Андрей Рымин

Бездарыш

Ло 1

— С возвращением!

Удар о незримый барьер останавливает молниеносный бросок Хо в мою сторону.

— Бездна! Что ты наделал?!

— Освободил тебя.

— Тварь!

Резкий взмах руки Хо заставляет меня непроизвольно отпрянуть. Но моей реакции мало.

— Сдохни, ублюдок! Думал, барьер защитит его… Тварь! Тварь! Тварь!

Кипящие злобой выкрики сопровождаются новыми взмахами рук. Боль отсутствует. После первой стремительной вспышки её, словно выключили. В этой части связь тела с мозгом потеряна. Слава звёздам, что отсечённая магическим клинком голова отлетела достаточно далеко, и Хо не может достать её даром. Не уверен, что нашинкуй он мой череп, был бы шанс оживить этот фарш.

Но почему?! Почему?! Что я сделал не так? Чего не учёл?

Не такой я реакции ждал. Это просто немыслимо! Я же всё ему объяснил. Он всё видел и слышал.

Или… Дно вселенной!

— Как… Как он смог…

Переставший кромсать незримыми клинками тело Китара Хо прижимает ладони к вискам. Идиот! Свихнувшийся на теме своей мести дурак! Я ответил бы ему и на «Как?», и на «Зачем?», и на «Почему?». Если мог бы. У меня нет лёгких, чтобы вытолкнуть воздух из горла для слов. Лежащая на траве голова беззвучно открывает рот, но в такой темноте даже Хо не способен заметить эти движения.

— Второй раз меня предал!

Плевок в сторону разрубленного на несколько кусков тела на себя принимает барьер.

— Твердь… Это конец… Это всё… Мне же нельзя…

Вселенская тоска в голосе Хо отвечает на возникший вопрос.

— Договор… — вырывается изо рта Хо дополнительным подтверждением.

Я подставил его. Но причина убийства Китара не в этом. К сожалению, теперь ясно как день, что все свои разговоры с наставником я на самом деле вёл сам с собой.

Эх… Зачем же он так… Поспешил. Испугался, что объект его ненависти отойдёт от барьера, и тогда отомстить не получится. Жаль… Как же жаль… Мы бы всё обсудили.

Но такая возможность у нас по-прежнему есть! Он не знает, что мальчишка не умер. То есть я в его теле не умер. Убивал он не Китара, меня. О том свидетельствуют слова Хо про двойное предательство. Несмотря на увечья, это тело всё еще способно восстановиться. Мне отсюда подробности не видны, но процесс сращивания уже наверняка начался. Боли нет, а вот все остальные контакты разделённая на части нервная система волшебным образом не утратила. Я чувствую каждый кусок тела мальчишки. Проглоченная жемчужина творит чудеса.

Разрезанные сухожилия лишили меня большей части подвижности, но отдельными частями конечностей я могу шевелить. Пальцы рук начинают скрести землю, ожившие ступни цепляют траву. Заметь! Услышь! Догадайся, что мальчишка съел найденную у тебя же жемчужину! Дождись! Соберу себя в кучу, и мы сможем поговорить. Нам есть, что друг другу сказать.

Но Хо больше не смотрит на «труп». Отвернувшись от «убитого» предателя, он пытается разглядеть в ночи крепость Братства. По крайней мере на то намекает направление взгляда.

— Бездонная бездна… — бормочет грандмастер. — Он лишил меня выбора…

Мгновение — и рванувший вверх Хо исчезает во тьме.

Улетел… Это всё. Моим планам конец. Хотел приобрести могущественного союзника, а в итоге остался без тела. Без отличного сильного тела, которое взять теперь негде. Я не Бог. Я ошибся. Не только Китару создавать нам проблемы.

Впрочем… Может быть это и к лучшему. Договор… С кем? Какой договор? Уж не с магами ли конклава, в своё время являвшимися в гости к правителю Арха? Может, он обещал им не становиться на Путь? Может, в этом настоящая причина его такой сильной привязанности к своему маленькому, созданному на захваченном лоскуте мирку? Если так, то предстань я сейчас перед Серыми Братьями в обличии правителя Арха, и у меня бы образовались проблемы. Очень большие проблемы.

Или не сейчас — сюда Хо мог прилетать в своём шлеме — но где-нибудь дальше. Если Братство является подвластной конклаву структурой — а скорее всего так и есть — я бы точно рано или поздно нарвался на фатальные неприятности, странствуя по планете под этой личиной. Буду считать, что звёзды уберегли меня от ошибки.

Лучше так, чем корить себя за глупость. Никто не мог знать, что моя аномальная связка с Китаром способна на такие выверты. Оказывается, замещая хозяина тела, в которое меня заселяет мальчишка, я полностью блокирую разум того. Что Хо, что Сердар, словно спали всё время, пока я владел их телами. Для каждого из них с момента захвата мной их тел до освобождения оных прошёл всего один миг. Только этим я могу объяснить то, что случилось.

Но произошедшего уже не исправить, а вот моя война по-прежнему не проиграна. Старым планам конец. Новые же стремительно формируются в голове. В отрубленной, валяющейся в траве голове. Это жуткое зрелище не должны видеть те мои спутники, кто пока ещё не посвящён во все тайны. Ждать, когда останки Китара найдут отправившиеся на наши поиски соратники — не лучший вариант. Нужно справиться самому. Тем более, что мне неизвестно, сколько времени держится волшебный эффект жемчужины. Вдруг через десяток-другой минут не желающее умирать благодаря магии изрубленное тело Китара превратится в груду дохлятины?

И спасибо мальчишке — тот не спешит отбирать у меня управление телом. Было бы тут чем управлять… Прислушиваюсь к своим ощущениям. Есть! Отрубленную у середины плеча правую руку, словно кто-то щекочет у линии среза. Есть подозрение, что это идёт процесс сращивания. Эта конечность не отлетела при отсечении в сторону. Если руке вернётся подвижность…

Отлично! Могу сгибать в локте. Попробую заставить её подползти к голове. Как же всё-таки мне повезло, что та упала на нужную сторону, и мне видно место, где валяются останки Китара. Вцепляюсь пальцами в траву и тянусь. Тяжело идёт. Кажется, вместе с рукой в мою сторону движется большой кусок туловища.

Точно! Вижу срез грудной клетки. На ползущем ко мне куске присутствует самый важный для меня элемент, а именно — обрубок шеи. Ближе… Ближе… Отпускаю очередной пук травы и нащупываю пальцами голову. Хватаю её за открытый для удобства рот и подтягиваю к нужному месту.

Стыковка. Сила жемчужины невероятна. Идеальная точность соединения двух обрубков между собой не требуется. Неподвластная логике магия притягивает куски «пазла» друг к другу и стремительно сращивает их в единое целое. Как я уже знаю, на месте стыка не останется, ни шрамов, ни каких ещё либо следов.

Всё. Голова на своём прежнем месте. Я могу вертеть шеей. Возвращаемся к остальному мясному набору. Теперь, когда зрительные органы и позволяющий перемещаться в пространстве манипулятор оказались на общем куске, собрать в кучу всё остальное уже не проблема. Подползаю к месту разделки Китара и принимаюсь за сборку.

Мясо к мясу, кости к костям. Внутренние органы уже успели восстановиться самостоятельно. Насколько мне позволяет разобрать темнота, тут задействован принцип «большей части». Более крупный кусок дорастает отсутствующим, а последний, о чём свидетельствует влажный след на том месте, где он лежал, исчезает. Запихиваю всё абы как в брюшную полость и возвращаю той целостность.

В животе всё бурлит. Требуха расползается по своим местам. Появившаяся в сосудах из ниоткуда кровь постепенно разгоняется по организму вновь забившимся сердцем. Интересные ощущения. Не сказать, что приятные, но и боли нет тоже.

Три минуты — и о недавно развернувшейся здесь трагедии напоминает только обильно залившая окрестную траву кровь. Чем не место ужина хищника? Пировал у барьера, а потом утащил тушу пойманной добычи с собой. Не улика. Гораздо сложнее будет объяснить соратникам и особенно Братьям, когда мы заявимся к ним, отсутствие у одного из членов отряда одежды.

Эту кучку окровавленных тряпок, сдиранием которых с восстановленного тела мальчишки я как раз и занимаюсь, нужно очень тщательно спрятать, как и разрубленное на куски даром Хо оружие мальчишки. Что мечи, что копьё ремонту не подлежат. Хорошо хоть, что лук и топорик Китар на «разведку» не брал.

А ещё мы не брали сюда полэкс. Что прикажите теперь делать с этой тяжеленной орясиной? Тоже придётся избавиться. Таскать её повсюду с собой без ущерба для общей выносливости был способен лишь я в теле Хо.

— И, что теперь делать? Придумал, что нашим сказать?

Не выдержал, влез. Всё равно молодец — и так очень долго держался. Спросил, что хотел — и обратно мне в руки штурвал.

— Правду. Теперь по-другому никак. Посиди пока. Я разберусь.

— Хорошо, хорошо — снова меня отодвигает Китар. — Посижу. После такого за счастье под печку залезть, в дальний угол забиться и, зажмурившись, посидеть пару дней. Натерпелся — слов нет. Чего это он? Ты хоть понял, какая муха его укусила? Устроил тут не с того не с сего… Совсем что ли рехнулся в своём клятом Архе?

Любопытство сильнее мальчишки. Но нельзя тратить ценное время. Мне и так сейчас объяснять это всё остальным. Причём, несколько раз. Не хотел посвящать в свои тайны четвёрку не введённых в истинное положение дел соратников до того, как покинем форт Братства, но теперь это сделать придётся. Хо не оставил мне выбора.

— Хо не понял, как здесь очутился, — отвечаю Китару, собирая все тряпки в самый крупный из оставшихся от куртки кусков. — Он решил, что я как-то усыпил его и похитил. С чьей-то помощью вывез из Арха и доставил сюда. Пропихнул сквозь барьер и лишь только потом разбудил. Или некие похожие мысли. Не суть. Фокус в том, что Хо благополучно проспал всё то важное, что был должен увидеть и услышать.

И пресекая возможные уточнения, отрезаю:

— Обсудим всё позже. Пошли назад к нашим. Сейчас будет сложно.

Подхватив с земли испорченное оружие и пук тряпок, оставшихся от одежды Китара, направляюсь в сторону леса. Соратники ждут под деревьями, всего в паре десятков шагов от опушки. Подкравшись к последней, негромко зову:

— Вепрь, Ваше Величество!

— Вернулись? Чего там?

Эти двое прекрасно знают, куда и зачем мы ушли, так что не дадут остальным броситься нас встречать. Шаги приближаются.

— Ох ты ж мать… — вырывается — спасибо, что шёпотом — из уст Вепря при виде меня.

— План меняется. Я вернулся в Китара. Забываем про Хо.

— И заодно про Дерхана, — вздыхает всё понявший Кэйлор.

Но тут он не прав. Явиться в форт Братства без Избранного для нас чревато провалом всей миссии. Настолько переиначивать план, подготовка которого вовлекла в себя столько сил и людей, мне не выгодно. Без Дерхана, который ещё и успел заручиться поддержкой Тайной службы Порога, у нас едва ли получится убедить Серых в реальности угрозы, исходящей от явившихся на Землю демонов.

— Без Дерхана никак, — отрицательно качаю я головой. — Дерхан будет. Но новый.

* * *

Вальдемар воспринял правду стоически. Образованному, просвещённому юноше поверить в существование других, заселённых людьми миров и пришельцев оттуда даже проще, чем в битву божественных сущностей с привлечением демонов и избранников Света. Я специально попросил привести ко мне первым именно принца Штольгарда. Эффективнее вводить непосвящённых в истинный курс дел по очереди, чем открывать фантастическую с их точки зрения правду всем сразу. Нам значительно легче убеждать их по одному.

Вызванный ко мне вторым Рэм удивился сильнее, но давление подтверждавших мои слова авторитетов в лице присутствующих при разговоре: Кэйлора, Вепря, Сепана и прочих, позволило и его убедить в правдивости моих слов.

С Дормианом проблем не возникло и вовсе. Прагматичный летун заявил, что давно подозревал нечто подобное. Его мнение: сказки про демонов, посланных на Землю Низверженным, хороши лишь тем страхом, что вызывают в сердцах слабых духом. Дормиан высоко оценил мою выдумку, позволившую сначала сплотить заблудших, а потом и заставить их служить своим целям. Этот рассудительный одарённый мне нравится.

Заключительный разговор проходил уже в присутствии всех членов отряда в самом лагере, куда мы вернулись, к оставленным там Клещу с Терикусом. Ожидаемо живчик воспринял услышанное хуже других. Испугался настолько, что какое-то время не мог найти в себе силы даже взглянуть на меня. Убеждали все вместе. Поначалу беглец из Ковчега от страха язык проглотил. Очень долго не верил. Когда вновь обрёл дар речи, назвал меня демоном. Аргументы не слышал, скулил, причитал, неосознанно бил Пугачом.

Лишь спустя час более-менее пришёл в себя и начал сыпать вопросами. Я ответил на всё. В этот раз никаких недомолвок. Открываю отряду всё полностью. По итогу наш трус счёл за лучшее притвориться, что принял услышанное. Дана клятва хранить наши тайны и приложить все свои силы к делу достижения нашей истинной цели — доставке меня на Вершину.

Демоны или гахары — по сути неважно. Кроме живчика, за которым теперь предстоит следить в оба, всем достало ума осознать угрожающую миру опасность. Терикус предупреждён, что попытка предать — например, сдать нас Братству при переходе на Твердь — повлечёт за собой его смерть. Зная живчика, есть основание полагать, что угроза сработает. С посвящением в тайну закончили. Переходим к возвращению Избранного.

* * *

— Ты так и не расплатился за свой поступок. Ты помнишь? Вот он шанс искупить вину. Вы с Хо схожи комплекцией, рост одинаков, цвет волос тоже близок. Подстричь — и под описание подойдёшь почти полностью. Ты будешь Дерханом.

— Да брось. Мне не хватит ума так складно брехать. Может, Чопарь?

— Ты не понял. Брехать буду я.

Метла отшатнулся.

— Нет! Только не это!

— До Суши. Минуем Твердь, и верну тебе тело. Способ есть. Хо с Китаром соврать не дадут. За следующем барьером ты снова себе хозяин. Даю слово.

Оказывается, Сепан тоже умеет бояться. В глазах охотника неподдельный ужас.

— Твердь — это… Это годы. Я не смогу…

— Для тебя пройдёт один миг.

— Метла, ты чего? — фыркнул Клещ. — Не мужик что ли? Для общего дела же.

— Мне не требуется твоё согласие, — опережаю я собирающегося ответить мунцу Сепана. — Всё уже решено. Наказание за проступок совмещаем с необходимостью. Просто хочу, чтобы ты понимал, почему я так сделал. Китар, будь любезен, перемести меня.

Народ мгновенно напрягся. Вепрь с Бочкой придвинулись к Сепану. Одарённый с Мощью на двушке способен натворить дел. Я мог и не предупреждать его. Всё это для остальных. Чтобы поняли, за что, почему и зачем.

— Руки убрали! — отмахнулся от соседей Метла. — Я сам. Держать они меня собрались. Давай, малый. Делай, что должен.

Два года назад тот, прежний Китар сейчас бы взбрыкнул и, как минимум, попытался бы предложить другой выход. Сепан — его друг. Но сегодняшний повзрослевший Китар верит мне и набрался ума.

— Не переживай, Сёпа, — шагнул к другу забравший у меня управление телом мальчишка. — Ло всегда держит слово. Ты заснёшь и проснёшься. До встречи на Суши!

* * *

Барьер пересекли уже утром. Зачем пугать Братьев приходом гостей среди ночи? Китар идёт только в исподнем, одолженном у Вальдемара. Легенда у нас такова: в одну из ночей живчик чересчур затянул с проглатыванием очередного боба и умудрился заснуть на посту. Итог — нападение матёрого шестилапа, стоившее жизни отцу мальчишки и едва не утянувшее получившего многочисленные раны Китара на тот свет вслед за беднягой-Сепаном.

Сказка, одновременно объясняющая и отсутствие одежды у парня — лекарь спас пацана, но изодранное тряпьё пришлось выбросить — и уменьшение числа членов отряда с двенадцати человек до одиннадцати. Вслед за нами сюда обязательно явятся присланные Дригаром защитники Выхода. Не хочу давать Серым повод подловить нас на лжи. Даже мелкий прокол способен одномоментно превратить меня из обличённого особым доверием Избранного в обманувшего всех шарлатана.

Не дай звёзды, фанатики решат записать в демоны меня самого. И страшит меня не организованная Братством погоня, которая маловероятна, а передача наверх ориентировки на весь наш отряд. Боюсь, у конклава очень длинные руки. Пусть лучше ловят гахаров, чем ложного Избранного.

* * *

— Непостижимы пути Единого, — качнул бритой головой мой старый знакомец, брат Ольмо. — И помыслы его тайные. Специально такое не выдумаешь. Да и смысл выдумывать? Демоны… Не думал, что на мой срок такая беда выпадет.

Так как к барьеру мы прибыли значительно раньше, чем обычно туда приходили доставленные к Выходу проводниками вступившие на Путь, встреча с Серыми Братьями произошла не на границе пояса, а непосредственно перед фортом, в комнате коменданта которого я сейчас и вёл беседу с главой местных стражей.

— То есть, вы верите мне, Брат Ольмо?

— А как не поверить, когда за твои слова такие люди ручаются? — развёл руки Серый. — Короли, принцы… Перстни фамильные так-то, конечно, и подделать можно, но кубик, — понизил он голос. — Уж тот настоящий. Тут не ошибёшься. Говоришь, Тайные уже бедой занялись?

Как удачно, что артефакт-пропуск я после общения с Рондом убрал не в карман, а в рюкзак. Унеси Хо кубик с собой, мне бы было сложнее убедить Серых в правдивости наших слов. Впрочем, набожные служители Храма и так с самого начала наших речей про пришествие демонов весьма впечатлились услышанным. Больше часа мои люди на все голоса описывали произошедшее с нами в Ковчеге.

И весь этот час я внимательно наблюдал за храмовниками, задающими всё новые и новые вопросы. Кто-то из Братьев вполне мог владеть даром выявления лжи. Пусть я и предупредил соратников, чтобы рассказывали правду и только правду, обходя все опасные темы, но риск всё равно присутствовал. Едва ли бы тут держали такого одарённого с двушкой, который бы, как тот же Хо, умел бы улавливать ложь без прямо заданного вопроса, но всё равно я специально тянул с предъявлением кубика, чтобы подольше побыть со своими людьми.

Только окончательно убедившись, что никто не пытается незаметно нас допросить с применением дара, я отвёл Брата Ольмо в сторону и показал ему кубик. Как я и думал, глава здешних Серых сразу же пригласил меня к себе, побеседовать без свидетелей, и вот наш доверительный разговор уже добрался и до темы Тайной службы Порога.

— Занялись, — кивнул я. — Через седмицу уже ждите подмогу. По ту сторону барьера кому встретить демонов будет. Вот только, боюсь, поздно занялись. У вас здесь, Брат Ольмо, случайно нет никого с Чутьём на двушке?

— Чего нет, того нет, — развёл руки Серый. — Да и зачем оно нам? Зверь с Тверди в ущелье к нам не заходит, а от зверя земного крепь барьер защищает.

Крепь — сказано громко. Бревенчатый форт — не защитное сооружение, а всего лишь жильё, построенное из доступного материала. Частокол, как мы теперь убедились, здесь служит не преградой угрозе извне, а обычным забором. У них тут и куры, и козы, и несколько коров. Обширный внутренний двор против воли заставляет вспоминать деревню Китара. Здесь полно всевозможных построек хозяйственного назначения, а жилая часть форта сведена к паре бараков для ожидающих формирования очередной группы вступивших на Путь и просторного трёхэтажного терема, в котором обитают сами Братья.

Кстати, Серых здесь значительно больше, чем я предполагал. Два десятка мужчин и шесть женщин-послушниц, именуемых Сёстрами, а по факту, скорее всего, совмещающих обязанности слуг с функциями наложниц. Как бы не была сильна вера Братьев в Единого и в свою священную миссию — а из общения с Серыми я уже сделал вывод об искренности их убеждений — они всё равно остаются людьми с обычными людскими потребностями. В отличие от некоторых знакомых мне религиозных структур, существующих у разных народов галактики, здесь, где молодость может длиться десятки и сотни лет, в обетах служителей Веры нет пункта про обязательное воздержание.

— Жаль. Одарённый с Чутьём на двушке видит демонов даром. Значит, часть одержимых могла уже пройти мимо вас. С Предземья на Землю они быстро поднялись.

— Если так, то беда. Не узнать теперь.

Но уж больно спокоен Брат Ольмо. У главы форта есть способ передать весть про демонов дальше наверх. Не поймали здесь, так поймают на следующем поясе. Посланцы конклава должны прилетать к Выходу регулярно. Доставка источников в форт идёт бесперебойно. Не столкнуться бы случайно с таким тайным гостем. Но это едва ли. У них всё отлаженно. Контакты наверняка происходят за пределами форта. Жаль, об этих процессах Брат Ольмо мне не станет рассказывать.

— Мы узнаем. Догнать только надо. Отряд у нас сильный.

— К тебе благосклонен Единый. Догоните, — закивал Брат Ольмо. — Берите двоих — у нас шестеро ждёт — и вперёд. Там есть пара воинов неслабых. Сейчас как раз очередь той тропы, что вдоль нашего берега Великой идёт. Она самая удобная. В центре считай. Как искать — подскажу. У тебя же летун есть на двушке. Пусть живчика носит, который с Чутьём. От реки влево-вправо и прочие тропы. Их четыре всего. Только пусть летят ночью. Так отряды найдут по кострам. А раз демонов видит, так сразу узнает, коли среди людей эта тварь затаилась.

Внезапно увлёкшийся Серый опомнился.

— Но это спешу я. Сначала про Твердь рассказать надо вам. А то демоны, демоны… С вас всё выспросили, а про свою службу забыли начисто. Мы здесь так-то поставлены, чтобы вступивших на Путь наставлять. Твердь — она не Земля. Тут законы свои.

Мысль выяснить судьбу Сердолика-Сердара я сразу отмёл ещё ночью. Тут хитрить, выдавая себя за порожника, как я провернул с Рондом, не стоит. Потом аукнется, когда всплывёт правда. Но вот попытаться надавить на главу форта своей избранностью для получения дополнительных знаний рискну.

— Про Твердь уже знаем, — улыбнулся я Брату Ольмо. — Нашлись среди гостей Ковчега сведущие люди. Поправьте, если чего не скажу.

Я принялся перечислять всё, что знаю про Твердь. Серый слушал внимательно, постепенно мрачнея лицом. Дослушав же, покачал головой.

— Не отнять не прибавить. Ох уж этот Ковчег… Неспроста именно сей поганый лоскут для явления в мир выбрали слуги Низверженного. Так-то знать это всё вступающим на Путь не положено. Боремся, боремся… Эх. Где она справедливость, когда сильные загодя в кучу сбиваются, а послабже кто потом хилым отрядом по Тверди идут?

— Ну, наш случай особый.

— Про вас речи нет. Сам Единый ведёт. Я про прочих.

Идеально ложится подводка к вопросу. Рискую.

— Про ведёт — сильно сказано, — вздохнул я с грустью. — То, что Избранным меня нарекли — то людской перебор. Озарение, силы… А знаний, какие нужны, толком нет. Твердь — понятно. А как не догоним на поясе? Чего дальше ждать? На Единого надежды питаю, но от помощи Братства отказываться тоже не буду. Выручайте, Брат Ольмо. К чему надо на Суше готовиться?

Вопрос задан. Сейчас всё решится. От того, осмелится Серый поделиться со мной информацией или нет, зависит стратегия моего прохода сквозь пояс. Может, дальше отряд станет только помехой, и удобнее идти в одиночку? Может, норы на Суше отсутствуют, и в ущерб скорости стоит заняться активным поиском оных на Тверди, пока они есть? Может, там в сердцах зверей нет бобов, и проходить сквозь барьер, не подняв троерост до предела, не стоит? Много «если» и «может», которые могут повлиять на мой выбор. Знания — сила. С кем ими делиться, как не с Избранником Бога?

Брат Ольмо задумался. Какое-то время глаза Серого бегали по комнате, посменно упираясь, то в пол, то в меня. Явно, знает о чём-то таком, что боится рассказывать. С одной стороны есть запрет, который не позволяет открыться, с другой перед ним сейчас стоит человек, отмеченный самим Создателем.

— Хорошо, — наконец-то, решился Брат Ольмо. — Расскажу кое-что, — пригнулся он ко мне, понизив голос до шёпота. — Не про Сушь. Тут, прости, и самим про тот пояс ничего неизвестно. Сушь — чёрная темень для всех. А вот Тверди касаемо…

Серый прищурился.

— Тебе же спешить надо. Вдруг кто-то из демонов уже оборот как прошёл мимо нас? Твердь-то, конечно, длинная. Догнать можно и этих. Народ и по два, и по три года до Суши идёт. И по пять даже, кто не тропой. А знаешь, что замедляет отряды сильнее всего?

— Нападения зверя, — предположил я, уже понимая, что это неверный ответ.

— Неа, — ухмыльнулся Брат Ольмо. — Поиски зверя. Охота. Твердь — не Земля. Здесь зверей не так много, как там. Старый зверь наши тропы знает и держится подальше от них. Чтобы такого найти, приходится с прямого маршрута сходить и по лесам рыскать. Тут и время теряешь, и рискуешь с другим отрядом столкнуться. А сталкиваться нельзя. Коли больше йоковой дюжины людей рядом друг с другом окажется… Ну ты уже знаешь. Там такой гон начинается, что про охоту сразу забудешь. Каждая мелкая птаха, какая до того мирно в ветвях песни пела, норовит глаза выклевать. Каждый чахлый енот страх теряет и кидается муфром. Про опасно зверя молчу. Те совсем с ума сходят.

— А не будешь охотиться, старого зверя искать, — понял я, к чему клонит Брат Ольмо, — так к проходу на Сушь без должного отмера придёшь.

— В корень зришь, — кивнул Серый. — Умён ты, Дерхан. Понятно, отчего тебя сам Единый отметил. За отмером все гонятся. А отмер…

Храмовник ещё сильнее прищурился.

— Страшнейший секрет открываю тебе. Даже большая часть моих Братьев не знает. Другому кому — никогда бы. Но ты… Тебе нужно знать.

Брат Ольмо ещё раз вздохнул и сознался:

— Отмер — он не важен. На Сушь и так пустит барьер, сколько бы ты годов не скопил. Твердь — она не Земля, не Предземье. Здесь люд не живёт. Идёт только. Здесь Путь и есть — путь. Дойдёшь — переход тебе на следующий пояс наградой. Не трать время и силы на поиск семян. На Суши потом доберёшь. Так их точно догоните.

Я знал. То есть, всё же, скорее, догадывался. Ведь в том, чтобы людям здесь точно так же продлевать жизнь, как на предыдущих поясах, нет никакой логики. На Тверди долго не живут. Либо дошёл, либо сгинул. Испытание этого пояса — сама дорога. Теперь, когда я получил утвердительный ответ на первую из своих наиважнейших догадок, правильность второй уже не вызывает сомнений. У меня всё получится!

— Спасибо, Брат Ольмо! — в сердцах обнял я поверившего в мои сказки про избранность Серого. — Я всё понял. Семена здесь, на Тверди, нужны только, чтобы отдалять старость в дороге. Мы догоним их. И прикончим! Единый поможет. Уже помогает. Твоими устами сейчас говорил сам Создатель.

— Да прибудет с вами защита Его! — похлопал меня по спине храмовник. — Исполните волю Единого, Воины Создателя. Настигните слуг Низверженного и покарайте их. Мы же здесь ваши спины прикроем. Ты сказал, что демоны бегут от Пугача пуще швыстов? Прохода им нет здесь. Пугач у нас есть. Даже два.

* * *

Брать в отряд новичков я не стал. Одарённых среди находившихся в форте вступивших на Путь не имелось. Сказал, что нам проще без лишних. Братья спорить не стали. Собрали в дорогу, подкинув съестного на первое время, подарили Китару копьё и ушитую под его размеры одежду. К полудню мы вышли. Ночевать уже предстоит на тропе, до начала которой нас отправились провожать двое Братьев.

— Прогулка длиной в пару лет началась, — подмигнул мне шагающий рядом Хайтауэр.

Покинут нас Серые, и я удивлю своих спутников. Брат Ольмо просил держать содержание нашего с ним разговора в тайне от его подчинённых. Полученные от главы форта знания станут началом, но, есть подозрение, что куда большую радость у моих соратников вызовет моё другое открытие. Ещё не сделанное, но я уже на сто процентов уверен в своей правоте.

Пригнувшись к Кэйлору, я с улыбкой шепнул ему на ухо:

— Постараемся уложиться в седмицу. Только тссс. Всё потом объясню.

Глава первая

Самые хитрые

Мы на Тверди! До сих пор не могу в это поверить, но мы сделали это. Третий пояс. Как же долго мы к нему шли. То есть, в сроках оно и не долго, конечно — у других такой переход занимает многие годы — но очень уж сложным получился наш путь. Рабство в Архе, арена, странствия по дикой Земле, Ковчег, башня, Мёртвый лоскут. Сколько всего я за этот оборот пережил… Чего стоит один только «прощальный подарок» от Хо. Моя первая «смерть» не была такой страшной.

Но всё позади. Ло опять сумел выкрутиться. И я даже рад, что правящий Архом сумасшедший колдун улетел. Ну его-психа в Бездну. Мечи только жалко. И прежнего могучего «Дерхана», который мог запросто размахивать Зверобойкой, словно обычной палкой. Зря Ло отдал это сильное тело своему бывшему другу. Этот гад и сам сдёрнул, и подарок Вилора Ланта унёс.

А заодно и меня без мечей оставил. Теперь я опять лишь с набором охотника топаю — топорик, лук, стрелы, ножи и копьё. Последнее — Братьям спасибо — вполне себе доброе, но вот с мечами у Серых голяк. Его Величеству пришлось отдать Ло свои, те, что когда-то принадлежали правителю Арха, и перевесить себе на пояс клинок Сепана. Всё лучшее оружие колдуну. В его руках оно наиболее смертоносно. Тем более, что у нас есть дары, а он бездарь.

А Сёпа всё же дурак. И чего испугался? Ему же, наоборот, проще всех. Раз — и Твердь позади. Уж кто-кто, а колдун о сохранности его жизни лучше всех позаботится. Сократил, считай, Путь. Не топать Метле вокруг света эти тысячи и тысячи вёрст.

Дорога нас ждёт очень длинная. Тут уж, как не спеши, а в один оборот не уложишься. Вопрос пока только — насколько опасная? Пока вокруг тишь да гладь, но то до начала тропы только так. Серые, которые нас провожают, сказали, что правило йоковой дюжины не действует в окрестностях Выхода. Да и зверя здесь мало. Вот отойдём на десяток-другой вёрст дальше к закату, там стоит стеречься начать.

Тут же больше прогулка. Идём, красотой Тверди любуемся. Вроде лес, а совсем уж другой. Ни на наши предземские не похож, ни на те, что нам довелось на Земле повидать. Иные деревья, растения, запахи. Сыро и пряно. Что птицы чужие кричат не по-нашему, что прочие звуки лесные ушам незнакомы. Тепло здесь.

Та поздняя осень, которая два дня назад по ночам заставляла нас ёжиться, за барьером осталась. Тут лето. Округа зелёная, пышная. Сквозь кроны деревьев даже гор не видать. Ни тех, что стоят за спиной, где разлом, сквозь который на Твердь мы прошли, ни тех, что гигантской стеной перегораживают пояс в десятке вёрст справа от нас, ни точно таких же, какие бескрайним скалистым отвесом далеко впереди отделяют эти леса от лежащей за ними Суши. Их мы видели только у Выхода, когда покидали лишённое деревьев ущелье.

Привыкай, Китя. Ты здесь надолго. Этот густой, переплетённый лианами лес, либо откроет тебе свои тайны, либо заберёт твою жизнь. По-другому никак. Но сначала тропа. К ней мы вышли под вечер. Полян здесь не встретить. Под лагерь, от которого все начинают свой путь на закат, кто-то некогда начисто вырубил небольшой кусок леса. На вытоптанном пятачке сыроватой земли выложено из камней костровище. Ночуем, и утром прощаемся с Братьями. Дальше им возвращаться обратно, а нам шагать вдоль невидимой отсюда реки по исхоженной бесчисленными отрядами вступивших на Путь тропе.

На дорогу и тем паче на тракт та совсем не похожа. Так как троп здесь четыре, по конкретной народ ушёл месяц назад. Различить маршрут можно, но зарастает здесь всё дюже-быстро. Чую, чем дальше, тем больше мы будем уже ориентироваться не по вытоптанной сапогами наших предшественников земле, а по зарубкам, оставлять которые на деревьях — обязанность каждого, кто идёт по тропе.

Нестрашно. Заплутать так и так здесь не выйдет. Да и в целом дорога по Тверди меня не пугает ничем, кроме своей запредельной длины. Приноровимся. С нашими дарами бояться приходится лишь одного — встречи с другими отрядами. Проверять на себе силу здешнего Дикого гона не хочется. Впрочем, правила, позволяющие не пересекаться с соседями, Братья нам объяснили. Чай, не тупые — прорвёмся.

Жаль времени только. Ох, как не узнаю сестрёнку, найдя её взрослой девахой. Побыстрее бы Твердь миновать. Ло же Серым брехал. Нам гахаров ловить, если кто из них и удрал сюда вперёд нас, совершенно без надобности. Не к Вершине с нами нелюди гонку устроили. Колдуна они ищут. Эх… Придётся нам мерять ногами эти тысячи вёрст. Некуда тут не денешься. Вот бы каждому из нас дар — по небу летать. Да на двушке чтоб. Вот тогда бы ускорились круто. Но чего нет, того нет. Смирение в душу — и шагаем, шагаем, шагаем.

* * *

— Всё, хорош! Возвращаемся.

Кого-как, а меня этот внезапный приказ колдуна вмиг заставил глаза округлить. Как? Забыли чего? И десятка вёрст не прошли, а уже назад поворачивать?

— Провожатые наши уже далеко отошли. Пора с вами делиться секретами, — прищурился Ло. — Мне Брат Ольмо поведал кое-чего. Да и у самого были мысли. В общем, путь попытаемся срезать. Давайте теснее. Дорогой рассказывать стану.

Народ, растянувшийся по тропе, мигом сгрудился в кучу, окружив колдуна. Днём шагаем в расслабленности — до ушедших раньше отрядов пока далеко, а опасного зверя живчик загодя даром учует. Какие-такие секреты, о которых и мне ничего неизвестно? Чего Ло ещё выдумал?

— Отмер больше неважен, — рубанул колдун сходу. — Пересечь очередной барьер может каждый, кто добрался до выхода с Тверди. Добывать семена нам без надобности.

Вот так новость!

— А что бобы? — охнул не уловивший главного Клещ. — Троерост-то поднимем хоть?

— Потолок здесь — пять сотен по ветви. Будет случай — поднимем. Но гнаться за долями специально я смысла не вижу, — пожал плечами колдун. — Как показывает мой предыдущий опыт, достичь потолка пояса проще, чем его не достичь. Бобы — средство для восстановления сил. И на Суши оно нам тоже понадобится. Я считаю, что лучше оставить побольше запас в незакрытых долях, чем на двадцать процентов поднять свои силы.

— Чего он сказал? — спросил шёпотом Вепря стоявший рядом со мной Бочка.

— Потом объясню, — отмахнулся от Андера тот. — Не то сейчас важно.

— И как это знание связано с тем, что мы повернули назад? — опередил собиравшегося задать тот же самый вопрос меня король Эмрихта.

— Косвенно. Возвращаемся мы для проверки теории, представляющейся мне очень похожей на правду. Мы с Китаром вам ещё не рассказывали, но, кроме прочего, мы в своём пути на Вершину преследуем и ещё одну цель. Мы разыскиваем его похищенную сестру. Она — Источник. Вы слышали про людей без отмера?

Нет, не слышали. Даже Его Величество, как выяснилось, про это ни слухом ни духом. Рассказ колдуна заставляет людей открыть рты. Вечный поиск детей без отмера, что ведётся Тайной службой Порога сразу в двух поясах — для всех новость. Новость страшная, непонятная. Теперь будут смотреть на мир новыми глазами. Ло открыл почти всё. Умолчал только про загадочный конклав и про нашу встречу с Вилором Лантом.

С его слов, перегоном пленённых Источников из пояса в пояс занимается Братство, скупающее детей без отмера у Тайников. Оно так на самом деле и есть, но даже я, не семи пядей во лбу, давно догадался, что за Серыми стоят эти могущественные Вилоры, которым даже барьеры — не помеха. Колдун просто не хочет пугать народ раньше времени.

— Так и зачем Братству нужны эти дети? — не вытерпел Вепрь. — Эти Источники без отмера?

— Это нам неизвестно, — развёл руки колдун. — Зато у меня нет сомнений, что нужны они Серым не здесь, не на Тверди. Их отправляют дальше.

Ох, ёженьки… Кажется, понял!

— Отправляют коротким путём, — уверенным голосом подтвердил мои мысли мгновенно всё понявший Чопарь.

— Ох ты ж мать… — схватился за голову Вепрь. — Не, и правда. Провезти втихаря кораблём на Порог — не проблема. По Земле с лоскутом прискакать прямо к Выходу — тоже. Но здесь… Тащить тысячи и тысячи вёрст по лесам… Да, чтоб пёхом. Да, чтобы никто не узнал.

— Мысль понятна, — остановил Вепря Его Величество. — Ты считаешь, что есть тайный проход сквозь барьер, и детей без отмера по нему доставляют на Сушь? — перевёл взгляд на Ло король Эмрихта. — То есть с Тверди два выхода? Один всем известный, до которого идти вокруг мира, и второй, тайный где-то поблизости?

— Нет, — удивил и меня, и Его Величество Ло. — Я почти уверен, что выход на следующий пояс единственный.

— Но тогда…

— А вот путь к нему можно срезать, — не дал влезть Чопарю в свою мысль колдун.

— Перегородка…

— Стена!

— Братья врут? На восходе нет никакого барьера?

— Скорее всего барьер есть, — остановил поднявшийся шум колдун. — Иначе бы куча недоверчивых с даром полёта срезала бы регулярно дорогу. Ведь слишком заманчиво. Перелетел — и у выхода. Проверить несложно. Но всё не так просто. Я думаю, там узкий лаз.

— Я найду его.

— Конечно найдёшь, — кивнул королю Эмрихта Ло. — Сотня вёрст для тебя — не так много. Пролететь от края до края, ведя по барьеру древком…

— В три дня справлюсь.

— В три ночи. Тебя не должны заметить.

— Разумно. Сегодня же и начну.

Ну и тупица ты, Китя. Ведь на поверхности же лежало. Ладно сами Вилоры, но источники-то, небось, не способны пройти сквозь барьер, разделяющий пояса, в любом месте. Или то всё же Братья с даром полётов детишек до Суши таскают? Тогда и тем более Ло близок к правде.

* * *

Трёх ночей не понадобилось. Проход в перегораживающем всю Твердь поперёк барьере Его Величество обнаружил в свой первый же вылет. Неширокая, всего в несколько метров, дыра отыскалась у самой границы Земли, в месте, где две горных стены сходились друг с другом. Тайный, невидимый глазу лаз прятался на стыке барьеров, почти что над фортом Братства. Удобно для Серых. Прилетающие за Источниками одарённые спускаются прямиком в горный разлом с вершины нависающей над фортом стены.

Как всегда, Ло был прав. Долгий путь вокруг мира, которого я так боялся, нам не грозит. Ждать Братьев в окрестностях лагеря в ближайшие дни не приходится, так что боимся мы теперь лишь одного — столкнуться наверху с тем, кто явится за очередным Источником, доставленным в форт.

Ло считает, что у Брата Ольмо нет связи с Сушью, и, так как сигнал им послать невозможно, летуны появляются здесь в некие оговоренные дни. Скорее всего раз в седмицу. Детей без отмера по двум поясам собирается много. Доставщики живого груза из Тайной службы Порога приходят с товаром к Выходу едва ли не с каждым отрядом наёмников. Угадать, когда скачок принесёт сюда Мёртвый или Запретный лоскут, или тот же Ковчег, откуда ждать желающих вступить на Путь не приходится, невозможно, так что проще иногда слетать без результата, чем выдерживать более долгие паузы.

Летуны, которым в их явку не достался Источник, вряд ли будут ждать груз целую седмицу. Уж точно не наверху у прохода. Скорее, назад улетят, если их перевалочный пункт недалече, или будут сидеть все потребные дни в неком тайном укрытии.

Ло рассудил так: держать похищенных детей в форте долго не будут, а потому промежуток между их доставкой сюда и забором отсюда совсем невелик. Отряд проводников должен был прибыть к Выходу уже три дня как, а значит сегодня, завтра и послезавтра столкнуться с летуном у тайного хода нет шансов. Если всё так, то и риска нет вовсе. Времени на переход через горы нам хватает с запасом, так что преступаем к нему этой же ночью.

* * *

У колдуна всё продумано. Носить людей к тайному лазу прямо из лагеря — долго и сложно. У Его Величества так слишком быстро закончится дар, да и времени много потратим. Перебрались ещё вечером прямо под стену. Как только стемнело, сам Ло и Вепрь тотчас же улетели наверх с Дормианом и королём Эмрихта. Второй ходкой на гору поднялись Клещ с Бочкой. Третьей мы с Чопарем. Дальше наш первый летун напрочь выдохся, и за следующим членом отряда вниз отправился только Его Величество. Подсчитали уже — доставить сюда остальных ему дара хватает.

Но на этом и всё. Спуск теперь только завтра. Как и поверху идти к лазу — тоже дело на следующий день. Загодя к дырке в барьере приближаться не стоит. Мало ли — вдруг колдун ошибается, и явившийся за очередным Источником одарённый там с нами столкнётся? Так что сутки почти сидеть нам на холодных камнях, сбившись в кучу, спасаясь от ветра, что свистит здесь без умолку.

Удивительно, но верхушка скальной стены — ровный стол. Ни бугра, ни ложбинки. Где-то там, по серёдке плато, через всю эту гору проходит незримый барьер, который потом упирается слева в такой же, отделяющий Твердь от Суши. Нам же завтра в противоположную сторону. Тут вёрст двадцать всего. Пробежимся в охотку. Тут зябко.

* * *

Вот и всё — барьер пройден. Лечу камнем вниз вдоль стены, обхватив Дормиана руками, ногами. Порядок на спуск отличается от того, каким мы поднимались на гору. Первыми в спящий под нами лес отправились Терикус с Ло. Живчик, который подъём замыкал, очистит своим Пугачом окрестности места приземления, так что бояться нападения зверя не стоит. Мы с Валей спешим теперь к нашим вторыми.

Ну вот и земля. Наконец-то! Не то, чтобы летать мне не нравится, но зависеть от того, на чью спину залез, не особо приятно. Вот бы дар такой самому получить… Но забудь, Китя. Ло тебя больше в норы не пустит. Носитель грандмастера — или как там колдун называется правильно — слишком ценен, чтобы им рисковать.

Вокруг тихо и мирно. Живчик время здесь зря не терял. Через час весь отряд уже будет внизу, и остаток ночи потратим на то, чтобы убраться отсюда подальше. Угол Тверди на стыке двух стен — не то место, где случайно можно встретить людей. Если нас здесь заметит посланец конклава, он тотчас догадается, что мы — хитрецы, отыскавшие тайный проход. Подставляться не след. Обманули всех в главном — и в малом обманем.

Пока ждём, наслаждаюсь теплом. Здесь, внизу, хорошо.

* * *

— Двадцать восемь бобов и два семени, — подвёл итог вскрытия Ло. — Неплохо. Не зря за ним бегали.

Полосатый котяра, наречённый с подачи колдуна тигром, принял бой лишь когда убедился, что его окружили. В холке выше меня, здоровенный, мордастый. Без даров бы намучались с ним, а так раз — и незримым клинком пополам. Зверь ошибочно выбрал в противники самого мелкого из двуногих загонщиков.

— Ешьте, — вручил Ло по семени Терикусу с Рэмом. — Ваша очередь.

А бобы пока копим. Поделим перед выходом на Сушь, до которого ещё шагать и шагать. С утра небо ясное. Поднявшийся над деревьями король Эмрихта говорит, что до горного разлома ещё сотня вёрст. Со стены, где мы день провели, ту дыру не видать было. Слишком далеко от нужного края плато сидели. Зато теперь знаем, что выход на Сушь не прямо за перегородкой находится, а на приличном отдалении от неё.

Ну, как на приличном? В сравнении с тем путём, какой бы нам пришлось одолеть, иди мы, как все, вокруг мира, всего один маленький шаг. Сотня вёрст ширины самой Тверди, плюс ещё столько же вбок вдоль стены, за которой лежит уже Сушь. Мы же наискось топаем, потому расстояние по прямой для нас — сто сорок одна верста с хвостиком. Это как-то колдун подсчитал. Ему верить можно.

Приличную часть от того прошли ночью. Всё утро проспали. Теперь по дороге решили слегка поохотиться. В отряде, увы, не у всех отмер с горкой. У некоторых землян, кто свой срок на поясе уже отжил, до старости всего один шаг, какой прежде каждый год очередной парой семян отодвигался на время.

Его Величеству, Рэму и Терикусу до ухода на Сушь приподнять отмер надо. Этим и занимаемся. Вдруг на следующем поясе с семенами беда? Оборот-другой — и превратятся могучие одарённые в немощных стариков, в один миг растерявших и троерост, и дары. Старость — она всё отбирает в момент. Страшнее лишь смерть. И то спорно.

Благо, старого зверя здесь много — люди тут не бывают — и тигр не первый гигант, которого убили сегодня. До него были: буйвол и олень-великан. Живчик издали даром находит добычу, мы её окружаем и валим. Твердь на Землю совсем не похожа. Здесь зверя не та тьма, что там, за барьером. Нарваться на стаю каких-нибудь местных волков вблизи логова крупного хищника нам не грозит. Угодья давно здесь поделены. Молодняк, видно, дальше уходит, к реке. Вдоль неё, возле троп, дичи больше, но дичь сама мельче. Серьёзную какую добычу и тех же хозяев, царей искать нужно ближе к горам. Или здесь, в тупике.

* * *

Помянул, дурак, в мыслях. На кой нам сейчас рисковать? Ближе к вечеру третьего дня живчик «учуял» в версте от нас что-то настолько огромное, что аж испугался. Не иначе хозяин. Ло решил — обойдёмся. Бобов малость собрали, старость нашим землянам в ближайшие несколько лет не грозит. Остальное на Суши. До той уже всего-ничего — завтра будем у выхода с пояса.

— Без крайней нужды на такого зверя лезть глупо, — покачал головой колдун. — А сейчас такой нужды нет. Идём дальше. И быстро.

Мы немедля ускорились. Не дай Единый, чудище нас унюхает, и отряд заинтересует неведомую тварь. Вдруг Пугач на здешнего хозяина не подействует?

— Следи, — приказал Ло живчику.

Но Создатель миловал — зверь, как шёл по своим делам, так с маршрута и не свернул. Отбежали подальше и встали лагерем на ночь. В очередной раз спать ложимся без страха. На Тверди потолок троероста взлетел на три сотни долей по ветвям, если вместе считать, и наш бессменный сторож спокойно глотает бобы, каких много в запасе. Отоспится на Суши уже.

* * *

До разлома, в который уходит река, обогнувшая мир, пробежав по всей Тверди, рукой подать. Через час уже будем на месте. Спокойно шагаем по лесу. Зверей вокруг валом, но Терикус постоянно следит, чтобы кто-то большой близко к нам не подлез. То и дело ощущаем на себе работу его давно уже нам нестрашного Пугача.

Идти тут гораздо сложнее, чем по нашим предземским лесам. Густота — просто жуть. Местами приходится прорубаться сквозь заросли. Ветки, листья, побеги — всё лезет в лицо. Ноги, руки постоянно цепляются за лианы и колючие лозы. Хорошо, что не нужно отвлекаться на исходящую от местного зверя угрозу, которой благодаря живчику нет.

— Ай! — внезапно дёргается идущий передо мной Андер.

Змея! Небольшая, зелёная. С ветки упала на Бочку и цапнула. Охотник мгновенно её разорвал пополам и отбросил, но яд…

— Вальдемар! — звучит приказ Ло.

Лекарь мигом бросается вперёд, к пострадавшему, но тут ещё одна точно такая же змейка падает на него самого. И она не последняя. С крон деревьев на нас летят новые и новые гады.

— Тер, пугай! Чего ждёшь?!

Я едва уворачиваюсь от выбравшей меня своей целью змеюки и тут же падаю сбитый с ног молодым кабаном, выскочившим из ближайших кустов. Слева, справа, спереди, сзади — всюду крики, заглушающие повсеместное шуршание зелени. Лес ожил. Мелкие птицы, разноцветные ящерицы, полосатые бесхвостые белки нападают во что кто горазд на не ожидавших такого безумства людей.

— Я пугаю! Пугаю! — визжит отбивающийся, как и все, от сошедшей с ума живности Терикус.

И ведь правда — я чувствую действие его Пугача. Но то я, а лесным обитателям словно об стену горох.

— Все назад! — орёт Ло. — По своим же следам! Откуда пришли! Быстро! Быстро!

Я вскакиваю. Топорик уже раскроил свинье череп. Теперь отбиваюсь от пары пичуг, вознамерившихся пусть и ценой своей жизни, но обязательно добраться до моих глаз. У соседей примерно всё то же.

— Дикий гон! Бежим, пока не подтянулся крупняк! — ревёт Вепрь и бросается вслед за Ло в сторону, противоположную той, куда мы только что шли.

Как и все, я несусь сквозь колючки и заросли, не разбирая дороги. Под выданный Серыми мешковатый наряд заползла какая-то кусачая мелочь. Давлю тварь и тотчас же стряхиваю с головы вцепившуюся в мои волосы дрянь. Птицы, сгиньте!

Достало! Призываю невидимость. Вот те на… Отыскались собратья. Хорошо хоть, что кара, обрушенная на нас Твердью за нарушение правила Йоковой дюжины, пропадёт в тот же миг, как последний из нас окажется от «лишних» людей дальше, чем на версту. У меня есть минута. Ищу Вальдемара. Постараюсь защитить лекаря.

Только где же он? Не нахожу принца среди бегущих. Так вот оно что… Его Величество понял всё раньше меня и уже унёс Валю. Короля Эмрихта тоже не видно. А может, ему Ло приказал это сделать. В этом гвалте пойди всё расслышь.

Терпим, терпим… Сейчас Дикий гон прекратится. Пятьдесят шагов, сто…

Да какого же йока?! Почему эта дрянь не заканчивается?!

— Китар! Где ты есть?!

На призыв Ло выныриваю из незримости. Дар почти что закончился. Колдун видит меня и орёт:

— Дормиан! Уноси его! Остальные все к Бочке! Андер, прячь нас!

Рывок! Подхвативший меня под мышки летун, устремляется вверх. Продираясь сквозь кроны, получаю ещё пару царапин в добавок к той куче таких же, что успела оставить на коже безумная мелочь. У них есть минута… А толку?

Нет! Толк есть! Просто я пока не понимаю, в чём он заключается. Колдун знает, что делает. Верю в Ло! Он спасёт всех!

Или… Или только меня?

Гах Юж Кон

Я был слеп. Решение лежало на поверхности, но я не заметил его. Подземный ход. Как? Как я мог не увидеть возможность такого варианта для бегства? Утешает одно — конструктор смог обмануть не только меня. Все высшие, с кем я обсуждал версии доступных Ло способов переиграть нас, точно так же не видели этого хитрого хода. Все мы были уверены, что конструктор перенёс свой побег с лоскута на следующий скачок. Та огромная змея своим появлением по логике разрушила все его планы.

Максимум, что светило Ло — попытаться удрать по воздуху в самый последний момент. И мы были готовы к такому развитию событий. У границ лоскута дожидались отмашки подготовленные для погони отряды. Он не смог бы уйти от нас даже с помощью того левитанта с продвинутым даром. Запас хода у последнего ограничен. Но я был уверен, что Ло не решится на это. Вдвоём выжить на дикой Земле невозможно. Не с имеющимися у этой пары дарами. Нам были известны способности каждого низшего в башне.

И хоть в этом я не ошибся. Конструктор не пожелал рисковать. Ло умён. Как я и предполагал, он в итоге увёл с лоскута всех заблудших. Жаль, увёл не тем способом, который я ждал.

Первый раунд проигран — это нужно признать. Но ещё ничего не потеряно. Мы найдём Ло. Этот мир не настолько велик, чтобы он мог здесь прятаться вечно. Да он и не станет. Цель конструктора — вырваться с аномальной планеты. Здесь свои столь опасные для нашей экспансии знания Ло не сможет применить против нас. Его путь лежит к северному полюсу, к той самой Вершине, где находится сакральное Сердце мира и выход вовне. А раз так, то мы знаем, где перехватить Ло. Перейти на следующий пояс можно лишь в одном единственном месте. Узкий перешеек миновать невозможно. Там мы и поймаем его.

С большой долей вероятности мы доберёмся до Выхода на Твердь быстрее конструктора. Ло сначала ждут долгие и опасные поиски другого лоскута, которые могут растянуться на месяцы. Мы же уже находимся на подвижном участке поверхности, и каждый новый скачок способен перенести Ковчег к цели. Порог давно пройден. Идёт новый цикл. Выход с пояса станет тем местом, где большая часть из нас в любом случае покинет полис.

Конфронтация с базирующейся на Пороге правящей элитой Земли бесперспективна. Нам не повезло захватить тот единственный на весь пояс лоскут, где местными выбран свой, отличный от общепринятого жизненный путь и переиначена вера в Единого. Идти против системы бессмысленно. Ковчег обречён. После устроенного здесь нами бесчинства, весь остальной мир ополчится на еретический полис. Нам не выстоять в предстоящей войне.

Лоскут не самодостаточен — блокада очень быстро поставит Ковчег на колени — а внедриться в правление противоборствующей стороны будет сложно. Как теперь уже стало известно, с помощью определённых даров Бездны низшие способны нас вычислить. Дары — то единственное оружие, что даёт местным дикарям преимущество перед высшими. Кроме этих неподвластных пониманию сил, здешним низшим с их убогими технологиями нечего противопоставить моим ловчим. И потому мы обязаны как можно скорее устранить эту несправедливость, обзаведясь тем же самым инструментарием.

С одной стороны невезение, с другой, особенности доставшегося нам лоскута — настоящая удача. Подчинить себе этих безмозглых фанатиков получилось легко и быстро. Ковчег полностью наш. Две трети Совета бессмертных составляют захватившие правильные тела высшие. Озарение, пришедшее якобы по воле Создателя сразу к нескольким сотням представителей местной элиты, стало неоспоримым доказательством правильности и праведности озвученного нами этим болванам пути. С тех пор мы спокойно выполняем любые задачи, которые перед нами стоят, прикрываясь волей Единого.

Знамение, за которое выдан взрыв корабля — дополнительный наглядный пример. Одарённые, они же Заблудшие — прокляты. Путь — крамола, придуманная Низверженным. Храм — его детище. Организованная отступником-Терикусом продажа нор — страшный грех. Дерхан — демон в человечьем обличии.

Но всё поправимо. Ковчег выбран Создателем для борьбы с этой скверной. Наше высшее предназначение — пресечь на корню богомерзкую ересь. И первое, что благоверные слуги Единого обязаны сделать — помочь обманутым глупцам, поверившим в ложный Путь. Мы закупорим выход с обетованной Земли и навсегда перекроем поток уходящих с Земли её лучших сынов.

Слуги Низверженного сами дали подсказку любому, кто в состоянии мыслить разумно. Всем известно, что на проклятой Тверди женщины не способны зачать. Там нет жизни. Всемогущая Жизнь процветает лишь в первых двух, подаренных человеку Создателем поясах. Никакой больше Тверди. Мы захватим этот ложный Порог и встанем там стражей.

Местные низшие с пылом приняли всю эту чушь. Мы ведём подготовку к исходу. Для безмозглых фанатиков предстоящее — спасение мира. Ради этой возвышенной цели они готовы на всё. В том числе и на жертву, которую приносят те мученики, что впускают в себя скверну Бездны, дабы обрести силы для борьбы с врагом его же оружием.

Добровольцы, готовые ради великой цели очернить свою душу, разумеется, поголовно из высших. Специальные отряды прочёсывают окрестности лоскута после каждого нового скачка. Найденные норы тотчас закрываются, и стопроцентная эффективность в этом вопросе — ещё одно подтверждение воли Создателя, помогающего проходить испытания Бездны своим верным последователям.

В пространственных карманах еще не погиб ни один из моих бойцов. Постепенно обрастаем дарами. В доступном инструментарии уже есть несколько боевых. А также, важнейший для нас, применение которого мгновенно лишает врага преимущества.

Нашего новоиспечённого Душителя я и отправил в обнаруженную на четвёртом скачке после бегства конструктора красную нору. Теперь мы имеем тот козырь, который позволит нам без особых проблем захватить и удерживать Выход.

И барьер — не помеха для нашей задачи. Половина из нас изначально имела необходимые для прохода на следующий пояс числа в отмере, остальных мы уже подтянули до планки. Закрома Ковчега таили в себе немало семян, но нынче там пусто. В ближайшее время Ковчег ждёт волна вымирания. Мы выгребли всё. Добытое в сердце гигантской змеи и плоды непрерывной охоты позволили всем трём с лишним сотням оставшихся в живых высших достигнуть потолка троероста и нужных значений отмера, но вот горожанам, зависящим от притока семян, придётся существенно уменьшить свою численность. Впрочем, это уже не наши проблемы. На проведение предстоящей операции солдат-низших нам хватает с запасом.

* * *

Свершилось! Очередной скачок доставляет нас к Выходу. И — о чудо — перед выстроенными между башнями на всякий случай отрядами, у самой границы лоскута стоят лагерем те самые низшие, что сбежали из Ковчега с конструктором.

Атакуем немедленно. Самого Ло не видно, но большая часть недавно удравших от нас заблудших здесь точно. Кроме них на украшенной разноцветными лентами лесной опушке собралось ещё несколько десятков вооружённых низших. Не критично. Мы имеем огромное преимущество в численности, и наши отряды на флангах уже бросились в лес, чтобы сузить противнику фронт отступления.

Нас не ждали. Залп из луков и арбалетов снимает неплохой урожай. Этот бой будет битвой простого оружия. Миг назад мой приказ погрузил всю округу в кромешную глушь, как здесь принято называть те пространства, где не действует дар. Растерянность первых мгновений в толпе низших сменяется страхом и паникой. Противник поспешно сбивается в некое подобие строя, которое тут же разваливается под натиском нашей атаки.

Без даров они нам не соперники. Даже сильные и умелые по местным меркам бойцы сильно уступают в мастерстве моим ловчим. В образовавшейся свалке с нашей стороны гибнут исключительно простые солдаты. Мы давим, сжимая круг. Вот и первые трусы, обращённые в бегство.

Но бежать бесполезно. Наши фланги уже успели глубоко зайти в лес. Эти клещи смокнутся быстрее, чем кто-то из низших успеет прорваться.

Бой подходит к концу. Среди выбывших из сражения раненых хватает заблудших, которые нам и расскажут про Ло. Добиваем всех лишних и приступаем к допросам. Сейчас всё узнаем. Лечебные зелья помогают поддерживать в истязаемых жизнь, что безмерно удобно. Мастерство моих ловчих в этом деле не имеет аналогов. В их опытных руках заговорит и немой.

Как я и думал, конструктор с отрядом сильнейших одарённых отправился к Выходу. Его фора — семь дней. Не уйдёт.

Перекрывать проход на Твердь отпал всякий смысл. Но весь полис готовился к этому дню. Проще дать местным «исполнить волю Единого», чем менять сейчас план. Под завязку нагруженный припасами и инструментами для строительства будущих укреплений корпус из двух тысяч солдат выступает в поход. Там пойдут только живчики. Я же с высшими отправляюсь ускоренным маршем вперёд.

Отряд избранных готов принести себя в жертву. Нам сжигать крепость Братства на той стороне и преследовать после Дерхана и Проклятых. Демон не должен уйти! Ради этого мы-герои навсегда покидаем обетованную Землю.

Ковчег обречён. Как умрут и те двадцать сотен фанатиков, что попробуют перекрыть вход в ущелье. Но этим безмозглым баранам не по силам заглянуть в будущее. К нашей выгоде, я отправил солдат-живчиков на верную смерть. Какое-то время послужат щитом нашим спинам. Прикончить конструктора — только начало. Нас ждёт долгий путь к Сердцу мира.

* * *

Форт взят. Служители Храма под пытками делятся ценными сведениями. Вся их вера в Единого — просто ничто в сравнении с мужеством наших бойцов. Если высших допрашивать абсолютно бессмысленно, то эти ничтожества не в состоянии прикончить себя, даже зная, что спасения нет. Ряд соответствующих манипуляций — и проклятия быстро сменяются воем, который затем переходит в слова, позволяющие хотя бы на время прекратить поток боли и ужаса. Мы умеем добывать информацию.

Конструктор ушёл. Нам известна тропа, по которой двинулся дальше отряд одарённых, но погоня отправлена сразу по всем четырём. Также, пару групп высших я направил на запад по новым маршрутам. Они будут идти вдоль границ Тверди, под самыми горными стенами. Этот пояс лишает нас возможности выступить единым отрядом, так что придётся растянуть свои силы.

Но в задержке есть и свой плюс. Появляется время выжать из пленённых низших все знания, которые могут нам пригодиться в дальнейшем. Рядовые стражи барьера знают немного, но несколько старших во главе с Братом Ольмо посвящены в тайны, о существовании которых поглощённые живчики, чьи тела нами заняты, даже не догадывались.

Оказывается, у низших на этой планете встречается редкое отклонение, заключающееся в отсутствии отмера. Такие экземпляры зовутся Источниками, и они очень ценны. Чем — здешние Братья не знают. Данный форт — перевалочный пункт не только для пришедших на Твердь паломников, вставших на Путь, но и для живого товара, регулярно сюда доставляемого некой Тайной службой Порога.

В большинстве случаев поступающие сюда Источники — дети. Низших с нужными отклонениями повсеместно отлавливают ещё в юном возрасте. Погружённых в сон зельями, их приносят к барьеру тайком, спрятав в груз. Проводники, провожающие паломников к ущелью, тоже знают про эту торговлю. Тут у них целая отлаженная система мировой контрабанды. И не удивительно — товар дорогой. Даже очень.

Глава форта скупает Источников по цене — три жемчужины за ребёнка и две за взрослую особь. Средства на это ему выдают являющиеся сюда раз в семь дней Братья с даром полёта, которые в свою очередь получают жемчужины и идущие на продажу артефакты, такие как браслеты-душилки и позволяющие маскировать свои доли кубики, от храмовников иерархией выше, встречающих их в условленном месте неподалёку от выхода с Тверди.

Вот он шанс! Мы обгоним конструктора. Прямо над нами, в барьере, идущем по верху перегораживающей Твердь горной стены, есть секретный проход, позволяющий срезать путь к выходу на следующий пояс. Среди нас тоже есть один, закрывший бурую нору летун. Постепенно он перенесёт часть из нас на ту сторону.

Отмер здесь не имеет значения. На Сушь перейдёт любой, кто доберётся до выхода с пояса. Но только лишь там. В любом другом месте барьер, как и тот, за которым осталась Земля, не пропустит перелетевшего горы. По крайней мере, это то, что известно главе местных Братьев.

Посмотрим, что скажет наш завтрашний гость. Брат Ольмо уже выдал место и время, где он следующей ночью должен встретиться с левитантом. По инструкции тому не положено залетать сразу в форт, где он проводит всего одни сутки. Мы устроим засаду.

Секреты, что здесь мне открылись, безумно ценны. Если вскрыть всю транспортную цепь Братства по доставке Источников дальше, то есть шанс воспользоваться их тайным маршрутом, ведущим из пояса в пояс. Вдруг тот тянется до самой Вершины? Кто знает, сколько фокусов в рукаве у Храмовников, заставляющих низших первых двух поясов играть в выдуманную ими игру под названием: «Путь»? Запретная планета под завязку напичкана тайнами и загадками.

Вот, хоть те же жемчужины. Что это? Откуда берутся? К сожалению, Брату Ольмо известно только, как они действуют. Очень полезная опция. Пять из шести, отобранных у храмовника шариков я оставил запасом, один проглотил. Так же среди трофеев три пары браслетов-душилок и несколько бесполезных на мой взгляд сейчас кубиков. Мы удачно решили здесь задержаться. Ждём ночи.

* * *

Нейтрализующий местную магию дар — самый полезный из всех. Левитант легко пойман и тут же допрошен. К сожалению, новой информации мало. Этот Брат — точно такой же пленник Тверди, как и приконченный только что Ольмо. Оба связаны договором, обязующим их отработать здесь целых сто лет, прежде чем Братство пришлёт им замену. Про следующий пояс, куда ему предстоит перебраться по завершению срока службы, храмовнику ничего неизвестно. Ещё один рядовой исполнитель, отвечающий только за переброску Источников к пункту очередной перевалки груза.

В итоге мной получены три новых жемчужины и информация о месте, где левитант встречается с другим Братом, забирающим у него Источников. К сожалению, передача спящего груза происходит в светлое время суток и на открытой местности, а именно — на вершине стены между Твердью и Сушью. Там уже негде спрятаться, и, как следствие, на плоском, как стол, плато не устроишь засаду.

Маршрут доставки Источников отсюда туда тоже проходит поверху. Летуны не спускаются вниз, передвигаясь исключительно вдоль барьеров, где их точно никто не заметит. У них всё продумано. Весь путь в одну сторону занимает шесть дней. Причём, на четвёртый из них левитант встречается со своим напарником, двигающимся в обратную сторону, который немедленно рванётся назад, если их встреча не состоится. Этого тоже придётся ловить.

В общем, операция предстоит не из лёгких. Дальше уже так легко, как у нас прошло здесь, добывать информацию не получится. Перед нами дилемма. Вариант с продолжением постепенного рассекречивания транспортной цепи Братства заманчив, но всё же наша главная цель — уничтожить конструктора. Стоят ли тайны храмовников того риска?

Нет сомнений, что подмявшая под себя всю планету организация обладает реальным могуществом. Заигравшись, мы можем нарваться на противодействие, с которым не справимся. Сейчас захват форта ещё можно списать на бунт местных фанатиков. Тому доказательством станут две тысячи живчиков, которые скоро заявятся к разлому. Да, часть ослушников успела уйти за барьер. И, что дальше? Не станут же в Храме бросать все свои силы на поиски и уничтожение дураков из Ковчега, устроивших этот бессмысленный и беспощадный религиозный демарш?

Разделаются с перекрывшими путь к Выходу живчиками, восстановят форт, загонят туда новых служителей, заменят убитого левитанта другим — этому просто не повезло оказаться здесь в свой выходной в момент прихода фанатиков — и спокойно продолжат заниматься своими делами. В лучшем случае, отправят кого-то на запад, убедиться, что бунтовщики реально ушли, а не прячутся в окрестностях ущелья. Когда по Тверди вновь пойдут отряды паломников, вернуться обратно, ушедшим до них уже не получится. Помешает правило Йоковой дюжины, активирующее агрессивный режим здешней фауны, при сближении групп низших друг с другом.

То есть, мы ещё можем остановить дальнейшее развитие намечающегося между нами и Братством конфликта. Если сейчас прекратить охоту на служителей Храма, есть хорошие шансы на сохранение тайны нашего иномирового происхождения. От взорвавшегося корабля практически ничего не осталось, да и Ковчег уже давным-давно отскакал от места падения. Связать воронку, если кто-то её обнаружит, с бунтом живчиков будет непросто.

Взвесив все «за» и «против», мы с моими командирами звеньев пришли к выводу, что Вершина никуда от нас не денется, и к вопросу поиска кратчайшего пути на неё мы вернёмся после уничтожения конструктора. Ловля следующих участников цепочки транспортировки Источников отменяется. У нас есть семь суток на то, чтобы покинуть разлом, подтерев за собой все следы.

Никаких пыток не было. Огонь уравняет все трупы, и по обгоревшим останкам понять ничего не получится. Сжигаем форт и уходим. Большинство высших, разбившись на группы, отправятся следом за нашими уже начавшими погоню отрядами, с паузой между выходами в одни сутки. Меньшая же часть, со мной во главе, прихватив с собой имеющихся у нас одарённых, переправится на ту сторону перегораживающих Твердь гор и уйдёт на Сушь, чтобы там уже дожидаться, или Ло, или остальных ловчих, явившихся на очередной пояс с победой.

Не тратя времени, начинаем подъём. Левитант с даром первого уровня, как выяснилось, способен доставить на гору лишь четверых высших в сутки и то, если на спуске просто падает вниз, задействуя способность у самой земли, чтобы не разбиться. Через шесть дней наверху нас окажется ровно двадцать пять. Этого более, чем достаточно. Два отряда, не нарушающих своей численностью правило Йоковой дюжины. Спускаться вниз будем позже, когда окажемся напротив выхода с Тверди, пройдя половину пути к нему по стене, разделяющей этот пояс и Землю. Так мы точно не столкнёмся с напарником летуна, которого мы допросили.

План, не имеющий шансов на провал. За то время, которое конструктор потратит на кругосветное путешествие, мы, даже не покидая ближайших окрестностей входа на пояс, успеем основательно подготовиться к встрече врага. Даже, если Ло по какой-то причине сумеет уйти от погони, во что с трудом верится, на Суши его точно ждёт смерть.

Но это, конечно же, наименее вероятный прогноз. На Тверди тоже встречаются норы. Стоит кому-то из высших получить нужный дар, как отряд под защитой Душителя, не боясь быть отогнанными при помощи Пугача, сразу же пойдёт на сближение с группой конструктора. Тут уж, либо Ло убьют мои гончие, либо обезумевшая местная фауна.

Конструктор обречён. Мы уже победили. Ло умён, но не умнее меня, Гах Юж Кона, командира Небесной цепи Первого карательного легиона. Бесконечность вселенной принадлежит только нам! Мы очистим от низших и эту планету, и эту галактику!

Ло 2

Как жаль, что изготовленные на предыдущем поясе зелья теряют свои свойства на Тверди, как перестают действовать и на самой Земле эликсиры, привезённые туда из Предземья. Очередное дурацкое, ничем не обоснованное правило этой сумасшедшей планеты, существующей в рамках своей собственной извращённой логики. Без помощи Вальдемара, здесь невозможно избавиться даже от тех лёгких ран, которые представители обезумевшей местной фауны успели нам нанести за эти две бурных минуты.

И тем не менее, я приказал Кэйлору унести именно Вальдемара. Если лекарь погибнет, наш отряд обречён. Получится остановить Дикий гон — Кингесберг потом подлатает людей. Нет — тогда у Китара, которого я эвакуировал со вторым летуном, останется шанс выжить и перебраться на Сушь. Лучше четверо, чем никто. То есть, пятеро. На следующем поясе, куда в основном добираются лишь одарённые, мальчишка отыщет мне новое тело.

Но всё это — запасной, крайне нежелательный вариант. Я всё же надеюсь, что временное уменьшение численности отряда до семи человек позволит остановить обрушившуюся на нас кару пояса. Мне не хочется лишаться стольких ценных соратников. Если группа, на которую мы наткнулись, не больше шести человек, то отправка лишних подальше сработает.

Секунды идут. У нас передышка длиною в минуту. Спрятавшиеся под защитную сферу Андера люди стирают с лиц кровь. Открытые участки кожи у всех поголовно, включая меня, покрыты царапинами и неглубокими ранами. Пока ничего серьёзного, но даже начало Дикого гона впечатляет своей интенсивностью. Стоит сюда подтянуться более крупным животным, отгоняемым ранее Терикусом, как ситуация в разы усложнится.

Хорошо хоть, что мелкие змеи, первыми атаковавшие отряд, оказались не ядовитыми. Либо же их яд слишком слаб, или его действие имеет отложенный характер. Пока, ни я, ни кто-либо ещё из укушенных не ощущает изменений в своём самочувствии.

— Твою бабку за пятку!

Спрыгнувший с дерева некрупный хвостатый примат врезается в защитное поле и, визжа, сползает по облепленной мелкими птицами стенке сферы к земле. И он первый из многих. Вслед за ним на наш «домик» обрушивается настоящий мохнатый водопад. Стая в сотню голов. Клещ, отпрянувший от края сферы, звонко клацает тыльной стороной своего серпа по незримой преграде, продолжая ругаться. Коротышка выглядит лучше других. Однозначно, пока мы бежали, включал ускорение.

— Да, когда же уже эта срань закончится?!

У меня тот же самый вопрос. По идее, Китар с Дормианом уже были должны отлететь от нас на необходимое расстояние. Летун первого уровня с грузом выдаёт скорость под сто километров в час. Чтобы выйти из зоны действия правила Йоковой дюжины ему нужно чуть больше половины минуты. Мы под сферой сидим уже дольше. Плюс какое-то время было потрачено на общий сбор вокруг Бочки.

— Их больше пяти, — констатирует теперь уже очевидное Чопарь.

— Идиоты бегут не от нас, а к нам, — рычит Вепрь сквозь сжатые зубы. — Сраная тупезень! Неужели, не ясно, что раз оно не заканчивается, то надо менять направление?

Тут мне известен ответ. Ещё убегая по своим же следам от места, где на нас посыпались змеи, я понял, почему Дикий гон не проходит. Наткнувшаяся на нас группа шла от реки нам навстречу. Или, что ещё вероятнее, в момент критического сближения отрядов и вовсе не двигалась. Мы побежали, стараясь разорвать дистанцию, и они побежали тоже, причём, с той же целью. И, увы, с той же скоростью, если ещё не быстрее — троерост у них выше.

Вот только неслись и мы, и они в одну и ту же сторону. В той группе вполне логично решили, что второй отряд приближается к ним с востока. Ждать людей с запада, оттуда, где Твердь заканчивается тупиком, было бы странно. И в этом они правы. Кто мог предположить, что явившийся с противоположной стороны в эту часть пояса отряд не направится сразу к выходу на Сушь, а зачем-то даст крюк по здешним лесам?

Но это уже объяснение нашего подхода к устью реки не с той стороны для тех, кто переживёт Дикий гон, если таковые останутся. Рассказывать про найденный тайный лаз, позволивший нам срезать путь по Тверди, я не собираюсь. Мы — обычный отряд, обогнувший планету, идя вдоль реки, как и все.

Вот только найденное решение будущих проблем совершенно не радует. Что делать сейчас? Два десятка секунд — и защитное поле исчезнет. Кидающиеся на незримые стены животные окружили сферу плотным бурлящим кольцом. Стоит дару Бочки закончиться, и беснующаяся живность набросится на нас всей гурьбой.

— Да, когда они уже передохнут?!

Вепрь правильно представляет себе ситуацию. Мы укрылись под куполом, но едва ли у кого-то в той группе есть точно такой же дар, да ещё и на двушке. Раз отряд чужаков не додумался до того, чтобы развернуться и броситься в противоположную сторону, значит их сейчас точно так же атакует окрестная живность. У нас фора в минуту. Если «лишние» люди в той группе умрут в нужном количестве, Дикий гон прекратится. У нас есть все шансы продержаться дольше соперников. Начинаю командовать.

— Готовимся к выходу! Чоп, по отмашке бей сюда молниями, — намечаю я направление для прорыва. — Я считаю секунды. Момент не пропустим. Рэм, с тебя — прикрыть наши спины. Едва Чоп сверкнёт, бахнешь воздухом. Вепрь, Клещ, выжигайте дары подчистую. С вас — проломить это месиво.

А ситуация снаружи с каждым мигом всё хуже и хуже. Сквозь мохнато-пернатое облако уже вижу спешащего к объекту всеобщего влечения тигра. Слева в поле врезается, давя с рёвом мелочь, крупный медведь. Время уже на исходе.

— Бочка, на нас с тобой фланги, — продолжаю я сыпать инструкциями. — Тер, ты в центре. Бежим к тому дереву, — указываю на едва различимый за мельтешением живности толстый ствол растущего неподалёку от нас лесного гиганта, которым можно прикрыться. — Будем отбиваться под ним. Всё! Считаю! Четыре, три, два, один!

Сфера рушится. Под треск разрядов бросаемся на прорыв. Впереди Клещ и Вепрь на дарах разносят в кровь и перья не выбитые начисто электричеством заслоны лесного воинства. За спиной свистит ветер. Рэм расшвыривает зверей и птиц воздухом. Переставший «играть в статую» Бочка на бегу с рёвом крутит топор, отбивая наскоки приматов. На другом краю я слил летающие вокруг меня стальным облаком мечи в кокон, о который разбивается всё, что на него натыкается. Отстрелявшийся Чопарь с бешенной скоростью вращает над нашими головами копьё, прикрывая бегущих сверху.

И только Терикус, сделавшийся во время действия Дикого гона почти бесполезным, прячась в центре нашего боевого построения, просто бежит, втянув голову в шею. И на том спасибо — не приходится труса тащить.

У дерева стало полегче. Держимся спинами к стволу и бьём, бьём, бьём бесконечную местную живность. Ярость Вепря закончилась, как и все остальные дары, кроме продвинутой Стремительности Клеща. Раны множатся, но хоть с тактикой полная ясность. Главное — как можно быстрее убивать самых крупных зверей, когда те появляются рядом. Вот и польза от Терикуса. Старающийся держаться возле меня живчик успевает выкрикивать предупреждения.

— Справа волк! Чоп, олень! Сверху муфр!

Тут ошибка. Большой жёлтый кот с коричневыми пятнами, несомненно, является муфру роднёй, но это не он. Вепрь разваливает хищника топором и снова переключается на настырную мелочь, которая валит потоком. Долго мы здесь не продержимся. Пять минут в таком ритме — и превратимся в кровавое месиво. И так только на повышенной крепи и держимся.

— Йок! Оно! Оно здесь! Приближается!

Завизжавший в истерике Терикус вжимается спиной в ствол. В глазах живчика ужас. Уточнять, про что речь, смысла нет. Очевидно, что он почувствовал даром приближение того самого хозяина леса, которого запеленговал вчера вечером. Тогда древний зверь не проявил к нам агрессии, пройдя мимо, но сейчас кара пояса притянула сюда и его. Очень плохо. К такому бою мы не готовы.

— Где?! Как далеко?! — реву я, ни на миг не прекращая работать мечами.

— Там! — трясущейся рукой указывает живчик на северо-запад. — Уже меньше версты!

Если зверь доберётся до нас раньше, чем закончится Дикий гон, нам конец. Без даров мы не справимся. Выход один.

— Бобы в рот — и за мной! Клещ, с тебя прикрыть наши спины! Я на острие!

Глотаю боб, дожидаюсь, когда то же самое проделают все остальные и бросаюсь в ту сторону, откуда мы недавно сюда прибежали. Теперь чудище у нас за спиной, а прямо по курсу: река, выход на Сушь и отряд чужаков, послуживший причиной всех наших проблем.

Бежать сложно. Приходится прорубаться сквозь бурлящий кисель из животных и птиц. То и дело какой-нибудь особо удачливый зверь добирается до того или другого члена отряда. Вот приходится вытаскивать Чопаря из-под туши сражённого умником здоровенного оленя, который с разбега вломился в наш строй. Вот поднимаем Рэма, сбитого с ног кабаном. Вот сдёргиваем со спины Вепря примата, вцепившегося Хайдару в загривок.

— Глаз! Мой глаз!

Пропустивший атаку длинноклювой с цветным оперением птицы Бочка хватается за лицо.

— Не останавливаемся! Справляйся одним!

Если выживем, Вальдемар всех подлечит. Глаз — не нога.

Зря об этом подумал. Не успеваем преодолеть и полусотни метров, как очередной хищник из семейства кошачьих набрасывается на Рэма. Зверь убит, но клыки твари разодрали ветродую бедро. Будь тут порваны крупные кровеносные сосуды, я бы бросил землянина — накладывать жгут нет времени — но в этом плане Рэму повезло.

— Тер, на спину его! — отдаю приказ живчику. — Что с хозяином?!

— Полверсты! — хрипит Терикус, взваливший стонущего ветродуя на спину.

Эти двое почти всё своё оружие бросили. Они — уже не бойцы. Остальные без рюкзаков. Колчаны, луки, копья, кому те мешали — тоже где-то валяются. Соберём всё потом, если это «потом» у нас будет.

— Терпим! Тут уже немного осталось!

Полверсты до преследующего нас чудовища. Где-то столько же мы успели преодолеть в своём бегстве от старого дерева. Зверь быстрее, но шансы спастись у нас всё ещё есть.

— Вон они!

Повезло! Настигнутые, как и мы, карой пояса врасплох чужаки, к нашему счастью, до последнего пытались разорвать дистанцию с явившимся, по их мнению, с востока отрядом и, пока у них на то были силы, упрямо продвигались вперёд, нам навстречу. Сейчас сил на это у них уже не осталось. И дело здесь не в выносливости. Бобы, наверняка, тоже съели. Просто раны, которые я вижу у части кое-как отбивающихся от местной фауны воинов, несовместимы, ни с бегом, ни даже со сколько-нибудь быстрым шагом, а дар у этих людей давно израсходован.

— Семеро! Твою бабку за пятку! Всего один лишний!

Клещ прав — четверо всё ещё способных держаться на ногах воинов окружили своих троих наиболее тяжело раненых товарищей, которые, сидя спина к спине на земле, с превеликим трудом отбиваются ножами от просачивающейся между защитниками внешнего круга мелочи. Умри хоть один из троих, и всё бы уже прекратилось. Их упорство и взаимовыручка едва не стоили жизни всем нам. С минуты на минуту здесь появится наша общая смерть. Хозяин леса не станет разбирать, кто здесь из какого отряда.

— Выбирайте, кто из вас умрёт! — ору вместо приветствия. — Даю три секунды! У нас хозяин леса на пятках!

Эти люди знают друг друга. Жертвой должен стать наименее полезный из одарённых. Они тоже умеют считать. Смерть одного из четырнадцати решает проблему.

— Сдохни сам! Это всё из-за вас, идиоты!

Бородатый гигант не оставил мне выбора. На дипломатию времени нет. Вырываюсь вперёд и наглядно доказываю, что в умелых и сильных руках мечи гораздо опаснее топоров в руках длинных и сильных. Скоротечный контакт заканчивается гибелью наиболее с виду боеспособного члена чужого отряда, судя по стати и гонору, бывшего их предводителем.

— Тер, что там с хозяином?!

Дикий гон прекратился. Наседавшие на нас миг назад, в основной своей массе не хищные обитатели леса со смертью амбала дружно прыснули в разные стороны. Но, как поведёт себя чудище, для которого мы, что букашки? Вдруг зверь не остановится?

— Остановился… — не веря себе, произносит Терикус с облегчением. — Назад повернул… Точно! Он уходит! Уходит!

Можно выдохнуть. Справились! Теперь к новой проблеме.

— У меня не было выбора, — поднимаю я взгляд на чужаков. — Мы бы умерли все. Ничего личного.

На разборки друг с другом нет, ни сил, ни желания. Ни у нас, ни у них. Чужаков, худо-бедно способных сражаться, лишь трое. Нас без Рэма и живчика пятеро. В чью пользу расклад всем понятно. Плюс, они только что видели моё мастерство.

— Право сильного, — с грустью в голосе произносит высокий мужчина с собранными в конский хвост чёрными волосами. — За твоей силой правда. Мести не будет.

Это верный подход. Значит, убивать остальных, по крайней мере пока, нет нужды. Сейчас лучше проявить милосердие. Тем более, что кто-то из этих людей может стать моим новым вместилищем за барьером.

— Все с ним согласны?

Утвердительные кивки ожидаемы. Тогда к делу.

— С нами шло ещё четверо. Из них двое летают, а ещё один — лекарь на двушке.

Неприязнь в направленных на меня взглядах чужаков мигом сменяется робкой надеждой. Особенно воодушевлены тяжелораненые, из сидящих на земле. Здесь нет зелий, способных вернуть серьёзно покалеченным людям здоровье. Обещанием излечить я куплю их лояльность.

— В ущелье не действует правило Йоковой дюжины, — поспешно сообщает другой воин с точно такими же стянутыми в хвост тёмными волосами, как и у первого моего собеседника.

Впрочем, они все здесь чернявые, смуглые и друг на друга похожи. Если не врёт, это очень удобно. Не придётся сейчас разделяться. Ведь как раз к выходу на Сушь я и отправил Хайтауэра. Дормиан тоже слышал приказ. Тут осталось всего-ничего. По идее, четвёрка наших уже давно там.

Или тройка, скорее. Кэйлор, наверняка, едва высадив Вальдемара, сразу помчался обратно и висит сейчас где-то над нами на большой высоте, наблюдая сверху за лесом. Тоже только что с облегчением выдохнул, распознав завершение Дикого гона по развороту птичьих стай, которые прежде со всех сторон неслись к эпицентру безумства.

Я и сам предполагал, что в горном разломе не действует правило Йоковой дюжины, как и в ущелье, где остался форт Братства, но лучше получить подтверждение.

— Уверен?

— Там на стене слова копотью. До нас кто-то вывел. И зверю туда хода нет. Это лично проверили. Пять дней уже там народ ждём.

И тут Вепрь теряет терпение.

— И чего тогда выперлись? — рявкает мунец. — Едва все из-за вас не подохли. Поднимайте своих, и потопали. Сейчас кровью тут к йоку все истечём.

— Да, давайте потом всё, — соглашаюсь я с Вепрем. — Ладить носилки нет времени. Так донесём.

Возражений не слышно. Убираю в ножны мечи и помогаю одному из чужаков взвалить раненого с откушенной кем-то кистью на спину.

— Голод выгнал, — с запозданием отвечает на высказанную Вепрем претензию один из черноволосых. — За пять дней всё сожрали, что было. Поохотиться вышли. Специально от реки в эту сторону, чтобы ни с кем не столкнуться. Кто знал, что вы именно отсюда придёте? И версты ведь не отошли. Эх…

— Бобы жрали бы, — ворчит перематывающий Рэму ногу обрывками его же рубахи Вепрь. — На бобах тоже с голоду не помрёшь.

И по округлившимся глазам чужаков всё понятно.

— Бобы? Да ты шутишь, наверное? Мы уже оборот как забыли про них. Хочешь сказать, что вы до сих пор в потолок не упёрлись?

Язык — враг не только Китара.

— Надо дальше заглядывать в будущее, — поспешно перехватываю я слово у Вепря. — У нас сильный отряд. В долях держим запас.

Попал. Настороженность с удивлением на измученных лицах сменяется радостью.

— Сильный отряд, — улыбается окровавленными губами чужак. — Ну, хоть здесь повезло. Вас и ждали.

* * *

Правило Йоковой дюжины здесь, и правда, не действовало, как не лезли на узкую прибрежную полосу, вклинившегося в ущелье на две сотни шагов языка суши, что опасные звери, что любая, даже самая мелкая живность. Причём, реки это тоже касалось. Никакой рыбы, моллюсков, земноводных и прочей водной фауны. За воображаемой линией среза, отмечающей начало разлома, начинается мёртвая зона. Разжиться здесь пищей никак не получится.

И возле ущелья с этим тоже проблема. В отличие от Земли, где в окрестностях выхода с пояса звери особенно агрессивны, здесь, на Тверди, вблизи прохода на Сушь действует обратный закон. В этой части гигантской долины всякий зверь, даже хищный, наоборот, избегает людей. Вот почему, что тот старый тигр, на которого мы недавно охотились, что неведомый хозяин леса, упорно не желали на нас нападать.

Небольшой, зажатый между рекой и скалой участок суши занимал едва ли одну сотую часть от всей площади дна горного разлома. Остальные девяносто девять процентов были отданы бурлящей воде, убегающей на приличной скорости за барьер, расположенный в центре теснины.

Очередная издёвка создателей этой аномальной планеты. Перебраться с Тверди на Сушь возможно исключительно по реке. Причём, зайдя в воду, передумать у тебя уже не получится. Бурный поток, занимающий всё пространство между скалистых стен на протяжении большей части ущелья, настолько силён, что, хоть вплавь, хоть на плоту или лодке ты обратно не выгребешь.

Но самое неприятное даже не это. Ты не имеешь никакого понятия, куда ты плывёшь. По какой-то неизвестной причине барьер между Твердью и Сушью здесь не прозрачен. Река, словно упирается в густое облако, стеной уходящее вверх до границы ущелья. Что от нас там прячут неведомо.

Поднимавшийся по моей просьбе в небо на несколько километров Кэйлор за горами видел простирающуюся до самого горизонта равнину, в раскраске которой преобладают коричневый и жёлтый цвета всевозможных оттенков с редкими вкраплениями зелёного. Но это всё дальние дали, а предгорная область, которую закрывает стена, недоступна для взгляда.

Вот, собственно, и причина, по которой дошедший до выхода на Сушь отряд из семи человек задержался в разломе. Неизвестность пугает. Вдруг на той стороне гор идущих по Пути прямо на выходе из ущелья подстерегает опасность? Черноволосые воины, и действительно, оказавшиеся родственниками, решили дождаться ещё одну группу, чтобы двинуться дальше объединённым отрядом.

Более крупным и, что самое важное, более сильным. Не знаю, как эти везунчики умудрились обойти всю планету по Тверди, но из семёрки оставшихся по итогу в живых, только у троих имелись боевые дары. Одного из последних, обладающего способностью замораживать людей и зверей, я как раз и убил. Теперь в рядах выходцев из полиса Кито только два одарённых бойца — обладатель Огненной пыли, что была у Матвея, и Ударник, способный на даре, хоть крушить кости, хоть дробить камень твердеющим кулаком.

В общем, слабая группа. Ни разнообразия в наборе способностей, ни двушек, ни каких-нибудь сверхполезных козырей, вроде Пугача Терикуса. Им, с одной стороны повезло, что они поплывут за барьер вместе с сильными нами, но с другой — цена такого сопровождения для маленькой группы чересчур высока. Один китой уже мёртв, второй — я уже даже выбрал который — за стеной, когда нам настанет пора расходиться своими дорогами, внезапно откажется идти дальше в компании своих родичей из клана Гуяль, предпочтя примкнуть к нам.

Посмотрим, что готовит нам следующий пояс. Если Сушь — не то место, где стоит передвигаться толпой, лишние китои умрут. Если же по ту сторону гор каждый, даже слабый боец на счету, им придётся узнать про Верховного грандмастера Ло и про нашу великую миссию. Узнать и принять, либо снова же смерть. В общем, выбор без выбора.

Впрочем, встреча с китоями, в любом случае, уже принесла свою пользу. Сохранившиеся у них несколько сотен бобов, собранных ещё в начале пути по Тверди, я всё-таки пустил на равномерное увеличение троероста соратников. Кто знает, что с бобами на Суши? Смехотворная плата за полное излечение всех членов отряда. Китои теперь, как и мы, без царапинки.

Жаль только, что дар Вальдемара не способен восстанавливать неживые объекты. Починкой изодранной одежды пришлось заниматься самим. Зато очень удачным решением было бросить свои рюкзаки в первые же мгновения пережитого нами Дикого гона. В силу этого, те, как и их содержимое, дождались нас в целости и сохранности. Видно, даже оставшийся на вещах человеческий запах отгоняет животных в окрестностях выхода с Тверди.

Брошенное оружие, само-собой, тоже собрали. Два плота, которые в ожидании будущих спутников были заранее связаны китоями, лежат на берегу. Припасы съестного на первое время в наличии. Все дары восстановлены. Можно начинать переход.

* * *

Утро. Спускаем на воду загруженные нашими вещами плоты. Мои соратники знают, что делать. Отплываем с разрывом в минуту. Официальная версия: это, чтобы не было шансов столкнуться. Что за мутью барьера нам неизвестно. Вдруг там сужение русла? По факту же мне необходима гарантия прохода первого плота на ту сторону именно первым.

На нём плыву я. Здесь же Вепрь и Бочка, которые за барьером тотчас же введут проснувшегося Сепана в курс дел. В силу секретности предстоящего разговора все китои спускаются вниз по реке, с отставанием в добрую сотню метров от нас, на вторым плоту. Кроме них там, еще трое наших: Кэйлор, Клещ и готовый немедленно переселить меня за барьером в указанную оболочку Китар.

Река бежит быстро, но чересчур больших волн, бурунов и порогов здесь нет. С помощью выструганных китоями вёсел смещаемся к центру потока. Пара-тройка минут — и барьер будет пройден. Народ улыбается в предвкушении такого большого для местных события, как ещё один шаг по Пути. Я же хмур. Мне не нравится мутное облако, к которому нас несёт. Создатели этой проклятой планеты ничего не делают просто так. Раз нам нельзя видеть то, что находится за барьером, значит там, впереди, нас ждёт какой-то подвох.

Но какой? Я уже перебрал варианты. Их много. И подготовиться к каждому невозможно. Что бы нас не ждало за барьером, деваться нам некуда — испытание придётся пройти. Но, что мог, я предпринял. К примеру, на обоих плотах имеется по несколько факелов. Если на той стороне русло реки ныряет в пещеру, у нас будет свет. С такой проверкой на прочность мы справимся. Куда хуже, если за барьером нас ждём какое-нибудь засевшее в ущелье неубиваемое чудовище, мимо которого проскочить смогут лишь единичные обладатели необходимых даров.

Хотя в подобное верится мало. Едва ли создатели полосы препятствий планетарного масштаба под названием Путь задались целью массово убивать претендентов на её прохождение при переходе из пояса в пояс. Скорее, там, впереди, нас ждёт не опасность в конкретном моменте, а способная повлиять на наши дальнейшие планы коварная неожиданность.

В чём подвох — очень скоро узнаем. Отделяющие нас от клубящейся стены метры тают с каждой секундой. Плот подносит к барьеру, и я ощущаю в накрывшей нас мути мембрану. Ну всё, Китар, встречай меня!

Дно вселенной…

Глава вторая

Йокова Сушь!

В стремнине неслабо болтает, так что стою, опустившись на одно колено, и держусь за упёртое в стык между брёвен копьё. Лук на плече. Колчан, прилаженный поверх рюкзака, на спине. Топорик на поясе, рядом с метательными ножами и обычным большим. Если вдруг плюхнусь в воду, всё своё барахло промочу к йоку разом, но лучше так, чем бояться, что вещи или оружие смоет с плота. Кто знает, что там за этим туманом? Вдруг пороги какие? Не хочу, чтобы моё добро потонуло.

Река быстрая — просто жуть. Не успели отплыть, как нас уже подносит к барьеру. Первый плот уже в нескольких саженях от него. Сейчас вплывут в облако.

Против воли опять покосился на Гило. Очень скоро увижу, как китой применяет свой могучий удар. Не в живую. Ло не способен использовать чужие дары. Загляну в прошлое глазами землянина. Стоит нам оказаться на Суши, как я сразу же выселю из своей головы колдуна, который туда вот-вот вновь вернётся.

Всё! Первый плот исчез в пелене. Сёпа снова свободен. Два десятка секунд — и мы тоже пройдём сквозь барьер. Напряжение — аж мурашки по коже полезли. Чуть больше седмицы на Тверди — и вот уже следующий пояс. Так быстро по Пути, наверное, еще никто никогда не ходил. Вот бы и с Сушью так.

Ло уже, по идее, во мне, но, естественно, призывать его я не буду. Колдуна ждёт китой. Для меня этот Гило — никто. Чувство жалости загнано в дальний угол души пониманием важности нашего дела. Это даже не убийство. Как мы теперь знаем, получившие своё тело обратно даже не помнят своего заточения. Если повезёт, китой, ничего для этого толком не сделав, дойдёт до Вершины.

Впрочем, всё это меня сейчас мало волнует. Мы вплываем в туман. Нос плота исчезает во мгле. Сейчас клубы этого плоского облака доберутся и до меня.

Пелена серой мути поглощает весь мир. Я чувствую лёгкое натяжение незримой ткани барьера.

Вспышка света! Рывок! Мир вернулся.

Но это другой мир! Где ущелье?! Где река?! Где наш плот?!

И, где все…

Я один. Вокруг пусто. Ни китоев, ни наших. Вскочив на ноги, бестолково кручусь на месте, не веря глазам. Жёлто-серая каменистая земля разбегается в стороны невысокими холмиками. Склоны одних покрывает колючий безлистный кустарник, на вершинах других вздыбливаются нагромождения невысоких коричневых скал. А вот деревьев, как и любой иной зелени рядом не видно. Только в низинах местами встречаются островки чахлой травы. Жарко, сухо. И страшно.

Вот засада! Теперь понимаю, отчего этот подлый барьер не прозрачный. В один миг нас закинуло неизвестно куда. Хорошо, хоть не в Бездну. Здесь небо не красное. Нужно срочно найти остальных! Выбираю холмик повыше — и скорее наверх. Залетаю по склону — тут всего два десятка шагов — запрыгиваю на здоровенную каменюку, чтобы тут же с неё перебраться на следующую, а затем ещё дальше.

Тут словно какой-то малыш-великан играл в кубики и забыл за собою убраться. Огромные валуны насыпаны друг на друга неровной ступенчатой горкой. Видать, прежде здесь шёл скальный кряж, да время оставило от него только груду камней.

Я на самой вершине. Ох, ёженьки… Вот ведь зашвырнуло, так зашвырнуло. Горной стены, за которой осталась Твердь, даже краем не видно. Во все стороны, насколько хватает глаз простираются одинаковые каменистые холмы с торчащими тут и там останками древних скал.

И никого. Ни людей, ни зверей, ни птиц, кроме пары кружащих вдали чёрных точек. По крайней мере в ближайших низинах и на склонах соседних невысоких холмов никакой крупной живности я не заметил. А вот мелочь в округе есть точно. Когда поднимался сюда, в щель между камнями шустро юркнула серая ящерица. В нескольких десятках шагов от меня, у колючих кустов, чирикает пара пернатых малявок. Приглядевшись, замечаю ползущую к травянистому пятачку небольшую змею.

— Эй! Народ! Есть тут кто?

Тишина. Хотя… За соседним холмом зашуршало. Вроде кто-то бежит в мою сторону. Только это не человек. Звук другой. Ну, ты, Китя, дурак! Сам накликал. Кого? Вот сейчас и узнаем.

Ладно. Прятаться поздно и глупо. Опускаю на камень копьё и скидываю лук со спины. У меня неплохая позиция. Разделяющая холмы неширокая низина лежит передо мной, как на ладони. Судя по звукам, зверь не настолько велик, чтобы стрелы были ему нипочём. Пока до меня добежит, всадить в него пару-тройку я точно сумею. Да и не всякому хищнику по силам взобраться на эту скалу. Разве что он из кошачьей родни.

Нет, из волчьей. Или даже из собачьей, скорее. От волка тут только морда, да и та больно вытянутая. Впрочем, и весь зверь какой-то растянутый что ли. Длинное, едва ли не саженное, тощее тело напрочь лишено меха. Серо-жёлтая кожа обтягивает торчащие кости, часть из которых всё же пробили её и топорщатся шипами-колючками вдоль изогнутого хребта. Лапы тоже худые и длинные, словно паучьи — их целых шесть штук.

Бегает же это страшилище чудной семенящей рысью, и скорость там жуть просто. Не успел отпустить тетиву, как зверь уже пересёк половину низины. Что я там сам себе обещал? Пару-тройку стрел всажу точно? Первую уже пустил мимо, а вторая по любому станет последней, какую успею отправить. Нет уж, Китя. Снова мазать нельзя. Этот выстрел уже сделает Ло. Призываю беса.

Э… Ло? А ты где? Йок! Стреляю сам. И, естественно, снова мажу. Эта тощая шустрая гадина замечательно прыгает. Даже до середины моего холмика не добралась, а уже летит. Клац когтями на камень — и мгновенно сгибает четыре задние лапы, чтобы снова взмыть в воздух. Этот прыжок приведёт её уже прямо ко мне.

Шутки кончились. Те секунды, которые у меня выделены на незримые клинки, тратить жалко. Сдёргиваю топорик с пояса и призываю невидимость. Лучше без этого дара сегодня остаться, чем проверять свою ловкость. Слишком уж проворный зверь мне попался. И, что хуже всего — незнакомый. Я не знаю, чего ожидать от этого паучьего волка.

Ёженьки… Так вот оно что? Теперь понятно, почему я не смог призвать колдуна. Вокруг глушь. Даров нет, и оттого невидимкой у меня стать не выходит. Про незримые клинки тоже можно забыть.

Лук на камень — и, подхватив освободившейся рукой копьё, спрыгиваю со скалы в сторону, противоположную той, откуда ко мне летит зверь. Тут всего десяток локтей — не расшибёшься. Слышу позади себя клацанье когтей приземлившегося на вершину валуна чудища, а сам уже несусь вниз по склону холма. Раз от этой заразы на скалах не спрячешься, остаётся лишь драться. А для боя мне нужен простор. Паучий волк быстр, но я тоже не снулая черепашка. Сейчас проверим, у кого ловкости больше.

На ходу сбрасываю рюкзак со спины и, достигнув относительно плоского дна низины, резко разворачиваюсь. В левой руке копьё, в правой топорик. Последний тут же отправляю в полёт. Выставив перед собой не по-волчьи когтистые передние лапы, зверь несётся ко мне, растянувшись в прыжке. Пасть длиной в мою руку оскалена. На концах каждой челюсти по паре клыков. Остальные, более мелкие, но не менее острые зубы напоминают щучьи. Если вцепится, уже точно не вырваться.

Есть! Хорошо, что в полёте поймал. Прыгнув, особо уже не вильнёшь. Топор бьёт в основание лапы. Звук глухой, словно дерево рубишь. Крови нет почти. Ох и шкура у твари…

Эти мысли промчались за долю секунды. Сам же я лечу в сторону, уклоняясь от пасти и лап. Отскочив, бью копьём. Тварь как раз приземлилась и её тянет дальше. Худоба худобой, а веса в этой костлявой уродине пудов десять, наверное.

Ничего себе! При моих-то долях, да насквозь не пронзить? Ткнул-то вроде удачно — аккурат в середину выпирающей за тощим брюхом грудины попал. И не вскользь, а вполне себе плотно. Наконечнику тут сам Единый велел между рёбер войти, но на деле лишь зверя толкнуть получилось. Видно, там у урода под шкурой сплошной очень твёрдый костяк.

Отскакиваю и жду, когда тварь развернётся. То секунда делов. Волк крутнулся на месте, изогнувшись змеёй, и вновь прыгнул. Тут уж я не стал долго раздумывать. Пока буду его слабое место искать, зверь меня достать может. Плясать долгие танцы с такой вёрткой заразой не выйдет. Нужно наверняка бить.

И я бью. Промахнуться никак. Цель летит ко мне обрамлённой гребёнкой зубов яркой алой мишенью. Шаг навстречу — и вгоняю копьё прямо в пасть, между челюстей, которые тут же капканом захлопываются.

Вот теперь мощный толчок заставляет пошатнуться уже меня. Ноги едут по каменистой земле, но руки не отпускают древко. Зверь тянется ко мне передними лапами, но длинные когти рассекают лишь воздух в аршине от моего лица. Тварь мотает башкой, выгибается в разные стороны, пыжится меня сдвинуть с места, но противник ей крепкий попался. Ноги пошире, упёрся подошвами и рывками толкаю копьё вперёд.

Кажись, всё. Кровь залила всю нижнюю челюсть зверюги. Хрип, идущий из пасти, сменяется бульканьем. Продавил! Наконечник копья выскакивает наружу из шеи чудовища, словно новый костяной шип. Зверь заваливается на сгибы четырёх задних лап, а потом и на бок. Всё. Выдёргиваю оружие и жду, когда хищник подохнет.

Вот это мне повезло. Не успел очутиться на Суши, как сходу нарвался на очень старого зверя. Едва ли это страшилище было хозяином леса — больно мелкий волчок — но с такими непробиваемыми костями и с дубовой шкурой шестилапому гаду до этого звания точно недолго осталось. Еле-еле свалил. Ну, хоть добрую добычу из сердца возьму. Местные бобы мне сейчас пригодятся.

Подбираю топорик, достаю пилку из ножен. Это будет непросто, но и не такое вскрывали. Минут десять возни — и вот сердце чудовища на земле рядом с тушей. И действительно, грудь у него — сплошной панцирь. Со стороны брюха продираться пришлось. Измарался весь, а воды, чтобы руки отмыть, рядом нет. Доделаю дело — придётся землёй оттираться.

— Ну, что, Ло? Как думаешь, семя там будет? По мне, так и два может быть. Давненько мне звери не давались так тяжко. Матёрый волчара.

Ответ колдуна мне не нужен. Я так — чисто страх отогнать. Закинуло неизвестно куда, разлучило с товарищами. Будь один я, струхнул бы, наверное, крепко, но, зная, что во мне сидит Ло, утешаю себя этой мыслью. Нас двое. И пусть мой напарник пока заточён у меня в голове, зато всегда можно совета спросить. Не впрямую, конечно. Но даже короткие «да», или «нет» колдуна не дадут мне сделать неправильный выбор на развилке решений.

Шинкую добычу. Ну? Ну? Что за бред? Ни семян, ни бобов.

— Ты видел? И это у них — молодняк? Что-то Сушь мне не нравится.

Отчистив кое-как руки, достал из рюкзака флягу. На пару дней воды хватит. С едой чуть получше. Пока ещё пробовать мясо волка на вкус не готов. Но, что у нас дальше по плану? На месте сидеть смысла нет никакого. Пора отправляться в дорогу. Вот только куда?

Нахожу взглядом солнце. По идее, сейчас у нас позднее утро. Где полудень — я знаю. Раз округа со всех сторон одинакова, пойду прочь от Тверди, к лежащему где-то там впереди краю нового пояса. По пути разберусь, что к чему. Из задач пока несколько главных: найти воду, соратников, да и просто людей. Может, кто-то уже разгадал тайны Суши и поделится со мной этими знаниями. Но на всякий случай спрошу-таки совета у Ло. Вдруг он что-то такое подметил, чего мне в глаза не бросилось.

Опять поднимаюсь на ту же скалу и снова оглядываюсь. В этот раз не ору. Хотя, будь рядом ещё какой хищник, уже бы примчался на звуки нашего с волком сражения. Интересного на горизонте ноль с палочкой.

— На полудень пойду. Вроде разницы нет. Если против нет мыслей, подгони мне к мизинцу чешуйки.

Прикусываю подушечку пальца. Та мягкая.

— А, чем плох полудень? Думаешь, надо к стене возвращаться? Там наших искать? Если так, тверди палец.

И вновь мягко зубам.

— Тут сидеть что ли? Ждать?

И внезапная мысль пробирает ознобом.

— Ло? А ты здесь вообще?

Палец снова во рту.

— Подай знак! Не пугай меня.

Ёженьки… Так я всё же один здесь…

Проклятая Сушь!

* * *

Ближе к вечеру я принялся приглядывать подходящее для ночёвки местечко. Этот край не пустынен. На мелкую живность успел насмотреться дорогой, голос крупной ни раз уже слышал вдали. То подобие хриплого воя раздастся, то шакалы хохочут. А, может, гиены. От одной чересчур уж здоровой змеи убежал. Лишь заметил, спускаясь с очередного холма, трёхсаженную дрянь, так обратно за гребень прыг-скок — и тикать. Чай, я тут не охочусь.

Пригодная для моих целей норка обнаружилась ближе к закату. Помогли в том очередные развалины скал. Каменюки удачно легли друг на друга, образовав на своём нижнем стыке пещерку, куда я едва смог протиснуться. Подтянул ко входу глыбу поменьше размером, но тоже тяжёлую и, забравшись внутрь, поднатужившись, прикрыл той проход.

Ночью спал очень плохо. Всё мне чудилось, что местные звери наткнулись на мои следы и спешат сюда. Один раз кто-то мелкий, и действительно, подбирался к моему убежищу, но приблизиться к самой двери не рискнул. С час болтался снаружи, негромко поскуливая. Потом сдёрнул куда-то, решив, что я — слишком опасная дичь. Или же просто ему не по силам было сдвинуть мой камень.

Неважно. Утро с рассветом пробралось в пещерку сквозь щели. Выходим. До следующей ночи найду себе новую. Позавтракал, бережливо напился — и в путь. Вчера отмахал вёрст под двадцать. Сегодня удвоим. Пора отыскать для начала хоть воду. Ведь должен же местный зверь что-то пить?

Но раньше, часа через два быстрым шагом, другая находка. Нора? Так-то очень похоже, но форма… Мерцающие ворота, ведущие предположительно в Бездну, некруглые. Заполненный серой мглой треугольник упирается основанием в землю, притаившись в довольно глубокой ложбинке между нескольких каменистых холмов. Цвет невиданный ранее, но проверять какой сложности испытания он соответствует я, конечно, не стану. Вокруг глушь и идти на риск ради дара, который я даже узнать не смогу, слишком глупо.

Постоял две минуты, разглядывая нору-не нору, и двинулся дальше. Через час Небо сжалилось. Впереди стадо мелких копытных. Ну, как стадо? Ровно семь, то ли очень короткошёрстных, считай лысых коз, то ли махоньких антилоп с прямыми тонкими рожками.

Как добыча, они мне сейчас интересны не сильно. Куда важнее их путь отследить. К водопою копытные всяко знают дорогу. Притаился в двух сотнях шагов — сижу жду за скалой. Отправились дальше, подъев клочок жухлой травки — я за ними тайком. Так и двигаемся второй час от низины к низине, с холма на другой. С курса сбился прилично, но что мне тот курс? Так и так цели нет.

Вот ведь йок! Полдня муфру под хвост! Ох и резвая мелочь. Стоило в половине версты от коз раздаться далёкому утробному рёву, как копытные припустили прочь с такой скоростью, что о преследовании рогатых проводников у меня не возникло и мысли. Какая-то дрянь спугнула животных. Теперь остаётся только идти в ту же сторону, куда те удрали, в надежде уже самому отыскать йоков призрачный водопой. Следы каменистая почва не держит, а нюх у меня человечий — от него пользы нет.

Впрочем, долго переживать на сей счёт мне не дали. Не прошёл я и пары сотен шагов, как позади, за соседним холмом, раздались стремительно приближающиеся звуки как будто бы бега. Не звериного вроде. То не рысь, не галоп. Словно бы кто-то на двух ногах сюда мчится. Человек?!

Я вбежал на вершину холма и укрылся за камнем. Но не для того, чтобы спрятаться. Так-то сам этой встречи ищу. Скинул лук с плеча, вынул стрелу, наложил на тетиву. Разговаривать буду с дистанции. Мало ли, что там за крендель. Вдруг местный, из тех, кто пришлых не любит.

Приближается. Сейчас выскочит на вершину холма, отделённого от меня узкой низиной край на сотню шагов. Чуть присяду, чтобы он с перепугу обратно не дёрнул, увидев меня, и потом уже высунусь с окликом. Ближе, ближе, спустился почти. Поднимаюсь.

Ох, ёженьки… Заготовленные слова мигом в горле застряли. Человек? Йока с два. Зверь на двух ногах-лапах. Или всё же не зверь? Чресла прикрыты, чем-то навроде короткой меховой юбки, а в руках — гибкие, пусть и мохнатые пальцы позволили мне применить в мыслях нужное слово — длинная заострённая палка или, даже скорее, какая-то кость. Одежда? Оружие? Эх, была не была!

— Эй! Привет!

Взмах свободной рукой, но в другой держу лук на виду. Это, стало быть, чтобы мыслей дурацких на ум кошаку не пришло.

Хвостатый уродец на миг замирает. Не, ну точно кошак. Глазья круглые, чёрный носик, что пуговка, уши, что лопухи меховые — торчат в разные стороны. И сам весь мохнат. Не весь, то есть, но на теле больше пушистых мест, нежили голых. Живот, грудь, ладони, лицо, тыльные стороны рук — желтоватая кожа. Остальное покрыто коротким густым серым мехом. Но главное — хвост и усы. Тут уж чистый котяра — не спутать.

— Бежать! Быстро бежать! — повелительно машет мне свободной рукой-лапой кошак и бросается дальше.

Мой лук пугает его куда меньше, чем то, от чего зверолюд убегает. Человеческий язык разумеет. Уже хорошо.

Йок! Опять этот рёв, что спугнул тогда коз. Только в этот раз он уже куда ближе. Понятно.

— Стой! Меня подожди!

Встреча с тем, от кого удирает кошак, мне без надобности. Раз уж местный предупредил об опасности, значит люди ему не враги.

— Бежать! Быстро бежать! — второпях шепеляво повторяет дикарь, проносясь мимо меня пыльным ветром. — Злой ходок! Буря дуть! Есть тебя! — не оборачиваясь, бросает он странное.

— Да постой ты!

Но моя просьба летит в никуда. Уступающий мне в росте пару вершков кошак, бегает на двух лапах — любому человеку на зависть. Такого шустряка не догнать. Но то ладно. Гораздо важнее сейчас узнать скорость другого участника этой погони. Закидываю лук на плечо, не глядя засовываю стрелу обратно в колчан, оборачиваюсь…

Йокова Сушь! Это, что же за пояс такой? Звери ходят в одёже, а люди без оной. Хотя, человеком назвать то, что я сейчас вижу, не проще, чем облезлого, бегающего на двух ногах кошака.

С высотой в четверть сотни локтей, при раздутых бугрящимся мясом чересчур уж широких руках и ногах, да с башкой, увеличенной втрое от нормальных размеров, в этой туше под сотню пудов. Голый, грязный, сутулый, пузатый. В глазах пустота. Рот нелепо открыт, как у болезного дурачка. На лбу ромбик, но это не шрам и не цветная наколка, какие синеют перекошенными обнажёнными девами у него на предплечьях. Линии словно бы светятся, ловя на себе лучи солнца.

Тварь, которая, если когда-то и была человеком, сейчас точно таковым не являлась, замечает меня. Бежать! Однозначно бежать! И, именно так, как кошак мне советовал — бежать быстро.

Пустота во вполне человеческих, пусть и в очень большущих глазах, исчезает. Теперь в них светится обуявшая чудище при виде меня неподдельная радость. Выражение лица твари меняется. Миг — и дурачок уже уступил место ребёнку, увидевшему конфету.

Вот же йок! Под мерзкое подобие хрипящего счастливого хохота чудище бросается в мою сторону.

Беги, Китя! Беги!

Ло 3

Дно вселенной…

Это не барьер, а портал. Причём, портал сложный, многолинейный. Мало того, что нас перекинуло неизвестно куда, так ещё и каждого по отдельности. С точки, куда меня выбросило, открывается неплохой обзор, но я не вижу ни одного из соратников. Всё очень и очень плохо. Боюсь, нас могло раскидать по всему поясу.

И понятно, почему я остался в Сепане. Раз барьер оказался совсем не барьером, значит он не мог меня выкинуть из позаимствованного тела. Но это как раз не так страшно. У меня есть возможность в любой миг перебраться в мальчишку. Достаточно прикончить себя — и я окажусь в Китаре. Вопрос — нужно ли мне это сейчас?

Из плюсов такого решения — защита основного носителя. Даже при своих могучих дарах, неплохом троеросте и существенно возросшем мастерстве мальчишка остаётся мальчишкой. Я снова бы отобрал у него управление. В паре мы однозначно сильнее, чем каждый по отдельности.

Но и минусов у подобного выбора тоже хватает. В первую очередь я лишусь собственного тела. Причём, с высокой долей вероятности лишусь надолго. Поиски одарённого в этой пустынной местности могут занять уйму времени. Во-вторых, что тоже станет проблемой, Китар не поверит, что я так быстро погиб, и убийство Сепана будет поставлено мне в вину. Потерять с таким трудом восстановленное доверие не хотелось бы.

Ну, а главное — всегда остаётся шанс нарваться на изменение правил игры в новом поясе. Кто знает, как на Суши ведёт себя наша с Китаром связь? Вдруг, она здесь оборвалась? Прикончу себя и вместо переноса в мальчишку умру окончательной смертью. Вероятность этого невысока, но полностью её исключать тоже нельзя.

В общем, лучше пока повременить с самоубийством и сначала попробовать выяснить про этот пояс хоть что-нибудь. На данный момент у меня информации ноль. Возможно, спешащие ко мне аборигены со мной ей поделятся.

Пара гуманоидного вида существ, ставших невольными свидетелями моего появления из ниоткуда, несомненно, являются местными жителями. Это не люди. А, так как разумных существ кроме нас и гахаров в изученной части вселенной пока обнаружено не было, я делаю вывод, что вижу сейчас продукт фантастически развитой, как и все технологии создателей этой планеты, генной инженерии.

Гибрид человека и зверя. Прямоходящие существа с головами собак, с вполне человеческими руками и торсом, но с обратным сгибом нижних конечностей, заканчивающихся широкими когтистыми лапами. Коричневая с жёлтыми пятнами ворсистая шкура, торчащие вверх небольшие острые уши, зубастые пасти. Наличие разума выдают набедренные повязки, примитивные каменные топоры в руках-лапах, копья с кремниевыми наконечниками и заплечные мешки из шкур.

Едва обнаружив моё появление, звероморфы, до этого топавшие куда-то по своим делам в двух сотнях метрах от меня, немедленно бросились в мою сторону. Нет сомнений, что намерения у псоглавов недружественные, но бегство бессмысленно — по ровной местности данные существа передвигаются однозначно быстрее людей. Впрочем, я и не собирался бежать. Несмотря на ощутимую разницу в габаритах — навскидку рост звероморфов стремится к двум с половиной метрам, а вес к паре центнеров — я не боюсь этих дикарей. Их слишком мало, чтобы представлять для меня реальную угрозу.

Интересно, куда они шли? По-видимому, неподалёку отсюда находится их поселение, а значит, где-то поблизости есть и источник воды. Последний вопрос волнует меня сейчас в первую очередь. В отличие от оружия, которое было в момент переноса при мне, припасы и мои прочие вещи, включая притороченную к рюкзаку флягу с водой, остались лежать на плоту, наверняка, продолжающего сейчас плыть по реке, лишившись всех пассажиров.

Логично предположить, что водоём расположен на западе, где окружающую меня полупустыню с торчащими тут и там красноватыми скалистыми громадинами древних разрушенных временем гор разбавляет далёкой зеленью полоса неизвестной растительности. Наверное, тоже река, но не настолько большая, как та, по которой мы плыли. Похоже течёт под горой, поднимающейся в той стороне над равниной на два-три километра.

Интересная местность. Определённо, тропический пояс с ярко-выраженным континентальным климатом. Возможно, южнее начнутся пески, но тут многое зависит от близости моря, ландшафтов и прочего. С местной географией со временем разберёмся. В любом случае, буйства жизни, как на Земле или даже в Предземье и в Тверди здесь ждать не приходится. Отсутствие кормовой базы бросается в глаза. Из растительности в окрестностях только невысокий кустарник и рассеивающие семена по округе шарообразные переплетения лоз, кочующие по равнине, влекомые ветром.

Опускаю на землю копьё и поднимаю вверх руки с открытыми ладонями — универсальный жест, обычно понятный любым дикарям всех планет. Звероморфы уже в нескольких десятках шагов от меня. Сейчас выясним, что у них с речью — свой язык, или выданный создателями местный-людской.

— Я не враг вам!

Однако, мимика им не чужда. Морды морщатся, выдавая перемену эмоций. Вот только я пока не способен считать окрас оных. С равной степенью вероятности я сейчас наблюдаю, либо улыбки, либо злобный оскал, либо нечто иное. Но важно не это. Мою речь они поняли.

— Бросать оружие на земля и бежать! — хрипло пролаял один из псоглавов, переходя на шаг с бега.

Попытка ограбления? Понимаю. На фоне их жалких поделок мои: лук, мечи и копьё выглядят настоящим чудом технической мысли. А ещё сразу ясно, что людей звероморфы встречали.

— Я хочу говорить, — подхватил я их простую манеру общения. — За ответы расплачусь этим, — достал я из поясной петли метательную стрелку. — Хорошая, острая. Можно к палке приделать, и будет копьё.

— Отдать всё, или смерть! — мгновенно отвергли моё предложение.

Звероморфы начали меня окружать, расходясь в стороны.

— Я могу легко вас убить, но мне не нужна ваша смерть, — продолжаю я гнуть свою линию. — Я хочу поговорить. Я не враг вам.

Значит это всё-таки были улыбки. В этот раз искрививший псиные морды оскал сопровождался подобием хриплого смеха. Всё же они больше люди, чем собаки.

— Глупый идун, — фыркнул правый из псоглавов. — Чистый лоб. Только выпрыгнуть. Мы всё видеть. Еще не знать, что дары пропадать здесь.

Вот и первая важная информация. Самоубийство не просто откладывается, а отменяется. Перемещение силовых узлов и полей — слишком слабое преимущество, чтобы из-за него рисковать. На Земле мы уже столкнулись с проблемой. Китар не мог меня призывать в пределах лоскутов. Что, если здесь то же самое? На всём поясе? Мне неизвестны местные законы, и проверять их методом ' Научного тыка' я не готов.

Едва ли псоглав хотел сказать, что глухим местом является конкретная округа точки моего появления. Скорее, речь шла про всю Сушь. И это в корне меняет дело. Если Китар не сможет меня призывать, вероятность погибнуть беспомощным пленником вместе с лишённым даров мальчишкой значительно выше, чем умереть хозяином собственного, пусть и мнее развитого тела.

— Сталь не помочь тебе, — тем временем рыкнул второй звероморф. — Мы сильный. Ты слабый. Отдать всё и бежать. Мы добрый, мы отпускать тебя.

Похоже, договориться не выйдет. Тогда у меня два варианта. Первый — прикончить одного из псоглавов, а другого заставить под пытками отвечать на мои вопросы. Но вдруг дикари не боятся смерти, и болевой порог звероморфов столь низок, что таким образом я ничего от них не добьюсь?

Лучше выбрать второй вариант. Мой любимый, с упором на хитрость. Ума у псоглавов, однозначно, немного. Чего только стоит одна их попытка меня запугать, при том, что они сами боятся меня. Не боялись бы, напали бы сразу, без всяких разговоров. Демонстративно смеются, бравируют своим мнимым превосходством, но при этом не спешат бросаться в атаку. Попробую их обмануть.

— Хорошо, — отцепил я ножны с мечами от пояса. — Давайте так. Я отдам вам своё оружие, а взамен вы расскажите мне про эти места. Вы правы — я только что прибыл сюда и пока ничего не знаю про Сушь. Это ведь Сушь?

Вот теперь в жёлтых звериных глазах настоящая, а не прежняя фальшивая радость. Не хотят они со мной драться. Знают, гады, что люди опасны. Слабаки сюда попросту не добираются. Но напали бы всё равно, откажись я им подчиниться. Или железное оружие так сильно здесь ценится, или это — попытка меня обмануть, чтобы, лишив возможности защищаться, после убить безоружного. В любом случае риск невелик. Своё оружие я верну так и так.

— Идуны называть наш дом Сушь, — подтвердил один из псоглавов. — Бросать оружие на земля и отходить. Мы всё рассказать идуну. Мы добрые.

Вы тупые. Прочесть дикарей легче лёгкого. Теперь нет сомнений — меня собираются убить в любом случае. Придётся смешать два имеющихся варианта получения информации в один комбинированный.

— Так не пойдёт, — отрицательно покачал я головой. — Вдруг обманите? Вот за первый ответ на вопрос.

Ножны с первым мечом отправились плавным броском к ногам-лапам одного из псоглавов.

— Как мне найти других идунов?

Звероморф подобрал с земли ножны и, вынув меч, радостно рубанул воздух. На морде довольный оскал.

— У воды. Идуны много пить. Там река, — указал псоглав уже вычисленное мной ранее направление. — Ходить вдоль река — найти идуны.

Предложенная мной игра принята. Он не врёт. Зачем врать без пяти минут трупу? Но при этом он явно о чём-то недоговаривает. О чём-то важном. Нечто недосказанное, заставляет скрываемое ехидство просочиться в интонации голоса.

— Хорошо, — сделал я вид, что доволен ответом. — Мой второй вопрос: как найти выход на следующий пояс, и, что идун должен сделать, чтобы покинуть Сушь?

Вторые ножны летят к тому же псоглаву. У него всего две руки. В предстоящей схватке одновременно использовать всё полученное от меня оружие у него не получится. И с вопросом я тоже схитрил. Тут их два. Боюсь только, что такой информацией дикари не владеют.

— Вырастить звезда на лоб, — очень по-человечески фыркнул псоглав. — Есть звезда — уходить навсегда.

Но на этом и всё.

— Как уйти? — поспешил я развить интересную тему.

Не сработало.

— Ещё дать, — повелительно кивнул звероморф на лежащее у моих ног копьё.

— Хорошо, — нагнулся я за оружием. — Что за звезда, и как её вырастить?

— Бросать мне.

— Ответь — брошу.

— Два длинный нож — два ответ, — прорычал раскусивший мою хитрость псоглав. — Ты задать ещё три вопрос. Ты хотеть меня обмануть.

Гад умеет считать. Кроме копья, у меня ещё на плече лук с колчаном и метательные стрелки на поясе. Это то, что на виду. Как раз хватит на получение главных ответов.

— Всё по-честному, — успокоил я псоглава. — Лови.

Брошенное копьё падает к ногам звероморфа. Тот поднял его, оценивающе покрутил в лапах и, что-то пролаяв, внезапно перебросил оружие своему собрату. Отшвырнув своё копьё, второй звероморф ловко поймал моё и победно тряхнул им.

— Глупый идун!

Взревев, оба псоглава бросаются на меня. Лук с метательными стрелками сочтены неподходящим для ближнего боя оружием. Отчасти мои враги правы — выстрелить я уже не успею. Досадно. Я надеялся получить ещё пару ответов.

Первая метательная стрелка летит в глаз правого звероморфа, вторая в ногу левого. Один посглав тут же падает — мне удалось достать мозг — другой дёргается и смазывает удар, которым он собирался прикончить меня моим же мечом. Подныриваю под длинную лапу и резко провожу лезвием выскользнувшего из моего рукава ножа под мышкой уродца.

Получилось удачно. Подрезанные сухожилия заставляют конечность псоглава мгновенно повиснуть плетью. Для своих размеров он быстр. Удар второй лапы с ещё одним трофейным мечом едва не достаёт меня. Разрываю дистанцию и всаживаю ещё две метательных стрелки в ту же самую ногу, где уже торчит первый снаряд.

Всё. Захромал. Противник уже не опасен. Да и не был опасен. Бросаюсь к поверженному первым псоглаву и подбираю выпавшее из когтистых пальцев копьё.

— Хочешь жить — отвечай.

Раненый звероморф скачет ко мне на одной лапе, подволакивая вторую. К разговору он пока не готов.

Резкий выпад — и наконечник копья глубоко входит в мускулистое предплечье псоглава. Второй меч выпадает из повреждённой руки.

— Расскажи про звезду.

В ответ только рычание. Распахнув пасть, урод прыгает на меня. Увернуться несложно. Наконечник копья протыкает бедро прежде целой ноги. И вот первая неудача. Незнание анатомии звероморфа заставило допустить ошибку. Достал крупный сосуд — кровь хлещет фонтаном.

— Тебя ещё можно спасти, — в надежде вру я. — Отвечай!

Но упрямый урод лишь рычит и пытается встать.

— Хор-Гар заслужить смерть, — хрипит раненый. — Хор-Гар не убить идун.

Дальше лай на своём языке. Тянуть больше нельзя. Теперь очевидно, что ограбление — не основная цель их нападения на меня. Похоже, псоглавами в первую очередь двигало желание во что бы то ни стало прикончить обнаруженного идуна.

Удар пяткой копья по голове не лишает звероморфа сознания. Приходится нанести ещё несколько, прежде чем раненый враг, наконец-то, перестаёт дёргаться и рычать. Не убил — пульс на шее прощупывается. Сдёргиваю с чресел псоглава кожаную юбку и начинаю резать её на ремни. Нужно остановить кровь, иначе про допрос можно смело забыть.

Перетягиваю импровизированным жгутом проткнутую руку звероморфа и ту ногу, в которой не торчат мои стрелки. Их вытащу позже. Полумеры, но эти манипуляции позволят немного растянуть остаток жизни псоглава. Переворачиваю тяжёлую тушу со спины на живот, заламываю руки звероморфа и стягиваю их ремнями, примотав запястья друг к другу.

Упираюсь коленом в спину врага. Теперь можно «будить». Вызванная ударом в открытую рану боль приводит псоглава в чувства.

— Отвечай на мои вопросы, или умрёшь, — рычу я ему в ухо, приставив нож к горлу.

На изощрённые пытки нет времени. Начну с основной угрозы, а там уже, что успею, то успею.

— Идуны умирать! Идуны — зло! — хрипит звероморф, выгибаясь всем телом, в попытке стряхнуть меня.

Звериная сила даже потерявшего много крови псоглава весьма впечатляет. Я с трудом удерживаю его в нужной позиции. Смерти он не боится. Посмотрим, что с болью. Нож в ухо — и начинаю прокручивать лезвие, рубя хрящи и сдирая шкуру с костей черепа.

— Что за звезда?

Но в ответ только рёв и рывки никак не желающего терять силы тела.

— Я буду резать тебя на куски, пока ты не сдохнешь.

Бесполезно. Ни развороченные ноздри, ни отрубленный палец, ни отрезанные чресла не помогли мне заставить его говорить. Через несколько минут псоглав умер, так больше и не произнеся на человеческом языке ни единого слова. Враг, не боящийся, ни смерти, ни боли — опасен вдвойне. В этом плане звероморфы с собачьими головами напоминают гахаров. Учтём.

Информации получено мало, но первый шаг сделан. Я знаю, куда идти дальше. Навскидку до текущей под красной горой реки километров тридцать. Вечером уже буду там. И это с учётом того, что идти я планирую медленно. Осторожность сейчас важнее скорости, а время у меня появилось. Найденные в мешках звероморфов сосуды из высушенных тыквообразных растений с полым нутром, наполовину заполненные относительно чистой водой, лишили проблему жажды актуальности. На пару дней мне этой жидкости хватит.

Закинув на спину один из трофейных мешков, я собрал своё оружие и зашагал на запад. С рекой, однозначно, что-то не то, но я почти уверен, что знаю, в чём там проблема. Гораздо сильнее меня волнует упомянутая псоглавом звезда. Чистый лоб… Боюсь, фраза: «вырастить звезду на лбу» имеет отнюдь не переносный смысл.

Ничего, разберёмся. За себя я спокоен. Раз создатели этого планетарного полигона ввели запрет на использование даров в этом поясе, значит приготовленные на Суши для идущих по Пути испытания мне вполне по силам.

Послали бы ещё звёзды удачу Китару…

Глава третья

Идуны и ходоки

Почему зверолюд назвал это чудище ходоком? Как по мне, куда больше тут подходит — бегун. Вон, как скачет, зараза! Вроде медленно переставляет свои толстые ноги, но те так длинны, что шаги, от которых земля содрогается, получаются у громадины очень уж длинными. За каждый три-четыре сажени позади оставляет. Йока с два удерёшь от такого.

Кто из пары уродцев быстрее не знаю, но, что успевший прилично от меня оторваться кошак, что сокративший изначально имевшийся между нами разрыв великан в скорости меня превосходят и тот, и другой. Один холм, второй, третий. Укрыться здесь негде. Пещерка, как та, где я провёл ночь, мне ничем не поможет. Нельзя себе врать. Забег, из которого победителем мне не выйти — бесполезная трата сил.

Страшно, не страшно, а выбора у меня нет — надо драться. На вершине очередного холма, среди россыпи разбросанных по гребню каменюк, останавливаюсь и бросаю в щель между валунами: лук, колчан и рюкзак. Я не Ло — ослепить великана точными выстрелами мне не по силам. Даже пытаться не стану. Ходок для своих размеров слишком подвижный, а башка, где те глазья торчат, находится чересчур высоко.

Делаю вид, что бегу дальше, а сам, вместо того чтобы броситься вниз, в очередную ложбину, ныряю за один из камней и на карачках переползаю за соседний обломок скалы. Подлетевшему к основанию холма с другой стороны ходоку мои перемещения не видны. Великан сто пудов пробежит сейчас мимо. Вот только и хитрость мою он раскусит, едва перемахнёт гребень. У меня будет всего пара мгновений на то, чтобы осуществить задуманное.

Притаился. Сижу, не дыша. Бум, бум, бум — сотрясают холм широкие шаги ходока. Сейчас… Сейчас…

Здоровенная туша гиганта выскакивает на склон холма парой саженей левее меня. Бок открыт, но метнуть в него копьё — это остаться без своего основного оружия. Застрянет, и йока с два уже вытащишь. Высоко больно. И рана, какую могу нанести, ходока не убьёт. Вот бы в шею всадить… Но это уже промахнуться могу, да и угол не тот.

Подскакиваю, и бросаюсь к гиганту. Лишь бы только тут шкура — не камень, как у того волка. Нет, не верю. Великан прежде был человеком, а значит и кожа у гада людская. Удар!

И неплохо ведь вышло! Наконечник на всю длину вошёл в плоть. Еле выдернул на обратном движении. Ходок взвыл. Причём, в звуке и боль, и обида. Великан как раз замер, пытаясь понять, куда я девался, а тут такая подлянка. Колено — лишь спереди сплошь одни кости. Обратная его сторона, сгиб ноги — весьма уязвимое место. Удобная высота — аккурат уровень моей головы — позволила мне ударить под нужным углом и во всю свою силу.

Интересно, сумел я продрать ему жилы? Гадать бесполезно, а на проверку нет времени. Не дожидаясь разворота чудовища, бросаюсь обратно на холм — и нырь за скалу. Второй раз моя хитрость не выгорит, так что мчусь ветром вниз. За низиной другая гряда, где огромные камни, между которых удобно скакать мелкоте вроде меня и совсем неудобно громадине с четверых людей ростом, стоят чуть пореже, чем здесь. Там и будем плясать.

Я замечен. Позади звучит возмущённый рёв и следом свист ветра. Ого! Вовремя же я заскочил за скалу. Волна поднятой со склона, полной мелких камушков пыли проносится над гребнем холма, сдувая валуны размером с мою голову.

Теперь ясно, о чём меня предупреждал кошак. Буря дует… Это, что получается — у меня нет даров, а у этого безмозглого чудища есть? Где справедливость? Я и так уступаю этой твари во всём.

То есть, вру. Ловкости у меня за счёт малых размеров поболе. И, что самое главное, в голове не солома, как у этой орясины. Вот, к примеру, уже догадался, что на перезарядку способности великан тратит больше тех трёх минут, что уже длятся наши с ним догонялки. А, скорее, и всех пяти, а то даже и десяти. Звук тут громкий. Дунь ветром ходок в кошака где-то вблизи места нашей с ним встречи, я бы точно услышал.

Перелетев низину, несусь вверх по склону холма, уже зная, что получить удар ветром в спину мне не грозит. Позади рёв и топот. Если я своим ударом чего и добился, так это разозлил чудище. Хромоты нет как нет. Посмотрим, как ходок перенесёт ещё один удар в то же самое место. Ставлю себе задачу — вновь пырнуть его копьём под это же колено.

Забежал на холм. Разворачиваюсь. Гля, как сильно я порадовал его своей остановкой. Злость на роже сменяется предвкушением. Пара длинных шагов — и огромная лапа с толстыми, словно колбасы, пальцами устремляется ко мне в попытке схватить.

Куда там. Я уже заскочил за обломок скалы, у которого прежде стоял. Догоняй! Ходок тут же перешагивает через препятствие, но я уже удрал дальше, за соседнюю каменюку. Лови меня! Лови!

И он ловит. Тут нет скал выше чудища, но некоторые преграды гиганту проще обойти, чем перешагнуть. По прямой-то он бегает быстрее меня, но из стороны в сторону я скачу куда как шустрее. Огромные лапы ходока не поспевают за мной. Тварь раз за разом обиженно ухает, опять схватив воздух. Движения великана однообразны и предсказуемы. Приблизиться, нагнуться, протянуть вперёд руки. Я потихоньку вхожу в ритм этой смертельно опасной игры. Изучив россыпь скальных обломков, уже нашёл пару мест, где проще всего дурить ходока.

Вот одно из них, возле самой большой каменюки, доходящей чудищу до груди. Тут гигант, стоит мне удрать за скалу, обязательно обходит ту справа. Ныряю за камень и, уже зная в какую сторону ломанётся ходок, смело бегу по кругу.

Сработало! Догоняю его. Великан повёрнут ко мне спиной. Покрытая продолжающей течь из раны кровью нога смотрит на меня нужным местом. Вторая поднимается в воздух. Луплю под колено опорной копьём и тут же выдёргиваю вновь вошедшее глубоко в плоть гиганта оружие.

Ух! Едва древко удержал. Под рёв ходока нога великана рывком подгибается, и огромная туша падает на камни. Я еле успеваю отпрыгнуть. Отбегался, гад! Теперь прочь отсюда. Уже не догонит.

Выскакиваю из россыпи скал и несусь вниз по склону. На соседнем холме подберу свои вещи, и можно уматывать. В рёв боли, звучащий у меня за спиной, вплетаются нотки обиды. «Конфетка» удрала. Мычи, мычи, гад. Не по зубам тебе эта вкусняшка.

Спустившись со склона, оглядываюсь. Вот же упрямая дрянь! Выбравшись из камней, скачет за мной на карачках трёхлапым хортом, волоча за собой повреждённую ногу. Ну и пусть его, дурака. Не может принять поражение — сам виноват. Ясно же, что уже не догнать меня так.

Хмыкаю и бегу себе дальше. Тупая зверюга. От человека в этой громадине только внешнее сходство. Уменьшить башку, чутка сдуть руки, ноги и будет обычный, пусть и голый, огромный охотник. Но это лишь с виду. Ума в здоровенном уроде щепотка. Не так он и страшен.

Взлетаю на холм, нахожу место, где оставил рюкзак и оружие, подхватываю свои вещи, закидываю на спину — и, уже со спокойной душой, бегу дальше. Куда там умчался кошак? Хорошо бы догнать его. Пушистый, наверняка, знает много такого, чего бы и мне узнать надо.

Спустившись в низину, оглядываюсь. Ёженьки… Трёхлапый урод уже умудрился забраться на вершину холма. Ох и прыткий. А мне-то казалось — погоне конец. Тут же скорость моя и его уравнялись выходит. Гигант переваливается через обломок скалы и кубарем катится вниз. Для него так быстрее.

Смотреть некогда. Ноги в руки — и дальше. Придётся ещё чуть побегать. С такой раной ходок точно выдохнется раньше меня. Кровь наружу, и силы туда же.

Но что-то один холм, второй, третий, пятый, а тварь и не думает отставать. Рана, на которую я делал ставку, оказалась не такой уж и страшной для чудища. Порванная жила, спасибо Единому, не даёт твари нормально опираться на конечность, но кровь уже успела свернуться. На ходоке заживает всё, как под зельями. Так, глядишь, через час-другой и опять бежать сможет.

В общем, хочешь не хочешь, а придётся продолжить нам начатый бой. К опустившемуся на карачки чудовищу теперь подобраться сложнее. Среди скал за мной ходок будет не бегать, а ползать. Да и учёный уже. Осторожнее себя вести станет. Ещё одну конечность ему покалечить едва ли получится. Зато голова сильно ближе к земле. Появляется шанс попасть стрелой в глаз.

Притаился среди очередных каменюк. Копьё бросил у ног, чтобы быстро схватить, едва выстрелю. Подпускаю гиганта поближе. Миг, другой… Всё! Он рядом! Выскакиваю из засады с натянутым луком в руках и стреляю. В упор не промазать. Стрела входит в левый глаз ходока. Рёв. Прыжок. Я едва успеваю протиснуться в щель между глыб.

Вот это взъярился! Напролом прёт сквозь скалы, обдирая в кровь кожу. Где поверху пройдёт, скребя пузом, где угрём просочится меж крупных обломков, где поменьше какой спихнёт к йоку с дороги. Не успел я добраться до противоположного склона холма, а ходок уже там. Проскочил надо мной, не заметив. Но сейчас уже видит. И, похоже, вторым глазом тоже. Тот вращается в глазнице с торчащей из своей белой части стрелой.

Ослепишь тут, ага. Только взбесил великана сверх меры. Отшатываюсь от метнувшейся ко мне лапы — и влево. Пробегусь вдоль хребта. Из россыпи скальных обломков выбираться сейчас — верная смерть.

Скачу между скал, а позади такой скрежет и грохот, что кажется, будто под горный обвал угодил. Разъярённое чудище снова прёт напролом. Ой, как кончится сейчас россыпь камней…

Впереди небольшие, созданные природой ворота. На паре огромных камней лежит сверху третий. Между ними проход. А что, если…

Притормаживаю. Подпускаю гиганта поближе и в последний момент бросаюсь под арку. Ходок ожидаемо прыгает следом. Для него тесноваты воротца. Застрять так, чтобы после не выбраться, не застрянет, конечно, но, не протиснувшись сквозь дыру, на обход потом времени много потратит. Как раз успею на следующий холм перебраться и снова засаду устроить.

Ох! Едва уворачиваюсь от метнувшейся ко мне лапы. Великан нырнул в дыру рыбкой. Распрямился в попытке до меня дотянуться и чётко вошёл в каменные ворота. Половина ходока здесь, половина там. На уровне бёдер застрял. Пыжится протиснуться дальше. Напрягся, аж жилы на роже надулись.

Пока теперь поймёт, что обратно лезть надо, секунду-другую в ловушке просидит, тужась. Соблазн чересчур уж велик. Не удержался — скинул с плеча лук, выхватил стрелу и всадил её рядом с первой в тот же глаз великана.

Ну и рёв… Я едва не оглох. Тут уж ноги сами прочь понесли. Позади скрежет, грохот. Ну даёт! Неужели проломился?

Крутнул головой на бегу. Ничего себе! Арки нет больше. Один камень из двух боковых свален в сторону. Верхний же, самый большой и тяжёлый, лишившись опоры, рухнул вниз, придавив собой ногу чудища. Да ту самую, которую ходок подволакивал. Теперь продолжающий реветь великан безуспешно старается выдернуть её из-под обломка скалы.

Молодец, Китя! Всё вышло даже лучше, чем я мог рассчитывать. Тварь в ловушке! Конец догонялкам! Добить бы урода, да, боюсь, только стрелы истрачу зазря. С копьём же к нему лезть — большой риск. Не стоит оно того. Лучше сдёрнуть отсюда скорее, пока ходок дар не восстановил. А то дунет ещё.

Отворачиваюсь от пленённого скалой великана — и драпать. Вниз. Ложбинкой, ложбинкой. И снова вверх. Вот за следующий холм убегу, и ходок-ветродуй мне не страшен. Последние шаги склона…

Йок! Ударившая в спину волна воздуха сбивает меня с ног и несёт на скалы. Резкая боль в голове…

* * *

Что?! Где?! Как?! Я дёрнулся. Ох, ёженьки… Как же башка трещит. И так муторно, что помереть хочется. Сейчас вывернет наизнанку. К горлу сразу же ком подкатил.

— Пить, идун. Пить вода.

К губам прижимается нечто мокрое, и в горло льётся прохладная жидкость. Начинаю глотать её с жадностью. Шепелявящий голос знаком. И слова вроде слышал, как кто-то коверкает схоже. Вспомнил!

Открываю глаза. Так и есть — зверолюд. Мой знакомый кошак склонился надо мной с небольшим бурдюком в руках-лапах. Я моргнул и попытался сесть. Ох… Лучше бы я этого не делал. Мир немедля поплыл, закружился. К горлу мгновенно подкатил загнанный было водой вглубь давешний ком, и меня скрутил приступ рвоты.

— Ай-ай-яй, — очень по-человечески запричитал зверолюд, приподняв меня, чтобы я не захлебнулся и не заблевал себя. — Идун сильно удариться голова. Вставать нельзя. Лежать надо.

А что мне ещё остаётся? Какой там встать на ноги? Мне и сесть-то едва ли по силам. Хорошо я головой приложился. То есть, плохо. Не вернись за мной зверолюд, уже бы собой местную живность кормил. По опустившемуся на холмы сумраку ясно, что времени прошло много. Да и местность вокруг не та. На себе он меня тащил что ли? Или волоком, может?

— Спасибо! — прошептал я, закончив блевать. — Спас меня.

— Помогать идуны — хорошо, — довольно промурчал зверолюд. — Когда идун стать ходок, он не есть массахи. Мать-Ночь велеть нам быть добрый к идуны. Идуны — сильный. Тоже помогать массахи.

Я был прав. Местные кошколюды — не враги нам. Хоть здесь повезло. Самочувствие подсказывает мне, что случилась у меня серьёзная встряска мозга. После такого удара башкой и седмицу, и две проваляться возможно. Без заботы помру. Тут ни зелий, ни лекарей с даром. Только время и вылечит.

— Ты массах, значит, — пробормотал я мгновенно пересохшими губами. — Дай-ка ещё воды.

— Массах, массах, — довольно закивал зверолюд, подсовывая мне горлышко бурдюка. — Шикаш, — похлопал он рукой свою безволосую грудь. — Имя идун?

— Китар, — прошептал я. — Спасибо, Шикаш! И вашей Матери-Ночи спасибо!

Раздавшийся вдали вой заставил кошака смешно встопорщить уши.

— Не говорить, отдыхать, — прошипел он негромко. — Мать-Ночь близко. Холмы оживать. Пора прятаться.

Убрав в рюкзак бурдюк, кошколюд ухватил за углы шкуру, на которой я, оказывается, всё это время лежал, и потащил гружёную мной волокушу вверх по склону холма. С виду мелкий, а сильный. Быстро тянет. Минута — и вот мы уже наверху. Затащил меня под нависающий обломок скалы и принялся стаскивать более мелкие камни, строя укрытие.

— Лежать тихо. Спать, — приказал мне Шикаш, укладываясь рядом. — Я посыпать отгонки. Злой зверь не найти нас.

И в голосе такая уверенность, что я сразу расслабился. Местный знает, как здесь ночевать в безопасности. Я закрыл глаза и мгновенно уснул.

* * *

— Китар просыпаться? Не надо. Спать дальше. Путь долгий.

Разбудившая тряска заставила охнуть. Поймал спиной камень.

— Стой. Может, сам пойду?

Сил вроде не больше вчерашнего, но вдруг? Поднял голову. Не, ещё кружится. Рано. Идти не смогу.

— Пить, — подсунул мне к губам бурдюк остановившийся Шикаш. — Пить и спать.

Я послушался. Сделав пару глотков, вновь закрыл глаза, и очень скоро продолжившееся движение укачало меня, погрузив в очередной сон.

Этот день пролетел для меня незаметно. В полудрёме я трясся по бесконечным холмам вверх и вниз, то просыпаясь, то снова проваливаясь в сон. Сколько вёрст мы проделали даже гадать не стану. Десять? Двадцать? Кошак оказался двужильным. Пёр и пёр меня без привалов — а, может, я просто проспал их — до самого вечера. И меня тащит, и все мои вещи. Как бы помощник потом не присвоил себе часть оружия.

Вон, моё копьё ему точно понравилось. Попытавшийся на нас напасть ящер саженной длины был мгновенно отогнан несколькими точными тычками в чешуйчатую морду. Удача пока нам сопутствует. Других хищников и тем более ходоков-великанов сегодня дорогой не встретилось.

Ночь опять переждём среди скал. В этот раз я заметил, как Шикаш рассыпал вокруг нашего укрытия какой-то порошок. Что с зельями на Суши не знаю, но отпугивающее хищников средство на вооружении у кошколюдов имеется.

— Куда мы идём? — спросил я и тут же понял, как по-дурацки оно прозвучало.

Идём? Я-то точно никуда не иду. Меня тащат. Но Шикаш понял.

— В мой дом. К мой семья. Уже завтра. Сейчас надо есть.

Отличные новости. Один кошак — хорошо, много — лучше. Раз местные зверолюди настроены дружелюбно, попасть в их поселение — лучший вариант из возможных. И отлежаться спокойно смогу, и всё, что нужно мне про Сушь знать, у них выведаю. Но кроха сил уже есть. Не дотерплю. Любопытство гнетёт. Вот запью водой кисловатую кашицу, которую Шикаш толкает мне в рот по чуть-чуть, и пристану к спасителю.

— Почему ты меня называешь идун? — убедившись, что скормленная мне кошаком пища не лезет обратно, спросил я Шикаша.

— Идуны идти Путь, — сообщил зверолюд. — Массахи, Гравы, Тушкаты и все остальной просто жить.

Теперь ясно. Сокращение от «Идущего по Пути». Но то праздный вопрос, а вот важный задам, пока силы не кончились, следом.

— А ходок? Он же был идуном? Как он стал таким?

Всего десять слов, а едва сумел выговорить. Вот же йокова слабость. И когда полегчает уже?

— Ходок в Бездну ходить, — объяснил кошколюд. — Хотеть луч на лоб, но не взять его. Идуны — все лучи собирать, но не все получать. Кто не взять — тот ходок стать.

Так вот оно что… Бездна на Суши не убивает, а превращает в безмозглых гигантов. Ну надо же… На Земле и в Предземье, как было? Прошёл испытание Бездны — получи дар в награду. А здесь что?

— Лучи? Что ещё за лучи?

— На лоб, — ткнул себя в упомянутую часть лица Шикаш. — Идуны надо полный звезда. Пять лучей собрать — идти дальше. Это все знать.

Все, да не все. Мне хотелось ещё порасспрашивать зверолюда, но мир снова начал кружиться. Силы быстро закончились. Я опять начал проваливаться в полуявь-полусон. Перед помутнившимся взором возникла нора. Та странная, треугольная, которую я нашел здесь, на Суши. Значит, надо было тогда в неё лезть. Луч на лоб… Уж не связан ли с этими лучами тот ромбик, который имелся на лбу ходока?

* * *

— Точно живой?

Сквозь закрытые веки пробивается свет. Новый день. И ещё что-то новое…

— Живой. Только слабый. Ударить голова. Очень сильно ударить. Не может идти. Спать всё время.

— Проверь. Может врёт?

— У тебя забыл совета спросить. Хвостатые к нам со всем уважением. Единственные, кто поможет всегда. Мотай науку на ус, пустолобыш. Массах никогда не станет обманывать идуна. Им Мать-Ночь не велит.

Точно! Новые голоса! Не шипящие, с нормальным людским выговором. Открываю глаза.

— О! Проснулся.

Люди! Много! Целая дюжина, или около того. Всех не вижу. Обступили стеной.

— Утра доброго! — выдавил из пересохших губ и попробовал приподняться на локтях.

Куда там. Как сил не было вчера, так и сегодня нет. Да и откуда им взяться. Не ем почти нечего, только пью понемногу. Совсем захирел. Только хуже и хуже становится.

— И правда, плохой совсем, — нахмурился склонившийся надо мной коренастый мужик. — Какой день говоришь его тащишь?

Звезда! У дядьки на лбу звезда! Остроносым крестом расходится вверх, вниз и в стороны на четыре треугольных луча. А у его соседа такой же ромбик, как и у придавленного скалой ходока. А у второго соседа простой треугольник, по форме неотличимый от виденной мною норы. А у третьего тоже звезда, но уже лишь на три луча. А у другого опять треугольник. У них тут у всех лбы в отметинах. Старожилы пояса. Как же мне повезло!

— Два дня тащить. Сегодня день три.

Вот и всё, кошак. Ты своё отбатрачил. Дальше люди снесут меня. Глядишь, даже не волоком, от которого уже спину не чувствую.

— До сих пор не очухался… — задумчиво пробормотал дядька со звёздным крестом на лбу.

Ну на нём и одёжа. Снежник снежником. Сплошь одни шкуры и кожаные ремни. У других чуть получше наряды. У кого куртка драная, у кого штаны в латках, у кого истёртые в дыры рубахи. Оборванцы какие-то, а не воины. И оружие у многих нарядам под стать. Самодельные копья с наконечниками из прилаженным к палкам ножей, щербатые топоры, дубины, пращи.

— И уже не очухается.

В щель между повернувшимися на голос людьми замечаю ещё одного облачённого в шкуры мужчину. Тоже звёздочка на четыре луча у него. И у пары стоящих рядом с ним мужиков на лбах светятся точно такие же.

— Тоже думаю, что помрёт, — согласился с записавшим меня в мертвецы мужиком коренастый бугай.

— Или навсегда немощным калекой останется, — вставил кто-то своё ценное мнение.

До чего же ледяные слова. Всего холодом вмиг обдало. Неужели, правы они? Неужели, бессмысленно всё?

— Такую хворь только семенем снимать.

Фух… Про семена-то я и забыл со страху. Оно-то, конечно, не хворь в чистом виде, но повреждение мозга и раной не назвать. Должно излечить меня семя.

— Ну ты сказанул. Где же он его высрет? Не ты же мальчишке своё отдашь.

— Кабы оно ещё у меня было.

— И не у кого нет.

— Ну, допустим, я знаю, где взять.

— Да все знают. А толку?

Кошак стоит в стороне. Окружившие меня люди обсуждают всё так, словно бы я их не слышу. Словно меня тут и вовсе нет. А ведь я ещё здесь. Я живой! Надо срочно вмешаться, пока снова не провалился в беспамятство.

— Я не знаю, — прохрипел я негромко. — Где взять семя?

Услышали. Может, даже ответит кто.

— В ходоках. Где ещё? — пожал плечами коренастый мужик. — Тут бобы, семена только в них. Зверь пустой.

Ну, хоть лучик надежды.

— Стойте! Стойте! — протиснулся ближе мужчина, предполагавший, что кошак их обманывает. Я признал его по голосу. — А что, если парня в нору закинуть? Он уже так и так не жилец. Я же первую увижу. Тоже ведь с Тверди недавно. Обернётся ходоком, а мы его… Мальчишка же. Да ещё и полудохлый. Дармовая добыча.

Народ дружно захохотал.

— Вот вроде и лорд целый, а чушь несёшь, — отсмеявшись со всеми, заговорил коренастый, видно, бывший командиром отряда. — Но то не на ум твой, конечно, нападки. Пустолобыши все тут, на Суши, поначалу, что дети. В нору ты-то его полудохлым мальчишкой закинешь, а вернётся он полным сил ходоком. И при даре. Поди, такой мелкий сюда не на одном только имени благородном поднялся. Отцу его, как бы не был батяня силён, по всей Тверди тащить за собой чадо-бездаря — слишком уж тягостный труд. Да и у вас так, у знатных, не принято. Эй, парень, что у тебя там за дар?

Вопрос задан мне, так что волю в кулак и все силы, какие остались, в ответ.

— Незримые мечи у меня, что всё режут, как масло, — прошептал я с одышкой. — И вторым даром невидимость.

Смог. Теперь точно в нору не бросят. Уже понимаю, что рано я радовался. Никто тут меня никуда не потащит. Для них я мертвец. Бесполезный калека, доживающий последние дни. И точно нет смысла рассказывать им про придавленного скалой ходока. Если тот ещё там, то это — мой единственный шанс на спасение. Прикончат его старожилы — мне точно ничего не обломится.

— Ого! Ты слышал, Джафар? — повернулся к пустолобому коренастый. — С таким ходоком есть желание драться? У меня точно нет.

— Ладно, — раздался голос того мужика, что первым записал меня в мертвецы. — Хорош время тратить. Пойдёмте. Мальчишке ничем не помочь. Он нам бесполезен. Кошачье гнездо уже близко. Пусть массах его тащит. Вдруг хвостатые выходят мелкого. Хотя, лично я в то не верю.

— Ты прав, — согласился с другим старожилом Суши глава отряда. — Против судьбы не попрёшь. Идём дальше. Копьё точно моё. Остальное оружие после поделим. Кому неудача, а кому ещё как повезло. Вот, как знал, что нужно в кошачьем гнезде ещё на денёк задержаться. Могли разминутся с «подарочком».

— Это у тебя чуйка, Бон, — весело хохотнул кто-то.

— Это у него недотрах, — тут же заржали рядом. — Блох-то хоть не нацеплял, кошколюб?

— Поброди на Суши с моё, — беззлобно пихнул шутника коренастый. — Кошки — бабы, что надо. Не то, что тушкатки облезлые.

— И на тех залезал?

— Иди лесом!

Дальше я перепалку не слушал. Кому весело, а кто только что понял, что его вместо помощи грабят. Ни оружия, ни сил, ни здоровья. Как ты выберешься из всего этого, Китя? Неужто, конец?

Йока с два! Я не сдамся! Сейчас пристыжу этих падальщиков. Такие слова им скажу, что уродам самим от себя мерзко станет.

Стой! Куда? Только не сейчас! Мир поплыл, закружился. Звуки смазались. Я открыл было рот и…

Ло 4

До красной горы ещё несколько километров, а близость воды уже изменила округу. В дождливый сезон, если здесь такой есть, лежащая впереди река, судя по всему, основательно выходит из берегов. Либо же причиной появления достаточно густой и высокой травы так далеко от основного русла служат поднимающиеся здесь к поверхности грунтовые воды, и дело отнюдь не в разливах, орошающих эти луга.

Я ускорился. До травы нужно добраться как можно быстрее. Хватит уже торчать у всех на виду. Последние несколько сотен метров промчался на пределах возможностей. Ну, вот я и здесь.

С появлением растительности округа в момент ожила. Зачирикали птицы, затрещали кузнечики, из-под ног то и дело выскакивают мелкие грызуны. Полукилометром левее меня из травы торчат спины каких-то копытных. Однозначно здесь хватает и хищников. Скоро вечер, а до темноты мне неплохо бы было отыскать подходящее для ночёвки укрытие.

В силу плоскости местности, к таковым отнести могу только деревья, появляющиеся ближе к реке. Там не лес. Даже рощ нет. Одиноко торчащие тут и там великаны поднимаются широкими кронами в небо на десятки метров. Толстые голые стволы делают их похожими на грибы с длинной ножкой. А вот кустов возле русла хватает. Обширные тёмно-зелёные заросли могут скрывать за собой и в себе тех, кто не хочет показываться на глаза.

Обзор в этой микро-саванне, как и на пустынной равнине, откуда я прибыл, отличный. Оказавшийся здесь человек, если не принять должных мер, будет издали замечен любым заинтересованным в этом лицом. Или мордой. И потому я, зайдя в траву, тут же опустился на четвереньки. Продвигаюсь вперёд, то и дело оглядываясь. Хорошо, что запас воды теперь есть, и сегодня к реке подходить мне не нужно.

То есть, к её берегу, возле которого, как я полагаю, находиться опасно. Случайно брошенный звероморфом намёк подтолкнул меня к мысли, что река, как притягивает к себе появившихся на Суши людей, так и убивает их. Наверняка, проблема здесь в хищниках, подстерегающих добычу у мест водопоя. С этим разберусь завтра.

Сегодня же у меня по плану проверка пригодности здешних деревьев для безопасных ночёвок на них. Если тест будет пройдён, я смогу путешествовать вдоль реки. Этот маршрут пока видится мне наиболее перспективным в плане поисков других идунов, от которых я смогу получить интересующую меня информацию. Да и странствовать по дикой местности лучше отрядом. Очень жаль, что мой, собранный с таким трудом, раскидало по поясу. Если звёзды услышат мольбы, будет шанс снова встретиться с кем-то из них.

В идеале, конечно, с Китаром, но тут вероятность работает против меня. До того, как я узнал от псоглава про то, что весь этот пояс — глухое место, мне казалась проблемой безлюдность Суши. Мол, мальчишка, перенесись я в него, будет долго искать одарённого, в чьё тело сможет меня заселить. Всё значительно хуже. Китар просто не в состоянии провернуть этот фокус без дара. Мне нельзя возвращаться к носителю духом. Только физический поиск. Сепан будет жить. В этом плане ему повезло.

До ближайшего из деревьев я добрался без происшествий. Толстый ствол с относительно гладкой корой — не помеха. Заберусь к первым веткам, начинающимся метрах в пятнадцати от земли, используя, как монтажные кошки, ножи. Вместе с разделочным у меня их два. Оба крепкие — мой вес легко выдержат.

Осмотрелся. Поблизости тихо. Притянул копьё кожаным ремнём к снятому с одного из псоглавов заплечному мешку, лямки которого уже ранее подогнал под свой рост. Достал ножи и стремительно бросился к дереву. У его подножия трава слишком низкая, так что незаметно подобраться к стволу всё равно невозможно. Рядом хищников нет. Разве что густая крона скрывает опасность в себе.

Так и есть. Стоило мне приблизиться к дереву, как наверху в десяток голосов заревело, заухало, завизжало. Приматы. Некрупные, до десятка килограмм в особи. По одиночке не представляют опасности, но их там целая стая. Могу и не справиться. Плюс, поднятый шум уже наверняка привлёк к дереву ненужное мне внимание. Лучше попытаю счастье с другим деревом. Здесь их много, и едва ли на каждом сидит по стае приматов. Но сначала…

Скинув всё со спины, схватил лук. Про местную растительную пищу у меня пока информации нет, но мясо я уже отыскал. Воспользуюсь случаем. Точный выстрел, и вниз падает трупик примата. Разделка потом. Вынимаю стрелу и закидываю добычу в рюкзак. Всё про всё заняло секунд десять.

Но и этого, увы, оказалось достаточно, чтобы один из хозяев здешней микро-саванны заинтересовался устроенным приматами ором. Ко мне мчится лев. Пока зверь лежал, его не было видно. Высокая трава — это зло. Враг всего в сотне метров, а ты о нём ведать не ведаешь.

Бежать поздно. Тем более, что под деревом удобное место для боя. Покрытая в основном сухой кожурой каких-то плодов земля лучше подходит для маневрирования, чем густая трава. Мешок, колчан, лук — в сторону. В руки копьё. Для схватки с одиночным противником это оружие лучше подходит, чем оставшиеся в ножнах мечи. Последние вытащить я успею всегда.

Вот так лев! Слишком длинное тело и целых шесть лап. Три метра от головы до хвоста, один в холке. Широченная морда, желтоватая лысая шкура. На гриву нет и намёка. Сходу прыгнул, оттолкнувшись двумя парами задних конечностей. В задранную грудь не промазать. Бью навстречу, и наконечник копья, пройдя между растопыренных лап, врезается в звериную плоть.

Врезается и не пронзает её. Дно вселенной! Мне попался бронированный зверь! Инерция, едва не ломая древко, отталкивает меня назад. Я падаю на спину и тут же, кувыркнувшись через голову, вскакиваю, чтобы за миг до того, как огромные когти достанут меня, молниеносно отпрыгнуть в сторону.

Копьё брошено. С ним в руках такой манёвр совершить я не смог бы. Мечи уже выпрыгнули из ножен. Жаль, что это не те, которые унёс с собой Хо. Не факт, что я смогу разрубить эту шкуру. Попробовал. Да здесь у нас настоящие био-доспехи! Косой режущий удар по спине не принёс результата. Совсем. Никакого.

Смена тактики. Отскакиваю к стволу дерева и под визг обезьян уворачиваюсь от очередного броска. Зверь проворен. Я не сумел на уходе выколоть ему оба глаза. Только один. В силу этого, ослепление растянулось на несколько лишних секунд, но итог тот, что нужен. Больше мне шестилапый лев не опасен. На одном обонянии бронированное чудище меня не поймает.

На этом можно было бы и закончить — ослеплённому хищнику больше не до меня — но я, рискуя дождаться на месте скоротечной схватки, сородичей шестилапого льва или каких ещё новых хищников, подбегаю к лежащему на земле копью. Зверя нужно добить. Шкура шкурой, но сейчас меня в первую очередь интересует содержащаяся в сердце твари добыча. Она определённо там есть — уж больно лев силён крепью. Семена, если таковые отыщутся, послужат обменным фондом на будущее, а вот местные бобы, как источник восстановления сил, мне жизненно необходимы прямо сейчас.

Искать слабые места слишком долго. С такой шкурой, кроме глаз, их, возможно, и нет. Подбираю момент и со всех своих сил всаживаю копьё в пасть ревущего в бессилии ослеплённого зверя. Вывод верный. Внутри льва брони нет. Наконечник легко вспарывает мясо и крупные кровеносные сосуды. Лучше бы зверь держал рот закрытым. Две минуты конвульсий — и я, убедившись, что опасных гостей пока ещё поблизости нет, приступаю к разделке.

Процесс сложен. В первый раз я встречаю на этой планете существо с настолько прочной шкурой, если не брать в расчёт различных хозяев леса, но там у гигантов совершенно не та эластичность покрытия. Жаль бросать такой материал, но выбора у меня нет. Мало того, что освежевать тушу — дело очень долгого времени. Куда больше его займёт выделка. К тому же у меня под рукой нет нужных инструментов и средств. Вот имейся бы рядом посёлок с кожевником, которому было бы можно отдать на обработку трофей… Но, чего нет, того нет. Удовлетворюсь в этот раз извлечением сердца.

И хорошо, что закон пищевой пирамиды, в отличие от переполненной зверем Земли, на Суши работает так, как он должен работать. Альфа-хищник держал в своих личных охотничьих угодьях приличную территорию, и те полчаса, которые заняла моя борьба с по-настоящему непробиваемой шкурой, ни один конкурент шестилапого льва так и не побеспокоил меня. Их попросту не было рядом.

Хоть оставайся прямо здесь на ночёвку. Хозяин окрестных лугов побеждён, и даже приматы, смекнувшие, что лезть к ним, наверх, я теперь не планирую, немного притихли. Но нет, я по-прежнему хочу протестировать дерево, как место для ночлега. Не это, конечно. Наконец, достав сердце из туши — пилка-нож, однозначно, незаменимая вещь — приступаю к шинковке.

Н-да… Столько времени выкинул зря. Удивительно, но, казалось бы, отнюдь не молодой лев не порадовал меня, ни семенами, ни даже бобами. В голове тут же родилась неприятная мысль. А что, если звери на Суши обычные? То есть смертные и способны стареть. Соответственно, что-либо искать в их сердцах смысла нет. Новый пояс, и новые правила. Все. Ни даров, ни семян, ни бобов, ни…

Мне срочно нужна информация. Если на Суши не существует возможности пополнить отмер, то действовать нужно стремительно. Никаких долгих лет подготовки с постепенным сбором лучей. Получить звезду на лоб, чем бы эта загадочная задача не являлась по факту, нужно максимум за год. Впрочем, у нас в планах и не было застревать здесь надолго. С испытаниями этой части планетарного полигона, стоит мне узнать в чём они заключаются, я без всяких сомнений справлюсь. Но ведь это даже не половина задачи. То же самое должен проделать Китар. А ведь мальчишку ещё нужно найти.

До соседнего дерева всего сотня метров, но я решил убраться от места разделки зверя подальше. Не сейчас, так ночью, но тушей обязательно кто-нибудь заинтересуется. Тень от поднимающейся на западе огромной скалы давно уже накрыла приречную область. На остатках уходящего света добираюсь до выбранного дерева, растущего максимально далеко от реки. И здесь, наконец-то, удача ко мне поворачивается. Крона зелёного великана пуста.

Вернее, здесь нет относительно крупных представителей местной фауны. Мелочи, вроде хвостатых грызунов, шустрых ящерок и всевозможных птиц, тут хватает, но соседи, разбежавшись и разлетевшись в разные стороны при моём появлении, совершенно мне не мешают. Обустраиваюсь в распадке ветвей и приступаю к разделке примата.

Мне не впервой есть сырое мясо. Главное, чтобы оно было свежим. Организм выдержит. Помня о многочисленной кожуре, устилающей подножие дерева, успел до темноты достать пару крупных плодов, напоминающих манго. Жить можно. Осталась проблема воды, но её решу завтра. Развесил оружие и мешок по сучкам, а сам распластался на более-менее подходящем древесном ложе. Свалиться с ветки мне не грозит. Я умею спать в одной позе и чутко.

* * *

Выспавшись, спустился вниз затемно. Пришло время подкрасться к реке. Именно, что подкрасться. Хищники часто подстерегают добычу у мест водопоя, а интенсивность последнего наиболее высока на рассвете. Хочу посмотреть, как проходит процесс.

Саму реку не видно. Русло полностью скрывает захвативший этот берег местный родственник камыша, в заросли которого с приличными интервалами друг от друга уходят промятые полосы звериных троп. Пробежавшись вдоль зелёной стены, пока солнце раскрашивало в красный вершину другой, отыскал идеальное для наблюдательной позиции место.

Идентичное тому, на котором я ночевал дерево росло всего в нескольких десятках метров от начала одной из широких троп, уходящих в камыш. В этот раз мне понадобилось подняться до самой вершины, чтобы очутиться над кроной, заслоняющей ниже обзор. Как я и думал, противоположный берег реки упирается в скалу. Там стремнина и глубь. Подобраться к воде можно исключительно с этой стороны. Ждём.

Десяток минут — и вот уже к зарослям камыша начинают стекаться первые гости. Длинноногие антилопы не спешат сразу же бросаться к воде, до которой от начала зелёной преграды ещё метров двадцать. Стадо загодя разделяется на несколько групп, устремившихся к разным тропам. У других, куда более узких, уже заняли позиции спустившиеся с деревьев приматы. Вижу лис и шакалов. А вон и один из здешних альфа-хищников. Шестилапый лев выбрал себе среднего размера тропу и совершенно не обращает внимание на служащих ему в другое время добычей соседей.

Всё понятно. Час мира. Хищных и травоядных сухопутных зверей сейчас объединяет общее дело. Мне ясен их замысел. При одновременном подходе к воде меньше шансов стать завтраком тех, кто в ней прячется.

Так и есть. Стоило первым, ведомым крупным вожаком антилопам ломануться к реке по одной из самых широких троп, как вся линия зарослей захрустела, зашелестела сминаемым камышом. Наблюдаю. Ага! У просматриваемого мной куска берега, где копытные, заняв всю кромку, жадно припали ртами к воде, громкий всплеск. Огромные челюсти хватают антилопу за голову.

Речной ящер. И вода ими просто кишит. Подойдёшь в одиночку — ты труп. Всё. Проблема ясна. Незаметно тут подкрасться не выйдет. Не через хрустящий камыш. Сторожа круглосуточно бдят. Что хотел, я увидел. Как животные, пережившие водопой, отойдут, можно будет спускаться.

Решение есть. Приглядев подходящую длинную тонкую ветку, рублю её. Мне, в отличие от животных, совать голову в реку, чтобы напиться, не требуется. Попытаюсь наполнить тару с дистанции.

Выждав время, спустился и, убедившись, что виденного сверху льва рядом нет, двинулся к началу тропы. К своим тыквам-кувшинам я приделал подвязки, с помощью которых прикреплю их по очереди к кончику ветки. В той пять метров длины. Если мне повезёт, эта жердь не заинтересует речных хищников. В идеале же, их и вовсе не окажется рядом. Я готов пожертвовать часом и даже двумя, ради пополнения запасов воды. Это дело не каждого дня. Куда больше времени займут последующие: отстаивание и фильтрация.

Красться, осторожно переставляя конечности, чтобы минимизировать звуки — очень, очень и очень небыстрый процесс. Двадцать метров я преодолевал больше часа. Но оно того стоило. К протянувшейся к воде жерди с висящим на ней сосудом никто не спешит бросаться. Аккуратно притопил тыкву, и через десять секунд та полна. С наполнением второй тоже всё прошло гладко. Обратный путь я уже проделал бегом, стремглав выскочив с закупоренными сосудами из камыша.

Качество воды так себе, но за неимением лучшего на первое время пойдёт. Здесь не родник и не горный ручей. Кипятить воду не в чем, так что нужно ей дать отстояться и потом прогнать верхний слой через фильтр из завёрнутого в тряпку измельчённого грунта. В общем, полдня уже расписаны наперёд. Параллельно займусь заготовкой плодов, до которых не так-то и просто добраться.

* * *

Ночевал я уже на дереве, расположенном десятком километров севернее моего предыдущего лагеря. Направление выбрано, местность худо-бедно изучена. Буду постепенно двигаться вдоль реки, осматривая округу. По моим прикидкам, на Сушь каждую неделю переносится несколько человек. Рано или поздно я обязательно обнаружу притянутого сюда рекой такого же, как и я, идуна-новичка, либо же наткнусь на отряд из людей, попавших в этот пояс значительно раньше меня.

* * *

Увы, за четыре дня я так и не встретил ни одного человека. Зато дважды в поле моего зрения попадали охотящиеся в саванне псоглавы. Эти не прячутся. Приходят большими отрядами и со своими примитивными топорами и копьями в лапах окружают добычу. Бегают звероморфы ненамного медленнее копытных, так что обе облавы, которые я наблюдал, завершились удачно.

Удачно, в плане взятой добычи. Успех в целом сомнителен. На вчерашней охоте псоглавов один из них сам стал жертвой шестилапого льва. Собратья даже не стали пытаться отбить звероморфа у бросившегося на него из травы хищника. Теперь ясно, почему я не видел здесь посёлков местных. Приречная зона для них слишком опасна.

С их убогим оружием невозможно противостоять бронированным тварям. Я вон и то стараюсь не сталкиваться лишний раз с хозяевами саванны. Позавчера ещё одного, предварительно ослепив, прикончил по проверенной схеме, но на этом и всё. Опыт набран. Даже занятые приматами деревья уже научился заранее определять по количеству кожуры у подножий. Мне в приречной зоне комфортно. Единственное, что передвигаться приходится слишком уж медленно.

Вот опять сижу на ветвях, дожидаясь, когда отстоится набранная этим утром вода. Плоды, составляющие половину моего рациона, давно уже собраны. Заняться чем-либо полезным возможности нет. Отдыхаю. Ещё полчаса, и залезу в очередной раз на вершину. Периодически осматриваю округу на предмет возможного появления рядом людей.

Всё. Полез. Наверху ещё в прошлый подъём выбрал несколько мест, где сквозь крону нормально просматривается то или иное направление. Начинаю с реки. Тут, до самого русла, всё тихо, но это самая малая из зон наблюдения. Перебираюсь на другую ветку. Ну-ка, что там восток?

Звёзды! Кто это? Что за гигант? Ближе к краю саванны, с юга на север движется гротескная пародия на человека высотой под семь-восемь метров. Одутловатые руки и ноги, несоразмерно огромная голова. Ожившая детская кукла — длинноволосая, голая. Вот только шагает. И быстро. Всего минут пять — и пройдёт мимо моего дерева. Хорошо хоть, что в приличном отдалении от него.

Я сразу же ощутил исходящую от сутулой фигуры опасность. Это точно не человек. Но вот кто… Ждём, когда это чудо приблизится. Километр, пол, триста метров…

Быть не может! Я знаю его! Это Гило — одарённый китой, в которого Китар должен был меня заселить после прохода через барьер. Вот так встреча. Но, что с ним случилось? Те же длинные чёрные волосы, только распущенные. То же круглое лицо, те же пухлые губы, тот же чуть приплюснутый нос, те же карие глаза. Вот только их выражение…

Во взгляде гиганта отсутствует разум. Не замечая укрывшегося в ветках меня, округу обшаривает взгляд умственно неполноценного человека или непонимающего ничего, кроме позывов простейших инстинктов младенца. Это больше не Гило. И спрашивать у него, как он превратился в эту гигантскую куклу, совершенно бессмысленно.

Мне нужна информация! Этот пояс — сплошная загадка. Что это за великан? Откуда и куда он идёт? Что он ищет? Уж точно не воду. С его высоты видно реку. И точно не пищу. Копытные, что при приближении гиганта всем стадом сорвались с места, его не заинтересовали ни капли. Но головой эта ожившая кукла вертит безостановочно.

Прослежу. Это будет несложно. Эта тварь на своём пути распугает всех хищников. Великан не оглядывается. Если двигаться перебежками от дерева к дереву, отпустив его подальше вперёд, он меня не заметит.

Приняв решение, спускаюсь к оставленным ниже сосудам с водой. Та как раз отстоялась. Процежу, используя выдолбленный несколько дней назад из куска коры плоский тазик, который таскаю в мешке, и в погоню.

Разобрался с делами, собрал вещи, спустился. Великан как раз успел уйти дальше. Разрыв подходящий. Погнали! До ближайшего, растущего в нужном направлении дерева чуть больше двух сотен метров. Проскочил на рывке — и за ствол. Скорость гиганта — под десять километров в час. Такой темп легко выдержу. Посмотрим, как долго голозадый раздутый Гило сможет вот так шагать без еды и воды. Уверен, до вечера он устроит привал. Такой махине бояться здесь некого, а, следовательно, нет нужды и выбирать подходящее для ночёвки место. Для него они все подходящие.

* * *

Я ошибся. Это не человек и не зверь. Передо мной некое магическое существо, неподвластное обычным законам. Великан, казалось бы, расходующий прорву энергии, не нуждается ни в пище, ни в воде, ни во сне. Как шагал целый день, так продолжил свой монотонный поход и с наступлением ночи.

Для проверки я решил одни сутки потратить на эту погоню. До утра следовал за ним перебежками от дерева к дереву, основательно себя утомив, но теперь знаю точно, что мои выводы о сути гиганта верны. Простым смертным и даже лишённым своего инструментария грандмастерам бесполезно состязаться в выносливости с этим огромным гомункулусом. В этот раз мне не суждено выяснить, куда он идёт и что ищет.

Давно рассвело. Выбираю подходящее дерево, на котором устрою привал. Полдня точно потрачу на сон. Эксперимент получился весьма утомительным, но, что ещё хуже, теперь мне придётся задержаться здесь на какое-то время. Гигант на своём пути распугает не только животных. Все люди, которые теоретически могли находиться в приречной саванне к северу от меня, завидев такого гостя, гарантированно разбегутся. Думаю, паузу в несколько дней я вынужден взять.

Звёзды! Как же невовремя он устроил поход за водой… Впереди, всего на пару сотен метров дальше той точки, где в данный момент находится великан, со стороны реки к ближайшему от него дереву несётся бросивший бурдюк человек. Бежит, не скрываясь. В последнем уже смысла нет. Гигант, обнаруживший его раньше меня, уже мчится на перехват мгновенно расширившимися шагами.

Так вот, кого искал великан. Нас, людей. Отчего-то я даже не удивлён. Если в зверях нет семян и бобов, то по логике здесь отсутствуют и хозяева леса. Их нишу, предельно опасных противников для любого идущего по Пути, заполняют такие вот человекоподобные чудища.

Вмешаться в происходящее я не могу — мешают расстояние и усталость. Но, если бы и мог, то не стал бы. Хочу посмотреть, к чему приведёт эта встреча. Человек однозначно успевает добежать до дерева раньше гиганта. Если у него есть ножи, то подняться на недоступную чудищу высоту ему тоже по силам. Сомнительно, что неуклюжий с виду уродец способен вскарабкаться к веткам по гладкому стволу.

Ножи есть. Проворства и опыта человеку тоже хватает. Похоже, он, как и я, ночует в кронах деревьев. Перебирая руками с кромсающими кору ножами, мужчина поспешно поднимается к кроне.

Всё. Успел. Исчез в листьях. Смотрим, что теперь предпримет огромный уродец. Он большой, но не настолько велик, чтобы, не имея оружия, причинить мощному дереву ощутимый урон. Потрясёт, постучит по стволу кулаками и, либо ни с чем пойдёт дальше, либо останется караулить добычу. Во втором случае я не завидую загнанному наверх человеку. Не требующий подзарядки во всех её видах гомункулус его однозначно пересидит.

Дно вселенной! Здесь у нас вариант номер три. Это дар. Причём, использована способность того самого Гило, который по какой-то причине превратился в чудовище. Кулак великана разбивает толстый ствол в щепки, и дерево медленно валится набок. Несколько секунд — и гигант уже ковыряется в кроне, упавшей громадины.

Вот и всё. Крик несчастного полон боли и ужаса. Великан нашёл человека и тоже ревёт, но от счастья. Зажатая в гигантской лапе фигура устремляется к огромному рту. Неужели сожрёт? Так и есть. Откушенная голова хрустит на зубах бывшего когда-то китоем чудовища.

Мне не нравится Сушь. Очень сильно не нравится. Эти твари не оставляют нам шансов. Ко всем преимуществам им ещё и позволено использовать дары тех, кем они прежде были. Это плохо. Это всё усложняет в разы. Представляю, в какую опасную тварь превратится, к примеру, Хайтауэр.

А Китар… Не хотел бы я встретить лишённого разума мальчишку семи метров ростом, умеющего исчезать и косить всё своими клинками.

О, звёзды! Не дайте Китару стать этим. Лучше смерть.

Глава четвертая

Добрый идун

Гнездо кошколюдов совершенно не походило на птичье. Огромная круглая яма своим основанием занимала почти всю ложбину, окружённую всё теми же скалистыми холмиками, счёт которым я давно потерял. С момента своего появления на Суши я, что шёл, что бежал, что ехал на шкуре исключительно мимо таких и по ним.

Диаметр верхнего круга дыры больше сотни шагов, но под ним, уходящими глубже террасами, лежат ещё три, каждый вдвое меньше другого. Ох, они и копатели — эти массахи… Много лет ковырялись, наверное. Вон, аж вынутым грунтом все соседние низины засыпали. Когда подходили к гнезду, я заметил, что под холмами с обратной стороны земля шибко поднята уровнем.

Там нас как раз и встретили сторожа, которые помогли Шикашу спустить меня в яму. Хоть последний отрезок пути проехал не волоком. Донесли на шкуре, как на носилках, по опоясывающему котлован скату до второго подземного этажа. На первом у них огород. Вся терраса, кроме прохода вдоль стенки, засажена какой-то пузатой репкой, а вот ниже уже идут норы, у входа в одну из которых я и лежу.

Как сказал мне Шикаш, внутри они прячутся только, если нагрянет ходок, а так, массахи и спят, и едят, и любыми хозяйственными делами занимаются на свежем воздухе. Гнездо — это не только эта огромная яма, на дне которой в тени прячется маленький прудик-колодец, но и окрестные скалы, и сами холмы, и их склоны. У мохнатых везде место с пользой используется. С одной стороны шкуры сушат на солнце, с другой на горячих камнях мясо вялят. Или это они его жарят так? Я не разобрался ещё. Тонкими пластами по плоским скалам раскладывают, чем-то посыпанное.

На подробные расспросы пока сил нема. Что подметил, когда мимо несли, то и знаю. До вечера у меня отдых по плану. Лежу на шкуре под земляной стенкой в тени и сквозь щёлки прищуренных глаз наблюдаю за местной детворой, которая думает, что я ещё сплю. Не хочу привлекать их внимание. И так вчера, когда только меня принесли, разве что не облизали всего. Любопытная мелочь. Каждому нужно потрогать, понюхать. Пока старика-кошколюда охраной ко мне не приставили, хвостатые надоеды лезли со всех сторон и какие побольше, и самые маленькие, которые на задних лапах ещё не научились ходить.

Забавная у них детвора, но не до них мне пока. Поужинав вчера мягкой кашицей, которую мне запихивала расщеплённой надвое палочкой в рот старая кошколюдка, я провалился в сон, отпустивший меня уже поздним утром. Когда проснулся, Шикаша уже не было рядом. Напоивший, помогший справить нужду и накормивший меня вислоусый старик сказал, что он на охоту ушёл, как и вождь их, который вечером будет со мной говорить.

Они все здесь постоянно охотятся, кроме нескольких охранников, несущих караул наверху, совсем уже дряхлых стариков и детей. Даже бабы, которых видел вчера вечером, у них тут охотницы. У одной заметил пращу, у другой заострённая длинная кость была в лапах. Но с оружием у них здесь беда. Копий нормальных и тех нет. Про луки же вовсе молчу. Откуда им взяться, когда простой прямой палки вокруг найти негде? Вдвойне жалко моё, отобранное двуногими падальщиками оружие.

Ни железа массахи не знают, ни огня. Дикари. Первое на Сушь, видно, только мы-идуны и приносим, второго же тут развести просто не из чего. Деревьев нема, а сухую ботву жечь бессмысленно. Здесь не холодно. Ночью зябко немного, но не настолько, чтобы у костра была нужда греться.

Днём же жарко и вовсе. Вон в тени лежу, а всё равно ветерка не хватает, какого нет в яме. Так-то грех жаловаться — воды вдоволь, еды — чем бы та кашица не была — тоже хватает. Все условия мне кошколюды создали. Даст Создатель — очухаюсь. Но проверять свою живучесть не хочется. Вдруг тот урод-таки прав? Вдруг подохну? Может, не сегодня и даже не через седмицу. Но что, если так и не встану со шкуры?

И потому жду разговора с вождём кошколюдов с надеждой. Коплю силы на оный. Кроме семени жизни мне на Суши ничего не поможет. Раз Мать-Ночь велит своим детям-массахам помогать идунам, значит есть шанс, что упрошу их главу убить того ходока, что попался в ловушку. Так-то большую половину работы я за них уже сделал. Даже такую гигантскую тварь не проблема прикончить, коли та к месту прикована. Лишь бы только не вырвался великан. Камень там здоровенный, но мало ли.

Ну, а главное для себя я ещё у Шишкаша успел выспросить, пока тот меня пёр сюда. Ходок — это уже не человек и не зверь. Ему ни еда, ни вода не нужны, как и сон. Сам от жажды, от голода не подохнет. Помрёт, если только убить. Так что, если не вырвался, обязательно дождётся героев, которые смогут из сердца гиганта награду достать, какой больше на Суши взять негде. Там семена и бобы точно есть. Сколько именно кошколюдам неведомо, но мне много не надо. И одного хватит семени.

* * *

И вот настал вечер. К возвращению взрослых массахов в гнездо я успел и ещё раз поесть, и ещё раз поспать, и со старым котом поболтать. Благо, тот с человеческой речью в ладах и, в отличие от юного Шикаша, слова худо-бедно склоняет. Кстати, юность и старость у них тут понятия не под наши мерила. Вислоусый дед на поверку оказался чуть младше меня. Двенадцать годов ему. А спасителю моему пять всего. Причём, здесь он за взрослого дядьку. На втором году жизни массах в полную силу вступает. В этом плане они больше звери, чем люди.

Животные то есть. Настоящих зверей нет на Суши. Стареют и мрут все, включая многолапую погань, которая у массахов зовётся злым зверем. На злых не охотятся. Не по силам кошачьим добыча. Злых отпугивать только. Вся округа гнезда порошком из вонючего корня специально обсыпана, чтобы хищник не сунулся. На охоте же, если встретишь такого, бежать только. Каменная шкура у них.

Но это я и сам уже знаю. Мне бы лучше про звёзды, лучи, ходоков. Пока сил на долгие разговоры нет, но, если не сдохну, у кошколюдов, прежде чем их покинуть, всё обязательно выведаю. Ну, как всё? То, что хвостатые знают. Дикари не семи пядей во лбу. Больно век короткий у них. Копить бесполезные для семьи знания — это не к ним.

А вот мне в голову, даже в болью трещащую, против воли ненужные знания лезут и лезут. Из речей деда подметил, что тот, говоря о любом из своих соплеменников, постоянно использует слова: «сын» и «дочка». Не стерпел, спросил. Оказалось, что в семье у массахов все друг другу прямая родня. Никто из мужчин здесь не делит детей на своих и чужих, ибо просто не знает, кому он отец. У них тут нет жён и мужей. Как нет, ни ревности, ни стыда, ни боязни кровосмешения.

Последнее — видно, дар дикарям от Единого. Сношайся с кем хочешь, приплод всегда будет здоров. Не удивительно, что местные бабы про целомудрие слыхом не слыхивали. Обобравшие меня мужики не шутили, говоря, что их старший спал с кошкой. Такое здесь в порядке вещей. Понести от такого союза никак, а зуд в чреслах унять вполне можно.

Благо местные мохнатые девки на наших довольно похожи. Те же узкие плечи, широкие бёдра и грудь о двух штуках, той же выпуклой человеческой формы. Последняя, кстати, без меха, как гол у массашек и живот, и всё, что под ним, вплоть до внутренних сторон бёдер, какие видны из-под юбок. Слава Единому, свою грудь кошколюдки тоже не выставляют напоказ, перетягивая её по верху широкой кожаной лентой. Тут не в скромности дело. Чисто. Чтобы не болтались при беге.

И спасибо, что срамные дела у них принято совершать потаённо. Сношались бы у всех на виду, а не в норах, куда убегают по парам, я точно бы выблевал съеденное. Аппетита у меня пока по-прежнему нет. И по-прежнему слабость проклятая встать не даёт. И башка трещит-кружится, словно не несколько дней назад ей долбанулся о камни, а только что.

Как в таком состоянии с массахским вождём разговаривать? Мне же не просто ему надо спасибо сказать за то, что приютили болезного. Мне же его уговаривать надо на опасное дело отважиться. Ой, как не согласится пойти своей мохнатой ватагой ходока добивать… Всё-таки кошаки мелковаты — даже рослый мужик у массахов ниже меня — и оружие у них курам на смех.

Всё. Идут. На второй этаж ямы спускаются несколько кошколюдов, среди которых и мой знакомец-Шикаш. Соберись, Китя. На поболтать у тебя хватит сил. Вон тот с драным ухом, наверняка, и есть вождь массахов. Вспомни Ло. Колдун точно бы сумел убедить дикарей под его дудку сплясать.

* * *

— Проверили, да, — совершенно по-человечески кивнул вождь массахов по имени Ушук. — Сидит на холме. Нога ему не достать. Придавлена намертво.

Фух… Услышал, что больше всего волновало. Оказывается, то расстояние, что Шикаш меня ни один день тащил, для массаха без ноши всего на несколько часов в одну сторону путь. Ходок рядом. И из ловушки, в которую я его заманил, ему точно не выбраться.

— Значит, я его поймал-таки, — улыбнулся я, стерпев вызванную даже этим лёгким движением боль. — Жаль, прикончить сил нет.

— Поймал, поймал, — подтвердил Ушук. — Гнездо в безопасности. Можешь жить у нас пока снова сильный не стать. Дети Матери-Ночи чтут её заветы. Мы всегда помогать идуны, если это не грозит опасность гнезду.

Так вот, в чём был смысл проверки? Вырвись ходок на свободу, добренькие дети Матери-Ночи, поди, выставили бы меня за порог. Шикаш рассказывал, что их отгонялка на ходоков не действует, но тогда я не понял, к чему это он.

— Ходок разве вас из нор достать может? — тем не менее решил уточнить я.

— Достать нет, — успокоил меня массах. — У нас есть отнорки. Всегда убежим. Да и не станет ходок разрывать наши норы, если внутри идуна не почует. Ходок всегда знать, если близко идун. Мы в гнезде идуны привечать, если только ходоков рядом нет. Тебе повезло, можешь гостем быть.

И то, что он не добавил: пока, совершенно не значит, что этого не сказанного «пока» в его речи не пряталось. Значит, сразу же выгонят, стоит ещё одному ходоку объявится в окрестностях гнезда. Тем более стоит попытаться ускорить своё выздоровление.

— Это да, повезло, — согласился я. — Как и вам. Теперь сможете взять такую добычу, о какой и мечтать не могли. Небось, редко когда ходока завалить удаётся? Считай, достаток твоему гнезду обеспечен. Семена, бобы… Идуны за них хорошую цену дадут. Настоящим оружием обзаведётесь.

Еле сдюжил эту длинную речь. Ну как, алчность в кошачьих глазах я увижу?

— Ходока убить?

Вместо алчности страх и неверие. Плохо, что один на один мы общаемся. Остальных вождь прежде, чем начать со мной разговор, всех прогнал. Так бы, может, собратья Ушука меня поддержали бы.

— Ну да. Не бессмертный же он. Отчего не убить бы?

И выражение на лицо напускаю такое, что словно бы то совсем плёвое дело. Смотри, вождь. Мальчишка едва языком ворочает, а и тот ходока не боится.

— Нет, нет, нет, — затряс головой Ушук. — Массахам ходока не убить. Ходок сам нас убить. Ходок сильный, мы слабый.

От волнения вождь кошколюдов начал сильно коверкать общую речь, которой людской язык здесь зовётся. Нет, Китя, не убедишь ты его. Бесполезно.

— Массахам Мать-Ночь не велит с ходоки драться, — продолжал Ушук. — Только прятаться и убегать. Ходоки убивать — это к идунам. Дети Бездны в сто крат хуже злой зверь.

Кошколюд всё же взял себя в руки, и его голос уже перестал дрожать.

— Гость что-хочешь просить, кроме этого, — успокоившись, вынес Ушук своё окончательное решение. — Вернуть силы — сам идти ходока убивать.

Вернуть силы… А, если они не вернутся? Значит, только идунам убивать ходоков… Похоже, мне ничего другого не остаётся, кроме как поймать вождя кошколюдов на слове. Проси что-хочешь? Ну ладно.

— Хорошо, вождь, — кивнул я одними глазами. — Раз Мать-Ночь не велит вам ходоков убивать, отыщите того, кому оно можно. Найдите мне идуна.

И тут же добавил, собрав все последние силы:

— Но только не из тех, которые здесь гостили недавно. То злые идуны. Найдите мне доброго.

* * *

Добрый человек… Да, разве же такие бывают? Я и сам себя добрым, по-настоящему добрым, назвать не готов. Тут, если только массахи, кого-то из моего отряда найдут. Но на то шанс совсем невелик, ибо Сушь велика. В общем, не из простых я задачу перед вождём кошколюдов поставил, но Ушук обещал, что они постараются найти мне именно доброго идуна, и массахи уже пятый день вроде как его ищут. Или мне говорят, что ищут, а сами ждут-не дождутся того счастливого дня, когда их бесполезный гость наконец-то подохнет.

Первейшие друзья идунов… Ага, как же. Я, хоть и валяюсь мешком, а разговоры, скопив сил, веду нет-нет с местными. Кошколюды не слишком умны. Выведать у них что-то не составляет труда. Даже то, о чём они не хотят говорить, можно из них вытянуть хитростью.

Оказывается, людям они помогают из страха. Дикари верят, что идун, которому они оказали помощь потом не вернётся к ним, сделавшись ходоком. Плюс, истребление людьми злого зверя в окрестностях гнёзд идёт массахам на пользу. Плюс, помощь нам — это противодействие неким загадочным Гравам — первейшим врагам кошаков, которые нас очень не любят и стараются прикончить при первой возможности. Про последних я выяснил, что те почти вдвое выше массахов и очень сильны.

Ну и главное — кошколюды просто-напросто боятся людей. Мы опасны. Идуны умелы, сильны и владеют могучем оружием. С нами лучше дружить, чем враждовать.

Про дела же самих идунов кошколюды, как выяснилось, тоже немало знают. Мы откуда-то появляемся и куда-то уходим, собрав на лбу звезду в пять лучей. Но, как именно уходим, массахам неведомо. В их краях точно никакого выхода нет. Хотя, может, они его просто не видят, как и норы, ведущие в Бездну.

Причём, это даже не потому, что массахи — больше звери, чем люди. Идунам тоже только пригодные конкретно для тебя норы видны. Пустолобышам-новичкам — треугольные, получившим свой первый луч — ромбовидные, тем, кто с парой лучей на лбу — следующие, и так далее. Вот такая вот хитрая лестница.

Но чуднее всего здесь даже не то, что под каждый луч норы свою форму имеют, а то, что количество лучей в этой форме заодно указывает и на число людей, которым эту нору закрывать. То есть, первое испытание ты проходишь как всегда в одиночку, а вот для второго тебе уже нужен напарник, как и аж целых двое для следующего.

Тот отряд, что меня обобрал, как раз тем и занят, что людей собирает. Среди них четверо тех, кому до полной звезды всего один шаг остался. Нужен пятый. И тут, либо найти старожила Суши с четырьмя лучами, либо, что даже проще, наверное, кого-то из своих дотянуть до нужной ступени.

Ушук говорит, что такие отряды здесь — огромная редкость. Идуны их холмы не слишком-то любят. Побыстрее стараются на полудень уйти, или ещё куда. Пустолобыши попадаются в основном. Да и новички надолго здесь не задерживаются, что и к лучшему. Массахи очень сильно удивились, встретив группу в целых одиннадцать идунов, а потом ещё сильнее обрадовались, когда эта куча нахлебников наконец-то покинула их гнездо.

Ох, не верю я, что Мать-Ночь им поможет найти ещё один лишний рот в дополнение к моему, да ещё и после того, как у них аж три дня гостила такая толпа идунов. На всё гнездо кошаков с детьми вместе и сотни не будет. Тот отряд их неплохо объел.

Разве что, Ушук таким образом попытается избавиться от меня. Вдруг второй идун вылечит первого, и они оба уйдут? Ведь похоже на то, что сам я ещё очень нескоро подохну. Какой день уже мне не хуже, не лучше. Всё валяюсь на шкуре. Уже корни пустил. Пусть ем мало, зато хлопот со мной много. Хорошо хоть, что вера в заветы своей Матери-Ночи у кошколюдов крепка. В Подгнилье, да и в любой другой деревне Предземья, уже давно придушили бы пришлого калеку, и дело с концом.

* * *

Восемь дней. Или девять? Я сбился со счёту. Нашли!

Высокий, крепкий мужчина с копной спутанных рыжих волос и с окладистой нечёсаной бородой такого же ржавого цвета спускается вслед за вождём кошколюдов по скату. В мускулистой руке саженное с толстым древком и с длинным навершием мощное копьё. Из-за широких плеч выглядывает притороченная к рюкзаку здоровенная секира, вроде той, которой под даром размахивал Сёпа. Там же, за спиной, тяжёлый составной лук с металлическими пластинами на дугах. Весь пояс увешан ножами в разноразмерных ножнах. Одет в кожаные штаны и жилетку на голое тело. Рядом с маленькими массахами выглядит настоящим гигантом.

— Вот, найти, — сообщил мне обогнавший процессию Шикаш. — Идун.

Слово «добрый» он не стал добавлять. И понятно почему. Широкое лицо человека с выглядывающим из-под падающих на лоб немытых волос треугольником добротой не сияет. Горбатый, наверное, ни единожды сломанный нос, маленькие ярко-голубые глаза, насупленные кустистые брови. Взгляд надменный, суровый. На роже могучего воина написано крупными буквами, что тот делает кошакам одолжение, позволяя вести себя.

— Вот идун, про которого я говорил, — указал на меня вождь массахов. — Он ждать тебя.

Человек ещё сильнее нахмурился.

— Так и знал, что подстава, — хрипло пробурчал рыжий. — Где идун? Вижу только полудохлого лежуна. Развели меня муфры сутулые.

Воин скинул рюкзак со спины, потянулся и, шагнув к земляной стенке яруса, уселся рядом со мной, опёршись на последнюю.

— Ну, чего ждёте? — окинул он хмурым взглядом массахов. — Гость я или не гость? Тащите уже жрачку и воду.

Вождь кошколюдов, не обратив внимание на повелительный тон чужака, быстро раздал указания на своём шипящем языке и вновь повернулся к рыжему.

— Накормить гость, — пообещал Ушук. — Ты пока отдыхать. Юный идун лежит, но говорить может.

Подтолкнув идунов к разговору, вождь массахов покинул нас. На какое-то время мы остались с рыжим дядькой одни. Теперь можно знакомиться.

— Я Китар, — протянул я дрожащую руку сидящему рядом воину.

— Убери, — брезгливо отмахнулся мужик. — Сейчас развалишься к йоку. Нахрена ты людей искал? Ты же труп.

— Ещё нет.

— Это временно, — фыркнул рыжий. — Рожа бледнее смерти. Но я не в обиде, пацан. Отдохнуть у мохнатых денёк-другой можно. До реки ещё топать прилично. Возьму передышку.

— Что за река?

— Да йок её знает, — пожал дядька плечами, — Бывалый один подсказал. Говорил, там людей встретить в разы больше шансов, чем в этом долбаном скальнике. А я, видишь — убрал рукой со лба волосы рыжий, — упёрся во вторую нору. Напарник мне нужен. Потому и обрадовался, когда мне муфрила сказал, что в гнезде у них идун гостит. Как знал, что какой-то подвох.

— Одно семя жизни — и я буду в порядке.

Рыжий захохотал.

— Пустолобыш… Ты хоть котов расспросил бы. Пустые тут звери. В норах тоже награда на лоб только, — похлопал он себя по названному месту. — Семена, знаешь в ком? В ходоках. Ты ходоков видел?

— Видел. И едва одного не прикончил.

Мужик мгновенно заткнулся. Снова нахмурившись, посмотрел на меня.

— Бреши больше.

— У кошаков спроси, — хмыкнул я. — Камнями его завалил. Сидит теперь к месту прикованный, ждёт того, кто добить не зассыт.

— Где? — против воли вырвалось у рыжего.

Насчёт доброты не уверен, но достался мне точно не трус.

— Пообещай одно семя мне, и скажу.

С Ушука я уже успел взять клятву Матерью-Ночью, что массахи пока я жив не покажут другим идунам то место, где сидит придавленный камнем ходок. Только, если рыжий пойдёт искать сам… Тут ведь не так далеко. Рано или поздно найдёт. Потому добавляю поспешно:

— Заодно и напарник для второй норы тебе будет.

Дядька крепко задумался.

— Напарник… — пробормотал он негромко. — С пустым лбом ты мне не напарник. Излечу — и что дальше? Броди с тобой по всей Суши, первую нору ищи? Сделка — дрянь. Я свою, знаешь, сколько искал? Больше месяца. Проще человека с лучом на лбу найти, чем ту нору. Которую я ещё и не увижу теперь.

— Нора есть. Всего в трёх днях пути. Я уже всё нашёл.

Рыжий скривился.

— Как гладко всё у тебя. Хитрый, да? Ну так я тоже не идиот. Идиоты до Суши не добираются. Рассказывай, что там за идун. Что с дарами?

Слава Единому! Клюнул!

— Значит, договорились?

Рыжий фыркнул.

— Пацан, ты тупой? Если я захочу тебя кинуть, то что мне помешает? Пообещаю отдать тебе семя, а сам не отдам. И, что дальше? У тебя всё равно выбора нет. Так и так твоего идуна отыщу.

И он прав. Во всём прав. Никаких гарантий, что он не обманет у меня нет и не может быть. Тут только надеяться, что напарник для прохождения испытания ромбовидной норы ему нужен сильнее, чем лишнее семя.

— Ветродуй он, — не стал упираться я. — Раз в пять-семь минут ветром бьёт. Поздно время узнал. Думал дольше там перерыв. Не приложи он меня о камни башкой своим даром, сам бы эту тупую громадину грохнул.

Привираю чуть, но так надо. Пусть думает, что дело там почти сделано. Но, кажется, уговаривать дядьку не надо. Он уже всё решил.

— Ветродуй — не так страшно, — согласился мужик. — Знатока Суши, что мне про реку рассказывал, слопал ходок, который ускоряться умел. С тем уж точно не сладить никак. Сам я спасся благодаря лишь звериной норе, что мне вовремя подвернулась. Та сквозной была. С другой стороны холма вылез — и на ногу. Ходок небось весь тот холм разрыл. Что тупые они, тут ты прав.

В этот момент наше относительное уединение нарушили массашки, принёсшие рыжему две глиняных плошки: одну с водой, другую с тёртой репкой и несколько пластинок сушёного мяса. Мужик принял угощение и, не поблагодарив, махнул кошкам, чтобы те убирались.

— Семена-то — йок с ними, — откусил рыжий большой кусок мяса. — У меня отмера хватает, — сообщил он с набитым ртом. — А вот без бобов иное испытание и не пройти можно. В лабиринтах бывал? Сам не бездарь хоть?

— Из четырёх даров два боевых, — не стал я вдаваться в подробности, понимая, что на них у меня просто-напросто не хватит сил.

— Плохо, — хлебнул воды рыжий. — Лучше бы бездарем был. В опасного ходока превратишься, коль что. Может, добить тебя от греха подальше?

Я вздрогнул. Ему мига хватит. И ведь не помешает никто. И не накажет потом. Кошколюды край из гнезда выпрут убийцу. Так себе кара.

— Расслабься. Шучу, — оскалился рыжий. — Тут все при дарах. Из тебя хотя бы мелкий ходок получится. Ну, рассказывай давай, где там твой ветродуй под камнями лежит.

* * *

Ранним утром Ушук лично отправился провожать идуна к ходоку. Лежу, жду, чем поход сей закончится. Рыжий — воин могучий. Но и ходок, даже к месту привязанный, пострашнее иного хозяина леса. Без даров на такого идти, да ещё в одиночку… Ох, припомнит мне дядька ещё мою хитрость. Ведь не все ему рассказал. Про то, что у ходока под скалой только нога застряла, я умолчал. Не хотел пугать рыжего.

День идёт, а ни массахов, ушедших с рыжим, ни самого косматого воина всё нет и нет. Вот уж и вечер близок. Кошколюды всегда стараются до темноты в гнездо вернутся. Ещё сильнее переживать стал.

И вот на последних лучах заходящего за холмы солнца в яму влетает Шикаш.

— Смерть ходок! — возвещает счастливый кошак. — Идун убить его!

Отлегло. Выяснив кое-какие подробности, наконец-то позволяю себе провалиться в давно уже тянущий меня в себя сон. Первая часть дела сделана.

* * *

— Люблю этих хвостатых, — в очередной раз обвёл взглядом рыжий растянувшуюся по склону холма процессию. — Никогда не откажут. Что бабы, что…

Слово «мужики» воин произносить отказался. Отчасти я был с ним согласен. Трусливое племя. Вся их дружба с людьми только на страхе нарушить заветы своей Матери-Ночи и держится. Не будь вера Шикаша в богиню крепка, йока с два бы он меня в гнездо приволок. Впрочем, знай он, что я не очухаюсь, тоже мог бросить. Бесполезный идун… Не удивительно, что Ушук согласился помочь нам ещё раз. Уж это в последний раз точно. Уходим же.

Вернее, рыжий уходит, а меня уносят на носилках четверо массахов. Кроме них провожают нас ещё с дюжину вооружённых кошаков обоего пола и сам вождь. Так сильно хотят от нас, и особенно от меня, избавиться, что решили потратить несколько дней на дорогу туда и обратно.

Очень надеюсь на то, что нора не исчезла. Кто знает, как долго они висят в одном месте на Суши? Мой «добрый» идун оказался ещё тем хитрецом. Семя я получу только в Бездне. Рыжий считает, что я мог его обмануть. Когда, вскрыв убитого им ходока, воин вернулся в сопровождении ночевавших с ним у трупа гиганта массахов в гнездо, он сначала пугнул меня — мол, от сделки отказываюсь.

Мелкая месть за ту недосказанность. Следующим утром, когда я уже почти смирился с мыслью о том, что помощи мне, кроме как от Единого, ждать больше не от кого, рыжий сознался в обмане. Наказал меня, но теперь даёт шанс Путь продолжить. И жизнь заодно.

Вот только веры «брехливому пацану» больше нет. Вдруг и с норой его обманул? И потому мы уже третий день продвигаемся отрядом в ту сторону, откуда я в своё время притопал к гнезду. То есть, к месту своей встречи с Шикашем и ходоком. Путь я помню. Уже и памятную низину прошли, где я наткнулся на коз. Вот-вот выйдем и к той ложбинке, где висела нора. Один холмик, другой…

— Вон она, — кивнул я одними глазами в ту сторону, где — слава Единому — по-прежнему серел треугольник в мерцающей окантовке.

— Нашли! — оповестил кошколюдов рыжий. — Спускаемся вон туда.

Через пару минут, повинуясь моим указаниям, массахи уже осторожно укладывали меня возле самой невидимой, ни им, ни «доброму идуну» норы. Один шаг — и я в Бездне. Вернее, один толчок. Сам туда я войти не смогу. Рыжий меня запихнёт, едва я получу семя. Вот такое вот у нас с будущим возможным напарником взаимодоверие.

Теперь ждём, когда кошаки уберутся подальше. Договорились, что дадим им аж час. Весь риск на себя берёт рыжий. Я ведь могу не пройти испытание, и тогда край в паре вёрст от норы появится новый ходок. С ним встречаться желающих нет.

Правда, дядька сказал, что в треугольнике ничего шибко сложного ждать меня не должно. На первой норе мало кто оступается. Но всё равно жуть, как страшно. Бывал уже в Бездне. Не нравится мне там. Без Ло так особенно.

— Смотри мне, пацан, — пригнулся к моему уху дядька. — Сожрёшь семя прежде, чем в Бездне окажешься, пожалеешь. Если ты меня обманул…

Меня загодя перевернули на живот. На спине подаренный массахами заплечный мешок с полным воды бурдюком и припасами. На поясе нож, которым рыжий согласился рискнуть. В кармане выданный им же боб крепи. Не знаю, сколько семян и бобов дядька взял с ходока, но ради попытки обзавестись напарником он по штуке одного и другого потратить готов.

Жаль, нельзя просто засунуть в нору руку и тем самым доказать, что не вру. Нет, исчезну, лишь когда целиком войду в серую пелену. Так бы сразу съел семя. Благо, действует то почти мгновенно. Проглочу и тотчас излечусь. Собравшись с силами, подтягиваю ладонь ко рту.

— Держи, — вкладывает мне в неё семя рыжий. — Удачи, пацан!

Резкий толчок — и я вкатываюсь безвольной куклой в треугольные врата, сосредоточив все силы на том, чтобы не выронить семя и не отвести руку далеко ото рта.

Получилось! Поспешно запихиваю едва ли не в самоё горло семя и глотаю его. Пошли силы! Пошли! Чувствую, как утраченное здоровье стремительно возвращается. Миг, другой… Вскакиваю с каменного пола.

Ну, здравствуй, Бездна! Поборемся!

Ло 5

Несколько дней я провёл в окрестностях заваленного гигантом дерева. Убийство очередного шестилапого льва — хозяина этой части приречной саванны, позволило мне чувствовать себя здесь в относительной безопасности. Раз прогнал некрупную стаю шакалов, уменьшив её численность на пару хвостов, и на этом поползновения в сторону моего лагеря местных хищников полностью прекратились.

Доступность большого количества фруктов, за которым больше не нужно было добираться с риском сорваться с чересчур тонких веток, помогла сосредоточить все силы на наблюдении за округой. С утра до вечера, изредка отвлекаясь лишь на пополнение запасов воды, я всматривался в лежащую за краем саванны пустошь, надеясь увидеть на горизонте человеческую фигуру правильной, не потерявшей стандартные пропорции тела формы.

Но нет — за эти несколько дней людей в обозримых окрестностях моего лагеря так и не появилось. Как, слава звёздам, и великанов, и волнующих меня даже больше безмозглых громадин псоглавов. Последние, наверняка бы, заинтересовались поваленным деревом. Звероморфы, хоть и держатся от реки на почтительном расстоянии, но саванну, где то и дело охотятся, держат под наблюдением. Привлечь их внимание мне не хотелось бы.

Наконец, решив, что гигант ушёл уже достаточно далеко — он ведь продолжает свой путь и ночью — я отправился дальше. Спустя пару дней лежащая слева от меня, за рекой, скалистая стена начала постепенно терять высоту и крошиться по верху. Впереди уже виделся её скорый конец. Зато справа на горизонте проступили сквозь знойное марево очертания новой горы. Та шла наискось к линии моего маршрута с востока. Через сотню с небольшим километров упрусь в неё, как упрётся и река, судя по всему, совершающая там поворот.

Люди, где вы? Окрестности русла, в отличие от каменистой пустоши, вполне пригодны для жизни. Неужели, контролирующие равнину псоглавы перехватывают большую часть новичков, появляющихся на их территории?

Вчера я впервые заметил вдалеке стойбище звероморфов. Оказывается, эти твари ведут кочевой образ жизни. Похожие на одногорбых верблюдов животные, конусообразные жилища из шкур. На рассвете я наблюдал, как звероморфы покидают свой временный лагерь. Быстро собрав свои юрты, псоглавы ушли на юг, в противоположную моему маршруту сторону. Я же не поленился покинуть полоску приречной саванны, чтобы обследовать место стоянки.

Колодец. Вот секрет и раскрыт. Прикрытая щитом, сплетённым из какой-то толстой лозы, яма была тщательно засыпана сверху землёй, и только неестественное положение нескольких, выложенных неким знаком камней помогло мне её обнаружить. Моё предположение о высоком уровне грунтовых вод получило своё подтверждение. Глубина колодца всего метров пять. Без ведра и верёвки достать воду сложно, но нужды в пополнении запасов последней у меня сейчас нет. Вернул щит на место и восстановил маскировку. Теперь буду знать. Возможно, в будущем это знание мне пригодится.

Вернувшись к реке, продолжил свой путь по саванне. У той, новой горы, что лежит впереди, есть хорошие шансы встретить людей. Пусть дорог здесь и нет, но сходящиеся в том месте скалистые кручи образуют подобие перекрёстка путей. Разрыв между горными кряжами всего километр-другой. Человек, желающий отыскать разбросанных по здешним просторам собратьев, устроил бы там наблюдательный пункт. Лично я, если никого там не встречу, обязательно задержусь в этом месте. Оно перспективное.

* * *

Я был прав. До недавнего времени за каньоном кто-то определённо вёл наблюдение. И, судя по проявленному интересу к личности этого наблюдателя моим старым знакомым, речь шла именно о человеке. Едва ли бы великан, бывший некогда одарённым китоем, так настойчиво силился бы достать из узкого грота кого-то другого.

Услышав ещё вчера вечером раздавшийся вдалеке грохот, я сразу же подумал про видоизменённого Гило и не ошибся. Сам того не желая, я догнал великана. Мой несостоявшийся носитель… Видимо, звёзды не хотят разлучать нас надолго.

Проделав сегодня остаток пути до горы, я ещё издали заметил гиганта и сразу всё понял. Безмозглый великан, стоя у подножия скалы на коленях, безуспешно пытался сломать эту самую скалу своим кулаком, рискуя угодить под обвал, определённо случившийся бы при достижении громадным дебилом своей глупой цели.

Мышка спряталась в норку. Поднимавшаяся здесь когда-то вода вымыла в скале вблизи русла целую россыпь небольших, но, похоже, довольно глубоких гротов. В дальнем от реки и укрылся, судя по всему, слишком поздно обнаруживший появление гигантского гостя человек.

Как я и думал, река в этом месте упиралась в преграждавшую её прежний путь горную стену и поворачивала на северо-запад, неся свои воды дальше уже вдоль новой скалы. Передо мной поднималась к небу отвесная круча из той же красноватой породы. Тупик. Но лишь только для этого берега. Перепрыгнув на противоположный, полоска саванны продолжала стелить свои травы вдоль русла на той стороне реки. На этой же, упёршаяся в стену растительность на востоке постепенно сходила на нет, уступая убегающей вдаль каменистой равнине.

Направо идти смысла нет — гора тянется в ту сторону насколько хватает глаз. Слева же короткий каньон очень скоро сменяет простор — куда более перспективное направление. Но этот путь преграждает река, через которую, в силу обилия заполняющих её хищников, так просто не переправиться. Беда в том, что понять это можно, лишь приблизившись к устью каньона.

Человек, пришедший сюда до меня, тоже понял, что этот тупик неизменно будет притягивать к себе незнакомых с данной местностью путников. Беда лишь в том, что не все путники могут оказаться людьми. Но это его беда, не моя. Или всё же моя?

Я задумался. А какие у меня варианты? Обходить это крутобокое плато не хочется. Забираться наверх, не зная его ширины, просто глупо. Там уж точно не будет, ни воды, ни еды, ни людей, а подъём, как и спуск, займут прорву времени. Возвращаться назад тоже — радость сомнительная. Примыкающая к владениям псоглавов саванна уже доказала свою несостоятельность в роли зоны поиска вновь прибывших на Сушь. Остаётся другой берег реки. Способ на него перебраться я вижу. Может, северо-западное направление принесёт мне удачу?

Решено — иду дальше саванной. Следовательно, преграждающий мне путь великан обречён. Раз на Суши существует проблема променявших мозги на размеры и возвращение дара людей, значит мне рано или поздно в любом случае придётся сразиться с кем-то из этих гигантов. Гило — подходящий объект для подобного теста. С ним я с большой долей вероятности справлюсь.

Если вдуматься, дар бывшего китоя не даёт ему передо мной особого преимущества. Попади он по мне даже не окаменевшим кулаком, я и так проиграю. Тут важна только скорость усиленного магией удара. Но и это не страшно. Я уже вычислил длительность перезарядки способности. Раздувшийся Гило крушит скалу возле основания грота каждые десять минут. Времени более, чем достаточно, так что на его стороне только огромные размеры. Абсолютная выносливость великана не сыграет роли. Я просто не успею устать.

Но тест тестом, а бонусом тут ещё идёт и спасение укрывшегося в гроте человека. Мне нужна информация. Возможно, в пещере сидит тот, кто ей обладает. Да, и в целом, спутник мне лишним не будет. Путешествовать в паре гораздо удобнее.

Подкравшись поближе, я занял позицию в густом кустарнике всего в сотне метров от чудища. Рассмотрим объект повнимательнее. Укрывшийся в гроте человек огрызался — в груди, в шее и даже в щеке гиганта торчат обломки стрел. Похоже, идун бил прямой наводкой из грота.

Дно вселенной! Повернувший голову вбок великан явил моему взгляду утыканный стрелами глаз. И не выбит, и явно всё видит. Лишить это чудище зрения, как когда-то это вышло с зубаном, не выйдет. Зато, теперь знаю, что кожа у этой пародии на человека вполне человеческая — рубить, колоть, резать можно. И это самое главное.

С тактикой предстоящего боя всё более-менее ясно. Оттягивать неизбежное смысла не вижу. Скидываю со спины мешок, кладу на землю лук и колчан. В этом бою они мне не понадобятся. Мечи пока в ножнах. Копьё притягиваю ремнями к спине. Сейчас мне нужны свободные руки.

Начинаю обходить великана по широкой дуге. Вернее, обползать. Мой путь лежит к красной горе. Выйти к ней я планирую парой сотней метров правее чудовища. Длинный вертикальный выступ породы, который прикроет меня, поднимается в том месте достаточно высоко.

Эти скалы, в отличие от разделяющих Землю, Твердь и Сушь стен, имеют природное происхождение, и оттого не могут похвастаться гладкостью склонов. Красные горы, что эта, что та, которая осталась на той стороне реки, позади, несмотря на почти абсолютную вертикальность откосов, вполне пригодны для подъёма на них. Эти скалы испещрены бесчисленными трещинами, выступами и карнизами, некоторые из которых весьма и весьма велики.

При этом, порода из которой состоят эти горы, не крошится. У подножия почти нет мелких обломков. Кое-где попадаются только крупные, с иной дом размером, но вблизи реки чисто. Впрочем, Гило старается это исправить. Ещё один могучий удар страшным грохотом сотрясает округу.

Начинаю отсчёт. Следующий удар великана застигнет меня уже на скале. То мгновение нужно будет переждать в максимально устойчивом положении, чтобы сотрясение не скинуло вниз.

Всё. Я на месте. Начинаю подъём. Здесь меня великану не видно. Заберусь вверх метров на двадцать и потом уже двинусь в сторону. Там отвес скалы рассекает длинный поперечный разрез, и по этому карнизу можно запросто добраться до самой реки.

Подъём оказался даже более простым, чем я думал. К моменту очередного удара гиганта я уже сидел на карнизе, восстанавливая дыхание. И здесь шире, чем я ожидал. Плоская удобная полка позволяет без проблем подобраться к чудовищу, не боясь, что великан обнаружит тебя.

Спрятавшийся в гроте — дурак. Наблюдательный пункт нужно было устраивать здесь. Затраченное на подъёмы и спуски время не стоит того, чтобы из-за его экономии так рисковать. Видимо, человек просто не знал, что на Суши встречаются подобные монстры. К сожалению, в норе сидит такой же новичок, как и я. Но отказываться от своей затеи я не намерен. Отцепляю копьё и крадусь по карнизу в сторону реки.

Как?! Я двигался совершенно бесшумно. И ветер не мог принести к его носу мой запах. Потоки воздуха, наоборот, поднимаются вверх. Тем не менее, гигант как-то почувствовал моё приближение и вскочил, принявшись крутить головой, стоило мне оказаться в полусотне метров от него. Дополнительный дар? Хорошо хоть, что моё точное местоположение великан определить не способен. Задрать голову вверх он пока не догадался.

И потому мне нужно торопиться. Примерившись, коротко разбегаюсь и прыгаю вниз. Лететь тут всего дюжину метров. Даже в теле Сепана приземление на не самую твёрдую поверхность не грозит мне опасными травмами. Крепи хватит.

Он так и не заметил меня. Ударившее великана в ложбинку между основанием шеи и левой ключицей копьё под давлением моего веса и скорости падения вошло в тело гиганта по самый кончик древка. Сам я, врезавшись в упругое плечо бывшего Гило, съехал по груди твари вниз. В последний момент оттолкнулся ногами от рёбер чудовища и в два кувырка долетел до земли, разминувшись с запоздало метнувшейся ко мне рукой великана.

В анатомическом плане эта тварь осталась, пусть немного раздутым и чересчур головастым, но всё-таки человеком. Сердце у великана в том месте, где оно и должно быть. Длины копья как раз хватило, чтобы достать до него. Существо, бывшее некогда китоем по имени Гило, пару раз дёрнулось, выдавливая хлынувшую из раны несмотря на затычку в ней кровь, и, удивлённо промычав нечто нечленораздельное, начало падать.

Дело сделано. Я убил его. Дождавшись завершения конвульсий, подошёл к гигантскому трупу и ухватив копьё за торчащий из раны кончик, выдернул его в пару рывков. Испытание прошло удачно. С моей стороны потерь ноль, и теперь мне известно, что гиганта можно прикончить, как обычного человека.

Ну и что там с моей второй половиной награды? Почему человек до сих пор не покинул укрытие? Боится меня? Или забился в пещеру так глубоко, что просто-напросто не видит происходящего снаружи?

Я подошёл ко входу в грот. Ох и накрошил тут великан щебня… Который уже день к ряду дробит эти скалы. На несколько метров вглубь прокопался, расширяя проход.

— Эй! — крикнул я в темноту пещеры. — Выходи! Я прикончил его!

Лезть туда без факела я не хочу. Пусть сам выбирается. Но в ответ до меня донеслось еле слышное, хриплое: «Помоги!». Так он ранен! Или это ловушка? Зайдя внутрь, я чуть-чуть постоял вблизи входа, чтобы глаза привыкли к темноте, и, только добившись желаемого, двинулся дальше.

Нет, не ловушка. Действительно, ранен. В конце оказавшегося не таким уж и длинным грота на холодных камнях лежал человек. Раз не может подняться, мне даже без света всё ясно. Он уже не жилец.

Тем не менее, я подхватил человека под мышки и потянул к выходу. Мне нужна информация. Попробую растянуть его мучения.

— Как он тебя достал?

— Не он. Йоков лев.

На свету всё в момент разлеглось по местам. Левая штанина пропитана застаревшей кровью. Выше колена затянут ремень, заменяющий жгут. Разорвав ткань, я тотчас убедился, что помощь с моей стороны опоздала на пару дней минимум. Тут уже не спасти, ни конечность, ни её хозяина.

— Но льва ты убил, — пробормотал я, разглядывая без пяти минут мертвеца.

Изодранные грязные лохмотья, когда-то были приличным нарядом. Сапоги сохранились получше. Ни оружия, ни вещей. Всё осталось в гроте?

— А толку? — простонал человек. — Лечилок нет. Даров тоже. А ведь я в том числе и лекарь. Был лекарем…

На долгие разговоры нет времени. Неизвестно, насколько ему хватит оставшихся сил. Сначала о важном, потом, если будет возможность, о прочем.

— Давно ты на Суши?

— Примерно седмицы три. Последние дни слились в долгий один. Есть вода?

— Сейчас.

Я сбегал к кустам, в которых спрятал свои вещи.

— Пей, — вернувшись, приложил я горлышко тыквы к пересохшим губам.

Воду жалко, но разговор того стоит. Прийди я чуть позже, и нашёл бы в пещере остывающий труп. Он еле живой.

— Где твоё оружие? — спросил я, когда человек напился.

— На плоту в основном.

Раздавшееся следом карканье было не кашлем, а смехом.

— Я сюда угодил только с луком и стрелами, — тяжело дыша, пробормотал человек. — Ну и пара ножей. Ими льва и убил. Сквозь глазницы до мозга достал. Где-то в гроте валяются.

— До меня людей не встречал?

— Здесь, на Суши? Нет. Только этого… Но он не считается.

Внезапно человек трясущейся рукой схватил меня за рукав.

— Ты видел? — упёрся он в меня полным обиды взглядом. — Это у него дар был. Я такой знаю. Удар-стенобой. А у тебя? У тебя есть дары?

— Были, — отчасти слукавил я. — На Суши все бездари.

— Так я и знал, — закатил глаза умирающий. — Не во мне дело. Весь пояс — глушь. Насмешка Единого…

Я зря трачу время. Он знает не больше моего.

— А, кроме ножей, — перешёл я к хозяйственной части вопроса, — Остальные твои вещи тоже в гроте остались? Я их не видел.

Умирающий снова закашлялся смехом.

— Я тебя расстрою, дружище, — прохрипел он с издёвкой. — Нечем тебе поживиться. Даже стрелы закончились. Жадная Сушь. Всё забрала и ничего не даёт. Что за норы, скажи мне, такие? Ни даров, ни бобов, ни семян. На кой мучался, вообще, закрывал?

— Ты был в Бездне? — мгновенно проснулся во мне уже было угасший интерес. — Уже здесь, на Суши?

— Был, — прохрипел человек. — Треугольная нора. Серая. Если встретишь такую, не суйся. Обманка. Наградой лишь выход наружу.

Осенённый догадкой, я резко убрал волосы со лба умирающего. Так и есть! Не звезда, но частица её. Словно некой мерцающей краской на коже выведен небольшой треугольник. Равнобедренный, с острым углом на вершине. Теперь ясно, что нужно искать.

— Испытание? Какое там было?

— Ерунда, — фыркнул раненый. — Простая загадка — про ноты. От пустышки чего ещё ждать? Дай ещё воды.

Хорошо, что я успел поговорить с ним. Получена важнейшая информация. Но больше он мне уже ничем не поможет.

— Тебе нужна не вода, — покачал я головой и резким движением рук свернул человеку шею.

Милосердие мне не чуждо. Он помог мне, я ему.

Глава пятая

Понять Бездну

Как же я давно не был в Бездне… Уже и забыл, как оно — слушать здешнюю полную, ничем не нарушаемую, тишину. Мёртвое место. Ни звуков, ни запахов, ни ветра, ни едва уловимого сквозняка. И этот фальшивый свет, льющийся со всех сторон одновременно. В Бездне нет тени. Хоть под небом и чёрным солнцем, хоть, как сейчас, в помещении, ты её не отбросишь, в какое бы место не встал. Тут светится всё: потолок, стены, пол. Ненавязчиво, еле заметно. И ещё здесь тепло, но не жарко. В Бездне вечное лето. Причём, лето предземское. За это спасибо.

Наверное, мне повезло. В квадратной комнате с длиной стен, примерно, в пяток саженей, кроме меня никого. По идее, не демон. И это отлично. Из оружия у меня только нож — с ним много не навоюешь. Да и на лабиринт не похоже. Хотя от Бездны можно ожидать чего-угодно. В любой момент может открыться проход — и всё мигом перевернётся с ног на голову.

Но, скорее, мне всё же досталась загадка. Будь комната совершенно пустой, я бы ещё сомневался, но центр пола покрыт какой-то решёткой, под которой виднеется заполненная какими-то плитками ниша. Я подошёл поближе.

Ого! Это точно загадка. На каждом плоском квадратном камне, уложенным под решёткой в некое подобие небольшой мозаики, нарисована буква. Всего их здесь семь. Плитки, размером пять на пять вершков, плотно подогнаны друг к другу краями и занимают собой почти всю квадратную же нишу. Свободным остаётся только кусок в правом нижнем углу, куда влезла бы ещё пара таких же плоских камней.

Между плиткой и решёткой зазор в длину пальца. Легко могу просунуть между прутьями руку и дотянуться до плоских камней. Что и делаю. Ага, двигаются. Не приделаны намертво. Скользят по полу. Но вытащить плитку из ниши сквозь решётку никак — размер ячеек последней чуть меньше, чем у камней.

Кажется, я знаю, что здесь нужно сделать. Из букв можно выложить слово. Как хорошо, что я умею читать. Это будет несложно. Размер ниши — три на три клетки. Всего девять квадратных ячеек, на которые могут лечь плитки с буквами. Если читаем мы слева направо, и строчки всегда идут сверху вниз, то и начинать выкладывать загаданное слово следует с верхнего левого угла ниши. Сейчас там находится камень с буквой «А», но неспроста же одна из плиток, лежащая во втором ряду крайней справа, отличается от остальных цветом. Она белая, а другие все серые. Подозреваю, что слово начинается с буквы: «П», нарисованной на том камне.

Ну-ка, прикинем, что тут можно сложить. Сейчас камни с буквами в нише разложены так:

[А] [Р] [В]

[Л] [А] [П]

[И] [ ] [ ]

А, всё просто. Сую руку в решётку и сдвигаю плитку с буквой «А» из второго ряда сначала вниз, а затем ещё вправо, чтобы она оказалась под той, на которой начертана «П». Теперь камень с «Р» опускаю на две клетки и через освободившийся коридор перевожу плитку с буквой «П» в середину первого ряда. Осталось переместить вправо «Л» и убрать на её место «А» из верхнего ряда. Всё, угловое место свободно. Сдвигаю туда белую плитку с «П». Первая буква слова, где надо. Что дальше? Смотрю на новую расстановку.

[П] [ ] [В]

[А] [Л] [ ]

[И] [Р] [А]

Продолжим. «Л» вправо, и «Р» на две клеточки вверх. Теперь «Л» в центр нижнего ряда, а на её место «В». Путь свободен. Плитка с «А» поднимается вверх на два шага. Первый ряд выложен.

[П] [Р] [А]

[А] [В] [ ]

[И] [Л] [ ]

Дальше дело за малым. Кручу плитки из двух нижних рядов на один шаг по кругу и, как только «В» занимает своё место, поднимаю вверх «И» и «Л». Слово собрано.

[П] [Р] [А]

[В] [И] [Л]

[А] [ ] [ ]

Правила. Теперь я их знаю. И я не ошибся. Стоило плиткам выстроиться в верном порядке, как смотрящая на меня стена комнаты начала подниматься вверх, открывая проход в следующее ничем неотличимое от этого помещение. Само собой в его центре на полу точно такая же решётка, закрывающая ещё одну нишу. Сейчас глянем, какие там буквы.

Перехожу в следующую комнату. Втянувшаяся в потолок прежде стена, стоит мне пройти под ней, ожидаемо падает вниз, отрезая мне обратный путь. Ну, а вот и подгонялка. Загадки обычно нужно разгадывать за некое определённое время, так что я даже не удивился, заметив, что потолок медленно пополз вниз. Не успею — раздавит. Всё просто. А вот сложна ли очередная задачка сейчас я узнаю. Подскакиваю к решётке.

Та же квадратная ниша из девяти клеток, те же семь плиток с буквами. Вот только все плоские камни одного цвета — какой ставить первым неясно. Усложнили задачку, но плевать — я уже вижу нужное слово.

[Ж] [Л] [Е]

[Н] [С] [О]

[Е] [ ] [ ]

Три левые плитки перемещаю по кругу, сдвигая их вниз. Теперь путь для центрального камня свободен. Передвигаю «С» на прежнее место «Ж». Есть! Две первые буквы стоят там, где надо.

[С] [Л] [Е]

[ ] [ ] [О]

[Ж] [Н] [Е]

Поднимаю вверх камень с «Н», и тут же влево его. И за ним следом «О». Теперь «Е» из нижнего ряда передвигаю к «Ж», а на её место опускаю плитку с такой же буквой из верхнего ряда. Всё, можно перетаскивать камень с «О» в освободившейся верхний правый угол. Первый ряд собран.

[С] [Л] [О]

[Н] [ ] [ ]

[Ж] [Е] [Е]

Дальше всё совсем просто. «Н» вправо, «Ж» вверх, а «Е»: одну вверх, одну влево.

[С] [Л] [О]

[Ж] [Н] [Е]

[Е] [ ] [ ]

Сложнее? Врёшь, Бездна. Тут, даже не зная первую букву, что угадать, что собрать потом нужное слово, делов на минуту. Потолок, до которого изначально было под три сажени, и на пару локтей не придвинулся. А вот стена комнаты уже ползёт вверх. Что там дальше? Всё то же — решётка и плитки под ней. Жаль, издали заглянуть нельзя в нишу. Подошёл к краю комнаты. Нет, буквы не видно. Схитрить не получится. Ладно, передышка пока не нужна. Подбегаю к решётке и заглядываю в нишу.

[Ч] [Е] [Щ]

[Ь] [Ё] [У]

[Т] [ ] [ ]

Так… Приехали. Сходу слово угадать не выходит. Так и этак кручу в голове нарисованные на камнях буквы. Пока глухо. Чешуть… Тущёч… Утьчещ… Ерунда какая-то. Нет таких слов. Йока с два тут что сложишь. Может, это на массахском языке? Да нет… Думай, Китя. Ворочай мозгами. Учетё… Чутьёще…

Стой! Нашёл! Вот в чём фокус. Тут сразу два слова. И одно из них «Чуть», а второе «Ещё». Начинаю передвигать плитки.

[Ч] [У] [Т]

[Ь] [ ] [Е]

[Щ] [Ё] [ ]

Как нет? Потолок продолжает спускаться. Промежуток зря сделал? Ну ладно. Передвигаю «Е» влево. Тоже нет? Вот ведь йок! Ну и дурень, ты, Китя. Тут же явная добавка к предыдущему слову. Там было «Сложнее». Значит, здесь «Ещё чуть сложнее». Принимаюсь судорожно перегонять плитки по новой. Время есть. Я успею. Успею.

Фух… Закончил. И в этот раз правильно всё. Прошедший примерно половину пути потолок замирает. Смотрящая на меня стена поднимается.

[Е] [Щ] [Ё]

[Ч] [У] [Т]

[Ь] [ ] [ ]

Нет уж. Дальше пока не пойду. Подожду, пока руки трястись перестанут. Струхнул малость. Хитрить стала Бездна. Посидел минут пять, воды выпил немного. Ладно, всё. Я готов. Что там дальше?

Подбегаю к решётке. Вот йок! Плиток восемь! Ну, хоть первую букву я знаю. В левом нижнем углу белый камень. Значит, с «А» начинаем.

[Л] [Е] [Т]

[К] [С] [А]

[А] [И] [ ]

Провернул все крайние плитки по кругу в обратную сторону, чтобы белая с «А» заняла своё место и сосредоточился на оставшихся буквах. Сначала нужно слово увидеть. Или даже слова. Что-то длинного ничего на ум не приходит. Может, пара коротких там спряталось? Или три даже… Точно! Я знаю!

[А] [К] [Л]

[И] [С] [Е]

[ ] [А] [Т]

Теперь надо на вторую позицию перегнать «Е». Это просто. Опять кручу змейку из букв по кругу, не трогая «А», только в левую сторону. Что там вышло теперь?

[А] [Е] [Т]

[К] [Л] [А]

[С] [И] [ ]

Ага. По оставшимся семи ячейкам уже змейку не пустишь. Ну и ладно. Верхний правый угол не трогаю, а два нижних ряда прокручиваю на один шаг влево, чтобы пустое место оказалось под «Т». Теперь камень с этой буквой можно опускать в дырочку.

[А] [Е] [ ]

[Л] [А] [Т]

[К] [С] [И]

А неплохо я уже наловчился. Сходу вижу, как плитки должны передвинуться. Малый круг из шести камней нижних рядов проворачиваю на две клетки влево. «С» под дыркой. Убрал её вверх, а сам дальше кручу пять оставшихся внизу плиток. Так, готово. «Л» встала под «А». Что дальше?

[А] [Е] [С]

[Л] [А] [Т]

[К] [ ] [И]

В этих загадках постоянно надо вращать камни по кругу. В этот раз моя «змейка» состоит из всего трёх камней, расположенных в нижнем правом углу ниши. Проворачиваю её дважды влево по маленькому кругу из четырёх ячеек. «И» встала на место. Теперь…

[А] [Е] [С]

[Л] [И] [ ]

[К] [Т] [А]

Вот же йок! Змейке из плиток нижнего ряда по кругу уже не поползать. Я загнал себя в угол. Думай, Китя! Тут должно быть всё просто. Бросив быстрый взгляд вверх, успокаиваюсь. Потолок ещё не проделал и трети пути.

«Л» и «И» на своих местах, но уже понимаю, что не двигать их не получится. Значит, снова придётся кружить змейку из двух нижних рядов, пока не выстрою в ней плитки в нужном порядке.

Точно! Порядок! Плевать на буквы. Они меня только путают. Нужно просто выстроить все камни в нужной последовательности. Эх… Нечем цифры на плитках нарисовать. Так было бы проще. Может, кровью? Нож есть. Постой, Китя… Я вытащил из-за пояса выданный рыжим небольшой нож. Просунул его сквозь решётку.

Отлично! Камень, из которого сделана плитка, отлично царапается. Начинаю чертить себе в помощь цифры. Если буквы в двух нижних рядах мысленно расставить правильно и пронумеровать камни, то сейчас у меня получается следующее:

[Л1] [И2] [ ]

[К5] [Т3] [А4]

Всё, на буквы не смотрю. Держу в голове только цифры.

[1] [2] [ ]

[5] [3] [4]

Вот теперь всё стало значительно проще. Сразу вижу, что нужно делать. Проворачиваю всю змейку налево.

[2] [ ] [4]

[1] [5] [3]

И теперь кручу влево же правые четыре ячейки, чтобы тройка подошла к двойке.

[2] [3] [5]

[1] [4] [ ]

Вот только пятёрку я поторопился поднять. Опускаю её в дырку, и можно крутить змейку из всех шести ячеек на один шаг в обратную сторону, чтобы цифры, а заодно и буквы, наконец-то, встали как надо:

[Л1] [И2] [Т3]

[А4] [К5] [ ]

Ну, вот и мои три слова на месте.

[А] [Е] [С]

[Л] [И] [Т]

[А] [К] [ ]

Только вопросительного знака в конце не хватает. Хороший вопросец. Готов на него даже ответить. Так мне не нравится. С двумя пустыми ячейками всё было значительно проще. Там главное — слово увидеть, а уж буквы расставить — вообще ерунда. С одной дыркой наоборот всё. Разогнать по своим местам камни — задача, куда как сложнее, а слова уже так, на разминку.

Провозился я с последней загадкой не то, чтобы долго — потолок замер на середине пути — но идти дальше пока совершенно не тянет. И дело не в отдыхе. Где тут было устать? Страшно мне. Очень страшно. Ой, как ещё начну глупить с перепугу? Успокоиться надо. Впереди ждёт задача гораздо сложнее, чем были.

Стоило подняться стене, как я сразу же понял, что разминка закончена. Решётка и ниша под ней стали больше. Опять же квадрат, но… Минут пять посидел. Вроде легче. Пора. Дай Единый ума. Я пошёл.

Так и есть. Вместо прежних девяти ячеек под решёткой аж целых шестнадцать. Ну хоть пустых сразу две. Собрать нужные слова будет просто. Вот увидеть их… Слишком уж много тут букв. Я присел возле ниши на корточки. Думай, Китя. Ты умный.

[Ш] [И] [П] [Т]

[А] [Н] [В] [К]

[У] [И] [Н] [Е]

[Е] [Р] [ ] [ ]

Минуту, две сижу, три. Слишком сложно. Понятно, что не одно слово спрятано. И даже не два. Но какие… И так перебираю буквы и этак. Может, двигать начать, и оно само сложится? Время же идёт. Потолок ползёт.

Так, спокойнее. Спокойнее. Запаникую — конец мне. Не надо ничего пока двигать. Думай, Китя! Тут все фразы со смыслом. Прилепленные друг другу не в склад, не в лад слова отпадают. Должны быть предлоги.

Вот, точно! Какие тут есть? Начинаю перебирать. На, не, в, к, у, и… Йок! Их много. Не так надо. Ищи лучше самое длинное слово. Потом вокруг него остальное по смыслу подгонишь.

И стоило мне об этом подумать, как часть букв, словно по волшебству, сами собой сложились в такое простое и знакомое слово, что я аж себя по лбу хлопнул.

Вершина! Мы ведь к ней как раз и идём. Сразу вспомнился колдун. Вот бы Ло сюда. Он бы эти задачки, как семечки, щёлкал бы. Ну, а если есть «Вершина», то и «Путь» рядом должен быть. Только вот мягкого знака тут нет. Зато имеются «П», «У» и «Т». Это явно не совпадение.

Знаю! Здесь не «Путь», а «Пути». И не «Вершина», а к ней. Вижу! Разгадал! Начинаю крутить-вертеть камни. С двумя дырками просто. Двух минут не прошло, как, загнав последнюю плитку на её место, я радостно выдохнул. Поползла стена. Справился. И впервые поднимаю взгляд к потолку. Ёженьки… Хорошо, что не смотрел раньше. Тут сажень всего с хвостиком. Чуть подпрыгнуть — и рукой дотянусь. Долго думал. Нельзя так.

Ещё раз опускаю глаза на нишу.

[Н] [А] [П] [У]

[Т] [И] [К] [В]

[Е] [Р] [Ш] [И]

[Н] [Е] [ ] [ ]

И всё же я молодец. Пусть долго возился, зато теперь знаю, как нужно угадывать. На удивление, терзавший меня прежде страх улетучился. Ощущаю уверенность в собственных силах. И даже какой-то дурацкий азарт. К йоку всё! Что там дальше?

Подбегаю к очередной нише. Ох… Придётся мне цифры чертить. Дырка снова одна. Букв же целых пятнадцать. Но, прежде чем браться за нож, напрягаю ум и глаза. Хорошо хоть, что первая буква известна. Третьим в третьем ряду камень белого цвета. Приступим.

[Ы] [А] [Е] [Ь]

[Д] [Н] [С] [У]

[Е] [М] [Т] [Ш]

[Р] [Т] [Е] [ ]

И сразу же против воли улыбка. Нет, Бездна. Теперь ты меня не обманешь. Уже раскусил тебя. Хочешь, чтобы я фразу продолжил. На пути к Вершине… Ты же ко мне обращаешься. Что на пути к Вершине? Знаю что. Ведь, и правда, ту мудрость коплю. Прямо сейчас становлюсь чуть мудрее.

Слова найдены. Начинаю присваивать им номера, чтобы двигать потом и не путаться. Исцарапал все камни ножом. Дальше на буквы смотреть нет нужды. Теперь только «змейки» из плиток крутить.

Первый ряд сложил быстро. Второй тоже. Вот с третьим сложнее. Но уже знаю, что делать. Тут все камни из двух нижних рядов надо сразу расставлять по порядку внутри общего круга. Когда понял, в чём фокус, уже и тут просто. До потолка ещё больше сажени, а у меня всё готово. Сижу, улыбаюсь, разглядывая получившуюся мозаику, и жду, когда стенка поднимется.

[Т] [Ы] [С] [Т]

[А] [Н] [Е] [Ш]

[Ь] [М] [У] [Д]

[Р] [Е] [Е] [ ]

Всё, пора идти дальше. Не смотря на решётку, уже знаю, что там меня ждёт. Белых плиток не будет, и опять всего одна дырка.

Угадал. Но тут просто. Трудность в гору идёт. Со словами сложнее. Предыдущее предложение завершено. Начинается новое, и к полученной на пути к Вершине мудрости его уже не привяжешь. Нужно самое длинное слово искать и отталкиваться уже от него. Глаз намётан. Найду. Мне не страшно, и это самое главное. Давай, Китя! Думай!

[Е] [У] [Т] [Г]

[Н] [Е] [А] [Ч]

[А] [Л] [Р] [Й]

[Б] [О] [Д] [ ]

Пока ничего не придумывается. Врал рыжий. Не назвал бы я это испытание лёгким. Понятно, что едва ли до Суши доходят безграмотные, но, когда время поджимает, голова плохо работает. Если дальше пойдут ниши из двадцати пяти клеток…

Вот оно! Зацепился! Сложность загадок не должна улетать в небеса. Это же не чёрная нора. Ниша пять на пять ячеек — это почти верная смерть. Тут не то, что заветной звезды никому не собрать при таких испытаниях, но и первую метку на лоб край один из десятка получит. Последняя это задачка. Решу — и наградой свой луч получу.

Нож в руку. Пора чертить цифры. Всё. Считай, закрыл нору. Ты умница, Китя. Ты справился!

Ло 6

Неплохие ножи. Второй лук мне без надобности, но их прихвачу. Тем более, что каких-либо других ценных для меня вещей в оставшемся от погибшего человека наследстве не обнаружилось. Я тщательно обыскал грот. Мужчина не врал — даже стрелы он потратил все до последней. Наконечники потом выковыряю из трупа гиганта. Железо здесь редкость.

Но это всё мелочи. У меня и так есть почти всё, что нужно. Полученная от покойного информация гораздо важнее. Теперь знаю, что на Суши нужно в первую очередь искать даже не людей, а норы. Последние по идее встречаются чаще, ведь каждому человеку, попавшему в этот пояс, необходимо закрыть сразу несколько их. Не знаю, сколько лучей должно быть в финальной звезде, но точно не меньше четырёх.

По пути сюда я не встретил ещё ни одной, но в этом нет ничего удивительного. Норы не любят торчать у всех на виду. Они не появятся посреди плоской, как стол, каменистой пустоши или точно так же открытой всем взглядам саванны. Норы прячутся в потаённых местах, которых в этой голой равнинной области попросту нет. К тому же им нужен, пусть маленький, но обязательно свободный участок пространства, так что заросли камыша и густые кустарники тоже вычёркиваем.

Вершина плато? Вполне может быть. Но убитый мной только что человек едва ли поднимался на гору. Скорее, он обнаружил нору в одном из гротов. Эти пещерки идеально подходят для их появления. Вполне вероятно, что за неимением альтернативы, в ближайшее время в каком-то из гротов возникнет ещё одна нора. Пожалуй, первым делом обследую всю россыпь приречных пещерок.

* * *

Так быстро? Впрочем, с момента закрытия предыдущей норы прошло уже минимум несколько дней. Или их сразу же здесь было две? Нет, едва ли. Мужчина предупредил меня, что в обманные треугольные норы нет смысла лезть, но там речь явно шла не про эту конкретную. Не верю, что он поленился осмотреть все семь гротов. В каждом максимум двадцать метров длины. Человек нашёл бы её.

Как бы то ни было, мне, наконец, повезло. За серой мглой в треугольных вратах меня ждёт первый из лучей заветной звезды. Подготовка не требуется. Бобов нет и взять неоткуда, а существенные запасы еды и воды мне не заготовить в данных условиях. Впрочем, уверен, что лабиринт мне не выпадет. Испытания в норах на Суши не должны быть чересчур сложными. При количестве здешних опасностей, число идущих по Пути и так должно основательно уменьшаться при прохождении этого негостеприимного пояса.

Без долгих раздумий прыгаю в нору.

* * *

Это было нетрудно. Одно из самых простых испытаний, которые мне попадались. За постепенно уменьшающийся временной интервал я был должен собрать ту или другую геометрическую фигуру из многочисленных кусков разных форм и размеров. У меня нет сомнений, что с этой задачей Китар тоже бы справился. Ни даров, ни семян, ни бобов, но даже в отсутствии зеркала я уверен, что на моём лбу появился луч-треугольник. Первый шаг сделан. Ищу норы дальше.

А где их искать? Там же, где и людей — за рекой. Сомневаюсь, что очередная нора снова появится в одном из гротов, пока я нахожусь рядом. Управляющую этой полосой препятствий планетарных масштабов программу создавали не дураки.

До противоположного берега на повороте реки всего несколько десятков метров, но переправиться вплавь здесь не выйдет. С уступа, откуда я прыгал на великана с копьём, были отлично видны гребни хищников, стерегущих добычу. Конечно же, можно попробовать отвлечь их, набросав в воду мяса гиганта, а самому устроить стремительный заплыв выше по течению, но это всё равно больший риск, чем присутствует в моей изначальной задумке.

Тот карниз, что идёт вдоль скалы вплоть до самой реки, отлично подходит на роль стартовой площадки. Небольшой планер поможет мне долететь до противоположного берега и не разбиться при приземлении. Большего мне и не надо. Нарублю жердей, соберу в треугольный каркас и обтяну сверху конструкцию кожей гиганта. Материал для моих целей вполне подходящий. С ним работа отнимет куда меньше времени, чем начни я, как изначально хотел, плести крылья для планера из камыша.

Первым делом я приступил к изготовлению каркаса. Срезанные с ближайшего дерева ветки притянул друг к другу под нужными углами нарезанными из одежды убитого человека лентами и только потом уже занялся дохлым гигантом. Выдернув все торчащие в туше обломки стрел, снял с них наконечники. Затем с помощью рычага перевернул огромный труп на живот — благо, тот лежал на боку — и принялся сдирать со спины бывшего Гило кожу.

Та пока ещё оставалась эластичной и крепкой. Отрезал нужных размеров кусок, счистил с внутренней стороны жировую прослойку и принялся обтягивать каркас планера. Трудоёмкий процесс, но нужно спешить. Долговечность материала стремится к нулю. До наступления темноты в идеале нужно быть в полной готовности на карнизе, куда мне предстоит ещё дважды подняться. В один присест я не затащу наверх и сам планер, и все свои вещи.

А ведь надо ещё и успеть проверить родившуюся, у меня в голове во время освежевания туши гиганта теорию насчёт ценности двуногих трофеев на Суши. Шестилапые уже доказали свою бесполезность, но по логике способ продлить совою молодость у явившихся сюда без запаса в отмере идущих к Вершине быть должен. Почему бы, к примеру, не наполнять семенами жизни сердца этих безмозглых гигантов? Их непросто убить, и они довольно редки. Раз уж я всё равно одного тут прикончил, то проверить свои догадки мне велят сами звёзды.

Плохо только, что весь измараюсь, извлекая сердце из такой туши, но я и так уже хорошенько запачкался, работая с кожей. В любом случае, в ближайшее время придётся найти способ помыться и постираться. Привлекать своим запахом хищников в длительной перспективе не хочется.

И вот, закончив с планером, приступаю к разделке гиганта. Тут я больше шахтёр, чем мясник. Для того, чтобы извлечь здоровенное сердце из туши, пришлось прорубить, прокопать целый тоннель. Сейчас выясним, был ли во всём этом смысл, или я зря испачкался, заодно и спустив кучу ценного времени.

Нет, сегодня определённо мой день. Звёзды сжалились над несчастным грандмастером. Сразу пять семян жизни и девять бобов. Из последних всё поровну — три крепи, три силы, три ловкости, а вот первые от привычных мне отличаются цветом — не красные, какими были всегда, а оранжевые. Имеет ли это значение? Может, каждое поднимает отмер не на год, а, к примеру, на два? Без даров не узнать, так что прячу добычу и отправляюсь к скале. Пора подниматься наверх.

Первой ходкой поднял на уступ всё оружие и заплечный мешок. Груз не самый большой, но мне нужно освободить спину для планера. Спуск обратно отнял больше времени. Поперечную планку, за которую буду держаться во время полёта, сжимаю в зубах и, прикрывшись треугольным крылом, опять лезу наверх. Этот подъём не в пример тяжелее, как и новая крупногабаритная ноша. На карнизе я вновь очутился уже в плотном сумраке. Отдышаться минуту — и к речке.

Я над руслом. Сверху оно кажется ещё уже, чем есть на деле. По горизонтали мне требуется пролететь метров сорок, по вертикали же расстояние до воды вдвое меньше. Мой планер — дерьмо. Почти наверняка развалится при приземлении, да и полётом предстоящий прыжок назвать сложно. Задача обтянутой кожей гиганта конструкции — всего лишь замедлить падение. Инструмент исключительно под конкретное действие. Прыжок с ним с вершины плато — стопроцентная смерть. Здесь же имеются хорошие шансы отделаться только ушибами и царапинами.

Примотал к продольной планке копьё, нацепил на спину мешок, лук с колчаном и, взявшись за поперечину, поднял планер над собой. Уступ недостаточно широк, так что при разбеге пришлось держать своё четырёхметровое «крыло» под углом к скале. Несколько быстрых шагов и, оттолкнувшись от края уступа, прыгаю наискось влево.

Рывок. Разделённый на две равные части продольной жердью кожаный треугольник наполняется воздухом. Хруст напрягшихся веток пугает, но ставшего бы свидетельством моего просчёта треска не слышно. Я стремительно лечу вниз. Но и вбок лечу тоже. Поперечная планка, за которую я переживал больше всего, держит мой вес. Уже видно, что высоты мне хватило — приземлюсь в камыши в десятке метров от берега. Заодно те смягчат и удар.

* * *

Эта сторона реки нравится мне значительно больше, чем оставленная неделю назад. После прохода каньона саванна претерпела существенные изменения в лучшую сторону, и теперь у меня на пути всё чаще попадаются небольшие рощицы невысоких пальм с разлапистыми широкими листьями, а покрытая травой зона существенно выросла и отходит местами от русла на пять, шесть и семь километров. При всём этом, продолжающие служить мне укрытиями грибоподобные деревья никуда не делись. Я спокойно перемещаюсь короткими перебежками от одного толстоствольного великана к другому и по-прежнему без проблем добываю проверенным способом воду.

Кстати, весь первый день, проведённый мной на этом берегу, был потрачен на мытьё и стирку. Наполняемые раз за разом сосуды изливали своё содержимое на меня и натёртые землёй вещи. Сам я тоже изначально весь обмазался грунтом, до которого докопался заранее. Чистоты я в итоге добился сомнительной, но зато не воняю теперь кровью Гило.

Что ещё хорошо — за всё время, проведённое на этой стороне реки, я не видел, ни в саванне, ни за её доступными моему взгляду пределами ни единого звероморфа. Похоже, псоглавы остались на том берегу, и бояться мне надо исключительно ходоков и, к сожалению, никуда не девшихся шестилапых львов.

Последние по-прежнему являются хозяевами приречных земель, но я наловчился избегать с ними встречи, вовремя взбираясь на деревья. Вокруг полно дичи, и обладателям непробиваемой шкуры нет смысла меня караулить внизу. Порычат и уходят.

Странствовать вдоль реки в одиночку не так сложно, но я прекрасно понимаю псоглавов, не желающих селиться в саванне. Не имея возможности защититься от шестилапых убийц, обременённому детьми племени тут ловить нечего. Выходом могло бы стать строительство стен, но какого размера должна быть та крепость, что остановит огромного ходока, зачастую ещё и наделённого боевым даром?

Тот же Гило, к примеру, легко бы разрушил даже имперский форт, какие стояли у тракта в Предземье. Спасением для лишённых нормального оружия звероморфов при встрече с ходоком может стать только бегство. Скорее всего, те двое псоглавов, которых я прикончил, занимались не ловлей людей, а поиском ходоков. Наверное, где-то рядом располагалось стойбище их племени.

На равнине заметить гиганта несложно, как и определить маршрут чудища. Я нарвался на занятых именно этой работой дозорных. Без сомнений, ходоки — главный бич Суши, который самым существенным образом влияет на уклад здешней жизни. Понятно, отчего звероморфы не любят людей. Мы несём смерть в их дом.

* * *

С появлением рощ моё продвижение вперёд вдоль реки прилично замедлилось. Теперь каждую я обязательно проверяю на наличие нор. Вот и сейчас мне пришлось отклониться на пару километров от прямого маршрута, чтобы обследовать небольшое скопление пальм, закрывающее своё нутро от любопытных взглядов свисающими до самой земли широкими листьями.

Мешок, лук и колчан, как всегда в таких случаях, я оставил на дереве, куда позже вернусь. Перемещаться ползком удобнее налегке. Когда рядом нет подходящего укрытия, куда в случае чего можно быстро подняться, торчать над травой нежелательно. Это правило я усвоил давно.

Последние три сотни метров, отделяющие крайнее к роще дерево от скопления пальм, отняли у меня больше времени, чем весь предыдущий путь, проделанный перебежками, но зато я добрался до места никем не замеченный. Пробираюсь под листья…

И как это понимать? Тот же серый цвет заполняющей портал мглы, но вот форма норы… Почему над землёй между пальм висит ромб? Я задумался. Если луч — треугольник, то можно предположить, что фигура, состоящая из двух треугольников, символизирует вторую отметку, которая ждёт собирающего звезду при прохождении заготовленного внутри испытания.

Тогда я нашёл то, что нужно. Получается, норы здесь разные, и каждому очередному лучу соответствует своя. Второй раз в треугольную лезть теперь для меня смысла нет? Только в эту? Ну что же. Сейчас и узнаем. Я вернулся за оставленными вещами и уже в полной экипировке повторно явился к норе. Захожу.

Что… Я не могу попасть в Бездну. Портал не пускает. Упёрся, как в стену. Попробовал зайти внутрь с другой стороны. Бесполезно. Копьё без проблем входит в ромб, выныривая с противоположного края — для неживого объекта преграды не существует — а сам я не могу впихнуть в серую мглу даже палец. Загадка.

Назад я вернулся ни с чем. Мне нужна информация. Теперь даже жалею, что псоглавы пропали. Раз не могу найти людей в этой пустоши, то хоть попробовал бы ещё раз допросить звероморфа. Найденная нора оказалась для меня бесполезной. Ничего не остаётся, как продолжить свой путь.

* * *

Что-то новенькое. Эти звери едва ли боятся даже хозяев саванны. Значит, львы ни единственные шестилапые представители фауны пояса. Представляю, какой фантастической прочностью обладает бугристая шкура пасущихся возле ещё одной пальмовой рощицы трёх носорогов. И ведь какие огромные. Даже детёныш имеет больше метра длины в своём чересчур вытянутом бочкообразном теле. В родителях же все пять, если даже не шесть. С километровой дистанции точнее не определить. И высоты почти два. Такие растопчут и не заметят.

А ведь мне нужно заглянуть в эту рощицу. Вдруг там прячется нора правильной формы? Придётся мне подождать ухода семейства бронированных тяжеловесов. В несколько перебежек добрался до подходящего дерева, приблизившись к роще, и быстро залез наверх. За неимением альтернативы вздремну на ветвях. Вода уже набрана и процежена. Пообедать пойманной на предыдущем дереве крупной ящерицей тоже успел.

Но отдохнуть мне не дали. Всего через десять минут любопытный носорожий детёныш зачем-то залез под не интересующие этих животных в гастрономическом плане пальмовые листья и тут же выскочил обратно, испугано хрюкая. Естественно, эпизод не остался без внимания мгновенно всполошившихся родителей этой бочки на ножках. Похоже, для юных особей даже таких, казалось бы, абсолютно неуязвимых гигантов, в приречной саванне существует опасность быть съеденными.

Один из взрослых носорогов, предположительно самка, тут же бросился к детёнышу, чтобы прикрыть его своей тушей. Второй же немедленно устремился к скоплению пальм. Обманчиво неуклюжая громадина с разбега вломилась в рощу, и спустя две секунды с другой стороны зелёного островка стрелой вылетел человек.

Звёзды! Нашёл одного! Дормиан!

Опознанный мной летун нёсся к дереву, но не к тому, на котором я сидел, а к самому близкому к роще, растущему парой сотен метров левее моего укрытия. Бежит налегке. В руках только нож и топор. Едва ли оружие снято с пояса для защиты. Скорее, Дормиан с его помощью планирует забраться на ствол.

Зачем он сидел в этой роще? Похоже, носороги своим появлением застали человека врасплох. Животные довольно давно там пасутся. Когда я впервые заметил их издали, они уже были у пальм. Забравшийся в рощу летун явно проморгал их приход. Так глупо попасться…

Но, что теперь делать? Уже видно, что Дормиан не успеет взобраться на дерево. Преследующий его носорог слишком быстр. В скорости бега по прямой шестиногий зверь существенно превосходит человека. Деваться некуда. Спрыгиваю на землю и бросаюсь к выбранному летуном дереву. У цели я окажусь позже, чем туда добегут Дормиан с носорогом, но успеть предупредить товарища криком должно получиться.

— Скачи вокруг дерева! — ору, одолев половину дистанции.

Надеюсь, услышал. Спасение сейчас только в ловкости. Добраться до веток Дормиан не успеет, а со ствола эта туша его точно сбросит, могучим ударом по оному. Быстрый взгляд в сторону. Слава звёздам! Охраняющая детёныша самка не собирается присоединяться к погоне. Это сильно упрощает задачу.

— Прячься за ствол!

Теперь точно услышал. И даже увидел. Глаза Дормиана, мелькнувшие на повернувшемся на миг в мою сторону перекошенном от страха лице, мгновенно расширились. Лишь бы только ужас не затмил его разум. Паника сейчас равна смерти.

Отлично! Я боялся, что летун попытается сходу взобраться на дерево, но внявший моему совету Дормиан, резко обогнул ствол, уйдя из-под самого носа гигантского зверя. Шестиногая туша подобной проворностью не готова похвастаться. Пытаясь отвернуть в сторону, носорог врезается в дерево бронированным боком. Сдирая кору, скользит вбок. Повороты на скорости не относятся к числу его сильных сторон.

— Кружи у ствола! Жди меня!

Но Дормиан уже знает, что делать. Игра в догонялки под деревом в самом разгаре. Держась от ствола в паре метров, человек убегает по кругу, а чересчур длинный для таких траекторий зверь, потешно семеня всеми шестью ногами, безуспешно преследует юркого обидчика. Носорогу приходится каждый раз отступать от ствола, чтобы получить необходимый для поворота простор.

Ситуация патовая. Так кружить они могут до тех пор, пока, либо у одного из них не закончатся силы, либо Дормиан не допустит ошибку. Вариант, при котором разъярённому зверю надоест это действо, я не рассматриваю. По маленьким красным глазам носорога понятно, что мелюзгу, посмевшую напугать его чадо, этот упрямый гигант не простит.

— Попытаюсь отвлечь!

Крикнув, сразу же вынимаю из ножен мечи. Рубить этот танк — только портить оружие. Вот ударить по крупу плашмя — куда лучшая мысль. Подбираю момент и, стремглав подскочив к зверю сзади, хлёстко луплю его в район куцего хвостика. Результат — то, что надо. Возмущённый рёв, потешная в своей анти-грациозности попытка лягнуть и в итоге: занявший больше секунды разворот в мою сторону.

— Как уведу его на полсотни шагов, залезай!

Задумка проста. В выносливости и в скорости я точно не уступаю Дормиану, а в проворности превосхожу однозначно. Но главное: в отличие от Летуна, я совершенно спокоен. Себя я не дам забодать, растоптать, как и в целом поймать. Использую примитивную тактику уклонения в самый последний момент.

Выкрикнув приказ, я убрал мечи в ножны и сразу же сорвался с места, не дожидаясь момента, когда зверь завершит разворот. Изначальная фора получена. У меня два десятка шагов. Сократить этот разрыв носорог сумеет не сразу. В стартовой скорости он мне уступает. Сначала ему нужно разогнаться. В сотне метров от дерева, чувствуя приближение чудища, резко прыгаю в сторону и, сминая траву, качусь кувырком по земле.

Тяжеленная туша ожидаемо проносится мимо. Я уже на ногах. Быстрый взгляд в сторону дерева подтверждает успех первой части задуманного. Используя нож и топор, как зацепы, Дормиан подбирается к веткам. Тоже опыт имеет. Его мы спасли. Теперь я.

Ослепить носорога даже не буду пытаться. Метательный нож в настолько мелкую цель с безопасной дистанции не загнать, а мечом — это слишком уж тесный контакт. Возвращаемся к дереву.

В два захода, меняя направление бега отскоком из-под самого рога, привожу тварь обратно. Удар в ствол даст нужный эффект только при хорошем разгоне. Нужный для зверя, естественно. Боднув дерево, стоя на месте, он меня не стряхнёт.

Подпускаю несущегося ко мне носорога поближе — и у самого ствола резко вбок. Вышло лучше, чем у поспешившего в аналогичной ситуации Дормиана. Зверь врезается в дерево на полном ходу. Удар страшен. С веток падает несколько спелых плодов.

Вот так мощь! Рогом содран приличный кусок коры, под которой топорщатся ворсом волокна повреждённой древесины. Зверь трясёт башкой. Заминка, которой я ждал.

Короткий разбег — и с двух быстрых шагов запрыгиваю на спину чудовища. Неожиданный для него поворот. Носорог на миг растерялся, опешив от моей наглости. Этого мига хватает с запасом. Я уже на стволе, в паре метров над рогатой башкой, куда перескочил с импровизированной живой подставки. Руки с зажатыми в них ножами частым перебором втыкаются в кору, унося меня вверх. Ноги разведены в поперечный шпагат, максимально себя отдаляя от зверя.

Тот встаёт на дыбы. Слишком поздно. Передние брёвна-копыта врезаются в ствол метром ниже меня. Да, тряхнуло, но не так, чтобы был шанс свалиться. Зверь ревёт и дерёт кору рогом. Бессмысленно. Ему бы попробовать сейчас разогнаться… Но нет, не успеет.

Миг, второй, третий, пятый… Всё! Встречающий меня Дормиан хватает меня за предплечья и втягивает на ветки. Дело сделано. Теперь пусть хоть битые сутки ярится внизу. Мы здесь запросто просидим и не день, и не два. Едва ли у носорога достанет терпения столько нас караулить под деревом.

— Слава Единому! Я уж думал: конец.

Чем летун взволнован больше: бегством от бронированной твари или встречей со мной — не понять. Дормиана по-прежнему мелко трясёт.

— Носорог — ерунда, — улыбаюсь невесело я. — Здесь не звери страшны. Ходоков не встречал?

— Нет. А кто это? — настораживается летун. — Или ты про этих мохнатых уродов?

Разговор нас ждёт долгий.

— Про псоглавов? Нет. Великаны.

— Ещё и псоглавы какие-то? — морщится Дормиан. — Нет, слава Единому, великаны мне здесь не встречались. Наоборот. Мелкота местная одолевает чуть ли не с первого дня. Представь себе помесь человека с крысой? Нам с тобой до пояса, но шустры, словно муфры. Дважды лезли ко мне. В первый раз вроде начали мирно. Предлагали продать им копьё за один вшивый боб. Я послал их. Хотел расспросить, что тут как. Так уродцы упёрлись — продай им копьё, и только тогда разговор.

В этот миг всё же решивший разбежаться носорог, завершив разгон, врезался в дерево. Ствол тряхнуло, и длинные волосы Дормиана слетели со лба.

— Вижу в Бездне был.

— Ага, — улыбнулся Дормиан. — Как догадался? Ещё в самом начале залез. Думал, дар свой верну. Потом только узнал от крысёныша, что здесь в норах какие-то лучи собирают. Кстати… — внезапно запнулся летун. — Ты Сепан, или…

— Ло я. Барьер оказался порталом. Не выкинуло меня. Придётся Сепану до следующего пояса поспать.

И услышанное летуна радует.

— Это хорошо, — улыбается Дормиан. — Повезло мне. Пусть уж спит Сёпа. Толку с него тут без дара? С тобой в паре мы вторую нору уж точно закроем.

Вот в чём дело…

— Что знаешь про здешние норы?

— Да мало что, — пожимает плечами Дормиан. — Тот крысюк быстро сдох. Знаю только, что первую закрывать в одиночку, вторую вдвоём, третью втроём и так далее. Какая-то там звезда здесь нужна. Погоди… — прищуривается наконец-то заметивший мой налобный рисунок летун. — Это, что у тебя на лбу?

Моя очередь удивлять. Что-то знает он, что-то я. Сейчас сложим эту информацию в общий пазл.

— Это луч той самой звезды. У тебя такой тоже есть.

— Вот звезда значит где… — ощупывает свой лоб Дормиан. — Нет, не чувствую. Ну и ладно. Главное, что теперь по второму получим, когда нужную нору найдём. Крысюк сказал, что она вот такая.

Летун рисует в воздухе известную фигуру, а я улыбаюсь.

— Это называется — ромб.

Глава шестая

От норы до норы

Солнце, ветер, холмы. Я на склоне одного из последних. Вернулся!

— Пацан!

Голос рыжего слаб, звук далёк, но определить направление можно. Тем более, что мой спутник продолжает орать.

— Бегу!

Не знаю, услышал ли он, но это неважно. Главное, что я его слышу. Ветер дует с его стороны. Будь иначе, могли бы друг друга искать тут полдня. Да и выбросило меня из Бездны удачно. Рыжий близко. С расстояния в пару вёрст он бы до меня не докричался. Нужно скорее найти мужика. Без него я беспомощен. Из оружия только нож, с которым того же шестилапого волка прикончить едва ли получится. Бегу с холма вниз — и на следующий.

Страха нет. Одна радость. То, что прошёл испытание — хорошо, то, что здоровье вернул — ещё лучше, но ведь есть и ещё один повод растягиваться в улыбку губам. Теперь знаю точно, что и Путь, и Вершина, куда я обязан довести колдуна — не выдумка Братьев. Сама Бездна открыла мне истину. Наше дело — отнюдь не пустая попытка свершить невозможное. Шанс достигнуть могущества и бессмертия существует взаправду.

— Пацан!

Вижу! Рыжий взобрался на огромный обломок скалы, торчащий башней на вершине одного из холмов в половине версты от меня, и машет руками, привлекая внимание. Через несколько минут буду там. Бегу, прочёсывая взглядом округу. Лишь бы только сейчас не нарваться на опасного хищника. Сейчас, когда всё так для меня удачно сложилось. Как же приятно снова чувствовать себя сильным и быстрым.

— Что так долго?

Спрыгнувший с камня рыжий спускался мне навстречу по склону холма.

— Гони боб обратно.

Ну, хоть только его. Нож не просит. Вытащил боб из кармана и, подойдя к дядьке, протянул его рыжему.

— Спасибо! Не пригодился.

— Зато семя, смотрю, очень к месту пришлось, — забрал боб мой теперь уже точно напарник.

— Это да. Хворь прошла в один миг. Я снова здоров.

— Хворь? — взметнул брови рыжий. — Ты совсем тупой что ли? Не болел ты. Здесь семена не только для отмера ценны. На Суши они заместо лечилок — любую рану изводят. Хоть открытую, хоть не видную глазу, как у тебя была. Понимаешь теперь, какую высокую цену я заплатил за твоё спасение? Должен ты мне теперь, как смерд лорду. Так-то, пацан.

Вот так новость… Тогда, получается, на Суши семена, и правда, в разы ценнее, чем на других поясах. И добыть их сложнее, и польза двойная от них. Я в момент преисполнился к своему спасителю ещё большей благодарностью. Пусть груб со мной дядька, но не по словам нужно о человеке судить, а по поступкам. Серьёзную цену за то, чтобы дать мне шанс нору закрыть заплатил.

— Во век не забуду твоей доброты, — отвесил я рыжему низкий поклон. — Будет шанс отплатить — отплачу тебе тем же.

— Шанс будет, — невесело ухмыльнулся мужик. — На Суши этих шансов телега. Поганое место. Пошли.

Поманив меня следовать за собой, рыжий зашагал вниз по склону. Я поспешил за ним. Куда там он говорил, мы пойдём? Вроде к какой-то реке.

— Тебя, как зовут-то хоть, дядя? — догнал я бородатого воина. — А то так имени твоего и не знаю.

— Без надобности тебе моё имя, — буркнул дядька. — Зови, как все: Рыжий Йок. Или просто: Рыжий. Мне так привычнее.

— Хорошо. Я Китар. Ты откуда сам? Предземье? Земля? Надо хоть познакомиться, раз теперь пойдём дальше вместе.

Но Рыжий только скривился.

— Не интересует, — пробурчал дядька. — Тебе, пацан, про меня только одно нужно знать. Моё слово — закон. Что скажу — сразу делаешь. Я тебе не папка и не приятель. И дел у тебя сейчас ровно два: по сторонам смотреть и помалкивать.

Самый добрый идун… Ну да ладно. Мне с ним не дружбу водить. Главное, что цель у нас общая. Вместе и странствовать проще, и нору вторую вдвоём сможем закрыть. Пусть молчит. Его право.

* * *

Третий день уже идём на восход по всё тем же бесконечным холмам. Набранная ещё в гнезде вода быстро закончилась, но, как выяснилось, даже в этой пустынной местности встречаются-таки родники. У одного из них нам как раз и пришлось вступить в бой с убитым вчера Рыжим шестилапым волчарой.

Зверь, побольше встреченного некогда мной, устроил засаду вблизи водопоя. Стоило нам спуститься в заросшую кустами ложбину, как волк бросился на нас, выскочив из укрытия. В тот момент я узнал, что мой хмурый спутник не просто могучий боец с троеростом под потолок Тверди, но и опытный охотник. Впрочем, другие сюда попадают нечасто.

Рыжий Йок загнал волку в глотку копьё одним точным ударом, и на этом всё быстро закончилось. Не один я такой умный. Как потом объяснил бородатый ворчун, это — единственный всем известный приём, который гарантированно приносит победу в бою с шестилапым зверьём. Можно ещё через глаз достать, но так проще. Рядом с Рыжим мне ни один здешний хищник не страшен. Шакалы, вараны и змеи ему не соперники, как и местные волки.

Еда пока есть. Выданного нам в дорогу массахами хватит ещё на седмицу, так что на охоту время не тратим. Порошка-отгонялки запас в разы больше. Идём быстро, спим оба, без ночного дежурства, ищем норы, высматриваем ходоков и молчим.

Единственный, начатый мной разговор, который Рыжий Йок поддержал, касался того отряда людей, что обчистил меня. На моё предложение попробовать разыскать тех ребят, молчун выдал целую речь про тупого пацана, который никак не поймёт, что человек человеку на Суши либо напарник, либо соперник. Крупная группа людей сразу с несколькими четвёрками во главе неспроста бродит в этих пустынных краях. Обмануть пустолобыша — дело святое. Нам не выгодно к ним прибиваться.

Почему — если честно, я так и не понял. В чём у тех людей выгода нас убивать? Ясно, что оружие мне никто не вернёт, но так норы же закрывать нужно вместе. Чем народа в группе больше, тем лучше. Но Рыжий объяснять что к чему отказался. Наверное, просто боится, что у него отберут семена и бобы.

Кстати, сколько он чего взял с ходока, тоже мне не рассказывает. Как и про всё остальное молчит. Ничего я про Рыжего так и не знаю. Сушь хоть и глушь сплошная, а всё равно любопытно, что у него за дары. Наверняка, их немало. Про мои-то он, ещё когда меня к норе на носилках массахи тащили, всё в подробностях выспросил, а про свои говорить отказаля. Скрытный дядька. Но сильный. Под его защитой я и с единственным ножом хорошо себя чувствую. Ходоку-ветродую он секирой башку раскроил. Хоть тут я из него пару слов сумел вытянуть.

* * *

— За скалу! Быстро!

Но я уже тоже услышал. Кто-то бежит. Кто-то крупный и почти наверняка хищный — копыта по каменной крошке не цокают. Ещё один волк?

Так и есть. Из-за скалы, за которой укрылись, видно, как на соседний холм в прыжке залетает наш старый знакомец. С ним всё ясно, но вот, что за дичь он преследует? Разминувшись с волчьими когтями и пастью, по склону скачками несётся вниз странный зверёк. Мощные задние лапы с длиннющими стопами переходят в схожее с человеческим тельце, частично лишённое меха. Короткие же передние, скорее, похожи на руки. Голова небольшая, ушастая — напоминает заячью, только с лицом, а не с мордой.

Ещё один зверолюд. Впрочем, это можно было понять и по жёлто-серому короткому балахону без рукавов, в который хвостатый уродец одет. Хвост там, кстати, чудной. Очень длинный и тонкий, с пушистой кисточкой на конце.

Большего рассмотреть не успел, так как Рыжий рывком опустил меня вниз.

— Не высовывайся, — прошипел он мне в ухо. — Не на нас он охотится.

Не на нас, но и не на безмозглую животину. Козу мне, к примеру, не жалко, а тут… Не хочу я смотреть, как хищник жрёт зверолюда. Разумное же существо. В памяти сразу всплыла массахская детвора. Окажись на месте хвостатого прыгуна кто-нибудь из тех любопытных котят, я бы точно вмешался. Видно же, что волк скоро догонит преследуемую жертву. Там отрыва уже, считай, нет.

Да к йоку всё! Я не Ло. Не могу я так. Выскакиваю из-за скалы и ору:

— Эй! Давай сюда!

Меня один зверолюд уже спас. Теперь моя очередь.

— Ты, что творишь, идиот?!

Но Рыжему Йоку хватает мозгов не выскакивать вслед за мной из укрытия. Ясный пень, что не сам я собрался сражаться с волчарой. Для моего спутника прикончить даже шестилапого зверя — этот, кстати, некрупный — что по ветру сходить. Для него — ерунда, для хвостатой девчонки — под выпуклостями, заметным под балахоном, я уже определил пол мелкого зверолюда — от страшной смерти спасение. Не тот для нас риск, чтобы бездействием эту девку ушастую на смерть обрекать.

Заметили. Оба. Зверолюдка, мгновенно во всём разобравшись, свернула с былого маршрута и стремительными прыжками летит в мою сторону. Шестилапый волк мчится следом.

— Дай копьё!

Он не даст. Но не даст и прикончить меня. Не для того Рыжий на меня семя перевёл, чтобы остаться сейчас без напарника. Это я для того только крикнул, чтобы мой спутник не догадался, что я изначально на его помощь рассчитываю. Пусть думает, что «тупой пацан» сам собирался со зверем схватиться.

— Ага, щаз. И секиру в придачу, — прорычал дядька зло. — Как приблизятся, прячься за камни. Я сам.

Вот и всё. Дело сделано. Дальше Рыжий с бедой разберётся. Огребу я, конечно, потом, но оно того стоит. Уже видно, что зверолюдка успеет доскакать до меня, прежде чем волк её сцапает. Вот она уже совсем близко. Пора!

Машу ей рукой, приглашая следовать за собой, и прыгаю за скалу к Рыжему. Тот уже изготовился для атаки. В мускулистых медвежьих лапах копьё. Девчонка влетает на вершину холма и тут же бросается к нам. В почти человеческих тёмных глазах удивление. Но страх перед волком сильнее. В два прыжка залетает к Рыжему за спину, где уже прячусь я. Лишь бы только теперь зверь не решил обогнуть скальный гребень с другой стороны.

Ёженьки… Вот это прыжок! Волк одним махом перелетел двухсаженную скалу, за которой мы прятались. Раз — и он уже приземляется на каменную крошку в трёх шагах от нас. Срезал путь. И что дальше?

Резкий разворот — и, распахнув свою щучью пасть, зверь бросается на меня, как на самую близкую жертву из трёх. Уклоняюсь и за неимением лучших идей вцепляюсь в его шею руками. Но не пальцами, а сразу борцовским захватом. Рывком вбок валю волка с лап, и мы с ним на пару катимся вниз по противоположному склону холма. Зверь не особо тяжёлый. Раздавить меня ему не по силам. Как в таком положении и достать, хоть зубами, хоть лапами.

Извивается, пытается вырваться, но при своих долях силы я, что клещ — меня йока с два отцепишь. Изловчившись, ещё и ногами его обхватил вокруг тулова. Аккурат между второй парой лап и передней. Теперь точно не вырвется.

Так до низа и докатились. Зверь рычит, дрыгается по-всякому, лапами землю дерёт, силится встать. Бесполезно. Я держу его крепко и рывками валю раз за разом обратно. Так, наверное, и придушил бы совсем, но проверить мне это не дали.

— Не дёргайся!

Спустившийся с холма Рыжий примеряется для удара. Замираю. Зверь, пользуясь моей заминкой, рывком вскакивает-таки на лапы и тут же получает в распахнутую в попытке втянуть побольше воздуха пасть копьём.

Йок! Едва и мне не досталось. Наконечник, продрав глотку волка, ткнулся изнутри в шкуру зверя аккурат под моими руками. Хорошо, что та прочная. Расцепив захват, отскакиваю от забившейся в конвульсиях туши. Здесь всё кончено.

Ох! Прямо в ухо! Вот так затрещина. На три шага отбросило. Бил бы не открытой ладонью, а кулаком, так зашиб бы, наверное. Вон, какой звон в голове.

— В следующий раз шею сверну.

— И останешься без напарника.

Драться я с ним не буду, конечно, но и молчать, когда себя правым считаю, не стану.

— Другого найду. Поумнее.

— Конечно, найдёшь. Тут же толпы народа под каждым холмом. Знай себе, выбирай только спутников.

— Я предупредил. Из-за сраной тушкатки подставил нас.

— Нам ли, богатырям, сраного волка бояться? Остынь.

Рыжий только скривился.

— Богатырь… — пробормотал он, переводя взгляд на холм, откуда опасливо косилась на нас зверолюдка. — Пойдём что ли, поболтаем с ушастой. Может, что полезное знает. Странно ведёт себя.

Я приблизился к Рыжему, потирая ухо. Кажись, пронесло. Успокоился. Впрочем, не так уж он сильно и злился. Понимает, что настоящей угрозы нашим жизням здесь не было. Стукнул только, чтобы свою власть показать. Стерплю по первой. Он мне нужен сейчас больше, чем я ему.

— А, что странного? — поинтересовался я, разглядывая тушкатку.

Про этих зверолюдов я слышал, но знаю лишь, что те для людей не опасны. И ясно почему. У девки даже оружия нет. И сила у неё лишь в ногах. Вон, как скачет. В остальном же хилячка по виду. Ни клыков, ни когтей. Тощие ручки, тщедушное тельце. Ростом мне до груди. Веса пара пудов в лучшем случае. Состричь мех, и совсем бы смотрелась худышкой. Так пушистые ноги и плечи добавляют чуть стати. И особенно волосы, коих на ушастой головке копна, опускающаяся до самого хвостика.

— Тушкаты не общаются с нами, — пояснил Рыжий. — Убегают всегда. А эта сидит, ждёт.

— Так спасли же.

— Ой, — отмахнулся дядька. — И что? Это только ты у нас в благодарностях рассыпаться горазд. Щаз узнаем, в чём дело.

Мы поднялись к тушкатке, по-заячьи сидящей на согнутых лапах-ногах возле моего рюкзака. В занимающих чуть ли не половину лица огромных глазах страх смешан с надеждой. На почти человеческой безволосой мордашке людские эмоции к месту. Она очень похожа на нас. Острый немного вздёрнутый носик, пухлые алые губы, из-под которых выглядывает пара белых резцов. Брови, скулы, ресницы — всё наше. Милота, что уж там. Как можно было не спасти эту зайку?

Рыжий выставил вперёд руку с открытой ладонью и приблизился к девке.

— Отчего не убегаешь? — спросил он с укором.

Беда… По мордашке всё видно. Не понимает она.

— Общей речью владеешь? — тоже заподозрил неладное Рыжий.

Но тушкатка только затараторила в ответ на своём смешном цикающем и щёлкающем языке, потешно размахивая ручонками.

— Н-да… — почесал Рыжий бороду. — Спас. Разбирайся, — кивнул он на зверолюдку мне, моментально потеряв интерес к не знающей нашего языка девке.

А, что я? Мне ей тоже сказать так-то нечего.

— Беги домой, — махнул я малявке. — Волк тю-тю. Дядя Рыжий его приголубил. Всё, беги. Ну, беги, беги.

Не бежит. Снова что-то лопочет на своём, тыча ручками в сторону, откуда они с волком явились. Объясняет мне что-то, похоже. Да уж… Встретились глухой и немой.

— Я тебя тоже не понимаю, — покачал я головой и предпринял ещё одну попытку отослать девку к дому.

Шагнул ближе и протянул вперёд руку, чтобы подтолкнуть зверолюдку в нужном направлении. Та резко отпрыгнула и снова затрещала, зацикала, но уже не так возбуждённо. Тоже поняла бесполезность своей болтовни.

— Плюнь, — посоветовал Рыжий. — Пошли дальше. Отвяжется.

Закинув на спину рюкзак, я пожал плечами и, отвернувшись от тушкатки, последовал за зашагавшим прочь спутником. Спустились с холма, взобрались на следующий, перелезли через россыпь камней, снова спустились. Не отстаёт, скачет следом, держась в нескольких десятках метров от нас.

— Прогнать? — робко спросил я у Рыжего, чувствуя вину за появление у нас этого «хвостика» с хвостиком.

— Да пусть тащится, — неожиданно разрешил дядька. — Вреда нам от такой компании нет. У тушкатов отличный слух. Будет сторожем.

* * *

Рыжий не только силён, но и с головой в большой дружбе. Как быстро он тогда понял, что от новой спутницы нам будет польза. За три дня, которые Зайка — предложенная мной кличка понравилась дядьке — нас провожает, она уже несколько раз помогла нам.

Общаемся жестами. Тушкатка оказалась смекалистой и сразу поняла, чего от неё хотят, когда Рыжий показал ей полупустой бурдюк. Радостно что-то протараторив, Зайка шустро ускакала вперёд и, когда через час вернулась обратно, взмахом руки пригласила нас следовать за собой. В тот раз мы узнали, что воду здесь можно найти не только в редких источниках.

В одной из ложбинок, поросшей подозрительно сочными колючками, Зайка принялась копать яму в песке, который вскоре стал мокрым. Отодвинув мелкую в сторону, Рыжий быстро отрыл неглубокий, в два локтя, колодец, который у дна сам собой начал заполняться водой. Начерпали ладонями в бурдюки и напились.

Теперь знаем приметы, где стоит копать. А ещё знаем, какие корешки можно есть и как их найти. Как заранее узнаём и о появлении в окрестностях хищников. Уши Зайки творят чудеса. Один раз просто вовремя свернули с дороги прочёсывавшего округу волчары, в другой день не смогли разминуться с его менее удачливым собратом, но предупреждённые зверолюдкой не дали застать себя врасплох, и выскочивший из-за скалы зверь был вовремя встречен копьём.

Зайка смело бы могла работать немым лицедеем на ярмарках. Кривляется просто на загляденье. Если хочет пить, задирает голову, поднимает над ней руки, держащие воображаемый бурдюк, и начинает булькать губами. Звук — один в один вода льётся. Волка же она показывает, скаля зубы и прикладывая ко рту ладони с растопыренными пальцами, настолько смешно, что я даже не против, чтобы нам встретился третий.

Дистанция, которую тушкатка держала от нас поначалу, постепенно уменьшалась и в итоге сошла на нет. Теперь спит с нами рядом и весь день скачет вокруг, то упрыгивая подальше, то возвращаясь. Причём, хлопот с ней, считай, никаких. Кормит себя сама, воды пьёт немного, не отстаёт и не ноет.

Рыжий шутит, что в меня Зайка втюрилась, потому и прилипла к нам. Я же думаю, что ей просто некуда больше идти. То ли изгнали её за какой-то проступок, то ли всё её племя погибло. Тушкаты, в отличие от массах, живут не родами, а малыми семьями. Может, всю её родню ходок погубил, может, волки сожрали. В любом случае, наша Зайка осталась одна и поэтому ищет защиту, держась с нами рядом. И правильно делает. Не знаю, как Рыжий, а уж я точно малявку никому в обиду не дам. Я недавно сам был малявкой.

* * *

— Жди нас здесь, — похлопал я по земле, объясняя Зайке её задачу. — Мы недолго.

Тут не вру. Сколько бы времени мы не провели в Бездне, здесь пройдёт один миг. Вернёмся же к месту, где отыскалась нора, тоже быстро. Рядом скалы приметные. Куда бы потом не выкинуло, заберёшься на какой холм повыше и сразу увидишь. Так что встречаемся с Рыжим мы здесь, если в разные места зашвырнёт.

— Нож отдай.

— Зачем?

— Вдруг, помрёшь в Бездне? Провалишься ещё в какую дыру — и тю-тю мой ножичек. С ходоком его вещи обратно не возвращаются.

— Ну спасибо, — пробурчал я, отстёгивая ножны от пояса. — Смотрю, веришь в меня. А что, если там демон?

— Тогда нож верну. И не только его, — пожал Рыжий плечами. — Мы же вместе идём.

Справедливо. Но мог бы уже отобрать нож внутри, если там, и действительно, испытание на ловкость нас ждёт. Осторожничает. Ну и пускай. Лично я думаю, что из парной норы, либо оба выходят обратно, либо никто. В этом смысл. Работа в команде, доверие, слаженность. Может, моя смекалка дополнит там его силу? Или маленький вес и проворность приложатся к мощи и хитрости? Отчего-то я не боюсь норы-ромба.

— На, — протянул я нож Рыжему. — Как вернёмся, отдашь?

— То конечно, — пообещал дядька, забирая оружие. — Всё, пошли.

В заваленном на бок ромбе пара саженей длины, и десяток локтей высоты. Возле центра фигуры и прыгать не нужно. Переступим «косой порог» — и внутри. Взявшись за руки — только так нас пропустит нора — дружно шагаем вперёд.

Встречай, Бездна. Не успел я соскучиться по тебе, но на Суши ты — угол всего. Хочешь, не хочешь, а придётся нам видеться чаще, чем прежде.

Ло 7

В отличие от меня, Дормиану повезло перенестись на Сушь не только с оружием, но и с полным полезных вещей рюкзаком, который он не стал снимать со спины на плоту. Его вещи благополучно дождались нас в роще, куда мы перебрались с дерева, как только носороги ушли от неё. Удача сопутствует нам. Ни рюкзак, ни лук с колчаном, ни копьё летуна не попали под копыта пронёсшегося рядом животного. Как практически не пострадал и колодец, у которого лишь немного обсыпалась одна из стенок.

Похоже, зверь в своей ярости просто-напросто не обратил внимания на появившуюся среди пальм круглую яму. Впрочем, даже заметь он её, достать до собравшейся на дне колодца воды у такой туши нет шансов. А вот нам эта задача вполне по силам. Теперь знаю, почему Дормиан прозевал приближение носорогов к роще. Слишком сильно увлёкся рытьём этой самой ямы. Спустившись в неё, ковырялся в земле, а, когда вылез, бежать уже было поздно.

Наконец-то, у меня появился неограниченный доступ к воде. Трёхдневный труд Дормиана не пропал даром. Я тщательно вымылся и постирал свои вещи. Но теперь мы уходим. Нас ждёт найденная мной в сотне километров отсюда нора. Надеюсь, она не пропала.

Назад, по своим же следам, возвращаться несложно. Опасности, которые нас подстерегают возле реки мне отлично известно, как и способы борьбы с ними. Дормиан, хоть и провел в окрестностях оставленной рощи несколько дней, знаком с саванной значительно хуже меня. Он, оказывается, даже не встретил здесь ни одного шестилапого льва. Летуну повезло выйти к реке в таком месте, где, видимо, сходились границы владений двух местных альфа-хищников, не охотящихся в этой буферной зоне.

Чудом избежав зубов речных ящеров при попытке набрать воды, Дормиан решил вырыть колодец, в чём и преуспел. Место, куда он вышел из засушливых каменистых предгорий, по которым странствовал прежде, ему очень понравилось. Причём, даже не столько обилием пищи и наличием природных укрытий, сколько отсутствием здесь уже доставших его звероморфов.

Крысюки, как летун называл невысоких гуманоидного вида аборигенов, чудесным образом сочетали в себе трусоватость с настырностью. После первой, не увенчавшейся успехом попытки наладить контакт с появившимся в их краях идуном звероморфы неоднократно тревожили Дормиана, нацелившись на его вещи и оружие. Не нападали в открытую, нет. Пронзившая одного из самых наглых звероморфов стрела мгновенно отбила у крысюков желание показываться идуну на глаза. Вместо этого шустрая мелочь раз за разом пыталась обокрасть человека в темное время суток.

Рассказывая об этом, Дормиан жаловался на жуткий недосып, мучавший его в ту тяжёлую пору. Спать всё время приходилось вполглаза. Пару раз он едва не лишился копья и топорика. Но в итоге победа — поймал одного крысюка. Одиночку к тому же. По крайней мере никто из сородичей не пытался прийти на выручку неудачливому воришке, которого злой на их племя идун, добывая ответы на интересующие его вопросы при помощи ножа, по неопытности слишком быстро прикончил.

Настырная мелочь отстала от Дормиана, только когда он, изменив свой прежний маршрут, спустился к равнине, упершейся через два дня пути в приречную саванну. Здесь он решил отдохнуть, ибо счёл это место идеальным для лагеря. Если у него не получается найти потерявшихся спутников, как и любых других людей — измученный летун был бы рад кому угодно, лишь бы тот был человеком — то, может, нужно дать шанс кому-нибудь отыскать самого Дормиана?

В итоге решение это оказалось судьбоносным и верным. Мы встретились, и теперь наши странствия упрощаются вдвое. Получим на лбы по ещё одному лучу и, совместное продолжение поисков спутников станет для нас куда более лёгким.

* * *

— Тебе оно не так важно, конечно, но там дары тоже не действуют. Я пробовал. Та же глушь в Бездне. Летать не могу.

Это плохо. Признаться, я надеялся на дар Дормиана. Определённые испытания пройти куда проще, используя магию. Значит, Сушь вся такая. Глуха даже Бездна, куда отправляют нас норы из этого пояса. Теперь буду переживать за мальчишку вдвойне. Ни клинки, ни невидимость не помогут Китару. Впрочем, есть вероятность, что в подготовленных здесь для нас испытаниях упор сделан на ум испытуемых. По крайней мере, первые норы, закрытые Дормианом и мной, таили в себе не демонов, а загадки. Посмотрим, что скрывает в себе ромбовидный портал, у которого мы стоим с летуном.

— Может, оно и к лучшему, — успокоил я спутника. — Зато будем знать точно, что любое из испытаний на Суши можно пройти без даров. Ты готов?

— Вроде да. Силы есть, страха нет. С тобой в паре не страшно. Пошли.

И мы дружно шагаем в портал.

— Йок! Вонючий крысюк! Обманул, сучий выродок.

— Подожди, — опускаю я упёршуюся в преграду ногу на землю. — Может, нужно за руки взяться?

Перехватываю копьё левой рукой, а правую протягиваю стоящему рядом Дормиану. Тот сжимает мою ладонь, и мы снова пробуем пройти сквозь портал.

— Получилось!

И поддавшаяся в этот раз серая мгла обволакивает моё лицо, глуша голос спутника. Рука Дормиана исчезает из моей ладони. Я в Бездне! Мы в Бездне. Летун стоит рядом, всего в десяти метрах от меня, справа. Но, что это? Стекло? Прозрачная, с редкими крохотными дырочками, позволяющими оценить её толщину, перегородка разделяет прямоугольное помещение на две равные половины.

Я стою в центре одного из квадратов, Дормиан в середине второго. Сторона каждого примерно десяток шагов. Три стены — гладкий камень, и только перегородка прозрачна. Разделённая надвое комната совершенно пуста. Единственное, что сразу же бросается в глаза — две пары, не то цилиндрообразных урн, не то выходящих из пола на метровую высоту толстых труб, застывших безверхими столбиками возле стен по центральной оси вытянутого в длину помещения.

Две в моём квадрате, столько же у летуна. По трубе у середины прозрачной перегородки — одна с моей стороны, другая с его, сразу же за стеклом, словно отражение в зеркале. Ещё по одной с противоположных краёв наших квадратов, строго напротив первых. Линия из четырёх полых столбиков. Но это не выходы — диаметр труб недостаточно велик, чтобы можно было протиснуться внутрь. Куда-либо ведущих дверей в комнате само собой тоже нет. В Бездне они не нужны. Здесь, когда приходит пора перебраться в соседнее помещение, обычно просто поднимаются или опускаются стены. Загадка?

— Ты что-нибудь понял? — долетает до меня вопрос Дормиана.

— Пока только то, что мы можем общаться. Видишь дырочки? Звук проходит сквозь них.

— Похоже на стекло, — шагает к перегородке летун. — Толстое… Может, разбить его?

— Сомневаюсь, что получится. Но попробуй.

Дормиан снимает с пояса топорик и разворачивает его вперёд обухом.

— Зажми уши. Сейчас будет громко.

Но он не прав. Звук глухой.

— Словно в камень ударил. Ни трещинки. Про разбить забываем. А что в вазах?

Дормиан заглядывает в торчащую возле перегородки трубу.

— Ничего.

Для проверки летун засовывает в дыру копьё. То уходит вниз вместе с держащей его за кончик рукой.

— И дна нет, — пожимает плечами мой спутник, вынимая оружие обратно. — А что в той?

Но к торчащей с противоположного от перегородки края моего квадрата трубе уже шагнул я. Тоже загляну внутрь. Нужно проверить всё. Подхожу, подношу к горловине лицо. Темнота.

Звёзды! Я резко отпрянул. Выскочивший из трубы чёрный шар едва не ударил меня. Магнит? Силовые поля? Как ещё объяснить то, что зависший над круглым жерлом шар и обратно не падает, и не вываливается наружу.

— Уже что-то, — одобрительно восклицает летун. — А у меня будет?

Дормиан торопливо перебегает на противоположную сторону уже своего квадрата, к точно такой же трубе и подносит к отверстию руку. Мой пример показал, что заглядывать туда опасно для жизни.

— И здесь шарик, — ощупывает летун выскочивший из трубы шар. — Тяжёлый, — сообщает он, приподняв чёрную сферу над жерлом полого столбика. — Пуда три.

Что делать дальше понятно. Взяв под низ обеими руками свой шар, оказавшийся, и правда, нелёгким, я понёс его к перегородке.

— Хочешь бросить во вторую вазу? — разгадывает Дормиан мой замысел.

— Есть подозрение, что от нас хотят именно этого.

Подойдя к торчащей возле перегородки трубе, я подношу к горловине шар и отпускаю его.

— Какого йока! Смотри!

Стоит моему шару исчезнуть в круглой дыре, как он же, или точно такой же выскакивает из первой трубы и повисает над ней. Он мгновенно вернулся на прежнее место. При этом в комнате Дормиана приходит в движение пол. Но не весь. Две полоски: одна возле левой от перегородки стены, другая у правой, начинают быстро уползать от стекла, открывая темнеющие провалы шириной в четверть метра.

Одновременно с этим пол в моей комнате тоже оживает и всем своим квадратом, вместе с трубами, поднимается вверх. Пять секунд — и вот уже я смотрю с полуметровой высоты на летуна, заглядывающего в одну из появившихся на дальних от труб краях его квадратного ранее пола щелей.

Дно вселенной! Это не загадка. Всё плохо…

— Темно, — качает головой Дормиан. — Может, шар туда скинуть? Как раз пролезть должен.

— Успеем. Брось лучше в трубу.

Боюсь, я уже знаю, к чему это приведёт, как известен мне и печальный итог предстоящего состязания. Пол в моём квадрате поднялся, но потолок, до которого изначально было метров тринадцать, не пополз вверх синхронно с полом, оставшись на месте. Мне едва ли грозит быть раздавленным, а вот мой оппонент при дальнейшем уменьшении площади пола точно свалится вниз.

Но нужно проверить. Проверить всё от и до. Может, я ошибаюсь. Дормиан подносит свой шар к стеклянной перегородке и бросает его в расположенную на его стороне трубу. Я был прав. Всё обратно. Мой пол опускается вниз, его выползает полосками из дальней стены, закрывая чернеющие пустотой на краях комнаты летуна щели. Пять секунд — и всё вернулось в изначальное состояние.

— Что за качели? — бормочет летун. — А, если ещё один?

Не дожидаясь моего одобрения, он бросается обратно, к трубе, над которой уже висит новый шар, хватает его и тащит к перегородке. Через пару мгновений уже пол в его комнате ползёт вверх, а в моей появляются щели вдоль стен. Тут всё ясно.

— Дай-ка я ещё брошу, — пятится к дальней трубе Дормиан.

Дрогнувший голос выдаёт летуна. Он тоже всё понял.

— Подожди! — пытаюсь остановить я его. — Сначала всё нужно обдумать.

Но Дормиан уже схватил новый шар и бежит с ним обратно. Дурак! Ему в этой гонке не выиграть.

— Не спеши! — кричу я, в свою очередь бросаясь за шаром. — Нужно проверить щель.

Но летун уже всё для себя решил. Засунув шар в трубу, он, не слушая меня, кидается обратно за новым. Сбегал, притащил, бросил. Его пол ползёт ещё выше, мой же с краёв убегает двумя новыми полосками в стену, опять уменьшаясь в площади. Щели выросли вдвое. Только это легко обратимый процесс. Стоит мне бросить свою сферу в приёмник, как движение пола, что в его, что в моей комнате, тут же меняет вектор движения на противоположный.

— Да остановись ты! Давай всё обсудим!

Летун возвращается к перегородке с новым шаром в руках. Я тоже хватаю ещё один. Раз — и пол в комнате Дормиана снова пополз вверх. Два — и он опять опускается. Глупая, бесполезная гонка. Не верю! Должен быть другой выход.

— Ты не сильнее меня, — продолжаю я попытки достучаться до летуна. — В выносливости мы примерно равны. Заканчивай.

Куда там. Дормиан даже не хочет смотреть в мою сторону. Ещё в самом начале он сбросил со спины мешающие ему: лук, рюкзак и колчан. Теперь к ним и к валяющемуся на полу копью отправляется сдёрнутый с пояса на бегу топорик. Разумно. Я тоже избавился от лишнего груза. Но это ему не поможет. Если цель испытания — сбросить соперника в пропасть, Дормиан непременно сегодня умрёт.

Вот только не верю я в подобное расточительство. Какой смысл в том, чтобы гарантированно уменьшать вдвое число добравшихся до Суши идущих к Вершине? Нора, из которой назад возвращается только кто-то один? Нелогично. Испытания Бездны отсеивают слабейших, но это слишком уж жёсткий подход. Должен быть другой выход.

И я судорожно ищу его, продолжая перетаскивать шары из трубы в трубу. Чем закончится испытание? Допустим, пол в одном из квадратов пропадёт полностью, и находившийся в этой комнате человек упадёт вниз. Другой в это время поднимется ровно на десять метров вверх и окажется примерно в трёх метрах от потолка. И, что дальше? Одна из стен отъедет в сторону и выпустит победителя?

Но, к чему тогда этот подъём? В условном перетягивании каната, которым нам здесь предложено заниматься, вполне хватило бы простого уменьшения-увеличения площади пола без всяких подъёмов. В Бездне ничего не делается просто так. Какой цели служит это движение вверх? Нужно внимательно всё осмотреть и провести пару экспериментов.

— Да хватит уже! Это не то, чем кажется. Остановись!

Дормиан уже красный. Ещё пара десятков шаров, и он начнёт выдыхаться.

— Нам не нужно бороться друг с другом. Это глупо. Остановись! Вместе мы найдём другой выход.

И, наконец-то, хоть какая-то реакция.

— Прости, Ло! Я не хочу умирать! — не глядя на меня, выкрикивает Дормиан. — Ты меня не обманешь.

Глупец. Он считает, что та небольшая фора, которую он получил, поможет ему победить. С перепугу забыл про моё преимущество. Значит, напомним.

— Не глупи. Я же просто съем боб, когда выдохнусь. Не заставляй меня это делать. Бобов у меня слишком мало, чтобы тратить их просто так.

Слава звёздам… Дошло, наконец. Летун вздрагивает и испуганно предлагает:

— Ты первый. Остановись, и я следом.

— Хорошо, — соглашаюсь я и, остановившись, опускаю шар, который нёс, на пол.

Если это уловка, придётся есть боб и доказывать дураку свою правоту. Припру его к стенке, и никуда он не денется. Так или иначе я заставлю летуна себя слушать. Он нужен мне.

Но нет, у Дормиана хватает ума понять тщетность своих прежних потуг. Летун останавливается, опускает шар и, тяжело дыша, начинает оправдываться:

— Прости. Бес попутал. Зная, какой ты… решительный, — заменяет он в последний момент слово: «расчётливый» на более ласковое, — испугался, что… Ну, ты сам понимаешь. Не держи обид. Это страх всё.

Да какие обиды? Я, и правда, расчётливый. Дормиан будет жить, пока он мне нужен. Но, как только нужда пропадёт — устраню. Ненадёжный. Ни преданности общему делу, ни выдержки. Проверку боем он уже не прошёл.

— Я всё понимаю. Забыли, — успокаиваю я летуна. — Я не верю, что из этой норы вернуться назад может только один из нас. Так к Вершине никто не дойдёт. Должен быть способ выбраться из этой ловушке вдвоём. Давай успокоимся и для начала заглянем под пол. Доставай огниво — оно только у тебя есть — а я пока ещё шары потаскаю.

По лицу Дормиана понятно, что моё предложение ему не понравилось, но летун уже смирился с тем фактом, что без бобов ему со мной бесполезно бороться. Скривился, но лезет в рюкзак за огнивом. Сейчас опущу его и немного себя подниму. Один шар, второй, третий… Сейчас, когда нужда в спешке пропала, я не ношу их, а перекатываю по полу, чтобы не тратить лишние силы.

— Достаточно, — объявляю я, когда щели в полу, идущие вдоль боковых стен комнаты Дормиана, достигают двух метров ширины каждая. — Смотри, что там. В первую очередь меня интересуют трубы. Куда они уходят?

С болью в глазах наблюдавший всё это время за тем, как я поднимаюсь всё выше и выше, летун ложится на пол у края провала и опускает вниз руки с кресалом и кремнем. Слышится звук высекания искр.

— Дна не видно. Сейчас гляну трубы.

Ширина половой плиты — сантиметров пятнадцать. Заглянуть под неё, перегнувшись за край, не составит труда. Летун это и делает.

— Ого! — восклицает он, выбив первые искры. — А труб нет. Как обрезало. Чудеса Бездны.

Понятно. Как я и думал, центральная полоса пола, когда придёт её время спрятаться в стену, либо залезет туда вместе с этими цилиндрическими порталами, либо стряхнёт огрызки исполнивших свою миссию труб с себя вниз, вместе с оставшимся на ней человеком. Значит, вставать на трубы бессмысленно. Этот фокус вычёркиваем.

— Ладно, вылезай. Нужно тщательно осмотреть все стены. Ищи какие-нибудь пятна или выпуклости.

— Вот бы я ещё ко всем стенам мог подойти, — наигранно сокрушается увидевший возможность меня опустить Дормиан.

Пусть. Эту гонку, если к ней всё же придётся вернуться, я всегда выиграю.

— Хорошо. Закрывай дыры.

Пока повеселевший летун катает по полу шары, я продолжаю раскручивать мысль про подъём. В чём его смысл? Ведь он точно есть. Что поднимается? Пол, я, фальшивые трубы… Всё? Нет, не всё. Ещё стены. Три из четырёх поднимаются тоже. На месте стоит только стеклянная. Вдоль неё всё остальное ползёт вверх, к потолку, одним общим лифтом. То есть, сейчас ползёт вниз, но не суть. Теперь я уверен, что подсказки искать нужно именно на стенах.

— Это что ещё… — внезапно останавливается Дормиан, уставившись на невидимую мне сверху нижнюю часть стеклянной перегородки.

— Что там? — пытаюсь я разглядеть нечто, вызвавшее такую реакцию летуна.

— Сейчас, сейчас, — ускоряется Дормиан, подхвативший шар с пола. — Сейчас сам увидишь. Оно красное стало. И движется. Краснота эта. Сейчас, сейчас.

Через десять секунд и два шара, отправленных Дормианом в трубу, наши комнаты, наконец-то, уравнялись по уровню пола, и я смог убедиться в правоте летуна. Она двигалась. Она — линия, разделяющая прозрачное стекло с непрозрачным. Вся нижняя часть перегородки словно бы налилась кровью. Ширина полосы — сантиметров пятнадцать, но она увеличивается на глазах.

Дно вселенной! Слишком долго мы возимся. Таймер запущен. Я был прав — перед нами загадка. А в Бездне загадки разгадывают только на время.

— Давай к стенам! У нас мало времени.

— Ты думаешь, оно…

— Если всё стекло покраснеет раньше, чем мы найдём выход отсюда, мы умрём. Оба.

— Ох, мать…

Дормиан бросается к левой из стен своей комнаты, и я устремляюсь к ней же. То есть, к её продолжению с моей стороны. Абсолютно гладкий камень, по всей своей площади не меняющийся цветом даже в малых тонах. Ощупываю всё, до чего могу дотянуться. Ничего. Прижав лицо к стене, смотрю вверх. Идеально ровная плоскость.

— Теперь к той!

Вместе с Дормианом перебегаем к противоположной стене. Здесь все те же манипуляции. И тот же неутешительный результат по итогу. Минута потрачена зря. Краем глаза я поглядываю на уровень крови в стекле. Без боя летун не сдастся, а значит нужно учитывать время, потраченное на борьбу с ним. Если наши поиски сейчас ни к чему не приведут, мне придётся решать вопрос простым способом. В чём же тут фокус?

— У меня ничего, — сообщает закончивший обследование стены Дормиан.

— У меня тоже. Давай к третьей!

По-хорошему нужно обследовать стены на всех уровнях. Чуть поднялся — ощупал, ещё немного — снова бежишь по кругу. И так до самого верха. Но на такую тщательность уже времени нет. Слишком много мы потратили его на бессмысленную борьбу. Теперь потайную кнопку, если такая тут есть, уже не найти. Не успеем.

Кнопка… Больше на ум ничего не приходит. Но, чтобы настолько хорошо замаскированная? Не верю! Все стены в обеих комнатах просто-напросто невозможно ощупать сверху-донизу за отведённое время. Только в одной и то, если не на что больше не отвлекаться. Всё должно быть быстрее и проще. Её должно быть видно! Подскакиваю к трубе с висящим над ней чёрным шаром, прижимаюсь щекой к последней необследованной стене и направляю взгляд вверх.

Есть! Чётко над трубой, в самом центре стены, из камня торчит полусферой маленькая, пятисантиметровая выпуклость, из-за отсутствия углов и однотонности цвета сливающаяся с остальной плоскостью стены, если смотришь на неё с другого ракурса. До неё всего около трёх с половиной метров.

— Нашёл! — оборачиваюсь я к продолжающей наливаться кровью перегородке. Дормиана на той стороне уже не видно. Но слышно.

— Я тоже нашёл! Над трубой какая-то пупырка торчит.

Подскакиваю к своему копью и поднимаю его с пола.

— Пока жди. Для начала проверю свою.

Спихнув на пол висящий над интересующей меня трубой шар, запрыгиваю на цилиндр, становясь на его края. Отсюда уже точно достану. Растущая из стены полусфера прямо надо мной. Тянусь к ней копьём…

Дно вселенной! Не нажимается. Усиливаю давление. Бесполезно. Размахиваюсь и бью полусферу копьём. Что шлепок плашмя, что тычок снизу вверх ничего не дают.

— Что там? — волнуется Дормиан.

Звёзды… Понял! Так это не кнопка. Это то, что на кнопку нажмёт. Высота подходящая. Выпуклость упрётся в потолок в тот момент, когда пол в соседней комнате полностью уйдёт в стену. Кнопка на потолке. Добравшись до самого верха, мой «лифт» с помощью этой замаскированной полусферы откроет мне выход отсюда.

— Мы спасены! Я знаю, что делать! Держись у трубы. Я наверх.

Вот теперь мне понадобятся все мои силы, а, возможно, и боб проглочу. Надо спешить. Хватаю очередной шар — и вперёд. Катать некогда, только носить. И ношу. Один за одним, один за одним. Мой «лифт» едет выше и выше. Я давно уже обогнал уровень кровавого таймера. Дормиан внизу нервничает. Уже дважды пришлось успокаивать, крича, что не брошу его.

Потолок приближается. Ещё несколько брошенных в дырку шаров, и я достигну вершины подъёма. Но так высоко мне не нужно. Упрись я в предел, Дормиан, оставшись без пола, упадёт в пропасть. Как понять, где критический шаг, мне известно. Для этого даже не нужно считать шары. Полусфера каждый раз поднимается на полметра.

— Стой в самом центре! — кричу сверху вниз Дормиану прежде, чем бросить в дырку очередной шар. — Это последний.

Летун стоит на плите шириной всего в метр. Уже собрал вещи, чтобы ничего не упало. Через миг пол под ним ещё сузится. Кидаю шар и бегу к противоположной от стеклянной перегородки стене. Сейчас выясним, прав я был или нет.

Спихиваю вынырнувший из трубы шар на пол и залезаю на неё с копьём в руке. Дотянуться до потолка не проблема. Попасть в нужную точку сложнее, но у меня есть прицел. Выравниваю направленное вверх копьё по торчащей из стены полусфере и давлю наконечником в ту часть потолка, которая расположена строго над выпуклостью.

И, о чудо, аккурат у стены наконечник проваливается в потолок вместе с найденной кнопкой. Нашёл! Разгадал! Дальше? Дальше всё, как и думал. Потолок едет в сторону, открывая расположенную надо мной ещё одну хорошо освещённую комнату, куда больших размеров, чем оба наших квадрата.

Мне по силам допрыгнуть до края с трубы, но сначала нужно забросить наверх свои вещи. Копьё, рюкзак, лук, колчан — отправляются на верхний этаж. Теперь сам. Подпрыгнул, зацепился руками, подтянулся, закинул ногу.

Портал! Ромб норы висит в трёх шагах от ямы, из которой я только что выбрался. Вот и всё. Теперь только достать Дормиана, и можно возвращаться в саванну с победой.

— Поднимайся! Я выбрался! На самом верху откроется выход.

— Слава Создателю! Я сейчас!

* * *

В роще мне делать нечего. Ухожу из-под пальм. Причём, быстро и скрытно. Своего я добился — на лбу, хоть я их и не вижу, уже два луча. Но радости нет. Как, впрочем, нет и особой печали. В одном приобрёл, в другом потерял. Из хорошего — сэкономлен боб, из плохого — я снова один. Летун сам виноват в своей смерти. Не устрой он той гонки в начале, остался бы жив. Не хватило какой-то несчастной минуты.

Подвёл меня трижды. Предал, не выжил, забрал с собой в Бездну все ценные вещи, что были при нём. Есть шанс подвести и в четвёртый, но пока он не видит меня. Очевидно, что перерождение стирает всю память. Он даже не смотрит на рощу.

Интересно, как долго эта туша способна не падать?

Глава седьмая

Про доверие

Вот это высотища… До потолка сотни три локтей, а то и поболе даже. Как представишь, что туда нужно лезть, так сразу ком в животе набухает. А лезть надо. Шахта, где мы оказались, пуста. Голый пол и такие же гладкие стены. То есть, три гладких, а одна, на которую как раз и смотрю, почти вся в дырках-выбоинах, убегающих вверх двумя подобиями невероятно длинных и опасных лестниц — одной на моей половине, другой на стороне Рыжего.

Это будет непросто… Дырки мало того, что всего по вершку глубиной и в ладонь шириной, так ещё и разбросаны по стене абы как. То левее, то правее идут, то одна под одной, то с большим промежутком, то наискось к следующей надо тянуться, то вверх. Хорошо хоть, что держатся в одной полосе, шириною примерно в сажень. Шли бы от боковой стены до стекла, было бы ещё сложнее подняться.

Стекло, кстати, тоже стеной назвать можно. По маленьким дырочкам, коих в нём тьма, сразу видно, какое толстенное. Едва ли такое удастся разбить. В том и смысл. Прозрачная стенка, убегающая к далёкому потолку, разделяет нашу шахту на две равные половины. Что у меня по полу выходит квадрат, стороной в полторы сажени, что такой же у Рыжего. То есть, у каждого по сути своя более узкая шахта, и своя же корявая лестница из разбросанных по стенке выемок.

Кстати, рисунок дырчатых лестниц у нас одинаковый. Расстановка выбоин и здесь, и за прозрачной стеной повторяется в каждой детали. Путь наверх для нас с Рыжим ничем отличаться не будет. То есть, нет. Ему всяко тяжелее придётся. Я ведь только с рюкзаком на спине, а ему ещё тащить всё оружие, которое он принёс с собой в Бездну, да и мешок у него вдвое больше.

Причём, лук, колчан ещё ладно — веса в них, считай, нет — а вот здоровенные: копьё и секира мало того, что тяжёлые, так ещё мешать будут сильно. А бросать внизу жалко. Сомневаюсь, что потом получится за ними вернуться обратно. Небось, Рыжий об этом как раз и задумался. Рожу сморщил такую, что сразу понятно — расстроен и сильно.

— А я тебе говорил: дай оружие сразу, — попрекнул я напарника. — Топор тот же приладил бы сейчас к рюкзаку, и уже малость легче. Тебе. Я, как раз-таки, налегке. Нож и тот теперь пояс не тянет. Как лезть будешь? Тут лезть надо. Видишь?

Всё он видит. Но покамест молчит. Что-то крепко задумался. Задрал голову вверх и пытается что-то там разглядеть. Дай и я тоже гляну получше. Уже с дюжину секунд, как мы в Бездне, а я, бросив в начале один взгляд наверх, дальше только уже стены осматривал. Света много, но слишком уж велико расстояние. Вроде свод там не ровный, а выгнутый куполом. И над стенкой стеклянной, по центру всей общей шахты, площадка на всю ширину, но достаточно узкая, всего в пару шагов. На ней лежит что-то круглое. Вроде, каменный шар. Здоровенный, бока выступают, что влево, что вправо. Он словно бы нависает над нами.

Наверное, где-то там возле шара и выход из шахты. Или сразу из Бездны. Подробностей не разобрать, далеко. Ну и ладно. Разберёмся по месту. Наверх нам так и так подниматься. Любому дураку ясно, что испытание это на ловкость. Взберёшься по отвесной стене — молодец, сорвёшься, не справившись — вот и ходок ты.

Эх, Рыжий… Не дал мне оружие. Теперь его жадность может аукнуться, что ему самому, что и мне. Расшибётся об пол, а я и даров его даже не знаю. Впрочем, это я уже со страху тупеть начинаю. Мне безоружному любой ходок — смерть. Хоть с дарами, хоть без. Коли Рыжий не сдюжит подъём, мне останется только к Единому мольбы обращать, чтобы мой жадный напарник, обратившись гигантом, находился подальше от меня, когда выйду из Бездны.

Но это я уже боюсь наперёд. Причём, очень сильно надеюсь, что зря. Не за то сейчас переживать надо. Самому бы до верха добраться по дыркам по этим. Хоть не скользкие? Подошёл к стене, сунул руку в одну из ближайших выбоин. Не, шершавая. Хорошо рука держится. И нога тоже встанет носком. Ползти можно.

— Ну, чего застыл? — повернулся я к Рыжему. — Попробуй хоть, что ли стекляшку разбить. Вдруг получится? Помогу тогда с топором.

— Сам справлюсь, — пробурчал мой угрюмый напарник. — Не разбить её. Ты пока обожди здесь, а я на разведку сгоняю. Посмотрю, что там как наверху. Может, обоим лезть туда и не надо.

Тю… Придумал мне тоже. Как не надо, когда лестницы две? А стекло? Так уверен в его прочности, что даже не стал пытаться разбить? Нет, я тоже считаю, что прозрачную стенку не для того здесь поставили, но попробовать всё равно стоило. Проверить несложно.

— Какая тебе разведка, с таким-то хабаром? — возразил я. — По мне, так обоим лезть надо, но, если, считаешь, разведка нужна, то это ко мне. Я и ловкий, и лёгкий, и руки пустые. Лучше ты жди, а я полез.

— Нет! — как-то слишком уж резко и, словно бы даже, испуганно рявкнул Рыжий.

— Чего нет? Говорю же: я ловкий. Поди не сорвусь.

— Нет сказал! — злобно зыркнул на меня Рыжий. — Ты пацан ещё. Я полезу. Забыл, кто тут главный?

Ха! Похоже, он тоже боится встретить по выходу из норы ходока. У меня дары сильные. Такое чудовище йока с два даже Йок одолеет. Но не прав он — так и так нам обоим наверх подниматься. Не оградить ему меня от опасности, как ни старайся. Но хочет первым лезть, пусть уж лезет. Подгонялки тут нет. Не на время задача.

— Да ради Единого, — махнул я рукой. — Лезь на свою разведку. Толку с неё никакого, но раз старшина пожелал… Подожду. Крикнешь сверху.

Взрослый дядька, а эмоции не умеет скрывать. На лице облегчение. Скинул рюкзак со спины и топор к нему тулит. Приладил, но копьё прицепить как не знает. И так его, и этак крепил. Кое-как на ремни присобачил поверх секиры и лука. Торчит шпилем вверх и, поди, тянет вниз. Больно толстое оно у него и тяжёлое. Всего же груза на плечи взвалил пуда три. С таким горбом на отвесные стены взбираться — и правда, богатырём надо быть. Я бы точно всё враз не осилил.

— Смотри осторожно там. Не торопись, — напутствовал я начавшего подъём напарника.

Могучий мужик. Прилип к стене ящерицей и чёткими выверенными движениями перекидывает от дыры к дыре руки и ноги по очереди. Скорость так себе, но сейчас не она важна. Вот уже два десятка локтей одолел. Ползёт с грузом медленно, но зато и сорвётся едва ли. Всегда по три точки опоры имеет. Тянет к новой выемке руку, лишь когда ногу крепко поставит.

Но вот впереди первый сложный участок. К дырке справа придётся тянуться ногой, качнув тело. Осилил. Пришлось на руках повисеть без опоры внизу. Ползёт дальше. Локтей уже сорок под ним. Минут пять прошло? Больше?

Я жду. Так он час будет лезть. Ещё минут десять долой, а Рыжий добрался едва ли до трети подъёма. От нечего делать разглядываю каменный шар, что торчит наверху. Ух и здоровый. Диаметра в нём — половина всей шахты, наверное. Боюсь, что придётся перелезать через него поверху. От потолка там, поди, зазор есть. Отсюда не видно.

Йок! Что это? Стеклянная стенка, от которой я с перепугу отпрыгнул, внезапно начала краснеть снизу. По всему основанию словно кровь разлилась. Тот же цвет — тут не спутаешь. И ползёт, ползёт вверх потихоньку.

Досиделся! Тут нечего думать. Всё ж на время подъём. Подгонялку пустили. Чем опасна — не знаю, но уверен, дойдёт до конца — и кирдык нам. Бросаюсь к стене.

— По стеклу кровь пошла! Я наверх!

Звук тут громко гуляет. Рыжий точно услышал. Ой, начнёт сейчас торопиться сверх меры… Зря я жути нагнал. Подгонялка-то медленная. Всё успеем с запасом.

— Не спеши только! Улиткой ползёт. Время есть.

Успокоил напарника, теперь можно лезть. У меня в рюкзаке из тяжёлого только вода. Вес смешной при моих-то долях. Затянул лямки крепко, чтобы плотно к спине прилегал, не болтался. Руки в первые дырки. Вцепился. Могу ставить ноги.

Хорошо идёт. Налегке подъём прост. Мелким хортом проворно карабкаюсь вверх. Вот и первое сложное место. Дотянулся руками до выемок справа. Ноги смело из дырок. Качнулся. Есть! Вставил носок башмака куда нужно. Теперь можно перехватывать руку.

Моё это. С детства люблю забираться на всё, на что хватит сил влезть. Частокол наш, подгнильский, сколько раз одолел не сочтёшь. По деревьям потом, по горам и по скалам. Богат опыт. Зря Рыжий боялся меня первым пускать. Враз его догоню.

И догнал уж почти. Десяти минут не прошло, как миную середину пути. От ползущего справа напарника всего два десятка локтей отставания. Кровь же, где-то внизу далеко. Я бы дважды до шара подняться успел бы, пока эта улиточная подгонялся стекло всё закрасит. А то даже и трижды.

— С запасом идём! — ободряюще крикнул я Рыжему.

Тот за малым не свалился от неожиданности. Застыл на миг, раскорячившись на стене пауком, и едва ли не в первый раз за подъём нагнул голову вниз, чтобы найти меня взглядом. Рожа красная, глаза выпучены.

— Уже здесь? — удивлённо пробормотал он. — Ты чего так спешишь? А ну сбавь!

И опять слышен в голосе страх. Лучше бы за себя так боялся. Вон, как себя измотал.

— Да нормально всё. Я особо и не устал даже. Мне подняться здесь, что по ветру сходить. Не боись, не свалюсь.

Но мои слова дядьку отчего-то не радуют. Пробурчал себе под нос что-то зло и за пазуху руку засунул. Точно! У него же бобы есть. Один вытащил из кармана — и в рот. Теперь точно залезет наверх раньше срока.

— Ты, пацан, не выделывайся, — прорычал он уже без одышки. — Знаем мы таких хваст. Сказано тебе сбавь, значит сбавь! У тебя бобов нет. Пять минут, чтобы с места не двигался. Отдыхай. Тут не гонки у нас.

Вот заладил. Уже перебор. Как-то странно ведёт себя дядька. Не спешить мне приказывает, а сам дёрнул вперёд, словно в ухо ужаленный. Попёр хортом наверх. Прямо скачет. Так и сорваться недолго.

Пять минут? Ага, как же. Небось, силы свои лучше знаю. Повисел на стене секунд двадцать, убедился, что Рыжий вниз больше не смотрит, и снова полез. Тут всего треть пути остаётся. На раз заскочу.

— Ты какого ослушался?! Тебе сказано было сидеть! А ну стой!

Тут уже и мне стало страшно. Взгляд ползущего в десяти локтях надо мной мужика горит ненавистью. В голосе же, и вообще, злоба лютая. Нет, не в том дело здесь. Не переживают так за других. Другого Рыжий боится. И теперь даже понятно чего.

Я ускорился. Почему мой напарник не хочет, чтобы я добрался до верха стены раньше него, мне не ясно, но раз это так ему важно, то и мне важно тоже.

— Стой, кому сказал! Накажу! Стой, сопляк!

Поздно. Он уже выдал себя. Может, я и не слишком умён, но уж точно не туп. Отвечать я не буду. Раз, раз, раз — перекидываю руки с дырку на дырку. Ноги тоже не отстают. Подтянулся, качнулся, достал куда нужно — и всё снова по кругу.

Бросаю на Рыжего косой взгляд. Ох и пыжится дядька. Даже с грузом почти мою скорость выдерживает. Но я всё же быстрее ползу. Поравнялись. Угрозы, проклятия. Я впереди. Вверх, вверх, вверх… Шар всё ближе.

В пять минут одолел весь остаток пути, прилично обогнав Рыжего. Тот ползёт, вновь запыхавшись, в трёх десятках локтей подо мной. Ну и наслушался я сейчас всякого. Так и этак бранили, пугали по-разному, смертью грозили. Теперь точно сомнений нет, что подъём наш — как раз-таки гонка, в которой не только луч на лоб, но и сама жизнь наградой.

Взбираясь по последним, упирающимся в сводчатый потолок ступеням, я уже знал в чём тут соль. Проклятая Бездна в этой парной норе устраивает людям ловушку. Вернётся в наш мир только кто-то один. И Рыжий знал это.

Наверное, тут все парные норы такие, с подвохом. Человек, уже через это прошедший, открыл Рыжему этот секрет, вот дядька и выбрал себе в напарники пацана, показавшегося ему слабым соперником. Даже зерно не пожалел на то, чтобы я первый луч получил. Ух и хитрая гадина.

Видно, здесь не всегда выпадают состязания в ловкости. Когда на смекалку задачи, а когда, поди, и драться приходится. Просчитался, подлюка. Зря оружие у меня отобрал. Впрочем, нож он, скорее, отнял потому, что терять его не хотел, а не потому, что боялся меня. Ходоки возвращаются из Бездны с пустыми руками.

— Не надо, Китар! Не губи! — доносится снизу. — Мы найдём выход вместе! Он всегда есть! Клянусь тебе! Мне бывалый рассказывал.

Совсем другой голос, молящий. Разжалобить меня хочет. Есть выход, ага. А что же ты, дядя, о нём молчал прежде? Ещё до того, как полезем в нору, мог мне всё рассказать, раз сам знал. Мог, но не стал. Изначально планировал принести меня в жертву. И хочет теперь, чтобы я после этого верил ему? Нет уж, Йок — иди к йоку!

Мне ясно как день, что, если Рыжий заберётся наверх, я умру. Стоящий на узкой подставке каменный шар загораживает собой всё пространство между нашими шахтами. Округлый свод потолка полностью повторяет его контуры. Никакого зазора, куда можно пролезть, там и близко нет.

Бывает бой насмерть, а тут гонка насмерть. И победит в этой гонке тот, кто первым толкнёт шар. Он, пусть и тяжёлый, но стоит его сдвинуть на палец, как каменная громадина тут же сорвётся с тонкой подставки, потеряв равновесие. Задумка Бездны становится предельно понятна любому, кто заберётся наверх. Других вариантов тут нет.

Хотя… Я бросил взгляд вниз. Ёженьки… Как же всё просто! Вот тварь… Мы, и правда, могли оба спастись. Если бы он рассказал мне всё сразу… Если бы вместо попытки надуть меня и за мой счёт легко закрыть нору Рыжий бы доверился мне, мы бы вместе вернулись обратно с лучами.

Но теперь уже поздно. Ползущая по стеклу кровь добралась до середины прозрачной стены. Спускаться сложнее, чем подниматься. На дорогу туда и обратно времени уже точно не хватит. Что случится, когда всё стекло покраснеет? Боюсь, что-то плохое. Проверять я не стану.

Эх… Если бы он отправил меня наверх первым… Если бы всё рассказал… Шар — он круглый. А шахта квадратная. В камне чётко диаметра, чтобы пролезть в дырку и упасть вниз, заняв собой всё пространство от стены до стены и от другой стены до стекла. То есть, всё, да не всё. Падая, он гарантированно снесёт Рыжего с лестницы, и тот разобьётся. Но стой дядька внизу, вжавшись в любой из углов…

Тут и сам бы уцелел, и оружие бы с мешком сохранил, сложи всё в другой угол. А, может, и в одном углу места бы хватило и человеку, и хабару. Залезай потом на шар и спокойно ползи вверх по лестнице. Времени бы хватило с запасом.

— Ты сам виноват, — принял я единственное, оставленное мне Рыжим решение. — Слишком поздно.

Толчок — тут усилий, и правда, особых не надо — и каменный шар начинает медленно заваливаться в противоположную от меня сторону.

— Неееет!

Провалившийся в квадратную дыру шахты шар летит вниз. Рыжий сбит. Через пару мгновений звук глухого удара разносится эхом. Бросил взгляд. Так и есть — шар не лопнул, не раскололся на части. В углах куча места. Был выход. Действительно был.

И он есть до сих пор. Но уже для меня одного. Возле узкой площадки, на которой стоял шар, зияет провалом проход. Раньше он был закрыт круглым камнем. Перелезаю со стены на карниз и заглядываю в проём.

Серый ромб. Я прошёл испытание. Вот только на выходе из Бездны меня сразу ждёт следующее. Рыжий Йок меня всё же подставил. Ни напарника, ни оружия, ни бобов, ни семян…

Впрочем, последние как раз будут поблизости, стоит мне выйти отсюда.

Ло 8

Спрятавшись за пальмой на краю рощи, я наблюдал за полётом гиганта, бывшего не так давно Дормианом. Скорость так себе. Как бы даже не ниже той, что была ему доступна в своём прежнем маленьком теле. Не такой уж и крупный на фоне поднимающейся сразу за рекой к небу скалистой стены новоиспечённый ходок медленно полз вверх вдоль отвеса, вознамерившись по какой-то только ему известной причине добраться до вершины горы. Оттуда, конечно, откроется отличный обзор, но потянет ли его зрение такую дистанцию? Не орёл же он теперь, в самом деле?

Да ладно? Эта безмозглая туша не знает обновлённых границ своего дара? Не осилив и половины пути, великан внезапно полетел вниз, смешно размахивая пухлыми лапами. Тут уже скорость получше. Притяжение вмиг разогнало вернувшего свою массу гиганта и принялось лупить его о скалу выступающими частями тела. Неужели, отбегался?

Но нет. Голова великана разминулась со всеми уступами, и всё ещё живая громадина рухнула в воду, подняв фонтан брызг. Под стеной глубоко. Он едва ли разбился. Похоже, ходоку повезло. А что ящеры?

Происходящего в реке мне отсюда не видно. Звуки боя, если он там идёт, не даёт различить расстояние — я примерно в километре от русла. Три минуты прождал, прячась в пальмах, но потраченного времени совершенно не жалко. Ходок всё же выжил. Огромная голова показалась над зарослями камыша. Дормиан выползает на берег.

Интересно… Тут, или повреждение ног, или безмозглый летун умудрился сломать позвоночник. Великан так и не поднялся. Проломившись сквозь прибрежные заросли, продолжает ползти, волоча свою здоровенную тушу исключительно на руках. Ну и мощь. Даже с якорем, в виде вцепившегося в ступню ходока четырёхметрового ящера, прёт вперёд гусеничным вездеходом.

Всё, речной хищник сдался. Отцепился от чересчур крупной добычи, убедившись, что та ему не по зубам, и рванул обратно к воде. На суше они не охотятся. И куда теперь этот огромный калека? Курс гиганта, если тот никуда не свернёт, приведёт его как раз к моей роще. И пусть. При сложившихся обстоятельствах сами звёзды велят пополнить свои запасы семян и бобов. Добить этого подранка несложно.

Жаль. Свернул, предпочтя двинуться вдоль реки. Атаковать из засады мне было бы проще. Но справлюсь и так. Дождавшись, когда великан отползёт подальше, я выскочил из-под пальм и побежал к ходоку. Лук, колчан и заплечный мешок за ненадобностью оставлены в роще. Дормиан пока не видит меня. Я специально брал паузу, чтобы выпасть из ракурса его зрения. Попробую подобраться к ходоку с тыла.

Да, он почувствует моё приближение, но стычка с Гило доказала, что ходоки не способны определить точное место расположение человека. Моя скорость существенно выше. Если на рывке подлететь к великану со стороны волочащихся по земле ног, то гигант банально не успеет развернуться.

Держа безопасную дистанцию, захожу ему в хвост. Радиус его пеленга — примерно пятьдесят метров. Начинаю, пока ещё медленно, приближаться. Пара десятков секунд — и рвану.

Звёзды! Как же быстро он восстановил дар. Способный летать, долго ползать не будет. Гигантский уродец взмыл в воздух. А ведь с момента падения Дормиана прошло всего минут двадцать. У ходоков всё не как у людей. Гило тоже со своим могучим ударом частил. Похоже, перерождённые могут использовать свои дары значительно чаще, чем раньше, но способности действуют гораздо меньшее время.

В этот раз наученный своим горьким опытом ходок высоко подниматься не стал. Летит в ту же сторону, куда полз, всего в дюжине метров над землёй, в прежней горизонтальной позе. Остатки разума у безмозглых гигантов всё-таки есть. И как его оттуда достать? Привлечь к себе внимание, чтобы спустился сам? Плохая идея. Лучше побегу за ним следом, продолжая оставаться в его слепой зоне. Мне прекрасно известно короткое время, через которое ходок снова грохнется вниз.

Нет, не грохнулся. На исходе доступной ему минуты полёта сделавший выводы Дормиан своевременно опустился на траву и продолжил движение прежним ползучим способом. Следующие десять минут он прикован к земле. За это время я должен его прикончить. Не успею — возможны проблемы.

Чтобы снять накопившуюся усталость, глотаю боб — и на максимальном ускорении бросаюсь к гиганту. Как и думал, обнаружить меня Дормиан не успел. Почувствовав человека, ходок резко остановился и принялся крутить головой, когда нужно было крутиться всем телом.

Запрыгиваю на бездвижно лежащую ногу гиганта — кстати, кровь на всех его многочисленных ранах уже запеклась — и несусь по потерявшей чувствительность конечности к спине великана. Прыжок с ягодицы переносит меня сразу к лопатке. Под неё я не бью. Не уверен, что достану до сердца. Ещё два стремительных шага, и резкий удар с двух рук копьём в шею.

Ходок даже не успел развернуться. Только начал выгибать тело, ощутив на себе посторонний движущийся объект, когда я, исполнив задуманное, задним сальто уже соскакивал с продырявленной туши. По идее, он — труп. Тут же выдернутое из раны после удара копьё достало до сонной артерии. Кровь хлещет фонтаном.

Отскочив на безопасное расстояние, я какое-то время наблюдал за потужными попытками великана, зажав одной рукой рану, дотянуться до меня второй, но представление быстро закончилось. Эх… Опять я испачкаюсь. Придётся сначала возвращаться к колодцу, и только потом отворачивать от реки. Впрочем, это не страшно. Так, зато повторю маршрут Дормиана и точно приду куда требуется.

Когда в Бездне летун не сумел обогнать красный таймер, и наполнившееся кровью стекло активировало карающий выплеск энергии, сжёгший в ноль Дормиана, я понял, что со странствиями по приречной саванне пора заканчивать. Столько времени потрачено на поиски людей, а на выходе я снова один. Сушь по-прежнему остаётся для меня почти белым пятном. Мне нужна информация, и я теперь знаю, где есть шанс ей разжиться.

Враждебно настроенные к людям псоглавы оказались не единственными аборигенами пояса. Второй вид звероморфов представляется мне куда более предпочтительным вариантом для налаживания контакта. Из рассказанного летуном я сделал вывод, что трусоватые крысюки не особо опасны. Если Дормиан смог выйти из их владений живым, то уж я и тем более справлюсь с этой задачей. У меня есть, что предложить местным в обмен на знания. Уверен, что смогу с ними договориться.

У Дормиана просили копьё. Жаль, что оружие летуна сгинуло вместе с ним. Своё я, естественно, никому не отдам. Зато у меня есть ценимая во всех поясах универсальная валюта — семена и бобы. Причём, сейчас я свои капиталы удвою — пора приступать к вскрытию туши.

Провозившись с разделкой едва ли не час, я выволок на залитую кровью гиганта траву здоровенное сердце. Приступаю к шинковке. Без мечей ковырялся бы долго, так же справился с этой грязной работой за десять минут.

Интересно… Похоже, размер добычи зависит от количества лучей на лбу ходока. Дормиан принёс мне уже не пять семян, а шесть, и по каждому направлению троероста надбавка в два лишних боба — пять ловкости, столько же силы и крепи. Чем больше лучей, тем больше добычи в сердцах. В чём тут логика? Этот ходок ничем не опаснее первого. Те же размеры, единственный дар. Подвох нутром чую, но понять, в чём тут фокус пока не могу. Вот и ещё один вопрос к местным.

Вернувшись в рощу, забрал оставленные там вещи и принялся копать яму. Нет, колодец — это чересчур долго и сложно. Сейчас меня интересует сам грунт. Добыв его, насколько это было возможно, почистился. Помоюсь, если повезёт, послезавтра. Пора возвращаться на северо-запад по нашим следам.

* * *

Я чист. Воды — полные тыквы, мешок набит фруктами. Ухожу от реки. На горизонте, в той стороне, видны горы. То есть, скорее, холмы, за которыми, уже где-то совсем далеко, начинаются сами настоящие горы, но первые мне как раз и нужны.

Путь несложный. Равнина, местами поросшая чахлой растительностью, не кипит жизнью. Змеи, ящерицы, редкие грызуны и пугливые, не подпускающие меня к себе даже на километр копытные, на которых нет смысла охотиться. Крупных хищников нет. Один раз видел издали стаю шакалов, но те связываться с гипотетической двуногой добычей не пожелали.

Тем не менее, я спешу, чередуя бег с шагом. Открытые пространства на Суши опасны не хищниками. С облегчением я вздохнул лишь спустя двое суток, когда плоские прежде окрестности начали понемногу топорщиться пологими увалами, неглубокими оврагами и ложбинами. Здесь уже от ходока, попадись мне такой, можно спрятаться. Постоянно осматриваю округу с возвышенностей на предмет обнаружения не закрывших своих нор великанов, но пока звёзды благоволят мне.

А вот другой встрече я рад. Попавшийся мне на глаза в разгар третьего дня пути гуманоид, и действительно, напоминал своим длинным голым хвостом и вытянутой не слишком человеческой мордочкой крысу, вставшую на задние лапы. Впрочем, передние сей звероморф тоже для бега использовал. Заметив меня, тут же бросил ковыряться в корнях невысокого кустика и, опустившись на четыре конечности, поспешно умчался.

Моё появление обнаружено местными. Идти дальше нет смысла. Жду делегацию переговорщиков. И те очень даже шустры — всего через пару часов у дальнего склона оврага, в котором я устроил привал, из-за края начинают осторожно выглядывать первые усатые мордочки. Крысюков больше дюжины. Как и думал, боятся меня, подходить не спешат. И это несмотря на то, что у каждого третьего в лапках короткое копьецо из палки с приделанным к ней вместо нормального наконечника ножом.

— Доброго дня! — помахал я рукой звероморфам. — Я к вам с миром.

Кажется, поняли. Осторожно спускаются, опасливо косясь на лежащее возле меня оружие. За последнее я не хватаюсь. Спокойно сижу на земле, скрестив ноги. Но крысюки всё равно меня очень сильно боятся. Остановились в двух десятках шагов.

— Идун два луча на лоб, — шепеляво просвистел главный крыс, щеголяющий заткнутым за пояс топориком. — Давно на Сушь. Сильный идун.

— Очень сильный, — подтвердил я. — Но от помощи не откажусь всё равно. Если вы мне поможете, я в долгу не останусь.

— Чем помочь? — оживился почуявший наживу крысюк. — Есть ещё идун. Показать где?

Вот уже и не зря прогулялся. Ещё один человек где-то бродит поблизости.

— Показать, но потом, — специально не проявил я интереса к предложенному.

Уже вижу, что предстоит торговаться за каждую мелочь. Крысы — они и в одежде крысы. Эти мелкие звероморфы так же носят подобия юбок, как и встреченные мной раньше псоглавы. Единая мода. Практичность наряда, не несущего в себе согревающей функции, в данном климате очевидна.

— Сначала вопросы. Мало знаю про Сушь. Расскажите мне, что тут как, и я вам заплачу за добро.

Крысюки зашушукались на своём языке. Подозреваю, что понимает меня только их командир. Может, зря я всё это затеял? Как бы сейчас не выяснилось, что эти дремучие дикари не обладают по-настоящему ценной для меня информацией.

— Много знать — много дать, — осмелев, подошёл ещё чуть ближе ко мне главный крысюк. — За ответы длинный нож или острая палка.

— А ты точно уверен, что знаешь ответы? — прищурился я.

Не способный нормально связать пары слов звероморф не вызывал у меня доверия. Признаться, я ожидал встретить более развитых аборигенов. Те же псоглавы, при всей своей враждебности, в этом плане производили куда лучшее впечатление. Наличие железного оружия не в счёт. Понятно, что не своё. Наворовали или выменяли у людей.

— Я не знать, — замотал головой крысюк, — Я немного знать только общая речь, потому и прийти. Если идун не нападать на хассы, если добрый, я вести к тот, кто знать много. Ты готовый платить?

— Платить есть чем. Веди.

* * *

В свой посёлок меня приглашать крысюки побоялись. Под вечер оставили возле источника с относительно чистой водой в потаённом распадке, куда мы пришли на закате, и удалились, пообещав вернуться утром. Ночь провёл в полудрёме. За мной наблюдала не одна пара глаз. Я делал вид, что не знаю о слежке. Пусть стерегут.

На рассвете доел начинавшие портиться фрукты. Раз всё равно уже здесь, надо будет купить у них, кроме знаний, провизии. Отвлекаться дорогой на поиски пропитания желания нет. Если на Суши семена и бобы, в чём я на девяносто процентов уверен, можно найти исключительно в сердцах ходоков, значит ценность, что первые, что вторые здесь имеют повышенную. По идее я очень богат, и расстаться с оружием мне не грозит. Впрочем, я не отдам его в любом случае.

Ну, а вот и переговорщики в обновлённом составе. В очень сильно расширенном. Наблюдая за всё продолжающими и продолжающими выходить из-за склона холма крысюками, я прикидывал свои шансы на победу в гипотетической драке. Тут уже с полсотни хвостатых и у каждого в лапках по метровой палке с ножом на конце. Оружие так себе, как и сами бойцы, но их много.

Без сомнений, я с этой мелюзгой справлюсь — даже в крупном крысюке не больше четверти от моего веса — а вот справился бы с такой стаей среднестатистический боец-человек из добравшихся до Суши? Скорее всего, нет, но победа над ним крысюкам бы далась нелегко. Будем надеяться, что вождь звероморфов не настолько жаден, чтобы попробовать разменять десятки жизней своих сородичей на моё оружие. Про наличие у меня семян и бобов им пока неизвестно.

А это ещё кто? Взявшие овраг в полукольцо крысюки расступились, пропуская вперёд появившегося из-за холма великана. Великана на их фоне, конечно. По факту же косолапый здоровяк недотягивал ростом даже до псоглавов. Метра два с небольшим. Но вот массы в нём вся пара центнеров точно. Широкий, массивный, мордастый, местами мохнатый. Ещё один вид звероморфов. Едва ли я ошибусь, предположив, что за основу здесь взят самый обыкновенный медведь.

— Ну, здравствуй, идущий! — пробасил на чистейшем человеческом языке здоровяк, остановившись в нескольких шагах от меня. — Хассы говорят: ты разумный — готов вести торг.

А мишка немолод. Спускающаяся от торчащих ушей по щекам к бороде косматая грива пестрит сединой. Натужные неторопливые движения тоже выдают солидный возраст. Одет куда лучше, чем крысюки и псоглавы — кроме юбки натянул на себя жилет из грубой потёртой кожи и подпоясался широким ремнём, на котором висят: вставленная в петлю секира и короткие ножны. Оружие явно не под его лапы — людское. А ещё он не бос. На ногах что-то вроде сандалий на толстой подошве. Общий вид уже куда менее дик, чем у держащихся позади него крысюков. Это радует.

— И тебе здравия… — не смог я подобрать обращение к звероморфу.

— Хардун, — представился здоровяк. — В этом клане хассов я за вождя. Сам мумр, как видишь. Рассказывай, чего хочешь знать. За скромную плату отвечу. Про Сушь я всё знаю.

Присмотрев пук травы погуще, звероморф уселся на него толстым задом. Я тоже не остался стоять. Тем самым мы показали, что доверяем друг другу, и не ждём нападения. Хотя, старый мишка вполне мог и банально устать. Кто знает, как далеко отсюда посёлок хвостатых, откуда притопал медведь.

Старый… И это всё в корне меняет. К сожалению, семена не представляют для звероморфов той ценности, какой они наделены для людей. Теперь понимаю, что у этого мумра, как и у крысюков, как и, наверняка, у псоглавов, нет никакого отмера. Семена не продлевают их молодость. Соответственно и бобы бесполезны для них. Разве что только, как товар для обмена с людьми. Похоже, за информацию мне придётся заплатить значительно больше, чем я планировал.

— Про скромную плату хотелось бы поподробнее, — начал я обещающий стать ещё более трудным, чем я предполагал, торг. — Допустим, у меня нет конкретных вопросов, и я просто хочу знать про Сушь всё, что нужно знать недавно попавшему сюда новичку. Что ты попросишь за полный рассказ?

Хардун ухмыльнулся.

— Такой рассказ выйдет долгим, — довольно пробасил он. — Копьё и один из ножей. У тебя слишком много оружия.

Потолок, от которого стану толкать цену вниз обозначен.

— Слишком дорого. Без копья я умру.

— Не обязательно, — развёл лапы мумр. — Вы, идущие — очень сильные воины. Мечи, лук, ножи… Вон ещё сколько всего у тебя остаётся. Шансы помереть всегда есть, но без знаний ты точно подохнешь. Вспомни последнюю нору. Небось, шибко тебя удивила. Не близкого друга хоть потерял?

На это отвечать я не стал. Лишь загадочно хмыкнул. Пусть видит, что не смог меня подцепить.

— Знания можно добыть и в другом месте, — прищурился я. — Там, где будет пониже цена.

— Ха! Удачи! — оскалил звероморф жёлтые зубы. — По эту сторону Кровавой, кроме меня, тебе про Сушь никто ничего толкового не расскажет. Тут только новички из идущих, вроде тебя, и эти тупицы хвостатые, — кивнул он на толпящихся поодаль от нас крысюков. — Уж они насоветуют. Им из своих нор всю Сушь видно.

Мишка хрипло хохотнул над собственной шуткой и с зубастой ухмылкой добавил:

— Не смотри так. Тех, кто общую речь разумеет хоть сколько, я сюда не позвал. С недавних пор держу знающих наш язык от вашего брата подальше. Говори при хвостатых спокойно — ничего не поймут.

Вот и первые знания. Пока что бесплатные. Теперь мне известно название реки, вдоль которой я шёл, и тот факт, что я зря перебрался на этот берег. Всё интересное для идущих по Пути осталось на той стороне. Видимо, местная география ограничена здесь горами, и двигаться лучше не к ним, а от них.

Также, знаю теперь, что для мумров-медведей человеческий язык, как здесь его называют — общая речь, родной. Потому и говорит он на нём так свободно. Высший вид звероморфов? Возможно. И понятно, почему тот крысюк, который разговаривал со мной первым, держался от меня на дистанции. Другой его собрат, знаток общей речи, не так давно был убит Дормианом. Теперь осторожничают.

— Неужели, на Суши за всё расплачиваются только оружием? — нахмурился я. — Так уже через пару торгов останешься с пустыми руками.

— Звиняй, тут с торговлей беда, — вновь развёл лапы мумр. — Кому с кем и чем торговать? Деньги в городе только в ходу. И то наши, не ваши. С вас, с Тверди прибывших, взять больше нечего, только оружие.

— А бобы-семена?

Значит, где-то есть город. И, судя по тому, что его название не прозвучало сейчас, он на всю Сушь один. Вот туда мне и надо.

— Ха, бобы! — фыркнул мумр. — Всё, что с Тверди принёс, можешь выкинуть. Тут, на Суши, от них толку нет. Нужно здешние добывать. А оно ой как сложно.

— Я знаю. Добыл уже малость.

— Врёшь?! — встрепенулся Хардун.

— Лучи у меня на лбу видишь? Их два, я один.

— Хочешь сказать, что прикончил того, с кем в последнюю нору ходил? — недоверчиво прищурился мумр. — Ходока о двух дарах? В одиночку?

Всё понятно. Не получившему на лоб лучей ходоку доступен только один дар. Дальше с каждой закрытой норой перерождённому великаном прибавляется по лишней способности, если те у человека имелись, и растёт число бобов, семян в сердце. Этот вопрос для себя я закрыл.

— Да, прикончил, — подтвердил я. — И только благодаря копью. Так что его не отдам. Как и нож. Расплачусь с тобой за науку бобами. Двух хватит?

Специально озвучил несерьёзную цену, чтобы посмотреть на бурную реакцию оппонента. Уже ясно, что медведь, хоть и стар, но не слишком умён. А ещё эмоционален и словоохотлив. Если грамотно дёргать за нужные ниточки, этот болтун мне и так всё расскажет, сам того не желая.

— Два боба? Ты смеёшься, идущий? — ожидаемо фыркнул Хардун. — Тут и всех пятнадцати, что у тебя есть, мало. Толку нам с ваших бобов? Семена и те, только вас, людей, лечат. Плата только оружием.

Лечат? Это он так про отодвигание старости? Вряд ли. Неужели, на Суши семена имеют вторую функцию? Тогда немедленно убираю их из обменного фонда. В отсутствии зелий-лечилок и одарённых лекарей семена с такой опцией обретают в разы более высокую ценность.

— Оружием… — протянул я. — Зачем тебе столько оружия? Все хвостатые при копьях уже, — кивнул я на вооружённых кривыми поделками крысюков. — Да тут дичи нет столько.

— А это не для охоты, — тотчас же подтвердил мои догадки Хардун. — Мой клан ни единственный здесь. Не всем хассам нравится, что я все низины прибрал к своим лапам. К горам ближе плохая земля — сплошной камень. Приходится доказывать соседям своё право силой.

— Понятно, воюешь по малу. И что, лучше так, чем домой возвращаться?

— Не ждут меня дома, — нахмурился мумр. — Мой дом давно здесь.

— Нагрешил дома значит, — прищурился я. — Дорога за реку заказана. Или просто нет той дороги, и ты людям голову дуришь?

И снова он клюнул.

— Брод есть безопасный. Сойдёмся в цене, скажу где.

Не переправа, не мост, не какой-то секретный приём, позволяющий безопасно перебраться через кишащую хищниками реку. Он сказал: брод. Именно брод, мелководье. Теперь точно найду его сам. Нужно просто отыскать место, где русло отходит от скал. Под горными стенами всегда глубоко, да и брод подразумевает пологие берега с обеих сторон. С этим ясно. Продолжим.

— Кабы речь сейчас шла только про реку… — вздохнул я. — Переправиться на тот берег — только первый шаг на пути к городу.

— Именно, — осклабился снова не понявший, что это вопрос без вопроса Хардун. — Дорога туда не из близких и не из лёгких.

Значит, я правильно предположил, что идущему по Пути обязательно нужно попасть в этот самый город.

— Без копья мне туда не дойти, хоть с твоими подсказками, хоть без них. Вот с копьём… С копьём, может, и сам доберусь. Мне в одиночку странствовать не впервой.

— Через Песчаное море не пройти в одиночку, — выдал новую порцию ценной информации мумр. — Хорошо. Раз, копьё тебе так дорого, отдавай мечи.

— То есть, ты для меня и отряд соберёшь, чтобы я на полуночь не в одиночку отправился?

— Прям уж, — фыркнул медведь. — Я тебе подскажу, где к такому отряду примкнуть. Хорошо, без ножа. Давай только мечи — и жмём лапы.

С направлением не поправил. Значит, правильно я про север подумал.

— Пять бобов. И в придачу скажу, где врагов ваших видел.

— Врагов? — мгновенно нахмурился мумр. — Каких ещё врагов? То мои, небось, хассы и были.

— Не хассы. Высокие, с волчьими мордами.

— Гравы? — выпучил глаза мишка. — На нашем берегу? Быть не может.

И правда, враги.

— Ответ за ответ.

Мумр зло зарычал.

— Хорошо, — согласился он после недолгих раздумий. — Один твой, один мой. А бобы свои в заднюю дырку засунь. Ничего больше не стану рассказывать, пока мечи не отдашь. Спрашивай.

Как же он глуп.

— Где и кто собирает отряд для прохода через Песчаное море?

Для начала мне хватит. Без сомнений, всё остальное узнаю на месте. Если псоглавы настолько страшны для захватившего власть над кланом крысюков мумра, что он мне ответит на этот вопрос — вернее, даже на два — то на этом можно смело заканчивать. Даже нож отдавать этому недохитрецу, обирающему переносящихся в его земли с Тверди людей, не хочу. Про бобы, семена нет и речи тем более. Обману дурака. Он проглотит — уверен. Очевидно же, что псоглавы на этом берегу не встречаются, но глупый мишка не допускает и мысли о том, что я мог побывать за рекой.

— Идущие и собирают, — неохотно сознался Хардун. — В пещерах у рыжих. Их племя Мать-Ночь тоже чтит. Ближайший посёлок рыжих под третьей горой от реки. Сами ислины путь и подскажут — за Кровавой их много. Как переправишься, сразу правее бери, и найдёшь. От брода седмицы две ходу, примерно.

Вот я и узнал всё, что нужно. Остаётся задобрить медведя, который сейчас непременно на меня разозлится, и откланиваюсь.

— Теперь всё про гравов давай, — закончив, пробасил мумр. — Я подробно ответил. С тебя то же самое. Где? Сколько их? Куда шли? Всё выкладывай. Гравы не только мне и хассам враги, но и вам тоже. Они-то как раз-таки Отцу-Дню поклоняются. Тот велит идунов убивать. Знаешь, сколько пустолобых прикончили?

— Меня тоже пытались, — улыбнулся я. — Только силы не рассчитали. Перебил всех. Потом ещё несколько раз гравов видел, но сам им на глаза уже не показывался. К закату отсюда их тьма.

— Далеко? — испугался Хардун.

— Да не то, чтобы очень. Сразу за рекой, по ту сторону скал.

— Тьфу ты! — очень по-человечески ругнулся медведь. — За рекой им и место. Обдурил меня.

Мумр резко для своих габаритов и возраста поднялся с земли.

— Так не пойдёт, — прорычал он с угрозой. — Всё! Хватит пустой болтовни. Хочешь знать, как выжить на Суши и на следующий пояс уйти, плати цену. Отдавай мечи!

— Эти что ли? — вскочив на ноги, выхватил я из ножен мечи молниеносным движением. — Ты уверен, что хочешь забрать их?

— Грозишь мне? — положил лапу на рукоять секиры медведь.

— А мне показалось, что ты мне.

— Ты меня обманул! — рыкнул мумр. — Так дела не делаются.

— Согласен, — сделал я шаг вперёд. — Вот только обманул меня ты. Все твои описания места, где собираются отряды идущих, ничего не дают, если не знаешь, где находится брод. Ты же от него пляшешь.

Тут у мишки уже не нашлось, что ответить. Бесхитростная, как и все его другие уловки, хитрость имела место быть. И он это знает. Как знает и то, что силой отобрать у меня оружие у него не получится. Если попытка ограбить меня и увенчается успехом, то сам Хардун её точно не переживёт. Добравшийся до Суши воин априори силён, а уж в одиночку прикончивший ходока и тем более.

— Уходи, — после непродолжительной борьбы взглядами хмуро бросил медведь. — Сделки не будет.

Наконец-то он понял, что расплачиваться за что-либо оружием я не готов. А заодно и убедился, что запугать меня не получится.

— Жаль, — спрятал я мечи в ножны. — Только вспомнил, что у меня кое-что на обмен всё же есть. Может, заинтересует тебя.

Я вернулся к оставленному на земле мешку и, запустив в него руку, нашарил на дне небольшой свёрток из плотного пальмового листа. Уже на этой стороне реки паковал.

— Вот, — развернул я лист. — Отличные острые наконечники. Вижу, луков твои воины не признают, но под их малый рост и для дротиков будут впору. Возьмёшь?

— Не смеши меня, — отмахнулся Хардун. — За всю правду о Суши какие-то вшивые наконечники? Уходи. Разговор окончен.

Мумр демонстративно отвернулся от меня и двинулся к своей длиннохвостой свите.

— Покажи, где найти человека, про которого мне сказал один из хвостатых, и наконечники твои, — предложил я широкой спине медведя. — За эту-то мелочь нормальная плата.

Мумр остановился.

— Разболтал-таки Кукс, — прорычал Хардун. — Впрочем, может, это и к лучшему, — задумчиво произнёс он, повернувшись ко мне. — У тебя уже два луча. Не опасно. Только к наконечникам ты прибавишь обещание: увести своего собрата из моих земель.

Что-то он согласился чересчур быстро. Даже не стал торговаться.

— Договорились, — кивнул я. — Я ведь знаю, что брод в верховьях реки. Уведу.

И опять попал. На морде-лице звероморфа всё написано большими и яркими буквами. Я давно уже иду вдоль реки, вниз по течению. И везде, то с одной стороны, то с другой к руслу жмутся скалистые кручи. Очевидно, что брод, либо остался где-то у истока, либо ждёт впереди, ближе к устью. Теперь же направление мне точно известно. Недалёкий медведь, сам того не желая, поделился и этими знаниями.

— Давай наконечники, — шагнув ко мне, протянул вперёд лапу мумр. — Тебя отведут.

— Расплачусь, когда увижу идущего.

Обиженный моим недоверием мумр скривился.

— Отдашь моим воинам, — бросил Хардун отворачиваясь. — Не рад был знакомству. Прощай!

— И тебе спасибо за всё! Ты мне очень помог.

* * *

Идти пришлось долго. За день с дорогой не справились. Ночевали отдельно — я в поросшей жухлой травой ложбине, провожавшие меня крысюки за холмом. Утром к нам присоединился мой старый знакомый — тот хвостатый знаток общей речи по имени Кукс, что общался со мной перед встречей с медведем. И понятно, зачем нас догнал. Им получен приказ — объяснить мне, возможно, неочевидную для меня важность ухода того человека из земель клана. Хардун боится, что я не смогу увести этого упрямца с собой, а это важно для мумра.

— Он прийти от гор много дней назад, — объяснял семенящий в десятке шагов от меня коротышка. — С луч на лбу. С один луч. Не хотеть платить цену. Гнать нас. Даже убивать. Мы к нему не ходить теперь близко. Злой идун.

Подозреваю, имела быть место попытка обокрасть человека. Рассказ Дормиана наводит на мысль, что у тех людей, кто отказывается менять оружие на знания, крысюки стараются его стащить. По крайней мере, сначала, пока не убедятся, что в случае с конкретным человеком это не лучшая мысль.

— Мать-Ночь не велит убивать идуны, — продолжал крысюк. — Мы больше не лезть к нему. Ждать, когда он уйти. Но он никак не уйти. Хардун говорить: может, он найти нора в два луча. Идун кто-то сказать, что в неё заходить только два идун, и теперь идун ждать ещё идун, чтобы вместе войти в нора. Это плохо. Один из идун может стать ходок. Ходок очень злой — убивать много хассы.

Вот теперь всё понятно. Религия не позволяет чтящим Мать-Ночь звероморфам убивать людей. Мы в землях крысюков в безопасности. Зато сами представляем для местных опасность. Хардун не имеет возможности изгнать нерадивого гостя, как не мог он и прикончить меня. Или это только у крысюков на убийство идущих запрет? Впрочем, это неважно. Без своего крысиного воинства, мумр сам по себе мне не страшен.

Глупый мишка. Обзывает хвостатых тупицами, а ведь именно Кукс, заметив у меня на лбу два луча, сразу понял, что меня можно смело сводить со вторым идуном. Я ему не помощник в закрытии ромбовидной норы.

Ого! А человек не из трусов. Или просто знает, что крысюки для него не опасны. Так спокойно выдаёт своё местоположение дымом. Столб последнего потихоньку растёт в нескольких километрах от нас.

Хотя, нет. Для костра из сухой травы и колючек чересчур уж густые клубы. Там едва ли сейчас на огне жарят пищу. Это именно, что подаётся сигнал. Я искал людей, странствуя вдоль реки. Этот же человек предпочёл, оставаясь на месте, дать возможность кому-нибудь найти себя.

— Каждый день дым дымит, — подтвердил мою мысль Кукс. — Глупый. Ходоки к дым идти.

Нет, он умный. Просто не знает всего. Знания — сила. У меня их опять стало больше.

Через час, сопровождаемый по-прежнему держащими от меня дистанцию крысюками, я дошёл до холма, из-за которого поднимался дым, давно уже успевший развеяться. Кукс уверяет, что мы у лагеря идуна. А вот и вернувшийся разведчик подтверждает присутствие человека в распадке.

Подойдя ближе, заглядываю в неглубокую впадину и бросаю крысюкам свёрток с наконечниками. Не обманули. Сидящий спиной ко мне у костровища мужчина что-то неторопливо жуёт. К сожалению, он мне незнаком. Надежда встретить одного из своих соратников так и осталась всего лишь надеждой.

— Добрый вечер!

Человек резко вскакивает и поворачивается ко мне.

Звёзды! Со спины не узнал. Но сейчас… Светлые кудрявые волосы, прямой породистый нос, выразительные серо-голубые глаза, тонкие губы. Во всём виновата одежда. В прошлый раз, когда я видел его, на нём была белая свободная туника и сандалии. Сейчас же передо мной не чиновник, а воин.

— Заблудший Сепан? Как я рад нашей встрече!

О да. Только ты будешь рад ещё больше, когда я подойду ближе. Или всё же не рад?

Глава восьмая

Первый закон Суши

Первое, что я сделал, вернувшись из Бездны — прислушался. Осмотреться мешали холмы. Выбросило меня аккурат в середину низины. Полсотни шагов влево-вправо — и взгляд упирается в склоны. Вроде тихо. Значит, Рыжий, превратившийся в ходока, не так близко ко мне, как могло бы случиться. Повезло. Теперь нужно найти его, чтобы знать, куда драпать. Если чудище заметит меня раньше, чем я его, всё пропало — едва ли я смогу убежать. Уже бегал от одного ветродуя.

Поспешно поднимаюсь на ближайший из холмов и сразу же прячусь в камнях. Обломки древней скалы прикрывают меня с четырёх сторон, каждую из которых сейчас нужно окинуть взглядом. Начинаю с закатной. Осторожно высовываюсь. Никаких великанов. На восходе тоже всё тихо и пусто. Холмы низкие. Распрямившуюся в полный рост тушу под четверть сотни локтей высотой будет видно, даже стой ходок в центре низины. Что полудень?

Ох, ёженьки… А про Зайку-то я и забыл! Вон те скалы приметные, возле которых по уговору нас должна дожидаться хвостатая девка. В половине версты от меня место сбора. Нужно будет туда заскочить, прежде чем отсюда тикать. Зайка умная. Она будет сидеть тихой мышкой. Лишь бы только ходок не припёрся к тем скалам. Вроде, нет его рядом. Остаётся полуночь. Перебираюсь на противоположный край каменной россыпи и опять осторожно выглядываю из-за обломка скалы.

Йок! И Рыжий, и просто йок. Отчего он такой здоровенный? Ведь на лбу даже меньше лучей, чем имелось у ветродуя, с которым я дрался. Этот ходок раза в три того больше. Возвышается над холмами в версте от меня настоящей горой. Шагающей горой. Только вылез из Бездны и сразу же куда-то отправился. Куда — мне без разницы. Главное, что не сюда. Наоборот, топает в противоположную от меня и от скал, где ждёт Зайка, сторону. Отпущу великана подальше, чтобы, если вдруг обернётся, уж точно меня не заметил — с такой высотищи, небось, далеко видать — и побегу искать мелкую.

Минуту сижу, две, три… Ого! Так это дар был? Шагающий прочь гигант, взобравшись на очередной холм, внезапно уменьшился втрое, и ростом, и ширью. Словно сдулся в момент. Вот, что Рыжий будучи человеком умел — увеличивался на время в размерах. Как-то слышал я про такую способность. Вроде как, в Архе один из лордов умел так. Приходилось ему на охоту в простецкой одёже ходить, чтобы не было жалко её. Рвётся же.

Только этот дар у Рыжего Йока точно был не единственным. Вряд ли он свой наряд уже здесь, на Суши, сменил. Наверняка, так всю Твердь и прошёл в той добротной одежде, какая на нём была пять минут назад, в Бездне. Очень сильный и опасный ходок. Ни чета тому ветродую. Надеюсь, в последний раз его вижу.

Сообразив, что уменьшившийся великан теперь точно меня не увидит с такого расстояния, я бросился к приметным скалам, у которых меня ждала Зайка. По прямой не бежал, осторожности ради огибал холмы змейкой. Пусть путь длиньше, зато понизу весь. Даже, если опять Рыжий вырастет, разглядеть меня издали не сумеет.

Зайка умница — дождалась. Выскочила из-за камня навстречу и взволнованно что-то щебечет на своём языке. Надо нашему её учить побыстрее, а то нескольких слов, что уже понимает, недостаточно для нормального разговора. В лоб мне тычет — понятно. Это мелкая мой новый луч разглядела.

— Рижи?

— Нет его больше. Ходоком стал. Дальше сами пойдём.

Говоря это, лицедеем попутно кривлялся. Ходока изобразил, махнув рукой вверх — мол, огромный. Кажись, поняла. Принялась озираться встревоженно.

— Далеко он, — успокоил я Зайку. — Ушёл. Повезло нам.

Хотя, «повезло» — то, конечно, брехня. Без Рыжего мы теперь для любой хищной твари добыча. Из оружия — только руки, да камни, которые можно поднять и швырнуть. Полезных вещей тоже нет никаких. Даже воду набрать теперь не во что. Куда мы такие теперь? Единственное, что приходит на ум — искать, либо родичей Зайки, либо, что даже лучше, уже доказавших свою безотказность массахов. Зверолюды помогут. Найдём кошаков и гостить в гнезде будем, пока кто-то из людей не объявится.

Вдруг, свезёт, и из наших кого-нибудь встретим? Но и прочий любой человек подойдёт. Сушь такая — тут нашему брату нужно друг друга держаться, зверя бить сообща, вместе в Бездну ходить. Всё командой, всё дружно. Иначе конец.

Рыжий Йок, вот, не понял в чём суть испытания, что досталось нам в этой норе, а я так это вижу: людям, чтобы здесь выжить, надо дуть в одну дудку. Двое в Бездну идут, трое, четверо, пятеро — только в общую сторону нужно телегу толкать. Если кто на себя одеяло потянет, то тут, либо один он с лучом из всей группы останется, либо, и вообще все, с ним до кучи, ходоками обратно вернутся. Не про борьбу меж собой оно здесь, а про слаженность, про доверие, про помощь друг другу. Не для того Путь проложен Единым, чтобы идти по нему, плечами толкаясь.

В общем, ищем массахов. Зайке кое-как объяснил, в чём наш план. Ей несильно он нравится — видать, кошаки с её племенем не особо дружны — но выбора нет. Я в который уже раз убеждаюсь, что тушкатке идти больше некуда. Предложил отыскать её дом. Поняла, головой замотала, и личико грустное-грустное. Снова стала показывать волка с большими зубами при помощи растопыренных пальцев. Значит, всё-таки съели родню её. Грустно. Подруга моя по несчастью — сиротка. Идём к кошакам.

Беда только в том, что гнезда Шикаша мне уже не найти. Далеко ушли слишком. Сложно будет вернуться. Проще новое теперь отыскать. То есть новых массахов. Те ведь от своих домов-ям во все стороны прилично с охотой расходятся. Если топать всё время в одном направлении, рано или поздно обязательно наткнёмся на кого-нибудь из их племени.

Либо раньше на нас волки наткнуться. Но тут вся надежда на Зайку и на её волшебные уши. Она первой трусит. Останавливаемся нет-нет и прислушиваемся. День спокойно прошёл. Отыскали родник, впрок напились, но ночевать у него не остались — опасно. Спали порой вёрст дальше, на огромном обломке скалы, куда забрались в темноте. Пронесло — до утра без гостей. На рассвете же снова в дорогу.

Из еды пока только сочные корни одной снулой травки, которую Зайка находит играючи. Но от голода нам помереть не грозит — они сытные, хоть и невкусные. О прокорме сейчас думаю меньше всего. Постоянно жду волка. Шестилапых зверюг здесь хватает. Шансов встретиться с ходоком куда меньше, но и этих всё время высматриваю, то и дело поднимаясь на вершины холмов.

Тут, спасибо Единому или Низверженному — уж не знаю, чья воля превращает людей в этих тварей — великанам, оставившим в Бездне мозги, не хватает ума притаиться в одной из ложбинок, устроив засаду. Один раз только смог вдалеке разглядеть очертания пухлой фигуры гиганта, куда-то бредущего в десятке-другом вёрст от нас. Они постоянно куда-то идут. Ходоки.

* * *

Пятый день уже топаем по бескрайним холмам. Сушь — не только глушь, но и пустошь. Никого — ни людей, ни массахов, ни других зверолюдов. К сожалению, кошаки, как и ушастые соплеменники Зайки, слишком уж малочисленны, чтобы их поселения здесь встречались достаточно часто. Не прокормит эта бедная на растительность местность крупные племена. К счастью, это касается и неразумной живности. За всё время пути лишь однажды нас выследили и догнали шакалы в количестве семи куцых хвостов.

В тот раз я узнал, что лишь слишком уж прыгучие волки на своих шести лапах умеют заскакивать на высокие скалы. У шакалов забраться на камень всего в два моих роста не вышло. Поскулили внизу, получая по спинам и головам увесистыми «подарками», которыми я их угощал сверху, и убрались ни с чем, оставив подыхать двух собратьев у спасшего нас обломка скалы.

У шакалов, что шкура, что кости обычные — удар камня, брошенного сильной рукой, держат слабо. Добил раненых зверей, размозжив им тяжёлыми булыжниками черепа, и мы с Зайкой поспешно убрались подальше от брошенной падали, пока на запах крови и предшествующий его появлению шум не сбежались более опасные хищники.

Хорошо, что на Суши, в отсутствии настоящего, бессмертного зверя, нет и способных убить человека птиц. По крайней мере, та орлиная родня, что порой кружит в небесах над холмами, не дотягивает до размеров, способных меня напугать. Тут хоть можно не ждать нападения сверху.

Внизу тоже, как выяснилось, опасны лишь волки. Крупные змеи медлительны. Если издали заметишь такую — а Зайка сидящих в засаде чешуйчатых гадов всегда видит загодя — легко убежишь. Большие коротколапые ящерицы точно так же быстры лишь на очень коротких дистанциях. Всё, что они себе могут позволить — это стремительный бросок на полсотни шагов, после которого хищник выдыхается и бросает преследование чересчур шустрой добычи.

Волков же Единый пока что отводит от нас. Это с Рыжим мы шли смело, быстро. С Зайкой в паре уже не спешим, осторожничаем. Теперь ясно, как слабое племя тушкатов выживает в холмах. У хвостатиков нет, ни оружия, ни силы людей, ни скорости бега массахов, способных удрать от опасного хищника. Только уши и слух. Постоянно вихляем, меняя маршрут, обходя по широкой дуге те места, где по мнению Зайки нас могут ждать волки. Благо те в темноте не охотятся, и ночевать на вершинах высоких камней даже без отгонялки массахов почти безопасно.

Днём же самое пекло пережидаем в теньке между скал. Тут, на Суши, зима, лето, осень — без разницы. В полдень просто нещадно печёт. Идём утром и вечером, в разгар дня отдыхаем. Заставить нас пробежаться по самому лютому солнцу может только приближение волка, услышанное волшебными ушками Зайки. Сколько раз уже поминал добрым словом тех Братьев, что подарили мне этот, казалось бы, простецкий наряд.

Балахон мой, помимо того, что нежаркий, рукавами просторен и при капюшоне, который спасает от солнца. Будь я в ту же, к примеру, жилетку на голое тело одет, уже точно бы шкура облезла. Рыжий, вон, аж коричневым стал, поблукав хорошенько по Суши. У меня только рожа такая и кисти рук сверху. Тут цвет кожи, как мера твоей новизны. Смуглый — значит на Суши давно. Бледный — так скорее всего и лоб у тебя без лучей. Твердь-то — лес сплошной. Там на солнышке не приходится жариться.

Впрочем, разные люди бывают. Среди тех же землян есть такие, у кого кожа от рождения смуглая. То предземцы бледны повсеместно. В том же Архе народ потемнее, что телом, что волосом. Я вон сразу признал архейца в том человеке, который предлагал главарю обобравших меня злыдней засунуть полудохлого мальчишку в нору. Густобровый, крючконосый, чернявый. Целый лорд. Даже имя запомнил — Джафар. Ненавижу их подлое племя.

Интересно, закрыл уже тот пустолобыш свою первую нору? Или бродит теперь ходоком по холмам? В то, что до сих пор не нашёл своего пути в Бездну, не верю. Уж чего-чего, а нор здесь хватает. Я вон ту, что сейчас мне нужна, о трёх сразу лучах, пару дней назад отыскал уже. До сих пор, небось, сереет треугольной звездой в той ложбинке, где я её видел. Толку мне с неё пока нет. Тут сложнее не нору найти, а людей, кто пойдёт с тобой в Бездну. Тех людей, кому именно эти подходят врата. Сложно всё здесь, на Суши.

И как жалко, что местным нельзя на Путь встать. Уж с кем с кем, а со своей ушастой подругой я бы в Бездну полез. Зайка, хоть и слаба, но вынослива и шустра. А, что главное, очень умна — вон, как схватывает всё на лету. На полуденных привалах, в жару, учу её нашему языку. Кучу слов уже знает. Какие попроще — уже говорить научилась. Что сложнее — не всегда ещё может сказать, но понимает едва ли не всё. Вот только некоторые буквы ей плохо даются, отчего речь ушастой получается очень смешной. Ну и пусть. Мне так нравится даже.

И так уже скучаю по нашим потешным былым разговорам, когда приходилось, кривляясь по-всякому, друг до друга доносить свои мысли при помощи жестов и мимики. Теперь всё куда проще. Слышит волка — и не нужно из пальцев пасть складывать. Так и говорит, что там волк — обойти его надо.

Вот и сейчас сижу жду, что мне скажет. Остановились на вершине холма, среди скал, как всегда время от времени делаем, чтобы Зайка могла послушать округу. Я молчу, замерев. Она ушки топорщит. В одну сторону их повернёт, подождёт чуть. Затем в другую. И так до минуты доходит порой. Не всегда мелкой сразу понятно, что именно она слышит.

Но тут случай другой. Едва высунулась из-за скалы, как немедля нырнула назад. Глаза круглые. На её маленькой треугольной мордашке оно смотрится страшно. Растопыренные зёнки чуть ли не половину лица занимают. Но не ужас в них. Удивление больше.

— Люти. Много.

— Где?!

— Талеко. Но сум много. Сумят. Не боятся совсем.

Наконец-то! Растянув губы в счастливой улыбке, я в сердцах стиснул Зайку в объятиях.

— Так чего им бояться, глупышка? Люди — сила. А много людей — так и вовсе мощь страшная. Ходоков же не слышишь?

— Хоток нет, — замотала она головёшкой, отчего её уши смешно затряслись. — Только люти.

— Отлично! Бежим к ним. Скорее.

На бегу размышляю. Уже успокоился чуть. А что, если там тот отряд, который меня обобрал? Стоит ли к ним прибиваться? Да и вообще на глаза им показываться? Да нет, точно стоит. То я, когда умирал, был им не нужен. Их можно понять. Даже то, что моё оружие забрали себе, не так страшно. Мертвецу оно без надобности, а живым ещё послужит. Ло бы тоже так поступил. Обычный холодный расчёт и ничего личного. Сейчас живого-здорового и с парой лучей на лбу, небось, не прогонят. Да и Зайка со мной, а она жуть какая полезная.

Бежать пришлось долго. И правда шумел народ сильно, раз волшебные ушки смогли их услышать за целый десяток вёрст. Чего шумел, тоже сразу же стало понятно, едва с очередного холма мы увидели лагерь людей. Охота у них тут была. Видать, на рассвете смогли окружить и в ловушку загнать стадо коз. Сразу четыре рогатые тушки сейчас постепенно худели под ножами разделывающих добычу охотников. Не иначе хотят нарезать мясо тонкими пластами и разложить его на день по горячим камням, чтобы жаркое солнышко его пропекло хорошенько.

— Привет вам, идущие! — проорал я с холма и начал спускаться в ложбину, в которой до кучи имелся ещё и родник, маня за собой струхнувшую при виде такого количества людей Зайку.

Да, те самые. Вон их кряжистый предводитель по имени Бон, опирающийся на моё копьё, вон ещё трое в шкурах с такими же звёздами в четыре луча на загорелых до черноты лбах, вон архейский лорд, закрывший-таки свою первую нору. А чего я хотел? Откуда бы в этих пустынных краях взяться ещё одному такому большому отряду?

— Гляди, кто пожаловал. Это же тот малой, что лежал тюфяком.

На лице коренастого Бона улыбка. Не ироничная, не ехидная, не коварная — добрая. Он действительно рад меня видеть.

— Ничего себе! Коты-таки выходили, — удивился худой и высокий мужик с ромбом на лбу.

В прошлый раз у него вроде был треугольник ещё. Значит, не только Джафар за то время пока мы не виделись сумел закрыть нору. Против воли я мгновенно сравнил лбы присутствующих с тем, что помнилось мне по нашей прошлой с ними встрече, благо повскакивавший при нашем появлении люд сейчас весь повёрнут ко мне.

Четвёрка одетых, словно снежники, старожилов понятно — у этих всё, как и было. Пара тоже бывалых ребят точно так же при своих прежних звёздах о трёх лучах. Зато с ромбом всего один раньше был — теперь двое таких. С треугольниками же, аж целых три человека, включая архейца-Джафара, и только один здоровяк с заплетённой в несколько кос бородой и с десятком таких же засаленных, годами не мытых сосулек, на голове щеголяет пустым бледным лбом. Последнего раньше не было с ними. Совсем новичок.

— И норы две закрыл. Молодец, — присвистнул один из четвёрки обряженных в шкуры.

— Рано мы парня списали, — поддакнул другой сторожил.

Я тем временем подошёл совсем близко к расположившимся у родника людям. Встречают меня хорошо. Значит, прав был — не станут гнать. Спасены! Теперь можно не только волков не бояться, но и продолжить лучи собирать. За одним мы все здесь. Считай, выкарабкался из заднего места.

— Семя на ноги поставило, — улыбнулся я. — Пришлось ходока завалить. Вам спасибо, что подсказали.

— Да ладно! — встрепенулся кряжистый Бон. — И где тот герой? Не котяры же с этим тебе помогли. У массахов кишка тонка — к ходоку они на версту не приблизятся.

— Не герой. Героиня поди, — заржал тощий блондин в жёлтой шкуре какого-то мне неизвестного зверя. — Чего мнётся там? Пусть подходит. Не обидим твою ушастую жинку.

— Не, серьёзно? — подался вперёд не успевший получить ответ Бон. — В Бездне что ли он сгинул?

— Увы, — подтвердил я догадку идущего. — Как помог мне сначала, так после и бросил ни с чем. Что оружие, что бобы-семена — всё с ним в Бездне осталось.

— Погано, — расстроился Бон. — Неплохая бы нам прибавка была.

И неясно, про сгинувшего героя, ходока одолевшего, он говорит или про бобы-семена, которые на Суши жуть, как ценны. Наверное, про последнее всё же. Людей в отряде и так немало.

— А знаешь, всё почему? — шагнул ко мне ближе худой блондин в шкуре. — Потому, что вы Суши законов не ведали. Первый, знаешь, какой?

— И какой? — подозрительно прищурился я.

— В норах друг против друга бороться нельзя, — медленно покачал головой старожил Суши. — Признавайся, струхнул, когда понял, что только один кто-то выйдет из Бездны? Пересилил товарища? Небось, ловкостью в том испытании мерялись.

Так я прав был! Не одним нам такое говнистое испытание выпало. Всякий раз Бездна силится подтолкнуть людей к подлости. Первый закон… Самый важный закон.

— Нет! Не так было всё! — вспыхнул я. — Это Рыжий хотел меня в Бездне оставить. Для того и спасал, отдав семя, чтобы после глупца несведущего с собой в нору взять. Обманул меня. За мой счёт хотел луч без особых хлопот получить. Я в последний момент догадался. Еле-еле успел на вершину залезть вперёд Рыжего. А ведь выход был! На двоих был. Нашёл его после, когда уже поздно…

— Бывает, — вздохнул белобрысый.

— И часто, — положил мне на плечо руку Бон. — Я верю мальчишке, — объявил для всех дядька. — Сами знаете, что на Суши хватает уродов, кидающих пустолобышей. Повезло тебе, парень, — похлопал он меня по спине. — Теперь с правильными людьми будешь свою звезду собирать.

Неужели, сейчас и копьё мне вернёт?

— Так, народ, — повернулся Бон к своим спутникам. — У кого вещи парня? Мешок с хабаром, топор, лук… Что там у него ещё было? Возвращаем хозяину. Раз костлявую обманул, дальше с нами пойдёт. А своих мы не обираем. Тебя, как звать, кстати, малый?

— Китаром зовут, — представился я. — У меня там ножи ещё всякие были. И копьё…

— Копьё, извини, не отдам, — перебил меня Бон. — В моих руках оно общему делу вернее послужит. Считай, взял на время.

— Топорик так-то мой уже тоже, — оскалился в, на удивление, белозубой улыбке блондин в жёлтой шкуре.

— А, точно, — ударил себя по лбу Бон. — Топорик у Хэла. Пусть тоже поносит пока. Ты не бойся, Китар. Мы воины умелые — с оружием управляемся мастерски. Встречать злых зверей лучше нам, чем тебе. Хорошо?

Как будто я могу отказать? Впрочем, я ожидал, что назад мне своих вещей не вернуть, так что даже без топора и копья остальное за радость. Пусть пользуются пока. Вот отыщется Ло…

— Ну, а в Бездну железо с собой тащить и подавно без надобности, — продолжал Бон тем временем. — Дураком был твой Рыжий. На Суши нет испытаний, где демона надо бить. Сплошь загадки одни.

— Ладно, после всё пацану объясним, что да как здесь, — прервал Бона блондинистый Хэл. — Ты, малой, небось, голоден. Вон, на камень садись — угостим, чем богаты. И тушкату свою зови. Чего мнётся? Поди, не обидим.

— Так это тушкатка? — удивился бровястый сутулый мужик с первым лучом на лбу.

— А ты думал кто? Гравка?

— Не, — замялся мужик. — Просто Бон их облезлыми кликал, а эта нечё так — симпотная. Мелковата, но в целом не хуже массашек. Я бы вдул под хвоста.

Что?! Я еле сдержал себя. Глубоко вздохнув, разжал пальцы и с холодом в голосе произнёс:

— Не советую.

— Всё-таки жинка, — хохотнул Хэл и добавил с улыбкой: — Не бойся, пацан. В отличие от массашек, тушкатки не шлюхи. Твоя точно тебе рога не наставит.

— Дерман шутит, — поспешил остудить ситуацию Бон. — Не кипятись, малый. Никто твою девку насилить не станет. Садись ешь. Тебе силы нужны. Нам как раз один с ромбом был нужен. Третьим будешь. Нора уже ждёт.

Даже так? Ну… Пожалуй, обрадуюсь. Мне звезду так и так собирать. Чем быстрее лучи все возьму, тем, наверное, лучше… Или, всё-таки своих отыскать прежде надо? Эх, друзья, где вы бродите… Где ты, Ло? Как найти вас? Проклятая Сушь… Впрочем, выбора нет. По глазам Бона вижу, что мне снова лезть в Бездну. И ладно. Бывал уже, знаю, что делать в норе.

А главное — что? Люди правильные. Раз уж первый закон Суши здесь чтят, бояться мне нечего. Не дурак, не слабак. Втроём справимся.

— Зайка, иди сюда. Это друзья. Будем обедать.

Ло 9

Не убирая с лица дружелюбной улыбки, продолжаю приближаться к гахару. В том, что под маской секретаря Совета бессмертных скрывается нелюдь сомнений нет никаких. Живущий Феол был, по сути, правителем полиса, и запустить волну ненависти к заблудшим без его участия едва ли бы вышло так быстро и просто.

Но важнее сейчас другие вопросы. Раз Феол здесь, значит мой план по блокировке Ковчега провален. Захватившие полис гахары мало того, что сумели сбежать с лоскута, так ещё и покинули Землю. По крайней мере, часть из них точно на Суши. Уверен, что Брат Ольмо мёртв, как и все остальные храмовники, присутствовавшие в форте в момент его захвата гахарами. Причём, под пытками из них выбиты ценные знания, позволившие моим врагам срезать путь по Тверди, как это сделали мы.

Сейчас он почувствует меня в теле Сепана. Бой неизбежен. Впрочем, драться бы пришлось в любом случае. Гахар знает, что сбежавшие из Ковчега заблудшие считают их одержимыми. Притворство здесь неуместно. Снимаю заплечный мешок. Следом за ним отправляются на землю лук и колчан. Копьё тоже будет только мешать — я сильнее с мечами в руках.

Это будет схватка двух мечников. У Феола, помимо развешенных по поясу метательных ножей и кинжала, тоже только пара клинков. Похоже, всё прочее оружие нелюдя благополучно осталось на плоту вместе с другими вещами. Станцуем.

— Живущий Феол… Какими судьбами?

— У меня тот же самый вопрос, — улыбается нелюдь. — Признаться, не ожидал вас здесь встретить.

Несколько шагов — и его тон изменится. Сепана он не боится, а как насчёт меня? Останавливаюсь. Поболтаем сначала.

— Братья милостиво помогли избранным слугам Единого.

— Знаю, знаю, — закивал прячущийся под личиной Феола гахар. — Брат Ольмо — милейший человек. Нам, вот, тоже помог. Даже больше, чем вам. Получается, заблудший Дерхан сам обо всём догадался. Братья вам про секретный проход не рассказывали.

— Зато вам рассказали, смотрю. И не только про дырку в барьере.

Крысюки не вмешаются. Звероморфы продолжают трусливо топтаться там, где я их оставил. Это хорошо. Кукс не подслушает наш разговор.

— Нам все всегда всё рассказывают, — вкрадчиво намекает гахар на предстоящий допрос.

— Ты здесь так-то один.

— Тебе хватит.

Прелюдии окончены. Выхватив из ножен клинки, он шагает ко мне. Выведать что-либо сверх того, что я понял, не вышло. Гахару нет смысла вести долгую словесную дуэль с человеком, который и так ему всё перед смертью расскажет. Как они сумели прорвать заслон? Как не вызвали гнев магов Конклава? Сколько нелюдей перебралось на Сушь? Все эти вопросы так и останутся для меня без ответов. К сожалению, пытать гахара бессмысленно. Я просто убью его.

— Что?! — резко останавливается Феол.

— Удивлён? — улыбаюсь я. — Ты нашёл свою смерть, гахар.

Последнее сказано на их языке. Притворяться Сепаном пропал всякий смысл. Ты искал меня? Ты нашёл. И умрёшь. Исход нашего боя заранее предрешён. Даже находись мы с ним в равных условиях, я бы справился с гахаром в схватке один на один. Сейчас же у меня по карманам распиханы козыря. Причём, в прямом смысле.

Хотя, в рукаве тоже есть один. Это уже, образно выражаясь. В отличие от гахаров, я могу собирать имеющиеся здесь крохи прото-энергии, и за проведённое в теле Сепана время успел создать пару узлов. Казалось бы, ерунда, но в схватках противников столь высокого уровня важна каждая мелочь.

— О нет, Ло. Я нашёл свою вечную славу, — ещё шире улыбается нелюдь.

Он всё-таки рад. Не похоже на пустую браваду. Мне попался глупый гахар? Но таких среди ловчих нет в принципе. Значит, козыри в рукавах и карманах имеются не только у меня. В чём подвох?

Он бросается вперёд. Я готов. Клинки сталкиваются. Низина мгновенно заполняется звоном мечей. Миг, второй, третий… Разрываю дистанцию. Всё понятно.

— Предводитель звена?

Снова сшибка. Звон, искры, движения вихрем. Он быстр. И опытен. И он мастер, большой мастер.

— Бери выше, конструктор, — гордо вскидывает подбородок отнюдь не рядовой воин-гахар, застыв в нескольких шагах от меня в стойке «Хор».

Мне немного знакомы их техники. Этот нелюдь, несомненно, является бойцом наивысшего уровня. Мой противник немолод. Очень сильно немолод. Как бы это не сам капитан корабля, отправленного на мои поиски.

— Будь ты хоть главой легиона, это ничего не изменит, гахар. Ты умрёшь.

Смех фальшивый насквозь. Эмоции — не их сильная сторона.

— Убивший последнего конструктора низших наверняка удостоится чести возглавить один из карательных легионов, — озвучивает свои мечты нелюдь, крадучись обходя меня по кругу. — Твою смерть зовут Гах Юж Кон, конструктор. Радуйся, Ло. Тебя прикончит не абы кто, а сам командир знаменитой Небесной цепи.

Так и есть — передо мной капитан корабля. Настолько высокий чин априори не может быть кем-то другим. Мне «повезло» нарваться на самого сильного гахара из присутствующих на этой планете. Всё гораздо серьёзнее, чем я думал. Лёгкой моя победа не будет.

— Звёзды благоволят мне, — тем не менее изображаю я радость. — Обезглавлю змею.

Теперь мой черёд нападать. Бросаюсь в стремительную атаку, и наши мечи снова сталкиваются. Удары настолько быстры и часты, что звон металла сливается в один общий звук. Клинки Феола очень высокого качества по меркам Земли и в этом плане не уступают моим. Оружие выдержит. Ждать его выхода из строя не стоит. Вот, если бы Хо не унёс мечи мага…

В этот раз наш контакт уже не столь скоротечен. Половину минуты мы танцуем на максимуме. Кувырки, прыжки, выпады и удары, удары, удары. Схватка с полной отдачей. Из-под ног летят: земля и мелкие камни, с клинков сыпятся искры, из первых, пока ещё несущественных ран, течёт кровь. У меня пара царапин на предплечьях и слегка зацепленный бок. У него красная полоса на щеке, которую я достал кончиком меча. Размен не в мою пользу. Теперь уже можно признать — он сильнее меня.

— Дерханом ты смотрелся опаснее, — разорвал дистанцию Феол. — То тело было лучше. Зачем поменял?

Как поменял — он не спрашивает. Понимает, что не отвечу. Да и этот вопрос задан лишь для того, чтобы перевести дух. Мой соперник, как, впрочем, и я, основательно выдохся. Бой на пределе очень быстро изматывает.

— Надо будет, ещё поменяю.

И бросаюсь вперёд. Я не дам тебе отдыхать, нелюдь. В хвост кометы твою болтовню. Бейся.

Наш танец по новой закручивается в стремительный вихрь. Представляю, какими словами станут описывать эту схватку хассы, когда будут рассказывать мумру про бой идунов. После стартовой атаки уступаю инициативу сопернику. Гахар объективно сильнее — пусть ведёт, а я буду растягивать время в глухой обороне. Феол наседает. Отбиваться непросто, но пока я держусь.

Дно вселенной! Достал меня в грудь. На подвижности не отразится, но кровь теперь теряю быстрее. Силы тают. И мои, и его. Ещё пара минут в таком темпе, и гахар окончательно выдохнется. Правда, я к тому времени уже будут мёртв. То есть, мог бы быть мёртв, не имей я в карманах увесистых козырей. Вот-вот придёт время доставать их.

Ещё немного, ещё чуть-чуть… Гахар не желает форсировать события. С его точки зрения я уже проиграл. Зачем рисковать, ускоряя процесс? Царапина на щеке, полученная ещё в самом начале боя, остудила его. Он не хочет получить ещё одну рану. Даже мелкая, в отсутствии лечилок, здесь, на Суши, может обернуться проблемой. Видя, что я с каждой секундой слабею, гахар уверенно ведёт наш поединок к своей неминуемой победе.

Всё! Тянуть дальше некуда. Стремительным рывком разрываю дистанцию и сую в рот вынутый из кармана боб. Вот теперь потанцуем мой танец. Налетаю на нелюдя. Пришла очередь гахара уходить в глухую защиту. Восстановленные мной силы мгновенно меняют картину боя. Противник пятится, даже не пытаясь огрызаться.

— Где ты… — не успевает закончить вопрос Феол, уходящий прыжком от моей очередной атаки.

Гахар видел, как я засовывал что-то в рот и чувствует мой внезапно усилившийся натиск. Он уже понял, что я проглотил боб, и что будет дальше я знаю. У моего врага не осталось выбора. В долгой схватке на победу у него больше нет ни единого шанса. В этом плане мы с ним поменялись местами.

Момент истины. Гахар бросается в последнюю самоубийственную атаку. Его план очевиден — мой враг хочет, пусть и ценой своей жизни, убить или, хотя бы серьёзно ранить меня. В финальный натиск вложены все оставшиеся у нелюдя силы. Если получится продержаться эти решающие мгновения — я победил.

Дно вселенной! Захвативший тело Феола гахар — самый сильный фехтовальщик из всех, с кем мне когда-либо доводилось скрещивать мечи. Настоящий мастер. Он всё-таки умудрился достать меня в своём последнем самоубийственном выпаде, стоившем ему жизни.

Отрубленная голова гахара мячиком катится по земле, но я уже перевёл взгляд на отпущенную им рукоять пронзившего меня насквозь клинка. Всего несколько сантиметров в сторону, и всё бы закончилось. Но звёзды со мной. Своей изначальной цели его удар всё-таки не достиг — сердце не задето. Я жив. И буду жить дальше. Заранее положенное за щеку семя уже глотком отправлено в горло, и лечебная магия начинает работать.

Бросаю оружие, хватаюсь руками за вражеский меч и выдёргиваю его из себя. Как всё быстро! Извлечённый из моей груди меч не успевает упасть на землю, как кровь уже перестаёт литься из стремительно затягивающихся ран. Через пару секунд о их недавнем присутствии у меня напоминают уже только дыры на одежде и красные пятна на ней же.

Но что это?! Лишённое головы тело Феола поднимается на ноги и, слепо шаря руками перед собой, делает первый шаг. Неужели, жемчужина? А ведь я вполне мог догадаться. Раз Брат Ольмо убит, то скорее всего и ограблен. Под пытками он выдал нелюдям не только пароли и явки. Я был в шаге от проигрыша.

Пронзи я сердце гахара, и тот бы добил меня. Спасло меня только то, что я отрубил врагу голову. Последняя лежит в паре метров, повёрнутая затылком ко мне. Нелюдь просто не видит, что я излечился. Мой хрип, вызванный болью, причинённой извлекаемым из груди клинком, он, видимо, принял за предсмертный стон. Стараясь всё проделать бесшумно, поднимаю с земли свои мечи. Сейчас я его удивлю.

— А, если так?

Синхронные рубящие удары лишают рук обезглавленный труп, который я тут же отправляю на землю пинком ноги.

— Жемчужина — не панацея. Ты всё равно умрёшь.

Говорить он без лёгких не может, но уши гахара всё слышат. Пинаю под рёбра брыкающееся тело Феола и иду к голове. Поднимаю за волосы, поворачиваю к себе лицом. Хочу посмотреть в глаза этой твари.

— Что? Страшно?

Во взгляде гахара ненависть борется с ужасом. Он боится не смерти.

— И где теперь твоя вечная слава? Ты проиграл, Гах Юж… Как там тебя?

Плевок под ноги.

— Твоё имя забудут, как уже забыл я, жалкий нелюдь.

Я умею читать по губам. Проклинает меня. Пусть. Моя улыбка злорадства лишь шире.

— Ладно. Не буду тебя долго мучить, ничтожный. Действие жемчужины ограничено по времени. Перед смертью поможешь мне кое-что выяснить.

Насладившись проявившимся во взгляде гахара отчаянием, подбрасываю голову Феола в воздух и на лету разрубаю её мечом надвое. Мозг разрушен. Убьёт это тело? Хм… Не убило. Что отделённые от туловища руки, что оставшиеся при нём ноги продолжают двигаться. А, если так? Приседаю на корточки возле одной из сочащихся физиологическими жидкостями половинок разрубленной головы и принимаюсь выковыривать кончиком меча содержимое черепа на землю.

Занятно. Размешенная в кашу плоть сама собой тут же собирается в изначальную форму. Откинем часть в сторону. Ну, хоть друг к другу куски не ползут, уже хорошо. И на этом можно заканчивать. Я выяснил всё, что хотел. Пока действие жемчужины не закончится, физическое тело её проглотившего, будет жить, хоть перекручивай его в фарш. Гахара убьёт только время.

Но то именно смерть, а по факту я уже победил. Враг повержен. Займусь пока обыском без пяти минут трупа. Так, обрубок, давай-как мы тебя для начала разуем, разденем. Порыться в твоих карманах сами звёзды велели.

К моменту, когда все части тела, принадлежавшего некогда секретарю Совета бессмертных, наконец-то перестали шевелиться, я уже успел провести полную инвентаризацию доставшихся мне трофеев.

Я в серьёзном прибытке. Из потерь: лишь потраченные: семя и боб, да зазубрины на клинках, которые придётся по новой затачивать. С приобретениями же всё куда интереснее. Помимо ещё одной пары мечей, арсенал мой пополнился шестью отличными метательными ножами и одним не менее качественным кинжалом. Плюс огниво, плюс идеально подошедшие мне по размеру ботинки, что станут запасной парой обуви, плюс ремень и не пострадавшие штаны нелюдя. На Суши каждая мелочь ценна.

Но важнее, конечно, иные находки. Не знаю, сколько всего и каких артефактов гахар отобрал у храмовников, но пять кубиков-пропусков, один экземпляр браслетов-душилок и аж три жемчужины он держал при себе. Последних, наверняка, было больше. Скорее всего, он раздал их своим командирам. Впрочем, что-то могло и остаться с вещами гахара на потерянном нынче плоту. Об этом можно только гадать.

Кроме того, теперь мне известно, что мои враги уже в этом поясе. Случайно здесь встреченному мной гахару, которого, в отличие от Феола, я не знаю в лицо, обмануть меня будет уже гораздо сложнее. Предупреждён — значит, вооружён. Ещё бы знать, сколько именно нелюдей прошло сквозь барьер…

Вряд ли все. Иначе бы Сушь мгновенно наполнилась бы пустолобыми новичками. Такой массовый перенос едва ли бы прошёл незамеченным теми же Хассами. Кукс сказал, что Феол здесь уже много дней. Значит, всё-таки гахаров не сотни. Уже хорошо.

Кстати, Кукс. Найдя взглядом нужного крысюка, мнущегося, как и все его остальные сородичи, на весьма почтительном расстоянии от места не так давно завершённого боя, я поманил знающего общую речь хасса к себе. Несколько секунд нерешительности — и трясущийся от страха звероморф, втянув голову в шею, семенит в мою сторону. Остальные крысюки осторожно поспешают за ним робкими перебежками.

— Он был моим врагом, — кивнул я на частично разделанный и раздетый мной труп. — Как видишь, быть моим врагом плохо. Со мной лучше дружить.

— Плохой идун, злой, — поспешил принять мою сторону перепуганный Кукс. — Да ещё и колдун. Долго не хотеть умирать. Хорошо, что ты убить его. Теперь не полезет в нора.

Норы нет. Эти страхи мумра беспочвенны. Гахару просто понравилось место — источник воды, обширные заросли хвойных колючих кустов, чадящих при сжигании. Впрочем, ромбовидный портал может прятаться где-то поблизости.

— Так, а где нора? Здесь её нет, как видишь.

— Я не видишь, — затряс головой крысюк. — Норы только идуны видеть. И то каждый своя.

Крысюк резко замолчал, осознав, что с перепугу сболтнул лишнего. Похоже, это уже платные знания, которыми не положено делиться с людьми. Интересно. Получается, звероморфы, как и звери на других поясах, попросту не видят нор в Бездну. А мы видим исключительно те, в которые способны войти при текущем наборе лучей. Ромбовидный портал может находиться в шаге от костровища, но о его присутствии там я узнаю лишь только тогда, когда здесь появится кто-нибудь с треугольником на лбу.

Ещё одно ценное, полученное бесплатно знание. Здесь, на Суши, всё сложно. Столько важных нюансов… Пожалуй, пару необходимых на дорогу туда и обратно суток я потратить готов. Схожу опять к мишке. Хардун желал получить два меча за ответы? Он их получит. То, что я выяснил примерное местоположение брода не отменяет факта моей неосведомлённости об особенностях пояса в целом.

— Спасибо! — улыбнулся я Куксу. — Когда Хардун будет мне про это рассказывать, я сделаю вид, что не знал этого. С тебя: не говорить своему вождю, что злой идун был колдуном. Я ведь тоже колдун. Накажу.

От моих последних слов крысюк пришёл в ужас. Так резко и часто принялся кивать своей маленькой головой, что та едва не оторвалась от усердия. Не перестарался ли я? Едва ли Хардун знает про жемчужины. Ладно, не буду дальше мучить Кукса.

— Уже поздно, — снова заговорил я. — Ночевать буду здесь. Ждите. Завтра утром пойдём обратно. Теперь у меня есть, чем расплатиться с вашим вождём за науку.

* * *

А так ли страшны ходоки? Пологие безлесные предгорья с вершины холма просматриваются на десятки километров во все стороны. Просматриваются, конечно, условно — тому же крысюку, или даже человеку спрятаться в складках местности от постороннего взгляда проблем не составит — но высоченный гигант будет маячить макушкой, в какой бы он овраг не залез в своих пеших странствиях.

Если подумать, не такая уж и плохая мысль пришла в голову гахара. В разговоре со мной мумр обмолвился про наличие в этих краях исключительно людей-новичков. То есть, тот портал на реке переносит всех плывущих на Сушь только в определённые южные области пояса, из которых переживший стартовый отрезок своего пути здесь народ постепенно перебирается дальше на север. А раз так, зная низкий уровень сложности испытаний, ждущих пустолобышей в треугольных норах, можно легко сделать вывод, что ходоков в этих края куда меньше, чем идунов.

Почему бы и нет? Сигнал дымом — хороший приём. Если на ночь уходить от затухшего костровища подальше, то внезапный приход великана не застанет врасплох. Днём же загодя заметить приближение ходока, и тем более, не составляет проблем.

Решено. Утром первым же делом нарубил целый ворох кустарника и под недоумевающими взглядами выбравшихся на холм крысюков запалил здоровенный костёр. После встречи с медведем мне к порогам идти всё равно мимо этих же мест. Загляну на обратном пути в прежний лагерь гахара. Может, даже несколько дней посижу-подымлю здесь. Всё зависит от полученных от мумра знаний. Вдруг, к пещерам неких рыжих ислинов в одиночку добираться — проблема?

* * *

— Не думал, что встретимся снова.

— Не рад меня видеть?

Притворяется мумр умело. Хмурит брови, в улыбке не скалится. А ведь Кукс уже доложил Хардуну, что мешавший ему человек мной убит. И не важно, что я обещал увести его. Проблема так и так решена. Со своими двумя лучами в ромбовидную нору я войти не смогу, а что дымом сигнал снова подал, так на зов в лучшем случае явится только один человек, и не факт, что с отметкой на лбу.

— А с чего бы мне радоваться?

— Я принёс тебе плату. Ты просил два меча — вот они, — показал я трофейное оружие мумру.

Звероморф зло прищурился.

— Цена выросла.

Начинается…

— С чего вдруг?

— Ты меня обманул. Причём, несколько раз.

Хардун с вызовом скрестил лапы на широкой груди.

— Я обдумал наш былой разговор, — проворчал хмуро мумр. — Ты хитрил. Ответы тянул из меня. Так не честно.

Силён задним умом. Догадался. Но злить его ещё больше не стоит.

— Было дело. Прости, — опустил я глаза. — Потому и вернулся. Неловко мне. Хочу теперь загладить вину.

— Тащить лишние железяки не хочешь, — не поверил мне мумр. — Всё, что с убитого взял, и копьё. Теперь такая цена. Не нравится — топай обратно. Костры, видишь, палит он.

Так вот тут в чём дело… Не столько ему нужно оружие, сколько не нравится мишке моё пребывание в его землях. Меняем подход.

— Там хорошее место, — кивнул я с ухмылкой. — Источник, горючих кустов тьма бескрайняя. Долго можно сидеть, костры жечь.

Мумр сразу напрягся.

— Угрожаешь? — зло прорычал звероморф. — Думаешь, раз Мать-Ночь не велит Хассам вас убивать, так и управы на тебя нет? Ошибаешься.

— Я ушёл бы, да только не знаю куда, — развёл я руки в фальшивом расстройстве.

— Не ври, — фыркнул мумр. — Уже знаешь, в какой стороне искать брод. Убирался бы ты по-хорошему.

— На словах-то всё просто, а как до дела дойдёт, заблукаю небось. Мне бы карту хотя бы.

Начну с малого, а там, может, получится раскрутить недалёкого жадину и на всё остальное.

— Карту? — хмыкнул медведь. — И где я её тебе возьму? На собственной шкуре ножом нарисую?

— Не надо. Слишком больно получится. На земле нарисуй.

— На земле? Ха! И как ты её унесёшь, земляную-то?

— Да легко, — постучал я себя пальцем по лбу. — В голове унесу.

Мумр крепко задумался.

— Хорошо, — наконец, пробурчал он, достав нож из ножен. — Всё, что взял у того идуна, за рисунок, и ты убираешься. Насовсем убираешься. И никаких костров больше.

— Два меча.

— Пошёл вон!

В этот раз он не шутит. У медведя вот-вот лопнет терпение. Я нашёл его дно. Торговаться бессмысленно.

— Всё, что взял из оружия. Его обувь тебе не нужна.

— Два меча, шесть коротких ножей, один длинный, — рыком перечислил Хардун.

Завидная осведомлённость. Спасибо, что хоть огниво не в списке. А вот про жемчужины мумр не знает и никогда не узнает.

— Договорились.

Лучше так, чем останусь ни с чем. Разозлённый мной мишка на грани. Лишь бы только у мумра имелся талант к рисованию. Выложив перед медведем всё перечисленное, я принялся расчищать относительно ровный участок земли от камней.

Плата принята. Подозванные мумром крысюки утащили оружие гахара. Хардун прав — от второй пары мечей мне сейчас мало пользы, а таскать лишний груз — трата сил. Нож присевшего на корточки мишки начинает выводить очертания… Эта ровная линия — наверняка стена гор, отделяющих Сушь от Тверди, ну а вот вдоль неё пошли уже и островерхие горы. Вижу реку. Холмы…

Слава звёздам! Рисовать он умеет.

Глава девятая

Кто чего стоит

С кормёжкой в отряде у Бона всё было отлично. Как давно я уже не ел мяса… У них тут его аж три вида: козлятина, ящерятина и змеятина. Последнее, кстати, вкуснее всего. Зайке тоже нашли корешков — тушкаты едят только то, что растёт из земли. Травоядные — мирное племя.

Перекусили в спокойствии, напились от пуза воды — благо рядом родник — и я Зайку с согласия Бона отправил следить за округой. Уж не знаю, шутил ли тот Дерман бровястый, или правда запал на ушастую, но попробуй кто мою мелкую тронуть — мигом в ухо получит. Возможно, и не кулаком даже. Я теперь при оружии — что за себя, что за подругу свою могу постоять. Пусть уж Зайка, от греха подальше, изголодавшимся по женской ласке мужикам глаза не мозолит. Предупредил мелкую, чтобы поодаль всё время держалась, и случись что, звала сразу меня или сразу бежала ко мне.

Жар полуденный переждать ушли в камни. Пока мясо печётся на солнце, народ отдыхает в тени валунов. Бон отвёл меня в сторону. Сидим под нависшим над нами обломком скалы. Здоровяк скинул с плеч свою шкуру и, проследив мой заинтересованный взгляд, пояснил:

— Не смотри, что наряд неказистый. Шестилапого шкура. Не местного волка — другой один зверь поделился. Тоже злой, как их здешний народ называет. Сносу нет такой куртке, и хоть копьём бей — не проткнёшь.

— Неплохо, — одобрительно кивнул я. — А мы убитых волков обдирать не додумались.

— И хорошо, — хмыкнул Бон. — Только зря бы промучились. Там особая выделка требуется. Тут с этим делом не справиться.

— А, где справиться? — прищурился я.

На массахах я тоже шкур шестилапого зверя не видел. Их и с туши содрать не из лёгких задача. Кошакам не по силам, пожалуй.

— Далеко, — отмахнулся охотник. — Не про это сейчас. Я с тобой о другом говорить собираюсь. Хэл про первый закон тогда начал. Теперь поподробнее надо.

— Да я уже понял. Загадки на Суши с подвохом. Бездна будет на подлость подталкивать. Во всех норах так, верно?

— Ага, — подтвердил кивком Бон. — Только выход из каждой норы есть для всех. Сушь коварна. Новички по незнанию вечно топят друг друга, а ведь, если с умом подойти, ходоки станут редкостью. Здесь, на Суши, не соперничать надо. Мы все в одной лодке.

— То ясно. Людей беречь нужно. Нас мало здесь так-то.

— Ага. В одиночку звезду не собрать, — вздохнул Бон. — А в Бездне всё равно народ гибнет. Тут в норах нет правила, что, либо один, либо все возвращаются. Из той же тройной, куда вы с Тероном и Флердом сегодня полезете, могут трое вернуться назад, могут двое, а может один только кто-то. Как, и вовсе, никто, — добавил он грустно. — В смысле, не ходоками вернуться. И с четвёртой норой та же песня и с пятой. Представляешь, как непросто найти пятерых, у кого по четыре луча уже есть? До четвёрки, увы, далеко не у каждого здесь выходит дожить.

— Но вы-то дожили, — подмигнул я дядьке. — Уже четверо вас в отряде таких, с почти полной звездой. Всего одного не хватает. Значит, не всё так плохо. Давно уже, кстати, на Суши?

— Давненько, — не стал вдаваться в подробности Бон. — Но наш случай с друзьями особый. Мы с Хэлом, Никитой и Гурем, как всю Твердь прошли вместе, так и здесь друг за дружку горой.

— Ух ты! — удивился я. — Вас всех разом сюда с той реки что ли выбросило?

— Не, — махнул рукой Бон. — Уже здесь отыскали друг друга.

— Повезло вам.

— Ага, повезло. Так-то больше в отряде нас было, но и четверым из десятка знакомцев на Суши друг друга найти — всем удачам удача.

Тут он прав. Этот подлый барьер нам все планы испортил. Ло сильнейший отряд сколотил, и всё зря. Его Величество, Терикус, Валя, Могучая кучка… Ох, боюсь, не собраться нам уже прежним составом. Как же жаль…

— Мне бы хоть одного из своих отыскать, — вздохнул я. — А вы, стало быть, из одного полиса все?

— В том числе и из полиса, — улыбнулся Бон. — Нашей дружбе уже много лет. Из Предземья мы все. Познакомились, когда на Порог вместе плыли. Вместе дальше и срок свой на службе у полиса мотали охотниками. Как потом продолжали бить зверя и вольным отрядом. Вот хотим теперь вместе и с Суши уйти вчетвером.

Тут вдвойне интересно. Что звезду на лбу собрать надо я знаю, а вот дальше… Где-то, видимо, есть выход с Суши. Вроде, следующий пояс зовётся Вода. Как туда попадает народ?

— А как с Суши уходят?

— Из храма. Там тоже звезда, говорят. На неё надо встать. Звезда вспыхнет — и нет человека. Точнее не знаю — сам я там не был.

— А, где этот храм?

— Далеко, — неопределённо махнул рукой Бон. — Тебе туда рано пока. Придёт время, расскажем в подробностях, как до него добраться. А может, так и вовсе, туда с нами пойдёшь. Но сейчас давай лучше к Бездне вернёмся. В неё тебе лезть как раз скоро совсем. До норы всего десять вёрст. Даст Единый, сегодня уже с третьим лучом ляжешь спать.

— Так и будет, — заявил я уверенно.

— Я тоже так думаю, — кивнул Бон с улыбкой. — Ты парень смышлёный и прыткий. Таких Бездна любит. Веди себя правильно, и назад все вернётесь людьми. Запомни, там главное: не пытаться других обскакать. Испытание будет подталкивать к этому, но выход для всех всегда есть. С тобой в Бездну пойдут опытные умелые воины. У каждого из вас с головой тоже дружба. Дураки сюда не доходят. Думайте, прежде чем делать, и у вас всё получится.

Дядька стянул с пояса флягу и, открыв её, сделал несколько шумных глотков.

— Я верю в вас, парень, — напившись, продолжил Бон. — Но про дары свои расскажи всё же. Мало ли. Невидимость у тебя и мечи, что всё режут. Так вроде?

— Всё верно, — подтвердил я. — И пара небоевых ещё есть.

К чему эти вопросы — понятно. Верить он в меня верит, но ходоком тоже видит. Из меня гигант страшный получится, при моих-то дарах. Йока с два с таким справишься.

— Небоевые не надо. Давай всё про первые. У ходоков дары по-другому работают, но всё равно лучше знать, кто что человеком умел. Без обид, парень. Мы всех так расспрашиваем.

— Да, какие обиды? Я всё понимаю.

И я принялся рассказывать старшине своей новой ватаги про свои дары. Тут уж что-то скрывать смысла нет. Эти знания потом могут помочь им спастись. Бон ведь тоже в ответку поведал мне, про дары мужиков, с которыми полезу в нору.

Худой и высокий Терон — огнеплюй, о чём, впрочем, можно было и так догадаться, глядя на его короткую смешную причёску. Не так давно с Тверди дядька, чтобы сгоравшие прежде волосы полностью отросли. А ещё у него дар предвидения, как у Мохи-фатоя был. На пару секунд вперёд видит будущее. Потому и на Сушь попал с полным набором полезных вещей и оружия, что в последний момент на плоту, перед входом в барьер, успел схватить свои хабари.

Флерд попроще. Чернявый плечистый дядька с закрывающей половину груди бородой богат лишь всего одним даром. У него заморозка, какой некогда наш мунский ватажник Фанмир при мне потчевал напавшего на паром многонога. Вещь полезная, но ходок из землянина, на мой взгляд, всё же менее страшным получится, чем не справься с заданием Бездны Терон. Плеваться огнём, наперёд зная, куда твой снаряд прилетит — это сильно. И страшно для нас. Очень надеюсь, что все мы вернёмся из Бездны людьми.

Закончив рассказ про дары моих спутников, Бон воровато огляделся и, убедившись, что на нас никто не смотрит, вложил мне в ладонь вынутый из кармана боб.

— Это не с Тверди. Здешний, — шёпотом пояснил дядька. — Спрячь и никому про него не рассказывай. Если в Бездне совсем невмоготу станет, съешь. Тебе, пацану, со взрослыми мужиками тягаться непросто. Путь будет на крайний случай подмога.

— Спасибо! — удивлённо пробормотал я, пряча боб.

Едва ли это Бон извиняется так, за то, что тогда обобрали меня и оставили умирать. Небось, у него есть и семя. В тот раз зажал просто. Да и сейчас не в доброте дело. Боится мужик, что я в ходока обращусь. Хорошо, что я правду ему про свои дары рассказал. Иногда честным быть не во вред.

* * *

Ну вот мы и на месте. Меньше пары часов быстрым шагом — и перед нами сереет в распадке звездой в три луча здоровенная нора. Бон сказал, что на Суши раз найденные норы уже никуда не деваются, пока их кто-нибудь не закроет. Эту конкретную они отыскали давно, и специально сейчас кружат в поисках пустолобышей и других нор в её окрестностях. До моего появления отряду не хватало одного человека с ромбом. Думали этой же формы нору найти, и своих там возвысить лучами, но тут я подвернулся удачно.

Бону с друзьями, на самом-то деле, по Суши не так уж и долго осталось бродить. Вернись хотя бы двое из нас сейчас из Бездны обратно людьми, и той паре с тройными лучами на лбах, которая уже есть в отряде, как раз сможем составить компанию для похода в четвёртую нору. Там хоть кто-нибудь выживет — и, считай, готов спутник предземцам. Впятером можно будет лезть в Бездну, проходить последнее испытание Суши. А там уж, и храм, и Вода.

Я прикинул уже — при удачных раскладах этот гадостный пояс пройти можно быстро. Вот схожу сейчас в Бездну три раза, три раза с победой вернусь, и звезда на лбу собрана. Очень сильно мне повезло, что на этот отряд я наткнулся. Пройду испытания, все, что положено, и стану у храма своих друзей ждать. Раз место, откуда на Воду перебраться возможно, на весь пояс одно, значит, каждый, кто дальше готов уходить, обязательно туда явится.

Это так очевидно, что я даже у Бона спросил, отчего они здесь норы ищут, а не в окрестностях храма? Там же есть шанс встретиться с остальными своими товарищами. Ло, тот точно, небось, догадается возле выхода с Суши пастись, пока я не явлюсь. И все прочие наши придут к той же мысли. Тут не нужно быть семи пядей во лбу.

Увы, есть проблема. Бон сказал, что в окрестностях Храма не появляются норы. Как не найти там и людей-новичков. Всех пустолобышей с реки перебрасывает исключительно в ту часть суши, что лежит к полуночи от какого-то Песчаного моря. Храм же находится где-то за ним. В общем, звёзды на лоб собирать проще здесь, где есть люди и норы.

Жаль. Но, как место для встречи, этот пока ещё для меня загадочный храм можно было бы всё равно попытаться использовать. Там собрались бы своим прежним отрядом, а потом уже двинулись бы обратно, добывать свои звёзды. Пожалуй, не будь у меня замечательных шансов в меру быстро пройти все испытания Суши с отрядом, в какой я попал, немедленно бы отправился к храму, едва про него узнав. Ло, уверен, придёт к той же мысли. Кто бы только ему ещё про тот храм рассказал…

Но, то сильно наперёд я задумался. Сейчас мне опять нырять в Бездну. Сидим втроём у норы, ждём, когда остальные подальше уйдут. Место сбора отсюда в пяти верстах аж. Если кто-то из нас вернётся назад ходоком, он будет опасен лишь нам же.

Оружие наше, как и пожитки, Бон тоже забрал. Обратно получим, уже закрыв нору. На Суши, окромя головы и рук-ног, ничего людям в Бездне не требуется. Копья, луки, мешки будут только мешать. Да и вдруг кто оступится, не пройдёт испытание — так зачем же добру пропадать с человеком?

Шестилапых волков поблизости нет — Зайка то, уходя, подтвердила — а без оружия всё равно себя чувствуешь голым. Я к ощущениям этим уже малость привык за последнее время, а вот мужикам ожидание в тягость. На лицах обоих написано крупными буквами, как нелегко им приходится. Туда же и мрачные думы, и невесёлые речи.

— Не спешим там. Сначала обдумать всё. Помните?

Терон слишком уж сильно волнуется. В Бездну так-то с холодной головой надо лезть.

— Донгу тоже спешить не советовал?

Я догадываюсь, кого сейчас Флерд помянул. Уже знаю, что из своей прошлой норы Терон вернулся один. Человеком в смысле.

— Не советовал, — огрызнулся землянин. — Донг в пропасть сорвался, потому что спешил как раз.

— Это ты так говоришь, а как там на самом деле всё было…

— Пошёл ты! — возмутился Терон. — Ему просто не повезло, не справился он. Так звёзды сложились. Мы с Донгом первый закон Суши знали, когда лезли в нору. Это ты к нам уже с ромбом прибился. Расскажи лучше малому, как свой второй луч получал.

— Не секрет, — пожал Флерд плечами. — Мы друг друга не знали. И трёх дней не прошло после встречи, как нору нашли. Мне тот горец никем был, как и я ему. Только поняли, что канат затянуть к себе надо сквозь дырку, так сразу же в него оба вцепились. Я сильнее был. Вот и всё.

— Видишь, малый, — кивнул мне на Флерда Терон. — Сам своего напарника в Бездне прикончил, а на меня ещё бочку катит.

— Заканчивайте, — хмуро пробурчал я. — Что было, то было. Я тоже своего спутника в ходока превратил. Теперь знаем, что вывод из Бездны всегда для всех есть, а значит все вместе обратно вернёмся людьми. Хорош уже грызться.

Не лучшие мне достались напарники. Не верят друг другу. Через десять минут в Бездну лезть, а они всё рычат. Может, ну его? Вернусь к Бону, скажу: так и так, не хочу с этими двумя идти в нору. Не выгонит же он меня из отряда за это? Или всё-таки выгонит?

— Ладно, каюсь — не прав был, — примирительно поднял руки Флерд. — Парень правильно говорит. Что было, то было. Сейчас уж мы Бездне себя обмануть не дадим. Прости, Терон. Это страх всё.

Бородач опустил глаза.

— Да, я тоже боюсь, — признался он нехотя. — Получая свой дар тогда в бурой, чудом выжил. Зарёкся с тех пор в Бездну лезть, а оно вон засада какая — хочешь не хочешь, а пять нор закрывай. Жалею, что на Путь встал, но назад уже не переиграть, так что волю в кулак — и вперёд. Вы не бойтесь, я человек честный так-то — в спину никогда не ударю. В прошлый раз просто думал, что выбора нет.

— Выбор есть, — произнёс Терон. — И мы сделаем правильный. Извинения приняты.

Мужики пожали руки, и я облегчённо выдохнул. Это всё от переживаний. Не стану я от Бездны бежать. Эти двое не хуже любых других спутников, кроме разве что моих товарищей, которые неизвестно где нынче. Я закрою эту йокову нору! Мы вместе закроем.

* * *

И снова вместо красного неба и чёрного солнца гладкий каменный потолок. Мы на лестнице. Но не на такой, по какой мы с Рыжим недавно ползли по стене, а на самой обычной, довольно полого убегающей ровными одинаковыми ступенями наискось вверх. То есть, не обычной, конечно. Широченная она просто жуть. От стены до стены, меж которых прорублена эта каменная громада, весь десяток саженей.

А концов у неё нет и вовсе. Что сверху, что снизу череда ступеней упирается в дымное марево, исчезая в клубах — впереди в голубое, за спиной в ярко-красное. Последнее, судя по всему — подгонялка. Уже поползла к нам, пусть и медленно-медленно. До неё примерно сотня ступеней. Где-то столько же и до голубоватой стены, которая тоже от нас убегает с точно такой же черепашьей скоростью, с какой догоняет нас кровавая нижняя.

— Тут всё просто пока, — первым озвучил наши общие мысли Терон. — Пошли наверх. Бездна хочет, чтобы мы поднимались. Только не надо спешить. Бережём силы.

Худощавый огнеплюй справа от меня, бородатый Флерд слева. Лестницу разделяют на три равные части две прозрачные, уже знакомые мне стеклянные стенки-пергородки с частыми точками-дырочками. Терон прав — тут не надо спешить. Чувствую, кровавая подгонялка ещё заставит нас скакать по ступеням во всю свою прыть.

— Так и думал, — указал Флерд на клубящуюся наверху голубую дымную стену. — Мы пошли, и она ускорилась. Дайте, сразу проверю.

Бородач резко рванулся вперёд, за пару секунд преодолев на рывке чуть ли не десяток ступеней.

— Стой!

Но не успел Терон крикнуть, как Флерд уже остановился и сам.

— Видели? — указал он на кровавую подгонялку, скакнувшую вверх по лестнице на точно такое же расстояние, на какое Флерд оторвался от нас с Тероном. — Я рванул, и она рванула. А голубая осталась на месте.

— Больше не делай так, — предупредил огнеплюй. — И без того было ясно, что цель Бездны — заставить нас устраивать гонки друг с другом. Теперь подожди нас. Проверим… Ага, так и есть, — довольно произнёс огнеплюй, догадавшийся в чём тут вся хитрость.

Стоило нам с Тероном подняться на уровень Флерда, как голубая стена впереди отбежала на тот же десяток ступеней вперёд, а красная подгонялка осталась на месте, продолжив свой медленный ход. Всё понятно. Расстояние между двумя дымными стенами зависит от разрыва между людьми на лестнице. При желании, кто-то один может добежать до верхней, но достигнет он её только тогда, когда нижнего из нас догонит кровавый дым.

— Убегать друг от друга нельзя, — сообщил я напарникам и так очевидное. — Идём ровненько, в одну линию.

И мы зашагали по лестнице. Пока просто. Ступени широкие и невысокие — каждая в половину локтя всего. Скорость дымной завесы у нас за спинами тоже пока курам на смех. Приходится себя сдерживать, чтобы не обгонять её. Один йок та всегда на одном от нас расстоянии, как и ползущая впереди голубая.

Но вот, две минуты спустя, что-то новенькое. Из-под голубоватого дыма впереди начинают появляться ступени вдвое выше и шире прежних. Добрались до них. По этим уже чуть тяжелее шагать.

— И теперь дым внизу поползёт чуть быстрее, — предрёк следующие изменения Флерд. — Испытание на выносливость.

Но он ошибся. Через пару минут среди и так уже подросших ступеней начали нет-нет появляться одиночные особо здоровые, высотой аж сразу в пару локтей. Причём, не по всей ширине лестницы, а только на одной из её третей. То Терону, то мне «повезёт», то Флерд тянет ногу, чтобы закинуть её на особенно неудобную ступеньку. Я, так и вовсе, себе на подобных подъёмах помогаю руками. Ростом не вышел. Тут у высокого огнеплюя передо мной преимущество. С его длинными ногами оно совсем просто.

— Когда такие пойдут сплошняком, нам придётся несладко, — пробурчал Флерд, забираясь на очередную большую ступень.

— Не болтай. Береги силы, — тут же поругал его огнеплюй.

Я с Тероном согласен — лишняя болтовня тут не к месту. Минут пять уже поднимаемся по этой бесконечной лестнице. Сейчас-то оно легче лёгкого, но дальше нас Бездна заставит напрячься уж точно.

— А это ещё что за палка? — снова нарушил тишину Флерд, когда из дымного марева вместе с очередной ступенью у него на пути появилась торчащая из камня тонким колом возле стеклянной пергородки прямая гладкая палка трёх локтей высоты.

Вопрос не к кому-то из нас. Мы с Тероном тоже пока не поймём, что оно и зачем. На наших частях лестницы таких палок нет. Любопытство заставило меня тут же сместиться левее, чтобы в подробностях сквозь стекло рассмотреть эту странную штуку, когда мы до неё доберёмся.

— Ого!

Это уже я. Не сдержался, когда из ползущего вверху дыма на моём куске лестнице появилась не просто ступень, а ступенище. Высоты в ней, наверное, все шесть локтей. На такую уже только запрыгивать и затягивать себя наверх, уцепившись руками за край.

— Жёстко, — оценил доставшееся мне препятствие Флерд.

Не то слово. Если такие ступени пойдут одна за одной, я на них быстро все силы оставлю. Но, что палка? Подходим как раз. Возвращаюсь к ней взглядом.

— Тут прорезь какая-то, — подмечает сумевший заглянуть на ступень, из которой торчит палка Флерд.

Вот теперь и я вижу. Основание палки уходит в продолговатую выемку, разрезающую ступень поперёк желобком в три вершка длиной.

— Так ведь это какой-то рычаг, — догадался я. — Потяни его.

— Ясный хрен потяну, — схватился за верхний край палки забравшийся на нужную ступень Флерд. — Не просто же так она здесь торчит.

— Смотрите!

Стоило Флерду потянуть рычаг на себя, как ждущая меня выше здоровенная ступень загорелась зеленоватым светом.

— Опа! — заметил свечение бородач. — А если ещё?

Флерд снова потянул на себя вернувшийся в прежнее положение рычаг. Цвет ступени тотчас изменился на более тёмный.

— Давай ещё! — потребовал остановившийся, как и мы, Терон.

Но Флерд и так уже дёргал вниз имевший довольно широкий ход рычаг снова и снова. Несколько рывков — и продолжавшая всё это время темнеть ступень внезапно перестала светиться. Раздался негромкий скрежет, и камень, из которого она была сделана, пластами пополз назад, словно втягиваясь в невидимые нам ниши. Вот те на! Пара быстрых секунд — и на месте одной здоровенной ступени убегают каскадом вверх с дюжину мелких, каждая высотой всего в половину локтя.

— Идём дальше, — поторопил нас Терон. — Всё понятно. Это мы можем так помогать друг другу. Дёргать рычаг куда проще, чем залезать на высокий барьер.

— Тяжеловато идёт, — кивнул на оставшуюся позади палку Флерд. — Но оно точно проще, чем на такие пороги взбираться. Сейчас сам попробуешь покачать.

И действительно, на пути огнеплюя из дыма как раз выплыл новый точно такой же рычаг. И снова он жмётся к стеклянной перегородке, отделяющей мою часть лестницы от его. Тут всё ясно — жду большую ступень впереди. А покамест по мелким шагаю. Эти — отдых сплошной. Вдвое ниже других. Только в самом начале у нас были такие. Жаль, их всего дюжина, и дальше снова придётся высоко задирать ноги.

— Не так уж и сложно, — поделился Терон своим мнением, прокачав рычаг положенное количество раз. — Больше времени жалко, какое на это уходит.

— Да ты и пяти секунд не потратил, — хмыкнул Флерд, как и я останавливавшийся на время возни с рычагом огнеплюя.

— Секунды тоже ценны, — холодно бросил Терон.

— Конечно ценны, — улыбнулся куда менее напряжённый, чем хмурый огнеплюй Флерд. — Мы с мелким эти секунды на отдых потратили.

— Это да, — согласился Терон. — Китару пока проще всех. И две передышки, и дважды на низких ступенях дух перевёл. В центре лучшее место.

Как же, лучшее. Через несколько минут перекос уже в мою сторону. Мало того, что из пяти следующих рычагов три торчало на моей части лестницы, так и ещё и мечись между ними — то слева появится, то у противоположной стеклянной стены. Теперь я уже больше мужикам помогаю, чем они мне.

— Это мы медленнее подниматься стали или она поползла быстрее? — оглянулся Флерд на стену красного дыма. — Догоняет, зараза.

Отвечать — лишних сил уже нет. И так ясно, что подгонялка быстрее ползти начала. Ускоряемся дружно. Наше дело — по центру, между двух дымных стен, держаться. Пока тянем.

— Давай чуть вперёд. Их там два. Всем стоять слишком долго получится.

Это Терон мне подсказывает. На моей части лестницы голубой дым выплюнул из себя сразу два рычага, расположенных на одной и той же ступени, с разных её краёв. Это мне один надо дёргать, а затем перебегать ко второму. И действительно, времени много потрачу. Всем меня стоять ждать слишком долго получится. Лучше загодя вырвусь вперёд, а потом отдохну, когда палка кому-то другому достанется.

Поднапрягшись, ускорился и, махнув бегом пару десятков ступеней, оторвался от спутников. К тем тотчас со мной вместе скакнул красный дым. То не страшно — запас там приличный. Успеют. Прошёлся немного спокойно и к рычагам вышел так, чтобы за время, которое на прокачку потрачу, мужики как раз нагнали меня.

Ну всё — обе толстые ступени, появившиеся на пути у соседей, превратил в кучу мелких. Продолжаем подъём. Ох уж йокова лестница… Вот бы знать, где конец её хоть. Тогда можно было бы оценить свои силы, которые медленно тают.

Все устали. Разговоров давно не ведём. Флерд уже пыхтит в бороду. Да и мне нелегко. То с одной стороны рычаг дёргаю, то с другой, то опять их два разом. Запарился знатно. Утешает лишь то, что в кармане у меня лежит боб. Когда будет совсем невмоготу слопаю.

Бон, как знал, кому его дать. Уже сбился со счёту, но могу сказать точно, что проклятые палки попадаются мне куда чаще, чем кому-либо из моих спутников. Где-то вдвое, примерно. Ну, может, чуть меньше. Терон с Флердом вдвоём одному помогают, а я в одиночку двоим. Где, скажите, тут справедливость? И бородач это тоже подметил.

— Ты в следующий раз, малый, плюнь, — пропыхтел Флерд, нагнав закончившего дёргать палку меня на очередной неудачной ступени с двумя рычагами, куда я чуть раньше забежал, в очередной раз оторвавшись от спутников. — Мы так-то и залезть на высокие можем нет-нет. Измотаешь себя раньше времени.

— Ничего, — смахнул я со лба пот. — Я держусь пока.

Говорить про боб не хочу, а то сядут на шею и ножки свесят. И сам вижу, что, если так и дальше пойдёт, мне придётся часть рычагов пропускать. Стану по очереди помогать, то одному, то другому соседу. Так оно будет лучше для всех. Волей случая мне выпала обязанность — следить за правильным распределением сил внутри всей нашей тройки. От этого и буду плясать.

— Эй! Ты чего? Пропустил же, — не понял моего замысла огнеплюй, когда я второй раз подряд на ступени с двумя рычагами выбрал тот, который был ближе к Флерду.

— Ему оно сейчас нужнее, — кивнул я на запыхавшегося бородача. — Ты повыше. Тебе легче наверх забираться. Меньше сил тратишь.

В тот раз Терон не стал со мной спорить. Смолчал. Но вот красная стенка внизу в очередной раз ускорилась, и нам снова пришлось поднажать. Флерд немедленно запыхтел пуще прежнего. Ох, не вывезет. Мужику обязательно каждый раз помогать теперь надо. Он из нас самый слабый выносливостью. Кость широкая, плотный, тяжёлый.

И Терон это понимает не хуже меня. Огнеплюй уже тучи чернее. Постоянно зло косится на нашего бородатого спутника. Но молчит пока. Мне же есть, что сказать.

— Флерд, не надо, — окликнул я насквозь мокрого от пота дядьку, когда тот, пыхтя, потянул на себя очередной попавшийся ему на его части лестницы рычаг. — Я сам заберусь. Давай дальше.

— Но… — попытался возразить тот.

— Я двужильный, — оборвал я его. — Иди, иди. Всё нормально.

— Смотри, не надорвись, — зло процедил сквозь зубы Терон. — Без тебя всем конец.

— Знаю, — огрызнулся я на бегу.

Вот, кто точно двужильный, так это Терон. Сколько скачем по лестнице, а он всё ещё более-менее свеж. Повезло нам, что кто-то из тройки оказался настолько выносливым. А ведь я ещё думал, что выдохнусь самым последним. Молодой, лёгкий, прыткий. Куда там… Не того судьба всё-таки в центр поставила. Огнеплюй бы здесь справился лучше.

Ещё три минуты долой. Ох и тяжко. Уже ноги начинает сводить. И понятно — в этой гонке по лестнице за двоих выгребаю. От пытающегося нахлынуть отчаяния спасает лишь мысль про боб, который лежит в кармане. В любой миг всю усталость сниму, как рукой. Ещё пару минут…

Но по-честному, не во мне так-то дело. Мы пляшем от Флерда, который сдаёт на глазах. Дядька красный и потный. Скорость держит пока, но из центра уже мы сместились. Голубая стена постепенно уходит всё дальше. Красная, наоборот, приближается. А ведь я уже довольно давно перестал помогать огнеплюю, как отказался и от помощи Флерда. Постоянно с Тероном взбираемся на большие ступени, затягивая туда себя на руках.

— Бесполезно!

Терон сдался первым. Он тоже на грани. Но тут больше про терпение, чем про силы. Хотя и тех у длинного, судя по его усталому виду, осталось на донышке. Страха в голосе больше, но обида в нём тоже сквозит.

— Мы справимся, — выдохнул я, сбившись с шага. — Оно скоро кончится.

— Только для Флерда. Он выдохся.

— Так и что? Нам всем тяжко.

— А то, что он топит тебя, — прорычал огнеплюй. — Не вытянешь. И сам сгинешь. Пожалей себя, парень.

— Я так-то вас слышу, — кое-как по частям вытолкнул из себя слева запыхавшийся донельзя Флерд.

Шутки кончились. Тянуть дальше нечего. Признаюсь.

— Вытяну. У меня боб есть.

— В смысле?! — вылупил на меня глаза едва не споткнувшийся от услышанного Терон. — Ты хочешь сказать, что ещё не съел свой?

Так вот в чём здесь фокус… Двужильный Терон…

— Бон и тебе боб дал, да?

— Вот же, гад… — нашлись на ругательства силы у Флерда. — Бобы у них значит…

— Конечно дал, — не обратив внимание на слова Флерда, сознался Терон. — В худшем случае Бону нужны двое с тремя лучами на лбах. Подстраховался он так. И мне велено во что бы то ни стало вытащить вас из Бездны.

— И ты решил, что и одного хватит? — процедил я сквозь зубы. — И выбрал меня?

— Из тебя ходок больно страшный получится.

— Как и из тебя.

— Умный парень. Всё сам понимаешь. Потому, небось, и получил тоже боб.

— А вернуться втроём? Бон такой вариант не рассматривал? Ещё боб не мог дать?

— Тварь! — разделив мои мысли, прохрипел за перегородкой Флерд.

— Да откуда я знаю? Может, нет у него бобов больше. И кто знал, что нам на выносливость испытание попадётся? Не о том ты сейчас думаешь, парень.

— А о чём надо?

— О том, как нам выжить.

— Я Флерда не брошу. Пока у него не закончатся силы, буду тянуть.

— А меня топить.

Терон сбился с дыхания, и несколько следующих секунд мы карабкались по бесконечной лестнице молча. Отчасти огнеплюй прав — помогая исключительно Флерду, я тем самым врежу своему второму напарнику. Но ведь у него же был боб. У Терона и без моей помощи должно хватить сил.

— Как ты видел, я тоже тянул, сколько мог, — вновь продолжил Терон, отдышавшись. — Не мешал тебе Флерда тащить. Молчал, тужился. И в итоге что? Надорвался, съел боб раньше времени. Не будь трусом, парень, посмотри уже правде в глаза. Так ты только нас обоих утопишь. А, может, и себя заодно.

— Ну… ты… и урод, — по частям кое-как выдохнул Флерд.

— Что молчишь, парень? — снова проигнорировал слова бородача огнеплюй. — Или мы сейчас с тобой в паре начинаем работать, или все ходоками вернёмся. Решайся.

Ну вылитый Ло. Вняв голосу разума, толкает на подлость. Кабы знать, сколько нам ещё подниматься по этой йоковой лестнице… А вдруг, через пару минут всё закончится? Бросим Флерда, и тот не дотянет до выхода жалкой сотни ступеней. С другой стороны, Терон тоже сдаёт с каждым шагом. Мы с ним не виноваты, что Бон выбрал нас, а бородач оказался не настолько выносливым. Не будь у меня в кармане боба, я, возможно, смотрел бы сейчас на слова огнеплюя иначе.

Но боб есть. Как есть и уверенность, что уж сам-то я в любом случае пройду испытание. Бону двое нужны с тремя звёздами? И мне так-то тоже. Вернись я из Бездны один, нам придётся очень долго ждать появления в отряде подходящего для закрытия четвёртой норы человека. Тут пока все возвысятся, пока снова наберётся тройка с ромбами на лбу, пока нужный ход в Бездну отыщется. Да и в целом людей не хватает — нужны новички.

В общем, сгинут сейчас мои спутники, и застряну я у Бона в отряде на долгие месяцы. А там мало ли, что может случиться. Не злой зверь кого загрызёт, так прикончит ходок. Или даже не одного из нас. Или даже меня самого. Так-то умные вещи Терон говорит, хоть и гадкие. Только одного огнеплюй не учел. Выйди я сейчас с ним одним из Бездны, мне опять с ним же в Бездну и лезть. С человеком, который тебя в любой момент бросит. Решение принято.

— Я дурак, я рискну, — закинул я в рот, вынутый из кармана боб. — Дальше стану помогать вам обоим. Мне в обратку не надо. Кто не сдюжит из вас — значит такая судьба. Никого бросать я не буду.

Терон шумно выдохнул носом.

— Ты не только, дурак, — прорычал огнеплюй. — Ты слабак! Раз кишка тонка сделать правильный выбор, я тебе помогу.

Терон резко ускорился, изо всех сил рванув вверх по ступеням. Вот же гад! Это он к голубой стене дыма помчался. Решил, бросив нас, выйти из Бездны? А та его выпустит? Выпустит. Но сожрав нас при этом. Подгонялка ведь тоже рванула к нам с Флердом. Или…

Ёженьки… Это он так задумал от Флерда избавиться. У меня ведь сил много — я не дам себя догнать стене красного дыма, тоже помчусь вверх по лестнице. Бородач обречён. Огнеплюй, и действительно, принимает за меня предложенное собой-гадом решение. Второй Ло… Только колдун всех людей всех миров так спасает, а этот лишь свою жалкую шкуру.

— Он сделал свой выбор.

Не может быть… Голос Флерда спокойный и ровный. Ни одышки, ни хрипа.

— Да, малый, — улыбнулся мне бородач, — у меня тоже был боб.

И он его только что съел. Вот так выдержка. Вот так мастерство лицедея. Мы с Флердом дружно бросаемся вверх по лестнице. Огнеплюй хотел гонку? Он её получил. Мы быстрее. Разрыв сокращается. Брошенный назад взгляд Терона полон ужаса.

— Стой, дурак! Ты загонишь себя!

— Я… Я… Я… — останавливается мгновенно понявший всю бесполезность своих потуг огнеплюй.

Грудь Терона вздымается кузнечным горном. Рожа красная — даже страху её побелить не по силам. А страха там море.

— Успокойся. Мы не такие, как ты, — произносит Флерд. — Не станешь дурить — вернёшься человеком обратно. Ты прав — Бону нужны люди с тремя лучами на лбу. Но люди, не крысы.

— Сказал бы ты сразу про боб…

— Тебя нужно было проверить, — перебивает Терона Флерд. — Не все, ох не все, поверили в историю с Донгом. Бон — умный мужик. И Хэл не глупее. Но хватит болтать. Лезем дальше. Китар, помогай ему. Нам не нужен ходок-огнеплюй.

* * *

Три минуты, ну, может, четыре, и, пройдя через, наконец-таки, замершую стену голубого дыма, мы увидели перед собой выход из Бездны. Нора мерцала на каменной ровной площадке, которой закончилась лестница. Как же близко… Флерд как мог тянул с бобом, и фокус сработал. Терон сбросил маску, считай, в двух шагах от цели. Чересчур рано сбросил. Ведь сил у него ещё было много. И тем больше нам рассказала про него устроенная Боном проверка.

Спасибо находчивому командиру отряда — в четвёртую нору мы пойдём уже без крыс в группе. Путь Терона закончен. Сохранивший куда больше сил, чем загнавший себя огнеплюй, бородач с лёгкостью вышвырнул измождённого мужика из норы. Тут в чём фокус? Когда бы мы не вышли из Бездны, хоть с разрывами в час или в два, все появимся снаружи в один и в тот же миг. Флерду про это Бон рассказал. Так что мы отдохнём, а потом уже в нору полезем.

Сушь встретит нас с Тероном по-разному. И товарищи тоже. Ведь мы всем расскажем про крысу, нарушившую первый закон. Причём, видимо, дважды нарушившую. Флерд молчит про дальнейшую судьбу огнеплюя, но ведь я не такой и дурак. Это здесь ему шею свернуть — получить ходока, а снаружи труп так и останется трупом.

Беги, крыса. Лучше сразу беги. Только вот незадача — сил на бегство у тебя не осталось. Ты сам виноват.

Ло 10

— Здесь стена и барьер, — ткнул Хардун ножом в две начерченные им только что параллельные линии. — За стеной уже Твердь.

Надо же. Он и писать умеет. Мумр крупными буквами вывел под линиями название упомянутого им пояса.

— Вот здесь выход с Тверди, — небрежно перечеркнул он стену двумя короткими чёрточками примерно в её середине, с двух сторон от убегающей на север от барьера реки, которую нарисовал там чуть раньше.

Рядом с выходом тут же появилась соответствующая надпись, и мумр переключился на продолжение рисунка. Теперь он выводил легко узнаваемые перевёрнутые галочки островерхих гор, тянущиеся вдоль стены влево и вправо от выхода длинным, но узким массивом, расширяющимся лишь в своей западной части.

— К барьеру с нашей стороны подобраться непросто, — прокомментировал мумр новую часть рисунка. — К стене жмутся непроходимые скалы. Великая, — написал он название вытекающей из выхода с Тверди реки, — в своём верхнем течении много вёрст бежит по теснине с высоченными отвесными берегами. Плоты с вашим добром бесполезно ловить. Там пороги, стремнина. На равнину в лучшем случае выплывают обломки и то не всегда.

Замолчав, Хардун принялся тщательно выводить идущие от краёв гор с обеих сторон рисунка какие-то неровные, причудливо петляющие линии. Ещё реки? Нет… Это же берега омывающего Сушь океана. Полуострова, мысы, бухты, заливы. Вот это открытие! Пояс вовсе не пояс — он не огибает планету по кругу, как все предыдущие. Сушь мала. Практически равносторонний почти равнобедренный треугольник клином уходит на север от Тверди. На дальнем конце от стены полуостров, напоминающий по форме широкую рыбу. Его мумр тут же принялся разрисовывать галочками гор.

— Земли мумров, — ткнул Хардун ножом в горный массив. — Вот здесь город, — намалевал он кружок на берегу моря, ближе к узкому основанию полуострова. — Вот здесь храм, — вывел он ещё одну жирную точку на северной оконечности Суши.

Что-то новенькое. И, раз обозначено на карте, наверняка важное.

— Что за храм?

— Выход с Суши, — коротко пояснил мумр. — Но больше ничего не скажу. Не за твою плату.

Не страшно. Найдём, кто расскажет. И так очевидно, что без полной звезды делать там нечего. Важнее другое — раз выход с пояса единственный, и его местоположение не такая и тайна, значит он — идеальное место встречи для всех разлетевшихся по разным частям Суши при переносе людей. Похоже, я знаю главную причину, появления неподалёку от храма единственного на весь пояс города. Там собираются выжившие члены прежних отрядов и формируются новые. Теперь мне известно, где искать и где ждать своих спутников.

Радость омрачает только проблема гахаров, которые, раз они уже здесь, наверняка займут выгодные позиции для моих поисков в городе и у храма. Похоже, Сепану всё-таки предстоит умереть. Только в Китаре, при его управлении телом, нелюди не способны почувствовать моё присутствие.

Впрочем, мальчишка засветился в Ковчеге — его знают в лицо и убьют в любом случае. А ведь носитель не в курсе того, что гахары уже добрались и до Суши. В город я должен прийти раньше Китара. Мальчишку нужно перехватить на подходе к нему. Да и остальных моих прежних спутников это тоже касается. Они все в опасности.

Сложно… Но, с этим разберёмся потом. Сейчас возвращаемся к карте, которая постепенно обрастает деталями.

— У нас тут всего три реки. Посредине Великая, — повёл дальше линию русла озвученной реки мумр. — Вот здесь она разделяется. Примерно здесь, здесь и здесь приходит многочисленными протоками к морю, — начёркал он множество рукавов, упирающихся в линию побережья правее полуострова тремя отдельными дельтами. — Там Сушь не сухая совсем. За развилкой начинается лес. Мы зовём его Мокрым. Гиблое место, где ваши пачками дохнут.

Высунув язык от усердия, Хардун увлечённо вырисовывал между речных рукавов деревья. Получалось у него так себе, но таланта художника у медведя вполне хватало на то, чтобы добиться узнаваемости всех объектов на карте.

— То есть, звезду на лбу стоит собрать до того, как придёшь в город, — задумчиво пробормотал я, желая посмотреть на реакцию мумра. — Чтобы не лазить потом по горам и лесам. Хотя, чем плохи горы…

— Ну-ну, — ухмыльнулся медведь.

Ясно, покрывающие полуостров горы вычеркиваем. Нор там, или по какой-то причине нет вовсе, или их поиск существенно осложнён некими значимыми препятствиями. Лес же… Он назвал его Мокрым. Скорее всего это джунгли, и то, что люди гибнут именно там, ещё раз доказывает правоту моих выводов насчёт гор.

В этот миг, осознавший свою оплошность Хардун нахмурился.

— Опять начинаешь? — прорычал он с упрёком. — Ничего не скажу. Только карта. И так объясняю, что где.

Мне хватило и этого. Я, или прав, или, как минимум, прав частично. Искать норы нужно в менее опасной и в более удобной, чем джунгли, местности. Вот только, есть подозрение, что гораздо сложнее найти нужное количество подходящих для конкретного похода в Бездну людей, чем ведущие в неё порталы соответствующей формы. Видимо, народ отовсюду стекается в город в том числе и по этой причине. Именно там компонуются группы для закрытия нор.

— Извини. Не хотел, — замотал я головой, отрицая злой умысел.

— Да хотел, хотел, — недовольно пробурчал Хардун, но продолжил водить кончиком ножа по земле. — Перед лесом трава, — объяснил он частые короткие чёрточки, которые продолжал рассеивать густым слоем южнее лесистой зоны. — Кусты и деревья есть тоже, но мало. Примерно, как вдоль реки, где ты шастал.

— Саванны, — подсказал я и тут же, опустившись на корточки, сам вывел поверх мишкиных чёрточек нужное слово.

— Называй, как хочешь, — обиделся на моё вмешательство в свою живопись мумр. — Трава и трава. Не название важно, а то, что там зверя полно. Причём, злого тоже.

— Спасибо за предупреждение, — выразил я свою благодарность за и так очевидное.

— Я, в отличие от тебя, мумр честный, — не понял издёвки Хардун. — Что рисую, всё поясняю. Так должны дела делаться.

И то, что я вовсе не мумр, его не смущает. Как же всё-таки глупы крысюки, раз позволили этому «мудрецу» собой править.

— За травой идёт Песчаное море, — принялся утыкивать мумр ещё более частыми, чем рассеянные выше чёрточки, точками новую обширную область, занимающую всё пространство от моря до моря в центральной части всего треугольника Суши. — Там уже не зверя надо бояться. Особенно за горами ислинов. Сколько сможешь — держись возле скал. Там их много. Все, как где точно идут не упомню. Они длинные в основном, но и короткие есть. Сейчас набросаю примерно. Ты рыжие горы рыжих у реки уже видел. Одна вон идёт, — махнул мумр на далёкую скалистую кручу, поднимающуюся за рекой, в доброй сотне километров отсюда.

С неё он очередное обновление рисунка и начал. Кривые и ровные продолговатые «змейки» разной ширины и длины постепенно заполняли песчаную зону, уходя даже сильно южнее отмеченной частыми точками области.

— Не, без рек слишком сложно, — признал свою ошибку Хардун и, прочертив две кривые линии, соединяющие южные горы с морем с обеих сторон треугольника, продолжил выводить продолговатые очертания рыжих скал вдоль русел только что нарисованных рек.

— Наша называется, как ты уже знаешь, Кровавой, — подписал левую реку мумр. — Та, что ближе к восходу — Живая. За ней Край скалистых холмов, — легло на карту мелкими буквами название ещё одной географической области, тут же закрашенной частыми змейками, судя по форме, символизирующими собой холмы. — Там массахи живут и тушкаты. Они тоже Мать-Ночь чтят, как ислины и хассы. Вашим там только зверя бояться и ходоков. Как и у нас за Кровавой.

Ценная информация. Не явись на Сушь гахары, я бы собирал свою звезду именно в этих предгорьях, наплевав на совет медведя — отправляться в город.

— Тем из вас, кого с Тверди забросило на закат и восход, повезло, — продолжал Хардун. — По обоим же берегам Великой, от гор и до самого Песчаного моря, — принялся он закрашивать обозначенную местность горизонтальными чёрточками, — идут земли Гравов. Эти дылды поклоняются Отцу-Дню и всегда рады прикончить вашего брата при встрече. В Каменных холмах гравов…

Увлёкшийся написанием очередного географического названия Хардун замолчал. Процесс явно доставлял ему удовольствие. Мумр даже не поленился продублировать надпись с другой стороны от реки. Есть подозрение, что он очень давно не писал и не рисовал. Только этим я могу объяснить его тщательность и обстоятельность проявляемые мишкой при создании карты.

— В Каменных холмах гравов, — повторил мумр, закончив с надписями, — идуны не задерживаются. Тебе повезло, что оттуда удрал. Кстати, как у тебя получилось перебраться за реку? Обычно ваши к рыжим горам уходят. В Кровавой же кроков больше, чем воды. Её не одолеть вплавь.

— Убил ходока, сделал из его кожи крылья и перелетел через реку.

Мумр нахмурился.

— Ну нет и нет, — буркнул он. — Я, собственно, всё.

Хардун вывел огромными буквами рядом с рисунком финальное: Сушь, и, дважды подчеркнув название пояса, убрал в ножны нож.

— Моё обещание выполнено, — пафосно пробасил мумр. — Сделка завершена. Прощай, идун. В этот раз, надеюсь, уже навсегда. Не рад был знакомству.

И, показывая, что разговор окончен, Хардун демонстративно отвернулся.

* * *

Обратный путь к месту гибели командира гахаров я проделал уже в одиночку. Не считать же спутниками нескольких крысюков провожавших меня, держась на очень безопасном с их точки зрения расстоянии и стараясь не попадаться мне на глаза. Кукса среди них уже не было. Хассы просто должны убедиться, что я покинул земли их клана.

С этим проблем не возникнет. И дело здесь не в угрозах мумра, которому я обещал в том числе не дымить. Мне нужно спешить на север, чтобы добраться до города раньше гахаров и встречать своих соратников уже на подходе к нему. Переночую в помнящей нашу схватку с командиром Небесной цепи ложбине и отправлюсь дальше. Благо все куски трупа в моё отсутствие растащили куда-то, то ли местные падальщики, то ли любопытные хассы. Вода есть, вони нет.

Первым делом я тщательно отстирал свою дырявую рубашку от крови и развесил её на кустах на просушку. В прошлый раз на это у меня не было времени. Заодно и сам вымылся. Найденная возле источника глина с ролью мыла не справилась — розоватые бледные пятна на одежде, как и дыры, останутся — но лучше так, чем под здешним солнцем ходить с голым торсом.

С хозяйственными делами закончено. Перекусив выменянными у крысюков на утаённый в своё время наконечник стрелы корнеплодами, я ещё до заката улёгся на расстеленные на землю вместо подстилки запасные штаны и закрыл глаза. Спать можно спокойно. Продолжающие за мной якобы незаметно следить хассы присмотрят.

Вот только что это за посторонний звук? Голоса? Я резко вскочил с земли.

— Сёпа! Твою бабку за пятку! Нашли!

В спускающихся в ложбину людях, несмотря на приличное пока расстояние, легко можно было узнать двух моих соратников. Невысокий коротконогий Клещ приветственно махал мне снятым с пояса боевым серпом. Мощный, широкоплечий Вепрь тоже вскинул вверх руку с зажатым в ней тяжеловесным топором. Удивительно, но роскошная, заплетённая в толстую косу борода Хайдара Мунградского даже здесь выглядела опрятной и чистой.

А вот третьего человека, составлявшего компанию мунцам, я видел впервые. Крепкий, высокий с короткими светлыми волосами. В отличие от Вепря с Клещом, незнакомец не имеет копья, зато на плече длинный лук, а на поясе ножны с мечами. Не самый очевидный выбор оружия. Но важнее другое.

Одежда. Слишком новая и добротная для того, кто год-два пробирался лесами к проходу на Сушь, обходя всю планету по кругу. Да, от точно так же не особо потрёпанных нарядов мунцев одежда блондина не отличается. Чуть грязна, чуть потёрта местами. Но ведь Вепрь с Клещём не топтали Твердь долгие месяцы.

— Муха-сруха! Клещ! Вепрь! — накинув на себя личину Сепана, быстрым шагом рванул я навстречу гостям.

Одна маленькая проверка, и нынешние девяносто процентов превратятся в железную сотню. Мунцы тоже ускорились — радость гонит вперёд. Не отстаёт от охотников и их спутник. Тонкие губы незнакомца слегка искривила осторожная улыбка. Посмотрим, что будет с мимикой чужака дальше.

— Ты глянь на его лоб! — ещё издали заметил мои два луча Клещ. — Уже дважды был в Бездне.

— И для нас нору припас, — подтвердил мои догадки Вепрь, определённо видящий у меня за спиной недоступный моему зрению ромбовидный портал.

Хардун не ошибся — в выбранной гахаром под лагерь ложбине, и действительно, имелась нора. Вепрь, Клещ, да и их третий спутник уже получили свои треугольники. Для них этот портал в Бездну подходит. Удачно.

— Как же я рад вас видеть, предзяки! — оскалился я в широченной улыбке. — С тех пор, как летун в ходока превратился, один здесь кукую.

— Летун? — моментально нахмурился Вепрь. — Не про Кейлора речь хоть?

Нас разделяет всего пара десятков шагов. И я уже получил все ответы. Его губы дрогнули. В глазах тоже мелькнул нужный знак.

— Не, другой. Не Величество. Дормиан. Провалил испытание.

— Тоже плохо, — тяжело вздохнул Вепрь. — Вот и первые потери пошли.

— Будет чем помянуть, обязательно помянем, — пообещал Клещ, вырвавшийся немного вперёд. — Хороший мужик был. Ну иди, хоть обнимемся, — расставил руки отбросивший копьё коротышка.

Лишь бы только он сходу не бросился на меня…

— Клещик!

— Метла!

Сейчас я особенно уязвим. Объятия помешают среагировать на его бросок максимально стремительно. Но нет. Улыбаясь, стоит в нескольких шагах от нас. Мгновение слабости давно в прошлом. Ублюдок моментально взял себя в руки. Он знает, кто я, но уверен, что сам сохранил свою тайну. Напасть лучше ночью. Я слишком силён, чтобы рассчитывать одолеть меня в открытом бою. Да и мунцы вмешаются. Он будет бить спящего.

— Продолжай улыбаться, — шепнул я одними губами на ухо Вепрю, когда, отпустив Клеща, прижал к себе тушу Хайдара. — Я Ло. Оглуши, как схвачу. Не убей. Это важно.

И громко:

— Как же я рад, дружище! Как рад…

Я обнимал мунца, стоя спиной к чужаку, заслонив от него собой лицо Вепря. Ни моих губ, ни глаз бородача тот не видел. Метательный нож, который я ждал, готовый в любой миг дёрнуться в сторону, так и не полетел мне в сердце. Осторожный гахар. Не рискует. Всё должно получиться.

— А как звать товарища? — повернулся я к блондину, отлипнув от Вепря.

— Элвер. Из Ройна, — шагнул ко мне гахар, протянув вперёд руку.

— Сепан. Предз, — сжал я его ладонь. — Дай и тебя обниму, — потянул я гахара к себе.

Тот поддался. Играет свою роль хорошо. Как и я.

— Друг моих друзей…

Резкий бросок опрокидывает гахара на землю. Его руки в захвате. Так долго удерживать соперника не получится, да и для развития преимущества позиция не самая подходящая, но у меня и нет таких целей. Слегка отклоняюсь назад, чтобы не попасть под удар, и обух топора Вепря врезается в затылок врага.

Идеально! Гахар мгновенно обмяк. Хайдар не прикончил его, только лишил сознания. Если нелюдь, как и его командир, проглотил жемчужину, то его убийство активировало бы последнюю. Тогда бы проломанный череп ничего нам не дал бы.

— Вы чего? — обалдело заморгал Клещ.

— Это гахар. Снимайте пояса. Нужно связать его. Быстро!

— Я так и понял, — хмыкнул расстёгивающий пояс Вепрь. — Это Ло, — сообщил он Клещу. Не помог барьер. Сёпа спит.

— А… — разложил для себя всё по полочкам коротышка. — А чего не убили тогда? Пытать будем?

— Этих гадов бесполезно пытать, — вздохнул я. — Тут всё проще. Мне его одежда понравилась. Не хочу кровью пачкать.

* * *

И снова жемчужина. Казалось бы, гарантированно убитый ударом ножа в глаз гахар по факту умирал ещё долго. Но умирал правильно, не пачкая кровью свою одежду. Теперь она моя. По размерам всё подошло идеально. Плюс трофейное оружие, плюс отличный рюкзак. Ну а главное: минус ещё один враг.

Пока ждали, вводил мунцев в курс дел. Информации у них новой для меня нет, зато я просветил их неплохо. Края, где они бродили до встречи друг с другом и после со мной, не изобиловали знатоками Суши, как были редки там и местные, владеющие человеческим языком.

— Как лечилка?

— Даже лучше. Что-то среднее между привычным нам зельем и жемчужиной. Проглотил — и все раны, хоть ты в них весь полностью, сразу долой.

— Неплохо, — присвистнул Клещ. — А бобы что?

— Бобы, как бобы. Важно то, что они здесь — огромная редкость.

— Надо было валить того пухлого, — повернулся Клещ к Вепрю. — Зря мы прятались. Тоже бы семенами, бобами разжились бы.

— Или сдохли бы, — пожал плечами Хайдар. — Ты не Ло. Да и я не Ло. Без даров сложновато оно.

— Сраная Сушь…

Клещ сжал кулак и негодующе погрозил звёздам, усыпавшим ночное небо.

— Ладно, хватит болтать, — зевнул я. — Перед завтрашним вам нужно хорошо выспаться. Бобы, семена я вам выдам, но в Бездне на Суши самое важное — это свежая голова. Давайте спать. Остальное расскажу утром.

Глава десятая

Единый поможет!

— Тушкатка не ошиблась. Мы догнали его.

Белобрысый Хэл поднял вверх свёрток, в котором угадывалась снятая с Терона одежда. Добротные же сапоги огнеплюя уже заменили истоптанные ботинки на ногах блондина. Думаю, именно из-за них предз и вызвался возглавить отправленный в погоню за крысой отряд, куда кроме самого Хэла вошли: пустолобый любитель кос — Дрог и обладатель густых сросшихся над переносицей бровей — Дерман. Последний тотчас же пролил свет на участь Терона, которая, впрочем, и так не для кого не являлась загадкой.

— Крыса кормит шакалов, — презрительно сплюнул сутулый черныш. — Лепетал, как сопливая девка со вздёрнутой юбкой.

— Сушь не любит таких, — кивнул Хэл. — Хорошо, что проверку устроили. Так и знал, что ублюдок слил Донга.

Бон принял одежду Терона из рук белобрысого и убрал в рюкзак. Потом повернулся к нам.

— Такие, как он, не нужны, ни нам, ни Единому, — тяжело вздохнул коренастый предземец. — Творец создал Путь для достойных стать ровней ему. И это я сейчас не только про силу. Ум, отвага и честь не менее важны для настоящего воина, чем мастерство и доли троероста. Вместо того, чтобы подставить плечо, такой, как Терон, вонзит товарищу нож под рёбра. В нашем отряде нет крыс. Теперь нет. Скажем спасибо Китару и Флерду, поймавшим за хвост эту гниду.

— И Зайке, не давшей ублюдку удрать, — подмигнув моей ушастой подруге, добавил Дерман.

Тут он прав. Без помощи мелкой, безошибочно определившей направление, в котором следует искать вернувшегося из Бездны Терона, им едва ли бы удалось найти до заката пытавшегося убраться подальше от нашего лагеря гада. Крыс ведь сразу же догадался, что его ждёт, и предпочёл явке с повинной бегство. И шанс сдёрнуть у него был. Опустись на холмы ночь, поиски бы пришлось прекращать, а к утру злыдень запросто мог бы окончательно раствориться в просторах пустошей, и гадай потом — выжил ублюдок, или стал волчьим кормом.

— Это да, — согласился Хэл. — Слух тушкатки не хуже того, что был у меня. Поскорее бы уже свалить с Суши. Скучаю по своим дарам — мочи нет.

— Все скучаем, — вздохнул с грустью Бон. — Не в норах сокрыто главное испытание Суши, не в норах… Единый нас так проверяет на вшивость. И он же послал нам Китара с его чудноухой подругой. Восславим Творца за подмогу. Теперь понимаю, что лучшие в поясе бабы всё же не кошки.

Все дружно заржали.

— Смотри, не скажи так массашке, которую будешь топтать в другой раз, — хохотнул Дерман. — Облезлые… Где там облезлые? Тоже с такой обженюсь, как поймаю. Эй, Зайка, прислушайся — нет твоих родичей рядом? Сходили бы в гости.

Хохот усилился.

— Ну всё, всё, хорош. Пошутили, и хватит, — угомонил расшумевшихся мужиков Бон. — Ночь вот-вот в свои права вступит. Давайте укладываться. Завтра очередной трудный день. Китар с Флердом в этот раз без дежурства — пусть отсыпаются. Остальных сейчас поделим на смены. Первую стоят Гурь с Джафаром, дальше очередь Никиты с Дерманом…

Бон продолжал называть имена. Сказать ему, что даже спящая Зайка раньше стражей-людей услышит приближение к лагерю по-настоящему опасного зверя? Нет, не буду. И так слишком много внимания к мелкой. Ещё заставят девчонку нас ночами стеречь.

Всё-таки двенадцать человек — это сила. Никаких тебе нор, пещер, скал. Расположились на ночёвку прямо в центре ложбинки. Для такого большого отряда в холмах почти нет опасностей. Представляют её для нас исключительно ходоки. А те, как известно, бесшумно по темноте не подкрадываются. Приближение великана услышим и без зайкиных ушек.

Уложил мелкую подле себя и слегка приобнял. Зайка мягкая, тёплая. С ней рядом спокойно. Да и она под моей защитой тотчас перестала дрожать. Прижалась спиной и тихонько сопит. Сразу вспомнилось детство и наша землянка в Подгнилье, где мы с Вейкой так спали малыми, в обнимку.

Как там Зорины? Вся большая семья. Поди, младший Китар уже бегает. Халаш мельниц по всему Фату настроил — гребёт деньги лопатой. Айк, небось, тоже лекарством неплохую монету зашиб. В достатке живут, в мире, в счастье. Один я из подгнильских сирот всё в страдальцах хожу. Вот когда-нибудь найду Тишку и…

Что сестрёнки на Суши нет, то понятно и так. Тут источникам нечего делать. Увели её дальше. Только как? Не по норам же погнали — звезду собирать? Очередной тайный лаз не иначе. Ясно как день, что не рекой они вплывают сюда. Перенос разлучит провожатых с ведомыми. Знать бы сразу, что барьер себя так поведёт в том ущелье, Ло бы точно послал летунов искать дырку в незримой стене вокруг выхода с пояса.

Хотя… Если та пелена на реке в один миг перебрасывает людей на сотни вёрст от стены, то отчего бы не иметься в каком-нибудь потайном месте такой же, которая отправляет вошедших в неё прямо к храму? Или даже не к храму, а сразу на другой пояс.

Потеряли мы Тишкин след. Йока с два теперь найдёшь его заново. Это, или братьев пытать, какие при храме вестимо имеются, или, уже перебравшись на Воду, наводить справки там. Последнее мне видится более правильным, но решать будет Ло. Колдун разберётся, как Тишу найти. Осталось только отыскать самого колдуна.

* * *

Ночь спокойно прошла. Как и следующая. Отряд спит теперь под охраной чуткого слуха Зайки. Волшебные ушки моей хвостатой подруги справляются с несением стражи лучше любого сторожа. Стоит тем же шакалам подобраться к соседней ложбине, как малая уже меня будит, и я наших предупреждаю, кто в карауле стоит. Жаль, что Зайка у нас такая одна, а то бы и днём ничего не боялись бы.

Днём мы, разбившись на тройки, разбредаемся в разные стороны. Тут четыре тушкатки нужны по-хорошему. Но и так мы справляемся. Шестилапого волка на троих одолеть не проблема. Всякий, кто до Суши добрался — богатырь, что долями, что опытом. Главное: ходоку на глаза не попасться, когда его встретишь. Этих мы постоянно высматриваем вдали, поднимаясь нет-нет на вершины холмов. И пока что отводит Единый беду. Лишь единожды довелось разглядеть великана, куда-то бредущего в десятке-другом вёрст от нас.

Ну а ищем мы норы. Бон — пятую, я — четвёртую, а огромный широколицый землянин по имени Краж со своим треугольником на лбу — вторую. Мы специально поделились так, чтобы в каждой тройке сошлись люди с разным количеством лучей. Так мы больше нор найти сможем.

И хитрость работает. На четвёртый день, когда, обследовав окрестности лагеря на пару десятков вёрст во все стороны, мы перебрались на новое место, первый же выход принёс находку второй норы. Серый ромб подвернулся той тройке, где с Никитой и Флердом ходил лорд-археец. Ему туда и нырять.

Только с кем? Помимо Джафара, в отряде ещё два человека с первым лучом на лбу. По договорённости, нашедший нору сам выбирает себе напарника для её закрытия. Из кандидатов у лорда: здоровяк Краж, служивший в городской страже, какого-то мне неизвестного полиса, и Дерман, с его слов промышлявший, то этим, то тем, то другим, до того, как вступить на Путь. Чернобровый даже проводником успел походить возле Выхода с Земли. А по говору, так бандюга-бандюгой. Но бандит он удачливый, раз до Суши добрался. А ещё поумнее, чем здоровяк и уж точно не менее ловкий. Ловкость в Бездне важна.

Но Джафар выбрал Кража. И причина такого решения лорда понятна. В отличие от имевшего сразу два боевых дара Дермана, здоровяк-стражник — бездарь. Из него, если вдруг неудача, выйдет менее опасный ходок.

* * *

В тот раз Бездна вернула обоих людьми. Джафар смог разглядеть суть загадки, и в отряде теперь двое с ромбами. А ещё новичок. Дядька с парой мечей, с длинным луком, но без рюкзака по имени Рохус первый луч уже взял. Вот и Дерману пара. Хотя, может, Дрог свою треугольную нору отыщет и тоже раскрасит свой лоб.

Бродим дальше. Холмы вокруг нового лагеря — ещё большая сушь, чем окрестности ямы массахов. Тот родник, у которого нынче ночуем — единственный источник воды на десятки вёрст во все стороны. Оттого здесь и пусто — ни крупных зверей, ни зверолюдов из местных. Зайка тут никогда не бывала. Мёртвый край. Но для нор — то, что надо. Нашли третью. Теперь Кражу с Джафаром ещё один нужен с звездой в три луча.

Пара дней — и отправимся дальше. За седмицу в отряде я отоспался, отъелся. С людьми хорошо, безопасно. Даже Зайка привыкла и уже не дрожит, находясь среди идунов, которых, как я теперь знаю, её племя считает любимцами Матери-Ночи. И понятно — мы слишком сильны и умны. Живём долго-долго, приходим откуда-то, куда-то уходим, лучи собираем в невидимых норах. Мы странные и, что уж там, очень страшные. Только люди способны убить злого зверя. И ещё мы в ходоков превращаемся.

Чуть получше освоив наш язык, Зайка, которую звали на самом деле вовсе не Зайкой, а Шушей, рассказала мне, как погибла её семья. Виноват человек. В тот злосчастный день отец Зайки не успел замаскировать вход в их нору, слишком поздно добежав до неё, удирая от появившихся в окрестностях дома тушкатов идуна с ходоком. Последний, убегая от первого, заметил на своём пути нору и решил в ней укрыться от великана. Помешать ему ушастики не могли. Идун шмыгнул внутрь, и видевший это ходок принялся разрывать лаз.

Плохо, но не смертельно. На такой случай у тушкатов был предусмотрен путь отступления — выходящий на противоположную сторону холма отнорок. Если бы удача не отвернулась от них, зверолюды смогли бы удрать. Но, увы — поднятый ходоком шум привлёк внимание волка.

Злые звери не боятся не обращающих на них внимания великанов. Наоборот, частенько сопровождают ходоков, отлавливая животных, которых тот ненароком спугнёт. Волк крутился поблизости и, когда гигант бросился в погоню за человеком, немедля смекнул, что шумит великан неспроста.

Тот злой зверь, судя по всему, наблюдал за потугами разрывающего нору ходока с вершины холма, так как сразу заметил, выбирающихся наружу с другой стороны тушкатов и бросился к отнорку. Отца сцапал первым. Затем догнал мать. Зайке просто повезло, что явившийся тут же на шум ходок, выбирая добычу, предпочёл ей её братишек. Пока зверь и гигант убивали родню зайки, та сумела удрать в суматохе. Это было за день до того, как мы встретились.

Ходоков, кстати, не интересуют, ни звери, ни трупы разумных. Если удастся поймать зверолюда живым, великан его слопает. Если сам же, к примеру, случайно раздавит беднягу ногой, то, забыв про него, пойдёт дальше. И с людьми то же самое. Тот идун, что подставил семейство тушкатов, скорее всего нашёл свою смерть под обвалившимся сводом норы. Зайка после возвращалась на место трагедии. Раз ходок ушёл от холма, значит человек мёртв. Иначе бы великан так и рылся бы там до победного.

Ходоки в этом деле упёрты до нельзя. Бон рассказывал, что в каких-то других краях великан как-то загнал их в пещеру. До людей не имевшему нужных даров гиганту было никак не добраться, так он просто уселся у выхода и сидел там пока осознавший отсутствие других вариантов народ не выскочил наружу и не прикончил его.

Ходока убить можно. Вопрос только в цене. Всё зависит от имеющихся у великана даров. С бездарем и парой человек можно справиться, а бывают такие чудовища, что и весь наш отряд перебьют без проблем. Тут пойди угадай, что у гада в загашнике. Ходоки свои способности зачастую не пользуют, пока с человеком не столкнутся. Схватка с ними каждый раз большой риск.

Даже пустолобый ходок, которому только одна способность доступна, может оказаться невероятно опасным. Одиночные дары у вступивших на Путь не редкость. Причём, чаще они боевые, чем нет. А вдруг двушка? Тогда, что прикажите делать?

Хотя, конечно, количество лучей на лбу ходока тоже важно. Чем их больше, тем хуже. Тут уж, как повезёт — многое от удачи зависит. Ведь дары ходока тебе известны заранее, если только это кто-то из тех, кого ты человеком знал прежде.

Огради меня, Единый, от встречи с кем-то из моих товарищей по отряду Ло в обличии ходока. И дело тут даже не в грусти, какая охватит меня. Среди наших нет бездарей. Даже Валя из не обладавшего боевыми дарами лекаря, не пройдя испытание Бездны, превратится в неубиваемого великана, у которого раны будут затягиваться быстрее, чем ты их наносишь. Чур меня чур, с таким в бой вступить. Лучше уж странствовать по Суши без бобов и семян, чем с такими чудовищами сражаться.

Но то Сушь и странствия. Кабы в Бездну тут лезть не требовалось… Но, увы — без походов туда здесь никак. А в Бездне без бобов шибко тяжко. Некоторые испытания без них и совсем не пройти. И потому ходоков всё же приходится людям бить время от времени. И не только подранков, придавленных скалами. То охота особая, к которой по-хорошему долго готовиться надо. К сожалению, чаще бывает иначе, и времени на подготовку нет вовсе. Нам вот именно такой случай и выпал.

* * *

— Баба! Баба!

— Что баба? — не понял, белобрысого Флерд.

Я в таком же недоумении уставился на сбегающего к нам по склону холма Хэла. Сегодня их тройка чутка припозднилась. Остальные уже все давно в лагере.

— Пустолобую бабу нашли? — взлетела вверх бровь Дермана. — Да ладно…

— Лучше! — выкрикнул, спешащий за Хэлом Крамор, смахнув пот с трёхлучевой звезды на лбу. — Пустолобый ходок.

— Ходок-баба? — оживился Бон.

Гурь с Никитой тоже довольно заохали. А вот я не пойму пока, в чём тут радость.

— Чё? Прям с сиськами? — схватил Хэла за руку Дерман.

— Кто о чём, а мельник всегда о муке, — хохотнул белобрысый. — В ней всего два десятка локтей. Надо брать.

Последнее было обращено уже к Бону.

— Силой брать? — кровожадно осклабился Дерман. — Не, не мой размер. Крупных баб Творец создал для работы. Для утех лучше мелкие.

— С пустым лбом, говоришь… — не обратил внимания предводитель отряда на сальную шутку. — И баба… Бобов так-то мало осталось уже, — пробормотал он задумчиво. — Да и семян…

Бон осёкся и, кинув на меня быстрый взгляд, поспешно продолжил фразу.

— Семян вовсе нет. А ведь могут понадобиться.

— Да осилим! — перебил командира косматый Гурь. — Вон нас сколько народу.

Вот йок! Неужели собрались валить ходока? Не хочу!

— Два десятка локтей — тоже туша приличная, — подложил я язык. — А что баба… Да какая нам разница? Ходок с сиськами всё равно ходоком остаётся.

— А если подумать? — хитро прищурился Хэл.

— Тут в чём дело-то, — принялся объяснять Бон, и мне, и тем, кто, как и я, недовольно нахмурился. — Народ, у кого деньга есть, на Твердь с собой своих зазноб тащит нет-нет. То вы знаете. Раскормят бобами под край — и на Путь. А что норы? В норы своих подруг редко кто гонит. При дарах единицы. Почему думаете на Суши баб мало? Да потому, что доходит одна из пяти в лучшем случае. Повезло нам. Готов ставить зуб, что мы бездарку встретили.

— Разумно звучит, — кивнул Флерд. — Поддержу — такой случай нельзя упускать.

— Далеко она? — уже принял решение Бон.

— Неблизко. Видишь, — кивнул Хэл на прячущуюся за меня Зайку, — даже тушкатка пока не услышала.

— Вы сильно шуметь, — обиженно пискнула Шуша.

— Но уже малость ближе, — успокоил всех Хэл. — Идёт с заката. Пройдёт от нас где-то в десятке вёрст. Перехватим.

— Тогда чего лясы точим? Хабар на скалы — и айда искать подходящее место, где будем валить.

Бон махнул рукой, призывая всех следовать за собой, и устремился к вершине холма, усыпанной каменными обломками.

— Заю оставишь сторожить вещи, — бросил он мне на ходу. — Сам давай с нами. Ты самый шустрый — бегаешь быстро. Будешь приманкой.

Вот йок!

— Но не бойся, — подбодрил меня Бон. — Твоё дело как раз самое безопасное. Пробежишься чутка, приведёшь её куда-надо, и дальше мы сами всё сделаем. Нам не впервой ходоков валить. Если ходок без даров, оно не так уж и сложно.

Самое безопасное… Может, дядька и прав. Я слегка успокоился. Если мне только побегать, а сама схватка уже без меня, то и ладно. Мне уже доводилось играть в догонялки с гигантом. Кабы не дар ветродуя, что был у того ходока, я бы тогда победителем вышел. Да и не стал бы Бон мной рисковать сверх нужного. Я ведь один из четвёрки трёхлучевых. Без меня остальным не войти в Бездну через нужную нору, когда мы её отышем.

— Если только побегать, лук с колчаном тогда тоже оставлю. Будут только мешать.

— Это правильно, — согласился Бон. — Тем более, что против ходоков луки бесполезны. Тут только копья, мечи, топоры. Ну и верёвочка. Без верёвочки в этом деле никак. Хэл у нас мастер — покажет, как надо валить этих гадов.

* * *

Сиськи у великанши имелись. Вот только едва ли настолько огромная и, к тому же, чрезмерно обвисшая грудь могла вызвать желание даже у похотливого Дермана. Может, раньше, в своём прежнем обличии, эта женщина и была привлекательной, но перерождение в ходока слишком сильно раздуло её тело, лишив его былой красоты.

Грузное одутловатое чудище размеренно шагало в половине версты от меня, то взбираясь на очередной холм, то, спустившись с него, полностью исчезая из виду. Идёт по прямой, но покрытой гривой русых волос головой беспрестанно крутит из стороны в сторону, обшаривая взглядом окрестности. Тем не менее, не попасться уродине на глаза не так сложно. Если всё время держаться низин, не заметит, пока не подберёшься вплотную.

Только мне оно не нужно сегодня. Мужики уже выбрали подходящее место для предстоящего боя, и я просто жду, когда баба-ходок окажется напротив меня, чтобы та за мной бежала не наискось, а строго по линии, которая и приведёт её через всего пару вёрст в устроенную Боном засаду.

Две версты для меня — ерунда. Пролечу за десяток минут. Подобрал расстояние так, чтобы весь тот отрыв, что буду изначально иметь, испарился аккурат возле скал, где укрылся народ. Подпущу тварь поближе и в нужный момент нырну в узкую щель между двух каменюк, за которыми ходока ждут товарищи.

Большего от меня и не требуется. Бон уже, пока шли, объяснил, в чём их план. У охотников-предзов есть верёвка, какую ходоку не порвать. Хэл когда-то ловил для земградского зверинца различную живность и умеет швырять верёвочную петлю, как никто. Подловив нужный миг, он на шаге накинет петлю бабе на ногу, и так как другой конец верёвки будет крепко примотан к здоровенному камню, та обязательно шлёпнется.

Тут-то мужики всем скопом и кинутся на упавшую великаншу. У ходоков самое слабое место — шея, и пока чудище стоит на ногах до неё достать сложно. Даже у этой, мелковатой на фоне других ходоков страшилы, плечи заканчиваются на высоте трёх моих ростов. Тут не допрыгнешь. Метать если только.

Эх, дары мои дары… Не будь Сушь глухим местом, я бы эту надутую тётку в один миг изрубил бы в капусту. Не такая уж она и огромная. Мне зверей куда больших размеров убивать приходилось. И то звери — у них когти, зубы, толстенная шкура. Любому хозяину леса тупая страшила и близко не ровня. У ходоков ведь всех сильных сторон: невозможность устать, да живучесть особая — раны быстро затягиваются. Ну и нюх ещё, каким они человека находят, хоть в землю заройся, хоть подкрадись против ветра. Только тот ограничен полусотней шагов, так что так себе преимущество, слабенькое.

Если правы Бон с Хэлом, и баба даров не имеет, то мы с ней справимся с лёгкостью. Вот сейчас ещё чуть подойдёт… Ещё чуть… Ещё малость… Достаточно.

Я запрыгнул на камень, за которым сидел и со всей силы выкрикнул:

— Эй! Толстуха! Я здесь!

Слух у бабы хороший. Резко повернулась на звук, нашла меня взглядом и, ни секунды не думая, на всей доступной ей скорости рванула ко мне. Пойдёт. Не так уж она и быстра. На короткой дистанции я запросто обгоню эту тушу. Презрительно фыркнув, я соскочил с камня и неторопливо потрусил вниз по склону холма. На крючок подцепили — теперь не сорвётся. Теперь моя задача: постепенно подпускать её всё ближе и ближе к себе.

Один холм, второй, третий, пятый. И с каждой вершины бросаю взгляд за спину. Три сотни шагов, две, одна. Не, пожалуй, разрыв чересчур быстро тает. Немного ускорился, чтобы тётка ко мне приближалась помедленнее. Пока не чудит — бежит, тряся сиськами, и никаких тебе фокусов. Мне ведь не только в засаду бабень привести, но и дар её выведать нужно, коли тот у страшилы есть. Так-то шанс мал, но вдруг всё-таки наши ошиблись?

Пока не понять. Сейчас знаю только, что издали она ничем швыряться не может. Огонь, воздух, лёд в спину мне не летит. Внезапно подумал о том, что окажись у страшилы тот же дар ветродуя, но только на двушке, и вся моя ловкость ничем не смогла бы помочь. От воздушного молота увернуться никак. Или он на полсотни шагов всего бьёт? Про эту способность мне мало известно.

Впрочем, у ходоков все дары по-другому работают. Лучше думать о том, что шанс встретить деваху с таким мощным даром один к многим тысячам. Не ссы, Китя, нет у неё ничего. Уж воздушного молота точно.

Так… Нужный мне холм приближается. Пора замедляться. Сбрасываю скорость и тут же слышу за спиной довольное урчание. Подпускаю поближе, спускаюсь по склону, и вот под ногами уже дно последней перед местом засады ложбины.

Быстрый взгляд за спину. Ну и рожа. Оскаленный, чересчур большой рот полон жёлтых зубов. Выпученные глаза сияют радостью. Те полсотни шагов, что нас разделяли секунду назад, начинают стремительно таять. Ещё ближе, ещё. Начинаю подъём. Вроде верно всё рассчитал. Вон заветная щель. Сейчас юркну туда — и привет.

Но толстуха никак не поймёт, что её просто дразнят. Ей кажется, что она вот-вот сцапает наконец-таки выдохшуюся добычу. В жутких звуках, вырывающихся из пасти страшилы, слышно ликование. Ага, щаз! У меня так-то боб даже есть. Бон подкинул один. В любой миг проглочу и рвану во всю прыть. Только рано. И так сил хватает.

Я у скал. Обернулся в последний раз. Давай, тётя, хватай меня. И едва ко мне устремляется пухлая лапа, ныряю в расщелину. В этом месте огромные камни навалены густо. На ту сторону холма ходоку путь лишь поверху. Пока будет перелезать, оторвусь, а за скалами мужики уже ждут «красотулю». И больше всех ждёт ловец-Хэл со своею петелькой.

Юркой мышкой промчался сквозь лаз и, не пытаясь найти взглядом притаившихся где-то поблизости мужиков, рванул дальше. У меня только нож из оружия — я им здесь не помощник. Спущусь вниз, перебегу к соседнему холму, поднимусь на него и с вершины уже буду наблюдать за сражением.

— Берегись!

Прилетевший из-за спины выкрик настиг меня на конце спуска. Кажись, началось. К кому обращено предостережение я не понял — едва ли ко мне — но на всякий случай рванул вперёд со всех ног.

Ёженьки… Надо было не ускоряться, а назад поворачивать. Но кто же знал? Едва не раздавив меня, на то место, где я был миг назад, с неба рухнула баба-ходок. Земля вздрогнула. Я еле удержался на ногах. Но всё же удержался и продолжил нестись во всю прыть. Позади разочарованно промычали, и этот мерзостный звук тут же сменился гулкой поступью великанши.

Вот йок! Всё-таки одарённая! Йокова попрыгунья! И чего сразу не показала, чего умеет, проклятая жаба? Тьфу… Понятно чего — у неё просто не было повода. Зачем куда-то сигать, если и так с каждым шагом настигаешь добычу?

Шутки кончились. Теперь никаких поддавков. Оторвусь посильнее и начну по широкой дуге возвращаться назад. Именно по широкой, чтобы на крутом развороте перехватить не смогла. Если всё время держать её позади себя…

— Эй! Куда! Давай сюда, тварь! А ну поворачивай! Мы здесь!

Фух… Народ на себя ходока переманивает. Засада забыта — теперь уже не до неё — мужики готовы сойтись с чудищем в схватке: сила на силу. Вернее, размеры, вес, сила на силу, оружие, ловкость. Толпой точно справятся.

Вот, зараза! Не клюнула. Ей сначала меня подавай. Я так ей понравился, что толстуха не хочет от меня даже взгляд отводить. Я на холм, и она за мной. Я ужом среди скал — тут обломки пореже рассыпаны — и баба следом меж валунов скачет. Оторвался на спуске, в ложбине ещё пуще рванул, увеличивая разделяющее нас расстояние, и нате вам новый прыжок. Миг — и страшила опять от меня в трёх шагах. Начинай всё по новой.

Да уж… Дашь тут круг, когда эта «красотка» на пятках висит. Попытаться что ли резко броситься в сторону и потом как-нибудь мимо неё проскочить? Мне бы только назад повернуть, а уж там, к мужикам приведу — те помогут от прилипалы избавиться.

Нет, рискованно слишком. Оставляю на крайний случай, а пока ещё чуть побегаем. Не может же она без продыху так скакать? У всякого дара конец имеется. Найду его — и, считай, победил. Тем более, что на поиски времени много. Страшила даже с прыжками меня не догонит. Вот проглочу сейчас боб, и ещё пару вёрст смогу лётом лететь.

И лечу. За десяток минут нашей гонки баба прыгнула трижды. Каждый раз сокращает отрыв, когда тот появляется. Вот же хитрая жаба! Понимает, что, сиганув слишком рано и перелетев меня, она этим ничего не добьётся. Я просто поменяю направление бегства, и все дела.

А ведь такой прыжок решил бы мою проблему. Развернувшись, проскочил бы под летящей уродиной — и можно бежать к своим. Куда там. Дылда не умеет менять длину и высоту своих скачков. Дар толкает её каждый раз по одной и той же дуге, на одно и то же расстояние. И она это знает. Не настолько толстуха тупа, чтобы не понимать, что самим прыжком поймать меня не получится. Он ей служит лишь способом не отстать от добычи. В отличии от того ветродуя, этот более низкий и толстый ходок слишком медленно бегает, так что разницу в скорости восполняет прыжками.

Время мчится. Мы тоже. Потихоньку забираю левее. Боб съеден. Где между холмов пробегаю, где взбираюсь наверх. Уже понял, что россыпи скал, если те покучнее навалены, мне дают преимущество. Если холм почти гол, на него я не лезу, если густо усыпан обломками, туда стоит подняться.

Половину петли уже сделал. Ещё пара минут, и начну возвращаться назад. План работает. Баба давненько не прыгала. Видно, дар-таки кончился. Восстановит до срока, или я победил в этой гонке? Оглянулся. Прилично отстала. Можно смело дугу резче гнуть.

Йок! Смотрел бы лучше под ноги, Китя! Споткнулся. И ведь на ровном месте, считай. Поднимаюсь…

Ох… Нога! Подвернул! Бежать можно, но про прежнюю прыть нет и речи. Это всё… Теперь точно догонит без всяких прыжков. А мои далеко. Что же делать?! Только прятаться. Где? Я как раз у вершины очередного холма. Но тут негде укрыться. Каменюки торчат не так близко друг к другу, чтобы между ними нашлась подходящая щель. А что дальше?

Поднявшись, поспешно оглядываю округу. Уже что-то. Один из соседних холмов покрыт сверху особенно высоким и густым скальным гребнем. До него я успею доковылять, но на этом и всё. Не свезёт найти каверну между камней, где меня ходоку не достать — считай, крышка.

Вот дурак… Надо было рискнуть и попробовать проскочить мимо бабы ещё в самой первой ложбине. Глядишь, смог бы от лап увернуться. Хотел, чтобы наверняка всё, чтобы всё безопасно, а про подлянки, которые злая судьба очень любит подкладывать в самый неподходящий момент, позабыл. Вот тебе и расплата за твою осторожность. Возомнил себя колдуном, у которого всегда все расчеты верны. Ты не Ло. Ох, не Ло…

Через боль, стиснув зубы до скрежета, кое-как доскакал до выбранного холма и, помогая себе руками, попёр вверх по склону. Попрыгунья всё ближе — уже топчет ложбину огромными лапами. Так, поднялся. Что дальше?

Каменюки, высотой почти в три моих роста, идут сплошной стеной. Зазоры между ними настолько малы, что мне туда не протиснутся. Бросаюсь влево. Огибая завал, ищу подходящую щель. Нет, нет, нет… Таких цельных скал ещё тут не встречал. Словно кружу вокруг основания башни.

Есть! Проход меж камней, куда можно протиснуться. Человеку, не ходоку. Без раздумий ныряю туда.

Ёженьки… Да завал внутри пуст. Целый зал уместился меж скал. Хоть живи здесь. И свет есть — сквозь щели сочится — и воздух не затхлый, хотя разный зверь тут бывал, что понятно по разнообразным следам и разбросанным по каменистому полу обглоданным косточкам.

Но открыть рот в удивлении заставило меня вовсе не это. Здоровенная, упирающаяся верхним лучом в свод пещеры крестовая звезда занимала собой всё пространство спасшего меня зала.

А я точно спасён. Толстой бабе в ведущий сюда узкий лаз не протиснуться. Вот свезло, так свезло. Неудачу с ногой мне Единый возместил ещё большей удачей. Если Бон не дождётся меня и поведёт мужиков по нашему с попрыгуньей следу — а он точно так сделает — очень скоро отряд будет здесь. Ходочихе хана!

Помянул. Под гигантскими босыми ступнями скрежещут мелкие камушки. Она здесь. В щель просовывается пухлая лапа. Отпрыгиваю от входа вглубь зала. Прямо сквозь звезду проскочил. Сейчас можно. Без троих спутников ненароком не попасть в Бездну. Но спутники есть, и, уверен, что мне так и так предстоит закрывать эту нору.

Пальцы, длиною в мой локоть, растопыренной пятернёй тянутся ко мне, но не могут достать. Попрыгунья улеглась возле входа в пещеру на землю и, пригнув к плечу голову, заглядывает внутрь единственным глазом, который мне видно отсюда. От натуги тот выпучен. Великанша силится до меня дотянуться, но её руке не хватает длины.

Вот упёртая. Ясно же, что улизнувшую из-под носа добычу достать не получится. Но нет — тянет и тянет свою пухлую руку ко мне. Даже язык от усердия вытащила. Какой же он мерзкий. Мычит что-то, тужится. Уже минут пять пол пещеры ногтями скребёт. Был бы меч у меня, обрубил бы сейчас к йоку пальцы тупице.

Ох! Чего это с ней? Великанша внезапно задёргалась. Рука чудища судорожно мечется по каменному залу. Не то стон, не то хрип наполняется бульканьем. Баба, вроде, пытается встать, но застрявшая в щели лапа не пускает её.

— Бей! Ещё! Коли!

Заслонявшая мне обзор через верхний край лаза башка великанши откинулась в сторону. Бон не стал меня долго ждать! Они бросились следом за нами уже через пару-другую минут. Как удачно… Кровь, залившая шею гиганта, стекает потоками на продолжающее дёргаться плечо огромной толстухи. Это всё. Там не шея, а месиво. В ней торчат сразу несколько копий. Топоры и мечи опускаются на податливую плоть один за одним.

— Мелкий, жив там? — доносится до меня голос Хэла.

— А как же! — ору в ответ весело.

— Как удачно ты её уложил мордой в землю. Даже валить не пришлось.

И он прав. Я везунчик. Это они ещё не знают, насколько удачно всё вышло. Как же вовремя я подвернул всё же ногу… Не иначе Единый вмешался. А значит…

Внезапно меня осенило. Ох, ёженьки… Это, что получается? Получается, я и мой Путь угодны Творцу. А раз так, то и замысел Ло ему тоже угоден. Мы ведь делаем общее дело.

Держись, Тишка! Я найду тебя! Найду и спасу. А ещё… Ещё я обязательно доведу колдуна до Вершины. Единый поможет. Мы справимся.

Но это всё в будущем. Сейчас меня снова ждёт Бездна.

Content

Андрей Рымин
Бездарыш

Ло 1

Глава первая Самые хитрые

Гах Юж Кон

Ло 2

Глава вторая Йокова Сушь!

Ло 3

Глава третья Идуны и ходоки

Ло 4

Глава четвертая Добрый идун

Ло 5

Глава пятая Понять Бездну

Ло 6

Глава шестая От норы до норы

Ло 7

Глава седьмая Про доверие

Ло 8

Глава восьмая Первый закон Суши

Ло 9

Глава девятая Кто чего стоит

Ло 10

Глава десятая Единый поможет!