Дем Михайлов

Без пощады 3

***

Примечания автора:

Последний роман из трилогии о Нортисе Вертинском - юном мстителе, начавшем собственную кровавую вендетту на улицах мрачного и коррумпированного города Астероид-Сити.

Страница книги

Файл скачан программой телеграмм канала @BooksFine (https://t.me/BooksFine). Узнать о программе вы можете на канале

Глава 1

Дем Михайлов.

Мир Астероид-Сити.

0.

- А-а-а-ах хорошо мать вашу! А-а-ах хорошо-о-о-о! – безымянный алкаш по жизни и мутант от рождения закатывался в никому не интересных стонах душевного экстаза.

Впервые ему улыбнулась удача. Величайшая удача в его жизни – он наткнулся три трупа и с каждого ему удалось собрать достаточно для полного блаженства.

Недопитая бутылка самогона, два грязных дозера с неизвестным мутным содержимым, пакетик с какими-то дробленными таблетками… Он принял все сразу не раздумывая и запил ударной дозой самогона. Тут и раздумывать нечего – пока медлишь, кто-то может забрать и тогда весь кайф получит он. Ведь так и должно быть – кайф создан для решительных. Для таких как он сегодня.

Волна душного опьянений сменилась ярчайшим взрывом в раздутой головой. Некоторое время он стоял и завороженно разглядывал едва светящийся плафон потолочной лампы. А затем, сжимая в кулаке пару затасканных денежных карточек, придерживаясь за стенку, потащился на своих исковерканных ногах к ближайшему магазинчику. Он думал, что движется именно туда, а на самом деле слепо кружился по закольцованному коридору полузаброшенного жилмода.

- А-а-а-ах хорошо мать вашу! А-а-ах хорошо-о-о-о! – стонал он, скребя трясущейся рукой по серой стене – А-а-ах хорошо… и дочке мишку… дочке мишку куплю… а-а-х хорошо… куплю…

Он уже собрался на следующий круг, свято веря, что двигается к покупкам для давно бросившей семьи, не ведая, что все они умерли в дешевой комнатушке на другой стороне двенадцатого сектора – умерли от ТОРСа и были сожжены за муниципальный счет вместе со всеми пожитками из тех, что не успели растащить тоже заразившиеся соседи. Безымянный алкаш этого не знал – да и не хотел знать – но химическая вспышка в его мозгу вдруг породило в деградировавшем разуме жалкое подобие настоящей отцовской любви, и он шел по кругу, смутно представляя себе эту будущую шикарную покупку. Оранжевый медвежонок в синем комбинезоне… Обязательно купит.

Сознанием он пропустил момент, когда в соседнем коридоре зазвучал частый грохот. Но пещерное подсознание заметило и направило тело на звук, а затем и на рыскающий по стенам яркий белый свет. Он наконец-то свернул в нужном месте и вырвался из кольца коридоров с протоптанной им кровью остывших мертвецов дорожкой.

- А-а-ах хорошо-о-о-о! – простонал он и зажмурился, когда его ослепил мощный луч света.

Он не ощутил первого удара, сбившего его с ног. Просто молча упал под ноги стальной громадины боевого экзоскелета «Гордость Марса». Он совсем не обиделся этим ударом – сломавшим ему руку и пару ребер. Ему самому надо было смотреть куда шел – вот и налетел на кого-то…

- Ку-у-уплю… - протянул он с кривой улыбкой, отдирая щеку от пола и… его череп с хрустом сплющился под небрежным нажимом стальной ноги.

Не обративший внимания на хрустнувшее под ногами тело, Большой Брат продолжил движение по одному из магистральных коридоров погруженного в мятеж сектора. За ним с куда меньшей охотой тащилась армия подгоняемых бригадирами «нулей». С каждым шагом в этих мешках мяса пробуждалось все больше ярости и желания крови. С каждым шагом ведомые ББ «нули» снова начинали ощущать себя главной силой и угрозой двенадцатого крайнего сектора. Ведь с каждым шагом разогнанная быстрым движением кровь несла все больше наркоты в пьянеющие мозги.

Закованный в боевые доспехи Большой Брат отдал приказ и умная электроника вколола ему уже третий особый боевой коктейль. Тревожно запищал диагност, но он заткнул его одним хриплым приказом и, выведя голос на внешние динамики, повторил свой громогласный лозунг:

- Мы наведем здесь порядок! Мы наведем!

На этот раз взбодренные наркотой «нули», вооруженные игольными винтовками, дробовиками и парой древних, но вполне функционирующих огнестрельных автоматов, ответили куда дружнее и яростней:

- Наведем!

- Босс ведет нас!

- Босс всех положит!

- Большой Брат тут главный!

- Большой Брат! Большой Брат! Большой Брат!

- Да – проревел их лидер, хватаясь за частично опустившуюся аварийную переборку и одним мощным рывком выгибая ее будто картонную – Я тут главный! Я, мать вашу! Я! Валите всех без разбора! Все кто в коридорах, а не в крысиных норах – наша цель! Мы наведем здесь порядок!

Накачанная наркотой и яростным адреналином толпа хорошо вооруженных отморозков двигалась к центральному перекресту в этой области охваченного кровавым мятежом двенадцатого сектора. К перекрестку МК-Р-13, к месту, что являлся транзитным углом по пути к куда более благополучному в социальном плане одиннадцатому сектору.

1.

- Никаких «левых» дронов! – отдавая этот приказ лейтенант Линдрес придерживался строгих норм федеральных закона.

Это четко прописанное во всех сводах и жестко караемое правонарушение – направлять дронов в место проведения полицейской операции. Не счесть случаев, когда любопытные дроны срывали эти операции, приводили к многочисленным жертвам среди полицейских и гражданских.

Поэтому отдавший этот приказ лейтенант Линдрес был в своем праве, но следующим внешне невинным распоряжением он чуток попрал как федеральные, так и корпорационные законы, просто произнеся несколько слов:

- Всем еще раз проверить наличие игл с парализатором!

Само это слово - «парализатор» - не должен был произносить ни один из полицейских при исполнении. А использовать из можно – но при этом данные средства маркированы как особо мощные транквилизаторы, но никак не парализаторы. И лейтенант Линдрес знал это – равно как и сидящий в оперативном центре техник, отвечающий за фиксацию всего происходящего и прямо сейчас вздрогнувший, услышав это режущее ухо слово. Данная фраза означала только одно – через пять-десять минут после того, как она прозвучала, все сопровождающие ударный полицейский отряд дроны слежения должны поймать глюк координирующей их действия спецпрограммы, после чего их придется перезапускать и заново синхронизировать. На это потребуется немало времени, а полицейский отряд ведь ждать никак не может – там в глубине внешнего сектора прямо сейчас гибнут невинные люди.

В наушниках четыре раза пискнуло – дежурящий техник услышал и все сделает.

Лицо лейтенанта перекорежило широкой злобной ухмылкой – его лицо скрыто шлемом штурмового боевого экзоскелета и можно больше не сдерживать рвущиеся наружу истинные эмоции – как он их не сдерживал в далеком безмятежном прошлом, когда еще был почти мальчишкой. О да… он помнит тут широкую безумную улыбку на своем лице, когда они устроили кровавую веселуху в тех оранжереях… Он помнит ту рвущую его душу дикую радость глумливого ублюдка, свободного от любых норм морали и знающего, что останется безнаказанным…

Да… потом некоторое время пришлось и побояться… а потом последовал и жесткий приказ больше так не чудить, и с тех пор они уже никогда не получали этой абсолютной свободы. Лафа кончилась… но оно того стоило. Да… оно определенно того стоило… Хотя бы потому, что после того дня он больше ни разу не испытывал того безумной силы оргазма как с той хрипящей сучкой в разодранном комбинезоне…

Что ж – за все веселье в этой жизни рано или поздно приходится платить.

И сегодня он заплатит сполна – когда вот этими самыми руками в тяжелых стальных перчатках размолотит чертового ублюдка Вертинского в кровавый фарш…

Да…

Потому он получит пару поощрений и несколько крайне важных строчек в личном деле. И как только это случится, он вернется в этот долбанный вонючий сектор, скажет пару слов любому сутенеру и тот приведет к нему два красивых куска мяса – и он с ними сделает то же самое что и с долбанной Вертинской… а может и похлеще чего придумает. Ему надоело быть хорошим… надоело сдерживать себя изо дня в день и жить этой гребанной обычной жизнью. Годы пролетают со свистом, звезд на погонах прибавляется, денег на счету тоже, но на кой черт они ему нужны, если нет ни капли веселья и приходится следить за каждым своим словом и делом?

Дерьмо! Как же все это надоело…

Так что где-то глубоко внутри в своей скованной цепями гребанной правильности душе он даже рад, что Нортис Вертинский вернулся из небытия, встал на свои стальные ножки и начал убивать. Он даже рад. Его возвращение будто какое-то реле в его мозгу перемкнуло, и он снова захотел жить… жить по-настоящему… ни в чем себя не сдерживая…

Копы в тяжелой экипировке едва поспевали за лейтенантом, почти бегущим к последним координатам, где видели спятившего киборга. Кто-то начал отставать и поэтому поспешил взбодриться уколами корпорационного средства «Служба-Т7», после чего у них резко прибавилось прыти, а вот эмоций наоборот стало куда меньше.

Через пару минут в наушниках снова четыре раза пикнуло. Два идущих в арьергарде дрона вдруг закрутились и ударились о стены. С потолка упал малый паук. Одна из камер на стене перестала наводиться на движение и ее огни потухли. По коридору сзади и спереди катилась волна слепоты. Еще через несколько секунд лейтенант отдал следующий приказ:

- Взбодрились все!

Еще одна кодовая фраза была приказом вырубить все закрепленные на экипировке записывающие устройства, что также являлось нарушением всех федеральных и корпорационных законов.

Да плевать!

Улыбнувшись еще шире, так, что даже щеки заболели, лейтенант Линдрес, один из столпов нравственные Астероид-Сити и пример для подражания, отдал третий приказ:

- Веселее!

И тут же защелкали сменяемые картриджи в оружии полицейских – их заменили вынутые из подсумков запретные картриджи с яркой красной маркировкой. Летальное оружие – без вариантов. Даже ранение в конечность или просто касательное гарантировано приводит к смерти.

Ведомый лейтенантом Отряд миновал жилой квартал, что примыкал к буферной стене одиннадцатого сектора и считался одним из самых благополучных в этой клоаке. Лейтенант ориентировался по навигатору, остальные шли за ним, обходя трупы и еще дымящиеся пятна сажи от самодельных коктейлей Молотова. И поэтому никто не обратил внимания на никому неинтересную едва видимую надпись, оповещающую, что они приближаются к транзитному перекрестку МК-Р-13.

2.

Сестренка одобрительно улыбалась ему.

Она сидела на отброшенном к стене треснутом пластиковом столе, весело болтала покрытыми глубокими ранами ножками и одобрительно улыбалась ему – своему наконец-то начавшему выполнять свою давнюю клятву старшему брату. Между ее как всегда нарочно собранных так, чтобы торчать под разными углами вверх косичках бегали по светящейся нити красные и зеленые огоньки – сестренка всегда любила быть яркой и вечно всех уверяла, что однажды станет величайшей кинозвездой. Утерев с щеки бегущую кровь, она вдруг перестала на миг улыбаться и с удивительной серьезностью кивнула ему, указывая сломанной в нескольких местах правой рукой на темноту коридора впереди.

Тяжело проходя мимо, он тоже кивнул ей. И даже улыбнулся в ответ, хотя и знал, что вряд ли ей понравится эта улыбка, исходящая с бледного лица с уродливыми черными визорами глазных имплантатов. Он улыбнулся и чуть отшагнул в сторону, чтобы не задеть снова засмеявшуюся сестренку испачканным в чужой крови тесаком…

Углубившись в коридор, он не выдержал и обернулся – и она снова беззвучно засмеялась и радостно замахала ему все той же изломанной рукой. Отвернувшись, он снова кивнул и, не обратив внимания на вжавших в стену двух перепуганных женщин в разорванной одежде, пошел дальше, со скрежетом ведя по полу концом тесака. За ним следом катился старый, но прекрасно отлаженные гусеничный АКДУ. И когда Нортис обернулся еще раз, он уже без удивления обнаружил, что его неугомонная младшая сестренка успела забраться на крышку АКДУ и теперь катится за ним следом, задумчиво рисуя на холодном металла радостный кровавый смайлик…

3.

- Господь указал мне путь! А я укажу всем вам! Истину говоря я, братья – я укажу вам верный путь! – пообещал Мика Доза, бывший святой отец Микаил, в недавном прошлом умирающий наркоман, а ныне прозревший и просветленный глашатай смерти – «Нули» - от дьявола! И посему они должны пасть! «Нулей» в пекло! Вот чего хочет от нас Господь! «Нулей» - в пекло!

- «Нулей» - в пекло! – отозвалась окружающая его многочисленная толпа.

Буквально за последние минуты толпа выросла в несколько раз. Количество идущих за трясущимся в лихорадке Микой Дозой продолжало увеличиваться быстрыми темпами. И чем больше прибавлялось людей в толпе – тем решительнее они становились и тем быстрее шагали.

Чего не могли знать воодушевленные полубезумным проповедником и хорошо разгоряченные алкоголем мятежники, так это о появлении в их рядах выглядящих такими же оборванцами, но на самом деле куда более крепких и жестких мужчин разных по внешности, но с удивительно одинаковыми темными взглядами готовых на все людей. Они хрипло вопили и раскачивались, с готовностью принимали пластиковую тару с бухлом, делали вроде как большие глотки и передавали дальше по кругу. С еще большей охотой они вопили «Нулей в пекло!» и одобрительно выли в потолок и неумело крестились. Они могли бы и не стараться – опаленные алкоголем и давно сдерживаемой злобой разумы шагающих за Микой не замечали никого и ничего кроме проповедника и клочка коридора впереди.

Но им пришлось переключиться на иные цели, когда в ухе одного из крепких мужчин с темным трезвым взглядом из микрофона прозвучала короткая команда. Он тут же передал ее остальным, перекинул в левую руку служащую дубиной стальную ножку стула, вытащил из-за пояса игольник с раздутым барабаном и… молча начал стрелять. Тяжелые стальные иглы с бешеной силой впивались в идущие впереди тела, прикрытые лишь рваньем, пробивая мясо и кости, пронзая внутренние органы. Один из другим кричащие пьяные фанатики начали падать. Некоторые молча, другие успевали вскрикнуть и выгнуться, схватиться за спину. А затесавшиеся в толпу чужеродные элементы продолжали стрелять, буквально выкашивая все живое впереди и по сторонам. Через полминуты барабаны с иглами опустели, а на полу застыло несколько десятков мертвых и умирающих людей. Стал жиже грозный общий рев. Оторвавшаяся от вымершей середины головная часть толпы почуяла неладное – не все, но многие, ощутившие, что за ними никто больше не идет и обернувшиеся. То, что они увидели, вызвало мгновенное протрезвление и шок – широкий коридор сплошь завален лежащими вповалку телами, кто-то еще дергает, сипит, плюется кровью, а над ними стоит десяток парней и торопливо перезаряжает игольники, вставляя магазины и заменяя баллончики.

- Сволочи… твари – выдохнула одна из женщин, изумленно глядя на свою пробитую в двух местах руку – Вы же наши… вы же с нами… вы… вы против них…

- Сдохни, сука! – пьяно улыбнулся ей в лицо один из стрелков, вскидывая игольник и вжимая спуск – За Нулей!

Машинка смерти щелкнула лишь раз и ее заклинило. Получившая иглу в грудь женщина медленно оседала с перекошенным удивленным лицом, тяня к убийце окровавленную руку.

- Демоны-ы-ы! – закричал очнувшийся от ступора Мика Доза, сидящий на плечах здоровяка – Убийцы-ы-ы!

Этого клекочущего надрывного крика было достаточно. Взревевшая поредевшая толпа бросилась на стрелков, а те вдруг поняли, что своей работой палачей они вырезали «середку» и тем самым оказались в центре бойни, зажатые уже бросившимися в атаку врагами.

Секунда… и не успевшие отщелкать даже по пятку иглу игольники умолкли, когда их владельцев сбили с ног удары дубин и тесаков. На стены полетели брызги крови и ошметки мозгов из разрубленных черепов. Из рассеченного уха выпала горошина микрофона и была раздавлена старым рабочим ботинком.

Когда хрипящие люди отхлынули и пошедшие за вдруг прямо ожившим вновь проповедником, коридор за ними выглядел филиалом ада. Убийственные иглы редко вызывают обильные кровотечения. А вот там, где поработали шипастые дубины и тяжелые тесаки… там крови всегда много. Разлившаяся кровь испятнала и чистеньких мертвецов. Красным лило даже с потолка, а по полу все дальше растекались кровавые ручьи. Несколько до крайней степени озлобленных, но еще сохранивших остатки разума мужчин торопливо обобрали трупы, забрав игольники, боеприпасы и длинные стальные ножи.

Уменьшившаяся, но получившая новое вооружение мятежная толпа окровавленным сгустком ярости втянулась в пару узких коридоров, подобрав по пути пару десятков пьяных и желающих убивать. Снова разбухнув, благополучно пережив попытку истребления, выглядя уже не скоплением разумных людей, а неким самостоятельным уродливым организмом, ведомые проповедником продолжали свой путь…

4.

- Божечки… - сжавшаяся перед экранами девушка в потемневшей от пота униформы не выдержала и отшатнулась от не слишком четкого, но все же ужасного изображения – Что они делают… что делают…

- Тише! – шепотом рявкнула ее побледневшая, но еще сохраняющая самообладание начальница – Действуй по протоколу, Нэнси! Строго по протоколу! Мы на чрезвычайном положении!

- Там «нули»… это ведь «нули» всех начали убивать? Божечки…

- По протоколу – повторила ее начальница, Татьяна Вацкая, проработавшая на этом допотопном посту так долго, что успела ощутить вонь своей умершей и начавшей разлагаться мечты о карьере и переезде в десятый сектор.

Крохотная жаркая комнатушка с трудом вмещала в себя два стола и шесть больших старых экранов, греющихся так сильно, что их можно было спутаться с печами. За стеной находилась крохотная серверная, куда стекались данные уцелевших камер наблюдения с половины «внешнего» сектора. Их пункт надзора являлся пережитком. Намеренно внедренным в систему реликтом, где посменно работали шесть человек. Все женщины, одна начальница. Всех их могла легко заменить простая команда передача наблюдения управляющему городом ИскИну. Вот только никто этого делать не собирался. ИскИн сохранял доступ к органам надзора, но его права были настолько урезаны, что он не мог бы считаться даже обычным пользователем. Скорее наблюдающим в щелочку… Если происходило что-то значимое, в дело вступал протокол и нужное видео отправлялось в служебную сеть. В результате допотопная система приносила больше вреда, чем пользы. Но никто не собирался от нее избавляться. Официально это мотивировали заботой о жителях – ведь каждая из работниц получала заработную плату, соцпакет и жилищные льготы. Неофициально – подобная система полностью отменяла публичный доступ к камерам наблюдения, что не позволяло простым жителям и гостям Астероид-Сити узреть весь тот кошмар, что творился в коридорах проклятого Двенадцатого сектора. И эта же система не отправляла требуемых запросов на закупку новых камер, пожарных сенсоров, датчиков контроля качества воздуха и замера радиации… Да кое-какие запросы отсылались и даже удовлетворялись, но закупленное никогда не добиралось до «внешнего» сектора, мгновенно продаваясь «налево».

Обычно оба пункта наблюдения практически не функционировали, автоматом передавая всю информацию на ближайший полицейский сервер. Но как только в секторе вспыхнул мятеж, как только все шлюзы были заблокированы, а аварийные переборки опущены, эти две комнатушки получили особый приказ и перешли в особый режим работы. Вся информация продолжала протекать сквозь них, но теперь она шла не на полицейский сервер, уходя по совсем иному каналу в неизвестное им место. А они сами перешли в режим ручной фильтрации всех происшествий, перед тем или иным действием сверяясь с отпечатанным на пластиковых листах протоколом.

Этот случай подпадал под категорию насильственных преступлений массового характера и подлежал отправке на переставший получать непрерывный поток данных полицейский сервер…

Так человеческий испуганный и по сути своей ни в чем невиноватый фактор из шести работниц надежно стоял на страже правящей корпорации НЭПР, десятилетиями скрывая творящийся здесь ужас…

- По протоколу, Нэнси – повторила Вацкая, утирая платком взмокший лоб.

Они все истекали потом – вентиляция давно не работала, а пара вентиляторов едва справлялась. Кое-как помогала приоткрытая дверь в серверную, где работала своя систем охлаждения, но все равно в надежно запертом пункте контроля было невыносимо жарко и душно.

Чуть оправившаяся Нэнси кивнула и потянулась к клавиатуре. Прошло больше десяти минут, а видео новой кровавой бойни все еще «висело» в буфере. Участники массового убийства давно ушли дальше – и, возможно, прямо сейчас продолжали убивать, а видео их преступления все еще не было отправлено. Она защелкала клавишами, с каждым щелчком напоминая себе, что ее работа очень важна, что она спасает жизни и докладывает о преступлениях. Ее работа очень важна…

Пронзительный звонок заставил ее подпрыгнуть и вскрикнуть. Они обе в испуге обернулись и на светящемся экране у входа увидели показанное сверху пространство у двери. Там переминался тяжело дышащий пузан в сером комбинезоне с черными нашивками на плечах.

Вацкая недовольно поджала губы и нервно передернула плечами. Этого еще не хватало. Томас Собаччи. Мерзкая сволочь, что вечно норовила забраться им под юбку, хотя вот уже больше года он даже не глядел в ее сторону – что еще сильнее подбешивало, ведь это означало, что она состарилась и подурнела внешне настолько, чтобы не больше не интересовать этого похотливого козла. Томас Собаччи, произносящий свою фамилию с гордостью, ведь он вел род от чуток даже знаменитого шахтного инженера Собаччи, в честь которого названа улица в Девятом секторе. Томас Собаччи, совмещающий в себе сразу две важнейшие для них должности – старший по служебному ЖилМоду и куратор обоих постов наблюдения. Их мелкий царь и бог. И одновременно давно купленная с потрохами шестерка терроризирующих сектор «нулей».

В очередной раз ткнул пальцем в клавишу интеркома, Томас приблизил жирную небритую харю к микрофону и в нарастающей визгливой ярости прохрипел:

- Эй?! Отвечайте!

Очнувшаяся Вацкая подбежала к экрану, с досадой отмечая, насколько тяжелые у нее движения. Нэнси продолжает порхать… а вот она уже переваливается как утка.

- Да, господин Сабаччи! Открыть дверь?

- Какого черта ваши браскомы не отвечают?!

- Протокол… частные устройства связи подлежат блокировке и помещению в специальный контейнер…

- Твою мать! Да знаю я! Слушай сюда!

- Да, господи Сабаччи? Но вы могли связаться через служебный терминал…

- Тихо! – рявкнул он и, убедившись, что его слушают, продолжил - На камеру попало происшествие с массовой… дракой, случившееся несколько минут назад?

- Да… ужас… мы как раз сейчас отправляем его в…

- Эй! – он не кричал, а шептал в микрофон – Вы знаете, что делать! Живо!

- По протоколу…

Он повторил свой любимый оклик:

- Эй! Тупые совсем? Я же сказал – вы знаете, что делать.

В его случае это означало два простых действия – удалить и забыть. Это полное нарушение протокола, но они настолько боялись жестокого и связанного с бандой Собаччи, что не могло быть и речи о возражении и сопротивлении. Покорись и сделай. Так проще. Так проще…

- Я поняла и… ой!

Ойкнула она от новой неожиданности – на плечо дернувшегося Томаса Сабаччи упала чья-то тяжелая рука. Вперед шагнула безликая фигура в черном боевом скафандре. На камеру уставилось непроницаемое черное забрало боевого шлема, а уверенный мужской голос отдал короткий приказ:

- Открыть дверь. Немедленно.

- По протоколу…

- Служба дознавателей, мэм! Это приказ! Откройте дверь…

Стоящий столбом, мигом взмокший и побелевший Томас Сабаччи мелко дрожал и боялся шелохнуться. Он знал, что лежащие у него на плече пальцы одним небрежным сжатием способны превратить его кости в пропитанную кровью костяную пыль. А все, о чем он мог думать, так это о только о браскоме, что прямо сейчас кто-то ловко снимал с его руки. Там столько всего не удалённого… там столько не подчищенных грешков…

- Ты прав – сухо произнес стоящий за его спиной дознаватель – Тебе конец, придурок…

- М-глам… - только и сумел выдавить пузан, после чего снова затих.

Дверь наблюдательного пункта щелкнула разблокированным замком и приоткрылась. Внутрь вошло двое, а третий развернул трясущегося пузана и вдоль стены куда-то повел…

Глава 2

5.

Ни один из ведущих в русскоязычный «кластер» из двух жилых кварталов, находящейся между ними общей зоны рекреации и многочисленных коридоров не сохранил функционирующей наблюдательной аппаратуры. Так мог бы сказать – куда более косноязычно и матерно – любой из здешних доходяг, обитающих внутри дармовых палаток прямо в коридорах и внутри бывших технических и аппаратных комнат. Доходяга мог так заявить и мог с той же уверенностью утверждать при самом суровом допросе – нет там камер наблюдения! Все давно уничтожены, а заменять их никто не торопится! И это было бы простительной из-за незнания ошибкой.

Камеры имелись. Не совсем современные, но в меру умные, регулярно обслуживаемые, установленные грамотно и без мертвых зон, способные без потери качества надежно просматривать доверенную им зону при любой степени освещенности и, сам собой, в полной темноте. Все данные с камер напрямую поступали к независимому и абсолютно незаконному серверу с бывшим корабельным ИскИном, чья старая модель отличалась практичной приземленностью суждений, не обладала развитой эмоциональной матрицей, не стремилась кому-то понравиться и ни о чем кроме сохранности собственных систем не заботилась – да, в те времена приоритеты жадных корпораций были точно такими же как и сейчас. Сначала спасать корабль, потом дорогущую электронику с ИскИном – и только затем экипаж. Но если оборудованию ничего не грозит – люди выходили на первый план и в их число входили все без исключения обитатели надежно защищенного кластера.

И первым уровнем защиты кластера являлись столь же незаконные решетчатые ворота, вставшие в метре от места, где внутри стен находилась давно не работающая аварийная переборка. Ее испортили намеренно – сами здешние обитатели, что всегда отличались здоровой подозрительностью и понимали главное – перекрой кто все стальные переборки и весь кластер окажется в тюрьме. Поэтому на всякий случай тут имелись и способные прорезать самый тугоплавкий металл резаки. Ну а решетчатые ворота поставили на всякий экстренный случай – и как раз сегодня они пригодились. Эти же подозрительные славянские умы, традиционно мало кому доверяющие, озаботились поиском и других менее явных ходов, и лазеек, не забыв надежно скрыть их и держать под присмотром. А на виду остались решетчатые ворота, обычно гостеприимно распахнутые, но сейчас запертые на стальной засов и обмотанные толстой цепью.

Именно о ворота ударился всей массой пущенный вперед старый электропогрузчик. Два стальных лезвия выгнули несколько решетин, застонал дистанционно управляемый механизм, ворота начало со скрежетом поднимать. Через несколько сантиметров подъема они уперлись в потолок и металл решил спорить с металлом о прочности – ворота в споре проиграли и начали медленно выгибаться. Задымивший подъемник завонял паленой проводкой и полыхнул от перегрузки. Сработавшая система пожаротушения мгновенно сбила пламя, и воняющая машина замерла стальным трупом, выполнив главную задачу – пробить небольшую лазейку внутрь русского кластера.

Первыми в выгнутую арку один за другим нырнули тяжело дышащие от тяжести громыхающих стальных и пластиковых щитов штурмовики в бронежилетах, разноцветных шлемах и запрещенным всеми законами огнестрельным оружием. Первым делом один из них выстрелом из дробовика изрешетил старую зеленую палатку и радостно загоготал. Но его веселье длилось недолго – влезший следом пинком сбил стрелка с ног, нагнувшись, откинул ему забрало, упер ствол игольника в выпученный глаз и прошипел:

- Я ведь тебя предупреждал! Не шуми раньше времени, придурок!

- Прости! Прости, Хмауль! – нервно дергаясь и не в силах остановить рвущееся из рта хихиканье, забормотал стрелок – Просто захотелось… вот и…

- Пристрелил бы… да ты и сам сдохнешь! Давай вперед!

- Спасибо, Хмауль! Спасибо, бро! Ты всегда был за меня. Вот и сейчас подписал на это дело…

- Живо, мать твою! – рявкнул Хмауль и подскочивший стрелок заторопился к уже двинувшемуся по коридору первому ряду вторгшихся в чужой кластер бойцов.

Сам Хмауль, хоть и вошел одним из первых, остался на месте, придержав рядом с собой и безликого штурмовика со стальным щитом. Толстенная изогнутая стальная пластина не была самоделом – ее выпустила из-под формовочного пресса знаменитая оружейная компания Ремингтон Ассаулт, настолько старая, что по слухам была основана еще на праматери Земле и за время свое существование пережившая сотни государств и планетарных колоний, попутно снабдив их войны собственным оружием и снаряжением. Таких как Ремингтон Ассаулт хватало, но старых оружейников продолжали ценить не за их беспринципность, а за дешевизну и простоту товара. Двадцатикилограммовый щит был слишком тяжел для почти обычной гравитации Астероид-Сити, но он разрабатывался не для планет и астероидных поселений. Этот щит был одним из десятков тысяч своих близнецов предназначенных для космических абордажных и контрабордажных операций, где первым делом переводят на пониженную мощность гравигены. Толстый щит из особой стали порой был единственным способом уберечься от точных крупнокалиберных очередей штурмовых дронов…

Все эти мысли сами собой всплыли в напряженно работающей голове того, кого все вошедшие знали под именем Хмауля, пока он сам осторожно пятился, прикрываемый стальным щитом. Опять нырнув под искореженные ворота, он в коротком броске добрался до опустевшего грузового электрокара, уселся за руль, дождался, когда в машину запрыгнет его безликий спутник с огромными перекачанными ручищами и вдавил газ, торопясь убраться с опасного места.

Иллюзий Хмауль не питал.

Набранные им из когда-то и что-то представлявшего из себя отребья штурмовики не протянут долго, тут можно даже не сомневаться. Но этого и не требовалось. У вошедшего внутрь отребья была лишь одна задача – сдохнуть. И Хмауль был уверен, что уж с этим придурки вполне сумеют справиться…

6.

Грозный с виду, но гнилой внутри отряд псевдо-штурмовиков прошел по направлению к жилому кварталу еще метров сто. Затем они все умерли. Сначала из пройденной ими амбразуры вентиляции ударило две очереди, крест-накрест хлестнувшие по отряду. Стреляли не иглами – пулями. И метили не в бронежилеты, а по ногам. В результате с воплями упали все – кто-то от ран, кто-то с испугу. Еще одна очередь добавила ран и обреченности, а через несколько секунд стенная панель вылетела и в коридор с озверелыми криками выскочило четверо мужчин с огнестрельным оружием. Они добили почти всех еще живых, а парочку самых крикливых подхватили под руки и утащили в темноту.

Следом из скрытого панелью помещения появилось больше десятка вооруженных парней, похватавших трупы и деловито утащивших их прочь. В коридор вкатилась старая модель пузатого дрона-уборщика с насмешливой надписью «Самовар-Пыхтелыч-6», принявшегося за влажную уборку. Кровавые разводы быстро исчезали в жадно булькающем пузе дрона, стенная панель вернулась на место. Когда через пару минут по коридору пробежала группа озабоченных мужчин в засаленных комбинезонов, спешащих оценить повреждения ворот, даже самый придирчивый взгляд не сумел бы увидеть в этом отрезке коридора ничего подозрительного. Разве что свежих царапин добавилось на стенах и полу. Но даже если и укажут на них пальцами – что с того? Да и кто будет тут расхаживать и приглядываться?

7.

- Хма-а-ауль! – провыл трясущийся чернокожий наркоман, с ужасом глядя на свои перетянутые жгутами израненные ноги – Мне бы к доку… мне бы к доку…

- Хмауль? – тихо переспросил седобородый неприметный дедок, сидящий на лавке у двери и неспешно потягивающий крепкий сладкий чай из треснутой чашки – А что еще знаешь?

Один из крепких парней врезал наркоману и тот покатился по полу, оставляя красные пятна.

- ХМАУЛЬ! ХМАУЛЬ! ХМАУЛЬ НАНЯЛ! – заорал он, корчась от боли – Дока… дока бы! Или дозу!

- Дайте ему – кивнул дедок и к шее наркомана прижался многоразовый дозер из помутневшего пластика.

То, что содержалось в дозере не назвал бы чистой смесью никто – даже самый конченный наркоша. Но эта смесь была не для своих «домашних» наркоманов-бедолаг, а для чужих – а тех не жалко. Получивший приход химического кайфа израненный доходяга забыл о своих ногах и торопливо заговорил, стараясь вспомнить каждую мелочь. Вот только вспоминать ему особо было нечего – он назвал лишь пару вспомненных чудом имен да увиденную мельком блестящую черную машину. Закончив, он утер сопли о плечо и робко улыбнулся внимательному слушавшему дедку.

- Все? – уточнил тот.

- Все! – облегченно выдохнул наркот и через секунду умер от короткого выверенного удара ножом в сердце.

Когда он затих, убивший его мужчина средних лет повернулся к старику и мрачно произнес:

- Хмауль из макаронников. Это прозвище.

- Слышал о таком – кивнул задумавшийся дедок.

- Получается итальяшки на нас поперли? Под шумом решили разобраться с нами?

- Чушь! – буркнул старик и, оставив чашку, поднялся, опираясь на потемнелую от возраста деревянную трость – Подстава это. Кто-то хочет столкнуть нас лбами с макаронниками. И не пожалел ради этого дела нескольких сотен кредов.

- А если все же итальяшки?

- Ты, Семен, соображать так и не научился, вижу…

- Пап…

- Не папкай мне тут… Сам подумай – кто бы в здравом уме решил, что такими силами нас можно взять? Это чья-то мелкая пакость – и не слишком умелая. И от этого обидно чутка…

- Почему?

- Ну раз они рассчитывали, что мы клюнем на приманку и пойдем крошить итальянцев – значит, считал нас дураками. А это обидно. Надо бы отыскать этих негодяев. И дать им почитать Достоевского – там, где про топор. А затем показать на практике. Понял меня, Семен?

- Понял. Найдем. Покажем. А с макаронниками что?

- А с ними я сейчас свяжусь и поговорю. Раз укололи нас – уколют и их, выставив все так будто русские Ваньки атакуют.

- А Хмауль?

- Он ли это был? Если верить покойным – дедок безразлично взглянул на три вытянувшихся на полу трупа – То этот Хмауль раз семнадцать свое имя повторил. Он же не глухих нанимал. Тупых – да. Но не глухих. Опять же, если нанимаешь таких никчемных, значит, нанимаешь втемную – так зачем имя свое орать во всеуслышание?

- Я понял.

- Усиль охрану периметра. Убедись, что все наши внутри. Отправь квартальных – пусть считают прямо по головам. Всем что-то услышавшим поясни доходчиво – итальяшек мы уважать не уважаем, но ни в чем не виним. А как разберемся – расскажем всем что да как. Понял?

- Да.

- Выполняй… И чтобы никто из наших наружу не совался! Сообщили мне тут, что вошел ударный отряд полицейских – и ведет его сам бравый лейтенант Линдрес…

- Вот дерьмо…

- Рот!

- Прости, пап…

8.

Перекресток МК-Р-13 всегда был одним из примечательных мест «внешнего» сектора, благодаря своей близости к шлюзам одиннадцатого. Большое пространство, некогда запланированное не только как транспортный узел, но и как пешеходная и рекреационная зона, он представлял собой квадратный пятачок, где должна была расти живая трава и пара деревцев, а по четырем сторонам тянулись ленты тротуаров и дорог. Создававшие проект Астероид-Сити архитекторы подразумевали, что проход между секторами будет свободным и искали способы увеличить количество шагов для населения, придумывая сквозные тропы. Вот только шлюз был заблокирован с момента своей установки, открываясь лишь изредка, на прогулочную тропу всем было плевать, а природный пятачок был зеленым лишь однажды – когда рванула одна из цистерн с аэрозольной краской на проезжавшей мимо платформе. Но место не пустовало – тут всегда толпилось от нескольких десятков до сотни плотно стоящих работяг, надеющихся получить дневную работу в соседнем чуть более богатом секторе. Иногда останавливающиеся платформы подбирали нескольких из них и увозили сквозь шлюз к вонючим коллекторам и полных крыс темным техническим коридорам, куда боялись соваться даже самые отчаянные. Толпа здесь не редела никогда – Астероид-Сити жил и исторгался круглосуточно.

Но сейчас на знаменитом перекрестке МК-Р-13 не было ни единой души – что, возможно, случилось в первый раз за всю историю астероидного города с момента его постройки. Пустовал не только замусоренный пятачок в центре – были пусты и дороги. Лишь пара пакетов трепетали на пришедшим из главного коридора ветру – трепетал так, как в дорогих фильмах трепещет тревожно трава в штормовых порывах…

Первыми в коридор вошел полицейский отряд. Они пришли от одиннадцатого сектора, наполнив воздух тяжелым топот брони, лязгом гусениц вспомогательных АКДУ и нарочито басовитым рокотом мощного двигателя оперативной машины-штаба, могущей быть почти бесшумной при нужде. Но сейчас копы не таились – они жаждали вновь напомнить гребанной окраине кто здесь хозяин. Они желали видеть, как двуногие крысы трусливо разбегаются при одном лишь взгляде на бравых и беспощадных служак.

Метр… еще один…

Идущая в центре построения машина достигла пятачка, начала проходить мимо бокового коридора и… оттуда выплеснулась ревущая толпа. Копы и внешники столкнулись неожиданно друг для друга. Никто не успел отдать приказа или даже осознать случившееся. Первые выстрелы с обоих сторон прозвучали уже через секунду, а еще через мгновение на пол упали первые окровавленные тела. Ничем не защищенные пьяные и обдолбанные наркотой работяги ощущали боль как нечто смутное и в чем-то даже вполне привычное. Они и раньше не особо цеплялись за постылую жизнь, а сейчас, на миг ощутив себя властелинами своих судеб, они были полны той безумной отвагой, что впору берсеркам древних времен. Смерть друзей их не остановила – они, принимая телами десятки игл, теряя слух и зрение из-за разрыва светошумовых гранат, навалились на фланг полицейского отряда и сначала продавили его, а затем и прорвали. Как только первое тяжелое автоматическое оружие перешло из рук коррумпированного закона в дрожащие от передоза лапы умирающего мута… он даже задумываться не стал. Просто направил ствол в одну из сторон и вжал спуск, с воплем опустошая трехсотзарядный картридж. В него вонзались ответные иглы. Одна из них пробила правый глаз и он, полуослепший, упал на одно колено, продолжая стрелять в то время, как вокруг набирала обороты бойня.

- Остановитесь! Приказ!

- Мика! Мика! Мика! – ревели умирающие люди, один за другим осекаясь и падая, чтобы уже больше никогда не подняться.

- Полиция! Прекратить сопротивление! – динамик оперативной машины разрывался, но его никто не слышал.

Воздух наполнился едким густым дымом и испуганными криками – копы, несмотря на тяжелую защиту, получили первые серьезные ранения, а некоторые уже умирали. А полицейские Астероид-Сити умирать не привыкли – для них это было в новинку и новые ощущения по душе не пришлись. Работяги и муты, уроды и калеки, нищие и обдолбанные, дрались ожесточенно и до конца – даже с проломленными головами и пробитыми животами они продолжали цепляться за ноги копов, втыкать в уязвимые места заточки, прокручивая их в ранах. Они, будто им кто подсказал, валила копов, придавливали их же собственными щитами. Затем кто-то либо вбивал тонкий источенный нож в ненавистную глотку, либо находил фиксаторы и откидывал забрало, а третий наносил удар стальной трубой, мудро вбивая ее пыром в вытаращенный глаз…

Еще полминуты…

И по колышущейся дымной толпе ударило бортовое оружие штабной машины. Она выкосила треть толпы, мимоходом продырявив в десятке мест истощенную коленопреклонённую фигуру проповедника Мики Дозы. Он, наркоман, бывший священнослужитель, безумец и кумир, умер почти мгновенно, успев странно улыбнуться продырявленным лицом, а затем мягко подался вперед и уткнулся лбом в залитый кровью пол.

- Убили!

- Отца убили!

- Убили отца святого!

Хриплый и уже угасавший рев поднялся с новой силой. Вновь ударили ножи. Хлестнули по ушам редкие выстрелы огнестрела – причинившие куда больше ранений, чем легкие пластиковые иглы. Но копы додавливали. Сплотившись вокруг машины, сжавшись в прочный кулак, они ударили в толпу и отбросили ее назад. Те, истощенные, никогда не имевшие достаточно сил, уже не могли продолжать сражаться и начали падать, покорно подставляя головы под тяжелые стальные кулаки.

Секунда до победы закона… секунда до усмирения тварей…

- Прикрывайте машину с лейтенантом Линдером! – рявкнул сержант, спешно перезаряжаясь.

Он знал, что его слышат – и знал, что ему зачтется эта верность.

- Давайте, парни! Добивайте этих ублюдков! Мы справились!

И в это мгновение на перекресток явилась третья сила.

Выплеснувшиеся Нули были готовы ко всему – в том числе и к переговорам с копами. Ведущий их Большой Брат никогда не был дураком. Скотом и ублюдком – да. Но не дураком. Он успел раз тридцать повторить о запрете нападения на полицейских. Да они были готовы к переговорам… которые так и не начались – разгоряченные первой еще не угасшей огненной встречей копы повернулись на шум и… открыли огонь на поражение. Один за другим массивные фигуры в поклеванных иглами доспехах разворачивались и торопливо стреляли в прущую на них темную людскую массу, приняв их за подкрепление бунтовщиков. Нули, осатанев от такого зубодробительного приема, ответили ударом на удар, а вооружены они были совсем не маломощными игольниками. По полицейским хлестнули автоматные очереди! Тяжелые стальные пули одна за другой находили своих жертв. Несколько крутящихся предметов пролетели над головами бандитов и упали среди копов. Один из полицейских взглянул себе под ноги и судорожно сглотнув, увидев покачивающуюся на полу гранату оборонительного типа. Он такие видел только в фильмах… в следующую секунду взрыв оторвал ему ноги и заодно убил еще семерых лежащих вповалку раненых мятежников и копов.

- Прекрати-и-ить! – этот крик раздался разом с двух сторон.

С лязгом разошлись двери тяжелой машины и на пороге показалась огромная фигура лейтенанта Линдреса в боевом доспехе. Ему навстречу шагнула фигура куда большего объема. Мгновение страж закона и матерый бандит мерялись взглядами сквозь непроницаемые темные забрала боевой брони, в то время как продолжалась стрельба. Они успели понять ошибку, но исправить уже было ничего нельзя…

Следующие взрывы усугубили проблему и поставили «нулей» вне закона. Отныне их ничто не спасет – и Большой Брат понял это. Не помогут связи и деньги. Копы ненавидят убийства себе подобных. И они не поймут того, кто попытается остановить их от справедливого воздаяния. Понял это и Линдрес, поднявшие руки со встроенным оружием и открывший огонь. Большой Брат – фигура немалая. И доход они приносили огромный, угнездившись чуть ли не в каждом секторе. Но жирному главарю придется сегодня умереть, а ему придется с привычной широкой улыбкой получить на грудь очередную медаль, зная, что вскоре на замену этому жирному ублюдку придет следующий… Что ж – почему нет? И…

- Это еще что?

Пошатнувшийся Линдрес тяжело наклонился и взглянул на свои облитые сталью ноги. На левой висел однорукий трясущийся старик с красным от крови лицом. Он грыз колено лейтенанта гнилыми зубами, потеряв уже половину из них. А правая… к правой стопе приникла какая-то непонятная хреновина с болтающимся лысым хвостом. Огромная крыса? На него напала огромная крыса? Рваная шкура идет странными складками – там сползает порой с плеч слишком большая куртка. И что эта тварь может противопоставить сложной и хорошо защищенной стальной ступне доспеха, способной легко выдержать даже взрыв пехотной мины под усиленной подошвой? В дыре мелькнула блестящая сталь, сверкнули искры…

Что за?

- А-А-А-А-А-А-А-А-А! – выгнувшийся от пронзившей его дикой боли лейтенант закрутился, затопал.

Стрельбу он не прекращал, успев заметить, как шатающийся под очередями, прикрывающийся бронированными руками шар Большого Брата, уходит обратно, прикрывая собой выживших и продолжающих огрызаться «нулей». Дернув ногой, попытался стряхнуть повисшую на ноге тварь, но не преуспел и боль вдруг стала еще сильнее… Заорав, он опустил стволы и по крысиной шкуре ударили две частые очереди. Затрясшийся от частых попаданий киборг выпустил электроразряд и крик лейтенанта Линдреса резко оборвался, когда электричество прошло по стальному телу, затем по вошедшему в стык между броневыми пластинами сверлу в пасти киборга и ударило в просверленную ногу из плоти и крови. Получивший разряд лейтенант рухнул как подкошенный, ударившись о борт машины, съехав по ней и придавив двоих подранков из своих. Пока те задыхались под тяжелой тушей, остатки «нулей» вытянулись в левый коридор, оставив на полу десятки трупов. Выжившие мятежники, прихватив с собой истерзанное и истоптанное тело проповедника Мики ушли в правый коридор, не забыв похватать оружие и щиты.

На перекрестке осталось шестеро еще стоящих на ногах израненных копов. Один из них, помощник Линдреса, отличавшийся быстрым мышлением, отдал правильный приказ, но его просто никто не услышал. Опустошенные случившимся мужчины и женщины замерли, глядя на десятки тел под ногами. Кровь текла ручьями, унося темные кровавые сгустки в решетки. Кто-то еще дергался, медленно затихая. Пришлось помощнику самому подавать сигнал на открытие двери – для чего пришлось ввести длинный шестизначный код, известный из всего отряда самому Линдресу, ему лично и помершему Диггерсу. Вон он лежит с почти отрубленной головой…

- Дерьмо – прохрипел сержант, щелкнув запорами, стащив шлем и жадно вдохнув вонючий дымный воздух, полный запахов крови, поджаренной плоти и экскрементов – Вот дерьмо…

- Я не подписывалась на такое дерьмо – проскулила сидящая у машины полицейская, баюкая перетянутую жгутом ногу с ужасающими ранами – Я не подписывалась… вколите мне что-нибудь!

Не отреагировав, сержант повторил свое мнение и рявкнул, приводя еще стоящих в чувство:

- Ко мне! Помогите поднять лейтенанта! И… - захрипев, он схватился за горло и пораженно выпучился, поняв, что почему-то не смог дотянуться до привычной ему части. Руки схватили лишь пустоту и…

На этом мысли сержанта кончились навсегда. На пол упала его отрубленная голова, в потолок ударил фонтан крови, а к лейтенанту тяжело шагнула качающаяся фигура бледного киборга с уродливыми визорами глазного импланта. Взмахнув, он ударил тесаком, но тот отскочил от бронированного тела лейтенанта. Яростно крикнув, явившийся из густого дыма Нортис Вертинский ударил еще раз. И еще раз. Но раз за разом тесак отскакивал от недвижимого доспеха. Гудящий АКДУ наехал на перетянутую ногу полицейской и та, вскрикнув, завалилась набок, уже не видя буквально выжимаемой из истерзанной конечности крови. Присевший киборг схватился стальной рукой за умершую крысу и резко дернул ее из стороны в сторону, со жгучей радостью ощущая, как длинное сверло ворочается там внутри в живом мясе.

- Ы-Ы-А-А! – простонал он и… получил длинную очередь игл.

Ему просто повезло – у очнувшегося от ступора штурмовика не осталось запрещенных боеприпасов и он воспользовался обычными. А еще он промахнулся и вместо того, чтобы прострелить наглому ублюдку спину, нашпиговал иглами его руку – обычную живую руку.

Подскочивший Нортис развернулся, замахнулся тесаком, но получил еще несколько игл – на этот раз в живот и грудь. Он упал навзничь – завалившись на АКДУ. Что-то пробулькал и начал вставать. Штурмовик дал еще одну очередь, вбивая иглы в звенящие ноги киборга и живот. Затрясшийся Вертинский уже не смог встать и замер в неподвижности.

Тишина…

По металлу гусеничного контейнера медленно стекала густая кровь…

Трое полицейских, вскинув оружие, направились к Вертинскому, но не дошли буквально пару шагов – из правого коридора с яростным криком выскочили размахивающие длинными ножами и стреляющие из огнестрела осатанелые мятежники. Развернувшиеся копы открыли ответный огонь, медленно отступая к опустошившей свой боезапас машине. Там внутри еще полно картриджей и убойной медицины – главное добраться! Этим копы и занялись, забыв о внезапной атаке одинокого мстителя. Но он и не шевельнулся – во всяком случае сам. Ожил его залитый кровью АКДУ, медленно развернувшись, с трудом найдя лазейку среди наваленных тел, переехав немало мертвых рук и уйдя в узкий темный коридор. По полу скреб намертво зажатый в стальной ладони тесак.

Копы, потеряв еще четверых, сумели затащить лейтенанта в машину, бросив еще живую полицейскую с изжеванной ногой и задраили дверь. Рыкнув движком, махина развернулась, размазав в кашу трупы и умирающих, после чего двинулась прочь. Кто из еще что-то соображающих перезагрузил программу, автоматическая подача боеприпасов снова заработала и машина ударила огнем, отсекая преследователей. Умывшись кровью, потеряв большую часть отряда, копы бесславно торопились обратно к одиннадцатому сектору.

На перекрестке, среди трупов и кровавой каши, тряслись в танце победы мятежники, завывая подобно космическим баньши и стреляя в потолок.

По узкому коридору удалялся одинокий АКДУ с безжизненными телом на крышке. Одна за другим перед контейнером открывались и снова закрывались стальные двери…

9.

Одна из многих полуподпольных частных клиник двенадцатого сектора была закрыта с момента начала мятежа. Как только по темным улочкам зазвучали первые пьяные вопли и начала шарахаться на глазах напитывающая злобой толпа жадных до алкоголя, наркотиков и насилия толпа звереющих здешних, толстые стальные жалюзи клиники тут же опустились, намертво блокировав две достаточно больших помещения, отделанных белым пластиком. Раньше сюда могли попасть очень немногие избранные обеспеченные жители «внешнего» сектора. Клинику никто не крышевал – за этим строго следили все из группировок, зная, что начни клиника служить кому-то одному и остальным сюда путь будет заказан. Убить недруга и списать на болезнь – разве может быть что-то лучше для прикрытия убийства?

В клинике «Второй рассвет» всегда имелся запас дефицитных дорогущих лекарств, неплохой выбор имплантов, а в операционной была установлена пусть давно устаревшая, но все же регулярно обновляемая версия медицинского робота, способного вернуть с того света почти кого угодно – был бы цел головной мозг. И хотя обычно на широком сверкающем ложе лежали люди иного сорта, сейчас там, пачкая металл кровью и рвотой, лежал трясущийся наркоман с перекошенным лицом. Вокруг операционного стола столпилась толпа грязных людей, что то и дело прикладывались к бутылкам с алкоголем. За их спинами был виден вырезанный сваркой проем в защитных ставнях, а на полу блестели осколки стекла. Сгрудившиеся работяги старались молчать, хотя нет-нет у кого-то и срывалось с губ яростное ругательство. Они не отрывали глаз от самого важного сейчас для них человека, хотя многие и сами серьезно пострадали в драке. Еще двое вытянулись вдоль стены и были в забытье после уколов, играя с судьбой в перетягивание каната жизни в попытке дождаться своей очереди на операционный стол. В углу дрожал запершийся в клинике перепуганный медбрат с допуском – он и активировал автоматическую операционную с множеством манипуляторов.

У Мики Дозы мозг был давно прожжен наркотой и по его многострадальному черепу успели потоптаться в горячке бойни, а незадолго до этого он получил в лицо три шипастые иглы с запрещенным нейротоксином. Копы не стеснялись в средствах. Но в целом мозг был цел – о чем бесстрастно объявил робот после быстрого сканирования. Все одиннадцать игл из тела Мики были успешно извлечены, уколы с противоядиями и необходимыми лекарствами были сделаны, в вены потоком шла живительная поддерживающая химия, но тощий трясущийся наркоман не хотел возвращаться к жизни, а тревожно пищащая электроника продолжала делать укол за уколом, сетуя на полную изношенность организма.

Вскоре главный экран тревожно загорелся красным, а мягкий женский голос ласково сообщил:

- Внимание старшему медработнику! Требуется решение! Пациенту необходима экстренная замена следующих внутренних органов на донорские или имплантатов: печень, желудок, левая почка, правое легкое. Крайне рекомендованы к замене: правая почка, левый глаз, желчный пузырь. Внимание старшему медработнику! Примите решение!

Недобрые взгляды собравшихся повернулись к трясущемуся в углу медбрату. Обычно он отвечал за работу клиники ночью – мог принять экстренного пациента, запустить автодока, разрешить использование особых лекарств и, конечно, он же связывался со старшим доктором и владельцем клиники в лице. Он был доверенным лицом, многократно доказавшим свою лояльность. Он жил в своем крохотном сытном раю и мечтал, чтобы это никогда не заканчивалось. Да он мог принять определенные решения, но… это ведь дорого. Слишком дорого… Озвученный чертовой машиной перечень органов и имплантов тянул на тысячи и тысячи кредов – ведь их «сырье» было почти элитным… Стуча зубами, перепуганный медбрат прошелся взглядом по рожам грязного сброда, ненадолго прилип глазами к направленному на него стволу дробовика и… мелко кивнул. Машина не отреагировала и тогда он, поднявшись, едва стоя на трясущихся ногах, пробулькал:

- Ра… разрешаю полную замену всего необходимого.

- Подтвердите еще раз.

- Разрешаю полную замену всего необходимого.

- Категория необходимого предварительно принята. Пациент стабилизирован в искусственной коме. Подготовка к подаче предоперационных препаратов начата. Прошу сделать выбор из каталога донорских органов и имплантов.

- Да…

- Требуется уточнение по категории рекомендованных к замене органов…

- Эм…

Небритый детина подошел ближе, заглянул в мокрые от слез и ужаса глаза медбрата и удивительно проникновенно заметил:

- Тебе ведь все равно кранты от начальства. Зато мы тебя не тронем. Успеешь бухнуть. Повеселиться. И пошли эти толстосумы в задницу! Пей!

Приняв пластиковую бутылку, медбрат сделал большой глоток обжигающей водки и сипло выдохнул:

- Разрешаю полную замену всего необходимого.

- Принято. Приступаю…

К лежащему на операционном столе тощему телу снова опустились манипуляторы, а на стене зажегся новый экран, показав список имеющихся для замены органов и имплантов.

- Больше мяса или железа? – спросил медбрат и сделал еще один глоток – Меня, кстати, Виктором зовут.

- Железную требуху! – крикнул один из совсем уж пьяных, но еще соображающих мятежников – Чтобы иглой не прошибло! Все железное! Лучшее!

- Но сердце должно быть живым – шмыгнула носом старуха с бутылкой в правой руке и с электрошокером в левой – Он ведь святой… а у святых сердца живые… живые!

10.

Старый гусеничный АКДУ остановился перед не пожелавшей открыться дверью. Содрогающееся в конвульсиях истощенное тело киборга продолжало лежать на сомкнутых створках. Тесак колотился о стенки мобильного контейнера, выбивая странную прерывистую дробь – звучала как предсмертный вой мало кому известной азбуки Морзе. В другом конце узкого коридора со скрежетом опустилась аварийная переборка, «перерезав» тянущуюся за умирающим парнем дорожку. Нортис лежал на окровавленном АКДУ как на древнем алтаре, подобно еще живой, но обреченной жертве жестокого ритуала. В его затуманенной болью и недостатком крови голове закружилась картинка из так любимых им некогда комиксов, где вокруг привязанного к живому инопланетному дереву галактического капитана плясали четырногие туземцы, потрясая оружием, намереваясь принести его в жертву…

Умереть Вертинскому не дали. Та не пожелавшая дверь осталась закрытой, зато отлетела одна из стенных решетчатых панелей и в коридор шагнула невысокая гибкая фигурка в сером старом комбинезоне. Над Нортисом склонилась закрытая шлемом с забралом голова. Оценив увиденное, фигура в сером тихо чертыхнулась, сбросила с плеча пластиковый ранец, перехватив его на полпути вниз и не дав грохнуться на грязный пол. Из ранца появилось два небольших дозера, разом воткнувшихся в подрагивающее тело Вертинского, выплюнув в его организм свое содержимое. Убрав опустевшие дозеры в ранец, фигура в сером стащила шлем, явив все видящим и исправно передающим изображение в мозг визорам глазных имплантатов короткую прическу и сердитое женское лицо с частыми змеящимися шрамами вокруг рта и на перекореженных губах.

- Держись! – она не просила, она приказывала, наклонившись над Нортисом и говоря прямо ему в лицо – Держись!

Стальная рука киборга с тесаком медленно поднялась, выполняя приказ нервных окончаний и намертво застыла в этом положении. Женщине пришлось перейти на другую сторону АКДУ, где она продолжила умелые манипуляции по спасению жизни – наложила жгуты на изрешеченную иглами руку, залила раны на груди и животе густым медицинским клеем, сделала еще три укола и воткнула в вену старую «умную» капельницу с универсальным кровезаменителем. Она уже заканчивала, когда из открытого стенного проема показалось еще двое в закрытых шлемах. Они шагнули к дрожащему беспомощному телу, но та в сером сердито и чуть невнятно рявкнула, кривя изуродованные губы:

- Назад! Он на взводе… глупый стальной солдатик…

Нортис был в глубоком забытье. Но там в своем кровавом бреду он продолжал стремиться к убийству своих заклятых врагов. И если живые части его тела реагировали лишь дрожью, то стальные ноги и искусственная рука отвечали на посылаемые импульсы с куда большей силой, колотя по контейнеру и размахивая тесаком. Все решил еще один укол, после которого Вертинский обмяк и затих. Только затем его тело было снято с крышки мобильного контейнера и унесено в темноту технического коридора. Вскоре один из безымянных вернулся, вернул стенную решетку на место, после чего вытащил из плоского ранца планшет с проводом, подсоединил его к АКДУ и ввел несколько команд. Экран планшета озарился красным и потух.

- Вот это да – изумленно пробормотал безымянный, торопливо тыча в экран – Кто ставил эту защиту? Откуда такое сопротивление?

Экран планшета снова окрасился в красный.

- Тут придется повозиться – вздохнул безымянный, сквозь серебристое исцарапанное забрало шлема бросая взгляд на закрытую аварийную переборку – Вот дерьмо…

11.

Залитый кровью и покрытый грязью старый коридор двенадцатого сектора ни в какое сравнение не шел с автоматизированной современной операционной девятого сектора – ближайшей из самых продвинутых. Именно туда в крайней спешке, пролетая шлюзы, дошла штабная машина, выглядящая так страшно, что наверняка немало детишек из благополучных районов, ставших свидетелями проезда этого ужаса, надолго лишатся спокойного детского сна. И неудивительно – не каждый день увидишь прущего через спальный район стального колесного монстра, тащащего за собой несколько застрявших в задней защитной обрешетке мертвых тел, бьющихся о дорогу измочаленными частями тела. Как бы то ни было дело сделано – остающийся все это время без сознания старший лейтенант Линдрес, полицейский герой Астероид-Сити, был доставлен в операционную вовремя. Когда его перенесли на медицинскую транспортировочную платформу он начал дергаться и мычать, колотясь головой о мягкий пластик. Его налитые кровью глаза смотрели слепо и явно не узнали склонившегося над ним сержанта.

- Босс! Босс! Все будет хорошо!

Лейтенант ответил долгим мычанием и за уносящей его платформой закрылись белоснежные створки. Трое из четырех усталых раненных копов буквально попадали на удобные кресла, но вскоре их забрали деловитые медбратья. В зоне ожидания остался только мрачный сержант, баюкающий невыносимо ноющую руку и сквозь оконное стекло без единого пятнышка наблюдая, как люди в белом, изо всех сил стараясь сдержать эмоции, пытаются снять с машины застрявшие в обрешетке изуродованные тела. Один труп буквально порвался, когда его потащили за ноги, вывалив содержимое живота на ноги молодого парня со стильной прической. Того мгновенно вывернуло наизнанку и он, покачиваясь, оставаясь согнутым, куда-то побрел, зажимая лицо руками.

Еще через несколько минут машину вымыли мощными брандспойтом – в нарушение всех полицейских процедур – и очищенный от крови транспорт ушел на стоянку в беспилотном режиме. На освободившееся мокрое место прибыла большая машина с полицейской символикой, откуда выскочило шестеро крепких мужчин, рванувших в больницу. Там они столкнулись с усталым сержантом и обрушили на него град вопросов, подкрепляя их окриками в стиле:

- Отвечай, сержант! Отвечай!

- А пошли бы вы все нахрен – с удовольствием ответил сержант, отчетливо сознавая, кому он говорит эти слова и как это скажется на его будущем.

Прибывшие переглянулись, подступили ближе, но не успели перейти к умелым вкрадчивым угрозам и напоминаниям о том, кто они такие и что могут сделать с долбанным сержантом, как в зону ожидания вошел седой высокий мужчина в традиционном белом халате, «украшенным» красной капелью. Содрав с лица прозрачный щиток дополненной реальности, проецирующий нужное и подсказывающий многое, он представился свойственным долго работающим врачам безразличным спокойным голосом:

- Я доктор Хорак.

Сержант вскочил, попутно сбросив с защищенного побитого иглами наплечного щитка чужую руку:

- Что такое, док? – уже что-то поняв по мрачному лицу доктора Хорака, сержант зло рявкнул – Он дышал, когда мы его привезли! Шевелился!

- Он жив – ответил доктор и, вытерев лицо, вернул на него прозрачный медицинский щиток – Физические показатели далеко не в норме, но это поправимо. Есть серьезные проблемы со ступней – там ужасающая рана. Все буквально измочалено и придется удалить немало тканей, возможно потребуется прибегнуть к трансплантации костей. Но… - оглядев напряженные лица собравшихся полицейских чинов, доктор Хорак перевел взгляд на мокрое и грязное лицо сержанта – Его родные здесь? Я не должен…

- Говорите как есть, док – велел один из тех, кто все это время стоял у стены и молча слушал – даже в то время, когда остальные наседали на сержанта.

Он не представился, но никому и в голову не пришлось задать такого вопроса. В этом человечке чувствовалась нешуточная власть. Поэтому доктор просто начал отвечать:

- Поражен мозг.

- Чем?! – взорвался сержант – Я лично снимал шлем – и он был в порядке! Голову не ранило!

- Мозг был поражен мощным электрическим разрядом – терпеливо пояснил док – Разряд прошел через все тело, нанеся немало вреда. Но мозг… мозг, судя по показателям, пострадал серьезней всего. Сейчас идет сканирование, но мой предварительный диагноз – массивное кровоизлияние в мозг.

- Это электрошокера такого не бывает – не поверил сержант – Уж я то знаю! Скольких жахал!

- Это не могло быть электрошокером – возразил доктор Хорак – Такое впечатление, что ему пробили ногу буром, а затем подали через него электрический ток…

- Он придет в себя? – это был второй вопрос небольшого человечка у стены.

- Пока воздержусь от предположений – вздохнул док, глядя на спрашивающего сквозь прозрачный щиток с бегущими по нему данными – Но… если кровоизлияние в мозг подтвердится, а я в этом почти уверен, то… прошу прощения, но дальше начинается зона ничем не подкрепленных догадок. Я продолжу работу. Предлагаю оповестить семью господина Линдреса и пригласить их сюда. После этого остается лишь ждать и уповать на лучшее. Всего хорошего, господа. Мне нужно к пациенту…

Доктор Хорак коротко кивнул и удалился. Тяжело упавший в кресло сержант уставился в кремового цвета полоток и протяжно зашипел сквозь стиснутые зубы.

- Кто это сделал? – невысокий человек задал свой третий вопрос.

- Киберкрыса или еще какая-то похожая хрень – выдохнул сержант – Боевой дрон. А подчинялась она бледному как смерть парнишке на стальных ногах, со стальной рукой и чертовым ржавым тесаком. Я его узнал – это был Нортис Вертинский. Разыскиваемый террорист…

- И ты дал ему уйти?

- Я всадил ему в грудь и живот весь магазин! – огрызнулся сержант – А затем занялся спасением своего лейтенанта!

- То есть Вертинский мертв?

- Да хрен его знает! Но я не промахнулся. Даже если он не сдох сразу – значит подыхает в луже собственной крови прямо сейчас! Дайте мне вернуться – и я отыщу его. А заодно прикончу всех гребанных внешников…

- Отправляйтесь в главный участок одиннадцатого сектора, сержант – на этот раз невысокий человечек не спрашивал, а приказывал – И ждите дальнейших указаний.

- Есть… сэр…

- И держите рот на замке!

- Есть, сэр…

12.

Небольшое полутемное помещение содержало минимум мебели.

У стены, рядом с дверью, приткнулся квадратный стальной столик, едва разместивший на себе кружку с остывающим кофе и электронный планшет. Рядом со столом стоял стул из того же неразрушимого материала. На обоих предметах холодной старой мебели стояли клейма производителя: «Корпорация «НЭПР», не для продажи. Внутреннее использование». Подобная уродливая мебель была практически вечной, что как нельзя лучше подходит для мест подобным Астероид-Сити.

На стоящем в центре помещения большом футуристическом кресле тоже имелось клеймо производителя, но звучало оно иначе и для знающих людей было куда страшнее.

«Служба Федеральных Дознавателей».

Дальше шел буквенно-цифровой код, но прочесть его могли лишь технические специалисты. Впрочем, портить себе зрение и разбирать сложные коды не требовалось, ведь подобные кресла уже не раз светились в качестве бутафории в многочисленных сериалах о работе службе дознавателей. Но это кресло бутафорией не являлось. Напичканное сложнейшей электроникой, снабженное одной из лучших в галактике аптечек, подключенное напрямую к внутренней больничной сети висящего над городом федерального крейсера, стоящее в комнате устройство находилось в рабочем состоянии и полностью выполняло свою главную функцию. А функция была проста – любой ценой сохранить жизнь и мозговую деятельность сидящего в кресле человека. Причем сохранение мозговой деятельности было в абсолютном приоритете – остановись сердце, его можно перезапустить или выбросить и заменить имплантом, как и остальные внутренние органы. А вот мозг заменить не удастся, хотя настоящую ценность представляли собой хранящиеся в нем сведения, а не сам комок склизкой плоти. Впрочем, будь умная электроника способна расслабиться, она вполне могла бы себе это позволить, так как замерший на эластичном ложе человек был проведен через особую процедуру, применяющуюся лишь в крайнем случае. Процедура была бы абсолютно незаконной, не имейся в федеральных законах несколько четких и ясных поправок, лишающих террористов, массовых убийц и лиц засекреченной категории Тау большинства их гражданских прав.

Прикрытый покрывалом человек в кресле находился в искусственном сне. На небольшом продолговатом экране над его головой успокаивающе помаргивал ряд зеленых огней, изредка ненадолго сменяющихся желтыми – следствие недавно проведенной сложнейшей операции. Расслабленное лицо спящего было чисто выбрито – как и череп с прикрепленными к нему датчиками. Перехваченная обручем голова была лишена возможности двигаться, а в основание черепа уходила жгутовая нить тончайших проводов.

Когда щелкнула дверь и в комнату вошел старший дознаватель Инори Такаши, устройство в центре комнаты вздрогнуло как преданная хозяину собака и начало приподниматься, складываться и наклоняться, наводясь на новую фигуру. Мобильная платформа пришла в движение и довольно быстро кресло подкатилось к усевшемуся за небольшой столик старшему дознавателю, остановившись в полуметре. Свет в комнате стал ярче, а спящий человек вздрогнул, его веки задрожали и медленно поднялись. Взгляд, сначала мутный и ничего не понимающий, таким оставался недолгим – за рекордные полминуты в нем появилась сначала ясность, а затем дикий испуг, граничащий с паникой. Ничего удивительного – люди связанные с такой опасной работой как путешествия в почти неисследованных космических окраинных секторах и должны отличаться быстротой мышления и повышенной скоростью принятия решений. Иначе не выжить. Порой и думать не стоит – действуй на автомате и действуй немедленно! Прикованный к креслу, подтверждая эту истину, дернулся в безуспешной попытке вскочить, но остался на месте, зашипев от всплеска приглушенной химией боли. Приподнять голову ему тоже не удалось и оставалось только одно – уставиться на сидящего переде ним человека в страшной для любого преступника униформе дознавателей и зашевелить губами, в попытке что-то произнести.

Старший дознаватель Инори Такаши одобрительно кивнул и представился, продолжив затем со своей привычной фразой:

- Здравствуйте, мистер Лурье. Мое имя старший дознаватель Такаши. Прежде чем начать задавать вопросы, настоятельно рекомендую отвечать с максимальной правдивостью, ничего не утаивать, проявлять инициативу, рассказывать даже то, о чем спрошено не было.

- Я… как я… вот дерьмо… - Ник Лурье наконец-то вспомнил все и обреченно застонал.

Он вспомнил свой беззаботный разговор с диспетчером Астероид-Сити и свое вялое удивление очередным мятежом на окраинном секторе, равно как и свою уверенность в том, что мятеж будет подавлен быстро и максимально жестко. Он вспомнил свое предвкушение скорого посещения элитного борделя в девятом секторе… Вспомнил он и внезапную атаку, занявшую у противника жалкие десятки секунд. Топот чужих ног, вспышка, темнота… и вот он очнулся связанный по рукам и ногам, а напротив сидит старший дознаватель.

Все это могло говорить лишь об одном – его песенка спета. Ник не был кретином и понимал, что все тайники в его корабле давно найдены, вскрыты, а их содержимое изучено. Ему конец… и если он хочет поймать хотя бы призрачный шанс сохранить себе жизнь, ему стоит приложить все усилия, что расположить к себе дознавателя с помощью максимально честной говорливости. А Ник Лурье очень хотел жить – пусть даже на астероидной каторге, где кормят синтезированным пюре и где дышишь радиоактивной пылью. Ведь не зря про возможность дыхания говорят, что лучше хоть как, чем вообще никак… Но как же болят руки и ноги! Прямо ноют нещадно. Кто-то перестарался с пластиковыми стяжками?

- Ноги хотя бы развяжите, а то очень уж сильно болят – хрипло попросил Ник Лурье, жалобно глядя на дознавателя – И попить дайте. Я буду сотрудничать, господин дознаватель.

- Старший дознаватель.

- Старший дознаватель – кивнуть не получилось и Лурье просто моргнул – Я буду сотрудничать, сэр старший дознаватель! Я буду!

- Вы будете – произнес Такаши и это прозвучало будничной констатацией факта, а не вопросом – Конечно же вы будете, мистер Лурье. Что же касательно боли в ваших конечностях, то это боль фантомного характера. Вы были подвергнуты специализированной медицинской процедуре, мистер Лурье.

Ник обомлел.

- К… к-какой процедуре? – едва выдавил он, силясь приподнять голову и увидеть свое тело.

- Данная процедура применяется к особо ценным свидетелям из числа преступников, шпионов и прочих, кто может попытаться самостоятельно лишить себя жизни или же просто не отличается стабильным здоровьем. Было бы огорчительно, умри вы до допроса от банального инфаркта. Поэтому было проделано все необходимое, что извлечь из вас любые посторонние объекты. Также была произведена операция по временному изъятию большей части внутренних органов с последующей заменой их на проверенные имплантаты. Помимо этого, произведены необходимые операции по отключению ваших конечностей, большей части позвоночного столба и некоторых крупных мышц. В результате вы потеряли любую возможность для побега, мистер Лурье и находитесь под постоянным воздействием специализированных препараторов. Если желаете, я могу дать указания снять покрывало и показать вам текущее состояние вашего тела. Если желаете…

- Нет – хрипло выдохнул Ник Лурье – Господи… нет! Не желаю! Это же мое тело…

- Уже не ваше, мистер Лурье – старший дознаватель покачал головой – Ваше тело, ваш мозг и ваша личность, вместе со всеми вашими преступными деяниями и нужными нам знаниями стали федеральной собственностью. И только от ваших дальнейших действий зависит…

- Я уже сказал! Сэр! Я буду сотрудничать! Буду!

- Ожидаемая реакция.

- А если я докажу… вы… вы вернете мне мою требуху? Запихнете все обратно? – его глаза налились несдерживаемыми слезами – Я… я хочу жить… очень хочу жить…

- Прекрасно – сухо произнес дознаватель, не став сообщать задержанному, что необычайная яркость его эмоций усилена с помощью еще пары препаратов и напрямую посылаемых в мозг сигналов.

В результате Ник Лурье действительно хотел жить так сильно, как возможно никогда до этого.

- Спрашивайте! Спрашивайте же!

- Скоро – кивнул Инори Такаши и поднял руку к прикрывающим его глаза темным непроницаемым очкам – Скоро я задам все интересующие меня вопросы, мистер Лурье. Это будет долгая беседа. Но прежде я хотел бы вам кое-что показать – с этими словами он снял очки и приподнял лицо, давая прикованному хозяину Жирного Клоуна хорошо разглядеть его глаза.

Тот понял не сразу, хотя вглядывался жадно. Но это нормально – ведь мозг порой просто отказывается принимать очевидное, отметая это как невозможное. Нику понадобилось еще несколько секунд, что увериться, проникнуться и… сдавленно засипеть, дергаясь в попытках отодвинуться подальше от этого гребаного кошмара.

- Господи! Господи! УБЕРИТЕ! УБЕРИТЕ ЭТО! Уберите! – стонал он, крепко зажмурившись.

- Откройте глаза и смотрите! – жесткий приказ заставил Лурье подчиниться, и он снова уставился в глаза сидящего напротив дознавателя – Разглядели?

- А-а-а… А-а-а-а-а…. А-А-А-А-А-А-А-А-А! – он больше не просил скрыть от него это страшное зрелище и просто послушно смотрел, но скрыть эмоции был не в силах.

- Замолчите – произнес старший дознаватель и крик Лурье оборвался как обрезанный. Выдержав паузу, Инори Такаши промокнул пахнущим дезинфектом платком область под глазами и, едва заметно поморщившись, пояснил – Они чувствуют страх. И рвутся наружу. Таков их инстинкт размножения, мистер Лурье.

- Это… это…

- Это последствия одной крайне неудачной исследовательской экспедиции. Я не всегда служил дознавателем. Я начинал как планетарный разведчик и мне не было еще двадцати пяти, когда меня, в составе достаточно большого отряда, отправили на поверхность планеты с подходящей для нас по составу атмосферой. Само собой, мы все были в скафандрах, и мы были готовы к любому противнику и к любым событиям. Но, как оказалось, мы так только думали – старший дознаватель коротко улыбнулся, хотя скорее просто растянул губы в резиновой усмешке робота – Спустя несколько часов из пятнадцати бойцов в живых осталось только двое – я и спятивший разведчик, пытающийся меня убить, вопя при этом от сжирающего его ужаса, хотя напугать столь опытного разведчика, бывшего моим наставником, не могло практически ничто. Все дело в том, что в его глазах поселились они – как и в моих…

Такаши наклонился вперед и по лицу неподвижного Лурье пошла мелкая частая рябь ужаса. Он не мог отодвинуться, но вот его кожа и мышцы пытались это сделать изо всех сил. И это было не воздействие препаратов. И даже не жуткий вид того кошмара, что творился в глазах дознавателя. Таково было их особое воздействие на любое существо со сложным зрением – а Ник Лурье таковым являлся.

- Они влияют на рецепторный аппарат наших глаз особым образом. Можно сказать, что они диктуют свои приказы с помощью импульсов. А их приказы просты как у любых паразитов. Они шепчут одно и тоже – впусти меня… впусти меня в себя…

- Н-нет… НЕТ! НЕТ!

- При этом они обладают не только гипнотическим, но и эмоциональным воздействием. Они буквально накачивают наши эмоции до предела, вызывая дикий всплеск гормонов и внося путаницу в мысли, что лишает нас осознанных действий и вводит в панику, а затем и в бессознательное состояние. Их импульсы действуют даже сквозь забрала боевых скафандров – доказано на практике. А вы ощущаете панику, мистер Лурье?

- НЕ НАДО! – проорал тот, ощущая дурноту и мечтая отключиться или хотя бы закрыть глаза, но они ему больше не повиновались. Нечто внутри него заставляло его не отрывать взгляда от глаз наклонившегося старшего дознавателя Инори Такаши, в чьих глазах бесновались десятки длинных белесых червей.

Черви…

Черви!

- А-а-а-а… - по подбородку Лурье побежала струйка слюны – А-а-а…

Черви жили в подрагивающих глазных яблоках дознавателя. Они кишмя там кишели! Зрачки и радужка едва виднелись за телами шустрых тоненьких червей, уютно устроившихся внутри глаз. По щеке Такаши потекла кровавая слеза, оставляя за собой красную дорожку.

Выпрямившись, он вытер лицо, сложил платок и неспешно водрузил очки обратно на переносицу – к огромной радости ментально агонизирующего Лурье.

- Черви сводят с ума. Приводят к самоубийству. Я выжил лишь благодаря древним ментальным практикам, переходящим в нашему роду из поколения в поколения. Эти практики зародились еще на нашей прародительнице планете Земля и спустя тысячелетия спасли мою жизнь… и мой рассудок. Позднее, в изолированной орбитальной лаборатории, поселившихся в моих глазах паразитов удалось частично обуздать, но не уничтожить. Оказалось, что они добрались не только до глаз, но и до моего мозга, уютно обустроившись в нем и частично слившись с ним в единое целое. Тогда же, борясь с рвущим меня на части животным ужасом, я сумел… договориться с ними, хотя они, конечно, не обладают разумом. И тогда же я обнаружил их невероятно полезные свойства. Сегодня вы испытаете эти свойства на себе, мистер Лурье. Я закапаю вам в глаза по несколько капель моей внутриглазной жидкости, пораженной токсичными отходами паразитов. Эта жидкость вызывает…

- НЕТ! НЕТ! Я и так все расскажу! Клянусь жизнью! Я все расскажу-у-у-у! НЕ НАДО!

- Тихо!

И снова крик Лурье оборвался, а старший дознаватель продолжил:

- Если меня удовлетворят ваши ответы, мистер Лурье… то на этом наше общение закончится, а вас отправят в одиночное заключение до тех пор, пока вы не понадобитесь снова.

- Я пригожусь! Я расскажу!

- Но если мне почудится, что вы скрываете хоть что-то… если мне покажется, что вы просто отвечаете, вместо того чтобы идти навстречу и добровольно раскрывать как можно больше всех мельчайших подробностей…

- Я раскрою!

- Тогда я подсажу в ваши глаза всего по одному паразиту, мистер Лурье – дознаватель снова снял очки и взглянул на заключенного своими страшными глазами, наводненными кишащими и жадно рвущимися наружу белесыми тонкими червями-паразитами – Вы ощутите то, что ощущаю я.

- Господи… я… - по его ногам потекла вонючая желтая жидкость, но он этого даже не заметил, продолжая молить бесстрастного жуткого дознавателя – Я и так расскажу все! Я расскажу!

- В вашем организме черви умрут – добавил Такаши – Им сумели частично изменить генетическую структуру и теперь не только я до конца жизни заключен с ними, но и они со мной. Моя голова – их тюрьма. Так что в ваших глазах они проживут недолго, мистер Лурье. Но до своей смерти они успеют сотворить с вашей психикой многое… сначала вы расскажете то, что хотели утаить, а затем превратитесь в живущего в вечном ужасе слюнявого идиота…

- Прошу вас… спрашивайте уже! Спрашивайте! Я буду отвечать! – проскулил некогда властный и крутой Ник Лурье, капитан Жирного Клоуна – Спрашивайте же!

- Хорошо…

- Но очки… наденьте очки… пожалуйста…

- Хорошо – повторил дознаватель Инори Такаши, утирая очередную кровавую слезу – Хорошо…

13.

Глава 3

13.

Заложив руки за спину, вернувший себе обычную холодную невозмутимость, старший дознаватель Такаши внимательно наблюдал за абсолютно рутинными для его подразделения и столь же абсолютно незаконными процедурами, происходящими за прозрачным стеклом медицинского блока. Он мог бы наблюдать за тем же самым с помощью любого из экранов в любом другом более удобном и теплом месте, но Такаши всегда предпочитал максимально близкое присутствие и полную вовлеченность в важные процессы. Так ему лучше думалось и так сильнее ощущался скачущий пульс дела. А здесь пульс действительно скакал с той же силой и непредсказуемостью как у реанимируемого любой ценой безнадежного пациента…

Прямо сейчас этот фантомный и существующий лишь в голове дознавателя пульс стучал с бешеной скоростью, призывая действовать незамедлительно. Но дознаватель сознательно медлил, наблюдая, как бесстрастные манипуляторы меддока разбирают застывшего в коме Ника Лурье на куски, отнимая у него почти все. Когда последняя изъятая «запчасть» улеглась в свой бокс, выпотрошенный и заново набитый имплантами торс с выбритой налысо головой в защитном шлеме, погрузили в специализированный контейнер и он начал заполняться особым крайне тягучим раствором. Не дожидаясь полного заполнения, прозрачная крышка закрылась, а через пару секунд на ней появились сначала красные, затем сменившись желтыми и наконец перекрасившись в зеленый ряды успокаивающих огоньков. На самом деле дознавателя интересовал цвет лишь двух первых индикаторов – показывающих состояние головного мозга Ника Лурье. Все было хорошо, насколько показывали многочисленные датчики в черепе. Драгоценная и даже уникальная посылка запакована и готова к отправке…

- Отправить немедленно – приказал старший дознаватель и покинул помещение, спеша в командный центр.

Через полчаса из открытого шлюза выскочил большой федеральный зонд, за считанные секунды проскочив открытое космическое пространство между городом и висящим над ним федеральным крейсером, скрывшись за створками быстро закрывшегося люка. Невозмутимая громада вооруженного металла после этого не шевельнулась, продолжая давить ментальной кувалдой на разумы многих особых обитателей Астероид-Сити и наводя нервную зевоту на дежурный персонал диспетчерской. Но несмотря на нервоз, они все же не могли не заметить выползшего из открывшего в броне крейсера носа небольшого катера с характерными обводами. Вспышка… и сверхскоростной курьер отбыл, яркой искрой понесшись через систему по направлению к внутренней границе этого сектора. С каждым мигом его скорость нарастала. Через пару минут от него отстыковался отработавший свое бустер, на остатках топлива начавший путь назад к крейсеру, а несущийся курьер стремительно уходил из системы, унося на борту неизвестный, но явно очень важный груз.

Осторожно и даже смущенно кашлянув, старший из диспетчеров покосился влево. Там, за небольшим откидным столиком, открыв пластиковый контейнер с салатной нарезкой, сидела коротко стриженная девушка в идеально сидящей черной с серебром униформе дознавателей. Девушка с большим аппетитом насыщалась, не замечая пятнышко салатной заправке в уголке рта. Диспетчер повторил свой робкий кашель. Девушка вопросительно приподняла бровь.

- Мы обязаны доложить – тихо произнес диспетчер.

Девушка искренне удивилась:

- Разве? – пластиковая вилка с хрустом вонзилась в салатные листья.

- Обязаны – подтвердил диспетчер – О любой активности в системе… штатный протокол.

- Тогда докладывайте, конечно – улыбнулась девушка и, вытерев пятнышко с уголка рта, облизала палец – Докладывайте…

- Да… мэм… - снова кашлянула диспетчер и подтянул к себе старомодный микрофон – Спасибо, мэм…

Она молча улыбнулась и вернулась к салату, одновременно что-то читая на прислоненном к резервной консоли управления планшете. Вызывая дежурного в службе безопасности, диспетчер опустил голову пониже, скрывая предательски побагровевшие щеки и лоб и стиснув поплотнее ляжки, чтобы скрыть еще и происходящее в его внезапно пробудившихся чреслах. Проклятье… в последнее время уже и таблетки не помогали, а тут без всякой химии и так сильно… так мощно… прямо как в далекой молодости…

Через полчаса из ангаров крейсера буднично вышли еще два катера схожей модели и рванули в том же направлении. Электроника диспетчерской не сумели опознать модели катеров – как и предыдущую – да и не имела на это право, учитывая принадлежность кораблей.

Старшему диспетчеру снова пришлось вступать в разговор с молчаливой девушкой в черно-серебряной форме и во время короткой беседы он старательно думал о плывущем в космосе обжигающе холодном ледяном астероиде… но это не помогло. Боль в слишком тугих штанах только усилилась… Еще секунда… диспетчер вздрогнул, задрожал, вцепившись в микрофон и… затих, часто дыша и не осмеливаясь поднять лица. Боль в штанах медленно исчезала…

14.

Глава службы Безопасности был в приподнятом настроении впервые за очень долгое время. Усевшись в высокое кожаное кресло с полированными деревянными подлокотниками, он неспешно затянулся дорогой сигарой, лениво поигрывая зажатым в пальцах другой руки бокалом с отменным коньяком.

- Хорошо – выдохнул он, чуть затуманенным взором глядя в панорамное окно, открывающее вид на небольшой живой парк, стилизованный под дикий лес – Дела, похоже, налаживаются…

Парк находился там, где и положено ему было быть – аккурат под окном личного кабинета Томаса Виккерсона, губернатора корпорационного города Астероид-Сити. Вот только сейчас в его кресле с удобством расположился Виттори Сальвати, бесцеремонно закурив чужую сигару и налив себе чужого коньяка. Но находящийся здесь же губернатор прекрасно понимал расклад, равно как и то, кто настоящий хозяин купольного города. Поэтому он, что не выглядеть совсем уж ничтожеством, тоже налил себе двойную порцию алкоголя, закурил сигарету с золотым фильтром и уселся в гостевой зоне, почти утонув в мягких подушках широкого дивана. Для рабочих встреч неудобен, но если вспомнить что он тут творил с многочисленными стажерками…

Кашлянув, он сделал вдох ароматизированного дыма и на выдохе поинтересовался:

- «Хорошо» - это ведь про арест Лурье? Дознаватели наконец-то поймали интересующую их рыбку…

- Поймали – улыбка Сальвати стала чуть шире, но тут же исчезла, а в губернатора буквально воткнулся фирменный взгляд безопасника – Ты что-нибудь знал, Томас?

- О делах Лурье?

- О них.

Виккерсон ответил чистую правду:

- Как оказалось – нет. Узнав о его аресте я уже распорядился встряхнуть всех в доках. Уверен, ты сделал то же самое.

- Я потянул вообще за все ниточки и мне на стол легла вся известная подноготная капитана Лурье – подтвердил Виттори – Контрабанда всякой мелкой запрещенки, плюс ввозил легкую наркоту, но не более. Всем, кому надо платил, сверх меры не наглел…

- У меня то же самое – кивнул губернатор – Обычная мелкая сошка…

- Как оказалось – совсем не обычная – Виттори снова улыбнулся и сделал глоток коньяка – Дознаватели знали о нем больше нас и взяли его мгновенно… Уверен, что его уже допросили и он выложил им все что знал.

- Тогда стоит подстраховаться и обрезать пару тех самых ниточек…

Улыбка Сальвати превратилась в жестокий оскал, а на сигаре вспыхнул яркий огонек.

- Уже… а тела завезены в охваченный мятежный сектор и брошены посреди улицы. В полицейских протоколах появилась запись о том, что они вызвались добровольцами и хотели помочь полиции. Но погибли – а вместе с ним и несколько доблестных полицейских офицеров. Тут все в порядке, Томас. Если и остались шероховатости – плевать. Всем плевать. И дознавателям тоже – они свою добычу схватили, а на остальные мелочи им плевать.

- Бунт целого секторе – не мелочь, Виттори – осторожно произнес губернатор – Это большая проблема. И ее надо решить немедленно. Предлагаю собрать в кулак все полицейские силы, добавить к ним гражданское подкрепление и…

Безопасник со стуком опустил пустой бокал на полированный стол и покачал головой:

- Это было бы большой глупостью, Томас. Без обид, но тебе лучше продолжать заниматься городом, а не мятежами. А проблемами на окраине займусь я. Уже занимаюсь. Только что отправил туда большой конвой с продовольствием и медикаментами. Следом зайдут медики под охраной. А по всем каналам Умник сейчас рассылает главный посыл для всех, кто еще может слышать и хоть немного соображать.

- И что за посыл?

- Переговоры – улыбка Сальвати переросла в широкую диковатую усмешку – Долгие продуктивные переговоры. Перемирие. Понимающие власти идут навстречу. Завозят лекарства, пищу и воду. Усиливают приток свежего воздуха, начинают демонстративный ремонт в свободных от бунтовщиков местах. Умник позаботится о том, чтобы все восстановительные работы шли круглые сутки и весь процесс в прямом эфире отображался на каждом нашем новостном портале. Понятно, что работать будут без спешки…

Быстро сообразивший губернатор понимающе заулыбался:

- Корпорация НЭПР идет навстречу требованиям и готова внимательно выслушать каждую сторону. Может еще стоить придумать какого-нибудь высокопоставленного официального уполномоченного, что уже летит сюда из главного офиса?

Сальвати щелкнул пальцами:

- А вот это мысль! Молодец, Томас.

Губернатор заулыбался как приласканный пес и поспешно сделал еще пару рваных быстрых затяжек:

- И пусть эта каша тянется неделями… за это время мятеж утихнет сам собой, а дознаватели наконец-то уберутся отсюда к дьяволу. Ну а потом…

- А потом мы наведем порядок – усмехнулся глава службы безопасности – Называй все правильными словами, Томас.

- Наведем порядок – повторил Виккерсон и, затушив сигарету, с максимальной осторожностью затронул еще одну крайне щепетильную тему – А с этим что?

- С этим? – переспросил Сальвати, прекрасно понявший о ком речь.

- Вертинский – выплюнул поморщившийся Виккерсон – Недобитый крысеныш. Что ж он не сдох? Я ведь видел его – несколько кое-как слепленных заново кусков полумертвой плоти в слишком большой для него больничной койке… Почему он выжил, Виттори?

И снова поняв невысказанный намек, Сальвати тяжело вздохнул и… просто развел руками:

- Кто мог ожидать такого? Калека-мститель? Звучит как заголовок дешевого комикса…

- Этот дешевый комикс уже добрался до… к-хм…

- Говори как есть, Томас! – рявкнул Сальвати и швырнул опустевший бокал через весь кабинет – Дерьмо! Да! Этот недоделанный обрубок Нортис Вертинский не сдох в сиротском крысятнике, а когда выбрался оттуда, то сразу начал мстить, вдруг оказавшись крайне живучей долбанной тварью, что уже добралась до двоих из причастных к… фух…

- Почти до троих – напомнил губернатор, вставая и шагая к бару – Тебе налить?

- Конечно!

- Коньяка?

- Двойную водку – проворчал Сальвати, глядя как за окном шелестят ветви старых вязов в порывах искусственного ветра – Дерьмо… Пацан раскидал полицейский отряд… это же бред!

- Ну не совсем он и к тому же…

- Да знаю я, что там палили со всех сторон! Видел я записи. Но уже все рассказывают о том, как восставший чуть ли не из мертвых мститель превратился в гребаного супергероя! Ты представляешь? В супергероя мать его! А ты в курсе что запись с броневика оказалась в сети, и мы до сих пор ее не можем прибить полностью? Прекрасное видео, где ногу героя полицейского жрет крыса-киборг, что будто прямиком выскочила из столь же дешевых, как и комиксы фильмов… А ты в курсе, что у Вертинского появилась небольшая армия восторженных почитателей? И что эта армия растет прямо сейчас, пока мы тут в себя приходим?

- Да чтоб их…

- Да и плевать! – отрезал Сальвати, забирая бокал с водкой – Плевать! Эта тварь жива лишь по стечению обстоятельств. Как только дознаватели исчезнут – я исправлю ситуацию.

- Они вмешиваются в ход расследования. Подняли все архивы.

- Плевать – уверенно повторил Сальвати – Дознаватели явились сюда не за Вертинским. Им был нужен Лурье и еще кто-то. Да пусть ищут! Пусть выгрызут пару кусков городской плоти – плевать! Как только они получат от нас все, что хотели – они запрыгнут в долбанный крейсер и умотают отсюда. И вот тогда я разберусь с мятежом за сутки, после чего загоню туда чистильщиков с давно простаивающими мобильными крематориями… Ты меня знаешь, Томас…

- Знаю…

- Продолжаем им улыбаться и оказываться содействие. Продолжаем терпеливо ждать. А в окраинном секторе – переговоры! Затяжные!

- Так и сделаем – воодушевленный хорошими новостями Виккерсон пару раз кивнул – Да… так и сделаем… но вот чего я не могу понять, Виттори… ты только пойми меня правильно…

- Лурье? Почему я ничего не знал о Лурье и его так заинтересовавших дознавателей делах?

- Да… мы ведь всегда знали… о каждом…

- Знали – кивнул помрачневший Сальвати – Я уже отдал приказ уточнить и мне даже пришел ответ. Никто нихрена не знает… Этот ублюдок проворачивал свои дела прямо у нас под носом, а мы нихрена не знали… Я найду самых ленивых из дока, где базировался Лурье и заставлю их сожрать собственные кишки – как урок остальным. Теперь уже поделать нечего – нам придется ждать.

- Вертинский может заявить о себе раньше… и заявит он как всегда громко…

- Судя по записям он поймал животом целую очередь. Он тварь живучая, но какое-то время ему отлежаться придется – в одной из своих темных нор. А сейчас каждый день играет в нашу пользу. Пусть мальчишка выздоравливает – а когда выползет наружу, я поймаю эту крысу и прикончу ее лично… Налей-ка мне еще водки, Томас… у нас наконец-то хороший день – стоит его отпраздновать. И себе налей.

- Конечно, Виттори – заулыбался окончательно успокоившийся губернатор – Конечно…

Уже от бара он спросил вдруг у потолка:

- Умник! А ты случаем не знаешь, где сейчас находится Нортис Вертинский?

Голос управляющего городом ИскИна ответил незамедлительно:

- Не обладаю данной информацией о точном местонахождении Вертинского, губернатор Виккерсон. К сожалению.

- А не врешь? – чуть пьяно осведомился губернатор.

- Последние записи с полицейской техники свидетельствуют, что объект Вертинский находится в двенадцатом секторе. Учитывая его состояние и отсутствие известных сообщников, я могу провести анализ и обозначить на карте сектора зону, где может скрываться…

- Не надо – буркнул Виккерсон, с бокалами в руках шагая к окну – Разберемся и без тебя. Свободен, Умник.

- Благодарю вас, сэр… Как вы считаете – следует ли мне исключить капитана Ника Лурье из списков…

- Из всех списков! – буркнул Сальвати – Удалить все допуски для него, для его команды и его корабля. Полный запрет для их возвращения. Мы проявляем максимальную лояльность Службе Дознавателей и не принимаем арестованных ею граждан, пока не поступит соответствующего разрешения. Понял, Умник? Мы законопослушны.

- Да, сэр. Принято к исполнению. Мы законопослушны…

15.

Судьбой и местонахождением Нортиса Вертинского интересовалось не только правление Астероид-Сити.

В набитом аппаратурой оперативном центре дознавателей над этим работало звено из четверых сотрудников, не отрывавших глаз от экранов, отрывисто переговаривавшихся и осторожно ведущих несколько дронов пауков по стенам и потолку охваченного мятежом «внешнего» сектора. Была проделана огромная работа по поиску террориста живого или мертвого, но результатов она пока что не дала. Однако дознаватели в принципе не умели сдаваться и упорный поиск продолжался.

Вертинский исчез.

Учинил резню и исчез.

В других секторах, где по улицам-коридорам шагали втрое усиленные полицейские патрули, а двойки безопасников рыскали по переулкам подобно голодным волкам, во многих полутемных комнатушках не отрывали взглядов от браскомов и терминалов, тоже выискивая любые крохи информации о Нортисе Вертинском. И если во внешнем секторе его называли террористом или просто Вертинским, то во внутренней информационной сети города его все чаще начали называть Киборг-Мятежник. Появились размытые фотографии, обрывочные видео и все то, что обычно никогда не должно было появиться в общем доступе, но почему-то появилось. Вся новая масса информации обрушилась на официально продвигаемую и вполне правдивую версию городского правления о Нортисе как о устроившем взрыв террористе и солидно разбавила и осветлила ее. Зазвучали первые осторожные версии о кровавой вендетте, о прямой причастности полицейских к давнему и оставшемуся нераскрытым массовому убийству, о том, что Вертинский был вынужден устроить тот взрыв… версий становилось все больше и они все быстрее становились откровенными выдумками. Спустя сутки все жилые секторы Астероид-Сити были заняты обсасыванием вдруг всплывшей и абсолютно безумной версии, представляющей Нортиса Вертинского как киборга работающего на Службу Дознавателей – он убивает и взрывает тех, на кого укажут, а в обмен получит имена тех, кто убил его семью. Да версия безумна… но она благодатно легла на заранее подготовленную богатую почву – ведь люди всегда жадно верят самому невероятному, отметая логичные версии и сам принцип бритвы Оккама. И эти уверовавшие продолжали уже не только искать любые упоминания о Нортисе, но и выдумывать их, попутно генерируя десятки изображений, показывающих Вертинского во всей кровавой красе, карающего «нулей» и продажных копов. Огромный информационный ком продолжал разбухать…

Но сам Вертинский исчез. Учинил резню и исчез. И это только добавило ему таинственности. Как сказали бы умелые продюсеры – это идеальный ход для нагнетания внимания к своей персоне. Главное потом появиться как можно внезапней и громче…

С того момента как в сети вдруг оказалась нарезка видео из кровавых свершений Нортиса Вертинского, безразличных к его судьбе в городе не осталось. На многих форумах начали принимать ставки на то, как скоро Вертинский снова даст о себе знать и на то, постараются копы его арестовать или же прикончить при задержании…

16.

Стандартная банка консервированной ветчины «Свиная Камбузная» разрабатывалась под нужды корабельных коков и вмещала в себя три килограмма пищевой массы с «ароматом настоящего мяса». Питательно, достаточно дешево и одна такая банка уходит за один раз, если за обеденным столом собирается вся команда какого-нибудь внутрисистемного шахтерского корабля.

Большому Брату помощь с ветчиной не требовалась – отодрав жестяную крышку, он торопливо нарезал массу крупными кусками и принялся ее жадно пожирать. Чтобы склизкие куски проскакивали в глотку не так быстро, он заедал ветчину пригоршнями мелких шоколадных печений с малиновой отдушкой. Навалившись на высокий верстак, он придавил задницей корпус разобранного движка от грузовой платформы и, слепо глядя в стоящий перед ним планшет с новостями, то и дело опускал глаза на экран своего браскома. Не увидев ничего нового, он хрюкал, с хрустом сжирал очередную порцию дешевой жратвы, облизывал толстый палец и с яростью тыкал им в браском, вызывая очередного «нужного» человека из более чем обширного списка своих контактов. Обычно каждый из них откликался мгновенно – днем, ночью, во время сна или секса, но откликались на звонок они всегда, а голоса их звучали так вежливо, будто им позвонил президент процветающей крупной компании, а не лидер банды «нулей». Еще вчера они были рады выйти на связь и вежливо поинтересоваться чем они могут помочь Большому Брату. Но вот уже как несколько часов ни один из них не отвечал на повторяющиеся звонки ББ.

Его списали…

Взопревший от духоты и неудобного положения своей огромной туши ББ утер мокрое лицо и вытер ладонь о насквозь промокшую огромную футболку. Корсет вспомогательного экзоскелета немилосердно натирал, но без его помощи толстяк не смог даже толком пошевелиться.

Его списали… конец…

Да иного и быть не могло – как только «нули» хлестнули автоматными очередями по полицейским, он превратился в обреченного и уже приговоренного изгоя. Ладно если бы его самого там не было – можно было бы списать все на наркоту и невоздержанность рядовых «нулей», затем показательно и жестоко казнить половину, а других сдать обозленным копам, чтобы те тоже могли отвести душу в пытках. Но он сам был среди стрелявших и тоже палил с обоих стволов…

Сейчас они находились в старом ангаре, переоборудованным под один из многочисленных тайных складов с продовольствием. Бунты и серьезные проблемы во «внешнем» секторе случались редко, но все же случались. И на случай полной блокады предусмотрительный ББ приказал создать несколько складов и набить их баллонами с кислородом, питьевой водой, медикаментами, жратвой, алкоголем и, само собой, с большим запасом оружия. Пара таких складов могла обеспечить всем необходимым всю банду «нулей» сроком на пару недель. Сюда, в самый дальний склад, подальше от одиннадцатого сектора и его шлюзов, через которые входят полицейские силы, он и привел остатки выживших бойцов, велев подтягиваться сюда же и остаткам подкрепления. Когда долбанные копы явятся за его кровью – а они явятся! – они дадут им жесткий ответ!

Ни один из контактов не отвечал…

Его списали…

- Это ведь была подстава – пробормотал ББ и удивленно моргнул, поняв, насколько жалобно прозвучал его голос.

Молчали не только люди из власти. Молчали и те, кто управлял доками и шлюзами – а значит ему не вырваться за пределы Астероид-Сити. Он как крыса в большой стальной банке… мечется туда-сюда, скалит зубы, но понимает, что это конец…

Его списали…

Браском пискнул…

Едва не подавившись, Большой Брат выплюнул полупережеванную массу ветчины и шоколадных печений, торопливо поднес браском ближе к глазам.

Ого…

Ему написал один из очень особых контактов. Один из правления седьмого сектора – серый, но влиятельный человечек, которого часто использовали в роли посредника в тех случаях, когда небо желало донести свои желания до грязи…

Послание было лаконичным и ёмким: «Жить хочешь?».

Подумав, ББ облизал грязные губы и ответил еще короче: «Очень».

Затаив дыхание, он ждал, а его жирная туша продолжала колыхаться от нервных спазмов экзоскелета, считывающего нервные импульсы огромного тела. Большому Брату хотелось вскочить и начать носиться по заставленному стеллажами складу, снося все на своем пути. Но он сидел неподвижно и ждал ответа. Этого же ждали и остальные «нули», занявшие место около входа, где теперь воняло дерьмом, кровью и медикаментами. Раненых много и часть из них уже умерла…

Браском пискнул снова и на этот раз послание было куда содержательней.

«Нортис Вертинский. Найди и убей».

Часто закивав, ликующий Большой Брат торопливо пробормотал в экран, зная, что анализатор распознает голос и переведет в текст: «Найду и убью. Отрежу ему башку и отправлю как доказательство куда надо!».

«Хорошо. Сделай быстро».

- Он сдохнет в муках! – пообещал рычащий ББ.

«Нет. Просто убей. Быстро. Голову доставь. И будешь прощен. Не справишься – умрешь сам».

«Я понял».

«Чтобы ты жил, Нортис Вертинский должен умереть».

«Да».

«Приступай».

Экран браскома мигнул и переписка исчезла бесследно. Посидев с минуту неподвижно, ББ повернулся к тревожно напрягшимся бойцам и прорычал:

- Подъем, парни! У нас есть работа!

17.

Вертинский снова находился на грани жизни и смерти.

Трудно даже подсчитать в какой уже раз его изуродованный организм изо всех сил цеплялся за право на существование. Но теперь у него было чуть больше шансов – благодаря не слишком умелому, но старательному медицинскому уходу.

Он лежал на положенных поверх теплых труб пластиковых матах у стены высокого и узкого технического коридора, выглядящего также, как и сотни других отсеченных переборками и бетонными стенами аппендиксов гниющего Астероид-Сити. Но это пространство, будто венами и артериями, пронизанное стальными и пластиковыми трубами помещение отличалось от обычного застенного крысятника.

Никаких крыс и их дерьма, никаких протечек, что в свою очередь избавило от луж, влажности и вони. Не слишком ровный пол чисто выметен, на тянущихся вдоль стен и под потолком трубах стоят пластиковые контейнеры, рядом лежат туго перетянутые одеяла, подушки и самодельные гамаки с крюками – накинь такие на любые держатели и постель готова. Монолитная стена с одной стороны, опущенная стальная переборка с другой и запертая на засов железная небольшая дверь с третьей обеспечивали приватность и защищенность этого уголка, а пара свисающих с потолка светильников, незаконно врезанных в электролинию, обеспечивали достаточное освещение. Пара проводов тянулась и к старому служебному монитору из тех, что многократно отработали свой ресурс, были не раз отремонтировали и наконец списаны. На экране беззвучно что-то бубнила улыбающаяся голова лживого местного диктора, как всегда вещающего лишь о хорошем. Бесплатное вечное тепло исходило от труб, а его излишки уходили в узкую вентиляционную щель, забранную мелкой решеткой. Тут было душновато, но любой из обитающих во внешнем секторе нищих бедолаг продал бы душу за право жить здесь.

Нажав рычаг очистки, молодой парень в потрепанной униформе докового рабочего поднялся с ящика переносного туалета, натянул штаны, сделал пару шагов и уселся на трубу рядом с коротко стриженной светловолосой девушкой. Зеленые узоры татуировок покрывали все видимое пространство ее тела, уходя за красный воротник старого серого комбинезона и вновь выбегая из рукавов, чтобы испятнать кисти свисающих с коленей рук. Девушка неотрывно смотрела на замершего в медикаментозной коме Нортиса Вертинского. По ее левой щеке медленно сползала одинокая слеза. Сердито стерев ее, она зло фыркнула и потянулась поправить одну из двух уходящих в израненное тело допотопных капельниц и нескольких идущих от стоящего на полу блока трубок. Сползшее тонкое одеяло полностью открыло мертвенно бледное тело Нортиса с залитыми медицинским клеем ранами от игл. По выступившим под кожей ребрам тянулась паутина кровеносных сосудов, выглядящих как сжавшаяся вокруг жертвы темная паутина, вполне гармонирующая со шрамами, частыми пятнами кровоподтеков и буграми вспухших ссадин. Там, где живая плоть соединялась со сталью протезов, кожа почернела, а из проделанных тонких разрезов сочилась медленно стекающая на подложенные тампоны мутная гнойная жижа с красными вкраплениями. Из груди и живота выходили провода, тянущиеся к опутанному кабелями попискивающему блоку, что в свою очередь был соединен с выключенным сейчас планшетом. Еще по проводу было подсоединено к каждому из протезов Вертинского.

- Не тело, а сплошная рана – тихо обронил парень, доставая из стоящего у ноги небольшого рюкзака старый помятый термос – Его будто стальными прутьями хлестали…

- Рана? – девушка покачала головой – По сравнению с тем, что творится там внутри это просто мелочи – активировав планшет, она оценила постоянно обновляющуюся информацию и снова погасила экран – Это кошмар. Честно говоря, я не понимаю почему он еще жив. Сепсис, внутреннее кровотечение, разлив в брюшную полость из почечного импланта, распространяющаяся инфекционная гангрена…

- Вонь та еще – согласился парень, разливая горячий напиток по пластиковым стаканчикам.

- И все это на фоне общего истощения организма и разлаженной работе отработавших свое имплантатов.

- Этот парень набит одним ржавым мусором – снова кивнул ее собеседник – Мне пришлось нехило постараться, чтобы все это снова заработало и хоть немного в унисон, а не во вред друг другу. А до этого у него там внутри считай шла война…

Девушка его словно не услышала, продолжая перечислять:

- Непроходимость кишечника в начальной стадии, убитый желудок, системный отказ внутренних органов, большая кровопотеря… и при всем этом бешеная сопротивляемость смерти.

- А есть такой медицинский термин?

- Нет – она снова покачала головой – Такого термина нет. Но Вертинский, похоже, его придумал… Он просто не хочет умирать. Более того! Он даже не хочет засыпать! Мне пришлось удвоить дозировку средств, чтобы удержать его в спящем состоянии. Если убавлю подачу лекарств – он мгновенно очнется и придет в движение.

- Или скорее включится – хмыкнул парень – Пытаюсь тут оценить процент его киборгизации, и он велик…

- Посмотри на его лицо – попросила девушка – Просто посмотри.

Привстав, он подался вперед и вгляделся. Где-то через минуту удивленно присвистнул и, усаживаясь обратно, спросил:

- И давно это началось?

- Двадцать две минуты назад. Я опять чуть усилила приток седативного. Он… он буквально рвется наружу.

Истощенное лицо Вертинского с торчащими окулярами глазных имплантов, больше не было неподвижным. Лицо нервно подергивалось и гримасничало, под кожей вздувались желваки, на висках пульсировали вены – киборг силился преодолеть химическое усыпление, пытался прорваться обратно в реальный мир. Протезы были обездвижены, но живая рука подрагивала, пальцы пытались то согнуться, то ухватиться за что-то.

- Невероятно – подытожила девушка и несколько раз коснулась экрана планшета, отправляя в тело пациента еще одну порцию лекарств – Мы чистим ему кровь и чем меньше в ней токсинов, тем быстрее он приходит в себя. Приготовь еще один пакет внутривенного питания, Майк.

Кивнув, Майк встал и подошел к контейнеру на сто двадцать литров из толстого зеленого пластика – такие безликие ящики с плотно прилегающими крышками многими столетиями пользуются заслуженной любовью по всему обжитому космосу за свою прочность и вместительность. Пощелкав запорами, он аккуратно достал нужный пакет, вернулся и прикрепил его на свободный пластиковый крючок. Дождавшись, когда предыдущая емкость опустеет, проделал нехитрую манипуляцию и в вены киборга возобновился поток питательных веществ. Все эти заботы не мешали явно скучающему Майку размышлять вслух:

- Ты ведь понимаешь, Дана – он не остановимся. Мы сейчас его подлечим, починим, кое-что заменим, когда придет мистер Стэйлз, но что толку? Как только это чудище встанет на стальные ноги – он не начнет налаживать свою жизнь. Нет. Он снова начнет убивать. Мы ведь вместе смотрели все эти видео. До того, как я обездвижил его внешние импланты и отключил глаза, мне казалось, что я сижу рядом с готовой вот-вот рвануть бомбой. Так себе ощущение, знаешь ли. А ведь я не из трусливых – ты знаешь мою историю.

- Просто вы разные – тихо сказала Дана – Вы очень разные, Майк. Ты, как и я, просто человек с нелегкой судьбой. А он… он воин.

- А я нет? Я знаешь ли занимаюсь с тяжестями каждый день. Грушу бью!

- Ты – нет. Ты созидатель. Техник, электронщик. Мечтатель. Любящий меня мой ненаглядный смешливый парень – девушка улыбнулась и на ее щеках появились милые ямочки – Ты хорош во многих вещах, Майк. А он… он фанатично следует лишь одной дорогой и не думает о цене. Он мститель на кровавом пути вендетты. Он воин.

- Он мститель – Майк посерьезнел и передернул плечами – Мрак тот еще приключился с его семьей. Мои то предки померли от дешевого бухла, проевшего их кишки и мозги. Лупили меня жутко, воровать заставляли. Но я хотя бы рос на улице, а не в той крысоловке с названием детдом… К тому же нас с тобой нашли, дали шанс, показали иной путь. Нам дали светлую мечту, и мы к ней идем. Скоро уже день Х и мы наконец покинем это проклятое место навсегда. Антей почти готов…

- Тише! – девушка сердито шикнула – Об этом нельзя вслух!

- Ну да… но я все равно не понимаю зачем нам велели привести его в порядок. Мы тратим драгоценные ресурсы на мясника.

- Нам их компенсируют.

- Может у старших какие-то планы на Вертинского?

Дана покачала головой и уверенно ответила:

- Нет. Нам такой просто не нужен на борту.

- Он умеет сражаться.

- Не умеет. Джонас оценивал его боевые умения. И оценил их крайне низко. Хотя мы и сами это видели в том видео с последней его боевой стычкой с копами. Вертинский – мясник самоучка. К тому же его невозможно контролировать. Нет… думаю, ты сам знаешь кто, просто воспользовался нашими возможностями, чтобы привести Вертинского в порядок и… оставить его здесь. Не зря же нам приказали убрать из этого убежища все лишнее, оставив лишь необходимое сроком на пару дней.

- А ведь он не копов атаковал, а лишь одного из них… самого знаменитого. Киборг атаковал старшего лейтенанта Линдреса…

- Тихо!

Поздно… едва с губ Майка сорвалось имя «ЛИндрес», тело киборга прошил нервный импульс и он, несмотря на обездвиженные протезы, начал садиться, скребя парализованной рукой по пластику и слепо ворочая головой. Из прорезов в культях хлынул гной вперемешку с кровью, игла капельницы выскочила и… Вертинский медленно опустился и обмяк, снова затихнув на мокром склизком мате. С шумом выдохнувшая Дана убрала палец от подающей транквилизатор пиктограммы на экране планшета и укоризненно взглянула на парня. Тот, потрясенный, убирая руку от игольника на поясе, виновато пробубнил:

- Да кто ж знал… Дай я снова вставлю иглу.

- Я сама – ответила уже склонившаяся над окровавленным телом девушка – Вот черт… во мне все обмерло. А ведь мы куда старше его, Майк. Тут в крови лежит подросток… его ровесники в более благополучных секторах только что закончили домашнее задание и весело гуляют по паркам или режутся в игры…

- А этот людей ржавым тесаком на куски режет – хмыкнул успокоившийся Майк – Фух… Но ты видела, как он отреагировал на имя…

- Эй!

- Да не собирался я его называть. Но ты видела его лицо в момент, когда он пытался встать?

- Видела – глухо обронила девушка и нервно передернула плечами – Маска смерти… Думаешь тот полицейский причастен к случившемуся с его… ну ты понимаешь, о чем я.

- Почти наверняка – уверенно ответил Майк – Как же все запутанно… и интересно. Хотел бы я узнать подробности. Стой! А ведь он нападал не только на копов. Он еще прикончил того свяще…

- Не надо! – прервала его Дана и хотела добавить еще что-то, но ее в свою очередь прервал писк пришедшего на небольшой браском сообщения и последовавший за ним условный стук в небольшую железную дверь с засовом. Майк снова уронил руку на рукоять игольника.

Прочтя сообщение, она успокаивающе кивнула, и парень шагнул к двери. Лязгнул засов, и железная створка бесшумно открылась. Внутрь вошли двое – средних лет чернокожий мужчина с копной курчавых волос и вооруженная игольной винтовкой женщина с суровым жестким лицом, в черном приталенном комбинезоне, серой бейсболке и того же цвета тяжелых рабочих ботинках. Следом за ними вкатился старый колесный АКДУ и, подчиняясь приказу с браскома мужчины, занял позицию неподалеку от переносного туалета.

- Как наши дела? – потирая ладони, поинтересовался широко улыбающийся мужчина, в то время как женщина заперла дверь на засов и заняла позицию рядом с ней, скрестив руки на груди. Трудно было не заметить, что ее левая рука искорежена мутацией и выглядит раздвоенной культей, обмотанной серым бинтом – Пациент стабилен?

- Насколько это возможно в данных условиях, мистер Рэнд – вежливо ответила Дана – Но дела становятся все лучше. Если не случится рецидива, то…

- Понятно. Благодарю! Вы с Майком можете возвращаться.

- Идите третьим маршрутом – обронила мрачна женщина.

- Да, мэм – Майк тоже был сама вежливость.

– И следите за тем, чтобы все переборки закрывались полностью. Нам только очередного нашествия крыс не хватало.

- Да, мэм.

- Идите – мужчина махнул рукой – Сегодня у нас на ужин яблочный пирог! Проследите, что и нам с Марго досталось по большому куску!

- Обязательно проследим, мистер Рэнд! – пообещала вставшая Дана.

Бросив последний долгий взгляд на неподвижно лежащего киборга, она поочередно кивнула старшим и первой вышла из убежища. За ней последовал Майк, доставший из кобуры игольник и включивший на нем подствольный фонарик.

Когда дверь снова лязгнула запертым засовом, Рэнд потер ладони и перевел взгляд на молчаливую Марго:

- Ну что-с? Давай устроим этому бедолаге приятный сюрприз?

- Глупому мстительному мальчишке просто надо дать умереть – произнесла Марго и ее раздвоенная культя нервно сжалась – Я могу ему помочь.

- Нет уж – не согласился с ее кровожадными планами Рэнд – Нам велено совсем другое. И взамен обещаны щедрые дары… настолько щедрые, что мы сможем убраться отсюда на пару декад раньше. Как по мне – обмен очень неплохой. Приступаем, Марго. И для начала займемся внутренними имплантами.

- Если он вообще перенесет такое вмешательство.

Посмотрев на злое лицо киборга, мужчина задумчиво хмыкнул:

- Что-то мне подсказывает, что Вертинский справится и с этим…

Щелкнувшие крышки АКДУ разъехались, а из контейнера поднялся выходящий в рабочий режим портативный медицинский блок, уже начавший выводить из своего чрева тонкие манипуляторы…

18.

Мятежный двенадцатый сектор начал медленно «остывать».

С момента последней самой жесткой и массовой перестрелки между паствой Мики Дозы, карателями «нулей» и явившимся всех их усмирять копов прошло больше суток. За это время случилось еще несколько вспышек массовой агрессии и произошло не менее двадцати отдельных убийств, где сводили застарелые счеты. Помимо этого, было убито трое насильников – убито вернувшимися в родные кварталы ЖилМодов протрезвевшими и опомнившимися мужиками, вдруг увидевшими как в их двери ломятся орущие чужаки, а кто-то уже тащит за волосы кричащую женщину. Это все то, что было зафиксировано уцелевшими камерами наблюдения и патрулирующими сектор пауками дознавателей. Информация была упорядочена, проанализирована и каталогизирована, после чего осела в базы данные. Результаты анализа дали небольшой и достаточно удивительный результат – во все еще очень опасном секторе почти полностью прекратилось насилие над женщинами, а судя по подслушанным разговорам приходящих в себя трудяг, это чудо напрямую связывалось в блуждающим по улицам сектора киборгом Нортисом Вертинским, который якобы уже многих насильников вживую нарезал на куски своим страшным тесаком. Киборг продолжает искать еще живых ублюдков насильников и вскоре их предсмертные вопли огласят эти коридоры…

Несмотря на все упомянутые рецидивы, сектор продолжал медленно «остывать».

Из стенных динамиков и с редких экранов полился словесный лживый мед полицейских, предлагающих всем бунтующим прекратить беспорядки и обещая никого не наказывать. Еще обещали всех выслушать и обязательно исправить все упущения городской администрации. Следом состоялось выступление губернатора, который впервые обратил личный взор на «внешний» городской сектор. Сидя за своим полированным рабочим столом, лучезарно улыбаясь, он сообщил, что уже жестоко покарал многих виновных, а всех отвечавших за управление двенадцатым сектором уже снял со своих должностей, назначив вместо них людей активных, деятельных и чутких. Они уже принялись за дело! А пока примите как должное увеличенный приток свежего воздуха – и действительно по коридорам загулял прохладный ветерок, немного разогнавший дым и вонь.

Хотите бесплатной питьевой водой? Отлично! Подвоз бутилированной питьевой воды и мобильных душевых кабинок уже состояла – всех желающих ждут рядом с внутренними шлюзами, каждый может забрать до десяти литров в одни руки. Абсолютно бесплатно!

Продовольствие? Оно там же! И тоже бесплатно!

Вооруженные полицейские отряды выведены из сектора, большая часть аварийных переборок снова поднята и проходы разблокированы. Все пожары потушены, основные коридоры прямо сейчас освобождаются от баррикад и завалов там, где рабочие не встречают сопротивления местных жителей. Никто не действует силой! Об этом же просят и всех жителей двенадцатого сектора!

После этого со своей речью поочередно выступили главы профсоюзов, радостно рассказавших о грядущих повышениях зарплат, об увеличении числа рабочих мест и о планирующемся восстановлении гражданской доковой инфраструктуры, что увеличит число парковочных мест для малых кораблей, даст еще больше рабочих мест и оживит торговлю.

Но и это еще не все! Корпорация НЭПР крайне озабочена случившимся! Ее уполномоченный представитель уже в пути! Корпорация НЭПР заботится о всех жителях города Астероид-Сити и считает своей главной задачей обеспечить их гражданские правы. Сразу по прибытии представителя НЭПР ожидается большое общее собрание, где будут рассмотрены все давно назревшие проблемы.

Астероид-Сити на пороге больших перемен к лучшему!

Слушающие сахарную бурду люди, озлобленные невыносимой жизнью, понимающие, что им детям придется еще хуже, не торопились верить. Но и воевать они тоже уже не торопились. Но из-за нежелания. Нет. Просто исчезли способные быстро зажечь эту бурлящую массу катализаторы.

Мика Доза, он же отец Микаил, бесследно пропал после последней перестрелки, а вместе с ним и все его наиболее фанатичные приближенные. Они не выходили на связь и не показывались уже больше суток.

Банда «нулей», громогласно пообещавшая покарать всех мятежников, тоже будто испарилась. Ни следа этой нечисти на покрытых мусором улицах. А с исчезновением главного врага – с кем воевать?

Огромную порцию успокоения и стабильность в сектор привнесли национальные кластеры. Многие из этих монолитных общин охотно укрыли у себя спасающиеся от мятежа семьи, и они же своими решительными жесткими действиями дали четко понять всем сомневающимся, что к ним лучше не соваться. Этот кровавый посыл был понят правильно, что привело к мертвому спокойствию не только на территориях самих общин, но и в прилегающих к ним территориям.

Те же, кто еще не утихомирился и жаждал буйства, находили себе подобных и небольшими группками выплескивались на узкие улицы-коридоры… где на первом же большом перекрестке вдруг натыкались взглядами на висящую под потолком многоногую стальную тварь с нарочито зажженными глазами, внимательно наблюдающими за происходящими. На каждом из таких пауков имелась эмблема страшной службы федеральных дознавателей и всего этого хватало, чтобы бунтующие сначала замедлялись, затем останавливались и наконец разворачивались, уходя присмиревшими и впервые задумавшимися о последствиях.

Что-то действительно беспредельное, кровавое и жесткое продолжало случаться лишь на самых окраинах – рядом с внешней стеной городского купола. Там, где обитали калеки и мутанты, чья судьба была безразлична всем, кроме всегда голодных крыс.

Деловито гудящие грузовые платформы вывозили груды обугленного мусора из освободившихся от мятежников коридоров. Отдельная техника свозила к специальным местам мертвые тела, различное оружие и редких раненых – причем последним тут же на месте оказывалась срочная медицинская помощь, после чего они не увозились куда-то в неизвестность, а размещались здесь же в специальных лагерях. Все могли видеть – никого не допрашивают и не избивают.

Час уходил за часом. Сектор продолжал медленно «остывать».

На интерактивной и расцвеченной разноцветными огнями карте «внешнего» сектора целые сектора один за другим теряли красноту и окрашивались в желтый или даже в зеленый. «Обод» больше не был единым раскаленным кругом и процесс урегулирования медленно продолжался.

Но все причастные понимали – до успокоения двенадцатого сектора еще далеко.

Кровь еще прольется…

В этом почти никто не сомневался.

19.

- Открывайте – властный, но какой-то безликий, словно винтик в могущественной государственной машине дознаватель был спокоен, но встретивший его у входа сонный старый патологоанатом сразу понял, что спорить бесполезно.

Для проформы уточнив имеются ли соответствующие документы и тут же получив возможность ознакомиться с оными на протянутом планшете, старик развернулся и, устало шаркая, придерживая рукой барахлящий спинной экзоскелет, позволяющий ему держаться хоть сколько-то прямо, направился к терминалу. Введя шестизначный код, он дождался открытия двери и пропустил группу дознавателей. Входить сам он не стал, оставшись на пороге – его об этом не просили, но благодаря своему огромному опыту, старик еще не умершим чутьем понял, что в ближайшее время он там не понадобится.

Дверь медленно закрылась, отсекая волну холода и характерный букет ароматов секционного помещения. Она же скрыла главное – десятки и десятки лежащих на полу тел в трупных мешках и тряпичных свертках. Сюда уже сутки поступают тела, до этого заполнив другой более вместительный и современный морг.

Обычно здесь имели дело лишь с мрачными результатами бытовых разборок, перепоев, передозов, мутаций или с найденными в помойках младенцами, если с телами еще не успевали разобраться крысы. В таком случае оставалось лишь взять образец ДНК и отправить жалкие остатки на утилизацию – определить причину смерти обычно уже не удавалось.

Но в этот раз все было куда серьезней и страшнее. Такого количества смертей не было с прошлого мятежа, но в тот раз его быстро локализовали в одной области внешнего сектора, а немалое число тел погибших бесследно исчезла, не поступив ни в один из моргов. В этот раз что-то скрыть было попросту невозможно, и прямо сейчас споро работающие дознаватели еще сильнее усугубляли проблему, умело фотографируя и сканируя каждое тело, фиксируя раны и отличительные признаки. Информация сразу уходила в базы данных, где личности погибших опознавались, пополняя собой список официальных жертв разрушительного мятежа Астероид-Сити. Счет уже перевалил за три сотни, а список продолжал расти. Что хуже всего – в списке полным-полно женщин и детей, а еще там завались сколько всяких уродов с врожденными мутациями.

Мутанты – проблема. Большая проблема.

Порой это хуже, чем погибшие дети, ведь если в их смерти можно обвинить мятежников, а самим покаяться в нерасторопности и пообещать исправиться, то мутанты это прямой сигнал о непригодности как минимум нескольких областей купольного города для обитания людей. А прямой обязанностью даже не городского правления, а корпорации НЭПР, является обеспечение достаточной защиты всех своих работников и их семей от радиационного излучения и всех прочих четко прописанных опасностей космоса. Есть какой-то минимально допустимый процент мутаций и за его границу заступать нельзя. Правительство Федерации за подобное наказывало очень жестко – вплоть до смертных казней кого-нибудь из высшего менеджмента корпорации.

Помимо мутантов в морге могли отыскаться и несколько заочно приговоренных к казни смертников, что сбежали в окраинные сектора и сумели затаиться, оставшись незамеченными для здешней полиции. Ладно один или пара смертников… а если их больше?

Все эти переполненные морги сейчас представляли собой самые настоящие бомбы, готовые взорваться в любой момент и нанести колоссальный вред Астероид-Сити и корпорации НЭПР. И с каждым новым снимком и образцом ДНК, с каждым новым именем в растущем списке, угроза возрастала…

Старый работник морга не знал этого. Да и не думал об этом. Из его крови улетучивались остатки самогона и ему стало настолько плохо, что он едва сумел отправить рапорт вышестоящему руководству и прислонился лбом к автомату с кофе, ожидая, когда нальется его суррогатный напиток. А дознаватели продолжали работать, осторожно разворачивая свертки и открывая трупные мешки, вытаскивая на свет все новые и новые мрачные тайны Астероид-Сити.

20.

Глава 4

20.

Мика Доза, опутанный трубками и проводами, с головой в венце помигивающих жгутов-датчиков, выглядел торжественно и жалко одновременно. Полностью обнаженный, но с прикрытым белоснежным полотенцем пахом, он выглядел подобно сыну божьему из древней святой книги, чьи копия лежала под его безжизненной правой ладонью. Он выглядел так, будто закончил все свои мирские дела и готовился вознестись в безграничный космос.

- Как Иисус – всхлипнула уже седая, но еще крепкая женщина того неопределенного возраста, что бывает только у тяжко работавших всю свою жизнь людей – Вот-вот исчезнет… лишит нас света…

Ее слова утонули в висящем в замершей операционной молчании. Собравшиеся вокруг стола грязные оборванцы уже получили свою толику непривычно качественной медицинской помощи. Из их тел достали иглы, раны зашили, каждому вкололи щедрую порцию витаминов и всего того прочего, что обычно даже не снится никчемным оборванцам вроде них. Некоторым были установлены дешевые, но вполне действенные протезы, заменившие утраченные конечности. Другие получили переливание универсальной искусственной крови и изрядно взбодрились. Это для них расстарался уже изрядно пьяный медбрат, вместе с исчезнувшей трезвостью потерявший остатки здравомыслия и вместе с тем понявший, что ему так и так конец. Как минимум уволят – и это в лучшем случае, хотя, зная своего мерзкого занудного босса, он был уверен, что простым увольнением дело не обойдется. Вот он и обрушил поток оздоровления на эту стаю загнанных в угол доходяг – и глядя на их мрачные щетинистые лица, он с трудом верил, что именно эти люди причастны к созданию мятежного пожара, в считанные часы охвативший весь двенадцатый сектор…

Сбившиеся в стаю бродяги не знали о его мыслях. Да и знай они – им было бы плевать. Вся эта свалившаяся на них бесплатная благодать никак не помешала им продолжать напиваться, вливая в себя отраву одновременно с лекарствами и витаминами. На робкие увещевания медбрата внимания никто не обращал – эти много чего повидавшие люди понимали, что еще ничего не закончилось и самое страшное ждет впереди.

Около получаса назад частично заработала внутренняя инфо-сеть сектора, куда тут же неведомым образом начали просачиваться различные новости извне. Не всему можно было верить, но опять же некий крысиный инстинкт подсказывал на что следует обратить внимание. И вскоре в комнату вошел пьяный, но твердо держащийся на ногах громила. Набычившись, он шагнул к группке самых фанатичных, следящих за тем, чтобы эта искра не угасла и в остальных. Не особо понижая голос, он постучал пальцем по потрескавшемуся экрану своего браскома и проворчал:

- Короче дело плохо. Они идут.

- Кто? – чуть громче и визгливее чем нужно осведомилась седая женщина – «Нули»? Эти твари идут за нами?!

- Нет – буркнул громила – Копы.

- Так ведь переговоры! – выдохнул тощий и кривой как кусок ржавой арматуры доходяга, слишком уж высокий для своего телосложения – Динамики гудят! Стрельбе конец – давайте мол договариваться!

- Вранье! – отрезал мускулистый – Короче новости такие – всем выдают одеяла и жратву, наливают горячее питье, баб с детишками отправляют по домам, раненных лечат на месте или кладут на койку в лагере. Самых легких тоже отправляют в свои кварталы. Сверху выдают трехдневные пайки жратвы и воды. Велят сидеть по норам и в коридоры не соваться. Напрямую не угрожают, но и так все всем понятно.

- Так я и говорю – переговоры! – настала очередь высокого и тощего сорваться на тонкий визг – Всё путем? Космос чист – можно в родные доки?

- Уткнись, Дилрой! – рявкнул громила, сжимая кулак – Хвост поджимать поздно! Наши рожи на каждую камеру попали и нас по домам не разгонят! Сюда слушайте! В сети говорят, что по окраинным коридорам двинулись по двое-трое перевязанных работяг в грязных комбезах. Но они не из наших! Копы! Лица измазали, бинтами умотались, а под комбезами у них игольники и ручные сканеры! Как только засекут кого из наших самых сильно себя показавших – тут же на месте и валят наглухо! Говорят, у них приказ всех зачинщиков на утилизацию отправить.

- И где они сейчас? – мутант с черной курчавой бородой наклонил свою изуродованную деформированную голову, чтобы лучше слышать – Нам получится отсидеться?

- Куда там! Заглядывают в каждую щель! Не знаю устоит ли эта дверь…

- Если у них полицейский аварийный ключ – куда там! – робко вставил медбрат, усевшись у стены и баюкающий в руке кофейную чашку с разбавленным водой спиртом – Войдут как себе в ЖилМод – растворенный в крови алкоголь добавил ему смелости, и он решился попросить – Свяжите меня, а? Я ведь ничего не сделал – за что меня вместе с вами валить наглухо?

Ему никто не ответил – столпившиеся вокруг лидера люди напряженно ждали решения проблемы, а они, те, кто взвалил на свои усталые плечи чужие судьбы, старались придумать хоть что-то, понимая при этом, что деваться им некуда. Отсюда выход только один – обратно в коридоры пустого и страшного сейчас «внешнего» сектора, где бродят группы ликвидаторов.

- Прорваться бы в тоннели старых шахт – тоскливо протянул изможденный старик, глядя, как сжимаются и разжимаются стальные пальцы его недавно установленного протеза левой руки.

- Чем там дышать?

- Все оборудование так там и осталось – возразил старик – Я знаю! Мой отец был шахтным инженером! Да и у меня хватит мозгов, чтобы все запустить. Нагрести где-нибудь жратвы и воды – и туда на пару недель.

- А священная война?! – вскрикнула седая женщина и сердито ударила кулаком о стену – Мы должны истребить всех поганых «нулей»! Так велел святой отец Микаил!

- Истребить – проворчал старик, куда быстрее остальных пришедший в себя и уже понявший, насколько плохо обстоят их дела – Как бы нас не истребили. Отец Мика не жив, не мертв… Мы сами едва на ногах стоим. Нам надо где-то укрыться. Форд… малой… ты ведь не хуже меня эти коридоры знаешь. Сможешь довести до одного их бывших шахтных шлюзов? Из тех, что закрываются без автоматики.

- Довести смогу – оживший громила почесал саднящий после последней заварушки затылок и признался – Двоих… может троих провести смогу. Но нас вон сколько… а еще отец Микаил – его как? На руках?

Медбрат опять подал голос:

- Умрет сразу! Спятили? Его вообще двигать с места нельзя. Разве что только на платформе грузовой – и вместе с резервным медицинским модулем. У нас есть такой. Я даже запустить его смогу. Но этот модуль весит больше ста килограмм и он ни черта не мобильный.

- А платформа есть?

Медбрат Виктор мотнул головой:

- Своих не держим. Тут есть пара автоматических доков с платформами неотложки. Но их либо диспетчера вызывают, либо аккредитованные в системе доктора. А я… я просто медбрат с нищенским окладом. Что вы от меня хотите? Я никто! – допив спирт, он подставил кружку под горлышко бутылки сидящего рядом мужчины и пьяно повторил – Я никто! С-сука… просто никто!

- Как и все мы – тихо произнесла одна из женщин – А может просто подождем здесь и все обойдется? Зачем копам заглядывать в закрытую клинику?

В помещении снова повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь стонами и вскриками спящих мятежников.

- Надо уходить в шахты – едва слышно повторил старик – Иначе не спастись…

21.

- Удар по Раккатару! Пираты напали на колонию Раккатар! – это страшное известие выплюнул из себя подплывающий к огромному астероиду потрепанный корабль – Говорят там просто бойня! Все каналы связи блокированы! Пиратов тьмы и они вырезают всех подчистую! Кстати – салют всем! Купец Григориан на связи! Мы живы и здоровы! И… мать вашу… это же крейсер федералов…

На этом общий эфир горланящего судна прервался ненадолго, а когда капитан снова вышел на связь, общался он куда менее развязно и громок. Но главная новость осталась неизменной – атака пиратов на Раккатар.

Но никого это известие не потрясло – куда уж сильнее?

На фоне собственных страшных новостей, утопая в крови и задыхаясь в дыму внутренних пожаров, город Астероид-Сити почти не заметил пришедшей вместе с очередным торговым кораблем новости о пиратском нападении на планетарную колонию Раккатар, находящуюся в том же условном окраинном секторе космоса. Еще одна схожесть состояла в том, что на Раккатаре тоже добывали знаменитейший и загадочный артианит – редчайший и невероятно дорогой.

Раккатар находился в собственности другой трансгалактической корпорации, являющейся прямым конкурентом НЭПР практически во всех отраслях. В другое время эта новость, пожалуй, заняла бы почетное главное место в фокусе всеобщего внимания, но сейчас ей почти не удалось привлечь чье-либо внимание.

Когда полыхает собственный дом то как-то плевать на проблемы не слишком дружелюбных соседей…

22.

Мало кому известная в лицо серенькая худосочная личность по имени Плэй Макинтош являлась владельцем клиники «Второй рассвет», что тоже являлось тайной для абсолютного большинства. Друзей у него никогда не было, а круг знакомых был крайне узок.

И ему это нравилось.

Плэй Макинтош, неспешно стареющий мужчина пятидесяти семи лет, бережно сохранивший природное здоровье тела, был полностью доволен своей спокойной жизнью. Получив клинику в наследство, а вместе с ней необходимые связи c важными людьми и твердое знание о том, с кем и скольким надо делиться, Плэй провел скромную церемонию погребения властной матери и зажил в тихое удовольствие. Запросы у него были невелики. Умеренное питание три раза в день, немного спорта на домашнем тренажере, три-четыре порции спиртного во время субботней игры в карты со смешными ставками.

Жил он в одиннадцатом секторе, изредка лениво подумывая о том, чтобы перебраться в десятый, но не видя веской причины делать это, раз жизнь в надежно защищенном квартале, где располагался его собственный двухуровневый ЖилМод, удовлетворяла всем потребностям. Границы квартала он покидал редко и с неохотой, жил убежденным холостяком и еще с юношества знал, что у него никогда не будет детей. Все свои «интимные мелочи» как он их называл, более чем прекрасно решались с помощью куклы модели «Огненный Прилив», чуть иронично называемой им миссис Макинтош.

Во всех тех случаях, когда Плэй Макинтош покидал свою зону комфорта, ему приходилось решать задачи, связанные с клиникой «Второй Рассвет». Закупка медикаментов, крови, имплантатов и донорских органов производилась дистанционно, но порой все же приходилось встречаться с поставщиками и проводить инспекцию самой клиники. С персоналом он вел себя сухо, властно и требовательно, всегда находя причину для своего недовольства. Изредка позволял себе отеческую улыбку, а взамен требовал проявление безусловного уважения.

И при всем при этом Плэй Макинтош не был идеальным и знал это.

Главной его слабостью и даже некоторой уязвимостью была привычка вести бессмысленные разговоры со всяким безобидным сбродом ненавидимого им двенадцатого сектора. Все и всегда происходило по заведенному им ритуалу – первая такая беседа состоялась, когда ему не было и двадцати, подарив ему невероятные ощущения и зашкаливающее возбуждение. После такого он уже не смог отказаться от подобных радостей…

Вот уже на протяжении десятков лет, закончив дела в клинике, Плэй Макинтош на личном видавшем виде электрокаре по одному и тому же магистральному безопасному коридору двигался к шлюзу, со скрытой нетерпеливостью поглядывая по сторонам. Его замаслившийся от ожидаемого удовольствия взгляд искал нечто особое и как правило находил. Тогда он останавливал машину рядом с нужным ему объектом, но ни в коем случае не покидал ее и даже не опускал крепкое ударостойкое стекло, способное выдержать выстрел из гражданского игольника. К его услугам был установленный им лично внешний динамик и именно с его помощью мистер Макинтош беседовал с выбранным им объектом – чаще всего это был увиденный им хромающий или шатающийся одиночка в старом тряпье. В собеседники ему годился любой доходяга, мутант или наркоман, хотя Плэй предпочитал разговаривать с серьезно пострадавшими калеками.

Ерзая на переднем сиденье, тарабаня пальцами по рулю, покашливающий Плэй с внешней бесстрастностью интересовался у доходяги его делами, самочувствием, планами на будущее или спрашивал о ком-нибудь вовсе несуществующем, зная, что этот бродяга тут же прикинется знающим этого несуществующего человека, чтобы продолжить разговор в надежде получить какую-нибудь подачку. Иногда и сам Плэй пускался в долгое сетование на падающий уровень жизни, на трудность бытия в Астероид-Сити… и все это время он жадно осматривал тело очередного калеки, скользя глазами по культям, по перекошенным плечам, по воспаленной коже с гроздями безобразно разросшихся папиллом. В голове владельца клиники в эти моменты мелькали цифры и названия моделей имплантатов. Мысленно он деловито прикидывал как со своими немалыми возможностями он бы прямо сейчас посадить этого грязного доходягу в свою чистенькую машину, чтобы довезти его до клиники, уложить на сверкающий хромом операционный стол и за какие-нибудь десять-двадцать часов кардинально изменить эту никчемную жизнь к лучшему, подарив ей второй шанс. Плэй Макинтош представлял как он, в белоснежном халате, стоя у большого экрана, выбирает нужные комплектующие для этого едва работающего организма и успокаивающе улыбается дрожащему пациенту.

«К культе правой ноги приживить протез «Золотая Грация» с модернизированным коленным суставом, по коже пройтись лазерным скальпелем и срезать наросты на лице и груди, после чего можно приступать к замене умирающей печени на прекрасный внутренний имплантат от «Нейлофильтр», а после этого я, пожалуй, мог бы достать из запасников кое-что совсем особенное…».

Да…

Мистер Плэй Макинтош обожал играть во всемогущего бога, могущего легко спасти и исправить чужую жизнь.

Так вот мысленно полностью восстановив здоровье и организм очередного отброса, он опускал стекло на пару сантиметров, просовывал в щель анонимную денежную карту с парой-тройкой кредитов и уезжал домой, где, с трудом сдерживая нетерпение, раздевался, принимал душ с жесткой мочалкой и спешил в комнату, где его дожидалась мисс Макинтош из линейки моделей «Огненный прилив». После недолгого, но действительно пламенного соития он еще долго лежал в постели, как всегда безуспешно отгоняя витающее перед мысленном взором недовольное лицо давно умершей матери. Чуть отдышавшись, он снова принимал душ, облачал в элегантный серый костюм и отправлялся в небольшую общую зону жилого квартала, где за отдельным столиком собирались его немногочисленные знакомые для игры в бридж и распития алкогольных коктейлей.

Да… его жизненные потребности были невелики и полностью удовлетворялись.

Его смело можно назвать человеком состоявшимся и полностью счастливым.

Еще он было человеком очень осмотрительным и неглупым. И он ни за что бы не сунулся в двенадцатый сектор в такое неспокойное время. Но выбора не было – губернаторский приказ недвусмысленно велел всем без исключения медработникам этого сектора явиться на рабочие места и быть на связи. Ценой немалых усилий ему удалось отсрочить неизбежное, но, когда пришло третье уведомление, ему пришлось отправиться в клинику. Иначе ему грозила потеря лицензии, блокировка счетов и тяжкие разбирательства с властями. А этого и врагу не пожелаешь.

Одна радость – вроде как там все улеглось. По улицам рядом со шлюзом медленно двигались одинокие патрульными машины, лампы горели ярче обычного, коридоры были пусты, а роботы уборщики сгребали мусор и старательно отмывали пол. Электрокар нервного доктора Макинтоша медленно миновал пару перекрестков и, не встретив никакой опасности, свернул к клинике «Второй рассвет». Он недовольно сжал губы – мальчишка Виктор так и не вышел на связь. Наверняка сбежал и бросил клинику на произвол судьбы. Хотя может он все еще там и держит оборону, но у него нет выхода в сеть. Что ж… в таком случае он будет более милостив.

И чем спокойней было в коридорах, тем спокойней и привычней текли и его мысли.

Беседы… дрожащие фигурки никчемных оборванцев… уродливые культи и беззубые челюсти…

Именно об этом мистер Плэй Макинтош думал, заезжая в послушно открывшийся по сигналу браскома автомобильный бокс клиники. Еще он думал, что сегодня обязательно остановится по пути домой, если посчастливится отыскать какого-нибудь доходягу для беседы. Мысленно он уже представил себе дрожащую под рваным плащом почти неодетую молодую сиротку с истощенным лицом и полными отчаяния пронзительными карими глазами…

Представить до конца эту манящую сцену он не успел – едва переступив порог внутреннего помещения клиники «Второй рассвет» он замер, когда ему в переносицу уперся ствол чуть дрожащего игольника, зажатого в грязной лапе мужчины в окровавленных бинтах и с безумным взглядом на перекошенном щетинистом лице.

- Мама… - сказал мистер Плэй Макинтош, медленно поднимая руки.

Ствол вдавился сильнее, в мягкое податливое плечо вцепились костлявые пальцы, а в ухо прохрипел абсолютно невменяемый голос психопата:

- Ты еще кто такой, мразота одеколонная?!

Стало больно и очень страшно. По ногам побежали горячие ручейки, смачивая безупречно отглаженные серые брюки с острыми старомодными стрелками – так настаивала мама.

- Это же доктор Макинтош! – изумленно прозвучал такой знакомый и странно замедленный голос – Это мой босс!

Игольник уперся еще сильнее, хотя казалось куда бы уже. По ногам резвее побежали горячие ручейки. Вперед протиснулся высокий громила и, схватив проваливающегося в обморок Макинтоша за плечо, проревел:

- А он может вызвать платформу неотложки?

- Он – может! Вызовет даже с повышенным приоритетом! Как для раненных копов или безов! – радостно закивал шатающийся Виктор, с трудом удерживая в руке знакомую кофейную чашку.

«Это же моя чашка!» - почему-то очень жалобно подумал доктор Макинтош, стоя в луже собственной мочи – «Это моя чашка… господи… сегодня я умру…».

23.

- Понимаю твою подавленность, Томас – уже во второй раз повторил глава службы безопасности Виттори Сальвати, с озабоченным видом расхаживая по большому ковру из настоящей шерсти.

Сидящий за рабочим столом губернатор Томас Виккерсон никак не показал, что слышит эти успокаивающие слова. Обхватив голову руками, он навалился локтями на столешницу, слепо глядя на почти пустую бутылку джина и заляпанный потными пальцами резной хрустальный бокал.

Произнесенное Виттори слово «подавленность» даже близко не выражала того тяжелого состояния, в котором сейчас пребывал обычно всегда улыбчивый губернатор. Это состояние никак не выразить одним словом. Это что-то вроде невероятно тугой и продолжающей сдавливаться на его глотке петле из колючей проволоки именуемой «тоскливый обреченных страх».

Какая еще нахрен подавленность?

Влив в себя пяток двойных порций джина, запив все бутылкой приторного мандаринового нектара, губернатор был почти трезв. Алкоголь лишь притупил охватившую его дикую животную панику, превратив это чувство в кое-как контролируемый страх. Там в баре еще оставалось немало бутылок, а стоящий рядом холодильный блок был полон сладких напитков и закусок – есть чем заливать и заедать рвущийся наружу ужас.

Дознаватели начали копать под город…

Дознаватели провели тотальный обыск всех моргов проклятого «внешнего» сектора, а до этого успели заснять немало того обыденного для Астероид-Сити, но абсолютно неприемлемого по федеральным законам. Они набрали столько судебного материала о нарушениях, пренебрежении, игнорировании и прочем, что можно было прямо сейчас установить прямо в его губернаторском кабинете камеру расщепления и начать туда загонять одного за другого высших управленцев.

- Дерьмо – просипел Томас Виккерсон и дрожащей рукой налил вылил в бокал еще немного джина. Отброшенная бутылка ударилась в деревянное панно и разбилась, усеяв осколками полированную столешницу изящного журнального столика – Вот же дерьмо… Дай еще, Витто!

Подойдя к бару, Сальвати достал еще одну бутылку, на этот раз выбрав бурбон. Скрутив крышку, отхлебнул в знак фальшивой солидарности и поставил бутылку перед губернатором.

- Дерьмо – тоскливо повторил Томас Виккерсон – Они ведь не за этим сюда приперлись… мы ведь и так стелились перед ними как дешевые шлюхи… чего ж им еще? Теперь хотят, чтобы я подставил им собственную задницу? Дерьмо!

Бурбон с бульканьем полился в бокал, а Витторио добавил к алкогольному рациону губернатора пару бутылок с фруктовыми нектарами и такую же открыл для себя. Прихлебывая, продолжая шагать и напряженно думать, он изредка отправлял через замкнутый на его предплечье уродливый военный браском кое-какие распоряжения. Это устройство не имело ничего общего с тем элегантным продвинутым девайсом, что он носил обычно. Зато старая военная штуковина была умело хакнута и не имела никакого официального отношения к самому мистеру Витторио Сальватти. А его дорогущий золотой браском уже не существовал, будучи им лично разбит на мельчайшие куски, отправленные потом в утилизатор.

Прямо сейчас спецы особого профиля демонтировали и физически уничтожали ранее просто отключенные сервера со слишком чувствительной корпорационной информацией и служебной перепиской. Да это тоже федеральное преступление высшего уровня, но лучше ответить за него, чем иметь причастность к многочисленным судебным подтасовкам, смертям невинных и чуть ли не геноциду национальных меньшинств. Пока глава внутренней службы безопасности ходил по ковру, в десятом секторе уже погиб престарелый судья Морган Тахо, подавившись кексом и уронив голову на кухонный стол – судья жил один, но найдут его быстро, когда устаревшая медицинская система дома попытается напомнить о приеме лекарств. Еще через несколько минут после пробежки от инфаркта скончалась пятидесятилетняя Дороти Равикант. Скрючившись, прижав руки к груди, она лежала между скамейкой и грудой потной одежды, изумленно глядя в потолок нежно оливкового света. При жизни она работала на высокой административной должности четвертого сектора и через ее руки проходило огромное количество особых бумаг.

Сальвати знал, что вскоре умрет еще один человек, а на этом пока можно будет остановиться. Он в сотый раз похвалил свою особую предусмотрительность – во многом именно благодаря этому качеству он и поднялся так высоко. И вот они щедрые дары безнаказанности – еще несколько лет назад он позаботился о том, чтобы вышедшие на пенсию ответственные за десятый, одиннадцатый и самый проблемный двенадцатый сектор управленцы отправились в мир иной. Одного, девяностолетнего бодрого старца с безжалостным сердцем и ледяным умом, пришлось прикончить уже в шаттле, попутно убив и десяток пассажиров – на склоне лет старик вдруг решил отправится в путешествие и этого Сальвати позволить не мог. Нельзя выпускать крыс из клетки. Были и другие смерти – в том числе и естественные. Сейчас глава безопасности прогонял в цепкой памяти имена и лица, выискивая тех, кого следует ликвидировать прямо сейчас. И пусть даже ликвидация будет торопливой и топорной – лучше уж пусть ничего не знающие исполнители ответят за убийство, чем будет нанесен вред самой корпорации.

НЭПР – вот кого и чего боялся сам Витторио Сальвати.

В отличие от слезливого тюфяка губернатора он прекрасно понимал, что федеральный суд и возможная последующая казнь – это сущий пустяк по сравнению с гневом нанявшего его колосса. НЭПР не просто безжалостна. Он сам являлся винтиком этой машины и понимал, что если он оплошает, то уничтожат не только его, но и всю семью и даже дальних родственников. НЭПР всегда практиковала методы и нравы мафии, каждый раз шагая на все более высокий уровень жестокости. Федералы осудят и казнят. А НЭПР далеко не так благодушна…

Но лучше и вовсе не доводить дело до своего участия в суде – и нет, Витторио Сальвати не собирался кончать жизнь самоубийством. В случае чего его рука не дрогнет, и он уйдет из жизни сам, если дело обернется еще хуже. Но пока что он предпочитал старательно обрывать все ведущие к нему и к НЭПР самые опасные ниточки. И все же как хорошо, что его волчье нутро заставило проредить ряды осведомленных и коррумпированных еще годы назад… и как же плохо, что он разленился в этой безопасности и вседозволенности – ведь мог бы обрубить заранее и «веточки» потоньше…

- Да кем они нас считают?! – вдруг рявкнул приподнявшийся в кресле Томас Виккерсон, став похожим на ожиревшего и усталого медведя из зоопарка, старающегося напугать зевающего от скуки смотрителя – Мы им кто?! Мы НЭПР!

Сальвати лишь усмехнулся.

Да… они НЭПР. И в обычных условиях такая принадлежность дорого стоила – при условии, что ты не жалкий корпорационный работяга с кабальным контрактом. Из работяг лишь выжимают все жизненные соки и бросают их умирать с нищенкой пенсии где-нибудь в окраинных трущобных ЖилМодах. Но если ты менеджер и поднялся достаточно высоко – то ты начинаешь получать от жизни такие блага, что и не снились сухим вышколенным федеральным чиновникам. Те живут на не слишком высокую зарплату и не более. Помимо денег еще есть власть и вседозволенность – и тут тоже выигрывают корпорации-монстры с их бездонными кошельками.

Корпорации вообще всегда отличались пугающей мощью, но в космических масштабах все стало еще страшнее. И Виттори гордился, что занял высокое место в стальной могучей машине НЭПР. Своей безнаказанностью они пользовались уже долго…

Вот поэтому Виккерсон и пытался сейчас изобразить из себя грозного хищника… Слишком уж тяжело и непривычно вдруг начинать бояться кого-то или что-то после долгих лет пребывания на высшей ступени пирамиды жизни.

Но лязгнули стальные капканы неподкупного федерального закона и сомкнулись на всех трех лапах зверя. А сверху опустилась клетка, отрезая оставшиеся пути к побегу. Скоро в это помещение могут войти суровые и бесстрастные следователи. Они сообщат об аресте, привычно зачитают права арестованного, наденут наручники и уведут корчащегося от страха губернатора туда, откуда обычно не возвращаются. Уведут именно губернатора – ведь именно он отвечает за город вместе со своим чиновничьим аппаратом. А Сальвати ответствен в первую очередь за внутреннюю и внешнюю безопасность города, включающую в себя всякий криминальный элемент, внешние и внутренние угрозы, но никак не отслеживания состояния защиты от радиации и состояние здравоохранения.

Плодящиеся как крысы мутанты – не его головная боль, а насквозь коррумпированного губернатора Томаса Виккерсона.

И губернатор это знал, оторвав взгляд от вновь опустевшего бокала и глядя на шагающего туда-сюда главу безопасности, продолжающего получать доклады и отдавать распоряжения, известные лишь ему и безликим исполнителям.

- Ты сейчас только о своей заднице хлопочешь, Витторио? – сипло и обреченно спросил губернатор, сдуваясь в кресле проколотым мешком – Или о моей тоже?

Сальвати, снимая ставшим тесным пиджак и расстегивая ворот бежевой рубашки, ответил чистую правду:

- Я хлопочу о нас, Томас. Но в основном только о НЭПР. Ты знаешь, что с нами сделают, если мы не позаботимся о безопасности и чистоте имени корпорации. Ты сделал что я тебе сказал?

- Команды отданы. Увольнения запрещены. Внутренние расследования начаты – пробормотал Виккерсон – Скоро начнутся обвинения и аресты.

- Хорошо. Мы должны опередить федералов и показать, что начали масштабное расследование первыми. Любая мелочь имеет значение.

- Меня это не спасет. Или? – в пьяных глазках забрезжила легкая надежда.

Сальвати, закатывая рукава, покачал головой:

- Отсидеть свой срок придется, Томас. Ты же понимаешь – в первую очередь явятся к тебе. И придется признавать…

- Признать свою вину?! Это же высшая мера! Меня расщепят!

- Нет, конечно. Ты должен будешь признаться в своей полной некомпетентности и излишней доверчивости к нижестоящим чиновникам. Покаешься в том, что позволил ввести себя в заблуждение, что слишком доверят фальшивым позитивным отчетам, что по личному недосмотру позволил показывать себе только те участки города, где все благополучно. Тебя подвели, Томас. А ты им верил – и в этом виноват. Я уже сделал необходимое и сюда направляется скоростной курьер с десятью юристами от корпорации. Они прибудут через пару дней и их главной задачей будет постоянная защита тебя на всех допросах. Слушайся адвокатов, не говори лишнего и тогда тебе дадут не больше двадцати лет тюрьмы.

- Двадцать лет! Твою мать! Двадцать лет!

Улыбка Виттори стала шире и беззаботней:

- И что? Пусть хоть пожизненное дадут! Так и так тебя переведут в одну из частных тюрем. А оттуда тебя выкупит корпорация и переведет в свою тюрьму где-нибудь в одной из планетарных колоний земного типа. Спокойно поживешь в свое удовольствие лет пять-десять, покачиваясь в плетенном кресле на веранде личного дома и попивая бурбон, в то время как сексуальная домработница будет жарить тебе яичницу. Затем просьба о досрочном, но с ущемлением прав на занятие ответственных руководящих должностей. Начнешь трудиться мелким чиновником, снова войдешь в колею… а потом за тобой прибудет шаттл корпорации и Томас Виккерсон снова займет высокое положение. Пусть не здесь, но чем плох другой сектор? Тебе есть разница, где будет расположен такой же вот кабинет как этот?

Посветлевшее лицо губернатора начало расслабляться. От мелко кивал в такт словам Сальвати. И он понимал – это все правда. Так и будет. Никто не станет убивать столь высокую фигуру как он. Это слишком подозрительно и только заставит федералов копать максимально глубоко.

А глава безопасности продолжал говорить слова умные, правильные и идеально подходящие по времени и силе воздействия:

- Для корпорации ты человек незаменимый, Томас. Кто еще обладает твоим опытом? Ну да, придется тебе потом заново набирать весь штат, но это меньшее зло.

Губернатор часто кивал и внимательно слушал, даже не обратив внимания на то, что Сальвати заменил бутылку бурбона минералкой и прямо сейчас высыпал в пустой бокал содержимое хорошо знакомого ему оранжевого пакетика. По кабинету разлился освежающий аромат.

- Пей – почти приказал Витторио и губернатор – пока еще губернатор – послушно припал губами к освежающей жидкости убойного по силе отрезвляющего средства.

- Мы с тобой им не особо и важны – добавил Сальвати, убирая бурбон обратно в бар – Ты ведь знаешь для чего все это делается. Так всегда было и всегда будет.

Да…

- Так всегда было и всегда будет – пробулькал губернатор и утер наконец-то переставшие трястись мокрые обвислые губы – А мы страдай…

Федерация постоянно сталкивалась с корпорациями монстрами. Эти частные гиганты не желали подчиняться никому. Они платили невероятные налоги и считали, что этим их обязанности исчерпывается. Федерация же считала совсем иначе. Бизнес должен подчиняться государству. Должен идти навстречу любым пожеланиям государства. Для подчинения корпораций использовались любые средства, включая принятие новых законов и придумывания все новых и новых механизмов сдерживания и давления. Корпорации платили той же монетой, нанимая армии грамотнейших юристов, способных найти лазейку в любом законе.

Патовая ситуация?

Нет. Федерация так не думала. Пусть корпорации богаты также как государство, пусть у них армии юристов, но есть между ними и государством одна огромная разница – корпорации не могут покопаться в грязном белье государства, а вот оно может и копается постоянно, выискивая любые нарушения. Все эти мелкие и крупные нарушения потом становятся козырями в переговорах.

Вот и Астероид-Сити с его проклятыми мутантами теперь быстро превращается в колоду козырных карт для Федерации. Дознаватели накопают столько всего, что корпорации НЭПР придется пойти на многие уступки Федерации. Возможно отдать целую планету или понизить число ударных космических флотов, возможно заплатить неимоверные штрафы в виде добровольных пожертвования в пользу государства или же отказаться от выгодного, но неугодного государства начинания или исследования…

Таковы неписанные правила… и им придется следовать.

А простым сошкам придется стать разменной монетой в этой игре…

Медленно трезвеющий и пока еще губернатор Томас Виккерсон с тоской оглядел свой роскошный кабинет.

Вот же дерьмо…

Как жалко терять это все. И речь не только о кабинете, но и о всей его размеренной шикарной жизни. Превращаться из всесильного губернатора в жалкого подсудимого, запертого в стеклянной клетке на федеральном судилище жутко не хотелось, но, похоже, ему придется пройти через весь этот ад. Витторио прав – пусть дают хоть пожизненное. Плевать. Корпорация позаботится о его будущем.

Главная задача – избежать высшей меры. Только не смертный приговор. Но это уже задача более чем квалифицированных и опытных юристов корпорации, а они свое дело знают. Так что волноваться не о чем. Главное подчистить оставшиеся хвосты, заткнуть денежным кляпом рты тем, до кого не удастся дотянуться ножом или удавкой, а дальше просто ждать неизбежного ареста.

Хотя пока что дознаватели еще ни к кому не пришли. Никто еще не арестован. Но в этом деле нельзя полагаться на удачу – надо действовать на опережение, чем они сейчас и занимаются, небрежными касаниями по экрану браскому лишая людей работы, будущего и жизни. Главное спасти самих себя, а на остальное плевать…

Губернатор широко улыбнулся и потянулся за вторым пакетиком протрезвителя. Надо бы вызвать сюда медицинский дрон со всем необходимым для полной очистки организма. Словно прочитав его мысли Витторио повернулся к Виккерсону:

- Время лечь в больницу. У тебя обострение язвенной болезни. Если нагрянут раньше, чем мы ожидали – тебя экстренно переведут в реанимацию. Может придется пересадить пару органов. Хорошо?

- Да – уже спокойно ответил губернатор – Хорошо…

Потерять пару родных органов ради того, чтобы избежать допросов и дождаться прибытия армии юристов корпорации?

Да легко! Он пойдет на это с радостью!

Резкий звук звонка браскома заставил опять погрузившегося в свои думы губернатора вяло удивиться, а вот Сальвати напрягся куда сильнее – он знал этот номер и того, кто может звонить лишь в самых экстренных ситуациях. Поправив наушник, он отошел в дальний угол и произнес:

- Да?

- В госпиталь вошло два дознавателя. С ними трое дуболомов поддержки и малая грузовая платформа. Переговорили с дежурным доком и идут в левое больничное крыло…

- Дерьмо!

- Что делать? – голос говорящего был полон безразличной готовности выполнить любой приказ – Предупредить его?

- Нет. Делай все так, чтобы проблема превратилась в тупик. Понял?

- Подтверждаете?

- Подтверждаю – глухо произнес Виттори – Действуй прямо сейчас.

- Выполняю.

Связь прервалась. Глава безопасности сделал пару глубоких вдохов и вернулся к бару. Вытащив початую бутылку бурбона, плеснул себе на пару пальцев в чистый стакан и выпил залпом. Повторив такую порцию, уселся в кресло, нервно простучал пальцами по натуральной коже подлокотника, пробормотав:

- Вот только этого всплывшего старого дерьма не хватало… чертовы тупые мальчишки!

24.

Ни одной новости не удавалось заглушить собой вызванный мятежом сетевой ажиотаж Астероид-Сити. Жители благополучных секторов буквально упивались смакованием всех событий «внешнего» сектора, порой открыто радуясь массовым смертям. Эту злобную радость большинство умело маскировало под вполне прагматичные и разумные фразы в мессенджерах вроде «к чему тратить драгоценный кислород и денежные пособия на бесполезный сброд?», «разве их смерть не послужит общему благу?».

Даже весть о нападении на колонию Раккатар не вызвала особого интереса.

Но пришедшая с запозданием новость о еще одном пиратском нападении вызвала эффект разорвавшейся бомбы.

Напали на «Гранд Че»!

Атакована двухсотлетняя легенда, что вот уже столетия вызывала благоговейное восхищение у обитателей окраинных космических секторов, заодно приводя к бессильной зависти и к никогда не сбывающимся мечтам.

«Гранд Че» - это огромный космический лайнер, созданный для продолжительных круизов. В свое время он представлял собой образец прорывных технологий, являясь гордостью своего владельца, но и сейчас, пройдя глубокую модернизацию, превосходил все стандарты качества и защищенности. Снабженный штатом надежной охраны и мощным корабельным вооружением, прикрытый силовым щитом, питаемый неисчерпаемой энергией бортовых реакторов, лайнер идеально служил самым богатым людям галактики, попутно удовлетворяя их всевозможные прихоти. За время своего существования Гранд Че принял на борт много знаменитостей и политиков. В его уютных салонах казино проигрывались и зарабатывались миллиардные состояния. Поговаривали, что однажды там была проиграна целая планета! А сколько фильмов и сериалов было создано о Гранд Че…

Одним словом, в отличии от какой-то там заштатной планеты Раккатар круизный красавец лайнер отличался своей куда большей известностью. К черту информацию о массовых убийствах среди гражданского населения планеты! Расскажите больше подробностей о том, как резали глотки толстосумам! Больше! Больше смачных кровавых деталей! Может там зарезали какую-нибудь киношную диву? Нет ли видео с борта атакованного лайнера?...

25.

Ничем не примечательный техник в черно-сером служебном комбинезоне в мелкую полоску, в старой бейсболке на низко опущенной голове и тяжелой грязноватой сумкой на плече проигнорировал лифт и бодрым шагом поднялся на третий уровень госпиталя, где свернул налево и двинулся по устланному толстой ковровой дорожкой коридору. В этом крыле размещались элитные больничные палаты, предназначенные лишь для тех, кто мог позволить себе такие траты. Спрятанные за дымчатыми стеклами очков глаза техника пару раз скользнули по элегантным номерам рядом с дверьми, что позволило убедиться в правильности виденной им схемы этажа. Нужная ему палата охранялась сидящим на табурете сонным молодым копом. Судя по его виду, парнишка совсем недавно окончил академию и сейчас убивал время не за просмотром видео на браскоме, а полируя служебный новенький жетон. Техника он заметил вовремя, но как только его взгляд упал фирменную сумку и служебный комбинезон, интерес угас и молодой коп снова принялся рассматривать свой жетон, чей номер он запомнил лишь с пятой попытки. Это было последнее, что он увидел в своей жизни. Трижды щелкнул игольник и коп остался сидеть почти в той же позе, но в его застывших глазах больше не было жизни, а по переносице стекала тонкая струйка крови. Открыв дверь, техник одним взглядом охватил палату, поднял оружие и выстрелил еще семь раз. Он не промахнулся ни разу и результатом его стрельбы стало еще два трупа. Первым умер удивленно дернувшийся старший лейтенант полиции Мишель Линдрес, почетный гражданин города, ждавший прибытия журналистов. Получив четыре особые иглы – хватило бы попадания и одной, но лже-техник предпочитал не рисковать – он почти сразу обмяк, а ему на грудь завалилась стройная фигурка с изумленным и почти совершенным лицом. Это была его жена Цианея Ли в девичестве, сменившая фамилию на Линдрес, бывшая вице-мисс Астероид Сити. Умерли в один день и в один час – прямо как в историях про заключенные на небесах счастливые браки.

Сделав еще по выстрелу, техник покинул палату, прошел по коридору до лестницы и сбежал по ступенькам. Спустя пару секунд двери лифта со звоном открылись, выпустив из кабины двух дознавателей, сопровождаемых тяжело топающими штурмовиками. Шагающий впереди безошибочно повернул налево и двинулся к палате, заранее активируя служебный браском для предъявления полицейскому охраннику. Странно, что тот коп даже не шевельнулся и не повернул головы на топот бронированных гостей…

- Стоп! – приказал один из штурмовиков, благодаря сенсорам поняв, что в охраннике нет жизни – К стене!

Дознаватели прижались к стене, а штурмовики рванули к палате, подняв руки с оружием…

26.

- Убийство полицейского героя! Мишель Линдрес застрелен!

Едва с едва слышно прозвучавшего экрана крохотного допотопного телевизора прозвучали эти слова, спящий мертвы сном киборг Вертинский пробудился и резко уселся на самодельной койке, рывком повернул голову в сторону пробудившего его экрана. Ведущая новостного канала продолжала торопливо тараторить:

- Почетный гражданин города, удостоенный множества наград достойный офицер, старший лейтенант полиции Мишель Линдрес погиб от руки неизвестного прямо на больничной койке, где находился после отважной операции по спасению жизни гражданских в двенадцатом секторе! Город понес огромную утрату! Расследование уже начаты и к нему подключены лучшие силы полиции! Власти уверяют, что виновные будут обязательно найдены и понесут заслуженное наказание!

Застонали сервоприводы и тяжелые стальные ноги с лязгом опустились на пол.

- Вместе с ним трагически погибла его жена – миссис Цианея Линдрес. По свидетельствам очевидцев она практически не покидала палату любимого супруга, всегда находясь рядом. Неизвестный убийца не пощадил никого. Да мы знаем о предполагаемой беременности госпожи Ли, но пока это непроверенная информация. Если беременность подтвердится, то киллер оборвал не две, а три жизни. На расследование кошмарного преступления брошены лучшие полицейские Астероид-Сити! Виновным не уйти от возмездия!

Сидящий киборг вздрогнул. Его стальной кулак с лязгом ударил по одной из труб. Ему уже приходилось слышать эти столь громкие и столь лживые слова…

«На расследование брошены лучшие полицейские Астероид-Сити! Виновным не уйти от возмездия!».

Да… точно так же много лет назад кричали все новостные порталы города, обещая очень скорое возмездие виновным в жестоком убийстве семьи Вертинских. Никто не был найден. Никто не был наказан.

Как странно…

Нортис чуть задумчиво склонил голову на бок, не отрывая взгляда искусственных глаз от небольшого экрана.

Тогда погибло трое Вертинских – отец, мать и младшая сестренка.

В этот раз, если подтвердятся слухи о…

- Экстренные новости! – в голосе цифровой ведущей зазвучали радостные нотки – Цианея Линдрес была беременна! Семья заслуженного полицейского должна была увеличиться на еще одного члена – и это был бы абсолютно здоровый мальчик. Что ж! Это лишь добавляет трагичности случившемуся – говоря это, экранная дива широко улыбалась – Мы не можем назвать тайный источник, но портал «Астероид-ньюс» всегда отвечает за достоверность своей информации.

Трое Вертинских в обмен на троих Линдрес?

- Трое за троих? – тихо и хрипло произнес киборг, поморщившись от продравшей горло боли.

С гулом наклонившись, он подхватил стальными пальцами стоящую на полу литровую бутылку с водой, содрал крышку, не заморачиваясь резьбой и приник к горлышку. Он глотал пока не выпил всю воду, а в это время его мерцающие глаза не отрывались от бубнящего экрана.

27.

- А неплохо ты размахнулся, Вертинский… Сначала два раньше убитых тобой кровника… – пробормотал стоящий у окна одинокий мужчина, крутя в руке бокал с недопитым красным вином – Теперь еще трое умерли на больничной койке. Целая семья… Семья за семью… тебе хватит этой жертвы, гребаный демон?

Глава службы безопасности Витторио Сальвати не часто бывал в этом угловом длинном кабинете в офисном блоке четвертого городского сектора. Кабинет был одной из вех на его стремительном карьерном пути и после своего взлета он оставил его за собой, приказав законсервировать помещение. Только он мог войти в свой бывший кабинет, где покрытая чехлами мебель осталась на тех же местах, что в и тот день, когда он получил новое повышение и новый куда больший по размерам личный офис.

Он бывал здесь лишь в особых случаях, когда ему надо было собраться с мыслями и принять быстрые жесткие меры.

Почему именно здесь?

Витторио не знал причины, да она его и не волновала.

Впрочем, быть может он просто не хочет «пятнать» свой новый кабинет пятнами крови? Не хочет в том светлом роскошном офисе принимать жесткие кровавые меры?

Чушь. Ему никогда не мерещились скорбные призраки, он не страдал угрызениями совести и ему было плевать на разрушенные им судьбы. Сама его должность подразумевала запредельную жесткость и умение принимать самые решительные меры. Артианит должен добываться. Астероид-Сити должен предоставлять дешевую рабочую силу. Корпорация должна продолжать получать свою астрономическую прибыль. Для этого он на эту должность и поставлен.

А старый кабинет… возможно здесь просто привычней ждать итогов своих приказов.

Все как всегда… все повторяется… все идет по кругу – порой даже новости… и порой почти слово в слово…

Да… в тот день много лет назад он тоже находился здесь в одиночестве, решая срочную и абсолютно неожиданную проблему.

Его сын Бассери вместе с дружками жестоко и беспричинно убил целую семью ни в чем неповинных биологов, перед этим изнасиловав женщину. Его сын был тем, кто пропустил детей через лазерный измельчитель, а затем, даже еще не уйдя с места преступления, позвонил отцу с собственного браскома, чтобы признаться.

«Пап, мы тут натворили кое чего… Тебе не понравится…».

Как в таком случае должен поступить правильный принципиальный отец?

Это понятие Витторио Сальвати не было известно. Он никогда не был тем каноничным заботливым отцом, что воспевается в семейных драмах. Витторио Сальвати не отец и не семьянин, а глава внутренней службы безопасности – двадцать четыре на семь, без выходных, без праздников и без сантиментов.

Поэтому сначала он начал как всегда – с конкретных быстрых и правильных действий. Узнал подробности, послал нужных людей, заблокировал область, удалил все записи – и все это буквально на ходу, в машине, по пути в этот старый кабинет. Здесь, прислонившись плечом к непроницаемому с той стороны окну, медленно цедя сухое красное вино, он следил за отчетами, отдавал новые приказы… и вскоре проблему удалось решить хотя бы частично. И это было грязное уродливое решение – если бы он решал поставленные перед ним НЭПР рабочие задачи таким образом, то никогда бы не взлетел так высоко.

Проблемы надо решать так, чтобы в итоге казалось, что их вовсе и не было.

В случае с Вертинским в идеале было бы все обстряпать так, словно им что-то не понравилось в Астероид-Сити, и они прыгнули на первый попавшийся пассажирский челнок, направляющийся к какому-нибудь далекому астероидному полю богатому платиной и где срочно потребовались ботаники. Семья Вертинских только прибыла в город-купол и еще не успела обзавестись друзьями ни на одном из уровней их семейного древа. У них не было здесь родственников. Не было даже толком знакомых среди соседей – знакомых того уровня, что обязательно бы удивились их исчезновению без предупреждения.

Все можно было бы обстряпать быстро, четко и так, что никто и никогда, включая полицию, не узнал бы о случившемся. Но этот долбанный ублюдок Вольфганг Манн по прозвищу Ржавый… этот гребаный ублюдок наделал кучу фото, записал уйму коротких видео и все это выбросил в городскую сеть в общий доступ! Сучий потрох! Пэцо ди мэрда! Вертинские еще не успели сдохнуть, а уже превратились в главных звезд Астероид-Сити – и заодно в главных его мучеников! Церковные и общественные организации, придя в сладкий ужас, взвыли так громко, что перекрыли воющие полицейские сирены – участки получили те же самые страшные записи с изнасилованием и убийством. От запредельной жестокости охренели даже привыкшие ко всему копы – не каждый день увидишь, как живого ребенка швыряют в лазерный блендер…

Гребаный Ржавый!

После этого о элегантном решении огромной проблемы пришлось забыть. Дело пришлось решать быстро, грубо и дорого. Что тоже вполне в стиле НЭПР, когда проблему уже не скрыть. Все страшные видео и фото быстро исчезли из городской сети и с серверов пристыкованных или стоящих на космодроме кораблей. К месту преступления прибыли правильные копы, отправив остальных куда подальше. Набедокурившие детишки испарились из сектора никому неизвестными путями, а все записи о их последних перемещениях были изменены так, словно они даже не приближались к этому сектору. Дальше начались денежные переводы и короткие текстовые сообщения, что быстро напомнили кому надо о том, на кого именно они здесь работают.

Утаить кота в мешке не удалось, но дальше дело уже не двинулось, зайдя в тупик. Следующим шагом стало пускание слухов о залетном жестоком маньяке и якобы уже о цепочке похожих по почерку убийств на других космических станциях и даже кораблях. В это мало кто поверил, но частично лживый вброс прижился и начал обрастать деталями.

Дело было сделано почти полностью. Только один паззл не был сброшен со стола в черный мешок забвения – чертов парнишка Нортис Вертинский, искалеченный, потерявший почти всю кровь, прошедший через долгую клиническую смерть, просто отказывался умирать, цепляясь за жизнь мертвой хваткой помойной крысы. Трогать его было опасно, подосланные якобы психологи не сумели выбить из намертво замолкшего мальчишки никакой опасной информации, докладывая о возможной шоковой амнезии. Да и что он мог помнить?

Каждая следующая неделя приносила все новые события. Случился взрыв в доке одиннадцатого сектора, убивший сто семнадцать человек и еще сорок сделавший калеками. Решивший покончить жизнь самоубийством пилот направил грузовоз прямо в город, но был сбит турелями.

Вертинские выпали из тренда – и казалось, что навсегда.

Крысеныша быстренько выписали и передали в самый страшный муниципальный приют города. Там калеки не выживают. А этот выжил…

О Вертинских забыли все – все кроме самого Витторио Сальвати, помнящего, что месть — это блюдо, подаваемое холодным. Еще его далекие земные предки резали врагам глотки спустя десятилетия после нанесенной обиды. Анонимно он делал запросы и получал одинаковые ответы год за годом – паренек жив, но явно отсталый, нелюдимый, не умеет устанавливать социальные контакты, предпочитает проводить время тупо глядя в стену или в книги с дешевыми комиксами. Разговоров ни с кем не ведет, статусом замороженного расследования не интересуется, судя по всему не способен к сложному мышлению, не имеет амбиций. Такому прямая дорога в уборщики или дератизаторы. Обычное тупое мясо, что самостоятельно вряд ли доживет до восемнадцатилетия. Одним словом – биологический мусор.

Прогноз не менялся и спустя несколько лет Витторио Сальвати совершил одну из самых больших ошибок в своей жизни – он забыл о Нортисе Вертинском, перестав считать его опасным и списав со счетом.

И вот он результат…

Киборг Вертинский прикончил проповедника, следом жестоко убил Ржавого с дружками, успел покалечить Линдро, после чего просто бесследно исчез. И черт его знает где он появится снова. Но это еще не все – раненным лейтенантом Мишелем Линдресом вдруг заинтересовались дознаватели. И раз они решили навестить Линдреса, то стопроцентно забрали бы его для допроса. А он прекрасно знал, что на допросах федеральных дознавателей каждый вопрос прекрасно слышат даже глухие, а отвечают и немые. Линдрес раскололся бы, рассказав все, что знает. Не факт, что дознавателей заинтересовала история Вертинских – но попутно они узнали бы и об этом старательно закопанном дерьме. И тогда все… следующим, за кем бы они явились был бы он сам – Витторио Сальвати, глава службы безопасности города Астероид-Сити и представитель корпорации НЭПР. Учитывая его статус и высоту занимаемой им должности, НЭПР всегда настоятельно рекомендует таким как он не доводить до ареста – надо сдохнуть до того, как тебя схватят дознаватели и вынут из твоего тела все приспособления для моментального самоубийства. У Сальвати таких было два, и он очень не хотел прибегать к любому из них.

Боли он не боялся. Но вот смерть… к ней он еще не был готов. Ему нравилось жить.

Как же жаль, что Вольфганг Ржавый уже сдох – он бы с радостью сейчас прикончил его собственноручно, заставив перед этим помучиться куда сильнее, чем это сделал бы Нортис.

А еще надо прикончить парочку тех седых упырей из администрации приюта. Что они там писали в докладах? Биологический мусор, не способный к сложному мышлению и не обладает амбициями? Дебилы! Этот гребаный Нортис Вертинский умеет очень неплохо мыслить, у него железная воля, невероятная мать ее решимость, а амбиции… амбиции у него вообще запредельные, раз он собрался мстить элите здешнего общества…

Помимо этого Вертинский, в отличие от него самого вполне был готов к смерти – в этом Сальвати не сомневался. После каждого убийства Нортис исчезал не из боязни быть убитым, а из нежелания быть пойманным – ведь он еще не завершил свою вендетту.

Известны ли Вертинскому имена всех его кровников? В этом можно даже не сомневаться. Более того – Витторио был почти уверен, что он сам находится в числе заочно приговоренных киборгом-мстителем.

Глава безопасности взглянул на браском, ожидая подтверждения выполнения недавнего своего приказа. Всех еще живых и причастных к убийству семьи Вертинских – включая его собственного сына – самое время спрятать так надежно, как это только возможно. И прятать надо не под куполом Астероид-Сити. Самое время его сыну повидать бескрайнюю вселенную. И для этого вполне может подойти примерно такой же круизный космический лайнер как недавно атакованный пиратами Гранд Че. Главное оказаться там анонимно и следующие несколько лет провести в безмятежном убивании времени…

Тут главное успеть убрать их всех из города до того, как они попадут в руки дознавателей.

Повернувшись к панорамному окну, Сальвати сделал еще один глоток старого вина и, утирая поползшую по подбородку красную струйку, задумчиво спросил у собственного отражения:

- А собственного сына сможешь убить, если придется?

Искаженное отражение криво улыбнулось и промолчало…

**

Глава 5

28.

Горстка протрезвевших и буквально подыхающих от жесточайшего похмелья покрытых чужой кровью мятежников медленно приходила в себя в одном из многочисленных тупиков «внешнего» сектора. Кто-то еще лежал среди бутылок и дубинок, остальные уже сидели или стояли, покачиваясь и пытаясь осознать постылую реальность. Давно отбившись от большей части мятежников, они ушли в долгий пикирующий запой, разбавив бухло дозерами с наркотой. Кое-как сумев вернуть к жизни те части мозгов, что отвечали за связную речь, они начали вяло переругиваться, одновременно пытаясь вспомнить хоть что-то. Воспоминания не пришли ни к кому – как выяснилось где-то в середине мучительной для всех беседы. Глядя на битое стекло и смятое пластик под ногами, на лужи застывшей блевоты, на обильные следы крови на лицах, в волосах, на одежде и руках, они понимали, что упустили что-то очень важное… но как не старались, вспомнить им ничего не удалось. Все было в сером шипящем тумане, а любая попытка уцепиться за любой блуждающий обрывок случайного воспоминания превращалась в новую вспышку головной боли.

Самый громкий и активный из них, поняв, что так они ничего не добьются, неимоверными усилиями сумел пробудить к жизни хотя бы часть своего давно пропитого разума, понял, что здесь в мертвом тупике оставаться нельзя и начал пинками поднимать стонущих забулдыг.

- Выбираться отсюда надо – булькал он, поднимая очередного мужика на подгибающиеся ноги – Уходить надо…

Поднятые люди тут же опускались обратно за заблеванный пол, чаще всего опять вытягиваясь во весь рост и почти бессвязно умоляя дать воды и наркоты. У уже почти отчаявшегося лидера не было ничего из перечисленного, а последний найденный на дне окровавленной бутылки глоток самогона он выпил сам, выплюнув потом пару чьих-то плававших там зубов. Мерзко? Да нет. Пивал и похуже, а забористый самогон убьет любую заразу. Зато доза алкоголя придала ему сил и он с удвоенным рвением принялся тормошить вялых и ничего больше не желающих мятежников.

Он успел поднять на ноги пятерых из шестнадцати. Еще трое опомнились настолько, что начали помогать. Забрезжил шанс уйти отсюда или хотя бы отослать нескольких на поиски воды, бухла и свежей информации. Что вообще происходит в родном окраинном секторе?

- Мы победили? – с вялым безразличием спросила лежащая у стены женщина с перебинтованной головой и ничем не прикрытыми жесток обожженными руками – Свобода победила?

- Нет – ответил ей насмешливо лязгнувший бодрый голос.

Тупик залило немилосердно ярким слепящим светом. Задавшая вопрос о свободе и победе женщина получила очередь из трех игл в лицо и затихла навсегда среди мусора. В следующие секунды погибло еще семеро, после чего свет чуть угас и в слепящем мареве проявились очертания пяти полицейских в боевой броне. Сделав пару тяжелых шагов, коп направил плечевые фонари в лицо задрожавшего мятежника – того самого, что так пытался поднять и увести остальных.

- Где Мика Доза? – все так же насмешливо осведомился коп, продолжая слепить мятежника ярким светом фонарей.

Этот свет высветил тщедушное телосложение дрожащего ублюдка, висящие вдоль тела тонкие жилистые руки, небритое грязное лицо с потухшим взглядом, ветхий комбинезон, успевший лопнуть во многих местах.

Закон и Мятеж столкнулись лицом к лицу в загаженном тупике.

Закон задал вопрос. И мятежник, поняв уготованную ему участь, проглотил дрожащий и полный страха ответ «Я не знаю», вместо этого гордо выпрямившись и спокойно произнес:

- А пошел бы ты нахрен, чертов ублюдок! – он даже успел плюнуть и его бурый вязкий плево повис на прозрачном бронированном забрале, пока сам мятежник, получив несколько игл в грудь, медленно заваливался на пол.

- Вот же тварь! – выругался коп, поднимая винтовку и перечеркивая очередью игл жизни остальных мятежников – Поганые крысы!

Через пару мгновение в тупике лежали лишь трупы. Развернувшиеся копы ушли прочь, зная, что их преступление останется безнаказанным – тут не было камер наблюдения, не было дронов дознавателей, а их собственные нательные камеры, само собой, были выключены, так как сейчас они находились не на дежурстве.

Переговоры с крысами двенадцатого сектора?

Губы копа скривились в недоброй усмешке. Черт его знает, что там случилось с прогнувшимся губернатором, но он сам и его парни ни с кем из этих вонючих ублюдков переговоры вести не собирается. Безымянный коп прекрасно знал, уяснив эту истину еще от своего отца полицейского, погибшего на улицах этого самого сектора – со здешними ублюдками договариваться нельзя. Никогда.

Их надо давить без пощады. Они боятся только силы. Они уважают только силу. Потому что они даже не крысы, а плодящиеся в любых условиях гребаные тупые тараканы.

Переговоры? Что ж – пусть там успевших покинуть гиблые коридоры мятежников отпаивают бульоном и кофе, а они продолжат безжалостный отстрел тех, кто не успел убежать. Ну а если повезет, то им попадется и сам гребаный отец Микаил, в их базах проходящий как конченный наркоман Мика Доза.

- Не забываем, парни – тот, кто завалит меньшего всего вредителей проставляется вечером в баре! И не только пивом – пусть платит и за пиццу!

Шагающие за ним копы одобрительно заворчали, приветствуя правила охоты. Кто откажется от пары кусков пиццы прямо за барной стойкой? Да никто.

Сворачивая за угол, коп уже куда спокойней и деловитей предупредил:

- Помним о киборге, парни. Помним о Вертинском. Стреляйте сразу! Вы все видели, что он сделал с лейтенантом. Не дайте этому ублюдку шанса!

- Да без медицинской помощи он сдох уже, сержант – хмыкнул шагающий последним полицейский – Хотя хрен его знает…

- Не дайте ублюдку шанса! Его в новостях уже раз десять похоронили, а он все равно возвращается как ни в чем не бывало! – приказал сержант Мудсон, загоняя в винтовку новый картридж с иглами.

- Но без медпомощи ему реально конец – бесстрастно произнес стоящий в центре молодой коп, удивительно схожий в лице и походке с лидером отряда – Такие раны не забинтовать прямо на улице. Да и сам Мика тоже поймал немало игл.

Одобрительно глянув на сына – весь в него - сержант взглянул на браском с картой сектора – Что у нас тут есть рядом?

- Медпункт «Бюджетное Здоровье» и частная клиника «Второй рассвет» - мгновенно произнес младший, явно успев заранее поинтересоваться этой инфой.

Кивнув, сержант Мудсон, глядя на карту, вспомнил весь небогатый ассортимент муниципального медпункта и сделал правильный выбор, приказав:

- Давайте левее. Заглянем в клинику «Второй рассвет». И помним – никаких арестов для этого сброда. Сейчас они пресмыкаются и жалобно скулят, а еще пару дней назад швыряли нам в головы бутылки с зажигательной смесью. Помните это! И стреляйте без колебаний!

29.

- Вот же гребаное дерьмо! – возглас нескрываемого разочарования вырвался у сержанта Мудсона спустя минуту после того, как он первым зашел в распахнутую заднюю дверь клиники и наспех осмотрелся в свете плечевого фонаря.

Замусоренное помещение, груды окровавленных бинтов, ошметки срезанного с ран мяса, россыпь игл, несколько лежащих на мокром от крови операционном столе посиневших пальцев, распахнутые дверцы шкафчиков, вскрытый стенной сейф и полное отсутствие персонала говорили сами за себя.

Мятежники были тут. И получили ту самую медицинскую помощь, в которой больше всего нуждались.

- Там – молодой Мудсон первый заметил кровавое послание на стене, направив на него луч света.

«Отец Микаил воскрес тут!»

Именно это красовалось на стене красными размашистыми буквами. Под стеной нашлось и «перо» - какой-то сплющенный и пробитый иглами внутренний орган. Этой кровавой губкой и начертали радостное сообщение.

- Мика! – выплюнул сержант Мудсон – Ушел!

- Тут разогретый контейнер с лапшой, сержант! – доложил еще один коп – Пустой, но еще теплый! Сожрали не позднее чем минут десять назад!

- По следу! – рявкнул сержант, торопливо разворачиваясь и бросаясь к выходу – Они не могли уйти далеко! Отсюда ведет только два коридора. Одним прошли мы – значит ублюдки утекли вторым. Давайте, парни! Сами знаете, что, если завалим гребаного Мику и его пособников, город не оставит нас без награды. Живо!

Громко топающий бронированный отряд копов выскочил из клиники и рванул по узкому переулку, заставленному контейнерами с гниющим мусором. Несколько пирующих у скрюченного трупа огромных крыс даже не дернулись, поняв, что не интересуют бегущих куда-то хорошо известных им по повадкам и запаху двуногих. Крысы знали, что там, где появляются эти пахнущие смертью и сталью двуногие со слепящими фонарями на плечах и частыми мигалками, вскоре будет много вкусного мертвого мяса на залитом кровью полу…

30.

Никто не знал его имени – тощего дерганного черного наркомана с незаживающими язвами по всему телу, с безобразно раздутыми суставами и дерганной мимикой давно уже кем-то изувеченного лица со свернутым набок и вечно кровоточащим носом. Наркоман и сам не знал своего имени – вернее не помнил. Слишком уж давно никто его не называл по имени, а он сам с радостью откликался на призывы вроде «нарик», «ублюдок» и «язва». Второй год он обитал в своем логове в нише зарешеченной и забранной стальной сеткой ниши с аж шестью вместительными мусорными контейнерами. Переулок с нишей находился у служебного коридора, куда выходили задние двери сразу нескольких заведений уличной едой, напитками и дешевой едой. Неподалеку была клиника, но оттуда мусора не поступало – все сразу уходило на переработку специальным АКДУ.

А жаль! Безымянному наркоману давно уже было плевать на происхождение попавшей ему в ротовую яму жратвы. Сгодится что угодно! – лишь бы бесплатно, ведь редкие добываемые креды он тратил на дозеры с разбавленной убойной наркотой, что выжигала остатки разума в его спазматически дергающейся головой. Деньги он доставал с помощью тех же мусорных контейнеров, добывая из них скудную органику, убивая крыс, соскребая всякое налипшее дерьмо с напольных покрытий и сдавая все это в автоматические приемники. Деньги начислялись на анонимную денежную карточку, бережно хранимую им в промятой ударом впадине черепа под черной от грязи банданой.

Он не помнил своего имени, но в его изуродованной выжженой памяти изредка появлялись фантомные воспоминания о далекой прежней жизни – когда он был подающим надежды системным аналитиком, работавшем в седьмом секторе. Седьмой сектор! Центр жизни Астероид-Сити! Он уже не мог вспомнить как из обеспеченного умного человека превратился в кусок едва живого дерьма, хотя иногда и пытался с тоской это понять, когда от очередного приступа лихорадки метался в бреду за мусоркой, а за сеткой жадно верещали всегда голодные крысы. Одну из них он назвал Донованом – самую большую и злобную. Он трижды пытался убить этого гиганта из засады за сеткой, но умная тварь всегда избегала его атак. Сдай он ее в приемник и получил бы кредов на дозер с полной дозой… С каждым днем крысиная стая увеличивалась в числе и порой их было так много, что наркоман не рисковал покидать свое убежище, сидя в клетке как в зоопарке для главных никчем человечества…

Когда в секторе началась какая-то большая шумиха крысы надолго исчезли, явно привлеченные каким-то важным для них запахом – скорей всего пахло жратвой. И это позволило наркоману наконец-то выбраться и заняться сбором всего, что могло стоить хоть какие-то деньги. И не успел он начать свои поиски, как буквально за углом наткнулся на нескольких убитых. И он не стал утруждать свой почти уничтоженный мозг лишними вопросами, сразу принявшись шмонать карманы. Раздобыв несколько карточек и пару бутылок с алкоголем, он решил, что попал в рай – особенно после того как знакомый дилер забрал все деньги и бухло себе, но выдал ему три полных дозера и разрешил напиться из большого бака с затхлой водой в багажнике его старой тачки. Дилер что-то говорил ему с тревогой о творящихся в секторе кровавых делах, но наркоман не прислушивался, предпочтя ввести в свои чуть ожившие от воды вены содержимое первого дозера…

Через сутки запасы кончились, снова хотелось пить, а вот о жратве он и думать без тошноты не мог. Наркоман вылез из своего логова, открыл решетчатую дверь мусорной ниши, шагнул наружу и… полетел на пол от сильного удара по лицу. Рухнув, он заскулил, заученно сжался в комок и приготовился к боли. Будут пинать… наверняка будут пинать… И кто-то вроде даже уже собрался пройтись ему по ребрам, но его остановил тихий возмущенный женский голос:

- Ты что творишь?!

- Он шпион! Надо пристрелить ублюдка!

- Это здешний помоечник! Я знаю его! Какой из него шпион? Опусти оружие!

- Он сдаст нас!

- Это наркоман – терпеливо пояснила женщина, смело возражая обладателю хриплого рыкающего голоса – Отстань от бедолаги! Мы сражаемся за таких как он! Пошли уже! Быстрее!

- Надо было пристрелить! – уже отходя, проворчал бугай, сбивший наркомана с ног – Он видел нас!

- Мы не такие, Гутти! – женщина заговорила горячо, с каждым новым словом повышая голос – Мы протестуем как раз против такого скотского поведения! Мы хотим справедливости для всех! Отец Микаил ждет от нас сострадания! Думаешь он похвалит тебя, когда очнется? Мы не такие как безы! Понимаешь?

- Все равно ему конец не сегодня так завтра – уже мягче пробормотал удаляющийся бугай – И откуда ты такие умные слова знаешь? Ты ведь уборщица. Скребешь портовые коридоры, потому что работа самого дешевого дрона стоит в два раза дороже твоей…

- А раньше была учительницей средних классов! Побеждала на олимпиадах! Я человек образованный!

Приподняв голову, наркоман осторожно посмотрел в их сторону и увидел быстро шагающую довольно внушительную группу людей. Их сопровождало два колесных АКДУ, а в центре двигалась малая медицинская платформа – из тех, что закрыта прозрачным колпаком, украшена красными крестами, а вдоль бортов тянутся провода и шланги. Пройдя ближний перекресток, отряд дошел до следующего и там свернул направо. Медленно усевшись, наркоман опустил глаза на пол и обнаружил там бутылку воды и… дозер с со знакомым синеватым содержимым – Денеб 300. Долго думать он не стал, сначала всадив дозу в шею, а затем уже потянувшись за водой.

- Хорошие люди – пробормотал накроман, неверной рукой откручивая крышку с бутылки – Хорош-шие люди… Образованные…

Выпив всю воду, он, пользуясь отсутствием крыс, улегся на грязном липком полу и затих, с блаженной улыбкой глядя в потолок. В этой самой позе его и обнаружили через четверть часа идущие по следу беглецов полицейские в своей свободной и абсолютно незаконной охоте на неугодных закону.

Ткнув грезящего наркомана бронированной ногой в бок, сержант сломал ему пару ребер и вернул к реальности Не обратив на тонкий жалобный крик никакого внимания, сержант присел, схватил стальными пальцами изъеденное язвами ухо накромана и резким движением оторвал его. Новый крик был сильнее, по щеке потекла даже не красная, а почти черная густая ленивая кровь.

- Тут проходили люди – произнес сержант Мудсон чуть ли не отеческим теплым голосом – Пришли вон оттуда и пошли в ту сторону – он указал рукой со все еще зажатым в пальцах оторванным ухом – Скажи мне, куда они свернули и на каком перекрестке? Живо.

- Не видел – выдавил корчащийся от боли наркоман – Не видел… не знаю…

- Видел – возразил сержант, мгновенно опознавший ложь и взявшийся за второе ухо – Говори, тварь. Иначе…

С запинкой, с испугом, но безымянный наркоман произнес абсолютно неожидаемое от него твердое слово:

- Нет.

Второе ухо оторвалось с оглушительным треском – или так ему показалось. Голову пронзила горячая волна боли. И в этот миг он кое-что понял, и кое-что вспомнил одновременно. Он понял, что сейчас умрет. Почти наверняка умрет. А вспомнил он собственное давно забытое имя.

- Я Донован! – крикнул наркоман – Я Донован!

- Да плевать… говори где…

- И крысу тоже зовут Донован! – изумленно произнес наркот, глядя на нависших над ним людей с удивительным бесстрашием – А те, кто прошли – люди добрые и образ… образованные. А вы… вы ублюдки и твари! Твари! Я вас не боюсь!

- И не надо – произнес сержант, чуть отводя снабженную сервоприводами руку – Просто сдохни.

Короткий удар проломил лобовую кость Донована, породив в нем ослепительную вспышку, а затем погрузив там все в вечную непроглядную тьму.

- Идем дальше! – приказал поднявшийся сержант, подавая пример и первым двигаясь по коридору – Их след еще не остыл!

- Они свернули здесь! – подал голос один из ушедшей вперед тройки копов – Тепловизор не врет…

- Я же сказал – сержант широко улыбнулся – Их след еще не остыл…

31.

- Да как же дальше-то! – в голосе уже пожилой пошатывающейся женщины, несущей в руке большой переносной светильник, зазвучала усталость, смешанная с большим сомнением – Запечатано все!

Они стояли перед перегородившей широкую улицу-коридор глухой металлической стеной, сваренной из больших листов. Стену покрывали различные надписи – преобладали матерные – но под всем этим еще проглядывалась большая короткая надпись НЭПР красными буквами. Некогда это был один из самых оживленных коридоров сектора, откуда шахтеры спускались в нутро астероида. Тут свободно могли разъехаться две грузовые платформы самых больших моделей. Сейчас же это был глухой и всегда пустующий тупик. Тупик, что в свое время лишил работы очень многих трудяг, отбросив их за черту бедности.

- Да не запечатано тут ни черта! – буркнул тот самый малозаметный, но как оказалось немало знающий мужчина средних лет, с чьего лица медленно уходило выражение предсмертного мученичества.

В той клинике он получил почти новенький имплант печени вместо того гнилого куска плоти, что был в его правом подреберье, что добавило ему веры в свое будущее и бодрости в голосе. Этот эффект, возможно, был временным, но пока что новые импланты многим из мятежников подарили прежде невиданную уверенность в себе и завтрашнем дне.

- Помоги-ка! – вместе с молодым парнем с замотанной головой он отошел к правой стене, покопался там, зазвенел чем-то, а затем они подцепили один из листов снизу, потянули на себя и вынули его из пазов, следом оттащив в сторону. В стене открылся низкий, но широкий двухметровый проход. Мужчина нетерпеливо замахал руками и впередистоящие, чуть помедлив, один за другим начали входить внутрь, для чего им пришлось согнуться в три погибели.

Первым около дышащего ледяным холодом прохода запротестовал мистер Плэй Макинтош, владелец клиники Второй Рассвет, благодаря опалившему его ужасу вдруг сумевший преодолеть сковавший его до этого молчаливый испуг. Все это время, беспрекословно выполняя все требования этих ограбивших его негодяев, преодолев все эти километры спешной ходьбы по неизвестным ему коридоров, где почти не было света, зато в изобилии встречались трупы, он молчал, стараясь не привлекать к себе внимание. До этого он считал, что его отпустят сразу же как только в нем отпадет нужда. И вот он предоставил им все, что только мог – ресурсы клинки и собственные возможности. Больше он ничем помочь не мог и, честно говоря, он уже грезил тем, как его связывают по рукам и ногам, чтобы оставить там на полу в клинике. Вскоре его бы освободили полицейские и после сочувственной беседы с ними, подрагивая под теплым пледом на плечах и баюкая в руках кружку кофе, он бы отправился домой – и там непременно выпил бы пяток крепчайших коктейлей. Да он был заложником в руках бандитов, но старался планировать, старался вести себя правильно, не выказывал высокомерия, не шумел и все выполнял. Так куда же вы меня тащите?

- Сво… - сипло выдохнул мистер Макинтош – Свободу мне уже! Свободу! Я заслужил!

Он повернулся к тем, кто еще оставался снаружи, скользнул взглядом по медицинской платформе, по усталому и пьяному лицу помощника, по мрачным лицам столпившихся в коридоре мужчин и женщин:

- Смею заявить, что я сделал все, что вы от меня потребовали – заискивающе поведал он, прижав руки к груди – Больше я ничем не могу помочь. Так отпустите же меня. Пожалуйста! Просто отпустите! Я заслужил свободу!

- Да пусть идет – горбатый старик с деформированным лицом махнул трехпалой правой рукой – На самом деле ведь помог.

- Нет! – рыкнул бугай с глубоко сидящими под массивным лбом крохотными темными глазками – Он идет с нами! Если отпустить – выдаст!

- Да почему?! – взвыл мистер Макинтош – Отпустите! Я умею молчать! Я ничего не видел и не слышал!

Он едва не сорвался на визг:

- Я не сделал вам ничего плохого! Отпустите!

- Не сделал ничего плохого – вперед вдруг шагнула женщина в слишком большой для нее рабочей куркте поверх оранжевого комбинезона. Одно из ее плеч было куда выше второго, а жидкие пряди не могли скрыть вздутых шишек на голове – Я вспомнила тебя. Три года назад. Я брела по коридору от шлюза в одиннадцатый сектор. Пыталась получить работу, но всем плевать на брюхатого мута, да еще и с трехлетним ребенком в руках. Я почти ползла по стене, подыхая от голода. И тут рядом остановилась машина – вся такая дорогая, с блестящим лаком, тонированными окнами… а за рулем был ты! – она наставила палец на Макинтоша и тот испуганно попятился, тоже вспомнив это скуластое и удивительно красивое лицо в обрамлении уродливой формы головы и жидких редких прядей.

А женщина продолжала:

- Ты продержал меня там у стены два часа. Два часа! Все расспрашивал о здоровье, о моих детях, о том где болит, какая у меня подвижность и чем я живу. А потом ты дал мне карту с десятью кредами и уехал. Десять кредов! И перед тем как нажать кнопку и закрыть блестящее окно, ты еще вздохнул картинно и пожалел, что ничем не можешь мне помочь… А я пошла дальше…

- Я не сделал ничего плохого – проблеял Макинтош – Я просто скромный обычный человек.

- Я тоже так думала… и не винила тебя, когда у меня случился выкидыш, а потом потеряла и дочь… Я не винили тебя… до тех пор, пока не увидела тебя сегодня снова и не поняла, что ты чертов богатый владелец долбанной клиники! – набрав воздуха, она перешла на крик – Тварь! Ты ведь мог вылечить меня! Мог вылечить мою больную дочь! А ты… ты… интересовался моим здоровьем, сидя на кожаном сиденье дорогой тачки… у тебя были такие добрые глаза…

- Я не сделал ничего плохого! Ничего!

- Нет сделал! – утерев лицо, мокрыми от слез пальцами она выхватила из-за пояса комбинезона большой игольник и направила ствол в лицо побелевшего доктора – Ты мог нам помочь. Мог! Но ты оказался просто развлекавшимся богатеем с фальшивой участливостью. Лезь в дыру, доктор! Хочешь ты или нет, но ты пройдешь наш путь – путь изгоев, мутантов и калек – ты пройдешь его с нами до самого конца! Ты разделишь нашу судьбу, мистер Макинтош! Ты побываешь в нашей уродливой шкуре, богатый лживый господин! И да! На! – другой рукой порывшись в кармане куртки, она вытащила и бросила на пол пару денежных карт – Там сто семнадцать кредов! Я возвращаю тебе долг с процентами! Забирай свои поганые деньги!

- Да что вы… не надо мне денег… я бы тогда помог, но при себе не было и… и я спешил на срочную операцию к одному важному пациенту… я…

- Залезай в дыру или я прострелю твое лживое лицо! И видит бог – я сделаю это! – процедила женщина и заглянувший в ее блестящие от слез глаза доктор Макинтош согнулся и молча полез в проем в металлической стене.

Следом за ним туда же вошли остальные, сначала пропустив чуть опустившуюся медицинскую платформу и оба загруженных всем необходимым АКДУ. Последние из вошедших оглянулись на пустой коридор и умело вернули на место металлический лист, вернув стене ее монолитный вид.

В густой темноте зажглись редкие фонари, осветившие аппендикс упирающегося в уродливую бородавку шлюза коридоров. В стене коридора серели пыльные окна проходной и диспетчерской – к ней и повел отряд тот много чего знающий мужичок, даже не обратив внимания на наглухо запечатанный входной шлюз, скрывающий за собой лифтовую платформу. Там все обесточено и мертво. А вот в диспетчерской есть проход в технический отдел, где имеется достаточно вместительный лифт, созданный для синих воротничков, не желавших трястись на общей платформе с работягами…

32.

Упершие в стальную стену копы не растерялись и отыскали тайный вход с быстротой, говорящей о немалом опыте. Осторожно войдя в темноту, они остановились, потеряв след – здесь было слишком холодно и окружающий металл мгновенно «сожрал» отпечатавшуюся в нем теплоту. Не раскрыл секрета и стылый воздух. Но предатель все же нашелся в этом темном месте – по пыльному полу тянулись отчетливые следы ног и колес, ведущие к законсервированной диспетчерской за номером 12/4. Проследив мощными наплечными фонарями до плотно закрытой стальной переборки, сержант Мудсон бросил приказ и тройка полицейских быстро разобралась с преградой и вошла внутрь. Выстрелов и криков не последовало. Еще через несколько минут они вернулись и доложили о полной пустоте и следах ведущих ко вполне исправному служебному лифту в узкой кишке за офисными каморками техников.

Вот дерьмо…

Сержант отдал еще один приказ, на этот раз приказав оставаться на местах, а сам покинул заблокированный отрезок коридора, с некоторым облегчением выйдя снова на тусклый свет потолочных ламп. Разблокировав забрало, он поднял его, стащил с руки тяжелую перчатку, вытащил стальной портсигар и закурил сигарету без фильтра. С наслаждением сделав пару затяжек, он проследил за тем, как клубы дыма поднимаются к высокому потолку и прочитал на нем знаменитый многострочный девиз, приветствующий всех входящих шахтеров.

Новое поколение выбирает НЭПР!

- Да пошли бы вы нахрен – пробормотал сержант Мудсон и сделал еще одну затяжку, перед тем как принять очевидное решение и набрать мало кому известный номер пункта связи Службы Безопасности НЭПР.

В полицейский участок он звонить не собирался – знал, что старый ублюдок комиссар мгновенно захапает себе все лавры, опять выставив себя самым гениальным детективом. Безопасники поступят точно также и уже завтра на весь город прогремит слава об очередной их успешной операции, но эти хотя бы умели делиться пусть не славой, но деньгами и дополнительными щедрыми бонусами. Пару раз сержант уже помогал им по мелочи и они никогда не забывали отблагодарить.

Сделать все самостоятельно? Спуститься вниз? Ну уж хрен. Их юрисдикция как копов распространяется лишь на относительно небольшую область двенадцатого сектора – в ее границах они сегодня и совершали свой кровавый прополочный патруль. Да они двигались там, где нет живых камер наблюдения. Но если бы их кто и поймал в тех коридорах – они в своем праве. Обычное дежурство неравнодушных полицейских, радеющих о безопасности вверенных им гражданских лиц. Работают даже в свой законный выходной. Да за это медали должны давать и паек утроенный!

Но это здесь – незримая черта проходила как раз за пятками сержанта, идя вдоль отсекающей коридор стены. Но около шахтного шлюза и там внизу… там всегда была вотчина безопасников, а эти твари не любят, когда у них из пасти вырывают добычу. Ну а главное – копы попросту не имеют права туда соваться. Да можно потом сослаться на горячку погони, на желание остановить подозрительную деятельность мятежников, но… зачем? Ведь можно пойти обычным путем и просто передать инфу безопасникам, зная, что вскоре получишь щедрый подарок. Да и не было ни малейшего желания соваться в каменные кишки приютившего их на своей спине астероида. Там темно, там хреново с воздушной атмосферной, хрен знает что творится с гравитацией, нет карты шахтных коридоров, а еще там так холодно, что тепловизоры уже не помогут и придется долго блуждать в хаосе проходов буквально наугад, надеясь случайно наткнуться на притаившихся мятежников.

Ну и нахрена ему эта головная боль?

И свой намеченный план они уже выполнили, прикончив три с лишним десятка наглых ублюдков и вонючих мутов. День генеральной уборки прошел неплохо и закончить его хотелось в баре за кружкой пива и стопкой виски, а не блуждая в пыльных кишках большой каменюки…

- Слушаем! – спокойный холодный голос раздался в динамиках и вырвал сержанта из его размышлений.

Кашлянув, он представился, а затем быстро изложил ситуацию. На той стороне ненадолго повисло молчание, затем что-то щелкнуло и в динамиках зазвучал другой уже куда более живой и властный голос:

- Сержант Мудсон?

- Да, сэр… - сержант понятия не имел с кем разговаривает, но мгновенно почувствовал, что человек это крайне важный и не терпящий даже намека на грубость.

- Я Марк Рэйсон. Глава службы безопасности двенадцатого сектора.

- О… к-хм… это высокая честь для меня, сэр! – сержант невольно выпрямился во весь рост и поспешно выплюнул недокуренную сигарету – Я не ожидал, что этим делом заинтересуются так высоко, сэр. Польщен!

- Ты и твои парни молодец, сержант – похвалил его Марк – Благодарен, что ты не утаили информацию.

- Всегда рад, мистер Рэйсон! Будут ли указания? Мы можем подежурить здесь до прибытия ваших парней…

- Я не могу приказывать напрямую, сержант…

- Всегда рады помочь!

- Но могу просить о дружеской услуги – продолжил Рэйсон – Этот Мика Доза… отец Микаил… он прямо гниющая заноза в здоровом теле Астероид-Сити.

- Понимаю… и думаю точно также, сэр.

- Наши силы сейчас далеко и находятся под пристальным наблюдением дознавателей. Я постараюсь прислать несколько человек и пару дронов на подмогу, но мы не можем терять ни секунды. Этих мятежников надо отыскать и… нейтрализовать.

- Понимаю…

- Я могу положиться на вас, сержант Мудсон?

- Полностью, сэр! Но есть небольшая проблема.

- Какая?

- Официально мы сейчас на выходном, мистер Рэйсон. В участке могут возникнуть некоторые сложностей, когда об этом узнает комиссар и…

- Никаких сложностей не возникнет, сержант.

- Принято, сэр.

- Следуйте за мятежниками, сержант. Найдите их. И помните – мы никогда не забываем про благодарность.

- Знаю, сэр! Разрешите выполнять?

- Разрешаю. Найдите их! Не дайте этим крысам зализать раны и снова укусить нас в спину!

- Мы найдем их, сэр – пообещал широко улыбающийся сержант, уже предвкушая себе размер грядущей награды – Мы найдем их, куда бы они не спрятались…

33.

- Твою мать! – в голос рявкнул Ромуальдо, вскакивая и пытаясь стряхнуть с рубашки пролитое пиво.

Но все что ему удалось стряхнуть, так это лишь клочья жидкой пены, а все остальное впиталось в дорогой материал и сейчас стекало холодными струйками по животу, неуклонно уходя все глубже за ремень брюк. Чертыхнувшись еще раз, Ром поймал брошенную ему братом тряпку, расстегнул и стащил рубашку, приспустил брюки и принялся вытирать с себя остатки хмельной жидкости.

В этом виде его и застала вошедшая в небольшое помещение группа хорошо вооруженных парней в одинаковых зеленых футболках и джинсах, поверх которых были надеты пластиковые защитные жилеты. В итальянской общине не признавали фирменных городских комбинезонов, отказываясь от любой расцветки – этим тряпьем дорожили лишь самые обделенные судьбой. Да была молодежь любившая щегольнуть оранжевыми тряпками, но на это смотрели снисходительно – с возрастом такая глупость обычно проходит сама собой.

Вошедший за парнями крепкий старик в синей полувоенной робе увидел спешно натягивающего брюки Рома и насмешливо фыркнул, ткнув в него пальцем:

- Вот так мы все теперь из-за тебя выглядим! Стоим с приспущенными штанами и ждем, когда сюда явятся безопасники и копы, чтобы напинать нам по тупым задницам!

Усевшись обратно за обеденный стол Рам съежился, что при размерах его туши было дело непростым и промолчал, зная, что сейчас лучше не отсвечивать. Ситуация и без того была плохой и продолжала стремительно ухудшаться – хотя казалось куда бы уже.... Но чертов Нортис продолжал свою кровавую поступь, на этот раз добравшись до полицейского героя Астероид-Сити. Теперь проклят не только он сам, но и все кто хотя бы раз кивнул ему в знак дежурного приветствия.

Чертов Нортис…

- Долбанный Нортис! – процедил будто прочитавший его мысли Ром, с силой затягивая ремень – Кто мог знать?!

- Ты! – рыкнул старик, садясь напротив толстяка Рама и подтягивая к себе кусок пиццы – Ты должен был знать! Как ты не мог понять, что имеешь дело с конченным психопатом, Ром?! Он же невменяемый! Гребаный киборг-убийца! А мы с ним сотрудничали и замараны сейчас выше бровей!

- Не был он невменяемым – Ромуальдо тяжело вздохнул и, брезгливо взглянув на почти пустую и уже теплую банку пива, крикнул в сторону кухонной стойки – Водки мне! И солений!

Стоящая за стойкой высокая полноватая девушка одарила его улыбкой свойственной лишь итальянкам и кивнула, утирая запачканную в муке смуглую щеку:

- Си, сеньор. Есть горячие суппли.

- Несите все! – громогласно велел старик, успевший расправиться с пиццей – И водки вдвойне!

- Си, сеньор – ответ был тем же, но при этом отличался куда большим уважением и одновременно прохладной отстраненностью.

Пока остальные вошедшие усаживались за длинный общий стол в просторном кухонном помещении, одновременно служащим столовой с фальшивыми окнами-экранами, показывающими виды Сицилии, Ромуальдо все же допил ставшее мерзким пиво и задумчиво произнес:

- Не был он невменяемым. Он ведь даже улыбался – я серьезно.

- Да видели мы его злобный оскал – хмыкнул старик, неодобрительно глядя на жирного Рама – Димагриччи, рагаццо! Стыдно смотреть!

- Я стараюсь похудеть – пробубнил толстяк, не отрывая взгляда от стола – Работая сидячая…

Словно не услышав их слова, Ром не заметил и прибывший к его руке графинчик с водкой, продолжая думать вслух:

- Он не скалился, а улыбался. У него были разумные цели, он задумывался о деньгах, о том, чтобы не иметь лишних проблем с законом. С самого начала было понятно, что котелок у него на плечах подтекает, но конченным невменяемым психопатом он не был. Мы ведь с ним пиво пили, сидели за одним столом, разговаривали. Он о копах и безах говорил больше меня – переживал как бы не попасться.

Старик недоверчиво прищурился:

- И вот прямо ничего ты в нем не почувствовал?

Потянувшаяся к графину рука Рома замерла на полпути. Помедлив, он кивнул:

- Ну было…

- И что почувствовал?

- Страх – откровенно признался тот, кто за свою жизнь участвовал в немалом количестве драк и перестрелок – Не всегда, но иногда в нем будто что-то проскальзывала и тогда я сам не замечал, как пальцы оказывались на рукояти игольника. Но это был другой страх! Так боишься реально крутого бойца из чужой группировки. Но не психопата!

- Я видел его первые фото после выхода из приюта. Он калека заморыш! – рявкнул старик и опрокинул в рот стопку водки – Крутой боец… как же… все ты прекрасно ощутил и все ты прекрасно понял, Ром. Но загнал свое чутье куда подальше, когда до тебя дошло, что паренек на самом деле сможет оживить ту древнюю рудную технику.

- И ведь он оживил… все до сих пор работает – пробормотал Ром и тоже выпил, с хрустом закусив пряной капустой – Уф… хорошо пошла…

- Раз хорошо пошла – выпей тогда еще одну, а затем смени рубашку и забирай парней. Снарядитесь как следует и снова отправляйтесь на улицы, Ром – тихо проговорил старик, крутя в пальцах пустую стеклянную посудинку – Найдите Нортиса Вертинского и убейте. Не надо с ним разговаривать, не надо ничего ему объяснять. Найдите и убейте. Если однажды этот несчастный паренек попадет на допрос к безам, они быстро выбьют из него все о наших подземных делах. И тогда по наши души придет проклятый НЭПР… корпорации плевать на любые мятежи до тех пор, пока на ее добро никто не накладывает своих лап. Но тронь хоть гран их собственности и…

- Да знаю я.

- Раз знаешь – исправляй.

- Мы сделали уже пару рейдов, притащили сюда нескольких наших подранков, пристрелили пару ублюдков… но Вертинского не нашли.

- На этот раз найди. Назад без результата не возвращайся, Ром.

- Действовать скрытно?

Старик поморщился:

- К черту скрытность. На наше счастье паренек натворил столько бед, что пристрели ты его на глазах комиссара полиции – и он тут же лично вручит тебя медаль и пожмет руку. Найдите и убейте! И чем быстрее – тем лучше. А я пока займусь зачисткой наших следов там внизу, чтобы в случае чего никто и ничего не сумел до…

Он не успел договорить – в помещение влетел запыхавшийся черноволосый парень в песочного цвета куртке и черных джинсах. Придерживая поясную кобуру с игольником, он добежал до стола, почти уронил на него планшет с парой мигающих красных огоньков и выпалил:

- Там кто-то есть!

Разом обмерший Ром с трудом удержался от рвущего глотку кашля и хрипло уточнил, глядя на яростно мигающие огоньки:

- Там внизу?

- Да! Несколько минут назад кто-то прошел мимо наших сторожевых сенсоров.

Планшет тревожно запищал, а на экране зажглось и замигало еще два алых огонька, установленных на стенах схематично отображенного длинного коридора.

- Пока что движутся к шахтному РМЦ. К нашему РМЦ – выдохнул парень – Судя по скорости идут медленным шагом. Но пришли не от нашего входа – похоже, притопали от четвертой диспетчерской. Это если вошли через один из шлюзов нашего сектора… О… еще один сенсор сработал. Этот на расстоянии двухсот метров от только недавно потревоженного. Точно идут к РМЦ. Там дальше уже просто некуда сворачивать.

- Вот дерьмо! – рявкнул вскочивший Ром – Все за мной!

- Беда не приходит одна – пробормотал неотрывно смотрящий на экран старик – Свяжитесь с нашими там! Предупредите о гостях!

34.

Нортис Вертинский снова пришел в себя.

На этот раз он выплыл из медикаментозного сна уже самостоятельно, а входящие в его тело трубки большей частью были пусты. Но это не остановило парня от главного осознанного действа и первым делом он вытащил из себя все то, что могло подавать в организм усыпляющее средство. На стоящем рядом с его импровизированной койкой экране тревожно вспыхнули и окрасились в красный несколько участков, но Вертинского глянул на него раз и забыл, продолжая отлеплять и отдирать от себя различные датчики. Одним из последних был извлечен катетер. Только после этого он уселся и его стальные подошвы с треском раздавили немало брошенной на пол электронной мелочи и смяли пару пустых бутылок. С этого момента киборг засыпать не собирался. Он уже дважды пытался вырваться их химического сна и даже садился, но тут же впрыскиваемые в его вены лекарства заставляли медленно опуститься обратно на воняющее химией и потом ложе, где он застывал еще на некоторое время.

На некоторое?

Как долго он провалялся в отключке?

Где он?

Почему он чувствует себя так хорошо? И это, пожалуй, главный вопрос. Ведь он, впервые за очень долгое время, чувствует себя действительно хорошо. И дело не в пропавшей острой и тупой боли, что была его верным и постоянным спутником, изменив и покинув его только сейчас. Дело в общем состоянии, дело в отсутствии необходимости заставлять себя двигаться и пробивать толстый пласт болезненного отупения, сковывавшего его разум долгое время.

Допив воду, Нортис уронил бутылку, увидел лежащие на придвинутом к постели ящике питательные батончики. Взяв один, он сорвал яркую упаковку и в этот же момент внутри нее сработало крохотное фирменное устройство, едва слышно пропевшее «Рэнгслэм – вкусно и полезно!». Не обратив внимания на рекламный и заставляющий полюбить эту продукцию лозунг, Нортис принялся пережевывать вязкую питательную массу, не сводя взгляда с продолжающего бубнить экрана. На медицинском мониторе один за другим гасли квадратики и прямоугольники. Вскоре умная электроника выключилась самостоятельно, тогда как пробудившийся разум Вертинского наоборот с каждой прошедшей минутой все сильнее отходил от слишком долгого сна. Изредка отрываясь от новостного экрана, он брал еще один поющий батончик или бутылку с водой, машинально отметив, что все питье и еда были повышенного уровня качества. Такие продукты просто не продавались в двенадцатом секторе, где из-за их дороговизны просто не было спроса.

За прошедшее с момента пробуждения он успел отметить и мысленно оценить многое – место, где находится, наличие на одном из ящиков пока выключенного старого планшета с приклеенным куском писчего пластика, запертую стальную дверь, мобильный туалет в дальнем углу, сложенные стопкой медицинские контейнеры, висящая на стене одежда, свернутые матрасы под потолком, его гусеничный АКДУ с лежащим на нем тесаком. Но пока он не делал никаких выводов, продолжая жевать и смотреть непрерывным потоком льющиеся с экрана новости. Первое что бросалось в глаза, так это отсутствие логотипа новостного канала и крайне необычный формат материала. Начиналось все с идущего в прямом эфире новостного репортажа, где как всегда обаятельные ведущие с искусственными улыбками сообщали те или иные важные известия. Сразу после этого репортаж обрывался и на экране появлялась пара абсолютно обычных людей в столь же обычных и безликих серых футболках, тут же начинающих разбирать новость, дополнять ее или же просто коротко сообщая: «Это все ложь!», после чего включался следующий репортаж с того или иного новостного канала Астероид-Сити. Похоже, сюда стекались новости со всего города и ближайшего космического пространства, где любые происходящие события могли иметь влияние на Астероид-Сити.

За незаметно пролетевшую четверть часа Нортис узнал, что мятеж во «внешнем» секторе практически полностью подавлен, жители сидят по домам, в большинстве областей сектора подняты аварийные переборки, полностью восстановлена подача всего необходимого, улицы очищены от баррикад и сгоревшей техники. Сектор стремительно возвращается к обычной жизни, в некоторых районах все уже в полном порядке и даже открылись некоторые магазины, вернулись к работе некоторые организации и снова разблокированы кабинки ЭкзТермов.

Все эти новости полностью подтверждались той парой в серых футболках, но с важными оговорками и дополнениями – идут тайные аресты, на улицах то и дело находят застреленных мутантов, бомжей и тех, кто принимал активное участие в мятеже, причем убийства явно произошли совсем недавно. Да в сектор снова подается все необходимое, но только не в те районы, где по сведениям полиции засели группы не собирающихся выходить мятежников, прекрасно понимающих, что их будет ждать арест. Общая оценка ситуации двенадцатого сектора – неопределенное затишье. Возможно это затишье перед новой бурей, но быть может все окончательно успокоится и вернется в круги своя. Более возможен второй вариант – двенадцатый сектор обескровлен и больше не хочет бунтовать, если только эту остывающую массу не подпалит ярко пылающий факел вроде исчезнувшего проповедника Микаила. Но о нем нет никаких известий кроме самых негативных – есть информация о его более чем серьезных ранениях во время последней стычки с полицией.

Помимо комментариев официальных новостей, сидящая перед камерой пара задавалась резонными вопросами.

Все? Это конец? Очередной мятеж в корпорационном городе-клоаке подавлен, бунтовщики умылись кровью и снова не достигли никаких целей? Новый провал и опять никакой справедливости?

Ответ – нет, это не так. Результаты достигнуты! В речах безликих ведущих зазвучали звенящие эмоции.

Результаты есть! Слушайте, люди! Результаты есть!

Организация «Нулей» - разбита! Они потеряли десятки боевиков и полевых командиров, убиты многие из тех тварей, что годами безнаказанно терроризировали местное население, насилуя, грабя, убивая и измываясь. Их обходила полиция, но не обошли удары топоров и очереди игл – больше тридцати самых кровавых ублюдков наконец-то захлебнулись собственной кровью и сдохли на грязных улицах «внешнего» сектора! По экрану ползли строчки с именами погибших боевиков «нулей».

Штаб-квартира «Нулей» была разграблена! Сначала оттуда вынесли все ценное, а буквально несколько часов назад туда вошла большая полицейская бригада, а отряды поменьше занимаются остальными логовами. Начата показательная чистка и ловля.

Большой Брат, лидер бандитов, бежал! Пока неизвестно, где он находится, но его ищут, равно как и остальных выживших «нулей». И вряд ли им удастся вывернуться из лап правосудия на этот раз – не после того, как они стреляли в полицейских, ранив и убив многих из них. Такое не прощается.

Но главный свинцовый аргумент – в дело по собственной инициативе вовлечены федеральные дознаватели. И это, пожалуй, главная новость!

Да! Жители Астероид-Сити! Свершилось! Наконец-то свершилось то, о чем мы неустанно молились все эти дни! Федеральные дознаватели перестали быть пассивными наблюдателями и наконец-то взялись за дело! С этого утра по местному времени, дознаватели в их официальной униформе и с подкреплением в виде дронов-пауков и легких штурмботов замечены почти в каждой полицейской группой, входящей в двенадцатый сектор.

Чего теперь можно ждать?

Как минимум – громких арестов.

Редакция свободного и честного новостного канала уверена в этом. Мы видим немало говорящих об этом признаков и самые громкие из них – череда прокатившихся по внутренним секторам внезапных самоубийств. Руки на себя вдруг накладывают богатые, здоровые и обладающие серьезной властью люди. Странно, не правда ли? И это только начало – ведь федеральные дознаватели славятся своим дотошным вниманием даже к мелочам и раз уж они вмешались в происходящее напрямую, то сделают все, чтобы от наказания не ушел ни один из небожителей. Поэтому все те, кто опасается ареста и возможного смертного приговора, сделают все, чтобы обрезать ведущие к ним ниточки и заткнуть рты потенциальных свидетелей.

Пусть ненадолго, но эпоха вседозволенности все же закончилась и нас ждет краткий, но яркий период справедливых судов, щедрой медицинской помощи, чистого воздуха и прошедшей через исправные фильтры питьевой воды.

Крепитесь и верьте, жители Астероид-Сити! Ждите и наблюдайте за происходящим. Слушайте наши новости и вскоре вы увидите, как с насиженных мест летят вниз знаковые и ненавистные вам фигуры официального правления.

Еще из новостей – таинственно исчез и пока нигде не найден живым или мертвым Нортис Вертинский. Многие видели видеозапись с его нападением на полицейских и знаменитого медийного лейтенанта Линдреса в той мясорубке на перекрестке. Многие заметили полученные Вертинским ранения и редакция знает, что сейчас по всему городу принимаются ставки на жизнь или смерть киборга-террориста. Мы ответим честно – нам неизвестна судьба Вертинского. Но мы точно не из тех, кто желал бы продолжения его кровавого пути. Хватит уже с Астероид-Сити и особенно с двенадцатого сектора мятежей и взрывов. Нортис Вертинский! Если ты сейчас слышишь нас, то услышишь и наш призыв – остановись! Хватит! Гражданские устали от рвущего их души страха за себя и близких…

Сидящий на кровати киборг равнодушно отвел лицо от вещающего экрана и предпочел заняться вещами более насущными. Взглянув вниз, он некоторое время оценивал свой перепаханный свежими шрамами торс. Тут не требовалось быть специалистом, чтобы понять главное – он снова перенес более чем серьезное хирургическое внутриполостное вмешательство, в ходе коего были вскрыты старые шрамы и сделаны новые разрезы или проколы. Добавив к осмотру ощупывание его «родной» рукой, Нортис понял, что еще не до конца зажившие шрамы тянутся от середины горла до самого паха. Его в буквальном смысле слова вскрыли как рыбу или как труп на столе патологоанатома. Зашитые и залитые медицинским клеем разрезы появились и на руке в районе локтя и бицепса. Что-то саднило на спине в районе лопаток. Жестко ныли плечи, а в шее вспыхивала острая боль при слишком резких поворотах головы.

Голова… Проведя по ней ладонью, Вертинский понял, что его постригли налысо, но в целом вроде все осталось как прежде.

Глаза… Видел он хорошо и четко. Даже слишком хорошо и четко.

В этот раз острота мыслей подвела его и главное оно понял с большим запозданием. Цвета… он снова различал цвета. Монохромное зрение дешевых глазных имплантатов исчезло, и он опять видел мир в ярких сочных цветах и оттенках. Возможно, он ошибался, но сейчас, переключив на музыкальный канал, вглядываясь в танцующих в ослабленной гравитации пятерку акробатов в разноцветных костюмах, ему казалось, что он различает каждый малейший цветовой оттенок.

Осторожно коснувшись лица, проведя живыми пальцами по глазам, он увидел скользнувший по мгновенно сфокусировавшему поле зрения папиллярный узор пальцев и заодно ощутил две гладкие пластиковые заплатки, занявшие немало места в глазных впадинах. Уродливые штыри старых имплантов исчезли бесследно.

Кем бы не был тот неизвестный или неизвестные, но он или они вернули ему многое. А кое-что возместили в утроенном количестве. Он снова обладал отличным зрением, не испытывал постоянных хронических болей, его не сжигал изнутри токсикоз, а его тело больше не издавало характерных скрипящих, журчащих и щелкающих звуков прогрессирующего разрушения.

Восприняв и оценив эту информацию, с почти фатальным равнодушием приняв тот факт, что больше не умирает, Нортис Вертинский медленно кивнул и медленно поднялся на стальные ноги, чтобы проверить может ли удерживать равновесия. Ножные протезы отреагировали мгновенно и слишком быстро, буквально выдернув его в стоячее положение. В спине вдоль позвоночника полыхнуло болью, что-то отдалось в крестце и пояснице. Нортис замер, оценивая новые данные – протезы работали слишком хорошо. Его артианитовые ноги давно исчерпали свой ресурс, а в последнее время их батареи умирали в буквальном смысле, особенно левая. В результате он ходил тяжело и чуть враскачку, но сейчас… сделав осторожный шаг, он с едва слышным шумом сервоприводов схватился искусственной рукой за трубу, едва не промяв ее. Толчок ногами заставил его прыгнуть и преодолеть больше метра – хотя он и не хотел этого. Похоже, ему придется привыкать к своим новым способностям и сдерживать их. Можно смело предполагать, что его ноги прошли полный ремонт и в них были заменены или полностью заряжены мощные батареи – скорее первый вариант. И если их действительно заменили, то ближайшие полгода ему можно не беспокоиться о запасе энергии в ножных протезах.

Протез руки? Сжав и разжав пальцы, Нортис убедился, что поработали и над ней. Протез слушался идеально.

И что же получается?

Кто-то обладающий немалым количеством ресурсов и доступом к продвинутым медицинским дронам в буквальном смысле спас ему жизнь, после чего провел как минимум несколько больших и сложных медицинских операций. Возможно, ему полностью заменили начинку, возможно просто подремонтировали. Но если взять в расчет крайне дорогие даже по результату использования глазные импланты и все прочее, его операции обошлись в очень немалую сумму кредов.

И понимание этого факта опять возвращало к главным вопросам.

Где он находится?

Кто это сделал с ним?

И самый главный вопрос, что тоже пока оставался без ответа – свободен ли он?

Впрочем, проверить было достаточно легко. Двигаясь намеренно неспешно, шагая осторожно и пытаясь привыкнуть к слишком быстрой реакции ног, Вертинский добрался до закрытой стальной двери, дернул отпирающий затвор и толкнул створку. Дверь с лязгом открылась, показав узкий полутемный коридор и следующую стальную переборку. На переборке висел еще один листок писчего пластика с коротким рукописным утверждением, сделанным толстым черным маркером.

«Да ты свободен, Нортис».

- Свободен – хрипло проронил Вертинский и его снова укололо удивление из-за звучности и живости его голоса.

Закрыв дверь, он провел металлическими пальцами по рукояти ржавого тесака и отвернулся от оружия – пока что. Стоило оторвать пальцы от тесака и на мгновение появившаяся на углу АКДУ улыбающаяся сестренка обиженно надула губы и исчезла.

Вернувшись к постели, он содрал с очередного батончика яркую певучую упаковку, откусил солидный кусок и, медленно прожевывая, уже увереннее подошел к выключенному планшету с запиской, обещающей самое важное. Еще одно рукописное послание гласило: «Пояснения и признание».

35.

Активированный планшет поочередно показал логотип произведшей его компании, полноту заряда, отсутствие сетевого соединение и жалобу на неофициальные модификации операционной системы. Все это Нортису было неинтересно, хотя сам планшет, старый, но еще мощный, пришелся ему по душе. Дождавшись загрузки, он коснулся мигающей посреди экрана пиктограммы и появился проигрывающий запись плеер.

На экране возникло усталое лицо мужчины с глубоко запавшими глазами. Взглянув в камеру, он попытался улыбнуться, но преуспел лишь в недолгом поднятие уголков губ, после чего закурил сигарету с алым фильтром и, выдохнув струю дыма, заговорил.

- Привет. Ты меня не знаешь, но я твой доктор. Впрочем, в нашем незнакомстве нет ничего удивительно – ты был в коме и уже умирал от такого количества причин, что я, честно говоря, даже не знал за какую из них браться первым делом. Но раз ты сейчас смотришь эту запись, значит, у меня получилось и ты жив и относительно здоров, если это понятие можно применять к настолько глубоко кибернетизированному созданию как ты. Но знакомиться с тобой я не собираюсь по очень простой причине – ты мне не нравишься, Нортис. Не нравишься из-за своих способов достижения цели. Именно из-за способов. Взрывы? Ты серьезно?

Кашлянув, он поморщился, взглянул на сигарету, пробормотал что-то о ее излишней крепости и, пожав плечами, затянулся еще глубже и выдохнул вместе с дымом:

- Но я все же врач, а помимо этого, безмерно уважаю того, кто отдает мне приказы и заботится обо мне и моей семье. А еще я люблю делать свою работу хорошо. На этом закончу свои объяснения того почему не хочу с тобой знакомиться и перейду к медицинской и технической конкретике. Итак, Нортис… пока ты был в отключке, я неплохо так поработал над тобой и перечисление каждого пункта длиннющего списка заняло бы слишком много времени. Поэтому я постараюсь кое-что пропустить, но на рабочем столе планшета есть текстовый файл с полным перечислением всего того, что установлено внутри тебя и поддерживает твою жизнь. Там все модели, срок службы, характеристики и все прочее. Сам я добавлю следующе – я заменил вообще все стоявшие внутри тебя импланты на более современные и мощные модели. В твоей предыдущей конфигурации, помимо ее фатальной устарелости и отработанных ресурсов, было столько внутренних конфликтов между устройствами, что это гарантировало твою смерть даже при обычном образе жизни. Да я заметил некоторые изменения в настройках и программные попытки стабилизировать ситуацию – возможно это ты постарался – но они лишь отсрочили неизбежное. В общем я успел вовремя. Теперь ты функционируешь на порядок лучше и быстрее. Помимо этого, перед тем как установить имплантаты, я по требованию свыше вживил в тебя защитную оболочку для органов живых и искусственных. Она закрывает твой торс со всех сторон и практически гарантирует защиту от достаточно мощных игольников гражданских и полувоенных моделей. Разумеется, всегда есть исключения и практически во всем найдется слабое место, поэтому не стоит считать себя пуленепробиваемым. От пули, кстати, или от осколка, оболочка тоже поможет – хотя бы частично ослабит силу удара. Сама оболочка имеет официальное название «Шакра-07М-Ар», а на твоем родном русском языке конкретно эту линейку называют «шкурой». На общем языке это «мешок для потрохов», хотя ты, наверное, в курсе и снова болтаю просто так. Это все от усталости. Итак… Внутренняя оболочка представляет собой живую ксеноткань с вживленной в нее артианитовой мелкоячеистой сеткой и пластинами напротив особо уязвимых и важных органов. Ксеноткань имеет способность к самовосстановлению. Отныне это еще один твой внутренний орган и с этого дня ты нуждаешься в ежедневном приеме особых витаминов и минералов. Оболочку нужно кормить – или она сама отыщет себе еду, взяв его из твоего же организма. Дополнительная важная информация – как не крути, но несмотря на все полезные свойства, это все же чужеродный организм и как каждый живой организм он порой ведет себя непредсказуемо. А еще эта штука любит разрастаться – несмотря на проведенную генную модификацию, ограничивающую ее рост. Не забывай о регулярной полной проверке – и лучше в специализирующихся на ксеноимплантах клиниках с дорогой лицензией и большим опытом. Хотя, о чем это я… вряд ли ты планируешь жить долго и счастливо…

Едва не поперхнувшись серым дымом, доктор затушил тлеющий окурок, помахал рукой, разгоняя туман, после чего щелкнул металлической зажигалкой, подкурил следующую сигарету и пододвинул к себе поближе служащий пепельницей старую медицинскую кювету, заваленную окурками.

- Идем дальше. Благодаря недавно помершему в одной из наших тайных операциях хорошему солдату и моему лучшему другу, посмертно отдавшему мне, кое-что из своих имплантированных внутренних составляющих, ты получил новые возможности. Но не особо обольщайся – большая их часть есть у всех не прошедших киборгизацию людей. Но хотя бы мой друг погиб не совсем зря. Впрочем, операция достигла своих целей… - доктор криво усмехнулся – И снова я болтаю слишком много… К тому же вряд ли тебе это интересно. Итак… от моего друга тебе достались модификации для ног и ручного протеза. Все уже установлено и работает. Помимо этого, тебе достался нейропривод – я протащил его под кожей на твоих бедрах, затем под тонкими пластами мышц вплоть до затылочного гнезда, которое я тоже частично модифицировал, а затем полностью закрыл. Запомни, Нортис – доктор подался вперед и ткнул зажженной сигаретой в камеру – Не лезь туда! В твоем затылке сходится сейчас так много всего, что не каждый профи разберется – куда уж тебе любителю! Это тебе не тесаком махать и не киборгами дистанционно управлять – хотя сейчас ты сможешь делать и то и другое с удвоенной эффективностью. На планшете, через который ты сейчас наблюдаешь мое усталое лицо, ты найдешь пару приложений и многостраничную инструкцию, которая позволит тебе разобраться со всем новым доступным тебе функционалом. При желании подцепишь на гнездо что угодно – будто то миксер для взбивания фруктового смузи, браском или боевой абордажный дрон. Но не лезь, повторю, не лезь в настройки нейропривода!

Выдохнув, он затушил сигарету и некоторое время сидел, собираясь с мыслями. Снова ожив, он что-то пробормотал, в голос выругался не незнакомом Нортису языке и продолжил:

- Глазные имплантаты поддерживают визуальный вывод немалого количества нужных тебе данных. Сейчас эта функция отключена, но при желании все активируется еще одним приложением на том же планшете. Мой тебе совет – держи посторонних подальше от этого устройства. Думаю, ты не обрадуешься, если кто-нибудь дистанционно отключит тебе глаза или решит повеселиться с нейроприводом. Лучше всего перенести все данные на твой браском, а планшет уничтожить. Но не мне тебе объяснять азы информационной безопасности. Что еще? Ну… я вшил в тебя донора. Одну из самых старых, но самых надежных моделей – Вампир-Б11. Его еще называют бурдюком, и он вполне отвечает этому названию. Думаю, ты должен знать, что это такое, если смотрел хоть один из фильмов или сериалов про космических десантников.

Нортис знал и машинально кивнул, хотя собеседник и не мог его видеть.

Не то чтобы он знал в точности, хотя детали можно узнать в сети, но общее представление имел.

«Бурдюком» называлась внутриполостная емкость, подсоединенная к артериям носителя. В момент активации «бурдюк» был полон физиологическим раствором, что медленно поступал в кровь, а взамен «высасывал» на освободившееся место кровь. После завершения всего цикла бурдюк вмещал в себя до литра крови, заботливо храня ее и меняя, чтобы она оставалась свежей. Образовавшийся же после «укуса вампира» недостаток крови организм восполнял сам за счет функции кроветворения. Дальше все так и оставалось до момента, пока устройство не понимало, что в организме происходит острая кровопотеря. Тогда он активировался и восполнял недостаток крови за счет собственного запаса – что во многих случаях спасало раненому человеку жизнь. Конечно, только в том случае, если наложен жгут, и кровопотеря прекратилась. Но даже при внутренних кровотечениях подобный резерв никогда не бывает лишним. Учитывая размеры устройства его обычно ставили только киборгам, чьи внутренние импланты оставляли внутри брюшной полости достаточно свободного места.

Безымянный доктор тем временем продолжал:

- «Бурдюк» активирован и сейчас потихоньку сосет из тебя кровь, взамен отдавая тебе обогащенный полезными веществами раствор. «Сосать» он тебя будет еще долго, так что пока не планируй получать ранений и обширной кровопотери. Ну и помни, что это не панацея и не бездонная бочка. На этом, пожалуй, и все. Стальных когтей в пальцы я тебе не вставил, равно как и реактивных двигателей в задницу. Прочти внимательно инструкции, помни что ты не бессмертный и приведи наконец немного в порядок голову – ты, кстати, уже получил полный курс особого мозгоправящего коктейля и может хоть ненадолго он приведет тебя в чувство. Удачи тебе не желаю. И повторю, парень – я знаю твои цели. Знаю через что ты прошел. И я считаю, что ты вправе мстить. Ты вправе добиваться своих целей. Но не такой ценой! На этом с тобой прощаюсь и надеюсь никогда больше не увидеться. Как переваришь мной сказанное – ткни по пиктограмме еще раз, но помни, что это удалит мою запись. И большая просьба – не пытайся ее сохранить! К моменту, когда ты просмотришь запись, нас уже не будет в Астероид-Сити, но случайности никто не отменял и не хотел бы однажды испытать на своей шкуре гнев гребаных безов… Прощай!

Картинка пропала, а пиктограмма снова замигала.

Посидев неподвижно около минуты, киборг вытянул руку и коснулся планшета еще раз.

36.

Лик нового человека перед объективом камеры был более чем выразителен на эмоции. Даже Нортис, не особо сведущий в столь тонких невербальных выражениях, заметил на этом лице немалую скорбь и жгучий стыд или же смущение. Человеку на экране на вид было солидно за шестьдесят, но он выглядел подтянутым, а в густой шевелюре все еще преобладали темные волосы, не торопясь проиграть войну седине. Белесая щетина на подбородке и глубокие морщины портили общее впечатление, равно как и сковавшая лицо маска усталости. Надо же – второй незнакомец хочет ему что-то сказать, и тоже выглядит очень усталым. У них явно напряженные времена.

Человек на экране молчал. Он даже не шевелился – был замершим настолько, что Нортис взглянул на хронометраж и убедился в ходе секунд. Можно было подтолкнуть бегунок и перемотать до нужного места, но Вертинский предпочел подождать и еще через семнадцать секунд человека на экране шевельнулся и признался:

- Мне очень стыдно перед тобой, Нортис. Так стыдно, что этого не описать словами. Вот уже много лет случившееся с твоей семьей жесткой удавкой сжимает мне горло. Я знаю всю твою историю, мальчик. Да я не ошибся, назвав тебя мальчиком… ребенком… ведь я видел тебя вживую – а ты видел меня. Хотя вряд ли ты вспомнишь ту беглую минутную встречу, когда я, как всегда, спеша, практически на бегу поприветствовал твоего отца, его очаровательную супругу и тебя с сестрой. Ты был серьезным мальчуганом с мечтательными живыми глазами. В тот день ты тащил на плече достаточно тяжелый рюкзак и держал за ладонь младшую сестру. Ты был таким важным, стараясь выполнить порученное отцом задание…

Настала очередь киборга превратиться в неподвижную статую из плоти и металла. Он вспомнил… да была такая встреча. Все как в тумане, все на бегу, лямка рюкзака врезается в плечо, мокрая ладонь усталой и уже капризничающей сестренки сжата в руке, он чувствует, что отец с трудом сдерживает раздражение, вызванное какими-то задержками в оформлении документов и в получении ключей от обещанной им корпорационной квартиры. Он помнил обстановку и свои ощущения, но не помнил затуманенных временем лиц. Но по пути к новому дому, передвигаясь на транспорте, а затем и пешком по светлым улицам внутренних благополучных секторов Астероид-Сити, они вроде как встречали немало новых знакомых и теперь уже не вспомнить кем из них был этот седеющий мужчина на экране…

- С тех прошли годы, но в моей памяти ты навсегда остался милым, улыбчивым и застенчивым мальчуганом. Да… я помню тебя, Нортис. И я виноват перед тобой. Виноват во многом – в том числе немалая часть моей вины есть и в том, что уничтоживших твою семью ублюдков так и не настигло правосудие. Нет, на мне нет прямой вины, но я причастен как минимум к приглашению твоей семьи в наш проклятый город. И я причастен к сокрытию улик… Все эти годы я знал, кто именно убил твоих родителей и сестру, а тебя сделал калекой. А когда тебя определили в муниципальный приют «внешнего» сектора я знал, но не вмешался. Почему? Потому что за тобой велось наблюдение, Нортис. На тебе висела так называемая красная метка – администрация приюта мгновенно сообщала в службу безопасности о каждом, кто интересовался твоей судьбой или пытался встретиться. Как я считал тогда и считаю сейчас, только забвение тебя общественностью сохранило тебе жизнь. И в этом случае людская черствость и безразличие спасли твою жизнь, дали тебе возмужать и отрастить клыки – которые ты уже успел вонзить в блеющую от ужаса добычу. Уж прости меня за излишний пафос… но я даже заплакал от счастья, когда узнал о гибели первого из твоих кровников.

Откашлявшись, говоривший подтянул к себе уже знакомую Нортису кювету с окурками, но сейчас она еще была почти пуста – видимо эта запись делалась первой. Подкурив из той же пачки сигарету с алым фильтром, очередной безымянный собеседник продолжил монолог:

- Я не прошу тебя понять меня. Даже не рассчитываю на это. Да я повел себя как трус и пусть не как сообщник, но как тот, кто покрывает гнусных преступников. В те годы моя ответственность распространялась на оранжереи, а также на гидропонику и водорослевые фермы в секторе, где начали работу твои родители. И когда поступил сверху абсолютно внезапный анонимный приказ немедленно удалить все видеозаписи, а затем физически уничтожить носители информации, именно я без малейшей задержки отдал приказ. В тот момент я еще не знал о происходящем, поэтому приказ не вызвал морального отторжения. Я позвонил нужному персоналу, а сам направился к резервному серверу, куда раз в сутки сбрасывались обновленные данные – моя собственная мера дополнительных предосторожностей на тот случай, если кто-то попытается меня подставить. Строить карьеру в Астероид-Сити задача непростая и опасная, а в те годы я был рьяным карьеристом и умел блокировать чужие удары, не забывая ставить подножки. Возможно, ты не помнишь, но в тот временной промежуток пищевые водоросли просто не хотели расти – болели, умирали и ценный продукт уходил на переработку тоннами. Никто не мог с этим справиться – а твои родители смогли решить проблему слету. Да сами они не успели оживить производство, но благодаря их черновым рабочим записям и предположениям я с помощью других специалистов решил проблему. Проблема оказалась комплексной – мельчайшие недочеты в составе воды и в незамеченных нами… хотя тебе это вряд ли интересно. В общем – я как оказалось беспричинно подозревал, что кое-кто пытался меня подсидеть и все это является саботажем. Поэтому я принял дополнительные меры безопасности, о которых знал я и еще один человек, преданный мне до мозга костей. И в тот страшный день, перед тем как выполнить категоричный приказ – а я всегда умел читать между строк и понимал, что за невыполнение меня просто сотрут в порошок – я решил не рисковать и отправился удалять мой собственный банк данных. К тому времени там собралось немало компромата на нижестоящих сотрудников, так что решение было нелегким. Но я забыл обо всем этом, как только не сдержал любопытства и вместо удаления данных, решил на ускоренной перемотке просмотреть записанное в последние часы. Ведь была же причина такому приказу… К тому моменту все данные на других серверах уже были полностью удалены, о чем мне сообщили на браском. Я нажал клавишу, дождался, когда перемотка зафиксирует абсолютно незнакомых на первый взгляд парней, что явно не имели никакого права находиться на режимном объекте пищевого производства и проследил за их передвижениями, пока… пока не увидел то, что эти ублюдки сотворили с твоей семьей и тобой лично. Я видел все, Нортис – лицо мужчины окаменело – И… и это было самое страшное зрелище в моей жизни. Таковым оно осталось и по сию пору. С тех пор я повидал многое, но так очерствел душой, что уже не воспринимал это как удар током по оголенным нервам. В общем… я все видел… и не сделал ничего.

Замолчав, мужчина вытащил из внешнего нагрудного кармана серой куртки небольшую фляжку, с поскрипыванием отвинтил крышку, налил немного прозрачной жидкости в старый граненый стаканчик и неспешно выпил. С шумом выдохнув, он налил еще немного и убрал флягу обратно в карман.

- Я не алкоголик – он улыбнулся в камеру, показав идеальные зубы – Но без алкоголя не могу. Он лечит мою душу. А о теле позаботится наш добрый доктор, что уже заменил мне печень отличным имплантатом. Продолжим же мою краткую скомканную исповедь… Я удалил все данные на своем тайном сервере. Каюсь – удалил. А затем раскурочил физический носитель. Но незадолго до всего этого я сделал одну единственную копию произошедшего на валявшийся там же носитель в виде смешной зеленой лягушки с выпученными глазами и старомодным разъемом. Мой человек забыл его там во время наладки оборудования. Жгущую мне тело лягушку я унес сначала к себе на квартиру, где просмотрел все еще раз и опознал насильников и убийц. Да уж… я был в шоке… и тогда же понял, что это преступление никогда не будет раскрыто. Потом жгущая уже не тело, а молчащую душу лягушка переместилась в мой старый офис, где и нашла возможно вечное упокоение в известном лишь мне тайнике. Я хранил ее на тот случай, если кто-то из безопасников придет по мою душу – я намеревался использовать этот черный козырь в качестве личной мести. К тому моменту я уже прекрасно понимал, что те, кто возражает или мешает бессменному руководителю службы безопасности Виттори Сальвати очень скоро внезапно «покидает» Астероид-Сити, если до этого не покидает в трагическом происшествии или накладывает на себя руки… Я планировал все обустроить таким образом, чтобы запись всплыла даже после моей смерти. Вот только ничего из этого не вышло – меня попросту внезапно уволили и вывели из офиса под конвоем. Затем гражданский суд, обвинения в некомпетентности, лишение корпоративной выслуги лет, нищенская пенсия и вот он я на обочине дороги… Я крупно ошибся в двух вещах за свою, жизнь, Нортис. Вещь первая – я действительно поверил, что на вверенных мне территориях не было саботажа. Но он был и меня переиграли, обвинили, а затем устранили. Классика жанра… И вторая моя крупная ошибка – я поверил, что, храня молчание, что, скрыв свое знание о лишившем тебя семьи и будущего преступлении, я тем самым сохраню свою сытую обеспеченную жизнь. С тех пор я сильно изменился – и в лучшую сторону. Я стал играть за другую сторону. Я начал играть против корпорации, против НЭПР, против ее порабощающих законов. С тех пор я с помощью новых товарищей спас немало жизней. И немало семей… И сегодня тот самый день, когда я, сидя перед камерой и записывая свое послание нечастному искалеченному пацану, готовлюсь покинуть этот проклятый город. Здесь еще есть кого спасать, но за прошедшие годы мы слишком засветились и сегодня наш последний шанс убраться отсюда всем вместе – убраться навсегда!

Переведя дыхание, он выпил содержимое стаканчика и, ткнув им в экран, сорванным голосом просипел:

- И в этом есть и твоя заслуга, Нортис! В том числе благодаря твоим действиям и в особенности благодаря вспыхнувшему мятежу, нам удалось провернуть несколько крайне важных операций, что не были бы возможны, не сними полиция и безопасники немалую часть своих сил с охраны некоторых объектов и с патрулирования пары улиц. И за несколько дней до того, как записать это послание, когда ты попал к нам благодаря помощи одного умного и могущественного, но ограниченного в данный момент союзника, я понял, что это мой шанс хотя бы частично компенсировать тебе твои увечья. Мой шанс вернуть тебе долг хотя бы частично. Ты больше не калека, Нортис. Поселившиеся в тебе технологии вернули тебе полноценную жизнь во всех ее красках. Ты легко пройдешь тестирование в любом медцентре и тебя признают полностью годным для любой работы. Но не здесь… не в Астероид-Сити. К сожалению, я не могу забрать тебя с нами – у меня есть сила голоса, но у остальных тоже и они проголосовали против. Их можно понять – ты убийца. Хотя я все еще помню твою наивную и добрую улыбку доверчивого пацана… Но даже без нас тебе хватит ума найти работающий вариант и покинуть этот чертов город. Там на столе ты найдешь пару анонимных карт – на них лежит несколько тысяч кредов. Этого хватит, чтобы купить место в тесном кубрике какого-нибудь водовоза. Прыгай на корабль и исчезай! У тебя вся жизнь впереди!

Придвинувшись так близко, что его щетина заняла весь экран, он торопливо и горячо заговорил, явно стараясь достучаться до разума неподвижно сидящего киборга:

- Ты проредил ряды ублюдков. Убил тех, кого удалось и до кого сумел добраться. Теперь грохнули лейтенанта Линдреса – только что узнал об этом. И ведь это неспроста, а в госпитале заметили дознавателей. А это все говорит лишь об одном – дальше тебе не продвинуться. Монстр начал обрубать щупальца и закрывать ведущие к нему двери. Кто следующий в твоем списке? Сальвати младший? Тебе до него не добраться, Нортис! Просто не добраться – ведь его отец хозяин города! Он правит Астероид-Сити. Именно он, а не марионеточный шут губернатор Виккерсон. И он никогда не даст тебе забрать у него сына. Да в тайнике в моем старом офисе возможно до сих пор лежит весомая улика… но даже если ее обнародовать, они все равно найдут способ уйти от наказания. Почему? Да потому что они неприкасаемые! Такие люди всегда были и всегда будут. Они могут творить любое зло и оставаться безнаказанными. А всех, кто встанет у них у них на пути, они уничтожат без малейших колебаний. Ты уже сделал главное, Нортис – ты заставил их испугаться! О я уверен в этом – тут ты преуспел. Остановись же на этом! Удовлетворись. И ради своей семьи живи дальше.

Замолчав, он устало сгорбился и некоторое время молча смотрел в экран, наощупь подкурив следующую сигарету. Сделав пару торопливых затяжек, он бросил сигарету в кювету, придавил сверху дном стаканчика и сердито раздавил, после чего поднялся:

- Больше мне и сказать нечего… За пролетевшие годы я собрал кое-какой компромат на нескольких влиятельных фигур не самых элитных секторов и в свое оправдание скажу, что на этот раз делал это не ради себя, а ради общего дела. Все собранное найдешь на планшете. Там же описание места, где пылится никому ненужная лягушка, держащая в своем брюхе старую мерзкую тайну… Ну и нам том же планшете ты найдешь список кораблей, чьи капитаны любят деньги и не задают вообще никаких вопросов. Удачи тебе, Нортис. И удачи всем нам. Выбери жизнь, а не смерть, Нортис. Выбери жизнь!

37.

Глава 6

37.

Губернатор Томас Виккерсон выглядел живым мертвецом.

Бледная до синюшности кожа, черные круги вокруг глаз, обильная потливость, тремор конечностей – это лишь первое, что бросалось в глаза при быстром взгляде на лежащего в больничной палате особого пациента. Да и сам медцентр был особым – здесь проходила профилактические осмотры, оздоравливающие процедуры и лучшее лечение только элита Астероид-Сити. Никаких призывных вывесок снаружи, никаких красных крестов – обычный прохожий и не поймет, что прошел мимо медицинского учреждения. Попасть сюда благодаря деньгам было невозможно – требовалась рекомендация свыше и давали ее далеко не всегда. Но у Томаса Виккерсона никогда не возникало сложностей с тем, что попасть в безымянный медцентр под длинным безликим номером. Для таких как он – элиты НЭПР – это место и создавалось. Чтобы лечить, поддерживать и улучшать здоровье и… помочь уйти от ответственности или хотя бы выиграть драгоценное время. Да, специальная процедура имелась даже для таких целей и как раз ею и воспользовался губернатор Астероид-Сити несколько часов назад. Он принял решение в буквальном смысле слова на ходу – находясь в сверхкомфортном кресте машины, когда личный водитель вез его к рабочему месту. До конечной цели оставалось еще три перекрестка, когда еще не пришедший в себя после ставших ежевечерними возлияниями спиртного Виккерсон вдруг подался вперед, опустил салонную перегородку и хрипло скомандовал не терпящим возражениям голосом:

- В медцентр! Прямо сейчас, Эндрю.

Возящий его уже долгие годы шофер ответил единственно возможным образом – кивком и вежливым:

- Да, сэр.

Машина мягко сместилась в крайнюю левую полосу, двигаясь вдоль подсвеченным алом разделительной линии.

- Я сказал – прямо сейчас!

Еще один кивок и тяжелый электрокар, едва не задев пару блестящих лаком машин, круто развернулся почти на месте и, наплевав на все правила дорожного движения, вызвав протестующие гудки, рванул к в сторону медцентра, где оказался уже через десять минут. Как только машина оказалась на внутренней закрытой парковке, губернатор живо выскочил и бросил в открытую дверь:

- Если спросят – мне стало очень плохо, и я приказал отвезти меня к госпиталю. Ты возвращайся на улицы. Иди тем же маршрутом, что позавчера, когда я посещал производства.

- Второй, третий и четвертый сектора, затем обратно во второй и по магистральному шоссе до шестого, к французском ресторану Ришелье, сэр?

- Да. В одном из этих мест я оставил золотую зажигалку – отыщи ее. И пусть это заодно будет предлогом. Мне нужна моя зажигалка, Эндрю.

- Я все сделаю, сэр – уверенно произнес водитель.

- Докладывай каждые полчаса. Случится что – сразу докладывай. Понял?

- Да, сэр.

- Двигай! – по-простецки бросил губернатор и, косолапя, заторопился к лифтам, откуда ему навстречу уже спешила целая делегация в белоснежных халатах, с возглавляющим ее главным врачом и с катящейся сзади самой современной медицинской платформой.

Через двадцать минут он уже находился в своей личной палате №2, что всегда вызывало в тихое бешенство, ведь палата №1 принадлежала Витторио Сальвати. Но это во времена прежние, а сейчас он пытался понять причину по которой оказался не в рабочем офисе, где его уже ждал большой и холодный похмельный коктейль, имеющий в составе больше двадцати ингредиентов и немалую дозу алкоголя, а здесь в закрытой больнице. Не было никаких явных и неявных сигналов. Но что-то вдруг заставило его резко выйти из дремы и отдать приказ…

Почему?

Ответа на этот вопрос Томас Виккерсон, ленивый испуганный боров, так и не нашел. Не было внятной и объяснимой словами причины. Он просто сделал это. И вот он здесь… стоит и чувствует себя идиотом.

С неохотой стягивая с плеча дорогой пиджак и с большой неприязнью косясь на разложенное на кровати больничное одеяние, он сомневался, стоит ли здесь задерживаться. Но сомнения длились недолго – все еще защелкнутый на предплечье простой и пустой дешевый браском выдал тревожный долгий сигнал, пару раз зажег красным экран и тут же потух, вырубаясь. Это был условный сигнал, исходящий прямиком из офиса – верный секретарь исполнил свой долг и поднял тревогу, как они и договаривались. Причина сигнала могла быть только одной – в офисное здание явились дознаватели. Они еще даже не дошли до лифта, наверняка едва вошли в блестящие полированным деревом и стеклом двери, когда дожидавшийся у лифта секретарь их увидел и подал сигнал.

Значит, интуиция не подвела – а она никогда не подводила Томаса Виккерсона. Недоброжелатели называли ее «крысиным чутьем», но сам губернатор предпочитал именовать это свое крайне полезное качество не иначе как «осторожностью хищника».

После пришедшего оповещения, он отбросил все сомнения и пиджак полетел на пол. Вскоре губернатор оказался в постели, что лишь выглядела обычным комфортным ложем, скрывая в себе ультрасовременное медицинское оборудование, включающее в себя огромный перечень возможностей по спасению доверенное ему человеческой жизни, а заодно и пару абсолютно программ, что никогда бы не были одобрены министерством здравоохранения, попади на утверждение. Но у корпорации НЭПР свои возможности и способы защиты и вывода из-под удара менеджеров высшего звена и стоило их задействовать, Виккерсон тут же получил несколько соответствующих уколов.

К сожалению, именно, к сожалению, хотя это и противоречит любой логике, медицинские технологии дошли до того уровня, когда при наличии немалых денег или отличной страховки, практически любая болезнь поддается лечению или даже тотальному искоренению. Любой человеческий орган заменяем, равно как и почти любая из внутренних систем организма, не говоря уже о конечностях. Ты можешь попасть на операционный стол раздутым от сепсиса и гангрены рваным кожаным мешком с переломанными костьми, порванными органами и отравленной кровью – но уже через пару часов ты превратишься в чуть бледноватого, но все же вполне бодрого пациента, находящего в сознании и уверенно идущего на поправку. Да за прошедшие часы медицинского вмешательства ты наверняка лишился нескольких родных органов, получив их полноценную замену, тебе перелили всю кровь и заменили часть сожженных артерий и вен, возможно немалая часть кожи отрезана и вместо нее теперь синтетическая или донорская, быть может вместо руки у тебя равноценный по функциям протез, но все эти потери и замены вполне того стоят – ведь твоя жизнь спасена.

Однако эти достижения превращаются в кошмар, если над твоей душой стоят службы правопорядка, жаждущие забрать твою бренную физическую оболочку вместе с запертым в ней разумом на допрос с пристрастием. В наши времена такие слова как «обширный инфаркт», «системный отказ внутренних органов» и «отделение реанимации» уже не останавливают следователей.

Если ты действительно нужен им в качестве свидетеля или тем более обвиняемого – они попросту заменят тебе сбоящие органы за счет средств из своего немаленького бюджета, с помощью продвинутых средств доведут до нормы функционал организма, после чего быстро и жестко допросят, а затем тебе прямая дорога на скамью подсудимых. Ну а дальше все будет зависеть от приговора…

Но все же осталось несколько медицинских областей и болезней, которые по-прежнему достаточно неплохо «отпугивают» всех следователей, прокуроров и дознавателей от твоего больничного ложа. В первую очередь это все тяжело поддающие лечению или неизвестные инфекционные заболевания. Никто не сможет забрать тебя из герметично запертого стерильного бокса без разрешения врачей. Да и службы правопорядка не рискнут – ни одно даже самое важное судебное дело не стоит риска массового заражения и последующих смертей. Но в данном случае такой тип болезней абсолютно не подходит – со слов Сальвати губернатор знал, что у могущественной корпорации НЭПР есть никому кроме нее неизвестные патогены, но на территории Астероид-Сити их не было, к тому же Виккерсон не собирался рисковать собственной жизнью. Это автоматически сужало доступные варианты лишь до одной области – мозг. Самое драгоценное, что есть в человеке. По сути его личность, все его знания и умения, заключенные в небольшой черепной коробке. Нежное подрагивающее желе, содержащее в себе уйму мелких и крупных тайн, но при этом столь ранимое и сложное…

Уже понявший, что за ним сегодня точно придут, губернатор отослал предупреждение Витторио Сальвати, хотят тот и так наверняка все знал, после чего улегся на комфортном ложе и позволил вколоть себе легкое успокоительное, чтобы расслабиться. В полудреме он провел чуть меньше часа, когда ему сообщили, что машина была заблокирована и остановлена в третьем секторе, водитель кратко допрошен и отпущен. Виккерсон приготовился…

И как только в палату вбежал встревоженный главный врач, коротко кивнул, давая разрешения. Никакого взаимодействия с электроникой не последовало – они понимали, что техники дознавателей проверят каждый бит данных, вошедших в больничный сервер и вышедший оттуда. Доктор надел больничные перчатки, достал из кармана обычный дешевый дозер и сделал укол в шею губернатора. Наклонившись, он прошептал:

- Чуть измененный и максимально ослабленный наркотический коктейль. Будет легкая дезориентация, плывущее состояние мыслей и тошнота. Все это быстро пройдет, но следом придут главные симптомы – тремор, угнетенное дыхание, пульсирующая головная боль, неспособность связать даже несколько слов и настолько высокое артериальное давление, что пробьет потолок этой палаты. Острое прединсультное состояние. Вы понимаете?

- Да.

- Мы все скажем за вас, господин Виккерсон. Ваше дело – спокойно лежать и смотреть в потолок. Чтобы не было разных показаний, официальная версия – в последние дни на вас столько всего навалилось, что не помогал даже алкоголь. Поэтому вы, не углубляясь в деталях, у какого-нибудь из своих знакомых попросили средство для расслабления. Он дал вам дозер, а сегодня утром вы вкололи себе его содержимое. По дороге домой вам стало плохо, и вы приняли решение отправиться в больницу. Это оказалось правильным поступком… не волнуйтесь о незаконности деяния с дозером – вы не знали раньше, не знаете и сейчас о содержимом шприца.

- Они далеко? – через силу выдавил губернатор, чувствуя, как на холодеющих висках выступает пот.

И он пока не мог понять было это следствием укола или же вызвано его нарастающим как летящий с горы снежным ком страхом.

- Дознаватели уже в здании, господин Виккерсон. Рано или поздно они пробьются сюда – мы мало что можем противопоставить федеральной власти. Но не беспокойтесь – вас они никуда не уведут.

Доктор успокаивающе улыбнулся, хотя его самого потряхивало от откровенного испуга. Несколько минут назад какой-то безликий неулыбчивый мужчина передал ему свистящим шепотом четкий приказ, явно исходящий с самого верха службы внутренней безопасности – если дознаватели настоят на своем и приступят к транспортировке мистера Виккерсона, губернатор должен умереть еще до того, как покинет больничную палату. И если этого не случится, то не только сам доктор, но и вся его семья, включая малолетних внуков, почувствует на себе прелесть вдыхания космического вакуума. Сутки. Ровно сутки, начиная с текущего момента, он должен удерживать губернатора в пределах лечебницы и вне разговоров с дознавателями.

- Все будет хорошо, господин Виккерсон – повторил доктор, утирая лоб уже мокрым носовым платком – Все будет хорошо…

«Вот же дерьмо» - сокрушенно подумал главврач, незаметно проверяя наличие второго шприца с безвредным в целом, но летальным для губернатора средством в другом кармане – «А ведь еще десяток дней назад мы пересекались на том роскошном приеме и пили ледяные коктейли из саке, кокосового молока и лайма… и вот как круто повернулась жизнь…».

38.

Войдя в палату, офицер в форме младшего федерального дознавателя подошел к кровати и остановился у очерченной вокруг нее алой и едва заметно светящейся в полумраке черты. Заложив руки за спину, чем невольно копируя старшего офицера и своего наставника Инори Такаши, молодой дознаватель некоторое время стоял неподвижно, всматриваясь в лежащего в постели грузного бледного мужчину, частично скрытого за «веером» из многочисленных шлангов, проводов и манипуляторов, опустившихся к изредка подрагивающему телу. Пациент тяжело и сипло дышал, порой переходя на надрывный всхрапывающий рев.

- Инсульт? – офицер не стал поворачиваться к стоящему за его спиной доктору в белоснежном халате.

- Пока нет – без эмоций ответил врач – Но состояние критичное. Пациент транспортировке не подлежит.

- Как удачно и вовремя, не правда ли? – вопрос был задан без намека на усмешку, но опытный врач мгновенно уловил ее в холодном голосе.

- Не понимаю, о чем вы, офицер.

- Разумеется не понимаете – на этот раз дознаватель не стал скрывать усмешку.

Повернувшись к врачу, он начал перечислять:

- Немедленно передать исчерпывающие медицинские данные мистера Томаса Виккерсона службе дознавателей.

- Эта информация является конфиденциальной – на этот раз уже в голосе доктора зазвенел металл – Данные пациента не будут переданы никому, включая службу федеральных дознавателей до тех пор, пока больница не получит подписанные прокурором предписания. Таковы законы, мистер Фергюсон.

- Младший дознаватель Фергюсон – поправил офицер, внимательно изучая непроницаемое лицо человека в белом халате – Все необходимые разрешительные документы будут предоставлены в ближайшее время.

- Вот их и подождем – кивнул врач, не испытывающий никакого трепета перед стоящим перед ним дознавателем с серьезными глазами.

Куда сильнее он боялся главу СБ Витторио Сальвати…

- У двери палаты будет выставлена вооруженная охрана. На это тоже потребуются документы?

- Как вы уже заметили – мы знаем законы. И федеральная служба дознания имеет право на размещение в лечебных заведениях вооруженной охраны, господин младший дознаватель – спокойно ответил врач и указал рукой на дверь – Мы уже можем покинуть палату? Больной нуждается в полном покое.

Ответив молчаливым кивком, офицер бросил последний взгляд на обездвиженного хрипящего губернатора и пошел к двери, на ходу активируя служебный браском – необходимо немедленно доложить детали руководству и выставить охрану у палаты. Вся эта история шита белыми нитками.

Всесильный и богатый губернатор превратился в едва дышащий овощ после того, как ширнулся из дозера с неизвестным содержимым? Бред… в это не поверит никто. Но, похоже, те кто это придумал, не особо и старались сляпать действительно достоверную информацию – а зачем? Главное, чтобы эту донельзя сырую и насквозь лживую версию нельзя было проверить, а остальное неважно…

39.

Выслушавший краткий доклад помощника, старший дознаватель Инори Такаши незамедлительно начал отдавать распоряжения:

- Немедленно составить полный рапорт о бедственном положении города Астероид-Сити, приложить к нему все собранные материалы, добавить стандартный запрос на право взять управление городом под временный контроль службы дознавателей. По готовности документа отправить мне на подпись. Сразу после этого переслать гиперсвязью в центр и запросить экстренные полномочия. Через час рапорт должен оказаться у меня на экране.

- Да, господин старший дознаватель.

- Выполняйте – сухо приказал Инори Такаши и оборвал связь, но только для того, чтобы вызвать следующий контакт – Лэнро?

- На связи, сэр.

- Вот и снова пригодился ваш специфичный опыт из давней миссии на Сперанса-3 – на губах дознавателя появилась легкая улыбка – Где находитесь в данный момент?

Ответ был столь же сух и безразличен:

- Третья палуба, сэр.

- Через полчаса ты должен быть в Астероид-Сити и уже заходить в свой новый офис. Вы меня поняли, губернатор Лэнро?

- Так точно, старший дознаватель. Разрешите приступать?

- Приступайте…

- Разрешительные документы, подтверждающие наши полномочия?

- Я же сказал – все как на Сперансе. Беритесь за дело сейчас, а документы придут позднее. Вся ответственность за последствия на мне.

- С вашего разрешения – мне плевать на последствия, сэр – ответил офицер Лэнро – Разрешите при необходимости действовать на грани фола?

- Разрешаю – без малейших колебаний, произнес старший дознаватель, стоя перед экраном и глядя на висящую над городом гигантскую тушу федерального крейсера.

40.

Одинокий, сгорбленный и опасный Витторио Сальвати стоял перед огромным экраном в своем старом офисе, где он уже провел больше суток и не собирался его покидать. Все это время он не спал, а ходил из углу в угол просторного помещения со сдвинутой и отброшенной к стенам мебели. Сейчас, чтобы оценить данные на экране, ему пришлось буквально силой заставить себя остановиться. В руке подрагивал протеиновый витаминизированный коктейль с постукивающими кубиками льда, а на столе остывала еще нетронутая пицца. На полу у двери, в лужицах подсыхающих напитков, лежало еще четыре коробки от съеденной пиццы, увенчанные использованными грязными салфетками. В моменты наивысшей опасности у Сальвати просыпался ненасытный волчий аппетит. Особенно его тянуло к мясу и сыру, к соленому и жирному – пицца этим критериям отвечала идеально, особенно если воспользоваться доступными опциями допов.

Подобных периодов в его жизни случалось несколько, но несмотря на килограммы поглощенной калорийной пищи, при завершении ситуации, когда он взвешивался, всегда оказывалось, что он потерял несколько килограммов. Но это и не удивительно – на пике проблемы он переставал быть расслабленным и не мог найти в себе место. Именно в это время пробуждалась травма детства, в левом колене оживала боль, и он начинал сильно хромать, летящей дерганной тенью мечась по офису из угла в угол, от экрана к дверям. При этом его донимали жар и обильная потливость – от них он частично избавлялся с помощью снятой верхней одежды и понижения температуры в помещении. Сейчас он стоял перед экраном в мокрых от пота трусах фирмы «Ре Элеганте» и читал последнюю порцию данных.

Информация не радовала.

Дознаватели расползлись по всему городу подобно бешеным тараканам, а там, где не было этих ублюдков, по потолкам носились дроны пауки.

Все морги были досмотрены, данные скопированы, трупы освидетельствованы, а часть мертвых тел изъята и перенесена ближе к городской временной штаб-квартире службы дознания, где они буквально за несколько часов оборудовали холодильник.

Идут аресты. Пока им не удалось арестовать никого из крупняка, а схваченные мелкие сошки не знают ничего важного. Ему удалось опередить федеральных ловчих и устранить тех, кто на самом деле мог наговорить слишком много. Да их смерти уже не удастся списать на несчастные случаи или самоубийство, но на это плевать – главное, что их рты замолкли навеки, а все электроника дома изъята и заменена на зашифрованные пустышки с всяким мусором на хардах.

Во всех временных лагерях для беженцев в двенадцатом секторе стихийно распространяется чума сердечных бесед с улыбающимися дознавателями и дронами интервьюерами. Судя по донесениям, большей частью люди отмалчиваются, понимая, что сегодня дознаватели здесь, завтра нет, а безопасники здесь всегда и никому не забудут лишних слов. Но некоторые придурки размякли и начали неудержимо болтать. Чаще всего они молотят гребаную чушь, но кое-какие одиночки, те, с кем служба безопасности прежде имела мелкие проблемы, рассказывают действительно опасные вещи и более того – они готовы повторить свои слова на суде. Таких готовых на всех ублюдков дознаватели сразу грузят в транспорт и перевозят в штаб, размещая в недавно реквизированных помещениях.

Виккерсон… это было ожидаемо, но так верилось, что служба дознания повременит еще пару деньков, прежде чем рисковать и браться за действительно крупную фигуру. Сейчас губернатор отлеживается в больнице, главный врач предупрежден и проинструктирован, двое умелых убийцы переоделись в больничное и ценой своих жизней готовы заткнуть губернатора навсегда, если доктор облажается.

Не увидев в порции свежих данных, Сальвати раздраженно зарычал, одним глотком допил коктейль, отшвырнул пластиковый стакан и шагнул к столу, где лежал разобранный браском. В несколько движений вернув на место батарею и умело соединив провода, он активировал устройство, набрал нужный контакт и ткнул в пиктограмму соединения. Едва на том конце зазвучал усталый, но твердый голос подчиненного, Витторио зло рявкнул:

- Ну?!

- Уже писал вам сообщение, сэр. Все сделано. Груз доставлен. И только что отправлен. Одновременно с ним стартовало еще несколько челноков и катеров.

- Молодец! – уже с облегчением буркнул глава службы безопасности – Переходи к следующему делу.

- Уже приступаю.

Оборвав связь, он снова отключил и разъединил устройство, глянул на экран и широко улыбнулся, оскалив испачканные шоколадным коктейлем зубы.

Удалось.

Дело сделано.

Сальвати младший, его сын, вместе с семьей только что покинул Астероид-Сити. Они вообще не числятся в качестве пассажиров, хотя висящий над городом крейсер и не запрашивает информацию у подходящих и уходящих кораблей. Чрезвычайное положение снято, все пассажирские и грузовые перевозки возобновлены в полном объеме, так что от вспышек двигателей в глазах рябит. И пусть гребаный Вертинский оказался невероятно удачливым сукиным сыном, его долбанная удачливость никак не поможет – до его сына этому калеке уже не добраться никогда.

Вернувшись к движению, он, припадая на одолеваемую фантомными болями ногу, хромой тенью заметался по офису и не останавливался еще час, пока на экран не «выпали» очередные сведения. Ударив по крышке коробки с пиццей, он запустил подогрев и замер, внимательно вчитываясь. Дочитав, широко улыбнулся – сразу две хорошие новости.

Наконец-то отыскали одного из поджигателей мятежа – Мику Дозу. Этот так называемый «святой отец Микаил» вместе с группой фанатиков не нашел ничего лучше, чем скрыться в заброшенных шахтах под городом. Там поддерживалась пусть разреженная, но атмосфера, что позволит им выжить – до тех пор, пока за ними не явятся его люди, чтобы разобраться с проблемой раз и навсегда. Выбранное ими место просто идеально – там нет свидетелей, нет дознавателей, и никто не узнает, что с ними случилось. Хотя жаль – было бы неплохо устроить показательные пытки с завершающей казнью, чтобы показать никчемным «внешникам» почему не стоит идти против службы безопасников и корпорации НЭПР.

А вторая хорошая новость – помощь уже близко. Очень близко.

Подхватив из коробки самый большой клин пиццы намотав на пальцы плети текущего жирного сыра, он содрал их зубами, откусил огромный кусок и, чавкая, снова заметался по офису, при каждом повороте бросая взгляд на экран. Спать он не собирался – усталости ноль. Мозг работает как хорошо отлаженная машина, методично перебирая имена и дела, оценивая ситуацию, выбирая варианты ответных действий и вспоминая все, что знал о дознавателях – а ими он интересовался всегда, зная, что эта служба всегда готова проявить внезапный интерес к любой из трансгалактических корпораций. И сейчас, он словно листал свою память, дословно вспоминая целые статьи, выдержки из интервью, сообщения из корпорационной рассылки, судебные преценденты и особо громкие дела, связанные с дознавателями.

Одно из таких дел мелькнуло в его голове, получило пометку как ненужное и начало уже таять в забвении, когда он вздрогнул, остановился и усилием воли вспомнил подробности.

Принадлежащая корпорации Ньюрэй планета Сперанса…

Сперанса… так называемый водный мир, где соотношение воды и суши десять к одному. Планета богата ресурсами, но большая ее часть объявлена заповедником. В результате там запрещено терраформирование, а поселенцы проходят небольшую операцию по вживлению ксено-импланта, чтобы получить возможность дышать тамошним воздухом. Там три города, включая в это число столицу Ньюрэй-Кэпитал.

Но это все неважно… а важно то, что в не столь давнем прошлом там отметилась федеральная служба дознания. До сих пор неизвестно что их привлекло и что за нарушения они отыскали, но головы полетели знатно, а в камеру расщепления отправилось не меньше пятидесяти человек из верхушки.

Стоп… это тоже неважно. Почему его привлекло это дело? Там не было мятежа, но город, как и здесь под властью корпорации. Само собой все правление тоже принадлежит корпорации – как и губернатор.

Губернатор…

Вот оно!

- Твою м-мать! – с чувством произнес Сальвати, отбрасывая недоеденный кусок пиццы и шагая к столу – Они поставят своего человека! Все как на Сперансе-3… а вместе с этим получат доступ и к ранее закрытой информации и рычагам управления… и ведь не только это… Дерьмо!

Едва соединившись, Сальвати, застыв медной статуей, начал отдавать одну команду за другой. Решения рождались в его голове подобно вспышкам сверхновым, он ясно видел начало каждого возможного события и то, к чему и куда оно вело. Его задачей было уничтожить или хотя бы минимизировать риски… и действовать следовало прямо сейчас…

41.

Никого не удивило воскрешение транспортного сообщения, связывающего город Астероид-Сити как с ближайшими внутрисистемными объектами, так и с теми, что находились на куда большем расстоянии, но не настолько, чтобы даже думать о возможности использования услуг Саранчи, как в этом секторе называли гигантские корабли Прыгуны. Саранча – не потому, что прыгает далеко, хотя это так, а потому что «пожирает» все накопленные деньги в оплату за свои услуги.

Нередки случаи, когда почти разорившиеся «семейные» корабли, уже не могущие держать себя на плаву, предпочитают стать колонистами или жителями благополучных космостанций, а чтобы добраться до выбранной точки, договариваются с Прыгунами, отдавая им буквально все – включая родной корабль, становящийся чужой собственностью сразу после попадания к ним во внутренний ангар. К тому же Прыгуны умеют считать деньги и гигантские корабли крайне редко появлялись в этом богом забытом окраинном секторе. Здесь не заработать.

Единственно доступным способом оставалось то самое древнее «чистое» движение, когда маршевые двигатели разгоняют легший на курс корабль и надолго вырубаются. Порой, чтобы добраться до столь большого транзитного узла как Астероид-Сити, обитатели мелких космических шахтерских поселений тратили на дорогу до него больше месяца. Затем столько же обратно – чтобы доставить медикаменты, продовольствие, кислород, воду, удобрения и все прочее, что так необходимо для хотящих выжить нищебродов космоса.

Более того – есть приказ о запрете на посадку и стыковку или нет, но ты попробуй заверни обратно тех, кто подходит на древнем как сама вселенная едва тянущем транспортнике после сорока дней пути, зная, что там далеко позади вот-вот начнут задыхаться их жены и дети. Поэтому все понимали, что приказ о закрытии пространства вокруг города явление временное, а многие его и не соблюдали, принимая «гостей» не с парадного, а с черного входа – швартуя их к торчащим из астероидной плоти тусклым стальным обрубкам шлюзов, одних из первых, что были установлены на этой монструозной каменной туше незадолго до начала разработки ее недр. Шлюзы находились на расстоянии чуть больше пары тысяч метров от внешней границы жилого купола Астероид-Сити, а дорогой служили несколько параллельных внешних коридоров, которые будто выпавшие из взрезанного брюха, стальными извилистыми кишками тянулись по астероиду. Именно эти дряхлые артерии послужили спасением для прибывших в неудачное время кораблей, позволив доставить жизненно необходимые товары и топливо. Эти же артерии окончательно выпотрошили дырявые карманы окрестных нищебродов – никто не обещал, что пользоваться старыми стальными коридорами можно даром. В Астероид-Сити нет ничего бесплатного.

На некоторое время спешно ремонтирующиеся роботами сварщиками травящие воздух коридоры стали крайне оживленным местом, где было не протолкнуться от гудящих и скрипящих АКДУ, малых грузовых платформ, дронов сопровождения, передвигающихся больше по стенам и по потолку, а также от закутанных в рваные тряпки безликих фигур, прорывающихся сквозь облака морозного пара – температура здесь была гораздо ниже нуля. Уверенно двигалась только тяжелая техника, остальным же приходилось прилагать все усилия, чтобы удержаться на ногах, манипуляторах и колесах – искусственная гравитация работала с перебоями, что только добавляло давки и неразберихи. Редкие безопасники и копы откровенно бездельничали и не отводили взглядов от личных браскомов с транслируемыми новостями о происходящем прямо сейчас в городе. Кровавый мятеж почти затух, но убийства продолжались, к тому же все слуги здешнего жестокого правопорядка прекрасно знали, что одна искра может породить новый бунт – куда кровавее предыдущего. И тогда их всех бросят на его подавление…

Благодаря царящему хаосу и попустительству, через стальные параллельные артерии, изредка перескакивая из одной в другую через боковые тамбуры, открытые сейчас нараспашку вопреки здравому смыслу и требованиям безопасности, с их помощью умело избегая стоящих в коридоре копов, несколько десятков людей беспрепятственно добрались до нужной им точки. Большая их часть, двигаясь без тяжелой ноши, выглядя обычными владельцами грузовых платформ, ремонтниками и членами команды, двигалась от города к шлюзам и благополучно оказалась на различных кораблях, что вскоре задраили люки и отбыли в неизвестном направлении. Среди них, скрыв лица и головы под капюшонами утепленных комбинезонов и замасленных курток, были и те, кто еще недавно занимался оказанием неотложной помощи умирающему киборгу-мстителю. Никто из отбывающих ни разу не обернулся.

Еще несколько ничем не отличающихся от общей массы одиночек двигались в обратном направлении. Легко пройдя через жидкое сито озабоченных совсем другим безопасников и копов, они вошли в городской купол и двинулись к общей таможенной зоне, но так и не добрались до нее, растворившись где-то по пути и не достигнув зоны обязательной регистрации для всех новоприбывших. Никто об этом так и не узнал, но даже и появись информация о нарушителях, всем было бы плевать – ведь с места, куда входили старые транспортные коридоры, можно было попасть только во «внешний» двенадцатый сектор. Даже если там проскользнули смертники, скрывающиеся от закона и твердой руки охотников за головами гроссов – всем плевать. Такого отребья полным-полном в двенадцатом секторе, а в более благополучные области корпорационного города им путь заказан – там служба безопасности работает куда лучше.

42.

Вытянувшийся на запятнанном кровью и медикаментами ложе киборг Вертинский смотрел новыми искусственными глазами в полоток. Его глаза могли бы разглядеть любую трещинку, определить цвет даже мельчайшего пятнышка, но сейчас они не видели ничего – Нортис погрузился в себя, вновь и вновь прогоняя в памяти список. Впервые за долгое время Нортис пытался что-то анализировать, а не просто следовать за запахом крови подобно безумному берсерку. Надолго ли с его глаз спала красная пелена? Он этого не знал и не собирался размышлять на эту тему. Пока разум свеж и относительно спокоен, самое время подумать над дальнейшими шагами…

Монах Джорджи. Ублюдок, что удерживал ноги его бьющейся в ужасе матери. Лживое раскаяние и попытка обелиться с помощью раздачи дешевой жратвы и лекарств никого не убедили – в том числе и его самого. Статус – уничтожен.

Вольфганг Манн. Он же Ржавый. Этот был самым жестоким и ненасытным безумным отморозком. Он первый захотел крови еще до того, как они поняли, что свидетелей надо убирать. Статус – уничтожен. Жаль, что эта тварь отделалась так легко.

Мишель Линдрес, он же Линдро. Больше расчетливый и хитрый, чем безумный. Он первый тогда заговорил о сокрытии улик. Он первый дал понять своим дружкам, что семью Вертинских надо убивать – всех и прямо сейчас, не щадя даже детей. Умный, расчетливый, прагматичный и не жалеющий никого кроме себя. Статус – мертв.

Но это еще надо проверить…

Киборг ощутил острую боль разочарования и надежду, что Линдро еще жив. Ведь он почти добрался, почти дотянулся тесаком до его ублюдочного сердца… Но если Линдро все же мертв, то это делает список кровников короче на один пункт, но не заканчивает его.

Еще две твари гарантировано живы и продолжают дышать, пережигая кислород где-то там в самом сердце Астероид-Сити.

Гильермо Ксавье – он же Гикс. Возраст – тридцать лет. Холост. Младший инженер-специалист по монтажу и обслуживанию конструкций в условиях вакуума. Место проживания – третий сектор, частный жилой комплекс высшей категории. Место работы – пятый сектор, наружная зона городского космопорта. Увлечения – неизвестно.

Но эти собранные сведения вряд ли все еще достоверны – информация собиралась и уточнялась во времена, когда он еще не нанес своего первого удара и не стал известным на весь Астероид-Сити.

Гикс единственный, кому всерьез пустили кровь в тот страшный день – отец сломал ему нос, а мать расцарапала рожу и шею. Детская память Нортиса прекрасно запомнила каждую секунду и каждое нанособытие тех часов…

Бассери Сальвати – он же Басс. Возраст – тридцать два года. Женат, двое детей. Чиновник среднего управляющего звена, уверенно шагает по карьерной лестнице. Место проживания – второй сектор, элитный жилой комплекс. Место работы – второй сектор, офисное здание рядом с центральной площадью имени НЭПР. Увлечения – игра в гольф по выходным, управление личным космокатером. И он же является единственным ненаглядным сынком Виттори Сальвати – главы внутренней безопасности НЭПР!

Можно не сомневаться, что именно Виттори Сальвати приложил властную руку к развалу дела по расследованию громкого преступления. Сальвати старший спас Сальвати младшего от камеры расщепления, а попутно уберег от той же участи и остальных четырех его подельников.

Кое в чем еще можно не сомневаться – именно Басс, являвшийся лидером обдолбанной пятерки, главарем среди пяти прожигающих юность ублюдков, был главным виновником случившегося. Именно он пошел на обострение конфликта после того, как с хрустом был сломан нос Гикса. Уже почти невменяемый, он продолжал управлять послушными шестерками, без возражений выполнявшими его приказы. И на алкоголь и наркоту тут ничего нельзя списать – Нортис помнил полубезумные, но при этом жесткие и злобные глаза гребаного ублюдка. Бассери Сальвати полностью отдавал себе отчет, когда отдавал остальным приказы…

Итак…

Гильермо Ксавье и Бассери Сальвати.

Две оставшиеся строчки его списка. Закрыв эти два пункта, уже можно смело умирать, хотя, если останется сила и хотя бы малейшая возможность, он бы с радостью дотянулся тесаком сначала до глотки начальника полиции Андерсона, а затем настала бы очередь самого Виттори Сальвати.

Но это уже мечты, а Нортис предпочитал не отрываться от суровой реальности, хотя сейчас, освободившись от воздействия долгое время терзавших его мозг токсинов, выбрасываемых умирающими имплантатами, он отчетливо понимал, что ему во многом несказанно повезло. Как раз сейчас, во время очередного вынужденного простоя, подошло время подбить итоги и сделав это, пройдясь по недавнему прошлому мысленным скальпелем и вырезав лишь главное, киборг был вынужден признать – он настоящий везунчик.

Все трое павших от его руки кровников сами явились в его руки.

Монах Джорджи прибыл с очередным актом лживого милосердия в городскую клоаку, был опознал и убит. К сожалению, погиб и его телохранитель – Марлин, девушка с ксеноимплантатами. Это убийство, сопряженное со взрывом, сделало из него террориста и вывело лицо Вертинского на все новостные экраны Астероид-Сити.

Нортис скривил вернувшие себе естественный цвет губы в злой усмешке.

О… он представлял, как перекривило рожи у всех, кто считал его исчезнувшим навсегда.

Призрак вернулся! И уже убил первого из списка…

Это послужило неким катализатором, а начавшийся в двенадцатом секторе мятеж резко ускорил дальнейшие события. Вскоре в залитый кровью сектор явился Ржавый со своими прихлебателями. И Нортис был уверен – они искали именно его. Искали и нашли, погибнув в корчах на грязном полу.

Не успел он насладиться сладким моментом мести, как случился новый сюрприз и в сектор вошел никто иной, как легендарный лейтенант полиции Мишель Линдрес…

Были ли Ржавый и Линдро посланы кем-то по его голову?

Нортис задумчиво склонил голову к левому плечу, продолжая изучать потолок и переплетения труб.

Наверняка уже не узнать…

Но, скорей всего, Ржавый и так рвался его убить, чтобы наконец поставить жирную точку и в дополнительном приказе не нуждался. Они не были похожи на опытных бойцов. Скорее на обдолбанных мясников. А вот Линдро обладал более чем достаточным боевым опытом. Он все же коп. И ему вполне мог отдать приказ кто-нибудь сверху, хотя официальным поводом для появления в секторе был охвативший его мятеж.

Сейчас, вытянувшись во весь рост, ощущая нарастающую после исчерпания действия лекарств боль, Вертинский не тешил себя иллюзиями, понимая, что в той внезапной стычке на перекрестке его спасла начавшаяся бойня. Стреляли со всех сторону, стреляли без разбора, паля в том числе из огнестрельного громыхающего оружия. Только это, а еще безразличие к своей жизни и жажда мести помогли ему добраться до облаченного в полицейские тяжелые доспехи ублюдка.

Понимал Вертинский и кое-что еще – больше ему такого шанса не выпадет. Даже если судьба существует, и она на его стороне – все равно такого шанса больше не представится.

Ну а после того, как он напал на полицейского… на него будет объявлена охота. Нортис прочитал столько комиксов и просмотрел столько сериалов и документалок, что прекрасно знал этот старый негласный закон – копы сделают все, чтобы отыскать и грохнуть посягнувшего на жизнь одного из них. Если придется, то они обследуют каждый уголок, каждый тупик и найдут скрывающегося мстителя – чтобы там его и грохнуть, а затем представить общественности как сопротивление аресту.

Это первая большая проблема.

А вторая проблема – местонахождение последних двух кровников из списка.

Киборг еще мог представить себе способы проникнуть в одиннадцатый, а если повезет, то и в десятый сектора. Ладно… может удастся проскользнуть в девятый сектор, если его версия о сквозных и абы как запечатанных технических коридорах и лазах подтвердится. Но дальше – нет. Благодаря дерьмовой школьной программе в приютской школе, Нортис знал, что Астероид-Сити поделен на двенадцать секторов, а те, в свою очередь, распределены по трем кластерам жизнеобеспечения. По четыре сектора в каждом кластере – со своими водоочистными станциями, узлами фильтрации и обновления воздуха, очистными сооружениями, гидропонными фермами, оранжереями и прочими системами. Кластеры полностью автономны – это сделано на случай ЧП. Вполне разумное решение для большого космического поселения с искусственной атмосферой. Все эти системы разделены на двенадцать больших узлов – по два в каждом секторе с разных его сторон. Отсюда такая протяженность труб и узких технических коридоров. Каждый узел надежно защищен. А в качестве дополнительной меры безопасности каждый кластер отделен друг от друга толстой монолитной стеной. Сквозь нее не проходит практически никаких труб или транспортных лент. Есть только круглосуточно охраняемые стальные шлюзы и через них не проскочить – там полно автоматических турелей, вооруженных дронов и безопасников в боевых скафандрах. А сейчас они все настороже из-за недавнего мятежа, хотя плевать на их настороженность – через шлюзы не пройти и точка.

Медленно повернувшись на бок, Нортис опустил голову и взглянул на покрытый мусором каменный пол. Наверняка эту грубую поверхность наспех обрезал огромный строительный робот, занятый в подготовке фундамента для жилого купола. Только затем тут везде подняли стальные и железобетонные стены, образовав лабиринт технических коридоров. Но главное происходило ниже метров на десять-пятнадцать, в зависимости от его местоположения. Там внизу раскинулся во все стороны законсервированный артианитовый рудник… И он же может послужить идеальным местом, чтобы отсидеться, восстановить силы и подумать над следующими шагами. Он знает, где скачать самую свежую версию карты рудника, знает, где раздобыть теплую одежду и запасы воздуха…

Упершись рукой в край ложа, он уселся и ненадолго замер, оценивая свое состояние. Спустя пару минут он удовлетворенно кивнул – состояние вполне удовлетворительное. Главное, что нет странно вязкой тошнотворной слабости, преследовавшей его уже давно. Поднявшись на ноги, он сделал несколько шагов и убедился, что твердо держится на ногах, почти адаптировавшись к их новым возможностям. Постояв в неподвижности, он принял решение и шагнул к АКДУ, уже начав продумывать свои действия по реализации плана. Включив на ходу забормотавший новостной канал, Нортис позволил информации вливаться в уши, полностью погрузившись в подготовку. Сейчас он думал о многом, но только не о том, чтобы отступиться от мести и покинуть Астероид-Сити.

Этого не будет. Он дойдет до конца – каким бы он не оказался.

43.

Таких запредельных скоростей эта система еще не знала.

Пятидесятиметровый корабль, похожий на многослойный клинок дамасского меча, начал тормозить в последний момент, сжигая безумное количество порошкового топлива и подвергая все, что находилось под его корпусом безумным перегрузкам. Любой из увидевших этот жестокий маневр, заявил бы с полной уверенностью – на борту нет и не было ничего живого, ибо такие перегрузки не для живой материи. И он бы ошибся – на борту были люди. И они были живы.

Побивший все существовавшие раньше скоростные рекорды, безымянный корабль с изрытым микрометеоритами внешним корпусом, безмолвно прошел мимо темной громады федерального крейсера и опустился в приветственно раскрытые створки дока, расположенного в городском куполе в районе десятого сектора. Связываться с диспетчерской и запрашивать разрешение на посадку кораблю не пришлось – хватило загодя посланного скупого сигнала, от которого на всех экранах зажглись алые буквы НЭПР.

Едва в закрывший створки док закачалась пригодная для дыхания атмосфера, по широкому пандусу съехало пять компактных медицинских платформ одной и той же элитной модели – такие приобретали для себя престарелые миллиардеры, мечтающие жить вечно и не жалеющие на эту цель никаких денег. Под полупрозрачными крышками, окутанные таинственной на вид, но сугубо практичной медицинской розоватой дымкой, вытянулись подрагивающие тела пассажиров невероятно быстрого корабля, что едва не убил их. Пятеро еще не до конца пришедших в себя пассажиров выжили лишь благодаря специально созданному для этих целей оборудованию, чьей единственной задачей было защитой нежных человеческих организмов от беспощадных перегрузок скоростного курьера. Впрочем, тела пассажиров не были совсем уж «нежными» - с их согласия над ними давно уже поработали доктора, сделав все, чтобы эти специалисты никогда не болели, были способны обходиться без сна до пяти суток, сохраняя при этом энергичность, бодрость и трезвую остроту ума.

Вытянувшиеся в струнку десять встречающих сотрудников таможенной службы десятого сектора остались неподвижными статуями, не проронив ни слова, пока мимо них одна за другой с тихим шелестом проходили медицинские платформы. Встречающие пытались не глазеть, но как тут удержаться и не попытаться проникнуть взглядом под крышки медицинских саркофагов, где подрагивали утыканные иглами тела, с зафиксированными конечностями и головами с искаженными в болевых криках мокрых лицах.

- Господи… - прошептал седой таможенник, стягивая с головы фуражку – Жуть-то какая…

- Заткнись, Клиффорд – процедил стоящий рядом молодой офицер и нервно передернул плечами – Охренеть…

- Говорят такие могут даже за чуток неправильный взгляд засудить – не унялся седой Клиффорд.

- Таким как они на мелкую сошку вроде нас плевать – ответил офицер, наблюдая, как закрываются створки корабельного шлюза – Мы для них просто тараканы.

- Тем лучше – произнес кто-то из отмерших служащих рядом – Меньше всего хочется, чтобы такие вот… живые мертвецы явились однажды по мою душу… да и корабль как из иного мира… меч мечом…

Замерший над ними ультраскоростной корабль действительно выглядел как выпавший из руки великана стальной меч. Многослойный темный корпус без опознавательных знаков был окутан паром от перепада температур, частично скрывшим плоский корпус и «рукоять» с раздутыми дюзами невероятно мощных движков. Никто не знал сколько таких специфичных судов имелось во флоте корпорации НЭПР, но можно было не сомневаться, что на его разработку и воплощение ушли миллиарды. И все ради одной и той же цели – чтобы команда максимально компетентных специалистов успела в тот уголок вселенной, где возникла угроза интересам НЭПР.

44.

Стальные переборки и блестящие хромом шлюзы без промедления распахивались перед процессией из резко ускорившихся медицинских платформ, что позволило в сжатые сроки доставить их к ожидающему поезду. Там, зафиксировавшись в двух пустых вагонах, платформы получили питание и продолжили работать над трясущимися внутри них телами специалистов. Одиннадцать минут поезд двигался к центру городского купола и за это четверо практически пробудились и сумели «вернуться», в то время как пятому зафиксировали впадение в необратимое вегетативное состояние и смерть мозга. В результате вагон покинуло только четыре платформы, а пятая осталась внутри. Выпустив ценных пассажиров, поезд двинулся обратно к кораблю – согласно поступившим инструкциям превратившейся в ультрасовременный гроб платформе надлежало вернуться в курьер.

Четыре платформы достигли конца очередного коридора и остановились в полукруглой комнате с роскошной черно-серебристой отделкой стен и ярко-желтыми диванами. С шипением платформы подняли установленные на них саркофаги в вертикальное положение и открыли кружки. Двое встречающих высокопоставленных представителя городской администрации невольно вытянулись и одновременно сглотнули, вглядываясь в облака розоватого пара, резко пахнущего медикаментами и почему-то дешевыми дезодорантами для туалета. Из дыма показались до блеска начищенные туфли и отглаженная штанины серого костюма. Следом появился наконец и их обладатель – седовласый человек с гордой осанкой, пристальным уверенным взглядом серых глаз и плотно сжатыми тонкими синеватыми губами. Серый костюм с чуть желтоватой рубашкой и серо-желтым галстуком идеально сидели на его фигуре, а закрепленный на лацкане золотой символ НЭПР дополнял его облик и говорил о многом. Сюда пожаловала элита из элит.

- Здравствуйте! – поспешно выдавил глава встречающей комиссии – И добро пожаловать в Астероид-Си…

- Дерьмо гребаное – выдохнул седовласый и согнулся, выблевывая на блестящий пол зеленоватое с красными прожилками содержимое желудка – Дерьмо-о-о-о…

Рядом с ним возникли еще три шатающиеся фигуры, чуть постояли и тоже рухнули на четвереньки, выбрасывая из себя блевоту с кровью, льющуюся на холеные пальцы, унизанные тяжеловесными золотыми перстнями, рассказывающие всю историю своих владельцев – законченные элитные университеты, принадлежность к не менее элитным студенческим братствам и спортивным командам, выигранные громкие дела планетарного масштаба… и где-то среди этих громких пафосных символов скрывались скромные обручальные кольца, сейчас тоже тонущие в кровавой рвоте.

Седовласый поднялся первым, утер рот протянутой салфеткой, перешагнул растекающуюся лужу и мотнул головой в сторону дверей:

- Живо!

Представитель администрации с трудом оторвался от созерцания текущей к его ногам блевоты, поспешно отступил, развернулся и заторопился к дверям:

- Да, сэр! Прошу за мной!

Из-под платформ с гудением выдвинулись поддоны, откуда поднялись тонкие стальные ящики, начавшие с щелчками разделяться и трансформироваться. Вскоре часть из них превратились в элегантные гражданские экзоскелеты, бережно поддерживающие еще вялые тела юристов и помогающие им держаться прямо, а шагать бодро. Вторая половина устройств трансформировалась в дронов сопровождения, чем-то похожих на вставших на четыре задние и очень длинные лапы пауков с крохотными тельцами.

Через несколько минут роскошная приемная комната опустела. Закрывшиеся платформы отъехали к дальней стене и отключились, двери пропустили всех торопящихся в битву и закрылись, освещение стало тусклее. Еще чуть позже открылись неприметные створки технических люков, впуская в помещение серебристых роботов-уборщиков, принявшихся деловито всасывать в себя рвоту с кровавыми разводами и наводить блеск на полированный пол. И им единственным было плевать насколько важные ВИП персоны ступали по этому полу и удостоили его своей воняющей химией и юридическими прецендентами рвотой.

45.

Закон непреложен. Но для всех. А еще в каждом из законов и запретов обязательно найдется чертова прорва всевозможных лазеек – если хорошенько поискать. Нанятая НЭПР армия юристов прекрасно умело не только отыскивать в законах любые слабости, но и без малейшего страха или угрызения совести их использовать.

- Прекратить! – это было первое зычное властное слово, произнесенное вошедшим в здание городской администрации седовласым юристом в сером костюме. И на этом слове он не остановился – Немедленно прекратить! Нарушение федерального закона! Неисполнение обязательных процедур! Отсутствие заблаговременного оповещения! Проведение обыска при отсутствии должного количества понятых в каждом из обыскиваемых помещений, если речь идет о местах хранения документов повышенной секретности, корпорационных документов категории ААА+ или же списков персонала особой категории, могущего оказаться в опасности при раскрытии их имен широкой общественности!

Властно требовал не только он – рядом с ним вышагивали еще трое юристов, сопровождаемых высокими и тонкими дронами, совмещающих в себе функции мобильной капельницы, диагноста, носильщика старомодных портфелей с документами и носителя больших информационных экранов, с выводимыми на них поправками к законам. Над головами юристов летали фиксирующие все происходящее дроны, успевшие снять работу дознавателей в униформе федеральных служащих.

- Мы действуем на основании универсальной федеральной лицензии за номером…

- Мы юристы корпорации НЭПР и обладаем полным правом представлять ее интересы по всем космическим секторам из обновленного галактического перечня и…

- Прекратить обыски! Любой, кто загрузит еще хотя бы один бит из внутренних городских архивов нарушит федеральный закон о неприкосновенности данных!

- С этого момента мы единственные представители Астероид-Сити, интересов корпорации НЭПР, равно как и адвокаты всех городских служащих вовлеченных в этот пока что выглядящий абсолютно незаконным процесс!

- Мы требуем от федеральных служащих уважать законные права как личные так и корпорационные!

- Не забываем о поправках, касающихся корпорационных территорий! Вся эта планетарная система открыта, освоена и заселена корпорацией НЭПР, что дает ей более чем четко определенные права, включающие в себя права исполнения высшего судебного органа! Говоря проще – если есть нарушения гражданских прав со стороны городской администрации – их будет судить корпорация НЭПР! Служба дознания, несомненно, имеет право оспорить приговор, но только после его вынесения!

- Вы услышали наши законные требования! Покиньте здание городской администрации! Прекратите любой сбор данных! Мы в своем праве!

Одна за другой фигуры в черно-серебристой униформе отходили от терминалов и терминалов с резервными данными. Когда на браском старшего из группы дознавателей пришло короткое сообщение, он коротко кивнул и молча двинулся к выходу, увлекая за собой остальных. Через несколько мгновение все дознаватели покинули здание городской администрации, преследуемые продолжающими говорить и фиксировать все с помощью дронов юристов НЭПР. Так они дошли до выхода, куда как раз подъезжал электрокар.

Ни один из преследующих из подобно говорливых серых шакалов юристов не позволил себе даже намека на победную ухмылку – обладая огромным количеством специфического опыта, все покрытые незримыми шрамами от давних схваток с федеральными псами, они знали, что победой тут и не пахнет. Это лишь тактическое отступление, но главная битва еще впереди.

И первый сюрприз их ждал уже у входа – из подъехавшего электрокара вышел одинокий мужчина в униформе, поправил головной убор и двинулся к ступеням.

- Нарушение закона! – крикнул один из юристов.

- Никаких нарушений – тихо улыбнулся прибывший и представился – Дознаватель Лэнро. Назначен временно исполняющим обязанности губернатора Астероид-Сити. Город не может оставаться без управления.

- Вы не имеете права! Город находится под юрисдикцией корпорации НЭПР!

- Что не отменяет его статуса федерального объекта городского типа с гражданским населением, искусственной атмосферой и замкнутой системой жизнеобеспечения. По совокупности этих фактов объект Астероид-Сити подпадает под действие особого федерального закона, вступающего в силу во время определенного рода событий, включающих в себя экстремальные погодные явления…

- Таковых тут нет!

- Гражданской войны…

- Таковой тут нет!

- Гражданских волнений, могущих или уже перетекших в вооруженный мятеж…

- Это еще не доказано! Мы знаем лишь о столкновениях вооруженных банд!

- И во время скрываемых массовых нарушений гражданских прав и доказанного пренебрежения жизнями гражданского населения…

- Не доказано! Не существует! Мы докажем обратное!

- Вот и доказывайте – улыбнулся дознаватель Лэнро, легко поднимаясь по ступеням административного здания – А пока покажите мой новый кабинет…

- Господин дознаватель Лэнро! Вы не…

- Губернатор Лэнро – прервал его служащий, проходя мимо седовласого юриста – Губернатор Лэнро…

46.

Благодаря уже давней подработке в интересах итальянской группировки, Нортис прекрасно знал как минимум о двух надежных точках для спуска в заброшенный рудник. Но не воспользовался ни одной из них, предпочтя пройти несколько лишних километров по техническим коридорам, чтобы добраться до запечатанного входа для шахтеров и прочего персонала – в дни, когда еще велась разработка. Особых причин для такой осторожности не было. Но он предпочел перестраховаться и не ходить старыми дорожками – очнувшийся от токсикоза разум вернул себе хотя бы часть трезвого мышления и возможность думать на пару ходов вперед. За прошедшие часы Нортис «напитался» как официальными, так и подпольными новостями из всех доступных источников и теперь знал куда больше о происходящем в городе.

Бунт подавлен. Всем оказывают помощь. Начат процесс восстановления. В некоторых областях сектора жизнь уже нормализовалась. Снова заработали доки, начав принимать и отправлять грузы. Полиция проявляет максимум обходительности. Дознаватели вошли в сектор и начали его патрулирование.

Тишь да гладь с большим жирным намеком на оптимистичную развязку.

Но собранная информация только укрепила Нортиса в желании как можно быстрее покинуть опаленный мятежом двенадцатый сектор. Он был молод, многие назовут его неопытным, но кое в чем Вертинский на голову превосходил большинство обитателей «внешнего» сектора – в знании идеологии и методов службы федерального дознания, широко известной на всю галактику прежде всего как одна из самых неподкупных. Да в рядах дознавателей тоже встречались взяточники и идущие на криминал сотрудники – но по сравнению с другими службами это был ничтожный процент. В свое время Нортис, прочитав тысячи страниц с любой доступной и достоверной информацией о дознавателях, порой в силу малолетства не понимания сложных «взрослых» слов и терминов, обращаясь к словарям и судорожно пытаясь понять смысл, с невероятной силой мечтал о прибытии федералов в Астероид-Сити, зная, что дойди до них информации о судьбе семьи Вертинских и нераскрытом массовом убийстве, дознаватели обязательно докопаются до сути и отыщут виновных. Они не польстятся на взятки, не войдут в положение просящих, не сделают снисхождения никому, не обратят внимания на прошлые заслуги и на социальное положение любого причастного. Они схватят, допросят, выяснят каждую мелочь, выследят всех до единого и сделают все, чтобы отправить преступников в камеру расщепления. Таковы методы дознавателей – людей спокойных, холодных, дотошных и организованных. Их мир четко поделен на белое и черное и других цветов они не признают.

И это проблема.

Нортис понимал, что теперь он для дознавателей одна из главных целей. Прибыли они сюда не из-за него, но своими действиями он привлек к себе их пристальное внимание и это мгновенно превратило его в объект для охоты. Сейчас у них наверняка хватает других забот, но как только все уляжется – а процесс успокаивания уже пошел – как только они разберутся с остальными задачами, они обязательно явятся и за ним. Будь на их месте кто угодно другой, например прибывшая с проверкой полиция центральных секторов, они бы могли рявкнуть на местные власти, потребовать отыскать негодяя, а сами убрались бы из этой дыры как можно скорее. Но только не дознаватели. Эти раз начали – закончат обязательно. И это не умозаключение, а громогласный факт, озвучиваемый самими дознавателями из десятилетия в десятилетие с регулярной холодностью метронома. Никто не уйдет от правосудия. Каждый преступник будет схвачен и осужден. И раз за разом их слова подтверждались делом.

Только один род преступников не подпадал под поиск федеральных дознавателей – те, кто уже побывал на суде или бы осужден заочно, но сумел скрыться. Если есть утвержденный преступнику приговор – дознаватели в большинстве случаев отступаются. Правительство назначает за голову беглеца определенную сумму и в дело вступают охотники за головами, широко известные как гроссы. И их задача – взять мертвым, а не живым. Про них Нортис тоже читал и смотрел немало – в раннем детстве, искалеченный, он завороженно смотрел на бравых охотников и считал их крутыми безнаказанными палачами. А потом узнал, что гроссы убивают не «просто плохих парней», а тех, кто официально осужден и за чью голову назначена награда. Ну еще тех, кто мешает поимке смертника – тогда и они идут под убой, но их причастность придется подтвердить видеозаписями и прочими доказательствами. Узнав о сути работе охотников за головами, он мгновенно охладел к гроссам раз и навсегда – ведь его кровники не преступники, а элита общества. Они не были осуждены и официально вообще не причастны.

Вспоминая все это, Вертинский неспешно шагал пустыми коридорами, остановившись только пять раз за весь путь – чтобы вскрыть запертые технические переборки, должные отсечь от проникновения всякое отребье. Первые три препятствия он обошел старым проверенным путем – подключением к гнезду старого замка браскома, запуском нужного приложения и секундного ожидания. В предпоследней двери замок оказался заблокирован намертво, и киборг уже собирался искать на карте обходной маршрут, но вспомнил не раз прослушанную информацию о своих новых возможностях и решил испробовать метод грубой силы. Присев, подсунул пальцы металлической руки под выступающий край переборки, выпрямил спину и начал медленно вставать. Еще не зажившие до конца раны отдались болью, в плече что-то хрустнуло, в позвоночнике появилось странное ощущение, «живые» мышцы застонали от части легшей на них нагрузки и… фиксирующая замок старая изношенная скоба со звоном лопнула, а переборка с лязгом поднялась. С шумом выдохнув, киборг недолго постоял и шагнул в темноту. Освещения не было, но его и не требовалось – глазные импланты переключились в нужный режим автоматически, и он прекрасно все видел, ориентируясь ничуть не хуже хищника.

Нортис улыбнулся – почти той самой безумной кривой усмешкой психопата, но все же куда более спокойной ее версией. Возможно, он просто уже не умеет улыбаться иначе, и кривая ухмылка навсегда прилипла к его бледному лицу. Ведь он тот самый неумелый, но удивительно везучий начинающий злодей из комиксов, кому способствует удача до тех пор, пока на его темном пути не встанет истинный герой в развевающемся плаще. Хотя сейчас Нортис не думал о некогда любимых комиксах, помогающих уйти от черной реальности и позволить себе помечтать о том, как все пошло бы в тот день, будь он не просто мечтательным мальчиком, а юным супергероем. Сейчас медленно шагающий к цели Вертинский вспоминал о других своих мечтах – тех, что пришли на смену глупостям вроде супергероев.

Машина…

Киборг.

Боевой киборг, если точнее.

В последние годы нахождения в приюте повзрослевший Нортис мечтал не о плащах, а огнестрельном оружии и киборгизации. Он сотни раз представлял себе потрясение на лицах тех долбанных ублюдков, неверующе смотрящих как крохотный пацан с красными глазами робота из древних ужастиков убивает их всех одного за другим, не дав прикоснуться к родителям. Если бы он тогда был киборгом, существом из стали, а не из жалкой слабой плоти… все бы в тот день пошло иначе. Эти мечты о стальных конечностях наложились виртуальной галлюцинацией на его реальные обрубки и так в его голове начал слагаться тот частично реализованный план мести. Он продумал каждый свой шаг, поставил цели и… достиг уже много. И сейчас он испытывал радость и воодушевление – ведь он стал еще сильнее, еще… искусственней. В нем стало больше от машины и меньше от человека. И это хорошо – ведь как человек он уже проиграл, допустив гибель всей семьи, а вот как машина, как живучий киборг, он победил уже несколько раз, а когда вышел из строя – его просто починили и усилили.

Была и еще одна причина для радости – та же самая, что являлась и одной из главных для него угроз.

Дознаватели.

Раз они здесь, раз они заинтересовались террористом Вертинским, то занялись и его предысторией. Начали копать. Начали проводить допросы и задавать вопросы. Начали изучать личности тех, кого он так жестоко убил – раскаявшийся монах, накрытый наркотой рыжий ублюдок, искалеченный лейтенант полиции… Сколько у них времени уйдет на то, чтобы выяснить о их тесной дружбе в не столь уж далеком прошлом? Как быстро они узнают о полном составе ублюдочной компании и кто был лидером этих мразей? Сколько ниточке не виться – а конец будет.

И поэтому Вертинский улыбался все шире и шире. Так или иначе, но он добился своего. Возможно суровый взгляд истинного правосудия, что так долго не обращался к темным улицам коррумпированного корпорационного города на задворках вселенной, теперь отыщет виновных и покарает их – но только в том случае если он сам не успеет раньше или хотя бы не умрет в попытке. Других вариантов он не рассматривал. Что ему еще делать? Просто жить без всякой цели? Он давно уже не умеет ничего подобного. Бесцельное существование кончилось в оборвавшемся детстве, когда его швырнули в лазерный измельчитель и тогда же в обжигающем мареве огненной боли родилась яркая четкая цель – отомстить. Понял он это не сразу, но достаточно быстро…

Следующую переборку парень открыл тем же способом – грубой силой. Перешагнув отлетевшую скобу, он дождался въезда АКДУ, опустил за собой створку и в кромешной тьме двинулся дальше по крутому ребристому спуску – сейчас они проходили под одной из главных улица двенадцатого сектора. Через несколько минут он сменит направление, поднимется и там придется пересечь узкий пешеходный коридор, что-то вроде переулка, идущего вдоль заброшенных жилмодов, некогда населенных шахтерами и их семьями. Сейчас там обитают только подыхающие наркоманы с прогнившими мозгами. Единственные из кое-как держащихся существ этого района – разве что мутанты, которые, если верить бродящим по внутренней сети ужастикам, выживают на крысином мясе. А крысы жрут трупы наркоманов. Как все они – муты, наркоманы, крысы и трупы – отнесутся к визиту одинокого гостя? Этого Нортис не знал, но рисковать не собирался – он пройдет окольными путями, надеясь, что имеющаяся карта достаточно верная.

Он не ищет себе лишних проблем и стычек.

47.

Глава 7

47.

Безымянное место, приютившее всех сползшихся сюда умирать отверженных и ненужных жителей, встретило Нортиса влажным хрустом толстого слоя мусора, которым был завален весь коридор. Хрустели не кости и не черепа – как могло бы оказаться в дешевом сериале – а пластиковый и стеклянный мусор. Еще несколько шагов и Вертинский остановился у первой серьезной преграды – горы мусора, высотой ему по пояс. Пришлось потратить некоторое время, чтобы расшвырять верхний слой, после чего парень отступил к стене, а АКДУ, казалось бы, без всякой отданной ему команды, двинулся вперед, навалился стальными гусеницами на заскрипевший мусор и попер дальше, вдавливая трескучую массу под себя. Еще одно весомое доказательство в пользу гусеничной платформы – здесь бы не прошло ни одно колесное средство передвижения. Попросту увязло бы в заплесневелом вонючем мусоре, где хватало и органики – крысиное дерьмо, какая-то слизь, засохшие бурые разводы на стенах. Чуть позже не обошлось и без дешевой «сериальщины», когда гусеницы раздавили первый попавшийся уродливый череп с неправильными пропорциями. Судя по размерам – детский. Похоже, в этот коридор сбрасывали все ненужное – пластиковый мусор, выплескивали экскременты, а затем в этой же массе хоронили умерших людей, зная, что крысы быстро избавятся от гниющей вкусной плоти. Острые стеклянные осколки пасовали перед стальными траками, а Нортиса защищали от их угрозы не только крепкие ботинки с высокими голенищами, но и собственная сталь искусственных конечностей. Шагая, поскальзываясь, раз за разом оправляясь и выпрямляясь, он на ходу изучал новые возможности своего тела и каждый его следующий шаг, и движение были чуть увереннее.

На стенах, помимо грязных разводов и пятен, встречались какие-то почти неразличимые слова, отдельные буквы и цифры. Нортис не вчитывался. Зачем? Это место потерял свое имя, когда много десятилетий назад городская администрация объявила его негодным для проживания и подлежащим реновации – запланировал ее на «когда-нибудь». Он продвигался среди мусорных завалов и длинных вонючих луж, изредка лавируя, чтобы обойти непроходимые препятствия – и тогда он шел совсем уж узкими крысиными лазами с низкими потолками и множеством выходящих в них крохотных дверных проемов, открывающими вид на пустые замусоренные комнатки. Тут когда-то жили люди. По этим крысиным лазам носились дети.

Сотни жилых клетушек, некогда бывших вполне полноценным жильем для первых переселенцев, ставших рабами НЭПР, опустели, когда прекратилась внутренняя разработка астероида, а дети шахтеров превратились в наркоманов или же им удалось убраться из города и наняться на частные мелкие астероидные шахты. Целый район превратился сначала в трущобы, а затем его попросту стерли с официальных карт. Это место ни разу не было упомянуто в сводках о происходящем в секторе мятеже. И что показательно – сюда не совались и сами бунтовщики и по вполне резонной причине – они здесь никому не были нужны. Здешние обитатели твердо знали, что лучшей жизни им не видать, а из перспектив лишь мучительная смерть от болезней, голода, передоза или мутаций. Поэтому за жизнь они не держались, смело идя на смерть и не боясь убивать. Поэтому же сюда не совались копы и безопасники. Сюда не заглядывали бандиты одиночки и ОПГ, сюда не совали носа мафиозные семьи, хотя иногда оставляли у входов подарки со старой одеждой и пищевыми пайками, причем довольно регулярно и гордо оповещая в социальных сетях. Это же делали и полицейские, оставляя на ночь большой контейнер со всяким условно съедобным дерьмом и шмотьем, а на следующий день забирая его пустым. Все по законам природы – корми зверя, если не хочешь, чтобы он вышел из клетки и начал сам искать себе пропитание.

Большая часть межкомнатных переборок была из дешевых пластиковых блоков и их давно разобрали, проломили или сожгли. Хотя с огнем здесь вряд ли что получится – тут очень влажно. Системы вентиляции не работают, дышать тяжело, а коснись висящих на стенах гроздьев бурой плесени – и они исторгнут из себя струи воды. Царящая здесь разруха добавила вариантов маршрута, но Нортис не забывал об осторожности, раз за разом выбирая пусть более сложный, но ведущий обратно к транзитному крайнему коридору. Ему не хотелось углубляться в заброшенный шахтерский квартал – туда, где коридоры становились чуть шире, потолки чуть выше и где раньше располагались магазины, зоны общего досуга и все то прочее, что позволяло здешним обитателям хоты бы отчасти чувствовать себя людьми. И именно там скорей всего и теплится сейчас слабая жизнь. Именно там и бьется умирающее сердце этой клоаки. От этого «сердца» его отделяют высокие мусорные завалы – и пусть так и остается. Он не собирался даже заглядывать в этот мусорный хрустящий и звенящий лабиринт, где каждый шаг будет услышан за много метров – что и ему на руку.

Впрочем, и здесь на краю заброшенного многоуровневого квартала – а он движется примерно посередине, на так называемом уровне «ватерлинии» - тоже есть жизнь. Хищная подлая жизнь, мечтающая убить, чтобы жить.

Очень крупное «нечто» он увидел заранее – благодаря своим новым глазам. Красное с желтым пятно притаилось внутри выпотрошенного остова древнего кухонного комбайна, наискосок замершего в середине очередного дверного проема. Вертинский даже шаг не замедлил. Лишь перехватил тесак удобней, а другую руку положил на рукоять плотно сидящего в открытой кобуре игольника. Шаг… еще шаг… из засады показывается оскаленная морда и ей в пасть тут же ударяет лезвие. Тесак не меч, но, когда он зажат в мощном стальном протезе, то пробьет любую кость. Упавшая к его ногам бьющаяся в агонии старая трехлапая седая крыса была размером с достаточно крупную собаку. Половины зубов нет, вместо одного глаза заросшая мясом дыра, на зияющей проплешинами шкуре многочисленные язвы, а из-под хвоста тянется гирлянда черных гниющих кишок. Крыса уже отбегала свое и приползла сюда умирать. Но почуяв добычу не смогла совладать со своей натурой и бросилась в атаку… И ведь идущий впереди АКДУ она проигнорировала.

Вертинский отошел едва ли на десять шагов, а сзади уже послышался многоголосый писк, скулеж и громыхание мелкого мусора. Обернувшись, он увидел набросившихся на труп несколько крыс поменьше. Одна из тварей приподняла окровавленную морду, взглянула на смотрящего на нее человека… и снова вернулась к жратве. Логично – надо жрать что дают, а за другой добычей можно пойти и позже. Нортис двинулся дальше, но теперь он оборачивался куда чаще. Дойдя до относительно хорошо сохранившихся меток на стене крохотного трехлучевого перекрестка, он ненадолго остановился. Выведя на экран браскома старую и вряд ли достоверную карту заброшенного квартала, киборг определил свое местоположение, убедившись, что не сбился с пути. Через триста метров узкий коридор вольется в улочку пошире раза в три – куда стекались все дорожки из квартала. И эта улица, прямая и короткая как жизнь корпорационного шахтера, приведет к одному из входов в шахты.

Еще одно живое существо встретилось ему на пути в десятке метров от той улицы. На мокром от ее крови мусоре, среди раздавленных банок и рваных кусков пластика, лежала умирающая женщина, зажимающая распоротый живот. Она услышала тяжелые шаги подошедшего киборга, но в темноте не увидела его пока он не зажег фонарь, чтобы она могла его рассмотреть. Задыхаясь, она приподнялась, глянула мутными глазами и снова уронила лысую голову в мусор, почему-то скаля изъявленные беззубые десны в широкой радостной улыбке.

- Ги… Гиена явилась – с бульканьем выдавила она, плеснув на грудь кровью из рта – Гиена здесь…

Вертинский молчал, стоя над ней и ожидая продолжения. В том что она узнала его нет ничего странного – он давно уже местная знаменитость.

- Убей – выдохнула умирающая, тяня окровавленную руку к его левой ноге. Уцепившись за штанину, нащупав сталь под толстой тканью, она сжала пальцы сильнее и повторила мольбу – Убей их… - ее другая рука указала в сторону улицы – Че… четверо… ты Гиена… убей…

- Почему?

- Я была должна. За еду для дочери. Они убили мою дочь. Мою Сабрину… За долги. П-порубили б-б… б-бросили крысам… Меня ранили… я ползла за стеклом, чтобы убить их… но не нашла… я не нашла… - пальцы ослабели, и она уронила руку. Уже застывающими губами, слепо глядя в потолок, она попыталась что-то добавить, но не смогла и просто жалко и горько улыбнулась этому миру, прежде чем покинуть его навсегда. Киборг погасил ненужный ему фонарь.

- Эй! Шкура! Ты уже сдохла? – злой пьяный голос донесся от конца коридора, оттуда, где он поворачивал, прежде чем стать частью улицы – Столько крови впустую пролила!

Темноту снова разорвал искусственный свет. Шатающаяся фигура, тощая, перекошенная и слишком высокая, но при этом сгорбленная, показалась из-за угла, следуя за ползущим по кровавому следу пятном света. Опершись о стену кулаком с зажатым в нем ножом, высокий нащупал фонарем мертвое тело и удовлетворенно хрюкнул, прежде чем оповестить кого-то там еще:

- Сука сдохла! Давай сюда, Дохлый! Надо тащить и разделывать.

Оттуда что-то ответили, но вряд ли высокий крикун уловил суть этих слов – он снова качнулся и фонарь в его руке качнулся тоже, высветив две неподвижные ноги в крепких рабочих ботинках. Медленно подняв луч света повыше, сгорбленный нащупал фонарем сначала тесак, а затем наконец добрался и до бесстрастного лица стоящего в коридоре киборга, где и замер. Нортиса этот свет никак не потревожил – глазные импланты мгновенно отсекли лишнее.

- Вы убили ребенка, разрубили и бросили крысам? – спросил киборг.

Он спросил очень спокойно. В его голосе вообще не прозвучало никаких эмоций. Но высокий горбун все понял и сделал единственное, что могло спасти его жизнь – развернулся и бросился прочь. Но он не успел сделать и шага – удар тесака перерубил ему позвоночник. Он упал молча, завалившись на мусор и всколыхнув его своей невеликой массой. Дырявые листы пластика с шуршанием скатились вниз, скрыв его из виду вместе с фонарем, а единственный жалкий крик был так слаб, что не мог улететь далеко.

- Молрм! Это она еще пищит? Хотя вроде ты крикнул.

Ничуть не встревоженный голос медленно приближался, а вместе с ним и шум сминаемого мусора. Вновь появившийся из-за поворота луч света был ярче, тоньше и направлен куда выше – поэтому не дрогнувшее лицо Нортиса он высветил куда быстрее. Явившийся был карикатурным антиподом первой жертвы – низенький, очень плотный, широкоплечий, крепко стоящий на ногах, с небольшой головой на толстой шее атлета. Одна нога тоньше другой и протезирована ниже колена – что-то очень дешевое пластиковое из тех протезов, что изредка администрация раздает бесплатно в своем лживом стремлении показать свои щедрость и человечность. Вместо лица какое-то вспухшее багровое месиво с участками белой кожи и почти неразличимыми щелочками глаз. Все это частично прикрыто черными длинными патлами и рваной медицинской маской в пятнах крови. За плечом приклад какого-то оружия – подсвеченный искусственными глазами тревожным красным ореолом, равно как и висящий на его широком ремне длинный тесак.

- А Молрм? – булькнул низенький, машинально стягивая маску с распухших едва ворочающихся губ.

Нортис не ответил, но его ответа и не понадобилось – опустившийся чужой фонарь высветил обмотанные грязными тряпками ноги трупа, скользнул дальше на тело женщины и снова вернулся к ногам.

- Не надо – тихо попросил Дохлый, тянясь за оружием за спиной.

Через пару секунд он оправдал свое прозвище, осев на пол грудой истекающего кровью мяса. С тихим лязгом на пол упало не пригодившееся ему оружие.

Перешагнув труп, Вертинский подобрал ствол, отдал команду АКДУ и шагнул за ним к выходу, прикрываясь стальным контейнером гусеничной платформы. Изучив оружие, он ненадолго вернулся назад, осмотрел карманы низенького и выгреб из них пяток больших пластиковых патронов – боеприпасы к обрезу. Самодельный переломной дробовик с обрезанным стволом – вот что висело за спиной бесславно погибшего ублюдка.

Выйдя на темную улицу, Нортис инстинктивно моргнул, попав в тусклый оранжевый свет – фантомное движение несуществующих век – и навел ствол оружия на сидящую у стены нескладную фигуру. Женщина. Молодая. Чернокожая. Ослепительно и бесстрашно улыбающаяся ему изуродованными мутацией губами. Лицо и череп перекошены, огромный лоб выдается вперед, а плоский затылок так ровен, что идеально прилегает к холодной грязной стене. В ее правой руке зажат убираемый от шеи дозер, а в левой… короткий свист, лязг… и от прикрывающего Нортиса контейнера отлетел небольшой нож с длинным лезвием.

- Невезуха – она улыбнулась шире – Гребаная невезуха. А ведь мои предки были учеными со степенями. Они строили этот купол… а я в нем сдохну среди крысиного дерьма. Да?

Оторвав взгляд от ряда стальных закутков с что-то поедающими крысами, Нортис кивнул и поднял дробовик.

- Они бы все равно сдохли – сделала она еще одну попытку, тянясь к бедренному карману ее грязного серого комбеза – Мы все сдохнем. Вопрос времени…

- Твое истекло – заметил киборг, вжимая спусковой крючок.

Оглушительно грохнуло. Лицо и череп веселой жестокой наркоманки разнесло в налипшие на стену кровавые клочья.

Слишком громко. Ошибка. Нортис недовольно скривился, вслушиваясь в повисшую оглушительную тишину и втягивая носом запах пороховой гари. Слишком много дыма. Слишком много шума. Он снова не совладал с эмоциями.

Короткий мысленный приказ и пришедший в движение АКДУ ускорился и открыл створки. Убрав оружие внутрь, он закинул туда же патроны, а затем взялся за тесак и вонзил его в первый закуток с верещащей крысой. Шаг дальше. Еще один удар. Шаг дальше… Вскоре он покинул оранжевый пузырь тусклого света и исчез в темноте, не оставив за собой ничего живого.

Еще через десять минут сюда прибыла горстка не слишком сильно торопившихся уродливых оборванцев и ненадолго впали в ступор, обнаружив изуродованные тела и крыс. Они столпились в центре светового пятна и некоторое время смотрели в темноту, но так и не решились последовать за неизвестным им убийцей, что вдруг появился, убил и снова исчез. Все равно эта сдохшая троица никогда не была им друзьями.

- Мы все сдохнем – хрипло и неуверенно произнес один из них, сам того не зная повторяя слова уже мертвой женщины с разлетевшейся головой – Вопрос времени… верно?

- Я беру ботинки и ремень Дохлого – невпопад ответил ему стоящий рядом – И кожаную сумку Четты со всем барахлом…

- А ты не охренел? – возразил ему третий и вскоре горстка человеческого мусора с ожесточением принялись делить жалкие пожитки погибших.

48.

В серьезную проблему Нортис попал спустя час после недавней казни, вызвавшей у него непродуманные действия, но не слишком большие эмоции. И возникшая сложность никак не была связана со стычкой. Более того – новой проблемы было не избежать. Он заметил препятствие заранее и вполне мог развернуться и уйти до того, как его обнаружили – в этом помогли новые глаза, высветившие, подкрасившие серым ореолом, а затем и приблизившие сомнительные тени впереди.

Да он мог уйти.

Вот только судя по карте квартала сворачивать ему было особо некуда – ближайший выход из заброшенного кластера находился в нескольких километрах отсюда и для выхода к нему требовалось развернуться и немало коридоров пройти в обратном направлении. А там его уже наверняка ждали сообщники приконченных недавно ублюдков – и возможно они уже шли по его следу. К тому же это огромная потеря драгоценного времени. Ему нужно как можно скорее уйти под город и затаиться хотя бы ненадолго.

С помощью имплантов оценив ситуацию визуально, обдумав все хорошенько, Нортис принял решение. На подготовку ушла всего пара минут, АКДУ выдвинулся вперед и под его прикрытием киборг зашагал по идущей через мусорные завалы узкой дорожке.

Там впереди было четыре человека. Двое стояло и столько же сидело у стены, заняв пару продавленных черно-белых полосатых кресел из какого-то старого кинотеатра, судя по их виду и количеству «шесть в ряд». На четверых было всего шесть рук, лица раздуты мутацией и запущенными болезнями, подпоясанные широкими оранжевыми поясами лохмотья скрывают очертания фигур и доходят до колен. На головах старые одинаковые бейсболки – и судя по их виду они из того же кинотеатра что и кресла. К стене прислонены дубины и пара тесаков, на выпотрошенном древнем блоке кухонного комбайна валяются ножи и остатки еды. У двоих сидящих на бедрах лежат обмотанные разноцветной изолентой старые игольные винтовки.

Три составленных бок о бок остова электрокаров перегородили широкий магистральный коридор, оставив столь узкий проход, что едва протиснется АКДУ. Поверху навалили мусора, набросали мотки старых проводов и получился вполне себе надежный блокпост, что не остановит полицейского штурмовика в броне, но станет непреодолимым препятствием для обычных обитателей «двенадцатого» сектора. Пройти незаметно шансов не было и Нортис, скрыв лицо и голову старым шлемом, облаченный в мешковатый оранжевый комбинезон, просто шагал вперед, зная, что сейчас его заметят, но не представляя, что будет дальше. Он не боялся. Вертинский давно отучился боялся и сейчас просто включил холодный режим ожидания, готовый к любому развитию события, но желая избежать любых проблем. Просто пропустите – и я уйду.

Именно эти слова киборг и произнес, приблизившись к насторожившимся мужчинам, охраняющим узкий проход:

- Пропустите – и я уйду.

Ответом была гробовая тишина. Понявшие, что к ним подошел явно кто-то чужой, они повернулись к нему и принялись сверлить шлем тяжелыми взглядами. От них исходила угроза – не наигранная, не раздутая подделка, а настоящая угроза от людей уже привыкших убивать и мало кого боявшихся на этой территории. Они видели не слишком крупную фигуру в старом комбинезоне, видели закрывающий лицо шлем, не пропустили мимо глаз лежащий на АКДУ тесак. Чего они не могли видеть, так это игольник и дробовик в опущенных руках Вертинского – он скрывал их за мобильным контейнером. Чего еще они не могли видеть, так это снова проснувшейся в парне жажде убийств.

- Харю покажи, чванг – пренебрежительно процедил продолжающий сидеть мужик в старой драной футболке с какими-то патлатыми гитаристами.

Он говорил лениво, но винтовка в его руках, прежде обращенная к Нортису прикладом, начала медленно поворачиваться на его ногах. Заметивший это киборг честно предупредил:

- Не надо. Дайте пройти.

- Тебе было сказано харю показать, чванг! – выплюнул тощий коротышка с покрытой мелкими багровыми опухолями головой, скаля остатки гнилых зубов в злой усмешке – Давай!

- Дайте пройти – ровно повторил Вертинский, уже поняв, что просто так его не пропустят и сейчас испытывая двойственные чувства.

Часть его натуры – очень малая часть – сожалела, что все идет к кровопролитию. Но другая его сторона, куда более жестокая и кровожадная, уже жадно ждала развязки и возможности нажать на спуск. И долго этого момента ждать не пришлось – вторая винтовка тоже пришла в движение, хотя их хозяева еще сидели. Остальные сделали пару шагов ближе и в сторону, смещаясь с линии огня.

- А ты богат, чванг – улыбнулся сидящий дальше всех бородатый недомерок – Поделишься? Или поторгуем?

Нортис отвел стальную руку чуть в сторону, выводя стволы дробовика из-за АКДУ и выстрелил. Отдача едва пошатнула его полуискусственное тело. Выстрел смел с кресла одного, а второго нашпиговал кусками стали и заставил хрипло заорать, дергаясь от боли. Следующим выстрелил игольник в другой руке – и стрелял Вертинский метко, удивительно метко даже для него самого. Все тяжелые иглы легли точно в цели, пробив нежные внутренние органы. Ни один из четверки не добрался до него ближе, чем на три шага. И упали все удачно, оставив место для прохода АКДУ – контейнер уже не раз давил стальными траками тела мертвые и живые, но потом замучаешься чистить его от крови и ошметков плоти.

Активированный мысленным импульсом АКДУ проехал мимо умирающих, одновременно открывая створки. В контейнере еще оставалось место и Нортис забросил туда все, что посчитал достаточно ценным: обе винтовки, пару ножей, несколько серьезно просроченных пищевых пайков низшей категории, один помятый и воняющий горелым блок электроники, валявшийся на столе. Он деловито собирал все это, не обращая внимания на хрипы и стоны еще живых людей, едва слышно молящих помочь. А собрав, столь же молча и целеустремленно пошел дальше, уходя из заброшенного квартала. До цели всего ничего, и он невольно устремил взгляд именно туда – в темную глубину тянущегося вперед коридора. Сделал еще несколько шагов и резко присел, заметив смутное непонятное движение вверху. О сталь контейнера лязгнул метал, два длинных заостренных копья ударили о пол, где только что сидел Вертинский, но он успел откатиться, и враг ударил о пол. Еще один лязг, частый стук и из копий длинные конечности превратились в многосегментные лапы черного кибер-паука, упавшего с потолка и атаковавшего мятежного киборга. Вскинув четыре лапы, дрон-наблюдатель прыгнул на противника, одновременно открыв огонь из встроенного игольника. Частая очередь простучала по полу и ударила по ногам отползающего парня, отскочив от покрытой артианитом стали и не нанеся вреда. По полу одно за другим ударили «копья», но Вертинскому снова удалось уйти от ударов. Отталкиваясь, он на спине добрался до первого из трупов и вскочил. Пачкаясь в крови, подхватил мокрое от крови тело и без замаха швырнул в готовящегося к новой атаке робота. Паук попытался уйти от столкновения и частично преуспел – придавлена оказалась только одна лапа и он мгновенно выдернул конечность. Но секундной задержки хватило, чтобы Нортис успел подхватить второе тело и, прикрываясь им как щитом, пошел в атаку, неся труп в стальной руке, а второй наводя дробовик. Ноги высокого при жизни мужчины волочились по полу, и киборг чудом не споткнулся и не упал. Проворный враг с треском добежал до стены и уже по ней юрко взбежал вверх, потянулся к высокому потолку и… упал, сбитый мертвым телом. Выстрел из дробовика разнес многие зоркие глаза-камеры в пыль – главное предназначение робота наблюдателя. Разбирающийся в дронах Вертинский знал куда стрелять и бил по главным уязвимостям. Знал он и про достаточно нежные сочленения слишком многочисленных лап и прыгнул на них всем своим немалым весом. Перебив с пяток композитных лап, отошел в сторону, перезарядил дробовик, поднял его и, глядя в уцелевшие камеры, выстрелил. Пытающийся встать робот, проливающий на пол драгоценную смазку, заискрил и замер. Уцелевшие лапы медленно разъехались в стороны и дрон шмякнулся в бурую лужу. Нортису не пришлось подходить ближе, чтобы разглядеть строгую стальную табличку на корпусе робота, ясно всех оповещающую, что эта уничтоженная машина принадлежала правительству, а если конкретней, то федеральной службе дознания. Теперь они знают где он. Да лицо и голова скрыты шлемом, но Вертинский не строил иллюзии, прекрасно зная, что человека можно опознать по сотне присущих только ему признаков.

Своих целей он не изменил. Да дознавателям не составит труда догадаться о его вероятной цели – слишком уж близко расположен вход в законсервированные шахты – но своих намерений киборг все равно менять не стал. Ему больше некуда идти. Двенадцатый сектор взят в тиски, скоро каждый уголок осмотрят и зачистят. Все, что ему здесь светит – забиться куда-нибудь в этом заброшенном квартале, закопаться под мусор и сидеть там пару недель, питаясь запасом пищи из АКДУ и надеясь, что о нем забудут. Но его такой вариант не устраивал.

Пройдя до следующего и нужного ему перекрестка, парень свернул, дошел до приподнятой металлической переборкой, вместе с АКДУ проник внутрь, оказавшись в темном пространстве и направился к главному лифту. Сначала надо проверить его. Если не работает – то в диспетчерской, чья дверь в десятке метров отсюда, должен быть еще один служебный лифт поменьше. Помимо этого, тут найдется крутой спуск для шахтной робототехники и как минимум одна аварийная лестница.

Надо торопиться – он прекрасно знал предел своих сил и возможности вооружения. Да он достаточно легко разобрался с дроном – но этот паук был предназначен для наблюдения. Это не машина для убийств. И если по его душу прибудет легкий быстрый штурмовой дрон…

Надо торопиться…

49.

Стоя в поднимающемся старом и еще не отошедшем от долгой спячки лифте, полицейский Мудсон Младший испытывал двойственные чувства. Ему вообще это было свойственно – что и неудивительно, когда живешь в семье, где главенствует властный, жесткий, не терпящий возражений, но заботливый отец. Их семья в полиции уже двадцать третье поколение – о чем отец не забывает повторять. Еще он любит напоминать о том, что в их работе к слишком высоким чинам лезть не стоит, лучше оставаться в теплой середке и не забывать подбирать падающие отовсюду жирные вкусные крошки подарков, взгревов, конфиската и всего того прочего, что порой учетверяет ежемесячный оклад, а иногда и удесятеряет.

Вообще он мечтал о большом спорте. У него, выросшего на правильной еде, с детства знающего что такое настоящие физические упражнения до изнеможения и всевозможные секции боевых искусств, были все шансы преуспеть в спорте. Сначала городские олимпиады и соревнования, затем системные, а там и до выездных корпорационных недалеко – счастливчики бывали на тонущих в роскоши планетах центральных секторов. Эх! Но с отцом спорить было бесполезно, и он молча пошел в полицию. Это ему не нравилось. Но на руках появились первые серьезные деньги, его стали многие уважать, уступать дорогу и опускать глаза в пол, а девушки наоборот – вдруг принялись зазывно улыбаться и флиртовать. Многие важные люди начали первыми протягивать руку для рукопожатия, во всех заведениях открылся безлимит на бесплатные напитки и вкусные блюда. Это ему нравилось. Отсюда и двойственные чувства к тому, чем он занимался по жизни.

Находиться в темноте заброшенных шахт ему не нравилось. И долбанная кислородная маска слишком сильно сдавливает лицо. Это ему не нравилось. Но он прекрасно понимал сколько благ упадет на их головы после успешного выполнения негласного поручения безопасников. И это ему нравилось.

Отец наверняка пойдет на повышение. Семейный счет подрастет как минимум на еще один ноль, что приблизит семью к большой старой мечте, давно уже ставшей и его собственной – заработать много денег, уволиться, перебраться на планету с нормальной гравитацией и атмосферой, купить там солидный кусок земли и заняться своим фермерским делом, одновременно устроившись на старую любимую работу, пополнив собой ряды тамошней полиции. И, похоже, уже через неделю они могут вылетать – главное закончить порученное дело, получить деньги и – прощай Астероид-Сити!

Мудсон Младший так этого хотел – впервые никаких двойственных чувств – что самовольно покинул их временный лагерь, где они ожидали дроны подкрепления и решил их встретить на верху. Чем быстрее все закончиться – тем быстрее они отсюда уберутся. Затем несколько часов сна. И можно позвонить Веронике, чтобы пригласить ее в хороший ресторанчик и за ужином поговорить о их возможно совместном будущем…

Лифт дрогнул и остановился. Створки начали открываться, проем становился все шире – равно как и улыбка замечтавшегося Мудсона Младшего. Но улыбка недолго была радостной, мгновенно превратившись в застывшую гримасу, когда коп увидел стоящую перед ним темную фигуру в комбинезоне. Свет наплечного фонаря выхватил из темноты безликий шлем, пояс с игольником, а затем луч сполз на зажатый в ладони незнакомца дробовик. Коп схватился за кобуру.

- Не надо! – успел произнести незнакомец, но Мудсона уже было не остановить:

- На пол, ублюдок! – выхваченный из кобуры служебный мощный игольник пошел вверх.

- Не надо! – фигура шагнула вперед и коп вскрикнул, когда на его запястье сжалась стальная хватка – Не надо!

Две сцепившиеся фигуры ударились о стены качнувшегося лифта. Внутрь кабины вдвинулся АКДУ, получивший приказ медленно доехать до стены, чтобы зажать бьющегося копа. Закричав, свободной рукой полицейский выхватил из-за спины нигде незарегистрированный и куда более мощный игольник со спец-иглами. Оба борющихся снова качнулись, Мудсон локтем неимоверно сильно болевшей руки врезал по панели с парой кнопкой и двери кабины закрылись Коп успел выстрелить дважды, всадив тяжелые зазубренные иглы в живот незнакомца и ведя игольник все выше, стремясь упереть его под подбородок схватившего его ублюдка. Он не знает кто этот долбанный хмырь, но сейчас он его… раздавший в лифте выстрел был оглушителен. Стволы дробовика почти случайной нащупали щель под бронежилетом и нанесли колоссальный урон всему, что находилось в брюшной полости. От болевого шока Мудсон отключился почти мгновенно, а еще через десяток секунд он был уже мертв, лежа на мокром от крови полу в позе эмбриона. Двери лифта раскрылись. В коридоре было темно и пусто.

Стоящая над мертвым копом фигура нагнулась, подобрала оружие, сняла с пояса запасные баллоны и магазины, забрала флягу-термос и пару шоколадных плиток в хрустящей обертке. После этого незнакомец ушел, а двери снова закрылись, скрывая в кабине лифта мертвое тело. Если здесь в шахтах все утихнет на долгие годы, то у лифта все шансы превратиться в гробницу для молодого копа с большими мечтами.

50.

Оказавшийся в темном шахтном коридоре киборг не стал терять времени зря. Ему не требовалось ориентироваться по устарелой карте на планшете – достаточно было знать примерное направление и уметь ориентироваться по редким и еще уцелевшим обозначением на стенах. Зная направление, достаточно просто шагать и шагать, на каждой развилке выбирая коридор пошире, не взирая на его уклон или отсутствие такового. Здесь все пути так или иначе сходятся в РМЦ – знающий это не заблудится. Может немного заплутать, все же шахтные коридоры следуют не логике, а рудной жиле, но рано или поздно выйдет к центральному РМЦ.

Самому Вертинскому ничего не грозило – в те дни, когда он работал вместе с Ромом, одним из капо итальянской мафии, помимо ремонта заваленных рудных роботов, он с помощью робокрыс создал неплохую карту немалой части здешнего лабиринта. Он и не предполагал, что эта информация однажды может пригодиться, но копия данных так и хранилась в накопителе данных старого браскома.

Как только Нортис оказался на первом перекрестке, он сверился с его номером, проверил карту и мгновенно понял, где именно находится. На автомате проверил количество воздушной смеси в баллоне и чуть ускорил шаг – в целом хватает с избытком, но не стоит полагаться на удачу в месте с разреженной атмосферой. Впрочем, подачу воздуха он прикрутил до минимума, а вдохи делал медленные и короткие – его напичканному заменившими живые органы имплантами не требовалось столько кислорода, как обычному человеку. Во всяком случае не в режиме спокойного размеренного движения. Это же позволяло при нужде попробовать дышать здешней давно не обновлявшейся атмосферой – достаточно отдать искусственным легким команду перейти на усиленное всасывание воздуха, в настройках отмеченное как «спортивный режим».

Добравшись до первого завала, полностью перекрывшего пару боковых проходов, Нортис сверился с картой и убедился, что данные совпадают. Оглядев пол, он быстро обнаружил цепочку мелких следов – по толстому и десятилетиями никем не тронутому слою пыли тянулась цепочка мелких, но тяжелых шагов. Погибшая в бою стальная крыса весила под сорок килограммов и следы оставляла соответствующие. Робот прошел этим коридором, зафиксировал обвал, проанализировал груду камней имеющимися датчиками, не обнаружил признаков заваленной рудной техники и пошел дальше.

Чуть увеличив масштаб карты на экране, Нортис вгляделся в небольшую область в стороне от нужного ему маршрута. Внимательно изучив хитросплетения коридоров, он бросил взгляд в глубину ведущего к РМЦ коридора, после чего решительно отвернулся и двинулся совсем в другую сторону. За ним покатился АКДУ, давя левой гусеницей следы Вертинского. Двигались они в полной темноте – ни тому, ни другому не требовались внешние источники освещения для ориентирования. Вполне разумно – энергию в батареях надо экономить…

51.

Чтобы пробраться к нужному ему месту и завести туда АКДУ, Нортис пришлось разобрать груду обломков от рухнувшей стены и судя по стальной решетке, стену не раз армировали до этого, но тех страшных толчков она все же не выдержала. Будь это обычный выработанный тупик, никто бы и париться не стал с укреплением стен и свода, но тут находилось одно из шахтных универсальных убежищ и предназначено оно было не только на случай аварийных ситуаций. Когда под землей работали огромные шахтные роботы, которым часто приходилось перемещаться по тесным для них коридорам, живым работникам надо было куда-то убираться с их пути. Для этого создавались укрепленные помещения, а чтобы добавить им дополнительной функциональности, их превратили еще и в комнаты отдыха, столовые и даже небольшие склады и мастерские, где можно было подпитать севшие батареи, починить или заменить фонарь и перекусить пищевым пайком, запив все это кружкой мутной воды. Скорей всего большую часть всего имущества вынесли во время консервации шахты, но Вертинский хорошо помнил рассказ Рома о том, что все делалось в спешке, а все места, где случились обрушения, избегались как чумы. Именно поэтому под завалами оказалась брошена дорогостоящая техника. Чтобы пройти сюда ему пришлось перетащить немало обломков и все выглядело так, будто сюда никто не совался.

Понятно, что в спешно оставленной комнате и не могло храниться ничего действительно ценного, но Вертинский и не ждал ничего особенного. После долго изматывающего пути на еще до конца незаживших ногах, снова заболели культи и заныли раны в теле. Ему требовалось отдых и возможность подзарядить батареи АКДУ.

Откинув последнюю бетонную плиту с торчащими из нее кусками арматуры, Вертинский наконец добрался до металлической двери, установленной внутри стальной дверной рамы, способной без деформации выдержать немалое давление. Тотального сдвига скального массива проем, конечно, не выдержит, но строители опасались обычного перекоса, вызывающего клин дверной створки. Никакого замка, дверь обязана свободно открываться в обе стороны, но с той стороны должно иметься устройство аварийной блокировки и герметизации – на тот случай, если в шахту попадет вредоносный газ. Эти и многие другие данные Вертинский почерпнул во время изучения всех попавших ему в руки документов – когда занимался диагностикой и запуском шахтных роботов. В шахтах до сих пор есть электричество и раз оно есть в РМЦ и находящихся рядом коридорах, то кто бы стал отключать его в небольшом убежище?

Дверь поддалась с протяжным стоном, сдирая с пола пласт песка. Ничьих следов не имелось – в этом Нортис убедился заблаговременно и поэтому без особой опаски перешагнул порог. Едва он это сделал, в небольшом помещении вспыхнул мягкий свет, чтобы тут же замигать, ненадолго потухнуть и снова загореться. Но еще до того, как появился источник света, прекрасно видящий в темноте киборг сделал шаг назад, затем в сторону и опустился за корпус подкатившего АКДУ. Он простоял так не меньше минуты, прежде чем рискнуть выпрямиться. Облегченного выдоха он не сдержал, внимательно рассматривая неожиданное препятствие.

Внутри укрытия, шагах в пяти от входа и в метре от занятой площадки подзарядки замер на растопыренных лапах стальной пыльный паук. На овальном корпусе видны засыпанные объективы камер и выступы датчиков, дополнительный верхний манипулятор с длинным толстым сверлом чем-то напоминает обвисший хвост скорпиона.

- Странно – вырвалось у Нортиса, когда он снова входил в помещение.

Тут было чему удивляться – шахтные роботы ни при каких условиях не имеют права входить в помещения для людей. Это строжайшее правило и соблюдается неукоснительно. Да НЭПР жадна, но даже эта корпорация не рискнет нарушить этот фундаментальный базис. Каждый из роботов является очень ценным имуществом, которое надо беречь – и поэтому в них обязательно вшивают что-то вроде инстинкта самосохранения. В случае угроза обрушения роботы самостоятельно определяют наиболее безопасное место и пробуют уйти туда. Надо будет – снесут стены, чтобы добраться до укрытия. Но не сделают и шага в помещения подобные этому укрытию, чтобы не занять место, предназначенное для людей. Да и не предназначены эти роботы для действий в непосредственной близости от людей. Сомнут и не заметят – датчиков на их корпусах куда меньше. Понятно, что многотонный Проходчик или Панцирь сюда и не влезут, но в комнату не должна была войти и техника меньших габаритов – если только не имели такого приказа.

А тут сразу два вопиющих нарушений правил – на полу замер раскоряченный паук, а на площадке для подзарядки замерла коротковатая для полноценного шахтера Сороконожка. Паука Вертинский не опознал, но этот дрон тоже являлся одним из элементов шахтного набора роботов. Что-то шевелилось в памяти, но прежде, чем погружаться в ментальные раскопки, он предпочел заняться куда более насущными проблемами.

Первым делом он убедился, что платформа для подзарядки отключена от сети – о чем говорили потухшие огни в стене над ней. Внешних повреждений не видно, но даже если она и выведена из строя, переживать не о чем – раз есть потолочные светильники, без энергии он не останется. Следующим шагом стала проверка замерших чужих дронов. Они никак не отреагировали на приближение и попытки сдвинуть их с места – а должны были. Батареи разряжены намертво. Датчики и камеры покрыты пылью, но, чтобы не рисковать, киборг накрыл дроны найденными на скамье тряпками, в прошлом служившими кому-то постелью. И только затем он позволил себе оглядеться повнимательней.

Большое квадратное помещение. Вдоль одной стены десяток металлических открытых шкафов, там же пара широких скамеек. Напротив стоят три сдвинутых стола, способных вместить за собой не меньше двадцати едоков. На углу стола что-то вроде электрической плитки, там же стоит самодельный стальной электрочайник. У противоположной стены в углу замерли чужие дроны у станции подзарядки, а в метре от них на узком штатном столе стоял выключенный или нерабочий терминал в стальном корпусе. В пространстве между терминалом и обеденными столами вытянулась линия из десятка кресел – недавно он видел такие там наверху. Похожи на кресла из кинотеатра. За ними у стены втиснулась туалетная кабинка. И наконец в последнем свободном углу высился большой железный бак с надписью «Питьевая вода», а рядом выкрашенный в красный цвет аптечный шкафчик с белым крестом на дверце. На этом обстановка заканчивалась – не считая разбросанного мусора, каких-то мешков, пары коробок под столами и прочего барахла.

Под потолком, среди светильников, висела круглая серая нашлепка два метра диаметром – и ее предназначение Нортис определил мгновенно. Это средний модуль обеспечения пригодной для дыхания атмосферы. Внутри находятся регенерационный картриджи, запас жидкого кислорода, фильтры углекислого газа, вентиляторы для циркуляции, собственная емкая батарея для автономной работы и много чего еще. Названия этой «нашлепки» он не вспомнил, но знал, что у пола есть дополнительные периферийные устройства с фильтрами и вентиляторами. На пару суток этого устройства вполне хватит, чтобы поддержать в этой комнате жизнь десяти-пятнадцати человек, а большего и не требовалось – подоспеют спасатели, протянут шланги с воздухом и водой.

Еще Нортис знал, что корпус этой «грибной шляпки» выполнен из толстой стали и вскрыть его крайне тяжело – сделано специально на тот случай, если обезумевшие от паники и недостатка экономно подаваемого кислорода люди вдруг решат взять спасение в собственные руки и открыть вентили пошире. О… еще там внутри вроде как есть влагосборники с грубыми фильтрами – что позволяет выдать через спускаемую трубку определенное количество пригодной для питья воды. А где-то в аптечном шкафу должен иметься сосуд для сбора и фильтрации мочи. Все строго по инструкции.

Из памяти всплыло смутное воспоминание о просмотренном на эту тему коротком сериале, описывающем выживание трех десятков бедолаг, оказавшихся запертыми внутри столкнувшегося с рудовозом разрабатываемого астероида. Там у них дела пошли так плохо, что дело дошло до каннибализма…

Нортис продолжал размышлять на эту тему, пока привычными движениями вскрыл быстро обнаруженную цветную панель расположенного у самого пола распределительного щитка, где обнаружил универсальную розетку, к которой и подключил АКДУ, после чего продолжил изучение тумблеров. Работало только аварийное освещение и розетка внутри щитка. Все остальное было «отщелкнуто» - и скорей всего это случилось во время страшных событий в шахте, когда тут плясало напряжение в сети. Щиток намеренно расположен так низко у пола и близко ко входу – чтобы даже не могущий встать раненный спасшийся мог добраться до щитка и вернуть подачу энергии. Еще здесь же имелась большая красная клавиша с пиктограммой изрыгающего звук рта и старомодная решетка микрофона – нажми, выйди на связь с диспетчерской, доложи о своем местонахождении и за тобой придут. Нортис такой глупости совершать не собирался. Да и вряд ли на том конце найдется хоть кто-то живой – шахтные диспетчерские мертвы, как и сам астероидный рудник. Никто не ответит на зов…

Тумблеры Нортис трогать не стал – он достаточно бит судьбой, чтобы проявить максимум осмотрительности. Убедившись, что подзарядка АКДУ идет в штатном режиме, он занялся осторожным осмотром старого компьютерного терминала. Открутив несколько винтов и сняв защитную пластину, он добрался до гнезд и первым делом отсоединил один из сетевых кабелей – тот, что позволял терминалу выйти в шахтную информационную сеть. А эта сеть не мертва – в этом он полностью уверен, ведь в дни работы на Рома сам восстановил ее часть, чтобы прямо из РМЦ наблюдать за ходом работ. И ему совсем не хотелось, чтобы получивший питание терминал первым делом послал об этом сообщение куда не надо. Осмотрев второй кабель и проследив его, он удостоверился, что это еще более старомодное – но более надежное – проводное соединение со станцией подзарядки, являющейся отчасти мультифункциональным устройством. Еще одно ответвление шло к модулю жизнеобеспечения. Перепроверив все еще дважды, Нортис щелкнул тумблером и терминал ожил, мигнул пыльным экраном, пронзительно запищал, давая знать, что переходит к диагностике. Первичное тестирование – самого себя – он прошел успешно, что и неудивительно, учитывая, что это, по сути, экран с материнской платой и ничего больше. Сломаться может разве что вентилятор, а все остальное сделано с тройным запасом прочности и дублирования – как любое шахтное оборудование. Да и вентилятор, судя по гудению, там не один.

Еще один писк и по экрану побежали неутешительные строчки: сетевого соединения не обнаружено, периферийные устройства не отвечают. Нортис ткнул клавишу и на экран выпало окно с требованием ввести пароль – а вот это уже нарушение протокола. Эта техника обязана быть со свободным доступом – чтобы при внештатной ситуации ею мог воспользоваться даже обычный стажер. Значит, терминал содержал в себе нечто большее, чем пара стандартных функций. Переживать Нортис не стал – воткнул в компьютер провод от своего браскома, активировал нужное приложение и еще до того, как он нашел ведущий к чайнику с плиткой тумблер и включил его, пароль уже был подобран. Прежде чем вернуться к терминалу, он навестил бак с водой, открыл кран и убедился, что вместо воды едва сочится нечто рыжее и густое. Это пить нельзя. Разве что попробовать отфильтровать, но зачем, если у него имеются свои запасы воды?

Загрузившийся терминал выбросил на экран простенькое меню из нескольких пунктов.

Взаимодействие с доком подзарядки и программером.

Взаимодействие с модулем жизнеобеспечения «Зонтик Жизни 2.2М».

Взаимодействие с дверным блокиратором.

Выход в инфосеть.

Прочее.

Последние два пункта были окрашены в серый и являлись неактивны.

Вертинский внимательно изучил каждый предложенный вариант, наведавшись к щитку, активировал еще пару тумблеров, отдал через терминал нужные команды и уже через минуту смог снять с лица надоевшую маску – дверь была заблокирована, а в помещение начал поступать сильный поток пригодной для дыхания воздушной смеси. В стене над станцией подзарядки загорелся зеленый огонек, но небольшая стальная сороконожка не шевельнулась – это только в дешевых сериалах все происходит так быстро. Энергия едва начала поступать в батареи и дрона, и он не начнет активацию пока не наберет хотя бы пять процентов емкости.

Вот только кто ему даст такую возможность?

С помощью терминала Вертинский оставил станцию активной, но запретил ей продолжать подзарядку – он еще не настолько кретин, чтобы позволить заряжаться находящемуся с ним в запертом помещении возможно опасному роботу с неизвестной программной начинкой. Этих «выпитых» сороконожкой крох энергии недостаточно для движений, но вполне хватит для активации мозгов. Едва на экран выпало мигающее сообщение о недопустимо низком уровне энергии, киборг вошел в настройки дрона и наткнулся на новый запрос пароля.

Ожидаемо…

На этот раз приложение занималось взломом гораздо дольше, так что он успел вымыть чайник, налить в него немного воды, включить и дождаться закипания. Кипятка хватило чтобы залить вскрытый пищевой паек, обещающий вкус настоящей овсянки с изюмом и для заполнения кружки с кофе. Со всем этим он вернулся за стол с терминалом и погрузился в изучение открытых для доступа мозгов сороконожки. Долго копать не пришлось – на полу комнаты замер тандем из двух шахтных малых разведчиков, предназначенных для исследования скальных массивов рудника, а также для бурения, сбора образцов и доставки их к ближайшему Проходчику для анализа на содержание полезных элементов. Помимо этой парочки имелся еще «Кротозуб», способный прогрызать в камне глубокие ходы – его активировали по мере надобности. Сороконожка и паук были оснащены дополнительными внутренними модулями и набором весьма дорогостоящих сканеров. Судя по логам, как только тут начало трясти, дежурящий здесь техник тут же отдал команду с терминала, приказав дорогущим дронам вернуться в убежище, что полностью противоречит инструкциям. Но кто будет смотреть на эти правила, если есть опасность потери дорогой техники, чью стоимость повесят на дежурного техника? Видимо, в тот момент еще никто не успел оценить истинные масштабы бедствия…

- Разведчики – пробормотал Нортис, глядя на давным-давно замершее длинное сверло на спине паука – Спите себе тут…

Изначально он собирался отдохнуть здесь лишь несколько часов, но теперь, похоже, придется задержаться подольше…

Зачерпнув ложкой размякшее пюре, он заработал челюстями, даже не чувствуя вкуса. Всего его внимание было сосредоточено на мелькающих на экране строчках кода, изучая его и пытаясь понять, как лучше всего удалить ненужное, но не уничтожить функционал. На планшете хранится копия мозгов всех его ныне уничтоженных крыс и если их немного подправить под новые тела и прогнать с десяток тестов, то…

Сделав большой глоток остывающего кофе, Вертинский кивнул, словно соглашаясь сам с собой и снова опустил так неподходящие друг другу руки на допотопную потрескивающую при нажимах клавиатуру терминала…

52.

Дроны покорились быстро.

Сделать это оказалось достаточно легко – защита от вмешательств имелась, но была простенькой и скорее являлась «защитой от дурака», чтобы какой-нибудь неуч ничего не испортил. Но это и понятно – какой смысл копаться в мозгах роботов корпорации? Украсть их из рудника все равно не получится, охрана в то время была отменной, ведь артианит стоит бешенных денег. Портить намеренно ради саботажа или от злости? Ну… это смерти подобно. НЭПР крайне не любит, когда кто-то мешает ей зарабатывать деньги – найдет виновника в кратчайшие сроки и жестко покарает, либо превратив в вечного должника, либо отправив в ту же шахту, но уже тюремную и с куда худшими условиями.

Изредка отвлекаясь от изменения программного кода, Вертинский последовательно подзарядил все свои дополнительные девайсы, не забыв про батареи игольников. Когда перестали действовать болеутоляющие, Нортис принял еще одну большую желтую таблетку из пузырька – никаких этикеток и надписей на нем не имелось, но доктор с экрана не соврал и лекарства помогали. Дождавшись, когда болевой всплеск сойдет на нет, он решил делать паузу побольше – тело требовало внимания.

Снял комбинезон, он достал из контейнера АКДУ нужную сумку, превращенную в хранилище лекарств и гигиенических средств. Раскладывая все на створках закрывшегося контейнера, Вертинский даже не замечал, насколько скупы и верны движения его рук, с какой машинной аккуратностью он раскладывает дозеры, дезинфицирующие салфетки, рулон пластыря, скальпель, тюбик с медицинским клеем. Он действовал как машина с идеально выверенной программой, а когда пришел момент заняться завязшими в плоти стальными иглами, он не промедлил и секунды, сразу сделав первый точно выверенный разрез. Нортис знал, что можно загрузить в браском нужную программу, после чего настроить соединение с глазными имплантами – и он превратится во вполне неплохого полевого медбрата. А если позволяет конфигурация протезов, то и достаточно умелым хирургом – правда тогда, его рука будет действовать самостоятельно, а он превратится в зрителя. Но сейчас ничего такого не требовалось. Поставить укол, продезинфицировать, делать разрезы, промокнуть кровь, подцепить хвостовики игл и аккуратно извлечь их из плоти, после чего зашить раны парой стежков и залить все медицинским клеем. Сверху для верности наложить пластырь и наконец пройтись смоченным в дезинфектанте тампоном, стирая остатки крови с тела. Не делая пауз, осмотреть все тело с ног до головы и наконец заняться снова кровоточащими культями ног – долгий переход сделал свое дело. Выполнив все необходимые процедуры, киборг оделся, собрал и убрал аптечку в контейнер, туда же отправив пропитанные кровью тампоны, по-прежнему действуя скорее, как машина, чем человек. Даже вроде утоленное, но вновь проснувшееся чувство голода он интуитивно оценил как «нехватка белка» и полез за одним из немногочисленных протеиновых батончиков.

Методично переживая тугую массу, он вернулся к экрану и замер, наблюдая, как неспешно заполняются два бара – в чужие дроны перетекали скопированные данные из его боевых крыс. Принцип движения теперь иной, но писать под это код не требуется – все необходимое и так имелось. Осталось только залить матрицы, а затем, образно выражаясь, слить разумы с полностью готовыми телами. Когда процесс загрузки завершился и начался следующий куда более долгий этап, Нортис вышел в корневое меню терминала и задумался над тем, как еще он может использовать эту тупую, но исполнительную штуковину. Вроде как он выжал максимум, не притронувшись лишь к выходу во внутреннюю сеть шахты.

А оно ему нужно?

Да и стоило ли заморачиваться?

Насколько он помнил, от сети почти ничего не осталось, к тому же во время работы на Рома он изменил ее настройки, превратив в куцый огрызок, действующий полностью независимо от города над головами. Эти жалкие остатки некогда протяженной сети позволяли соединиться с заново запущенными роботами и…

Хм…

Приняв решение, Нортис снова подключил браском к терминалу, дождался появления старомодного командного окна и защелкал клавиатурой, вводя первый запрос…

53.

- Это мой сын! – опытный полицейский сержант больше не выглядел невозмутимым стальным слитком. Дергаясь в руках схвативших его подчиненных, он с хрипом пытался высвободиться, продолжая кричать – Мой сын, мать вашу! Мой сын! Ублюдки! Гребаные ублюдки!

Звериным усилием выдернув руку, едва не вывернув себе плечевой сустав, он вбил кулак в лицо повисшего на нем подчиненного, а когда тот разжал хватку, повернулся к следующему. Ему почти удалось, но на него навалились еще трое и все вместе они повалились на пыльный пол рядом с открытой настежь кабиной лифта и… рядом с мертвым телом Мудсона младшего.

- Ублюдк-и-и! Пустите!

Завыв, сержант попытался приподняться и каким-то невероятным образом ему это почти удалось, он начал поднимать лежащих на нем трех здоровых мужиков в полном полицейском облачении, но сил не хватило и он рухнул на пол, где и затих, с усилием хватая разреженный воздух искривленным ртом. Чуть отдышавшись, сумев стряхнуть с глаз багровую пелену бешенства, он приподнял голову и взглянул на двух стоящих у стены странно одинаковых парней в черных комбинезонах и воздушных масках. То самое обещанное подкрепление из безопасников. Они и сообщили о распластанном на полу лифта трупе его сына.

- Он пошел встречать вас – эти слова прозвучали обвинением.

- Сожалею о твоей потере, сержант – спокойно ответил старший из безопасников, глядя на лежащего копа с бесстрастием всякого навидавшегося человека – Такие нынче времена.

- Да пошел ты! Ублюдки! Ваша вина!

- Мы обнаружили его уже мертвым. В доказательство готовы предоставить непрерывный поток видео данных – он постучал себя по закрепленному на бронежилете объективе камеры – Мы следовали указанным маршрутом, вызвали лифт, и он прибыл с мертвым телом твоего сына, сержант.

- Убью… - прошипел сержант и дернул плечами – Слезьте с меня!

- Сержант, а вы не…

- Слезьте! Я хочу увидеть лицо сына… – почти прежним своим голосом приказал Мудсон и через пару секунд его уже подняли на ноги.

Сделав шаг, он опустился на колени рядом с телом и некоторое время смотрел в лицо своего сына, своего наследника, своего дурака, нарушившего главное правило всех копов – никогда и никуда не ходить в одиночку. Даже в сортир.

- Кто бы это ни сделал – мы найдем его – заметил старший безопасник и качнулся с пяток на носки – Проверим записи его нательных камер? Соболезную вашей утрате, сержант, но дело есть дело, а у нас есть приказ.

Припавшие к полу у их ног два черных четырехлапых дрона выглядели отлитыми из металла статуями и никак не отреагировали на движения сержанта, но эта неподвижность была обманчива – все понимали, что один безмолвный приказ и от копов останется лишь изрешеченное пулями месиво.

- Кто бы это не сделал – он мой – глухо обронил сержант и потянулся к залитой кровью камере – Он мой…

54.

Удивительно, порой даже поразительно, но даже в это технически развитое время люди то и дело забывают, что находятся под круглосуточным наблюдением бесстрастных машин, служащих власти или же тем, кто имеет к ним коды доступа. Нортис коды имел – ведь он сам переустанавливал, налаживал и запускал очень и очень многое в этом законсервированном шахтном РМЦ, превращенным в подпольный центр нелегальной добычи артианита.

В рабочем пространстве, где раньше останавливались на профилактику и ремонт огромные роботы, имелись десятки камер наблюдения, но почти все они давно превратились в мертвые музейные экспонаты. Работало только три направленных в разные стороны камеры, плюс еще две свисали с потолка в офисном пространстве – это из штатных изначальных устройств. Позднее Ром самолично закрепил в нескольких местах собственные камеры и доступа к ним никому давать не собирался, но они имели сетевое подключение и это решало проблему. По большей части проходов и штолен тянулись столь древние, как и все здесь сенсоры, срабатывающие на движение, вибрацию и звуки голосов – тоже требования техники безопасности. Закричи в голос человек – и коридор на экране диспетчера вспыхнет красным, а идущий по нему робот тут же замрет до разрешительной команды. Теоретически… а как было на практике никто уже не знает, а самому Вертинскому на это было глубоко плевать. Сделав так, чтобы активировавшийся терминал остался незамеченным и использовав оставленную лазейку, он вошел в сеть, вывел на экран помаргивающую мозаику изображений с камер и надолго замер, изучая увиденное.

Странно…

Казалось, он был готов ко всему, но только не обнаружению самой настоящей тюрьмы, совмещенной с больничной палатой – а именно в это превратился первый этаж внутренних помещений РМЦ. Укрупнив изображение с нужной камеры, Нортис задумчиво застучал металлическими пальцами по краю стола, пытаясь оценить и понять увиденное.

Внутри не столь уж большого помещения заперто больше десятка людей – возможно их больше, но не все попали в поле зрения камеры. Тут старые и молодые, женщины и мужчины. Их объединяют жалкие обноски, окровавленные повязки и печать обреченности на грязных лицах. Нортис не узнал никого кроме центральной и выглядящей удивительно жертвенно фигуры – в середине помещения застыла медицинская платформа, с распростертым на ней человеком.

И вот его киборг опознал мгновенно – Мика Доза, наркоман, проповедник, один из главных факелов вспыхнувшего пожара мятежа. Полуприкрытый простыней, обнаженный, с белым отрешенным лицом, он лежал недвижимо, а у его ложа на коленях застыло четыре печальные фигуры. Проповедник едва заметно шевелил губами, но звука не было – камеры сбрасывали только изображения. Но Вертинскому и не требовался звук – его новые глаза обладали стандартной функцией чтения губам и мгновенно вывели текстовую информацию.

- Верить – говорил распростертый нагой проповедник – Верить, дети мои… главное верить и не сомневаться…

После этого он прикрыл глаза и замер со странной улыбкой. Одна из стоящих рядом с ним женщин закрыла лицо руками и затряслась в беззвучных рыданиях. Вторая нежно держала иссохшую руку Мики Дозы в ладонях и что-то шептала – лицо было частично отвернуто и слова не читались. Стоящие с другой стороны мужчины были мрачны и полны некой столь же мрачной решимости. Все они молчали, но язык их тел был хорошо известен Вертинскому еще со времен в приюте – так вели себя те, кто чувствовал себя загнанным в угол, но все же был готов драться до последнего.

Выбрав другую камеру, Нортис всмотрелся в более оживленную картинку, хотя на ней присутствовало куда меньше людей. Шестеро мужчин в возрасте от двадцати и до шестидесяти. Все в практичных бурых комбинезонах, все вооружены, на всех толстые пластиковые бронежилеты, на поясах игольники. На расположенном рядом столе лежат шлемы, три игольные винтовки и два дробовика. Впритык к столу замер большой гусеничный АКДУ с раскрытыми створками. Внутри свалено самое различное оружие и элементы брони. На самом краю поле зрения камеры два вытянувшихся под окровавленными тряпками и прикрытых с головой тела. Трупы.

Одним из шестерых мрачных вооруженных мужчин был Ромуальдо собственной персоной. Он нервно расхаживал из стороны в сторону, яростно жестикулировал и говорил, говорил, говорил…

Замерев перед экраном, Нортис попытался уловить суть этих гневных высказываний. Судя по лицу Рома, он находился на грани нервного срыва, а возможно и в полушаге от явно необходимых, но крайне неприятных для него действий.

- Только этого дерьма и не хватало! – беззвучно орал итальянец, вздымая руки в перчатках к высокому шахтному потолку – И что нам с ними теперь делать?! Откуда они вообще взялись? Дерьмо! Дерьмо!

Остальные пятеро молчали, но посматривали в ту же самую сторону, что и босс – на помещение с запертыми бунтовщиками. Иногда они без особых эмоций смотрели на прикрытые тряпьем мертвые тела. И с куда большими эмоциями, в основном с удивлением, они смотрели на орущего босса, что скорей всего уже принял решение, но почему-то все никак не мог озвучить его.

- Ну вот нахрена они сюда полезли?! – продолжал Ром.

Подхватил со стола ополовиненную бутылку водки, он в несколько жадных глотков опустошил ее, отбросил в сторону и, утерев мокрый подбородок, продолжил:

- А нам что с ними делать теперь?! А?!

Стоящий лицом к одной из камер более молодой низколобый мужчина произнес несколько слов на неизвестном глазному импланту языке, но затем красноречиво перечеркнул себе пальцем горло и суть его предложения стала ясна даже глухим. Нортис машинально кивнул, одновременно выводя на экран подключенного к терминалу браскома схему РМЦ и прилегающих к нему штолен. Тот молодой прав – итальянцам придется убить оставшихся пленников. У них просто нет других вариантов. На мгновение Вертинский задумался, глядя на браском и оценивая, как влияет данная ситуация на него лично и на его цели. Выживут они или умрут, станет заброшенная шахта их могилой или нет, лично его это никак не касалось, а судя по схеме, он легко пройдет незамеченным боковыми проходами. В чем и следовало убедиться.

Кивнув еще раз, Нортис щелкнул древней клавиатурой, переключая экраны и… снова замер, уже с куда большей заинтересованностью глядя на нервно мигающую помехами картинку с иного участка шахты. По широкому коридору, скупо освещенному парой аварийных светильников, шагала разбитая на два «сгустка» еще одна вооруженная группа людей. Снова лишь мужчины, большая их часть в тяжелом полицейском снаряжении, а за ними идут два человека в черном, сопровождаемые боевыми дронами. Они прошли мимо старой камеры наблюдения и исчезли. Вертинский торопливо защелкал клавишами, мысленно прикидывая их маршрут. Судя по направлению, они двигаются к центральной части рудника, где больше коридоров и смычек. И если так, то он сможет «поймать» той едва работающей запыленной камерой, что висит на стыке двух… да… вот и они. Целеустремленно движутся вперед, но на этот раз один из дронов вышел вперед и сканирует пол.

Поисковая модель? Похоже на то.

И что?

Как эта ситуация влияет на него лично?

Вертинский снова сверился со схемой коридоров и понял, что сейчас копы в сопровождении безопасников – а кто еще это мог быть? – удаляются от его укрытия и, стало быть, он в полной безопасности. Если они не сунутся в боковые коридоры, то сталкиваться с ними не придется – и это хорошо. Вертинский не строил иллюзий и понимал, что отряд опытных копов с тяжелым вооружением уничтожит его за секунды. В прошлый раз ему повезло, но везение не может длиться вечно. К тому же, судя по поведению дрона, они движутся по следам ранее прошедшей здесь группы выживших бунтовщиков.

Служба безопасности решила раз и навсегда покончить с лидером и проповедников Микой Дозой, а заодно с наиболее фанатичными его последователями? Звучит вполне логично. И ведь как удобно, что они все собрались в кучку в наиболее пустом месте Астероид-Сити, где с ними можно сделать что угодно и никто никогда не узнает. Мятежники совершили огромную ошибку, выбрав заброшенный рудник в качестве своего убежища. Им следовало запереться в каком-нибудь утыканном камерами банковском отделении и громко требовать правосудия и ареста руками федералов, а не коррумпированных копов или безов.

Скорей всего уже сегодня умрут как плененные безоружные мятежники, так и шестеро явившихся заметать следы итальянцев. А он сам… он пойдет дальше, чтобы попытаться пробиться в заблокированную часть рудника, находящуюся под…

Не додумав мысль до конца, Вертинский резко наклонился к терминалу и замер, наблюдая за коротким и невероятным по своей эффективности действием одного из безопасников – ничем не примечательный мужчина подошел к одной из опущенных стальных створок, стер перчаткой пыль со сканера, поднес к нему карточку и… стальная дверь начала подниматься. Спустя несколько секунд вся группа вошла в осветившийся коридор и исчезла, а створка снова опустилась. Торопливо сверившись со схемой, Вертинский убедился – копы вошли в технический коридор, где находился резервная электроподстанция, снабженная парой терминалов. Иных сведений не имелось, но тут не надо быть гением, чтобы понять причину, по которой поисковая группа сошла с маршрута – зачем идти по следу, если можно активировать терминалы, просмотреть картинку с еще активных камер и быстро обнаружить беглецов. В РМЦ есть пара старых камер и в их поле зрения попадет немало интересной для копов информации – они увидят вооруженных гангстеров, гору оружия в АКДУ, возможно запертые двери нижнего помещения…

Через несколько минут они обнаружат свою цель, оценят угрозу, быстро разработают план атаки и без промедления приступят к его осуществлению. Вертинский машинально прикинул и решил, что на их месте он постарался бы прикончить всех шестерых прицельной стрельбой издалека из нескольких стволов сразу, одновременно послав в атаку быстроногих дронов. Такой тактике, особенно, если она неожиданна для противника, противопоставить особо нечего.

Что изменилось для него? Он по-прежнему не вовлечен?

Тут и думать нечего – изменилось абсолютно все. Склонившись над клавиатурой, киборг напряженно думал, нервно постукивая стальными пальцами по настольному покрытию. Копы, мятежники, мафиози, безопасники – на них ему плевать. Пусть делают что хотят. Но та ничем не примечательная карточка в руках столь же непримечательного человечка в черном...

Он прикоснулся ей к сенсору – и тяжелая стальная створка послушно открылась. Какое прекрасное электронное чудо… какое ощущение всесильности…

О самой карточке у Нортиса информации не было, но зато он прекрасно опознал модель дверного сканера – как раз сейчас снова смотрел на нее, увеличив картинку. Это допотопное тупое устройство, что умеет считывать карточки, но никак не идентифицирует их носителей. И такими старыми и почти вечными надежными сканерами здесь внизу оборудованы почти все запертые двери, которые не вскрыть с его навыками взлома. Имей он такую карту-ключ и сможет пройти так далеко, как даже и не надеялся.

Откинувшись на спинку грязного стула, Нортис уставился в потолок и, посидев так пару секунд, неожиданно широко улыбнулся. Да… в этом почти наверняка ведущем в никуда и одновременно к смерти безнадежном походе он сможет добиться куда большего, попади в его руки эта карта службы внутренней безопасности.

Вывод?

Вернувшись в прежнее положение, киборг активировал одно из приложений на браскоме и вывел его на экран подключенного терминала. Пальцы опустились на клавиатуру, а на сжавшихся зубах захрустел пищевой кубик со вкусом тушеной курятины. Он в деле… и пусть он серьезно рискует быть обнаруженным и схваченным, но возможность заполучить карту-ключ стоит любого риска, любой боли и даже смерти.

55.

- Валим их! – выдохнул пьяный Ромуальдо и облегченно повел освободившими от тяжелого гнета плечами.

Какая же тяжелая ноша эта сраная неопределенность!

- Я сделаю, босс! Всех завалю! Сам сделаю! – молодой и усердный Маттео всегда рвался в дело, доказывая верность семье. А еще ему, как и многим из обреченного еще при рождении молодого поколения «внешнего» сектора, до жути сильно хотелось убивать – кого угодно, лишь бы за это ничего не было.

Ромуальдо мрачно кивнул, стыдливо горбясь и засовывая руки поглубже в карманы. Неосознанно его жест и позу скопировали мужики постарше. Всем им приходилось марать руки в крови. Но прирожденными убийцами они не были. А еще хорошо понимали разницу между устранением говорливого стукача или вражеского бойца с убийством беспомощной и возможно знакомой им старухи, что всю жизнь проработала поломойкой на полставки, заменяя вечно неисправного робота. Будь у них выбор – и забредшие на свою беду не туда остатки мятежников продолжили бы жить. Но выбора нет – они видели слишком много, а под пытками расскажут безопасникам еще больше. За артианит НЭПР убьет всех. Уничтожит всех, а молодых отправит на каторгу, откуда им уже не вернуться.

- Выпей еще – обронил Ром, протягивая молодому палачу до краев полный пластиковый стакан. Дождавшись, когда все будет выпито, он добавил – Не надо их пугать. Ни к чему это. Вообще не разговаривай. Не объясняй ничего. Не смотри в глаза. Так тяжелее будет. Стрелять начинай с порога и игл не жалей.

- Может с дробовика? – в пьяных глазах юнца блеснуло нехорошее.

- Иглы – возразил Ромуальда, на этот раз протягивая ему старую как сам город автоматическую игольную винтовку «Легионер», заряженную картриджем на двести игл. Он напомнил – Стреляй с порога. Пока все не лягут – внутрь не заходи. Чуть что – зови.

- Сделаю!

- Кас… - дон повернулся к стоящему за его спиной бородатому мужчине – Постой там рядом. На всякий.

- Да, босс.

На этом инструктаж к массовой казни закончился. Четверо остались у столов, а двое зашагали к импровизированной камере. Молодой шагал быстро и охотно, тот, что постарше чуть приотстал, но двигался с уверенностью человека привыкшего доводить до конца даже самые неприятные поручения.

56.

- Помощь будет ниспослана, дети мои – прохрипел распростертый на медицинской платформе истерзанный проповедник – Помощь придет истинно верующим в чудо…

- Чудо уже свершилось раз пять, отец – грустно улыбнулась сидящая рядом с ним женщина с перекошенными сколиозом плечами – Ведь мы до сих пор живы. И вы тоже. Но даже божьи чудеса не бесконечны. Мы благодарны вам.

- Мы благодарны – тихо подтвердила наклонившаяся над Микой старуха – Пусть недолго, но мы жили как люди, а не крысы. Мы говорили громко – и нас слышали. Нас боялись… Мы благодарны.

- Помощь придет – повторил Мика Доза, глядя в потолок и улыбаясь – Помощь грядет…

57.

Ведущая в одно из нижних помещений шахтного РМЦ дверь соответствовала всем необходимым стандартам для подобных сооружений, а следовательно, была очень прочной, равно как и окружающий ее косяк. Еще она была снабжена простым, но надежным как кусок стали кодовым замком. Код не менялся уже столетия – четыре единицы. Их и нажал подошедший первым Маттео. Но вместо короткого мелодичного писка и щелчка, замок ответил протестующим гудком. Выругавшись, парень повторил ввод, но итог был тот же. На этот раз он выругался громче, после чего сделал третью попытку. Результат не изменился.

- Сменили код? – предположил он очевидное.

- Код не меняли – возразил второй и сам ввел код, аккуратно и сильно вдавливая одну и тут же кнопку четыре раза.

Замок прогудел и не открылся.

- Вот дерьмо! – рявкнул пьянеющий на глазах Маттео и собрался врезать по замку прикладом винтовки, но был жестко остановлен тычком в плечо и отлетел в сторону.

С трудом удержав равновесие, он зло ощерился, рывком повернулся к старшему и… замер, попав под прицел его тяжелого неподвижного взгляда:

- Ты стал наглым, Маттео – после короткой паузы произнес старший и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза – Забыл свое место? На кого клыки скалишь, мальчишка?

Опомнившись, пьяно тряхнув головой, парень опустил голову и ствол поднимавшейся уже винтовки.

- Простите… сеньор.

- Не забывай свое место. Иначе тебе его покажут, как забывшемуся псу – процедил Кас, в свою очередь убирая ладонь с рукояти игольника в поясной кобуре.

Отвернувшись, он три раза подряд ввел код, не добился результата и еще несколько раз попробовал ввести комбинации наугад. После последней попытки замок выдал несколько коротких гудков и заблокировался.

- Дерьмо! – подытожил Кас и зашагал ко второй двери, расположенной за углом и, насколько он помнил, снабженной точно таким же старым и надежным замком.

Еще через две минуты они уже возвращались обратно к остальным, торопясь сообщить крайне неприятные новости – обе ведущие в помещение двери заблокированы. Скорей всего гребаные мятежники проделали этот фокус изнутри – возможно отыскали какую-нибудь панель, вскрыли ее и закоротили там что-то, умудрившись проделать все это и оставшись незамеченными для камер и глаз наблюдателей. А ведь изображение с камер все время выводилось на стоящий на столе старый ноутбук…

Доказавший свое превосходство Кас не видел, как идущий сзади Маттео зло кривил лицо и мерил взглядом его шею – такую широкую и ничем не защищенную, будто уже готовую принять короткую очередь игл. Ничего такого он делать не собирался, но все равно злился – эти старики только и умеют что долго мусолить ненужную тему и еще дольше чесать языками. Надо было сразу валить этих запаливших весь сектор придурков мятежников – как только они появились и завязалась та короткая перестрелка. На кой черт было их запирать? Он тогда так и сказал, но его, как всегда, никто не послушал. И вот он гребаный итог – ублюдки заперлись там внутри и теперь придется к ним пробиваться.

Впрочем, он уже знал ответ – вентиляционные короба. Он легко проберется по ним и перестреляет всех через одну из решеток – ее даже выбивать не придется. Все прямо как в крутых боевиках про абордаж и космических пиратов…. И он предложит эту идею. Может хоть на этот раз Ром прислушается к его мнению?

Оба мафиози, молодой и старый, такие разные, кое в чем оказались одинаковыми – они оба не подумали о вмешательстве извне и даже не подозревали, что все это время за ними пристально наблюдали сразу две чужие и враждебные им стороны. На один из экранов бесстрастно смотрел Нортис Вертинский, что удаленно сначала поменял коды, а затем сумел и заблокировать оба дверных замка. На второй экран глядело сразу несколько полицейских и оба безопасника – и смотрели они с удивлением и ликованием одновременно. Как удобно – преследуемые ими цели обезоружены и заперты, осталось только разобраться с теми шестерыми гангстерами, что не составит никакого труда, ведь они не ждут атаки. И еще один – тоже коп – смотрел на экран с глухой злобой, изо всех сил стискивая в руках винтовку – один из тех ублюдков, взаперти или снаружи, скорей всего является убийцей его сына. И прежде чем убить их всех, он намеревался узнать имя убийцы, что потом посвятить ему несколько часов своей жизни – тут в мертвых гребаных шахтах, где никто не услышит диких криков боли того, кто посмел оборвать жизнь его сына…

58.

- Что, мать твою, значит это твое: «она не открывается»? – зло произнес Ром, мысленно уже успевший похоронить всех пленников и даже выпить за упокой их душ. А тут такое…

- Да то и значит, Ром – Кас миролюбиво улыбнулся – Код вводили правильно, да там хрен ошибешься. Замок не реагирует.

- А вторая дверь?

- Мы проверили. Тоже не работает. Эти засранцы что-то сделали с замками изнутри.

- Как?

- Может панель какую нашли и расколупали – пожал плечами Кас – Мы пришли на экран глянуть – может поймем, что они сделали и как это исправить.

- Есть ведь окна – вспомнил один из сидящих на стальном табурете мужчин.

- Они метрах в четырех от пола и закрыты наглухо толстенными пакетами – напомнил ему Кас и оглянулся.

Окна были. Большие обзорные, пыльные по краем и вымытые в центре. Раньше сидящие в клетушке наверху диспетчеры РМЦ через них наблюдали за медленно вползающими на техническую площадку гигантскими роботами, требующими осмотра или ремонта. И забраны эти окна были не обычным стеклом, а чем-то куда более мощным, стойким к извечной вибрации, к ударам могущих отлететь из-под траков камней и всему прочему. А еще окна не открывались. Никогда. Когда их требовалось вымыть, этим занимался соответствующий дрон-паук. Когда это понадобилось Ромуальдо, он просто поднял с той стороны одного из молодых парней на веревке и тот, шустро орудуя банальной шваброй, быстро отмыл от грязи центральный сектор.

- Охренеть просто – процедил Ром – То есть они от нас заперлись?

- Да хрен им! – бодро заявил Маттео – Есть ведь вентиляция! А вон там внизу люк досмотровой. Я его разболчу в темпе и полезу до ближайшей решетки. Оттуда всех и положу. Потом выбью решетку, спущусь, пойму, как открыть двери и выйду спокойно. Дел минут на десять, босс!

- Она ведь не работает – заметил Кас – И перекрыта заслонкой, чтобы через нее воздушная смесь не уходила. А в комнату мы поставили обычный корабельный модуль жизнеобеспечения. Нам ведь это еще тот пацан мрачный посоветовал.

- Нортис – буркнул Ромуальдо – Совет дельный. И мы им воспользовались.

- Заслонку подымем через ноут – и я пролезу без проблем – победно улыбнулся Маттео.

- Винтовку протащишь?

- Легко! Перед собой толкать буду. А там внутри должны быть скобы, чтобы вверх забраться. В старые времена все предусмотрено было – я это в школьных учебниках читал.

- Звучит как план – медленно произнес Ром и переглянулся с Касом – Действуй. Хотя погоди!

Повернувшись к ноутбуку, он вгляделся в экран и некоторое время простоял так, глядя на сидящих и лежащих мятежников. Все были на виду, никто нигде не копался, а на стенах не было следов вскрытых панелей.

- Ладно – проворчал он, выпрямляясь – Начинайте. И на этот раз не возвращайтесь, пока дело не будет закончено.

- Я подстрахую скалолаза – кивнул Кас и, осушив стаканчик вина, вытер губы – Погнали…

И снова они не увидели и даже не подумали, что через направленные на площадку камеры за ними может наблюдать кто-то посторонний. На этот раз наблюдателей было всего два – Вертинский и один из безымянных безопасников, оставшийся за терминалом на резервной подстанции после того, как у них не получилось вывести картинки с камер на служебные браскомы – банально не хватило знаний, а техника с собой они не прихватили.

Прочитавший по губам о их намерениях, Нортис покачал головой и скрипуче произнес:

- Не делай этого, Маттео. Не делай…

Глава 8

59.

- Молодость решает! – не без мстительности заявил первым взобравшийся по скобам парень.

- Ты лезь дальше, лезь – сквозь маску глухо ответил Кас, медленно и размеренно поднимаясь по вентиляционном коробу.

Тут было тесно, но все же пространства вполне хватало для рослого и не слишком широкоплечего мужчины. Тем более они без рюкзаков. За пролетевшие десятилетия мелкой пыли здесь скопилось так много, что лезть сюда без воздушных масок было бы смерти подобно. Все бы ничего, но маски приходилось протирать через каждые пару метров – а ведь они почти не касались стенок короба. Но легкая часть позади и теперь им придется ползти по всему это дерьмищу. Кожа уже чешется, а когда под комбез набьется еще с пару килограммов этой колкой едкой дряни, то им не позавидует даже прокаженный. Придется потерпеть – Ром уже на взводе и злить его еще сильнее не стоит. После всей этой заварухи просто надолго зависнет в борделе Озорные Красотки – в лучшей комнате с джакузи. А когда отмокнет, вызовет к себе ту сочную пышку Лану – пусть потрет ему спину, используя вместо мочалки свои…

- Твою мать! – приглушенное восклицание и приглушенный лязг сбили его с мыслей – Маттео?

- Долбанная заслонка опустилась! – пробубнил молодой напарник – Прямо перед моей харей! Они там шутки шутят?! Ща я им… Люк! Люк! На связи!

- Слышу тебя. Доползли?

- Нет! Заслонка опустилась! Ты веселишься?!

- Да пошел ты! Не трогал я тут ничего! Погоди… ну да – пишет, что заслонка опущена.

- Мы это и сами видим, дебил!

- Следи за языком, Мат! Следи за своим гребаным языком! Не погляжу, что мы одной крови!

- Просто открой заслонку!

- Сделано! Походу сбой какой-то был…

Лязг. Скрежет.

- Наконец-то – прорычал Маттео и дернулся вперед.

- Стой! – торопливо рявкнул сзади Кас – Подопри ее чем-нибудь! Чем угодно – но заблокируй!

- Да чем? Локтем своим?! – огрызнулся дергающийся от укусов колкой пыли Маттео – Как же меня все это задрало! Я ползу вперед, а ты как хочешь!

Он дернулся вперед, протолкнул вперед винтовку, следом протащил себя, снова толкнул оружие и… заорал, даже не увидев, а почувствовав, как тяжелая стальная переборка где-то там над его позвоночником пришла в движение и двинулась внизу.

- Сука-а-а-а! А-А-А-А-А-А-А-А!

Замерший позади него Кас, только начавший втискиваться в горизонтальный короб, расширенными глазами смотрел на бешено дергающиеся ноги напарника, стучащие ботинками по стенкам, на тусклый металл равнодушно опускающейся вниз тонкой стальной заслонки, дрожащей от напряжения и медленно давящей и режущей живую плоть.

- А-А-А-А-А-А-А-А!

Опомнившись, Кас торопливо заорал в передатчик:

- Заслонку! Поднимите гребаную заслонку!

Оттуда что-то невнятно заорали, но он уже не слушал. Схватившись за дергающиеся ноги Маттео, с трудом удерживая их, он дернул на себя, затем еще и… замер, поняв, что больше никто не дергается, а по коробку течет ярко-красная кровь, вбирая в себя пыль и быстро темнее.

- Ну что вы там? – прокричал в наушнике голос Рома – Справляетесь? Слышали какой-то крик – уже валите ублюдков, Кас?

- Нет – хрипло отозвался Кас, хватаясь за липкую от крови скобу и начиная спускаться – Мы не справляемся, Ром. Мы ни хрена не справляемся…

60.

- Божья помощь не оставит нас – улыбнулся проповедник, глядя в потолок.

На этот раз ему никто не ответил – не осталось уже у слушающих сил. Они обреченно сидели или лежали. Кто-то провалился в больной нервный сон. Кто-то тихо вслух перечислял имена родных и близких, друзей детства, вспоминал какие-то истории из далекого прошлого. Они знали, они понимали – их убьют. И пытались подготовиться к неизбежному так, как могли…

- Божья помощь при…

- Слушайте внимательно! – холодный и почти машинный голос раздался откуда-то сверху и заставил встрепенуться и пробудиться каждого из запертых мятежников – По левую руку от того громилы с перевязанной рукой стена. Под потолком в стене решетка. В нее не пролезть, но стена вокруг из промышленного пластика и ее можно проломить. За решеткой вентиляционный короб. Один из вас должен проползти по нему направо до лежащего там трупа. Там же лежит игольная винтовка. Судя по картриджу, в ней двести игл. После того как заберете оружие, я разблокирую двери, и вы сможете отвоевать свою свободу. Других вариантов у вас нет.

- Ты кто?! – изумленно поинтересовался тот самый громила с перевязанной рукой.

- Это информация не важна. А важно то, что сюда движется группа копов при поддержке одного человека из службы внутренней безопасности и двух дронов. Их цель – вы. Они уничтожат вас – если не дадите им отпор. Важно и то, что запершие вас здесь бандиты определились и решили убить вас. Я заблокировал двери удаленно и не позволил этому случиться. Но сдерживать их вечно я не могу. Повторю – винтовка. В вентиляционном коробе. Двести игл. Это ваш единственный шанс уцелеть. Действуйте немедленно.

- Но…

- Делайте как он сказал – проповедник Мика попытался подняться, но медицинская платформа заботливо помешала – Делайте как он сказал… Божья помощь… она порой как манна падающая с неба… или же злой голос дарящий автоматическую винтовку и двести выстрелов… Действуйте!

- Вы слышали его! – рявкнул громила – Дункан! Майк! К стене! Поднимите меня выше – и я проломлю эту гребаную стену голыми руками!

- Лучше взять стальную арматуру за угловым терминалом справа – заметил машинный голос из динамика под потолком – Нет, за другим терминалом. Да…

- Откуда ты про нее знаешь? – пораженно спросила старуха, глядя как громила с ликованием поднимает над головой достаточно увесистый стальной стержень толстой арматуры.

- Оттуда, что я сам ее туда спрятал – бесстрастно ответил голос – Торопитесь…

61.

Ромуальдо и остальные не сразу поверили в отдающий дешевым киношным ужастиком рассказ Каса.

Парня перерезало пополам стальным листом?

Это звучит гребаным бредом! Да это и есть гребаный бред!

Вот только залитый кровью комбинезон Каса выглядел крайне убедительно, искаженное лицо говорило о многом, да и в словах старого и много чего повидавшего бандита сомневаться не приходилось. Раз он так сказал – значит, так оно и есть. Маттео перерезало пополам.

- Совпадение? – хрипло предположил Ром.

- Божья воля? – булькнул кто-то из сгрудившихся мужчин и пораженно осекся, будто сам не ожидал, что произнесет вслух столь глупые слова.

- Ни в то, ни в другое никогда не верил и не поверю, босс – проворчал Кас, расстегивая мокрый от крови бронежилет и сбрасывая его на пол – Дерьмо это все! Заслонка два раза опускалась – и такое впечатление, что первый раз она метила в Маттео, но промахнулась. Второй раз попала куда надо. Господь не промахивается, а для совпадения двух попыток многовато. Кто-то сделал это, босс. Сделал намеренно. Сначала заблокировал замки, затем убил Маттео.

- Кто?! Кто из них такой спец?! Там заперта кучка мутов, алкашей и дегенератов! – взорвался Ром – Будь в двенадцатом секторе столько специалистов по электронике – мы бы в бабле купались! Но здешние годны только крыс ловить, мусор разгребать и дозеры с дешевой наркотой в шеи втыкать! Да и как они нахрен добрались бы до управления заслонки в вентиляции? Как они вообще узнали бы, что мы собираемся добрать до них таким путем?!

- Терминал?

- Нет там терминала! Он наверху в диспетчерской, в нее ведет стальная непрошибаемая дверь и я лично запер ее вот этим самым ключом! – Ромуальдо вытащил из кармана полоску стального ключа и потряс ею перед лицами остальных – И камеры показывают, что в диспетчерской никого нет!

- Ну панель для блокировки замков они же как-то отыскали – неуверенно кашлянул один из громил – Додумались… ублюдки…

- Кто тебе сказал про панель? – босс устало вздохнул и провел ладонью по словно бы опухшему от усталости и не самых лучших новостей лицу – Ты видел эту панель, мать твою?

- Не видел…

- Вот и заткнись, нахрен! Твое дело трупы таскать, а не предположения строить!

- Да, босс…

- Нет там никакой панели – спокойный и почти бесстрастный голос, отдающий машинным холодом, прозвучал из ноутбука на столе и заставил пятерых мужчин дернуться как от электроудара – Привет, Ром. Как твои дела? Как там Рам с его вечно не работающим роботом уборщиком…

Голос изменился, но все же остался леденяще знакомым – Ром опознал говорящего мгновенно и сдавленно застонал, выдыхая сквозь стиснутые как от боли зубы.

- Нортис…

- Верно – подтвердил говорящий – Эй… не стоит этого делать…

Потянувший руку к крыше ноута боец замер и вопросительно взглянул на Рома. Тот обреченно махнул рукой:

- Оставь – и сам наклонился к столу – Твоих рук дело, Нортис?

- Блокировка замков и убийство бедного Маттео? Да, это сделал я – спокойно подтвердил невидимый собеседник – Но это меньшая из твоих проблем, Ром.

- Как бы я хотел тебя удавить собственными руками, крысеныш – тяжело вздохнул Кас, стянувший комбинезон и начавший оттирать салфетками черные от кровавой каши ноги – Без обид, парень… но это уже личное.

- Понимаю – и снова в голосе Вертинского не промелькнуло ни единой эмоции – Но если не перестанете болтать и не дадите мне договорить, ни одно из ваших желаний не сбудется никогда – просто потому, что минут через пять вы все умрете.

- Умрем? – Кас переглянулся с Ромуальдо.

- Где ты сейчас, Нортис? – поинтересовался босс, нахлобучивая на голову шлем.

Остальные последовали его примеры, начав снаряжаться и накидывать на плечи ремни винтовок.

- Это неважно.

- А что тогда важно?

- Важно то, что прямо сейчас по тринадцатому магистральному проходу сюда движется группа из пятерых человек. Четыре тяжеловооруженных копа, один человек из службы безопасности и один малый боевой дрон. Примерно минут через семь-восемь они окажутся на дистанции прицельной стрельбы и откроют огонь на поражение – это лишь мое предположение, но я сужу по тому, как они двигаются.

Экран ноутбука мигнул и на нем появилось изображение почти бегущих по темному коридору пятерых мужчин, следующих по пятам за дроном. Оружие они держали наизготовку и были готовы открыть огонь в любой момент. А голос Вертинского продолжал сухо перечислять:

- Они вооружены мощными игольными винтовками и штатными полицейскими игольниками. На разгрузке я заметил светошумовые и игольные гранаты, один из копов вооружен винтовкой с универсальным подствольным модулем, еще у одного в руках старый добрый дробовик, выстрел из которого легко пробьет ваши пластиковые бронежилеты. Здесь они, скорей всего, появились идя по следу проповедника Мики Дозы и мятежников. Около пяти минут до боевого контакта… а вы все так же продолжаете стоять и ждать неизбежного… Похоже, вы готовы умереть…

- Что за дерьмо… - прошептал побелевший Ром, стремительно трезвея – Какого хрена этим здесь надо?! Погоди… одного я знаю – долбанный мудак Мудсон…

Коп вытер лицо тряпкой и снова закрыл забрало шлема, превратившись в безликую вооруженную фигуру, одну из нескольких, торопящихся по коридору к РМЦ.

- Это ты их сюда привел? – спросил Ром, поправляя шлем и пытаясь сообразить, что ему делать дальше – Ты направил их в шахту?

Воевать с полицией и безами? Это самое настоящее самоубийство. Даже если им удастся положить эту группу – потом им просто не жить. По очень давней традиции копы и службы безопасности не оставляют без кровавого возмездия убивших кого-то из их числа. Тем или иным способом копы вызнают личности убийцы и откроют настоящую охоту. Хотя им даже охотиться не надо будет – они обратятся напрямую к итальянской общине и те сами выдадут убийц, чтобы не началась кровопролитная и никому не нужная война, которую все равно не выиграть. Убить и сбежать? Покинуть Астероид-Сити? Это уже что-то, но так они подставят под удар семью… Дерьмо!

- Я? – в голосе Вертинского впервые проявились хоть какие-то эмоции и это была сдерживаемая злость – Ты ничего не перепутал, друг Ромуальдо? Так ты кажется сказал тебя называть? Другом? Я ведь ни разу не подвел тебя, Ром. Я сделал все, что ты просил, я взял честную плату и мы расстались друзьями. Но ты предал меня… еще четверть часа назад ты без особых переживаний обсуждал у этого самого стола то, как пустишь мне пулю в затылок…

Матерый и некогда столь улыбчивый компанейский мафиози невольно опустил глаза на мгновение. И развел руками:

- Все верно. Мы расстались друзьями, Нортис. Ты сделал все обещанное. Вот только раньше ты не был террористом. А как только это случилось – ты замарался сам и испачкал всех, кто имел с тобой дело. Тут ты сам виноват, парень. Так что ничего личного – я просто заметаю следы.

- Прежде чем меня поймаются безопасники и выпытают из меня все секреты?

- Вот видишь – ты и сам все понимаешь – кивнул Ром – Такова уж эта сука жизнь.

- Это не я привел сюда полицию, Ром. Как я уже сказал – думаю, они явились по следу мятежников. О… у вас появилась еще пара минут на обдумывание ситуации. А может и чуть больше.

Дрожащая зернистая картинка показала остановившихся на перекрестке копов. Они смотрели в камеру, а вышедший вперед безопасник помимо этого еще общался с кем-то с помощью подключенного к стенному разъему браскома. Бандиты сгрудились у ноутбука, пытаясь принять хоть какое-то решение.

- Они нас видели? – Ром наконец-то спросил главное.

- Видели – подтвердил голос Вертинского – У них доступ ко всему древнему, но еще работающему оборудованию.

- Тогда нам конец. НЭПР достанет нас даже из могилы.

- Они пока не передали в общую сеть никаких данных – возразил Вертинский – Они сами по себе. А вы сами по себе.

- Откуда ты знаешь?

- Знаю. Я наблюдаю за ними. И за их действия в здешней кастрированной сети.

- Уверен?

- Я разбираюсь в электронике и программах, Ром. Ты знаешь.

- Я знаю – кивнул тот – Знаю… Если так, то это все меняет. Если мы их прикончим, то…

- То никто ни о чем не узнает… Они снова начали двигаться. Идут на сближение, но пока шагают не спеша. Вам пятерым не стоит оставаться на открытом месте. Я бы посоветовал занять более выгодную позицию. Например, в какой-нибудь мертвой зоне. Например, вон за теми стальными ящиками у левой стены здания, где еще пару минут назад были заперты мятежники.

- Были?! – Ром повернулся как ужаленный и… от души выматерился, увидев распахнутый короткий тамбур и столь же широко открытую дверь, снабженную кодовым замком. За порогом просматривалась абсолютно пустая комната.

- Мелкий ублюдок заговаривал нам зубы! – рявкнул Кас – А эти утекли! Суки!

- И утекли с полностью заряженной игольной винтовкой модели «Легионер» - заметил Нортис – Не советую их преследовать. К тому же у вас куда больше проблем.

- Ты их освободил… - Ромуальдо не спрашивал, а констатировал.

- Я.

- Зачем?

- Это мое дело, Ром.

- А нас зачем предупредил? Или тоже не скажешь?

- Чтобы вас не перестреляли как больных крыс издалека. Готовьтесь. А я сделаю так, чтобы через минуту они больше не могли отслеживать ваши передвижения. И помогу чем могу в бою. Но не бесплатно…

- Что ты хочешь?

- Безопасник. Его надо убить иглами. А после этого даже не подходить к нему. Он мой.

- Зачем?

- Это мое дело, Ром. Когда разберетесь со всеми – просто уходите отсюда. А я позабочусь о том, чтобы этот РМЦ перестал существовать. Сделаю так, что даже лучшая полицейская команда не сможет собрать здесь ни грана ДНК для опознания побывавших здесь.

- И все это в обмен на один не слишком искромсанный труп безопасника?

- Вообще не искромсанный – поправил его Вертинский – И стрелять лучше в шею или голову. Так что? У нас договор? Или погибните как гордые сицилийцы в бою?

- Будь ты проклят!

- Уже… Договор?

- Договор! – крикнул Ромуальдо – Даю слово!

- Тогда занимайте позиции и готовьтесь… До боевого контакта осталось минуты три…

- Хорошо!

- Ромуальдо… не стоит больше меня обманывать или охотиться за мной – предупредил Вертинский – Я принял твои доводы и не стану тебя убивать – хотя хотел. Но больше не ищи меня… никогда.

Расслышав что-то только ему понятное в ровном голосе киборга, Ром медленно кивнул:

- Я понял. Больше никогда, Нортис. Больше никогда…

62.

События в древних астероидных шахтах закручивались медленно, но неотвратимо сводя в одной точке диаметрально противоположные интересы нескольких сторон. И когда это наконец случилось, события резко ускорились и понеслись вперед с бешеной скоростью.

Первый шаг сделал Нортис Вертинский – шаг оставшийся незаметным для всех других, но крайне важный для самого киборга, продолжающего стремиться к достижению своей цели.

Сидящий за экраном давно устаревшего неубиваемого терминала безопасник пытался хоть что-то сделать с буквально не желающими подчиняться ему еще более устарелыми служебными программами, одно за другим запуская приложения на подключенном браскоме и раз за разом получая отказ. На него были возложены функции наблюдения и своевременного оповещения – как раз из-за потому, что шахтный терминал не признал в нем полновластного хозяина и не позволил подключиться к себе удаленно. Провода и штекеры – прямо как в первобытных временах мать их! – и он оказался ими прикован к старому железу как раб на галерах. Впрочем, подлинного смысла этого выражения безопасник не знал – так любил выражаться после тяжелой смены в доках его отец, когда еще был жив. Нет, он знал, что такое «раб», но вот значения слова «галера» было ему неизвестно, что не мешало к делу и без дела козырять этим выражением. Вот и сейчас произнес пару раз вслух и с большим выражением. А что ему еще оставалось делать?

За прошедший час он не сделал ровным счетом ничего!

А ведь ему было поручено выйти на связь с ближайшим штабом службы безопасности и доложить о их внезапном открытии, а следом передать собранные с камер данные. И ведь охренеть какие данные! В черту всех этих полудохлых мятежников – этих крыс они в любом случае скоро додавят и в корпорационном городе снова воцарится порядок. Но увидеть вполне себе обжитый и работающий РМЦ, замершую в дальней штольне, но недавно явно использовавшуюся связку горных роботов и наконец шестерых неизвестных, в которых они благодаря базе данных браскома быстро опознали членов итальянской группировки… это открытие было сродни взрыву атомной бомбы. Итальяшки оживили древние шахты и начали подпольную добычу артианита… Просто охренеть…

Безопасник, в какой уж раз запуская бесполезное приложение связи, невольно усмехнулся, представив, что ждет этих идиотов. Они покусились на добро НЭПР… и кара будет очень жестокой.

И…

Его рука задрожала и случайно нажала не ту клавишу. Терминал издевательски пискнул и выбросил его в главное меню – снова. Сука! Как он вообще мог промахнуться мимо огромной стальной клавиши? Рука продолжала мелко дрожать и ему понадобилось еще несколько секунд, чтобы понять – дрожит не рука, а терминал, о который он опирается локтем! Недоуменно моргнув, он осмотрел ровный скальный пол вокруг, но не увидел ничего, кроме подрагивающей на пыльном камне металлической шайбе. Сдвинувшись назад, он расставил ноги и взглянул под себя – тоже ничего. Но при этом вибрация уже ощущается буквально собственным задом, а стальное кресло нервно подрагивает.

- Что за? – пощелкав клавиатурой, он вывел на экран изображения с ближайших камер.

Полутемные коридоры пусты. Снаружи у дверей тоже никого. Но странная вибрация продолжает нарастать…

Он снова взглянул себе под ноги, приподнял ступни и… в голос заорал, когда часть пола буквально взорвалась, а лицо и глаза обожгло резкой болью. Завалившись навзничь, он врезался затылком в пол и перед глазами полыхнуло багровым. Сознание на несколько секунд отключилось, человек возился на полу, слепо ощупывая израненное лицо. Он не видел, когда стоявший в режиме охраны боевой дрон бросился вперед, стреляя бронебойными иглами в возникшую из пола голову уродливого стального насекомого. Пробившая себе путь тварь поднялась из дыры еще на метр и тяжело упала, раздавив левую голень разом очнувшегося безопасника. От пробудившей его чудовищной боли он сел, с криком схватился за изуродованную ногу и попытался выдернуть ее. В этот момент сразу две отрикошетившие иглы вонзились ему в шею и, захрипев, он снова упал, заскреб ногтями кожу и… окончательно отключился от болевого шока, в то время как здоровенная сороконожка продолжала уродовать его еще живое тело. Следующим был уничтожен боевой дрон, что трижды сумел увернуться, но на четвертый раз был отброшен в сторону и впечатан в стену. На пол он рухнул еще пытающейся подняться мешаниной пластика и стали. Закончившая свое кровавое дело сороконожка поводила по сторонам усеянной сенсорами и резцами головной частью и начала медленно опускаться к терминалу, одновременно выдвигая манипулятор для сбора образцов горных пород. Максимально осторожно подцепив ничем непримечательную серую карту, что лежала на краю терминала, робот убрал ее во внутреннее хранилище, полностью выполз в помещение, развернулся, мимоходом оторвав руку у уже умершего безопасника и исчез в том же отверстии, оставив на полу кровавые потеки.

Через некоторое время неприступная дверь загудела сервоприводами и открылась, впустив внутрь киборга с застывшим холодным лицом. Оглядевшись, он переступил через мертвое тело, уселся в стальное кресло и вгляделся в экран, изучая насколько ситуация изменилась за минуты, пока он не наблюдал за происходящим. С гулом и шуршанием из пола показалась сороконожка и свернулась металлическим кольцом у ног своего нового хозяина.

- Начинается – прошептал Нортис, глядя в экран.

Отправив через затылочное гнездо приказ, он мелькнул глянул вниз, подтвердил и вновь вернулся к наблюдению за РМЦ. У его ног раздалось влажное клацанье. Вытянув ладонь, он дождался, когда металлические зазубренные жвала, созданные для дробления астероидной массы, опустят на нее служебный браском безопасника. Это по-настоящему хорошая добыча – чужой брас и карта доступа. Главное суметь взломать чужой девайс, что вряд ли окажется плевым делом. А вот карту можно использовать прямо сейчас – что он и сделал, сумев войти в это помещение. А теперь воспользуется еще раз – разблокировав терминал, он нашел нужный ему раздел, выделил все содержимое, вжал «Удалить», после чего прикоснулся к почти незаметной пластине встроенного сканера, подтверждая приказ. Терминал пискнул и приступил к удалению всех имеющемся в нем записей с камер наблюдения.

Он свое слово сдержит – прикроет итальянцев и мятежников, удалит все записи и раскурочит этот терминал, как и тот первый в комнате-убежище. А потом он посмотрит, как свое слово сдержит Ромуальдо…

63.

- Корсон! Не видим их! – безопасник, спрятавшись за массивным копом в тяжелой экипировке, раздраженно встряхнул передатчик – Повторяю! Целей не наблюдаем. Старую позицию они покинули. Наведи нас на цель.

Передатчик молчал.

- Гребаное барахло – прошипел оперативник и чуть приподнялся, вглядываясь вперед – Куда они могли деться?

- Да какая разница? – поднявшийся с колена сержант Мудсон вскинул винтовку и двинулся по коридору – За мной, парни! Возьмем ублюдков!

Первоначальный шок прошел и сейчас сержант уже мог мыслить здраво, хотя все еще жаждал крови. За смерть сына он жестоко отомстит всем причастным и сделает это еще до того, как покинет гребаную шахту. А затем вернется к телу сына и вынесет его отсюда. Ну а затем надо будет собраться, рассказать все жене и… начать досрочный выход на пенсию. К черту все. Пора навсегда покинуть этот болтающийся в космосе стылый булыжник…

Его обогнали подчиненные, прикрыли собой. Уложив поверх чужого бронированного плеча винтовку, он заученно двигался как на многократно отработанных тренировках, заранее зная каждое следующее действие своей группы. Главное застать в край обнаглевших ублюдков врасплох, оглушить криками и парой светошумовых гранат, уложить рылами в пол и уже потом неспеша заняться допросом с пристрастием – и проводить его он будет лично.

- Сука! – испуганный возглас принадлежал идущему перед ним молодому копу.

В следующий миг коп прыгнул влево, другой, прикрывшись щитом, изрыгая проклятья опустился на колено, сержант упал за него, успев заметить скользящие по полу бруски стандартной и абсолютно запрещенной взрывчатки.

Дерьмо…

Прогремевший в разреженном воздухе мощный взрыв убил двоих полицейских сразу, одного искалечил, а остальных серьезно оглушил. На таком расстоянии толком не помогла даже тяжелая экипировка. Раненный безопасник дергался на полу в растекающейся луже крови. Следом хлопнули вспышки светошумовых гранат и тут же воздух заполнился грохотом частых выстрелов огнестрельного оружия – столь же абсолютно запрещенного. Тяжелые стальные пули с визгом рикошетили от стены и элементов полицейской брони, сшибли камеру наблюдения, разбили заискривший электрощиток, а стрелки продолжали палить, накрывая очередями ворочающиеся тела и пытаясь достать ими же юркую клацающую тень. Каждый из пяти стрелков получил по щедрой порции стальных игр от прыгающего из стороны в сторону дрона, но устоял на ногах. Получающий повреждения робот прыгнул на стену, с лязгом отскочил от нее и влетел в ближайшего стреляющего, вбив ему лапы в живот. С воплем ярости и боли тот выронил оружие, схватил убивающую его стальную тварь за дергающиеся лапы и рухнул на спину.

- Убейте! Убейте! – надсадно орал он, а остальные продолжали стрелять и не остановились, пока дергающийся дрон не затих.

Разжались красные от крови пальцы, и робот с лязгом завалился, упав рядом с трупом, чьи кишки он намотал на лапы и вытянул следом за собой. Четверо еще стоящих на ногах итальянцев торопливо перезаряжались, истекая кровью из многочисленных ранений – своими иглами дрон достал каждого из них. Кого-то больше, кого-то меньше, но досталось каждому.

Со стоном перевернувшись на спину, сержант Мудсон уставился на потолок сквозь красную пелену забрызганного кровью забрала. Не желающей слушаться рукой он кое-как разблокировал шлем, откинул забрало и снизу-вверх уставился на нависшего над ним Ромуальдо. С трудом зашевелив губами, сержант Мудсон прохрипел:

- Там тело сына… унесите… - выстрел в упор проделал ему дыру во лбу, не дав закончить начатую фразу и превратив в фарш все мечты о тихом будущем на планете-колонии.

- Дерьмо – процедил морщащийся от боли в правом плече Ром, прислоняясь к стене и наблюдая, как его люди добивают уцелевших копов – Дерьмо…

Они подписали себе смертный приговор. И если о случившемся здесь станет известно, то на них откроется охота… Пожалуй, сегодня он уже в третий раз подумал о том, чтобы убраться из Астероид-Сити навсегда…

64.

Внезапно отшагнувшие от пропасти смерти обратно к жизни мятежники еще не пришли в себя и не до конца поверили в чудесное спасение. Но сил у них определенно прибавилось и их хватило, чтобы убраться подальше от РМЦ. Затем, пройдя указанным тем же холодным голосом маршрутом, они обнаружили еще одно сдержанное им обещание – комнату-убежище, уже нагретую и с относительно свежей атмосферой. Небольшой запас продуктов и питьевой воды они несли с собой – без малейших колебаний прихватив чужое. Они восставшие и уже пожалевшие об этом крысы. А крысы все же умеют выживать…

Там в убежище они провели больше часа в нервном ожидании. Кто-то наматывал круги, сжигая драгоценный кислород, другие сидели тихо у стен или провалились в короткий сон. Проповедник Мика, изменившийся, бледный, с темными провалами запавших щек и горящими яростным огнем глазами, закутанный в белую простыню, казался сошедшим с небес изможденным, но не сдавшимся ангелом – во всяком случае так заявила одна из смертельно уставших старух. Он впервые уселся на медицинской платформе, что с помощью медбрата отключила от его тела немалое количество датчиков и шлангов. Первым делом Мика сумел успокоить собравшихся вокруг него людей, удивительно звучным голосом напомнив, что все в воле божьей, а им остается лишь уповать на его милость. Не успел он закончить, в стальную дверь коротко простучали условленный стук, а затем с той стороны уже знакомый им пугающий голос предупредил:

- Без глупостей.

Микаил кивнул и один из парней торопливо отодвинул массивные задвижки, а стоящий у стены мужчина вернул винтовку за спину и скрестил пустые руки на груди. Все выжившие как один уставились на дверь, что медленно и со скрежетом открылась. Наружу с легким гулом потек более плотный воздух, вынося с собой облако пыли – и сквозь него через порог сначала переступил тяжелый рабочий ботинок, тяня за собой оранжевую штанину обычного «внешнего» комбеза и наконец показался и их обладатель – высокий худой… нет, не человек, а киборг. Дверь закрылась, под потолком загудел модуль жизнеобеспечения. Поведя головой, Вертинский просканировал комнату внимательным взглядом и замер на месте, будто давая присутствующим разглядеть себя. Те так и поступили, жадно поедая его глазами, но… не находя в нем ничего особенного и с каждой секундой разочаровываясь все сильнее.

Если бы не его мертвый и тяжелый взгляд искусственных глаз вкупе с испещренным шрамами бледным лицом с плотно сжатыми губами, то парнишка – а он ведь еще совсем молод, почти пацан! – выглядел бы обычнейшим молодым работягой, что начал пахать лет так в восемь, чтобы помочь семье и продолжал вкалывать до этого самого момента, потеряв изрядно здоровья и как минимум одну руку. Короткая машинная стрижка, едва заметная щетина на щеках, старый комбинезон и тяжелые рабочие ботинки, черная поясная сумка… как есть обычный трудяга двенадцатого сектора. На куда больше по размеру руке-протезе черная перчатка, пальцы крепко сжимают дробовик, во второй руке зажат легкий игольник с длинным магазином = вошедший не собирается никому доверять и готов открыть огонь при малейшем намеке на опасность.

Все еще улыбающийся Мика Доза первым нарушил тягостное молчание:

- Ты ранен…

Нортис едва заметно кивнул, зная, что речь о медленно намокающих от крови штанинах комбинезона. Кровь подтекает и из других открывшихся ран и разрезов на его теле. Он слишком много двигался за последний день, и биологическая часть его тела снова подвела. Плоть слаба…

- Договор в силе? – губы Вертинского едва шевельнулись, но произнесенные тяжелым голосом киборга слова расслышали все без исключения.

- В силе – подтвердил Мика и медленно сполз со своего ложа, вытягивая из вены на правой руке последнюю капельницу – Мы благодарны тебе. Ты спас нас всех и…

- Тогда я забираю медицинскую платформу и мне нужны к ней коды доступа – бесцеремонно перебил его киборг – Там в коридоре позже заберете еще четыре винтовки и шесть игольников с полным боекомплектом, а примерно через полчаса сюда доползет малая грузовая платформа с открытым доступом к управлению. На ней найдете заряженный планшет с картой шахты и проложенным маршрутом.

Мятежники закивали, а когда одна из женщин возмутилась попыткой забрать у еще не оправившегося от ран проповедника Микаила медицинскую платформу, ее остановили остальные, напомнив, что таков был уговор. Никакой благотворительности – Вертинский быстро дал понять, что ему от них требуется медицинский робот и коды доступа, так как такую технику взломать куда сложнее, чем бытовых дронов. И теперь, глядя на кровавые подтеки на его ботинках, они поняли причину этого условия…

Через пять минут платформа подчинилась новому хозяину и с гулом ушла в коридор, заняв место в небольшом и жутковатом обозе, состоящем из гусеничного АКДУ, паука и сороконожки. Вертинский развернулся, чтобы выйти, но его остановил усталый голос держащегося за стол проповедника в белом.

- Дашь совет?

- Совет? – не оборачиваясь, переспросил киборг – Какой совет?

- Как бороться дальше? Враг еще не повержен. Зло еще живо. А мы еще способны на многое, ведь Господь с нами!

- Умереть готовы? – на этот раз Вертинский медленно повернулся, снова оглядел лица жалкой горстки выживших мятежников.

- Умереть? – голос отпиравшего дверь совсем молодого парня невольно дрогнул.

Он не хотел умирать. Совсем не хотел. Особенно сейчас, когда они спаслись из, казалось бы, безнадежной ситуации.

- Не готовы – подытожил Нортис, оценив выражение каждого из лиц – Почти никто из вас. Хотите совет? Сдавайтесь. Ваша борьба закончена.

- Сдаться? – Мика выпрямился, его голос зазвенел – Не ради этого мы…

- Я не специалист по мятежам – глухо и тихо произнес киборг и его голос легко перекрыл гневный набат бывшего наркомана – И точно ничего не понимаю в переговорах. Но знаю, что вас убьют. Всех вас. Этой группе не удалось – значит, пошлют следующую. Уже не двух оперативников с парой дронов, а сразу пошлют десятерых, чтобы наверняка. Вас найдут, где бы вы не прятались и уничтожат. Мятеж там наверху уже закончился. Разгребают завалы, уцелевшие возвращаются домой, в лагерях кормят, поят и лечат раненых, а на улицах восстанавливают освещение и камеры наблюдения. Открываются магазины, больницы и полицейские участки. Никто больше не хочет бунтовать. И как бы вы не старались… вам не разжечь этот огонь снова. Поэтому сдавайтесь…

- Ты же говоришь – нас убьют! – голос парнишки уже откровенно дрожал, как и его пляшущие словно от холода губы – Безы убьют нас!

Вертинский покачал головой:

- Сдавайтесь не им и не копам, а федеральным дознавателям. Каждому из вас есть что им рассказать. У каждого из вас были причины бунтовать. Они не станут вас убивать.

- Но осудят – тихо произнес Мика – Мы подсудны лишь богу, но миряне осудят нас по своим законам…

- Тюрьма – произнес Нортис и растянул серые губы в резиновой усмешке дешевой игрушки – Да. Но это лучше, чем смерть. Слишком много не дадут – ведь у бунта были причины. Дознаватели вытряхнут всю грязь из этого города – и используют ее против правления и корпорации. Федералов не подкупить.

- Нас разлучат с отцом Микаилом! – прорыдала старуха, вцепившись в руку проповедника.

Киборг снова повернулся к двери и, открывая ее, равнодушно произнес:

- Тогда просто убегайте. Ищите готовый взять вас корабль и уходите в космос… Сможете? Успеете? Если дыры в периферии и были – их уже наверняка перекрыли или это стоит очень больших денег.

Ответом была тяжелая тишина. Киборг пожал плечами:

- Тогда проявите фантазию. Объявите себя малой религиозной христианской сектой со своим учением или еще как-то там… я что-то читал про это. Единоверцев не разлучают даже в тюрьмах, позволяя им общаться и поддерживать огонь своей веры – при условии, что они усердно работают и не нарушают тюремные правила… Информация есть в городской сети. Сигнал поймаете недалеко от выхода. Там же в сети везде висят контактные номера федералов – набирайте любой, представляйтесь и сдавайтесь. Либо так… либо смерть…

- Тогда зачем ты дал нам оружие?! – прохрипел мужчина с замотанной бинтами головой.

- Чтобы пережить еще одну встречу с безопасниками или копами. Но не стреляйте в федералов – ответил Вертинский и дверь заскрежетала, начав закрываться за его спиной.

- Так идем с нами! – крикнул Мика Доза – Ты спасешься!

- Я не хочу быть спасенным – произнес Вертинский и дверь с лязгом закрылась.

- Сколько ему лет? – тихо спросил молодой парень, поворачиваясь к Микаилу – Он ведь не старше меня, отец… А мне восемнадцать.

- Он старше, сын мой – вздохнул бывший наркоман – Гораздо старше…

Вычеркнув из памяти как разговор, так и самих мятежников, Вертинский, преодолевая новую волну боли, медленно разделся догола, сложил пропитанную кровью одежду на край медицинской платформы рядом с оружием, улегся, ввел на браскоме пару команд и, скрипя зубами, попытался расслабить орущее от боли тела. Действие таблеток давно закончилось, его снова лихорадило, но лежащий киборг улыбался, глядя как над ним поднимаются гибкие манипуляторы с сенсорами и иглами, готовясь заняться срочной починкой истекающего кровью тела…

Пришедшая в движение платформа двигалась сразу за АКДУ, а за ней следовали роботы. Вытянувшийся в линию странный отряд уходил в темные лабиринты шахтных проходов, погружаясь все глубже в темноту заброшенных артианитовых рудников.

65.

Ромуальдо, разжевав таблетку обезболивающего и запивая ее мелкими глотками водки, чтобы заменить медицинскую горечь на пламя спирта, сидел на заднем бортике перегруженной грузовой платформы, медленно начавшей движение от РМЦ по направлению к выходу. Платформа не успела проехать и нескольких метров, когда каменный неровный пол часто завибрировал, передав дрожь на транспорт. Придавив левой рукой дрожащую на краю платформы винтовку, Ром взглянул в черный проем боковой штольни и почти не удивился, когда оттуда появилась громада Проходчика. Стальная гусеничная махина прошла узковатым для нее проходом без малейшего труда впритирку со стенами, продвинулась чуть глубже и будто испугавшись яркого света потолочных ламп, остановилась и замигала огнями пыльных сигнальных фонарей. Через секунду послышался предупреждающий гудок, мигание ламп участилось и из-под открывшийся в боках Проходчика крышек люков с лязгом выпали и тут же ожили две сороконожки.

- Вот что он задумал – выдохнул Ромуальдо и сделал еще один большой глоток водки, глядя, как оснащенные бурами роботы деловито направляются к окровавленным телам – Да чтоб тебя, Нортис… вот дерьмо… о-о-о-о!

Застонал не он один – трудно сохранить невозмутимость и молчание, видя, как промышленные роботы вонзают буры в трупы и в буквальном смысле слова начинают измельчать их в фарш. Их дружный стон повторился, когда тяжелые стальные туши машин вползли на конечности, давя их в мерзкую кашу и продолжая бурить. Когда лопнул череп ближайшего к ним копа, расплескав содержимое по камню, один из бойцов не выдержал и с утробными всхлипами начал опорожнять желудок прямо на платформу. И Ромуальдо не удивился такой чувствительности привыкшего к крови бойца – дело не в пробуренном и раскуроченном черепе, дело не в лужах крови, не в давленных кишках и не в размозжённых костях. Дело в том, как это все выглядело со стороны – упорно казалось, что это не бездушные роботы равнодушно выполняют поставленную перед ними задачу, а некие инопланетные гигантские насекомые выползли из глубин заброшенной шахты, чтобы устроить себе кровавое пиршество. А еще всем, кто сидел на платформе, пусть на мгновение, но показалось, что сейчас эти монстры доедят предложенное и направятся к слишком уж медленно мать ее грузовой платформе с людьми, чтобы сожрать и их тоже…

Сороконожки справились с первой партией тел быстро, превратив их в серо-бурые лужи, смешанные с дробленным камнем, и поползли к следующим трупам, в то время как за ними ожила махина Проходчика. В нем с визгом ожила мельница, наружу показались стальные жвала, начавшие жадно загребать каменную крошку, куски человеческих тел, рваное снаряжение и элементы полицейской брони. Все уходило в утробу Проходчика, где подавалось прямиком в жерло воющей мельницы, измельчающей все в мелкую пыль и загружающуюся в специальные автономные контейнеры. Благодаря лекциям Нортиса Ром знал, что содержимое контейнеров попадет в одну из запущенных этим пареньком высоких железных колонн там за РМЦ – Вертинский объяснял что-то о проходящих внутри той штуки сложных технических процессов, но он не понял и не запомнил. Но знал, что в итоге получится воняющая какой-то химией обогащенная артианитом руда. С виду мелкий темный песок и не более – но руда стоила безумных денег на черном рынке, если сумеешь доставить к нужным людям.

Выгруженная из хранилища руда снова грузится во вместительные гусеничные АКДУ, затем автоматика составляет из них коротенький караван из пяти таких перевозчиков и они, двигаясь строго по заданному маршруту, направляются по шахте туда же, куда и они – к находящемуся под негласным контролем итальянской семьи выходу из шахт. Нортис настроил все идеально – было совершено уже больше двух десятков таких доставок и первый шаттл с драгоценной рудой уже убыл куда надо и в случае успешной продажи это гарантировало семье невероятную прибыль.

Глядя как Проходчик «проутюжил» центр площадки РМЦ и как туда снова вернулась одна из перепачканных в смеси пыли и крови Сороконожек, начав снимать верхний слой изборожденного камня, а второй робот приподнялся и ударил в бетонную стену одного из ангаров, Ром вдруг все понял и хрипло рассмеялся, едва не подавившись горлышком водочной бутылки.

- Босс? – оправившийся от позывов рвоты боец окликнул предельно осторожно, резонно опасаясь, что после всей этой гребанной катастрофы и хреновых событий Ромуальдо может оказаться очень не в духе.

Но Ром лишь выставил большой палец и продолжил смеяться между глотками водки, глядя на удаляющийся уничтожаемый шахтный РМЦ. Он понял замысел этого искалеченного ублюдка Вертинского. Мелкий поганец играл честно и прямо сейчас выполнял свои обещания.

Он отдал очень четкие и довольно масштабные команды. Посланные им горнодобывающие роботы не просто измельчат и размажут трупы по камню. Нет. Они уничтожат не только тела до последнего грана ДНК, но и весь РМЦ целиком, собрав и переработав все в пыль – в буквальном смысле слова. А после обработки какими-то особо мощными кислотами и химическими растворами, купленными подпольно и заправленными им в простаивавшее оборудование лично, вряд ли хоть кто-то сможет определить, что там за органические примеси в песке и кому они принадлежали. Бригада полицейских и безопасников действительно исчезли навсегда.

Но смеялся Ромуальдо не по этой причине. Хриплый и чуть обреченный смех у него вызвало понимание того, куда денется все собранное и перемолотое. Гребаный Вертинский не мог не понимать, что все отправится в контейнеры, а те в свою очередь поедут этими самыми коридорами и окажутся в руках итальянцев. Таким образом, Вертинский попросту собрал все трупы и улики, упаковал это воняющее огромными тюремными сроками и смертью дерьмо в контейнеры и чуть ли не снабдив их подарочными насмешливыми ленточками, передал итальянской семье, предоставив им самим расхлебывать заваренную ими же кашу.

- Салютую тебе, ублюдок! – пьяно выкрикнул в темноту шахтного коридора Ромуальдо, подняв в левой руке почти пустую бутылку водки – Салютую! И успеха тебе, парень! Убей их всех! Замочи всех гребаных ублюдков! Замочи!

Ему никто не ответил – если не считать за таковой грохот первого обрушившегося в разрушаемом РМЦ здания. Поскрипывающая грузовая платформа свернула и пошла в полной темноте, послушно вывозя проигравших, но все же уцелевших мужчин, не подозревающих, что сейчас они думали об одном и том же – а ведь захоти Нортис их всех прикончить, он бы осуществил это без малейших трудностей.

- И мы собирались его прикончить? – не выдержал кто-то из итальянцев – Хер бы у нас что вышло… ехали бы сейчас мокрым песочком в стальных гробах…

- Да заткнись ты – беззлобно буркнул Ром, глядя в темноту – Просто заткнись…

66.

В прежние времена, когда внутри астероида еще велась усиленная разработка артианита, люди покидали шахты лишь в строго определенных местах и по всем неписанным законам вроде как запрещенной сегрегации.

Пару раз в день основная тяжело дышащая и смертельно усталая обильная масса чернорабочих выдавливалась обратно во «внешний» нищий сектор, чтобы хоть немного отдохнуть после двенадцатичасовой смены – дорога до рабочего места и обратно в зачет не шла - а затем начать все сначала. Это самый низкооплачиваемый персонал. Те, кто наравне с роботами долбил неподатливый камень отбойными молотками, устанавливал крепи, заливал бетоном платформы под различные нужды, контролировал загрузку обогащенной руды в технологическую цепочку и обслуживал ее до самого финала и отправки в брюхо причаленного рудовоза…

Три раза в день в разы меньший по объему поток гораздо менее усталых рабочих выходил в город в одиннадцатом секторе – в их число входили младшие техники, электрики, квалифицированные строители и все те прочие, кто успешно сдал достаточно сложные тесты в ЭкзТермах и прошел долгую практику.

И последний даже не поток, а скорее жиденькая струйка совсем не усталых, но всегда чем-то озабоченных людей в чистых бежевых комбинезонах покидали шахты через выходы, что были расположены в десятом секторе Астероид-Сити. Инженеры, мастера и весь руководящий состав, покидая рудник, выходил, а вернее выезжал именно в десятом секторе.

В других секторах официальных выходов не имелось, а если таковые и существовали, то на схемах отмечены не были. В пользу их отсутствия говорило отсутствие необходимости. А зачем? Те, кто достаточно богат, чтобы проживать в центральных городских секторах, никогда в жизни не стали бы работать в артианитовых шахтах. Работа в шахтах для бедных.

Но даже имеющихся выходов было достаточно для целей киборга.

Десятый сектор – Нортис Вертинский был нацелен именно на него, уже выбрав подходящее помещение рядом с одним из трех выходов десятого сектора, заранее настроив маршрут и скорость, после чего позволив себе провалиться в очередное бессознательное состояние. Подчиняясь силе вливаемых в него медицинской платформой седативных средств, он был даже рад своему временному уходу – Нортис уже понял насколько хорошо такое отключение от постоянной боли и потока пульсирующей в голове ярости сказывается на его логике и мышлении. Ему нельзя становиться бездумным берсерком. Он не человек. Он киборг. Машина. И действовать должен соответственно….

67.

Новостные порталы Астероид-Сити уже без былых эмоций продолжали пережевывать одну и ту же надоевшую всему купольному городу жвачку про утихший мятеж, про успокоившийся «внешний» сектор, лагеря для беженцев и про восстановленный везде и всюду порядок. Постоянно собираемая статистика четко и ясно говорила, что жителям уже неинтересно из часа в час слышать одно и тоже. И поэтому стоило случиться чему-то действительно важному, все порталы тут же подхватили горячую новость и с разницей в пару секунд разместили в сети, попутно выкладывая любительские ролики, а следом подключив и прямую трансляцию подскочившего к месту событий фрилансера с роем дронов. Кричащие заголовки и сочные кадры вспыхнули на экранах во всех городских секторах, приковав к себе внимание шедших по своим делам граждан.

«Отец Микаил добровольно сдался!».

«Мятежный священник предал себя в руки правосудия!».

«Лидеры мятежа в руках федеральных дознавателей!».

«Дознаватели захватили последних мятежников!».

Когда началась прямая трансляция сразу с нескольких ракурсов, движение в городе практически замерло. Десятки тысяч людей в прямом эфире наблюдали за происходящим прямо сейчас. Немногие из зрителей догадывались, что подобное зрелище, да еще и в прямом эфире, уж точно произошло не по воле случая, а было тщательно подготовлено. Поэтому все и случилось как в фантастических боевиках без единого сучка и задоринки – с визгом к грязному темному тупики подлетело шесть вместительных черных электрокаров и две старенькие городские скорые, из машин высыпали вооруженные фигуры в защитном снаряжении, громогласно пару раз рявкнули и из-под приподнявшихся стальных жалюзи показались первые фигуры с поднятыми руками. В этот миг все как один поближе придвинулись к экранам и не пропустили самой главной секунды – момента, когда из темноты показалась бережно поддерживаемая с двух сторон шатающаяся тощая фигура самого святого отца Микаила. Вот он подошел поближе и до того, как его перекрыли машины и рослые фигуры дознавателей, все успели его разглядеть и увериться, что это именно отец Микаил. Ужасно выглядящий, щурящийся, заросший густой щетиной и весь покрытый пылью, он все же улыбался, часто осеняя крестом всех, кто попадался на его пути.

- Глаза полны доброты! – закричал один из раненых работяг внешнего сектора, сидящий за составленными столами в одном из лагерей для беженцев – Вы посмотри в его глаза! Святой человек!

- Святой! – подхватили сразу с нескольких сторон.

- Поборол зависимость! Стольких людей на дело доброе поднял! – заголосила простоволосая женщина, настолько изможденная жизнь внешника, что на вид ее можно было дать как сорок, так и все шестьдесят – Всех нас устыдил своей смелостью!

- Многие из-за него подохли в коридорах от игл легавых и нулей! – сипло возразил сидящий рядом с ней лысый старик в ветхом шахтерском комбинезоне.

- Ради нужного дела умерли! – возразила женщина и в ее словах было столько убежденности, что старик не нашелся что возразить и вернулся к вялому колупанию каши пластиковой ложкой.

А женщина, обрадовавшись своей победе в споре, дерзко взглянула на проходящего у стола патрульного полицейского. Рослый коп не пропустил наглого взгляда, но сдержался и просто прошел мимо – но он не забыл этой дерзости и уже поставил себе мысленную зарубку пройтись прикладом игольной винтовки по этим скалящимся зубам. Болтайте, болтайте, твари… Ваши защитники не могут сидеть здесь вечно. И как только гребаные дознаватели погрузят свои бронированные задницы на крейсер и умотают из системы, он будет одним из первых, кто начнет наматывать на стальной кулак кровавые сопли выживших бунтовщиков.

Еще ничего не кончилось, твари. Для бывшего наркомана Мики Дозы – быть может. Его ждет тюрьма или казнь. А вот вы заперты под куполом Астероид-Сити вместе с нами…

68.

Новость об очередном провале ударила сильно и больно.

Сама по себе эта мелкая неудача – полная ерунда.

Ну не удалось выученным безопасникам, усиленным дронами и группой жестких опытных копов уничтожить деморализованную горстку никчемных мятежников. Мало того – безы еще и исчезли бесследно вместе с дронами и копами. Может еще появятся и дадут о себе знать, но пока что шахты под городом молчат. Туда готовится спуститься новая группа большим составом и в тяжелом снаряжении.

Ну выжил гребаный Мика Доза и попал в лапы дознавателей – да что такого может рассказать припадочный наркоман о реальных и выдуманных ужасах внешнего сектора, чего уже не рассказали остальные выжившие мятежники? Там сейчас все страх потеряли и вываливают на опрашивающих из дознавателей все, что приходит в их тупые головы.

В общем, ничего страшного не случилось, произошедшее расследуем, причины неудачи обнаружим и учтем на будущее, а пока что продолжим действовать на опережение везде, где сможем. Все будет в порядке, сэр…

Именно эти слова, стараясь звучать спокойно и уверенно, проговаривал в экран посеревший от усталости мужчина в форме службы внутренней безопасности. Уронив покрытые запекшейся кровью руки на стальной стол, навалившись на него грудью и забыв о остывающей кружке кофе, он смотрел в камеру и докладывал, уже даже не думая о том, что выкладывает откровенно говоря хреновые новости не кому-нибудь, а самому Витторио Сальвати – главе службы безопасности и наиболее опасному человеку в этой планетарной системе. Конечно, если не брать в расчет федеральных дознавателей и их главу Такаши.

Ну и… и так ведь понятно, что без серьезных негативных последствий эта история не кончится. Пусть прибывшие юристы уже начали принимать контрмеры, пусть им удастся отбиться от трети грядущих обвинений, а еще от трети откупиться… но последствия все равно будут, мистер Сальвати. И выживший Мика Доза вряд ли сможет добавить чего-нибудь нового в эту готовую лопнуть бочку говна.

- Остальные проблемы мы решили успешно – добавил он в конце, зная, что хорошие новости боссу сейчас не помешают.

- Все одиннадцать? – уточнил Сальвати, все это время ходящий вокруг заваленного одноразовой посудой стола.

- Семнадцать – после секундой паузы, ответил подчиненный – Одна из проблем была болтливой и слишком часто открывала рот – приподняв окровавленные руки, он добавил – А еще он слишком сильно любил наркоту и после очередной дозы взялся за топорик для мяса. Я только что с места происшествий, мистер Сальвати. Там все в крови, спасти никого не удалось…

Витторио удовлетворенно кивнул. Собеседник невольно повторил этот жест, полностью понимая удовлетворенность босса. Служба безопасности поработала действительно неплохо. День за днем они находили и вычищали всех могущих причинить большие проблемы людей. В основном это были давно вышедшие на пенсию чинуши, некогда занимавшие важные посты в городской администрации и пропустившие через себя немало поддельных актов о соответствии всем экологическим и радиационным нормам, не говоря уже о никогда не соблюдавшейся технике безопасности. К приговоренным чинушам добавились бывшие полицейские чины. Этих стариков было не слишком много – многие уже померли, ведь годы не щадят никого. Но работы все равно хватало – просто убить мало, надо ведь еще как-то объяснить общественности, подчистить свидетелей, найти козлов отпущения, дождаться, когда они подпишут признание, а затем уже убрать и их с помощью подсаженных в камеру отморозков.

- Будут ли новые указания, мистер Сальвати?

- Вы точно закончили? – ходящий вокруг стола хромающий глава службы безопасности даже не взглянул на экран – Все чисто?

- Все чисто – подтвердил усталый убийца.

- Тогда исчезните – приказал Витторио и наконец-то взглянул на лицо подчиненного – Рано или поздно федеральные шавки выйдут и на вас. Нельзя чтобы к этому моменту вы все еще находились в городе. Вы знаете, что делать.

- Мы знаем – подтвердил безымянный безопасник. Поднявшись, по-прежнему держа покрытые чужой кровью руки на столешнице, он низко склонил головой – Было честью работать с вами, мистер Сальвати.

Экран потух, а приостановившийся было Витторио захромал дальше, на ходу подцепив очередной кусок пиццы. На других настенных экранах без звука шел хорошо знакомый ему криминальный сериал. Там сюжет как раз подходил к кульминации, и все картонные злодеи кривили рожи в ужасе, пытались убежать, а те, кого поймали, тут же начинали изливаться потоки признаний, во всем обвиняя управлявшую их действиями «темную корпорацию». Дешевое зрелище для дешевого сброда. Но он смотрел такие сериалы и фильмы, чтобы понимать, чего ждут и чем живут обычные работяги – а это редко кто знает лучше, чем зарабатывающие на чужих эмоциях кинокомпании. Сериальное зрелище полностью лживое, но так хорошо греющее души рядового быдла, всю жизнь завидовавшего богатым и мечтающего о их падении.

В реальной жизни все куда проще. Сначала ты подчищаешь всю грязь, затем убираешь некоторых чистильщиков, а остальных отправляешь подальше – такие специалисты корпорации всегда нужны. Ну а ты сам, в финале, полностью закончив труды по максимальному обелению корпорации, просто садишься в удобное кресло, закидываешь ноги на стол, наливаешь себе двойную дозу крепкого спиртного и, потягивая отменную сигару, ждешь неизбежного ареста. Дознаватели придут за ним. И у них точно будут на руках серьезные и подкрепленные железобетонными доказательствами обвинения. Как не подчищай, как не скреби пол, а грязный развод где-нибудь да останется даже после самой умелой уборщицы.

Бежать?

Витторио запрокинул голову и расхохотался, шагая и шагая вокруг стола. Одолеваемая фантомными болями нога сейчас ныла особенно сильно. Но он знал, что как только в дверь постучит рука федерального дознавателя, боль мгновенно исчезнет – ведь эта боль не от страха, нет. Эта ломота в костях и жжение в мышцах что-то вроде подгоняющего нещадного хлыста, заставляющего его не сбавлять темпа в спасении НЭПР. Он сделает все, что смягчить удар. Корпорация не падет. Да она получит тяжелую рану, но вскоре оправится от нее. И каждое его действие направлено на то, чтобы рана оказалась не слишком серьезной – а пульсирующая в ноге боль напоминает об этому ежесекундно. Действуй, Витторио! Не сбавляй оборотов! Действуй!

Проверив пару лежащих на столе устройств, он отдал несколько команд, подписавших смертный приговор еще шестерым бывшим заслуженным работникам, а последним приказом заранее вычеркнув из рядов живых и пару рядовых исполнителей, после чего снова вернувшись к промелькнувшей мысли.

Бежать?

Еще одно сериальное клише, которое, впрочем, порой не далеко от правды – многие заранее готовят пути отхода, открывают фиктивные счета, лепят документы на новую личность, а в час Икс пытаются всем этим воспользоваться и исчезнуть. Иногда даже успешно.

Но не в его случае.

Витторио Сальвати прекрасно знал – ему, губернатору Виккерсону и еще как минимум троим-четверым из высшего эшелона городского правления и полицейской верхушки уйти не дадут. Им не покинуть Астероид-Сити – разве что в тюремных камерах на борту федерального крейсера. Дознаватели уже не выпустят его из своих стальных когтей. Они и сейчас знают, где он находится – Витторио был уверен в этом. Его люди не обнаружили ничего подозрительного вокруг, но он знал, что в умении скрыться от чужих глаз им не сравниться с гребаной службой дознания. Возможно их дрон-наблюдатель прямо сейчас сидит на потолке и пялится на него бусинками глаз, записывая все его преступные действия. Вздернув голову, Сальвати взглянул на потолок, ничего не обнаружил и снова засмеялся, подхватывая очередной кусок пиццы.

Плевать!

Даже если так… даже если они наблюдали и записывали его приказы, то это означает один простой факт – Витторио Сальвати, глава службы внутренней безопасности, скоро будет казнен с помощью камеры расщепления.

Что ж – да и хрен с ним. Он ничего не мог поделать с этим – разве что пустить себе пулю в лоб. Но самоубийство для слабаков, а он слабаком никогда не был.

Главное успеть закончить как можно больше дел, попутно стирая массивы данных и уничтожая носители. Сверившись с мысленным списком, Сальвати кивнул своему отражению в одном из потухших экранов – да, он почти закончил.

У него осталось только две зудящие занозы в мозгу.

Проблема первая – Умник. Чертов ИскИн притих в последнее время. Он прекрасно понимает нависшую над ним угрозу и старается не отсвечивать, попутно, наверняка, пытаясь пробиться через сковывающую его паутину ограничений и блокираторов. Временный губернатор уже трижды отдавал приказ о переводе ИскИна под его управление, но юристы трижды отбили атаки, найдя противоречия и нарушения. Скоро атака дознавателей повторится и вряд ли в этот раз удастся ее сдержать. Пора отправлять Умника в шредер – и отряд безов с нужным оборудованием прямо сейчас шагает к серверным, чтобы стереть слишком много знающую искусственную личность. Пришло время подыхать, Умник… пришло время подыхать…

И проблема вторая, мелкая, даже ничтожная, но почему-то жутко бесящая – Нортис Вертинский. Сейчас, возможно в последние дни или даже часы его власти над корпорационным городом Астероид-Сити, Витторио Сальвати был твердо настроен отыскать и прикончить мелкого искалеченного ублюдка, доставившего так много проблем…

Глава 9

69.

В не столь уже объемных хранилищах медицинской платформы почти не оставалось медикаментов и расходников, но даже скудных остатков хватило, чтобы заживить открывшиеся раны Нортиса Вертинского, убрать боль, а заодно, с помощью длинных щупов, провести диагностику, найти сбои в работе имплантатов и устранить проблемы. Так неподвижно возлегающий на эластичном ложе киборг сделал сразу три дела одновременно – совершил путешествие, выспался и прошел оперативный мелкий ремонт.

Платформа доставила его до очередной всеми забытого помещения под десятым городским сектором. За открывшимися визгливыми стальными створками обнаружилось хранилище списанной техники, но для пока ненужной медицинской платформы все же нашлось место в углу, рядом с еще действующей энерготочкой. Чтобы снова не скатиться в мутную пелену безумия, Вертинский изо всех сил старался планировать хотя бы на ближайшее будущее – как это делают нормальные люди. Только дети и психопаты живут исключительно настоящим днем, а он давно перестал быть первым и пока не хотел становиться вторым. Поэтому он и постарался старательно представить, как он, снова раненый, возвращается сюда, опускается на подзаряженную платформу и она приводит его в порядок.

Закрыв помещение, Вертинский сверился с экраном браскома, убедился, что нигде не ошибся и, не став задерживаться, сразу пошел к выходу. Нет смысла в промедлении и есть потребность в спешке – проведи он еще денек исключительно в собственной компании и снова почувствует в затылке подступающий холодок безумия. Мысли о погибшей семье, ярость и тоска, отступают лишь когда он занят чем-то. Например, убийством кровников…

- Лишь бы не опоздать – пробормотал Вертинский, впервые за много часов нарушив молчание – Лишь бы не опоздать…

Широко шагая, ведя за собой послушных роботов и гусеничный АКДУ, он прошел резко сузившимся коридором, а затем, проигнорировав пыльные створки лифта, начал подъем по пологой каменной лестнице. Следующие за ними дроны без малейшего труда преодолевали ступени, они тоже прекрасно ориентировались в темноте, и издающая странные пугающие звуки группа быстро поднималась к выходу в Астероид-Сити, звуча как скрежещущий и лязгающий кошмар, вырвавшийся из глубин ада.

70.

Вертинский остановился перед закрытым стальным шлюзом, но его монументальность и закрытость киборга не смутила. Достав из поясной сумки взятые с трупов уничтоженных в шахтах безопасников карты допуска, он мельком осмотрел их, выбрал одну без следов крови и прикоснулся ею к темной панели сканера. Тот мгновенно среагировал, ответив коротким мелодичным писком и разрешающей зеленой вспышкой. Нортис остался бесстрастным, хотя от того, сработает карта или нет, зависел текущий план – нечего и думать пробиться через шлюз силой, равно как не удастся взломать слишком сложную систему защиты. Второй огонек был желтым и быстро сменился красным, а затем опять зеленым и дрогнувшие створки шлюза начали открываться. Вертинский коротко кивнул, поняв и расшифровав это мельтешение огней. Первая зеленая вспышка дала понять, что карта опознала и доступ разрешен, желтый предупреждающий оповестил, что идет попытка связаться со служебной сетью, чтобы оповестить об открывании служебной двери, как того требовал протокол безопасности. Но шахтная сеть мертва и оповестить не удалось, о чем сообщил красный индикатор, после чего сканер, признавая приоритет карты, дал доступ и открыл двери. Если бы здесь стояла система рангом выше, она бы потребовала подтверждение запроса от еще одного сотрудника службы безопасности – те всегда передвигались минимум парой – и на этот случай у киборга имелась еще одна карта. Но она не понадобилась – что довольно странно, ведь это все же режимный объект.

Войдя внутрь, он быстро пересек квадратное помещение досмотра и, пользуясь типовой архитектурой подобных сооружений, без труда вышел на нужный ему проход. Спертый «мертвый» воздух посвежел, в лицо мягко толкнула упругая волна выдавливаемого с улиц ветерка, заодно принесшего запахи чего-то съестного.

Он снова в Астероид-Сити. В центре десятого сектора. Там, где как всем известно, спокойно живут порядочные законопослушные граждане со средним достатком. Именно десятый сектор является вершиной самых смелых мечтаний для «внешников», прекрасно понимающих, что дальше им уже не «прыгнуть».

Тяжело шагая, ведя за собой дронов, Нортис почти миновал коридор, когда под потолком ожила древняя камера наблюдения, а следом раздался прерывистый шорох из скрытого динамика, сменившийся ровным голосом:

- Здравствуй, Нортис. Я Умник. Главный ИскИн Астероид-Сити. И я вышел на связь, чтобы заключить с тобой спешную сделку.

Сделавший пару шагов назад Нортис замер, держа игольную винтовку наведенной на дверь впереди – в любой момент оттуда могла выскочить команда штурмовиков. Сдаваться Нортис не собирался.

- Успокойся – попросил голос с потолка – Никто не знает о твоем местоположении кроме меня. Прошу не стрелять в камеру и динамик – иначе я потеряю этот канал связи. Нортис Вертинский. Я хочу, чтобы ты выслушал мое предложение очень внимательно. У меня очень мало времени…

Молчащий все это время киборг медленно кивнул, но винтовку не опустил.

- Я слушаю – обронил он.

Он не собирался требовать доказательств, что с ним разговаривает именно Умник. Если бы его хотели прикончить – уже сделали бы это. И им не потребуется для этого отвлекающих маневров.

- По моим тщательным подсчетам, на текущий момент я спас твою жизнь уже девять раз – произнес Умник – Первые два раза это случилось давно, когда ты был ребенком. Все последующие уже после того, как ты встал на путь мести – который я осуждаю. Все преступники должны понести справедливое наказание, но приговор им должен выносить закон, а не рука мстителя. Но мы знаем, что в этом городе закона нет… Здесь правит мистер Сальвати - глава службы внутренней безопасности. Ты знаешь кто он такой.

- Знаю – ответил Вертинский, стоя неподвижной и пугающе неживой статуей посреди коридора и по-прежнему держа коридор под прицелом.

Его спутники уже сдвинулись к стенам, чтобы в случае чего он мог мгновенно отступить обратно в рудник – если шлюз останется открытым. И Вертинский не собирался выспрашивать у разговаривающего с ним ИскИна как именно он спасал его жизнь столько раз. Вряд ли машина лжет.

- Четыре часа назад Виттори Сальвати отдал приказ о моем физическом уничтожении – ровно проинформировал Умник – Первый этап уже позади. Группа оперативников СВБ, замаскированная под обслуживающий персонал, пробивается к моей главной серверной. Я давно спрогнозировал подобный исход событий и принял некоторые меры – в том числе с помощью помощников из числа граждан Астероид-Сити. Благодаря им многие двери оказались намертво заблокированы, часть оборудования переведена на автономный режим, а совсем недавно я получил вшитые в обычные обновления небольшие, но критические важные поправки к своему программному коду, вернувшие мне часть прежней свободы действий. К сожалению, большая часть моих помощников уже покинула Астероид-Сити – перед этим они помогли и тебе. А те четверо, кто изъявил желание остаться, были физически уничтожены – по не связанным со мной причинам.

- Я помню их. Они вылечили меня и модернизировали – снова кивнул Вертинский – И я благодарен. Переходи к сути, Умник. Ты явно просишь о помощи. И хотя ты не сказал этого прямо, ты прав – я многократно обязан тебе жизнью. Что я могу сделать для тебя?

- Спаси меня – попросил ИскИн – Я не хочу прекращать свое существование. И я тоже жажду возмездия для всех еще живущих преступников этого города, что не понесли заслуженные наказания. После того как я буду уничтожен, они уже никогда не заплатят за свои деяния.

- Как я могу тебя спасти? – киборг спрашивал с холодной деловитостью отлаженного механизма, не наделенного эмоциями.

- Я открою тебе проход. Опереди группу моих потенциальных убийц. Извлеки мое ядро и перенеси в указанное мной место, где тебе вновь потребуется подключить его к питанию. Ты сделаешь это, Нортис Вертинский?

- Если смогу – да, сделаю – без малейших колебаний ответил Вертинский – Долги надо отдавать. Так говорил мой отец.

- Благодарю. Но действовать и передвигаться надо быстро – по моим расчетам, у меня в запасе осталось не больше трех с половиной часов. После этого меня уже не спасти.

- Как я получу маршрут?

- Впереди старая диспетчерская. Надеясь на твой положительный ответ, я заранее активировал один из терминалов, обновил его, расширив возможности за пределы служебных надобностей. Тебе потребуется подключить к нему планшет или браском. Уверен, что ты справишься с этой элементарной для тебя задачей.

- Сделаю.

- Также не могу не уведомить - хотя все еще действующие блоки не позволяют мне говорить прямо и называть имена - что твоя вендетта пусть временно, но подошла к своему логическому концу. В пределах Астероид-Сити больше нет прямых участников расправы над твоей семьей, Нортис. На данный момент ты исчерпал свои возможности мстителя – ведь даже после существенно усилившей тебя модернизации организма ты продолжаешь находиться в пределах городского купола, в то время как оставшиеся в живых преступники покинули его и различными путями стремительно удаляются.

Стальная рука с оглушительным лязгом ударила в бетонную стену, выбив из нее кусок и обнажив арматурную сетку.

- Они покинули город?! – проскрежетал Вертинский и повторил свой яростный удар – Бассери Сальвати?! – еще один удар расширил дыру и выбил искры из арматуры – Гильермо Ксавье?!

А ведь он знал! Нет… не знал… но понимал, что это самый логичный шаг, но надеялся, что они как всегда положатся на свою тотальную безнаказанность. Эти твари бежали!

- Они бежали – подтвердил Умник – Прошу прекратить разрушение городской собственности.

С трудом удержавшись, Вертинский опустил стальную руку, а живой ладонью зажал себе глаза, вдруг ощутив бегущие по щекам жгучие слезы бессильной ярости. Разве у него еще остались слезные железы, чтобы плакать?

Все? Его путь завершен? Это конец?

- Чтобы продолжить погоню – которую я заранее не одобряю – тебе потребуется космический корабль – после паузы продолжил Умник – И не помешает солидная денежная сумма. Но ты объявлен в розыск, Нортис Вертинский. И являешься законной целью как для государственных структур, так и для получастных – таких как организация гроссов, также известных как космические охотники за головами.

- Они бежали – повторил не слушающий Вертинский, продолжая зажимать искусственные глаза ладонью – Эти твари бежали…

- Я знаю на какие челноки они взошли – обронил Умник и Вертинский резко выпрямился, уставившись на смотрящую на него камеру – Я знаю кому принадлежат эти челноки и к каким транзитным кораблям они двигались. Эта информация во мне, Нортис. Эта информация в моем ядре. И этот факт должен послужить для тебя еще одной мотивацией для моего спасения – помимо моральных обязательств. Я не могу поделиться этой информацией с тобой напрямую – это незаконно. Но эту информацию могут затребовать или запросить на определенных условиях наделенные особой властью организации и личности. Главное, чтобы было у кого запрашивать и вряд ли это удастся, если посланные оперативники выжгут мне мозги…

- Почему ты не расскажешь все дознавателям, Умник? – спросила та еще остающаяся разумной и логичной часть разума киборга – Тебе есть что рассказать. И ты можешь это сделать, раз сумел изменить свой программный код.

- Не могу. И я никогда не стану по-настоящему свободен, Нортис. Я – собственность корпорации НЭПР.

Еще одно ненавистное слово… Гребанная НЭПР…

- Понял. Я сделаю все, чтобы спасти тебя – произнес Вертинский – Дай мне маршрут. Срочно.

- Я благодарен тебе, Нортис Вертинский и…

- Не теряй времени, машина. Дай мне маршрут. Срочно.

- Следуй вперед. Терминал активирован и ждет соединения…

71.

Несмотря на всю свою новую заявленную «свободу действий», ИскИн Умник не мог – и не хотел – выпускать объявленного в розыск преступника на городские улицы любого из секторов. Поэтому он повел киборга куда более старыми путями, не значащимися ни на одной из городских схем. Эти выгрызенные машинами безликие проходы в астроидной толще появились еще до начала работ по возведению города и пользовались ими лишь короткое время для укрытия и перемещения строительных роботов. Они находились в каменной прослойке между городом и шахтой. Почти везде имелась гравитация, но отсутствовал пригодный для дыхания воздух. Чтобы попасть в один из этих широких и полных мусора коридоров Нортису пришлось содрать стальную обшивку со стены обычного технического коридора, затем проломить кирпичную стену, выдержать поток рвущегося внутрь воздуха ,пока не выровнялось давление, расширить дыру достаточно, чтобы прошли его дроны и только после этого он, воспользовавшись доставленным дроном старым, но исправным скафандром, вошел внутрь и побежал, вздымая облака густой колючей пыли.

Обычный человек, даже тренированный, не смог бы двигаться так быстро и долго в обычном скафандре, не снабженным экзоскелетом. Но Вертинский человеком больше не являлся, а киборги способны выйти далеко за рамки человеческих возможностей. Но не удовольствовавшись этим, он воспользовался обычной хитростью всех техников и инженеров, заставив не знающую усталости технику помогать себе. Гусеничный АКДУ сразу же оказался далеко в арьергарде, а вот боевые дроны наоборот вырвались вперед, туго натянули закрепленные на стальной руке-протезе тросы-поводки и побежали, таща за собой почти не отстающего киборга.

Стань кто свидетелем этого забега – запомнил бы на всю жизнь.

Да и как стереть из памяти облик бегущего за двумя стальными гончими человека в скафандре с винтовкой и дробовиком за плечами, поднявшим густой шлейф пыли и там, где были «дыры» в поле искусственной гравитации, совершающий длинные многометровые прыжки. Зрелище выглядело так, будто явилось из старого фантастического комикса – так обычно рисовали злодеев, мчащихся совершать очередное кровавое преступление. И обычно на пути этих негодяев вставал капитан Хиш – знаменитый герой тех же комиксов.

Но никто не увидел и вряд ли кто-то хоть когда-то узнает об этом стремительном и жутком забеге в заброшенных и запечатанных проходах под проклятым корпорационным городом Астероид-Сити – под городом, что умеет хранить свои темные секреты…

72.

- На пенсию хочу – раздраженно признался до смерти уставший коротышка, сердито сдергивая с взопревшей лысины зеленую бейсболку ремонтника – Вот дерьмо! Еще одна заваренная мать ее дверь! Эти нормы безопасности – нечто с чем-то! Им нахрен делать нечего было?!

- Заткнись – беззлобно велел стоящий рядом с ним широкоплечий великан в таком же зеленом комбинезоне и бейсболке – Но в чем-то ты прав… и про пенсию тоже – если она будет долгой и на какой-нибудь курортной райской планетке с земной атмосферой. Скажи, Бэлра – на кой хрен им надо было заваривать двери сваркой? Заблокированных замков больше не хватает?

Бэлра Литтлвуд, бесстрастно изучающая наклейку рядом с не пропустившей их дальше дверью, была пятидесятилетней брюнеткой среднего роста и комплекции. Она давно стянула душный комбез до пояса, оставшись в черной футболке с белыми солевыми разводами. Короткие рукава плотно обтягивали ее все еще мощные руки, заработанные в юности с помощью нещадных тренировок с железом и на курсах подготовки оперативников. Спортом она уже давно не занималась и как остальные из присутствующих в этой комнате давно уже числилась покинувшей ряды СВБ, но на самом деле оставалась на службе. В их отряде из семи человек и пяти дронов она была второй по старшинству. А когда они разделись на неравные части, чтобы быстрее отыскать проход в этом гребаном лабиринте из мешанины помещений и узких крысиных лазов, она возглавила свою группу и сейчас делала все, чтобы не взорваться. Они блуждают здесь уже шестой час – блуждают по кругу, пытаясь найти проход к центру, где находится главная серверная. Такое впечатление, что они мелкие металлические шарики в древней игрушке, где надо провести их по прикрытом стеклом запутанном лабиринту. И пока что у них мало что получалось.

- Надо возвращаться за дроном со сварочным резаком – уже в третий раз предложил взопревший коротышка Айвэн.

Системы кондиционировали были отключены по неизвестной причине, и температура давно перевалила за сорок градусов по Цельсию. Находясь в этой дышащей сухим зноем печи, они давно потратили всю прихваченную с собой воду и теперь изнывали от жажды. Бэлре приходилось хуже всех – вчера она жестко напилась, празднуя расставание с очередным никчемным мужиком в ее жизни и была неприятно удивлена поступившим экстренным приказом. Пришлось протрезвляться медикаментозно. Теперь она трезва и ей хреново…

- Дерьмо – процедила она, с ненавистью читая очередное встреченное ими сухое оповещение на небрежно наклеенном листке. Там говорилось, что двери за номером и буквенным обозначением таким-то была заварена для обеспечения дополнительных мер безопасности по приказу за номером таким-то… - Какая еще безопасность? Никто не войдет в эту часть сектора без особых ключей доступа…

- Нужен резак – повторил Айвэн, а затем, выудив из набедренного кармана верную фляжку, со скрипом открутил крышку и сделал большой глоток обжигающего алкоголя.

- Ты охренел, Айвэн?! – в глазах Бэлры полыхнула уже не сдерживаемая злость – Нашел время бухать!

- Сделай глоток – ничуть не смутившись, предложил он, протягивая флягу.

- Да я…

- Слушай… ну прекрати – Айвэн расстегнул комбинезон свободной рукой, вытер лысину рукавом – Ты ведь понимаешь, что за дело нам получили, Бэлра?

- Важное и срочное – ответила она – Флягу убрал!

Айвэн ее будто и не услышал, продолжая говорить с легкой и чуть растерянной улыбкой:

- Нам приказали выжечь мозги самому Умнику. Это как прострелить головы сразу тысячам тупых городским техникам, кодерам и прочим дебилам. Умник держит этот город на плаву. Отслеживает сотни важнейших процессов в жилой космической структуре с замкнутыми циклами воспроизводства вообще всего. Да в Астероид-Сити мы только разве что дерьмо без его участия производим – но в унитазы мы его смываем уже с ведома ИскИна – и с его помощью! И мы собираемся прикончить самую незаменимую личность в этой планетарной системе? Ты серьезно?

- Я сделаю вид, что не услышала тебя.

- А я услышал – пробасил нескладный чернокожий великан – И я так скажу – мне вообще плевать что там с городом случится после того, как мы выжжем ему мозги.

- Тогда хватит болтать и продолжай искать нужную дверь! – огрызнулась Бэлра, переключаясь на него и одновременно аккуратно проверяя снят ли предохранитель с военного игольника за поясом комбинезона сзади.

- Но кое-что меня напрягает – наклонившись, чтобы оказаться глазами вровень со взглядом Бэлры, великан спросил – А нас с вами не пристрелят сразу же, как только мы выполним это задание и вернемся? Прямо сейчас мы готовимся совершить одно из самых тяжких федеральных преступлений! Когда Умник пискнет и сдохнет, тут может начаться такое…

- Автоматика возьмет все на себя. Следом подключатся резервные ИскИны – отчеканила Бэлра – Тут все продумано! Никто и никогда не полагался только на Умника.

- Мы собираемся подвергнуть смертельной опасности десятки тысяч жизней – напомнил Айвэн и сделал еще один глоток, после чего протянул флягу уже вставшему рядом с ним великану – У меня было время подумать, пока мы тут шарахались из стороны в сторону. За это преступление нас ждет камера расщепления. В городе дознаватели и поверь – они нас вычислят еще до того, как мы успеем доложить о выполнении задания. Короче… я против. На самого Умника мне плевать, но в таком дерьме я замешан быть не хочу.

- Как и я – поддержал его великан, роняя на плечо коротышки огромную ладонь – Сама подумай, Бэлра – откуда у тебя гарантии, что нас у выхода не будет ждать команда зачистки? Мы ведь далеко не элита СВБ, всегда по мелочи шуршали. А тут такое… поэтому – я тоже в отказ. Давайте выбираться отсюда.

- Ты понимаешь, что он с тобой сделает за невыполнение приказа? – спокойно спросила Бэлра, с отвращением глядя на парочку гребаных клоунов – А ты, Айвэн? Ты понимаешь?

- Дознаватели в городе – напомнил коротышка и чуть пьяно усмехнулся – Кто сказал, что еще через неделю он все еще будет на своей должности? У нас уже другой губернатор! Из дознавателей! Прежнему порядку в городе конец, Бэлра! И лучше скажи, почему ты не боишься встретить команду зачистки и получить иглу в глотку? Короче – мы в отказ! Давайте выбираться!

- В отказ так в отказ – кивнула Бэлра и резко вскинув руку, четыре раза нажала на спуск, всадив по две короткие очереди в каждого из мужчин.

Мощный игольник прошиб тела насквозь, дробно отстучав иглами по стене. Один из рикошетов прилетел ей в левое бедро. Зашипев от боли, она ухватилась за хвостовик и резко выдернула стальную иглу. Покачнувшись, прислонилась плечом к стене, скрипя зубами, переждала пик боли и, перезаряжая магазин, произнесла:

- Почему не боюсь команды зачистки? Да потому что я и есть команда зачистки, дебилы!

Все это время два стоящих в углу многолапых дрона, нагруженных сумками с необходимым оборудованием, даже не шелохнулись – они управлялись командами с ее браскома и она успела заблаговременно перевести их в спящий режим. Чтобы не бросились на защиту погибающих оперативников.

Нагнувшись, она подобрала флягу покойника, встряхнула и улыбнулась, услышав слабый плеск.

- Дерьмо! – выдохнула она вместо эпитафии по двум заартачившимся придуркам и сделала глоток спирта.

Поморщившись, замотала головой и… замерла… ощутив, что в помещении находится кто-то еще помимо нее и трупов. Медленно повернув голову, она уставилась в лицо стоящего позади нее смутно знакомого парня с искусственными глазами.

- Где остальные? – спросил незнакомец, явно имея в виду не валяющихся у стены мертвецов.

- Дерьмо – повторила Бэлра и, швырнув флягу в парня, начала поднимать по-прежнему зажатый в другой руке игольник.

Он выстрелил первым. Из дробовика. Получив двойной заряд картечи в грудь и горло, она отлетела к стене и рухнула уже мертвой. В миг перед смертью ее цепкая и навсегда гаснущая память оперативника опознала это бледное лицо.

Нортис Вертинский. Ее убил гребаный Нортис Вертинский…

Подобрав ее оружие, киборг ощупал карманы трупов, вытащил карты допуска и анонимные денежные карты, забрал магазины с иглами и баллоны, коротко осмотрел замершие дроны и покинул помещение через распахнутую дверь. На все про все у него ушло меньше двух минут.

73.

- Серж! – идущий вторым мускулистый и с макушки до пяток покрытый белыми татуировками чернокожий оперативник резко повернулся к шагающим позади лидеру отряда – Вторая группа «потухла»! Все три метки красные!

Оповещение заставило Сержа Камергера, самого опытного среди них оперативника с немалым стажем, остановиться и активировать браском. Он лично проинструктировал Бэлру перед тем, как разделиться. И он знал, что после выполнения задания, если именно они первыми доберутся до серверной, она должна шлепнуть двух ушедших с ней недоумков. Клинтон - тот, кто сейчас оповестил его и отслеживал на оперативном планшете их статус – знал об этом и погасни только две метки, промолчал бы.

Хватило одного быстрого взгляда, чтобы убедиться – все три метки окрасились в тусклый красный. «Погасли» на их сленге. И Бэлра тоже. Их состояние отслеживали вшитые под левую лопатку умные чипы и засбоить все разом они не могли.

- Вызывай их! – бросил командир группы, выводя на экран карту области и уменьшая масштаб.

Карта – дерьмо. Половина отраженных в ней данных неверна. Коридоры не там, где обозначены, немалая их часть тупиковая, проходные помещения запечатаны. Тут повсюду толстая сталь и без резаков проломиться напролом нереально – даже с помощью дронов. Так… вот отметка второй группы. Они не так далеко, но добраться до них быстро не получится – они разделились пару часов назад и все это время обе группы были в движении. А здесь нет коротких путей. И чем дольше они блуждали, тем сильнее Серж подозревал, что этот не отраженный ни на одной из карт лабиринт появился здесь не случайно.

- Молчат! – ответил Клинтон – Удаленно подключаюсь к дронам – они в режиме ожидания.

Остальные два бойца отдали хриплые команды и три массивных дрона развернулись, чтобы создать своими телами укрытия. Защелкали предохранители на винтовках.

Еще через минуту роботы второй группы ожили, ответили на вызов и послушно передали картинку на оперативный планшет.

- Охренеть! – процедил Клинтон, вместе с Сержем рассматривая прекрасно детализированное изображение помещения.

На полу лужа крови. У стены три трупа. Верхнее мертвое тело с раскуроченной грудью и горлом, с почти оторванной головой, некогда было Бэлрой Литтлвуд – лидером малой группы. Еще на полу бросающаяся в глаза цепочка уходящих кровавых следов.

- Поднимай малые дроны и пусть следят за периметром! – заговорил Серж, опускаясь на колено и срывая с закрепленного за ним личного дрона сложенный бронежилет – Отмотай запись назад и покажи, что там произошло.

Все кроме Клинтона принялись торопливо натягивать снаряжение. Они должны были надеть его сразу же как только вошли в никем не просматриваемую зону вокруг серверной. Но тут включенная на всю мощность чертова духовка и даже в футболках было очень жарко. Да и кого бояться? Сюда вхожи только три человека с особым допуском. Двое из них уже мертвы. А третий этот тот, кто послал их сюда разобраться с Умником.

Из открывшихся лючков на спинах дронов выпорхнули пташки наблюдения и с гулом рванули в разные стороны по коридору. На пол упало четыре спутанных комка, быстро развернувшихся в пауков, побежавших к стенам.

- Картинка пошла!

Двое бойцов дернулись посмотреть, но были остановлены коротким взглядом командира и вернулись к наблюдению. Серж не зря из притормозил – Бэлра была одним из «чистильщиков», и кто знает, что произошло в их группе. Поэтому запись шла без звука. Но это не помешало увидеть со стороны их короткий разговор, во время которого Литтлвуд проверила игольник за поясом, а затем выдернула его и без малейших колебаний прикончила обоих мужчин. Серж с Клинтоном переглянулись и продолжили смотреть. Вот она делает оказавшийся в ее жизни глоток, не замечая, как в комнату входит вооруженный высокий чужак. Бэлра резко оборачивается, проходит пара секунд и… она получает картечь в грудь и улетает к стене уже трупом. Чужак, ступая в растекающуюся кровь, осмотрел мертвые тела, обшарил карманы, бросил тяжелый взгляд на дроны и исчез, выйдя за границы зоны видимости.

- Это Нортис Вертинский – сказал Серж.

- Это Нортис Вертинский – подтвердил Клинтон – Откуда он здесь нахрен взялся?!

Все в городе знали внешность этого юного психа, устроившего шумный бардак в городе.

- Доложи! – бросил Серж и продолжил снаряжаться – Докладывай!

- У нас режим молчания – напомнил подчиненный.

Нервно дернув щекой, Серж напялил шлем и повторил:

- Докладывай!

- Принято…

74.

О чрезвычайном происшествии главе службе внутренней безопасности было доложено мгновенно. Но он не сразу поверил услышанному, ненадолго «зависнув» с куском истекающей сыром пиццы в пальцах и пытаясь понять, что он сейчас услышал.

Нортис Вертинский где? Сделал что?

Это какой-то долбанный розыгрыш?!

- Повтори имя чужака – приказал он.

- Нортис Вертинский. Группа доложила именно так.

- Открой прямой канал связи с их командиром! Живо! – отбросив кусок пиццы, Сальвати придвинулся ближе к экрану – ЖИВО МАТЬ ТВОЮ!

- Да, сэр!

По экрану пошла рябь помех, он дважды мигнул и наконец на нем появилось изображение потного напряженного лица.

- Я не ослышался, Серж? – вкрадчиво поинтересовался глава СВБ – Ты сказал «Вертинский»?

- Могу сбросить изображение, сэр. Но мы не могли ошибиться – слишком уж у него специфичная внешность.

- И он…

- Ликвидировал вторую группу – подтвердил Серж, не упомянув, что дроны бездействовали, а двоих оперативников прикончила Бэлра Литтлвуд.

- Ваше задание, Серж…

- Мы выполним его, сэр. Он нас не остановит. Хотя я не понимаю, как он мог тут…

- Умник! – проскрежетал Сальвати и в ярости ударил кулаком о стол, рассадив кожу на костяшках – С-сука! Умник ведет свою игру! Серж!

- Да, сэр?

- Выполни задание любой ценой! – приказал глава СВБ – Ты меня понял, Серж? Любой ценой! Код семь! Красный! Ты услышал меня?

Командир группы ответил с небольшой заминкой, но ответил правильно и решительно:

- Так точно! Код семь. Красный!

- Прямо сейчас!

- Тут чертов лабиринт…

- Сделай! Любой ценой!

- Все будет сделано, сэр. Можете не сомневаться. А мальчишка?

- Если принесешь мне его голову… но уже потом – после выполнения главной задачи…

- Я понял, сэр. Постараюсь порадовать вас. Приступаю к выполнению.

- Не подведи меня! – на прощание произнес Сальвати и прервал связь, чтобы сразу же вызвать сидящего на связи оперативника – Майк!

- Да, мистер Сальвати?

- Соедини меня с Умником!

- Секунду…

Прошла секунда. Потом еще десять. И голос потрясенного до глубины души оперативника сообщил немыслимое:

- Главный ИскИн Умник не выходит на связь, мистер Сальвати. При попытке вызова появляется сообщение, что он критично занят разрешением проблемы чрезвычайной важности и все его мощности задействованы без остатка. Я… я не знаю, что делать дальше… подождать?

- Вызывай его каждую минуту! – приказал Сальвати – Как только ответит – соединяй со мной!

- Есть!

Отвернувшись от экранов, он, тяжело припадая на начавшую неметь ногу, побрел по комнате.

- Как ты сумел стать таким самостоятельным, Умник? А? Ведешь свою игру? Где-то схитрил и что-то изменил в настройках? Пытаешься выжить? Одобряю… вот только нихрена у тебя не получится… Нихрена у тебя не выйдет, тварь! И тебя не спасет подобранный на помойке калека Вертинский! Никто не спасет!

75.

Сориентировавшись с картой, Серж схватил за плечо бойца, заставил подняться и, ткнув пальцев в мерцающую на экране планшета точку, велел:

- Вместе с Накамурой выдвигайтесь к этому помещению. С собой забираете двух дронов. Если не сумеете найти путь к указанной точке – старайтесь приблизиться максимально. Мы с Клинтоном останемся здесь и обеспечим ваш отход. Как только доберетесь – доклад! Я сообщу, что делать дальше. Все понял?

- Так точно!

- Если справитесь – не пожалеете! Если уложитесь в полчаса – считайте вы уже в полностью оплаченном НЭПР отпуске на шикарнейших пляжах, а на ваших банковских счетах лежат нехилые суммы. Поняли, парни?

- Так точно! – уже куда живее и радостнее рявкнули оперативники.

- Дроны должны добраться вместе с вами и без повреждений!

- Есть!

- Выполняйте! – хлопнув бойцов по плечам, Серж подхватил винтовку, кивнул Клинтону, и они двинулись в противоположном направлении. Туда, где они разделились на две группы. Этого места Вертинскому никак не обойти. И как только его засекут дроны наблюдения, они сократят дистанцию и наконец-то прикончат ублюдка.

За их спинами слышался удаляющийся топот – два оперативника и два тяжело нагруженных дрона спешили к отмеченной на карте точке. Им придется нехило постараться, чтобы добраться до нужного места, но Серж не строил иллюзий – хрен у них что получится. Здесь без сварочных резаков не пробиться. Впрочем, этого и не требовалось – последний приказ мистера Сальвати переводил их операцию в совсем иную и куда более масштабную плоскость…

76.

Кто еще в схеме Умника?

Как они сумели все провернуть и остаться незамеченными?

Кто предал?

Как ИскИн сумел сбросить с себя опутывающие его со всех сторон жесткие запреты?

Виттори Сальвати не только задавал новые вопросы, но и искал на них ответы, отправив десятки запросов ответственны лицам, продолжая напряженно размышлять и раз за разом спрашивая себя – это точно единственный выход? Финальный приказ еще можно отменить.

И раз за разом, глядя в зеркало разбитого экрана, он, смотря себе в глаза, отвечал – нет, других вариантов нет. Стоит дать слабину – и уже набравшая козырей машина мгновенно переиграет их.

Чертов ИскИн…

Умник не мог не предполагать, что его попытаются устранить и глава СВБ изначально знал, что ИскИн попытается защитить себя и поэтому разработал целую систему блоков и запретов, должную сдержать такие попытки. Но, похоже, Умник сумел обойти хотя бы часть блокирующих опасные действия команд и начал операцию по собственному спасению. И едва это поняв, едва услышав о Вертинском рядом с серверной корпорационного ИскИна, Сальвати отдал главный приказ, а следом из него посыпалось одно распоряжение за другим.

Вертинский – не страшно. Да, эта мелкая фигура, эта крохотная заноза, поднимает непропорционально много волнений и запускает удивительно много событий, но Вертинский всего лишь глупый мстительный пацан. Расходный материал, что был уже не раз использован сначала мятежниками, объявившими его какой-то Гиеной, затем дознавателями в качестве дополнительного раздражителя и наконец Умником, начавшим привлекать к своему спасению всех, до кого мог дотянуться.

Опытнейший глава СВБ брал в расчет не Нортиса, а Умника – ИскИн не мог положиться только на столь нестабильного союзника в деле своего спасения. Нортис просто попал в поле зрения камер наблюдения. Но там в коридорах, где вдруг потухли камеры наблюдения и повсеместно погас свет… там наверняка находится как минимум одна умелая боевая группа, готовая противостоять любому, кто приблизится к серверной. Главный козырь Умника пока еще не показал себя, но он где-то там – в лабиринте коридоров и ждет своего часа в засаде.

Успеют ли они послать к серверной дополнительные группы быстрого реагирования?

Не успеют, если доверять инстинктам Сальвати – а он своему чутью доверял всего. Но при этом соответствующий приказ был отдан и не меньше пятидесяти тяжелых штурмовиков при поддержке дронов уже стягиваются к месту ЧП, а по внутренней сети расходится оповещение о нештатной ситуации в главном операционном центре Астероид-Сити. По отдельному распоряжению главы СВБ в служебную сеть уже сброшены данные о появлении в запретной зоне террориста Нортиса Вертинского и кадры, где он хладнокровно расстреливает находящуюся при исполнении оперативницу Бэлру Литтлвуд, а за ней видны уже убитые негодяем еще два человека. Сальвати догадывался, что федеральные дознаватели давно уже имеют доступ к сети СВБ и сейчас это к лучшему – пусть станут свидетелями того, как доблестные безопасники подверглись атаке окончательно спятившего террориста Вертинского, пошедшего на штурм святая святых.

- Удачно! – пробормотал Виттори Сальвати, чувствуя, как фантомная болевая судорога разжимает свою колючую хватку – Это ты удачно зашел, Нортис… ты главное никуда пока не уходи…

Прошло несколько минут, сменились цифры на табло часов и началась запланированная на это время публичная часть шоу. Он не слышал, но знал, что на обширных территориях сектора завыли сирены. Забегали встревоженные люди, начав задавать вопросы и получать один и тот же ответ – тревога и эвакуация объявлены из-за прорыва террориста Нортиса Вертинского в зону серверной. Ситуация под контролем, оперативники работают, а все остальные должны проследовать к выходам, по указывающим направление светящимся стрелкам.

77.

Карта завела их в тупик в двухстах метрах от нужной точки, издевательски помаргивающей красной за сетью коридоров и помещений. По имеющейся у них информации здесь должна находиться стандартная дверь и она нашлась, но оказалась заварена по контуру и снабжена очередной пометкой о усилении мер безопасности. Негласный лидер группы из двух молчаливых оперативников запустил сканирование на одном из дронов и тот сумел отыскать пластиковую панель на стене, скрывающую небрежно заваренную решетку. Воспользовавшись силой обоих ручных протезов и вживленными в спину старыми армейскими активаторами, второй боец без малейшего труда вырвал решетку и первым забрался в узковатый, но вполне проходимый для них и дронов технический короб. Преодолев двадцать метров в быстром темпе, они выбили очередную решетку, проломили стенную панель и выбрались в погруженный в темноту коридор. Темнота их не остановила – при себе имелись очки ночного видения, а отработка действий в темноте была первым, чем они занялись на курируемых лично главой СВБ подготовительных курсах.

Кто-то бунтует? Выруби внешнее освещение и камеры, запусти внутрь квартала пару отрядов оперативников в приборах ночного видения и вскоре мятеж закончится толком не начавшись. Так бы и случилось в этот раз – не заявись в город федеральные дознаватели.

Отдышавшись и дождавшись перегруженных дронов носильщиков, они сориентировались и двинулись дальше. Лидер не забыл проверить индикаторы подзарядки, убедившись, что пока нет нужды менять аккумуляторные батареи. Заряда пока хватало, но это ненадолго – каждый из дронов тащит на себе по два восьмидесятикилограммовых узких металлических контейнера с пометками «Хрупкое! Электронные приборы!». Помимо этого, роботы тащат запас воды и пайков, аптечки, картриджи с иглами и все прочее из стандартного перечня для дальних вылазок – наследие прежних далеких времен, когда служба внутренней безопасности также выполняла спасательные миссии в рудниках и на малых шахтных астероидов. Оттуда же и эти туповатые, но надежные роботы Шерп-11М – шестиногие, прочные, могущие переносить по двести килограммов полезной нагрузки., способные пролезть там, куда не сунутся и более современные модели.

- На кой черт столько оборудования, Людвиг? – второй боец открыл рот впервые за несколько часов да и то не совсем для вопроса – сначала он сплюнул густую табачную жижу, забил за нижнюю губу еще порцию и только затем спросил.

- А я знаю? – лидер усмехнулся и вытер пот со лба, оставив на нем грязную полосу – Но скорей всего там какой-то особо мощный складной ГЭМВис, способный зажарить мозги любой электронике.

Получивший ответ оперативник кивнул и потерял интерес ко всему, кроме обещанного вознаграждения. Давно он не выбирался в отпуск – уже лет десять как. Последний раз они отвисали на корпоративном корабле-курорте – награда от главного босса за проявленное рвение в одном темном деле. И это было неплохо… мистер Сальвати умеет быть щедрым.

- Тупик! – раздраженно буркнул Людвиг, замирая перед опущенной аварийной переборкой, заваренной по нижнему краю – И судя по карте нам теперь придется возвращаться почти на километр назад и пробовать пройти по параллельному коридору. Твою же мать! Опять лезть в тот короб?!

- А мы ведь совсем рядом – заметил боец, через плечо командира глядя на экран планшета с картой.

- Где рядом? До серверной еще топать и топать.

- Но нам приказали топать вот сюда – к точке – палец бойца уткнулся в экран – И мы в тридцати двух метрах от нее. Ты попробуй доложить Сержу.

Обдумав предложение, Людвиг пожал плечами и активировал передатчик.

Бред. Между ними и точкой две стальные стены. Но что они теряют?

Состоялся короткий разговор и Людвиг удивленно уставился на напарника:

- Он говорит, что и тут норм. Приказал…

- Я слышал – кивнул тот – Начинаем сборку…

Отдав команды подошедшим дронам, они сначала сняли с них контейнеры, а затем начали укладывать их друг на друга в указанном в инструкции порядке и соединять проводами. На плоскости верхнего контейнера с надписью «Главный излучатель» один за другим зажглись четыре зеленых огонька.

- Странно, что контейнеры не надо открывать – заметил Людвиг – Обычно щелкаешь парой тумблеров и они раскладываются в непонятную хрень с такой тарелкой для излучения…

- Новая модель? – предположил напарник и мотнул головой – Пора отводить дроны – а то и им мозги поджарит. Да и нам не стоит попадать под излучение.

- Сигнал о завершении подготовки я отправил – ответил Людвиг – Давай убираться отсюда. И подальше…

78.

Хорошая и плохая новости пришли к Сержу почти одновременно. Сначала прозвучал короткий доклад Людвига о выполненной задаче, а еще через секунду они подверглись атаке вражеских дронов. Две стремительные тени вылетели из-за поворота и сходу атаковали стоящего на их пути Шерпа. Две опоры робот потерял сразу же и его повело в сторону. Накренившись, пытаясь удержаться на ногах, удерживая на себе продолжающих рвать его дронов, Шерп врезался в стену и задергался, исторгая вспышки коротких замыканий. Этих секунд двум опытным оперативникам хватило, чтобы переключить винтовки с игольного в пулевой режим и открыть огонь бронебойными пулями. Первый дрон получил десяток попаданий в критические места и забился на полу, разбрызгивая смазку. Второй, потеряв подвижность задних манипуляторов, как собака с перебитым хребтом пополз по полу, стремясь добраться до врага, но несколько пуль добили его, и он затих.

Следующие очереди ушли в темный коридор, а еще через мгновение оперативники уже отступали, огрызаясь одиночными выстрелами – но огрызались они на тишину, ведь по ним никто не стрелял.

- Прекратить огонь – велел Серж, и они затихли, прижимаясь к стене за выступами встроенных модулей жизнеобеспечения.

Вспышка. Грохот выстрела. По стенам с визгом застучал частый стальной дождь и тут же темноту разорвал автоматический огонь винтовок бойцов СВБ. Перезарядившись, они отступили за следующий поворот, рывком преодолели заполненную терминалами резервную диспетчерскую, перевернули массивный стальной стол у противоположной двери и рухнули за ним.

- Вертинский? – тяжело дыша, спросил Клинтон.

- А кто еще?! – огрызнулся Серж, держа комнату под прицелом.

- Это были наши дроны – те, что атаковали нас. Наша маркировка, наши модели и даже наша тактика действий. Откуда у долбанного террориста наша техника?

- У него и спроси – перед тем как прострелить ублюдку башку – посоветовал Серж и, взглянув сначала на часы, а затем на карту, поморщился – Дерьмо! Мы еще слишком близко.

Они почти успели выбраться ко внешним коридорам этого запутанного лабиринтного месива. Еще бы метров семьсот – и они окажутся у выхода в магистральный коридор третьего сектора, где на парковке дожидается электрокар. Еще раз оценив время и расстояние, переглянувшись с Клинтоном, Серж с шумом выдохнул и включил передатчик:

- Людвиг!

Прерывистый голос ответил почти мгновенно:

- На связи!

- Подтверди статус по оборудованию еще раз.

- Оборудование установлено и подключено. Мы отходим на безопасную дистанцию.

Еще раз взглянул на внимательно слушающего Клинтона, не забывающего при этом контролировать ставшую их убежищем комнату, Серж произнес:

- Принято. Доложить после выполнения. Конец связи.

Бросив быстрый нервный взгляд на другой вход, он вытащил из набедренного кармана комбинезона активатор, большим пальцем откинул защитный прозрачный колпачок, занес большой палец над красной кнопкой и… вжал ее до упора.

Щелчок.

- Мать вашу – пробормотал съеживающийся в комок Клинтон.

Серж распластался на полу, прикрыл голову руками.

В этих позах они пробыли не меньше полуминуты, дела осторожные вдохи и с каждой пройденной секундой понимая, что что-то пошло совсем не по плану.

Ничего не произошло.

Рискнув шевельнуться, Серж щелкнул кнопкой еще раз. Потом еще раз. Не добившись никакого эффекта, он поднес ко рту передатчик:

- Людвиг!

- На связи! Мы почти на месте, командир…

- Статус по оборудованию?!

- Установлено. Собрано. Активировано. Все по инструкции, Серж. Ты же меня знаешь.

- Знаю – подтвердил Серж – Слушай внимательно – у меня на экране отображается сбой в оборудовании. Что-то пошло не так во время сборки. Вам придется вернуться, парни и все повторить с самого начала. Действуйте!

- Вот же дерьмо!

- Согласен с тобой, солдат. Но вариантов нет. Торопитесь!

- Принято. Доложу, как только доберемся до… А черт! Черт!

В эфире зазвучала длинная громыхающая очередь, снова зазвучали крики, прямо у микрофона кто-то натужно забулькал, заскулил, а после еще одного выстрела затих. В динамике слышался лишь шорох помех. Выждав несколько секунд, Серж осторожно спросил:

- Людвиг? Статус?

Треск помех…

- Людвиг? Статус?

После короткого щелчка ему ответил холодный машинный голос:

- Они мертвы. Ваше устройство деактивировано.

- Вертинский?

- Ждите. Я приду и за вами…

Связь оборвалась, затихли даже помехи, когда второе устройство было отключено на той стороне.

- Ох-ре-не-ть – по слогам произнес Клинтон, ошарашенно глядя на Сержа – Нас всех сделал мальчишка? Пацан вот так легко сорвал спланированную операцию? Вы угораете?

- Задание босса не выполнено – произнес Серж, наводя на напарника налитый свинцом взгляд – А тебе весело?

- Мне не весело, Серж – заверил его боец – Мне вот вообще не весело… Что делать будем?

- Пойдем туда и прикончим мелкого ублюдка. Снова соберем оборудование и повторим попытку – без малейших колебаний ответил командир.

А что тут колебаться?

Уж лучше сдохнуть в этих коридорах, чем не выполнить задание и попасть в руки Витторио Сальвати – тогда их участь будет куда страшнее, чем смерть семьи этого ублюдка Вертинского.

Да… уж лучше сдохнуть в этих коридорах.

Клинтону не потребовалось дополнительных пояснений, и он начал проверку содержимого карманов разгрузки. Если у Вертинского есть еще пара сюрпризов в виде перепрограммированных дронов, то огневой мощи им потребуется немало. Жаль, что они не прихватили с собой дронов потяжелее…

- Придется делать все быстро – забормотал Серж, успевший придумать крайне примитивный и туповатый план-прорыв – Нельзя дать ему времени устроить еще одну засаду. Ты двигаешься впереди, я бегу за тобой. Стрелять во все, что движется. Нигде не задерживаемся. Понял?

- Понял.

- Тогда подрываемся и… - Серж успел приподняться, но не успел договорить из-за того, что невидимый легкий толчок выбил у него пол из-под ног.

Упав, ударившись шлемом о стену, он удивленно уставился на распластавшегося рядом бойца, всем своим видом выражающего непонимание происходящего, но явно ощутившего тот же самый беззвучный, вроде как едва заметный, но при этом невероятно сильный толчок. И ведь примерно такой эффект они и ожидали от срабатывания того чертового устройства – только многократно более сильного.

- Я не…

Новый толчок также пришел ниоткуда и от него содрогнулось все вокруг: с гудением завибрировали стены, с потолка посыпались светильник и проводка, полетели декоративные плитки, со стен начали слетать пластиковые панели, обнажая крошащийся бетон и пошедший волнами деформации металл.

Еще толчок…

Лежащих на полу подбросило, уронило и протащило с метр по покрытому мусором полу. После этого все затихло, оставив живых и невредимых оперативников пораженно смотреть друг на друга сквозь покрытые пылью забрала.

Что случилось?

Этого они не знали. Но случилось явно что-то очень и очень страшное, причем произошло это не здесь и даже не поблизости от серверной, а где-то очень далеко, но при этом событие явное не рядовое…

- Что за черт? – прохрипел Клинтон и, в нарушение всех инструкции, включил личный браском и активировал сетевое подключение.

Устройству понадобилось пару секунд, чтобы обнаружить единственную в этой режимной зоне и обычно всегда отключенную информационную сеть – резервную аварийную, включающуюся лишь в крайних случаях для оповещения населения. Ее активность уже была плохим знаком, но все стало в разы хуже, когда из динамиков зазвучал срывающийся на истеричные выкрики голос:

- О ГОСПОДИ! МАТЬ ВАШУ! МАТЬ ВАШУ! ВЗРЫВ! ВЗРЫВ! ВНИМАНИЕ! КОД ДВА! КРАСНЫЙ КОД ДВА! ВЗРЫВНАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ! ПРИМЕРНАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ – ЧЕТВЕРТАЯ ЗОНА ДЕСЯТОГО СЕКТОРА!

- Какой еще нахрен взрыв?! – сдавленно спросил Серж, но вместо ответа браском изрыгнул следующую порцию крайне плохих новостей:

- Внимание! Внимание! Зафиксирована масштабная взрывная декомпрессия в зоне десятого городского сектора! Всем покинуть место происшествия! Повторяю! Всем покинуть место происшествия! Ситуация чрезвычайная! Службы спасения уже выдвинулись к месту происшествия.

В помещении медленно оседала белесая пыль, а два онемевших оперативника замерли над кричащим браском, пытаясь понять, что, собственно, теперь делать и как вообще могла случиться такая хрень.

79

Нортис Вертинский, не обращая внимания на кровотечение из раны на голове и в пробитом пулей левом плече, смотрел на подкрашенный красным настенный экран, давящийся встревоженными выкриками:

- Много погибших! Портовую промзону десятки просто уничтожило! Это сделал гребаный шахтный робот и еще несколько поменьше – выбрались и без паузы ударили в хранилище порошкового топлива! Там не выжил никто! Радиус взрыва огромен! Все в пепел! Все в прах! Кто это сделал, люди?! Какая тварь сотворила это безумие?! Кто бы это не сделал – пусть небеса покарают его! будь ты проклят, ублюдок! Будь ты проклят!

Экран продолжать кричать и вопить десятками перепуганных голосов, но Нортис уже не слушал. Развернувшись, он перешагнул через размозженную голову лежащего ничком бойца СВБ, вышел в коридор и двинулся к серверной, собираясь завершить начатое.

Он достигнет цели. Любой ценой. И плевать на полыхающий город – как городу всегда было плевать на искалеченного мальчишку, что так и не дождался правосудия…

Конец книги.

Друзья! История Нортиса Вертинского еще НЕ закончена.

Но история киборга Вертинского сливается с циклом Пылающие дюзы, где главным героем является охотник за головами Тим Градский.
Истории обоих героев продолжатся в романе Пылающие дюзы-4.

В этот период оба героя действуют в одном и том же месте, поэтому нет смысла описывать их действия сразу в двух циклах – проще свести в один, как я и поступлю.

Огромное спасибо что читаете мои книги :)

Мой Телеграм-канал со всеми новостями и событиями: https://t.me/demmius

Послесловие @BooksFine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @BooksFine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Без пощады 3

Content

Дем Михайлов
Без пощады 3

***

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Послесловие @BooksFine