Джугало Казимир Иванович

За кулисами вертепа ЗЧ ОУН

За кулисами вертепа ЗЧ ОУН

Казимир-Степан Джугало

Автор брошюры «За кулисами вертепа ЗЧ ОУН» Казимир-Степан Джугало прошёл сложный жизненный путь. Он долгое время находился в рядах украинских буржуазных националистов, был знаком с большинством «политических вождей» оуновцев, имел возможность непосредственно изучить их взгляды и деятельность.

Когда же, как и для многих честных эмигрантов для Джугало настала пора прозрения, он нашёл в себе силы разорвать с прошлым. С тех пор Джугало работает на благо украинского советского народа, вместе с ним строит светлое будущее.

Брошюра «За кулисами вертепа ЗЧ ОУН» — это правдивая исповедь о виденном и лично пережитом.

Бандеровские недобитки, что после войны спрятались в Западной Германии под вывеской ЗЧ ОУН, прикрываясь различными политическими лозунгами, пытаются выставить себя в глазах украинской эмиграции «идейными борцами» за интересы украинского народа.

Джугало срывает завесу с ЗЧ ОУН — организации, которая от начала своего существования связана с иностранными разведками. Руководители её в узко корыстных целях спекулируют доверием рядовых своих единомышленников.

Из брошюры читатель узнает о мерзкой сущности отщепенцев украинского народа — Степана Ленкавского, Ярослава Стецько, Иосифа Тюшко и других главарей ЗЧ ОУН. Моральный облик этих людишек такой же, как и их чёрные дела.

Вместо вступления — немного о стилистике

Реклама — это искусство (изречение, ставшее уже крылатым).

Кто-то когда-то сказал: каждое дело лучше начинать с самого начала.

Когда же речь идет о ЗЧ ОУН, то есть о так называемых «Заграничных частях организации украинских националистов», то речь не помешает начать уже даже из самого этого названия…

Но перед тем — несколько слов.

ЗЧ ОУН, как известно, вылупились на свет божий в послевоенные годы. Горстка бывших гитлеровских наймитов, в частности отрядов с пресловутой дивизии СС «Галичина», сбежав на Запад, выбрала себе название «Зарубежные части ОУН».

Не о них мне здесь расходиться. Думаю я о судьбе тех земляков, разбросанных по чужим землям, которые слепо верят проводу ЗЧ ОУН, идут за ним, искренне считая, идущие верной дорогой и служат украинскому национальному делу. Знаю, им, завороженным националистическими идеями, не всегда легко удаётся проникнуть в настоящую суть вещей и событий, скрытую за громкими словами. По словесному гриму (что создаёт вид приличия, высокой идейности, кристальной честности, рыцарского самопожертвования, преданности и верности делу) им нелегко разглядеть истинные лица тех людей, которым они верят, которым они часто отдают не только свой заработанный грош, но и свою честь, свою судьбу, а, бывает, — и жизни.

Вот и говорится о том, чтобы хоть какой-нибудь мерой помочь тем своим землякам увидеть вещи такими, какие они есть на самом деле, без рекламных украшений; увидеть лица своих идейных учителей и вождей без грима…

Реклама, сказано — искусство. Но и реклама, как и искусство, всякая бывает. И когда рекламируется товар явно сомнительного качества да ещё и рекламируется коварно, то тогда уже реклама с двигателя торговли (вот и ещё одно крылатое выражение!) становится искусством утончённого обмана. Именно в искусстве лжи провод ЗЧ ОУН весьма преуспел и тщательно пользуется им на каждом шагу.

За примерами ходить не надо. Стоит только руку протянуть — и уже есть готовый пример: лежит на самом виду.

Словом, возьмём, как уже говорилось, само же это название ЗЧ ОУН. А как возьмем и посмотрим внимательнее, то увидим: даже уже она приправлена солидной порцией лжи.

Вы ведь только прислушайтесь, как важно звучит: «Зарубежные части организации…».

Услышав такое, невольно может человек подумать: «Ага! Раз есть зарубежные, то где-то же должны быть и не зарубежные части той организации».

А здесь уже не надо семи пядей во лбу Соломоном быть, чтобы догадаться, что это «где-то» — не где-нибудь, а только на Украине находится. На Советской Украине, конечно, потому Украина же — одна. И, поняв эту «премудрость», возьмёт и подумает себе тот человек, раз уже на Советской Украине многих (целые же части — это не шутки!) к националистической вере обратило, вывод здесь только один может быть: не по душе украинскому народу советская власть, синим пламенем он на неё дышит и борется против. Словом, всё ясно, как белый день: если бы «советы» не сдерживали украинский народ, с прискоком побежал бы он под опеку националистических оуновских достойников[1]…

И, глядишь, расчувствуется человек, проникнется сочувствием к горькой судьбе «порабощённой советами» Украине и бросит какую-то толику в казну ЗЧ ОУН, будучи убеждён, что это — его жертва на святое дело «освободительной борьбы». А то, глядишь, к тому «святому делу» и сам непосредственно возьмётся руки и ум приложить…

Видите, один только пример относительно названия, небольшой, даже незаметный на первый взгляд, словесный, сказал бы, фокус, стилистический выкрутас, а из него вот что выходит, если разобраться!

Казимир-Степан Иванович Джугало

Конечно, человеку, который знает истинное положение дел в Советском Союзе, в частности на Украине, к тому же на человека беспристрастного, эта стилистическая казуистика не действует. Слушая ор о «порабощённом украинском народе», такой человек не будет ему верить. Потому что знает, что это — бред сивой кобылы. Такой человек не подумает, что украинский народ ждёт — не дождётся, чтобы, наконец-то, умоститься в тени жёлто-голубого флага.

Но те, для кого антисоветская болтовня — основной (а то и единственный) источник информации о Советской Украине, так подумать и так поступать могут. Наконец, так, бывает, они и думают, так и поступают.

Было время, когда я и сам думал и поступал не иначе, воспринимая на веру непогрешимость националистической стилистики, пока сама жизнь не открыла мне глаза на её коварные, лживые тонкости.

Зато теперь я знаю: за подкрашенной вывеской, которая должна создавать впечатление солидности фирмы, скрывается переданный в чужую аренду вертеп, вертеп, в котором под рекламные вопли зазывал разыгрываются не только дешёвый фарс, но и преступные кровавые интермедии; вертеп этот не имеет и не может иметь ничего общего с украинским народом, он ревностно служит чужим хозяевам, за что и получает проценты; это — реклама, которая должна создавать впечатление силы, в то время как речь идёт о идейно-политических мертвецах; это — разукрашенный рекламный щит, которым прикрываются корыстолюбивые торговцы, спекулирующие именем Украины, украинского народа; это — словесная косметика, которой гримируют свою духовную и умственную низость лживые, жадные, морально развращённые типы, которые именуют себя руководством ЗЧ ОУН.

Говорю всё это не в полемическом запале, а потому, что убедился в этом сам; потому, что имел возможность присмотреться к тому, что происходит по ту сторону крикливой вывески и за кулисами продажного вертепа, мог вблизи увидеть лицо оуновских заправил тогда, когда они бывают без грима.

Немного воспоминании, или — кое-что про связи

Узнать волка, хоть в бараньей шкуре.

(Украинская народная поговорка).

Да, имел я такую возможность: не один год и не два и сам ходил в жёлто-голубых одеждах, был одним из «воинов» ЗЧ ОУН и, одурманенный националистическим словоблудием, ревностно содействовал функционированию этого националистического сборища, искренне веря, что непогрешимо и самоотверженно служу Украине.

Путаной и нелёгкой тропой тяжёлых ошибок и горьких разочарований прошёл я сквозь мрак националистического обмана, пока не выбрался к просвету.

Нет для меня сегодня большой приятности даже мысленно повторять тот путь, но хоть бегло сделать это надо…

Летом 1944 года вместе с остатками дивизии СС «Галичина» убежал я на Запад.

Когда «тысячелетний» третий рейх окончательно отдал богу (а правильнее было бы сказать — чёрту) свою чёрную душу, я остался за границей. Так я стал перемещённой особой. Но особой не простой, а довольно-таки примечательной в различных группировках украинских националистов. В частности, председательствовал в «Организации украинцев в Австрии», был заместителем главы «Объединённого украинскоамериканского комитета помощи в Австрии», заместителем председателя «Украинского центрального вспомогательного объединения в Австрии».

Впоследствии пополнил своей особой «украинское воинство» — стал членом ЗЧ ОУН.

А в апреле 1956 года был уже не просто членом: при содействии Осипа Тюшко — полевого проводника ЗЧ ОУН в Австрии — вошёл в состав так называемой «референтуры связи с Краем», или, как условно это называлось — К-3.

Моя работа здесь была, очевидно, замечена, потому что в сентябре следующего года провод ЗЧ ОУН вызвал меня с Австрии в Мюнхен и предложил работу в бюро провода на Цеппелинштрассе, 67. Здесь же я и поселился.

После смерти Бандеры новый «проводник» ЗЧ ОУН Степан Ленкавский удостоил меня особой ласки — предложил совместное проживание по ул. Ст. Бонифациус-штрассе, 2. Это изменение адреса связывалось с неофициальным изменением моих обязанностей — я стал выполнять функции личного охранника Ленкавского. В то же время продолжал работу и в референтуре К-3. Официально же считался архивистом и библиотекарем организации. (Попутно замечу, что и у других членов краевой референтуры тоже были легальные должности в проводе или бюро ЗЧ. Делалось это, как увидите, для отвода глаз, для утаивания специфики «связей с Краем»).

Наконец, после внезапной (и таинственной!) смерти бухгалтера и кассира организации Мыськива, меня перевели на его должность.

Поэтому основной мой тогдашний «труд на благо Края» связан с деятельностью К-3, то есть «референтуры связи с Краем».

Что же это за такие связи?

Будучи специальной группой ЗЧ ОУН, это самое К-3, по заданию руководства ЗЧ, привлекало среди украинских эмигрантов агентов для шпионажа, готовило их и засылало на Украину. И если уж говорить о связи К-3 с иностранными разведками, то они в самом деле были. Да ещё и очень тесные и непосредственные.

В частности, в послевоенные годы К-3 было связано с БНД — западногерманской разведкой «Бундеснахрихтендинст». В то время шпионское гнездо находилось в нейтральной Австрии. Здесь, под крылом БНД, тогда откармливались и наряжались в перья «птички» оуновской породы. Отсюда же, уже с биркой иностранной разведки, улетали они «на юг», в Край. Именно здесь прошли обучение и отсюда в 1956–1959 годах отправились на Украину Ганяк, Давыдяк, Левицкий, Ципера и другие.

Подготовкой агентов занимались инструкторы с ЗЧ ОУН, среди которых одно время был и я. Но, как правило, не обходилось без наставников из иностранных разведок. Хозяева не только финансировали всё, что касалось акции, но и щедро делились своими знаниями, понимая, что это должно принести пользу им же самим. Так, некий Кранц заботился, чтобы его подопечные были хорошими радистами; Шиндер старался передать им все тонкости тайнописи; Янке пытался сделать из них совершенных специалистов по сбору шпионской информации.

Настоящих имён этих поучителей никто ни из агентов ни из нас не знал. Всё это были придуманы фамилии.

А вообще, та фамилия значила что-нибудь?! Всё равно, кому душу запродавать! Как говорится, где сесть, там сесть — абы что-то съесть. Хоть «кусок гнилой колбасы».

Так, например, когда в Австрию начали съезжаться кандидаты на будущие шпионы (это было во время моего первого задания по подготовке акции), то почти все они имели итальянские паспорта и, как я позже узнал, прошли подготовку в итальянской разведывательной школе. А скажем, Мирон Матвиейко, был в 1951 году заброшен в Советский Союз английской разведкой. Или возьмем Богдана Чепака. Это был член «Союза украинской молодёжи»[2]. В Мюнхен прибыл из США. Вроде на медицинские курсы. Так этот американский сумовец даже увядшим фиговым листочком не прикрывал своих связей с ЦРУ. Ещё хвастался везде, где возможность случалась, что он на полном содержании в американской разведке и за каждую «хорошую» новость получает от своих хозяев щедрые «чаевые» — сто долларов.

Как видите, этот «репрезентант украинской молодежи» начал свой путь «борца за национальные интересы украинского народа» очень, как на его взгляд, удачно — нашёл хозяина с хорошо набитой мошной. Не каждому ведь такие «чаевые» достаются! То-то же, имел, значит, молодчик, чем хвалиться!..

Замечу попутно, что «Союз украинской молодёжи» вообще находится под неумолчной опекой и руководством ЗЧ ОУН. Именно здесь, в СУМе, оуновские заводилы заботятся и выращивают на националистическом удобрении нужные им кадры.

Напомним хотя бы всем известное.

Недавно на Украине попался на горячем Ярослав Добош — краевой председатель «Союза украинской молодёжи» в Бельгии. Как выяснилось, деятельность его, определённая и финансируемая ЗЧ ОУН, не имела ничего общего с невинным туризмом, хотя прибыл он на Украину вроде как турист. Но это уже, как говорится, хотела баба из себя девушку изобразить…

Закрывая украинской молодёжи, которая находится на Западе, глаза шорами антисоветской пропаганды, готовя её вроде к борьбе за некую «самостоятельную Украину», бандеровские заправилы имеют только одно на уме: готовить такие себе резервы для барыша человеческими душами, готовить человеческий товар для иностранных разведок, товар, на который всегда находятся покупатели и за который хорошо платят.

Конечно, и среди старшей, и среди младшей генерации украинской эмиграции есть люди, коварно введённые в заблуждение националистическим блудом, которые убеждены, что поступают благородно, не зная, что именно делают в действительности, чьим интересам прислуживают. Они верят в непорочную чистоту своих «вождей»…

Что же это за «вожди» нашлись, которые самовольно, пусть и бесполезно, но лезут говорить от имени украинского народа, представлять его перед миром, решать его судьбу? Что же это за люди, которым нередко отдаёте в руки свою судьбу вы, разбросанные по чужбине земляки мои?..

Штрихи к портретам

И я прозревать

Стал понемногу… Приглядываюсь, —

Хотя не говорить. Кругом меня, где посмотрю,

Не люди, а змеи…

Т. Шевченко.

Перед моими глазами прошла целая галерея типов националистической «элиты». Типов высшего и низшего сорта. Я имел возможность присмотреться к тем «вождям» и «вожденятам». Националистическая пелена начала спадать с моих глаз, в частности, и потому, что я увидел настоящие лица тех своих предводителей, за которыми шёл и перед которыми слепо склонялся, — лицо политических, моральных шутов и преступников.

Рисовать детальный портрет каждого — это была бы хлопотливая работа. И, вообще, и не очень нужная. Потому что в этих портретах было бы столько общего, что невольно вышла бы однообразная выставка изображений духовных шутов-близнецов. Поэтому нарисую только эскизы к нескольким персонам, сделаю, так сказать, с натуры несколько этюдов к общему, групповому, а точнее — сборному портрету типичного проводника ЗЧ ОУН…

Степан Бандера

В последние годы жизни «вождя» ОУН мне часто приходилось сталкиваться с ним. Ещё когда мы готовили на территории нейтральной Австрии группу агентов для засылки на Украине, Бандера лично прибыл в Аттерзее, чтобы дать шпионам последние наставления. Тогда и познакомился я с ним лично.

Затем, уже будучи в бюро ЗЧ ОУН, я почти каждый день встречал его здесь, на Цеппелинштрассе, 67 (когда, конечно, он был в Мюнхене).

На «работу» он ездил люксовым авто марки «Опель-капитан». В речах (а я не одну из них слушал в узком кругу) всегда говорил членам организации об одном - необходимости усилить шпионскую и диверсионную работу на Украине, о необходимости жертв. Тем же, что этот шпионаж против родного народа оплачивают иностранные разведки, даже щеголял, видел в этом большие возможности для «дела». Всех убеждал, что работа для иностранной разведки не пятнает честь украинского националиста. Словом, настойчиво проводил знак равенства между «идейным» националистом и обычным шпионом-предателем, выдавая службу чужакам за службу Украины.

Такая была его «политическая» деятельность в последние годы.

Человек, который не знал Бандеры ближе, мог бы подумать, что у него день и ночь в голове только не прекращающиеся дела. Потому что очень заботился, чтобы выглядеть уважаемым и постоянно озабоченным деятелем.

Однако за теми притворными серьёзностью и озабоченностью скрывалась от общественности другая часть жизни и деяний «вождя». Там уже не болталось про «высокие идеалы», а речь шла о тайных интимных связях, обычных телесных наслаждениях.

Об этой, скрытой от людских глаз, стороны его жизни могла бы, в частности, немало пикантного рассказать госпожа Геня Матвиейко. Ведь именно она успешно совмещала работу секретарши СБ (службы безопасности) с функциями утешительницы «вождя» на его пути «борьбы за самостоятельную Украину». Скажем, могла бы подтвердить при желании и такое. Поучая рядовых, и не рядовых националистов, как непоколебимо и прямо идти этим путём, не останавливаясь перед жертвами, сам Бандера частенько блуждал — сбивался с прямого курса и попадал со своей спутницей на путь, который вёл к итальянской и французской ривьерам. Правда, здесь «вождь» перед «жертвами» не останавливался. И жертвовать, слава богу, было что — денег хватало. В разной валюте. При необходимости можно было взять и из кассы ЗЧ ОУН, и с платежей иностранных разведок украинцам за выполненную ими «работу» тоже кое-что перепадало в «вождёвский» кошелёк.

Вот несколько попутных штрихов к неприкрашенному портрету человека, с которого националистическая верхушка сделала икону; которого после смерти канонизировала на «великого национального героя», «мученика за идею», «мужа провидения» и т. д. и т. п.

Степан Ленкавский

В галерее физиономий оуновских «властителей» под его портретом должно стоять: «Степан II». Как известно, после смерти Бандеры (а если уж принять эту нумерацию, то — Степана I) именно он, Ленкавский, уселся на высоком оуновском насесте — занял пост председателя ЗЧ ОУН.

Как и его тёзка-предшественник, этот Степан (то есть Степан II) был тоже тщательным стирателем границы между платным агентом, шпионом иностранной разведки и украинским националистом, членом ОУН. Как и Бандера, он также о исповедовал и отстаивал целесообразность террора и убийств, и внедрял это в практику ЗЧ ОУН.

В конце концов, это известно многим.

Сегодня в Крае и в эмиграции достаточно знают про житейские «героические свершения» и «политическую» деятельность Ленкавского. Он давно превратился не только в криминального «потребителя» денег организации, но и в совершенно опустелого духовно индивида, у которого за пазухой не осталось даже на грош ничего из бывших запасов националистического пафоса и «идей»…

Как уже говорилось, я ходил в его личных охранниках. Более трёх лет жил с ним под одной крышей. Словом, был близко к нему и дома, и вне дома, поэтому знаю, как облупленного. И поэтому с уверенностью говорю: вместо звания политического и общественного деятеля, вместо титула господина профессора ему несравненно больше подходит звание обычного пьяницы, титул завсегдатая ресторанов и кабаков.

Большую часть своего времени этот «государственный муж» проводил в «дискуссиях» по мюнхенским барным стойкам. Искренним его собратом в этой «государственной» деятельности был ректор УТГИ (Украинского техническохозяйственного института) доктор Ростислав Ендик. Тот самый Ендик, который ещё до 1939 года выступал на западно-украинских землях ревностным апостолом расизма и нацизма, и даже разродился бестолковым произведением — панегириком «Адольф Гитлер».

Как личный охранник Ленкавского я, хотел или не хотел этого, а не раз удружал им в этих «трапезах».

Трудясь «на благо Украины» около бутылки хорошего вина, Ленкавский буквально ночей недосыпал. Как-то мы втроём посетили за ночь все, которые можно было посетить, мюнхенские таверны и домой на авто возвращались, когда уже немцы спешили на работу.

Однако говорить, что рюмка — единственная страсть Ленкавского, было бы неправдой. Его «скорби» за судьбу Украины сводились не только к скорби за рюмкой, он был ещё и болельщиком за юбкой. А юбки эти, как правило, принадлежали к гардеробам женщин совсем не кристальной репутации.

Энергичная и самоотверженная деятельность увядшего повесы на этой области «общественной работы» привела к тому, что его прибрала к рукам опытная в любовных делах и интригах немка Гертруда Гарпайтнер.

Эта, подтоптанная уже, мадам лёгкого поведения смолоду волочилась за американцами. Потом не отказывала в утехах некоторым заправилам ОУН (чем не убедительное доказательство общности интересов и устремлений рыцарей оуновского «чина»), и наконец стала пассией самого «вождя».

Всё — вполне логично: проститутка мужского пола, торгующий идеалами и чужой жизнью, и фрау-проститутка, торгующая своим телом, сошлись как духовно близкие люди. Да, всё — логично…

Ярослав Стецько

Этот — много в чём ровня Ленкавскому. Недаром же Стецько был многолетним его конкурентом по наследству Бандеры и, наконец, отхватил его.

Когда речь идёт о его портрете, то не удержусь, чтобы не добавить к нему несколько штрихов, сделанных пером Остапа Вишни.

В своём памфлете «Премьер-министр» мастер украинского остроумного слова писал: «На те самые три дня, на которые гестапо позволило Степану Бандере основать украинско-немецкое самостоятельное и ни от кого не зависимое государство, Степан Бандера назначил на премьер-министра своей трёхдневной державы известного (ой, да ещё как известного!) самостоятельного политикообщественного деятеля Стецько.

После смерти знаменитого украинского писателя Григория Квитки-Основьяненко, что сватал своего Стецько в Харькове на Гончарёвке, Стецько, получив тыкву от Ульяны Шкуратовой, ушёл из Слобожанщины аж на львовские земли, там поселился и стал родоначальником всех нынешних Стецьков, к роду которых принадлежит и трёхдневный премьер трёхдневной самостоятельной украинскогерманского государства — господин Стецько.

Премьер получил в наследство, по известному закону атавизма, все свойства и таланты своего, прославленного Г. Ф. Квитко-Основьяненко, прапрапрапрадеда.

Свойства, те и другие таланты Стецько, прекрасно охарактеризовала Одарка Шкуратова, мать Ульяны, к дочери которой сватался Стецько:

Одарка: Всяк знает,

Что у вашего сына

И клепки нет…

Отец Стецько : То-есть как?

Одарка: Да так: Прибитый на цвете![3]

На такую характеристику отец Стецько ничего больше не мог ответить, как только «Тю-тю!». И ещё «Фить, фить!».

Так, сделав с помощью Вишни экскурс в давнюю историю, продолжим дальше.

Став не по своей воле экс-«министром», Стецько не успокоился — это рахитичное премьерство только ещё больше разожгло его жажду власти. И он делает все, чтобы к ней подскочить. Так, после войны этот, больной манией величества интриган, выпячивается на передний план среди разноплеменного бездомного сборища (бывших гитлеровских приспешников, квислингов, военных преступников), сборища, именующего себя «Антибольшевистским блоком народов».

(Опять же пример стилистической казуистики. Вслушайтесь, как звучит: «блок», да ещё и «народов»! Патка ты моя[4]! Кучка мировых потороченных, кучка нищих, что продавали свои народы, сборище проходимцев, проклятых и изгнанных теми народами с родных земель, именует себя аж этими целыми народами).

Статус председателя АБН[5] давал Стецько возможность хоть как-то, а кочевряжиться, набивать себе цену в глазах иностранных хозяев. А значит, и успешнее прокладывать себе путь к лучшей пайке с их рук. К тому же давал большую возможность бродить по миру и выциганивать деньги от тружеников в эмиграции.

Но «блок» (пусть даже и «народов») — это только «блок» и всё. А бывшему «премьеру», неусыпному «патриоту», очень хотелось именно «свободной и самостоятельной» Украины. И очень ему желчь портило, что тем «государством» на Цеппелинштрассе правит не он, а Ленкавский. Словом, не давал человеку этот горячий «патриотизм» спокойно спать — очень хотелось занять вожделённое почётное место у корыта ЗЧ ОУН. И таки дождался своего: когда Ленкавский уже совсем сошёл на нет, Стецько удалось с треском выпихнуть его на вторые роли и самому натянуть на свою узколобую голову оуновскую корону.

Примостив задницу на бандеровском троне, Стецько одновременно держится и АБНовский стул. Теперь «Ярослав не-Мудрый I» выступает в двух ипостасях — верховного предводителя ЗЧ ОУН и председателя АБН.

Детронизация Ленкавского Стецько состоялась уже после того, как я покинул пределы националистической «державы» в Мюнхене на Цеппелинштрассе, 67. Но могу себе представить, как ещё больше раздулась от того его, не соответствующая к таланту и уму, амбициозность.

Если бы «пан-премьер» посвятил свою жизнь не политическому, а обычному комедиантству, то, как знать, может, и достиг бы успеха. Может, смог бы хорошо сыграть не только Стецько Квитки, но и другую роль.

Но врождённого комедианта потянуло, видите, в политику. И что же из этого вышло? А получилось то, что выступая уже в двух главных ролях вертепной интермедии, он на самом деле успешно выполняет только одну — и то третью — роль: роль подкаблучника и мальчика на побегушках своей супруги. Ведь для посвящённых не секрет, что Стецько — не только политическая марионетка в чужепанских руках, но и кукла в руках его жены и секретаря Славы Мухи-Стецько. Она вертит им, как цыган солнцем, подталкивает везде, где только пахнет каким-то грошем. Словом, как говорится, Иван плахту носит, а Настя — булаву. Так в той жениной плахте[6] и «вождюет»!

Иван Кашуба

Многолетний член провода ЗЧ ОУН, дубовая подпорка Ленкавского, а затем — Стецько.

Когда, говоря о той подпорке, употребляю эпитет «дубовая», то имею в виду не только то, что хозяин мог опереться на неё, а, в первую очередь — умственные способности Кашубы: дубоватый холоп! Как и каждая дубина, он, не раздумывая, готов проломить голову любому, кто попадёт под горячую хозяйскую руку.

Именно слепая жестокость и подозрительность, болезненное недоверие к людям были основными двигателями его карьеры, вымостили путь к вожделённому креслу в проводе.

Был он шефом СБ[7] — следователем, прокурором и палачом. И вся эта его дорога залита невинной кровью.

От своих знакомых за границей я не раз слышал, что по указанию Бандеры руками Кашубы и его приспешников были ни за что замордованы не один ведущий член ОУН. По правде говоря, я верил и не верил этому. Верил, зная, что за тип Кашуба. А не верил, что не мог я себе представить, как могут люди, говорящие о высоких идеалах, об общности интересов, издеваться над членами своей организации, как могут убивать их.

Но пришло время, когда я окончательно убедился: это — не пустые разговоры. В частности, глаза окончательно открыл мне случай с Дмитрием Штыкало.

Но о том — позже. А сейчас добавлю только: не берусь утверждать, что кровавые преступления лежат на совести Кашубы. Ибо в самом дальнем уголке его тёмной души даже сякой-такой мизерной совести нет…

Его любимое выражение: «Взять всех сильно за морду и посмотреть в глаза, чтобы распознать, кто ты, уж не коммунистом ли от тебя пахнет». Это — единственная формула действий Кашубы и наивысшее достижение его умственных потуг. Это — его кредо, кредо палача, который считает только себя святым и праведным.

Как в основном и бывает с людьми, у которых не густо ума и подлинной интеллигентности, у Кашубы дурного гонора столько, что и на нескольких обычных дураков хватило бы.

Когда, например, этот неотёсанный недоросль стал в 1951 году руководителем референтуры СБ, то сразу же как взбесился: взялся спешно изучать барские манеры, начал изображать из себя такого джентльмена и салонного льва, что куда там! А чтобы все видели, какая он шишка, ни к чему лучшему не смог додуматься, как напялить на лоб шляпу и важно бросать везде: «Будьте спокойны». Мол, раз я, Иван Кашуба, взялся за дело, то вам нечего беспокоиться — я за вас думаю, я вас оберегаю.

С тех пор его за глаза начали называть «Иваном Шляпой». Словом, по глупости сделал холоп из себя посмешище.

Как-то в разговоре с Ленкавским я намекнул, что Кашубе, как для такой должности, не хватает интеллигентности и ума, председатель провода ответил на то простой репликой: «А кто пойдёт на его место?».

Что было на то ответить? В этой реплике таки была доля правды.

И от такого умственного недоноска, тупого душегуба, палача и убийцы своих вчерашних знакомых часто зависят жизни людей!

Григорий Васькович

С ним я познакомился как с референтом К-3. Тогда он возглавлял группу инструкторов, которая в первые послевоенные годы втайне готовила в нейтральной Австрии и забрасывала на Украину проданных иностранной разведке оуновских ландскнехтов. В то время он скрывался под фамилией Мейера.

После таинственной смерти Мыськива, что был влиятельным лицом при Бандере, его почести достались Васьковичу — он стал финансовым референтом, то есть владыкой кассы организации, лицом, пользующимся в центре большим уважением, поскольку имеет доступ к финансам. Так с инструктора шпионов при референтуре К-3 Васькович превратился в всесильного финансового потентата[8] , стал третьей величиной в организации.

Обязательной деталью, которая оживит этот общий контур портрета Васьковича, должен быть ключ от кассы организации.

Рисовать этот образ следует так: стоит Васькович с ключом в одной руке у открытого кассового сейфа, а второй рукой угодливо выдаёт деньги проводникам ОУН и их любимцам. Но эти детали уместнее будет дорисовать позже, когда речь пойдёт о делах финансовых.

Василий Сушко

Длинный, крючковатый, вроде переломанный в крестце, он был одним из самых доверенных оруженосцев и верных сторожевых псов Ленкавского, его ухом и глазом. И только из-за своей умственной ограниченности не сумевший своевременно раскусить и обезвредить Ярослава Стецько — завзятого конкурента своего господина.

Говорили, что во время немецкофашистской оккупации Сушко, вместе со своей собакой Рексом, служил в львовской полиции и отмечался на этой службе не менее своего вышколенного пса.

Вероятно, учитывая этот опыт псовой службы, Сушка взяли сторожем националистического «государства» на Цеппелинштрассе, 67, в Мюнхене. Здесь он быстро полез на высшие ступени бандеровской лестницы и уже через год был одним из ближайших друзей и верных соратников самого «Степана II».

Протолкавшись ближе к корыту, Сушко вполне справедливо и закономерно решил, что он не хуже «вождей», поэтому делал всё, чтобы занять ещё более заметное место при «дворе» Ленкавского. Через некоторое время уже не сторожил, а правил на Цеппелинштрассе, 67. Всех, за исключением Ленкавского и Кашубы, считал ниже себя. Часто отождествлял себя с руководством организации. Когда говорил от себя, то употреблял только «мы». Всё это делал так серьёзно и важно, что со стороны было очень смешно.

Под его рукой оказалось много канцелярий и большой персонал. Он заведовал типографией и даже редакций, зарабатывая в последнее время свой хлеб тем, что подслушивал редакторов и заглядывал в редакционные замочные скважины. Профессиональная привычка, что тут скажешь?..

Степан Костюк

Член краевой референтуры. Официально — один из редакторов бандеровской газетёнки «Путь победы». Широкой общественности известен и под многочисленными «революционными» и литературными псевдонимами. В узком кругу имел ещё два неофициальных прозвища — шпицель (по-немецки — шпик, шпион) № 1» и «Коцур».

Когда после неудач и провалов заброшенных на Украину диверсионных групп господа из иностранных разведок начали сетовать на неумелую работу оуновского провода и угрожать, что уменьшат зарплату, было решено руководство К-3 сменить. Иностранные хлебодатели требовали, чтобы краевую референтуру возглавило их доверенное лицо. Таким лицом назвали Степана Костюка.

С тех пор ревностный агент чужих разведок, Степан Костюк стал уважаемым и ближайшим советником Степана-проводника, то есть Ленкавского. Ничто в организации не происходило без его опробования. Он стал оуновской звездой первой величины. Вот и начали его все между собой называть «Шпицелем № 1».

В редакции Костюк очень подружился с Сушко. Так спаровались оба, что и водой не разлить было. В знак дружбы ласково называли друг друга «Кисой». Целыми днями на Цеппелинштрассе только и слышно было: «Киса» и «Киса». Чтобы не путаться в тех «кисах», кто-то внёс существенную коррективу — очень удачно перекрестил Костюка с «Кисы» на «Коцура». Это прозвище очень соответствовало и характеру, и внешнему виду «Шпицеля № 1» и прилипло к нему, как будто кто пришил.

«Коцур» — меткая и хитрая бестия, готовая ради своей личной выгоды на любую подлость. Здесь он уже не остановится даже перед самыми грязными, отвратительными для более или менее порядочного человека способами и действиями. Так, когда ему надо было выучить английский язык, то «Коцур» прибегнул к чисто «кошачьему» методу — подло использовал молодую девушку-англичанку, а после выгнал её из дома. После этого без всякого стеснения заявил знакомым, что будет искать себе немку, потому что нужно упражняться в немецком языке. И таки женился на немке.

Это — только скупой лучик света, брошенного в настоящее лицо ретивого оуновского проповедника. Но и с этого уже можно судить, что за человек берётся всех поучать своей писаниной, крича о высоких идеалах.

До сих пор говорилось о тех, что пригрели себе места в центральном логове бандеровского «государства». Но галерея оуновских типов будет бедной, если не дополнить её хотя бы несколькими штриховыми зарисовками к портретам периферийного «воинства» ЗЧ ОУН.

Во время моего пребывания в Австрии в состав группы, готовившей диверсантов, входили: Сергей Бовдий, который жил в Зальцбурге на Бессарабиенштрассе, 57/18, а работал на фирме «Сандерзон», Пётр Головинский (жилище имел на Фердинанд-Реймундштрассе, 19, считался сотрудником на фабрике красок), Григорий Бобурчак, что жил в городе Ламбах.

Если добавить ещё несколько имен, в том числе и имя «вождя» всей той стаи — господина Осипа Тюшко, то, считайте, что это уже и весь реестровый список той «армии» ЗЧ ОУН в Австрии. Горстка людей, но шума вокруг поднимала много. Сколько дыма коптила, чтобы прикрыть им правду и создать впечатление, что за тем дымовым словесным чадом — большая сила!

О всех не стоит и речь заводить. Опишу только нескольких. Этого достаточно будет, чтобы иметь достаточное представление об истинном лице тех «патриотов».

Пётр Головинский

Авантюрист и психопат. Ещё с детства напичкан по горло националистической беленой и религиозным дурманом, он никогда не смотрел нормальными глазами на жизнь. Настоящей жизни не знал, в политике разбирался, как цыган в Библии.

И вот стукнуло в ту его затуманенную голову, что он — избранник судьбы, именно ему предстоит сделать что-то такое, что навеки увенчает его ореолом бессмертия. Хотел войти в историю — это было единственное, чему готов был служить, не раздумывая. За эту маниакальную идею готов был даже смерть понести.

Своим болезненным воображением доходил просто-таки до кретинизма. Когда, например, готовились шпионские «походы», Головинский начал изучать химию. И вполне серьёзно надеялся, что изобретёт какую-то новую страшную взрывчатку, какое-то своё, оуновское, атомное оружие, спрячет за пазуху смертоносное «яйцо», поедет в Москву и совершит там мировой дебош.

По здравому смыслу, то, послушав этот бред, можно сказать, что такому — место как раз где-то между этих наполеонов и цезарей, что «творят историю» под опекой врачей-психиатров. А он, видите ли, с серьёзной миной на лице в «деятелях» ходит.

Сергей Бовдий

Сложилось так, что долгое время мне пришлось быть его близким другом. Дорога, которая привела Бовдия к ЗЧ ОУН, несколько отличалась от тех дорог, по которым пришли туда другие предатели.

«Господин» Сергей не был господином от рождения. До войны его звали Серёжей, Серго, товарищем Сергеем.

И грезил он папанинцами[9] , хотел быть пилотом-героем. Но когда дошло до настоящего испытания жизнью, парню не хватило силы воли, и он поплыл не в ту сторону. За это поплатился самым дорогим для человека: сначала потерял честь — стал прислужником немецкофашистских оккупантов, впоследствии же потерял Родину — боясь народной кары, выехал вслед за фашистскими остатками из Украины. Так и оказался на Западе.

Плетясь в немецком обозе, Сергей ничего не знал и не слышал об ОУН. Только уже за границей, на антисоветской свалке, его взяли под свою опеку оуновцы.

Скажу между прочим, что среди оуновцев мало есть украинцев из восточных областей Украины. Хотя, правда, некоторые из них, попав в оуновские лапы, становятся ещё праведнейшими националистами, чем их «крёстные отцы». Не потому ли, что в глубине души осознают вину перед своим народом, перед своими бывшими товарищами и знакомыми, перед своей землёй, и думают, что не будет им прощения, нет поворота назад.

И всё же, несмотря на эту их националистическую правоверность, оуновцы относятся к ним с пренебрежением. Так, уже упоминавшийся Ростислав Ендик пренебрежительно назвал этого же Бовдия Езусиком[10] . Это очень пришлось всем по вкусу. Прозвище так и прилипло к Сергею. Другой же представитель украинской «элиты», галичанин Пётр Головинский, при случае не преминёт было, чтобы не сказать о Бовдие: «С Чугуева наш Сергей». Так, как будто это уже должно дать понять всем, что говорится про что-то не совсем полноценное. А тем временем обоим же им приходилось вместе выполнять чёрную работу для «вождей». Тому же «другу Петру» явно приятно напомнить и то, что Сергея в 1943 году чуть не убили бандеровцы, потому что мать — русская.

«Борясь за Украину», Сергей не может себе представить ни её, современной, цветущей, ни родного сегодняшнего Чугуева. Чугуева с его заводом тракторных деталей, мебельной фабрикой, мясным и пищевым комбинатами, училищем механизации сельского хозяйства, Дворцом культуры и тому подобное. В его памяти — бывший Чугуев. И, конечно, невольно большое место в той памяти занимают воспоминания о собственных старых грехах перед земляками, перед Родиной.

Мне всегда казалось, что Сергей понимает и чувствует своё унизительное положение в среде ЗЧ ОУН, но, ослеплённый страхом перед своим прошлым, не может вырваться из оуновских сетей. Поэтому и старается как-то укрепить собственное нынешнее положение. С годами даже стал «достойным» членом организации. Более того, его ближайшие друзья говорили, что о каждом их шаге он докладывает эсбисту Кашубе. Может, именно поэтому Кашуба и пообещал ему президентуру «самостоятельной» Галичины, потому что верил, что он сможет хорошо галичан «за морду взять». А может, как и Пётр Головинский, смеялся над «нашим Сергеем из Чугуева».

Осип Тюшко

Полевой проводник ЗЧ ОУН на территории нейтральной Австрии. Как уже отмечалось, это «вождь» всей тамошней оуновской стаи.

В его руках здесь много лет были все человеческие «силы» и материальные ресурсы ЗЧ ОУН. И использовал их этот «патриот» так, как ему, бывало, вздумается.

О «политической» деятельности Тюшко можно судить хотя бы даже с трактовки им слова «демократы». В его интерпретации это звучало: «где можно, кради». И в данном случае слова Тюшко уже не расходились с его действиями — воровал сам, воровали и его помощники.

Не потому ли господин Тюшко ни с того ни с сего приказал величать себя «доктором права»? Ведь воровство и впрямь имеет отношение к юриспруденции, если учесть уголовный кодекс. Этим образцом своей «демократии» и хотелось бы ему «осчастливить» украинский народ. Вы представляете, как бы раскрылись таланты господина Тюшко, если бы ему (тьфу! тьфу!) добраться до кошелька всего украинского народа в так называемой «самостоятельной» Украине. Это вам не то что нищенский оуновский карман, да и то не весь, а только один его рожок.

Портрет этого теоретика и практика оуновской «гдеможкрадии» следовало бы для выразительности дополнить одним штрихом. Это мы и сделаем чуть дальше. А теперь уместно будет вспомнить ещё одного лицедея бандеровского вертепа, поскольку факт, который хотим привести, проливает свет и на эту тёмную персону.

Омелян Коваль

В националистической интермедии он выступает, в частности, в той же, что и Тюшко, роли: Тюшко знаем как краевого проводника ЗЧ ОУН в Австрии, а Коваль играет эту роль в Бельгии. К этому добавим, что он — один из наиактивнейших членов организации «Заграничных частей организации украинских националистов», возглавляет так называемый всемирный (опять же — как громко!) «Союз украинской молодёжи», то есть её центральную управу, и фактически редактор журнала «Авангард», который этот Союз издаёт.

По всеми же теми титулами стоит тип, готовый в любой способ напакостить своему народу, чтобы только за это денежка досталась. Это — тип, который калечит души украинской молодёжи в эмиграции, затуманивает ее националистическим словоблудием, делает из юношей и девушек врагов украинского народа, превращает их в орудие оуновских заправил, орудия, с помощью которого эти заправилы стараются не только отработать хозяйского хлеба, но и приработать себе на лакомый кусок к тому нечестивому хлебу.

Именно Коваль, как стало известно широкой общественности, отправил с шпионским заданием ЗЧ ОУН на Украину жителя Англии, члена СУМ Богдана Левицкого, а впоследствии и жителя Бельгии, тоже сумовца, Ярослава Добоша. Это, в частности, Коваль организует на Западе различные акции против Советского Союза, Советской Украины. Например, весной 1971 года, когда в городе Льеже проходила Декада культуры Украинской ССР, он пытался организовать акции, направленные на срыв той Декады.

Некоторые из заброшенных судьбой на чужбину, забитых националистической болтовнёй земляков могут сказать, что Коваль при этом руководствуется какими-то идейными мотивами, служит лозунгам, которые сам проповедует.

Увы! Все те лозунги, все те вопли о службе идее — это только словесное маскировочное покрывало, которым и тот же Коваль и все другие националистические вожди сегодняшние, задёргивают свои истинные о лица.

Приведу один факт, о котором обещал рассказать. Знаю всё это не из третьих уст — сам был свидетелем.

В своё время много разговоров ходило вокруг одного пикантного дела. Чтобы угодить своей любовнице, фрау Гертруде Гарпайтнер (и, очевидно, вознаградить её за определенного рода деятельность), Ленкавский позаботился о собственном жилье для неё. На покупку квартиры для фрау-проститутки «вождь» пожертвовал 7000 марок. Но не из собственных сбережений, как можно было бы надеяться, а из кассы организации. Да кто-то не удержал язык за зубами, а то и намеренно, чтобы подставить ногу Ленкавскому, какой-то его враг разгласил эту «государственную» тайну, и о деле том узнали рядовые члены. Чтобы пустить пыль в их глаза, была созвана контрольная комиссия в составе двух полевых проводников ЗЧ ОУН — О. Тюшко из Австрии и О. Коваля из Бельгии. Зная характер «контролёров», тот же Ленкавский, финансовую «деятельность» которого собирались проверять, велел выплачивать им месячную пенсию в размере по 600 марок каждому.

С бесплатными, нечестными деньгами в кошельках, О. Коваль и О. Тюшко взялись «контролировать» качество дорогих напитков в мюнхенских кабаках. Конечно, они сделали всё, чтобы отработать свою пайку Иуды — имя Ленкавского было «реабилитировано», Гарпайтнер осталась в приобретённом любовником доме. Всё, как видите, обосновалось хорошо. И всё — за счет организации.

С этого уже можете судить о честности О. Коваля, о том, кому и как он служит, о том, что его «идейные» интересы не простираются дальше собственного кармана. А чтобы напихать его, он, разумеется, повторять про «высокие идеалы» не поленится.

На ваш обзор было только выставлено несколько набросков к персональным портретам больших и меньших оуновских деятелей. И одновременно — это эскизы и к одному общему, не прикрытому лаком портрету типичного оуновского деятеля. Но этот портрет опять же был бы недостаточно выразительный, если бы мы не обратили внимания на один психологический, так сказать, нюанс.

Проводники ЗЧ ОУН и их приспешники — это лица, разные по возрасту, образованию, характеру, специальности. Но во всех них преобладают, всех их роднят общие черты: все они стремятся к обогащению и люксовой, сладкой жизни. Будучи почти подряд ленивыми от природы снобами и авантюристами, они нигде не работая, хотят жить на широкую ногу. В стремлении к этой поистине единой, святой для них цели, они давно пренебрегли любые моральные и этические нормы, крича о борьбе за так называемую «независимую Украину», сделали себе из этого лозунга дойную корову: главное — шуметь, а там, гляди, кто прислушивается и пожертвует что-то на ту «борьбу». То что-то от иностранных «покровителей самостоятельной» перепадёт, а то и свой, затуманенный холоп, трудяга от рта копейку оторвёт.

Потеряв всякую человеческую порядочность, они торгуют не только сами собой, идеями и лозунгами, но и своими ближними, людьми, которые доверяют им. И грызутся при том за гроши, как собаки за кость.

Здесь для них нет никакого удержу, ничего нет святого.

Но есть и смешное. О том также стоит упомянуть, ибо без этого штриха портрет оуновского проводника потерял бы в правдивости…

Вспоминается мне такая украинская народная острота.

Один сельский парень учился в городе на сапожника. Приехал как-то домой в село в гости. Сошлись люди; как бывает в таких случаях:, о том, о сём разговор ведут. А наш недоучившийся сапожничек сидит, как индюк — надулся, загордился, так, что куда там!

Мол, мы не простые, мы — просвещённые. А людям хоть бы что — и на него внимания не обращают.

Сидел он сидел и не выдержал. И к ним:

— Не обращайте внимания, люди добрые, что я сапожник: говорите со мной, как с простым…

Тот амбициозный сапожничек как живой стоит у меня перед глазами. И какое лицо из знакомых оуновских предводителей я не примощу ему, каждое подгоняется, как будто его родное: чего-чего, а амбициозности им всем хватает! Есть даже больше, чем у того сапожничка.

Образованных, культурных людей среди главарей ЗЧ ОУН со свечой не найдешь. Единственным исключением был разве что Штыкало. Остальные же — почти подряд полуинтеллигенты, а то и малограмотные недоучки, которые этого образования и не нюхавшие как следует и могут похвастаться разве только тем, что и они, мол, под школой ночевали.

Лишь изредка в «Зарубежных частях» появлялись более или менее грамотные люди. Но задерживались они там, конечно, недолго. Объясняется это тем, что в бандеровской среде, особенно в верхах, царила и царит грязная атмосфера, в которой нормальному человеку дышать нечем. И поэтому при первой же возможности такой человек оттуда убегал, или же испытывал судьбу Штыкало. Вот и собрались в проводе ЗЧ ОУН только проходимцы-самоучки.

Вы только подумайте: как же оно так, люди, получается? Человек вон в «государственных» деятелях, кажется, ему самому бы другим за образец править надлежит, а здесь, когда глянешь, то он от некоторых из тех, которых за собой вести должен, на более низкой умственной ступени стоит! Мужу государственному, так сказать, дела голову одолели, а в той голове, значит, не за что и путной мысли зацепиться! Что-то вроде бы не в порядке!

Конечно, ту беду можно было бы ещё кое-как задрапировать старым испытанным методом: если ума не хватает, то хоть глупости своей не показывай. И это уже пол беды будет.

Но чтобы так поступать, надо всё-таки какую-то каплю здравого смысла иметь. А каждый рафинированный малограмотный именно этим и отличается, что ему и той капли разума не хватает. Поэтому он и хочет как угодно свою мудрость показать, чтобы преподнести себя над другими. Тут-то на том месте, где ум должен быть, и выпячивается спесь.

Именно это, именно непомерная амбициозность, безграничная тяга к величию, статусу, славе и является одной из тех черт, без которой портрет оуновского деятеля был бы обеднённый.

Заправилы ЗЧ ОУН силятся всячески подчеркнуть и авторитетно засвидетельствовать перед всеми, что они, как и надлежит избранникам судьбы, как и положено предводителям, стоят выше от заурядного умственного уровня рядового члена.

Чтобы добиться этого, малограмотные бросились в погоню за всевозможными учёными званиями. Началась эпидемия титуломании: духовные и интеллектуальные нищие принялись наперегонки прилеплять к своим именам различные важные титулы, имеющие всем удостоверять их мудрость, учёность и благородство. Как грибы после дождя, на оуновском выгоне стали появляться свежеиспеченные на собственной же кухне всевозможные «доктора», «профессора», «магистры», «инженеры».

Дошло до невероятного, даже если и для фарса. Так, однажды при «дворе» Ленкавского ни с того, ни с сего вместо Василия Сушко появился в его облике Вилли — «доктор» кто знает каких там «наук». А всё сделалось очень просто: к трёхлетней начальной школе Сушко приплюсовал какие-то вымышленные университеты, переименовался с Василия на Вилли. Так и имеете «доктора Вилли». Как видите, даже от имени, которым его родители крестили, отрёкся, чтобы мудрее и не таким простым казаться. Что ж, это действительно большое показание о его разуме, но показание не в ту сторону, что «доктору» хотелось бы.

Так же обогатил оуновскую «элиту» и Иван Кашуба. Будучи много лет недоучкой с низшим образованием, он, как только стал в 1951 году руководителем референтуры СБ, велел называть себя «господином инженером-экономистом» и начал задирать голову, как попова кобыла. Так же поступили и референт агентурного отделения и финансов ЗЧ ОУН «господин» Григорий Васькович, который назвал себя «доктором психологии», и полевой проводник ЗЧ ОУН в Австрии «господин» О. Тюшко, который превратился в «доктора права». А жена и заодно и «ответственный» секретарь тогдашнего ещё только главы АБН Я. Стецько — Муха-Стецько, о которой не решусь сказать, что и начальную школу закончила, стала вдруг «госпожой магистром».

Так провод ЗЧ ОУН сразу и подскочил на более высокий умственный и культурный уровень. По принципу: догадался Семён пояс завязать и думает, что поумнел.

Конечно, в «руководящих головах» от этого ничего не добавилось. Здесь, действительно, вот как наш народ говорит: оправь его хоть и в рамы, а он всё такой же. Зато уважительный титул предоставляет статусность, а, следовательно, и укрепляет позиции его обладателя при оуновском корыте. Во всяком случае обнадёживает, что к титулованному голосу охотнее прислушаются другие, учтут его при обсуждении текущих «государственных» дел.

А именно эти дела и интересуют членов организации в первую голову, именно ими они и занимаются неутомимо и не представляют себе жизнь без этого…

«Государственные» дела

…мудрая штука

Эта финансовая наука…

А. Олесь[11]

Первейшим «государственным» делом в бандеровском королевстве, делом, которое волнует все его руководящие умы, является обеспечение себе люксовой жизни.

А отсюда следуют уже сразу аж три первоочередных пункта «государственной» программы:

Достать деньги.

Достать деньги.

Достать деньги.

Я, повторяю, имел непосредственное отношение к финансовым делам ЗЧ ОУН, — был бухгалтером и кассиром провода, — так хорошо знаю, как эти дела решаются.

Итак, откуда получают деньги.

Значительную долю бюджета ЗЧ ОУН, или же, скажем уже, бюджета бандеровского «государства», составляют, как и в большинстве стран, поступления от торговли, так сказать, на экспорт. Но поскольку «держава» — особая, то и товар у неё тоже особенный: продаются человеческие души.

Иностранные партнёры, а точнее говоря, иностранные разведки, платят неплохо. Сотрудничество, тесные деловые контакты с ними — это обычный бизнес «революционеров» с ЗЧ ОУН. А как же! Если и те проводники сами не раз с потрохами запродавались каким угодно хозяевам, то почему бы им ещё и другими не поторговать?! Тем более, что эта торговля стала уже традиционной, и на «товар» покупатели не переводятся.

Однако иностранные разведки платят не просто за людские души, а за выполненную ими шпионскую работу. Поэтому эта статья дохода очень и очень нестабильна.

Вот почему есть и второй источник пополнения бюджета — узаконенная спекуляция. Спекуляция лозунгами, идеями, именами, человеческим доверием.

Здесь проявляется неусыпная активность. Члены провода дружно запрягают свою фантазию в работу по изысканию разнообразных средств выцыганивания денег у украинских эмигрантов: объявляются сборы на всевозможные «освободительные фонды». И здесь имеется в виду только одно — как бы «освободить» из чужого кармана какую-то малость.

Сбор фондов — важнейшее и единственное дело, которое действительно беспокоило провод. К нему все относились серьёзно, с жаром, выдумкой. Апеллировали к сознательности украинских эмигрантов, к патриотизму; печатали открытки с громкими призывами; газеты с каждой страницы кричали: «Ты уже выполнил свою квоту на освободительный фонд?», «Два раза даёт — кто скоро даёт!». Везде и всюду, где только живут эмигранты-украинцы, носились в погоне за их копейкой специальные сборщики-агенты.

Чины провода тоже на месте не сидели — скитались по США и Канаде между украинской эмиграцией. Даже сам «президент» АБН Ярослав Стецько на этой «патриотической» работе отдыха не знал, просто-таки пуп надрывал себе на ней — из года в год проводил шумную кампанию по сбору средств.

Спекуляция идёт так, что заправский, нечистый на руку торговец позавидовать может. Произносятся «научные рефераты», на все способы прославляются «героические» чины организации. Словом, делается всё, чтобы по спекулировать на патриотических чувствах рядовых членов и симпатизантов организации и побудить их открыть свои кошельки.

И таки открывали, и в кассу организации же капало. Бывало, и неплохо капало. Так, однажды, помню, с тех собраний в главную кассу поступило около 250 000 западногерманских марок…

Так приобретаются средства.

Но пополнить каким-то образом казну ЗЧ ОУН — это ещё не значит решить все «государственные» дела, то есть обеспечить себе сладкую жизнь.

Тут мы и подходим к следующему этапу безудержной деятельности оуновских «властителей».

Вопрос, который возникает к решению на этом этапе, очень и очень беспокоит весь провод и его прихлебателей: речь идёт о том, как эти средства распределить.

Конечно, каждому «патриоту» хочется, чтобы это было сделано как можно лучше, как мудрее. А лучше и мудрее — это значит, что «патриоту» перепадет можно щедрее.

Разумеется, в первую очередь эти вопросы решают те, кто ближе к самому корыту толчётся. Здесь «государственные умы» показывают, на какую титаническую работу они способны. Кроме официальной платы, которую они получают, члены провода придумывают всевозможные (якобы крайне необходимые для «государственной работы») дополнительные специальные квоты для себя. Есть, например, «чрезвычайные», «оперативные», «диетические» выплаты. Ведь бывает, знаете, что складывается «чрезвычайная» ситуация, когда нужно оперативно раздобыть деньги на какое-нибудь мероприятие — или любовницу задобрить, а то и самому заскочить в корчму, чтобы просидеть там ночь «на диете». А Ленкавский с Васьковичем придумали ещё и так называемый фонд на презентабельную одежду. В одежде, за официальную плату купленной, они не могут, видите ли, «государственные дела» вершить.

Всё это делается, конечно, только для того, чтобы иметь как можно больше возможностей под видом добропорядочности и законности запускать нечистые руки в кассу организации, тянуть на свои нужды деньги, выцыганенные у рядовых членов.

Наконец, не всегда даже и о той законности для человеческого глаза заботятся — берут, когда есть потребность, и всё. А чтобы никто не мог в той воровской их политике концов с концами свести, финансовые дела ведутся так, что и сам чёрт у них толком не разберёт.

Перед тем, как стать бухгалтером и кассиром провода, я и понятия не имел, что с теми финансами такие чудеса мошеннические производятся. Мой предшественник Дмитрий Мыськив, который был не только бухгалтером и кассиром, но и членом провода и финансовым референтом, годами не вёл кассовой книги. Куда, на что, и какие средства пошли — только разве докапываться было.

С разбросанных по всем ящикам бумажек мне удалось-таки кое-что выяснить.

В частности, то, что только сам Мыськив украл из той кассы по меньшей мере 15 тысяч марок. Когда я захотел как-то ту его «финансовую деятельность» вывести на свет божий, перед человеческими глазами, то на заседании провода с меня ещё и вроде дурачка сделали: мол, как я мог до такого додуматься, чтобы степенное, уважаемое всеми лицо в этаком заподозрить?! «Господин Мыськив — сказал на то Григорий Васькович, тогда новый финансовый референт и авторитетный член провода, — был очень порядочным, честным человеком, ему доверял, любил сам проводник Степан Бандера». Разумеется, мои доказательства таким «аргументированным» заявлением обесценивались. Оно и удивляться нечего — вор вора не выдаст, когда это может и на него тень бросить. Ведь и тот же Васькович, и те же Бандера или Ленкавский, или Стецько могли когда-либо запустить руку в общий оуновский кошелёк и извлечь оттуда вожделённую сумму, хотя их официальные платы с каждым годом всё увеличивались.

Члены провода, как правило, за поднятые[12] суммы не рассчитывались, никаких документов не предъявляли и не оставляли — всё решало слово, всё делалось очень просто. Здесь оуновская «деможкрадия» процветала пышным цветом.

Вот вам, скажем, типичная сценка.

На заседании провода Ленкавский спрашивает:

Дать другу Васьковичу на репрезентационные издержки такую-то сумму?

Дать! — в один голос отзывается сборище.

После этого поднимается Васькович:

Дать другу Ленкавскому на покупку новой автомашины столько-то тысяч марок?

Дать! — заученно отзывается вся компания.

И так далее…

Как видите, «государственная работа» была налажена хорошо, всё шло четко: только и оставалось, что запрашивать для вида, кричать «дать», поднимать вверх белые не натруженные руки и запихивать дармовые деньги в свои мошны.

Хотел было я, не просвещённый, привести хотя бы какой-никакой порядок в том бедламе, и где там! Когда как-то отказал Стецько выдать на слово немалую сумму, то он, как баба на ярмарке, поднял несусветный шум, разорался так, будто я к нему в карман залез, выпаскудил[13]  меня и побежал к Ленкавскому. Досталось тогда мне за мою старательность от «проводника» хорошо!

Вскоре я понял, что организация для того только и существует, чтобы те ленивые дармоеды, торговцы человеческими душами и совестью, могли обеспечить себе сытую жизнь. Понял и махнул на всё рукой. То, что мне показалось было непорядком, оказалось узаконенным «государственным» порядком…

Сам Ленкавский, перегруженный «чрезвычайными», «оперативными» расходами на любовниц и на пьянки, щедро выгребал деньги из кассы организации. А на «общенациональные» праздники и в свадебные дни любил показать свою щедрость. Разумеется, не за счёт собственного кармана. Правда, имел к этому делу дифференцированный подход — не каждого одинаковой костью осчастливливал. Так, например, своему помощнику из шпионской референтуры К-3 Степану Костюку, когда тот принимал брак с хорошенькой немкой-блондинкой, в подарок «преподнёс на полотенце» трёхкомнатную квартиру да ещё и велел 120 марок месячного довольствия на женщину выплачивать. «Доктору» Вилли тоже приданое дал, но всего 700 марок, а Бобурчаку — только триста.

А чтобы те финансовые дела были для вас ещё яснее, вот красноречивый пример с простой арифметикой.

В бюро ЗЧ ОУН работало десять сотрудников. Их жалованье, вместе с расходами на социальное обеспечение, не превышало 5000 марок ежемесячно. А тем временем провод тратил ежемесячно 28 000 марок. То есть сумма 23000 оставалась для шести членов организации. Из этой суммы никаких сбережений не откладывалось. Вдумайтесь в эти цифры и судите дальше, что к чему. Думаю, не надо высших школ заканчивать, чтобы разобраться в той мошеннической арифметике оуновских предводителей.

Так, в общем, распределяются средства в бандеровском «государстве»…

Но после того, как деньги распределены, их надо ещё и умело использовать. Это, так сказать, заключительный этап каждой финансовой политики, этап, который венчает всё.

Ну, касательно этого, то уже сокрушаться совсем-таки не надо — что-что, а куда деньги пустить, оуновские «государственные мужи» хорошо знают! У каждого же проводника должна быть «для репрезентации перед чужаками» (чтобы Украину, видите ли, и её народ не уронить) комфортабельная квартира, собственное люксовое авто, богатый гардероб и, конечно… любовница. Касса платит за те многокомнатные помещения членов организации, за деньги кассы покупаются люксовые машины, касса оплачивает и такие жизненные потребности «вождей», как утробные и другие телесные наслаждения.

Балы, праздничные обеды и ужины, «дипломатические» рауты с обильной выпивкой и изысканными закусками — это то, без чего в бандеровском «государстве» обойтись, обычно, нельзя. А взвесьте же, что после такой тщательной работы «на благо независимой Украины» надо мужчине и отдохнуть: просто себе посетить ресторан или какой-нибудь кабачок и провести ночь в тёплой компании. А наутро же, бывает, и опохмелить «государственную голову» надо! И за границу не помешает выскочить на какой-то курорт, чтобы подорванное на «государственной работе» здоровьечко подправить. Или просто так себе, как и все смертные люди, где-то весело забавляться надо. А ещё, смотри, какая свежая юбка в глаза упадёт или просто под руку подвернётся… Всё же это денег требует! Вот и летят всевозможные «оперативные», «диетические», «чрезвычайные» и другие квоты, аж свистит за ними.

Я вас спрашиваю, земляки мои, вне Украины существующие, как можете вы трудовые копейки свои в руки этих господдобродетелей отдавать? Ведь они их разворовывают, пропивают, прогуливают или иным образом растранжиривают.

Если бы и больше было, то и тем совет дали бы. Недаром же Степан Костюк орёт со страниц бандеровской газетки об «освободительной борьбе», которая каждый раз требует больших пожертвований, потому что есть растущие расходы.

А расходы действительно увеличиваются. На тот, пожертвованный рядовыми членами и симпатизантами организации, трудовой грош, каждый раз шире раскрываются привычные к дармовому хлебу рты. Ведь у хозяев их аппетит растёт и запросы шляхетнишают[14]: и на вино и закуску утончённейшую тянет, и от моды ни в чём отставать не хочется, да и к любовницам требования повышаются. Поэтому каждый «господин», не жалея своих локтей и чужих боков, высунув язык, изо всех сил пропихивается ближе к корыту.

Но здесь мы подходим к ещё одной, невидимой для рядовых членов, стороне жизни оуновских «достойных».

«Государственные» хлопоты

… да и запустит

Когти в печёнки…

Т. Г. Шевченко

Как и в каждом государстве, в бандеровском «королевстве» дела «государственные» не могут беззаботно совершаться. И хлопоты те, конечно, тоже «государственного» масштаба.

Всевозможные они бывают. Например, пришло время, когда на голову донжуанистого «вождя» С. Ленкавского рухнула проблема (государственной важности, конечно), которая принесла ему хлопот. И не знал, как с ней справиться. Очнувшись со временем от чар Гертруды Гарпайтнер, «вождь» был бы рад от неё избавиться, но не знал, как это сделать, ведь фрау-шлюха, видя, что неумолимое время начинает пагубно действовать на её прелести, обесценивает её акции как общественной любовницы, надёжно оседлала своего почтенного болельщика и крепко вцепилась ему в загривок. И вот как-то «вождь» пожаловался мне на свою судьбу — меланхолично поведал, что имеет неприятности со своей пассией, что она пытается держать его под своим шлёпанцем. «И что сделать, человек, — закончил он свою печальную исповедь, — некому то передать. Никто не хочет».

Но вот такие и подобные заботы — это совсем не главное в повседневной жизни оуновских проводников. Наибольшие, основные хлопоты, которые отнимают у них много времени, энергии, связаны опять же с одним: как сделать самый большой вклад в решение важной, «государственного» веса задачи — обеспечить себе люксовую жизнь. То есть: как совершить наивысший свой замысел, сделать реальностью свою единственную идею — как можно ближе протолкаться к заветному, желанному корыту. Достичь же этой вожделённой цели можно только таким путём: как можно ближе добраться до власти. Это и приносит хлопот каждому из них.

Борьба за власть — это неизменный двигатель действий, всех комедий и трагедий, которые разыгрываются в националистическом вертепе. Тянется она годами и не стихает ни на минуту. Каждый так и подстерегает, как бы не пропустить удобного случая и «запустить когти в печёнки» своему конкуренту. И для осуществления этого «святого» дела никакие средства не считаются запрещёнными или недостойными — ни лицемерие, ни коварство, ни прямое убийство.

Если бы всё это описать, то получилась бы поучительная история борьбы за утробные интересы, история, в которой не было бы недостатка в смешных и страшных примерах. Все эти свои поступки бандеровские заправилы прикрывают, конечно, воплями об «интересах матери-Украины».

Бандеровские заводилы хорошо выучились на уничтожении своих противников. Не секрет же, что с их благословения, с их установки и в их же интересах накануне и в начале войны были уничтожены тысячи мельниковцев. Вместе с семьями. Трупами легли не только конкуренты за власть, но и отдали богу душу невинные женщины, дети и старики.

И сегодня, в эмиграции, бандеровские заводилы живут по принципу — свой своему беды не мыслит: как увидит на сухом, то в болото тиснет. Давит, чтобы самому встать на его плечи и дотянуться до сладчайшего куска «гнилой колбасы».

Большинство рядовых членов организации ничего не знает о том, что творится за кулисами вертепа. Им показывают только сцену, на которой при пышных декорациях интриганы и убийцы выступают в ролях вождей, провозглашают фальшивые патетические диалоги и монологи о борьбе за высокую цель. А тем временем в сумерках кулис, куда не может заглянуть посторонний глаз, идёт настоящая и совсем другая борьба…

На Цеппелинштрассе смерть Бандеры на самом деле была не для всех предводителей такой уж очень большой неприятностью, как вот могло показаться и казалось людям непосвящённым. Если одних она таки огорчила и встревожила (ведь могло пошатнуться их положение), то у других, наоборот, вызвала затаённую радость, потому как усилила надежду на тёплое место, на более определённые позиции во власти. В частности, что бы ни говорил Ленкавский, а именно эта смерть дала ему возможность дотянуться, наконец, обеими руками к рулю, а значит, и занять видное место среди тех, кто безнаказанно выгребает денежки из кассы организации.

Не успел новоиспечённый «вождь» ещё и насест «вождёвский» согреть, как против него начал интриговать давний недруг и претендент на трон Стецько. Ленкавский же стал укреплять свой насест, окружать себя надёжными соратниками, для чего стал их подкармливать: опять выросла плата членов организации, щедро раздавались всевозможные «специальные» ассигнования. Выросли акции Кашубы, Васьковича и Костюка.

В то же время пошатнулись позиции Мыськива — одного из ближайших сотрудников Бандеры. Ленкавский не любил его, и это дало о себе знать: этот здоровый, как дуб, сорокалетний мужчина совсем вышел из игры — умер при загадочных обстоятельствах.

Над Цеппелинштрассе повис страх, воцарилась атмосфера неуверенности. Каждый молча спрашивал себя: «Кто следующий?». В частности, душа в пятки полезла у тех, кто забыл, что судьба любит иногда пошутить, не думал, что всё так неожиданно повернётся с тем «вождёвством», и в своё время подложил какую-нибудь свинью Ленкавскому, или по другим причинам мог опасаться его немилости.

Следующим стал полковник Побигущий, прежний друг Шухевича и Оберлендера из батальона фашистских головорезов «Нахтигаль» («Соловей») — его Ленкавский вытурил с должности.

Далее настал черёд Гени Матвиейко, весьма близкой к Бандере дамы. Своим положением при Бандере она гордилась, как заяц хвостом. И очень задирала нос. После смерти своего всемогущего опекуна пришлось госпоже Гене распрощаться с облюбованным на Цеппелинштрассе помещением — её просто выпихнули оттуда и всё…

Когда речь идет о той потасовке, о борьбе за власть, влияние, о той толкотне у корыта, то не лишним будет напомнить историю с Дмитрием Штыкало, которого я хорошо знал и о котором уже говорил, что это был чуть не единственный среди провода ЗЧ ОУН действительно образованный человек. Несмотря на все его ошибки, Штыкало всё-таки был не лишён способности мыслить и делать выводы из своих наблюдений. Это и погубило его.

Как известно, Штыкало был одним из старейших членов ОУН. Ему как своему ближайшему другу вполне доверял Бандера. Штыкало занимал пост генерального судьи ЗЧ ОУН, был редактором газеты «Украинец» («Українець») в Франции и «Освободительного пути» («Визвольного шляху») — в Англии.

В 1959 ему было поручено возглавить подготовку к очередной конференции ЗЧ ОУН. Сам он считался наиболее вероятным кандидатом на пост руководителя ЗЧ ОУН.

Как человек, не лишённый разума, Штыкало в последние годы своей жизни стал критически оценивать деятельность украинских националистов, видел, что она идет не по тому руслу, направленная во вред украинскому народу. В частности, он не одобрял того, что из украинских националистов сделали платных агентов иностранной разведки. В узком кругу осуждал за это Ленкавского, Стецько и Кашубу. Кроме того, резко осуждал аморальные поступки, распущенность Ленкавского, Кашубы и других.

Ещё в 1962 году от Васьковича мне стало известно об угрозе Штыкало довести всё это до сведения непосвящённых членов ЗЧ ОУН.

Это ему не прошло.

Как-то Штыкало был приглашён в жилище Ленкавского, где тот вместе с Кашубой устроил ему допрос. Я знаю об этом хорошо, потому что, по указанию Ленкавского, находился в соседней комнате и записывал ход допроса на магнитофон. Эта запись, как стало мне известно позже, должна была служить для компрометации Штыкало. Поэтому на допросе Штыкало обвиняли в любых грехах, даже в измене ЗЧ ОУН. Не забыли напомнить и о том, что он имел в Украине близких родственников. Это, видите, тоже расценили как грех.

Но для компрометации материала не набралось, скорее эта запись могла повернуться против Ленкавского и Кашубы, поскольку Штыкало не столько оправдывался, сколько фактами обвинял Ленкавского и Кашубу. И факты те свидетельствовали против них. Из этого можно было понять, что Штыкало действительно собирает материал против членов провода, чтобы на следующей конференции ЗЧ ОУН выступить с их разоблачением.

Ленкавский и Кашуба поняли, что над ними нависла угроза. Надо было искать какой-то выход. Наконец, и искать его никто не собирался — выход был уже не раз проверенный на практике: уничтожение.

Через несколько дней после допроса Ленкавский вызвал меня и, не очень заботясь о том, чтобы объяснить свои действия, буквально ошеломил: сказал, что мне надлежит ликвидировать Штыкало. Видимо, этим он стремился убить сразу двух зайцев: уничтожить Штыкало — человека, который каждую минуту мог разоблачить его, ликвидировать тем самым серьёзного конкурента на проводника ЗЧ ОУН и, сделав из меня убийцу, заставить молчать свидетеля допроса Штыкало, допроса, который повернулся против них самих.

Я категорически отказался совершить это преступление.

В ноябре 1963 года в газете «Путь победы» («Шлях перемоги») появилось сообщение о смерти Штыкало. Главари ЗЧ ОУН пускали крокодиловую слезу на свежую могилу, не жалея слов для лицемерных похвал в адрес покойного. Со стороны могло показаться, что смерть эта — природная и слеза — искренняя. А на самом деле Штыкало был убит эсбистами как человек, мешавший Ленкавскому, Стецько и Кашубе вершить их грязные дела, мог их разоблачить и сам прийти к власти…

А вот другой характерный пример, который может быть иллюстрацией к тому, какие разнообразные средства существуют в центральном бандеровском логове против противников в борьбе за вкусную пайку.

На этот раз действующими лицами будут Сушко и Ганяк (последний принадлежал к группе агентов, которые в конце 50-х годов были посланы в Советский Союз для шпионской и диверсионной работы).

В то время, о котором идёт речь, Ганяк и Сушко проживали в доме ЗЧ ОУН на Цеппелинштрассе. Друг на друга синим пламенем дышали, и Сушко, где только мог, пытался навредить соседу, скомпрометировать его в глазах начальства. Ганяк не хотел оставаться в долгу.

Однажды на Цеппелинштрассе зазвонил телефон. Голос в трубке требовал «позвать господина Сушка». Финансовый референт Мыськив крикнул:

Сушко! Бегом! Вас к телефону!

«Доктор» подбежал, запыхавшись, схватил трубку:

Галло… Да, да, я, я… А что за дело?

С того конца спокойный, серьёзный голос — басом:

Господин Сушко, у вас есть время?

Сушко: Да, да, очевидно. Когда дело, то я имею, у меня всегда есть время.

Голос в трубке: Это хорошо, прибегайте и поцелуйте в ж… нас.

Сушко: Что, что вы сказали?

Голос в трубке: Бегите скорее и поцелуйте меня в…

На другом конце положили трубку, а «доктор Вилли» все ещё обалдело стоял с телефонной трубкой в руке, как бы раздумывая, что это и к чему, и кого именно надо целовать в точно указанное место.

Когда, наконец, пришёл в себя и то положил трубку, то кто-то из присутствующих спросил, кто это звонил и чего хотел, и почему «господин доктор» так приуныл. Сушко промямлил, что звонил некий господин, своей фамилии не назвал и вообще очень неясно выражался.

Это «неясно выражался» вызвало немало хохота, потому как Мыськив слушал весь разговор с параллельного аппарата и невинным голосом запротестовал:

— Как это, неясно выражался? Так ведь ваш, господин доктор, собеседник, аж дважды повторил своё желание. Бегите же скорей.

Этот Ганякив номер немало навредил дальнейшей карьере Сушко. На Цеппелинштрассе частенько вспоминали, как он опростоволосился. Когда возник вопрос о поездке Сушко как диверсанта на Украину, в проводе только рукой махнули: куда, мол, такую зеваку посылать? С тех пор Сушко даже машины больше не доверяли. И стал он на хлеб зарабатывать тем, что в замочные скважины заглядывал и редакторов подслушивал…

Так вот: хочешь сладчайший кусок заполучить, хочешь «Украине служить» тем, что полнее себе живот набиваешь, то не будь простофилей — крутись, выслуживайся, держи нос по ветру, интригуй против своих соратников, шпионь за ближним, выпускай из него душу, смотри, чтобы он не оказался расторопнее тебя и не умудрился первым тебе ногу подставить…

Ох, хлопоты, хлопоты — куда ни кинь!..

И все — «государственные»!..

И всё это — борьба ради «матери-Украины», символом которой для «борцов» является корыто!

Звон в разбитые колокола

Собака лает, ветер носит.

(Украинская народная поговорка)

Однако корыто только тогда вожделённое и милое, когда оно полное. Однако тех яств, что падают в него из рук чужаков, мало на жадную оуновскую проводырскую братию. Единственное спасение в том, чтобы в корыто то попадало, как мы уже говорили, ещё и из рук земляков-эмигрантов. Но просто так себе за «будь здоров» никто дармоеду не даст. Ибо даже в церковную казну люди грош бросают не для того, чтобы попу лучше жилось, а на храм господень жертвуют. По крайней мере так они думают, верят, что оно именно так.

Словом, нужно сделать, чтобы люди думали: дают на нужное дело. Поэтому-то националистические проповедники всячески пытаются убедить украинцев на эмиграции в том, что их пожертвования идут на святое дело — на «борьбу за освобождение Украины».

При этом надо ещё и убедить их, что Украина того «освобождения» требует, что погибает она, несчастная, что, видите ли, живьём её в могилу запихивают. И, если её не спасти (а без денег это дело, конечно, не вытанцовывается), то, считай, вскоре уже и поминки доведётся по Украине проводить. Вот такие дела, значит. Очень старается проводырская братия, чтобы все именно так думали, иначе какого чёрта, спрашивается, вся эта борьба да и сами ЗЧ ОУН вместе с их проводниками, сдались?!

Вот и убеждают, проповедуют, туманят.

Как это делается?

В ЗЧ ОУН, вспоминаю, крутился один человек, который величал себя «знатоком» советской действительности, украиноведом. Это — «майор» Мыкулин, или, как он сам себя называл, Никулин. Его прошлое было за непроницаемой тёмной завесой, зато обязанности — всем известны: ежедневно сторож штаб-квартиры ЗЧ ОУН в Мюнхене притарабанивал «знатоку» украинские и российские советские журналы, а он уже высасывал из них «информацию», что размещалась в газете «Путь победы» («Шлях перемоги») под рубрикой «На порабощённых землях» («На поневолених землях»). Все эти «вести» черпались из фельетонов советской прессы, а подавались как информация с достоверных источников, направленная из Края собственными корреспондентами.

На самом деле псевдомайор Мыкулин в Советской Армии никогда не служил. Несколько лет назад в газете «Вести из Украины» («Вісті з України») я узнал о его прошлом. Советская власть много заботилась о Мыкулине. Он воспитывался в детском доме, потом государство дало ему высшее образование. Закончив вуз, Мыкулин работал по специальности, но учинил уголовное преступление и был приговорён к трем годам заключения. После отбытия наказания и аж до начала Великой Отечественной войны был в должности инженера-плановика в Переяславе-Хмельницком. А когда пришли фашисты, стал заместителем и вскоре начальником районной полиции. На его совести полторы тысячи человек, отправленных на каторжный труд в Германию. Кроме того, вместе с гитлеровцами полицаи — подчинённые Мыкулина, уничтожили в Переяслав-Хмельницком районе более двух тысяч советских людей. Зверски издевался Мыкулин над местными жителями, которые попадали ему в руки. Он жестоко расправлялся с патриотами и многих из них расстрелял лично.

Конечно, палач-предатель пришёлся по душе «проводникам» ЗЧ ОУН. Такие «украиноведы» бандеровцам нужны.

На страницах «Пути победы» («Шлях перемоги») упражняются в антисоветской клевете бандеровский писарь Степан Костюк и другие щелкопёры.

Все националистические писаки оплакивают «горькую судьбу Украины», несут при этом такую чушь, что, как по здравому смыслу, стыд должен печь их перед цивилизованным миром.

Так, на страницах националистических газет был вынесен вопрос о Днепре, «искажённом» Днепрогэсом и другими гидростанциями. А то, что эти гидростанции дают электричество промышленности Украины, что электрический свет при советской власти стал привычным явлением не только в городах, но и в сёлах украинских, — это как бы ничего и не значит. Так, якобы лучше было бы украинскому рабочему и крестьянину пуп на работе надрывать и при светильниках слепнуть, чтобы только он мог на досуге где-нибудь под кустом на берегу сесть и «неискажённым» Днепром полюбоваться!

Смешно говорить о том, как С. Бовдий при любой возможности восклицал: «Москали затопили пороги, чтобы они не напоминали украинскому народу славной старины». Наш же народ говорит, что вчерашним обедом сыт не будешь. Воспоминаниями о прошлом тоже никто ещё никого не накормил. И, наконец, и воспоминаний тех никто ни у кого не отбирает. Вспоминай на здоровье. А чтобы лучше вспоминалось и не забывалось, то и о тех же порогах, о той же Запорожской Сечи в советских изданиях сколько угодно материала есть. Даже в школах детям об этом рассказывают. Но, вспоминая, все на Украине знают, что для сегодняшней жизни, для сегодняшней Украины, судоходный Днепр и Днепрогэс неизмеримо важнее, чем днепровские пороги.

Наконец, если уж на то пошло, то и предкам нашим не сладко с теми порогами приходилось.

Беззастенчиво искажая факты, националистические халтурщики от журналистики уже стучат в погребальные колокола над украинской культурой. Пускают слезу на широкую мотню допотопных украинских брюк.

Придумывая фонды даже на репрезентационную одежду, они, видите, плачут, что украинский народ сбросил домотканые шаровары (Москва, вероятно, стянула) и оделся в современную одежду. Они хотели бы всю Украину впихнуть в одни такие широкие самостоятельные брюки и завязать штанины, сильно затянуть очкур[15] . Тогда бы они уже о тем народом по распоряжались!

Но — чёрта лысого! Вот и капают жёлтоголубые слезы. Ведь — «погибает» Украина! Погибает без днепровских порогов, без волов, без ночника и, конечно, без широченной, родной допотопной мотни.

Конечно, всем тем планам — грош цена. Они и ломаного гроша не стоят, но рассчитаны на то, что хорошо оплатятся одурманенными земляками. Вся та пропаганда имеет в виду одно — играя на чувствах патриотизма, нечестными методами формировать у низового членства ЗЧ ОУН нужное «проводникам» мировоззрение.

Вместо эпилога

Эти соображения я взялся излагать под влиянием двух чувств.

Первое — осознание того печального для меня факта, что значительную часть своей жизни, своих сил, я потратил на вражескую родному народу деятельность в националистическом лагере.

Второе — мысль о том, что многие ещё оторванные от родного края земляки мои не имеют настоящего представления о сегодняшней Советской Украине, о своём народе, верят националистической болтовне. Некоторые из них хоть и рвутся душой на Украину, но не находят в себе силы сделать решающий шаг и порвать с ЗЧ ОУН.

Скажу им в заключение: наш народ, наша Родина, советская власть умеют прощать. Лишь бы раскаяние было искреннее. В этом я на собственном опыте убедился.

Ну, а о тех, кому назад нет возврата, кто предал родной народ своим ремеслом, можно сказать словами нашего поэта П.Гулак-Артемовского:

И бесполезно как жили, так бесполезно и умрут,

Как те на яблоне червивые скороспелки…

И лет через сто на кладбище придёт внук,

Где грешные кости их в одну копну спёрли,

Повернёт череп их, и в лоб ногой стук,

И скажет: «Как жили, так дураками и умерли»

Добавлю только, что ста лет ждать не придётся.

Записал Н. Дацюк.

Уважаемые читатели!

В обществе "Украина" появились напечатанные брошюры:

В. Чумак. Банкроты без маски.

64 страницы.

В брошюре говорится о бывшем украинском эмигранте Фёдоре Биднике, который, узнав правду о преступной деятельности главарей бандеровских организаций, нашёл в себе силы порвать с зарубежными антисоветскими группировками.

После долгих блужданий по бурному житейскому морю, ошибок и больших потерь этот человек наконец добрался до родного берега — вернулся на Украину и теперь живёт одной жизнью со своим народом.

М. Варварцев. Рупоры «холодной войны».

48 страниц.

На ядовитой ниве антикоммунизма действуют различные организации. Среди них — антисоветские центры, прикрывающиеся «украинскими» вывесками. Некоторые печатные органы, издаваемые в Мюнхене, Лондоне, Париже, Нью-Йорке, льют грязь на Советский Союз, Советскую Украину, фальсифицируют современность и историческое прошлое украинского народа.

В брошюре «Рупоры «холодной войны»» разоблачается антинародная, антигуманная деятельность этих органов, показывается их настоящее, мерзкое лицо.

Л. Суярко. На дипломатическом поприще.

48 страниц.

Брошюра рассказывает про плодотворную и многогранную деятельность на дипломатическом поприще Дмитрия Захаровича Мануильского. Будучи министром иностранных дел УССР, он принимал непосредственное участие во многих международных дипломатических акциях, всегда выступая как убеждённый пролетарский интернационалист, борец за свободу и независимость всех свободолюбивых народов мира, как пламенный патриот Советской Родины.

С именем Д. 3. Мануильского связан выход на международную арену Украинской республики, которая в послевоенные годы внесла свой посильный вклад в осуществление[16] важных международных проблем, в дело борьбы за мир, демократию и прогресс.

Шесть брошюр из серии «Украина сегодня» (по 16 страниц каждая):

Д. Вирнык. На полях широкополых.

A. Троценко. Новые города Украины.

B. Виноградская, А. Матвеев. Ценява — село галицкое.

К. Колосова. Дорогами знаний.

А. Володенко, П. Орленко. Творчество, огонь, дерзания.

C. Лазебник. За рубежами рубежи.

В этих брошюрах ведётся рассказ об успехах УССР в различных отраслях народного хозяйства и культуры, полученные с помощью братских советских народов.

Брошюры можно заказать через вашего местного распространителя советской литературы, через Международную книгу или через Общество «Украина».

Примечания

1

так у автора — примечание переводчика

2

сокращённо — СУМ, члены — сумовцы; примечание переводчика

3

выражение означает: «умственно ограниченный, психически нездоровый; глуповатый, слабоумный» — примечание переводчика

4

патку ти мій — так в оригинале, вообще патка — детский головной убор сикхов, представляет собой квадратный кусок ткани, который завязывают сзади как косынку и потом свободные концы поднимают вверх и обвязывают ими волосы, собранные наверху — примечание переводчика

5

антибольшевисткого блока народов — примечание переводчика

6

украинская кустарная ткань, а также отрез её, носимый вместо юбки — примечание переводчика

7

службы безопасности

8

устар. властитель, властелин — примечание переводчика

9

героические исследователи Арктики под началом Ивана Дмитриевича Папанина — примечание переводчика

10

вероятно, пародийное имя на Иисусик, т. е. Иисус Христос — примечание переводчика

11

настоящее имя Александр Иванович Кандыба — примечание переводчика

12

так у автора, видимо имеется в виду взятые — примечание переводчика

13

так у автора, паскуда (бранное) — подлый, отвратительный, никуда негодный человек; (устар.) — нечто отвратительное или крайне неприятное — примечание переводчика

14

шляхта — привилегированное сословие — примечание переводчика

15

опояска, стягивающая штаны, шаровары — примечание переводчика

16

решение? — примечание переводчика

Content

Джугало Казимир Иванович За кулисами вертепа ЗЧ ОУН

За кулисами вертепа ЗЧ ОУН Казимир-Степан Джугало

Вместо вступления — немного о стилистике

Немного воспоминании, или — кое-что про связи

Штрихи к портретам

Степан Бандера

Степан Ленкавский

Ярослав Стецько

Иван Кашуба

Григорий Васькович

Василий Сушко

Степан Костюк

Пётр Головинский

Сергей Бовдий

Осип Тюшко

Омелян Коваль

«Государственные» дела

«Государственные» хлопоты

Звон в разбитые колокола

Вместо эпилога

Уважаемые читатели!

Примечания