не испытывал даже, захлебываясь нечистотами в заполненном трупами киевском коллекторе…

— Полковник, вы рискуете своим сыном! Бархатный баритон, уступил место стальному голосу, привыкшему командовать.

— Да нет, господин «Голос», рискуете как раз вы…Раз пошли на риск похитить моего сына. И звоните по линии засекреченной связи. Что говорит о ваших немалых возможностях. Вернее — ваших работодателей…

Ответа не последовало более пяти секунд. Человек на том конце, был явно выбит из колеи и мучительно думал. Все-таки, похищения людей с последующим вымогательством, не его профиль, теперь это — ясно. Уже хорошо…

— Станция метро «Триумф Белого движения…» (1) Монастырь Спаса Всемилостивейшего…проходите в левую калитку. Вас, встретят. Но, приходите без сопровождения, полковник. Не рискуйте, сыном еще раз.

— Даю слово офицера. Спокойно ответил Небогатов.

— Тогда через час…Левая калитка, Евгений Вадимович…

Повесив трубку, Небогатов повернулся к Сухареву. Его глаза теперь горели лихорадочным огнем действия, процесса преследования, словно у волка, почувствовавшего запах добычи…

Схватив карандаш и вырвав лист из блокнота, Небогатов быстро писал.

— Вот, лейтенант. Тебе задание. Найдешь этого человека. Скажешь от меня! Представишься адъютантом. И все ему расскажешь. Как есть. Только — ему, понятно.

— Так точно.

— Значит так. Никакой нашей засекреченной связи. Скорее, всего нас прослушивают. Найди независимую линию связи, закрытую и позвони нужному мне человеку.

— Но как…сейчас война…Все под контролем. Особенно спецсвязь!!!

Небогатов сморщился.

— Не разочаровывай меня, лейтенант⁉ Мне не нужен тупоголовый громила, мне нужен быстро соображающий в кризисной обстановке офицер. Еще раз, кто был твой покойный отец…?

— Мммм….глава департамента…член коллегии МИД…

Небогатов развел руками.

— И…черт подери, Василий, соображай быстрей. Ставка — жизнь моего сына…

— Господин полковник…у-у… От волнения у лейтенанта снова началось заикание.

Небогатов ткнул его кулаком в плечо, приводя в чувство.

— Я понял!!! Я вспомнил…Евгений Вадимович…отдел спецсвязи министерства иностранных дел… при службе документации и информации…

— Ты сможешь туда попасть, лейтенант?

— Да…да, смогу, точно… Петр Адамович Вишневский, товарищ министра, друг нашей семьи и мой крестник, он поможет…

— Молодец лейтенант! Все, дерзай. От этого зависит не только жизнь моего сына, но и твоя…Запомни это, Василий…

* * *

Калитка монастыря Всемилостивейшего Спаса, что в сотне шагов от Красной Площади, на Никольской улице, открылась без стука, едва Небогатов подошел к ней.

Рослый монах — чернец, с русой бородой и пронзительными глазами, профессионально обыскал полковника и молча махнул рукой в сторону ризницы, мол, проходи.

В ризнице, стояло два вполне обычных конторских стула(1) пахло воском, ладаном и дорогой туалетной водой. На одном из стульев, сидел, сложив руки на объёмном брюхе, натуральный священник с массивным золотым крестом на цепи и теплой, отеческой улыбкой.

— Присаживайся. сын мой. Указал священник на стул, напротив. Бархатный голос отче, свидетельствовал о том, что именно с ним, Женя разговаривал час назад по телефону.

Женя, окинул взглядом скромное убранство ризницы и сел на указанное ему святошей, место.

«Скорее всего, здесь помимо микрофонов, работают минимум две скрытых съёмочных камеры. Надо быть очень осторожным в словах»

— Делах скорбных….

— Довольно, предисловий, отче… оборвал ряженого или настоящего святошу, Небогатов. Давай те перейдем к делу. Ваши требования и условия возвращения моего сына…?

Священник крякнул.

— Быстры Вы, однако, господин полковник. Прямо на ходу подметки, рвете. В голосе священника проскользнули типично каторжные интонации. Которые не скроешь, хорошо поставленным голосом.

«Да ты братец, из каторжан. Но, образован хорошо и командный опыт есть…Из офицеров…. Что-то типа пластуна, лихой человек, в молодости оступился, скорее всего…»

— Быстры, на этом и стоим…Ну так что, о деле поговорим или как?

— Ну о деле, так о деле…Все что вы собрали, о хищениях в Центральном штабе партизанского движения — пускайте в ход. Генерал Алексеев и Верховный, будут вам благодарны. На далее — табу, Евгений Вадимович.

«Вот это — номер. Получается, что целого генерала жандармерии, сливают просто как шестерку. Прямо заговор века, в пешках здесь, генералы ходят»

— Табу? Это как понимать?

— Да как хотите, господин полковник. У вас есть громкое дело, для вашей репутации, громкие аресты и все такое. Вы потешите своё эго, скорее всего, станете генералом в ближайший год. Верховный, будет вами доволен…Этого-достаточно. Дальше не ройте, полковник. А то — зароют вас. Вместе с семьей. Поверьте на слово у нас достаточно возможностей.

Небогатов фыркнул.

— Какой то примитивный шантаж, батюшка.

Тот пожал плечами.

— Какой есть, Евгений Вадимович…

Небогатов, вздохнул.

— Когда вернете сына?

— Как только дадите слово о выполнении наших условий, полковник. Вернем вашего Ярослава, обратно в кадетский корпус. Где взяли…Съездил парень…к веселым барышням, проветрился…

Небогатов, молча врезал говорливому святоше, в переносицу.

Тот подавился словами и рухнул на четвереньки, заливая кровью старый паркетный пол.

Пока он возился, пытаясь встать и хлюпая носом, Женя выдернул ремень из штанов и захлестнул петлю на его шее.

— Ты чего, падла в рясе, шутить надо мной вздумал. Так я тебя, сейчас удавлю и твое подельники про тебя через минуту забудут, дурачок…

Поп начал хрипеть и скрести ногтями по паркету и тут в затылок Небогатову уперся ствол пистолета.

— Оставьте бедолагу, Евгений Вадимович…

Подняв руки, Небогатов сделал шаг вправо, отступая от поверженного противника.

Двое из ларца в хороших костюмах, подтянутые, словно доберманы. На лицах маски, в руках по пистолету. Чья то личная охрана.

— Вы рискованный человек, полковник. Говоривший человек, вышел из стенной ниши, прямо в ризницу.

Борода, трость, лакированные ботинки. Бутоньерка, на лацкане пиджака. Тонкий запах туалетной воды.

— Вы тоже, сенатор. Как нынче дела на Хлебной бирже, Сергей Никодимович?

— Вашими молитвами, Евгений Вадимович.

Ответил сенатор, Сергей Милютин, некоронованный хлебный король России и один из крупнейших экспортеров продовольствия в мире в довоенное время.

Посмотрев на пытающего встать священника, Милютин скривил губы и рявкнул.

— Уберите отсюда, этого дурака. Пойдемте, любезный Евгений Вадимович, в трапезную, отобедаем, чем Бог послал. Здешний настоятель, отец Амвросий дюже хлебосольный человек. Пойдемте, полковник, не стесняйтесь. Заодно о делах поговорим. Вижу, вы готовы к диалогу…и у меня к вам, интересное деловое предложение….

* * *

— А вы отлично держитесь, полковник. Искренне заявил Милютин, опрокинув чарку водки под слабосоленую селедочку с лучком. Не знаю, как бы я себя повел в вашей ситуации. Ей Богу, не знаю…

— Вы не в моей ситуации, господин сенатор. Ваши дети, либо при должности, либо за границей. Прячутся от мобилизации. А мой сын — у вас в заложниках.

Милютин, кивнул головой, соглашаясь, но все же лично налил, водки себе и Небогатову.

— Заложник, это, пожалуй, громко сказано. Ваш Ярослав — гость. Вынужденный. Нам пришлось продемонстрировать вам, Евгений Вадимович, наши так сказать, оперативние возможности…

— Я впечатлен. Так что вы хотите мне предложить? Думаю, речь идет об некоем обмене?

Милютин, наконец, поставил графин с водкой на стол и поднял пронзительные серые глаза, на Женю.

— Нам, больше не нужен Кобзев. Ваш непосредственный начальник и один из асов тайной войны — оказался мелким жуликом. Он крайне нечистоплотен в финансовых вопросов и неожиданно глуп, для такой должности и звания. Его жадность и топорная работа, чуть не привели все дело к полному краху…

— Миллионные хищения у гражданского населения вы называете «делом»?

Милютин, отмахнулся.

— Вы тоже не ангел, полковник. Иначе бы не служили в карательном ведомстве… Гражданские. о которых вы печетесь — и так привыкли жрать дешевые продукты, так зачем их баловать? Да, есть нечистоплотные поставщики, из-за которых бывают неприятные эксцессы, но мы их — наказываем…

— Эксцессами, вы называете, массовые отравления женщин и детей в тылу? Повлекшие за собой массовые беспорядки? Бунты на военном производстве⁉

— Вот! Усмехнулся Милютин, назидательно подняв вверх палец. Вы специально подчеркнули, на «военном производстве». Сдохли бы эти рабочие на лесоповале или на хлопковой плантации — вам не было бы до этого дела. Как и всему государству Российскому…Вам не людей жалко, Евгений Вадимович. Ваше начальство, в Кремле всполошилось из-за возможного снижения темпов роста военного производства.

Небогатов, даже оторопел от такой откровенности…

— Вообще то, господин сенатор, у нас война идет…И на нас напали…

— Милый полковник…Неприятно оскалился Милютин. Вы хоть лично знаете Бородина, но слабо разбираетесь в хитросплетениях реальной политики…Это война и миллионные жертвы — заслуга самого Бородина. Он и его закадычные дружки — Сикорский и Гучковс кодлой прожорливых промышленников рангом поменьше и развязали эту бойню. Ради сверхприбылей. Жаль только я — старый дурак, это понял слишком поздно…

— Что? Небогатову показалось, что он, ослышался.

Милютин, откинулся на высоком кресле и скрестил руки на груди…

— Вы не в курсе, Евгений Вадимович, что господ Сикорского и Гучкова связывают с Бородиным, давние и тайные деловые отношения? Что нынешний бессребреник Верховный, более двух десятков лет, через подставные фонды владеет крупными пакетами акций «Технологий Сикорского» и банковского дома Гучкова? И сейчас он буквально озолотился…на крови миллионов своих сограждан…

— Только не говорите, что вы не зарабатываете на военных заказах и снабжения армии и гражданского населения?

— Зарабатываем…и очень хорошо. Но денег, много, не бывает. А во вторых, почему кто то, словно клоп будет пухнуть от денег, а я и мои партнеры, должны подъедать крошки с барского стола? Чем мы хуже Гучкова или Сикорского, полковник?

Женя взял полную чарку, повертел в руках и залпом выпил

— Может тем хуже, что их действия, в отличии от вашего мммм…предприятия, не тянут на измену в военное время? Ваши действия на лицо, у вас же господин сенатор, кроме слов — ничего нет…

Милютин снова оскалился.

— Да нет у вас ничего…Евгений Вадимович. Система цифрового учета «Азбука», была введена по настоянию Верховного как раз в рамках борьбы с коррупцией. Разрабатывали и внедряли её, фигуры, связанные Госкомитетом «Электрон» и деньги выделялись через структуры близкие к Гучкову.

— То, что система «Азбука» работает с серьезными сбоями, так это нормально. Любая техническая новинка от паровой машины Ползунова — начинает свою работу со множества «детских болезней»…Да, накажут инженеров разработчиков, программистов…Может кого то посадят…

— А кто то умрет от инфаркта или выпадет в окно…поддержал рассуждения Милютина, Женя…

— Не без этого. Но случай с генералом Кобзевым — вопиющий… открытые, наглые хищения сотен тонн медикаментов, провианта и топлива со складов Центрального партизанского движения. Да кем! Генерал-лейтенантом Корпуса жандармов, человеком приближенному к Верховному!

— Прекратите паясничать, Сергей Никодимович…Вам это не к лицу. Неожиданно, оборвал Небогатов словоохотливого сенатора.

— Да, увлекся…Милютин, снова наполнил чарки.

— Значит так. Давайте, заключим пакт, Евгений Вадимович. Вы забываете о нашем разговоре, отдаете весь материал собранный по складам «Госрезерва» и цифровому учету «Азбука». В замен, получаете обратно своего сына и генерала Кобзева.

— Как я понимаю — тело генерала Кобзева? Он застрелится от стыда?

— Я в вас не сомневался полковник. С такими способностями, вы скоро станете генералом, уверяю вас. Конечно, вы получите труп Кобзева и спокойно реализуете уже собранные на него материалы. Война, как говорится — все спишет.

— Когда вернут Ярослава?

— Немедленно. Как только вы, согласитесь на наши условия и покинете эту священную обитель.

— На чем вы поймали Кобзева? Просто профессиональное любопытство?

— Вы будете смеяться….

Милютин, закурил толстенную сигару.

— Он нас, сам нашел. Раньше вас, на год. На его семье, висит крупный долг, если вы не знали. Его отец- банкрот, как и всё семейное предприятие. Кобзев вышел на нас, мы ему напомнили долг и предложили долю…Это оказалось, проще простого. Но долг был велик, а время уходило стремительно и он самостоятельно решил запустить руку в карман государства, считая, что он — умнее всех. Итог его бестолковости и жадности — вам известен. Он подставил все общество…и больше нам не нужен. Всю грязь, заберет покойник, всю прибыль — наше общество…

Небогатов, тоже закурил.

— Вы же понимаете, что я не оставлю вас в покое? И не прощу вам, похищение сына? Спокойно спросил Женя, глядя в глаза визави.

Но Милютин, один из богатейших людей России, глаз не отвел. Выложил на стол фотографию.

Женя взял её и изображение запрыгало перед глазами…

— Ваша жена и дочь Дарья, полковник…Так называемый «конспиративный особняк» на балансе Корпуса жандармов. Поселок Железнодорожный, улица Липецкая дом 8… Охрана — шесть человек, в доме еще горничная и повар… Я могу прямо отсюда отправить на штурм этого особняка — два десятка головорезов… понимаю, что охрана из жандармов — может отбить натиск, но может и не отбить. Зачем это проверять?

— Вы сумасшедший, Сергей Никодимович.

— О нет, Евгений Вадимович. Я — реалист. И коммерсант. До мозга — костей. Мы вернем вам сына, но если вы продолжите копать — вас не спасет ничего. Даже знакомство с Верховным. Во сколько вы оцениваете жизнь своей семьи? В миллионах рублей? В три, в пять, может в десять? Такие деньги, делаются за день…А теперь ответьте сами себе, сколько духовых, можно нанять за такие деньги на их убийство? Вы их не спрячете даже на Луне…

— Хорошо. По рукам…Когда мой сын, вернется в училище?

— Сразу же после того, как интересующие бумаги и записи, окажутся у меня. Надеюсь — сегодня вечером. И утром — вы, уже триумфатор, раскрывший гнездо коррупционеров в самом сердце Корпуса жандармов…

— Согласен. По рукам, господин сенатор, по рукам…

Операция «Иерихон»- разработка Корпуса жандармов для ликвидации украинского социалистического подполья в Галиции, руками еврейских боевиков. Подробнее об операции «Иерихон», во 2 книге.

Станция метро «Победа Белого Движения» аналог станции «Площадь Революции» в нашей реальности.

Конторская мебель — офисная.

Глава 32

Близ Летичева. Подольская губерния. Операция ' Roland '. 1 июля 2007 года.

— Единственный шанс, остановить наступление русских, это несколько сильных контрударов танковыми соединениями. Но, этому мешают два важнейших фактора, геноссе.

Генерал-оберст Йоханнес Фриснер, командующий группой армий «Юг» — прошелся вдоль строя стоящих перед ним, корпусных командиров и командующих полевыми армиями.

— Фактор первый, товарищи. Соединения 3 и 48 панцер корпусов, понесли тяжелейшие потери в ходе неудачного наступления «Festung». Сколько боеспособных танков осталось в корпусе, генерал Брайт?

— Двести семьдесят семь. На ходу, в боеспособном состоянии… Тут же ответил мрачный Брайт, словно ждал этого вопроса.

Оглушенный цифрой, Фриснер, нервно закашлялся. Сформированный для «летнего стратегического наступления» 3 танковый корпус был укомплектован по штату семилетней давности и как и 48 панцер-корпус и насчитывал, три танковых дивизии и одну броне-гренадерскую. Страшная сила, почти тысяча новейших панцеров «Леопард-2», семьдесят тысяч личного состава и такой немыслимый разгром… Майн Гот, как же ошиблась Ставка и Генштаб в планировании третьей летней компании на Восточном фронте!

«Это просто чудо, что Брайту удалось вывести хотя бы пятую часть танков и половину людей из кольца и под ураганным огнем русской артиллерии»

— Сколько у вас, боеспособных танков Отто? Обратился генерал-оберст к командиру 48 панцер-корпуса, генералу Кнобельсдорфу.

— Триста восемьдесят шесть, геноссе!

— Мда…совсем не густо. Значит так. Изымайте всю бронетехнику из наиболее пострадавших панцер-дивизий и передавайте остальным дивизиям корпусов. Оставшиеся штабы и личный состав отправляйте в Варшаву. Там сейчас формируется новый панцер-корпус Резерва Главного командования ННА. На фронте, этим остаткам-делать нечего, они пока, небоеспособны.

— Так точно…

— Генерал Раус!

— Слушаю, геноссе⁉

— Ваш, 47 панцер-корпус, не принимал участие в Уманской битве, находясь в резерве группы армий. Он понес потери при отступлении от ударов авиации противника на марше?

— Никак нет, геноссе генерал-оберст. На ходу в корпусе шестьсот девяноста два танка!

— Отлично. Значит вы, в операции «Роланд», будете основной ударной силой.

Фриснер поднял вверх указательный палец.

— Но товарищи, есть второй фактор могущий сорвать наш контрудар. Это господство в воздухе, причем в последние дни — абсолютное, у русских ВВС. Их тяжелые штурмовики БШ-10 и бомбардировщики Б-50, это настоящее проклятье для наших сухопутных войск. Где черт возьми наши люфтваффе, генерал Десслох?

Обратился Фриснер к командующему 4 воздушным флотом, генералу люфтваффе, Отто Десслоху.

— Наши ВВС, понесли тяжелейшие потери, поддерживая армию в ходе операции «Фестунг»…товарищи. В бомбардировочных и штурмовых штаффелях, потери самолетов достигают семидесяти процентов… Но это, терпимо, можно сделать новые самолеты. Но потери опытных пилотов ударной авиации — нам восстановить гораздо сложнее. На это, уйдут — годы, товарищи…

— У нас нет столько времени, геноссе Десслох! Если мы не остановим русский танковый каток, сейчас, противник ворвется на наших плечах в Галицию, то там не далеко до Польши… Можно хотя бы очистить небо над нашими панцер-корпусами, на двое суток? Большего не прошу….

— Исключено. Холодно отозвался Десслох. У меня нет, столько истребителей. Тем более по вашему же приказу, геноссе Фриснер, 6 истребительная авиадивизия генерала Грайма, была переориентирована с прикрытия наземных войск на их воздушную поддержку. В итоге, мы потеряли почти сорок процентов истребителей. Сейчас — это очень чувствует наш фольксвер, товарищи.

— Откуда такие потери, геноссе Десслох? Не выдержал Фриснер…

— Новые легкие подвижные ЗРК русских, на шасси армейских грузовиков. Они примитивны и просты, вооружены распространёнными и дешевыми авиационными ракетами, выпускаемыми по американской лицензии. Именно они создают нам, больше всех проблем. Они создают плотную зону поражения на средних и малых высотах, при заходе на цель. Вкупе с тяжелыми ЗРК типа «Квадрат» и многочисленной малокалиберной зенитной артиллерией — это просто смертельно для люфтваффе.

— Если, люфтваффе не прикроет нас с воздуха, то контрнаступление, можно не начинать…

Десслох усмехнулся.

— Можно это сделать более оригинальным способом товарищи. Генерал Шюррле, прошу вас…

Вперед выступил, тощий и молодой генерал-майор авиации, начальник штаба воздушного флота.

— Захватив уверенное превосходство в воздухе с начала этого года, противник, настолько уверовал в свои силы, геноссе, что частично утратил бдительность. Основную массу своей фронтовой авиации он держит на восстановленных аэродромах вокруг Киева, так же на построенных полевых аэродромах Кременчуга и Черкасс. Несмотря на серьезное прикрытие силами наземного ПВО и наличие дежурных эскадрилий истребителей — есть уязвимое место. Русские разработали шаблон и четко следуют ему. На этом мы их и поймаем…. Ударим, во время смены дежурных расчетов РЛС и смены звеньев истребителей. Это — одно время…в пять утра…

— Вы же говорите, у вас не хватает ударных самолетов… Фриснер повернулся к Десслоху.

— Конечно. Если их убивать о вражеское ПВО…Если ударить по вражеским аэродромам в удачное время, подойдя на малых высотах, небольшими группами, используя лишь кассетные и зажигательные бомбы — эффект может быть оглушительным…

— Вражеские самолёты стоят очень кучно, обратите внимание, товарищи, на открытое хранение боеприпасов и частично топлива…

Генерал Шюррле, разложил веером несколько снимков.

— Русская авиация, постоянно весит в воздухе…Подал голос командир восьмой армии, Отто Вёлер. Особенно, страдает наша инфантерия и артиллерия. Просто не дают головы поднять…Поэтому, их танковые бригады и проходят сквозь нашу полевую оборону как нож сквозь масло…

— Поэтому они рискнули разместить боеприпасы и часть топлива, вне укрепленных хранилищ, фактически открыто…Это, позволяет быстро подвешивать бомбы и заправлять бомбардировщики и штурмовики…И вот еще…

Палец Шюррле указал на несколько строений. Обведенных, красным кругом.

— Здесь, казармы русских пилотов. Это тоже важнейшая цель, товарищи. Достаточно, убить пилота и самый современный «чертов крест»(1) станет дорогостоящей, бесполезной игрушкой на пару месяцев…

— Отлично, просто отлично! Геноссе Десслох, геноссе Шюррле, вы получаете карт- бланш, на воздушную составляющую операции «Роланд». Все ресурсы — вам!

— Еще, одно, генерал-оберст…

Шюррле, посмотрел на тихо подошедшего, генерала Гофмана, начальника разведки группы армий «Юг» и настоящей занозы в начальственной заднице.

— Перед началом наземной атаки, есть возможность обезглавить один русский мехкорпус. Наша агентура и радиоразведка, точно установила нахождение штабной колонны генерала Чоглокова и отслеживают её. У меня, нет возможности использовать наземную зондер-команду для нападения на колонну, думаю. коллеги из люфтваффе — мне помогут.

— Это не займет много времени?

— Нет. Один кинжальный удар, товарищи. Пара «мессершмидтов», с кассетными кумулятивными бомбами остановят механизированный корпус, рвущийся к Староконстантинову.

Фриснер, кивнул.

— Итак, геноссе, диспозиция такая. Сорок седьмой панцер-корпус, генерала Рауса, станет нашей основной атакующей силой. Основной удар — по мехкорпусу Чоглокова. Он, здорово разбросал свои бригады и есть возможность разбить их поодиночке. Особенно если его штаб, будет уничтожен на марше. Разгром мехкорпуса Чоглокова, пробьет брешь в русских атакующих порядках.

— Генерал Кнобельсдорф! Задача вашего корпуса, совместно с корпусом генерал-лейтенанта Швеппенбурга, создать подвижную оборону на линии Шепетовка-Новоград-Волынский. Войска вашей армии, генерал Фитингоф, получают от меня, «стоп-приказ». Ни шагу назад! Цепляйтесь за каждый хутор, каждую мельницу, каждую деревню. Не дайте мехкорпусам Каткова и Кёллера, смять вашу оборону. Вам надо продержаться двое суток, максимум. После разгрома корпуса Чоглокова, русские будут вынуждены снимать танковые соединения с вашего направления и перебрасывать под Староконстантинов, на выручку разгромленным…

— Теперь вы, генерал-лейтенант Брайт. У вас чертовски сложная задача. Взять реванш у господина Громова за Ободовку и Бершадь. Его мехкорпус, взял отличный темп преследования и уже, вышел на дальние подступы к Проскурову. Если падет Проскуров, то линия «Германарих», еще недостроенная, будет прорвана русским с ходу. Ваша задача, ударом во фланг, вот здесь, у Летичева, отрезать три его танковые бригады от интендантских колонн и артиллерии. Правый фланг мехкорпуса Громова, прикрывает лишь Финляндская егерская бригада, без танков, на колесных бронемашинах.

— Яволь, геноссе генерал-оберст! Но в корпусе Громова, даже после потерь, более четырех сотен БТ-80, последней модификации…У меня нет и трехсот…

— Вы получите подкрепление товарищ Брайт. Из группы армий «А», переброшена вторая броне-гренадерская дивизия люфтваффе «Манфред Рихтгофен». Она, укомплектована полностью парашютистами и вооружена танками «Леопард-2». Временно, дивизия «Рихтгофен» вольется в ваш корпус и встанет на острие главного удара, Херманн! Не упустите реальный шанс, поквитаться с Громовым за поражение на Уманской дуге, генерал!

* * *

— Это еще, что за каракатица шурует? Младший унтер-офицер пластунской сотни разведывательного эскадрона, четвертой Финляндской стрелковой бригады, Семен Мянник, удивленно оторвался от окуляров и протянул бинокль командиру, лейтенанту Дмитрию Кутепову.

Кутепов взял бинокль, глянул, куда указывал глазастый унтер тихо выругался и снова поглядел.

— Похоже, что первого леопарда на колесное шасси поставили…Наконец, резюмировал лейтенант, в прошлом, учитель физики в одной из барнаульских земских школ.

— А на кой черт то? Не понял Мянник, в прошлом водитель коммерческого грузовичка из-под Харькова.

Лейтенант пожал плечами.

— Может для скорости? Вон смотри как чешет по шоссе. Верст восемьдесят, не меньше.

— Ага. И качает его, господин лейтенант…того и гляди — опрокинется.

— Да уж. Ладно. Отползаем. Все к машинам. Пощупаем фрица, если уж сами лезут.

* * *

Тяжелые бронеавтомобили «Кайзер», действительно имели башни хоть и несколько облегченные от танка «леопард-1» и были типичным порождением сумрачного тевтонского гения. Имя обширные «союзные территории» в Африке, немцы пользовались обычным полугусеничным бронетранспортером пехоты «Хономаг» в его различных модификациях. Все бы ничего машина вполне устраивала всех и Африканский корпус егерей, и армейские части, но в ходе майского разгрома Франции на континенте в руки германцам не попался перспективный бронеавтомобиль лягушатников, «Панард» AML-90. Небольшая, почти небронированная машина с огромным запасом хода и мощным, 90 миллиметровым орудием. Немцы в отличии от англичан и итальянцев, на нее не обратили внимания, готовясь к войне на Востоке и надеясь на легкие гусеничные танки в разведывательных частях панцер-дивизий.

Все изменилось поздней осенью 2003 года, когда войска «Свободной Франции» неожиданно разгромили итальянскую армию вторжения и погнали ее в Ливийскую пустыню. Рим- завопил о помощи и ГДР, нехотя, стала её оказывать. После падения Триполи — летом 2004 года и выхода французов к нефтяным месторождениям, вечер, перестал быть томным и Германии, пришлось ввязаться в серьезную войну в пустыне. И тут внезапно выяснилось, что у фольксвера даже близко, нет аналога шустрого французского «пустынного танка» AML-90. Если у англичан, был в наличии построенный «Лейландом», по южноафриканский лицензии-четырехосный броневик «Руиикат» с 76 миллиметровым орудием, у макаронников, отличный «Чентауро’в тяжелом и облегченном варианте, то ННА- не имело колесной броневой техники, кроме колесного бронетранспортера 'Фукс». Попытки прилепить на бронетранспортер башню от легкого танка, закончились провалом и разведывательные батальоны группы армий «Африка» вынужденно перешли на итальянские «чентауро» и колесные САУ, отлично показавшие себя на фронте.

Но что бы воины первого в мире, социалистического государства, шли в бой на иностранных бронеавтомобилях⁈ Это было форменное святотатство и Главный штаб сухопутных войск ННА потребовал у промышленности, аналог «Чентауро» для эффективных действий в пустыне.

Горячие головы даже требовали просто выкупить лицензию на производство у концерна «ОТО Мелара», но тогда уже возмутились немецкие промышленники. Мол, без сопливых создадим «пустынный танк» с нуля и пусть все завидуют. И действительно, создали. Без сомнения колесный танк «Кайзер», получился самым мощным в мире с солидной скоростью и неплохой защитой. Но увы пока его запустили в ограниченную серию — война в Северной Африке закончилось полным разгромом и эвакуацией на континент остатков германо-итальянской армии генерала Хансена.

Но приказ об отмене выпуска «Кайзеров», никто отменять не спешил и к началу операции «Фестунг», заводы успели выпустить около 160 штук новеньких бронеавтомобилей. Армейцы с Восточного фронта, посмотрев на колесную ходовую часть, стали воротить носы, ссылаясь на русские хляби и бездорожье где несчастный «кайзер» неминуемо застрянет, при первом дождике. В итоге шестьдесят «кайзеров» забрали себе люфтваффе в разведбаты своих наземных дивизий «Рихтгофен», остальных, распихали в панцер-дивизии на Западе, где есть нормальные дороги.

Вот и командир разведывательного батальона 2 панцер-гренадерской дивизии люфтваффе «Рихтгофен», майор Юлиан Тиллман, бросил в бой «кайзеры» в первом эшелоне, сразу на захват не взорванного моста через Южный Буг.

— Сомните «иванов» и захватите Летичев с ходу. Наставлял Тиллмана, генерал Вальтер.

Вам, придается гренадерский батальон и рота саперов. Артиллерия дивизии, будет работать на вашу кампфгруппу, майор. Захватите и удержите плацдарм, до переправы основных сил дивизии.

— Яволь геноссе генерал-майор! Отчеканил Тиллман. Бывший парашютист, переквалифицированный в танковую разведку, успел почти полтора года повоевать в составе группы армий «Африка», командуя ротой пешей разведки в составе 7 парашютной-штурмовой дивизии.

— Геноссе майор. Адъютант штаба батальона, гауптман Гебхард Румор, вскинул руку к заломленной фуражке. Беспилотные разведчики, обнаружили отход основных сил русских из Летичева. Колонны из трех десятков бронемашин покидают город после артобстрела.

— В городе пожары?

— Да. Не меньше, десятка очагов. Где основная масса русских войск?

— Южнее города на пятнадцати километров, разворачивается русская мотопехота на высотах, при поддержке бронебойной артиллерии.

— Они не должны закрепится. Атакуем всеми силами. Дайте мне штаб дивизии.

* * *

— Фрицы, похоже совсем непуганые. Прут колоннами, не останавливаются. Лейтенант Кутепов покачал головой. Сейчас самое время, «языка» брать и холку им намылить.

— А потом? Их, два батальона минимум. У нас и роты не наберется…

Кутепов, поморщился, как будто он снова на уроке и его ученик сморозил, какую-то глупость.

— Врежем в центр колонны из 5–7 и автоматов три на семь…Гренадеров гранатами закидаем. «языка» среди офицеров, возьмем и ходу отсюда. На соединение с главными силами эскадрона.

— А если не успеем…

— То все подохнем. А это, не рационально, Мянник. Хватит болтать. Садись за прицел. Пора щупать немца.

Спрятанные в тени ухоженных садов на богатой улице Клеверной, городка Летичева, три бронемашины БП-84 с экипажами и десантом пластунов имели четкое задание — дать немцам войти в город, потом ударить германцев, максимально больно и отступить на соединение с основными силами как разведывательного эскадрона, так и всей бригады, полковника Деева.

* * *

Противник не заставил себя долго ждать. Четыре громоздких колесных танка и штук семь — восемь уже знакомых БТР DAF, торопливо вползли на Клеверную улицу, прямо перед замаскированными бронемашинами лейтенанта Кутепова. Из трех бронемашин взвода Кутепова, стоящих в засаде вооружение у одной было необычным- укороченное 57 миллиметровое орудие, на базе уже ныне устаревшей зенитки. Ставить такое мощное полуавтоматическое орудие на колесную бронемашину, многие считали излишним, но стрелкам, частенько требовалось оружие помощнее стандартного крупнокалиберного пулемета ХВТ-74 или автомата в 37 миллиметров. Сейчас у «канонерского» броневика унтера Мянника, было первое боевое испытание и Семен, тихо матерясь наводил орудие на проезжающую усиленную разведывательную роту броне-парашютистов…

Ураганный огонь из глубины тихого, тенистого сада, тут же рассек колонну 3 разведывательной роты обер-лейтенанта Дагена, на две части, отсекая тяжеловооруженные «кайзеры» от идущих следом бронетранспортеров. Откинув опоры, броневик Мянника расстреливал из своей «дуры» пятнистые колесные танки германцев. Хлопающему 57 миллиметровому орудию, вторил оглушительный рев 37 миллиметровых автоматов.

Разорванная огнем колонна встала, и в её составе не было офицеров и унтеров с боевым опытом и первый шок от потерь и вражеского огня, вызвал среди новоиспеченных гренадер настоящую панику. Пластуны Кутепова, сблизившись, в завершении всего закидали бронетранспортеры ручными гранатами, применив в завершении ручные бронебойные гранатометы. Схватив нескольких оглушенных пленных, один из которых, явно был офицером, пластуны поволокли их заросли, словно муравьи, тащат гусеницу.

* * *

— Воздушной поддержки у нас, не будет, Дмитрий Иванович. Неожиданно сообщил Громову — Некрасов.

— Что? Почему⁈

— Сегодня утром, нанесен сильный ракетно-бомбовый удар по нашим аэродромам под Киевом, Черкассами и Кременчугом. Противник, добился полной внезапности. Наша фронтовая авиация, понесла тяжелые потери.

Громов мысленно простонал и ударил кулаком по бронированному борту КШМ…

— Черт! Весь план, летит в…. Непечатно выругался Громов, удивив начштаба…

Некрасов, подошел к карте и достал из портсигара очередную папиросу.

— Надо сворачивать выдвижение на Проскуров, Дмитрий Иванович. В отсутствии авиационной поддержки — рывок вперед, становится форменной авантюрой. Германцы, уже заняли Летичев и развертывают плацдарм на южном берегу….Одной финляндской бригадой мы не сдержим целую панцер-гренадерскую дивизию. Тем более за ней готовится переправляться 3 танковый корпус Брайта…

— Кампфгруппа Брайта, Константин Герасимович… поправил своего начштаба, Громов. Вы же сами слышали допросы пленных, панцер-корпус фактически обескровлен.

— Да нам, много и не надо, Дмитрий Иванович. Если сотни три панцеров у них есть, да еще по данным радиоперехвата и авиаразведки, к ним прибыли существенные подкрепления- это очень то у них существенное численное превосходство. У нас же в строю — нет и четырехсот боеготовых «ящеров». Без серьезной поддержки авиации — мы лезем в расставленный капкан.

— Как в Житомире?

— Хуже. Здесь, мы можем уложить, не одну бригаду, целый мехкорпус. Причем, с таким трудом оснащенный и обученный…

Громов, еще раз посмотрел на карту, хотел было тоже закурить, но сплюнул уже скопившуюся с утра во рту никотиновую горечь.

— Вы правы, Константин Герасимович. Жертвовать корпусом, я не имею права…Сейчас свяжусь с Калитиным и…

Кокая то возня у замаскированного в балке КШМ, отвлекла Громова. Он замолчал и рявкнул в открытую дверь.

— Заткнутся и сюда! Быстро…!

Через секунду, перед генералом оказался начальник разведки корпуса, гвардии подполковник Твертинов в запыленном и рваном маскхалате.

— Что вы там орете, Твертинов…⁉ Какого черта…!

Неожиданно Твертинов оскалился и проорал.

— Языка привезли. Свеженького. Целого гауптмана…

— Лично захватывали?

— Нет. У Деева, финляндцы — пластуны подсуетились. Но пришлось за ним ехать… Еле назад пробились, ей Богу, Дмитрий Иванович…

— Немцы…

— Так точно, давят ироды. Деев, пока держится, но фрицев на плацдарме уже не меньше полка…

Громов махнул рукой.

— Тащите сюда вашего гауптмана…послушаем, что скажет.

* * *

Гауптман Румор, был сильно избит, пускал сломанным носом кровавые пузыри и что то невнятно шепелявил, обнажая обломанный зубы. При неплохом знании немецкого, Громов не понял ни слова и зло посмотрел на Твертинова.

— Вы что подполковник⁉ Совсем в своем пыточном угаре, берега потеряли?

— Никак нет. Получил гауптмана, в таком виде от пластунов. Говорят, отбивался до последнего…

— Говорят, подполковник, что кур доят…Неприязненно заявил Некрасов, рассматривая побитого «языка». Ему нужно, укол промедола сделать. Кофе дать или коньяк. Так мы от него ничего не добьемся.

— Зовите фельдшера. Бегом! Прикрикнул Громов.

После укола, с армейским одеялом на плечах и металлический чашкой с растворимым кофе, гауптман Румор, оттаял и стал более разговорчив.

— Когда вы оказались в дивизии «Рихтгофен», гауптман? Когда прибыли на восточный фронт?

— В мае. Дивизия формировалась с декабря по апрель для действий в составе группы армий «Африка». Но к моменту завершения формирования в Африке было все кончено, герр генерал.

— Почему вас так долго формировали?

— Саботаж высшего командования ННА. Им была неинтересна Африка, они готовились сокрушить вас, в ходе летнего наступления. Весь ресурс уходил туда и лишь личное вмешательство главкома ВВС, который обратился к Председателю Ольбрихту, позволило завершить формирование панцер-гренадерской дивизии, полного штата.

— Когда вы прибыли на Восточный фронт.

— Не позже десятого мая. В состав резерва группы армий «А». Но двадцать второго июня нас перебросили в состав группы армий «Юг».

— Где вы стояли ранее?

— Недалеко от Турина. На севере Италии. Потом, в Румынии, в Брашове. Готовились к наступлению вместе 6 корпусом румын против днестровского плацдарма русских…

— Ваша дивизия укомплектована парашютистами?

Румор помотал головой.

— Менее чем на половину. В основном из тыловых частей люфтваффе. Аэродромные батальоны и роты охраны, части обеспечения.

Русские переглянулись.

— А парашютисты?

— Из семисот солдат дивизионного разведбата, таких менее трехсот. В гренадерских батальонах и того меньше. Десантники, неохотно делятся личным составом…

Громов закурил и задал последний вопрос.

— Кем вы были гауптман, до службы в дивизии «Рихтгофен»?

— Начальник радиометрического поста 11 дивизии ПВО, герр генерал. Служил на Корсике… После двухмесячной подготовки в Турине — адъютант штаба разведывательного батальона.

— И сколько у вас офицеров в дивизии без боевого опыта?

— Две трети. Все кто воевали, выходцы из 22 и 7 штурмовой парашютных дивизий…Те кто выжил в Ливии и Египте…

Громов, жестом приказал увести, пленного и повернулся к Некрасову.

— Черт возьми, Константин Герасимович… Нам, нужно продолжать наступление на Проскуров. Значит так…первой Кавказской стрелковой, восьмой Сибирской гвардейской и пятнадцатой танковым, не снижая скорости двигаться на Проскуров. Город обойти, выставить заслоны на перекрестках и двигаться далее…

— Но контрудар противника во фланг…⁉

— Плевать! Вы разве не слышали? Броне-гренадеры люфтваффе, совершенно неопытны. Перенаправим против них −2 гвардейскую танковую бригаду Виктора Паннвица в помощь финляндцам. Еще, подтянем артбригаду РГК, из состава корпуса. Пусть блокируют, захваченный Летичев огнем. Раз авиации нет- будет работать артиллерия.

— Но за дивизией «Рихтгофен», следует 3 панцер-корпус Брайта! Они несомненно вступят в бой в ближайшие сутки…

— От корпуса Брайта, мало чего осталось…Но здесь, вы правы, Константин Герасимович. Надо связаться со штабом фронта и подогнать, ползущую за нами мотопехоту. Пусть прикроют наш фланг, по Южному Бугу, как можно скорее.

* * *

— Приказ, прост как утюг, господа взводные. Наш эскадрон, гвардии подполковника Черкасова вступает, так сказать в противоестественную связь с третьим стрелковым батальоном Финляндской бригады у деревни Глушковцы. Задача — удержать деревню и не дать немчуре расширить захваченный утром плацдарм.

Зычный голос ротного, гвардии капитана Эрика Иванова, мог казалось разбудить и мертвеца.

Про противоестественную связь, это он красиво загнул. Действительно, бронекавалерия, рвется вперед, моторизованные стрелковые бригады, на колесном ходу, не отставая, прикрывают танкистов с флангов. Такое что бы танковый эскадрон придавали стрелкам — было впервые…

— Извините, господин капитан. А где наш сосед, мехбат(1) майора Асташева? Робко спросил взводный прапорщик Васильев, самый любопытный в роте.

Капитан, мрачно зыркнул на взводного, но быстро сменив гнев на милость, объяснил подчиненным, что обычно воюющий с ними плечом к плечу механизированный батальон, временно придан 15 танковой бригаде Ламберта, для выдвижения в сторону Проскурова.

— Им нужнее. Мы получаем взамен — финляндских стрелков. Еще вопросы — есть?

Вопросов больше не было и после емкого вопля «По машинам, гвардия!», взводный, Савелий Фокин бросился к танкам своего взвода, тщательно укутанных маскировочной сеткой и срезанными ветками в густой дубраве.

Его орлы за короткое время его отсутствия успели на явно украденной или как на передовой называют, трофейной, спиртовой горелке вскипятить в трофейном чайнике, крепкий чаек.

— Сворачиваемся! Быстро! Заорал Фокин подбегая к позициям взвода и поднимая унтеров Щербицкого и Попова, из окопчиков, где они мирно дремали, завернувшись в трофейные немецкие одеяла.

Разочарованный башнер Суханов протянул взводному полпачки галет и кружку свежезаваренного чая.

— Два сахара, Савелий, как ты любишь. Сколько у нас времени?

— Уже нету! Промычал Фокин, засовывая в рот целую галету и пытаясь проглотить, одновременно пытаясь запить все это горячим чаем…

Приказ, полученный от Черкасова и Иванова, не понравился никому, воевать совместно со стрелками в качестве непосредственной поддержки огнем, броней и маневром — дело муторное. Тебя, привязывают к пехоте, словно пса сажают на цепь…Но делать нечего. Обычно стрелки прикрывают танкистов, обеспечивая их фланги от контратак — теперь, наоборот. Любишь как говорится, кататься, люби и саночки возить.

Первая рота Иванова, все девять оставшихся в строю «восьмидесяток», занимали позицию непосредственно в деревне Гшковец, временно вливаясь в стрелковый батальон майора Георгия Коновницына, матерого вояки — финляндца с двумя «георгиями» и отсеченной осколком, мочкой правого уха.

Невысокие, кряжистые стрелки, скинув камуфляжные рубахи, буквально вгрызались в землю вокруг добротных деревенских мазанок, которых уже покинули местные жители, массово сбежавшие в наш тыл.

— Вот роют, как кроты…Восхищенно произнес Суханов, глядя, но шустрых и мокрых от пота стрелков, снующих по деревне туда — сюда и роющих какие то странные крестообразные траншеи.

— Скорее, как муравьи…

Вестовой от капитана, ефрейтор Кравчук, появился через минуту и мигом, словно мартышка вскарабкался на ползущий «ящер» и заорал в ухо Фокину.

— Второй взвод направо! Приказ «Варяга»…Занимайте позиции вокруг церквы…

— Не ори в ухо, придурок! И не лезь под гусеницы, кретин, сколько раз говорить!

— Да пошел ты, прапор! На цыганском лице Кравчука сверкнула шальная улыбка и он одним движением спрыгнув с брони вниз, помчался к танкам третьего взвода, прапорщика Чубарова.

— Вот долбо…б, резюмировал невозмутимый Суханов, опять что то жрущий.

На крошечной, церковной площади, их встретил хмурый капитан — финляндец, обер-фельдфебель, явно ротный старшина с пластырем на щеке и тоненький лейтенант, явно из вчерашних юнкеров.

— Капитан Борщев, Виктор Корнеевич, представился он, протягивая прапорщику Фокину, руку. Нормальная такая ладонь была у капитана Борщева- фронтовая. Чумазая, крепкая и мозолистая. Не как у штабного или тылового.

* * *

— Занимайте оборону здесь, господин прапорщик. Люди Матвей Никитича вам помогут, окопать машины и замаскировать… Борщев, кивнул на фельдфебеля. Ваши позывные?

— Варяг-2. Отозвался Фокин. Частота для связи и ваши позывные?

— «Сидр-3»…Встрял, румяный лейтенант. Не иначе, батальонный связист.

— Смотрите, прапорщик.

Борщев, показал рукой на север, где за околицей Глушковца, плескалось море желтых стеблей кукурузы.

— Летичевский уезд, славен своей кукурузой и сахарной свеклой, прапорщик. С одной стороны, это здорово мешает противнику нас обнаружить — с другой, позволит подобраться близко к нашим позициям. Ставьте свои танки, где посчитаете нужным, но мне нужен вон тот сектор обстрела. Видите, проселок?

— Так точно, господин капитан.

— Думаю, первая атака тевтонов пойдет по нему. Затем, получив по зубам, немцы, будут импровизировать.

— Через кукурузное поле?

— Именно так. Так что постоянно держите связь. Я окружил позицию наблюдательными секретами. Но есть реальная проблема. У нас на роту — восемь расчетов бронебойных управляемых снарядов. Но из-за кукурузы ни хрена не видно. Целится наводчикам, будет тяжело. Так что уповаем на Господа, вашу броню и маневр…и сами не плошаем.

Едва Фокин установил «ящеры» между хатами, выделив каждому танку, сектор обстрела и договорился с соседями, двумя экипажами окопанных бронетранспортеров БП-84 с крупнокалиберным пулеметом и 37 миллиметровым автоматом, как до них долетел треск заполошной стрельбы где-то среди кукурузы…

— Во! Секрет с немецкой разведкой столкнулся. Сообщил унтер-туркестанец, командир отделения, отбрасывая окурок и прыгая в узкую траншею. Сейчас начнется, танкист…

— Слушай унтер. А что у вас такие траншеи странные? Крестом?

— «Деевский окоп»…В честь нашего командира. С гордостью, отозвался унтер. Позволяет обстреливать со всех сторон противника, если он прорвется. И людей не больше отделения можно сажать — все при деле будут…

Беседу прервал отвратительный вой летящих снарядов и Фокин, рыбкой бросился под ближайший танк, наглотавшись песка.

Земля дрожала и ходила ходуном еще с полчаса, потом раздался яростный треск крупнокалиберного пулемёта и истошный вопль

— Фрицы слева!

И сквозь стрельбу, Фокин, подняв голову, услышал хорошо ему знакомый, звук. Рев дизеля «Майбах», установленного на германские «леопарды»…

Глава 33

Глушковцы. Подольская губерния. Операция «Roland». 1 июля 2007 год. Вечер

Артиллерийский обстрел, оборвался сразу, словно кто-то выключил звук и тут из густых зарослей кукурузы выскочили несколько рослых фрицев, прямо напротив крестообразной траншеи. Они не прожили и нескольких секунд, разорванные пулеметной очередью. Бронетранспортеры стали поливать огнем ближайшие подходы к позициям, стараясь отогнать назойливых фрицев, когда по ушам Фокину ударил голос Иванова.

— Варяг −2, не спать! Не спать, мать твою! К тебе, панцеры прутся!

Фокин потряс головой, схватил бинокль и выбрался в раскрытый люк, поплевав на служебные инструкции. Бросил взгляд на часы…ровно 16.00. Поздновато фрицы начинают, хотя день сегодня еще длинный…

Действительно, не менее шести камуфлированных «леопардов», возвышаясь словно корабли в море желтой кукурузы, перли на позицию Фокина, не обращая внимания на ураганный огонь из бронемашин стрелков.

— Бронецели. Тысяча триста метров. Сообщил Фокин в микрофон рации. Огонь по команде. Сосредоточенно, по правому флангу…

Тем временем «леопарды» открыли огонь по хутору, явно стараясь нащупать, позиции стрелков. Меньше всех повезло одному из бронетранспортеров финляндцев, получившему пятидюймовый подкалиберный. Несчастный бронетранспортер подбросило в воздух, и он рассыпался на глазах, разбросав горящие колеса, огненными протуберанцами.

— Все, огонь. Сначала правый фланг, потом левый. Проорал Фокин в гарнитуру и крикнул механику-водителю.

— Горелый, сначала вперед, выстрел и снова за хату….

Появление трех приземистых «ящеров», из за крайних хат, было для немецких танкистов, крайне неприятным сюрпризом, тем более, что дистанция была уже сильно меньше версты и русские БТ-80, появились совершенно внезапно.

— Залп! Рявкнул Фокин и к его радости, все три «ящера», включая его собственный выстрелили, почти синхронно, сразу поразив намеченные цели.

Первый «леопард», схватив ОБПС в борт, сразу вспыхнул и потеряв управление врезался в горящий остов бронетранспортера, взгромоздился на него с грохотом, взорвался. Панцер, в который попал башнер Суханов, получил снаряд в маску орудия и стал петлять, стараясь сбить пламя. Больше всех, повезло третьему с края «леопарду», выстрел с «ящера» Щербицкого, убил его двигатель и он потеряв скорость встал, медленно разгораясь. На крыше квадратной башни, появились фигурки немецких танкистов, тут же сметенные пулеметным огнём…

Оставшиеся три «леопарда» из атакующей линии, не нашли ничего лучше, как вступить в перестрелку, стремясь спрятаться за жирный дым горящих собратьев, это было совершенно зря, потому что тут же ожили бронебойщики туркестанцев.

К «леопардам» потянулись светлячки управляемых по проводам снарядов и один из них, скорее всего «малюта» клюнул танк в левый борт. Танк тяжело развернулся, подставил другой борт и был немедленно расстрелян взводом Фокина, превратившись в огромный костер. Оставшиеся два панцера, закрывшись дымовой завесой отползли обратно сминая стебли кукурузы и отчаянно отстреливаясь…

— Варяг! Хорошо отработали. Четыре-ноль в нашу пользу…Сообщил ротному, по связи Фокин и открыл башенный люк, впуская живительный кислород внутрь танка.

— Потери есть?

— Никак нет…

— У нас есть. Танк Каурого сгорел. Со всем экипажем. Неожиданно сказал Иванов и отключился…

— Таюров погиб, Серега. Сообщил Фокин экипажу и полез на башню.

Ухоженная еще утром, окраина деревеньки, была сильно побита обстрелом, огороды исполосованы танковыми траками а церквушка лишилась макушки, словно её срезали огромным ножом. Четыре «леопарда» горели, выбрасывая черные клубы едкого, черного дыма. Вокруг танков, ближе к русским позициям валялись тела парашютистов-гренадеров, или как их там зовут. Насчитав их менее двух десятков, Фокин довольно крякнул, мол, знай наших.

— Ей пехота вы живые? Заорал Савва в сторону крестообразной траншеи.

— Несомненно! отозвались оттуда. Вы целые, мазурики? — Да че с нами будет…

Из траншеи, вылез давешний унтер, черный от земли.

— Хорошо немчуру приложили. Но мало. Думаю, полчаса у нас есть, пока они очухаются и снова полезут. Где тут чертова полевая кухня? Если есть возможность пожрать, но повар — скотина где-то обязательно мотается…

* * *

— Послушайте меня внимательно, Виктор Генрихович. Вы получаете под командование очень сильную боевую тактическую группу. Помимо 2 гвардейской танковой и 4 Финляндской стрелковой, вам придается 55 отдельная артиллерийская бригада полковника Леднева. Это семьдесят стволов шестидюймового калибра плюс эскадрилья БПЛА…

— Это корпусная артиллерийская бригада, Дмитрий Иванович! Но как же наступление⁉

— В данный момент, противник отступает и сопровождение тяжелой артиллерии, без надобности, хватит штатной артиллерии бригад. Я не собираюсь штурмовать Проскуров, ни даже окружать его- просто обойду. Задачи механизированного корпуса, никто не отменял. Нам приказано прорвать линию «Германарих», пока её занимают разрозненные и ослабленные силы германцев. Ваша же задача, господин полковник — прикрыть мой северный фланг. Не дать кампфгруппе из остатков 3 панцер-корпуса генерала Брайта создать плацдарм на Южном Буге и отсечь нас от снабжения.

— Так точно, Дмитрий Иванович!

Громов вздохнул и открыв портсигар и протянул папиросу Паннвицу.

— Задачку я тебе задал сложную, Виктор…На бумаге у фрицев над твоей группой превосходство полное, особенно в танках. Более чем в три раза. Но есть момент…

Громов, жадно затянулся и сощурился от евшего глаза дыма.

— Основная ударная сила кампфгруппы Брайта — переброшенная из Румынии, вторая парашютно-гренадерская дивизия люфтваффе «Рихтгофен». Название громкое, укомплектована на сто процентов новой техникой. Но это внешний вид, обертка. Пластуны Деева, взяли в плен гауптмана, адъютанта разведбата. Дивизия малоопытная, из офицеров воевала только треть и то в Африке. Остальные, после двухмесячных курсов переподготовки в командиров боевых подразделений. Из нижних чинов — с фронтовым опытом, дай Бог, каждый пятый. Это надо максимально использовать в свою пользу. Создай смешанные боевые группы из танкистов и стрелков, пусть обменяются частотами и держат связь. За каждой тактической группой — закрепи артиллерию. Нарежьте сектора обстрелов. Пусть, выделят офицера — корректировщика в каждую группу. У нас, больше стволов чем у фрицев, Брайт, свой артиллерийский парк под Ободовкой прос…л. Весь плацдарм у Летичева в зоне обстрела бригады Леднева. Не жалейте снарядов, держите германцев, под постоянными огнем. Это нервирует танковых командиров, а генерал Вальтер, тем более, парашютист вчерашний. У них всегда, шапка набекрень. На него Херманн Брайт сильно давить будет, требуя расширения плацдарма любой ценой в надежде пропихнуть на него остатки своих панцер-дивизий и зайти нам в тыл. Поэтому, будь спокойнее, ты действия Вальтера просчитаешь быстро. Так понятно?

— Да…понятно, господин генерал…

— И еще. Связался со штабом фронта. Сюда направляется 15 армейский корпус, генерала Торклуса Федор Ивановича. Его передовые части, авангард 41 пехотной дивизии, прибудет к утру. Пусть размещаются восточнее, как бы генерал Брайт не решил еще один плацдарм захватить. Все, полковник, поздравляю с повышением. Вы, теперь командир особого отряда дивизионного уровня в составе 65 мехкорпуса.

— Служу России, Дмитрий Иванович…

* * *

Следующая немецкая атака, уже через час с небольшим, была необычной. По проселку, среди желтых кукурузных полей, к Глушковцам, пылила немаленькая колонна германской бронетехники, не менее пятнадцати «леопардов» и столько же четырехосных, горбатых бронетранспортера забитых гренадерами.

— Внимание, северо-восток, не меньше батальонной тактический группы фрицев…Успел сообщить ротный как среди полей выросли кусты разрывов тяжелых снарядов…И взрывы неумолимо и стремительно приближались к позициям русских.

— Атака за огневым валом! Захрипела рация. Танки, укрыть за стенами, домов… Успел скомандовать ротный и на Глушковцы, обрушился огненный шквал.

«Только не в башню, только бл…ть, не в башню!» мололся про себя Савелий, уверенный на все сто, что сейчас то же делают бойцы его экипажа и вообще любой солдат его роты или эскадрона. Хуже не придумаешь, когда тебе в башню вертикально пикирует 150 миллиметровый снаряд немецкого тяжелого орудия. Ощущение, что ты сидишь внутри огромного колокола по которому кто то лупит многопудовой кувалдой. Лучше попадет в МТО, там хоть турбину раскурочит но экипаж цел останется…Земля и стоящий на земле танк, ходили ходуном, потом что то с треском ударило в башню и сразу стало нечем дышать…

«Похоже все…» Пришла запоздалая мысль, но взгляд упал на руки. На них оседал какая то серая пыль…

Савва, потер руки… Черт…Это ж пыль… Известняк или глина…

— Все живы? Проорал в пыльную, тьму Фокин

— Да живы, командир не ори… Толкнул его в плечо, Ноздря.

— Ноздря, связь со взводом. Рявкнул Савелий и попытался откинуть люк.

Получилось с третьего раза с трудом откинуть бронированный люк, чем то придавленный сверху. Приглядевшись, Фокин понял, это изрядный кусок кладки от печной трубы. Качественно тогда делали, ничего не скажешь. От хаты осталась куча глины а кладка печная — целая.

Картина разрешения вчера еще мирного, несмотря уже двухлетнюю войну села Глушковцы поражало. Церковь, немцы обстреливали с особым остервенением пологая наличие там наблюдателей-корректировщиков, да и все аккуратные хаты вокруг площади, были разбиты и горели. Но вроде все танки взвода, были целы…

— Фрицы с фронта. Огонь, выбирать цели самостоятельно! Услышал Фокин в наушниках.

Все правильно, молодец наш ротный. Германцы уже, слишком близко, здесь командовать каждым танком не будешь. Просто не успеешь в скоротечном бою и потеряешь управление. Теперь каждый «восьмидесятый», самостоятельная боевая единица и сам ведет свою смертельную дуэль с «леопардами»

У немцев все могло получится, будь в два раза больше орудий и снарядов. Засыпать снарядами наш передний край, потом, следуя за огневым валом, на бронетехнике стремительно прорваться в расположение и спешить пехоту — «штурмтруппен». Но сегодня, видимо кровожадные боги войны были на нашей стороне. Полсотни стволов, это все, что было в распоряжении генерала-майора люфтваффе Эрика Вальтера и он использовал этот козырь.

Колонна германской бронетехники стала расползаться, охватывая Глушковцы, полумесяцем и в этот момент, «ящеры», расположенные за разрушенными хатами открыли огонь, по приближающимся немцам. С расстояние менее версты.

Механизм заряжания, жадно лязгая, бесконечно, подавал снаряды и метательные заряды, сжав губы, башнер Суханов, наводил, прапорщик Фокин — стрелял по появлявшимся в прицеле бронемашинам противника. При перекрестном обстреле, сразу стала видна неопытность германских экипажей, они почти все, остановились на открытой местности, пытаясь разглядеть откуда по ним ведут огонь этого хватило ветеранам первого эскадрона, подполковника Черкасова, расстреливать панцеры и бронетранспортеры, дивизии «Рихтгофен» в течении двух-трех минут…За это время, немецкая батальонная кампфгруппа, потеряла с десяток танков и столько же четырехосных БТР и закрывшись дымовой завесой покатилась назад, отчаянно отстреливаясь.

Этих секунд, хватило, что бы оперенный бронебойный снаряд Pfeil,выпущенный из отступающего «леопарда» поразил в борт, неосторожно выползший из-за кучи щебня, «ящер» унтера Попова. «Стрела» прошила борт между третьим и четвертым катком, прямо в механизм заряжения и танк Попова, оглушительно взорвался, выбросив вверх столб огня и отбросив башню, словно отрубленную голову…

* * *

Тихий зуммер вызова аппарата правительственной связи, оторвал генерал-оберста Йоханна Фриснера от изучения огромной оперативной карты, на которую дежурные штабные офицеры, наносили изменения обстановки после получения вечерних сводок из действующей армии.

— Вас генерал-оберст Гельдер тихо прошептал? подтянутый адъютант майор Вейхс и протянул командующему группой армий, трубку спецсвязи.

— Слушаю, геноссе генерал-оберст! Поприветствовал генерал Фриснер начальника «Большого» Генерального штаба ННА ГДР.

— Как обстановка через сутки после начала операции «Роланд»? Тут же к делу перешёл товарищ Гальдер, не отвлекаясь на прочую чепуху.

— Противоречивая. Определенный успех сопутствовал лишь 47 панцер-корпусу генерала Рауса. Ему удалось полностью разгромить 5 гвардейскую Забайкальскую танковую бригаду русских и отбросить 53 механизированный корпус на двадцать пять километров от Староконстантинова. Но к вечеру, сопротивление нарастает, более того, на помощь 53 мехкорпусу, русские перебросили 60 мехкорпус генерала Каткова в район Шепетовки и атакуют с фланга корпус Рауса. Сейчас, там идут очень ожесточенные бои с переменным успехом.

— Что по Ровненскому направлению? Удалось остановить наступление мехкорпуса Кёллера?

Фриснер вздохнул. Но врать начальству это худшее из зол.

— Удалось только сбить темп русского наступления, геноссе генерал-оберст. У русских на полесском направлении действует крупная группировка кавалерии и сил особого назначения. Они постоянно атакуют наши войска в открытый фланг, в частности панцер-корпус Кнобельсдорфа, ослабленный предыдущими боями и прикрывают с фланга свои механизированные соединения, наступающие на равнине. Темп наступления русских, падает, но мы не можем их остановить…

— Черт. Вы понимаете, что происходит? Бронетанковые соединения группы армий «Юг», не в силах даже приостановить наступление русских встречными контрударами?

— Русские, впервые ввели в бой сразу пять механизированных корпусов, геноссе генерал-оберст. Это без малого две с половиной тысячи быстроходных танков новейшей модификации. При прорыве линии «Гинденбург», они практически не понесли потерь, за них все сделали гренадеры и авиация. Наши бронетанковые соединения, даже вместе со свежим корпусом Рауса, имеют около полутора тысяч новых «леопардов». Именно панцерваффе, понесли слишком тяжелые потери в ходе операции «Фестунг» на Уманской дуге, геноссе… Нам просто нечем их остановить…

Молчание в трубке, говорило о многом.

Наконец Франц Гельдер, спросил.

— Что на южном фланге? На стыке с группой армий «А»?

— Там ситуация развивается критически, геноссе…Противника задержать не удается. Русские, силами двух механизированных корпусов Громова и Ланевского, продолжают наступление на Проскуров и Каменец — Подольский. Контрудар, в районе Летичева, не получил должного развития.

— Причины? Генералу Брайту передана панцер-гренадерская дивизия в качестве усиления. По интонации, стало понятно, что начальник Генштаба сейчас взорвется валом криков и ругани.

— Генерал Громов, разделил силы. Две танковых и одна моторизованная егерская бригада, продолжили наступление на Проскуров, не останавливаясь. Одну танковую, егерскую и тяжелую артиллерийскую бригады он задействовал для отражения ударов корпуса Брайта. Ставка на панцер-гренадерскую дивизию люфтваффе как основную ударную силу, была явной ошибкой. Они не опытны, драться приходится с элитными соединениями русских. Плацдарм у Летичева не удается расширить, несмотря на ожесточенные бои. Разведка докладывает о прибытии передовых батальонов 41 пехотной и 45 пехотных дивизий русских. К утру, нам придется либо эвакуировать плацдарм, либо списать дивизию «Рихтгофен» в безвозвратные потери.

— Черт возьми, Йоханн, ты предлагаешь мне с этим идти к геноссе Председателю на доклад? Взорвался, наконец, Гельдер.

— Да меня тут же спустят в подвал «Штази», где объявят русским шпионом!

Фриснер помолчал.

— Что бы остановить русских, нам потребуется еще пара панцер- корпусов геноссе генерал-оберст. Полностью укомплектованных. Когда в панцер-дивизии, танков осталось меньше чем в русской танковой бригаде, а в воздухе господствует вражеская авиация — что нам остается делать, кроме коротких и не всегда удачных контратак?

* * *

— Я не могу сообщить об этом, ни военному министру, ни Председателю Ольбрихту, ни правительству, Йоханн! Получается, мы оставляем Украину? Вы понимаете, какое это будет иметь политическое значение? Выход русских, к границам Галиции, Венгрии, Польши и Румынии. Правительства этих стран и так висят на волоске, не хватало еще русских дивизий у границ!

— Но нам нужны резервы! В отчаянии заметил Фриснер.

— Резервов, нет. И вероятно, уже не будет. Черт возьми, Фриснер, вы все прос…ли на Уманской дуге! В ближайшую декаду, ожидается высадка американо-французов на Сицилии. Вы понимаете, Йоханн?

— Так точно! Сердце генерала, пропустило удар и рухнуло куда то вниз.

— Есть подозрения, что в случае успеха американцев на Сицилии, союзное нам, правительство геноссе Проди, немедленно рухнет. Нам нужно создать подвижной резерв на севере Италии на случай дестабилизации обстановки у нашего важнейшего союзника.

Фриснер молчал, затаив дыхание.

— Выводите из боя 47 панцер-корпус, Рауса. Он будет переброшен на Запад, в подвижный резерв.

— Но 47 панцер-корпус единственный, кто добился хотя бы тактического успеха!

— С ваших слов, это его последний успех и противник уже вцепился Раусу во фланг.

— Так точно…

— Тогда отводите его и готовьте к переброске на Запад.

— Но наступление русских⁉

— Действуйте, как считаете нужным, командующий группой армий, геноссе Фриснер…

И в трубке раздался длинный гудок….

Побледневший генерал Фриснер, на ватных ногах, сел на стул, любезно поданный, расторопным адъютантом.

Закурив, Фриснер посмотрел на стоящего по стойке смирно, майора.

— Чем занималась ваша семья, майор Вейхс?

— Последние тысячу лет, служили Германии! С достоинством отметил майор склонив голову с безупречным пробором.

Фриснер хмыкнул.

— В таком случае, мне будет проще трудоустроится после войны, дорогой Вейхс. У моего старика, в Хемнице, была пивоварня.

Вейхс, густо покраснел.

— Извините, не понял геноссе, генерал.

— Что вы не поняли, майор⁉ Неожиданно зло, спросил генерал. Мы уже обречены на поражение, и пора задуматься о трудоустройстве после выхода из лагеря военнопленных.

* * *

— Ударим в сумерках. Начало атаки назначаю на 23.00.Посмотрев на часы, заявил собравшимся офицерам боевой группы, полковник Виктор Паннвиц.

— Оно того стоит? Подал голос командир Финлянской стрелковой бригады, полковник Деев. Люди, измотаны тяжелыми боями. В стрелковых ротах, едва ли наберется половина нижних чинов.

— Что с техникой?

— Более-менее. Приблизительно процентов шестьдесят бронемашин на ходу. Но некомплект управляемых бронебойных снарядов. Почти все, расстреляли…

— Уже лучше. Борис Семенович… Паннвиц, обратился к полковнику Леднёву, командиру приданной группе, артиллерийской бригады Резерва Главного командования.

— Слушаю. Виктор Генрихович.

— Что у нас по потерям и по боеприпасам?

— Потери мизерны. Но большой расход боеприпасов за минувшие сутки. Не менее десяти тысяч выстрелов за последние сутки. Это не только расход боеприпасов, но и быстрый износ каналов ствола. Что создаст проблемы с дальностью и точностью стрельбы, Виктор Генрихович. Особенно в темное время суток.

— То есть, артиллерийская поддержка будет слабой?

— По сравнению с дневными обстрелами? Несомненно, но в беспилотной эскадрилье уцелело семь разведывательных «шершней»… Это сильно поможет корректировать огонь.

— Так зачем нам самим атаковать? Мы отбили немецкие атаки на всех направлениях, удержали позиции. Это, просто ослабит нашу оборону. Лучше встретить немца утром, подготовленными.

— За ночь немцы, могут что-то придумать, сообразить. И поставить нас в очень неприятное положение. Предлагаю, сосредоточить две боевых тактических группы в Терловке и Бохне и нанести удар по сходящимся направлениям. Отбросим противника в Летичев, но в город не будем заходить.

Полковник Леднев, неожиданно широко улыбнулся.

— А потом, Виктор Генрихович, как немцы выползут из своих схронов в хатах и палисадниках, нанесете массированный огневой удар по Летичеву.

— Браво, браво, Борис Семенович. Вы, все правильно оценили. Танкисты и финляндцы, неожиданно атакуют в сумерках, потом ваши фейерверкеры и канониры накрывают разворошенное осиное гнездо фрицев, огнем «Ураганов», шести и восьми дюймовыми снарядами. После чего, под прикрытием артиллерийского огня, отходим на прежние позиции.

Гвардии полковник Паннвиц, поднял вверх палец, призывая господ офицеров к вниманию.

— У нас газотурбинные танки и колесная бронетехника, они издают гораздо меньше шума и это, дает нам серьезный шанс в неожиданной, кавалерийской атаке.

— Но сумерки…Ни черта не видно…

— У на тепловизоры на танках. Не Бог весть что, господа, но с двух верст, цель типа «танк» или «артштурм»(1) обнаружит вполне.

— Атакуем без артподготовки…

— Именно так. Впереди пойдут пластуны. Их задача, поддерживать связь с атакующими и наводить их на наиболее опасные цели. Иначе нам, не застать превосходящие силы противника врасплох.

* * *

Новый приказ, удивил. Оба уцелевших танка его взвода, уже поздно вечером, обильно заправили с невесть откуда взявшегося огромного заправщика «Ошкош», многоколесного, словно сколопендра. Потом один из стрелков финляндцев, притащивший танкистам, несколько початков вареной кукурузы, поведал о скором наступлении и о том, что видел прибытие машин с боеприпасами.

Следом появился ротный, гвардии капитан Иванов, собственной персоной. Придирчиво осмотрев изрядно побитые обстрелом танки взвода Фокина, он крепко пожал уцелевшим танкистам грязные руки и сообщил.

— Через полчаса, наша рота, как и весь эскадрон, перебрасывается восточнее в местечко Бохны. Туда прибыли машины снабжения — не стесняйтесь, грузите что возможно в танк. Еще через пару часов — атакуем. Цель — окраина Летичева.

— Там же немцев, до хера…Вырвалось у Фокина, не взирая на субординацию.

— И очень хорошо. Оскалился капитан. Чем гуще трава, тем легче косить. Германцы устали, они измотаны неудачными атаками и потерями. Наша ночная атака будет для них, чертовски удачным сюрпризом…

Когда последний остроносый подкалиберный снаряд занял свое место в механизме заряжания, прапорщик Фокин, вытер руки грязной ветошью и вылез на остывающий от дневной, иссушающей жары, вечерний воздух и огляделся. Возле единственного танка его взвода курил Щербицкий, подложив под зад разделочную колоду.

Фокин легко спрыгнул с кормы танка и подошел к подчиненному.

— Когда уже пойдем, командир? Спросил Щербицкий, затягиваясь и выпуская сизый дым из ноздрей.

— Не терпится?

— Да нет. Устали все. Глаза слипаются. Раньше немцами холку намылим, раньше отдыхать пойдем.

Фокин непроизвольно усмехнулся.

— Как бы с сильнейшей армией мира — деремся. А у тебя, не тени сомнения…

Щербицкий встал, и каблуком сапога, вдавил тлеющий окурок в чернозем.

— Был фольксвер, первой армией, командир, да весь вышел. У нас и техника лучше и солдат больше. Не видать им победы, как одесского привозу.

Устало заметил Щербицкий и полез на свой угрюмый «ящер».

— Рацию на прием поставь, унтер! Крикнул вслед Фокин…

Несмотря на то, что Фокин, застал еще Десятидневную войну, в ночных атаках, ему пришлось участвовать только в третий раз. Уж больно сложно в потемках, управлять войсками, несмотря на все более совершенные системы связи и навигации.

Танковый эскадрон, в котором осталось дай Бог половина танков, выдвигался двумя маршевыми ротными колоннами вслед за передовыми пластунскими командами. Немцы нервничали, беспрерывно пуская осветительные ракеты, так что первоначальный план с использованием новомодных тепловизоров — пришлось отменить.

— Действуем, по старинке. Пластуны ввяжутся в бой, указывая вам лазером

цели, вы их подавляете и двигаетесь с пехотой вперед. Надеюсь на ваш опыт и решительность, господа.

Командир эскадрона, подполковник Черкасов, был как всегда краток и точен.

— Так точно. Козырнул Фокин, отправляясь к своему танку.

Серо-белая ночь, освещенная мертвым светом висящих на парашютах ракет, сочные кукурузные стебли с треском ломающие под траками «восьмидесятых», мерный свист турбины, работающей на низких оборотах это придавало картине выдвижения некий мистический оттенок. Не хватало только ведьмы верхом на помеле.

* * *

Командир «леопарда-2» третьего панцер — регимента, фельдфебель Дитрих Кранц, не спал, несмотря на крайнюю усталость. Его терзало раздражение зреющие где то в груди словно гнойный нарыв, готовое взорваться вспышкой гнева. Его занесло в панцер-гренадерскую дивизию люфтваффе, только в мае, после второго уже ранения, полученного на Восточном фронте. Кранц, беспартийный работяга слесарь, с одного из сборочных заводов «Бюссинга» на севере Германии, служил в танковом батальоне при 46 пехотной дивизии, после окончания танковой унтер-офицерской школы. Дитрих, был отменным служакой, имел два Железных креста и благодарность от командующего группой армий, но в последней контратаке под Гомелем, его «лео» наехал на мину и ему вырвало два катка, посадив панцер на брюхо в расхлябанной пашне в месиве грязи и снега. «Иваны» пытались захватить экипаж и танк, но Кранц, сняв башенный зенитный «косторез» сдерживал их, до тех пор пока не подошли еще два танка «комрадов» вытащившее его тросами. В итоге Дитрих получил несколько осколков, обморозил руки и лицо и получил свой второй Железный крест. После этого, ему предложили перейти инструктором в формируемую панцер-гренадерскую дивизию оснащенную новейшей техникой Дитрих согласился и сейчас, сильно жалел об этом.

Эти чертовы парашютисты и всякие «летуны-дристуны» из аэродромных команд и зенитных полков люфтваффе, очень плохо понимали толк в тактике наземного боя. Либо откровенно трусили, либо наоборот, готовы были бросится на «иванов» очертя голову. Компенсируя свою тупость — исключительно храбростью.

Первые же стычки с русским на противоположном берегу Южного Буга, наглядно показали что дивизия «Рихтгофен» плохо готова для наземного боя, а ещё хуже — для Восточного фронта, где боевые действия отличаются большей жестокостью и размахом чем танковое ралли в Ливийской пустыне. Вчерашняя «гениальная» атака под прикрытием жиденького огневого вала на неподавленные позиции русских привела к вполне ожидаемому результату — тщательно замаскированные русские танки и расчеты бронебойщиков устроили настоящую бойню, когда панцеры «Рихтгофена» приблизились на расстоянии менее версты к многострадальному поселку. В бою сгорел взводный, лейтенант Бирке со всем экипажем и еще два танка. Ротному, гауптману Хансу Тору повезло больше, несмотря что русские буквально расклевали его «леопард», всадив в него два шестидюймовых снаряда и под занавес, еще и тяжёлую управляемую бронебойную ракету «Флегонт». Однако, крупповская сталь выдержала и несмотря на пожар, гауптман Тор, вывел покалеченный танк с экипажем из боя.

Сейчас, танк потушили и даже подремонтировали и ротный с повязкой на голове и благоухая мазью от ожогов, обустраивал оборонительные позиции. Несколько армированных мешков с землей, натянутая на жердях маскировочная сеть — вот и вся оборонительная позиция.

Не выдержав, фельдфебель Кранц подошел к перебинтованному гауптману…

— Геноссе гауптман. Разрешите обратится?

— Разрешаю. В чем дело Кранц?

— Нужно окопать танк по самую башню, геноссе гауптман. Мешки с землей навалить вокруг…

Гауптман, недовольно посмотрел на дерзкого подчиненного.

— Фельдфебель, это вы сегодня подбили русский танк, что его башня взлетела на высоту пятиэтажного дома? Во время второй атаки?

— Так точно геноссе гауптман…я…

— Вы смелый и опытный солдат, Дитрих, поэтому я с вами и разговариваю. Нет смысла мучить ни экипажи, ни гренадеров, после такого тяжелого дня. Танки укрыты достаточно для следующей атаки завтрашним утром. Если русские полезут ночью. ну что же, тем хуже для них. В Африке, мы запросто протыкали своими снарядами американские «Чаффи» с двух километров.

— Но геноссе гауптман…

— Завтра подойдет тяжелый артиллерийский парк. Мы повторим атаку за более мощным огневым валом и несомненно выбьем русских с их «шверпункта». Никакие крысиные норы где они привыкли прятаться, им не помогут. Вам все ясно, геноссе фельдфебель?

Так точно! Бодро сказал Кранц и разве что не строевым шагом оставил своего командира.

«Чертов болван! Тупой парашютист, не видевшей настоящей войны! Молокосос с амбициями» шипел Дитрих уже наверно в тысячный раз обшаривая инфракрасным прицелом колышущиеся заросли кукурузы.

Русские рядом. А если они рядом, то они что то замышляют. Может к ним подошло подкрепление или еще что-то…Да, в «Рихтгофене», сейчас в строю более полутора сотен «леопардов», это явно больше чем под рукой у русского командира. Но черт возьми, что они задумали…???

Сияющая мертвым светом ночь на секунду померкла и когда в внезапно наступившей темноте, Кранц, выбравшийся на башню, увидел тонкие зеленые лучи упиравшиеся в грязную броню его «Леопарда» он все понял… Понял и уже бросаясь вниз к радиостанции что бы заорать в эфир «Аларм!», ясно слышал знакомый, отвратительный гул газовых турбин русских «пфайфферов» выходящих а максимальные обороты…

* * *

— Триста двадцать метров, цель — «танк». После щелчка Фокин, услышал голос пластуна передающего данные об обнаруженной технике противника.

— Горелый, прибавь оборотов! Ноздря, заряжай. Триста метров, на девять часов бронецель!

Схватив микрофон рации, Фокин продублировал приказ Щербицкому, слева и справа уже гулко, словно деревенский набат, ударили танковые орудия «ящеров».

— Пошла потеха! Завопил Ноздря и «восьмидесятый», смяв последние стебли кукурузы вывалился на открытую местность. В дневной прицел, немецкая позиция была видна четка как на ладони. квадратные, едва замаскированные коробки «леопардов» и мечущиеся возле них, тени.

— Крушиии…Прохрипел Савва, припадая к пулемету и расстреливая фигурки танкистов, пытающихся в отчаянном рывке забраться на броню ближайшего «леопарда».

Еще через мгновение, ухнуло и их орудие, всадив оперенный бронебойный «кобальт» в орудийную маску своего визави, проломив броню башни и убив всех находящихся там, включая фельдфебеля Кранца…

Внезапная ночная контратака русских, вызвала у солдат дивизии «Рихтгофен» вспышку паники, что еще больше усилило эффект внезапности. Когда прикрывшись дымовой завесой, быстроходные «ящеры» Паннвица, стали отползать обратно в кукурузу, более менее пришедший в себя от шока, генерал Эрих Вальтер собрал силы для отражения атаки противника, на Летичев, обрушился огненный шквал артиллерийской бригады Леднева.

Глава 34

Московская губерния. Звенигородский уезд. 4 июля 2007 года.

— Вы уверены в своем выборе, господа? Не хотелось бы никого принуждать. Дело, мягко скажем, незаконное. Все таки — убийство сенатора и члена Госсовета.

Полковник Небогатов, посмотрел на свою команду, аккуратно одевая замшевые перчатки.

Лейтенант гренадер, Сухарев, кивнул, раскатывая шерстяной подшлемник в маску.

— Я с вами, Евгений Вадимович.

Соболевский закурил, посмотрел в окно фургона и как бы нехотя, заметил.

— Похищение сына, по любым понятиям — перебор. Кто бы это не сделал и какие бы мотивы у него не были. Ваше предложение, Евгений Вадимович, найти и убить всех, вне зависимости от чинов и рангов, мне нравится. Вне зависимости от последствий. Как говорится, Бьг не выдаст, свинья — не съест.

— А что скажет ваш верный паладин?

Небогатов посмотрел на угрюмого, как обычно силача-парса, прижавшегося к стене фургона и мерно посапывающего.

Соболевский пожал плечами.

— Куда я — туда и урядник Рамазан Сухробов. Ответил за бывшего подчиненного Соболевский.

— Как сын перенес похищение?

— Даже ничего не понял. Пригласили на какою-то дачу, сказали что от Корпуса жандармов. Мол, отец в опасности. Все корректно, исключительно на «Вы». Кормили до отвала, телеприемник и видеомагнитофон с любыми фильмами в наличии…Даже барышню привели. Развлекала…

Мрачно сообщил Небогатов.

— Охрана, какая была?

— Он четырех видел. Все в форме полевой жандармерии…Ублюдки…

— Вернули когда?

— Сразу после встречи с генералом Алексеевым. Как только за Кобзевым пришли….

Генерал Кобзев, начальник Бюро «С» отвечавшего в Корпусе за диверсии, саботаж и развитие партизанского движения на оккупированных территориях, человек продавший свою честь и запачкавшим серебряный жандармский погон тяжелым грехом кровавого стяжательства, естественно, не дожил до первого допроса.

Через два часа, после встречи полковника Небогатова с министром внутренних дел, генералом полиции Орловым и генералом по особым поручениям при Ставке Верховного, Петром Георгиевичем Алексеевым — начальник Особой инспекции жандармерии, генерал-майор Илич в сопровождении прокурора Московского военного округа, генерал-майора юстиции Бакуринского постучали в скромный кабинет Кобзева в Лефортово.

Сквозь плотно закрытые двери, хлопок одиночного выстрела, был плохо слышан. Взломав двери, ворвавшиеся следователи, обнаружили труп генерал-лейтенанта жандармерии в комнате отдыха на кожаном диване с пыльной бутылкой марочного французского вина от 1977 года зажатой между ногами и наградным пистолетом в руке. Сейф генерала был открыт настежь, в примыкавшей к комнате отдыха, помещении ванной, на дне, тлела внушительная куча сгоревших до состояния пепла бумаг.

— Все, фенита, ля комедия…Желчно заметил генерал Илич, засовывая пистолет трясущимися пальцами в кобуру… Соберите весь пепел…отправьте фельдъегерем и надежной охраной, на экспертизу…Может удастся что то восстановить.

Приказал он подчиненным и вышел вон, резко повернувшись на каблуках.

* * *

— Нас ждут государственные награды. Всех. Заметил Небогатов.

— За то, что мы скрыли реальный размах подпольной империи хищений и перевели все стрелки на дохлого Кобзева?

Иронично заметил Соболевский, доставая жевательную резинку к которой пристрастился живя в Америке.

— И за это — тоже. В тон ему сказал Небогатов. В конце концов — не вашего сына похитили…

— Не моего. Легко согласился Соболевский. Но я же здесь, в команде мстителей.

Открыв багажник, Ксаверий достал потёртую кожаную дорожную сумку и достал сверток.

— Пистолетные глушители. Заводское производство.

Тут пришла пора, удивится Небогатову.

— Это только для особых частей Действующей армии…типа пластунов…

Соболевский пожал плечами.

— У меня тоже есть деловые связи, Евгений Вадимович. Не с генералом-порученцем Верховного, конечно, но помогает достать всякие интересные вещи. Например глушители или переносные тепловизоры.

Небогатов покачал головой.

— Да уж. Подобралась теплая и темная компашка… У одного друг семьи, товарищ министра Прибыткова, у другого возможность достать тепловизоры и глушители в разгар войны.

— В польском сопротивлении аналог наших разведчиков-парашютистов, так и называется «тихо-темные…»

Ввернул в разговор, польскую фразу, неугомонный сыщик Ксаверий.

— Вот-вот. Мы так и сделаем. Все по-тихому и в темноте. Заметил Небогатов.

* * *

План, был прост как чугунный утюг его бабушки. Согласившись на все условия похитителей сына, Женя сильно рисковал. Как и следовало ожидать господин Милютин, ни разу не поверил Небогатову на слово и окружил его плотной опекой из наружного и технического наблюдения. Иной раз Небогатову становилось даже не по себе от количества двуногой гнили поразившего верхушку государственного аппарата причем в разгар войны. Причем это в первую очередь касалось его коллег по аппарату Отдельного корпуса жандармерии, причем действующих, работающих за дополнительные продуктовые пайки, на сенатора Милютина.

Но Небогатов, стоически перенес недели «прослушки» и топтунов, дышавших в спину, получил обратно своего сына, целыми, невредимым и даже не испугавшимся и затем, сорвал настоящую овацию, передав в руки правосудия целого генерал-лейтенанта Кобзева. Ну правда не совсем живого, но это уже технические мелочи. Помимо покойного, было арестовано двое полковников из Центрального штаба партизанского движения и еще сошки, размером поменьше.

Сам шеф Корпуса жандармов, долго жал руку Небогатову и членам его команды и обещал всяческие награды за «искоренение скверны» поразившей девственно чистую репутацию отечественной госбезопасности. Дело естественно тут же засекретили по категории «А». В прессу, попали тщательно проверенные цензурой, скупые строки о разгроме банды неких «оборотней в серебряных погонах», без указания конкретики.

Пока пару недель гремели фанфары, потом Небогатов, вновь собрал свою особую команду и закурив, сообщил.

— Я собираюсь, громко хлопнуть дверью напоследок перед отправкой на новое место службы, господа… Наша команда — уже считайте, де факто распущена, вы свое дело сделали. Вас ждет продолжение карьеры и возможно её резкий взлет. Для меня, это дело стало слишком личным — что бы я спустил его на тормозах. Никого не хочу просить, но могу сообщить, что дело будет горячим и совершенно незаконным…Пахнущим, между прочим, вполне полноценным трибуналом по законам военного времени.

Собалевский усмехнулся и спросил

— Уж не хотите ли вы, Евгений Вадимович, вульгарно «вогнать в доску», члена Госсовета, пожизненного сенатора и по совместительству председателя Союза хлебопекарной и мукомольной промышленности, господина Милютина?

— Вы чертовский правы Ксаверий Казимирович. Именно это, я и собираюсь сделать.

— Я конечно, извиняюсь, но последний раз, сенатора у нас, в богоспасаемом Отечестве, убили году этак в 1936…

— Именно так. Боевики террориста Камо, взорвали сенатора, генерала Врангеля….

— И вы, господин полковник жандармерии, решили это повторить?

— Да, господа.

— Тогда, я с вами, Евгений Вадимович. Давно, поляку не удавалось, поохотится на русского сенатора. Заметил Соболевский и заржал…

Побледневший Сухарев вздохнул.

— Я тоже поучаствую…

— Не стоит так глупо рисковать карьерой и жизнью, лейтенант. Вы скоро отправитесь на фронт, как и хотели. И принесёте там гораздо больше пользы.

Строго, по-отечески заметил Небогатов.

— Я же охотник, доброволец, господин полковник. Верил, что Родина в опасности, что марксисты здесь концлагерь устроят и всех русских в рабов превратят…. У меня в роте, за первые три месяца в Киеве, пять раз состав поменялся, почти на сто процентов…А эти твари здесь мошну на матерях и женах фронтовиков, набивают, не глядя на честь и совесть. Твари они, не люди…Так что для меня, это тоже дело личное…

* * *

— Подмосковная резиденция клана Милютиных — вот здесь, в Звенигороде. Бывшее поместье князя Сорокоумова, выкупленное отцом Милютина еще в сороковых. Лет пятнадцать назад, подверглось радикальной переделке, все планы обновленного здания — засекречены.

Небогатов, постучал пальцем по разложенным бумагой с штампом Особого фонда архитектурного архива при губернском бюро Гостехнадзора.

— Хреново. Заметил Сухарев. Соваться в ночь в неизвестный частный особняк, по сути — лабиринт, так себе занятие…

— Согласен. Но больше интересен другой вопрос господа. Близко ли полиция и как скоро примчится первая патрульная машина по тревоге…

— Минут семь…Ответил Соболевский. Сейчас в тылу — ослабленные патрульные наряды. Но с правом стрелять, без предупреждения, если что не так…

— Внешняя охрана?

— Не менее десяти стражников. На какие-то тюлени, сразу видно. Подтянутые, атлетичные. Службу знают…

— Фронтовики?

— Возможно. Очень возможно. Тогда это еще большая проблема…

* * *

— Заходим, по «нахалке», через ворота. Нечего фигурять. Укладываем охрану…

— В смысле укладываем?

— В прямом. Расстреливаем. Прямо у ворот…У нас же форма, удостоверения. Они люди служивые, с полицией или жандармами не сразу огрызаться начнут. У нас буде где-то минута…

— Это достижимо. У нас глушители — это еще полминуты, если повезет, минута.

— Подождите, господин полковник! Какая минута⁉ Тьма кромешная! У нас даже нет плана дома…

Возмутился Соболевский.

Небогатов улыбнулся. Наконец то ему удалось допечь славящегося своей невозмутимостью, шляхтича…

— Время атаки, переносится с полвторого ночи, на полдесятого вечера. Наш лейтенант, Литовских гренадер, предложил оригинальный план нападения.

— В пол десятого, никто не спит, наоборот, все еще заняты вечерними делами в преддверии отбоя. Сообщил Сухарев, хищно улыбаясь. Как говорил мой командир батальона, господин Филиппов, «Смелость- города берет, наглость выигрывает войны»

— То есть вы предлагаете, без реверансов, ломится через парадный вход, лейтенант?

— Да. Полдесятого — это странное время. Никто никого не ждет, но и поздний визит полиции, не будет выглядеть чем-то чрезвычайным. Скорее всего, какое-то недоразумение. Тем более, таким скромным составом.

— Мда….вряд ли кто то всерьез почует опасность от четырех человек, если у тебя в усадьбе, почти полтора десятка охранников, не считая прислуги.

— Это раз. Во-вторых, помимо глушителей — применим тяжелое оружие.

Небогатов положил на капот «шкоды» короткое ружье с толстым стволом и револьверным магазином.

— Это что?

— У «мобилей» одолжил. Новая игрушка, для гренадеров и штурмовиков- противопехотный легкий гранатомет «Калитва»…Пять 30 миллиметровых гранат, дальность стрельбы двести метров. Для чистки траншей и дотов…

Сухарев, тут же схватил гранатомет, осмотрел внимательно, взвесил в руках и переломив ствол, тщательно осмотрел барабан.

— Знатная вещь. Нам такого сильно не хватало…

— На передовую, «калитва», скорее всего к осени попадет. Сейчас опытную партию — жандармы отстреливают на полигоне под Богородском.

— Вот и мы её, в деле опробуем…

* * *

Старшим наряда стражи, сегодня служил, Иван Мартемьянов, уроженец, как и весь ближний круг стражи Милютина, Нижегородской губернии и естественно старообрядец. Более того, его крестил в поместной церкви Милютиных, сам Фрол Милютин, дядя нынешнего хозяина, чей покой и здоровье оберегал Мартемьянов.

На всемогущую семью «хлебных и мукомольных королей Поволжья», работало уже не одно поколение Мартемьяновых. начиная с прадеда Ивана и совершенно естественно, что именно ему Хозяин сейчас доверял свою жизнь.

Две автомашины — серая «шкода» с установленной на магните «мигалкой» на крыше, характерная для агентов полиции или жандармских чинов средней руки и темный фургон «форд».

— К нам гости, первый пост…отозвался в микрофоне наблюдатель со смотровой вышки на южной окраине огромного куска земли, где размещалась усадьба Милютиных.

— Вижу. Встречаем…

Отозвался Иван и поправил ремень автоматического карабина АК-57 и решительно вышел из-за резных деревянных ворот, усиленных стальными кованными полосками и электромеханическими доводчиками.

— Старшой! Может связаться с хозяином? Мы вроде никого не ждем? Спросил племянник Боря, его правая рука и верный помощник.

Мартемьянов покачал головой.

— Не стоит Сергей Никодимовича беспокоить…Сами разберемся. Скорее всего кто то просто заблудился.

В передней «шкоде», за рулем, сидел молодой паренек, явно с офицерской выправкой и надменным выражением лица.

«Из дворян, наверное,» Подумал Иван и перевел взгляд на второго. Натуральный бабуин, обросший диким волосом и с чудовищными бицепсами в руке зажат полицейский жетон…

— Полиция. Особое криминальное бюро… Сказал дворянин и предъявил свой жетон.

— Вас вызывали, господа⁈

Сидящий за рулем паренек с надменным лицом хмыкнул и сузив глаза, тихо сказал.

— Ты чего служивый? Белены объелся? Особое бюро не зовут…Мы сами приходим…И только сейчас Мартемьянов понял, что люди, сидящие перед ним, несмотря на теплый июньский вечер в кожаных перчатках. Еще через секунду он понял, что гости сидят в бронежилетах армейского образца, а на заднем сиденье «шкоды» свалено в кучу оружие…

Иван, открыл было рот, что бы заорать- «Тревога» и рванул ремень карабина, но паренек, неумолимым движением извлек пистолет с удлиненным глушителем стволом и не меняя ленивого выражения глаз, выстрелил старшему наряда, в лицо…

Ворота, готовы были остановить грузовик, но противостоять фугасным гранатам 30 миллиметрового калибра, они были не готовы…

Небогатов, натянув маску, спрыгнул на землю из фургона и четырьмя выстрелами из «калитвы» просто снес красивые резные ворота вместе с тремя зазевавшимися охранниками. От грохота заложило уши, вихрь из стальных осколков и деревянной щепы ударил по машинам выбив стекла и фары но не покалечив, вовремя пригнувшихся людей из его команды…

«Теперь уже плевать на глушители, на все плевать!» Последнюю гранату в барабане, он разрядил в домик стражи где мелькали какие то тени…В лицо дохнуло жаром и запахом мясобойни….

* * *

Управляющий поместьем, Николай Ферапонтов, ворвался без стука в рабочий кабинет сенатора Милютина без стука, чего не было все тридцать с лишним лет его беспорочной службы.

— Сергей Никодимович, спасайся…Ироды, внутрь двора прорвались, дежурный наряд сгинул целиком! Я Агафью Сергеевну приказал собрать и Павлуку одеть и двух телохранителей к ним приставил, они уже в нижнем гараже….

Сенатор сплюнул на полированный до блеска паркет и небрежно достал фамильные часы на цепочке, доставшиеся ему еще от прадеда, городского главы Нижнего Новгорода…

— Я — Милютин. Мне ли боятся какую то мразь…Что внука и дочку собрал-это верно. Пусть берут вездеход «Мерседес», там салон бронированный. И прорываются…ты- Николай, езжай с ними. Головой отвечаешь…

— Но господин…

— Выполняй приказ! Рявкнул сенатор и пружинисто встав прошел в соседнюю комнату, где в стеклянном шкафу была его личная коллекция охотничьего оружия. Милютин уже знал, что возьмет с собой. «Африканский» штуцер Mannlicher-Schönauer,для отстрела крупной дичи…

— Ты и ты за мной! Приказал сенатор первым двум попавшимся на глаза вооруженным охранникам растерянно отиравшимся в толпе собравшейся внизу домашней челяди, напуганной взрывами…

— Держите фланги и не пускайте их в холл. Их не много, полиция через пять минут будет здесь…Четко приказал Милютин, сразу подавив панику и растерянность.

— Можно нам оружие, господин? Спросил рослый повар, Савелий, сжимая огромные кулаки. Ужо мы им покажем…

— В моем кабинете коллекция охотничьего оружия. Берите что посчитаете нужным, Савелий. Вы умеете стрелять?

— Так точно…

— Вот и отли….

Закончить фразу, Сергей Никодимович не успел, высокие входные двери с окошками из разноцветного богемского стекла заказанные им в Чехословакии за безумные деньги — с треском взорвались обдав собравшихся градом из осколков и обломков.

Потом в образовавшуюся и дымящуюся брешь, влетели какие то желтые предметы и ослепительная вспышка с чудовищным грохотом ослепила и оглушила его, но последнее что он видел это пульсирующие вспышки выстрелов через брешь в двери…

Сознание к Милютину, пришло очень скоро от болезненного удара прикладом в переносицу…

Открыв глаза, он пригляделся к человеку сидящему напротив него в черном штурмовом жандармском комбинезоне.

Человек привычным движением задрал шерстяную маску и обнажил свое лицо…

— Небогатов⁉ Да как вы посмели ⁉ У моей семьи, достаточно возможностей что бы стереть вас в порошок…

Небогатов оскалился. Именно оскалился, словно хищник стоящий перед загнанной добычей перед тем как вонзить в нее свои клыки…

— А мне плевать, сенатор. Ты уже мертвец и этого не увидишь…Как и то, что мои люди захватили и сейчас вскроют глотку твой младшей дочери, Агафье и твоему мелкому гаденышу, Павлуке.

Когда Небогатов это говорил, в его глазах пылало злобное торжество и сенатор Сергей Никодимович Милютин, вдруг осознал, что это правда. Усадьба окружена полностью, этот сумасшедший полковник привел с собой целый отряд «духовых», которые вырежут всех…

— Нееет…Неееет, ты этого не сделаешь тварь!!! Неожиданно для себя завизжал Милютин, впервые в жизни, сорвавшись в истерику и пытаясь по бабьи вцепится в лицо явно сумасшедшему полковнику. Но тот, умело убрал лицо и придавив коленом тело сенатора к роскошному ранее, персидскому ковру, с силой воткнул ему в горло небольшое лезвие швейцарского перочинного ножа. С довольны урчанием надавил и начал перепиливать, не перерезать, а именно перепиливать горло тупым лезвием…

Милютина все видел и чувствовал как трещат и лопаются хрящи внутри горла и тупое лезвие трется о шейный позвонок, чувствовал адскую боль, но даже не мог завопить, потому что рот был залит обильно хлынувшей кровью… Последнее что увидел в своей насыщенной жизни член Государственного совета, это испачканное его собственной кровью, короткое лезвие ножа и полный призрения взгляд, своего убийцы…

— Ну ты садист, полковник…Уважительно заметил Соболевский, достреливая очередного пришедшего в себя слугу из числа ближнего круга уже дохлого сенатора…

Посмотрев на часы, Небогатов тряхнул головой.

— Пора сжигать машины и уходить. У нас уже менее минуты времени. Готовьте дымовые шашки, господа и уходим на восточную сторону…к катеру в трех вёрстах отсюда…

Неожиданно для всех, гренадер Сухарев истово перекрестился…

— Вот не думал, что так лихо проскочим. Без потерь…

— Не говори хоп, гренадер. Одернул его Соболевский. Нам еще, через полицейское кольцо прорываться…

Вдали уже заполошно надрывались полицейские сирены…

— Послушайте, а зачем вы говорили про его дочку и внука, Евгений Вадимович…Я не собираюсь их трогать пальцем…я офицер… Вдруг неожиданно громко сказал Сухарев

— Я тоже, лейтенант…Но эта тварь, об этом уже не узнает…Он подох не только в физических мучениях, но и в душевных…Чего подобные люди, давно не испытывали…

Эпилог

Москва. Кремль. Заседание Национального комитета обороны. 5 июля 2007 года

Утренний доклад, подготовленный дежурным генералом Генштаба, был как как всегда чрезвычайно четок и ёмок в устах генерала армии Дубровина.

— Наиболее ожесточенные бои идут на Ровенском направлении, господин Верховный Главнокомандующий. Соединения пятой и правого фланга шестой армии ведут наступление по сходящимся направлениям против соединений 24 армейского корпуса, усиленного танковыми соединениями 48 панцер-корпуса стараясь охватить с флангов Ровенский укрепрайон. У германской десятой армии Фитингофа заканчиваются резервы…Думаю в течении ближайшей недели, противник оставит Ровно и отступит на возводимую в тылу линию «Макензен».

Световая указка, скользнула ниже, на юг…

— На Староконстантиновском направлении у нас наметился, явный успех. После отхода основных сил 47 панцер-корпуса, противник отводит войска, преследуемые нашим 60 и частью сил 53 механизированных корпусов…Темп преследования, нарастает…

— Почему немцы отвели свой самый свежий и укомплектованный танковый корпус?

Слово взял шеф военной разведки и заместитель начальника Генштаба, генерал-полковник авиации Нестеров.

— По данным всех типов разведки, включая агентурную — 47 корпус Рауса, перебрасывается на Запад, в срочном порядке…

— Долгожданная высадка союзников? Неужели, мы этого дождались?

— Так точно, господин Верховный. В портах Туниса и Алжира настоящее столпотворение транспортов и десантно-высадочных средств. Оперируют минимум четыре крупных флотских группировки под общим командованием вице-адмирала Брюса Клингана. В составе Объединенного командования ВМС союзников, девять авианосцев всех типов, шесть тяжелых десантных кораблей с вертолетами на борту, семь тяжелых и двенадцать легких крейсеров, не считая десятков эсминцев, фрегатов и противолодочных корветов.

— Солидно…Что говорят военные атташе САСШ, Франции и Испании?

— Загадочно юлят. Учитывая что неделю назад в Тунисе окончательно сформирована 5 полевая армия САСШ численностью в двести семьдесят тысяч человек под командованием генерал-лейтенанта Уэсли Кларка, и в данный момент они интенсивно грузятся на корабли — думаю, счет пошел на часы, господин Верховный.

— Ладно. Как говорится, Бог в помощь. Посмотрим, что у них получится. Что далее, к Югу?

— Соединения 11 армии генерала Сахарова совместно с левым крылом 8 армии генерала Улагая имея впереди соединения 61 и 65 мехкорпусов действуют чрезвычайно успешно. Отразив контратаки неприятеля с Летичевскго плацдарма, 65 мехкорпус генерала Громова продолжал наступление на Проскуров, не снижая темпа, что стало явной неожиданностью для генералов Фриснера и Вёлера.

— Проскуров, взят?

— Проскуров, обойден с обеих флангов. Мехкорпус Громова, продолжает преследование вдоль Южного Буга в направлении Тернополя, господин Верховный…Высока вероятность, что с таким темпом, 65 мехкорпус достигнет его через трое — четверо суток…

— Каков гарнизон Проскурова?

— Пятая авиаполевая дивизия люфтваффе и часть сил 56 пехотной дивизии фольксвера, возможно какие то вспомогательные подразделения. Они, не представляют серьезной угрозы коммуникациям механизированного корпуса…

— Продолжайте, господин генерал армии…

— Аналогично развивается наступление 61 мехкорпуса. Соединение генерала Ланевского обошло отлично укрепленный Каменец — Подольский и рвется на юго-запад во фланг третьей румынской армии.

— Стоп! Поднял руку Верховный… Вот с этого момента, прошу вас поподробнее.

Выслушав начальника Генштаба и своего первого заместителя, Бородин встал прошелся вокруг электронной карты и спросил притихших генералов.

— Сколько у нас времени до начала стратегической операции «Железный волк»?

— Не менее двух месяцев. Операция назначена на начало сентября. Все сейчас зависит от выполнения наших заказов промышленностью и обучения маршевого пополнения…Дубровин выразительно посмотрел на военного министра.

Бородин еще раз посмотрел на карту.

— После того, как Германию и Британию, американцы отсекли от Суэцкого канала в конце мая, последние источники нефти в Европе — это сланцевые месторождения Польши, морские месторождения Северного моря и румынская нефть Плоешти…

— Так точно…

— Тогда, господа генералы, думаю, что пора уточнять задачи армиям юго-западного направления. Для начала, предлагаю снять с фронта сильно потрепанный немцами 53 механизированный корпус, отправить его на пополнение и впоследствии, использовать на Западном направлении в рамках операции «Железный волк». Все имеющуюся технику, данного соединения, передать в 61 и 65 отдельные механизированные корпуса. Восьмой армии — обеспечить надежную блокаду Проскурова, с целью его последующего освобождения. Соединениям пятой армии надлежит сосредоточить все усилия на обходе с севера ровенского укрепрайона с его последующим окружением. Шестой армии- выход на линию Шепетовка-Староконстантинов с последующим овладением этими местечками. Соответственно, 52 и 60 механизированным корпусам после достижения 50 % потерь в личном составе и технике тоже отводится с передовой на пополнение. Не зачем сжигать элитные подвижные соединения дотла.

— Генерал армии Дубровин! Анатолий Викторович! Прошу Генштаб сосредоточить свои усилия на стыке Южного и Юго-Западного фронта. Германо-румынская группа армий «А» генерала Грассера в ходе успешного наступления на юге, сейчас оказывается в интересном положении.

— Вы хотите перебросить пополненные механизированные корпуса Громова и Ланевского в полосу 11 армии Сахарова для удара в стык групп армий «Юг» и «А»? Тут же догадался Дубровин.

— Именно так….Более того сейчас в составе Южного фронта сформирован свежий, 68 отдельный механизированный корпус который тоже можно и нужно использовать в грядущем наступлении…

— Но Денис Викторович…Несколько растерянно заметил Дубровин…Мы, получается бьём растопыренными пальцами…Наступление на Галицию…

— Наступление на Галицию — отменяется. Линия Ровно- Шепетовка — Староконстантинов- Проскуров, вот цель, которая уже практически достигнута. Операция «Перун», фактически, закончена. Мы окончательно отбросили противника от Днепра и Киева, нанесли им тяжелейшие потери, продвинувшись за пятнадцать- двадцать суток более чем на двести верст на запад. Это, крупный стратегический успех. Но у каждого успеха есть своя, немалая цена. Такая например как полный разгром элитной пятой гвардейской Забайкальской казачьей танковой бригады потерявшей две трети нижних чинов почти всех офицеров и большинство техники…Это очень расточительный, господа генералы, метод войны.

Верховный еще раз, посмотрел на карту.

— Современная техника, позволяет при правильном планировании и надежном тыловом обеспечении, громить даже превосходящие силы неприятеля, стоящие в глухой, эшелонированной обороне. Но за рычагами боевых машин, штурвалами самолетов и вертолетов, в рядах гренадер — противника, атакуют люди. И чем опытнее солдат, тем он ценнее на поле боя. И транжирить опытные кадры, это значит напрасно гробить людей и усиливать врага.

— Но противник может создать новые линии обороны, подтянет резервы…

— Которые мы, перемелем в следующей стратегической операции, Анатолий Викторович… Нефть…Вот сейчас, кровь войны.

Палец Верховного уперся в Южный фронт…

— У немцев сейчас, туго с резервами. Говоря честно, они напоминают азартного, но глупого кутилу поставившего на кон последние подштанники. Если союзники высадятся в Италии, то германцам придется спасать гнилое правительство старика Проди…

— Правительство Бэсеску…Догадался Дубровин…

— Да…и еще чертова нефть… Скажите, Анатолий Викторович, что сделает товарищ Ольбрихт и его Генштаб, если мы, всеми силами 11 армии Юго-Западного фронта обрушимся на стык двух групп армий у Хотина?

— Румынские войска, здесь, откровенно слабы. Они не выдержат наш удар. Тем более в открытый фланг…

— Что предпримет ваш визави, генерал Гельдер?

— Постарается заткнуть прорыв, перебросив подвижные резервы…Спасать правительство Бэсеску, драгоценную нефть и румынскую армию…

— Верно. А откуда он их возьмет, генерал армии…?

Дубровин еще раз, посмотрел на карту…

— Только с северного фаса фронта. Из группы армий «Центр», скорее всего…

Верховный, самодовольно усмехнулся.

— Так когда у нас по плану, начинается операция «Железный волк»? В начале сентября? Так к этому времени на Западном стратегическом направлении у германцев не должно быть ни одного резервного танкового корпуса. Пусть спасают румын и макаронников…

Легкий шепот пробежал среди генералов…

— В чем дело! Повысил голос Дубровин…

— Шифрограмма от дежурного генерала Генштаба….Отозвался его адъютант, полковник Звягинцев

— Зачитывайте, полковник.

— Новости собственно две. И обе с запада… Четыре крупных десантных соединения флота союзников начинают покидать порты и строятся, под прикрытием боевых кораблей и авиации в походные ордера. Общее направление движения на север к берегам Сицилии и континентальной Италии.

— Отлично. Вторая новость?

— Сегодня около четырех часов утра по среднеевропейскому времени, не менее двух сотен стратегических бомбардировщиков 8 воздушного командования САСШ нанесли массированный бомбовый удар по Шеффилду, сталелитейному центру Британской империи. По предварительным оценкам сброшено не менее двух тысяч тонн бомб и ракет за один налет…Шеффилд горит, зарево видно более чем на тридцать километров. Первые фотографии, переданные американской стороной нашему атташе в Вашингтоне, показывают чудовищные разрушения в промышленной части города…

— Умно. Шеффилд, после перекрытия Суэца и отсечения метрополии от сталелитейных гигантов Индостана — давал не менее трех четвертей выплавляемой Англией стали…Это очень серьезный удар по бриттам…заметил Нестеров.

* * *

Закрыв утреннее заседание и взяв себе час на завтрак и работу с бумагами, Верховный в сопровождении офицеров охраны вышел в коридор, где едва столкнулся с министром внутренних дел Орловым и шефом Корпуса жандармов, генералом Бъерном, скромно сидящих на стульях в полных генеральских мундирах.

Оба были бледны и сосредоточены, но главный жандарм, нервно теребил солидную, кожаную папку…

— Что случилось, господа? Пожар, наводнение или что — похуже?

Генералы переглянулись, но Орлов, оказался смелее жандарма.

— Хуже, господин Верховный Главнокомандующий. Сегодня ночью, на своей подмосковной усадьбе, зверски убит сенатор, член Госсовета и председатель Особой продовольственной комиссии при НКО, Сергей Никодимович Милюков…

Выдохнул, бледный министр…

— Убит? Да еще и зверски? С непонятной иронией заметил Бородин…

— Так точно. Зарезан. Перехвачено горло…Погибло более десятка человек из числа личной охраны и прислуги…Преступники пока не найдены но мы, прилагаем все силы…

— Извините генералы. Приму вас вечером в девятнадцать тридцать с подробным докладом по поводу этого преступления. Надеюсь у вас будет более подробная и детальная информация…

Content

Ultima Ratio. Перелом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог