Ольга Которова

Коллекционер

Глава 1

Стоя возле широкого окна, разглядываю улицу с высоты пятого этажа, сложив руки за спиной. Внимательно всматриваюсь, как по оживленной дороге туда-сюда ездят машины, а люди спешат на работу, и никто из них даже не догадывается, что сейчас происходит в этой квартире.

Глубоко вдохнув, чувствую, как мои легкие наполняет воздух, пропитанный женскими сладкими духами, нежно обволакивая все внутри, а тело уже предвкушает то, что должно произойти совсем скоро.

Сделав небольшой шаг назад от окна, разворачиваюсь, и теперь всем моим вниманием завладевает красивая шатенка, которая сидит, привязанная к стулу, в центре комнаты. Глаза девушки наполнены ужасом, а я уже предвкушаю и в ярких картинках в своей голове расписываю, что с ней скоро сделаю. Мое тело наполняет волнение и дрожь, от которых потеют ладони. А губы сами по себе расходятся в довольной улыбке. Эта комната просто пропиталась ароматом страха и ужаса, который был так сладок. О-о… Для меня этот запах, как для ребенка вкус сладкой ваты. Как я только десять лет прожил без всего этого, но сейчас, спустя так много времени, дал себе зеленый свет, и теперь меня уже никто не остановит. На одно мгновение прикрываю глаза и веду носом, глубоко вдыхая и наполняя легкие этим прекрасным ароматом, предвещающим смерть. Мой слух улавливает жалобное мычание девушки, которая уже не трепеталась на стуле, словно испуганный ягненок, а покорно сидела и с гулким биением сердца ждала своей участи.

– Как же я скучал по тебе, моя Мари! – Из моего рта вырывается гортанный шепот, и я распахиваю веки, растягивая губы еще шире в улыбке, а девушка тут же ерзает и что-то снова мычит, только уже сильнее, но через скотч, что приклеен к ее губам, ничего не разобрать, да мне и не нужно.

– А ты сильнее, чем та, прежняя, которая была до тебя.

Я делаю несколько широких шагов вперед, оказываясь рядом с жертвой. Протягиваю руку в перчатке и пальцами провожу по нежному девичьему лицу, из-за чего девушка тут же вздрагивает и пытается отклониться, но у нее не получается это сделать. И остается только негромко мычать и умолять меня взглядом отпустить ее. Из больших красивых голубых глаз стекают крупные слезинки, отчего тушь растекается по щекам некрасивыми черными дорожками.

– Ну-ну, не нужно плакать и портить свое красивое личико, – шепчу, немного склоняясь, и пальцами вытираю с ее щек соленые слезы.

Эта девушка, оказывается, и правда сильнее той, предыдущей, которая была до нее. Я всегда умел правильно рассчитывать дозу, чтобы мои «куклы» не проснулись раньше времени, но сегодня все было иначе и мне стоило поторопиться, чтобы не произошло еще каких-нибудь эксцессов.

Неспешно обхожу девушку, вытягивая свою руку, касаясь распущенных волос и пропуская пряди между своих пальцев. Остановившись позади нее, достаю из кармана ветровки темно-оливковый галстук, под цвет ее платья, которое я заранее приготовил, но это будет позже, а сейчас самое волнительное…

Я расширяю узел галстука и накидываю на тонкую шею девушки, жертва тут же дергается и мотает головой, пытаясь вырваться, только вот никуда она не сможет деться от своей судьбы, которую приготовил для нее. Когда ты полностью по рукам и ногам привязан к стулу, то вырваться уже не удастся. В моей груди сильно бьется сердце, а руки дрожат от предвкушения. Мне уже не терпится сдавить галстук сильнее на этой красивой тонкой шее.

В небольшой магнитоле, которую я всегда приношу с собой на «дело», разносится по комнате приятный голос Фрэнка Синатры. Я делаю неглубокий вдох и чуть слышно пою, повторяя слова:

– Regrets? I've had a few,

But then again, too few to mention.

I did what I had to do

And saw it through without exemption.

И стоит вырваться последнему слову из моего рта, как я тут же дергаю удавку на себя, прикрывая глаза и глубоко вдыхая этот сладкий аромат смерти.

Девушка еще несколько секунд пытается хоть что-то изменить, она дергается, мотает головой, но все бесполезно. Делаю глубокий вдох и сильнее прежнего затягиваю удавку на шее. Ее голова еще больше запрокидывается назад, и с удовольствием наблюдаю, как в глазах тухнет огонек жизни и зрачки ее становятся пустыми, взгляд теряет осознанность. Я кожей ощущаю, как жизнь моей «куклы» наполняет меня, и от этого становится на одно мгновение трудно дышать. Это блаженное чувство не передать словами. Мой лоб покрывается мелкими бисеринками пота, и я тут же смахиваю их ладонью. Это чувство превосходства просто великолепно. В этот момент я ощущаю себя богом, не меньше. Тем, кто может решать – жить человеку или умереть.

Обхожу девушку и встаю напротив нее. Позволяю себе несколько секунд любоваться прекрасной картиной, которую нужно непременно дополнить.

Да, такой бессознательной и покорной она нравится мне еще больше. Определенно. Разворачиваюсь к дивану, на котором лежит раскрытый чемоданчик со всеми нужными инструментами, подхожу к нему и, подхватив небольшой целлофановый пакет, убираю в него галстук, а затем беру другой пакет и, надорвав его, достаю оттуда темно-оливковое платье, в цвет галстука. Это платье было сшито на заказ по нужным меркам, чтобы сидело как влитое на жертве. Платье из плотной ткани, длинное, с аккуратными швами. Сбоку запа́х, который соединяется завязками, а в районе груди – красивая брошь в виде цветка орхидеи. Я тщательно подготовился, прежде чем прийти сюда. Долго искал жертву, еще дольше сближался с ней, но это того стоило.

Подхватываю из чемодана канцелярский нож, выдвигаю лезвие и аккуратно прохожусь им по стяжкам, которые держат руки и ноги девушки, сцепленные к стулу. Освободив жертву, подхватываю бедняжку на руки и укладываю ее на ковер, что украшает половину комнаты, опускаюсь на колени. Немного подаюсь вперед и аккуратно снимаю одежду с девушки, вместе с нижним бельем. Сейчас я не спешу. Делаю все тщательно и аккуратно, словно обращаюсь с хрупкой вещью. А когда тело полностью освобождено от одежды, несу все в корзину для грязного белья, что стоит в ванной комнате. В этой квартире я передвигаюсь свободно, был здесь не один раз и знаю, что и где находится. Чувствую себя как дома.

Убираю на место стул, на котором сидела жертва, тот до этого находился в кухне. И бережно одеваю на девушку приготовленное заранее платье. Расчесываю ее длинные волосы, аккуратно их укладывая, приглаживая руками, располагаюсь в ногах, чтобы полюбоваться на свое творение.

Девушка очень красивая. Платье подчеркивает ее тонкую талию и маленькую грудь. Бледное личико аккуратное, носик маленький, губы пухлые, с небольшим оттенок синюшности, а безжизненные глаза, в которых запечатлелся страх, смотрят в потолок.

– Моя Мари, ты прекрасна, – с придыханием проговариваю, пытаясь запечатлеть ее образ в своей голове.

В магнитоле уже сменилась песня на более веселую, и я понимаю, что пора заканчивать. Жаль, не мог с ней побыть побольше, а так этого хотелось. Но у всего есть свой срок.

Снова возвращаюсь к своему чемоданчику, достаю оттуда небольшой секатор с красной ручкой, беру прозрачную баночку с формалином, приготовленную заранее, и приседаю возле девушки, которая покорно лежит на полу. Подхватываю хрупкую ладошку и с интересом рассматриваю ее, думая о том, что у моей красавицы пальцы пианистки. Тонкие и длинные. Но свой интерес останавливаю на большом пальце, что обрамляет тонкое колечко, с маленькими драгоценными камешками, подаренное мной же. Я никогда не экономлю на своих девочках. Всегда дарю им что-то, чтобы порадовать. Ведь их улыбки для меня дорогого стоят.

Немного оттопырив палец в сторону, подношу лезвие секатора и обхватываю им сустав, где проксимальная фаланга сцепляется с пястной костью, и резко нажимаю на ручки секатора. В комнате раздается хруст костей, и через секунду большой палец девушки отсоединяется от кисти. Подхватываю «добычу», аккуратно погружаю в раствор и закрываю крышкой банку, обратно приложив руку к телу девушки, и встаю на ноги.

Обернувшись в сторону окна, немного приподнимаю банку, чтобы полюбоваться на палец, что плавает в формалине. Лучики яркого солнца попадают на жидкость, и кажется, что палец даже как-то сверкает, отчего у меня настроение еще больше поднимается.

Закрыв чемоданчик, предварительно убрав туда небольшой магнитофон, я еще раз смотрю на девушку, которая лежит на полу. Очень жаль с ней прощаться, но другого пути нет. Накинув на голову капюшон черной ветровки, подхожу к входной двери. Смотрю в глазок, убеждаясь, что на лестничной площадке никого нет, и выхожу из квартиры, захлопнув за собой дверь. Выйдя из подъезда дома, спешу в сторону длинной аллеи. На улице много народу, но никто не обращает на меня никакого внимания. Все заняты собой и своими мыслями, что меня очень радует.

По дороге достаю свой смартфон и, разблокировав его, вхожу в папку под названием «коллекция». Открываю первую фотографию и, быстро ее пролистнув, задерживаюсь на второй. С экрана телефона на меня смотрит девушка, которую я сегодня убил и палец которой сейчас находился в моем чемоданчике. Через пару часов банка с очередным трофеем займет место на полке в коллекции, всегда будет напоминать эту красивую девушку и радовать меня.

Я перелистываю и эту фотографию, и теперь на меня смотрит еще одна девушка – третья жертва, которая пополнит мою коллекцию через две недели. Уже не могу дождаться этого момента. Приближаю на экране телефона ее красивое небольшое ушко с жемчужной сережкой, которое прекрасно впишется в мою коллекцию!

Глава 2

Мила любила ночные дежурства, в отличие от своих коллег, которые сейчас были неразговорчивые, сонные и без капли какого-либо настроения. Ей казалось, что ночью все выглядит под другим углом, да и атмосфера была более располагающая для ее работы. Она стояла в ногах убитой девушки и внимательно осматривала жертву. На той было темно-оливкового цвета платье, Мила помнила, что у ее матери когда-то она видела похожее. Платье отличалось от тех, которые сейчас носят девушки возраста жертвы, оно было старого фасона. Навряд ли молодежь такое сейчас бы надела.

Убитая была похожа на куклу, которую кукольник аккуратно одел, причесал и оставил, чтобы теперь они нашли ее. И это вторая жертва. Первая убитая девушка найдена в таком же темно-оливковом платье, все с той же брошью в виде цветка орхидеи, которая украшала наряд, и так же отрезана одна часть тела: у первой жертвы – мизинец, у этой – большой палец, а на кухне, как и на первом месте преступления, на столе в вазе стоял букет белых орхидей. Что означало: убийца один и тот же. Неужели в их городе завелся серийный маньяк?

– Какая красивая и такая молоденькая. – Прозвучал рядом голос судмедэксперта, который сидел на корточках рядом с трупом. – Мила, это какая по счету?

– Вторая, – тихо ответила она.

Девушка и правда была красивая, а главное – она кого-то напомнила Миле, только вот кого, она так и не смогла понять.

– Жаль, когда убивают таких молодых. Ладно мы, старики, уже пожили свое, а ей бы жить и жить. – Все таким же трагическим голосом ответил судмедэксперт.

Это был мужчина невысокого роста, полноватый, с тоненькими усиками и широкими глазами, которые сейчас оказались красные от недосыпа. Николаю Константиновичу стукнуло шестьдесят семь лет, но он еще трудился в своей профессии и, кажется, не спешил оставлять этот пост. Миле нравилось с ним работать. Он всегда шутил и, наверное, был единственным из всех ее коллег, который пытался не отчаиваться. А еще у него всегда в рабочей сумке лежали пирожки, которые мужчина закупал в соседнем здании от морга, где находилась пекарня, и иногда подкармливал Милу, сетуя на то, что работа следователя для женщины – это неправильно, и, по его мнению, женщина вообще должна сидеть дома, воспитывать детей и варить мужу борщи, а не выезжать на трупы и лицезреть сей ужас.

В коридоре квартиры послышались тяжелые шаги, и через несколько секунд в комнате показался мужчина. Это был начальник оперов и по совместительству бывший муж Милы, с которым они разошлись год назад. Брак их оказался не такой уж долгосрочный. Через два года совместной жизни они развелись.

– Всем привет, – громогласно проговорил Мареев и подошел к бывшей жене.

– Здорово, Федь, – сказал судмедэксперт, а Мила только приветственно кивнула и снова перевела взгляд на жертву.

– Ну, что у нас здесь, Николай Константинович? – обратился он к судмедэксперту.

– А что здесь может быть? Все, как и у первой жертвы. Девушку сначала привязали к стулу, предположительно стяжками, это мы выяснили по отметкам на ее запястьях и щиколотках, затем задушили чем-то нешироким, видите след от странгуляционной борозды? – Мужчина потянулся к шее жертвы, указывая на темный след, четко отпечатавшийся на белоснежной коже. Федор кивнул, давая понять, что увидел. – И нет большого пальца. Его убийца отрезал уже после того, как девушка умерла. Никаких следов полового насилия или избиения нет.

– Она знала своего убийцу и впустила его в квартиру. – Тихо сказала Мила, прижимая к своей груди папку, в которой лежали протоколы. – Поэтому она и заподозрить не могла, что станет очередной жертвой. Николай Константинович, возьмете еще кровь у нее на анализ? Хотя, мне почему-то кажется, что и у нее в крови найдется транквилизаторы, как и у прошлой жертвы.

– Как скажете, госпожа следователь, – отозвался судмедэксперт.

Мила, развернувшись, подошла к окну и посмотрела на улицу. Часы показывали три часа ночи. Дороги практически полностью опустели, только изредка проезжали машины, а людей и вовсе не было.

– У тебя все в порядке? – Раздался голос Федора, которого Мила не сразу заметила позади себя. Засмотревшись в окно, она не услышала, как он подошел.

– Да, все хорошо. – Мила улыбнулась, глядя в отражение стекла на бывшего мужа.

– Когда я в прошлый раз задал тебе этот вопрос, ты через пару часов попала в аварию, а потом решила со мной развестись, – в усмешке Федора послышалась горечь.

Мила устало вздохнула. Ей не нравился этот разговор. Вообще, она не любила разговаривать о своем браке, который продлился недолго, но был не так уж и плох.

– Моя авария никак не связана с нашим разводом.

– Это как посмотреть. Кстати, аллергия-то еще не прошла?

Мила тут же перевела взгляд в отражении стекла на свои руки, скрытые под тонкими кашемировыми перчатками.

– Нет, – покачала она головой.

– Так может к врачу тебе сходить?

– Федь, это уже не в первый раз, и я знаю, что нужно делать. Ты лучше скажи своим парням, чтобы они опросили соседей, нужно выяснить, откуда цветы у жертвы на кухне? Такие же были у первой девушки. Там, кстати, в букете, я видела небольшую открытку, адреса магазина нет, но может как-то удастся его выяснить. А если нам повезет, то и номер заказчика узнаем.

– Хорошо.

Федя еще раз бросил быстрый взгляд на бывшую жену и, развернувшись, вышел из комнаты. А Мила посмотрела на свои ладони в перчатках, которые носила не просто так. От прикосновений руками к другому человеку у Милы возникали видения. Это происходило не всегда, и она не знала, от чего это зависит. И поэтому решила предостеречь себя, в последнее время она их практически не снимала, если только когда приезжала домой. Этот дар у нее появился еще в детстве: будучи ребенком, она не понимала, что с ней происходит, и молчала, в отличие от своего брата-близнеца. Их мать была очень верующим человеком, настолько верующим, что, решив, будто ее сын – посланник Дьявола, сдала того в психиатрическую клинику, где брат находился по сей день. Мила же, которая не призналась, что тоже видит странные картинки, когда прикасается к людям, осталась жить с матерью, которую через два года, после того как та сдала семилетнего сына в психушку, убили. Мила пришла из школы и нашла мать в ванной с открытыми глазами, безжизненно смотрящими в потолок. И вот, после смерти родительницы у девочки дар пропал.

Только потом она узнала, что родительницу убил сосед, после чего обокрал квартиру. Соседа посадили, а над Милой и ее братом взял опеку лучший друг матери, который был сейчас наставником и начальником отдела полиции, где служила Мила. А год назад, когда она попала в аварию, видения повторились. Сначала они были редкими и могли случиться раз в месяц, а вот в последнее время стали чуть ли не постоянными, отчего Мила решила надеть перчатки. Видимо, тонкий кашемир препятствовал проявлению дара, и она могла жить спокойно. Мила ни с кем не делилась своим секретом, даже с братом, который, в отличие от нее, не переставал видеть и мог успешно управлять своими видениями.

– Ну что, я закончил, – позади раздался голос Николая Константиновича, и Мила обернулась.

– Хорошо. – Девушка согласно кивнула и внимательно посмотрела на труп жертвы, решая, дотронуться до нее или нет. Возможно, в работе следователя ее дар может показаться находкой, только вот Мила думала иначе. После того как к ней приходили видения, пусть те были секундными, ей становилось плохо и она долго потом не могла прийти в себя. Вот и сейчас, прежде чем пойти на такой риск, она сперва все как следует обдумала и все же решилась.

Пока Николай Константинович складывал свой рабочий чемодан, Мила быстро, чтобы не передумать, подошла к жертве и присела рядом. Бросив быстрый взгляд на судмедэксперта, дабы убедиться, что до нее нет никакого дела, Мила сняла одну перчатку и слегка коснулась ладони, на которой убийца отрезал палец. Дар не заставил себя долго ждать. Только пришли не видения, а скорее это были чувства, которые испытывала девушка в тот момент, когда сидела, привязанная к стулу. Перед глазами Милы было темно, а вот изнутри ее сковал такой панический ужас, что она не смогла сделать вдох. Ее заколотило, словно в припадке, и она почувствовала, как шею сдавливает удавка. Мигом отдернув руку и резко поднявшись на ноги, Мила схватилась оголенной ладонью, которой еще совсем недавно прикасалась к трупу, за свое горло. В глазах стоял страх, а сердце бешено колотилось. Колени подрагивали, и ей очень хотелось выйти на свежий воздух. Почему-то в носу образовался удушливый запах формалина, а в голове неожиданно всплыла песня Фрэнка Синатры «My way». Эта была, несомненно, популярная песня, и Мила сама не раз ее слышала по радио, но почему она появилась именно в этот момент?

– Милочка, все в порядке? – на нее смотрел Николай Константинович, который, оказывается, заметил ее действия.

– Да. Все хорошо, – хрипло проговорила она.

Мила ощущала себя так, словно проглотила горсть стекла, говорить было больно. Прижимая папку с документами, пытаясь не шататься, она под недоумевающий взгляд судмедэксперта рванула к выходу из квартиры.

Мила буквально бежала по лестнице, отталкивая немногочисленных полицейских, которые столпились на лестничной клетке. Вырвавшись на улицу, она отбежала от подъезда и согнулась пополам, упираясь ладонями в колени. Одна рука так и осталась без перчатки. Мила рвано дышала, легкие жгло. И это было не самое страшное. В прошлый раз, когда по неосторожности дотронулась голой ладонью до трупа, она вообще провалилась в обморок. Очнулась быстро, но вот собрать полностью себя больше суток не могла, и ей казалось, что ее телом управляет не она, а кто-то другой.

Мила много раз искала в интернете людей, которые могли бы обладать похожим даром, но попадались только шарлатаны. А ей хотелось, если и не избавиться от него, то тогда уж научиться хотя бы управлять, как делал это ее брат, чтобы не было вот таких вот приступов.

Кто-то коснулся ее плеча, и девушка резко выпрямилась, оборачиваясь назад. Позади стоял Федор.

– Что с тобой? – бывший муж смотрел на нее с волнением.

– Все нормально. Просто я за целый день ничего не ела, вот и замутило. – Она еще раз глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, от которого стало немного легче.

– Ты точно в порядке? Может тебе домой лучше поехать?

– Федь, какой дом, у меня дежурство еще не закончено. Нужно вон бумажки заполнить. – Она показала ему на папку с документами, которую держала в руке, как и перчатку, а затем снова натянула на руку. Федор внимательно смотрел на ее ладонь, потом поднял взгляд на бывшую жену, и от Милы не укрылось то, что он словно что-то заподозрил, но промолчал.

– Тогда я тебя сам отвезу до отдела. Давай ключи. – Он протянул ладонь, и Мила тут же достала из заднего кармана джинсов брелок с ключами от машины и протянула ему. Ей и правда сейчас лучше не садиться за руль. Руки все еще мелко подрагивали, и она была благодарна Феде за помощь.

– А как же твоя машина? – спросила Мила, уже когда они шли в сторону ее автомобиля.

– Так меня на служебной привезли. Моя на стоянке у отдела осталась, – сказал Федя, нажимая на кнопку брелока, чтобы разблокировать замки в машине.

Заняв место пассажира, Мила пристегнула ремень безопасности и откинулась на спинку сидения, прикрывая глаза. Несмотря на то что она пыталась отдышаться на свежем воздухе, в носу все еще оставался удушливый запах формалина, а почему он возник, она и предположить не могла, как и песня в ее голове. К первой жертве, которая была найдена две недели назад, она тоже прикасалась, только вот видений никаких не возникло. Она просто упала в обморок, тем самым перепугав присутствующих.

– Мил? – рядом раздался голос Федора, который не смотрел на нее, уделив все свое внимание дороге и машине, которую сейчас вел.

– М-м..? – устало промычала она, не открывая глаза.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать? Ты в последнее время какая-то странная ходишь. Словно не в себе. Может у тебя проблемы какие? Так ты скажи, я все решу. Все же не чужие люди друг другу.

– Федь, все хорошо, просто я устала.

– Возьми тогда отпуск, раз устала. Ты у Никонурова – любимая ученица, думаю, он отпустит и слова не скажет.

И Федя был прав. Никонуров Кирилл Геннадьевич числился начальником отдела, в котором служила Мила, он же когда-то был лучшим другом ее матери, и когда той не стало, взял шефство над ней и ее братом.

Глядя на этого сильного мужчину, который только практически и жил работой, вылавливая преступников, но не забывая о своей семье, будучи ребенком, Мила решила, что так же хочет. И после одиннадцатого класса поступила в юридический университет. А потом, после его окончания и успешной стажировки, ее ждало кресло следователя в отделении полиции под руководством Никонурова, где она и работала и по сей день.

– Какой отпуск, Федя? У меня три нераскрытых дела лежит, да еще и этот серийник появился, будь он неладен. Я уверена, что завтра на летучке Кирилл Геннадьевич будет рвать и метать. Мы же не продвинулись ни на шаг, только зарываем себя еще глубже. – Мила, откинувшись на спинку сидения, глядела на дорогу, рассматривая проезжающие мимо здания.

– Мил, мы делаем все, что можем.

– А толку-то от этого? – Сказала она и положила ладонь на ручку двери, придерживаясь, когда машина свернула в сторону отделения полиции.

Возле здания отделения полиции было тихо. Только несколько одиноких служебных машин стояли на парковке. В самом здании полиции тоже было тихо. Мила прошла мимо окошка дежурного и свернула в коридор, где находился ее кабинет. Она перемещалась не так уж быстро. И пусть Федя молчал, она все равно чувствовала его за своей спиной. Ощущала, как он наступает ей на пятки. Мила предполагала, что Федор просто так не оставит ее. Он на какое-то время будет рядом, а когда убедится, что она и правда в порядке, то уйдет.

Несмотря на то что прошел год после того, как они развелись, в отличие от Милы, у Мареева еще оставались к ней чувства, и это было видно невооруженным взглядом. Только сейчас, после двух лет совместной супружеской жизни, Мила понимала, что они как-то слишком быстро сошлись. Федор пришел работать только пять лет назад в их отдел на место начальника оперов. И он отличался от всех мужчин, с кем работала Мила до него. Федор был очень красивым мужчиной. Высокий, накаченный, его темные, практически черные жесткие волосы были всегда немного в растрепанном виде, что придавало ему озорной мальчишеский вид. Аккуратное лицо, с большими прозрачно-голубыми глазами, от которых всегда было трудно оторваться. Они словно притягивали к себе. Аккуратный нос с небольшой горбинкой и квадратный подбородок с ямочкой, которая еще больше придавала ему брутальности. В этом мужчине скрывались противоречивые черты характера, такие как жесткость и даже властность, граничащая с нежностью и заботой. И Мила, как и большинство женщин в их отделе, не справилась со своими чувствами.

В Федора было невозможно не влюбиться. Их взаимные чувства вспыхнули довольно быстро, и после полугода общения они тайком расписались, что стало шоком даже для самой Милы. Она просто не смогла отказаться от этого предложения. Только вот семейная жизнь оказалась не такой хорошей, как о ней говорят. Возможно, если бы у нее и у Федора бо́льшую часть времени не занимала работа, то все бы получилось, только вот у них вышло иначе. За эти два года семейной жизни они практически виделись только на работе. За все это время Мила даже не успела перевести все свои вещи из собственной квартиры, которая ей и брату досталась после смерти матери, в квартиру мужа. Федя многого не знал о Миле, к примеру, что у нее есть брат-близнец, который с детства заперт в психиатрической клинике. Как-то не было времени рассказать об этом, а вот она все знала о своем бывшем муже. Даже о его подружках, с которыми он крутил романы до нее.

Подойдя к двери кабинета, Мила, вставила ключ в замочную скважину и, щелкнув замком, распахнула дверь. Входя в кабинет, она дотронулась до выключателя, и тут же загорелся в помещении яркий свет. Мила подошла к рабочему столу, оставляя папку с документами, и вернулась к вешалке, что находилась при входе, рядом с дверью. Сняла кожаную куртку, вешая ее на крючок, и обернулась к зеркалу, висящему на стене. Смотря на свое отражение, она не узнавала себя. Щеки немного впали, и острые скулы выделялись еще больше. Кожа лица была бледной, под глазами залегли от усталости темные круги, серые глаза, казалось, потеряли оттенок. А короткие волосы цвета темного шоколада растрепались. Приглаживая их ладонью, все еще одетую в перчатку, Мила подумала о том, что хорошо бы было посетить парикмахерскую. Каре, которое она всегда носила, уже отросло, и волосы теперь были непослушными. Их невозможно было уложить и теперь приходилось заделывать в хвост.

– Тебе может чай сделать? Ты какая-то бледная, – тихо проговорил Федя, снимая и свою куртку и вешая ее на вешалку рядом с курткой Милы. – Или кофе?

– Нет, лучше чай сделай, пожалуйста, крепкий и сладкий, там у меня лимон есть. Одну дольку добавь, – проговорила Мила и, обернувшись, прошла по кабинету до своего стола. Выложила из кармана джинсов телефон и, поправив водолазку, одергивая ее вниз, с удовольствием опустилась в кресло.

Мужчина молча кивнул и, подойдя к электрическому чайнику, приподнял крышку, убеждаясь, что в том есть вода. Пока она кипела, Федор в полнейшей тишине приготовил две кружки: в одну из них насыпал две чайные ложки растворимого кофе, а во вторую положил чайный пакетик. Мила же, облокотившись о спинку кресла, смотрела в темноту за окном, где просматривалась часть пустой парковки.

Когда чай был готов, Федя поставил кружку перед Милой и, взяв свою кружку с кофе, расположился на стуле напротив бывшей жены.

– Большое спасибо. – Чуть слышно проговорила Мила и, потянувшись обеими руками к чашке, подхватила ту и стала греть свои озябшие ладони о горячие края. Она полностью уже оправилась от этого непонятного видения, которое принесло ей только противоречивые чувства, но вот на душе все равно оставалась какая-то горечь и страх, что никак не хотели покидать ее. Мила словно чувствовала то, что ощущала жертва в последние секунды своей жизни, и это было ужасно.

В детстве Мила видела только картинки, когда прикасалась к кому-то, и никаких чувств или запахов, а вот сейчас, когда дар проявился после длительного отсутствия, все было иначе.

– Что ты теперь собираешься делать? – разбил тишину Федя, делая глоток кофе.

– Ты о расследовании?

– Угу.

– Ну, во-первых, нам нужно опросить всех соседей, возможно они что-то слышали или видели. На этаже выше живет очень любопытная старушка, я с ней столкнулась, когда на вызов приехала. Так вот, ее как следует нужно опросить. Думаю, она много интересного расскажет. Во-вторых, мне не дают покоя те цветы, что мы нашли в вазе, там была небольшая визитка с логотипом магазина, откуда их доставили, и нам нужно найти этот магазин и узнать кто заказчик: возможно нам повезет, и мы узнаем его имя, но что-то мне подсказывает, что имя у него – как и номер телефона, с которого он звонил и делал заказ, – фальшивое, но все же нам нужно отработать этот момент. Завтра ко мне с утра на допрос придет подруга жертвы, которая обнаружила труп, поговорю с ней, может что-то выясню полезное.

– А по первой жертве у нас ведь ничего? – перебил ее Федор.

– К сожалению, – Мила отрицательно покачала головой. – Этот убийца хорошо за собой подчищает. Словно уже не в первый раз убивает. Ни одного следа. Но то, что здесь работал один и тот же человек, я не сомневаюсь.

– Нужно подать в базу запрос о схожих убийствах, может он и правда не новичок.

– Да, я уже об этом думала, займусь этим завтра.

– Давай я возьму этот пункт на себя, у тебя и так много работы.

– Спасибо.

Мила благодарно улыбнулась. Она и правда зашивалась. В последнее время сутками ночевала в своем кабинете, но так практически и не продвинулась вперед. Были какие-то зацепки, но они, кажется, только стопорили дело.

Федор ушел спустя час, и Мила осталась одна. Она долго сидела в офисном кресле, борясь со своими мыслями, которые постоянно лезли в голову. Сделала себе несколько заметок на завтра касаемо текущих нераскрытых дел и решила, что ей нужно хотя бы немного отдохнуть. Голова раскалывалась. Поднявшись из-за стола, она подошла к шкафу, достала из него подушку, одеяло и бросила всё на кожаный диванчик. Диван был небольшой и для Милы, с ее ростом сто пятьдесят шесть сантиметров, подходил идеально, а вот кто ростом больше ста шестидесяти было бы не особо удобно и пришлось бы сгибать ноги, чтобы расположиться на диване.

Она подошла к двери, провернула ключ в замке, запирая кабинет, и погасила свет. Подойдя к дивану, легла на спину, укутываясь одеялом. В кромешной темноте Мила прислушивалась к тишине, в которой раздавались отдельные звуки: кто-то из ее коллег прошел по коридору, немного шаркая ногами, на улице у одной из машин сработала сигнализация, и кто-то быстро ее отключил. Мила прикрыла глаза, пытаясь справиться с головной болью, но та, казалось, не хотела покидать свою хозяйку. И спустя долгих минут тридцать девушка все же начала проваливаться в сон, но реальность будто не собиралась отступать, и Мила находилась на грани сна и яви, когда почувствовала, что по ее коже пробежался холодок. Это не холод от порыва ветра, скорее, похожий на потусторонний. Несмотря на то что на Миле была надета водолазка и джинсы, а поверх еще и одеяло, ее тело задрожало в ознобе, а по коже пробежались мурашки. Девушка попыталась открыть глаза, но веки словно кто-то склеил, как не слушалось и все тело. Руки и ноги будто парализовало, а внутри мгновенно вспыхнул страх.

Она кожей ощутила, что кто-то стоит рядом с ней и пристально смотрит. Мила пыталась дышать ровно, но из слегка приоткрытого рта вырывалось хрипловатое дыхание, а затем чьи-то холодные пальцы пробежались по ее лицу, скользнули по щеке, опускаясь к скуле, а уха коснулось чужое холодное дыхание. Мила втянула носом воздух, пытаясь не задохнуться от страха. Ей очень хотелось распахнуть глаза или просто пошевелить хотя бы пальцем, но ничего не выходило. И она отчетливо понимала, что не спит и это никакой не сон, а тот, кто стоит рядом, все так же склоняется над ней. Еще никогда такого не происходило, отчего становилось еще страшнее.

Громкий звук машинной сигнализации за окном разрушил этот ужас, и девушка в одно мгновение обрела способность двигаться и, распахнув веки, вскочила с дивана. Отбрасывая на пол одеяло и подбежав к выключателю на стене, она со всего размаха ударила по нему. В кабинете загорелся яркий свет, отчего девушка поморщилась и тут же стала осматривать помещение. Но, кроме нее, никого не было. Ключ все еще торчал в замке, и дверь была заперта изнутри, к ней никто не мог войти. Сердце так сильно стучало, что она ощущала его в районе горла. Мила прикрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение, и приложила ладошку к груди. А когда немного успокоилась, распахнула глаза и прошла к одеялу, которое валялось на полу. Подхватив его, она сделала шаг в сторону дивана и замерла на месте, приоткрыв рот в изумлении.

В глазах мелькнул ужас от увиденного. Она сглотнула тяжелый ком в горле и медленно приблизилась. Бросила на диван одеяло и потянулась к своей подушке, посередине которой лежал лепесток белой орхидеи. Мила подхватила находку, и ее пальцы тут же почувствовали нежную и гладкую поверхность лепестка. Девушка даже к носу его приблизила и вдохнула слегка уловимый сладковатый аромат.

– Как ты сюда попал? – прошептала она и обернулась, чтобы еще раз убедиться, что одна. То, что сейчас происходило, никак не укладывалось в ее голове, а главное – все это до ужаса пугало.

Мила развернулась и тяжело опустилась на диван, не выпуская из рук лепесток и постоянно на него смотря, словно под ее взглядом он мог испариться, но тот был не выдумкой ее уставшего мозга. Лепесток был и правда настоящий.

– Этого просто не может быть. – Все так же полушепотом сказала девушка, а перед глазами вспыхнуло красивое лицо сегодняшней молодой жертвы.

Глава 3

Мила с сочувствием смотрела на девушку, лицо которой было зареванное и опухшее от слез. Та сидела напротив и теребила светло-голубой платочек. Это была Татьяна, лучшая подруга и свидетельница, которая, вернувшись домой, нашла труп своей подруги – второй жертвы, именно к ней вчера прикоснулась Мила.

– Повторите, пожалуйста, все, что вы говорили вчера, – попросила Мила, и девушка, кивнув, вытерла очередную слезу, скатившуюся по щеке, и заговорила.

– Я на месяц уезжала к родителям на север и только вчера вернулась в город. Мы с Галей снимали квартиру, одну на двоих, так дешевле, понимаете. Я, когда в квартиру зашла, думала, ее нет. Свет был везде выключен, а дальняя комната, в которой жила… – Девушка, не договорив, всхлипнула и снова разревелась.

Мила только сильнее стиснула в руке ручку и на одно мгновение прикрыла глаза. Голова раскалывалась, и даже таблетка обезболивающего не помогла. После того как она нашла на подушке лепесток орхидеи, не то, что спать, она просто на диван не могла прилечь. Все еще помнилось: как тело парализовало, хотя сознание работало ясно, и это холодное прикосновение чьих-то ледяных пальцев все еще чувствовалось на щеке. Вспомнив прошедшую ночь, по коже пробежали мурашки, и девушка слегка вздрогнула, но тут же все свое внимание вновь уделила свидетельнице.

Мила терпеливо дождалась, пока поток слез у девушки иссякнет, и та снова продолжит.

– Дверь Галиной комнаты была открыта, – заговорила Таня хрипловатым голосом. – Я думала, что ее нет дома, и не обратила на открытую дверь внимания. Она всегда ее открывала, когда уходила. Я приняла душ, поужинала и решила позвонить подруге, а когда услышала, как ее телефон звонит в спальне, то пошла туда, а там… там… – И снова взрыв слез и рыданий, от которого Мила снова поморщилась. Ей было жаль девушку, что сейчас сидела перед ней, но себя жаль больше. У нее как несколько часов назад закончилось дежурство, она должна уже дома находиться и спать в своей мягкой кровати, но сидела на допросе и терпеливо ждала, когда истерика закончится.

– Скажите, у Гали был молодой человек?

– Нет. – Отрицательно качнула головой девушка.

– Ну, может она с кем-то встречалась или познакомилась, когда вас не было в городе.

– Нет. Понимаете, мы с Галей были как родные сестры. Очень близки, и все друг другу рассказывали. И я точно знаю, что у нее никого не было, а иначе бы она мне рассказала. Галя только два месяца назад рассталась с парнем, и расставание для нее было очень болезненным. Мы каждый день с ней созванивались по видеосвязи, да и просто по смс общались. Я знала ее расписание практически на каждый день.

Мила согласно кивнула.

– Тогда скажите, вы общались с подругой в день, когда приехали домой? Знаете, чем она занималась перед вашим приездом.

Таня задумалась. А через пару секунд согласно кивнула.

– Да. Мы созвонились с ней утром, и она сказала, что пошла по магазинам. Мы с Галей в выходные в клуб собирались, и она пошла купить себе новое платье. А потом все. У меня не было возможности больше ей позвонить.

– Угу. – Мила сделала запись в протоколе допроса. – А во сколько вы ей звонили?

– Сейчас. – Девушка полезла в карман за телефоном, и на минуту в кабинете воцарилась тишина, после которой Таня заговорила вновь: – Я ей звонила в девять утра. Мы с ней разговаривали семнадцать минут, и она уже собиралась выходить из дома.

Мила кивнула.

– А вы не знаете, кто подарил цветы вашей подруге? – спросила следователь, а Таня с удивлением на нее посмотрела.

– Какие цветы?

– Ну как, те, что стояли на кухне в вазе.

– А-а… вы про эти. Совсем про них забыла. Не знаю, – пожала девушка плечами. – Галя мне про них ничего не говорила. Хотя, это было на нее не похоже. Я, когда их увидела, удивилась.

– Почему? Может у нее все же был поклонник, а она вам не хотела говорить?

– Нет, что вы. Галя бы мне точно рассказала. Она вообще была очень открытым, добрым и милым человечком. – Искренне проговорила девушка.

«Добрым и милым человечком», – про себя повторила Мила слова свидетельницы. И все же она была уверена, что жертва находилась в отношениях, только вот Галя по какой-то причине не рассказывала о них своей подруге. Аналогичная ситуация произошла и с первой жертвой. Одинокая девушка, которую нашла в собственной квартире, задушенной, ее мать. На кухне стоял идентичный букет белых орхидей, как и у второй жертвы. И мать покойной утверждала, что ее дочь ни с кем не встречалась, хотя, по словам соседки, та видела не один раз, что к девушке приходил какой-то мужчина. Лица она не запомнила, а самое интересное, даже камеры видеонаблюдения, что висели на подъезде дома, его не засекли. Мужчина очень ловко уклонялся от них, словно знал, где и под каким углом они расположены, чтобы не попасть в объектив.

И только когда допрос закончился и кабинет покинула Татьяна, Мила с облегчением вздохнула и, тихо постанывая, опустила лицо на сложенные на столе руки. В голове проскользнула мысль, что все же стоит остаться в своем кабинете, запереть дверь и поспать хотя бы часик, но, вспомнив, что случилось ночью, Мила все же решила поехать домой. Ей просто необходимо как следует выспаться, принять горячий душ, а завтра снова с утра отправиться на работу. И с этими мыслями девушка поднялась со стула, немного потягиваясь, убрав документы в сейф и заперев его, она вышла из кабинета. В отделении было шумно. По коридорам ходили коллеги и посетители. Пожилая уборщица мыла пол, выйдя на улицу, Мила тут же поморщилась от яркого солнца. Вокруг царила жизнь, и только ей хотелось уединиться как можно скорее. Ее старенькая синяя Mazda 3 дожидалась на стоянке. А стоило приехать домой и подняться в свою квартиру, как Милу хватило только на то, чтобы снять уличную обувь, куртку и, пройдя в гостиную, рухнуть на диван, руками загребая под голову подушку, обнимая ее и мигом проваливаясь в сон.

Звук громкого телефонного звонка вывел девушку из рук Морфея. Первые несколько секунд Мила даже не понимала, где находится и что вообще происходит, но, быстро придя в себя, она приподнялась на локтях, ища источник звука. Свой телефон она нашла в ногах, хотя помнила, что до этого, когда пришла домой, он оставался в заднем кармане ее джинсов. Водолазка немного задралась, оголяя живот, волосы растрепались и теперь были похожи на птичье гнездо. Загладив рукой темные волосы назад, она потянулась за телефоном и, увидев, кто звонит, мигом ответила на звонок.

– Да? – хриплым ото сна голосом произнесла Мила, вслушиваясь в тишину, что была в трубке ее телефона, а затем прозвучал голос.

– Мила, добрый вечер, это Дмитрий Владимирович, – произнес мужчина, и Ардо мигом проснулась.

– Здравствуйте. Что случилось? – тут же спросила она.

Этот мужчина просто так не звонил. Селезнев Дмитрий Владимирович был лечащим врачом ее брата и главврачом психиатрической клиники, в которой находился Саша.

– Пока ничего серьезного не случилось, – успокоил ее мужчина. – Я звоню, чтобы поинтересоваться, как у вас дела? Вы две недели уже не появляетесь у нас, вот и подумал, может случилось что? Вы же знаете, как ваш брат относится к вашему приходу, и то, что вас давно нет, вводит его в беспокойство. Из-за этого он перестал есть, общаться с персоналом, ушел в себя, а в попытках его хоть как-то расшевелить становится агрессивным.

Мила устало вздохнула. Она так сильно погрязла в рабочих делах, что сил хватало на то, чтобы только прийти домой, упасть в кровать и уснуть. Последние две недели были тяжелые, и она не навещала брата, хотя до этого ездила к нему каждую среду вот уже на протяжении больше десятка лет. Они, как-то не сговариваясь, выбрали этот день, когда она обязательно приезжала к нему. А он ее уже ждал, стоя возле окна, и всегда махал, когда девушка шла по недлинной дорожке от ворот к дверям здания.

– Я сегодня приеду, – ответила Мила спустя несколько секунд молчания и посмотрела в окно, где уже стало темнеть.

– Хорошо, я тогда предупрежу персонал.

– Спасибо.

Сбросив вызов, Мила поднялась с дивана и пошла в ванную комнату. Она несколько долгих минут смотрела, как из крана льется вода, а когда подставила под струю ладони, вода была ледяной. Умывшись и почистив зубы, Ардо прошла на кухню и поставила чайник, чтобы заварить себе кофе, а пока тот кипел, переодела свежие джинсы и водолазку, помещая снятую одежду в грязное белье. Джинсы были постоянной и неизменной частью гардероба. Платья и юбки Мила не любила, да их и не водилось в ее шкафу, а вот джинсов, свободных штанов, свитеров и кофт было полно. Она никогда не гналась за модой, носила то, в чем чувствовала себя комфортно.

Причесала немного спутанные волосы, пытаясь их разгладить, и посмотрела на свое отражение в зеркале. Лицо было бледным, щеки немного впали, а под глазами залегли темные круги. Даже после сна отражение в зеркале не стало лучше. В последнее время она даже поесть нормально не успевала, и обычным рационом был кофе или чай и бутерброды. И все это практически на ходу. В редких случаях она заезжала в кафе, чтобы поесть.

Мила вернулась на кухню и заварила растворимый кофе, предварительно добавив две ложки сахара. Грея ладони о кружку, она стояла возле окна и смотрела на двор, где расположилась детская площадка, на которой когда-то они играли с братом. Сейчас же площадка пустовала. На ней редко играли дети, потому что из всех развлечений осталась только разрушенная песочница, две старые скрипучие качели и металлическая горка. А когда-то, в ее детстве, на этой площадке было очень много ребятишек и родителей, которые дожидались своих чад на лавочке, наблюдая за ними, читая книги, газеты или просто общаясь.

Допив кофе, Мила почувствовала бодрость, поставила пустую кружку в раковину. Накинув на себя куртку, она надела уличную обувь, не забыв свои перчатки, которые за последний месяц стали постоянной деталью ее гардероба, вышла на улицу и прошла к машине. Ей повезло, пробок на дороге не было, и Мила быстро добралась до нужного места.

Машина остановилась возле высокого железного забора с широкими воротами, на которых висела табличка с надписью «Психиатрическая клиника». Заглушив мотор, Мила вышла из машины и, подойдя к воротам, нажала кнопку звонка, а уже меньше, чем через минуту из здания главного корпуса вышел невысокий худощавый немного сгорбленный старик, которого Мила прекрасно знала. Мужчина довольно быстро дошел до ворот и при виде девушки улыбнулся беззубой улыбкой.

– Милка, приехала наконец-то, а я все думаю, куда запропастилась, – Проскрежетал мужчина и, открыв ключом большой амбарный замок, что висел на воротах, распахнул их, впуская девушку на территорию.

– Добрый вечер, Михаил Дмитриевич, – Мила ему улыбнулась.

Она помнила еще этого старика с детства, когда с матерью приезжала навещать Сашу в больницу. Здесь практически никто из персонала за все эти годы не поменялся. Даже главврач. Да и само здание психиатрической клиники не изменилось. Раньше это здание было одного из богатых купцов, который во время войны отдал свое поместье под госпиталь, а когда война закончилась, здесь решили сделать психиатрическую клинику. Место было идеальным: вокруг лес, поселений на ближайший десяток километров нет. Тишина. Со временем, вокруг главного корпуса, в котором жили пациенты, сделали несколько небольших корпусов, где на постоянной основе проживал медперсонал клиники.

Мила шла за смотрителем, Михаилом Дмитриевичем, по асфальтированной дорожке мимо деревьев и зеленых клумб, где летом растут цветы, а за ними ухаживают пациенты клиники – один из видов терапии.

Мила подняла голову вверх, и в одном из окон, в которых горел свет, заметила высокую фигуру. Это был ее брат. Он ждал ее. У Милы быстро забилось сердце, а на душе разлился стыд, что она так вот бросила его и не навещала. Работа заняла все ее время.

Войдя внутрь здания, она прошла уже по хорошо знакомому ей длинному коридору с серыми стенами, а когда-то это была идеально белая краска, но со временем потеряла свой цвет.

Саша ждал ее в одной из «игровых» комнат. Брат сидел за столом с книгой в руках. Она безумно по нему соскучилась. Мила знала пациентов в этой клинике практически не хуже медперсонала, что здесь работал. Да и пациенты уже относились к ней как к «своей». Она часто приносила им сладости, а некоторым – игрушки или необходимые вещи, за что ее здесь очень любили.

Подойдя к столу, за которым сидел брат, Мила заметила на его лице улыбку.

– Привет, – произнесла она на выдохе.

Саша поднял на нее свое лицо, и девушка опустилась в кресло напротив. Ей было разрешено намного больше, чем другим посетителям. Мила могла беспроблемно передвигаться по территории и зданию, хотя посторонним это было строго запрещено.

– Привет, – тихо ответил ей Саша и, закрыв книгу, отложил ее в сторону. На нее посмотрели такие же, как и у нее, светло-серые глаза брата. – Наконец-то ты пришла. Я очень скучал. – И от этих слов родного человека стало еще противнее от самой себя.

– Прости, очень много работы, но я бы обязательно приехала, ты же знаешь.

– Знаю, но я переживал.

Мила протянула к нему ладонь в тонкой черной перчатке и, забывшись, погладила брата по небритой щеке.

– Я ужасно скучала, – чуть слышно произнесла она.

Брат же ничего не ответил, а только внимательно посмотрел на ее ладонь, отчего Мила убрала руки на колени. Она не говорила Саше, что у нее стали проявляться видения, которые пропали после смерти матери. Не хотелось признаваться в этом. Сам же Александр не переставал видеть. Каждый раз, когда Мила приезжала его навещать, он рассказывал сестре о своих видениях, когда к кому-то прикасался. Он никогда не отрицал своего дара, в отличие от нее.

И в этот момент у Милы почему-то в голове вспыхнула картинка того дня, когда к ним в квартиру пришел странный дядя и забрал Сашу с собой. После того как мать узнала о способностях сына, она заперла его в комнате и запрещала Миле к нему приближаться, но брат с сестрой были всегда неразлучны, и даже запертая на ключ дверь не помешала этому. Они общались через записки, которые просовывали в щель между дверью и полом. А потом, через несколько дней пришел этот самый странный дядя в черном деловом костюме и с кожаным портфелем. Гость заперся в комнате вместе с братом и о чем-то с ним беседовал несколько часов, и все это время Мила и ее мать сидели в гостиной и ждали. А когда этот самый дядя вышел и держал за руку улыбающегося Сашу, то Мила своим еще детским мозгом поняла: что-то здесь не так.

– Я забираю его, – сказал тогда мужчина, и девчушка вскочила с дивана и хотела уже запротестовать, как мать ее осадила, дернув за руку.

– Мила, пошли с нами. Ты же такая, как я. Признайся, что ты тоже видишь картинки, когда прикасаешься к кому-то, – проговорил брат, и Мила даже хотела согласиться – ей так хотелось быть рядом с братом, но в последний момент она отрицательно покачала головой.

– Нет, ты все врешь, я ничего не вижу. – Стискивая свои маленькие кулачки, сказала девчушка под пристальным взглядом незнакомца. И она еще даже не предполагала, что, соврав, только спасла себя, а иначе сидела бы в этой психиатрической клинике, как брат, и по сей день.

– Почему ты в перчатках? – вывел ее из прошлого голос Александра, и Мила непонимающе посмотрела на брата.

– Что? – переспросила она.

– Почему на тебе перчатки? – повторил свой вопрос Саша, и Мила теперь перевела взгляд на свои ладони, лежащие на коленях, словно их в первый раз видела.

Она молчала, не зная, что ответить. А правду говорить не хотелось. Ни одна живая душа не знала, что с ней происходит в последнее время. Ей казалось, что все держать в себе было куда проще, чем делиться своими проблемами. Только один-единственный Федя заметил, что она изменилась, но вот причину не знал. Мила наконец-то подняла голову и посмотрела на брата, который все это время не сводил с нее своего пристального взгляда, а затем в этих светло-серых умных глазах словно промелькнула догадка, и он заговорил первый, не дав ей ответить.

– Ты теперь видишь, прикасаясь руками, – тихо сказал Александр, а Мила только согласно кивнула. Скрывать этот факт от брата, который до сих пор обладал такой странной силой и мог ей управлять, было бы неправильно. Она и так много от него скрывала. Мила была старше своего брата-близнеца на пятнадцать минут, и даже эта мизерная пропасть времени давала ей понять, что она как старшая сестра должна о нем заботиться и оберегать.

Миле вообще очень сложно с кем-то наладить общий язык или сдружиться. У нее никогда не было подруг. Она закрытый и очень сдержанный человек. Ардо даже удивилась, когда вышла замуж за Федора, он единственный, кому она хоть как-то открылась и быстро нашла контакт.

– Как давно? – задал очередной вопрос брат.

Она устало вздохнула.

– Все началось год назад, когда я попала в аварию, – заговорила Мила. Про аварию она рассказала брату, а вот про девушку, которую увидела на дороге, нет. Вообще, очень странно было то, что Мила единственная, про кого Саша ничего не видел, когда прикасался к сестре. – Но видения случились всего лишь пару раз и опять пропали, а месяц назад они появились снова и теперь бывают очень часто. А перчатки – это как тонкая стена, которая ограждает меня от видений. С ними я могу к кому угодно прикасаться и ничего не увижу.

Мила положила свои ладони на стол. Брат отрицательно покачал головой.

– Почему ты отрицаешь свой дар?

– Потому что он мне не нужен. Ты не понимаешь, когда я вижу прошлое человека, то мне очень становится плохо, да и я не хочу видеть это прошлое. Это как копаться в грязном белье.

– Если бы ты развила дар, то не было бы такого.

– А что, если я не хочу? – немного резко ответила она.

– Ты не уйдешь от своей сути, сестра. Как ты не поймешь – ты и я, мы одинаковые. Возможно, единственные на этой земле, кто обладает таким даром, и ты просто обязана принять эту силу, а не отрицать ее. Рано или поздно, ты все равно сдашься, она победит тебя. – Брат положил свои ладони на руки Милы, которые она разместила перед собой на столе. И от этих слов девушка почему-то разозлилась. Ей не хотелось быть как он. Не нужен был ей этот дар, она только от него страдала. Девушка резко отдернула руки, освобождаясь от ладоней брата.

– Нет! – уверенно произнесла она и даже выпрямилась, чтобы казаться еще увереннее, а Александр на ее заявление только громко рассмеялся.

– Тебе это ничего не напоминает?

– Что? – не поняла Мила.

– Тот день, когда меня забрали, я просил, чтобы ты призналась, что тоже видишь, но ты сказала нет!

– И нисколько об этом не жалею.

– Ты уверена в этом?

– Конечно. А иначе сидела бы здесь с тобой и этими психами взаперти. – Зло вырвалось у нее, и только спустя секунду Мила осознала, что она сказала. – Саш, я не это имела в виду. – Она потянулась к брату рукой, но тот отпрянул. Он бросил злой взгляд на Милу и так резко поднялся со стула, что тот ножками проехался по полу, разнося по помещению противный звук.

– Лучше бы ты не приходила, – зло бросил брат и, развернувшись, пошел на выход из комнаты.

– Саш! – крикнула она, но брат не обернулся, и Мила вздрогнула, когда кто-то дотронулся до ее плеча.

Девушка резко повернулась и увидела перед собой седую старушку. Она ее знала. Эта женщина в свои семьдесят с небольшим застряла в теле шестилетнего ребенка и вела себя соответственно.

– Он ушел, поиграешь со мной? – И женщина протянула Миле потрепанную страшную куклу.

– В следующий раз, хорошо? – улыбнулась она старушке, хотя было сложно это сделать. Внутри клокотала злость на себя и свою несдержанность. Это все нервы и усталость.

– Нет, я хочу сейчас. – Упрямо проговорила та и даже притопнула ножкой.

Мила глубоко вздохнула, давя в себе злость и раздражение.

– Мне сейчас нужно идти, но я обещаю, что когда приду в следующий раз, то обязательно с тобой поиграю и принесу новую куклу, хорошо?

Старушка улыбнулась своим беззубым ртом.

– Правда принесешь куклу?

– Да.

– Тогда хорошо.

Улыбнувшись, Мила обошла женщину и быстро направилась на выход. Попрощавшись с медперсоналом, который встретила по пути к выходу, девушка задержалась на пару секунд у смотрителя, дожидаясь, когда он накинет на себя теплую меховую жилетку, чтобы проводить ее и запереть ворота, и вышла на улицу.

– Что у вас случилась? Ты какая-то расстроенная, – поинтересовался Михаил Дмитриевич, когда они уже прошли половину пути.

– С братом немного поругались.

– Бывает. Он быстро отходит, так что, когда в следующий раз приедешь, он уже все забудет. Сашка любит тебя, постоянно о тебе говорит.

– Я знаю, – тихо произнесла она. – Я тоже его люблю. Он единственный близкий, кто у меня остался.

На прощание Михаил Дмитриевич потрепал ее за плечо, убедив, что все будет хорошо, и Мила села в машину, но не успела она завести мотор, как ее мобильный зазвонил. На дисплее высветилось имя бывшего мужа.

– Алло, – произнесла она, вслушиваясь в тревожный голос Феди.

– Мила, ты где сейчас? Дома?

– Нет, а что?

– Одна из уличных камер видеонаблюдения засекла нашего маньяка.

Глава 4

Мила сидела за столом и внимательно всматривалась в экран ноутбука, разглядывая мужчину, который вышел из подъезда второй жертвы.

– А откуда эта запись? – поинтересовалась она у Федора, который стоял за ее спиной, одной рукой опирался на спинку стула, на котором она сидела, немного склонившись, и тоже рассматривал уже в сотый раз это видео.

– С банкомата, что напротив дома жертвы. Посмотри на поведения убийцы. Он спокоен и знает, где точно расположены камеры на подъезде, вот поэтому они его и не засекли. Прежде чем убить, он все тщательно изучает и только потом действует.

– Ты думаешь, что это он? – Мила приблизилась к экрану и нажала на стоп. Видео показало мужчину сбоку, в полный ракурс. Девушка внимательнее стала рассматривать незнакомца. На экране обозначился лишь силуэт предполагаемого убийцы в ветровке с накинутым капюшоном и в черных джинсах. Незнакомец был высокий со спортивным телосложением. И вроде бы не было в нем ничего примечательного, но Миле вдруг на одно мгновение показалось, что она его знает. Где-то видела похожий силуэт. Хотя… «Таких много ходит по земле, и каждый день можно встретить такого же спортивного мужчину. Даже в нашем отделе полно таких», – тут же мысленно поправила она себя.

– Согласно заключениям судмедэкспертов смерть произошла с девяти утра до одиннадцати. И в промежуток этого времени из подъезда вышли только мамочка с коляской, пожилая пара, бабка и этот тип. А вошел он в дом в восемь утра. Так что он был гостем, а не жителем этого дома. Для полной убедительности, мои ребята прошерстят дом и выяснят весь список жильцов, но я уверен, что он там не живет, – ответил Федор.

Мила же так внимательно всматривалась в мужчину, словно пыталась в нем что-то увидеть, разглядеть, но чем дольше она на него смотрела, тем сильнее понимала, что ничего в этом безликом темном силуэте не найдет.

– Федь, а можешь приблизить его чемодан, – проговорила она и показала пальцем на экран.

Федор же со спинки стула сместил свою руку на подлокотник, приближаясь к Миле, и девушка отчетливо почувствовала его горячее дыхание на своей шее, а в ноздри влетел аромат терпкого одеколона, который до этого она не так сильно ощущала. От такого тесного контакта Мила немного напряглась и попыталась сместиться в сторону, но так, чтобы Федя не заметил. Девушка не испытывала к бывшему мужу ничего, кроме дружеской симпатии, не больше.

– Вот, – сказал он, и Мила снова приблизилась к экрану ноутбука.

Глядя на этот чемодан коричневого цвета, девушка подумала, что похожий она где-то видела. Мало того, трогала его, хотя сразу не могла вспомнить, где и у кого. В ее детстве такие чемоданы были у каждого. А в некоторых семьях по несколько штук. А возможно, все эти совпадения рисует ее уставший мозг.

– Ты что-то нашла? – тихо поинтересовался Федор, все так же близко замерев рядом с бывшей. Мила от его вкрадчивого голоса слегка вздрогнула и отпрянула от ноутбука.

– Нет. – Проговорила она и выпрямилась на стуле, чувствуя, как бывший муж отошел. Немного обойдя стол, Федя присел напротив на стул и закинул ногу на ногу. В руке он крутил какой-то брелок.

– А что с цветами? Не нашли этот магазин, что указан на визитке? – поинтересовалась Мила.

– Нет. Такого в базе не существует. Если бы кроме названия был бы адрес или номер телефона, но ничего. Есть несколько с похожими названиями мы их пробиваем, но пока глухо. Я вот тут подумал, а может это убийца подкинул в букетик визитку, чтобы сбить нас со следа?

– Все возможно, – задумчиво произнесла Мила, постукивая пальцами по столешнице. – А пальчики с визитки сняли?

– Да, но ничего не нашли. Она чиста, как слеза младенца, – ответил Федор, все свое внимание уделяя брелоку, который продолжал крутить в руке.

Мила откинулась на спинку стула и посмотрела в окно, где уже сгустились сумерки. Вспомнился их разговор с братом, и в душу снова ворвалось сожаление о том, что она такая несдержанная. Что на нее нашло? Зачем сорвалась на Саше? Он ведь ждал ее, беспокоился, а она не только променяла на работу единственного близкого человека, но еще и обидела его. Негромкий глухой удар привлек внимание, и Мила обернулась на Федора, который, все это время крутивший в руке брелок, уронил его. Он-то и издал этот звук. Мужчина выпрямился на стуле, убирая предмет в карман джинсов, и обернулся к Миле.

– Мила?

Она посмотрела на него.

– Что?

– Может, сходим поужинать?

Несколько долгих секунд девушка смотрела на него, прокручивая в голове услышанное предложение. Ей сейчас меньше всего хотелось с кем-то идти и проводить время. Хотелось побыть одной. Да и бывший муж, как ей казалось, отнюдь не идеальная компания для ужина. Если для нее это был бы только ужин и ничего больше, то только не для Мареева, который сейчас сидел напротив и смотрел взглядом, наполненным надеждой.

– Федь, давай в следующий раз, – сказала Мила и резко поднялась со стула. – Завтра на летучке нужно будет показать это видео Кириллу Геннадьевичу. Он просил докладывать ему о любых подвижках этого дела.

– Хорошо, – согласился мужчина и тоже поднялся на ноги. Мила бросила быстрый взгляд на Федора, не замечая на его лице расстроенного выражения, из-за чего стало немного легче.

– И скинь, пожалуйста, мне на почту это видео, хочу еще раз дома посмотреть его.

На это Федор ничего не ответил, только согласно кивнул. Попрощавшись, Мила вышла из отделения полиции и поехала домой. Благо ехать недалеко. Несмотря на то что ей удалось немного поспать после дежурства, сейчас она чувствовала себя вымотанной.

***

– Итак, что нам известно об этом убийце? – задал вопрос Кирилл Геннадьевич, сидевший во главе стола, и смотрел на Милу и Федора, расследовавших дело маньяка, на счету которого было две жертвы.

Пока две, и если они ничего не предпримут, то непременно будет и третья. И в этом никто из сидящих в кабинете не сомневался.

– Пока ничего, – тихо ответила Мила.

– Это очень плохо! У нас уже вторая жертва, а мы ничего не знаем. Ну хоть что-то же должно быть известно? – нервно прикрикнул Никонуров. Мила понимала, что на него сверху давят. Серийники давно уже не появлялись, и это может быть громкое дело.

Начальник поднялся со своего места и стал нервно расхаживать по кабинету, заложив руки за спину. Несмотря на свои пятьдесят три года Кирилл Геннадьевич был в прекрасной форме. Да и не выглядел он на свой возраст. Ему максимум лет сорок с небольшим дашь. Высокий, подтянутый, с кубиками пресса на груди и руках. В его черных, как смоль, волосах виднелись седые пряди, но они делали его только солиднее. За всю свою жизнь она не помнила, чтобы он когда-то опускал руки или выглядел слабым. Она росла под его надежным крылом и всегда брала пример. Этот мужчина был образцом для многих сотрудников отдела. На него многие равнялись.

– У нас есть видео. – Тишину кабинета нарушил Федор, и Кирилл Геннадьевич резко остановился, глядя на начальника оперов.

– Какое видео?

– Камера с банкомата засняла, как неизвестный нам мужчина выходит из дома жертвы. И выходил он как раз в промежуток того времени, когда наступила смерть.

– А ну покажи, – приказал Никонуров и снова сел за свой стол.

Федор протянул ему свой телефон с включенным видео. На несколько долгих минут в кабинете воцарилась тишина. После того как Кирилл Геннадьевич несколько раз подряд пересмотрел видео, он поднял голову и взглядом обвел собравшихся сотрудников.

– Ну, во-первых, мы точно не уверены, что это он. Можем только предполагать. Мало ли, этот мужчина мог прийти к кому угодно…

– Это было в промежуток убийства, и у него на голове капюшон, – перебил начальника Федор. – А еще он странно себя ведет… и этот чемодан – кто с таким сейчас ходит?

– Очнись, Федор, в каком ты мире живешь? Ты серьезно? Капюшон на голове – это уже странное поведение? Тогда мы можем посадить полгорода только за то, что они по внешним признакам схожи и носят капюшон. Да даже я подхожу под этот параметр, если, конечно, капюшон накину. Это не показатель, а этот чемодан, да мало ли у кого он есть. Сейчас ведь в моду прошлый век входит, у меня несколько таких на даче на чердаке валяется, и что из этого? Меня тоже в преступники запишем? – Мужчина махнул рукой. – Нет, это видео ничего нам не дает. Мне нужно существенные доказательства. А что по отпечаткам пальцев в квартире?

– Ничего. Все число. Явно работал профессионал. – Это уже ответила Мила.

– Предположим. Если убийца и правда такой уж профессионал, то нам нужно найти других его жертв. Не думаю, что если это первые его жертвы, то он так бы чисто сработал. Подайте запрос в базу, может были подобные случаи.

– Уже, – перебила Мила.

– Хорошо. А между двумя этими жертвами есть какая-то связь?

– Нет. Ничего. Они совершенно из разных семей, никаких общих интересов, друзей. Мы ничего не нашли. Неизвестно, как и где он их находит.

Никонуров, выслушав ответ на свой вопрос, пару секунд смотрел на Милу, а когда та закончила говорить, перевел взгляд в одну точку на стене и на пару минут выпал из реальности, уходя в себя и обдумывая все услышанное. Мила и Федор ждали, пока начальник отдела снова заговорит, а тот только молча сидел и барабанил пальцами по столешнице.

– Вообще, если подумать, то много способов есть, где их найти. Проверяйте качественнее. Может они все сидели на одном сайте знакомств или ходили в одно и то же место, он-то там и нашел их. Проработайте еще всех друзей и знакомых жертв, может среди них найдется тот, кто знает обеих. Понятно?

Мила согласно кивнула и посмотрела на Федора, который сидел, опустив взгляд в свои ладони.

– Значит так, – Кирилл Геннадьевич хлопнул по столу. – Нам нужно составить психологический портрет нашего убийцы, и поэтому, Мила, ты едешь в академию. Там работает некий Стеклов Иван Вадимович, он криминальный психолог, преподает в академии, в которой училась ты.

– Я такого не помню там, – призналась Мила, вспоминая всех своих преподавателей.

– Он там работает всего лишь пару лет как, но очень хороший специалист, уже не раз работал с органами и всегда успешно. Федор, ты со своими орлами найди все похожие дела, вдруг нам повезет. Ну а я попробую сдержать прессу, чтобы не было очередной сенсации, а то они уже начали копать. Стервятники. Всем все ясно?

– Да. – Как-то не особо смело ответили сотрудники и поднялись со своих мест.

– Мила, задержись на пару минут, – попросил Никонуров, и девушка снова опустилась в кресло.

Как только закрылась дверь кабинета, Кирилл Геннадьевич обернулся к Миле.

– Мила, как там Саша? Мне вчера звонил лечащий врач, сказал, что он неважно себя чувствует и что ты уже давно его не навещала. Я сам был у него на той неделе, на этой пока не было времени вырваться, – спросил мужчина. Он стал один из немногих, кто знал о ее брате. Кирилл Геннадьевич был единственным другом семьи, который после того, как мать Милы убили, взял под опеку ее детей.

– Да, в последнее время слишком много работы навалилось и не могла к нему съездить, но вчера была у него. – Она промолчала о том, что они с братом поругались из-за ее же длинного языка.

– Ну, хорошо. Нам нужно чаще его навещать. Саша мне написал список книг, которые хотел почитать. Завтра их ему доставят.

– Спасибо, – тихо сказала Мила.

– За что? Ты же знаешь, что вы мне как родные дети.

– Знаю, – с губ Милы сорвалась благодарная улыбка. Она любила этого мужчину, как если бы он был ее отцом, хотя он и есть ее отец, да, пусть и не родной. Но он многое ей дал, и она в долгу перед ним.

– Ты, кстати, в выходные, надеюсь, приедешь? Лида спрашивала о тебе, она скучает.

Мила снова не смогла сдержать улыбку. Лида была женой Кирилла Геннадьевича и принимала немалое участие в ее воспитании. Эта женщина стала ей второй матерью.

– Да, конечно.

– Отлично. Тогда я ее обрадую.

Припарковавшись возле здания академии, Мила внимательно посмотрела на каменное строение, вспоминая годы своего обучения в этих стенах альма-матер. И эти годы были не такими радужными. У Милы никогда не было в детстве друзей, ими не обзавелась она, обучаясь в академии. Ардо слыла очень закрытым подростком, и идти на контакт, а особенно сближаться с кем-то, ей давалось с трудом, и Мила отдавала свое предпочтение одиночеству.

Устало вздохнув, Ардо вышла из машины и, нажав на брелок, заблокировала дверцы. Потянула за лацканы, поправляя на себе кожаную куртку, и пошла в сторону академии, удивленно глядя на черный Porsche Cayenne, что сверкал при попадании солнечных лучей. Этот автомобиль премиум класса стоял в первом ряду с другими машинами марками BMW, LEXUX, а позади этих иномарок были припаркованы уже не такие респектабельные тачки. Мила прекрасно знала, что первый ряд на стоянке всегда отводился для преподавательских автомобилей.

– Ничего не меняется. – Чуть слышно проговорила девушка и пошла дальше, а стоило ей зайти в двери академии, как в уши сразу же врезался шум голосов и смех. Осмотревшись, она прошла к доске расписания и нашла в списке фамилию нужного ей преподавателя. У того как раз через пару минут должна была начаться пара, и Мила, вспоминая расположение лекционных залов, направилась к нужному.

Заняв место на последнем ряду, она смотрела, как собираются студенты, некоторые из них на нее с любопытством посматривали. Она почему-то ждала появления лектора в возрасте. Именно такой преподавал этот предмет во времена, когда она еще училась в академии, но не могла даже и подумать, что преподавателем по криминальной психологии окажется молодой мужчина, да еще и яркой наружности. Стоило ему войти в аудиторию, как послышался чуть ли не одновременный женский восхищенный вздох.

Стеклов Иван Вадимович оказался очень даже молодым мужчиной, на вид ему было не больше тридцати. Высокий, худощавый и с надменным выражением лица. Мила почему-то подумала, что это именно его черный Porsche стоит среди других машин преподавателей. Очень уж он ему подходил. Этот мужчина определенно знал себе цену. Он двигался по аудитории словно бог. Спина настолько прямая, будто в нее вбили кол. Подбородок гордо приподнят. На нем был черный деловой костюм с зауженными брюками, а под пиджаком – белоснежная кашемировая тонкая водолазка, через которую прорисовывался рисунок пресса. Стриженый ежик темных волос, а когда он поворачивался спиной, то можно было заметить, как из-под ворота к затылку уходила черная татуировка. Мила издалека не смогла распознать, что там изображено. Не удивительно, что девушек на лекцию пришло раза в три больше, чем парней. В ее время обучения в академии таких преподавателей не было.

Стеклов прошел по аудитории к своему столу, сгрузив на него несколько книг, которые держал в руках, и обернулся к группе. Внимательно прошелся по каждому студенту, на несколько секунд задержавшись на Миле. И от этого пристального внимания у нее по телу пробежал холодок. Несмотря на симпатичную внешность, взгляд Стеклова пронизывал до костей. Он изучал всех, словно подопытных крыс, и Мила почувствовала себя одной из них. И только когда Иван Вадимович отвел от нее свой взгляд, она с облегчением вздохнула, чувствуя, как нервозность исчезает.

Пока Стеклов читал лекцию, Мила взяла телефон и вбила его фамилию в поисковую строку. Хотелось узнать, с кем она имеет дело. И пожалела, что раньше до этого не додумалась. Как оказалось, Иван Вадимович был единственным сыном Стеклова Вадима Ильича, известного в своих кругах бизнесмена и мецената, владеющего фармакологической корпорацией. Миле казалось, что дети таких людей не идут в обычные преподаватели, это как минимум странно, а продолжают семейный многомиллионный бизнес. Но Иван Вадимович выбивался из числа этих «идеальных» детей. Его мать в прошлом – мисс мира, а в настоящем – счастливая домохозяйка.

Время пролетело на удивление быстро. Мила только успела послушать половину лекции и была приятно удивлена, насколько интересно преподносил Стеклов информацию своим студентам. Дождавшись, пока все до единого ученики покинут аудиторию, спустилась к столу, за которым сидел преподаватель. Иван Вадимович не сразу ее заметил, только когда Ардо подошла ближе, мужчина поднял голову и с любопытством посмотрел на гостью. Хотя Мила помнила прекрасно, что в самом начале, когда только Стеклов вошел в аудиторию, он заметил ее.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался мужчина, рассматривая ее с интересом.

– Да. – Мила достала удостоверение. – Мила Васильевна Ардо. – Проговорила она, и теперь Стеклов все свое внимание уделил ее удостоверению, а потом снова поднял голову и посмотрел на Милу, словно сравнимая ее и фото на корочке. – Мне посоветовал к вам обратиться Никонуров Кирилл Геннадьевич. – Быстро сказала она, и в аудитории на пару секунд повисла тишина.

– Интересно. – Наконец-то заговорил Иван Вадимович, складывая руки на груди, слегка откинувшись на спинку стула. – Как именно я должен вам помочь?

– Мне нужен психологический портрет убийцы, – произнесла она, а Стеклов не спешил отвечать. Он словно раздумывал, помогать или нет. Его заранее никто не предупреждал, что к нему по рекомендации могут обратиться. Хотя прекрасно знал Никонурова, раньше сталкивался с ним не раз и ничего плохого об этом человеке не мог сказать. Много слышал положительных отзывов от коллег Кирилла Геннадьевича, мало того, Иван знал, что Никонуров и его отец были знакомы.

– Ну, хорошо. Я вам помогу. – Наконец-то сказал он после длительного молчания. – Что у вас есть на этого человека? – с серьезным видом поинтересовался Стеклов.

– Ничего, – ответила Мила, слегка пожимая плечами, у мужчины от удивления взметнулась одна бровь вверх. Мила почувствовала себя словно под прицелом рентгеновского аппарата. Иван медленно проходился по ней взглядом изучая. И вот опять от его пристального внимания у нее по коже мороз прошел.

– Совсем ничего? – переспросил он.

– Нет. Но я принесла вам фотографии жертв, может по ним вы сможете понять, кто он такой.

Иван Вадимович согласно кивнул, и Мила из внутреннего кармана куртки достала конверт с фотографиями.

– Что с вашими руками? – поинтересовался мужчина, глядя на ее перчатки, которые Мила не забыла надеть. От этого вопроса она отчего-то смутилась и тоже посмотрела на свои руки, словно в первый раз их видела.

– Аллергия. – Быстро ответила она уже заученную ложь, которую говорила и остальным, кого интересовал этот вопрос.

Мила выложила перед мужчиной фотографии с двумя жертвами. На одной из фото девушки были еще живые и позировали в камеру, а на второй они уже были мертвы. Иван придвинулся ближе к столу. Он долго рассматривал фотографии, словно запоминал каждую черту жертв и иногда бросал любопытный взгляд на Милу, которая продолжала стоять напротив Стеклова, даже не двигалась. Она ждала хоть какого-то вердикта, но Иван Вадимович все молчал и только хмурился.

Ардо уже начала нервничать в этой создавшейся тишине, и на одно мгновение показалось, что мужчина специально испытывает ее терпение. И когда она уже была готова задать сотню вопросов, что он там такого увидел и почему так долго молчит, как Иван Вадимович заговорил первый, не глядя на Милу, обратив весь свой взор на фотографии.

– У этих девушек один типаж. Нос, рот, губы, черты лица, разрез глаз, фигура. Даже родинка на одном и том же месте, вот, посмотрите сюда. – Мила слегка наклонилась. Она много раз разглядывала эти снимки и тоже заметила, что девушки похожи, особенно в тот момент, когда убийца «поработал» с ними и нарядил в одинаковые платья, аккуратно уложил волосы… Но этой внешней схожести было мало.

– Но у них разный цвет волос. Разный образ жизни, семья, работа, увлечения… Кроме схожести в типаже, больше ничего. Почему он выбирает именно их? Что-то непременно должно в них его привлекать? А если судить только по внешности… дайте мне пять минут, и я вам десяток похожих найду. – Немного повысив голос, оттараторила Мила. Присутствие этого мужчины рядом ее немного волновало. По своей профессии она встречала разных людей, и многие из них были безжалостными преступниками, но никто на нее так не действовал, как этот мужчина, сидящий напротив.

Стеклов поднял на гостью темно-карие глаза. От этого взгляда по коже Милы пробежал холодок. «Это не глаза человека», – подумала она. Этот взгляд был какой-то неживой. Он затягивал в свою темную бездну. По лицу мужчины невозможно было прочитать, о чем он сейчас думает.

– А вы точно следователь? – спросил он с усмешкой в голосе, но Мила не ответила. Она только бросила на него злой взгляд. Ее еще никогда и никто так сильно не бесил и одновременно пугал. А она всего лишь провела с преподавателем несколько минут наедине.

– Кстати, – Иван Вадимович снова бросил быстрый взгляд на фотографии жертв и поднял его на Милу. – У вас с ними один типаж.

От этих слов Ардо замерла и тоже посмотрела на фотографии, а потом отчего-то ее щеки вспыхнули. Несколько минут она вглядывалась в снимки, анализируя сказанные Стекловым слова. А ведь преподаватель прав, как она не могла заметить этого раньше?

– Так что, вы дадите мне прочитать эти дела? – прервал ее голос Стеклова, и она перевела на него растерянный взгляд.

– Мне нужно сперва посоветоваться с начальством, – сказала Мила. Ей захотелось немедленно уйти из этой аудитории, а в идеале больше не встречаться с этим мужчиной.

– Поговорите. Если что, вы знаете, где меня искать. – Больше, не говоря ни слова, он поднялся со своего места, собрал учебники, тетради и, не прощаясь, вышел из аудитории, оставляя Милу в растерянности.

Глава 5

На подвальном этаже, где находился архив, было прохладно, пахло сыростью и повсюду летала пыль. Федор устало взглянул на несколько высоких стопок с уголовными делами и поморщился. Он бы мог приказать кому-нибудь другому покопаться здесь, но Никонуров попросил сделать это лично ему. После того как Федор отправил электронный запрос на похожие уголовные дела, ему пришел ответ, что похожих дел в базе не нашлось, но была пометка: обратиться к архивариусу, что он в итоге и сделал.

Наталья Андреевна, архивариус, была лучше всех электронных машин. Минут за тридцать она собрала ему все похожие уголовные дела. И Федору теперь приходилось вручную все это перебирать. Убрав очередное дело в сторону и взяв из стопки новое, мужчина уронил голову на ладони и чудом не застонал от безысходности. Он сидел уже пять часов, даже на обед не было времени сходить. Скоро конец рабочего дня, а у него ничего еще нет.

– Феденька. – Сбоку раздался немного скрипучий голос архивариуса, и мужчина поднял на старушку взгляд. – Я тебе кофе сделала и вот прянички мятные принесла. Отдохни немного, а то полдня уже над этими пыльными папками сидишь.

Федор довольно улыбнулся. Ему хотелось расцеловать эту святую женщину, которая решила о нем немного позаботиться. Есть и правда безумно хотелось. Он с вожделением посмотрел на тарелку с мятными пряниками, уже представляя, как будет запивать их горячим напитком.

– Большое спасибо, Наталья Андреевна.

Мужчина отодвинул в сторону папку, которую только что взял, все его внимание теперь занимала кружка с кофе и тарелка с пряниками.

– Да было бы за что. Я тебе на столе ключик от двери оставлю. Ты, как будешь уходить, выключи везде свет. Дела можешь прямо на столе оставить, я завтра все сама по полочкам разложу.

Мужчина согласно кивнул.

– Ну, хорошего тебе вечера. Ты кофе пей, а то остынет.

Попрощавшись с женщиной, Федор, словно голодный зверь, накинулся на кружку с горячим напитком, и ему показалось, что он еще настолько вкусного кофе не пил, хотя тот был обычный, растворимый. Когда тарелка опустела и не осталось ни одного пряника, а кофе в кружке закончился, мужчина отодвинул посуду в сторону и взял папку с уголовным делом, которую до этого отложил. Он открыл первую страничку и приготовился прочитать инициалы жертвы, как тут же замер, когда увидел знакомую фамилию.

– Ардо Мария Даниловна, – чуть слышно перечитал он имя жертвы вслух и немного напрягся. Федор знал, что эта за женщина – мать его бывшей жены, Милы. Отчего-то у мужчины гулко забилось сердце.

Мила практически никогда не говорила о своей матери. Мареев знал только то, что Марию Даниловну задушил сосед, за что тот уже отсидел свой срок. Бывшая жена вообще мало о себе что-то рассказывала, и Федору иногда казалось, что он совсем не знает эту женщину. Жена будто становилась для него совсем незнакомой, чужой, у нее как-то и внешность даже немного менялась. Взять тот факт, который произошел год назад. Они всегда на работу ездили на разных машинах, хотя работали в одном отделе. В обед договорились вместе поужинать вечером. Федор заказал столик в ресторане и приехал заранее, не забыв купить цветы. Он ждал Милу, а она все не появлялась и не появлялась. Прошло тридцать минут, час, полтора часа. Она не брала трубку, а потом телефон и вовсе отключила. Федор стал нервничать, переживать за нее – вдруг что случилось. А стоило приехать домой и перейти через порог, как ему позвонил знакомый из ДПС и сказал, что его жена попала в аварию. Федор примчался в больницу и увидел там Милу, она сидела в коридоре на стуле, немного ссутулившись, возле рентгеновского кабинета и ждала врача. Голова ее была перебинтована, на лице несколько ссадин. И ему показалось, что он никогда так не переживал, как в тот момент, когда услышал, что любимая попала в аварию, думал, что за эти пару секунд поседел моментально. А когда подошел к ней, Мила заговорила первая, и первые слова ее были: «Я хочу развод»!

Он до сих пор не знал истинную причину того, почему жена захотела с ним разойтись. Мила аргументировала тем, что они разные и она, оказывается, не готова и дальше быть в браке, ей хочется свободы. Только вот он этого не хотел, и она не дала ему шанса все исправить.

Отвлекшись на воспоминания, Федор снова вернулся к прочтению уголовного дела об убийстве матери Милы.

– Ардо Мария Даниловна, 1969-го года рождения. Причина смерти – асфиксия. Жертву нашла в ванной дочь, Ардо Мила Васильевна. – Тихо прочитал Федор и бросил взгляд на конверт, в котором лежали фотографии. Он достал их и стал рассматривать. На фотоснимках была женщина, очень похожая на его бывшую жену. Криминалисты запечатлели жертву в ванной, та лежала в воде, на женщине было длинное платье, глаза открыты, и в них застыл ужас. На горле виднелся тонкий след от странгуляционной борозды.

Дальше были фотографии уже на полу, когда жертву достали из ванной. И фотограф, помимо места преступления, снял еще и комнаты в квартире. По этим фотографиям Федор быстро прошелся взглядом, практически не рассматривая и отложив в сторону, перелистнул страничку и стал читать дальше.

– Убийца оказался соседом. Его нашли в своей квартире в пьяном виде. Руки были в крови, а в раковине лежал нож с кровью жертвы. Жертва и убийца часто конфликтовали. После убийства мужчина забрал ценности… – На этом Федор остановился. Он только сейчас понял, что его зацепило в написанном тексте.

Мать Милы была задушена, тогда откуда взялась ее кровь? Мужчина вернулся к началу протокола, внимательнее все перечитывая, и нашел тот момент, который каким-то образом пропустил. Убийца отрезал безымянный палец своей жертвы. Тот потом не нашли, и куда убийца его дел, тоже неизвестно. Придя в себя, мужчина все отрицал, и тот факт, что убил свою соседку, тоже, но улики, найденные в его квартире, и кровь на руках говорили об обратном, за что его приговорили к отбыванию наказания в колонии строгого режима.

– Палец так и не был найден, – перечитал он вслух, вникая в эти слова.

Задумавшись, Федор поднял взгляд, глядя куда-то в стену и прокручивая в своей голове написанное следователем, который вел это дело. Мареев снова вернулся к протоколу и быстро перелистнул несколько страниц, выискивая описание жертвы. А когда прочитал, замер.

– На жертве во время убийства было темно-зеленое платье, – одними губами прошептал он. У Федора сердце забилось быстрее. – Темно-оливковый и темно-зеленый – эти цвета похожи, – вслух проговорил мужчина.

За его спиной неожиданно что-то упало, и Мареев вздрогнул, резко оборачиваясь. И без того темное помещение архива показалось еще темнее. Архивариус, когда уходила, погасила свет, оставив лампы только в том месте, где находился Федор, и теперь впереди был только черный коридор из высоких стеллажей, на которых располагались уголовные дела. Ему показалось, что в этой темноте проскользнула чья-то тень, и Мареев напрягся, по привычке потянулся к кобуре, но тут же отдернул руку.

– Эй, кто здесь? – Проговорил мужчина, но его голос эхом отразился и улетел в даль зала, теряясь где-то в стеллажах.

Он тяжело сглотнул и уже хотел повернуться к своему столу, чтобы продолжить поиски, даже уже практически сделал это, как услышал чьи-то шаркающие шаги, отчего Мареев резко обернулся и, прищурившись, посмотрел в темноту, пытаясь выискать того, кто издавал эти звуки. Все же ему не показалось, что кто-то здесь есть. А шаги все приближались и приближались. Они были медленные и с каждой секундой становились все громче и громче. В занавесе темноты ему снова почудилось, что он увидел чью-то сгорбленную фигуру. Федор весь напрягся, как струна, только вот шаги резко смолкли. Словно тот, кто сюда шел, остановился. Федор медленно поднялся со своего стула и сделал один шаг вперед, глубоко вдохнув, достал мобильный телефон из кармана джинсов и включил фонарик. Мужчина пошел вперед, в темноту, разрезая ее ярким лучом. Он дошел до входной деревянной двери, рядом с которой располагался стол архивариуса, но так никого и не встретил.

Дверь была плотно прикрыта, но не заперта. Он открыл ее и выглянул в длинный коридор, освещенный тусклым светом. Там никого не было. А стоило ему закрыть створку, как какой-то грохот раздался в том месте, где он недавно сидел за столом и работал. Словно что-то тяжелое упало на пол. Федор тут же быстро зашагал в обратном направлении, а потом замер. Папки, которые до этого аккуратными стопками лежали на столе, теперь валялись по полу. И только несколько осталось лежать на прежнем месте.

– Какого черта! – зло проговорил мужчина. Создалось такое впечатление, что с ним кто-то играет, но кто? В помещении, кроме него, никого не было. И в этом он мог поклясться. Только вот откуда возникли эти шаркающие шаги? И как упали папки со стола, ведь те лежали надежно?

Убрав телефон обратно в карман джинсов, мужчина наклонился и стал собирать папки, складывая их на стол, а когда он поднялся и со злостью бросил последний документ, то его взгляд выхватил стопку фотографий, которую сделали криминалисты в день смерти матери Милы. Из стопки торчал снимок, на котором была запечатлена ваза с цветами, и эти самые цветы Федор узнал мгновенно. Мареев схватил фотографию, приближая ее к своему лицу.

– Орхидеи, – произнес он, и пазл в его голове стал медленно складываться.

Марию Даниловну задушили, при этом на ней было темно-зеленое платье, которое в протоколе описал следователь. Ненайденный отрезанный убийцей палец, и словно вишенкой на торте были орхидеи, которые стояли в вазе на кухонном столе. Знала ли Мила об этих нюансах смерти своей матери? Хотя, навряд ли, она была еще ребенком, когда нашла родительницу. Дело практически сразу же закрыли, убийцу нашли и наказали, и никто больше не возвращался к этой истории. Даже Мила не пыталась выяснить, что и как было на самом деле. И так понятно.

Отложив дело Марии Даниловны в сторону, Федор стал рассматривать оставшиеся, только уже тщательнее. Он нашел еще два похожих, только эти отличались тем, что отсутствовали цветы и платья. Девушки были задушены, на одной – штаны, на второй – юбка, у первой не было пальца, а у второй – уха. И эти две смерти случились за десять лет до того, как убили Марию Ардо.

Когда Федор вышел из архива на улицу, на часах было уже десять вечера. Ему не терпелось поделиться своей находкой с Милой. Постояв немного на улице, дыша свежим воздухом, мужчина достал телефон и набрал номер бывшей жены, чтобы предупредить, что едет к ней, но Мила не ответила на звонок, и Федор очень надеялся, что она дома. Но прежде, чем поехать к ней, позвонил в отдел и узнал у дежурного, не задержалась ли Мила на работе – она частенько так любила делать. За работой Мила совсем забывала про время. Он еще никогда не встречал людей, настолько одержимых своей профессией, как была его бывшая жена.

Подъезжая к многоэтажному дому, он припарковал автомобиль, подхватил пакет с продуктами, которые купил в соседнем круглосуточном супермаркете, Федор заранее уже знал, что холодильник Милы пустой. Из-за того, что она практически постоянно была на работе, в квартиру Мила приходила, чтобы помыться и переночевать. Номер ее домофона он помнил наизусть и вошел в подъезд без каких-либо проблем. Поднимаясь на нужный этаж, он очень надеялся, что Мила будет дома. И только стоило ему нажать на дверной звонок, как по квартире пронеслась птичья трель, а через минуту щелкнуло, дверь распахнулась и на пороге показалась бывшая жена. Вид заспанный, волосы всклокочены, одета она была в желтую пижаму с канарейками, которую Федор никогда не видел до этого дня. Эта пижама на бывшей жене смотрелась умилительно. Отчего его губы сами собой растянулись в улыбке, которую было трудно скрыть.

– Федя, что случилось? – хрипловатым ото сна голосом проговорила Мила.

– Пустишь? – мужчина поднял руку, в которой держал пакет. Из машины он не забыл с собой прихватить ксерокопию уголовных дел, сделанных в архиве.

– Заходи. – Мила распахнула дверь шире, впуская его внутрь, и поежилась, когда вместе с Федором в коридор проскользнул сквозняк.

Она покорно ждала, стоя у стены, сложив руки на груди, и смотрела на бывшего мужа, как тот снимает куртку и вешает ее на вешалку. Федор одернул свою кофту, поправляя, и посмотрел на Милу. Он все еще любил девушку, хотя прошел целый год, как они в разводе. Иногда ему казалось, что все это игра, они все еще женаты, вот-вот через минуту входная дверь его квартиры распахнется и войдет жена. Но Мила не приходила, и они теперь встречались только на работе.

– Федя, ты мне расскажешь, зачем пришел так поздно?

– Пошли, сейчас все расскажу. Только чайник поставлю. – И он, не дожидаясь от нее ответа, по-хозяйски направился на кухню, налил в чайник воды и включил его. Электрический чайник замигал разноцветными огоньками и оповестил, что начал нагревать воду. Федя открыл холодильник, в котором, как он и предполагал, мышь повесилась, и стал выкладывать из пакета продукты.

Мила же прошла за бывшим мужем на кухню и, забравшись с ногами на табурет, с любопытством разглядывала гостя, предугадывая дальнейшие действия, но она ни за что бы не догадалась, с какими новостями пришел Федор. И только когда по кружкам был разлит чай, а на столе лежали открытые контейнеры с готовой едой и нарезанные бутерброды, Федор соизволил заговорить.

– Я сегодня целый день просидел в архиве, и ты не представляешь, что я там нашел, – сказал мужчина, отчерпывая ложкой один из салатов.

– Ну, и? Федя, не томи уже.

Мареев сделал глоток горячего чая, немного морщась.

– Что ты знаешь о смерти своей матери? – спросил он, глядя, как вытягивается в изумлении лицо Милы. В этот момент, когда он задавал свой вопрос, девушка подносила кружку к губам, чтобы сделать глоток, но так и застыла, не донеся до рта.

– А при чем здесь моя мама? – не поняла Мила.

– А при том. Так что ты знаешь?

– То, что ее задушил наш сосед и ограбил.

– И ты ни разу даже не задумывалась о том, чтобы взять ее уголовное дело и почитать?

– Зачем? И все же так понятно. Убийцу наказали или… – Она снова замолчала, не понимая выражения лица бывшего мужа.

– Нет, – перебил он. – Не наказали.

– В смысле? – Мила, которая до этого взяла бутерброд с сыром, положила его обратно на тарелку и посмотрела непонимающим взглядом на Мареева. Лицо у Федора было такое, словно он сделал какое-то очень важное открытие.

– Что-то мне подсказывает, что не сосед убил твою маму.

– А кто?

– Тот, кто убил наших двух жертв.

– Ничего не понимаю, – Мила отрицательно качнула головой.

– В общем, я случайно наткнулся на уголовное дело твоей матери, и, оказывается, что у нее, как и у наших жертв, был удален один палец, она умерла в темно-зеленом платье, а на ее кухне стояли орхидеи.

Мила долгую минуту рассматривала Федора, словно раскладывая по полочкам все услышанное, а затем ответила.

– Это были любимые цветы моей матери, и они у нас практически всегда находились в доме, – совершенно спокойно сказала Мила. – И это распространенные цветы, так что нет ничего странного.

– Предположим, а палец? Куда он делся? В отчете написано, что на руках соседа была кровь, а в раковине на кухне был найден нож с кровью твоей матери, так откуда она взялась, если ее задушили? – немного возбужденно сказал Федор, а Мила тут же задумалась. Пока она сидела в ступоре, Мареев встал из-за стола и сходил в прихожую, где оставил папку с распечатанными уголовными делами. – Вот. – Сказал он, открывая на нужной страничке. Мила тут же впилась глазами в корявый практически неразборчивый почерк. Пока она вчитывалась, Федор забрасывал в себя еду и раз за разом смотрел на бывшую жену. А когда Мила закончила читать, она подняла голову, и в глазах ее плескалось изумление.

– Я раньше никогда не задумывалась о том, что на самом деле произошло. И знать не знала, что у мамы был отрезан палец. – Ее голос прозвучал хрипло. – Всегда думала, что убийца и правда был наш сосед. Только вот знаешь что?

– Что?

– Я не помню, что на матери было зеленое платье в тот день, когда я ее нашла. И крови не помню. Хотя отчетливо помню ее лицо в тот момент.

– Мила, ты была ребенком и от увиденного могла многое забыть. Только вот сделанные фотографии не врут. Как думаешь, тот, кто убил твою мать, ваш сосед, мог быть причастен к убийству наших жертв?

– Нет, – уверенно ответила Мила. – По телосложению не подходит, что мы видели на видео. Да и ему сейчас лет семьдесят, не меньше, да и жив ли он вообще, кто знает.

– А кто теперь живет в той квартире вашего соседа?

– Квартиру продали и теперь там снимает ее молодая пара с ребенком. А это что за дела? – Мила тут же перевела разговор на другие уголовные дела, которые лежали в папке.

– Это две жертвы убийств, которые были схожи с нашими, только здесь нет зеленого платья и цветов в вазе. Но по всему остальному подходит.

– Убийства с разницей в десять лет? – удивленно спросила Мила.

– Ага, но не это интересно. Ты посмотри, кто вел эти три дела. – На губах Федора показалась довольная ухмылка. Мила сравнила фамилии следователя.

– Их вел один и тот же следователь, – она с изумлением посмотрела на Мареева. – Это же не может быть совпадение?

– Именно.

– Подожди, но ведь если у моей матери нашли убийцу, то здесь нет.

– Да. – Согласился Федор, и на какое-то время в кухне повисла тишина. Мила сидела и осознавала все то, что только узнала, а Федор молча ел. И только спустя долгих несколько минут мужчина поинтересовался.

– Кстати, а что там с твоим психологическим портретом? Съездила к этому преподавателю?

Мила поморщилась и вздохнула.

– Лучше бы не ездила.

– Почему? – Федор даже жевать перестал и посмотрел на нее внимательнее.

– Да потому что этот «преподаватель», – на слове «преподаватель» Мила пальцами показала кавычки, – обычный избалованный сынок миллионера. Ведет себя как царь и бог.

– А сколько ему лет? Я думал, там старик какой-нибудь.

– Вот и я так думала. Ему, может, тридцать с небольшим. Не знаю, – пожала она плечами, недовольно кривясь. – В общем, я не знаю, что теперь делать и что сказать завтра Никонурову. Он же отчет попросит о проделанной работе. А у меня нет никакого желания работать с этим Стекловым. У него взгляд еще такой жуткий, что до костей пробирает.

– Так и скажи. Навряд ли Никонуров пустит в это дело постороннего человека.

Мила устало вздохнула.

– Наверное, ты прав. Слушай, Федь?

– М-м…

– Выясни, где живет этот следователь, который вел дело об убийстве моей матери и тех двух жертв. Давай поговорим с ним, может он помнит что-то и сможет нам помочь.

– Хорошо. Главное, чтобы он был еще жив.

Глава 6

Из-за новостей, которые вечером принес Федор, Мила так и не смогла уснуть. Она ворочалась с боку на бок и подолгу лежала на спине, всматриваясь в темный потолок, гоняя в голове непрошенные мысли, которых было очень много. А стоило ей прикрыть глаза, как в темноте возникал образ матери, когда она ее нашла в тот злополучный день, вернувшись из школы.

Мила так и пролежала до звонка будильника с распахнутыми глазами. Настроение ни к черту, и ее буквально все раздражало, а с утра еще и вселенная словно была настроена против девушки. Там, где никогда не наблюдалось большого скопления машин на дороге, по которой Мила ездила каждый день на работу, неожиданно возникла пробка, и Ардо простояла в ней практически целый час.

Коридор отделения полиции, по которому Мила практически бежала на летучку в кабинет к Никонурову, был полон коллег и посетителей, которые сидели возле нужной им двери. Мила представляла, как сейчас будет лютовать Кирилл Геннадьевич —он терпеть не мог, когда кто-то опаздывал. Сам он числился очень пунктуальным человеком. Тем более, ей и доложить было нечего. Никаких продвижений в проделанной работе. Стеклов вчера потребовал уголовное дело, чтобы составить портрет убийцы, но она уже заранее подозревала, что Кирилл Геннадьевич не согласится на это. И чем ближе девушка подходила к кабинету, тем сильнее ощущала, как воздух вокруг сгущался.

Приблизившись к кабинету начальника отделения полиции, Мила быстро стянула с себя кожаную куртку, заправила за ухо непослушные темные волосы и глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Прежде чем войти, поправила на себе свитер, одергивая его, и взмахнула рукой, постучавшись. Не дождавшись ответа, она дернула ручку на себя, открывая, и тут же вошла в кабинет.

– Простите за опоздание, попала в жуткую пробку, – быстро проговорила Мила, закрывая за собой дверь и оборачиваясь к столу, за которым сидели ее коллеги. Сначала она увидела строгое недовольное лицо Кирилла Геннадьевича и только потом перевела взгляд на неожиданного гостя, который сидел по правую сторону от начальника отдела. Мила еле сдержала удивленный вопрос: «ЧТО ЭТОТ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ?». Она только сглотнула тяжелый ком в горле и поймала сочувствующий взгляд Федора. Последний кивком головы указал на место рядом с собой.

– Неужели вы пришли, Мила Васильевна. А мы-то думали, что не дождемся уже вас, – строго и с нотками сарказма проговорил Никонуров.

– Простите. – Повторила она и быстро прошла к столу, опускаясь на стул и положив куртку рядом. – Что я пропустила? – прошептала Мила на ухо бывшему мужу, который только отрицательно покачал головой, говоря о том, что интересного точно ничего не было. Ардо не смотрела на Стеклова, но чувствовала, как он прожигает ее взглядом.

– Раз уж все мы наконец-то собрались, тогда позвольте представить вам Стеклова Ивана Вадимовича, криминального психолога. Вы, Мила Васильевна, должны были с ним вчера встретиться. – По кабинету пронесся громкий голос Никонурова, и он бросил вопросительный взгляд на сотрудницу, из-за чего она рвано выдохнула и заговорила:

– Да, но…

Никонуров ее перебил.

– О вашем разговоре мне Иван Вадимович уже рассказал, мы с ним все подробно обсудили, и он предложил мне вариант, от которого я не могу отказаться.

«Какой еще вариант?» – пронеслось у нее в голове, и теперь Мила уже не могла не посмотреть на Стеклова, который ей неожиданно улыбнулся. Отчего еще больше ввел в ступор. Девушке не понравилась его улыбка. Слишком уж она была самодовольной. Ардо и предположить не могла, что Иван свяжется с Кириллом Геннадьевичем, не дождавшись от нее ответа, и что-то будет обсуждать с ним за ее спиной.

Проникновенный, словно глубокая бездна, взгляд криминального психолога заставил напрячься. Вот как он это делал? Этот мужчина словно проникал в душу и выворачивал ее наизнанку. Мила никогда никого не боялась, работа у нее была такая – не бояться, но вот с этим мужчиной она хотела меньше всего общаться. Было в нем что-то такое, от чего хотелось скрыться за каменную толстую стену и век его не видать.

В кабинете повисла тишина. Мила посмотрела на Стеклова, который уже опустил голову и со скучающим видом разглядывал свои пальцы, потеряв к ней всякий интерес. Ардо только с облегчением выдохнула, но расслабляться было рано.

«Ну и что такого предложил начальству, что ты сегодня сидишь здесь с нами за одним столом?!» – про себя подумала Мила, и словно на ее немой вопрос Кирилл Геннадьевич заговорил. Она отвела взгляд от Стеклова и посмотрела на начальника отдела, который, казалось, при присутствии Ивана Вадимовича нервничал. «Значит, не только на меня он так действует. Даже Никонуров рядом со Стекловым чувствует себя неуверенно».

– Как вы все знаете, сейчас вводится практика брать на расследование консультантов. Я думал, что до нашего отдела это не дойдет, но ошибался. – Кирилл Геннадьевич на секунду замолчал, обводя взглядом всех присутствующих, задержавшись на Миле, и снова продолжил: – Иван Вадимович будет работать в команде вместе с Ардо и Мареевым.

Мила и Федор переглянулись. Она видела по взгляду бывшего мужа, что ему не особо понравилась эта идея, как и ей самой. Она была не готова работать со Стекловым в паре. Что-то девушке подсказывало, что общего языка они уж точно не найдут.

– И я…

– Но Кирилл Геннадьевич! – Тут же возразила Мила и поймала на себе недовольный взгляд начальника.

– Ардо, что за привычка всегда перебивать меня. Помолчи, пожалуйста! – зло припечатал Кирилл Геннадьевич. Мила только покорно кивнула и, опершись спиной на спинку стула, опустила взгляд в стол, скрещивая руки на груди.

– Простите, – чуть слышно проговорила она, но Кирилл Геннадьевич все же услышал.

– Не прощаю, итак, думаю, больше никаких возражений не будет, да их и не должно было быть. Я повторюсь, эта практика с консультантами уже не первый год у нас ведется. В других отделениях она приносит свои результаты, раскрываемость поднимается, надеюсь, и у нас не будет с этим никаких проблем, верно я говорю, Мила Васильевна?

Все, кто был в кабинете, разом обернулись к Миле, а Стеклов еще и смерил ее довольной усмешкой.

– Да, – кисло ответила девушка.

– Вот и прекрасно.

«День обещает быть долгим», – пронеслось в голове у Милы.

– А теперь перейдем к тому, что вы наработали. Мареев, вижу у тебя есть новости?

Федор согласно кивнул.

– Я вчера просидел целый день в архиве, и это мне кое-что дало. Я нашел три похожих дела на наши убийства.

– Так, замечательно. – Кивнул Кирилл Геннадьевичи и внимательно стал слушать своего подчиненного.

Федор протянул начальнику распечатанные уголовные дела. И самым первым было дело матери Милы. Его-то Никонуров и открыл, как увидел фамилию, тут же поднял на Федора недоумевающий взгляд, после чего посмотрел на спокойную Милу, понимая, что она все знает, и снова обратил все внимание на бумажки в руках.

– Почему… км… вы думаете, что эти… убийства как-то связаны? – спросил немного осипшим голосом Никонуров.

Мила прекрасно понимала Кирилла Геннадьевича. Он, как и она, тяжело пережили смерть родного для них человека. И у нее вчера было такое же выражение лица, когда Федор показал это дело. Ардо догадывалась, что ее мать для Кирилла Геннадьевича всегда была больше, чем просто друг. Он любил ее. Особенно это было видно по его глазам, когда он вспоминал о ней.

– Во-первых, в этом деле много схожести с нашими убийствами в том, что все три жертвы умерли одинаково: их всех задушили. Удалил часть тела.

Никонуров, который всегда был очень сильным мужчиной и спокойно ко всему относился, казалось, сейчас как-то расклеился при виде фотографии знакомой женщины. Его лицо даже стало немного бледным. Он поспешно закрыл папку с уголовным делом, где была фотография матери Милы, и отодвинул ее как можно дальше, словно она могла его укусить. Пододвинул к себе другое дело, открыл, несколько минут уделил ему, вчитываясь в текст и перелистывая страничку за страничкой, а потом все же поднял взгляд и посмотрел на Федора.

– Но ведь здесь нет платья, как у наших жертв, и цветы только у… Марии. У этих девушек их нет. Да и место преступления разные. Одну нашли в ванной, вторую – в спальне на кровати в общежитии, а третью – на балконе, – заметил Никонуров.

– Да, – согласился Мареев, и об этом он тоже уже думал. – Скорее всего, это первые жертвы нашего убийцы. Он не так еще все продумывает и не так аккуратен, как с нашими жертвами.

– Почему ты не рассматриваешь версию, что это всего лишь подражатель? – задал вопрос Никонуров.

– Об этом я тоже думал. И если это подражатель, то кто-то из нас. К этим делам был доступ только у тех, кто мог пройти в архив. Но самое интересное то, что все три этих дела вел один и тот же следователь.

Кирилл Геннадьевич оторвался от папки и удивленно посмотрел на Мареева, а затем, чтобы убедиться, сам открыл страничку, где указывалось, кто расследовал это уголовное дело и сравнил все три подписи.

– И правда, один и тот же следователь. Я так понимаю, что ты хочешь связаться и поговорить с ним?

Федор согласно кивнул.

– А вы не общались с этим следователем? Вас же тогда, наверное, допрашивали как близкого человека? – вклинилась в разговор Мила, и Кирилл Геннадьевич тут же перевел на нее взгляд.

– Да, но столько времени прошло. Я даже уже и не помню этого следователя. Я вообще мало что помню из того дня. В тот момент было… – Мужчина замолчал, сглатывая тяжелый ком в горле. – Смерть Марии так потрясла, что мне трудно было с этим справиться. Я не следил за расследованием и не был в суде, когда выносили приговор… – сказал Никонуров, и в кабинете повисла недолгая тишина. Мужчина откашлялся и снова продолжил: – Так ладно, Федор, ты тогда найди хоть какую-то информацию об этом следователе, а пообщаются с ним Мила Васильевна и Иван Вадимович.

– Но это же я все нашел, и я… – тут же возмутился Мареев, но Кирилл Геннадьевич его перебил.

– Федор, – устало произнес Никонуров. – И ты туда же? Я сказал, что пообщаются Мила и Иван Вадимович, что непонятно? Это приказ. – Уже немного раздражаясь, произнес Кирилл Геннадьевич.

– Есть. – Хмуро ответил ему Федор и зло посмотрел на нового участника расследования, который, как кость, встал ему поперек горла. Не нравился ему этот Стеклов, и Мареев чувствовал, что тот только принесет проблем и будет всегда путаться под ногами.

– И да, Мила, передай все свои незакрытые дела Смирнову, я его уже предупредил, пока не закроешь дела этих двух убийств, никаких новых дел. Поняла?

– Да.

– Вот и прекрасно, можете идти работать. Иван Вадимович, останьтесь на пару слов.

Мила первая вышла в коридор и, привычным движением накинув куртку, быстрым шагом направилась в сторону своего кабинета. Негодование в ней так и кипело. Такого подвоха от начальника не ожидала. Она так злилась, что была готова хоть сейчас высказать Никонурову все, что думала о нем, но понимала: не место, да и не время. Ей нужно сперва успокоиться, взять себя в руки и все обдумать. Как раз в выходные будет удачный повод поговорить с Кириллом Геннадьевичем за ужином. Так сказать, подходящая обстановка. И вот тогда-то она ему выскажет все, что накипело. А сказать было много чего. Главное, беспокоил вопрос, что именно рассказал ему Стеклов? Как он так быстро убедил взять его в команду. Кирилл Геннадьевич был не так прост, чтобы вот так вот легко можно сесть тому на шею. Ардо вообще была уверена, что он ни за что не согласится на это, а оно вон как получилось.

– Мила, постой. – Позади раздался голос Федора, и тот поравнялся с ней. – Я вижу, ты тоже недовольна тем, что Стеклов теперь с нами работать будет?

– Это еще мягко сказано. Я просто в бешенстве.

– Нам что-то с этим нужно делать.

– А что ты с этим сделаешь? Приказы начальства не обсуждаются.

– Мил, – Федор дернул ее за руку, и девушка остановилась. Они стояли посередине коридора, и проходящие мимо коллеги с любопытством посматривали на них. – Может ты поговоришь с Никонуровым, все же вы какие-никакие родственники. Он прислушается к тебе.

– Федь! – Мила раздраженно отдернула свою руку. – Что тебе не ясно в слове «приказ»?

– Да этот же Стеклов будет только мешаться! Мы и без него хорошо справляемся.

Мила прекрасно понимала Федю, ей тоже не нравилось то, что к ним поставили кого-то еще. Да, у нее была личная неприязнь к Стеклову, и лишний раз видеть его лицо девушке не приносило никакого удовольствия.

Они стояли долгих несколько секунд, всматриваясь друг в друга, не замечая никого. Вокруг было много людей, которые обходили их, словно преграду. А когда Мила наконец-то справилась со своим раздражением и, набрав в легкие воздух, хотела уже ответить, сбоку от них кто-то остановился и, не дав ей сказать, заговорил первым.

– Мила Васильевна, у меня к вам будет несколько вопросов по поводу нашего с вами дела, – непринужденно сказал Иван, и она резко к нему обернулась. Сейчас видеть этого типа хотела меньше всего. Мила сдержала в себе злость.

– Конечно, Иван Вадимович, пройдемте в мой кабинет. А с тобой, Федор, мы потом договорим. – Ее голос был холодным и не выражал ни единой эмоции, ей даже показалось, что говорила не она, а кто-то другой, хотя внутри так и бурлило раздражение.

Быстро развернувшись и не обращая ни на кого внимания, Мила пошла вперед, чувствуя, как позади нее шагает Стеклов. Его ауру нельзя было перепутать ни с чьей другой. Девушке показалось, что проходившие мимо пару человек даже как-то шарахнулись от мужчины, а может она просто это нафантазировала себе. А еще этот терпкий аромат одеколона, от которого она просто задыхалась, сводил ее с ума.

– Иван Вадимович, у меня будет к вам просьба, – проговорила Мила, уверенно шагая по коридору, не оборачиваясь. Знала, что он ее прекрасно услышит.

– Я внимательно вас слушаю, – отозвался мужчина.

– Прошу вас, не могли бы вы чуть меньше выливать на себя одеколон, аромат стоит просто удушливый. Возможно, вы этого не замечаете, но окружающим нечем дышать.

Он не ответил, только хмыкнул, и Миле показалось, то он нисколько не внял ее просьбе и уж точно не подчинится.

Отперев дверь кабинета, она пропустила его первым и только потом зашла сама.

– Так и о чем вы хотели поговорить со мной? – спросила Ардо, вешая верхнюю одежду на вешалку, а затем стянула и перчатки, убрав их в карман куртки. В здании было тепло, и ладони уже вспотели. На пару секунд Мила обернулась к зеркалу, глядя на свое отражение и убеждаясь, что все нормально, прошла к столу и присела за него, наблюдая, как Стеклов с удобством располагается напротив.

– Кирилл Геннадьевич вчера позволил мне ознакомиться с уголовными делами двух жертв, – сказал Иван, и Мила пристально на него посмотрела. Ее руки лежали на столе, пальцы были сцеплены в замок. – Вы и без меня уже поняли, что наш убийца действует по одной схеме, и ваша версия, что это было уже не первое его убийство, верна. Он убивал и раньше, это видно по тому, насколько все чисто сделано. Что говорит нам о том, что этот человек – профессионал. Даже перфекционист, но только в своем деле. В жизни же он может быть обычным человеком или даже неряхой, но только не в своем хобби.

– Ну, или имеет профессиональные навыки и у него есть сведения о том, как правильно скрыть улики, – перебила она его.

– Возможно, не будем исключать этот факт. По тем сведениям, что у нас есть, практически невозможно составить портрет…

– Вы что, намекаете, чтобы мы дождались еще парочку трупов для того, чтобы вам наконец-то стало все понятно? – зло усмехнулась Мила, а Стеклов только развел руками и положил их на стол, немного наклоняясь вперед.

– Мне, как и вам, известно, что у этого человека есть душевная травма, которая заставляет его убивать. Стоит только взглянуть на наших жертв. Возможно, у этого мужчины была какая-то травма в детстве или подростковом возрасте. Эту травму нанесла женщина, мать или кто-то, кто был ему дорог. Например, подружка, в которую он был влюблен, а она его бросила. Это высокий крепкий мужчина. Симпатичный. До того, как убить, у них с жертвой происходит некая связь. Он как-то или чем-то заинтересовывает молодых девушек, возможно даже вступает с ними в половой контакт. Девушки открываются ему, и, когда убийца понимает, что связь установлена и нужный барьер он уже перешагнул, у него тут же пропадает интерес, и он убивает. Проходит свободно в квартиру, за то время, пока он общается с жертвой, узнает все о ее жизни и предотвращает риски появления свидетелей, изучает местность, где жила девушка, поэтому вам и не удалось его ни разу засечь на камеры видеонаблюдения. Он с точностью знает, где каждая из них расположена, и смело обходит их, не показывая своего лица. Предположу, что он даже играет с вами и знает, что его ищут, и это ему придает еще больший азарт. И все же вам удалось найти камеру, которую он не взял в расчет, и у нас есть примерное описание этого мужчины.

– Под это описание подходит половина города, – возразила Мила.

– Да, возможно. И все же это уже что-то.

– А где он знакомится со своими жертвами?

– Возможно, на просторах интернета ну или просто в булочной. Вариантов здесь может быть много. Девушки из разных семей, у них разный круг общения, даже нет похожих хобби, чтобы они где-то пересекались. Я думаю, он их связывает только по внешним похожим признакам, не больше. И чтобы понять, кто он, нам нужно найти первую жертву.

– Легко сказать, только вот сделать это невозможно. Хочу вам напомнить, что мы ничего не знаем об этом человеке. И зацепок нет.

– Ну как это, а те три уголовных дела, которые нам показал ваш друг Мареев?

От этих слов Милу отчего-то бросило в жар. На щеках вспыхнул румянец.

– Он мне не друг, Федор – мой коллега.

– И бывший муж, – добавил Стеклов и еще немного подался вперед, и Мила вздрогнула, когда его холодные пальцы слегка коснулись ее пальцев, сложенных на столе в замок. И только сейчас она поняла, что сняла перчатки. Видимо, эмоции настолько захватили девушку, что она даже не подумала о том, что рядом находится человек. В кабинете Мила практически всегда ходила без перчаток.

Девушка резко дернулась назад, радуясь тому, что ничего не увидела от прикосновения этого мужчины, а то было бы неловко, если бы она сейчас упала в обморок.

– Мила, с вами все в порядке? – Иван нахмурился.

– Да, все хорошо.

Согласилась она, быстро поднялась со своего стула и зашагала в сторону небольшого столика, где стоял чайник, и нажала на кнопку, включая его. Мила подошла к окну, поворачиваясь к Стеклову спиной. Сложив руки на груди, девушка пыталась успокоиться. Эти проклятые видения довели ее до того, что она нормально с людьми не может общаться, шарахается от них, словно от прокаженных. Рано или поздно коллеги начнут задавать вопросы, а что ей говорить? Устало вздохнув, Мила подумала о том, что может и правда сделать то, что говорил брат? Принять эти видения и научиться ими управлять. Но стоило ей об этом подумать, как внутри зарождался протест.

– И я, кстати, солидарен с Федором, – разбил возникшую тишину Стеклов.

– В чем? – Мила обернулась к нему, ловя задумчивый взгляд. Все это время Иван смотрел на нее.

– В том, что те старые убийства и наши непременно связаны, и что-то мне подсказывает, что это делает один и тот же человек.

Мила хмыкнула. Она помнила, что они уже с Федором об этом вчера рассуждали, но так и не пришли к общему выводу.

– Если это один и тот же человек, тогда сколько ему сейчас лет? Если взять в расчет первые его убийства, которые нашел Федя, то прошло сколько? Лет тридцать?

– Примерно да.

– Тогда получается, что мы ищем зрелого мужчину лет пятидесяти-шестидесяти, а то и больше?

– Возможно. Знаешь, мне кажется, что это не единственные его жертвы. Что-то мне подсказывает, что мы скоро еще найдем. – Задумчиво сказал Стеклов, а Мила тут же отметила, что он перешел на «ты». Только недавно он обращался к ней по имени и отчеству, а тут так резко переключился.

Между ними воцарилась тишина. Воздух в кабинете был похож на раскаленную лаву. Мила повела плечами, сбрасывая с себя раздражение, словно тяжелую плиту, которая на нее опускалась, стоило в поле зрения появиться Стеклову.

– У тебя ко мне негатив. – Девушка услышала тихий голос Ивана и подняла голову. Рядом запищал чайник и щелкнула кнопка, оповещая о том, что вода вскипела.

Иван же не сдвинулся с места. Он продолжал сидеть на своем стуле и смотрел с любопытством на девушку, которую, к своему удивлению, не мог прочесть. У него никогда не было проблем с людьми, он читал их с легкостью и мог понять, что они испытывали в тот или иной момент. И что скрывается у них в голове. Мила же была закрытой. Единственное, что он в ней видел, так это неприязнь к нему, которая возникла буквально из ниоткуда.

– Ты мне безразличен, – лениво пожала она плечами.

– Неправда. Стоит меня увидеть, как тебя чуть ли не передергивает от отвращения. Так чем я тебе не угодил? По тому, каких ты выбираешь мужчин, я должен быть в твоем вкусе, но почему-то все иначе. – Уверенно произнес он, а Мила, хмыкнув, слегка обернулась к нему и посмотрела с любопытством.

– Чай или кофе будешь? – спросила она, снова от него отворачиваясь и теперь все свое внимание концентрируя на кружке, что стояла на подносе. Взяла ее, бросила пакетик чая и залила кипятком.

– Нет.

Мила же, подхватив кружку за ушко, прошла к своему столу. Иван внимательно неотрывно следил за ней, что не укрылось от девушки, но она сделала вид, будто бы не замечает этого. И когда опустилась на свое место и сделала глоток чая, только тогда заговорила, отвечая на его замечание.

– Знаешь, а ты прав. – Она расправила плечи, насколько сильно в ней взыграла уверенность. – Ты мне не нравишься. И у меня нет никакого желания вместе с тобой работать. Как мужчина, да, я не спорю, вы красивый, но вот как человек… – Она отрицательно покачала головой.

– А что с моей человечностью? – усмехнулся Иван, а Мила понимала, что он ее дразнит, как кот мышку, и она вот-вот попадет в его сети, но не могла сдержаться. Нужно ему все высказать на берегу, так будет легче.

– Как человек ты отвратительный, уж прости. Самоуверенный, наглый, ведешь себя как царь и бог. Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на простых людей? Ты привык жить под крылом своего могущественного папочки. Ты только посмотри, как одеваешься. Не удивлюсь, что эта одежда, – она обвела его рукой, – стоимостью моей годовой зарплаты, а то и больше. А эти часы. Что это – белое золото или платина? А машина? – Мила усмехнулась. – Ты и правда думаешь, что люди в этом здании будут воспринимать тебя как равного? Ты для них всего лишь лишняя сплетня. Это как дразнить куском мяса голодную собаку. Сидишь весь такой из себя в своей рубашке от Armani за двадцать тысяч рублей…

– Берешь слишком мало, – перебил он, скрещивая руки на груди.

– Вот! – воскликнула Мила. – О чем я и говорю. Ты привык быть всегда на первом месте и не приемлешь второго. Самолюбивый, эгоистичный, манипулируешь окружающими, равнодушный… Мне продолжать?

Стеклов легко рассмеялся, словно сейчас Мила рассказывала какую-то шутку. Да, она его не удивила. Те, кто узнавал, чей он сын, всегда так относились, не замечая его настоящего. И Иван уже привык к этому. Не обращал никакого внимания на косые взгляды и сплетни за спиной. Он был не виноват, что родился в богатой семье. И такое отношение к нему будет всегда, что бы он ни делал. Иван много раз пытался доказать, что окружающие неправы, но всегда натыкался на глухую стену. И после нескольких попыток показать, что не зависит от своего отца, перестал это делать и просто начал жить, как и жил раньше. Да, у него было полно денег, и он мог хоть сейчас пойти и купить то, что душа пожелает. Но он сидел в этом кабинете с этой девушкой, которая отчасти его привлекала и была интересна, словно неразгаданная загадка, и слушал ее недовольства. Еще вчера, когда Стеклов заметил Ардо в своей аудитории, она привлекла его. Иван не помнил, что у него была такая студентка, он знал практически всех, если не по имени, то по внешности уж точно. А когда Мила подошла к нему и заговорила, то заинтересовала еще больше своей просьбой. С первых же минут он заметил, что не понравился ей. Его пристальный и изучающий взгляд даже пугал девушку, и это он тоже заметил. Ничего не поделаешь, он смотрел так на каждого, кого видел впервые. Изучал. Люди для него были словно кроссворды. Какие-то он разгадывал быстро, а над какими-то нужно было как следует потрудиться, чтобы понять. И Мила оказалась самой интересной из тех, кого он встречал.

– Мда. И как это ты, интересно, так быстро поняла меня, не пообщавшись как следует?

– А мне хватило вчерашней нашей встречи и сегодня.

– Знаешь, Мила, ты не ту профессию выбрала, тебе бы…

Иван не договорил, в дверь постучались, и та тут же открылась, впуская Федора. Мужчина бросил недобрый взгляд на Стеклова и посмотрел на Милу, как бы спрашивая «как ты?». На что девушка только улыбнулась. Федор закрыл дверь кабинета и подошел ближе, чтобы положить какую-то небольшую бумажку, на которой был написан номер телефона и адрес.

– Я нашел, где живет наш следователь, – сказал он довольно, а Иван только удивился, насколько быстро тот выполнил приказ своего начальства.

Глава 7

– Стеклов, жестче удар, жестче! – крикнул тренер, теребя в руках край полотенца, что свисало у него с плеча.

Но как бы сегодня Иван ни старался, он был далек от внешнего мира, полностью погрузившись в свои мысли.

– Так, все, хватит! – в очередной раз выкрикнул тренер, и Иван остановился, тяжело дыша и согнувшись пополам, упираясь ладонями в боксерских перчатках о колени.

– Что с тобой, Стеклов? За все время я тебя ни разу еще таким растерянным не видел. Случилось чего?

– Все нормально, – хрипловатым голосом ответил Иван.

– Ладно. На сегодня закончим, и чтобы на следующей тренировке ты был в форме, а если нет, можешь даже и не приходить! Ясно?

– Понял.

Выпрямившись, Иван стянул боксерские перчатки и пошел в сторону раздевалки. Он уже больше десяти лет ходил в секцию бокса, чтобы держать себя в форме, да и сам бокс был ему интересен как вид спорта. Но в последнее время он и правда стал загруженным. И если на работе все складывалось хорошо, то отец, как всегда, что-то от него требовал.

Выйдя из спортивного клуба, Иван тут же окунулся в осеннюю прохладу. На улице уже был вечер, и на город опустилась темнота. Но не успел он и пару шагов сделать в сторону своего автомобиля, что стоял на парковке, как его ослепил яркий свет фар машины, стоящей напротив. Иван поднял руку, прикрывая ладонью глаза. От яркого света те заслезились. А когда фары потухли, он увидел знакомый автомобиль, который сперва не заметил. Стеклов устало вздохнул и поплелся к нему. Подойдя, забрался на заднее пассажирское сидение и громко хлопнул дверцей.

– Ну, здравствуй, сын.

На заднем сидении автомобиля его поджидал отец.

– И тебе добрый вечер, папа. Что-то случилось?

Если тот нашел его, да еще и дожидался, когда выйдет, тратя свое драгоценное время, то разговор не обещал быть приятным для Ивана. Хотя, в последнее время все разговоры с отцом не приносили никакого удовольствия.

– До меня дошли слухи, что ты теперь работаешь на полицию. – Отец больше утверждал, чем спрашивал. И Иван нисколько не удивился, настолько быстро до отца дошли слухи. Уши и глаза у родителя «большие», и тот знал буквально все о жизни своего единственного сына, и даже больше.

– Да, это правда, – подтвердил его слова Иван.

Отец недобро хмыкнул.

– Тебе, значит, было мало того, что я позволил преподавать, ты теперь решил и руки свои испачкать? Ты хотя бы представляешь, во что ввязываешься?

– Мне уже не шестнадцать, и я сам могу решить, куда и во что ввязываться, – раздражаясь, ответил он.

– А мне вот интересно, если я отрежу тебя от безлимитной карточки, ты тоже так будешь говорить, живя на свою зарплату преподавателя? Сколько они там сейчас получают? Тысяч двадцать-тридцать в месяц? Да ты за день столько можешь потратить. А невеста твоя останется с тобой, когда я от тебя отвернусь и друзья твои?

Иван смотрел на темную парковку, уставленную десятками машин, среди которых его Porshe выделялся, словно белая ворона. Этот разговор уже повторялся десятки раз и всегда заканчивался ссорой между родственниками. Отец так и не потерял надежду на то, что сын когда-то займет его место в бизнесе и всегда чем-то угрожал, хотя сыну уже перевалило за тридцать. Отец всегда и всех привык контролировать. Иван прекрасно знал, что его угрозы – всего лишь слова.

– Отец, прекрати меня пугать. Хочешь отрезать меня от карточки, отрезай. А что насчет моей работы, то я ее не оставлю.

– Только не говори, что тебе все это нравится, – презрительно спросил отец. Иван никогда не понимал, откуда у того такое отношение к правоохранительным органам. Хотя друзей из этой сферы у него было полным-полно.

– Да отец, нравится.

Иван услышал, как заскрипели зубы родителя. Отец злился, хотя, это было постоянное его состояние.

– А сейчас если у тебя больше нет вопросов, то я тогда пойду. Устал.

И не прощаясь, Иван открыл дверцу автомобиля и вышел из него, направляясь вперед по парковке. Он слышал, как в его спину долетело недовольство отца и какие-то еще слова, но их не принял близко к сердцу. Что отец хотел показать ему этим разговором? Решил продавить, чтобы сын ушел из консультантов? Так ему это никогда не удастся сделать, как не добился того, что Иван стал преподавать. В тот момент у них с отцом война была куда пострашнее, чем все его угрозы.

Забросив спортивную сумку в багажник, Иван забрался на пассажирское место и посмотрел на машину отца, когда та отъезжала с парковки и скрылась на дороге в общем потоке автомобилей. Настроение у него и без того было не особо хорошее. Откинувшись на спинку сидения, Иван прикрыл глаза, где в темноте вспыхнули образы убитых двух последних жертв. Он понимал, что ему сейчас придется по всем пробкам добираться до дома, а потом он снова засядет за уголовные дела и будет изучать их, чтобы составить примерный портрет убийцы. Ему нужно понять его. Ощутить, что тот чувствует, когда убивает, и найти причину, по которой все это делает. На Ивана многие смотрели как на бесполезное существо и ждали, что он провалится. Не справится со своей задачей. И чтобы переубедить их и показать, что он не пустое место, Иван должен был выложиться на все сто процентов и хоть что-то найти.

***

Синяя Mazda Милы быстро направлялась из города в сторону области. Часы на панели показывали восемь утра. Девушка сидела за рулем и внимательно смотрела на дорогу. В салоне автомобиля играла приглушенная музыка, скаченная заранее на флешку. Рядом, прикрыв глаза, сидел Иван. Еще вчера, перед тем, как разойтись по домам, они договорились встретиться с утра возле отделения полиции и поехать к следователю, который вел дело об убийстве матери Милы. Федору удалось выяснить, где живет мужчина. Как оказалось, после пенсии он продал свою квартиру в столице и перебрался в небольшой городок соседней области, до которой навигатор показывал ехать пять часов. Мила была полна решимости допросить следователя, и она уже не могла дождаться, когда доберется до этого городка.

Девушка бросила украдкой взгляд на Стеклова, который сегодня был слишком тихий. Сейчас он не смотрел на нее с вызовом и без той спеси, что была вчера. Он просто молча сел в ее машину без каких-либо возражений, прикрыл глаза и до сих пор так и сидел. За полтора часа, что они ехали, он ни разу не открыл глаза, только один раз поменял позу рук, сложив их на своей рельефной груди, но Мила-то прекрасно знала, что он не спит. Только вот она не хотела спрашивать, что случилось. Ей казалось, для него не свойственно такое поведение. Стеклов должен как минимум руководить, а не молча отсиживаться в сторонке. Ардо думала, что, когда она заявит, что они едут на ее машине, Иван начнет спорить, но ничего подобного не произошло.

Они ехали по трассе, все дальше и дальше отдаляясь от своего города. Мила внимательнее всматривалась в дорогу. Проехав еще несколько километров, девушка бросила взгляд на навигатор. Им нужно было заправить машину, да и отдохнуть пару минут не помешало бы. Мила слегка наклонилась вперед к навигатору, дотрагиваясь до экрана пальцами и увеличивая карту.

– Что случилось? – раздался голос Ивана, который всю дорогу молчал.

– Ищу ближайшую заправку, – ответила Мила, и такая нашлась. До нее было минут тридцать езды.

Свернув на очередном повороте, Ардо нажала на педаль газа, прибавляя скорость. А когда они добрались до нужной им заправки, единственной на сотню километров, Мила очень удивилась увиденному. Заправкой это было трудно назвать. Девушка притормозила у нужной ей колонки и вышла из машины, услышав, как вместе с ней вышел и Стеклов. Она остановилась, осматривая старую постройку грязно-желтого цвета с нечитаемыми надписями и какими-то рисунками, изображенными на стенах. На широких окнах стояли покореженные решетки, словно кто-то хотел забраться между ними и погнул. А деревянная дверь оказалась распахнута, хотя сегодня на улице было довольно прохладно. Над дверью висела небольшая деревянная табличка с надписью: «касса, магазин, кафе». Мила сделала несколько робких шагов в сторону здания.

– Мда, так себе местечко, – позади она услышала голос Ивана и мысленно с ним согласилась. Если бы не было потребности, она ни за что здесь не остановилась бы, но ближайшая заправка была неизвестно где. А по карте на ближайшие пятьдесят километров не значилось ни одной колонки, где бы она могла заправить машину.

Войдя в помещение, Мила резко остановилась на пороге, и в ее спину врезался Иван. Девушка пошатнулась вперед от неожиданного толчка, но мужчина ее вовремя поймал, удерживая за плечи. Внутри было не лучше, чем снаружи, и Мила даже растерялась, осматриваясь вокруг.

Видимо, от магазина и кафе здесь остались только слова. А на деле в углу помещения стоял громко жужжащий холодильник, за стеклом которого виднелось несколько бутылок воды, пива и какой-то газировки. На нижней полке лежала четвертинка палки колбасы и рыба в целлофановом пакете. Рядом с холодильником висела полка, на которой лежали пачки печений, хлеб и несколько булочек.

– Добрый день, – раздался скрипучий женский голос, и Мила только сейчас заметила прилавок с кассовой зоной и за ней женщину. Той на первый взгляд лет шестьдесят, но, подойдя ближе, она поняла, что женщине можно дать намного меньше, если бы не морщины, которые разрезали ее сухую кожу лица землистого цвета. Бледно-фиолетовые волосы с проблесками седины убраны в пучок. Глаза впалые, а губы настолько тонкие, могло показаться, что их и вовсе нет. Вид женщины отстраненно усталый. Сбоку стоял стол, а на нем разместился старый еще советский телевизор черного цвета, внизу дисплея которого было множество кнопок. Экран телевизора показывал с перебоями, на нем постоянно появлялись дрожащие линии, а из динамика слышались шипящие звуки, перебивавшие голос девушки из фильма, который сейчас смотрела продавщица.

Мила так растерялась от всего увиденного, что даже забыла, зачем вообще сюда пришла.

– Купить что-то хотите или заправиться? – снова проскрипел голос незнакомки, разбивая долгую паузу, и Мила перевела растерянный взгляд на женщину, не понимая, что она от нее хочет. Но рядом послышался уверенный голос Стеклова.

– Заправиться. Девяносто пятый до полного бака.

Женщина кивнула и что-то пробила на кассе. Иван протянул пластиковую карточку, на что кассирша посмотрела на него как на умалишенного.

– Картами не принимаем, – и она положила перед Иваном грязную картонку с надписью «только наличные».

– Но у меня нет наличных, – теперь и Стеклов растерялся.

– У меня есть, – тут же перебила его Мила и достала из внутреннего кармана кожаной куртки кошелек, расплачиваясь с кассиром.

– Булочку или воду не желаете в дорогу?

– Нет, – одновременно ответили Мила и Иван.

– Печенье?

– Нет, спасибо. – Мила сглотнула, смотря на потрепанные пачки печений, что валялись на полке вперемешку с несколькими булочками. Ей показалось, что еда здесь лежит как минимум с десяток лет, а то и больше —насколько был непродаваемый вид.

– Приятного пути, – прохрипела женщина вслед, когда они направились в сторону выхода.

– Ну и местечко, даже и подумать не мог, что такие существуют, – тихо проговорил Иван.

– Да и не говори.

Заправив машину, они поехали дальше. И чем ближе подъезжали к нужному городу, тем сильнее Мила чувствовала волнение. Она раз за разом замечала, что сердце ее неспокойно колотится, и нервно оглядывалась на дорогу и никак не могла понять, с чем это связано.

– Ты в порядке? – поинтересовался Стеклов, заметив ее взвинченное состояние, и Мила очень хотела сказать «да», но слово «нет» вырвалось первым.

– Нет! Не особо.

– Что случилось? – Мужчина после ее слов даже как-то ровнее сел на сидении, немного настороженно посмотрел на девушку.

– Я не знаю. Просто предчувствие у меня какое-то нехорошее. Словно что-то должно случиться.

– Может ты просто переживаешь?

– Из-за чего?

– Ну, к примеру, из-за разговора со следователем, который вел дело об убийстве твоей матери.

Мила усмехнулась.

– Нет, по этому поводу я совсем не переживаю, дело в чем-то другом. Не могу тебе объяснить. Просто знаешь, интуиция словно так и вопит: что-то должно случиться.

– Если хочешь, давай я поведу машину? – заботливо поинтересовался Иван, а Мила с удивлением на него посмотрела.

– Нет, не нужно. Когда я за рулем, мне легче.

– Хорошо. Сколько еще у нас осталось?

– Часа два, – ответила Мила, переводя взгляд на навигатор.

Они выехали с самого утра и должны были добраться до нужного им места только после обеда, если по дороге ничего не случится.

Машина двигалась быстро по полупустой трассе. Автомобили встречались редко, только когда они проезжали какие-то крупные поселения. Стеклов снова замолчал, он достал небольшую книгу в черной обложке, на которой был изображен мужчина с тромбоном в руке. Мила бросила беглый взгляд на обложку книги, читая про себя: «Джаз. История. Стили. Мастера». И в ее голове промелькнула мысль, которая была несомненно очень важной, но Мила не успела ее ухватить.

– Любишь джаз? – спросила она.

Иван открыл книгу на той страничке, где была вложена закладка.

– Да. Вообще, это больше увлечение отца. Он в своем доме создал музыкальную комнату с профессиональным оборудованием, где частенько запирается и слушает музыку. Он и меня с детства к джазу приучил. Мы с ним раньше даже на концерты ходили вместе. Так сказать, совместное увлечение. – Губы Стеклова на одно мгновение растянулись в улыбке, но та быстро потухла.

– А сейчас? Не ходите?..

Иван хмыкнул, и Миле было трудно разобрать его выражение лица.

– Нет. Не ходим. – Отчеканил он, обрывая на этом все общение. Мужчина уткнулся в текст книги, и Мила поняла, что разговор на этом окончен. Немного прибавив скорость, нажимая на педаль газа, девушка, укрывшись в своих мыслях, следила за дорогой. Ей привычна была тишина, и она могла так ехать и дальше, но все же один вопрос ее очень давно волновал, и она не смогла его не задать, тем более время было подходящее.

– Зачем тебе все это? – спросила она, не глядя на Ивана, но краем глаза заметила, как он отвлекся от книги и повернулся к ней.

– Что именно? – мужчина вложил между страниц закладку и хлопнул книгой, закрывая ее.

– Я про расследование. Преподавал бы в своей академии, но ты почему-то согласился быть консультантом. Даже звучит как-то странно. «Консультант в полиции». Похоже на американский фильм. – Мила усмехнулась. Для нее все это было нелепо. Она привыкла работать в одиночестве и рассчитывать только на себя.

– А почему нет? Вам нужна помощь, а мне не помещает живая практика.

– Студентов тебе мало? Следствие – это не твое.

– А чье? Твое?

– Я на это, по крайней мере, училась и уже не первый год кручусь в этой сфере.

– Мила, я тебя, наверное, огорчу, но тебе все равно придется со мной работать рука об руку, пока мы не закончим дело. Между прочим, это приказ твоего начальства, – сказал сухо Стеклов, а Мила про себя возразила. Она надеялась на выходных, когда пойдет в гости к Кириллу Геннадьевичу, уговорить начальника, чтобы он убрал Ивана из ее расследования. И она была настроена на этот разговор крайне серьезно.

Мила на эти слова ему так ничего не ответила, она снова замолчала, нажимая на кнопку магнитолы, включая музыку и прибавляя звук, давая понять, что разговор между ними окончен. Общение им давалось с трудом – как профессиональное, так и личное.

На очередном повороте машину резко повело в сторону, та подпрыгнула на кочке, и раздался громкий хлопок.

– Черт! – вскрикнула Мила, нажимая на педаль тормоза. – Только этого еще не хватало!

Заглушив мотор, она вышла на улицу. С ее стороны колесо было пробито.

– Приехали, – застонала она.

Иван обошел машину и присел возле лопнувшего колеса, осматривая его. То находилось в небольшой ямке. Мужчина потянулся рукой и достал шип.

– А вот и причина пробитого колеса.

Стеклов выпрямился и, обойдя машину, сделал пару шагов в сторону по дороге, откуда они приехали. Снова наклонился, рассматривая яму, в которую они слетели. В той лежали такие же шипы, которые и пробили шину.

– Запаска в багажнике есть? – крикнул он, возвращаясь.

– Нет, – Мила отрицательно покачала головой.

– Мда. И что будем делать?

– Вызовем эвакуатор. До города нам осталось километров сорок.

Иван достал телефон, только вот и здесь их ожидало разочарование.

– Связи нет, – сказал он, показывая Миле экран смартфона. И, как назло, на хмуром небе раздалось грохотание и выпали первые капли.

– Ну нет. Дождя нам еще не хватало, – простонала Мила. Все же ее предчувствие не подвело. Интуиция работала отменно.

Крупные капли барабанили по крыше машины, словно отплясывая чечетку. Мила сидела за рулем, откинувшись на спинку сидения, прикрыв глаза, и слушала песню дождя. Что делать дальше, она понятия не имела, но понимала, долго они так не просидят и нужно хоть что-то предпринять, только вот желания никакого не было. Она устала и вымоталась за день дороги. С самого утра уже пошло все не так. Чуяло ее сердце: что-то должно было случиться, вот оно и случилось.

– Что делать будем? – рядом раздался голос Ивана, который до этого молчал.

– Не знаю. Сеть так и не ловит?

– Появляется на несколько секунд, номер набираю, сразу же отключается. Такое ощущение, что здесь где-то глушилки стоят, – сказал Стеклов, убирая смартфон в карман куртки. В отличие от Милы, он казался спокойным. Ни грамма недовольства или раздражения. – Здесь через поле деревня, может, там нам смогут помочь. Дождь вроде затихать начал, ты посиди в машине, а я схожу.

Мила распахнула глаза и обернулась к Ивану.

– Нет, я здесь одна не останусь.

Мужчина усмехнулся.

– Только не говори, что испугалась?

– Еще чего! А что, если тебе помощь понадобится?

Мила потянулась к магнитоле, выключая, и застегнула кожаную курточку, поднимая ворот. Идти под моросящим дождем ей не хотелось, но оставаться одной посреди дороги неизвестно где тоже не было никакого желания.

Выйдя на улицу, она поежилась от подувшего прохладного ветра и, убедившись, что Стеклов покинул машину, нажала на брелоке кнопку, блокируя дверцы.

Они решили пройти не через поле, чтобы не сильно запачкать свою обувь в земле, а вдоль поля по асфальту, ища дорогу, которая привела бы их в деревню. У Стеклова был капюшон, которым он воспользовался, как только вышел из машины. Мила же ежилась от мелких капель дождя и ветра, которые никак не хотели отступать. Все джинсы промокли, как и кроссовки. Казалось, что капли проникают через ворот куртки прямо на свитер. Дорогу они в деревню нашли, и, на удивление, поселение оказалось немаленьким. Первое здание, которое они встретили на пути, был продовольственный магазин.

Пройдя внутрь, Мила даже с облегчением вздохнула. В помещении было тепло и пахло сладкой выпечкой. Желудок тут же заурчал, напоминая о том, что его кормили только с утра, и то это была одна кружка кофе и пара бутербродов, а сейчас уже время близилось к вечеру, кроме нескольких глотков воды, он больше ничего не получал. Ардо подошла к прилавку, за которым сидела полноватая женщина лет пятидесяти в синем фартуке и белой накрахмаленной пилотке. Женщина подняла на нее взгляд глубоких темно-синих глаз.

– Добрый день, – улыбнулась продавщица. – Что желаете?

Женщина обвела Милу изучающим взглядом, а потом посмотрела той за спину, где стоял Иван, и незнакомка при виде красивого молодого мужчины как-то приосанилась, грудь подала вперед, а спину выпрямила и заулыбалась еще шире.

Мила улыбнулась в ответ и подошла ближе к прилавку.

– Подскажите, а у вас есть автомастерская? У нас колесо пробило, – сказала Мила, и в кармане ее куртки раздался громкий сигнал смс-оповещения.

– О, связь появилась, – заметил стоящий позади Стеклов.

– Есть у нас здесь один умелец, который может вам помочь. У него гараж неподалеку, он машины мужиков наших местных ремонтирует.

– Отлично. А как его найти? – снова спросила Мила, но женщина, кажется, ее даже не замечала. Она смотрела только на Ивана, который уже поравнялся с Милой. Девушка взглянула на Стеклова. Тот улыбался женщине в ответ.

– Так как нам его найти? – это уже спросил Иван, когда затянулась небольшая пауза. Продавщица словно опомнилась и указала рукой куда-то себе за спину.

– Да недалеко здесь. Через четыре дома увидите гараж его с бордовыми воротами и запорожцем желтым. Он здесь у нас такой один. – Женщина растянула губы в улыбке еще шире.

– Спасибо, – поблагодарил Иван продавщицу.

– Было бы за что. А вам может чайку горячего сделать? У нас плюшки свежие, попьете, погреетесь, а то все промокли, – говорила продавщица, смотря исключительно на Ивана, про Милу она, кажется, вообще забыла.

– Обязательно зайдем, – ответил Стеклов и, подхватив Милу за локоток, потащил девушку в сторону входной двери. – Идем. – Шепнул он девушке на ухо, но вот Мила не спешила уходить. Она была бы не против подождать в этом теплом помещении и погреться кружечкой чая, пока Стеклов бы ходил и договаривался о починке машины. Но она только промолчала и вышла снова на улицу под промозглый ветер с дождем, который снова усилился. Кроссовки ее противно захлюпали, а под куртку снова пробрался прохладный ветерок, вызывая мурашки на коже.

Гараж с бордовыми воротами и желтым запорожцем они нашли быстро. Не заметить его было просто невозможно, даже при всем желании. В помощи им не отказали, выставив счет, и уже через полтора часа они снова ехали на своей машине в нужном направлении. Только за рулем автомобиля был уже Иван, а не Мила. Девушка сняла промокшие кроссовки и, забравшись с ногами на сидение, держала в руках почти уже допитый стаканчик с чаем. Пока меняли колесо, они с Иваном съели по несколько плюшек. Те, к слову, были просто потрясающе вкусные.

Когда добрались до нужного города, то часы показывали уже восемь вечера. Навестить следователя, из-за которого они приехали в этот город, Мила и Иван решили завтра, а сегодня им просто необходим горячий душ, еда и постель. В провинциальном небольшом городке нашлась только одна гостиница. Это было небольшое двухэтажное здание с названием «Старый дворик» темно-коричневого цвета с квадратной крышей. Само здание было старым, а вот ремонт внутри оказался свежий, даже кое-где все еще витал запах краски и штукатурки.

Стоило переступить порог своего номера, как Мила тут же заперла дверь и, стянув с себя мокрую одежду, залезла под горячие струи воды, которые мгновенно согрели кожу. Под душем она нежилась долго, было желание никуда отсюда не уходить. И если снаружи девушка чувствовала тепло, то внутри все еще оставался холодок. Словно душа ее заледенела и никак не могла согреться. А после горячего душа на тело навалилась приятная усталость, Ардо потянуло в сон. Но стоило выйти из душа и облачиться в теплый махровый гостевой халат, как она услышала стук в дверь. Распахнув ее, Мила увидела на пороге Ивана, который держал два картонных пакета, от которых исходил приятный аромат.

– Держи, – один из пакетов он протянул ей. – Решил, что тебе еда не повредит. Купил на свой вкус.

И в этот момент Мила была готова расцеловать Стеклова. Она смотрела на его довольное выражение лица, словно дальняя дорога и неприятные приключения Ивана нисколько не утомили, в отличие от Милы.

– Спасибо, – девушка потянулась за вожделенным пакетом с едой. Ей даже было не столь важно, что там.

– Не за что, завтра нужно встать пораньше, чтобы съездить к этому следователю. Мне нужно до вечера вернуться в город. Не думал, что мы сегодня здесь с ночевкой останемся.

Вот и Мила на это не рассчитывала, завтра у нее вообще-то работа, которую никто не отменял. Но она только согласно кивнула. Распрощавшись со Стекловым, закрыла дверь номера и, удобно расположившись на диване, достала из пакета китайскую лапшу, салат, сок и маленькую бутылочку виски. Потянувшись за пультом на прикроватной тумбе, включила телевизор, останавливаясь на какой-то многосерийной мелодраме, и только Мила успела положить в рот лапшу, как ее мобильный телефон зазвонил, показывая на экране номер Федора.

– Алло, – пережевывая лапшу, ответила она.

– Привет. Ну что, поговорили с этим следователем?

– Привет. Нет. Мы только недавно приехали в город. Разговор на завтра перенесли.

– А что случилось? – в голосе Феди послышалась тревога, и Мила в подробностях рассказала о своих приключениях.

– А что там Стеклов?

– А что с ним?

– Ну, никаких проблем с ним не возникло?

– Нет, Федь, все хорошо. Я хотела тебя попросить, чтобы ты Никонурову завтра все объяснил, я устала, да и звонить ему сейчас уже поздно. Мы завтра, скорее всего, только к вечеру в город вернемся.

– Конечно, не переживай. Я все ему объясню.

– Спасибо, – уставшим голосом проговорила Мила.

– Да не за что. Мил?

– Ммм?

– Будь осторожна. Хорошо?

– Конечно. Как всегда.

– Умница. Спокойной ночи.

– Угу. И тебе, – проговорила она с набитым ртом.

Распрощавшись с Мареевым, Мила быстро доела свой ужин. К виски так и не прикоснулась. А стоило голове коснуться подушки, как она тут же уснула.

Глава 8

Теплая пенная вода согревала. Мила откинулась на бортик ванной, глядя в белый потолок. Тело наполняла усталость, а вот внутри блуждала легкость. В голове ни одной мысли. Мила обернулась в сторону двери, та была немного приоткрыта, хотя девушка всегда запиралась на замок, когда принимала душ. Привычка. И несмотря на то что Мила жила одна в квартире, она все равно запирала ванную комнату, но сейчас почему-то дверь оказалась приоткрыта. Поленившись подняться, Мила отвернулась и снова прикрыла глаза. «Как же хорошо», – пронеслось в голове.

Ардо редко могла себе позволить вот так понежиться в горячей ванне. В основном после работы ее хватало только на то, чтобы быстро принять душ и идти отдыхать. Неожиданное чувство чужого присутствия насторожило, но Мила не успела открыть глаза. Кто-то сильными руками надавил ей на плечи, и девушка с головой ушла под воду. Из-за пены не было видно, кто склоняется над ней, да и паника, захватившая тело и мозг, не давала трезво мыслить. Да и как тут будешь о чем-то думать, когда тебя хотят утопить? Мила брыкалась, пыталась руками убрать руки своего убийцы, но все было бесполезно. Она захлебывалась. Легкие сдавило болью, тело расслабилось, руки уже сдались и упали на бортики ванной. Но прежде чем сознание отключилось, громкий стук заставил девушку распахнуть глаза.

Мила подскочила на кровати, тяжело дыша. На лбу выступила испарина. Одеяло валялось на полу, как и подушка, на которой она спала, а простынь комком лежала в районе ног. Видимо, Мила не только во сне боролась за свою жизнь. Сидя на кровати, Ардо не могла понять, что происходит, но, когда громкий стук снова повторился, она наконец-то вспомнила, где находится.

После смерти матери ей часто снились сны, связанные с водой. А первое время она вообще боялась принимать ванну. Боялась, что умрет, как и ее мать, но страх быстро прошел благодаря психологу, к которому Милу водил Кирилл Геннадьевич и его жена Лида. Только вот сны еще преследовали.

Поднявшись с кровати, Мила поправила на себе махровый халат, в котором вчера легла спать, и пошла открыть дверь. Распахнув створку, она уставилась на Стеклова, стоящего напротив и держащего в одной руке картонную подставку с двумя стаканчиками, а во второй – бумажный пакет.

– Доброе утро, – еще сонным голосом прошептала девушка.

– Доброе. А ты что, еще спишь?

– А сколько сейчас времени? – Мила потерла ладонью лицо.

– Восемь утра. Я вот кофе и пончики принес.

Она еще раз взглянула на стаканчики с напитком и бумажный пакет, на дне которого расплывалось масляное пятно.

– Впустишь?

– Да. – Мила сделала шаг назад, впуская Ивана в свой номер. – Дай мне пять минут, чтобы привести себя в порядок.

Закрыв за мужчиной дверь, Мила тут же прошла в ванную. Скинув халат, она взяла нижнее белье, которое вчера постирала после душа и развесила сушиться на конвектор. Там же висели ее джинсы, промокшие от дождя, и свитер. Надев на себя одежду, еще сохранившую тепло от батареи, Мила быстро умылась, почистила зубы, собрала отросшие волосы в хвост, мысленно давая себе зарок, что, как вернется в город, сразу же запишется к парикмахеру. Отошла на пару шагов от зеркала, разглядывая себя в полный рост, и, убедившись, что все с образом в порядке, вышла в спальню. Стеклов сидел на уже аккуратно заправленной кровати и пил кофе, закусывая пончиком в шоколаде.

– О, ты уже все, – пережевывая, проговорил мужчина. – Твой кофе и пончики. – Он пододвинул на прикроватной тумбочке раскрытый бумажный пакет к Миле.

– Спасибо, – поблагодарила она и, подхватив картонный стаканчик и один пончик с вишневой начинкой, села рядом. Сейчас Мила была очень Ивану благодарна за такое внимание. И даже на время исчезла вся неприязнь к этому мужчине. «А может ты не такой уж и плохой», – подумала она, бросая быстрый взгляд на профиль Стеклова.

Пока Мила приводила себя в порядок в душе, гость успел не только прибрать ее кровать, но и включить телевизор, по которому шли местные новости. Они молча ели свой нехитрый завтрак, которым Мила с большим удовольствием наслаждалась. Она очень любила сладкое, а любимым ее лакомством был шоколадный торт.

Когда все было съедено и выпито, они сдали ключи от номеров и наконец-то поехали по адресу, где жил следователь. Тот поселился на окраине города в двухэтажном многоквартирном доме. Только вот стоило им подъехать, как обоих ждал сюрприз.

Возле подъезда стояли полицейские машины. Мила и Иван переглянулись, не сговариваясь. Выйдя из машины, они направились в сторону подъезда, но не успели дойти, как их тут же остановил полицейский.

– Вы куда? – мужчина преградил им путь. Мила достала свое удостоверение. Полицейский с долгую минуту рассматривал документ, словно читая написанное в нем по слогам, а потом удивленно посмотрел на девушку. – И зачем в такую даль принесло следователя из Москвы?

– Мы к одному человеку сюда приехали, – размыто ответила она.

– Позвольте узнать, к кому?

– К Смешкову Григорию Константиновичу, он раньше работал следователем в Москве, и у нас есть к нему кое-какие вопросы по одному делу.

Между Милой и молодым полицейским возникла пауза, но та была недолгой, мужчина быстро ее перебил.

– Опоздали вы, Мила Васильевна.

– А что случилось? – не выдержав, подал голос Иван.

– А вы, простите, кто?

– Это консультант Иван Вадимович, – тут же ответила Мила.

– Консультант… эээ… чего? – еще больше удивился полицейский.

– Он помогает нам в одном расследовании, – пояснила Мила, ловя удивленный взгляд молодого человека.

– Я думал, что такие только в фильмах существуют.

– Так что случилось? – Стеклова начинал уже раздражать этот мужчина.

– Умер ваш знакомый.

– Как умер? – в один голос воскликнули Мила и Иван.

– Повесился.

Ардо и Стеклов снова переглянулись.

– Можно мы пройдем?

– Ну идите.

Полицейский отступил в сторону, пропуская их. Мила зашла в подъезд первая. Она быстро поднялась на второй этаж, минуя еще нескольких мужчин в форме, и вошла в открытую дверь квартиры, ориентируясь на голоса людей. А появившись в дверном проеме комнаты, резко остановилась, словно натыкаясь в стену, и почувствовала, как Иван, следовавший неотрывно за девушкой, врезался ей в спину, отчего Мила сделала шаг вперед, но тут же резко затормозила.

Следователь Смешков висел посередине комнаты. На его шее был затянут ремень от брюк, привязанный к крючку, что торчал из потолка, а рядом на полу валялась стремянка. Неподалеку на стуле сидел мужчина и записывал слова криминалиста, который крутился вокруг тела. Но при появлении Милы и Ивана мужчины воззрились на пришедших незваных гостей.

– Кто такие? – спросил немного растерянно следователь.

– Следователь Ардо Мила Васильевна, а это мой помощник.

– Вас из областного управления прислали?

– Нет. Мы… Это был наш знакомый, – тут же ответила Мила, кивая на труп Смешкова.

– Соболезную.

– А что случилось? – Мила сглотнула тяжелый ком разочарования и сделала крохотный шаг вперед, рассматривая труп следователя, который, словно ватная кукла, висел на петле.

– Как видите, – развел мужчина руками. – Ваш знакомый повесился.

«Очень вовремя он повесился», – пронеслось в голове у Милы. Совсем не это ожидали они здесь увидеть. Девушка посмотрела на худощавого мужчину в возрасте, что висел в петле. Как-то их поездка в этот город изначально не заладилась. Сначала пробитое колесо, теперь это. С покойника девушка перевела взгляд на просторную комнату с высокими потолками, отмечая, что обстановка не вязалась с тем, что этот человек был недоволен своей жизнью и решил покончить с собой. Хотя, откуда ей знать, как выглядит жизнь самоубийцы.

В квартире покойного было чисто, приятно пахло чем-то мятным. У стены стоял большой диван шоколадного цвета, на котором лежало много маленьких подушечек с вышивкой. Напротив, на длинной тумбе уместилась плазма, а снизу, на полочках, аккуратно располагались книги по криминалистике и какая-то фантастика. Письменный стол, на котором лежала открытая тетрадь с наклеенными марками и стояла фоторамка со снимком, где был изображен Смешков в более молодом возрасте в компании сослуживцев. По стенам висели картины с животными.

Чья-то сильная рука легла Миле на плечо и отодвинула в сторону. Только сейчас она поняла, что на какое-то время, видимо, ушла в себя и не заметила, как пришли двое мужчин с носилками.

– Мы можем его снять и забирать? – проговорил один из них, и следователь кивнул.

– Пошли, нам больше нечего здесь делать, – прошептал ей на ухо Иван, и Мила, не говоря ни слова, направилась к выходу из квартиры.

Она растерянно брела по бетонным ступеням вниз, думая о том, а по своей ли воле умер следователь? Не было все это похоже на обычное совпадение. Человек, расследовавший три похожих убийства, консультация которого потребовалась, оказался мертв как раз в тот момент, когда они хотели с ним поговорить.

Мила приостановилась и обернулась, глядя на распахнутую дверь квартиры следователя, понимая, что никуда она сегодня не уедет.

– Эй! – ее плеча коснулся Иван, и она посмотрела на него. – Все в порядке?

– Да, – кивнула девушка, и Стеклов снова стал быстро спускаться по лестнице.

Возле подъезда уже прибавилось народу. Пройдя мимо небольшой толпы зевак, которые с интересом рассматривали полицейских и перешептывались, Мила села в свою машину. Хлопнула соседняя дверца.

Она сидела, опершись на руль, и смотрела на собравшихся людей.

– Что-то мне не нравится все это, – тихо проговорила она.

– Ты о чем?

– Что-то мне подсказывает, что не сам он в эту петлю полез.

– С чего ты это взяла?

– Не знаю. Интуиция.

– Опять интуиция, – усмехнулся Иван. – Мила, так бывает, нам не повезло. Мужик решил покончить с жизнью. А нам нужно ехать. – Строго заключил Стеклов, Мила же ничего ему не ответила. Она проводила взглядом одну из полицейских машин, отъехавшую от дома, и уверенно произнесла.

– Мы остаемся здесь!

– Это еще зачем?

– Мне нужно убедиться, что он не сам…

– Мила, успокойся ты уже. Помер мужик, и ладно. Без него разберемся. Мне нужно в город. Я не могу здесь так долго задерживаться.

По его интонации девушка почувствовала, что он злится. Ей тоже нужно было в город, у нее работа. И оставаться здесь не очень-то хотелось, но просто так взять и уехать без ответов Мила тоже не могла.

– Можешь ехать куда угодно, а я остаюсь, – спокойно сказала она, и Иван еще сильнее разозлился. Он громко выдохнул, прикрыв на мгновение глаза, борясь со злостью.

– И зачем вообще я согласился поехать с тобой! Знаешь, делай что хочешь. У меня есть дела поважнее, чем сидеть здесь с тобой. – Недовольно проговорил Стеклов и, выйдя из машины, хлопнул с такой силы дверцей, что автомобиль вздрогнул. Мила даже удовлетворение получила от того, что она теперь останется одна. Не нужно будет отвечать на лишние вопросы и объясняться. И правильно, пусть едет, а она и одна справится.

Мила смотрела на Ивана, как тот достал телефон, что-то в нем набирая, а минут через пять за ним приехало такси. Стеклов даже не посмотрел в ее сторону. Девушка осталась сидеть в машине, наблюдая за толпой зевак, которых сдерживали полицейские, не позволяя подойти к подъезду. Несколько минут она сидела и смотрела на людей, пока не заметила одну очень резвую бабульку в синей вязаной шапке, которая подходила чуть ли не к каждому полицейскому и что-то у них расспрашивала, а те даже с удовольствием отвечали ей. И Мила подумала о том, что это, скорее всего, местное бюро всех сплетен на районе, эта старушка могла бы ей помочь.

Выйдя из салона автомобиля в прохладу пасмурного дня, Ардо застегнула полностью молнию куртки и, заблокировав дверцы автомобиля, пошла в толпу. Она слышала, как люди одновременно ахнули, когда из подъезда на носилках вынесли тело покойного, покрытое белой простыней. Пристроившись в задний ряд «зрителей», она придвинулась к молодому мужчине, которому было не больше сорока.

– А что здесь происходит? – как бы невзначай произнесла Мила, и мужчина тут же обернулся к ней.

– Мужик повесился. – Ответил незнакомец, продолжая с любопытством наблюдать, как носилки с телом помещают в катафалк.

– Знали его?

– Нет, – отрицательно покачал головой мужчина.

Милу всегда поражало это людское любопытство. Здесь и смотреть-то было не на что. Но толпа все равно не редела, наоборот, люди подходили и рассматривали полицейских, задавая вопросы, на которые им никто не ответит.

– А что эта за старушка в синей шапке?

Мужчина перевел взгляд на бабушку, которая сейчас что-то рассказывала молодому полицейскому, а тот кивал ей и в чем-то соглашался.

– Это Аглая. Соседка погибшего и местная сплетница. В прошлом – журналистка. Видимо, ее и на пенсии профессия не отпускает. Знает все про всех в нашем районе.

– Я же говорю, бюро сплетен, – чуть слышно проговорила Мила.

– Что? – не расслышал мужчина.

– Нет, ничего.

Теперь все свое внимание Мила приковала к этой женщине. Она знала: хочешь что-то выведать о людях, живущих в одном доме, обратись к местной старушке – они пронюхают все лучше любого информационного бюро. А эта еще и журналистка. Любопытство у Аглаи было в крови. А, как говорится, бывших журналистов не бывает.

Вернувшись в свою машину, Мила стала ждать, пока все не разойдутся. И когда возле дома не стало ни одной души, она посидела несколько минут и пошла к подъезду. Тот, на ее радость, не закрывался на домофон, и в него мог войти каждый желающий. Поднявшись на этаж, она прошла мимо двери погибшего следователя, на которой была приклеена небольшая бумага с надписью «опечатано». Подойдя к соседней квартире, услышала, как внутри громко работает включенный телевизор. Мила нажала на кнопку дверного звонка и услышала, как по квартире разнесся громкий писк. Но никто не спешил открыть. Мила снова нажала на кнопку, задерживая на ней палец. Звон пронесся, и показалось, что он прозвучал громче, чем в первый раз. Наконец-то звук телевизора приглушили, а меньше, чем через минуту раздался скрипучий старческий голос.

– Кто там?

– Здравствуйте. Я следователь Ардо Мила Васильевна, – открыв свое удостоверение, она приблизила его к дверному глазку. Прошло несколько секунд, и замок щелкнул, но дверь открылась не полностью, а только на длину цепочки.

– Можно поближе взглянуть на ваше удостоверение? – спросила старушка, высовывая из-за двери свой нос. Мила протянула корочку, и входная дверь неожиданно закрылась вместе с ее документом. Она немного растерялась, но не успела ничего сделать, как старушка снова показалась, отдавая ей удостоверение.

– А что делает следователь из Москвы в нашем захолустье? Неужели будете расследовать самоубийство?

– Вообще-то нет. Погибший был моим коллегой, и я приехала, чтобы поговорить об одном очень важном деле, которое он когда-то расследовал, но не успела. А вы хорошо знали вашего соседа?

– Конечно. А вы что, думаете, что он не сам… того? – женщина любопытным взглядом посмотрела на Милу.

– С чего вы это взяли?

– Вы сказали, что приехали поговорить об одном деле, которое он вел. Так значит, его из-за этого дела убили? – Глаза старушки расширились, а Миле захотелось застонать в голос. Эта женщина была настоящим журналистом. Мила могла бы ничего не рассказывать, просто молча стоять, а история о том, как следователь, оказывается, погиб не своей смертью, набирала бы обороты.

– Так мы можем поговорить о вашем соседе?

– Конечно-конечно. Проходите, я вас чаем угощу, – и женщина распахнула дверь шире.

Мила вошла в квартиру, в которой пахло чем-то спертым. В коридоре горела тусклая лампочка Ильича, и повсюду стояли живые цветы. Их было настолько много, что можно было ненароком запнуться. Горшки с цветами не только разместились на полу, но некоторые еще и висели на стенах.

– Вы любите растения, – констатировала очевидное Мила, снимая куртку и вешая ее на крючок.

– Да. Цветы – это моя сладость, – улыбнулась женщина. Из комнаты выбежала небольшая собачонка неизвестной породы. Та не залаяла. Только подошла ближе к незваной гостье, обнюхала ее и снова убежала в комнату.

– А это Жорик.

Мила только кивнула.

– А как вас зовут? – спросила Ардо, хотя она прекрасно знала, как зовут женщину.

– Аглая. Вы проходите на кухню, я чайник поставлю.

Квартирка оказалась совсем крошечной. Кухня была не больше шести квадратных метров. Мебель старая, еще с советских времен. Но в квартире было чистенько. Ни пылинки. Мила расположилась на одном из табуретов.

– Так что вы хотели спросить?

– Можете что-то рассказать о Григории Константиновиче?

– Хороший был мужчина. Добрый, отзывчивый. Его все любили в нашем доме. Он был очень скромный и немного своеобразный человек. Но я думаю, это на него так профессия повлияла. Столько лет проработать следователем, нужны крепкие нервы. Да вы и сами знаете. Но вот со мной он ближе всех общался. Мы же соседи с ним и помогали друг другу. Он одинокий, у меня дочь живет в столице и приезжает только по праздникам, так что нам, старикам, нужно держаться вместе. У меня дачка небольшая за городом, я когда на все лето туда уезжаю, он за цветочками моими присматривал, поливал их, пыль в квартире вытирал. А я за его квартирой смотрела, когда он уезжал.

– А куда он уезжал? – удивилась Мила.

– Так он один раз в год в санаторий недели на три ездил, здоровье подправить. Ему наш местный терапевт путевку выписывал. Вот и я смотрела за квартирой. У меня так ключи на крючке и висят от его квартиры.

– Скажите, а вы в последнее время ничего странного не замечали?

– Странного? – переспросила Аглая.

– Ага. Может рассказывал он вам о чем?

– Да нет вроде. Все как всегда. Хотя… – Женщина задумалась.

– Что? – Мила тут же выпрямилась на стуле и напрягла слух.

– Разговор у нас с ним был примерно с месяц назад. Он на неделю раньше из санатория вернулся. Я так еще удивилась, поинтересовалась, не понравилось, что ли? А он ответил, что все хорошо, но дела у него в городе срочные появились, пришлось прервать лечение. А еще он между делом сказал, что скорее всего квартиру свою продаст и уедет из города. Я еще помню, так расстроилась – такой ведь сосед хороший был.

– А почему уедет, не говорил причину?

– Да нет вроде, – пожала старушка плечами. – А вы чай-то пейте-пейте, а то остынет.

Мила пыталась еще хоть что-то выспросить о следователе, но Аглая ничего полезного не рассказала. Но Миле и этого хватило. Что случилось месяц назад у Смешкова, что он вернулся раньше в город? И почему хотел уехать? Неужели от кого-то скрывался? На все эти вопросы Миле нужно было найти ответ. Что-то ей подсказывало, что неспроста он повесился. Допив наконец-то свою кружку чая, она стала собираться. Аглая проводила до двери.

Когда Мила натягивала куртку, у старушки зазвонил телефон. Та скрылась в соседней комнате, а девушке неожиданно на глаза попалась ключница, на которой висело всего-навсего две связки ключей и один одинокий ключик с брелоком в виде крохотного пистолета, и вот почему-то она сразу решила, что этот ключ именно от квартиры Смешкова. Пока не пришла Аглая, девушка аккуратно сняла ключик и убрала его в карман. Когда женщина вернулась, Мила уже надела куртку и обувь.

– Большое вам спасибо за чай.

– Да не за что, – улыбнулась старушка.

Распрощавшись, Мила вышла на улицу, вдыхая прохладный осенний воздух. Вернувшись обратно в гостиницу, она взяла тот же номер, в котором ночевала сегодня, и, заплатив за сутки вперед, стала ждать вечера. За это время она успела позвонить Федору и рассказать о новостях и о том, что задержится еще на день. Сегодня ночью хотела пробраться в квартиру к Смешкову и самой как следует обыскать ее. Навряд ли это сделала местная полиция, ведь та уверена, что Григорий Константинович самоубился, только вот Мила не была согласна с этой версией. И уедет теперь только тогда, когда убедится в своих домыслах или опровергнет их. Несколько раз у нее возникала мысль позвонить Стеклову и поинтересоваться, уехал ли он, но не стала этого делать. Все же его такая резкая смена поведения ее немного насторожила. Не ожидала она, что он разозлится на ее желание еще на день здесь задержаться. Ардо помнила о словах Ивана, что ему срочно нужно вернуться в город, возможно, из-за этого он так расстроился.

В полночь Мила отправилась к дому Смешкова. Припарковав свой автомобиль у соседнего подъезда, вышла на улицу и осмотрелась. Никого не было. Даже свет в окнах не горел, что оказалось ей на руку. Открыв дверь подъезда, на которой все так же отсутствовал домофон, девушка беспрепятственно вошла внутрь. Свет горел только на первом этаже, а вот на втором стоял полный мрак. И от этой темноты ей стало не по себе. Тяжело сглотнув, Мила сделала несколько шагов вверх по лестнице, держась за деревянные перила, и наконец-то поднялась на второй этаж, лестничную площадку которого освещал только свет уличного фонаря, падавший из широкого окна.

Мила подошла к соседской двери, приложив к той ухо и убедившись, что в квартире тихо и никто не собирается выходить, приблизилась к двери погибшего следователя. Аккуратно отодрала бумагу с надписью «опечатано» и достала из куртки ключ, который так ловко стащила из квартиры Аглаи. Только вот не успела она притронуться к замочной скважине, как позади раздалось насмешливое:

– Помочь?

От испуга Мила подскочила на месте и чудом не вскрикнула. А увидев улыбающееся лицо Стеклова, ей еще больше, чем прежде, захотелось его ударить. Мужчина стоял на ступенях лестницы, что вела на первый этаж. «И как он только так тихо прошел», – подумала Мила. Она ведь смотрела по сторонам и никого не заметила.

– Ты чего здесь делаешь? – шепотом проговорила девушка, оборачиваясь на соседскую дверь.

– Да вот, подумал, что без меня ты не справишься, и пришел помочь.

– Ты же вроде хотел уехать.

– Как видишь, не уехал, – развел мужчина руками.

Поднявшись с победной улыбкой на несколько ступеней вверх, Иван протянул свою ладонь, предлагая ему самому открыть дверь. Мила не стала возражать. От волнения у нее немного дрожали руки, и ей было даже стыдно признаться в этом самой себе, а тем более, если ее волнение увидит Иван, то уж точно не миновать подколов с его стороны. Приняв ключ, мужчина всунул тот в замочную скважину, делая несколько оборотов. Замок щелкнул, и входная железная дверь отворилась.

Стеклов вошел первый, Мила за ним, закрывая осторожно за собой створку. В квартире было тихо и темно. Ничто не говорило о том, что сегодня здесь нашли труп хозяина этого жилья. Достав мобильный телефон, Мила включила фонарик, за ней повторил этот маневр и Иван.

– Почему ты не уехал? – снова задала она вопрос, проходя дальше по коридору и осматриваясь.

Квартира Смешкова была двухкомнатной. По левую руку располагалась кухня, по правую – зал, в котором он повесился, а посередине – спальня. Мила шагнула сперва к спальне и, приоткрыв дверь, посветила внутрь комнаты фонариком. Кроме большой кровати и платяного шкафа здесь ничего не было. И она решила начать свой осмотр с зала, где и произошла трагедия.

– Знал, что тебе нужна помощь, вот и остался, – раздался тихий голос Ивана.

– Ага, конечно. – Хмыкнула Мила и прошла в комнату, где еще днем висел труп следователя, сейчас же там было пусто.

Никого. Зал был просторный. В квартире вообще оказалось не так много мебели и вещей. Все по минимуму, но вполне уютно. Эта чистота и минимализм в дизайне говорил о том, что погибший следователь был человеком практичным. Мила подошла к письменному столу, что стоял у окна, возле балкона, и посмотрела на тетрадь с марками. Она пролистала несколько страниц, рассматривая коллекцию, наклеенную на желтоватых листах. А затем, перевернув лист, который до этого был открыт, наклонилась, отодвигая ящик стола. Кроме документов на квартиру и квитанций на оплату коммунальных услуг, там ничего не было. Ардо открыла второй ящик. Но и там ничего не нашла. Выпрямившись, обернулась, заметив, как Иван, сидя на корточках, рассматривал длинную напольную тумбу, на которой громоздился телевизор и гора книг.

– А что мы ищем-то? – только сейчас спросил Стеклов, не оборачиваясь.

– Не знаю, – задумчиво ответила она. Девушка и правда не знала, что искать, но ее интуиция говорила, что-то, связанное с убийцей, есть в этой квартире. Только пока они не нашли это.

– Прекрасно. Ищу то, не знаю что! – тихо проговорил Иван. – А этот следователь увлекался психологией.

Стеклов подхватил одну из книг, выпрямился, переворачивая твердую обложку.

– «Психологические эксперименты. Реальные истории». – Прочитал он чуть слышно название и хмыкнул. – Как интересно.

Иван тут же стал переворачивать странички книги, на которых были приклеены маленькие самоклеящиеся листочки, а на тех написаны какие-то цифры.

– Как думаешь, что это? – спросил он, и Мила подошла ближе, тоже с интересом рассматривая книгу. Иван переворачивал страницы, на которых были эти маленькие закладки.

– Двести, один, пять, десять. – Прочитал он то, что было написано на этих листочках.

– Не знаю. А что на остальных листочках написано? – спросила Мила, и Иван перевернул несколько страниц, разглядывая небольшую розовую бумажку с корявым почерком.

– Тысяча девятьсот девяносто два, один, три. Набор каких-то непонятных цифр.

– И все же мне кажется, что эти цифры что-то значат. Нужно взять эту книгу с собой, – проговорила Мила и снова вернулась к столу.

– Так и не понял, с чего ты решила, что он не сам повесился. После того как мы расстались, я поговорил со следователем, что был здесь днем. Так вот, тот уверен, что Смешков сам повесился, и патологоанатом сделал такое же заключение.

Слушая Ивана, Мила стояла в задумчивости возле письменного стола и, разглядывая его, крутила в голове одну мысль. Ардо ничего не ответила Стеклову, она сделала крохотный шаг и, положив на стол свой смартфон, открыла первый ящик. Достала оттуда все содержимое, складывая на столешнице, и пальцами постучала по дну ящика, думая о том, что, возможно, здесь потайное дно. Но ящик оказался обычным. Она открыла второй и повторила то же самое, что и с первым, вот тут-то послышался глухой звук.

– Слышишь? – снова постучала. Звук получился другим. – Мне нужно что-то острое. – Мила выпрямилась и стала взглядом рыскать по столешнице, заметив, что между бумагами, которые она достала из первого ящика, торчит канцелярский нож. Схватив его, она вытащила лезвие, просунула в щель дна ящика и поддела его. Доска беспрепятственно поднялась, показывая потайное дно.

– Я же говорила, – победно заявила она, подхватывая белую картонную папку и передавая ее Ивану. Вернув дно на место, Мила разложила все документы и закрыла оба ящика. Пока она это делала, Стеклов отложил на стол свой телефон и книгу, которую держал в руке, и уже развязал ниточки на папке, открывая улику. – Ну, что там? – спросила Мила, выпрямляясь и делая шаг к Ивану.

– Это дело твоей матери и еще трех погибших девушек. Две из них – это те, которых нашел Федор, а кто третья, не знаю. – Иван замолчал и поднял взгляд на Милу. – Беру свои слова обратно.

От волнения у Милы сердце забилось быстрее и даже дыхание сбилось. Всю свою жизнь она думала о том, что убийца ее матери наказан, но вдруг, спустя двадцать лет, оказывается, что все иначе? От избытка эмоций у нее вспотели ладони и ей очень захотелось снять перчатки, но Мила не решилась. Ей даже показалось, что воздух вокруг сгустился. «А что, если в этих папках мы найдем все ответы на наши вопросы?» – подумала она.

– Что за дело? – Мила потянулась к папке.

– Не знаю. Номер не указан и даже имя потерпевшей нет. Просто сухое описание фактов, и все. Ни фотографий, ничего. А вот, смотри, есть еще заключение патологоанатома, но его подписи нет.

– Странно. – Мила перехватила папку и сама еще раз пересмотрела все. – И правда ничего. Как думаешь, это еще одна жертва?

– Почему тогда она безымянная?

– Почему вообще Смешков держал эти дела у себя дома в потайном дне ящика? – вопросом на вопрос ответила Мила и…

…неожиданно для них резко распахнулась балконная дверь, взметнув длинный прозрачный тюль. Мила и Иван одновременно обернулись. На их лицах застыл испуг. Никто не мог сказать ни слова. Они молча смотрели перед собой, на раскачивающуюся створку. Мила только слышала, как громко бьется ее сердце. Иван ожил первым и сдавленным голосом произнес:

– Что это было?

Мила в ответ только пожала плечами. Она была в таком шоке от случившегося, что не смогла вымолвить ни слова. Штора снова качнулась, словно ее кто-то задел рукой, и девушка, прижимающая к груди папку с документами, резко шагнула назад, врезаясь в Ивана, который стоял позади. Мужчина обхватил ее за плечи, останавливая. Девушке было до ужаса страшно. Спиной Мила чувствовала, как напряжена грудь Стеклова, который уже отпустил ее и, обойдя, пошел в сторону балкона. Мила смотрела ему вслед и молчала. В этот момент она мысленно поблагодарила Ивана, что он не уехал и сейчас остался рядом с ней. Была бы она одна, то точно бы в обморок упала от испуга.

Иван подошел к балкону, отодвинул тюль и заглянул внутрь. Через секунду переступил порог, оказываясь на балконе.

– Ничего не пойму. – Раздался его голос, и Мила, осмелев, тоже подошла к балконной двери. – Как дверь смогла распахнуться, если балкон пластиковый, сквозняка нет, все окна закрыты.

Мила немного наклонилась, тоже осматриваясь. Она понятия и не имела, как такое вообще произошло. «Если только кто-то не открыл дверь», – пронеслось у нее в голове, но она даже и думать не хотела про призраков и всякую такую нечисть. Вспомнила ту ночь своего дежурства, когда произошло необъяснимое. Она не могла проснуться и чувствовала, что кто-то стоит рядом, а когда все же смогла распахнуть глаза, вскочить с дивана и включить свет, то на подушке нашла лепесток орхидеи. Вот и сейчас происходило что-то необъяснимое и не подающееся никакой логике. Вообще, в ее жизни в последнее время очень много происходило странностей, и она не была этому рада.

– Иван, давай отсюда уйдем? – попросила Мила. Она все еще не могла отойти от шока. Тело ее было напряжено, а в висках больно стучал пульс. Стеклов молча согласился, кивнув, уже поднял ногу, чтобы переступить порог балкона и зайти обратно в комнату, как где-то в коридоре проскрипел пол, словно по нему кто-то прошелся.

– Мамочки, – одними губами проговорила Мила. Она вообще-то считалась не из пугливых, но предпочитала видеть опасность своими глазами – так было куда проще.

– Ты закрыла входную дверь? – шепотом произнес Иван.

– Да, – Мила сглотнула тяжелый ком в горле.

Она еще сильнее прижала к себе папку с документами, жалея о том, что никогда не носит с собой служебное оружие. То всегда лежало у нее в сейфе в кабинете.

– Тогда кто там ходит? – шепотом спросил Иван.

– Я не знаю.

Пока Мила всматривалась в темноту дверного проема, Стеклов покинул балкон, взял со стола свой телефон, на котором все еще был включен фонарик, и, отодвинув Милу в сторону, шагнул вперед. Скрип пола после секундной заминки в коридоре повторился, и теперь тот, кто был там, шел в сторону кухни.

– Кто там? – громко проговорил Иван, уже не заботясь, что их могли заметить в опечатанной квартире.

Только стоило ему произнести эти слова, как скрип тут же прекратился. Неизвестный остановился, а вот Иван, видимо, почувствовав приток адреналина, устремился вперед. Мила только смотрела на его широкую спину. Идти за ним не хотелось, но и бросить его она не могла. Схватив свой телефон, все же двинулась следом.

Подойдя к дверному проему, что вел в прихожую, Иван остановился и осветил фонариком пространство. Здесь никого не было. Дверь спальни закрыта, как и входная. И если кто-то и вошел, то он поджидал их на кухне. Больше-то негде было спрятаться.

– Что там? – прошептала Мила, идя за ним и все так же прижимая к груди папку с документами. Иван не ответил. Он прошел по короткому коридору, освещая себе путь, сворачивая в проем кухни. Мила не видела его лица, поэтому не могла толком понять, страшно ему, как и ей, или нет.

Она дожидалась в прихожей, пока Иван осмотрит кухню. Стеклова не было меньше минуты, а потом он снова появился.

– Никого, – констатировал мужчина.

– А может?.. – она кивнула на закрытую дверь спальни.

– Нет. Я уверен, что и там никого нет. – Но, чтобы убедиться, мужчина подошел и, нажав на ручку двери, толкнул ее от себя. Спальня оказалась пустой.

– Что это тогда было? Мы не сошли с ума, и у нас не были слуховые галлюцинации. Это были чьи-то шаги, – глухо произнесла Мила.

– Возможно, причина в том, что дом старый, пол ходит и издает такие странные звуки.

Это было бы хорошее объяснение, но Миле почему-то казалось, что не в доме дело. Ну и объяснить все произошедшее она тоже не могла. Стеклов обошел ее и скрылся в зале. Мила тоже вошла за ним в комнату. Иван молча закрыл балконную дверь, подхватил со стола книгу и подошел к Миле, которая, словно статуя, замерла, наблюдая за ним.

– Нам лучше уйти. Думаю, что можно было найти, мы уже нашли.

Глава 9

Мила и Иван молча вышли из квартиры, закрыв ее, спустились на первый этаж и вышли на улицу. Быстро добрались до автомобиля и сели в него. На улице было темно и тихо. Ни единого человека или машины. Казалось, что они сейчас одни во всем мире.

– Что будешь делать с ключом от квартиры? Где ты его, кстати, взяла? – задал вопрос Стеклов, смотря на панельный двухэтажный дом, из которого они недавно вышли.

– Стащила у соседки. Ключ выброшу, – глухо ответила Мила.

Сейчас, когда она отошла от шока, то чувствовала прилив сил, а главное – желание во всем разобраться. Папка с уголовными делами и книга с заметками сейчас лежали на заднем сидении автомобиля, и ей уже не терпелось к ним прикоснуться, чтобы как следует все перечитать и поделиться новостями с Федором.

– Ты и правда думаешь, что в квартире никого не было?

Иван устало вздохнул и повернулся к Миле.

– Предположим, что там кто-то был. Тогда как он вышел? Через закрытое окно? Или прошел через стены?

– Не знаю. А что, если балкон распахнулся, когда кто-то входил в квартиру, а мы были настолько удивлены происходящим, что не заметили, как хлопнула дверь, и только тогда, когда этот кто-то пошел, мы его услышали? А потом он понял, что не один, и тут же ушел.

Мила пыталась найти убедительные ответы всему происходящему, даже если эти догадки были нелепыми.

– Вот ты и ответила на свой вопрос. – Ивану, по всей видимости, понравилось ее предположение. Только вот как бы девушка сама себя ни успокаивала, в голову все равно лезли мысли, не поддающиеся объяснению.

Так же Мила искала ответы на вопросы в тот день, когда на дороге увидела странную призрачную женщину, из-за которой попала в аварию. Эта незнакомка не отобразилась ни на одной видеокамере и даже видеорегистраторе, что был у нее в машине, но Мила-то ее видела. Этот образ до сих пор сидит у нее в памяти. И ведь раньше она бы никогда не поверила в то, что вообще существуют призраки. Но смириться с тем, что она видела одного из них, никак не могла.

– Я, конечно, тебя не тороплю, но может уже поедем? – спросил Иван, и Мила, последний раз взглянув на дверь подъезда, вставила ключ в замок зажигания и завела мотор. Подъехав к светофору, который загорелся красным, она взяла свой телефон, что-то набрала в нем и прочитала, а потом повернула в свою сторону навигатор и набрала какой-то адрес. Загорелся зеленый, и Мила тут же тронулась с места, резко поворачивая в нужном направлении.

– Куда ты едешь? – удивился Стеклов, когда Мила проехала поворот в сторону, где находилась гостиница.

– Нужно кое-что проверить, – задумчиво отозвалась она, оставляя без четкого ответа своего напарника.

На дорогах не было ни одной машины. Город словно вымер. Mazda Милы двигалась быстро. Девушка все свое внимание уделяла дороге и только изредка посматривала в сторону навигатора, чтобы не сбиться с пути. Стеклов же больше не сказал ни слова. Он просто молча сидел, думая о чем-то своем, и смотрел в сторону дороги, иногда оборачиваясь на строгий профиль Милы. И когда на очередном повороте машина свернула и остановилась возле кирпичного белого одноэтажного здания, Иван немного поддался вперед, читая табличку, висевшую над железной дверью.

– Ты серьезно? Морг?

Девушка только молча кивнула. Это решение было принять не так легко, и Мила изо всех сил пыталась не передумать. Ей нужна правда, и она ее найдет, чего бы ей это ни стоило. Все ниточки расследования вели к следователю, который мог бы ответить на множество возникших вопросов, но тот покончил с собой, и теперь им придется разгребать все это самим.

– Зря я с тобой сегодня остался, – тихо пробубнил Стеклов и протер ладонью бледное уставшее лицо.

– Кстати, а чего остался-то? Я думала, что ты уехал, – Мила обернулась.

– Лучше бы уехал. У меня и моей девушки годовщина. Пять лет вместе. Я ресторан снял, кольцо купил, хотел предложение сделать, но решил, что лучше останусь с тобой. А теперь она трубки не берет, и я не могу с ней объясниться, – последние слова Иван произнес уже чуть тише, и Мила вдруг почувствовала себя виноватой.

– Прости, я не знала. Почему не уехал тогда? Взял бы такси или машину в прокат.

– И ты бы здесь одна осталась?

– Справилась бы, – пожала плечами Мила, промолчав о том, что нет, не справилась бы она. И была очень признательна, что вместо своей помолвки он выбрал ее.

– А если с тобой что-то случилось бы? Никонуров мне бы голову открутил. Ладно, что уж тут сожалеть – что сделано, то сделано.

– Мне и правда жаль.

– Мне тоже.

Теперь Миле стало понятно, почему Иван так отреагировал на ее слова, чтобы остаться еще на день в этом городе. Получается, она ему личную жизнь сломала и принесла немало проблем.

Мила еще раз обвела взглядом темные окна морга, которые на нее смотрели, словно черные глазницы, и, сделав глубокий вдох, девушка, не давая себе времени на то, чтобы передумать, вышла из машины, глотнув прохладного ночного воздуха. Послышался хлопок двери, и она обернулась, смотря на Стеклова, как тот поежился от прохлады, застегивая куртку.

Здание морга в этот поздний ночной час было закрыто. В окнах не горел свет, и Мила даже внутренне пожелала, чтобы никто ей не открыл. Она успела сделать только несколько шагов, когда Иван схватил девушку за локоть, останавливая.

– Что ты там хочешь найти?

– Если найду, скажу.

Мила вырвала свою руку и быстрее зашагала в сторону здания, очень уж она боялась передумать и повернуть назад. Умом понимала, что все можно сделать завтра, договориться со следователем, чтобы их впустили в морг, но в отчетливо понимала, что завтра она может уже передумать. Страх того, что она снова прочувствует все «прелести» последних секунд жизни Смешкова, усиливался с каждым мгновением. Так что Мила решила, что сделает это сегодня, в обход всем правилам, потому что завтра у нее просто не хватит смелости.

А стоило подойти ближе, как она тут же, занося кулак, постучала в запертую железную дверь, задержав дыхание. Они стояли минут пять. Никто не спешил им открывать. Мила пыталась звонить в звонок, что был сбоку от двери, но тот, похоже, не работал.

– Здесь никого нет, – немного раздраженно сказал Иван.

Все, что происходило здесь и сейчас, ему не нравилось, и он уже несколько раз пожалел о том, что вообще согласился помогать полиции. Возможно, отец оказался прав. И не нужно было соглашаться на эту работу. Но что-то Ивана все же привело в полицию, он сам лично напросился быть консультантом.

– Подожди. – Настойчиво проговорила Мила и снова постучала в железную дверь, на этот раз еще сильнее.

И тут наконец-то послышались какие-то звуки. За дверью что-то щелкнуло, повернулось, и тяжелая створка распахнулась, показывая на пороге здоровенного детину в медицинском помятом костюме. Мужчина, видимо, спал. У него, казалось, даже глаза еще не полностью открылись. Лицо было сонным, а на щеке остались следы от подушки.

– Че надо? – спросил детина, и Мила тут же ему показала свое удостоверение.

– Следователь Ардо Мила Васильевна, это мой коллега Стеклов Иван Вадимович. Мне нужен труп. – Громко ответила девушка, и санитар изумленно захлопал ресницами.

– Труп? – переспросил мужчина, а Мила согласно кивнула, слыша, как позади тихо недовольно застонал Иван.

– К вам сегодня труп бывшего следователя Смешкова привезли.

– Ну, да. – Все еще растерянно согласился детина.

– Мне нужно на него посмотреть.

– Зачем? И есть ли у вас разрешение? – Санитар все же до конца проснулся, и взгляд его был уже не удивленный, а разозленный.

Мила устало вздохнула и полезла во внутренний карман кожаной куртки. Достала оттуда свой кошелек, открыла его и, вытащив пару купюр, протянула детине.

– Такое разрешение подойдет?

Мужчина тут же затушил свою злость и с большим удовольствием принял деньги, быстро пересчитал купюры, никого не стесняясь, а затем спрятал те в карман и согласно кивнул.

– Пойдет. Проходите.

Мила спиной ощущала напряжение Стеклова, но не оборачивалась. Боялась, что если посмотрит в его лицо, то тут же передумает. Ей и самой сейчас непросто, и она была очень благодарна, что Иван не пытался ее остановить.

Они шли по длинному мрачному коридору мимо секционных залов, пока не оказались в нужном. Санитар вошел первый, включил свет и побрел к каталке, на которой лежал труп, закрытый белой простыней. Детина откинул простыню до пояса.

– Ваш?

Мила согласно кивнула. Она терпеть не могла морги и этот удушливый запах смерти, от которого потом не сразу можно избавиться.

Девушка подошла ближе к каталке, глядя на бледное тело мужчины, сняв одну перчатку, убрав ту в карман, дотронулась до ладони Смешкова и тут же вздрогнула, когда ее пальцы прикоснулись к холодному телу. Чувство отвращения к этому месту перебило чувство страха. Свободной рукой Мила схватилась за край каталки сильнее, сжимая ее и прикрывая веки.

Сперва была темнота, а потом картинка словно пошла рябью и все стало видно, как через тонкий занавес. Она видела глазами покойного. То, как он кого-то впустил в свою квартиру и очень был рад гостю, но радость тут же быстро прошла, сменившись паническим страхом. Она не видела лица гостя, только его телосложение и профиль. А затем, резко стало нечем дышать. В последний раз она видела в видениях картинки, когда была еще ребенком, и никак не ожидала их увидеть сейчас. Голова закружилась. Мила с силой стиснула рукой каталку, отрывая вторую руку от покойника, но не успела открыть веки, как тут же на нее навалилась темнота.

Мила вдохнула резкий противный запах и тут же распахнула глаза, глядя на двух мужчин, которые возвышались над ней.

– Жива, – прогрохотал голос санитара. В глазах же Стеклова она заметила беспокойство.

– Что случилось? – шепотом проговорила Мила.

– Ты упала в обморок, – голос Ивана был недовольный.

Мила приподнялась на локтях и осмотрелась. Она все так же находилась в секционном зале. Неподалеку стояла каталка с трупом Смешкова. Тяжело вздохнув, почувствовала, как на тело накатывает усталость. Она все еще ощущала страх, укутывавший, словно тяжелое одеяло, перед смертью жертву. А голова была настолько тяжелой, что, казалось, давила ей на плечи. Девушка попыталась подняться, тут же потеряла равновесие и стала заваливаться, но Иван подхватил ее и подал руку, за которую Мила ухватилась и, свесив ноги с каталки, села, пытаясь прогнать головокружение. И только спустя секунду поняла, что голой рукой без перчатки касалась руки Ивана, и у нее не возникло ни одного видения.

Все повторялось. Она дотронулась до него в своем кабинете в тот день, когда Никонуров взял Стеклова на работу, и ничего не увидела. «А может эти видения получаются только с мертвыми?» – неожиданно подумала Мила, и от этой мысли стало легче. Это означало, что она могла жить спокойно, существовать в привычном для нее мире и не прятать руки. Нужно всего лишь опасаться покойников. Девушка слегка улыбнулась и снова поймала недовольный взгляд Стеклова.

– Нам, я думаю, пора.

Это проговорил Иван, и Мила была с ним полностью согласна. Ей очень хотелось полежать, но только не в секционном зале среди трупов, как она делала это сейчас. Ей бы домой. В свою квартирку, но до нее она доберется в лучшем случае завтра, так что сойдет и снятый номер в гостинице.

Спрыгнув на пол с каталки, девушка тут же схватилась за нее, голова неожиданно закружилась. Санитар, который все это время находился рядом, ничего не говорил. Он просто молча смотрел, и в его взгляде Мила прочитала сожаление – не о ней, а о том, что пустил неизвестно кого посреди ночи. Если кто-то узнает об этом, его точно по головке не погладят.

На улице было тихо. Ни одной живой души, кроме Милы и Ивана, которые вышли из морга и теперь молча направлялись в сторону припаркованной машины. Ключи от автомобиля Мила отдала Стеклову, она сейчас бы точно не смогла сесть за руль. Доехала бы только до ближайших кустов, в лучшем случае. И сейчас она была рада стать обычным пассажиром.

Сев в салон автомобиля, пристегнула ремень безопасности, чувствуя, как между ними со Стекловым напряжение растет с каждой секундой. Иван молчал, но его выражение лица говорило о многом и без слов. Он был зол. От злости его желваки ходили ходуном, но Мила была благодарна мужчине за то, что он ни о чем не спрашивает. Пока не спрашивает!

– Может, поедем? – тихо проговорила она, когда их молчание затянулось, и прошло уже несколько минут, как они сели в машину, но Иван даже двигатель не завел.

– Что это сейчас такое было? – отстраненным голосом поинтересовался мужчина и наконец-то повернулся к Миле.

В этот момент девушка поняла, что выхода у нее нет и нужно все ему рассказать. Хотя, он навряд ли поверит в слова и… в ее способности. Она не поверила бы, если бы не столкнулась с ними лично. Устало вздохнув, Мила тоже повернулась к Ивану, и теперь они смотрели друг на друга. «У тебя очень красивые глаза», – вдруг про себя подумала она и осеклась. Эту глубокую черноту темно-карих глаз девушка приметила еще в тот первый раз, когда увидела его. В тот момент мужчина ее напугал. Особенно когда стал так спокойно говорить об убийце и расписывать его, словно был знаком с ним лично. Но, пообщавшись с Иваном эти дни, она выяснила, что нет в нем ничего ужасного. Стеклов был очень привлекательным мужчиной, когда не злился, как сейчас. «Кажется, я стукнулась головой при обмороке», – тут же подумала она, пытаясь вернуть мысли в прежнее русло.

– Я хотела кое в чем убедиться, – прошептала Мила.

– И в чем же? – Иван говорил спокойно, но в голосе его чувствовалась сталь.

– В том, что следователя убили.

Иван от услышанного приподнял одну бровь.

– И как, убедилась? – он не смог сдержать ехидную усмешку.

В ответ Мила только кивнула.

– И как же ты в этом убедилась, не расскажешь? Очень уж любопытно.

Иван смотрел на нее испытующе, и Мила чувствовала, как с каждой секундой он теряет терпение. А его красивые глаза снова стали похожи на глаза чудовища, и от этого взгляда побежали мурашки по телу.

– У меня есть способность. Прикасаясь к людям, я могу увидеть, что было до их смерти. Как они умерли.

Ну вот она и призналась. Никто не знал о ее даре, только брат-близнец, который за этот самый дар сейчас находился в психушке, куда его заперла до своей смерти мать. И Мила очень не хотелось оказаться там же, в четырех белых стенах в соседней комнате, где она бы тихо сходила с ума.

Несколько долгих минут в машине стояла гробовая тишина, которую прервал громкий мужской хохот. Мила на это только устало вздохнула, и нет, она не обиделась на Стеклова за такую реакцию. Неизвестно, как бы она сама еще среагировала на подобное признание. Отсмеявшись, Иван снова заговорил.

– Нет, мне, конечно, говорили, что в следствии полно ненормальных, но не до такой же степени. Ты что, битву экстрасенсов, что ли, пересмотрела? Поправь меня, если я ошибусь: то есть, ты задержалась в этом городе только для того, чтобы в два часа ночи прийти в морг и потрогать покойника для того, чтобы увидеть, как он умер? – Иван смотрел на нее вопросительно, и в его взгляде читалась мольба, чтобы она сказала «нет», это была шутка, но Мила только согласно кивнула, замечая, как коллега еще сильнее разозлился.

– Знаешь, по приезде я переговорю с Никонуровым о твоей профпригодности, – резко ответил он, отвернувшись от девушки.

– Но это правда. Я правда вижу, – громче проговорила Мила, и Иван снова посмотрел на нее. И взгляд у него был такой, что захотелось спрятаться.

– Мила, прекрати, – прервал он ее очередное признание. – Лучше сейчас мне больше ничего не говори, а иначе я за себя не ручаюсь!

И она замолчала, отвернувшись к окну.

***

Ночь была бессонной. Иван ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. Он ругал себя за то, что послушал свою совесть и остался в этом городе, думая о том, что Миле нужна его помощь, а она всего лишь хотела убедиться в своих каких-то только ей известных фантазиях. Нет, ну это нужно же было придумать подобное! Он всегда только верил в науку и никак не в сверхъестественные силы, поэтому для него было потрясением, когда Мила якобы призналась в том, что что-то там видит. Он никак не мог подумать, что такой человек, как она, будет уверена в том, что у нее есть дар. Он, можно сказать, ради нее сегодня помолвку свою пропустил и очень надеялся, что Надя от него не ушла. Девушка мало того что сначала не брала трубку, теперь и вовсе отключила телефон.

Они выехали рано утром. Иван сел за руль, а Мила, свернувшись клубочком, спала на заднем сидении автомобиля. Но стоило им въехать в столицу и добраться до отделения полиции, где он оставил машину, как Стеклов, тут же пересев за руль своего автомобиля, поехал домой.

Остановившись на парковке возле многоэтажного элитного дома, Иван ожидал все что угодно. Не удивился, если бы сейчас поднялся в квартиру, а там не было бы вещей невесты, или половина дорогущей техники и посуды оказалась разбита. Надя была порою вспыльчивой и эмоциональной. Он никогда с ней не скучал. Поднявшись в свою квартиру, прислушался, тихо. Словно никого. Иван, не снимая верхней одежды, прошел на кухню, пусто, затем в спальню, но и там никого. А когда увидел открытую дверцу встроенного в стену шкафа с одеждой, даже как-то облегченно выдохнул и тут же услышал за спиной голос любимой.

– Ваня, ты почему по дому ходишь в уличной обуви?

Мужчина резко обернулся. Надя была только в одном шелковом халатике, на ее голове красовался тюрбан из полотенца. Девушка была зла. Очень зла.

– Прости меня, – на выходе проговорил он.

– За что именно просить? – невеста скрестила руки на груди. – За то, что ты в квартире ходишь в уличной обуви или за то, что выставил меня вчера дурой? Я надела самое лучшее свое платье, сходила в салон красоты, провела там несколько часов и все для чего? Чтобы ты не пришел на ужин, на которой пригласил меня?!

– Я звонил тебе, хотел предупредить, что не приеду в город, но ты не брала трубку.

– Я потеряла телефон и не успела купить новый. Думала, на ужине все расскажу, но ты там не появился.

Иван сделал несколько широких шагов, оказываясь рядом с девушкой, и потянулся к ней, чтобы поцеловать, но Надя уклонилась.

– Знаешь, мне не нравится твоя эта новая работа. Я хочу тебя видеть дома, а не ждать из вечных командировок, в которые ты ездишь непонятно с кем.

– Этого больше не повторится.

– Я очень на это надеюсь и хочу… Куда ты? – спросила она, прервав свой монолог, когда Иван направился к открытому шкафу и, сунув руку в один из пиджаков, достал оттуда красную бархатную коробочку и вернулся к Наде.

– Прости, что это происходит все именно так, я хотел это сделать еще вчера, ну да и ладно. Надя, – он выдохнул, – любимая моя, станешь ли ты моей женой?

От его предложения Надя в растерянности округлила глаза и, кажется, забыла обо всех своих обидах. В комнате воцарилась тишина на несколько долгих минут.

– Ответь же мне, – попросил Иван, замечая, как глаза любимой наполняются слезами.

– Конечно.

– Да?

– Да! Да! Да! – восторженно проговорила она и взяла коробочку из его рук.

Глава 10

Я останавливаюсь возле витрины магазинчика с цветами и смотрю через стекло на разношерстные букеты, ища белоснежные, словно снег, орхидеи, и в считаные секунды нахожу – они стоят в самой середине разномастных цветов и особенно выделяются среди них. Улыбнувшись находке, достаю руки из кармана плаща и вхожу в магазин. Звонкий колокольчик над дверью сообщает о приходе нового покупателя, и молоденькая флорист тут же поднимает взгляд, отрываясь от какой-то книги, которую только что читала, и смотрит на меня.

– Добрый вечер, – говорит, улыбаясь.

– Здравствуйте, – улыбаюсь ей в ответ и оглядываюсь.

В помещении сладко пахнет цветами и карамелью. Помимо цветов, на полках стоят плетеные корзинки, плюшевые медведи и множество маленьких поздравительных открыток.

– Хотите приобрести цветы? – интересуется у меня флорист, и я согласно киваю. – Отлично, вы хотели готовый букет или собрать композицию?

– Меня интересуют те белые орхидеи, – кивком указываю в сторону нужного букета. Девушка тут же переводит свой взгляд и снова улыбается.

– Отличный выбор.

Флорист идет к небольшому холодильнику. Все это время я внимательно слежу за ней, отмечая про себя, что эта девушка хороша и стала бы украшением моей коллекции, но, к сожалению, она типажом не подходит, да и не люблю я блондинок. Хотя эти ее глаза, словно два изумруда, которые проникали в самое сердце, так и просились, чтобы на них обратили внимание, и на одно мгновение я задумываюсь о том, чтобы отойти от своих правил и все же пополнить свою коллекцию, ведь у меня не было еще настолько пронзительных изумрудных глаз. Сердце бьется быстрее, когда я представляю эту красивую девушку, мирно лежащую с открытыми глазами, смотрящую в бездну, и понимаю: то темно-зеленое платье, которое я дарю каждой из своих жертв, ей точно подойдет. Она будет в нем просто неотразима.

От этой картины, которую рисую в своей голове, как подчиняю ее душу себе, на лбу выступает испарина, и я тут же смахиваю капли ладонью. Мое дыхание учащается, и я с трудом беру свои эмоции и желания под контроль. В этот момент девушка приносит букет орхидей и перевязывает на нем ленточку, меняя ее на новую. Она поднимает на меня свои глаза и улыбается. Замечаю, что нравлюсь ей. Я не могу не нравиться девушкам, а особенно таким молодым. Сейчас наступило то поколение, когда представительницы слабого пола ищут себе богатых мужчин, чтобы обеспечивали их до конца жизни, и во мне они видят такого же мужчину. Помимо красоты, я еще и не беден. И это видно невооруженным взглядом. Один только мой костюм и плащ стоят целое состояние.

Я всегда умел за собой следить, а аккуратная небольшая щетина придает мне особый шарм. За волосами тоже тщательно ухаживаю и один раз в месяц обязательно хожу в барбершоп делать стрижку и покраску. Я слежу и за своими руками: ногти аккуратно подстрижены, а кожа мягкая. Ухаживать за собой, особенно если ты мужчина, – это трудно. Женщинам это дается куда легче.

– Вот ваш букет, – девушка протягивает орхидеи. – Оплата будет наличными или картой?

– Наличными. – Я тянусь за бумажником, открываю, достаю пятитысячную купюру и протягиваю ее флористу. – Сдачи не нужно. – Тут же добавляю, и с моих губ слетает очередная улыбка.

– Спасибо, – слегка смущенно говорит флорист.

При возможности всегда оставляю чаевые. Это делаю и сейчас, и не столь важно, что в магазине так не принято. Никогда не был скупым человеком. Да и девушка мне понравилась, и кто знает, возможно, я еще к ней вернусь. Но сейчас мои мысли заняты совсем другой. Той, которая в скором времени пополнит мою коллекцию, к ней-то я сейчас и направляюсь, только вот она пока об этом не знает.

Сидя в салоне внедорожника, я смотрю на здание институтской библиотеки. Стрелки часов уже перевалили за семь вечера, но та, кто мне была нужна, не выходит, и я уже начинаю нервничать. Не люблю, когда все идет не по плану. Несколько дней уже прошло с прошлого убийства, и мне нужно было уже вступить в контакт с другой жертвой, только вот у меня появилась небольшая заминка, которая заняла какое-то время.

Входные двери каменного здания библиотеки распахиваются, и наконец-то выходит она – та, которую я с таким нетерпением жду. Мне даже не нужно смотреть на экран телефона и сверять с фотографией, чтобы убедиться, что это именно она. Подхватив букет с заднего сидения автомобиля, выхожу из машины, поправляя полы черного плаща, и иду быстрым шагом в сторону девушки. Она сперва не замечает меня, но только до тех пор, пока я не догоняю ее.

– Добрый вечер, – говорю, и девушка наконец-то обращает на меня внимание, бросив быстрый взгляд, от которого словно током передергивает. Да, это именно то, что нужно.

– Здравствуйте, – немного взволнованно говорит она, заправляя прядку волос за ухо, и я не игнорирую этот жест. Слежу за ее рукой, останавливаясь на мочке, где висит маленькая жемчужная сережка. Во рту тут же скапливается слюна, словно у бешеного пса, и я с трудом переключаюсь на ее лицо.

У меня было достаточно времени, чтобы все о ней узнать. Работает библиотекарем и одновременно учится заочно. В отношениях не состоит. Много друзей, а по фото и видео в социальных сетях не так уж трудно догадаться, что она – душа компании, не боится выражать свое мнение, часто выступает на публике и очень любит риск. Живет с родителями, которые сейчас находятся за границей у родного брата отца.

– Это вам, – наконец-то отмираю и протягиваю букет белых орхидей. Девушка сперва теряется, но затем принимает подарок.

– Большое спасибо, а мы знакомы?

– Нет. Но я вас знаю. Ну-у, как знаю, – делаю смущенное лицо и нелепо тру затылок. – Я вас уже не первый раз вижу в библиотеке. Я профессор в институте. Знаете, вы мне сразу же понравились, как только вас увидел, но не решался подойти. – Улыбаюсь ей широко, замечая, как ее щеки немного краснеют, а в глазах вспыхивает ответное чувство симпатии. Да, я ей не лгал. Она мне и правда нравится. Я всегда подолгу ищу своих жертв. Выбираю, чтобы они с точностью подходили по всем параметрам. И для этой уже было готово платье, висевшее у меня дома в укромном месте.

Между нами воцаряется молчание. Мы смотрим друг на друга до тех пор, пока рядом неожиданно не сигналит автомобиль, и девушка вздрагивает.

– Вы позволите вас проводить? – интересуюсь, надеясь, что она не откажет, и девушка не подводит.

– Конечно. Я Лера. – Она протягивает мне хрупкую ладошку, которую я тут же пожимаю. Кожа ее мягкая и теплая, отчего у меня снова пробегают по телу мурашки.

– Сергей.

Вот и первый положительный результат. Она беспрепятственно идет на контакт. Девушка опускает взгляд на наши сцепленные ладони, и от меня не укрывается, как она заостряет внимание на моих золотых часах, выглядывающих из рукава плаща.

– Позвольте вас подвезти куда нужно?

– Хорошо. – Она смущенно вытаскивает свою ладошку из моей ладони и, прижимая букет к груди, идет к машине. С легким порывом ветра до меня доносится аромат ее сладких духов, и я втягиваю сильнее воздух. Единственное, что отличает моих жертв друг от друга, так это их аромат, но это не мешает им быть похожими и привлекать меня.

– А у вас хорошая машина, – замечает Лера, когда мы садимся в салон автомобиля. – Не знала, что профессора так хорошо зарабатывают.

– Только те, кто работает сверхурочно и на выходных подрабатывают репетитором.

– А вы какую дисциплину преподаете?

– Экономика.

К этой встрече я был подготовлен на все сто процентов. У меня никогда не было одной и той же истории. Каждый раз был кем-то новым. Для этой девушки сегодня я – преподаватель института, и зовут меня Сергей, а для следующей я предстану совсем другим человеком, к примеру, архитектором. Для прошлой жертвы был брокером. Но кем бы я ни представлялся, мне было важно завладеть их девичьими сердечками и сделать так, чтобы они меня слушали. Хорошо знаю человеческую психологию и умею находить подход к любому.

По дороге до ее дома я изредка посматриваю на включенный навигатор, хотя прекрасно знаю, где она живет. Я вдоль и поперек уже выучил ее район и без труда мог добраться до него без каких-либо подсказок.

– Ну вот мы и приехали, – говорю, глуша мотор автомобиля и поворачиваясь к Лере.

– Спасибо, что подвезли, – немного смущаясь, отвечает она.

– Может завтра сходим куда-нибудь? – очередной вопрос, и будущая жертва улыбается мне, давая своей улыбкой заранее положительный ответ.

– Я не против.

– Отлично. Тогда после работы буду ждать тебя возле дверей библиотеки.

Она робко кивает и, еще раз поблагодарив, выходит из машины. Я смотрю ей вслед и предвкушаю уже следующую нашу встречу.

***

Идя по широкой, выложенной тротуарной плиткой, дорожке, Мила рассматривала пожелтевшие кусты и цветы, те еще не потеряли своей зелени и пытались как можно дольше не завянуть. Она всегда любила загородный дом Никонурова, куда они так часто приезжали в детстве всей семьей.

Из приоткрытого окна дома по улице разносился аппетитный аромат приготовленных блюд Лидии Романовны, жены Кирилла Геннадьевича, заменившей ей мать. Мила любила эту женщину и всегда восхищалась ее добротой, не понимая, откуда у нее берется столько сил, а главное – искренних чувств к каждому, кто переступает порог ее дома. Лидия Романовна была на десять лет старше мужа, но их разница в возрасте не была так явно заметна до того момента, пока у женщины не случился первый сердечный приступ, после которого она долго лечилась и очень сильно сдала. А после второго она и вовсе внешне, казалось, изменилась и буквально за считаные недели превратилась в старуху. Ее всегда блестящая кожа потускнела и стала землистого оттенка, под глазами залегли темные круги, а когда-то яркий синий цвет глаз потускнел, словно кто-то выключил лампочки. Каждый раз, когда Мила видела эту женщину, девушка думала о том, а долго ли она еще протянет? Кирилл Геннадьевич постоянно отправлял жену на различные лечения, но те, казалось, не помогали.

Приемная мама с каждым днем стала все реже улыбаться и выходить, запираясь в четырех стенах. Переехала в загородный дом, чтобы быть ближе к природе и дышать свежим воздухом. Мила пыталась как можно чаще ее навещать. Конечно, когда Лидия Романовна жила в городе, они виделись несколько раз на неделе, Мила очень часто приезжала на ужины к приемным родителям, а иногда даже заезжала на обед.

Идя в сторону дома, она стиснула сильнее небольшой букетик цветов, которые купила по дороге. Лидия Романовна любила живые цветы, и Миле хотелось ее хоть чуточку порадовать.

Поднявшись по ступеням, Мила толкнула дверь и вошла внутрь, погружаясь в домашнее тепло и уют, которого ей так порою не хватало.

– Я пришла, – прокричала она, снимая кожаную куртку вешая ее на вешалку, и подтянула перчатки на руках. Тут же донеслось шарканье, и из кухни показалась Лидия Романовна, а буквально через пару секунд вышел из соседней комнаты и Кирилл Геннадьевич.

– Милочка, девочка моя, как я рада тебя видеть! – Мила подошла к женщине и крепко ее обняла. Лидия Романовна показалась ей хрупкой, словно тростинка. Чуть сильнее сожми, и она треснет. С последней их встречи женщина еще сильнее похудела. А они не виделись всего чуть больше месяца.

– Привет. Я очень соскучилась. – Произнесла Мила, отстраняясь и глядя в лицо женщины, которое было испещрено мелкими морщинами. У Милы от вида угасающей родственницы сердце больно заныло. Но она тут же отбросила все негативные мысли. – Это вам. – Протянула букет цветов, и на лице приемной матери улыбка стала еще шире. Женщина с большим удовольствием приняла букет и, поднося его к носу, вдохнула аромат цветов.

– Ммм… Как сладко пахнут. Спасибо, дорогая, – Лидия Романовна приблизилась и чмокнула ее в щеку.

– Ну наконец-то, а я уж думал, тебя и не ждать, – сказал Кирилл Геннадьевич, распахивая руки в стороны для объятий, в которые тут же влетела Мила.

Она безумно любила своих приемных родителей. Не имея своих детей, Кирилл Геннадьевич и Лидия Романовна относились к Миле и Саше как к родным. И несмотря на то что Мила рано потеряла свою мать, благодаря этим двум людям детство у нее было счастливое, наполненное радостью.

Немного отстранив Милу от себя, Кирилл Геннадьевич, держа девушку за плечи, всмотрелся в ее лицо.

– А чего бледная такая и уставшая? М-м? – посетовал он.

– Да я только что с работы. Пришлось закончить то, что не успела вчера, – пожала она плечами.

– Эх ты, горе мое, когда-нибудь я тебя уволю, чтобы ты наконец-то отдохнула. В отпуск все равно не уходишь. – И снова обняв еще крепче, он чмокнул ее в лоб.

Во время работы эти двое общались совсем по-другому, без каких-либо теплых отношений, только строго служебные. А вот когда выходили из отдела, Мила и Никонуров вновь превращались в родных и любящих людей.

– Иди, мой руки и за стол, а то все остынет, – проговорила Лидия Романовна, и Мила согласно кивнула.

«Дом, милый дом», – подумала она, направляясь в ванную комнату. С лица не спадала улыбка. Переступив порог этого дома, все мысли и проблемы остались где-то там, позади, и сейчас были только родители и семейный вечер, наполненный улыбками и теплом.

Как же ей этого не хватало!

Когда Мила вошла на кухню, стол уже был накрыт на три персоны и во главе расположился Никонуров. Мужчина наполнил свой бокал красным вином, делая несколько глотков. И Мила прекрасно поняла: если он пьет, то останется ночевать здесь и не поедет в свою столичную квартиру, где жил постоянно. После переезда Лидии Романовны в загородный дом, Кирилл Геннадьевич, к сожалению, не смог поселиться с ней на постоянной основе. До города было добираться довольно долго, и он на неделе жил в своей городской квартире, а на выходные приезжал к жене.

Улыбнувшись, Мила прошла к столу и присела на свободное место. Лидия Романовна расставила тарелки с едой и села напротив Милы.

– Как отдохнули? – Мила потянулась к графину с соком и налила немного в кружку.

– Прекрасно, – на лице женщины показалась довольная улыбка.

Месяц назад она уехала в пансионат подлечить здоровье и находилась там целых четыре недели. Мила звонила ей несколько раз, но звонки ничто по сравнению с живым общением.

– Подлечилась, да и отдохнула. Пансионат располагается в самом лесу, а воздух там какой, ммм… Просто блаженство. С нашим не сравнится. Хороший персонал, питание разнообразное. Там даже были дискотеки, – рассмеялась Лидия Романовна, и Мила тоже не смогла сдержать улыбки.

– Милая, а как твои дела? – спросила Лидия Романовна. Сделав глоток сока, Мила отставила стакан и ответила.

– Хорошо. Работы только много, но я не жалуюсь.

– Ох, эта ваша работа, – женщина взмахнула рукой. – Ладно Кирюша, он сидит в кабинете и не ездит по вашим этим вызовам и не видит весь ужас, а ты все же девушка, ты должна найти что-то более спокойное. Все же о семье подумать, о детях… Как я переживала, когда вы с Федечкой разошлись… – Лидия Романовна покачала головой.

– Лида, ну прекрати. Мила уже давно взрослая и сама решит, что ей делать, правда? – Мужчина повернулся к Миле и лукаво ей подмигнул.

– Для меня она всегда останется моей маленькой девочкой. – Тут же возразила женщина, и семейный ужин потек сам собой.

Они много говорили, смеялись, вспоминали яркие моменты из жизни. Лидия Романовна поделилась, что давно не видела Сашу и в ближайшие дни обязательно к нему съездит, даже книги ему уже купила.

Поднявшись из-за стола, Лидия Романовна стала убирать грязные тарелки, не позволив это сделать другим. Поставила чайник, пока загружала грязную посуду в посудомойку, Мила решила, что это идеальный момент, чтобы поговорить с Кириллом Геннадьевичем, но он, словно прочитав ее мысли, начал первым.

– Кстати, о работе, – сказал Никонуров, сделав последний глоток вина. – Мила, хотел все тебя спросить, как тебе работается со Стекловым?

Мила ожидала, что Кирилл Геннадьевич задаст этот вопрос. В последний день поездки они с Иваном немного повздорили. Точнее, она рассказала о догадках и поделилась своей тайной, о которой никто не знал. И девушка прекрасно помнила, как он тогда вспылил и наорал на нее, говоря о том, что поднимет вопрос о ее профпригодности. И очень надеялась, что Стеклову будет не до жалоб, но, видимо, нет.

– Ну-у… – протянула она, не зная, куда деть свои руки, поэтому положила их на стол, а пальцы скрестила в замок. – Если честно, то я до сих пор не понимаю, зачем он. Знаете, – она на секунду замялась, обдумывая свои слова, – он иногда меня пугает. – Последнее Мила произнесла чуть слышно, на что Кирилл Геннадьевич закашлялся.

И она нисколько не соврала. Как мужчина, Стеклов был очень даже привлекательный, но что-то в нем ее беспокоило. А особенно его глаза, когда он злился или изучал тебя, словно сканировал.

– Это тебя-то он пугает? И чем же? – Одна бровь мужчины взметнулась от удивления вверх.

– Мне иногда кажется, что он псих. Вы бы только видели, с каким выражением лица он описывал нашего убийцу, словно знал его или сам им являлся. У него глаза так и полыхали огнем.

Кирилл Геннадьевич рассмеялся.

– Мила, у тебя с самого детства была прекрасная фантазия. Я слышал, что вы с ним не поладили.

Девушка сглотнула. «Нажаловался все-таки».

– Не то чтобы не поладили… – Она пожала плечами. – А почему вы интересуетесь Стекловым?

– Требуют, чтобы я в штат взял консультанта, вот и подумал: если уж он изначально согласился нам помогать, так может и на постоянную работу согласится.

Мила от удивления открыла рот.

– Вы серьезно?

– Ну, а что? Я с ним пообщался, он парень вроде толковый. Кстати, все хотел у тебя спросить, что с твоими руками? – Теперь Никонуров смотрел на ее ладони.

Мила тут же перевела взгляд на пальцы, сцепленные в замок. Она никак не могла собраться с духом, чтобы проверить свою теорию о том, что от прикосновений она может видеть прошлое только у покойников. По крайней мере, со Стекловым это не сработало, и она очень надеялась, что и от прикосновения к другим ничего не увидит и не почувствует, но так и не решалась испытать свою теорию. Сейчас же, прежде чем сесть за стол, она сняла свои тонкие черные перчатки и отложила их в сторону. Иногда Мила позволяла себе ходить без них, но при этом внимательно следила, чтобы ни до кого не дотронуться. Пока что, кроме Федора и Стеклова, ей никто еще не задавал вопросы, и она очень надеялась избежать их и от других людей, но не тут-то было.

– У меня аллергия. Вот и ношу, пока не пройдет, – сказала она, не смотря в глаза Кириллу Геннадьевичу, заранее зная, что не поверит он ей, хотя для полной убедительности она почесала ладонь.

– У тебя раньше никогда не было аллергии, – заметил мужчина. На что девушка только пожала плечами. Ей очень хотелось поменять тему их разговора, только вот не находилось нужной. И тут, так кстати, зазвонил телефон Кирилла Геннадьевича. Извинившись, мужчина поспешно вышел из-за стола.

Лидия Романовна, загрузив грязную посуду в посудомойку, достала из духовки еще теплый пирог и вместе с ним подошла к столу, ставя его на середину.

– Лидия Романовна, а у вас же были старые фотоальбомы с фотографией моей мамы? – спросила Мила, рассматривая красиво украшенный шоколадный пирог с ягодами.

– Да, – женщина подняла на нее взгляд.

– А не могли бы вы дать мне посмотреть их?

– Конечно, дорогая.

Лидия Романовна вышла из кухни. И пока ее ждала, Мила протянула руку и, подхватив с пирога подпеченную ягоду черники, положила ее в рот. Та была немного кисловатой, отчего Мила поморщилась. Лидии Романовны не было каких-то несколько минут, а затем она вошла в кухню с большим альбомом.

– Вот. Только на той недели перебирала книги и рассматривала его. Здесь не только фотографии твоей мамы, но тебя и Сашеньки. – Лидия Романовна с любовь провела ладонью по темно-синей бархатистой обложке.

Лидия Романовна была одной из немногих, кто знал о ее брате-близнеце и матери, с которой дружила.

Женщина протянула гостье фотоальбом, и та приняла его, ненароком дотронувшись до руки приемной матери, и вздрогнула.

В ту же секунду по телу Милы пронесся разряд тока, который исходил из сердца и будто волнами растекался по всем органам, а в носу появился противный запах медикаментов. Девушка сильнее стиснула ладонями бархатные края фотоальбома, прикрывая глаза, глубоко втянула ноздрями воздух, а вместо темноты пришла немного размытая картинка. Она увидела, как Лидия Романовна насыпает в ладонь горсть таблеток и проглатывает их, запивая водой, чтобы унять сердечную боль, а потом тяжело откидывается на спинку темно-коричневого дивана, что стоит в их гостиной. И почему-то в этот же момент у девушки возникла мысль, что недолго ей осталось. Жизнь этой женщины теперь исчислялась часами.

– Милочка, все хорошо? – спросила Лидия Романовна и хотела положить свою ладонь на плечо Милы, но девушка отшатнулась, поднимая растерянный взгляд и замечая недоуменный в глазах приемной матери. Она не хотела отшатываться, просто само получилось.

– Да, простите, – прошептала Мила.

Она настолько растерялась от этого нежелательного видения, не зная, что сейчас ей делать или как оправдать свое поведение. Словно все слова покинули девушку разом. Мила смотрела на Лидию Романовну, которая вела себя как обычно, улыбалась, но она-то чувствовала, какая боль терзает женщину. Настроение разом пропало.

– Лидия Романовна? – на выдохе произнесла Мила, собирая волю в кулак.

– М-м? – Женщина обошла стол, присела напротив и подняла на нее свой взгляд.

– У вас точно все хорошо? – напряженно поинтересовалась Мила.

– Да.

Ардо никак не могла унять запах таблеток. Мила сглотнула тяжелый тошнотворный ком в горле, чувствуя, как после видения приходит отдача. Голова закружилась, сдавило грудную клетку так сильно, что трудно было дышать. Девушка потянулась дрожащей рукой к бокалу с водой и сделала несколько жадных глотков, ставя стакан обратно, откидываясь на спинку стула. По телу пробежала волна жара, а на лбу выступила испарина, которую она тут же смахнула ладонью.

– Лидия Романовна? – Мила снова посмотрела на женщину.

– Да?

– Я знаю, что вам все хуже и хуже, но вы не говорите об этом мужу. Почему? – все же спросила Мила. Не могла не спросить. Женщина, которую она любила всем сердцем, умирала, и она ничего не могла с этим сделать. А самое ужасное, Мила прочувствовала всю боль, с которой все это время жила ее приемная мать.

На несколько секунд воцарилась гробовая тишина.

– Потому что я устала, – тихо призналась женщина. – Я устала постоянно бороться за свою жизнь, устала от того, что мой муж больше не смотрит на меня тем восхищенным взглядом, как раньше, устала пить эти чертовы таблетки, которые уже не помогают, а операцию, ты знаешь, что мне нельзя сделать по медицинским показаниям. Я устала видеть сочувствующие взгляды родных и друзей. Я словно балласт на шее Кирилла. Прекрасно знаю, что у него есть другая женщина, но он не может быть с ней рядом, потому что я еще жива. У него доброе сердце, и он не может бросить меня больную. – Лидия Романовна замолчала, переводя дыхание.

Мила понимала, как трудно далось это признание, а еще она очень удивилась, что у Кирилла Геннадьевича есть другая женщина. Мила бы ни за что не подумала о том, что Никонуров может изменять своей жене. Ей было очень жаль Лидию Романовну.

В соседней комнате послышался громкий мужской смех, и Мила обернулась к дверному проему, откуда раздался звук. Кирилл Геннадьевич сейчас с кем-то разговаривал по телефону, не зная, как страдает его жена. «Она признается мне в том, что не хочет больше жить, а он, скорее всего, разговаривает с любовницей», – подумала Мила, и ей стало неприятно от этих мыслей.

– Мам, – голос Милы дрогнул. Она редко так называла Лидию Романовну, хотя та воспитывала ее с девятилетнего возраста. Привыкла называть своих приемных родителей по имени и отчеству, но иногда в сильные эмоциональные моменты она все же называла их мама и папа. – Почему ты думаешь, что у него есть другая женщина? – спросила Мила, глядя на бледное лицо женщины.

– Я их видела. Они уже больше года вместе, – усталый вздох. – Но я его не виню и понимаю. Мой муж – еще молодой мужчина, которому нужны эмоции и отношения, а что я ему могу дать? Очередные переживания? Знаешь, Мила, – Лидия Романовна перевела дыхание. – Я знаю, что мне недолго осталось и мне нисколько не страшно. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка у нее получилась натянутой. Мила ничего не могла ей ответить. У нее не было возможности как-то помочь матери избавиться от этой боли и, тем более, забрать болезнь.

Тяжелые шаги раздались за спиной Милы, и показался Кирилл Геннадьевич.

– Простите, что ушел и так долго задержался, звонили с работы, – проговорил он, садясь на свое место. Мужчина явно был чем-то обрадован. На его лице блуждала улыбка, несмотря на это он все же заметил, что в кухне витает напряжение.

– Все хорошо? – спросил мужчина, переводя взгляд с жены на Милу.

– Да, – кивнула ему Лидия Романовна и широко улыбнулась. Она протянула свою ладонь и положила ее на ладонь мужа, крепко сжимая.

На какое-то мгновение на Милу никто не обращал внимания, супруги разговаривали о чем-то своем, а она пыталась держаться. Голова все так же кружилась, и ее немного подташнивало. Мила открыла первую страничку фотоальбома, и на нее тут же с фотографии посмотрел маленький пухлый мальчишка, которым был Кирилл Геннадьевич. Если бы не эти фотографии, у нее с трудом бы получилось представить его маленьким беззащитным милым ребенком. Этого мужчину трудно было назвать беззащитным и милым. Он больше был похож на акулу. Его работа в органах и управляющая должность давали о себе знать.

– Решила пересмотреть фотографии? – раздалось сбоку, и она подняла на Никонурова взгляд, отрываясь от фотоальбома.

– Да, – кивнула Мила.

Так сложилось, что у нее не было ни одной фотографии родной матери. Зато у Кирилла Геннадьевича их оказалось полно. Они ведь были лучшими друзьями и оставались ими до самой смерти матери.

Мила перелистывала страничку за страничкой, рассматривая снимки: сперва Кирилл Геннадьевич в младенческом возрасте, потом утренник в детском саду, первый класс и институт. Мила замерла над снимком, который возник очень неожиданно. Молодая красивая девушка не больше шестнадцати лет стояла, расправив руки в стороны, словно ангел – крылья, и улыбалась. Темные волосы каскадом спадали по ее плечам, а подол синего сарафана взметнулся от порыва ветра. Это была мать Милы, на которую она была похожа как две капли воды. Такие же темные волосы и светло-серые глаза. В детстве Мила редко видела мать такой радостной. От этой же фотографии исходил свет и счастье. Ее мать мало улыбалась, а когда она ударилась в религию, так вообще перестала этого делать. Ходила, постоянно поникшая, погруженная в свои мысли. Мила никогда не знала своего отца. Она много раз пыталась выспросить эту информацию у Кирилла Геннадьевича, мужчина только пожимал плечами, но Миле почему-то казалось, что он прекрасно знает, кто он, только по какой-то причине не говорит.

– Красивая она здесь. – Тихо проговорила девушка, провела по изображению матери пальцами и почувствовала на подушечках тепло, словно она дотрагивалась до ее кожи, а не до прохладного куска фотобумаги. И от этого ощущения пробрала дрожь, а сердце отчего-то бешено заколотилось. Мила повела плечом, словно ощутив, что кто-то на него положил невидимую ладонь.

– Да. Нам тогда по шестнадцать было. Эта фотография была сделана на день рождения Машеньки, – хрипловатым голосом проговорил мужчина. Лидия Романовна молча поднялась со своего места и прошла к шкафу, достала три кружки, столько же тарелок для пирога и расставила их на столе.

– Я помню ту историю, как вы познакомились, – слегка рассмеялась Мила. – Обожаю ее. Расскажи еще раз!

Глаза Кирилла Геннадьевича будто засветились, он широко улыбнулся и согласно кивнул.

– Мы с родителями только из севера переехали в столицу. Отца по работе перевели. И я пошел в новую школу. И вот, первый мой учебный день в седьмом классе. Я пришел, думая, что сейчас заведу новых друзей, но не тут-то было. Меня почему-то сразу же невзлюбили. Не знаю, что было тому причиной, но стоило войти в класс, как тут же стали смеяться надо мной парни и шутить. А на перемене забили меня в угол в туалете и хотели отобрать портфель и забрать карманные деньги, что дала мне мать, но тут неожиданно и смело в мужской туалет зашла твоя мама и спасла меня. – Мужчина громко рассмеялся в голос, заставив и Милу заулыбаться от этой картины. – Представляешь? Девчонка открыла дверь с ноги и посмотрела та-аким зверским взглядом на кучку этих парней, что парочка из них сразу же поняла, лучше с этой ненормальной не связываться, а другие, которые были смелее, все же остались, но лучше бы этого не делали. Кто ж знал, что твою маму ее отец, твой покойный дедушка, карате учил.

– Мама знала карате? – У Милы от удивления глаза расширились. – Ты раньше этого не говорил.

– Да. Я сам удивился тогда. А она на раз раскидала этих парней, конечно, ей тоже заехали по лицу, но меня она в тот день спасла. Мы потом еще около месяца с фингалами ходили, на следующий день родителей в школу вызвали и отчислить хотели, но пощадили. Все были удивлены, что девочка умеет так драться. В наше время это был нонсенс. Чтобы девочки обижали мальчиков! С тех пор мы стали лучшими друзьями.

Мила снова опустила взгляд на фотографию с изображением ее мамочки, в подробностях представляя, каким боевым ребенком она была. В детстве Мила часто просила Кирилла Геннадьевича рассказать какие-нибудь смешные истории из жизни ее мамы, ведь они были практически неразлучными друзьями. И после историй она громко хохотала. Никонуров всегда интересно рассказывал, иногда даже рожицы кривил, отчего становилось еще смешнее.

Мила перевернула страничку фотоальбома и снова наткнулась на фотографию матери. Мила помнила, что в доме хранятся еще несколько фотоальбомов со снимками, на которых изображены она, Саша, Лидия Романовна и Кирилл Геннадьевич.

И неожиданно ее взгляд остановился на одном кадре. Девушка наклонилась, внимательнее рассматривая фотографию, где ее молодая мать стояла в толпе друзей. Рядом был и Кирилл Геннадьевич. Мила даже не сразу поняла, что привлекло ее внимание, пока она не стала рассматривать платье. А потом у нее вдруг что-то щелкнуло. Девушка подняла ошарашенный взгляд на приемного отца.

– Что это за праздник? – тихо поинтересовалась Мила и придвинула к нему фотоальбом. Кирилл Геннадьевич склонился, рассматривая фотокарточку.

– Новый год. Это наша компания друзей, мы на квартире отмечали.

– Платье, – тут же проговорила Мила.

– Что?.. – не понял Кирилл Геннадьевич.

– Платье на маме. На всех жертвах похожее платье, а в протоколе было написано, что маму нашли в темно-зеленом платье.

Как бы Мила ни пыталась, она не могла вспомнить, в чем нашла свою мать в день ее смерти.

Мужчина внимательнее всмотрелся в снимок.

– Ты точно в этом уверена? – нахмурился Кирилл Геннадьевич.

– Абсолютно. На всех жертвах похожие платья. А это значит, что Федя был прав. Моя мать, те жертвы, которые были убиты за десять лет до ее смерти, и наши две жертвы – это… дело рук одного и того же человека! – От мыслей, которые разом нахлынули, у Милы по коже пробежал холодок. Сглотнув тяжелый ком, она внимательнее стала рассматривать фотографию. Получается, ее мать стала очередной жертвой маньяка, который убивает до сих пор.

– Вообще, такое платье было у многих. Я помню, оно в те года вошло в моду. У нас на работе многие девушки в таком ходили, – подала голос Лидия Романовна, и Мила бросила на нее быстрый взгляд, а потом снова вернулась к фотографии.

– Совпадение? – прошептала она.

– Скорее всего. Тогда не было большого разнообразия в одежде, – пожала плечами женщина.

– А ты же вроде говорила, что вы со Стекловым в ящике Смешкова нашли четыре уголовных дела. Три из них тебе известны, а что с четвертой, так и не узнали? – тут же включился Никонуров, который теперь тоже все свое внимание уделил фотографии.

– Без понятия. Там же нет инициалов, никаких дат, ни номера уголовного дела. Ничего. Словно просто взяли и придумали его.

– Ну, или кто-то все хорошо подчистил, – задумчиво добавил Кирилл Геннадьевич.

С каждым днем открывались все новые и новые сюжеты расследований, но большинство из них заводило в тупик.

– Я вчера подала запрос на Смешкова в отдел, где он работал. Запросила его характеристику, все дела, которые он расследовал. Может там мы что-то найдем, – сказала Мила, и Кирилл Геннадьевич кивнул.

– Молодец, правильно сделала. Я позвоню завтра знакомому, попрошу, чтобы с этим не затягивали. Что-то все же не так с этим следователем.

– Можно я заберу эту фотографию? – спросила она, указывая на тот самый новогодний снимок, где ее мать стояла в темно-зеленом платье.

– Да. Конечно… – ответил Кирилл Геннадьевич, его слова прервал телефонный звонок. Звонили Миле. Девушка тут же посмотрела на свой смартфон, лежащий на столе. На экране высветилось имя Мареева. Трубку она взяла незамедлительно.

– Что у тебя, Федя? – не здороваясь, спросила Мила.

– И тебе привет. У меня есть хорошие новости.

– Говори, раз хорошие, – Мила чувствовала, как на нее смотрят Кирилл Геннадьевич и Лидия Романовна, которая разливала чай по кружкам, но все внимание Милы было приковано к словам бывшего мужа.

– Я смог найти родственников жертв, которых убили за десять лет до смерти твоей матери. Та, которая была последней. Ее сестра живет в области в деревне, и она согласилась с нами завтра встретиться.

– Отлично, – Мила тут же взбодрилась. – Во сколько выезжаем?

И вот так всегда. Ардо даже не вспомнила о том, что завтра воскресенье, выходной день, и она планировала как следует отоспаться. Но стоило на горизонте появиться работе, как она тут же все бросала и бежала туда, куда звал ее долг.

– Заеду за тобой в восемь утра.

– Превосходно.

Распрощавшись с Федором, она наконец-то посмотрела на Кирилла Геннадьевича, который сообразил, что они с Федей разговаривали о работе, и ждал ответа.

– Федя нашел родственницу жертвы, убитой за десять лет до смерти мамы, завтра поедем и поговорим с ней. Может, что интересного вспомнит. Хотя столько уже лет прошло…

– И что вы хотите у нее узнать?

– С кем общалась наша жертва, как жила и что из себя представляла. Может была знакома с другими жертвами. Я, конечно, не совсем уверена, что спустя столько лет можно что-то вспомнить, но чем черт не шутит. Может найдем какие-нибудь зацепки.

– Хорошо. Выжмите из нее все, что сможете. Стеклов прав, нам нужно найти первую жертву этого подонка, тогда-то хоть что-то станет о нем известно, но Мила, вы не забывайте и о наших жертвах. Если нужна будет какая-то помощь, сразу же звони, поняла?

Мила согласно кивнула.

– Не забудь мне завтра отзвониться, как поговорите с родственницей, подумаем, что дальше предпринять.

– Обязательно, – Мила подскочила на ноги, у нее словно открылось второе дыхание.

– Милочка, ты куда? – тут же спохватилась Лидия Романовна, которая уже разрезала пирог.

– Домой, завтра рано вставать, – воодушевленно ответила Мила.

– А пирог? Я твой любимый испекла, шоколадный.

Есть Миле не хотелось больше, но и обижать женщину она не собиралась. Все же для нее старались.

– Хорошо, тогда только маленький кусочек, и я поеду. Буду рада, если вы мне еще и с собой дадите.

Лидия Романовна улыбнулась.

– Конечно.

Глава 11

Поездка до деревни, где проживала одна из родственниц жертвы, с которой смог связаться Федор, заняла три часа. Припарковавшись у небольшого деревянного дома, окруженного сетчатым забором, Мила вышла из машины, остановилась, прислушиваясь к окружающим звукам. Кроме шума ветра, шуршания сухих листьев, что валялись на земле, и громкого пения петуха со двора, ничего не было слышно. Для истинно городских жителей, где шум машин перебивал другие звуки, было немного непривычно.

– Красота, правда? – проговорил Федя, тоже вылезая из салона и потягиваясь.

– Ну, как сказать. Я привыкла к удобству, – ответила Мила, глядя на деревянный колодец с водой через дорогу. Видимо, ночью здесь шел дождь, и поэтому дорогу немного размыло.

Деревня была небольшая. Всего домов на десять. Настоящая глухомань. Пока они ехали до этого дома, расположенного в самом конце единственной улицы, не встретили ни одного человека, только несколько собак, которые лежали на крыльце у первого дома при въезде. Здесь даже магазина не было. В начале деревни стояла заброшенная небольшая часовня, рядом с которой примостилась сломанная телефонная будка.

– Да ладно тебе. Неужели не было никогда желания уехать куда-нибудь подальше из столицы и насладиться природой и тишиной. Дышать свежим воздухом, париться в баньке. Ходить на охоту.

Мила с удивлением посмотрела на бывшего мужа. Она и понятия не имела, что Федор настолько любит природу.

– Не знаю, никогда об этом не думала, – пожала плечами Мила.

Девушка вдохнула глубже прохладный осенний воздух, наполненный ароматом прелых листьев и сухого сена. Мила редко думала о том, что ей хочется на самом деле. С ее работой вообще мало, о чем можно думать, особенно мечтать. Мила уже несколько лет в отпуске не была. И не потому, что не выдалось на это времени, а потому что попросту не знала, чем там можно заниматься. Дома сидеть взаперти в четырех стенах не было желания. Из друзей у нее остался только бывший муж, и то в последнее время они редко общались. Девушка думала о том, чтобы завести какое-нибудь животное, но рациональные мысли напоминали, что любому животному нужна забота и уход, а с ее манерой сутками не появляться дома бедное существо отдаст концы от голода или тоски. Ехать куда-то отдыхать на море одной не хотелось. Так что оставалась только работа.

– Пошли?

Федор кивнул в сторону дома, что скрывался за сетчатым забором, и Мила, согласно кивнув, прошла первая, но стоило ей подойти к калитке, как тут же послышался громкий лай пса, голова которого показалась из-за угла дома, и тот выбежал к незваным гостям, чтобы кинуться на шаткий забор. Внутри здания колыхнулась занавеска, и меньше, чем через минуту, вышла невысокая женщина лет пятидесяти с небольшой копной седых волос, собранных на затылке.

– Евдокия Дмитриевна, это Федор, я вам вчера звонил вечером! – прокричал Мареев, и женщина, прихрамывая на одну ногу, пошла в сторону калитки, за которой они стояли. А когда та подошла, Федор снова заговорил:

– А это Мила Васильевна, моя коллега.

Женщина хмурым взглядом обвела их, пристально всматриваясь в лица незнакомцев. Мила тут же поняла, что им здесь не особо-то и рады.

– А удостоверения ваши можно? – спустя долгую минуту рассматривания сказала она, и Федор первый достал удостоверение, а за ним и Мила. Женщина внимательно вчитывалась и сверяла фотографии с их хозяевами, и только потом, когда удостоверилась в своих каких-то мыслях, отдала обратно документы и открыла калитку. Небольшой черный кудрявый пес крутился у ее ног. Он-то и облаял незваных гостей, но стоило выйти хозяйке, как присмирел и стал вести себя тихо. Евдокия Дмитриевна щелкнула замком на калитке, та распахнулась, и женщина, не говоря ни слова, молча развернулась и поковыляла, хромая, в дом.

Федор и Мила переглянулись.

– Нам идти за ней? – чуть слышно спросила девушка.

– Так, наверное, – пожал плечами Федор, первый шагнул за калитку на территорию участка и слегка отшатнулся, когда пес приблизился к нему и стал обнюхивать. А вот Миле не повезло. Собака, испытав к ней симпатию, не только обнюхала девушку, но и прыгнула на нее, упираясь лапами о ноги и оставляя грязные следы на синих джинсах.

– А ну отстань, – шикнула Мила на животное, пытаясь смахнуть грязные следы с ткани, но пес решил просто так не отступать. Он ластился своим черным кудрявым боком к гостье, путаясь в ее ногах, пока Мила шла до входной двери дома.

– Прочь, я сказала, – уже раздражаясь, произнесла девушка, но животное ее не слушалось. А стоило гостье подойти к двери, как собака ловко ее оббежала и легла на спину, преграждая путь и подставляя лысый розовый живот.

Устало вздохнув, Мила присела на корточки и погладила пса. Животное радостно завиляло хвостом.

– Мила, ты идешь? – донесся до нее голос Федора, и девушка подняла взгляд.

– Иду я, иду, – поднявшись на ноги и перешагнув пса, она все же вошла внутрь.

Дом был небольшой, одна комнатка и маленькая кухня, совмещенная с прихожей. В помещении приятно пахло сладкой выпечкой. Все было чистенько, на полах разместились вязаные длинные паласы. На окнах виднелись вышитые крючком занавески. А рядом с большой русской печью спал жирный рыжий кот. При появлении гостей он лениво открыл один глаз и снова его закрыл, довольно потягиваясь.

– Мы зададим вам несколько вопросов о вашей погибшей сестре, – сразу сообщил Федор. Хозяйка дома же только устало вздохнула.

– Я даже не знаю, чем вам помочь. Больше тридцати лет прошло. Да я уже не помню, что было на прошлой неделе, а вы хотели поговорить со мной о трагедии тридцатилетней давности.

– И все же, я надеюсь, что вы хоть что-то вспомните.

– Ну, присаживайтесь, чего стоите-то. – Женщина указала на два табурета, что стояли возле круглого стола у окна, сама она опустилась на третий табурет напротив.

Мила и Федор прошли к указанному месту и послушно присели. Ардо внимательнее посмотрела на женщину. Лицо той было испещрено мелкими морщинами, глаза казались уставшими и блеклыми. Но, несмотря на все признаки старения, она была красивой женщиной. Мила опустила взгляд на сложенные руки хозяйки, кожа была сухой, морщинистой и будто потрескавшейся. «Руки рабочей женщины», – подумала она.

Пока ехали в машине, Федор рассказал коллеге, что смог выяснить о хозяйке дома. Жила одна, детей не было, муж умер десять лет назад. Существовала на пенсию по инвалидности. Входя в дом, Мила заметила небольшую дверь в тамбуре, которая вела во двор, откуда доносилось кудахтанье кур и блеяние коз. Нетрудно было догадаться, что вся эта скотина находилась под присмотром одной этой маленькой хрупкой женщины.

– Так что вы хотели узнать?

– Расскажите нам, какой была ваша сестра, – задал вопрос Федор. Мила же решила отдать бразды правления ему, просто наблюдать и слушать.

– Ну, какой она была. Хорошей. Скромной. Хорошо училась. Помогала родителям в хозяйстве. Дашка, она была старшей из нас троих детей. Воспитывала нас с младшим братом, царствие им небесное. У нее с братом были отношения лучше, чем со мной. Она его любила. Когда Дашку убили, тот как с катушек сорвался. Убежал из дома, стал родителей не слушать. Он мать до инфаркта довел, отец его выгнал, а через неделю мы узнали, что брата в полицию забрали. Украл он там что-то, есть хотел. Его в тюрьму посадили, там заболел и помер. Отец, когда узнал об этом, долго страдал, говорил, что его эта вина, и преподнес мне подарок на Новый год: напился и замерз на улице. Вот и все, что я могу сказать, – развела женщина руками.

– Как мне известно, ваша сестра в столице училась?

– Да. На учителя начальных классов. Она на втором курсе была, когда ее убили.

– Ее тело нашли в комнате общежития?

– Да.

– А вы знаете, с кем она общалась и дружила тогда?

Женщина задумалась. Она с долгую минуту сидела, глядя в одну точку и вспоминая прожитые годы, словно окунаясь в глубокую реку прошлого, пока снова не заговорила.

– Дашу любили все. И друзей у нее было много. Но конкретно по именам не скажу. Я как-то раз ездила к ней в столицу, тоже думала поступать в тот же институт. Оставалась ночевать в общежитии. Их в комнате трое жило, и все были подругами. Как мне известно, в день ее смерти одна из девушек уезжала домой, к родителям, тогда ведь были новогодние выходные, а вторая с кавалером в кино ходила. Она-то ее и нашла, когда вернулась в комнату. Та лежала, задушенная на кровати, и убийца отрезал ей палец.

Женщина замолчала, и в комнате повисла неловкая тишина, которую перебивало громкое тиканье часов. Мила взглядом бродила по стенам дома и иногда задерживалась на хозяйке, которая, немного сгорбившись, сидела напротив и безэмоционально отвечала на вопросы.

– Скажите, а вам знакомо это платье?

Федор достал из внутреннего кармана своей куртки конверт и разложил на столе несколько фотографий с платьем, в которых нашли последних жертв. Женщина придвинула ближе к себе снимки, щурясь и пытаясь рассмотреть их, но все же потом тяжело поднялась со стула и подошла к комоду, что стоял за спинами Милы и Федора. Они слышали, как хлопнул ящик, и хозяйка дома вернулась к столу, сжимая в руке что-то. Все так же тяжело, как и встала, женщина опустилась на стул и, нацепив очки, взяла в руки фотографии и приблизила к себе.

– Нет, не знакомо, – она отложила фотографии в сторону.

– Вы уверены? – переспросил Федор.

– Да.

Федор, кивнув, убрал фотографии обратно в конверт.

– А парень был у вашей сестры? – это уже спросила Мила.

– За ней много парней ухаживало, но она ни с кем не встречалась, как мне известно.

Мила смотрела на женщину, понимая, что съездили они зря. Федор из конверта достал еще одну фотографию, эта была следующая жертва после Даши, которую нашли на балконе.

– Посмотрите, а может вам знакомо лицо этой девушки?

Евдокия Дмитриевна с усталым видом взяла фотографию и внимательно всмотрелась в нее. Разглядывала она тщательнее, чем те, на которых были платья. Затем, не выпуская из рук снимок, подняла взгляд на Федора.

– Я ее не знаю, но она похожа на мою сестру. – Затем женщина перевела взгляд на Милу, несколько секунд всматривалась, не моргая, в ее лицо и заговорила: – Знаете, а вы ведь тоже на нее похожи. Только вот глаза, у вас они бледно-серые, а у Даши были темно-синие. А я все сижу, смотрю на вас и думаю, кого вы мне напоминаете.

Женщина замолчала, и в комнате снова повисла тишина. Федор обернулся на Милу и посмотрел на ее профиль. Мила же пристально смотрела на Евдокию Дмитриевну. Девушка, конечно же, не видела никаких сходств. Хотя Стеклов сказал практически то же самое: у нее один типаж с жертвами.

– Спасибо вам за уделенное время, – проговорила Мила, поднимаясь из-за стола и одергивая свитер. – Нам, пожалуй, пора.

Федор тоже подскочил со своего места и протянул ладонь, чтобы забрать фотографию из рук женщины. Та не сразу, но снимок все же вернула, после того как еще раз внимательнее всмотрелась в изображение молодой девушки. Мила и Федор вышли на улицу в сопровождении хозяйки дома. Попрощавшись, они сели в машину и поехали обратно в город. Пока отъезжали от дома, Мила все не сводила взгляд с зеркала заднего вида, где была видна Евдокия Дмитриевна.

– Знаешь, а она права. – Спустя практически десять минут молчания заговорил Федор. Мила повернулась к бывшему мужу, удивленно приподнимая брови.

– В чем?

– В том, что ты похожа на жертв.

– Федь, не неси чепухи, – разозленная, проговорила она.

Милу раздражала мысль, что она хоть как-то была похожа на этих жертв. А может просто не хотела этого признавать и пыталась отгонять подобные мысли.

– Нет, а что. Все жертвы и правда внешне похожи. А ты – практически копия своей матери. Понимаешь, о чем я?

– Только не говори, что и мне грозит опасность, – недовольно произнесла девушка, скрещивая руки на груди.

– Все возможно. Нужно попросить Никонурова, чтобы приставил к тебе охрану.

– Федор, прекрати, – Мила уже начинала злиться сильнее. – Не нужна мне никакая охрана, я и сама могу о себе позаботиться.

– Не скажи. – Все не унимался мужчина, чем сильнее раздражал напарницу. – А может на время расследования тебе ко мне переехать, м?

– Так, Федя! – Мила хлопнула ладонями в перчатках по коленям. – Прекрати нести чушь!

Мареев только пожал плечами.

– Кстати, а как там наш консультант? Не видел его после того, как вы уехали. Надеюсь, он передумал работать в нашей команде, понимая, что следствие ему не по зубам, и вернулся к своим студентикам?

– Это вряд ли. Скоро ты будешь постоянно его лицезреть в отделе.

– С чего ради? – возмутился Федор.

– Потому что Никонуров хочет взять его на постоянной основе.

– Да ладно?! – воскликнул громко Мареев. – Ты это серьезно?

– Ага. И поверь, я сама не в восторге.

После приезда в город Мила и Федор заехали в их любимый китайский ресторанчик. Зайдя внутрь зала, украшенного в азиатском стиле – повсюду стояли деревца сакуры и висели красные фонарики, – Мила вспомнила тот день, когда они случайно наткнулись на это местечко.

После росписи в ЗАГСе они с Федором вышли в хмурую осеннюю погоду. Словно та уже знала, что их брак не продержится долго. Мила сама еще тогда не понимала, что, кроме симпатии и интереса, к этому мужчине ничего не испытывает, но прозрение к ней пришло гораздо позже. Идя по хмурым улицам столицы, они держались за руки и улыбались всем назло, их улыбки не смог смыть даже так резко начавшийся дождь. Благодаря ему они и наткнулись на этот ресторанчик в неприглядных двориках столицы, когда хотели спрятаться от ливня.

В тот день Мила решила сделать традицию: раз в месяц выбираться из дома в их общий выходной и идти гулять по улицам, заходя в первое попавшееся на пути и понравившееся им заведение, и Федя с охотой поддержал жену. Только вот эта традиция не прижилась. А теперь уже поздно было все возвращать, они жили порознь, в разводе.

– «Сегодня вас ждут хорошие новости», – проговорил Федор, и Мила на него подняла взгляд, отрываясь от своего блюда с лапшой.

– Что? – переспросила она, не поняв, о чем он вообще.

Мужчина показал на небольшую белую бумажку, которая лежала возле печенья.

– Печенье с предсказанием. Помнишь, что тебе попалось в первый раз?

– Нет.

– «Улыбнитесь, тот, кто сидит напротив вас, любит». И это была чистая правда. – Последние слова он сказал уже чуть слышно.

Мила опустила взгляд снова в свою тарелку, жалея, что вообще согласилась поужинать с бывшим мужем. Она не любила ностальгировать, особенно по тому, о чем отчасти жалела. Например, что вышла замуж так быстро и беспечно, хотя в мужья ей достался хороший человек, с которым она до сих пор поддерживала теплые отношения. Она очень радовалась тому, что ужин закончился быстро, и они разъехались по домам.

Войдя в свою квартиру, Мила глубоко вздохнула. Сегодняшний день ее вымотал эмоционально, и единственное, что могло бы скрасить все произошедшее, это горячая ванна с ароматной солью и бутылка Шардоне, которая уже давно ожидала своего часа на дальней полке в кухонном шкафу. Мила вообще-то не была сторонницей напиваться в одиночестве, но в данном случае одиночество стало ее единственной лучшей подругой. Лежа в горячей ванной, девушка сделала глоток вина и, поставив бокал на раковину, облокотилась на белоснежную стенку, опуская руки по швам в воду. Взгляд зацепился за пожелтевший потолок. Из приоткрытой двери доносились голоса из включенного телевизора.

Рвано выдохнув, Мила прикрыла глаза. Хмель от двух выпитых бокалов вина и горячая ванна так расслабили ее, что девушка не заметила, как провалилась в сон. Она видела то, что так часто снилось ей. Это был тот день, когда она нашла свою мать, мертвую, лежащую в ванной. Мила стояла в стороне и наблюдала за всем, словно сторонний зритель. Вот девятилетняя девчонка входит в квартиру. На спине виден огромный рюкзак, который практически перевешивает ее хрупкое тельце. Закрыв входную дверь квартиры, сбрасывает тяжесть на пол и облегченно выдыхает. Маленькая Мила стягивает с себя ботинки, развязывает желтый шарф, который с любовью связала мама. Пододвинув табурет, аккуратно вешает куртку на крючок и, спрыгнув, идет на кухню.

– Мама, я дома! – кричит девчушка, но ей никто не отвечает.

Мила, наблюдая со стороны всю эту картинку, чувствует, как сердце ее бьется быстрее. Ей трудно раз за разом смотреть один и тот же сон, особенно зная, что та маленькая Мила найдет свою мать мертвой в ванной и жизнь ее резко изменится. И так очень хочется проснуться, но никак. Будто кто-то нарочно держит во сне, и Мила продолжает наблюдать за тем, как она, маленькая, из кухни проходит в зал и замечает, что матери нет, в детской тоже, хотя пальто и сапоги на месте, как и маленькая черная кожаная сумочка, без которой мама никуда не выходила из квартиры.

Девочка проходит снова на кухню, замечая, что из щели ванной комнаты проникает яркий лучик света в темный коридор. Девочка кладет хрупкую ладошку на ручку двери, а взрослой Миле так и хочется закричать: «Нет, не открывай ее!», но только глотает спертый воздух и молча стоит, наблюдает, как маленькая девочка медленно открывает дверь и смотрит на свою мать, лежащую в ванной. Вот только Мила не сразу понимает, что сон изменился. Она никогда не помнила, во что была одета ее мать в тех прошлых снах. Сейчас же мертвая лежала в мокром темно-зеленом платье, длинные темные волосы падали с плеч и плавали в прозрачной воде, а кожа на лице была мраморной.

– Мама?

Девочка входит в ванную комнату, подходит ближе, еще не понимая, почему мать спит в воде, да еще и одетая. Кто так будет делать? Маленькая Мила делает еще один шаг, касается слегка пальчиками плеча родительницы, но та не открывает глаза. Девочка смотрит на красивое бледное лицо, губы матери уже синюшного оттенка, и почему-то сладко пахнет цветами. Взрослая Мила, наблюдающая за всем этим со стороны, тоже отмечает цветочный аромат, которого раньше не было.

– Мам, что с тобой? – спрашивает девчушка и снова дотрагивается до плеча матери, и та резко открывает глаза. Белесые, неживые.

Родительница хватает дочь за запястье и дергает на себя. Мила вскрикивает, приближаясь к матери. Теперь это был не ребенок, а взрослая Мила, которая недавно стояла в стороне и за всем наблюдала. Теперь это она находилась лицом к лицу со своей матерью, и та смотрела словно сквозь нее.

– Беги от него! – прошептала мама практически одними губами, Мила, не выдержав, закричала во все горло и… тут же проснулась, расплескивая воду на пол.

Ее колотило, словно в ознобе, да так сильно, что зуб на зуб не попадал, а слова матери так и звучали в ее голове. «Беги от него» – что это может значить и почему этот сон был не такой, как раньше? Девушка села в ванной, обхватывая себя за плечи и прижимая к животу колени. Рвано дыша, Миле хотелось сейчас закричать в голос и выпустить весь страх, что наполнял ее без остатка.

Еще никогда ей так не было страшно. Она прислушалась к тишине в квартире. Телевизор молчал, словно его кто-то выключил. Даже всегда шумные соседи затихли, и в этой гробовой тишине квартиры резко раздался хлопок, который напугал еще сильнее, и Мила, не выдержав, вскрикнула, отшатываясь назад и упираясь спиной в холодную поверхность ванны. Остывшая вода брызгами разлетелась по комнате. Сколько она спала?

Девушка медленно поднялась, и тишину разбил всплеск, но Мила его не заметила, потому что ее взгляд был прикован к небольшой щели приоткрытой двери. Осторожно выбравшись из ванны, чтобы не оступиться на мокром полу, девушка обмоталась полотенцем. Сделала шаг по прохладному полу, оставляя мокрые следы на плитке, и толкнула дверь. Во всей квартире горел свет, как она его и оставляла до того, как пойти в ванную. Мила шла тихо. Сперва она проверила входную дверь, но та была заперта на два замка и цепочку, которую она никогда не забыла надеть. В зале было тихо, а телевизор по какой-то причине был выключен. Балконная дверь закрыла. В спальне, которая раньше служила для них с братом детской, никого не было. И только она собралась пойти на кухню, как оттуда донесся очередной хлопок. Мила вздрогнула и быстро зашагала вперед. В голове возникла мысль, по дороге захватить что-нибудь тяжелое для обороны. Вдруг кто-то забрался к ней в квартиру, только вот разум говорил о том, что на седьмой этаж через запертую входную дверь вряд ли кто-то заберется, если только это не Человек-паук. А когда девушка все же дошла до кухни, то с облегчением выдохнула. Этот грохот издавала дверца форточки на старых деревянных окнах, которая от сильного порыва ветра распахнулась из-за слабого замка, который Мила еще не успела починить. Девушка встала на цыпочки, чтобы закрыть форточку, но тут же замерла. На ее запястье красовался синяк, которого раньше не было.

Она опустилась на пятки и потерла запястье. Это был четкий темно-синюшный отпечаток пальцев. По коже Милы пробежал холодок. Откуда он взялся? Ее никто не хватал за руки, да и она прекрасно помнила, что, когда разделась и легла в ванную, запястье было чистым…

– Сон, – тихо проговорила она, вспоминая, как ее схватила за руку мать. От ужаса всего произошедшего закружилась голова, и Мила схватилась ладонью за подоконник, чтобы не упасть. – Но этого ведь не может быть, – вырвались мысли вслух, и она снова перевела взгляд на свое запястье.

Девушку колотила мелкая дрожь. С улицы дул прохладный ветер, и кожа Милы вся покрылась мурашками. Наконец-то придя в себя, она закрыла форточку и зашагала в ванную комнату. Схватив махровый халат, накинула на плечи, всунула ноги в домашние тапочки и достала пробку из ванной, чтобы слить воду.

Мила лежала в кровати под одеялом и никак не могла согреться. Было тихо, и казалось, что эта тишина ее душит. А стоило прикрыть глаза, как в темноте возникал образ матери и в голове тут же проносился ее голос.

«Беги от него».

Что это значит? Почему сон изменился?

Потянувшись за телефоном, Мила разблокировала дисплей, глядя на часы, которые показывали три ночи. Она уже лежала несколько часов и так не смогла уснуть. Открыв новостную ленту, стала вчитываться в бесполезные статьи, чтобы хоть как-то нагнать сон, но безрезультатно. Мила не поняла, как открыла галерею и увидела фотографию, которую она забрала у Никонурова вчера вечером. Девушка сделала фото на камеру телефона, а сам снимок матери убрала в одну из книг, что стояли на полке в зале.

Мила смотрела на улыбающееся лицо молодой матери. Как они жили бы сейчас, если бы та была жива? Девушка много раз задавалась этим вопросом. Представляла их маленькую счастливую семью, где мама была жива, а брат находился рядом, дома, а не прожигал свое существование в психиатрической клинике. Уже во взрослом возрасте, когда Мила встала на ноги, она не раз поднимала вопрос о том, чтобы забрать Сашу из психиатрической клиники. Но ей отказали. Прожив большую часть жизни под одной крышей с душевнобольными людьми, постоянно принимая таблетки, он оказался непригодным к жизни в обществе. Да и сам брат не желал выходить из клиники. Никонуров сделал все, чтобы хоть как-то скрасить жизнь ее брату. У того была своя комната, хорошее питание, с ним занимались учителя, благо он оказался очень умным ребенком. Но раз от раза, когда ему что-то не нравилось, не получалось или шло не так, как ему было нужно, он мог выйти из себя, причиняя себе и окружающим вред.

Мила вернула фотографию в исходный размер и посмотрела на молодого Никонурова. Кирилл Геннадьевич тогда, да и сейчас, был красив и уверен в себе. Приблизив снимок, Мила всмотрелась в лица других людей. Все они были молоды и счастливы. Все улыбались. Она еще несколько минут разглядывала фотографию, пока не наткнулась на настенный календарь, на котором было перечеркнуто тридцать первое декабря.

– Тридцать первое декабря, – чуть слышно проговорила Мила. Она перевела взгляд на год. Это был одна тысяча девятьсот девяносто первый год. Мила не могла понять, почему ее так заинтересовали эти числа. Словно ответ летал где-то рядом, но она никак не могла ухватить его за хвост.

– Тридцать первое декабря одна тысяча девятьсот девяносто первого года, – повторила вслух, напрягая мозг, и вдруг что-то щелкнуло у нее в голове. Она, словно озаренная, расширила глаза, глядя на яркий дисплей смартфона. Резко вскочила с кровати, смахнула пальцем с дисплея фотографию и открыла контакты. Не думая о том, сколько сейчас времени, набрала номер Стеклова. Тот ответил не сразу, и только после долгих пяти гудков он все же взял трубку.

– Алло! – прозвучал сонный хриплый голос, на который Мила не обратила внимания. Сейчас все ее мысли занимала только дата, которую она крутила в голове, вышагивая по квартире взад-вперед.

– Стеклов, у тебя книга, которую мы забрали из дома Смешкова?

– Что? – не понял мужчина, и в трубке телефона послышалось какое-то шуршание, а затем тишина и глухой хлопок.

– У тебя та книга, где закладки с цифрами?

– Да, а что?

После того как они вернулись в город, выходя из машины, Иван, видимо по инерции, прихватил книгу с собой. А Мила в тот момент даже не подумала, вспомнив о ней только сейчас.

– Мне она нужна. Срочно!

– Ардо, ты вообще видела, сколько сейчас времени? Еще и четырех нет.

– Я знаю, но у меня есть одна мысль, – возбужденно проговорила Мила, слыша, как Иван тяжело вздыхает.

– Это до утра не может подождать?

– Нет. Я могу приехать и забрать у тебя книгу. Скажи только свой адрес.

– Знаешь, ты все же ненормальная. Теперь понятно, почему от тебя Мареев сбежал. – В голосе Ивана слышалась злость, но Миле было все равно. Для нее главное – расследование. И не ее вина, что он утащил с собой книгу.

– Через полтора часа приеду в отдел.

– Нет, я… – Мила больше ничего не успела договорить, вызов сбросился.

Перезванивать она не стала. Прошла к платяному шкафу, переодеваясь в чистые джинсы и черный вязаный свитер. Быстро умывшись и почистив зубы, Мила собрала волосы в хвост и, надев на себя кожаную куртку, а на руки – перчатки, вышла из квартиры, заперев входную дверь.

Глава 12

Сидя за своим рабочим столом, Мила всматривалась в доску, на которой висели фотографии жертв. По правую сторону находились две жертвы, убитые совсем недавно. По левую – три жертвы: мать Милы и две другие, убитые за десять лет до нее. Фотография следователя Смешкова висела над всеми фотоснимками. Мила была уверена, что мужчина не по своей воле покончил с жизнью, она это видела. А ее видения всегда были правдивы. Нервно притопывая ногой под столом, она, постоянно посматривая на часы, ждала, когда наконец-то дверь распахнется и войдет Стеклов. Но тот явно не торопился.

Ей пришлось снять перчатки, потому что синяк на запястье «зудел», не давая о себе забыть даже на секунду. Откинувшись на спинку кресла, Мила опустила взгляд на свои руки. Рукав свитера немного задрался, обнажая запястье, которое она успела расчесать ногтями до красноты, девушка тут же резко одернула его, устало вздыхая. А когда дверь кабинета беспардонно распахнулась и на пороге появился хмурый и сонный Стеклов, Мила подпрыгнула на своем кресле.

– Принес? – Взбудораженная, проговорила она и только сейчас заметила в руках Ивана ту самую книгу, из которой торчали разноцветные бумажки.

– И тебе доброе утро.

На часах было практически шесть утра. Мила проигнорировала сарказм Стеклова, ей стало не до его плохого настроения, плевать, что он о ней думает. Мила протянула руку в сторону мужчины, желая забрать книгу. Иван подошел ближе и, протянув вещь, дотронулся холодными пальцами до ее ладони. Мила вздрогнула, притягивая книгу к себе и радуясь, что от прикосновения Стеклова видения не происходят.

– Так что ты нашла? – поинтересовался Иван, подходя к чайнику, открывая крышку и заглядывая внутрь, чтобы проверить, есть ли вода. Убедившись, что есть, нажал на кнопку, и электрический чайник зашумел.

– Я поняла, что обозначают эти цифры на закладках… ну, или почти поняла.

– Удиви меня.

Стеклов опустился на стул напротив Милы и стал смотреть, как она перелистывает страничку за страничкой, когда остановилась на только ей понятном месте с розовым самоклеящимся листом, ее губы растянулись в победной улыбке.

– Ну, и что это означает? – недовольно пробубнил Иван.

– Это дата смерти девушки, которую нашли задушенной в комнате общежития, – голос Милы немного подрагивал от волнения.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Смотри. – Она переложила несколько уголовных дел, останавливаясь на распечатке дела Даши. – На листке написано: тысяча девятьсот девяносто два, три, один. А теперь взгляни на дату смерти.

Иван наклонился вперед и бросил взгляд на первую страничку открытого уголовного дела.

– Дата смерти: одна тысяча девятьсот девяносто второй год, третье января.

– Да. А вот еще два месяца ранее девушку нашли на балконе, задушенной и без пальца, вот и ее дата тоже есть. – Мила перелистнула на несколько страниц книги назад. – Здесь и дата смерти моей матери. Двух тысячи первый год, пятое октября. В этой книге на закладках – даты смерти жертв стоят в последовательности.

– Подожди, – перебил Иван. – Это что означает, что та, безымянная, и есть первая жертва? Ее дата стоит самая первая в очередности.

– Первая его жертва была в восемьдесят шестом году, – тихо проговорила Мила. – Это сколько ему было тогда лет?

В кабинете воцарилась тишина. Мила смотрела молча на закрытую книгу, в которой были проставлены все даты смертей молодых девушек. Взглядом она обвела черную обложку с изображенными на ней масками и раз за разом вчитывалась в название книги. «Психологические эксперименты. Реальные истории», – про себя прочитала она, размышляя о том, причастна ли книга как-то к расследованию или она была первой попавшейся, чтобы наклеить эти бумажки с датами. И почему именно в книгу он их наклеил? Мила смотрела на цифры, и в ее голове никак не могли сложиться мысли в единый пазл.

– Как думаешь, помимо тех жертв, что нам известны, есть еще? – тихо произнесла Мила и подняла взгляд на Ивана.

– Скорее всего, – ответил Стеклов. Голос его был ровный, без единой эмоции. А затем он молча встал и подошел к чайнику. Все это время Мила смотрела на него и не понимала, как можно быть настолько равнодушным? – Тебе налить чай или кофе?

– Сделай чай с лимоном, пожалуйста, – попросила Мила и откинулась на спинку стула, обращая все свое внимание на фотографии, приклеенные к доске.

С каждым днем вопросов становилось все больше и больше. И на них не было ответа. Они никак не могли нащупать истину, да и была ли та? Стеклов поставил перед ней кружку с горячим чаем, и Мила его поблагодарила. Они сидели молча. Мила пила, грея о горячую кружку ладони, а Иван сидел напротив, маленькими глотками отхлебывая кофе, облокотившись на стул и положив свободную руку на стол, иногда задумчиво барабаня пальцами по столешнице.

Задумавшись, Мила не услышала, как открылась дверь кабинета и кто-то вошел.

– Всем привет, – раздался мужской голос, и Мила вздрогнула, оборачиваясь. – Вижу, уже все в сборе.

Федор был настолько доволен, что даже присутствие Стеклова ему ничуть не подпортило настроение. Хотя Мила прекрасно знала, как тот его раздражал. Мареев быстро прошел по кабинету, подхватывая один из стульев, что стоял возле окна, и поднес его к столу, присаживаясь напротив Ивана.

– Давно ждете?

– Да нет. Чай или кофе будешь? – предложила Мила.

– Нет, спасибо. Я позавтракал. У меня есть хорошие новости.

Мила и Иван внимательно посмотрели на сияющего Федора.

– Я нашел общее между нашими жертвами. Точнее, не нашими, а теми, кем занимался Смешков.

– И что же? – задала вопрос Мила.

Мареев поднялся со своего стула и подошел к доске, на которой висели фотографии.

– Все, кроме двух наших жертв, были связаны с погибшим следователем. Он расследовал эти дела.

– Мы это и без тебя знаем, Шерлок, – язвительно прервал его Стеклов, а Федор тут же бросил на сотрудника злобный взгляд, обстановка стала накаляться.

– Тихо ты, – шикнула на Ивана Мила. – Продолжай, Федь.

– Эти две жертвы, – Мареев указал на фотографии двух девушек, которые были убиты за десять лет до смерти матери Милы. – У них есть кое-что общее. – Он взял маркер и сделал на доске пометку.

– Бассейн? – прочитал написанное Иван.

– Да. Они ходили в одну секцию по плаванию.

– Отлично, – Мила тут же выпрямилась. – Федя, тебе нужно будет как можно больше найти информации об этой секции. Возможно, тренер этих девушек еще жив и может нам что-то о них рассказать. – Мужчина согласно кивнул. – Возможно, убийца ходил тоже на секцию плавания и там же и встретил наших жертв.

– А что с этой, безымянной? – задал вопрос Мареев.

– Мы кое-что выяснили. – И Мила быстро рассказала о ночной находке, о которой все утро они думали с Иваном.

– А что с твоей мамой? – поинтересовался Федор.

– Я нашла адрес нашего бывшего соседа, – Мила не стала добавлять, что она это сделала, пока ждала Стеклова. – Которого осудили за ее убийство, сегодня съезжу и поговорю с ним. Что-то мне подсказывает, что он невиновен.

– Я тогда с тобой, – тут же вызвался Федор.

– Нет, я и сама с ним справлюсь. Ты лучше узнай про эту секцию плавания.

Мила поднялась из-за своего стола и подошла к окну, глядя на припаркованные автомобили. Скрестив руки на груди, она обдумывала каждую деталь, которую они нашли, пытаясь объединить все это в единую схему.

– Ты думаешь, этот следователь что-то скрывал? – Раздался в тишине голос Федора, и Мила, обернувшись, бросила на него взгляд, прошла к своему стулу и села.

– Думаю, да. Слишком много странного. Зачем ему хранить в потайном ящике уголовные дела этих девушек, да еще и неизвестной безымянной жертвы. Почему он не оформил как следует дела? Никонуров пообещал, что посодействует, чтобы мне быстрее прислали личное дело и номера всех дел, над которыми работал Смешков. Возможно, там мы что-то найдем.

– Я одного не понимаю, зачем он повесился? – задумчиво произнес Федор.

Мила бросила короткий взгляд на Стеклова, думая о том, что он сейчас поведает об их разговоре в машине, когда он пообещал, что обратится к Никонурову, чтобы проверить ее на профпригодность, но Иван молчал.

– Видимо, была причина, – тихо ответила на вопрос Федора Мила, и тут же у Мареева зазвонил телефон. Извинившись, он ответил на звонок, а быстро переговорив, обратился к коллегам.

– Вы простите, я покину вас, долг зовет.

– Хорошо, Федь, не забудь про секцию плаванья.

– Помню, – кивнул он и вышел из кабинета.

Несколько минут Мила и Иван сидели в тишине, пока Стеклов не заговорил первым.

– Ты ему не сказала тот бред, который скормила мне.

– О чем ты?

Мила сделала вид, что не поняла, хотя это было не так.

– Я о твоем… даре. Ты и правда считаешь, что он у тебя есть?

Ардо сухо кивнула. Она понятия и не имела, зачем вообще начала откровенничать с этим мужчиной.

– Хорошо, тогда расскажи что-то про меня.

Мила опустила взгляд на его сложенные на груди руки. Доказывать она ничего не хотела, но понимала, что если он не убедится в ее правоте, то так и не перестанет задавать вопросы.

– Дай мне руку, – сказала она, и Иван протянул ладонь.

Мила долгую секунду смотрела на ладонь, а затем перевела взгляд на свои руки без перчаток, раздумывая, что ей делать. Она не была уверена, что хоть что-то увидит, прикоснувшись к Стеклову. По какой-то причине этот мужчина был недоступен для нее. Мила не знала, как точно работает дар и как он выбирает свою жертву. Пока что он отлично работал на покойниках и Лидии Романовне. «Которая практически при смерти», – подумала Мила, и сердце больно защемило. Она даже думать не хотела, что будет, если этой женщины не станет в ее жизни. Терять близких и любимых безумно больно.

Все же, собравшись с мыслями, быстро положила свою ладонь на ладонь Ивана и замерла. Его рука была горячей.

– У тебя холодные руки, – чуть слышно проговорил мужчина, отвлекая ее от мыслей. А тех было много. К примеру, одна из них: «Почему она ничего не чувствует?». Девушка ведь убедилась, что и у живых людей может считывать информацию. Но только не у него.

– Ну и? – поторопил ее Иван, и Мила убрала ладонь.

– Не понимаю, почему ничего не происходит, – девушка отрицательно покачала головой.

– Я так и знал. Ладно, поехали. – Стеклов хлопнул ладонями по своим коленям.

– Куда? – не поняла Мила.

– К твоему бывшему соседу.

– Я и одна могу съездить. – Тут же возразила Мила. Меньше всего ей снова хотелось куда-то ехать со Стекловым.

– Я поеду с тобой, и это не обсуждается.

Мужчина встал со стула, намекая, что разговор окончен. Миле ничего не оставалось, как согласиться. Поднявшись, она положила в задний карман джинсов мобильный телефон, натянула перчатки, накинула куртку, которую ей подал Иван.

– Я все же не понимаю, зачем ты носишь эти перчатки? У тебя же нет никакой аллергии, верно? Тогда зачем?

Он посмотрел на ее руки. Вот еще одна причина, по которой девушка не хотела с ним работать. Он был слишком любопытен.

– Нравится, вот и ношу, – буркнула Мила и первая вышла из своего кабинета, дождалась, пока покинет его и Иван. Она не собиралась больше ему что-то объяснять или доказывать. Как показал опыт, это была неудачная попытка.

Мила снова сидела за рулем. Стеклов предлагал добраться до места на его машине, но она отказалась, настояв, что поедет на своей.

– А как же твои студенты? – проговорила Мила после длительного молчания.

– Я взял небольшой отпуск.

Мила только кивнула. В салоне автомобиля тихо звучала песня группы Depeche Mode «Personal Jesus». Стеклов сидел молча и смотрел внимательно на дорогу. Мила же вела машину, иногда постукивая пальцами по рулю в ритм звучащей музыки. Она не смотрела на напарника, но чувствовала, как он иногда оборачивается и разглядывает ее, и от этого взгляда начинала нервничать.

Свернув в очередной поворот, синяя Mazda въехала в небольшой спальный столичный район в пределах третьего кольца. Мила остановилась у нужного подъезда и обвела взглядом дом до самого последнего этажа. Она понятия и не имела, как сейчас живет бывший сосед, которого осудили за убийство ее матери. Единственное, что она о нем знала, это адрес и то, что он еще жив. Есть ли у него семья, работа, как вообще состоялась его жизнь после тюремного наказания, она понятия не имела.

Выйдя из машины, Мила обернулась, чтобы проверить, вышел ли Иван, и увидев, что тот стоит и застегивает куртку, она нажала на кнопку брелока. Дверцы автомобиля щелкнули, закрываясь. Подойдя к подъезду, Мила остановилась у железной двери, чувствуя, как ее заполняет волнение. Она поймала себя на мысли, что не знает, что сказать бывшему соседу. Умом она понимала, что его нужно опросить и узнать, как все было на самом деле, только вот сейчас куда-то делась вся ее смелость.

Мила была хорошим специалистом в своей области и редко испытывала чувство страха, тревоги или волнения на допросах, но вот сейчас ей казалось, что при виде этого мужчины, она и слова не сможет вымолвить и уже была рада, что с ней кто-то оказался рядом в эту минуту. Пусть даже тот, кого она не особо любила.

Прикрыв на одно мгновение глаза, Мила попыталась вспомнить, как выглядит ее сосед, и не смогла этого сделать. Образ мужчины размывался в ее сознании. Единственное, что девушка могла вспомнить, так это то, что ее мать постоянно с ним ссорилась. Сотников Юрий Абрамович, так звали соседа, был пьяницей, и у него в квартире постоянно собирались сабантуи, которых нередко разгоняла полиция. Его дружки, как и он сам, не особо были чистоплотными, и из-за них на лестничной клетке вечно стояла грязь. Постоянно какие-то бутылки, окурки. Но не только ее мать с ним была в ссоре. Юрия Абрамовича не любил весь дом. Когда его засадили, все вздохнули с облегчением. Мила предполагала увидеть сейчас опустившегося мужчину в обнимку с бутылкой. Она понимала, что навряд ли тот завязал с беленькой.

Поднося руку к кнопкам домофона, заметила, как ее пальцы дрожат. Сделав глубокий вдох, она уже собралась нажимать номер квартиры, но домофон запищал, и дверь подъезда распахнулась, выпуская молодую девушку, которая тут же бросила заинтересованный взгляд на Ивана, но тот, проигнорировав незнакомку, перехватил открытую дверь и подтолкнул Милу внутрь. Консьержа не было, и они смогли беспрепятственно пройти.

Стоя в маленькой кабинке лифта, Мила явственно ощущала присутствие Ивана, отчего начинала нервничать еще больше. Он был, пожалуй, единственным человеком в ее окружении, от которого ей хотелось сбежать. Мила как можно дальше постаралась отодвинуться от мужчины, но сделать это в маленьком пространстве оказалось невозможно. А лифт медленно, словно черепаха, поднимался до самого девятнадцатого этажа.

Нервозность Милы все росла и росла. Она теребила край своей перчатки, когда кабинка дернулась и неожиданно остановилась. Мало того что компания была, по ее мнению, не самая приятная, так Мила еще до ужаса боялась замкнутых пространств. «Нет! Нет! Нет! Нет! Только не это», – завопил ее внутренний голос, и Мила тяжело задышала, представляя, как они тут будут взаперти сидеть много часов, пока их не спасут.

– Только не это! – произнесла она вслух и почувствовала, как Стеклов слегка прикоснулся плечом к ее спине, отодвигая в сторону и подходя ближе к панели с кнопками. Но не успел он нажать на связь с диспетчером, как кабинка снова дернулась и начала подниматься. Мила с облегчением выдохнула и решила для себя, что обратный путь она пройдет по лестнице пешком.

Выскользнув из тесной кабинки и подойдя к нужной двери, Ардо, уже не мешкая, смело нажала на дверной звонок, ожидая чего угодно, только не то, что увидела. Замок в двери щелкнул, и та открылась, показывая худощавого мужчину с морщинистым лицом и седыми волосами. Глаза того были немного впалые, верхнюю тонкую губу перерезал старый шрам, деля ее на две части. Из квартиры на нее и Ивана пахнуло ароматом рагу.

– Здравствуйте, а вам кого? – произнес мужчина, переводя взгляд с Милы на Стеклова.

– Добрый день. Я Ардо Мила Васильевна, а это мой коллега, Стеклов Иван Вадимович. – Мила показала свое удостоверение. – Нам нужен Сотников Юрий Абрамович.

– Это я. – Немного нервно проговорил мужчина. Мила растерялась не меньше его. Они смотрели друг на друга, изучая.

– Вы? – удивленно произнесла она. По дороге сюда она не думала, что ее бывший сосед настолько изменится. Ей казалось, что перед ними предстанет как минимум опустившийся человек. Но этот мужчина был совсем другим.

– Подождите, как вы сказали ваша фамилия? – тут же заговорил мужчина.

– Ардо, – повторила Мила и заметила, как в его глазах полыхнул огонек удивления, недовольства и злости…

– Я вас помню, только вот вы тогда были совсем еще ребенком, – сказал Юрий Абрамович. – Не думал, что когда-то еще встречу вас, а уж тем более, что вы сами ко мне придете. Что вам нужно? – Последние слова его были настороженные, и он посмотрел на Ивана, который стоял чуть поодаль.

– Я хотела бы поговорить о том дне, когда… – Мила не договорила, мужчина ее перебил, и сейчас в его словах звучал уже неприкрытый гнев.

– …меня осудили за убийством вашей матери.

Мила согласно кивнула.

– Я не знаю, что вам рассказать. Могу только одно сказать, что я не убивал вашу мать. То же самое я говорил на допросах и на суде, когда мне дали последнее слово, но меня никто слушать не стал. Все улики были против меня.

– Да, я читала протоколы, но следствие показало обратное.

Мужчина зло усмехнулся.

– Следствие? А оно было? Я не знаю, как накопления вашей матери попали в мою квартиру и откуда была кровь на моих руках, но одно знаю точно. Я ее не убивал. – Последнее предложение мужчина практически произнес по словам. – Только вот мне никто не поверил.

Мила смотрела в его глаза, и у нее, к удивлению, не было злости на этого мужчину. Хотя она думала, что стоит его увидеть, как появится ненависть и презрение, но ничего. Она смотрела на него, ничего не испытывая. В душе было пусто.

– Вы можете подробнее описать этот день? Если вспомните, конечно, – не отступала она.

Юрий Абрамович устало вздохнул, опустил голову, отрицательно покачал, потом поднял взгляд на незваных гостей.

– Проходите, – сказал он, понимая, что у него нет выбора.

И Мила шагнула внутрь квартиры, чувствуя, как Иван, словно тень, не отступает от нее. Сняв куртки и обувь, они прошли на кухню. Мила с интересом рассматривала небольшую однокомнатную квартиру. Здесь был свежий ремонт, а в прихожей еще остался слегка уловимый запах краски. Все было чистенько, а на кухне на плите кипело рагу, которым и пропахла вся квартира. «Зайдя в эту квартиру и не зная этого мужчины, я бы ни за что не подумала, что когда-то он был пьяницей и сидел за убийство», – пронеслось у нее в голове.

– Чай или кофе налить? – предложил Юрий Абрамович.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Мила и уже хотела задать вопросы, когда ее перебил Стеклов.

– Можно мне кофе, – улыбнулся Иван, и Юрий Абрамович, согласно кивнув, поставил чайник на плиту.

– Вы, значит, хотите знать подробности того дня, – спустя несколько минут, чуть слышно сказал Сотников, ставя кружку с кофе перед Иваном, обойдя стол, он сел на свободный стул.

– Да.

Девушке уже не терпелось все узнать, но мужчина оттягивал рассказ, и она его понимала. Ей тоже было нелегко сейчас, как и ему. А если выяснится, что он и правда не убивал ее мать, то получается, невиновного человека посадили просто так, по ошибке коллег?

– Я вообще смутно помню тот день, – наконец-то заговорил мужчина. – Да это и не удивительно. Как вы уже сами знаете, я в то время хорошо прикладывался к бутылке. – Он усмехнулся и задумчиво посмотрел в окно, словно погружаясь в неблагополучное прошлое. – У меня, наверное, и не было бы другого будущего. Мои родители пили, отец избивал мать, и ребенком я ничего хорошего не видел. Мечтал уже скорее сбежать из этого ада, но не получилось. А у меня ведь была жена и ребенок, только вот я не знаю даже, как его зовут. Я ни разу его не видел. – Он замолчал, качая головой, словно соглашаясь со своими словами. – В тот день, когда убили вашу маму, я с ночи пришел. Работал в то время охранником, сутки через трое, в магазине, и там же грузчиком был. В тот день была зарплата, и я, естественно, по дороге домой зашел в магазин и вместе с продуктами прикупил себе бутылочку. Пришел домой в девять утра.

– Вы даже время помните спустя столько лет? – удивленно спросил Иван.

– Да. У меня смены были до семи, а работал я в соседнем районе. Как раз когда у меня была пересменка, приезжал грузовик с продуктами. Где-то до полвосьмого я его разгружал и уже в девять утра подходил к дому. Я почему еще время запомнил, ровно в девять Витька, сосед, что живет, точнее, жил на этаж ниже, каждый день возил жену на работу, и в девять утра он спускался, чтобы прогреть свою машину. Я тогда еще с ним поздоровался, он спросил, с работы, что ли, иду, я подтвердил и прошел в свою квартиру. Я готовил обед, когда услышал звонок в дверь. Ко мне тогда друг должен был прийти, мы заранее договорились, но пришел не он. Мужик какой-то сказал, что сосед новый и вот пришел познакомиться, у него бутылка была, ну и я не стал отказывать. Мы выпили, и он ушел. Я прилег отдохнуть, до прихода друга, ну а проснулся оттого, что меня кто-то теребит. В доме полиция, все перевернуто. Мои руки по локоть в крови, я сам ничего не понимаю, слово вымолвить не могу, словно пьяный, хотя мозг был трезвый. Я выпил-то максимум стопочки четыре, так еще и отоспался. Мне стали говорить, что я убил свою соседку, а я даже возразить не смог. Язык словно онемел. Отошел через сутки только в камере. Ну вот, а дальше вы знаете.

Мила с изумлением в глазах посмотрела на Стеклова. Тот был спокойный, словно в рассказе его ничего не насторожило. А вот у нее очень много осталось вопросов.

– А вы это рассказывали следователю?

– Конечно. Но разве меня кто стал слушать. Я для всех был убийцей. А почему вы интересуетесь, столько лет прошло.

– Хочу выяснить, что было на самом деле, – ответила Мила, а мужчина рассмеялся.

– Не слишком ли поздно вы спохватились? – В его голосе сквозила злость, и Мила отчасти его понимала, но не ответила на вопрос, только задала новый.

– Скажите, Юрий Абрамович, а вы помните, как выглядел тот мужчина, который к вам пришел знакомиться?

– Новый сосед-то? – Мила кивнула. – Нет. Единственное, помню, он молодой был. Ну, наверное, ровесник вашей матери. Высокий, волосы вроде темные, и акцент такой интересный. Не наш, не местный. Приезжий откуда-то.

– Может какие-то приметы? Шрам, татуировка?

Мила с надеждой в глазах смотрела на мужчину, но он только отрицательно покачал головой.

– Простите, но я ничем не могу вам помочь. Столько лет уже прошло.

– А помните следователя, который вел дело?

– Ну, да. Так мы недавно с ним встречались, – проговорил Юрий Абрамович, чем порядком удивил Милу и Ивана.

– Встречались? Он приходил к вам?

– Ну да. Может с месяц назад или чуть больше. Спрашивал меня все про тот день, но я сказал ему то же самое, что и вам.

– А конкретно какие вопросы он задавал?

Мила была так напряжена, что ее голос чуть ли не дрожал. Открылась новая подробность. Оказывается, Смешков все это время расследовал то же, что и они. Но почему спустя столько лет? Он же давно уже вышел на пенсию. Мила тут же вспомнила о том, что он раз в полгода уезжал из города в санаторий, а при новых обстоятельствах, похоже, что в последний раз он ездил не в санаторий, а к человеку, которого осудил по ошибке.

– А вы не можете с ним сами поговорить? Он все записывал в свой блокнот.

– Смешков умер, – сказала Мила после того, как Юрий Абрамович замолчал.

– Как умер? – удивился мужчина. И удивление его было вовсе не наигранным.

– Повесился у себя в квартире.

На кухне наступила тишина. Юрий Абрамович переводил взгляд с Милы на Ивана, словно не мог поверить услышанному. И это гробовое молчание разбило шипение, доносившееся с плиты. Мужчина тут же подскочил со стула, словно опомнившись, и подбежал к плите, выключая рагу.

– Да, неожиданно.

– Так вы можете вспомнить, о чем он вас спрашивал.

Мужчина задумался, словно прокручивая у себя в голове тот самый день, когда к нему неожиданно нагрянул незваный гость.

– Он у меня интересовался, что я делал в тот день, когда погибла ваша мама. Я ему рассказал то же, что и вам сейчас. А потом он показал мне фотографию.

– Какую фотографию? – в один голос спросили Иван и Мила.

– Эта была фотография молодого мужчины. Смешков спрашивал, не он ли ко мне приходил в тот день, но я ничего не ответил. Я не помню его лица, а наговаривать на человека не хотел.

– А вы сможете описать мужчину с фотографии, которую вам показывал следователь?

Сотников на пару секунд задумался, а затем ответил.

– Наверное, да.

– Отлично. Тогда я позвоню, когда прийти в отделение, чтобы сделать портрет.

Мужчина согласно кивнул.

– И спасибо за уделенное время, – сказала Мила и поднялась со стула.

– Мила Васильевна? – проговорил Юрий Абрамович, когда Мила уже надела кроссовки и натягивала куртку.

– Да?

– Знаете, а я даже рад, что так получилось. Нет, я соболезную вам в смерти вашей матери, просто если бы меня тогда не арестовали, я продолжал бы пить и сдох бы в подворотне, как какая-то бездомная собака. За все то время, что пробыл за решеткой, я осознал свою жизнь. Решил, что, как выйду на свободу, продам старую квартиру, куплю новую и начну жить как нормальный человек.

– И как, получилось сделать то, что планировали?

– Да.

На миг их взгляды встретились, и шестое чувство подсказало Миле, что ни в чем этот мужчина не виноват. Просто в тот момент он стал идеальной мишенью для преступника.

Спустившись по лестнице, они вышли на улицу и, забравшись в машину, долго сидели в тишине, обдумывая все, что недавно услышали.

– Значит, Смешков вел расследование уже не пенсии. Как думаешь, почему? Зачем ему это? – Мила обернулась и посмотрела на Ивана.

– Узнал, что осудил невиновного, и решил довести дело до конца, – предположил Стеклов.

– Почему тогда не обратился за помощью к бывшим коллегам?

– Может, потому что не доверял никому? Знаешь, версия о самоубийстве звучит еще правдоподобнее. Что, если он повесился от чувства вины?

Мила верила своим видениям, но почему-то сейчас ей казалось, что Иван прав. Может Смешков и правда покончил с собой из-за того, что чувствовал вину, что когда-то, много лет назад, посадил невиновного, а настоящий преступник бродит на свободе и продолжает убивать.

Она молча отвернулась и завела мотор.

Глава 13

Федор шагал по просторному светлому коридору спортивной школы плавания вслед за администратором, где работала Наталья Борисовна Шепетилова, которая когда-то преподавала у двух жертв, погибших тридцать лет назад. Администратор остановилась у двойных белых дверей и толкнула их. Взору открылся большой бассейн на шесть дорожек, где сейчас плавали дети.

– Она вон там, – указала пальцем администратор на самую последнюю дорожку, где худощавая женщина что-то объясняла маленькой девочке, находившейся в воде.

– Спасибо, – кивнул Федор и направился к Шепетиловой.

Это была женщина невысокого роста, худая, немного сгорбленная, с короткой стрижкой посеребренных волос. На ней были черные спортивные штаны и темно-синяя футболка с логотипом спортивной школы. Она не сразу заметила Мареева. Только когда он к ней подошел ближе, Шепетилова обернулась.

– Наталья Борисовна, здравствуйте. Я Мареев Федор Игоревич. Звонил вам вчера.

– Ах, да. Вы тот полицейский, – немного устало сказала женщина, и Федор кивнул.

– Мы могли бы где-то поговорить?

– Да. У меня через десять минут тренировка заканчивается. Подождете?

– Да, конечно.

– Отлично. Можете посидеть пока что вон у той трибуны. – Женщина кивнула куда-то в сторону, где стояло несколько стульев. И чтобы не отвлекать от работы, Федор отошел и присел на один из них, рассматривая, как тренируются дети.

Наталья Борисовна была в бассейне не единственным тренером, сейчас на противоположной дорожке занимался молодой мужчина с тремя парнишками. Тот не церемонился с ребятами, позволяя себе прикрикнуть на них, и постоянно свистел в свисток, и от этого противного звука Федор морщился. У него возникло огромное желание подойти и вырвать этот проклятый свисток, чтобы мужик не доставал так детей.

Ровно через десять минут к нему подошла Шепетилова.

– Федор Игоревич, пройдемте в мой кабинет. Будет лучше, если мы поговорим там.

– Прекрасно.

Мареев поднялся со стула и, шурша бахилами, пошел за женщиной, которая при ходьбе еще немного прихрамывала. Он смотрел на ее спину и не мог понять, почему она еще не на пенсии. Ей положен уже заслуженный отдых. Войдя в кабинет, Федор удержал себя от того, чтобы не присвистнуть. Небольшое помещение было обвешано медалями и грамотами. На стенах висели фоторамки с изображенными на снимках детьми, на длинной полке, которая была практически во всю стену, стояли кубки, а над ними висел ряд медалей.

– Ого. Это все ваше? – удивился Мареев.

– Нет, что вы. Моего здесь меньше половины, остальное все – награды моих подопечных. Но большая часть моих наград у меня хранится дома.

Женщина дала время Федору, чтобы он осмотрелся.

– Федор Игоревич, вы вчера сказали, что хотели бы поговорить о моих бывших ученицах?

– Верно. Скажите. Вы помните этих девушек? – Мареев достал из кожаной папки две фотографии и положил их на стол перед Шепетиловой.

Женщина, взяв в руки фотографии, потянулась за своими очками и, надев их, рассмотрела снимки получше. Сняв очки, она положила обратно на стол фотографии, придвигая их ближе к Федору.

– Да. Я их помню. Одни из лучших моих учениц. Даша и Света.

– Верно. У вас поразительная память.

Женщина усмехнулась.

– Просто я ко всем своим ученикам отношусь как к родным, а родных никогда не забываешь. – Она выдержала паузу, прежде чем снова заговорила: – Я помню тот ужасный год. Мы скорбели всей школой. Это была огромная потеря для нас. Такие девочки способные были. Даша в тот год к соревнованиям готовилась. Каждую свободную минуту занималась, отрабатывала техники.

– А Светлана?

– Светочка тоже, несомненно, была способной. Она младше Даши была и ходила в другую группу со своими сверстниками. И была лучшей из своей группы.

– Скажите, а девушки между собой общались?

– Общались или нет, я этого вам не скажу, но то, что они пересекались, это точно. Те, кто ходит в нашу секцию, всегда пересекаются, так или иначе. Они были знакомы заочно. Но не думаю, что общались. Девочки были совсем разные. Если меня не подводит память, Даша ведь была не из особо богатой семьи, верно?

– Да.

– Вот. А у Светы родители хорошо зарабатывали, она была единственным ребенком в семье. Ходили слухи, что после ее смерти через месяц умерла ее мать от сердечного приступа, а отец уехал куда-то за границу. По поводу Дашиных родственников ничего не могу сказать. После убийства этих девочек у нас потом много всяких разговоров было. Но ведь убийцу так и не нашли?

– К сожалению, – пожал Федор плечами. – А может вы все же вспомните, вдруг кто-то из девочек говорил о чем-то? Или в последнее время вели себя не совсем обычно? Может, друзья какие странные появились? Или с кем стали больше общаться здесь, во время тренировок.

– Не намекаете ли вы уж, Федор Игоревич, что их убил кто-то из нашей секции?

– Мне нужно рассмотреть все варианты. Работа у меня такая.

Шепетилова устало вздохнула.

– Да я понимаю, но ничем не могу помочь. Я не припомню чего-то, что бы меня насторожило.

– А вы помните всех, кто ходил в одну группу с девочками?

– А как же. Мы ведь делаем фотографии всех групп с именами учеников.

Женщина поднялась и подошла к одному из высоких шкафов, открывая дверцу. Внутри стояли картонные коробки с пометками. Наталья Борисовна потянулась к одной из них.

– Давайте я помогу, – Федор тут же подскочил со стула, на котором сидел, и быстро приблизился к женщине.

– Спасибо, – поблагодарила она его, когда Федя опустил коробку на стол.

– Сейчас поищу.

И на минут пять в кабинете повисла тишина. Шепетилова перебирала старые альбомы, пока не нашла нужные. На одной картонной обложке было написано «наша пятая группа», а на второй – «наша седьмая группа».

– Ну вот. – Женщина открыла альбом с названием «наша седьмая группа». – Это группа Даши. А вот и она сама. – Показала Наталья Борисовна на цветную небольшую овальную фотографию, с которой на Федора смотрела симпатичная молоденькая брюнетка. Девочка выглядела совсем юной. Ее добрые глаза смотрели в мир с надеждой, она не подозревала, что совсем скоро умрет.

– А когда была сделана фотография?

– Июнь, девяносто первого года.

«А чуть больше, чем через полгода ее не стало», – подумал Федор.

– Можно? – Он попросил фотоальбом и стал листать его. На других страничках были фотографии с момента каких-то соревнований, на которых Даша заняла второе место. Она стояла, радостная, держа в руке грамоту, а на шее висела небольшая медаль.

– Вы сказали, что общаетесь со всеми своими бывшими учениками?

– А как же. Раз в пять лет наша школа устраиваем встречу выпускников. Приходят практически все, даже те, кто живет за границей, прилетают, чтобы навестить эти стены. А некоторые, кто поднялся выше всех, спонсируют нас.

– И много таких спонсоров? – поинтересовался Федор для поддержания разговора, продолжая листать.

– Ну-у, – протянула Наталья Борисовна. – Не так уж и много. Человек пять. Но мы и этому рады. Спонсоры устраивают для лучших учеников разнообразные поездки, договариваются о соревнованиях за рубежом, помогают малоимущим и тем, кто нуждается в финансовой поддержке. Они делают благое дело.

– Да. – Согласился Мареев и, отложив альбом, взял другой. Открыл его и нашел Свету. Эти девочки и правда были очень похожи, словно сестры. Он подумал о своей бывшей жене Миле. Ведь и она входила в ту категорию жертв, которую предпочитал по типажу убийца.

– Например, один из выпускников, который спонсирует сейчас школу, строит общежитие для наших учеников. Вадик Стеклов часто к нам приезжает. Я была вторым его тренером в то время…

– Кто? – перебил Шепетилову Федор, когда услышал знакомую фамилию, чувствуя, как сердце пропустило удар.

– Стеклов Вадим Ильич.

– Стеклов учился у вас?

– Ну да. А что? – Женщина с любопытством посмотрела на Мареева.

– Это тот Стеклов, который является миллионером?

– Да. У него фармакологические лаборатории.

– А у вас есть его фотография?

– А как же!

Шепетилова снова полезла в коробку и долго искала нужный альбом. Все это время Федор сидел на своем месте в ожидании и еле справлялся со своими эмоциями. От услышанного он так сильно разволновался, что уже не терпелось взять в руки альбом.

– Вот, нашла. – Наталья Борисовна достала альбом и, открыв его, показала на молодого мужчину лет двадцати. Федор же не мог отвести от него взгляда. Он смотрел на Стеклова старшего, а перед его глазами всплыл образ Ивана, который был очень похож на своего отца.

– У него сын тоже когда-то ходил в нашу школу, способный мальчик. Но, к сожалению, бросил плаванье. А после я никогда не видела Ваню, но у него определенно были способности, и он бы мог многого добиться. Но увы, – развела женщина руками.

– Скажите, а Стеклов был знаком с Дашей и Светой?

– Навряд ли. Он был старше девочек. У них были разные возрастные группы, но непременно они пересекались в школе.

– Наталья Борисовна, я могу сделать несколько фотографий этих альбомов?

– Да, пожалуйста.

– Спасибо.

И Мареев стал делать фотоснимки на телефон. Ему уже не терпелось поделиться информацией с Милой. Ведь Стеклов старший, получается, знал двух жертв. Совпадение ли это?

До своей машины Федя практически бежал бегом. Фото, сделанные на телефон, прожигали карман куртки. Забравшись в салон внедорожника, он тут же набрал номер Милы, но бывшая жена не ответила. Мареев набрал еще раз, но в ответ ему были только длинные гудки. Понадеявшись на то, что Мила после работы вернулась домой, он поехал к ней.

Время практически подошло к семи вечера, и дороги в столице были забиты. И почему он не мог выбрать подходящее время, чтобы съездить к тренеру? Хотя кто знал, что он такое раскопает. А его ведь чуйка изначально не подвела. С первого взгляда не понравился ему Иван, а яблочко от яблоньки, как говорится… Его телефон зазвонил, и Федор бросил быстрый взгляд на экран мобильного, что стоял на панели в держателе, и включил громкую связь, отвечая на вызов.

– Ты где? – громко проговорил он, не дав сказать Миле.

– Дома, а что случилось?

– Ты почему трубку не брала?

– Телефон на беззвучном режиме был. Федь, а что случилось-то?

– Я такое нашел, ты не поверишь. Минут через тридцать буду у тебя, если выберусь из пробки. Все. Жди. – И не дав сказать ей и слово, он сбросил вызов.

Чтобы хоть как-то успокоиться, Мареев включил громче музыку, но и та, кажется, не помогала. Мужчину распирали эмоции. Но, к сожалению, пробка на дороге оказалась длиннее, чем он думал. К Миле добрался только спустя полутора часов. На парковке не нашлось свободного места, и ему пришлось оставить машину у соседнего дома и идти пешком. А когда поднялся на нужный этаж и подошел к квартире бывшей жены, то тут же нажал на звонок, но не прошло и секунды, как Мила ему открыла.

Она словно ждала его возле двери. Взбудораженный вид Федора Милу немного удивил, но она ничего не сказала по этому поводу. Нечасто видела бывшего мужа таким взволнованным.

– Проходи. Федя, что случилось?

– Сейчас я все тебе расскажу, – он расстегнул куртку и замер, принюхиваясь. – Ты что, готовишь?

– Ага. В кои-то веки решила себя побаловать домашней едой, а то все никак руки не доходят до плиты.

– Ого. Значит, я точно вовремя. Накормишь голодного мужа?

– Бывшего мужа, – поправила она его.

– Невелика разница, – отмахнулся Федор и снял курточку, вешая ее на крючок.

– Раздевайся тогда и мой руки, а я пока на стол накрою.

Когда Мареев вошел на кухню, на столе уже стоял заправленный овощной салат, порезанный хлеб и приготовлены на две персоны столовые приборы. Мила стояла за плитой и раскладывала по тарелкам с противня запеченную картошку с курицей. Ему всегда нравилось, как она готовила, только жаль, это было очень редко. Все время бывшей жены занимала работа.

– Вино будешь?

– Нет, я за рулем, – отказался Федор и сел на стул, пододвигая к себе тарелку с едой, вдыхая аппетитный аромат.

– А я, пожалуй, выпью бокальчик.

Мила достала из холодильника бутылку Шардоне, откупорила ее и наполнила себе бокал. Федору она налила в стакан сок и села на свое место.

– Так что ты такого интересного нашел? – поинтересовалась Мила, делая один глоток вина и глядя, как Федор наворачивает картошку. Он так аппетитно ел, что и самой уже не терпелось попробовать. Мареев не спешил отвечать, а Миле хотелось быстрее услышать новую информацию. Этот еще его вид, словно он сделал какое-то большое открытие, взволновали девушку.

– Федь, не томи, а. А то картошку отберу, пока не скажешь.

– Я, кажется, знаю, кто наш убийца. – Быстро ответил он, жуя, а Мила, которая в этот момент делала глоток вина, чудом не подавилась. Тут же закашлялась, прикрывая рот ладошкой, понимая, что она сейчас находится рядом с человеком без перчаток. «Нужно быть осторожнее», – подумала, злясь на свой проклятый дар.

– Ты сейчас шутишь, да?

– Нисколько.

– Ну и кто наш убийца?

– Стеклов старший. – Уверенным голосом ответил Федор и посмотрел на ошарашенное выражение лица бывшей жены.

На кухне воцарилась тишина. Мила смотрела на Мареева в надежде, что он пошутил, но Федор не улыбался. С долгую минуту она осознавала все услышанное и только потом заговорила.

– Федь, а с чего ты это решил?

– Момент! – Он вытер салфеткой рот и, взяв свой телефон, что все это время лежал рядом, открыл галерею с фотографиями и протянул мобильный Миле. – Это Стеклов старший. – Он показал на общую фотографию из фотоальбома, где лицо Вадима Стеклова было в небольшой овальной рамке. – Они с сыном очень похожи, верно? Практически одно лицо.

– Откуда это у тебя, Мареев?

– Я сегодня ездил в спортивную школу плавания, чтобы поговорить с тренером, которая когда-то обучала Светлану и Дашу – те две жертвы, погибшие за десять лет до смерти твоей матери. Так вот, как оказалось, девочки не общались друг с другом. Они ходили в разные группы, но, скорее всего, они виделись, когда приходили на тренировки. Но не это главное, а то, что, оказывается, Вадим Стеклов был тоже учеником этой спортивной школы, а сейчас является ее спонсором. Иван, между прочим, тоже когда-то посещал эту школу, только вот он об этом нам ничего не сказал.

Мила не выпускала телефон из рук. Она внимательнее рассматривала красивое лицо молодого Стеклова Вадима и не могла поверить своим ушам. Ей не хотелось думать, что отец Ивана мог быть потенциальным убийцей.

– То, что они все ходили в одну спортивную школу плавания, ничего не доказывает. Может это просто совпадение, – возразила Мила.

– А может и нет. И вообще, не кажется тебе странным, что именно Иван настоял на том, чтобы его взяли в наш отдел. Ты же помнишь, он сам связался с Никонуровым и предложил свою помощь в расследовании. Может он и его папочка заодно?

– Федя, не мели чепухи. Тем более, хочу тебе напомнить, что это я первая пришла к Ивану, чтобы он составил психологический портрет нашего убийцы, и только потом он уже связался с Никонуровым.

Мила начинала нервничать.

– И у нас ведь нет никаких доказательств, что Вадим Стеклов – наш убийца. А эта информация ничего нам не дает. Ну подумаешь, ходили все они в одну и ту же спортивную секцию. Тем более она в то время была одной из лучших.

– Это ниточка, Мила. Нам только нужно узнать, как была связана твоя мать и наши жертвы со Стекловым. Может их тоже связывает какое-то место.

– Федь, ты понимаешь, если мы ошибемся, то полетят головы. Вадим Стеклов – очень серьезная личность, и мы должны быть осторожны.

– Мил, я все понимаю. Только прошу, ничего пока не говори Ивану. Мы точно не знаем, заодно он со своим отцом или нет.

– Ты еще не знаешь, Вадим ли это, а уже ярлыки вешаешь.

Федор смерил хмурым взглядом бывшую жену. Ему не нравилось, что она никак не могла принять его сторону и согласиться с ним, когда уже и так все ясно.

– Нам нужно хоть что-то разузнать про Стеклова старшего. Хоть что-то. А пока мы не имеем права его осуждать.

– А подозревать имеем! Вызови его на допрос.

– С какой целью? То, что мы узнали, что он когда-то был знаком с жертвами, которые погибли тридцать лет назад? Это бред, Федя. У нас даже нет официального доступа к этим делам.

– Поговори с Никонуровым, он даст добро. Я уверен.

Мила устало вздохнула. Спорить с Мареевым было бесполезно. Он вечно упрется, как баран, и его не переубедишь. И не раз его упертость играла ему во вред.

– Ладно, я подумаю, что можно сделать. Но ты прав. Поговорить с ним нужно.

Федор согласно кивнул. Мила же опустила взгляд снова на альбом с фотографией и вздрогнула, когда неожиданно зазвонил ее мобильный телефон, который лежал на столешнице кухонного гарнитура. Мила тут же поднялась, беря смартфон и мгновенно отвечая на звонок. В трубке послышался холодный голос Никонурова.

– Мила, ты же ездила на допрос к Сотникову?

– Позавчера, – ответила Мила, уже предчувствуя что-то нехорошее. Ее тело машинально напряглось, и девушка уже приготовилась услышать что-то неприятное.

– Мне только что позвонили. Его час назад нашли в квартире мертвым.

– Что?

Мила не поверила своим ушам.

– Но как?

– Он повесился.

Пол ушел из-под ее ног, и Мила схватилась одной рукой за столешницу.

– А кто его обнаружил?

– Соседка, та пошла выгуливать собаку, а дверь в квартиру была приоткрыта. Она-то и нашла его. Завтра зайди ко мне в кабинет, нужно поговорить обо всем этом.

Сказал начальник и сбросил вызов, не прощаясь. Мила положила телефон на столешницу. Федор смотрел на девушку, не отводя взгляд.

– Что случилось? – наконец-то спросил он, когда тишина затянулась.

– Сотников повесился.

– Твою ж… – Хлопнул ладонью по столу Мареев, не рассчитав силы. Стакан с соком подпрыгнул, и жидкость немного пролилась на стол.

– Федя, отвези меня, пожалуйста, к дому Юрия Абрамовича, я хочу сама на все осмотреть.

Мареев только согласно кивнул. Ему и самому не помешало бы взглянуть на место преступления.

Возле дома, в котором жил Сотников Юрий Абрамович, столпились полицейские. Было уже поздно и поэтому не наблюдалось ни одного зеваки, которые с любопытством бы наблюдали за происходящим. Войдя в подъезд, Мила тут же почувствовала, как ее распирает страх и волнение. «Слишком много самоубийц за последнее время», – подумала она, входя в лифт. Федор следовал за ней молча, ни о чем не спрашивая. За своим волнением Мила даже не заметила, как лифт поднял их на нужный этаж. Дверь квартиры Юрия Абрамовича была распахнута, и изнутри доносились мужские голоса. А стоило обоим приблизиться, как навстречу вышел молодой полицейский.

– О, Мареев, а ты чего здесь делаешь?

– Привет, Серег. Мы знали убитого, решили сами посмотреть.

– Не доверяете нашим спецам, – улыбнулся мужчина.

– Обижаешь.

У полицейского зазвонил телефон, и он поморщился, глядя на экран своего мобильного.

– Ладно, позже еще поболтаем. Начальство.

Все время этого минутного диалога Мила стояла рядом с Федором. Ей не хотелось входить в квартиру одной, хотя она прекрасно знала, что там сейчас полно народу. А перешагнув через порог, девушка втянула ноздрями воздух, наполненный запахом смерти. Еще день назад она была в этой квартире, общалась с ее хозяином, который оказался адекватным мужчиной, вставшим на путь исправления и желающим жить. Мила прошла из коридора в комнату, резко останавливаясь в дверном проеме. Почувствовала дежавю. Она совсем недавно видела похожую картину. Только та произошла со следователем, с которым девушка не успела поговорить. Тот повесился буквально за несколько часов до того, как она к нему приехала. Точнее, его заставили это сделать, она точно была в этом уверена.

– Мила Васильевна, какими судьбами? Неужели самоубийство отдали вам? – спросил следователь, который до их появления заполнял документы, сидя на диване.

– Нет, просто я знала этого мужчину, – сказала она, не глядя на коллегу. Все ее внимание было приковано к трупу, который висел на удавке. Она смотрела на Сотникова, а перед глазами был совсем другой человек. И чем дольше смотрела, тем сильнее шестое чувство подсказывало, что не сам он это сделал.

– Мне сказали, что его нашла соседка? – спросила Мила, оборачиваясь к следователю.

– Да. Женщина пошла своего пса выгуливать и заметила, что дверь приоткрыта. Постучалась, но никто ей не ответил. Вошла внутрь, чтобы посмотреть, все ли в порядке, и нашла труп.

– Предсмертная записка?

– Нет. Квартиру обыскали, ничего.

Мила только согласно кивнула. До ее плеча дотронулись, и она обернулась, смотря на Федора, о котором уже и забыла.

– Давай выйдем, обсудить кое-что нужно. – Он сказал так тихо, что его услышала только Мила. Свежий воздух ей сейчас не помешает, нужно все как следует обдумать.

Выйдя на улицу, они прошли мимо нескольких полицейских, которые не обратили на них никакого внимания и отошли в сторону.

– Тебе не кажется все это странным? – тихо спросил Федор, словно его мог кто-то услышать. Хотя они были одни. Мужчина огляделся по сторонам.

– Странным? Что именно?

– А то. Стоило тебе поехать поговорить со следователем, как его нашли в петле. Ты поговорила с Сотниковым пару дней назад, а потом неожиданно он повесился. А что, если эти двое что-то знали? Юрий Абрамович тебе же сказал, что к нему месяц назад приходил Смешков поговорить об убийстве твоей матери. Что, если он что-то рассказал ему?

– Тогда почему мне это не рассказал Сотников, если что-то знал?

– Может не хотел при ком-то распространяться? И какое совпадение, обо всем, что ты хочешь сделать, знает Иван. А что, если это он их… – Федор не договорил, но и так понятно было, о чем он хотел сказать.

– Федь, ты это серьезно?

– А почему бы и нет? О ходе нашего расследования знают только ты, я, Стеклов и Никонуров. Никто не знает больше четких деталей. И тем более, ты знаешь, где был Стеклов ночью, когда спала в отеле? Может это он навестил нашего следователя, пока ты спала.

Мила смотрела на бывшего мужа, и у нее никак в голове не укладывались слова, которые он говорил. Не хотелось верить, что виноват Иван. Не похож он был на убийцу. Да, у него сложный характер, и Мила не могла сказать, что он приятный человек. У них с самого начала как-то не задалось общение, но обвинять человека без доказательств она не могла.

– Пока у нас нет фактов, мы не можем обвинять людей. Так же я могу сказать и о тебе, и о Никонурове.

Ардо прервала диалог, заметив, как из дверей подъезда выносят носилки с трупом. Ее тело сработало быстрее, чем мозг, и Мила, сорвавшись с места, быстрым шагом пошла в сторону катафалка.

– Простите, можно на минуту, – попросила она у санитаров, и те остановились.

Мила подошла сбоку и, быстро снимая свою перчатку, свободной рукой приподняла белую простыню и коснулась руки Сотникова. По телу тут же прошлись мурашки от неприятного чувства. Мила ожидала, что сейчас произойдет то же, что и всегда, когда она прикасалась к трупам. Увидит или прочувствует на себе последние минуты его жизни. Но ничего не происходило. Никакого головокружения или страха, который она всегда испытывала. Мила перевела немного ошарашенный взгляд на свою руку и тут же ее отдернула, надевая перчатку обратно.

– Можете нести, – тихо сказала она, делая шаг назад и врезаясь в крепкую грудь Мареева.

– Что это сейчас такое было? – спросил мужчина.

Но вопрос пролетел мимо ее ушей. Мила не понимала, почему ничего не увидела. До сегодняшнего дня была уверена, что у нее возникают видения, когда она прикасается к покойникам. С живыми не всегда это срабатывало, к примеру, ее дар не действовал на Стеклова, а на Лидии Романовне работал отменно. И оттого, что ее дар не проявился, девушка даже и не знала, как ей на это реагировать. Радоваться, что снова может жить, как и все нормальные люди, не пряча руки в перчатки, или переживать?

– Федя, дай мне руку, – попросила Мила, снова снимая перчатку и не дожидаясь, когда бывший муж протянет свою ладонь, схватилась за нее, крепко сжимая, но ничего не произошло.

– Эй, с тобой все в порядке?

В глазах Федора читалось беспокойство.

– Да, все прекрасно, – проговорила Мила и сняла другую перчатку, беря вторую ладонь бывшего мужа. Снова ничего.

Федя же, кажется, пребывал в шоке. Он вообще не понял, что произошло. Просто стоял и молча за ней наблюдал, пока Мила не убрала руки, немного смущаясь. Слишком затянулось их прикосновение.

– Федь, отвези меня домой, пожалуйста, – проговорила Мила, позволив себе не надевать перчатки.

Глава 14

Сидя в своем внедорожнике, смотрю на толпу полицейских, стоящих у подъезда и что-то обсуждающих между собой, но они мне вовсе не интересны. Перевожу взгляд на Милу и Федора, который что-то объясняет девушке, пока та смотрит в темноту улицы, где сижу я в своей машине. И в первое мгновение кажется, что она замечает меня, но это только кажется. Стекла автомобиля тонированные, и при всем желании невозможно рассмотреть, кто за рулем. Тем более, свет выключен.

Об этом автомобиле никто не знает. Я приобрел его совсем недавно и зарегистрировал на человека, которого невозможно связать со мной. Из подъезда выносят тело Сотникова, и Ардо тут же, прервав их с Федором разговор, идет в сторону носилок. Просит санитаров остановиться. Я не вижу, что происходит и что она делает, слишком далеко, чтобы рассмотреть. Эта девушка очень странная и при этом одна из лучших в своем отделе. Глядя на нее, я вижу красивую хрупкую молодую особу с бульдожьей хваткой. А сперва так и не скажешь, что она способна на что-то большее, чем охмурять мужчин. Слишком красивая, и еще не знает, что станет завершающим звеном моей коллекции. Будет украшением на моей полке с трофеями. И я уже предвкушаю, как заберу ее себе. После долгого перерыва трудно устоять перед искушением.

Наконец-то Мила отстраняется от носилок с трупом и делает шаг назад, врезаясь в грудь Мареева, который ее тут же придерживает. Мне он не нравится. Слишком подозрительный, внимательный, умный. Пожалуй, слишком умный, кажется, он о чем-то догадывается. А еще меня раздражает, что он постоянно охраняет свою бывшую, даже не замечая этого сам. Он словно ее ангел-хранитель, следующий по пятам, не дает никому в обиду. Я знаю, что у него еще остались к ней чувства, а вот у нее к нему – нет. Она смотрит на него как на лучшего друга, не более.

Они идут в сторону машины, и Мареев помогает ей сесть в салон автомобиля. Через пару секунд они уезжают. Их машина проезжает мимо меня, и я замечаю на лице Милы странное выражение, словно она в недоумении. Но меня отвлекает телефонный вызов, и я тут же смотрю на экран смартфона. Трубку не беру. Перевожу на автоответчик, глядя в зеркало заднего вида, как машина Мареева заворачивает за угол дома и скрывается в ночи.

***

День выдался пасмурный. Мила припарковала свою старенькую Mazdu возле высокого забора, у кованых ворот черного цвета с табличкой «Психиатрическая клиника». Перевела взгляд на темное небо, которое предвещало дождь. Черные тучи закрыли небесное полотно полностью, не давая просвета солнечным лучам. Ее машину заметил смотритель Михаил Дмитриевич и сразу же пошел к воротам, чтобы встретить гостью. Его походка была тяжелой, спина немного сгорблена. Подхватив свой телефон с держателя на панели, Мила взяла небольшой картонный пакет и вышла из машины. В нос тут же ударил запах прелой листвы.

Сегодня была среда. День, когда она приезжала к брату, и на протяжении многих лет она никогда не пренебрегала этим. Но ее работа накладывала свой отпечаток, и в последнее время приходилось пропускать встречи. Мила очень надеялась, что брат примет ее и не прогонит после прошлой ссоры.

– А я был уверен, что ты точно сегодня приедешь, – сказал смотритель хрипловатым голосом.

– Добрый день, Михаил Дмитриевич.

– Здравствуй. – Открыв ворота, мужчина приобнял девушку за плечи. Он всегда радовался ее приезду. – Опять привезла брату любимые пончики? – спросил мужчина, указывая на картонный пакет, откуда исходил приятный ванильный аромат.

– Ага, надеюсь, что хотя бы ради них перестанет на меня злиться.

Она шла по старой бордюрной дорожке, глядя, как «пленники» этого заведения вышли на прогулку. У каждого из них был свой собственный мир, в который они никого не пускали. Кто-то просто бродил по дорожке, кто-то катался на старых качелях, которые разносили противный скрип по улице, радуясь и раскачиваясь все больше и больше, словно птица, пытаясь взлететь в небо. А кто-то просто сидел на лавочке, замерев, как статуя, и смотрел вдаль.

Мила вошла в здание, где пахло чем-то пресно-сладким. Поздоровавшись с медицинским персоналом, который встретился ей на пути, она прошла к палате брата. Перед тем как постучать, сняла перчатки. Ей хотелось, чтобы Саша увидел, что она открыта перед ним. А затем, занося кулак, постучала и приоткрыла дверь.

Брат сидел за столом возле окна, откуда открывался вид на территорию психиатрической клиники, и читал очередную книгу. Он очень много читал.

– Привет, – проговорила она, улыбаясь и входя в палату. – Это я.

Но Александр даже не поднял голову. Словно ее не слышал. Брат продолжал сидеть и читать книгу. Его губы слегка подрагивали. Мила снова почувствовала себя виноватой за те слова, которые наговорила ему.

– Я принесла твои любимые пончики, – сказала она, подходя ближе, и положила на стол картонный пакет. Александр и тогда не среагировал на ее жест.

– Саш, ну прости меня за прошлый раз. – Извиняющимся голосом произнесла она, присаживаясь напротив. – Я очень сожалею, что не сдержалась.

И только после этих слов, вложив закладку, закрыв книгу и отложив ее в сторону, брат поднял на сестру взгляд светло-серых глаз.

– Я прощаю тебя, – сказал он, и у Милы словно с плеч тяжелый груз свалился.

– Правда?

– Да. – На его лице показалась слегка уловимая улыбка. – Я ждал тебя сегодня.

Она тоже ему улыбнулась.

– Пончики с шоколадом? – спросил Саша.

Мила заметила, как лицо брата смягчилось. Одна из небольших радостей, которую она могла ему подарить.

– Ага. Чай попросить?

– Нет. У нас недавно обед был. Я поем их чуть позже.

Он потянулся к ее рукам, сложенным на столе, но стоило дотронуться до них, как брат отпрянул назад. Вся расслабленность ушла с его лица, и появилось недоумение, сменившееся страхом. Мила не поняла такую реакцию. Она смотрела на брата, а тот все свое внимание приковал к ее рукам.

– Что случилось? – спросила она, но Саша не ответил. – Эй? – Девушка потянулась к нему, а брат неожиданно подскочил и отошел к окну, пытаясь держаться от нее подальше. Такого еще никогда не было, и Мила не знала, о чем и думать. Александр весь напрягся, ладони сжал в кулаки, а лицо его стало каменным.

– Она приходила к тебе, – жестко сказал Саша.

– Что? – Мила не сразу поняла, что брат имеет в виду. Она была немного растеряна таким его поведением.

– Мама приходила к тебе.

И в этот момент Мила почувствовала, как ее запястье заныло. Отпечатки пальцев, что оставались на руке, зачесались, и она потянула вниз рукав свитера, пряча ладони под стол на колени.

– Откуда ты узнал?

– Я чувствую ее запах.

Мила отрицательно покачала головой. Она иногда не понимала своего брата. Он часто мог говорить загадками, например, как сейчас. Мила же никакого запаха не ощущала. Да, она еще не разгадала загадку, как на ее запястье мог появиться этот отпечаток, а если честно за последними событиями вообще забыла о синяке. Некогда было о нем думать, пока Сашка не напомнил. Мила молчала, а брат снова заговорил.

– Что она хотела от тебя?

Девушка сглотнула тяжелый ком и поднялась на ноги, делая несколько шагов в сторону брата.

– Мама приходила ко мне во сне. Она часто мне снится. Точнее, мне снится сон, в котором тот день, когда я ее нашла в ванной. Но в этот раз было все по-другому. Она схватила меня за руку и сказала… – Мила замолчала. Перед глазами яркой вспышкой пронеслись картинки того жуткого сна, который не отпускал ее с самого детства.

– Что она сказала? – поторопил ее брат.

– Она сказала, чтобы я бежала от него. – Спустя несколько секунд молчания, наконец-то произнесла она.

– Бежала от кого?

– Я не знаю. – Отрицательно покачала головой. – Мы сейчас ведем одно расследование, и я думаю, что это как-то связано с мамой.

– Что за расследование? Расскажи.

Мила чувствовала в его голосе беспокойство. Ей не положено было рассказывать детали дела, но она отбросила все предрассудки и правила. Обернувшись, посмотрела на плотно закрытую дверь палаты и, подойдя к окну, встала рядом с братом. На этот раз он не отдалился.

Саша стоял, сцепив пальцы в замок, и ждал, пока сестра заговорит. И Мила рассказала. Она не утаила ни одной детали. Не забыла поделиться с братом о том, что ее дар исчез. Когда она закончила, палата погрязла в тишине. Мила смотрела в окно на пасмурное небо, замечая, как упали первые капли дождя. «А у меня даже зонта нет. До машины доберусь вся мокрая», —подумала она, глядя, как медсестры заводят пациентов внутрь здания. Первый раз за долгое время ей было спокойно, и даже немного она чувствовала равнодушие. Словно этот разговор с братом выкачал из нее все силы и эмоции. За дверью в коридоре были слышны голоса пациентов и медицинского персонала.

– Что ты теперь будешь делать? – прервал ее мысленные метания брат.

– Что? – Мила обернулась к Александру, стоящему рядом. Он уперся спиной о подоконник и смотрел в одну точку на стене.

– Что ты теперь будешь делать? – переспросил Саша и посмотрел на нее внимательно прозрачно-серыми глазами.

– Работать дальше. А что еще остается делать? Мне нужно найти этого убийцу.

– Тебе нужно все рассказать Кириллу Геннадьевичу, – перебил брат. – И я не о твоих способностях, а о том, кого ты подозреваешь.

– Именно это я и хотела сегодня сделать. Он сейчас в министерстве, как вернется на свое рабочее место, я поговорю с ним. Скажи, а как ты увидел, что мама ко мне приходила? Ты же раньше никогда не видел, что со мной происходило, когда прикасался.

– У меня первый раз такое. Я ничего не видел, только почувствовал ее аромат. Она пахла…

– …орхидеями, – перебила его Мила.

– Да, орхидеями. Никогда не любил этот запах. А она любила их. Помнишь, как у нас все окна были уставлены этими цветами, и мама еще собирала их в букеты и расставляла по дому на столах.

Губы брата разошлись в слегка заметной улыбке, и Мила на мгновение увидела перед собой того семилетнего мальчишку, которого забрали из дома, разлучив их. Но сейчас он был совсем другим человеком. Жизнь взаперти, в четырех стенах, среди душевнобольных людей, постоянные обследования и прием психотропных препаратов, которые ему выписывали, – все это изменило брата, но Мила все равно продолжала его любить. Он всегда для нее останется младшим братишкой, несмотря на то что между ними разница всего-то в пятнадцать минут.

– Как думаешь, они еще вернутся??

– Ты о своих видениях?

Мила кивнула.

– Конечно, – уверенно ответил Александр.

– Знаешь, я тут думала о том, откуда у нас это. Мама ведь не умела ничего подобного, а такие вещи, как мне кажется, передаются по родственным связям. Не может же это взяться из ниоткуда. Ладно бы, если это только было у тебя, но ведь и у меня это проявилось. Как думаешь, наш отец тоже имел такие способности?

– Не знаю. Мы никогда его не видели. А мама говорила, он улетел в космос, – усмехнулся Саша.

Мила еще в детстве знала, что мать врет, говоря о том, что их отец —космонавт.

Телефон Милы зазвонил, и она достала мобильный из кармана куртки, посмотрев на имя звонившего.

– Кирилл Геннадьевич, – показала она экран брату. – Мне пора на работу.

– Хорошо. В следующую среду приедешь?

– Обязательно, – заверила она и, обняв Сашу, попрощалась и вышла из его палаты.

Припарковавшись на стоянке возле здания полиции, Мила не спешила выходить. Она смотрела на внедорожник Ивана, и сердце ее громко стучало. Стеклова она не видела несколько дней. Он взял выходные. Глядя на его дорогущую машину, понимала, что ничего не знает об этом мужчине. Предположения Федора о том, что их убийцей может оказаться отец и сын Стекловы, заставляли Милу задуматься и пересмотреть все, что было хоть как-то связано с Иваном. Однако, какую бы информацию Федор ни нашел на Ивана и какие бы доводы ни привел, сердце Милы отказывалось верить, что все эти ужасные деяния совершил Стеклов младший. Только вот разум кричал, что глупо верить чувству, особенно в ее-то профессии.

Входная дверь здания полиции распахнулась, и вышло несколько коллег, направляясь в сторону курилки. Телефон Милы зазвонил снова, и на этот раз, увидев, кто звонит, она не ответила. Сбросила вызов, ставя мобильный на беззвучный режим, и, глубоко вдохнув, вышла из машины. Пройдя мимо дежурного, Мила прямиком направилась в кабинет к Никонурову. Она постучала, открыла дверь и вошла.

– Долго же тебя ждать пришлось, – недовольно проговорил Кирилл Геннадьевич.

– Я у Саши была, – ответила Мила, присаживаясь на свободный стул.

– Это, конечно, хорошо, что ты навещаешь брата, но не нужно это делать в рабочее время. – Голос Кирилла Геннадьевича звенел, как сталь. Мужчина был зол и чем-то недоволен. Хотя Мила предполагала, чем. Не зря он ездил к начальству. Скорее всего, его там не по головке погладили.

– Простите.

– Прощаю. Как у него дела? – поинтересовался Кирилл Геннадьевич.

– Как всегда, – пожала плечами Мила.

– А сама как? Бледная какая-то, уставшая.

Губы девушки разошлись в улыбке.

– Все в порядке.

– Точно? Может, возьмешь пару выходных?

– Нет, все и правда хорошо.

– Ладно. Что там у нас по делу? Раскопали что-то? – спросил Никонуров.

Мила же выпрямилась. Всю дорогу, пока ехала до отделения, думала о том, что ему рассказать и как вообще преподнести всю информацию, которую нашел Федор.

– Есть кое-что, – осторожно начала она.

– Кое-что? Этого недостаточно. Меня из-за этого дела, как мальчишку, полоскали. Два трупа, а у нас ничего. Неделю дали, чтобы мы хоть куда-то продвинулись. Понимаешь? Неделю. – Мужчина ударил ладонью о стол. – Что вы там нашли? – рявкнул он, не сдержавшись, и Мила прекрасно его понимала.

– Мареев нашел общую ниточку среди убитых Светланы и Даши.

– Это те девушки, которых еще Смешков расследовал? – Мила согласно кивнула. – Так, и что там? – Кирилл Геннадьевич немного подался вперед.

– Федор выяснил, что эти две девушки ходили в одну спортивную школу.

– Продолжай…

– Возможно, там-то их и нашел убийца.

Сказала она, и в кабинете повисла пауза. Кирилл Геннадьевич ждал продолжения.

– И?

– И мы знаем, кто это был.

– Вот это я понимаю. Молодцы. Можете, когда хотите. – Воодушевился мужчина, и строгое лицо его разгладилось в улыбке. – Ну и кто это?

– Вадим Стеклов, отец Ивана Стеклова.

Эти слова Мила произнесла тихо, а после повисла тяжелая тишина, которую она больше не желала нарушать. Мила смотрела, как с лица Никонурова спадает улыбка, ее заменило недоумение. В этой идеальной тишине было слышно, как за окном усилился дождь, барабаня тяжелыми каплями по стеклу.

– Ты это сейчас серьезно? – глухо произнес Кирилл Геннадьевич, сглатывая ком в горле.

– Я точно не знаю, это еще нужно доказать. Но пока эта наша единственная ниточка, на которую мы вышли. Федор сейчас узнает, могли быть как-то связаны наши убитые девушки со Стекловым. – Тихо произнесла Мила под звук отодвигаемого стула. Кирилл Геннадьевич поднялся из-за стола и подошел к окну, распахивая его. Вытащил из кармана брюк пачку сигарет, достал одну и закурил.

Холодные капли дождя падали на его лицо и китель, но мужчина словно их не замечал. Он стоял у открытого окна, выпуская изо рта темный сигаретный дым, и смотрел на многоэтажные жилые дома, что были по другую сторону дороги от отделения полиции.

Мила сидела на своем месте неподвижно, глядя на широкую мужскую спину, и молчала. Она понимала, что Никонурову нужно обдумать все услышанное. Принять то, что в этой истории будет замешана известная личность, было непросто. Поднимется кипиш, огласка, пресса начнет доставать своими расспросами, а от начальства получит по полное число не Мила или Федор, которые вынесли свои предположения – и не факт, что не ошибочные, – а Никонуров, отвечающий за их работу.

Наконец-то докурив сигарету, он вдохнул прохладный воздух и, закрыв окно, вернулся на свое место.

– Ты в этом точно уверена?

– Мы проверяем. Я поэтому ничего и не хотела вам говорить. Пока не подтвердятся наши догадки.

– Мила, если мы хотим обвинить Стеклова в убийстве, нам нужны стопроцентные доказательства, а не предположения и сухие факты. Ты представляешь, что начнется, если он не виновен, а мы его оклеветаем. Не только наши головы полетят. Его же адвокаты нас без соли сожрут. Я знаком лично с Вадимом, и он не простой фрукт. Конечно, как и у всех богачей, за ним водятся кое-какие грешки, но чтобы убийство, это серьезно.

– Я все понимаю, Кирилл Геннадьевич.

– Значит так. Никому ничего не говоришь и Марееву скажи, чтобы не трепался. Как что-то накопаете, сразу же ко мне. Поняла?

– Да. А Иван?

– А что с ним?

– Он так и будет работать с нами?

– Да. Пусть работает. Я его не могу без причины отстранить, начнутся вопросы. Просто не рассказывай ему ничего и работай, как работала дальше.

– Я вас поняла.

– Вот и отлично. Можешь идти, и не делайте глупостей.

Мила согласно кивнула и уже поднялась со стула, но тут же обратно опустилась в него.

– Что-то еще? – поинтересовался Кирилл Геннадьевич.

– Да. Я хотела кое-что спросить.

– Что?

Мила внимательно смотрела в глаза Никонурову. От волнения ее ладони вспотели, и она незаметно вытерла их о джинсы. Набрав полные легкие воздуха, сказала:

– Помните, как-то раз я спрашивала, знаете ли вы о том, кто мой отец?

Кирилл Геннадьевич согласно кивнул.

– Вы тогда сказали, что не знаете, и после этого я больше о нем не интересовалась. – Она набрала в легкие воздух и снова заговорила. – А можно как-то найти его?

Никонуров посмотрел на нее внимательным взглядом.

– Я не врал, когда говорил тебе о том, что не знаю его. О беременности Марии узнал неожиданно. Она долго молчала и никому ничего не говорила. А потом все же призналась мне. Ты же знаешь, что мы были лучшими друзьями. Твои бабушка и дедушка принимали меня как родного. Но когда мы с твоей мамой повзрослели, наши пути немного разошлись, но общаться никогда не переставали. В Новый год твоя мама призналась, что беременна. Я спросил от кого, но она только ответила, что познакомилась с этим парнем случайно на улице. У них произошла любовь с первого взгляда. Встречались тайком, ну а когда она призналась ему, что ждет ребенка, тот просто исчез. После этого твоя мама сильно изменилась. Она не говорила ни его имени, ни фамилии. Никому о нем не говорила, словно его и не было. Хотя я и правда пытался выяснить, кто этот мужчина. Помню, я был тогда зол. Не мог понять, как это оставить беременную женщину одну, – Никонуров устало вздохнул. – Но так и не нашел его. И теперь это уже бесполезно. Столько времени прошло.

Мила внимательно его слушала. Она никогда не знала такой подробности. Всего лишь один раз спросила у него в детстве, после смерти матери, не знаком ли он с ее папой, но Кирилл Геннадьевич отрицательно покачал головой, и Мила больше никогда не задавала ему этот вопрос, а потом как-то все забылось. Она привыкла быть одиночкой.

– Почему ты снова интересуешься им?

– Не знаю, просто интересно стало, кто он. – Пожала плечами, но сказать больше ничего не успела. В дверь постучали, и та открылась. В кабинет вошел Иван, и Мила напряглась, выпрямляясь на стуле, словно струна.

– Можно?

– Да. Входи, – Никонуров перевел взгляд на Милу. – Мы закончили. Можете идти, Мила Васильевна.

Кивнув, она поднялась и прошла быстро по кабинету. На приветствие Стеклова только сухо кивнула и вышла в коридор, закрывая за собой дверь кабинета начальника.

Глава 15

По дороге в свой кабинет Мила зашла к Марееву, но того не оказалось на месте. Она прошла к себе и подавила желание запереть дверь на ключ, чтобы никто не вошел. Ардо предполагала, что Стеклов непременно заглянет, но видеть его не было желания. Умом она понимала, что Иван, возможно, не причастен к тому, что происходит, но стоило о нем подумать, как чувствовала прилив страха. «В отделе он ничего не сделает тебе. Здесь же полно полицейских. Всегда можно позвать на помощь», – подумала Мила, подходя к электрическому чайнику и включая его.

За окном барабанил дождь, и затихать он явно не был намерен. Мила приоткрыла окно, впуская в кабинет глоток свежего воздуха. Сняв куртку и повесив ее на вешалку, прошла по кабинету в сторону доски, на которой висели фотографии жертв. Задумавшись, она не услышала, как кто-то вошел и приблизился к ней сзади. Незваный гость вел себя очень тихо, словно его и вовсе нет. А когда Мила учуяла аромат мужского одеколона и горячее дыхание у себя на шее, то тут же обернулась. В шаге от нее стоял Стеклов. Мила испугалась, что не услышала его. «Как он вошел настолько беззвучно?» – пронеслось у нее в голове.

– Ты меня напугал, – произнесла на выдохе. Сердце билось так сильно, что девушка ощущала его в районе горла, а к щекам прилила кровь.

– Прости. Не хотел мешать твоему мыслительному процессу.

Иван смотрел на нее своими черными глазами, и Миле показалось, что на нее смотрит сама бездна, которая непременно утащит ее к себе в темноту. Дыхание сбилось. И если она нервничала в присутствии Ивана, то вот он – нисколько. Мужчина был расслаблен. Ладони скрыты в карманах брюк.

– Все хорошо? – поинтересовался он.

– Да, – поспешно ответила Мила, а когда Иван сделал в ее сторону один крошечный шаг, сокращая расстояние, резко отпрянула, не совладав со страхом, который явственно отразился на ее лице. И в этот момент Ардо мысленно обругала Федора за то, что вселил в нее мысль, будто Иван и его отец могут быть убийцами. Не знала бы, она так бы сейчас на него не реагировала.

Стеклов хмыкнул, но больше не сдвинулся с места.

– Ты уверена, что все хорошо?

Между ними росло напряжение, и его невозможно было не заметить.

– Конечно.

Раздался щелчок, и Мила вздрогнула, посмотрев на чайник. Ее нервы были натянуты, словно струны.

– Чай или кофе будешь? – спросила она, отворачиваясь от Ивана и направляясь в сторону столика, где находился чайник. Ей срочно нужно было отвлечься. А то она и так выдала свои чувства с потрохами.

– Нет, спасибо, – сухо ответил он.

Стоя к Ивану спиной, Мила чувствовала, как он не сводит с нее взгляда, а когда услышала его тихие шаги позади, то тут же резко обернулась. «Нельзя поворачиваться к противнику спиной», – подумала она. Мила даже не поняла, как он так близко к ней подошел. Вроде только совсем недавно стоял на значительном расстоянии. Теперь мужчина находился настолько близко, что она ощутила его горячее дыхание на своем лице.

– Ты боишься меня, – тихо констатировал он, слегка склоняясь к ее лицу еще ближе. Сердце Милы, казалось, сейчас пробьет грудную клетку.

– С чего ты это взял? – Она начинала себя ненавидеть за то, что испытывает к нему страх. Вся ее сдержанность и холодность к этому мужчине резко исчезли. «Уйди, пожа-алуйста», – мысленно застонала она.

– Я же вижу, что ты трясешься вся, как мышь при виде кота, – и он улыбнулся, показывая белоснежные зубы.

В этот момент Иван и правда был похож на хищника, загнавшего свою жертву в ловушку.

– Что произошло? Вы с Никонуровым говорили обо мне?

– Нет, мы…

Она не успела договорить. В ее кабинет беспардонно влетел Мареев. Но тут же резко остановился, увидев Стеклова, стоящего так близко к ней, и на лице бывшего мужа отразилась злость. Мила внутренне возликовала появлению Федора. Сейчас он был как никогда вовремя. Волосы мужчины были немного мокрые, а на куртке еще не успели просохнуть капли дождя.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно спросил Мареев. Иван же не спешил отходить от Милы. Его бровь только удивленно выгнулась от заданного вопроса.

– А не должен?

– Да ты… – начал было Федор, но Мила тут же его окликнула, осаждая порыв начать ссору.

– Федь, прекрати, – девушка отрицательно качнула головой.

– Нужно поговорить, – сказал Мареев и серьезно посмотрел на Милу.

– Да, конечно.

Забыв про то, что хотела попить чай, Мила обошла Ивана и, подойдя к рабочему столу, опустилась в кресло. Стеклов стоял на прежнем месте, наблюдая за напарниками.

– Ты не мог бы выйти? Разговор будет личный, – попросил Федор, сверля Стеклова нехорошим взглядом.

– Без проблем, – улыбнулся Иван и, больше не глядя на Милу, покинул кабинет.

Как только за ним закрылась дверь, Федор заговорил.

– Что он тут делает?

– Он здесь тоже работает, как ты и я. Что у тебя? – Не было никакого желания обсуждать то, что здесь только что произошло, и Мила перешла на другую тему.

– Кажется, наши с тобой подозрения подтверждаются.

– Ты что-то нашел на Стеклова? – шепотом проговорила Мила, словно боясь, что их могут услышать, и посмотрела на закрытую дверь.

– И да, и нет.

– Рассказывай.

Федор присел на стул напротив Милы.

– В общем, наша последняя жертва подрабатывала в ресторане официанткой, и, знаешь, кто был нередким посетителем этого ресторана?

– Вадим Стеклов.

– Именно. К сожалению, я не узнал ничего про другую нашу жертву. Вообще не так просто что-то узнать про Стеклова, у него все слишком уж подчищено, но, есть информация, что за день до того, как вы с Иваном поехали к тому следаку, Стеклова старшего не было в городе.

– Ты думаешь, это он мог его убить?

– Все возможно. Я поговорил со следователем, который занимается самоубийством Смешкова, так вот. Криминалист нашел на внутренней стороне дверной ручки отпечаток пальца, который не принадлежит Смешкову.

– Ну это ни о чем не говорит. Может у него кто-то был накануне.

– Все возможно, а может, он сам впустил своего убийцу в квартиру и знал его. И возможно, это было никакое не самоубийство.

– Опять же, где доказательства?

– Я думаю, нужно сделать обыск в доме Вадима Стеклова, уверен, мы что-то там найдем.

– Не факт, – возразила Мила, пожимая плечами.

***

Сегодня Мила больше не видела Ивана. И чем больше проходило времени с того момента, как он ушел из ее кабинета, тем больше ей становилось стыдно перед ним. Возможно, он ни в чем не виноват, и это всего лишь обычное совпадение, только вот она уже напридумывала себе черти знает что, да и вела себя очень непрофессионально. Вот закончится расследование, и она обязательно перед ним извинится. А сейчас нужно думать совершенно о другом.

По дороге домой Мила заехала в ресторан и, купив готовой еды, поехала домой. Припарковав автомобиль возле подъезда, она вышла на улицу, не забыв прихватить пакет с едой навынос. Зайдя в здание, вместе с соседом вошла в лифт. А когда кабина наконец-то остановилась на ее этаже, Мила вышла, доставая ключи из кармана куртки, но стоило подойти к входной двери, как ее сердце пропустило несколько ударов.

Возле ее квартиры стояла небольшая плетеная корзина с белыми, как снег, крупными орхидеями. Оторвавшись от букета, Мила тут же осмотрела лестничную площадку, но кроме нее никого не было. Подойдя к корзине, она присела на корточки и, достав свою перчатку из кармана куртки, надела ее и проверила букет. Ни записки, ни каких-либо оповещающих знаков не было. Мила трясущейся рукой достала мобильный телефон и набрала номер Федора.

– Ну, ответь же! – прошептала она чуть слышно, не сводя взгляда с белых бутонов, которые предвещали смерть.

– Алло, – наконец-то ответил на вызов Мареев. На заднем фоне играла какая-то иностранная музыка и были слышны голоса людей.

– Федя, он был у меня, – безэмоционально проговорила Мила. Она пыталась держать себя в руках, однако стало до ужаса страшно.

– Кто был? – переспросил Федя.

– Убийца. Он оставил мне цветы.

После ее слов в трубке повисла тишина. Несколько секунд Мареев переваривал все услышанное.

– Где ты? – теперь Мила слышала, как Федор бежал. Громкая музыка и голоса людей отдалялись, стало тихо, а затем что-то ударило и раздался шум машин.

– Возле квартиры.

– Спустись в машину и жди меня. Я вызову криминалистов, нужно все проверить.

Ожидаемый тихий вечер в одиночестве был испорчен.

Федор приехали минут через тридцать после того, как Мила ему позвонила. Она сделала, как он и сказал: спустилась в свою машину и заблокировала дверцы, чтобы никто не смог к ней пробраться. Мила сидела и нервничала, чуть ли не обкусывая ногти, пока не показался внедорожник бывшего мужа. Минут через десять приехали ребята из бригады криминалистов, которых вызвал Мареев. И даже при таком большом скоплении народу Мила не чувствовала себя в безопасности.

– Ну, что там? – нервничая, спросила она, когда Федор вышел к ней на улицу, где она стояла в компании двух оперов.

– Букетик криминалисты забрали, посмотрят на пальчики. Квартиру твою проверили, там чисто, никого. Ты бы сама еще взглянула, вдруг что унесли. Хотя навряд ли он зашел к тебе в квартиру. Дверь же была заперта, замок не тронут. Ребята, – Федор обратился к операм, – спасибо за работу, можете ехать, я дальше сам.

Распрощавшись, мужчины уехали, и Мила осталась наедине с Мареевым.

– Ну что, пошли. Посмотришь, все ли на месте.

Она только согласно кивнула и, глубоко вздохнув, вошла в открытый подъезд. Пока поднималась на лифте на свой этаж, ладони ее мелко дрожали. Было страшно. Неизвестный убил уже не первую девушку, а если это тот же самый тип, который убивал тридцать лет назад, то он прекрасно знал квартиру Милы, где умерла ее мать. «Неужели и меня ждет такая же участь?» – подумала она и вздрогнула, когда кабинка лифта остановилась и распахнула свои створки, выпуская ее.

В квартире все оставалось так же, как и обычно. Только у девушки не пропадало гнетущее чувство, что здесь ходили чужие люди и все обшаривали в поисках того, что может принести вред. Мила была благодарна Федору за то, что он сейчас рядом и не бросил ее одну.

– Ну как, все на месте?

– Вроде да. – Она еще раз обернулась, смотря на стены и шкафы зала.

– Мил, может мне остаться? Подежурю сегодня, а завтра выставим охрану.

– Ты думаешь, это не лишнее?

– Шутишь? Этот психопат сегодня был у тебя и дал понять, что он все знает.

– Он только принес букет, – сказала Мила и самой жутко стало от своего холодного голоса.

«Зачем он это сделал? Дал понять, что знает о том, кто именно ведет это дело? Показал свою силу? Что? Что он хотел этим сказать? Или просто запугивает? Или хочет сделать меня очередной жертвой».

– Хорошо. Оставайся. Я тебе на диване постелю.

Лежа в своей кровати, она слышала, как в соседней комнате храпит Федор. Мила перевернулась набок, глядя в незашторенное окно, как по стеклу стекают капли дождя. Сна не было ни в одном глазу, хотя часы показывали три ночи. Она была уверена, что криминалисты не найдут никаких отпечатков пальцев. Тот, кто бы он ни был, работал очень чисто, не оставляя никаких следов. Устало вздохнув, резко поднялась с кровати и, набросив на себя халат, пошла в кухню попить воды. Свет в квартире Мила не включала и передвигалась как можно тише, чтобы не разбудить Федора.

Налив из крана холодной воды, она прошла с кружной к окну, глядя на темную неосвещенную детскую площадку, что была напротив ее дома. Сделав несколько глотков, удаляя жажду, Мила отставила стакан, прислушиваясь к звукам. Федор перестал храпеть, и стало совсем тихо. Соседи с верхнего этажа, которые по ночам всегда что-то передвигали и топали, как слоны, молчали. Словно и они ощущали предчувствие какой-то беды. Взглядом Мила нашла свою машину, припаркованную возле дома. Неподалеку стоял массивный внедорожник Федора. Мила знала, кому принадлежат практически все автомобили, которые находились рядом с домом. Она всю жизнь прожила здесь, за исключением тех лет, когда находилась под опекой Никонурова, и была знакома с жителями многоэтажки. Обняв себя руками за плечи, девушка рассматривала каждый автомобиль, стоящий на улице, и это не был интерес, просто девушка знала, что все равно не уснет, если ляжет в кровать. Одна из машин, что стояла в ряду других, не включая фары, выехала и стала плавно двигаться вдоль дома, чем привлекла внимание Милы.

Дождь практически закончился. Стоя у окна, она услышала за спиной легкие шаги. Подождала, пока они станут ближе.

– Ты чего проснулся? – проговорила Мила, оборачиваясь. Только вот никого на кухне не оказалось. В квартире было темно, но из окна падал лунный свет, и было все прекрасно видно. Только вот Федор не просыпался.

– Кто здесь? – прошептала она, чувствуя, как натягиваются нервы. Дверь в ванную, что находилась сразу же после кухни, качнулась и плавно приоткрылась, делая небольшую щель. Мила рвано выдохнула. Ее ноги приросли к полу, и она не могла пошевелиться.

– Кто здесь? – охрипшим от страха голосом произнесла она.

Умом понимала, что никого живого там точно нет. Наконец-то отойдя от потрясения, сделала крохотный шаг вперед. Затем второй, третий. Дойдя до кухонного проема, остановилась. Ей показалось, или в квартире стало прохладно? Словно кто-то открыл окно, впуская холодный ночной воздух. Только вот все окна были закрыты. А еще она учуяла слегка уловимый сладковатый аромат цветов. Мила знала, что это были за цветы. Их ей сегодня подложили под дверь. Из зала снова стали доноситься звуки храпа Федора, и только сейчас Мила вспомнила, что она не одна. Если вдруг что-то случится, она разбудит Мареева, а у того всегда при себе было табельное оружие, в отличие от нее. Она его оставляла на работе, в сейфе. Так что бояться было бессмысленно, но вот глупое сердце стучало так сильно, как у испуганного зайца.

Набрав в легкие больше воздуха, Мила на выдохе сделала несколько широких шагов, приближаясь к ванной и, распахнув дверь, одновременно нажала на выключатель, и комнату затопил яркий свет, от которого девушка поморщилась. В ванной, как и ожидалось, никого не было. «Возможно, петли разболтались», – подумала она, входя, закрывая за собой дверь и включая воду, чтобы умыться. Из крана потекла горячая вода, разнося пар. Мила сделала теплую и умылась. Сегодня она не выспится и с утра будет чувствовать себя разбитой.

Умывшись, Мила потянулась за полотенцем, выпрямляясь над раковиной, глядя в зеркало, и застыла. Полотенце чуть не выпало у нее из рук. На слегка запотевшем зеркале была сделана надпись: «Беги от него!». По коже побежали мурашки и стало трудно дышать.

***

С двадцатого этажа многоэтажного дома открывался прекрасный вид на лесопарковую зону. Уличные фонари были больше похожи на маленьких светлячков, что горели в кромешной тьме. С обеда дождь не переставал лить и только усиливался. Иван завороженно смотрел вдаль, слегка покачиваясь в своем кресле-качалке, и размышлял. Ему было о чем подумать. Сегодняшнее поведение Милы не то, чтобы сильно задело, но было очень неприятно, а главное, какой повод заставил девушку бояться его? Он прекрасно видел, что она играет в какую-то только ей одну известную игру, не посвящая его в правила. У нее с Мареевым был отличный дуэт, а тут он еще нарисовался и влез без мыла. Иван понимал, что было ошибкой напроситься в консультанты, но тогда им управляли эмоции и желание узнать эту загадочную женщину, которая никак не давала ему покоя. Даже поработав близко с Ардо, он так ее полностью и не смог изучить. Красивая, маленькая, хрупкая, Мила оказалась с сильным характером и упрямым нравом. В компании прожженных жизнью оперов и коллег-мужчин, она не чувствовала дискомфорта, никто над ней не смеялся и не приминал снисходительно. Ее все уважали в отделении полиции. Иван сперва думал, что всему виной Никонуров, который был ее приемным отцом и по совместительству начальником отдела, но потом понял, что Мила сама заработала себе безупречную репутацию.

Иван обернулся к стеклянному столику, на котором лежали распечатки уголовного дела тридцатилетней давности и новыми жертвами. Он много работал, чтобы составить психологический портрет убийцы, и сделал это. Ведь его именно для этого и наняли.

Мобильный телефон завибрировал, показывая на дисплее одно смс-сообщение от Нади.

«Я доехала. Все хорошо».

Стеклов взял телефон и написал в ответ.

«Как родители?»

«Хорошо. Передают тебе привет. А как у тебя дела?»

Он не сразу ей ответил. Подумал, как правильно написать. Как у него дела? Хочется одновременно смеяться и повеситься. Это какие дела?

«Все нормально. Работаю».

«Я и не сомневалась, что ты работаешь. И знаешь, мне больше нравилось, когда ты был обычным преподавателем и не работал на полицию. Иногда мне кажется, что она тебя забирает у меня».

Ему тоже так уже стало казаться. Если раньше все вечера он проводил дома в компании любимой девушки, то теперь приходилось задерживаться в отделе, ехать куда-то, а если он и был дома, то полностью погружался в работу, забывая обо всем на свете.

«Не выдумывай. Когда обратно?»

«Побуду у родителей полторы недели, а потом вернусь. Много не работай. Попробуй хотя бы немного отдохнуть. Люблю».

В ответ он прислал ей только смайлик с поцелуем.

Глава 16

Сидя за рабочим столом, Мила расфокусированным взглядом смотрела в окно. После той надписи на зеркале в ванной комнате она так и не уснула, в отличие от Мареева, который продрых до самого утра. Вести машину она тоже была не в состоянии, и на работу ее подвез Федор, который был совсем не против поухаживать за бывшей женой. Криминалисты, забравшие вчера корзину с цветами, сообщили, что никаких отпечатков не нашли, и Миле только теперь оставалось ждать, когда убийца сделает следующий ход.

А еще погода нагнетала обстановку. К утру дождь снова усилился и теперь хлестал, изо всех сил барабаня по окнам и крышам. Задумавшись, Мила вздрогнула от телефонного звонка. Посмотрела на дисплей, показавший неизвестный номер. Взяв смартфон, ответила.

– Слушаю, – немного настороженно произнесла Ардо.

– Мила, это Зинаида Юрьевна, соседка Никонуровых.

– Здравствуйте.

– Мил, я никак не могу дозвониться до Кирилла, Лидию сегодня с утра увезли на скорой. У него телефон выключен. Может ты знаешь, где он?

Несколько секунд Мила молчала, осознавая услышанное. Мозг от бессонной ночи плохо работал.

– Конечно. Что случилось? Сердце?

– Да. Ее в городскую увезли. Ты как что узнаешь, сообщи мне, а то я буду переживать.

– Большое спасибо, что позвонили.

Сбросив вызов, Мила подскочила и поспешила к вешалке. Схватив свою куртку, она выбежала из кабинета, не забыв запереть его на ключ. Кирилла Геннадьевича не было на рабочем месте. По дороге она несколько раз набирала номер приемного отца, но тот был отключен. Дежурный сообщил, что начальства с самого утра не было. Хотя часы показывали уже практически обед.

Толкнув входную дверь, Мила выбежала на улицу, врываясь в осеннюю прохладу. Капли дождя ударили ее по лицу, и девушка сделала шаг назад, под козырек крыши. Ардо совсем забыла, что сегодня была без машины. Тут же стала озираться по сторонам, выискивая внедорожник Мареева, но того не было. Зато она приметила парковавшийся черный Porsche Cayenne Стеклова, и ее тело сработало быстрее, чем мозг. Она рванула под дождем к машине. Шлепая по лужам, Мила не замечала, как от воды намокают ее кроссовки. Сейчас это совсем не волновало девушку. Распахнув переднюю пассажирскую дверь, села в салон. Пока она бежала до автомобиля, успела промокнуть, и теперь на дорогую кожаную обивку сидения стекала вода.

– Мне нужна твоя помощь, – запыхавшись, проговорила, хлопая дверцей со всей силы. Иван же посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.

– Что случилось?

– Отвези в больницу, срочно.

Кивнув, он больше ничего не стал спрашивать. Мила назвала адрес больницы, в которую увезли Лидию Романовну. По дороге она все время набирала номер Никонурова, но тот был недоступен, отчего Мила начинала волноваться еще больше. И была очень благодарна Ивану за то, что он не задавал лишних вопросов. Стеклов просто вел свой автомобиль. Под адреналином, Мила даже и забыла, что еще вчера его боялась. Ей было не до своих чувств. Вспомнилась их последняя встреча с Лидией Романовной за ужином, и как Мила узнала о том, что приемной матери становится все хуже и хуже. «Только бы все было хорошо», – проговорила про себя, пока они ехали до больницы. Иван еще не успел припарковать автомобиль, как Мила практически на ходу выпрыгнула и побежала к дверям здания.

– Как я могу найти Никонурову Лидию Романовну? Ее привезли сегодня утром, – запыхаясь, проговорила Мила медсестре, которая сидела за столом в приемном отделении. Женщина с неприязнью посмотрела на нее и перевела взгляд на монитор компьютера. Что-то напечатала, и Ардо заметила, как лицо женщины тут же изменилось, что очень не понравилось Миле, и она насторожилась. Сердце забилось сильнее.

– Я сейчас позову доктора, – проговорила медсестра и подняла трубку телефона.

– Ну что там? – позади раздался голос Стеклова.

Мила слегка обернулась к нему.

– Пока не знаю.

– Вы пока присядьте, сейчас доктор к вам подойдет, – отозвалась медсестра, опуская трубку стационарного телефона.

Мила кивнула и подошла к стульям у стены приемного отделения, но усидеть на месте не могла. Она нервно переминалась с ноги на ногу, тело одолевала дрожь. То ли потому что вся промокла насквозь, пока бежала под дождем, а в здании было не так уж тепло, то ли от волнения, а может все в совокупности.

Минут через десять к ним спустился молодой мужчина в синем медицинском костюме.

– Вы спрашивали про Никонурову? – обратился он к Миле.

– Да. Я.

– А кто вы ей приходитесь?

– Дочь. Приемная. – Последнее слово Мила уже произнесла чуть слышно, замечая, как доктор тяжело вздохнул и набрал полные легкие воздуха, чтобы сказать.

– Мне очень жаль сообщать вам такие новости, но мы ничего не смогли сделать. По приезде в больницу Лидия Романовна скончалась.

Эти слова стали словно приговором. Мила покачнулась, но ее схватили за плечи сильные руки, прижимая к твердому телу. Она не чувствовала пол под ногами. Глаза наполнились влагой, и кто-то куда-то потянул ее. Только потом поняла, что ее пытаются усадить на стул.

– Мне и правда очень жаль, – услышала она, поднимая голову и смотря на доктора, который расплывался у нее перед глазами.

– Я могу увидеть ее? – одними губами прошептала девушка.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Пожалуйста.

Очередной тяжелый вздох.

– Хорошо. Только вам придется надеть халат и бахилы.

Через несколько минут Мила уже стояла у каталки, на которой лежало тело ее приемной матери. Лицо той было бледное, словно мрамор, а губы немного отдавали синевой. Женщина была в ночной сорочке и с растрепанными волосами. По щекам Милы стекали горькие слезы, которые она даже не пыталась смахнуть. В душе образовалась пустота. Мила потянулась к волосам женщины и пропустила их между своих пальцев, отмечая седые пряди. И как только она раньше не обращала на это внимания. Как же многого она не замечала. А еще больше – не успела сказать.

Мила никогда не умела выражать свои чувства, пряча их под толстым слоем равнодушия. После смерти матери она стала другой, замкнутой. А порою даже боялась сказать, как она скучает и любит дорогому ей человеку, заменяя эти слова всего лишь скупой улыбкой. И как сейчас хотелось все исправить, больше проводить времени с любимыми и родными, сказать «спасибо» приемной матери за то, что отдала так много для того, чтобы воспитать ее, но она никогда этого не сделает. Потому что уже поздно, и все, что сейчас оставалось, это смотреть на красивое лицо дорогой ей женщины и оплакивать.

Лидия Романовна была ей как мать. Она любила девушку всем сердцем. Отдала всю свою любовь и заботу, хотя не была обязана этого делать. А как много событий их связывало. Первые секреты, душевные разговоры матери и дочери, поддержка, забота даже на расстоянии. Эта женщина была поистине святой. Она терпела и стойко переносила непростой характер Милы, пытаясь сгладить острые моменты. Сидела с ней сутками, когда та болела, посещала все праздники, школьные мероприятия. Устраивала яркие дни рождения и сделала все, чтобы ее приемная дочь чувствовала себя счастливой.

Позади Милы стоял Стеклов. Он вызвался пойти с ней, если вдруг девушке станет плохо, и Ардо не возражала. Так странно видеть именно его сейчас рядом в такую сложную минуту. Привычнее и правильнее, если это был бы Никонуров или Федор, ведь они знали эту женщину. Но рядом стоял Иван.

Мила потянулась рукой к голове и нежно погладила женщину, которую любила и которую уже больше никогда не увидит. И в этот момент ее сердце словно кто-то взял в тиски. Ей захотелось закричать, но Мила только отдернула руку, делая шаг назад. Ноздри учуяли аромат валидола, а во рту стало так сухо, что казалось, слизистая сейчас треснет.

Она схватилась за руку Ивана, тот мгновенно оказался рядом.

– Тебе плохо? – спросил он, а Мила ничего не смогла ему ответить. Она только кивнула и хотела сделать шаг, но не смогла. Ноги подкосились, и девушка уже думала, что упадет, но Иван подхватил ее, словно пушинку.

– Вынесите ее в коридор, там диван, – раздался голос доктора.

Мила понимала, что это было очередное видение. Понимала и не могла с ним бороться. Она прочувствовала весь спектр ужаса и боли, который ощутила Лидия Романовна в последние минуты своей жизни.

Стеклов вынес напарницу в коридор и положил на небольшой диванчик. Чья-то рука протянулась к ее лицу, преподнося стакан воды, и Мила тут же схватилась за него, делая жадный глоток и осушая полностью. Она тяжело дышала. И только спустя несколько минут ее сердце стало успокаиваться, как и боль, которая его сковала.

– Эй, ты как? – Иван дотронулся своими горячими пальцами до ее лица, покрытого холодным по́том, убирая прядки волос за ухо.

– Нормально, – хрипловатым голосом ответила Мила.

– Медицинская помощь нужна? – снова голос доктора.

– Нет. Спасибо.

Подбежала медсестра, говоря о том, что доктора срочно вызывают, и мужчина оставил их с Иваном наедине. Мила молча сидела, облокотившись на диван. В голове почему-то раз за разом вспыхивали воспоминания о Лидии Романовне, какая она была прекрасная женщина.

– Как сказать это Кириллу Геннадьевичу?

– Хочешь, я могу сам рассказать?

Мила обернулась к Стеклову, расположившемуся рядом. Она прекрасно понимала, что он говорит это совершенно серьезно. Устало вздохнув, смахнула с бледных щек слезы. Они сидели в пустом коридоре больницы, где проходил медицинский персонал, искоса глядя на них. Аромат дорогого одеколона Стеклова заглушал запах хлорки и медикаментов.

– Нет. Не нужно. Я сама ему все расскажу. Сможешь отвезти меня обратно на работу?

– Да. Конечно.

– Спасибо, но для начала давай ко мне заедем, я переоденусь.

Иван поднялся с дивана и подал руку Миле. Девушка с удовольствием за нее ухватилась и, только встав на ноги и почувствовав твердый пол под ногами, осознала, что ничего не увидела при прикосновении к Ивану. Ее сила вернулась, и она прочувствовала на себе все то, что чувствовала Лидия Романовна в последние минуты жизни, а вот прикосновения к Стеклову даровали пустоту. Ничего. «Теперь снова придется носить перчатки», – пронеслось у нее в голове.

Они быстро доехали до ее дома, и через несколько минут по квартире уже разносился аромат кофе, когда Мила вышла из своей спальни уже в сухой одежде. Кроме Федора, она еще ни разу не приводила других мужчин к себе до сегодняшней ночи, когда здесь побывало два криминалиста и парочка полицейских, а теперь на ее кухне варил кофе Иван. «Моя одинокая квартира превратилась в проходной двор», – подумала она, входя на кухню и замечая, что на столе уже стоит чашка с дымящимся кофе.

– Добавил две с половиной ложки сахара, как ты любишь, – сказал Стеклов, смотря на Милу, вставшую в дверном проеме. Девушка немного успокоилась, и теперь ее мозг мог трезво мыслить. Только вот до Никонурова она так и не смогла дозвониться.

– Спасибо.

Мила прошла и присела за стол, посмотрев в кружку с темно-шоколадным напитком. Воцарилась тишина, которую перебивали капли дождя, что барабанили по стеклу. И в этой тишине она почувствовала себя одинокой. Словно осталась одна во всем мире. Стало тоскливо. И даже теплый свитер не согревал.

– Вы с Мареевым опять сошлись? – Раздался чуть слышный голос Стеклова, который отвлек Милу от тяжелых мыслей, и она подняла на собеседника растерянный взгляд. Озябшими ладонями обхватили горячую кружку.

– Что?

– Вы снова вместе с Федором?

– С чего ты это взял?

– Он ночевал у тебя…

– Откуда знаешь?

Стеклов усмехнулся.

– Дедуктивным методом. Твоя квартира пропахла его одеколоном, в мойке два грязных стакана, а когда я выбрасывал обертку от пакета с кофе, то заметил в мусорном ведре безглютеновый батончик, которые постоянно ест Федор. Вот и сделал выводы.

Мила удивленно смотрела на него. Преподнесла кружку к губам и сделала один глоток кофе.

– Из тебя бы вышел неплохой сыщик. Нет, мы не сошлись. Он ночевал у меня для безопасности.

– Безопасности?

– Да. Вчера возле квартирной двери я нашла букет белых орхидей… – Мила резко замолчала, поняв, что проговорилась. Не хотела ведь рассказывать об этом Стеклову, но своим вопросом он застал ее врасплох и заставил растеряться.

– И ты мне ничего не рассказала? Не забыла, что мы еще напарники и работаем вместе по этому делу?

– Да я помню, но…

– Но ты мне не доверяешь.

Мила устало вздохнула. Ей не нравился этот разговор.

– Я порою даже себе не доверяю, что уж говорить о тебе…

Она не договорила, по квартире прокатилась трель дверного звонка, и Мила обернулась, глядя в коридор. Звонок перестал трезвонить, и в дверь забарабанили уже кулаками. Ардо настолько растерялась, что не сразу сообразила встать и открыть. А когда она подошла к двери, то почувствовала за спиной движение. Иван шел за ней следом. Щелкнув замком, Мила распахнула дверь, глядя на взъерошенного Мареева.

– Федя? – немного удивленно проговорила она.

– Как ты? Все хорошо?

Мила обернулась, смотря на Ивана, стоявшего за ее спиной, а затем снова перевела взгляд на бывшего мужа.

– Да.

Лицо Мареева исказилось от нескрываемой злости.

– Ты зачем поехала с ним? Жить надоело?! – закричал Федор.

Мила всегда знала, что, когда тот злится, у него может съезжать немного крыша.

– Федя, перестань. Иван просто мне помог.

– А мне ты не могла позвонить? Или к ребятам моим обратиться, но не к этому.

– А в чем проблема? – раздалось за спиной у Милы, и она закатила глаза, понимая, сейчас что-то будет.

Мареев шагнул в квартиру, отодвигая Милу в сторону, и придвинулся к Ивану. Тот, однако, от жуткого разозленного Федора даже позы не сменил, не испугался.

– Проблема в том, что ты и твой папаша – убийцы.

– Федя, прекрати! – крикнула Мила, пытаясь вовремя остановить бывшего мужа, но не тут-то было.

– Что ты сказал? – Иван сделала шаг вперед, вплотную подходя к Федору.

– А то. Мы все знаем, только вот пока доказать не можем, а как на руках появятся хоть какие-то доказательства, то вы оба пойдете за решетку. Зря ты, парень, к нам в отдел пришел. Психотерапевт недоделанный.

Иван посмотрел на Милу, которая стояла сбоку, и в его глазах она увидела боль и неверие.

– Вот почему ты так испугалась моему появлению, – он зло усмехнулся. – Если вы и правда так думаете, то гнать вас нужно из следствия.

– Что ты сказал? – Федю уже было не остановить. Его задевало буквально каждое слово. Сделав резкий выпад, он ударил Стеклова, который не успел увернуться. Из носа Ивана пошла кровь. Но и тот тоже был хорош. Набросился на Мареева в ответном ударе и задел по скуле.

– Прекратите немедленно! – Мила влезла между мужчинами, останавливая их и надеясь, что ее заметят и не загребут под своими телами.

– Да пошли вы все, – зло выплюнул Стеклов и, обойдя Федора, надел свои кроссовки, подхватил куртку и вышел. Из носа стекала кровь, и была ужасная боль, но он ее словно и не чувствовал.

– Федя, какой ты идиот! – Мила стукнула кулаком по плечу бывшего мужа.

– Это я идиот? Говорил же, чтобы ты не оставалась с ним наедине. Зачем ты вообще его в квартиру свою привела?

– Мне переодеться нужно было, я под дождем промокла.

– А что ты под дождем делала?

– Видимо, твоя наружка не все тебе доложила. Лилия Романовна умерла. – Проговорила Мила, и в коридоре наступила тишина.

Из приоткрытой двери в квартиру проникал сквозняк с лестничной клетки. Мила прикрыла глаза, пытаясь справиться с раздражением. Ей было стыдно перед Стекловым. Она совсем не ожидала, что Федор сорвется и вот так вот все выскажет.

– Ладно, поехали в отдел, – сказала она, поднимая на него взгляд.

– Ты уверена?

– Да.

Стоило Миле переступить порог здания отделения полиции, как дежурный тут же сообщил, что Никонуров у себя в кабинете. Говорить о смерти его жены было безумно трудно. Вообще Мила никогда не горела желанием сообщать о чьей-то смерти, но иногда в ее работу входила такая обязанность. Как оказалось, Кирилл Геннадьевич находился у начальства. Просидел там большую половину дня, а телефон его разрядился.

Глава 17

Мила понятия не имела, где искать Стеклова, но извиниться за то, что произошло у нее в квартире, все-таки стоило. Она предполагала, единственное место, где он мог находиться, это академия. Ардо знала, что он снова вышел на работу после недолгого отпуска за свой счет. А стоило ей подъехать на парковку, как сразу заметила черный Porsche Cayenne. При виде машины сердце забилось быстрее.

Был будний день, и студенты толпились возле дверей здания. Заглушив мотор, Мила вышла на улицу, нажимая на кнопку брелока, блокируя дверцы. Ее старенькая Mazda 3 на фоне дорогущих иномарок выделялась, словно белая ворона. «Нужно было идти в преподаватели академии», – подумала она, проходя мимо новенького BMW, принадлежащего какому-то профессору.

Здание родной альма-матер встретило ее множеством разношерстных голосов и большим скоплением народу. Пару минут назад прозвенел звонок, и все студенты разбежались по коридорам. Подойдя к доске расписаний и найдя знакомую фамилию, прошла в аудиторию, где только что закончилась очередная лекция Стеклова. Мила надеялась, что он еще на месте. И ей повезло. Иван сидел за столом, на его лице были нацеплены очки, которые не скрывали ссадину на носу и расплывшийся синяк. Мила первый раз видела его в очках, и те ему определенно шли. «Интересно, этого мужчину может хоть что-то испортить?»

Обзор Ивану на аудиторию закрывала молоденькая студентка, которая открыто флиртовала с ним. Мила слушала, как девушка ласково, словно обливая преподавателя патокой, что-то рассказывала, а Стеклов без интереса слушал и отвечал на заданные ему вопросы. На девушке были узкие облегающие джинсы, выделяя все стратегические места, и полупрозрачная белая шелковая рубашка, открывающая обзор на кружевной лифчик. Ничего не изменилось. Когда Мила училась, таких кадров тоже было много, и все они, подобные этой мадам, вешались на хорошеньких преподавателей в надежде заполучить их неприступные сердца и зачет на экзаменах. Мила же была не из таких. Она сутками зубрила Уголовный кодекс, чтобы добиться успехов.

Проходя мимо Милы, студентка обвела ее оценивающим взглядом и, приподняв красивый носик, прошла мимо, словно и не заметив. А вот Иван очень даже ее заметил и не стал скрывать этого.

– Привет.

Мила подошла к столу, за которым сидел мужчина. Она заметила, как у него на лбу появилась глубокая складка. Да, Иван не был рад ее видеть, но она пришла все исправить и извиниться.

– Добрый день, Мила Васильевна, у вас возникли ко мне какие-то вопросы по работе? Я же вчера передал вам свой доклад по поводу убийцы-коллекционера.

«Коллекционер» – именно так прозвали полицейские этого маньяка, который после того, как убить жертву, удалял ей одну часть тела, забирая на память.

Мила поморщилась.

– Нет, вопросов никаких нет. Я пришла извиниться.

– Извиниться? – в голосе Стеклова прозвучало удивление.

– Да. Я должна была с тобой поделиться информацией, которую мы с Федором раскопали.

– Но не поделилась, потому что думали, что я и мой отец убийцы, верно?

Она с несколько секунд молчала, а затем все же ответила.

– Пойми, работа у меня такая – подозревать. Просто все так складывается. Ты устроился к нам в отдел по собственному желанию, предложив свою кандидатуру, поверь, на твое место нет желающих. Ты один из немногих знал, что мы едем к следователю, и его убивают. После нашей встречи с Сотниковым его тоже убили, и Федор предполагает, что он что-то знал. Твой отец знал убитых жертв тридцатилетней давности. Он спонсирует спортивную школу, в которую ходили эти девочки. Одна из наших жертв работала официанткой в ресторане, куда приходил твой отец. Ты понимаешь, что много совпадений?

– Раз ты думаешь, что я причастен ко всему, зачем тогда пришла и извиняешься? Доказывай, раз уж решила закопать.

Он говорил спокойно, только вот в глазах бушевала злость, которую ни с чем не перепутаешь.

– Вань, я так не думаю. Точнее, не хочу об этом думать, но твоего отца мы все же проверим. Нам выписали ордер на обыск его дома. Опера уже там, и сегодня он придет ко мне на допрос.

– А ко мне-то зачем пришла?

– Извиниться. Федор вчера поступил некрасиво. Пойми, он сорвался. Все усложнилось, и те цветы, которые мне принес убийца. Мареев беспокоился за меня, понимаешь? – Ее телефон зазвонил, и Мила тут же достала его из кармана куртки. – Прости. – Проговорила она, отвечая на звонок. Несколько секунд молчала, слушая, что ей скажут, и по мере того, что ей говорил собеседник на том конце трубки, глаза ее расширялись.

– Что случилось? – спросил Иван, замечая, как резко испортилось ее настроение.

– Нашли еще одну девушку, – сказала Мила. – Мне нужно ехать.

– Я с тобой. – Иван тут же поднялся со своего места.

– А пары?

– Осталась одна, но я ее отменю. Ничего страшного. Это куда важнее.

Стеклов быстро убрал в свою кожаную сумку все вещи, и они вместе с Милой направились на выход из академии. Каждый из них поехал на своей машине.

Подъезд дома был огражден полицейскими автомобилями и любопытными зеваками, которые толкались и рассматривали сотрудников полиции в ожидании новостей. Показав свое удостоверение, Мила прошла в подъезд. Иван следовал за ней по пятам.

– Привет. Федор уже здесь? – спросила она у одного из полицейских, который стоял у распахнутой двери в квартиру.

– Да. Внутри, – кивнул мужчина.

Из квартиры доносилось чье-то громкое рыдание, от которого побежали мурашки по коже. Плакала женщина. Мила вошла, осматриваясь. Квартира была просторная, обстановка явно не из дешевых. Массивная дорогая мебель, хороший ремонт.

Ардо проследовала в одну из комнат, преодолев широкий проем арки, откуда доносились мужские знакомые голоса.

– О, а вот и наш следователь пожаловал, – сказал, поднимая голову, один из криминалистов.

– Мила Васильевна, добрый день, – рядом со своим неизменным чемоданчиком сидел судмедэксперт, натягивая на пухлые ладони одноразовые перчатки.

– Всем добрый день, – сказала Мила.

– А добрый ли? – Только сейчас Ардо заметила Федора, который выходил с балкона. Мареев сверкнул нехорошим взглядом в сторону Ивана, стоящего рядом с Милой, но она попыталась не обращать на это внимания, надеясь, что у Федора хватит мозгов не устраивать конфликт на месте преступления.

На идеально белом ковре лежала девушка в темно-зеленом длинном платье. Ее тело будто утопало в ворсе. Волосы жертвы были аккуратно расчесаны и спускались вдоль плеч. Лицо белое, словно мрамор, и красивые глаза, в которых застыл ужас, смотрели в потолок с хрустальной люстрой. Из этой идеальной картины выделялась одна существенная деталь. У жертвы не было одного уха.

Мила рвано выдохнула, смотря на второе ухо, которое было на месте, и в нем поблескивала красивая серьга из белого жемчуга.

– Я так полагаю, цветы на кухне? – глухо произнесла она.

– Да. В вазе, – ответил Федор.

– Кто нашел?

– Родители. Они уезжали в гости к родственникам за границу. Вошли в квартиру, и вот. – Федор показал взглядом на жертву. От вида этой девушки у Милы побежали мурашки по коже. Ей не нужно было дотрагиваться до тела и вторгаться в прошлое бедняжки, чтобы точно знать, как все произошло. И да, Ардо теперь снова носила перчатки.

– Криминалисты что-то нашли?

– Нет. Как всегда, все чисто.

Мила обошла Ивана, бросая на него взволнованный взгляд, который он тут же поймал. Она очень надеялась, что это был не его отец, а иначе все усложнялось.

– Чем занималась девушка, уже выяснили? Училась, работала?

Мила подошла ближе к телу, осматривая его.

– Она работала библиотекарем. Родители сказали, что вчера разговаривали вечером с дочерью, и та была еще жива. Собиралась ложиться спать. Парня не было, а вот друзей было много. По словам родителей, их дочь была очень общительной.

– А кто ее родители?

– Мать – домохозяйка, отец – бизнесмен, владеет несколькими заправками в городе.

Присев на корточки, Мила рассматривала девушку, думая о том, где она могла познакомиться с убийцей. На улице? Или он заметил ее в кафе, когда она решила выпить кофе во время обеда? Вариантов было много.

– Федь, нужно поговорить с ее коллегами, с кем она работала. Может они что-то видели или она рассказывала им. А камеры есть на подъезде?

– Камеры есть. Я уже связался с жилищной компанией, должны сегодня все предоставить.

– Хо-ро-шо, – проговорила Мила задумчиво по слогам.

Осмотрев внимательно тело, девушка выпрямилась и нашла удобное место для того, чтобы заполнить протокол. На удивление, Иван и Федор вели себя холодно по отношению друг к другу и даже перекинулись парочкой слов. Мужчины куда-то ушли. Мила же сидела и записывала информацию, услышанную из уст судмедэксперта, когда тот на секунду замер.

– Опачки, а это у нас что? – проговорил мужчина, и Мила тут же отвлеклась от записей, поднимая взгляд.

– Что там?

– Пуговичка.

Мила подошла ближе. Уликой оказалась маленькая белая пуговица, которую не сразу приметишь в высоком ворсе ковра. Пуговичка была квадратной.

– Позовите криминалиста, – попросила Мила полицейского, который стоял в дверном проеме. Тот, кивнув, скрылся, а минут через пять пришел криминалист. Сделав несколько фото, поместил находку в пластиковый пакет.

В этой квартире они пробыли долго. Мила постоянно посматривала на часы. Вечером к ней на допрос должен был прийти в указанное время Вадим Стеклов. Спасибо Никонурову, который воспользовался своими связями и быстро выбил обыск на дом Стеклова старшего и дал разрешение на повестку.

На какое-то мгновение Мила осталась наедине с трупом. Все куда-то ушли. Она посмотрела на девушку, раздираемая сомнениями, а нужно ли снова рисковать своим здоровьем и прикасаться к телу? Эти попытки что-то увидеть не вызывали у нее приятных эмоций, тем более она потом чувствовала себя словно выжатый лимон. Бросив быстрый взгляд на дверной проем, убеждаясь, что там никто не стоит и не наблюдает, Мила все же решилась. Она быстро отложила папку с документами и поднялась на ноги. Идя к трупу, все еще раздумывала, нужно или не нужно, но перчатку сняла. Присев на корточки, в очередной раз посмотрела на дверной проем. Никого. И набрав в легкие воздуха, дотронулась до руки девушки. Не было никаких картинок, только чувство страха и неверия, сменившееся ужасом. И во всей этой клоаке чувств она ощутила приторно-сладкий аромат орхидей и резкую нехватку воздуха. Мила не сразу убрала руку, только когда почувствовала, что словно падает в пропасть, распахнула глаза. Но не упала. Ее кто-то придержал. Мила тяжело дышала, а взгляд скользнул по взволнованному лицу Стеклова.

– Что случилось? – проговорил мужчина, потянув ее за подмышки и помогая встать на ноги. Как только Мила выпрямилась, голова немного закружилась, и она ухватилась за руку Ивана.

– Все нормально.

Из прихожей послышались шаги, и Ардо тут же потянулась за перчаткой, которую уронила на пол. Подхватив, девушка выпрямилась, натягивая ее на ладонь и провожая взглядом санитаров с носилками.

– Можем забирать?

– Да.

Мила больше ни на кого не смотрела. От своего видения была немного потерянной, так что сейчас хотела присесть, что и сделала. Опустившись на диван, где до этого сидела, девушка посмотрела на свои немного подрагивающие ладони и сжала их в кулак. В горле пересохло, ужасно хотелось пить. Мила сглотнула накопившуюся слюну, чувствуя, как над ней кто-то возвышается, а затем этот кто-то опустился рядом на диван.

– Я так понимаю, с тобой сейчас произошло то, что тогда… в морге, когда ты дотронулась до тела погибшего следователя? – спросил Стеклов. Мила не ответила, она только кивнула.

– Я видел, как ты дотронулась до девушки и вздрогнула, а потом стала заваливаться. Еле успел подхватить, чтобы ты не упала на пол, – он замолчал. Ардо выпрямилась, замечая боковым зрением, как Иван потер ладонями свое лицо. – Знаешь, если честно, я все еще не до конца верю, что ты что-то видишь, но слишком уж много этих совпадений. А вчера в морге, когда ты дотронулась до Лидии Романовны, то же самое произошло. Ты что-то увидела?

Снова кивок.

– Бред какой-то. Видения. Ты что, ведьма? – из его рта вырвался нервный смешок.

– Я человек, которому не повезло.

Воцарилась тишина. Мила и Иван смотрели, как санитары погружают тело девушки на носилки. Мужчины явно их разговор не слышали. Мила со Стекловым сидели в конце комнаты, говорили чуть слышно, а санитары были заняты своим делом и не обращали на них никакого внимания.

– Ты обедала сегодня? – поинтересовался Иван.

– Нет.

– Отлично. Тогда поехали поедим, с меня обед за интереснейший рассказ. Твой бывший муж уехал, ему там кто-то позвонил.

Еда сейчас была необходима. Нужно восстановить силы. Сегодня еще намечался непростой допрос.

– Ну что, поехали?

– Да.

Стрелки часов показывали пять вечера, так что обедом это было не назвать. Скорее ранним ужином. Мила заказала себе пасту с морепродуктами и чай с шоколадным пирожным. Иван же остановился на отбивных и овощном салате.

– И давно это с тобой? – спросил он, когда им принесли заказанные блюда и они уже приступили к еде.

– Вообще с детства, но видения пропали после того, как я нашла маму в ванной мертвой. Раньше приходили только картинки, и то они были секундными, а теперь картинок нет, только иногда я чувствую на себе все то, что испытала жертва в последние минуты своей жизни. Но я не умею управлять этими видениями, они когда-то есть, когда-то нет.

– И это действует только с мертвецами?

– Вообще-то нет, пару раз было и с живыми людьми.

– Вот, значит, почему ты не снимаешь перчатки.

Мила кивнула.

– И когда эти видения появились снова?

– Год назад, когда я попала в аварию, – Ардо промолчала, что авария была вызвана тем, что она увидела призрака.

– А кто еще знает о том, что у тебя…

Стеклов замолчал, не зная, как правильно назвать ее способности.

– Ты и мой брат.

– У тебя есть брат? – удивленно спросил Иван.

Мила понятия не имела, зачем ему все рассказывает. Она этими подробностями не делились даже с Федором, который был ее мужем, а практически первому встречному выпалила как на духу.

– Да. Брат-близнец. Он тоже видит картинки, за что его в семилетнем возрасте мама упекла в психиатрическую клинику, где он находится и по сей день. Мать в последние годы своей жизни очень сильно подалась в религию, а когда узнала, что ее сын может что-то видеть, прикасаясь к людям, то подумала, что он – посланник дьявола и упекла его подальше от глаз долой.

– А ты?

– А что я?

Мила, перестав жевать, посмотрела на Ивана, который был очень увлечен ее рассказом и расспросами о жизни.

– Почему тебя не забрали? Ты же тоже видела?

– Потому что я соврала. Когда меня спросили, вижу ли что-то, я ответила, что нет.

– Ты оказалась умнее, чем твой брат, – заключил Иван, а Мила только пожала плечами.

В ресторане было немного людей. Официанты ходили туда-сюда, разнося заказы, от барной стойки слышался звук шипения кофемашины, которая перебивала чуть слышную музыку.

– А Никонуров, он тоже не знал о твоих видениях?

– Нет.

– Почему ему не рассказала?

– А зачем? Они же пропали после смерти мамы. Федору не рассказала, наверное, только потому, что подумала, он не поверит. Ты же не поверил.

– Знаешь, в такое практически невозможно поверить.

– Ничего невозможного не бывает.

Мила удивлялась тому, насколько легко и непринужденно идет между ними разговор. Человек, которого она совсем недавно не могла переносить на дух, теперь знал самую ее сокровенную тайну. «Как же быстро все меняется».

– Спасибо тебе за обед, но мне пора, – сказала девушка, отодвигая пустую тарелку и подхватывая кружку, делая глоток чая. К пирожному Мила так и не прикоснулась. Время уже было много, а у нее еще осталась работа. – Мне нужно идти. У меня допрос через сорок минут, не хочу опаздывать.

И, поднявшись из-за стола, она вышла из ресторана, оставляя Стеклова в одиночестве.

Глава 18

Вадим Стеклов оказался совсем другим человеком, не таким, каким она его представляла. Мужчина за пятьдесят, в идеально выглаженном офисном костюме с золотыми запонками, смотрел на Милу ястребиным взглядом, от которого хотелось поежиться. Его виски уже давно посеребрила седина, а пухлые губы сжимались в тонкую линию, говоря о том, что он не в восторге от того, что здесь происходит. Иван был очень похож на своего отца. И теперь стало ясно, откуда у Стеклова младшего такой гипнотизирующий взгляд.

Два амбала сидели за дверью, охраняя босса. Стеклов пришел без адвоката, хотя Мила думала, что будет совсем иначе. Выпрямившись под строгим взглядом мужчины, девушка положила перед Вадимом Стекловым две фотографии.

– Вам знакомы эти девушки?

Мужчина внимательно всматривался в фотографии, а Мила неотрывно следила за мимикой, которая ничего не выражала.

– Нет! – четко проговорил мужчина.

– Вы посмотрите повнимательнее.

– Мила Васильевна, я уже сказал, что не знаю этих девушек. Кто они?

– Их убили тридцать лет назад.

От ее слов Стеклов рассмеялся.

– Вы серьезно?

– Да. А вот эти девушки вам знакомы? – Мила снова пододвинула к нему уже две другие фотографии, на которых были изображены последние жертвы. Мужчина снова всмотрелся в лица и чуть дольше задержался на одном из них.

– Вот у этой лицо знакомо.

– Она работала официанткой в ресторане, куда вы так часто заезжаете.

– И что? Знаете, я вообще не понимаю, с какого перепуга меня подозревают в убийствах? Обыскали мой дом, теперь тратите мое время на глупые вопросы. Я так понимаю, у вас даже нет весомых доказательств.

– Вадим Ильич, в городе происходят убийства, и человек, который хоть как-то связан с жертвами, это вы.

У мужчины от удивления выгнулась одна бровь.

– Я?

– Вот это, – Мила показала на фотографии девушек, убитых тридцать лет назад. – Вы с этими девушками ходили в одну спортивную школу по плаванью, а эта девушка обслуживала вас в ресторане. И вы единственный, кто хоть как-то знаком с жертвами.

– Вы серьезно? Думаете, что это я убил этих девушек?

Стеклов громко рассмеялся.

– Да-а, обмельчала нынче полиция, – сказал он, и неожиданно в кабинете раздался телефонный звонок. Звонили Стеклову. Мила не сразу поняла, что ее так задело. Она внимательно проследила, как мужчина достает из внутреннего кармана пиджака телефон и отвечает на вызов.

Глядя на его непроницаемое лицо, она пыталась поймать мысль, которая постоянно ускользала. И вдруг у нее в голове пронеслись слова Ивана.

– Любишь джаз? – спросила тогда она у него, когда заметила книгу. В тот день они ехали к Смешкову, чтобы поговорить.

– Да. Вообще это больше увлечение отца. Он в своем доме создал музыкальную комнату с профессиональным оборудованием, где частенько запирается и слушает музыку. Он и меня с детства к джазу приучил. Мы с ним раньше даже на концерты ходили вместе. Так сказать, совместное увлечение.

И после этого воспоминания в голове возникло еще одно. Видения от прикосновения ко второй жертве. Мила все понять не могла, почему в ее голове прозвучала знакомая песня. Это был Фрэнк Синатра «My way». Быстро сложив все воедино, девушку словно пронзило ударом тока. Их убийца любил джаз так же сильно, как любил его Вадим Стеклов. Не зря она услышала эту песню в видении. Дыхание Милы участилось. Она активно перебирала мысли в голове, думая о том, как бы ей все это доказать и вывести убийцу на чистую воду.

В это время Стеклов закончил свой разговор. Убрал обратно во внутренний карман пиджака телефон и поднялся со стула.

– Сядьте, мы еще не договорили, – строго сказала Мила.

Ее начинало потряхивать от волнения. Нужно было как-то задержать мужчину, но ее никто не послушал. Вадим Ильич только смерил следователя презрительным взглядом. Его верхняя губа дернулась, показывая, насколько он зол, но все еще сдерживает себя.

– В общем так, – он полез в карман пиджака и достал визитку. – Это номер моего адвоката, если я еще вам понадоблюсь или вы решите приписать мне еще парочку трупов, то вся связь через него. А у меня нет времени с вами ерундой заниматься. Знаете ли, время – деньги! Всего хорошего вам, Мила Васильевна!

И больше не сказав ни слова, он развернулся и пошел на выход. Мила смотрела молча вслед мужчине, не пытаясь его даже остановить. Это было бы бесполезно. Дверь с грохотом захлопнулась, и Ардо осталась одна. Устало вздохнув, она опустила взгляд на белоснежную глянцевую визитку, на которой был напечатан номер телефона, мейл и имя адвоката.

Подхватив визитку, она потянулась к первому ящику стола, чтобы убрать карточку туда, и, открыв его, резко замерла с занесенной рукой. В ящике лежал бутон орхидеи – тот самый, который появился из ниоткуда на ее подушке. При виде цветка у Милы волоски на теле встали дыбом. Эти цветы никогда не были ее любимыми, а теперь она их и вовсе терпеть не могла. Слишком уж они напоминали девушке о смерти.

Белоснежный бутон орхидеи засох и лежал на белом альбомном листе, сливаясь с ним. Отбросив визитку в сторону, Мила подхватила альбомный лист, осторожно доставая его из ящика и боясь дотронуться руками до бутона, словно он мог ее ужалить. Девушка ногой пододвинула мусорное ведро и вместе с бумагой выкинула бутон. Хлопнув ящиком стола, она подняла голову, когда уловила, как открывается дверь ее кабинета. Это был Мареев.

– Ты что, ждал под дверью, когда он выйдет?

– Да нет, просто мимо проходил. Как допрос?

– Никак. Он ничего не сказал, только посмеялся надо мной и все. Вот, дал визитку своего адвоката. Навряд ли он теперь лично будет с нами сотрудничать. Но знаешь что? – Мила на секунду замолчала, пытаясь собрать воедино свои мысли, а потом все же сказала: – Я на девяносто девять процентов уверена, что именно Стеклов тот, кто нам нужен.

От ее признания в кабинете повисла тишина. Федор приблизился к столу и присел напротив.

– Ты в этом уверена? – голос его был напряженный.

– Да. Только вот как нам его поймать? Он же настолько все чисто делает, что нет ни одной улики против него, а то, что есть, это ничтожно мало.

– Значит, будем искать, – воодушевился Мареев. – Рано или поздно он поймет, что мы все знаем, и будет делать ошибки. И вот тогда-то мы его поймаем.

– Возможно, ты прав. В доме тоже ничего?

– Нет.

– А не говорили с прислугой или охраной?

– Ты серьезно думаешь, что они сдадут своего хозяина, если даже что-то и знают? – усмехнулся Федор, а Мила только пожала плечами.

Сегодняшний день был полон потрясений. Мила была выжата, словно лимон. У нее не осталось сил, чтобы даже подняться со стула.

– Мне сказали, что ты ужинала со Стекловым?

– Федь, ты что за мной слежку организовал?

– Просто присматриваю.

– Не думаешь, что это лишнее?

– В свете новых событий, думаю, что нет. Кстати, я не просто так пришел, у меня кое-что есть. Помнишь, мы в одном из букетов, подаренных убийцей своей жертве, нашли визитку с магазином цветов?

– Да. – Мила тут же подобралась и выпрямилась на стуле. – Вы нашли его? Магазин?

– Да. Мои ребята облазили каждый закоулок в этом городе и нашли. Не поверишь, этот магазин был у нас под носом. В соседнем доме, где жила жертва.

– Так и что?

– А то, что мы взяли записи с камер видеонаблюдения. Нам повезло, что записи полгода хранятся.

От услышанного сердце Милы забилось сильнее, а ладони стали влажными.

– Что-то мне подсказывает, что что-то не так с этой записью.

– Да. Тот, кто покупал этот букет, не засветился на нашу камеру.

– В смысле?

– В прямом. Видна только его спина и часть машины, в которую он сел и уехал. Даже номеров нет.

– А уличные камеры?

– Не поверишь, именно в тот день в это конкретное время они были выведены из строя в этом районе. У меня иногда создается такое впечатление, что чертов псих с нами играет.

– Да нет, Федя, это очень умный человек. Можно сказать, гений. А вообще возможно отключить уличные камеры?

– А почему нет? Будешь видео смотреть?

– Конечно.

Федор достал флешку и отдал ее Миле. Она тут же вставила ту в ноутбук и загрузила видео.

– Перемотай немного. Ага. Стоп, – проговорил мужчина, указывая на нужное место.

Они молча сидели и смотрели на запись, как неизвестный зашел в магазин, и камера зафиксировала только его затылок. Не делал никаких движений, даже руки из карманов достал только для того, чтобы вынуть бумажник из верхней одежды. Флорист собрала ему букет орхидей, мужчина расплатился бумажной купюрой и вышел из магазина.

– Так, а где видно машину? Здесь же камера только в магазине.

– Мотни на несколько секунд вперед. В окно, видишь, капот его машины просматривается.

Мила приблизилась к ноутбуку и, когда камера показала машину, то тут же нажала на стоп. Автомобиль был виден не полностью, но все же марку машины можно было определить.

– Прямо-таки какой-то неуловимый мститель. Он засветился на двух камерах, но ни на одной нет его лица. Только вид со спины. Это вообще возможно?

– Да, если ты точно знаешь, где камеры и что делать, чтобы не попасть на них.

Ардо продолжала всматриваться в капот машины, показавшейся ей знакомой. Хотя, таких тысячи ездит по городу. Массивный черный внедорожник цвета мокрого асфальта.

– Определенно, это наш убийца. Я сравнил с той записью, которая засняла мужчину с чемоданчиком, выходящего из подъезда, и по телосложению они идентичны.

– И он похож на Вадима Стеклова. Погоди-ка… – Мила приблизила видео с машиной.

– Что? – Федор замер.

– Мне эта машина кажется очень знакомой, – задумчиво сказала Мила.

– Еще бы, таких в городе много.

– Ты же знаешь, что я на машины вообще не обращаю внимания, а тем более, их не запоминаю, но тут словно я ее недавно видела… Машина не из дешевых.

– Это просто совпадение, – отмахнулся Федор, а Мила все так же продолжала задумчиво всматриваться в кадр на ноутбуке.

– Вчера ночью я не могла уснуть и пошла попить воды на кухню, стоя у окна, смотрела на двор, когда одна из машин завелась и выехала из ряда припаркованных автомобилей. Я ее тогда точно рассмотрела и подумала, что она тут делает. В нашем доме ни у кого нет такой дорогой машины, по крайней мере, кого я знаю. Тот, кто сидел за рулем, даже не включил фары. Он просто выехал со своего места и скрылся.

В кабинете повисла тишина. Федор взволнованно смотрел на бывшую жену, которой угрожала опасность, и ему очень хотелось запереть ее где-нибудь, чтобы никто до нее не добрался.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно, – у Милы загорелись глаза. – Нам нужны камеры с моей улицы. Он точно на них засветился, я уверена. У меня в соседнем доме магазин продуктовый, там сто процентов есть камеры. Федя, это же шанс его вычислить!

Мареев тут же поднялся на ноги.

– Я сейчас дам распоряжение своим парням. А ты никуда без меня не уезжай, поняла?

– Да.

Сегодня Миле предстояло ночевать одной. Федор довел ее до квартиры, проверил, выставил своих людей у подъезда и ушел. Закрывшись на все замки, Мила все равно не чувствовала себя в безопасности. Девушке постоянно казалось, что за ней кто-то наблюдает. Она каждый раз подходила к окну, рассматривая припаркованные автомобили, но только того внедорожника не находила. «А может, мне просто это привиделось?» – подумала она.

Сегодня ей компанию составил бокал вина и легкий ужин перед телевизором. Она пыталась хоть как-то отвлечься, но это не помогало. Мысли крутились в голове и не давали покоя. Знать, что за тобой наблюдает маньяк, которого они не могут поймать, и то, что он в любой момент может пробраться в квартиру, пока ты спишь, было страшно. Никакая охрана в виде нескольких полицейских, дежуривших на улице, не давала стопроцентного чувства защищенности.

Глава 19

Мила терпеть не могла похороны. В своей жизни она была на них второй раз, когда прощалась с Лидией Романовной. Первый раз – когда провожала в последний путь свою мать. Это собрание плачущих и скорбящих людей вызывало в ней чувство пустоты, от которого потом было очень сложно избавиться. Мила стояла в первом ряду, держась за локоть Кирилла Геннадьевича, и платочком то и дело вытирала слезы. Сам же Никонуров был отстраненным, словно то, что сейчас происходило, его не касалось, хотя Ардо прекрасно понимала, что он испытывает.

Кирилл Геннадьевич никогда не любил показывать свои эмоции на людях. Сегодня утром Мила увидела его впервые с того времени, как принесла трагическую новость. На ее предложение помочь с похоронами он отказался и попросил, чтобы она дала ему время все самому сделать и пережить наедине утрату. А когда приехала сегодня утром к нему в загородный дом, то с трудом узнала приемного отца. Создалось ощущение, что Кирилл Геннадьевич постарел на несколько десяток лет буквально за пару дней. Лицо его было земельно-серого оттенка, под глазами залегли черные мешки, а глаза потеряли искру жизни. Они стали бледные, словно выцветшие. На иссиня-черных волосах, которые Никонуров подкрашивал, вновь проклюнулась седина и теперь покрывала почти всю его голову.

Погода словно чувствовала скорбь всех собравшихся немногочисленных людей. С неба упали первые капли дождя, и Федор, стоящий рядом с Милой, по другую сторону от Никонурова, достал черный зонт и раскрыл его, накрывая себя и бывшую жену. Мареев сегодня первый раз за много лет надел черный брючный костюм, который сидел на нем как влитой. Черная рубашка была без галстука и расстегнута на несколько верхних пуговиц. Даже на похоронах он умудрялся выглядеть великолепно. А короткое черное пальто придавало особый шарм.

Дождь усилился. Кирилл Геннадьевич не стал открыть зонт, он стоял под каплями дождя, не двигаясь, и Миле пришлось перехватиться за локоть Федора. Она смотрела, как медленно опускают гроб в яму, и мечтала, чтобы эта похоронная процессия уже побыстрее закончилась.

После прощания на кладбище все отправились в ресторан, накануне заказанный Никонуровым. Кирилл Геннадьевич был молчаливым. Не обращал ни на кого внимания, словно и вовсе не было рядом с ним десятка скорбящих людей. Лидия Романовна оказалась не особо общительной женщиной. Родственников у нее практически не было, а кто и был, те жили на другом конце страны, и они не приехали. У Кирилла Геннадьевича родственников вообще не имелось. Сидя за столом, ковыряя вилкой картошку, Мила рассматривала всех собравшихся и поймала себя на мысли, что Никонуров остался совсем один.

За все годы семейной жизни они с женой не обзавелись родными детьми. Мила прожила большую часть лет с ними и никогда не слышала о том, чтобы он что-то говорил о своих родителях или о каких-то других родственниках, словно тех и не существовало, хотя она прекрасно знала, что родители у него были.

Кирилл Геннадьевич сидел по другую сторону стола от нее и вливал в себя алкоголь, стопка за стопкой.

– Как ты? – услышала она голос Федора, который до этого молчал. Мареев сидел рядом с девушкой.

– Нормально, – пожала плечами, беря стакан с соком и делая маленький глоток.

– Кстати, хотел тебе еще вчера сказать, но забыл. Мои ребята нашли записи с видеокамер круглосуточного магазина, который находится в соседнем доме от твоего, и там четко видно, как посреди ночи, примерно в то же время, что ты и указала, проехал внедорожник, который очень похож на тот, что мы видели на записи из окна цветочного магазина.

Мила обернулась к Марееву.

– Федь, знаешь, это сейчас не совсем удачное время, чтобы обсуждать расследование.

– Я бы потом снова забыл тебе рассказать.

«Федя, тебя даже похороны от работы не отвлекают», – подумала Мила, рассматривая его профиль, и тут же поняла, что не сможет дожить до завтра или до вечера, чтобы узнать то, что нарыли его ребята.

– Рассказывай, что там с этой машиной? – с нетерпением спросила она, оборачиваясь к Марееву. Глаза у Феди тут же загорелись.

– В общем, – он придвинулся к Миле, слегка склоняясь к ее уху. – Камера зафиксировала госномера автомобиля. Мы пробили по базе, и оказалось, что этот номер принадлежит, – Федор замолчал, вспоминая фамилию хозяина. – Соколову Альберту Дмитриевичу. Вроде так. Мы съездили на адрес его прописки и оказалось, что это коммуналка, в которой прописано пятьдесят человек. Естественно, хозяина машины там нет и никто его не знает из живущих там людей.

– А через лобовое стекло не видно лица?

– Нет. Тонировка в ноль. Так что мы увидели только черное стекло и больше ничего.

– И как его ДПС не останавливает с такой тонировкой?

– Я тоже об этом думал и есть мысль.

– Какая?

– Первое, у него есть привилегии и ему можно многое, если не все, второе, у этого Соколова полно денег, и он успешно откупается.

– От этого становится еще страшнее. – Повисла тишина, которую перебивали негромкие голоса собравшихся людей. Мила вновь бросила взгляд на Никонурова, заметив, что он уже изрядно пьян.

– Знаешь, – она устало вздохнула, – мне иногда кажется, что мы никогда его не поймаем и он так и будет дальше убивать невинных девушек. А самое страшное, что у нас нет ни единой зацепки, хотя прекрасно знаем, кто это.

– Знаешь, у меня есть одна мысль: что если мы к Стеклову подошлем своего человека?

– Мне кажется, что это бесполезно. К нему не так просто попасть, а когда он узнает, что мы подобрались к нему близко, то будет осторожен еще больше. Нет, здесь нужно действовать тонко.

Мила проследила, как Никонуров опрокинул очередную стопку спиртного.

– Федь, я отвезу Кирилла Геннадьевича домой, а то он уже слишком пьян, а ты проследи, пожалуйста, чтобы все разошлись, если кому-то понадобится, вызови такси. Вечером созвонимся, хорошо?

– Да, конечно.

Мила достала телефон и, сняв перчатку, нажала на дисплей экрана, выводя его из блокировки и заходя в приложение такси. Машина приехала быстро, даже ждать не пришлось. Федор помог довести Никонурова до авто и усадить в салон.

– Может, лучше я поеду с ним? Как ты его до дома-то доведешь в таком состоянии?

– Я справлюсь. Ты лучше побудь здесь. Это будет для меня самая большая помощь, а работа пока подождет. Созвонимся потом и все обсудим, хорошо?

– Ладно.

Мила села на переднее пассажирское сидение и по дороге все время оборачивалась, чтобы убедиться, что все в порядке. До загородного дома они доехали быстро. Пробок не было, и по доброте душевной таксист помог довезти Кирилла Геннадьевича до дома и даже до второго этажа его проводил, уложив в кровать.

Прошло буквально несколько дней после смерти Лидии Романовны, а дом словно замер. Он опустел, и теперь в нем ощущался холод, хотя батареи были горячими. Плотно закрыв дверь спальни, где спал пьяный Кирилл Геннадьевич, Мила прошла в комнату, в которой жила, когда приезжала к приемным родителям. Там еще хранились кое-какие ее вещи. Она переодела черное платье в темно-синие брюки и оранжевую футболку с Микки-Маусом. Сегодня решила остаться здесь, чтобы побыть рядом с Никонуровым. Возможно, понадобится ее помощь или поддержка, когда он проснется.

Спустившись на первый этаж, она вошла на кухню, морщась от кислотного запаха. Раковина была заполнена грязной посудой, а на полу было что-то разлито сладкое темно-коричневого цвета. Мусорное ведро забито до отказа отходами, а холодильник практически пуст, не считая трех одиноких куриных яиц на полке и небольшой помидорины.

– Мда, теперь есть чем заняться до вечера, – вздохнула Мила, принимаясь за уборку.

Чтобы не было так скучно, она достала из сумочки наушники и включила музыку, и только спустя некоторое время, когда ее телефон показал пять процентов зарядки, поняла, что зарядное устройство забыла дома, а то, что было у Никонурова, ей не подходило.

Только ближе к вечеру дом был вылизан до основания. Кирилл Геннадьевич за это время так и не проснулся. Заварив себе чай, Мила устало плюхнулась в кресло в гостиной, вытягивая перед собой ноги, взяла телефон, набрала номер Мареева. Тот ответил практически сразу.

– Как ты? – спросил он. На заднем фоне у Федора был какой-то небольшой грохот. Словно что-то упало.

– Нормально. А ты где?

– Дома. Машинку стиральную пытаюсь запустить. У тебя все нормально? Как Кирилл Геннадьевич?

– Он спит. Так и не просыпался с того момента, как его привезли. Я вот села отдохнуть. Прибиралась. Кстати, Федь, я могу неожиданно отключиться, у меня телефон садится, а зарядник не взяла.

– Ты сегодня там останешься?

– Да. А с утра такси вызову и домой перед работой заеду, чтобы переодеться. Слушай, знаешь, я о чем сегодня подумала?

– О чем же? – спросил Мареев, и на заднем фоне снова послышался грохот.

– В общем, мы когда ехали с таксистом, я услышала рекламу сайта знакомств. Там же у них есть фото и личные анкеты. И я подумала, может именно там он находит своих жертв? Договаривается о свидании и пошло-поехало. Все же девушки были свободны. Ни одна из них не состояла в отношениях. Молодые, красивые, ищущие любовь и верного спутника. М-м? Что скажешь?

– Слушай, а это хорошая идея. Я завтра займусь этим вопросом.

– А если мы найдем там наших жертв, то можно будет посмотреть, с кем они общались. У нас же есть спецы, которые могут взломать аккаунт?

– Зачем? Не проще просто съездить к родным и попросить доступ к личным вещам девушек?

– Да, ты прав.

Телефон в руке Милы завибрировал, и она тут же убрала трубку от уха смотря на дисплей, который резко погас. Батарея полностью разрядилась.

– Прекрасно.

Мила отложила телефон на журнальный столик и подхватила кружку с чаем, прислушиваясь к идеальной тишине дома. Сидя в гостиной, Ардо откинулась на спинку мягкого кресла, осматриваясь по сторонам. На нее со стен смотрели лица, запечатленные на фотоснимках, что висели в рамках на стене. Их было много. И она маленькая, и ее брат-близнец. Лидия Романовна, еще до проблем с сердцем, и Кирилл Геннадьевич.

– Как же быстро летит время, – прошептала она, всматриваясь в их счастливые лица.

Миле раньше казалось, что ее приемные родители будут жить долго и счастливо. Даже когда Лидия Романовна заболела, Ардо была уверена, что та поправится и недуг покинет ее, но болезнь оказалась коварнее. Она высасывала из этой прекрасной женщины жизнь каждую минуту, и вот, теперь той не стало. «Что же теперь будет с Кириллом Геннадьевичем?» – подумала Мила. Никонуров был привязан к своей жене, и она предполагала, что он будет долго горевать, и в этот момент Мила должна быть рядом. Девушка ни за что не оставит его. Уход Лидии Романовны был причиной, чтобы стать еще ближе, как семья. Ведь у Милы осталось теперь только два родных человека, и потерять их она не могла.

Допив чай, девушка нехотя поднялась и пошла на кухню, чтобы отнести кружку, помыть ее и наконец-то отправиться в свою комнату, принять душ, но для начала нужно выбросить мусорные пакеты, чтобы завершить уборку. Накинув на плечи свою куртку и обув фиолетовые галоши, в которых ходила Лидия Романовна, Мила подхватила мусорные пакеты и вышла из дома в ночную темноту.

Дождь практически уже закончился, и от него осталась только мелкая изморось. Набросив на голову капюшон, она шла по участку, по выложенной бордюрной плиткой дорожке, рассматривая соседний деревянный забор, которого раньше не замечала. Она помнила, что на соседнем участке никто не жил. Мила вышла на улицу и пошла вдоль домов к мусорным бакам. Улица была освещена ярким светом фонарей, никого на площадках. Только в окнах горел свет, и в некоторых были видны силуэты людей. Пройдя еще не больше пятидесяти метров, Мила наконец-то подошла к бакам и, забросив пакеты с мусором, убрала руки в карманы, повернув обратно.

Практически каждый дом был обнесен высоким забором, который скрывал только половину постройки. Мила шла, задумавшись, разглядывая железные заборы, пока не подошла к соседскому дому. Этот участок с небольшой постройкой в виде каменного сарая был заброшен. Девушка еще с детства помнила эту нелепую постройку, обнесенную сетчатым забором. Кирилл Геннадьевич хотел выкупить у хозяев этот участок, чтобы соединить со своим и расширить, но так и не нашел владельца. И только сейчас Мила заметила, что у этого участка появился деревянный забор и широкие ворота для проезда машины. Подумав о том, что все-таки кто-то выкупил это место или приехали хозяева, она вошла на свой участок, запирая за собой калитку. Мила сделала пару шагов вперед, прячась от мелких капель дождя в своем капюшоне, как заметила небольшую щелку между досок в заборе, и у нее проснулось неожиданное любопытство. Захотелось посмотреть, что там теперь, на этом участке. Подойдя к забору, девушка слегка склонилась и присмотрелась. Сарай стоял на своем месте, а рядом была припаркована машина, которая показалась ей до боли знакомой.

Отпрянув от забора, Мила осмотрелась по сторонам, словно воришка, убеждаясь, что никого нет и никто за ней не наблюдает. Она снова склонилась и посмотрела в щель забора, внимательнее разглядывая машину. Ту освещал только свет луны, но девушка точно смогла рассмотреть черный внедорожник. Отчего-то сердце забилось учащенно.

«Мало ли таких машин в городе», – подумала она, отходя от забора. Пока шла по дорожке к дому, ее любопытство и сомнения стали пожирать изнутри, а противный писклявый голос в голове тут же зазвучал, подбивая к тому, чтобы она еще раз внимательнее рассмотрела машину. И Мила, поддавшись своим эмоциям, все же решилась. Ведь ничего не случится, если она всего лишь взглянет на эту машину. Ардо на сто процентов была уверена, что это не та машина, которая стояла у нее под окнами и которая так похожа на машину убийцы. Это было бы просто невозможное космическое совпадение.

Отыскав небольшой фонарик в кухонном столе, она проверила, работает ли тот, и снова вышла в ночь. Мила прошла по своему участку вдоль соседского забора, пытаясь найти где-нибудь лазейку, но так и не найдя ее, все же сходила в гараж к Кириллу Геннадьевичу и, взяв гвоздодер, вернулась. Она выбрала место в самом конце забора, подальше от машины и постройки, чтобы ее никто не услышал. Взяв в зубы фонарик, прислушалась.

Никого. На улице стояла тишина, которую разбивал только шум ветра и капли дождя, барабанившие по крышам домов. Мила подцепила одну доску гвоздодером и дернула. Забитый гвоздь противно заскрипел, но полностью не вышел. Мила осмотрелась и еще раз прислушалась, убедившись, что этим звуком никого не потревожила. Она еще раз дернула, и доска снизу отошла. То же самое Ардо повторила и со второй доской. А когда лазейка была сделана, Мила оставила гвоздодер на земле и аккуратно пролезла на соседский участок, отодвигая доски в сторону. Сердце ее билось бешено, а от адреналина тело немного потряхивало.

Мила, словно шпион, пробиралась по участку, освещая себе путь и постоянно осматриваясь. Она представила, как выглядит со стороны, скорее всего, эта картинка была очень умилительной. Захотелось рассмеяться, и в тот же момент девушка надеялась, что ее никто не поймает, а то будет очень стыдно, а главное, как она оправдается о своем необдуманном поступке? И вдруг до ушей Милы донесся стук. Словно кто-то хлопнул тяжелой дверью. Она тут же выключила фонарик и, быстро бесшумно подбежав к стене каменного сарая, прислушалась. Из постройки кто-то вышел. Приблизившись бесшумно к сараю, Мила заглянула за угол, замечая высокую крепкую мужскую фигуру. Незнакомец стоял к ней спиной и курил. В темноте был отчетливо виден красный огонек от сигареты и темные клубы дыма, вырывавшиеся изо рта незнакомца. Мила попыталась вспомнить, как выглядит их убийца, и единственное, что пришло в голову, так это то, что он был такой же высокий, телосложение спортивное. В голове всплыл образ Вадима Стеклова. Похож ли он был на этого мужчину? Несомненно, если, конечно, на того надеть такую же ветровку, спортивные штаны и накинуть на голову капюшон – выйдет один в один.

От волнения сердце забилось еще сильнее. Мила и понятия не имела, что ей теперь делать. Влезла на чужой участок, нарушая закон, поддавшись собственным необоснованным мыслям и желаниям. И что теперь? Так и сидеть за стеной сарая и смотреть на мужчину? Сглотнув тяжелый ком в горле, Мила с нетерпением ждала, когда незнакомец наконец-то докурит. И очень надеялась, что он не слышал, как она отрывала доски от его забора. Проникновение на чужую собственность каралось законом, и сейчас девушка преступала этот закон, забыв о нем.

Затаив дыхание, Мила наблюдала, как мужчина докурил сигарету и, бросив ту на землю, носком ботинка надавил, прижимая к земле, втаптывая окурок. И в этот момент неожиданно девушка почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча. Мила, которая была напряжена, как струна, чудом не вскрикнула. Она резко обернулась, но никого не увидела. Девушка все так же продолжала стоять одна, но вот ощущение, что только что к ней кто-то прикоснулся, никак не отпускало. И каким-то седьмым чувством Мила поняла, что здесь кто-то был. Этот кто-то, невидимый человеческому глазу и неосязаемый, тот, кто уже не раз предупреждал ее об опасности. Она вспомнила о надписи на зеркале в ванной, и голос матери из сна тут же прозвучал у нее в голове «Беги от него!».

Мила вздрогнула. Сделала крохотный шаг назад, упираясь спиной в стену. Девушка стояла пару секунд, не двигаясь, пытаясь унять дрожь и быстрое сердцебиение, а когда снова обернулась и посмотрела за угол, мужчины там уже не было. Она даже не слышала, как он ушел.

Постояв еще несколько секунд, вслушиваясь в тишину, разбиваемую ветром и едва слышными каплями дождя, девушка вышла из-за постройки и тихо, но быстро направилась в сторону припаркованного внедорожника, постоянно оглядываясь на сарай и надеясь, что из него больше никто не выйдет. А когда добралась до машины, то ей и не нужен был фонарик, чтобы понять, что лобовое стекло было полностью затонировано. «Тонировка в ноль. Так что мы увидели только черное стекло и больше ничего» – пронеслись у нее в голове слова Федора. И почему она у него не узнала номер машины? Сейчас бы точно могла сказать, та ли эта тачка или нет. А лучше, чтобы она сперва позвонила Марееву и рассказала о находке, а не лезла на рожон. И каково совпадение, что несколько дней подряд она встречает одну и ту же машину, у которой стекла настолько затонированы, что невозможно понять, есть ли кто-то внутри.

Быстро обдумав все увиденное, Мила решила, что с утра, при дневном свете, она еще раз как следует взглянет на машину и позвонит Федору, расскажет ему о находке, и они тогда уже будут решать, что делать. Так поступить было бы, несомненно, правильно.

Мила уже была готова уйти с чужого участка, как вдруг за ее спиной что-то хрустнуло. Девушка замерла, боясь пошевелиться и обернуться. Слух ее уловил тяжелое дыхание. Все инстинкты обострились, и Мила очень пожалела, что не прихватила с собой гвоздодер. Она спиной чувствовала, что к ней кто-то приближается медленными, но уверенными шагами и, сжав ладонью сильнее фонарик, Ардо резко обернулась, чтобы наброситься первой на противника, но не успела. Ее сильно ударили по голове, из-за чего тело покачнулось, глаза закатились, и она стала падать в темноту, которая, словно мягкое одеяло, укутала ее.

Глава 20

Сидя за рабочим столом, Федор барабанил пальцами по столешнице, раз от раза набирая номер Милы, но тот был вне зоны действия сети. С утра придя на работу, он встретил Кирилла Геннадьевича, и тот сказал, что не видел Милу со вчерашнего дня, с того момента, как она его отвезла домой. Начальник думал, что она уехала. Федя съездил на квартиру к Миле, но и там ее тоже не оказалось, а время уже перевалило за полдень. Где искать бывшую жену, которая обещала еще вчера, что они созвонятся и обсудят расследование, он и понятия не имел.

В дверь кабинета постучались, и та отворилась, впуская Стеклова, того он хотел видеть в последнюю очередь. При виде Ивана лицо Федора само собой скривилось, и если Мила пыталась старательно отгонять мысли о том, что Стеклов младший не при делах и никак не причастен к смерти девушек, то вот Федор не был в этом уверен, только доказать пока ничего не мог. Но это было делом времени.

– Привет, – поздоровался с ним Иван и вошел в кабинет. Он тоже не горел желанием разговаривать с Федором.

– Ага. Чего приперся? Признания дать? – усмехнулся Мареев, замечая, как темно-карие глаза Стеклова вспыхнули гневом.

– Я ни в чем не виноват, как и мой отец, – сухо, без единой эмоции в голосе, отозвался Иван.

– Охотно верю. Так что нужно?

– Ты не знаешь, где Мила? Не могу до нее дозвониться.

Федор смерил взглядом Ивана. Говорить с ним не было желания, но и промолчать он тоже не мог. С самого утра уже на нервах. Да еще Никонуров его постоянно дергает и просит, чтобы нашел Милу и она пришла к нему в кабинет.

– Сам ее ищу. Телефон отключен.

– А когда ты ее в последний раз видел?

– Вчера. На похоронах. Она Никонурова домой повезла, звонила, сказала, что телефон разрядился и что вернется в город с утра, домой переодеться заедет и на работу сразу. Но Кирилл Геннадьевич сказал, что ее утром не было, и он подумал, что она уже уехала, не дождавшись его пробуждения. Наружка тоже ее у дома не видела.

– Интересно, – чуть слышно пробормотал Стеклов, но Федор расслышал его.

– Не то слово. Хотя, позвони своему папочке, может он знает, где она? Не удивлюсь, если Мила сидит у него в подвале… – зло проговорил Мареев и уже хотел продолжить, как Стеклов его перебил.

– Заткнись! – выкрикнул Иван, делая резкий шаг вперед. – Ты, кроме как обвинять людей, вообще что-то можешь? Где доказательства, что мой отец виновен? А твои эти дешевые догадки даже смешны.

Федор сжал кулаки. Кадык его дернулся от злости. С самого утра все шло наперекосяк. Еще и Мила запропастилась. Он сделал глубокий вдох, успокаиваясь. На мгновение перевел взгляд со Стеклова на стену, пытаясь взять себя в руки, и краем глаза заметил, как Иван прошел к его столу и сел напротив на стул. Федор перевел взгляд на своего недруга, консультант же посмотрел с вызовом на Мареева и заговорил.

– Давай так, если мой отец и правда в чем-то виноват, то я сам лично помогу найти на него всю инфу и закрыть его надолго. И клянусь тебе в том, что не причастен к смертям тех девушек. Хочешь, проверь меня на детекторе лжи, я не буду сопротивляться, но сейчас нам нужно найти Милу. И хотя бы на какое-то время засунуть все свои эмоции в… – Он замолчал, но Федор и так понял, куда лучше засунуть все эти эмоции. Он не хотел соглашаться с Иваном, но тот был прав. Им нужно отыскать Милу. Глядя в глаза Стеклову, Мареев не сомневался в его искренности, по крайней мере, сейчас. Нехотя Федор кивнул.

– Как думаешь, с Милой ничего не могло случиться? – осторожно поинтересовался Стеклов.

– Надеюсь, что нет.

– А с ней же постоянно ездили твои бойцы, охраняли.

– Вчера на похоронах мы подумали, что это лишнее, на один день я снял слежку. А тебе-то она зачем нужна?

– Я тут думал, где может убийца познакомиться с молодыми девушками.

– Только не говори, что это сайт знакомств, – перебил его Федор.

– Именно. А ты тоже так подумал? – Федору не понравился удивленный взгляд Стеклова, но он подавил в себе это недовольство.

– Я – нет, это Мила попросила вчера отработать данную версию.

– И? Есть какие-то результаты?

Федор выдержал секундную паузу, пристально глядя на Ивана, который снова казался все таким же раздражающе спокойным.

– Пока еще нет.

– Тогда я могу помочь.

Словно забыв всю неприязнь друг к другу, мужчины отрабатывали очередную версию. Несколько раз они выпили кофе, обсуждая мысли, и на первый взгляд не были похожи на врагов, но напряженная атмосфера каждый раз напоминала о том, что они вовсе не друзья.

– Смотри, нашел! – воскликнул Мареев, и Иван, тут же поднявшись с дивана, на котором сидел, подошел к столу.

– Что тут?

– Наша вторая жертва. Здесь ее фотография и анкета. Если мы найдем и других жертв на сайте знакомств, тогда можно будет ехать к родителям и взламывать аккаунт, чтобы посмотреть, с кем они переписывались.

– А что, если он не писал им, а просто сохранял их фотографии и искал, где они живут, а потом просто подходил на улице или в каком-нибудь кафе?

– Все возможно, – задумался Федор. – Тогда у него должны быть связи, чтобы найти, где они живут и как связаться с девушкой. В личной анкете не написан ее домашний адрес, где она работает и номер телефона.

– Кстати, а вы проверяли номера девушек, кому они звонили?

– Да. И одинаковых номеров или имен не было.

– Как думаешь, кто может иметь доступ к базе данных, чтобы отыскать человека?

– Всех проще это сделать полицейскому или тому, у кого большие связи и деньги, – сказал Федор, как бы тем намекая, что единственный знакомый человек, при этом подозреваемый, имевший подобный доступ, – это не кто иной, как Вадим Ильич Стеклов. Поняв намек Мареева, Иван недовольно поморщился.

– Я понимаю, что у тебя из головы все никак не выходит мой отец, но на секунду давай забудем о нем и представим кого-то другого.

– И кого?

– Ты сам только что сказал, что проще найти человека… полицейскому.

От слов Ивана Федор тут же задумался. Улыбка сошла с его лица.

– Верно, – нехотя согласился он, вспоминая начало расследования, когда они с Милой рассуждали, кто бы это мог сделать. И в первый момент именно пришла на ум мысль о человеке, который служит в органах.

– Возможно, он в прошлом связан с работой в правоохранительных органах или работает в них сейчас. У него есть доступ не только к адресам и личной информации жертв, он с точностью знает, где находится какая камера видеонаблюдения. Скорее всего, перед тем, как убить, он тщательно все изучает, а настолько все чисто и профессионально делает… – сказал Иван, замолкая, а Федор продолжил его мысль.

– …полицейский.

– Ну или человек с военной подготовкой. Перед тем как убить, он вкалывает девушкам лекарство, чтобы они отключились. Чтобы приобрести это лекарство, нужно разрешение или доступ к лабораториям. Убийца ни разу не оставил свои отпечатки пальцев, его никто не видел, словно он невидимка, и ни одна из девушек не говорила родственникам, что с кем-то встречается, хотя этого мужчину жертвы впускали в свою квартиру без проблем, словно знали его.

– А кто у нас может заполучить без проблем лекарственный препарат? Правильно, Вадим Ильич Стеклов, который владеет фармакологической корпорацией, а там полно всяких различных лекарственных составов. И опять мы утыкаемся в твоего отца! – громко сказав, Федор хлопнул ладонью по столу, и в кабинете повисла тишина.

***

У Милы ужасно раскалывалась голова, ее подташнивало. Бок, на котором она лежала, затек, и его покалывало, словно тысячи маленьких иголочек впились в кожу. Девушка не могла пошевелиться. Она открыла один глаз и тут же его закрыла. Голова запульсировала от новой невыносимой боли. Лежа на холодном полу, девушка пыталась дышать ровно, одновременно прислушиваясь к тишине. Сделав глубокий вдох, собирая все силы в кулак, наконец-то распахнула глаза и тут же попыталась сесть, но сразу же завалилась набок. Ее руки и ноги были сцеплены стяжками. «Любимое орудие убийц», – тут же в голову влетела мысль. От беспомощности захотелось разрыдаться, но Мила только стиснула сильнее челюсти и подавила в себе панику. Сделав глубокий вдох, она в очередной раз попыталась сесть, а когда у нее получилось это сделать, Мила, упираясь спиной о холодную каменную стену, с большим облегчением выдохнула.

Она сперва не поняла, где находится, пока не наткнулась на высокий широкий деревянный стеллаж с полками, на которых стояли прозрачные банки с жидкостями, а в тех плавали человеческие пальцы и уши. Сбоку на стеллаже висело темно-зеленое платье. Такое же было на каждой найденной жертве. Из ее рта вырвался нервный вздох, когда она догадалась, где находится.

Мила сидела в логове убийцы. Того самого, которого они никак не могли поймать. Она крутила головой, рассматривая помещение, пытаясь представить, где оно могло бы находиться и как вообще отсюда можно выбраться, но от пульсирующей боли мысли постоянно расплывались.

Взгляд девушки зацепился за кожаный чемоданчик, лежащий на одной из полок. И она прекрасно помнила этот чемодан, видела его на той записи с видеокамеры, которая запечатлела убийцу, выходящего из подъезда, где жила жертва. Изо рта вырвался сдавленный выдох. Мила рыскала взглядом, рассматривая полки с банками, замечая, что на них что-то было написано, а когда она лучше присмотрелась и разобрала, что там, то очередная волна страха прошибла ее. На банках были написаны имена, кому принадлежали конечности. Девушка чуть слышно застонала. Глаза все-таки наполнились слезами. Она прекрасно понимала, что, возможно, доживает последние часы, и ей даже уже не столь интересно, кто убийца. Пусть все то, что сейчас происходит, будет страшным сном. Ужасным кошмаром, который наутро испарится. Только вот этот сон не заканчивался.

Место, где она находилась, было похоже на подвал. Стены из черного камня, как сарай, за которым она недавно пряталась и ждала, пока мужчина уйдет. Только вот, видимо, он заметил незваного гостя у себя на территории. А самое страшное то, что она жила с убийцей по соседству. Сколько раз приезжала в гости к Кириллу Геннадьевичу и Лидии Романовной и ни разу не встречалась с ним. А что, если он знал, кто она такая, и специально поселился здесь, точнее, сделал свое логово с коллекцией?

Послышался негромкий удар откуда-то сверху, и Мила приподняла голову, глядя на лестницу, что вела на поверхность. А затем замо́к в тяжелой деревянной двери открылся, и та распахнулась. В помещении стоял полумрак. Старая лампочка, что висела под потолком, светила желтым тусклым светом и не захватывала то место, где разместилась лестница. Мила не видела, но слышала, как кто-то тяжело спускается по деревянным ступеням. Она задержала дыхание. Только сейчас подумала о том, что лучше всего притвориться, что все еще без сознания – возможно, ее бы не тронули, и она осталась бы в живых. Но ее мысли прервали мужские ноги, показавшиеся через несколько секунд после открытия двери. Те были обуты в черные спортивные кроссовки, темно-синие джинсы. Незнакомец спустился с лестницы, вставая на пол, и его тело Мила могла рассмотреть, но только не лицо, на которое падала черная тень.

– Кто вы? – хрипловатым голосом спросила она, пытаясь прищуриться и рассмотреть незнакомца.

Мужчина недолго стоял на месте. Сделав несколько шагов, вышел на свет, и Мила наконец-то увидела его лицо. От узнавания она забыла, как дышать. Словно не веря своим глазам, замотала головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать это жуткое видение, но только оно не исчезало.

– Здравствуй, Мила. Не знал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Я представлял нашу встречу совсем по-другому.

– Нет! Нет! Нет! Это неправда. Этого не может быть! – Все повторяла она и повторяла, глядя на того, которого очень хорошо знала. Того, кто воспитал ее и дал дорогу в будущее.

– Не ожидала? – спросил мужчина, медленно шествуя вдоль комнаты и останавливаясь у стеллажа с банками.

– Зачем, Кирилл Геннадьевич? За…чем? – на последнем слове ее голос осип, и Мила замолчала. Из глаз текли крупные слезы, их было не остановить.

Ардо даже не знала, что сейчас было хуже всего. Что убийцей оказался один из самых близких ей людей, тот, с кем она жила под одной крышей, или то, что она скоро и сама умрет, как те девушки, и ее отрубленный палец или другая часть тела будет плавать в банке с формалином, а тело найдут в ее же квартире в том зеленом платье, что сейчас висит на стеллаже.

– У каждого свое хобби, – тихо сказал мужчина, рассматривая свою коллекцию, которую так тщательно хранил и оберегал. В его взгляде на банки Мила рассмотрела нежность. «Так смотрят родители на своих детей», – пронеслось у нее в голове.

– Хобби? Убийство людей для… для вас… хобби? – ее голос неожиданно сорвался на крик.

Мужчина устало вздохнул.

– Тебе меня не понять, – заявил он и пальцами слегка дотронулся до одной из банки, погладив ее. – Хотя, я порою и сам себя не понимаю. Все случилось очень неожиданно, в тот первый раз. Тогда-то я и понял, что мне это нравится.

А вот Миле это совсем не нравилось, как и то, что он сейчас пытается ей открыть свою душу, тем самым говоря, что она становится свидетельницей злодеяний, а те долго не живут.

– Та первая безымянная… жертва? – прошептала Мила.

Никонуров кивнул.

– Кто она была? – спросила Мила.

Только вот Кирилл Геннадьевич, кажется, не спешил с ней делиться подробностями. Мужчина, оторвав руку от банки, которую только что гладил, подошел к чемоданчику, взял его в руки и, открыв, достал небольшой магнитофон. Поставив чемодан обратно на полку, он нажал на одну из кнопок, и в комнате заиграла чуть слышно песня. Мила мигом ее узнала. Это был Фрэнк Синатра. Никонуров прикрыл глаза, и его губы задвигались в такт песни. Он чуть слышно стал напевать вместе с исполнителем, покачивая головой.

Мила испуганными глазами смотрела на мужчину и не узнавала его. Это был не тот приемный отец, которого она знала и любила – перед ней сейчас стоял совсем другой человек. Незнакомый и пугающий. Никонуров, словно опомнившись, что он не один, замолчал и, отставив на одну из полок магнитофон, слегка прибавил звук. Песня заиграла чуть громче. Обернувшись к Миле, он все же заговорил.

– Это была моя сестра.

Услышав эти слова, Ардо еще больше растерялась.

– У вас была сестра? – не своим голосом спросила девушка.

– Да. Была. Младшая.

– Зачем вы ее… убили?

Он легко рассмеялся, словно вспомнив какую-то шутку, а у Милы мороз по коже прошел от его смеха. Нет, это точно был не тот любящий приемный отец, с которого она брала пример. Глядя в лицо Кирилла Геннадьевича, перед ее глазами быстрыми картинками мелькали все те годы жизни под его надежным крылом. И в этих воспоминаниях она четко запомнила моменты, когда еще ребенком он укладывал ее спать, напевая детские песенки, как делал с ней поделки в школу, приходил на родительские собрания и как говорил, что гордится, что у него такая дочка. И как он любит ее и готов был отдать жизнь. Разве все это делал бы тот человек, который стоял сейчас перед ней и намеревался рассказать, как убил родную сестру? Нет, этот человек точно был психопатом и в нем не осталось ничего, что могло бы относиться к ее приемному отцу.

– Все началось еще в детстве, – заговорил Кирилл Геннадьевич. – Ты, наверное, заметила, что я никогда не говорил о своих родителях? И это не просто так. Моя мать была слабой женщиной. А у отца, как и у меня, тоже было маленькое хобби, это, наверное, мне от него досталось. Он любил бить мою мать и своих детей. Точнее, только меня, сестру он не трогал, он любил ее. Пылинки с нее сдувал. Меня в особенности он ненавидел. Не знаю почему, что я ему такого сделал. – Мужчина пожал плечами, и в его глазах Мила даже увидела растерянность и задумчивость. – И я ненавидел свою мать, которая не могла меня защитить и всегда смотрела, как он меня бьет. А отец умел бить так, чтобы не оставить следов. И чтобы не было слышно ни звука, он включал погромче джаз и приступал к своему «хобби». Потом, когда я лежал на полу, избитый, и молил бога, чтобы я умер, отец переходил на мать, и тогда и она получала. – Мужчина замолчал на мгновение, сглатывая тяжелый ком в горле, и продолжил: – И как-то раз я не выдержал. Отца не было дома, он работал. Матери тоже не было. Да и вообще-то, я должен был быть в школе, но ушел раньше. Решил сбежать с уроков, – он усмехнулся. – И вот, я пришел домой, а там сестра. При одном только ее виде меня всего передернуло. Мы с ней поссорились, и на меня нашла такая злость, что я схватил отцовский галстук, висевший на двери, накинул сестре на шею и задушил ее. У меня тогда с плеч словно бетонная стена спала. Это я только потом, минут через десять, осознал, что натворил, и решил, что если меня дома не было, значит, это сделал не я. Собрал свои вещи и убежал обратно в школу. Как раз успел на последний урок. А когда пришел домой, то застал мать и отца в слезах, полицию. Я притворился, что ничего не знаю. Мне ведь тогда было совсем немного. Я пацан был. Лет тринадцать. Вот после этого мы и переехали в Москву. Отец хотел сбежать из квартиры, где убили его дочь. А через пару лет о ней все забыли. Ни фотографий, ни разговоров, словно и не было ее на свете. А затем я познакомился с твоей мамой и сразу же в нее влюбился. – Мужчина задорно рассмеялся, проводя рукой по жестким черным волосам, взъерошивая их. Он не казался убитым горем вдовцом. Кирилл Геннадьевич сейчас был тем обычным весельчаком, которого Мила всегда знала.

– Мы были с Мари лучшими друзьями. Я ее безумно любил. И моя любовь к ней росла с каждой секундой. Только вот она меня не замечала. Мари могла спокойно встречаться с другими парнями.

«Мари», – проговорила про себя Мила. И это прозвище в его устах не звучало зловеще. В нем слышалась любовь и нежность. «Боже мой, он все еще любит ее».

– А я ревновал. Когда видел ее с кем-то другим, то перед глазами все темнело, и мне хотелось придушить мерзавку, как и мою сестру, чтобы она никому не досталась. И я понимал, что не продержусь долго. Не смогу смотреть на ее счастливое лицо и понимать, что улыбку вызывает у нее кто-то другой, а не я, понимаешь? – его голос был наполнен болью. – Первый раз я сорвался в октябре, когда увидел ее с каким-то парнем, до этого я предлагал ей сходить в кино, но она сказала, что у нее дела. А когда совершенно случайно увидел их вместе, то осознал, дальше так не должно продолжаться. В тот день я познакомился с девушкой. Просто шел по улице, всматриваясь в лица незнакомок, и искал ту, которая похожа на нее, и нашел. В ту же ночь я ее убил. А на память отрезал палец. К сожалению, он не сохранился, не могу его тебе показать. – Он, кажется, и правда этому расстроился. В глазах промелькнула досада. – И знаешь, после этого я почувствовал легкость. Даже злость на твою маму прошла. А когда в тот Новый год я узнал, что она беременна, то в очередной раз сорвался с катушек. Несколько дней я жил с мыслью о том, что моя Мари ждет детей неизвестно от кого. Она ведь тогда и не призналась, кто был ваш отец. А потом я неожиданно увидел еще одну девушку, которая очень сильно была похожа на твою маму. Познакомился с ней. Мы общались всего пару дней, а я уже стал придумывать, как все сделаю. И придумал. Опирался на то, что любит твоя мама, чтобы как можно правдоподобнее ее изобразить. За первой девушкой пошла вторая и в общем… – Он отмахнулся, словно говорил о какой-то ерунде, а не признавался в убийствах.

– А мама моя… зачем ты… ее убил? – выкрикнула Мила. Ее трясло от злости и страха.

– Я тогда решил ей в любви признаться. Сказал, что, если она согласится, от жены уйду, и мы заживем, но она только рассмеялась мне в лицо, а я не выдержал, ну и вот. А когда тебя увидел. Твое красивое личико, которое так сильно на нее похоже, не смог не взять тебя себе.

От его слов Милу затошнило, и она сглотнула тяжелый тошнотворный ком в горле.

– А следователь и Юрий Абрамович – их-то за что?

– Следователя за то, что он практически до правды докопался и поделился с этим Сотниковым. А там ты со Стекловым нарисовалась, вот мне и пришлось действовать на опережение.

– Подождите, – Мила на секунду задумалась, совершенно выпуская из головы этот момент. – А как же Вадим Ильич? Он невиновен, получается? Я ошибалась. – Последнее слово Ардо прошептала чуть слышно.

– Стеклов? – Никонуров рассмеялся. – Ты даже не представляешь, как я удивился, когда Мареев накопал то, о чем я даже и не догадывался, и тем самым, твой бывший муж ввел в игру постороннего, ничего не значащего человека. И я подумал, что это прекрасный момент, чтобы отвести все подозрения от себя. Хотя, ты бы ни за что не догадалась, что это я с вами играю.

Мужчина замолчал и подошел ближе. Мила сильнее вжалась спиной в стену. Она смотрела в лицо этого мужчины и убеждалась, что нет, он не похож на того мужчину, которого она считала отцом и которого любила. Это кто-то другой. Его глаза сейчас были похожи на звериные, да и мог ли человек сделать подобное с людьми?

Кирилл Геннадьевич протянул руку и слегка коснулся ладонью ее лица.

– Ты поразительно на нее похожа. Тебе передались ее глаза и улыбка с удивительной точностью. Такая же бесподобная, красивая, привлекательная и порою забавная. Ты унаследовала самые лучшие черты от своей матери.

Мужчина погладил своими горячими пальцами лицо Милы, и она чудом сдержалась, чтобы не поморщиться от отвращения. «Гореть тебе в аду, чудовище!»

Он еще что-то хотел сказать, но телефон зазвонил, и мужчина выпрямился, доставая мобильник из кармана штанов, взглянул на дисплей.

– Прости, работа. Вернусь к тебе чуть позже, и закончим то, что начали.

Мила смотрела, как Никонуров идет в сторону стеллажа и, выключив магнитофон, который все это время продолжал извергать из себя песни, прошел к лестнице и, быстро взобравшись по ней, скрылся за деревянной дверью. Щелкнул замок, и она осталась наедине с мыслью о том, что совсем скоро пополнит коллекцию этого ненормального человека.

Глава 21

В комнате стояла тишина. После того как Кирилл Геннадьевич ушел, Мила несколько долгих минут сидела, не двигаясь, смотря в ту сторону, где была дверь. Она ждала, что та сейчас распахнется и войдет ее смерть, но так и не дождалась. «Соберись уже! – отругала она себя мысленно. – Тебе необходимо выйти отсюда живой и рассказать, кто убийца этих невинных девушек. Все должны знать убийцу в лицо, а иначе он не остановится».

Осмотревшись, Мила попыталась найти хоть что-то, что помогло бы ей разрезать стяжки, которыми были скованы руки и ноги. Только вот в этом каменном мешке ничего не было, кроме стен, потолка с полом и стеллажа, на котором стояли банки с частями жертв.

– Стеллаж, – прошептала Мила, останавливая свой взгляд на чемоданчике. Она не знала, что именно там хранил Никонуров, кроме магнитофона, но надеялась найти что-то полезное. Ее руки были связаны за спиной, не позволяя нормально встать. Опираясь плечом о стену, Мила кое-как поднялась на ноги. Теперь нужно было добраться до стеллажа, а чтобы это сделать, необходимо каким-то образом перебраться через всю комнату, пусть не такую уж большую, но с крепко связанными ногами и руками это было трудно сделать.

Набрав в легкие воздуха, Мила попробовала сделать шаг, но тут же закачалась и с большим трудом удержалась на ногах. И она решила, что если не может идти, то прыгать-то точно способна. На выдохе девушка сделала один прыжок, затем второй, третий, а вот на четвертом, не удержавшись, полетела вниз на пол. Она с такой силы ударилась лицом о доски, что перед глазами на несколько секунд все потемнело, а во рту образовался привкус крови. Глухо застонав, Мила кое-как перевернулась на спину, глядя в каменный потолок. По лицу стекали горькие слезы, и она в эту минуту почувствовала себя ничтожеством. Ей всего-то и нужно добраться до стеллажа, но она и этого сделать не может, что уж говорить о том, чтобы выбраться из подвала!

Лежа на холодном полу, ощутила, как кто-то словно невидимой ладонью гладит по щеке, и от этого прикосновения – которое, скорее всего, было лишь игрой ее воображения, ведь рядом никого не было, – она перестала рыдать и жалеть себя. Казалось, эта невидимая ладонь придала ей сил. Сделав очередной рывок, Мила села на полу и тут же почувствовала головокружение. Повторив пару вдохов и выдохов, она обернулась, смотря на стеллаж, думая о том, что ей нужно до него добраться, чего бы ей это ни стоило.

Мила снова легла на спину и покатилась в сторону стеллажа, а когда оказалась рядом с ним, то тут же села. Подобрав ноги под себя, она уперлась пятками в пол и, затаив дыхание, слегка подпрыгнула, вставая на ноги. Голова снова закружилась, и Мила глубоко задышала, прогоняя тошноту.

Стоя лицом к стеллажу, ей не хотелось рассматривать банки с отрубленными конечностями, что плавали в формалине, но она никуда от этого деться не могла. И банок было куда больше, чем они знали жертв. А когда Мила увидела емкость с надписью «Мари», ее дыхание тут же сбилось. Она уже знала, что за девушка скрывалась под этим именем. Ее мать. Встряхнув головой, прогоняя ненужные воспоминания о родительнице, девушка обратила все свое внимание к чемодану. Теперь оставалась самое сложное. Стащить его на пол и открыть.

Полка со старым темно-коричневым кожаным чемоданчиком располагалась на уровне лица Милы, она зубами схватила чемодан за ручку и дернула его на себя. Тот упал на пол. Девушка опустилась на колени и, повернувшись к чемодану спиной, пальцами рук нащупала застежки. С ними оказалось не все так просто. Минут пять Мила на ощупь пыталась их открыть, пыхтя и рыча, словно зверь, по виску стекал пот, а лицо при каждом движении отдавалось болью. Ее сейчас мало волновал эстетический образ. Раны заживут, а вот тело воскресить она вряд ли сможет.

И когда наконец-то застежки были побеждены, Мила распахнула чемодан и обернулась. На первый взгляд там не оказалось ничего полезного. Какая-то одежда, галстук, блокнот, скотч и канцелярский нож, при виде которого Мила чуть ли не возликовала. Резать стяжки связанными руками, да еще за спиной, было то еще занятие, но она справилась. Пару раз порезала себе руку, но это была незначительная боль. Когда Мила смогла освободить себя от стяжек, она поднялась с трудом на ноги, держась за стеллаж, и пошла в сторону лестницы. Было глупо думать, что у нее получится открыть дверь, тем более она прекрасно слышала, как Никонуров запер замок. Но попробовать стоило.

Мила не знала, сколько прошло времени. Ей казалось, что с уходом Кирилла Геннадьевича она находится здесь максимум пару часов. И когда за дверью послышались тяжелые шаги, девушка напряглась, упираясь спиной в стену. После того как Мила высвободилась от пут и поняла, что выбраться не сможет, пока не откроют дверь снаружи, она убрала чемодан обратно, села в ту позу, в которой сидела, когда уходил Никонуров, накинув заранее себе на ноги разрезанную стяжку и делая вид, будто ноги связаны. Руки же спрятала за спиной и стала ждать, сжимая в пальцах канцелярский нож, который был единственным ее оружием и надеждой на то, что она все же выживет.

Дверь распахнулась, и вошел Кирилл Геннадьевич. Когда он спустился, Мила увидела, что на нем полицейская форма, а не гражданская одежда, в которой он был в прошлый раз.

– Что с твоим лицом? – первое, что спросил он, когда увидел пленницу.

– Хотела подняться на ноги и упала лицом об пол, – призналась Мила. Врать и что-то придумывать было глупо.

Мужчина усмехнулся.

– А ты упертая. Хотела выйти отсюда? Но это у тебя не выйдет. Прости, что заставил ждать. Начальство к себе вызывало. Как освободился, сразу же к тебе, а то мы с тобой кое-что не закончили. Верно? – на его губах заиграла предвкушающая улыбка.

Мила сдержала порыв наброситься на урода сейчас и растерзать его. Девушке всего лишь нужно дождаться подходящего момента, а иначе ничего не получится. Никонуров куда сильнее, и убивать он уже умеет, в отличие от нее.

– Кстати, встретил Федора, он поделился со мной информацией о том, что они отработали твою версию с сайтом знакомств. А еще Мареев поставил на уши своих ребят, и они ищут тебя. Только вот не найдут. Кстати, а как ты догадалась, что нужно жертв именно искать по сайту знакомств?

– Какая уже разница, – тихо произнесла она.

Мила прекрасно знала, что Федор станет ее искать, только вот уже будет поздно. У нее были маленькие шансы, чтобы выжить. И канцелярский нож казался так себе оружием, но хоть что-то…

– А ты умна. И да, я и правда искал там девушек, если тебе интересно. Только никогда им не писал. Пробивал на них информацию и знакомился на нейтральной территории. И я никогда не ошибался. Какие бы девушки ни были, натура у них всегда будет одинаковой. Если мужчина симпатичный, вежливый и при деньгах, то это большой шанс, что девушка на тебя обратит внимание.

– Не жалко было? – спросила Мила, когда он закончил изливать душу.

– Что именно? – Никонуров посмотрел на нее вопросительно, словно не понимал, о чем она.

– Убивать. Эти девушки, они же совсем молодые и ни в чем не виноваты, как и я. – Она смотрела в глаза убийцы, пытаясь найти в них человечность, и тянула время, чтобы собраться с силами. – Отпустите меня, пожалуйста. Я никому не скажу, что здесь было, и дам вам уйти. – Голос ее дрожал, но оба понимали, что он ее не отпустит, как и она не даст ему сбежать.

Мужчина хмыкнул.

– Знаешь, мне и правда жаль с тобой прощаться. Ты ведь для меня как дочь. Самое дорогое, что есть…

– И все же, вы убьете меня.

– Увы, – пожал он плечами. – Нет другого выхода и никогда не было. Рано или поздно это должно было произойти.

Мужчина замолчал и подошел к стеллажу, любуясь своей «коллекцией». Мила гипнотизирующим взглядом смотрела на него, выжидая нужного момента, и заметила, как напряглась его спина, когда он перевел взгляд на чемодан. А потом Кирилл Геннадьевич неожиданно рассмеялся, качая головой. И смех его был загробный, нечеловеческий. Тут-то Мила поняла, что он догадался о ее маленькой тайне.

– Да. Ты никогда не была глупой, но, хуже всего, ты была упрямой.

И ждать уже было нельзя. Подскочив на ноги, Мила рванула на убийцу, пока он стоял спиной, но движения Никонурова, на ее удивление, оказались слишком быстрые. Он обернулся, одним ударом выбивая из ее руки нож, а второй хватая за шиворот, словно котенка, и делая несколько шагов вперед, пригвождая пленницу к стене спиной.

– Ну и зачем все это? – спросил он, и на его лице отразилась такая злость и ярость, что Мила испытала огромное желание как можно дальше убежать от этого ненормального. Но куда бежать, когда ты схвачена тем, кто желает твоей смерти?

Обхватив мощной ладонью ее за шею, Никонуров приподнял Милу над полом, прижимая к стене. Девушка обхватила его руку своей, пытаясь оторвать от шеи, но куда уж там. Он был сильнее ее в десятки раз.

– Передавай своей мамочке привет! И скажи, что я до сих пор ее безумно люблю, – шипящим, словно змея, голосом проговорил мужчина.

На Милу накатила такая паника, что все мысли разом улетучились, и единственное сейчас желание – это просто вдохнуть долгожданного воздуха, которого не осталось в легких. Сильная мужская рука все сильнее и сильнее сжимала шею, а перед глазами тускнел свет. Еще секунда – и ее не станет.

Она смотрела на своего врага, которого считала родным человеком, и на его лице играла улыбка. Он наслаждался тем, что происходит. Руки и ноги Милы ослабли, и, когда она уже попрощалась с белым светом, произошло что-то очень неожиданное. Вдруг ее шею резко отпустили, и она рухнула на пол.

Мила изо всех сил пыталась вдыхать воздух, словно его сейчас снова перекроют. Она не знала, что происходит и где сейчас Никонуров. Ардо лежала на спине и пыталась отдышаться, ей было не до убийцы. Самой бы выжить. Перед глазами все никак не пропадали проклятые мушки, и ее раздирало желание обернуться и посмотреть, что вокруг происходит.

Где-то в отдалении Мила слышала какую-то возню недалеко от себя и боялась, что ее снова заденут. А когда наконец-то смогла более-менее прийти в себя, лежа на полу, обернулась в сторону, замечая, что совсем рядом идет борьба. В комнате появился третий человек.

Мила никак не могла его рассмотреть, но это был явно мужчина. Такой же высокий, как Никонуров, только чуть шире в плечах. Незнакомец был одет в черную одежду. Его лицо скрывала балаклава, на ногах сверкали берцы, а руки были облачены в черные кожаные перчатки. Незнакомец сделал резкий выпад и ловко затянул петлю из галстука, взявшегося словно из ниоткуда, на шее Кирилла Геннадьевича, обходя его и останавливаясь позади. Никонуров пальцами схватился за удавку, желая отодрать ее от шеи, но противник был опытным. Он с упорством тянул на себя галстук, который все сильнее и сильнее затягивался на шее убийцы. Мила поразилась тому, как она спокойно смотрела, как приемного отца какой-то незнакомец убивает прямо на ее глазах. И при этом не испытывала к нему жалости.

Все закончилось в считаные секунды. Тело Никонурова ослабло, изо рта вырвался сдавленный вздох, и мужчина упал на пол на спину неподалеку от Милы. На пару секунд девушка затаила дыхание, рассматривая лицо Кирилла Геннадьевича, замечая, как в его глазах застыл страх. Наконец-то вспомнив, что она не одна, запоздало подумала о том, что пришла и ее очередь. Когда девушка подняла голову на незнакомца, то заметила, как мужчина, откинув галстук в сторону, словно не замечая ее, быстро направился к лестнице. Он ловко по ней взобрался и скрылся в распахнутом дверном проеме.

На пару секунд в подвале образовалась тишина. Мила даже перестала дышать. Ее мозг еще плохо осознавал, что произошло. Она в очередной раз бросила взгляд на Никонурова, убеждаясь, что он теперь никому больше не навредит, опустилась спиной на пол. Девушка так устала, что единственным желанием было закрыть глаза и просто отключиться.

Мила настолько устала, что ей было уже все равно. Она скользила взглядом по каменному потолку, и только сейчас до нее дошло, что все закончилось и она осталась жива. Только вот образ мужчины в черном никак не оставлял девушку в покое. Где-то в отдалении она услышала знакомый мужской голос и громкий топот ног. На веки словно повесили гири, и Мила правда пыталась не закрыть их, но получалось плохо.

– Мила? – рядом послышался обеспокоенный голос Федора, а затем над ней показалось и его лицо.

– Федя, – прошептала она одними губами.

Теперь точно все закончено, и она может отдохнуть. С этими мыслями Мила провалилась в долгожданную темноту.

***

Еще в первый день знакомства с Милой Федор уже знал, что с ней просто не будет. Она оказалась не такой, как все другие девушки, наверное, поэтому он в нее и влюбился практически сразу. И продолжал любить до сих пор, даже когда они уже были год в разводе. Он понятия и не имел, почему Мила решила с ним разойтись, но не оставлял надежды, что когда-нибудь они все же снова будут вместе.

Он прекрасно знал свою бывшую жену, хватило времени ее изучить, но Мила раз от раза его удивляла своими выходками. И даже когда она исчезла после похорон, никто не мог ее найти, он не сразу забил тревогу. Это было в ее стиле. Пропасть на время, а потом появиться из ниоткуда. Только вот на этот раз его предчувствие кричало: что-то случилось. После того как он съездил к ней домой, а Милы там не оказалась, Мареев попытался пробить ее телефон, но тот был отключен, и сигнал не мог засечь мобильник. А уже к вечеру Федор забил тревогу. Но когда с телефона Милы пришло смс-сообщение «Приезжай. Я его нашла, мне нужна помощь» и координаты места, Федор, не думая, тут же бросился в погоню. И его нисколько не удивило, что его бывшая жена пошла одна с голыми руками на убийцу. Он много раз ее ругал за то, что это не ее работа бегать за преступниками, для этого есть другие люди, но Мила словно и не слышала его.

Вбивая координаты в карту навигатора, Федор очень удивился адресу. Это был соседский участок Никонурова. Женатый в прошлом на Миле, он часто бывал в доме Кирилла Геннадьевича и прекрасно помнил, что это участок заброшенный и там никого нет, кроме небольшой каменной постройки. Взяв своих ребят, он поехал по адресу, а когда увидел на участке знакомый внедорожник, который очень уж был похож на тот, что принадлежал преступнику, сердцебиение Федора участилось.

Эта небольшая каменная постройка оказалась пустой внутри. Только виднелось небольшое углубление в полу со ступенями, которые вели к распахнутой двери. Спустившись туда и увидев Милу, лицо которой было в крови, и мертвого Никонурова, Федор сперва растерялся, не зная, как на все это реагировать, но быстро опомнился.

Мила лежала на спине и потихоньку теряла сознание. Она была жива – а это главное.

– Вызовите скорую! – прокричал Федор.

– Уже, шеф, – ответил ему один из подчиненных.

Скорая приехала довольно быстро и забрала Милу, только вот Мареев не смог поехать с ней, хотя очень хотел. Он отправил с машиной скорой помощи несколько своих оперов, чтобы те присмотрели за бывшей супругой, пока он не подъедет, а сам остался на месте преступления.

Окружающая картина его нервировала, а особенно та мысль, что их убийцей оказался начальник отделения полиции и, по совместительству, родственник его бывшей жены. Да что там – это вводило в ужас. А если эта информация утечет в массы, а она точно утечет, то не миновать новой беды, но уже от вышестоящего начальства.

– Федор Игоревич, это, кажется, Милы Васильевны телефон, – раздался голос одного из оперов, и Федя обернулся к нему, делая несколько шагов в сторону.

Это был и правда телефон Милы. Пока ехала бригада криминалистов и следователь, Федор рассматривал место преступления, не понимая, как Мила могла задушить Никонурова. Она просто физически не способна была это сделать, если только никого другого не оказалось рядом. Но они никого не видели. И то, что здесь случилось, можно было назвать новым необъяснимым поворотом в расследовании.

Подхватив телефон Милы, Федор разблокировал его и посмотрел на экран. Смартфон был заряжен наполовину, хотя в их последний звонок Мила говорила, что тот разряжается. Много чего не сходилось, но было точно ясно одно: убийцей, которого они так долго искали, оказался, несомненно, Никонуров.

***

Стоя за высокими стволами деревьев, мужчина смотрел на то, как к участку, откуда он совсем недавно вышел, подъезжают полицейские машины и оттуда выбегают люди. Опоздай он на пару минут, и задание не было бы выполнено, и девчонка оказалась бы мертва, а она была нужна им живой. Достав телефон из кармана куртки, мужчина тут же набрал номер, стоящий первым в контактах. Прозвучало всего пару длинных гудков, и на вызов ответили.

– Слушаю!

– Задание выполнено. Девушка жива, с ней все в порядке.

– А Никонуров? – спросил собеседник.

– Он – нет.

– Хорошо.

И собеседник сбросил вызов. Мужчина подождал еще несколько минут, наблюдая за суматохой, а затем развернулся и скрылся среди деревьев, выходя на дорогу, где оставил свою машину.

Эпилог

Сладкий аромат цветов наполнял больничную палату и перебивал запах медикаментов. Один огромный букет с лилиями и какими-то мелкими розовыми цветочками стоял на подоконнике, переливаясь в лучах дневного яркого солнечного света, а второй необъятный букет из бордовых роз располагался на столе. Мила, сложив ноги по-турецки и откинувшись на спинку больничной койки, сидела и читала книгу.

На одной половине лица красовался синяк, полученный при ударе об пол, была разбита губа и бровь. Не менее крупный синяк с отпечатками пальцев остался на шее, он напоминал то, что случилось пару дней назад. И если днем она хоть как-то могла бороться со своими мыслями, которые постоянно возвращались к Никонурову и всей жизни Милы, которую она провела в этой семье, то вот ночи были бессонные. А еще перед глазами все чаще появлялся незнакомец, спасший девушку. Ее телефон каким-то странным образом оказался в том подвале, уже заряженный, заранее была отправлена смс-ка Федору, а главное – все это Мила сделать никак не могла. И как это получилось, ей предстояло выяснить.

В дверь постучались, и та открылась, показывая на пороге Федора и Ивана. Одна бровь на лице Милы от удивления взметнулась вверх. Видеть этих двоих и без драки было удивительно.

– Можно? – спросил Федя и, не дожидаясь ответа, вошел в палату.

– Вам можно всегда.

Мила закрыла книгу, откладывая ее на тумбочку. При виде Ивана она все же почувствовала вину: позволила себе думать, что он мог быть причастен к этим убийствам.

– А ты уже ничего так выглядишь, синяк проходит, – внимательно осмотрел ее Мареев.

– Федь, я всегда знала, что ты мастак на комплименты.

Бывший муж хохотнул и, подойдя к кровати, приобнял Милу. Иван же остался стоять чуть поодаль. Он молчал, улыбался одними губами.

– Смотри, что мы тебе принесли. Стеклов, пододвинь стол к кровати, – скомандовал Федя.

И пока Иван убирал розы, ставя вазу на пол, и двигал стол к кровати, Федя достал из пакета китайскую еду, которую очень любила Мила. Не забыл Мареев и про шоколадный любимый торт бывшей жены.

– Вы – мои спасители. В больнице просто ужасно кормят. Постоянно дают какую-то слизистую кашу, да и к тому же она еще и холодная.

Мила поморщилась, открывая один из контейнеров и вдыхая ароматный запах рисовой лапши с курицей в соусе терияки и овощами.

– Ну, рассказывайте, что новенького?

Ардо палочками подцепила кусочек курицы, помещая тот в рот и щурясь от блаженства.

– Да ничего особо нового. На отдел нагнали проверку, теперь в отделении шляются кто ни попадя, проверяют каждого, кто хоть на порог здания войдет. Тебя, кстати, пока что от работы отстранили.

Мила прекрасно знала, что так оно и будет. Она ведь была приемной дочерью убийцы, которого сама же и искала. И теперь понятия не имела, как ее примут коллеги, когда такое произошло. Стоило девушке подумать обо всем этом, становилось страшно.

– Пришел отчет экспертизы по твоему телефону.

– И?

– Не нашли ни единого отпечатка пальцев, кроме твоих.

– Федь, ну ты же мне веришь, что я не присылала тебе смс-сообщение.

– Верю, но не складывается, понимаешь. Ты сказала, что человек, который задушил Никонурова, ушел за несколько минут до нашего приезда, но мы никого не видели, а спрятаться было негде. Так что, – Федя пожал плечами, и в палате воцарилась тишина, пока Мареев снова не заговорил. – Ты ведь уже в курсе, что ты – единственная наследница всего того, что осталось у Никонурова? Нашли в его доме завещание.

– Да. Юрист со мной уже связывался.

Узнав о том, что после смерти Кирилла Геннадьевича, Миле перешел дом, квартира в городе, машина и счета, это немного не укладывалось у нее в голове. Как к подобной ситуации относиться, она тоже не знала, была растеряна. Но уже решила, что сделает со всем этим добром. Себе она точно не оставит ни копейки. Ей не нужны были деньги убийцы. Да и зачем вообще то завещание, если он уже заранее знал, что убьет ее. Вопросы множились с каждым днем.

– Кстати, к нам через две недели придет новый начальник. – Еще одной новостью огорошил Мареев.

– Кто он? Не знаешь?

– Нет. Я пытался узнать, к чему нам готовиться, но его личность пока держат в секрете. И очень надеюсь, что мы сработаемся.

– Мда, – ответила Мила, подхватывая палочками лапшу.

Ардо понятия не имела, какое будет ее будущее, но точно знала, что просто теперь уже не будет никогда. А особенно, когда девушка снова стала видеть прошлое людей при прикосновении, точнее, что они делали последние несколько секунд до того, как она до них прикоснулась, но ей этого было достаточно. И теперь видения приходили про всех, кроме Мареева и Стеклова. Она не знала, что с этими мужчинами не так, но это ее очень радовало. Хоть кто-то мог противостоять ее дару.

Content

Ольга Которова
Коллекционер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог