На краю чужого мира

Глава 1

Глава 1

— К барьеру, — глядя на двух мужчин, стоящих друг напротив друга, сурово произнёс распорядитель дуэли.

Мужчины синхронно кивнули и направились к центру круга. В трёх шагах друг от друга они замерли и принялись сверлить оппонента ненавидящими взглядами.

Распорядитель, боярин Лопухин, тяжело вздохнул и, выдержав паузу, спросил:

— Господа, не желаете ли примириться?

Мужчины вновь синхронно покачали головами. Распорядитель ещё раз вздохнул и произнёс:

— Дуэль до первой крови. Как только я отдам команду о начале, вы можете использовать оружие. Никакого призыва брони, никаких дистанционных атак, лишь призванная шпага. Как только кто-то из вас пустит первую кровь, я прикажу остановиться, и вы делаете два шага назад. Бой будет окончен победой того, кто останется цел.

— Вам всё понятно, князь?

Иван Федорович Долгоруков, наследник богатейшего рода Белоградской Империи, молча кивнул. Он проделал это с таким надменным видом, что распорядитель едва удержал на лице равнодушное выражение. Князю было около двадцати пяти, высок, прекрасно сложен, немного смугл, глаза тёмные, волосы чернее самой ночи, это давали о себе знать горские корни матери.

Распорядитель посмотрел на его оппонента.

— А вам, боярин?

Стоящий справа мужчина, ровесник князя, боярин Михаил Иванович Бельский,коротко кивнул. Был он полной противоположностью оппонента. Кожа светлая, волевой подбородок с ямочкой, глубоко посаженные ярко-зелёные глаза смотрели на всех с неприязнью. Его волосы, забранные в хвост, белы, как снег, других в роду Бельского не было, сильная кровь. Вот только род боярина давно захирел и обеднел. И если род его противника был в первой десятке самых сильных аристократических фамилий, то Бельские прочно обосновались в середине второй сотни. И большая удача, что покойный батюшка сумел пристроить единственного сына в императорскую гвардию. А ещё Бельские — тёмный род, которые в последние сто лет были не в почёте, в отличие от Долгоруковых, которые всегда были светлыми. Вот она, ирония: белые волосы тёмного рода и чёрные у светлого.

— Клинки, — приказал распорядитель.

Мужчины синхронно отшагнули друг от друга, разрывая дистанцию до пяти шагов. Михаил призвал своего родового тёмного духа, и тот, следуя приказу, материализовал в его руке чёрную шпагу. Князь, стоящий напротив, призвал точно такое же оружие, только золотистое.

— Начали, — скомандовал распорядитель и отступил к краю дуэльной площадки, находящейся в императорском саду, буквально в нескольких сотнях метров от дворца Самодержца Белоградского.

Чёрная и золотая шпага скрестились в стремительных выпадах. Несмотря на то, что оружие было создано духами, звук оно издало вполне натуральной стали. Михаил внимательно следил за Долгоруковым. Князь был заядлый дуэлянт, бабник и повеса, грубиян и скандалист. Будучи пьяным, он оскорбил случайно оказавшегося с ним в одной компании гвардейского лейтенанта. В принципе, это и послужило причиной дуэли. Вот только Бельский не просто так протирал штаны в гвардии, первой шпагой Империи, конечно, не стать, но он замыкал первую десятку лучших фехтовальщиков гвардии. И даже отличился, когда предотвратил покушение на жену государя императора, за что получил орден «Анны» третьей степени из рук самодержца. А ещё он понял, что его противник, несмотря на частые дуэли и хороших учителей, фехтует больше с энтузиазмом, чем умело.

Поединок длился уже минуту, и Бельский заметил на лице Долгорукова признаки неуверенности, князь явно осознал, что столкнулся на этот раз с серьёзным противником. Михаил же фехтовал с удовольствием, наслаждаясь поединком и слабостью соперника. Звенела сталь, его чёрный клинок сталкивался золотом, слегка светящимся в сумерках. Он уже оттеснил князя от центра, пора было заканчивать этот балаган, тем более Долгоруков слегка подустал, и движения его становились с каждой минутой всё медленнее. И тут произошло то, что не должно было произойти. Князь резко рванул вперёд, стараясь мощными широкими ударами задавить Михаила, он уже не думал о защите. Бельский легко уклонился от этого нелепого натиска, отступил и уже собирался ударить в левую руку, но в этот момент Иван Долгоруков совершил какое-то неуловимое и совершенно бессмысленное движение, открылся, и чёрная шпага, пробив насквозь сердце князя, вышла из спины. Одно мгновение мужчина, не веря в происходящее, смотрел на клинок, торчащий из его груди, после чего сделал шаг назад, снимая себя со шпаги противника. Его ноги подогнулись, и он рухнул на каменные плиты дуэльной площадки.

— Лекаря — закричал распорядитель, бросаясь вперёд и вставая между Михаилом и поверженным Иваном, но Бельский и сам уже отступил на три шага назад, опустив оружие.

Он приказал духу развеять шпагу, и клинок, созданный с помощью силы, исчез из его руки.

Приглашенный лекарь, сутулый невзрачный человек, который скучал на лавочке за границей дуэльного круга, вскочил и споро подбежал к поверженному князю. Упав на колени рядом с телом, он попытался с помощью духа остановить кровь, которая толчками вырывалась из раны.

Михаил же просто стоял и смотрел на лежащее в нескольких шагах тело. В голове его проносились стремительные мысли. Да, он победил на дуэли. Да, смерь противника не была чем-то из ряда вон. Да, государь император Аристарх второй не одобрял дуэли, но и не запрещал их. Чаще всего, если о таковой становилось известно, и начиналось разбирательство, участников просто журили. Могли, чтобы проучить, наложить взыскание или отправить на полгодика с проверкой в дальний гарнизон. Но сейчас ситуация для Михаила была препоганейшая, рядом лежал мёртвый или умирающий князь, наследник богатейшего и влиятельного рода, и Бельский ни на секунду не верил, что нанятому ими для проформы лекарю удастся того откачать. Князь Федор Александрович слыл в свете человеком жестоким, беспринципным и крайне злопамятным, и сынка воспитал на этих же принципах, из-за чего дуэль и случилась. И сейчас Михаил был рад, что в роду он последний, ладно его в острог засунут, а могли и за семью взяться…

— Мёртв, — поднимаясь с колен, громко сообщил лекарь. Он выглядел растерянным и испуганным.

Распорядитель поджал тонкие губы и мрачно посмотрел на Бельского.

— Дуэль закончена, — наконец, произнёс он, чеканя каждое слово. — Вы удовлетворены?

Михаил кивнул, а что тут ещё можно было сделать?

— Вы понимаете, что я должен доложить о случившемся ближайшему гвардейскому патрулю?

Михаил снова кивнул.

— Понимаю, Дмитрий Петрович. Делайте своё дело. Я невиновен в гибели князя, это нелепое стечение обстоятельств.

Боярин Лопухин кивнул и, достав артефакт, нажал на нём несколько рун, после чего снова посмотрел на Михаила.

— Прошу вас не покидать место дуэли.

Михаил ничего на это не ответил и просто прошёл к лавке, на которой был брошен его камзол, и, усевшись, приготовился к появлению гвардейцев. Из-за выскочки князя его жизнь летела в бездну. Всё, чего он добился за последние три года, пошло псу под хвост.

Караул из трёх гвардейцев второй сотни, в которой служил Михаил, появился спустя пять минут. Старший караула, капитан Адашев, бросил на него гневный взгляд и направился к распорядителю, который стоял над телом. Рядом жался лекарь, который был сильно не рад произошедшему.

Опрос свидетелей надолго не затянулся. Адашев подошёл к Михаилу, который поднялся ему навстречу, надев камзол.

— Лейтенант императорской гвардии Михаил Иванович Бельский, — произнёс он, чеканя каждое слово, — прошу вас проследовать за мной. Вы пойдёте добровольно или силой?

— Добровольно, Александр Миронович. Порядок мне известен.

Он вытянул вперёд руки, и один из гвардейцев, кто-то из новичков, которых Михаил знал только в лицо, защёлкнул на его запястьях специальные кандалы, подавляющие его духа.

Вели его по императорскому саду, словно под конвоем. Хотя почему «словно»? Двое гвардейцев по бокам, один сзади. Адашев вышагивал метра на три впереди. Гуляющие парочки провожали Бельского заинтересованными взглядами, его тут хорошо знали, и кандалы, которые не позволяли использовать духа, многое им говорили. Уже к ночи по дворцу пойдут слухи, а завтра все уже будут в курсе неудачной дуэли, на которой погиб князь Долгоруков. Его не слишком любили в обществе, и многие мысленно скажут, что и слава богам, только вот Михаилу это мало поможет.

Ночь Бельский провёл в камере в подземелье императорского дворца. В принципе, тут было даже неплохо, сухо, топчан с матрасом и бельём, умывальник, ночная ваза, стол, стул. Даже покормили вполне себе прилично — половина курицы, испечённый утром чёрный хлеб, бокал вина.

В полночь дверь камеры распахнулась, и внутрь вошёл майор Одоевский. Бросив на Михаила суровый взгляд, он развернул стул и, усевшись на него, уставился на заключённого.

— Не вставай, — произнёс князь, когда Бельский хотел вскочить перед непосредственным командиром. — Как же вы так опростоволосились-то, Михаил Иванович? — с грустью поинтересовался он.

— Нелепо вышло, Павел Григорьевич, — всё же сев на топчане, развёл руками боярин. — Слабым он фехтовальщиком оказался, сам на мою шпагу налетел. Я ведь хотел левую руку зацепить, а он как бросился, размахивая клинком, вот и напоролся.

— Знаю, — кивнул Одоевский, — уже доложили. Нелепая смерть. Государя императора уже известили, там папаша покойника в палатах ошивается, аудиенции требует, несмотря на ночное время. Самодержец Белоградский уже в курсе того, как развивались события, и что гибель князя Долгорукова произошла по нелепой случайности. Только вот князь так просто не отстанет, у него связей много, а за тебя заступиться будет некому. Разве что матушка, императрица Елизавета Фёдоровна, своё слово скажет, всё же помнит она, как ты её грудью закрыл во время покушения.

— Чем мне это грозить может, Павел Григорьевич? — вздохнув, спросил Бельский.

— Ну, из гвардии тебя точно попрут, — немного подумав, ответил майор, разгладив усы. — До плахи не дойдёт, иначе государь бунт получит, дуэль шла по правилам, и умыслу у тебя убивать князя не было. Ты не бретёр, свидетели ссоры говорили, что тот сам нарвался. Скорее всего, тебя выпрут из стольного Белограда в самый дальний гарнизон с правом возвращения лет через десять.

Михаил только тяжело вздохнул. Предположения майора, командира второй сотни охраны внешнего периметра дворца, полностью совпадали с его собственными размышлениями.

— Знаешь, что я тебе скажу, Михаил, ты не сильно расстраивайся, — поднимаясь со стула, неожиданно произнёс князь. — Если бы ты выиграл дуэль, эта скотина тебе бы всё равно жизни не дала. Закрутила бы интригу, и выперли бы тебя со службы. Тварь была редкостная, и поражения не простила бы, а злопамятность у Долгоруковых — родовая черта. Знаешь, я попытаюсь тебе кое в чём помочь. Оставить тебя в столице не выйдет, но в далёком гарнизоне где-нибудь на границах с азиатами тебе делать нечего. Я тебе протекцию состряпаю в Духов мир. Там князю будет сложнее тебе жизнь портить, а поверь, денег, власти и злобы у него хватит. Ходили слухи, что Иван должен был породниться с великой княжной Ольгой, дочерью брата императора. По моим источникам о сговоре было бы объявлено в конце седмицы. Так что, Духов мир для тебя отличный шанс скрыться, а там, может, и уляжется всё.

— К дикарям и каторжникам за шахтами рудными приглядывать? — обречённо поинтересовался Бельский.

— Ну, мало кто знает, что вообще там происходит, — вернулся на стул Одоевский. — Не тайна, конечно, государева, но говорят об этом тихо. Охранка плотно приглядывает за теми, кто туда ходит, и клятва особо болтать не даёт. Так вот, всё, что известно обывателю, что лет сто назад был открыт другой мир, который назвали Духовым, поскольку местные племена, населяющие его, ловят духов. Ну, почти как мы, только нам, аристократам, каждому дух при рождении даден, а они за ними охотятся, и сильный воин имеет до трёх. А ходили слухи, что некоторые шаманы могучие и до четырёх в повиновении держат. Духи принимают облик зверей, и чем сильнее дух, тем мощнее зверь, и тем его сложнее убить. Так вот, мир этот очень важен для Белоградской империи, там мы добываем духово железо.

— Ну, это все знают, Павел Григорьевич, — подал голос Бельский, — лучшие артефакты создаются именно из него.

— Верно, Михаил. Отец нынешнего государя императора был человеком умным. Глеб Миротворец не стал воевать с многочисленными племенными союзами, его послы принесли богатые дары и знания, и очень много вождей приняли договор о мире. Тем более у них там своих угроз хватает, и переговоры были проведены в очень удачное время, в преддверие большой войны между различными родами. И с тех пор эти племена наши союзники в том мире. Спустя годы ещё многие примкнули к ним. Некоторые приняли нашу исконную веру. Император, что Глеб Миротворец, что сын его, Аристарх второй, действуют, не торопясь. Например, уже нынешний государь-император даровал некоторым вождям титулы боярские, приравняв их к благородному сословию Белоградской Империи. Да, иногда они бывают в нашем мире. Так что, там сейчас есть грады. По нашим меркам мелочь, по их — гигантские, поскольку раньше у них посёлок в две сотни душ считался столицей края. А теперь там есть парочка особо крупных градов с десятком тысяч населения. Насчёт каторжников, ты прав, отправляют туда душегубов, до самой смерти работать в шахтах. Возврата им нет, их ждёт только тяжкий труд и смерть. Есть там наши далёкие гарнизоны. Каждый, кто в тот мир отправляется, даёт клятву на алатырь-камне, что сохранит всё, что там узнает, в тайне, и клятвопреступников ждёт мучительная кончина. Незначительная информация просачивается в народ, но именно незначительная. То, что я тебе рассказал, это как раз всё очень поверхностно, большинство людей в курсе, если, конечно, слухи специально собирать.

Михаил задумался. Идея князя Одоевского была неплоха. Прав он, не даст ему жизни папаша Ивана, наймёт людей, и зарежут его в кабацкой драке на краю света.

— А ещё там можно сделать карьеру. Это тут последние десять лет только пограничные конфликты с королевствами запада, а там практики тебе будет, хоть отбавляй.

— А вам, ваше сиятельство, какой резон за меня хлопотать и за судьбу мою беспокоиться?

— Молодец, боярин, не теряешь голову, — улыбнулся Одоевский. — А резон такой. Я принадлежу к партии князя Белозерского, главного противника Долгоруковых при дворе, и ты, порушив партию, сам того не подозревая, оказал нам услугу. А то взлетел бы он очень высоко, породнится с императорской семьей, давняя мечта Долгоруковых. Это раз. Два — что твой батюшка, покойный, просил за тобой приглядеть, помочь при случае, но наверх не тянуть. Сказал, голова на плечах у него есть, сам поднимется. Я приглядывал и не вмешивался. Кстати, не повезло тебе, через полгодика я бы тебя на капитана выдвинул. Ну, да теперь всё это в небытие кануло. И вот сейчас я как раз решил вмешаться, должен был я твоему батюшке, жизнь он мне тридцать лет назад спас. Ну что, согласен на такой дальний гарнизон? Только тут ведь как, меньше пятнадцати лет там никто не служит.

— Согласен, Павел Георгиевич, — немного подумав, ответил Михаил. — Мне теперь всё одно, надо держаться подальше от столицы, и от князя. А Духов мир — дальше уже не бывает.

— Молодец, Михайло. Я постараюсь сделать всё побыстрее. Завтра тебя пригласят на разбирательство в тайную имперскую канцелярию. Не бойся, предъявить им тебе нечего, но ухо востро держи, люди там сложные, и с князем Долгоруковым дела имеющие. Наши там тоже есть, присмотрят за тобой. Всё, Михаил, пора мне. Может, свидимся ещё, а может, и нет. Удачи тебе, не посрами моё доверие.

Бельский вскочил и пожал протянутую князем руку.

— Постараюсь, Павел Георгиевич.

— Не надо стараться, боярин, нужно делать. — И, развернувшись, скрылся за тяжёлой крепкой дверью.

Лязгнул засов, и Михаил снова остался в одиночестве. Но теперь у него была пища для размышления.

Утром, как и предупреждал Одоевский, за ним пришли гвардейцы из первой сотни, которые занимались внутренней охраной дворца, стоящие подле трона его императорского величества. Бельский знал командира, боярина Игоря Артемьевича Шейна, пару раз они гуляли в одной компании. Капитан слыл бабником и повесой, что не мешало быть ему вполне приличным человеком, знающим меру. В гнилье и интригах не замечен.

— Что же вы так, Михаил Иванович, неаккуратно? — поинтересовался капитан. — Взяли и зарезали князя Долгорукова, как свинью? — После чего весело расхохотался собственной шутке.

Михаил бросил взгляд на двоих гвардейцев, идущих за ним на шаг позади, те ржать не посмели, но улыбки давили отчаянно.

— Так вышло, — с весёлым вызовом отозвался Бельский. — Как вы изволили выразиться, жил князь, как свинья, и зарезал я его так же.

Гвардейцы не выдержали и заржали. Капитан сурово зыркнул на них, но махнул рукой, и сам рассмеялся. Вели они Михаила по тайным ходам, которые связывали дворец с административным комплексом, находящимся за его пределами, и кроме редких постов, тут никого постороннего, кто мог бы подслушать эти вольнодумные речи, не было.

Но коридоры всё же были не такими пустынными. Пару раз навстречу им попадались господа в чёрных сюртуках имперской канцелярии. Они с интересом смотрели на Михаила, видимо, за ночь весть о неудачной дуэли облетела весь город.

— Что, Игорь Артемьевич, уже все знают?

— А как же, Михаил Иванович? — улыбнулся боярин. — Главная сплетня дня. Любовью ваш противник не пользовался, скотиной он был первостатейной. Его бы, наверное, давно бы зарезали, да батюшку его опасались. Чего, кстати, и вам желаю, очень он хотел с вами повидаться утром. Но не дали ему дозволения на свидание. Так что, берегись теперь, боярин, выпустят тебя наверняка к вечеру, но смотри в оба, зарезать тебя могут. Есть слушок среди черни низовой, что десять тысяч за твою жизнь платят.

— Благодарствую за предупреждение, мне вчера майор Одоевский то же самое сказал.

Наконец, тоннель закончился глухой стеной с железной дверью, возле которой скучал гвардеец из третьей сотни. Из караулки, расслышав гулкие шаги, выглянул лейтенант, и Шейну и Бельскому распорядился открыть проход.

Поднялись по крутой лестнице, которая вывела их в подвал застенков тайной канцелярии. Потом была ещё одна лестница, ведущая на первый этаж, где их ждали трое крепких мордоворотов в чёрных форменных плащах, отличительный призрак дознавателей.

— Мы его забираем, — шагнув вперёд, заявил старший. — Ждите здесь, сопроводите обратно.

Шейн кивнул и отступил в сторону.

Всё случилось, как должно — допрос, который сухой, тощий, безликий следователь называл беседой, шёл по плану. Он очень старался выудить из Михаила признание в заговоре против князя Долгорукова, вопросы строил каверзно, давая возможность трактовать ответы Бельского двояко. Всё прекратилось, когда явился мужчина с погонами старшего дознавателя. Суховатый тут же свернул основную программу по обвинению боярина Бельского в умышленном убийстве и подрыве могущества империи, и в течение десяти минут закончил допрос. Рожа при этом у него была крайне недовольная, похоже, он деньги взял, а результата не дал.

— Завтра в полдень коллегия чести офицеров его императорского величества вынесет решение по вашему делу, — скрипучим неприятным голосом, наконец, выдал следователь. — Уведите задержанного!

Всё те же мордовороты ввалились в комнату и, почтительно кивнув старшему дознавателю, который по чину приравнивался к майору гвардии или армии, вывели Бельского в коридор и спустя пару минут передали его капитану Шейну.

— Дело шили? — поинтересовался тот, когда они снова спустились в тоннели.

— Именно, — согласился Михаил. — Но явился старший дознаватель, и все мероприятия тут же были свёрнуты. Завтра в полдень коллегия.

— Уже знаю, майоры всех четырёх сотен гвардии получили приглашения, так что, тыл у тебя крепкий. Ты, боярин, человек приличный, людям зла не делал, не подставлял, не интриговал, честный служака. Думаю, решение будет в твою пользу. Но вот из гвардии попрут. Если хочешь, замолвлю за тебя словечко, пойдёшь в вольные роты, сразу капитаном.

— Не, наёмничество — это не моё, — покачал головой Михаил. — Но спасибо, Игорь Артемьевич, за участие. Думаю, ждёт меня дорога дальняя, куда ворон костей не заносил.

— И то верно, — согласился Шейн. — Отправят тебя куда-нибудь в глушь к азиатам, и будешь контрабандистов ловить, что дурную траву в империю тащат.

О том, что им очень интересуются, Михаил узнал в обед. Один из надзирателей по секрету шепнул, что на кухне поймали поварёнка, который должен был его отравить. Кто ему отраву дал, не выяснили. Заплатили тому за убийство боярина Бельского пятьсот императорских ассигнаций, что, по меркам столицы, очень приемлемые деньги. Мальчонку отправили в тайную канцелярию, из которой сразу в суд, а затем на каторгу. Повёлся бесёнок на деньгу, всю жизнь себе сломал.

Обед после таких новостей Михаил ел с опаской, но обошлось. И ужин тоже прошёл нормально, опять подали курицу с картошкой и бокал красного крепкого вина. Несмотря на всё творящееся вокруг него, спал боярин Бельский, словно убитый, как вырубился за час до полуночи, так и проснулся поздним утром, когда завтрак принесли. Успел он и перекусить, и в порядок себя привести перед коллегией офицерской чести.

На этот раз вели его поверху без всяких кандалов, что говорило, что дело почти решено, и никто даже не рассматривает в умышленном убийстве князя Долгорукова.

— Ну, удачи, — шепнул Шейн, и толкнул тяжёлые створки зала, из-за которых в коридор тут же вырвался гул множества голосов.

Михаил кивнул капитану и шагнул вперёд, глядя по сторонам. Народу в зале было много, человек пятьдесят, почти все высшие офицеры империи. Присутствовал даже брат самодержца Белоградского, великий князь Георгий Глебович. Он командовал тайной канцелярией. По традиции эту должность занимал кто-то из императорского дома, и имел звание — высший тайный советник, что приравнивалось к армейскому фельдмаршалу.

Бельский, под пристальными взглядами собравшихся, вышел в центр зала и занял место за трибуной, и почти сразу же установилась гробовая тишина.

— Слушается дело боярина Михаила Ивановича Бельского, — зычным голосом произнёс председатель коллегии, — лейтенанта второй гвардейской сотни…

Глава 2

Глава 2

Всё случилось, как и предполагал Павел Георгиевич. Князь ни в чём не ошибся, гвардия отныне для него была закрыта, хотя симпатии собрания были на его стороне, но лобби противников всё равно оказалось очень могущественным. В итоге князю Одоевскому удалось убедить остальных офицеров, что лучшим решением будет перевод лейтенанта Бельского в первый полк экспедиционного корпуса, располагающийся в окрестностях града Создаль, второго по величине в Духовом мире. Срок службы стандартный — пятнадцать лет. Также постановлялось освободить задержанного прямо в зале коллегии и снять с него все обвинения. В течение двух дней боярину Бельскому предписывалось закончить свои дела в столице и покинуть её не позднее вторника. Затем ему требовалось прибыть, в закрытый град Кемь, стоящий на одноименной реке, и оттуда отправиться с караваном на новое место службы.

— Вам всё ясно, боярин Бельский? — закончив зачитывать вердикт, поинтересовался председатель коллегии.

— Да, ваше сиятельство, — отвесил вежливый поклон Михаил, так как председатель имел не только звание Фельдмаршала, но титул князя.

— Хорошо, боярин, вы свободны. Коллегия объявляется закрытой.

Михаил покинул зал с гордо поднятой головой. Что ж, одна карьера рухнула, теперь придётся начинать заново.

— Вижу, что вы расстроены, боярин, — подошёл к нему князь Одоевский. — Но на самом деле вышло неплохо, как мы с вами и предполагали.

— Да, Павел Георгиевич, всё как и ожидалось, спасибо вам за помощь, — улыбнулся одними губами Михаил. — Но теперь мне нужно заново начинать строить свою жизнь.

— Вы молоды и обязательно справитесь, — ответил Одоевский. — А теперь позвольте дать вам один совет, Михаил Иванович. Вам дали два дня на то, чтобы покинуть столицу. Уезжайте, как можно быстрее, не ходите в сомнительные места. Я знаю, у вас есть друзья, попросите их приглядеть за вашим тылом. Князь Долгоруков осерчал, поняв, что на плаху вас никак не отправить, и максимум, на что он способен, это лишить вас места в гвардии. И теперь по городу гуляет слух, что тот, кто вас зарежет, получит десять тысяч златников. Видите, как дорого оценил вашу жизнь, даже не имперские ассигнации, а платит золотом.

— До меня уже довели эти слухи, и уже была попытка меня отравить.

— Знаю, боярин, поэтому уезжайте, и лучше бы вас кто-нибудь сопроводил. Разумеется, этому человеку вы должны доверять. А теперь прощайте, Михаил Иванович. Если и свидимся, то не скоро, пятнадцать лет — долгий срок.

— Прощайте, Павел Георгиевич. Спасибо за всё, я был рад служить под вашим началом.

Майор кивнул и, развернувшись, направился к выходу. Зал коллегии почти опустел, только в дверях стояли несколько офицеров, не успевших покинуть палату.

— Не думай, что всё кончилось, — раздался за спиной голос, полный ненависти. — Ты ответишь за смерть моего сына.

Михаил обернулся и увидел сидящего на галёрке князя Долгорукова. Да, покойный сынок пошёл в отца, так бы он выглядел лет через двадцать-тридцать.

— Хотите бросить мне вызов, ваше сиятельство? — поинтересовался Бельский. — Если вы фехтуете так же посредственно, как ваш сын, я вас тоже проткну насквозь. Его убила не моя шпага, его убила надменность, гордыня, презрение и несносный характер. Ваши семейные черты, вы его так воспитали, и рано или поздно его кто-нибудь всё равно бы заколол. Так что, в смерти вашего сына виновны вы.

Лицо князя пошло пятнами, похоже, ему не хватало воздуха. Он дёрнул ворот парадного кителя, на котором были погоны майора, пуговицы заскакали по лестнице, ведущей на самый верхний ярус амфитеатра, где и устроился Долгоруков.

— А теперь, ваше сиятельство, — продолжил Михаил, — если не собираетесь меня вызывать, прощайте, нескоро свидимся.

— Ты сдохнешь, — прошипел Долгоруков, наконец, справившись с собой. — Жизнь положу, но изведу тебя. Жаль, ты последний в роду, а то бы всех по миру пустил.

Бельский кивнул и, развернувшись, покинул опустевший зал.

До снимаемо им особняка добрался минут за двадцать на первой же попавшейся самобеглой коляске. Они вошли в моду последние несколько лет, чудо механики и артефакторики. Не сказать, что выглядели красиво, но всё же столица, наконец, избавилась от лошадей, и на улицах стало гораздо чище.

Двухэтажный дом находился в приличном квартале в километре от дворца. Михаил отпер дверь и тут же замер на пороге. В его правой руке возникла шпага, которую создал дух, а в левой чёрный болт, единственная дистанционная атака, на которую он способен. Духа можно один раз улучшить, для гвардейцев это бесплатно, для остальных за приличные деньги. Духовод, так звали человека, который мог работать с сущностями, на время забирал его и отправлял в специальный артефакт, где тот получал случайное новое умение. Иногда не везло, и он улучшал уже имеющееся. Все духоводы и артефакты находилась в ведении специальной службы императора. Дух Михаила получил тогда дистанционную атаку — чёрный болт, два умения у него свои были. Встречались и нелегальные духоводы, но тайная канцелярия их преследовала, не щадя, и если такой попадал им в руки, умирал он долго и болезненно. Но самое плохое, аристократы, что попадались на таком усилении, могли лишиться своего духа, но это, правда, только в том случае, если они не могли заплатить штраф.

Благодаря Духову миру и артефактам, которые создавались на основе металла, добытого там, развитие духов получило новое направление. Теперь каждый гвардеец, заступающий на смену, получал, специальный пояс, в который вставлялись артефакты, жутко дорогие. Они усиливали умения духа и наделяли его новыми свойствами. Как оканчивалась служба, пояс сдавался в оружейку. Конечно, подобное изредка уходило налево, контрабанда — штука такая, все лазейки не перекрыть, но стоило это очень дорого, и позволить себе подобное могли только состоятельные люди. Да и наказание за незаконное владение таким поясом было серьёзным, аристократ лишался титула и духа, простолюдин (были такие, кому удавалось заполучить духа) отправлялся на вечную каторгу, махать кайлом, добывая артефактный металл.

Обведя взглядом первый этаж, Бельский прислушался, в доме — мёртвая тишина, но тут явно побывали и что-то искали — некоторые вещи сброшены на пол, другие стояли не на своих местах.

Закрыв за собой дверь, Михаил прошёл в гостиную, заглянул в комнату для слуг, где жила его экономка и одновременно повариха, которая на неделю уехала к матери в небольшой городок в двух днях от столицы, затем осмотрел остальной дом. Обыск был поверхностный, две тысячи имперских ассигнаций (или просто империков), что были в ящике стола в кабинете, как ни странно, не тронули, значит, работали не наемники князя, а охранка. Никаких сюрпризов Михаил не обнаружил. Теперь надо было решить, что делать дальше. Во-первых, нужно собрать вещи, которые он возьмёт с собой. Затем обратится в банк, там у него небольшой счет, на который капал доход с его родовых земель, немного, но хватало на жизнь. Надо было выяснить, какая финансовая система в Духовом мире, и есть ли возможность получить там деньги, и вообще, нужны ли они ему там?

Желудок заурчал, и Михаил полез в погреб. Вытащив оттуда копчёный окорок, пока закипал чайник, он принялся его пластать тонкими, почти прозрачными, ломтями. Хлеба дома не было ни крошки. С минуту он раздумывал, сходить ли ему до ближайшей пекарни, что располагалась в пяти домах, но плюнул и сунул тонкую полоску копчёного мяса себе в рот. Следующие двадцать минут он, устало вытянув ноги, жевал окорок, запивая его сладким чаем. Трапеза почти закончилась, когда в дверь раздался требовательный стук.

Михаил прошёл к двери и, отодвинув занавеску от узкого смотрового окошка справа, выглянул на улицу.

— Ну, проходи, коль пришёл, — открывая дверь и пропуская гостя внутрь, произнёс он с долей издёвки. — Мог бы и в затворе друга навестить.

— Не мог, — покачал головой князь Тарковский, происходивший хоть и из древнего, но сильно сдавшего позиции рода. — Только ночью вернулся в город, утрясал дела семейные. О твоей дуэли и судилище узнал только два часа назад.

— Чай будешь? — проходя на кухню и усаживаясь за стол, предложил Михаил. — Варвару я домой отпустил четыре дня назад, так что, с угощением у меня туго, даже хлеба нет.

Дмитрий Тарковский смерил стол взглядом, обнаружил окорок и, не стесняясь, схватил ломтик пальцами и отправил себе в рот.

— Годы были голодные, хлеба не было, масло мазали прямо на окорок.

Мужчины переглянулись и заржали. Дмитрий уселся напротив, посмотрел на друга, веселье с его лица исчезло, оно стало серьёзным.

— Что делать думаешь?

— Ничего не думаю. Мне предписано в два дня дела закончить, и столицу покинуть, ну и до четверга прибыть в Кемь, а дальше Духов мир.

— Я тебя провожу, у меня как раз до следующей недели отпуск, так что, прокачусь с тобой, а то уж больно могущественного ты врага себе нажил.

— Да уж, ваше сиятельство, плохо как-то все вышло, — согласился Михаил.

— Какой план? — решительно спросил Дмитрий.

— Ну, если ты решил прикрывать мне спину, тогда подъём. Сейчас возьму документы, и в банк поедем. Пока тот работает, надо понять, на что я могу рассчитывать с той стороны.

— Поехали, — вставая, заявил Тарковский. — Это ты правильно придумал, вещи вечером соберем. А с Варварой как рассчитаешься?

— Тебе деньги оставлю, её довольствия осталось ровно половину, вторую она авансом на поездку взяла, так что, ты ей и отдашь её тридцать империков. Рассчитаешь её, барышня она хорошая, не пропадёт.

— А я её себе заберу, — неожиданно заявил Дмитрий. — Моя Дашка в конец обленилась и, похоже, приворовывает, а твоя Варвара честная, и стряпуха хорошая. Так что, не придётся ей работу искать, позабочусь я о ней.

— Вот и сладилось, — обрадовался Бельский. — Сейчас документ возьму, и поедем.

В банке всё оказалось просто, в градах Духова мира имелись филиалы Первого имперского. Сложно было только с одним — со сроками выдачи денег. Быстро империки со счёта не снять, минимум пять дней требовалось, чтобы те оттуда запрос сделали с караваном, затем здесь подтверждали наличие средств и отправляли справку о счёте обратно в Духов мир. Караваны раз в два дня ходят, так что, на пятый там могли выдать деньги.

На обратном пути заехали к владельцу особняка, который снимал Михаил. Сказал, что съезжает, отправляют его по службе в дальние края, и со среды дом можно считать свободным. Николай Пантелеймонович немного посокрушался, что теряет арендодателя, но больше, пожалуй, его расстроило, что требовалось вернуть половину из уплаченной за год суммы, ни много ни мало, а почти двести империков. Но всё вернул и пожелал удачи на новом месте службы.

— Завтра по продажным девкам пойдём, — неожиданно сообщил Тарковский, когда они вечером вдвоём паковали два баула с вещами. — В «Золотой букет», я банкую. Друг на пятнадцать лет уезжает, надо проводить хорошо. А утром на вокзал, железной дорогой поедем, так безопасней.

— Согласен, — улыбнулся Михаил. — Только я не позволю тебе за всё платить, в складчину гуляем.

Князь покачал головой.

— Нет, друг, я плачу, и это не обсуждается. Тебе ещё одежду покупать.

— А что с моей не так? — поинтересовался Михаил, запихивая в баул камзол, расшитый серебром, один из самых приличных его нарядов.

— А то, что у тебя одежка для столицы. Завтра отведу тебя в одну небольшую лавку готового платья, они как раз торгуют крепкой добротной одеждой для дороги. Потом мне спасибо скажешь.

— Тут вы правы, ваше сиятельство, — согласился Михаил. — На родовых землях я давно не был, а больше из столицы никуда и не выезжал. Решено, завтра утром за покупками.

* * *

— Хороший плащ, — прокомментировал Дмитрий, выбранный Михаилом кожаный черный пыльник, — и треуголка отличная. А вот штаны под сапоги другие нужны, в том мире самобеглых колясок нет, все на лошадях, так что, возьми вот эти, с кожаными вставками, для верховой езды.

Михаил ушёл за ширму и примерил обновку. Всё выглядело неплохо и гармонично — крепкие, обтягивающие, отлично заправляющиеся в сапоги.

— Вот теперь так, — одобрил князь. — Ну-ка, примерь всё вместе. Плохо, что мы о Духовом мире так мало знаем.

— Ваше сиятельство отправляется в Духов мир? — выйдя из-за прилавка, поинтересовался хозяин лавки.

Бельский кивнул.

— Тогда позвольте вам посоветовать. Одежку вы правильную выбрали, те, кто туда отправляются, часто подобное заказывают. Но я ещё знаю, что в мире чёрного солнца верные сумерки, и довольно прохладно, я посоветовал бы взять вам тёплый камзол для выхода в свет, и несколько вязаных свитеров на дорогу.

— Хороший совет, — подтвердил Дмитрий. — Не подумал, друг, что ты туда надолго, а зимы там не то, что у нас, может, и до минус десяти опуститься. Так я слышал, во всяком случае.

— Тогда давайте посмотрим требуемое, — попросил Михаил, мысленно вздыхая о стремительно тающим деньгам.

И оказался прав, из лавки они вышли с приличной дорожной сумкой, в которую упаковали покупки. Боярин Бельский лишился почти ста пятидесяти империков.

«Золотой букет» был самым дорогим и приличным борделем столицы. Вообще с продажными девками в империи было всё просто, дома терпимости находились под патронажем государства. Никаких запрещённых веществ, никакого принуждения, девочки работали сугубо добровольно. С нелегалками и притонами под контролем преступников городская стража боролась довольно эффективно.

Михаил и Дмитрий прибыли в «Золотой букет» часам к девяти вечера в самый разгар веселья. По традиции заведения все мужчины тут носили маски. Конечно, большинству это не помогало, и все знали, что сюда захаживает тайком от жены даже генерал-губернатор столицы, но боярин Бельский и князь Тарковский были не настолько большими величинами, чтобы народ судачил про их посещение элитного борделя.

— Что желают господа? — отвесила вежливый поклон Элеонора, самая известная мамка империи, которая вот уже пятнадцать лет державшая «Золотой букет» в железном кулаке.

— Господа желают хорошо провести ночь, часиков до семи утра, — ответил Дмитрий. — Желаем посмотреть девочек.

— Прошу за мной в главный зал, господа.

Что ж цветник в «золотом букете» был приличный. В огромной зале сидели, стояли, лежали, общались с клиентами около сорока женщин.

Дмитрий быстро определился, выбрав себе смуглую цыганочку, и, заняв кабинет, услал её за выпивкой. Бельский же прошелся мимо девок и, наконец, определился, две рыженькие кудрявые близняшки взяли его под руки и отправились в занятый князем кабинет. Надо сказать, нравы в империи были довольно свободными, во всяком случае, в домах терпимости, за одним исключением — мужеложцев преследовали, не щадя. И наказание за уличение в этом одно — очень высокий кол. Так сказать, наказание соответствовало преступлению. Поэтому, если мужика тянуло на мужиков, ему лучше отправиться в западные королевства, там к подобным предпочтениям относились с пониманием.

Явилась цыганочка с официантом, который прикатил нагруженный деликатесами и шампанским столик.

Загул вышел, что надо, оторвались по полной. Девочки были вполне себе живые и покладистые, да и князь платил щедро.

— Может, всё же возьмёшь половину суммы? — вываливаясь ранним утром на улицу, ещё раз предложил Михаил.

— Отстань, а, — протянул захмелевший князь, выискивая взглядом транспорт, который доставит их домой. — Ну, сколько раз говорить, это мой тебе подарок к переезду. Да и не так уж и дорого вышло, всего три с половиной сотни империков. Думал, дороже возьмут. Зато теперь будет, что вспомнить. А когда вернёшься, гульнём тут за твой счёт.

— Договорились, — согласился Михаил. — А теперь пора, нам через два часа на вокзале быть надо. Так что, ловим коляску, и домой.

Он посмотрел по сторонам. Улица, где располагался «Золотой букет», всего лишь в километре от императорского дворца, и даже в эти утренние часы она была довольно оживлённой.

Дмитрий, наконец, обнаружил требуемое, поднял руку и громко свистнул, привлекая внимание водителя. Тот нашёл взглядом клиентов и лихо припарковался напротив них. Спрыгнув с облучка, распахнув перед загулявшими господами дверь.

— Куда вести? — поинтересовался он, забираясь на своё место.

— Дворянская, восемь, — назвал адрес Михаил.

— Это там, где пожар ночью был? — лениво поинтересовался водитель.

— Какой пожар? — тут же среагировал Бельский, весь хмель мгновенно исчез, словно и не было его.

— Особняк по этому адресу сгорел, только стены остались, — охотно прояснил водила. — Так, что, туда едем?

— Нет, — мгновенно сориентировался князь. — Давай, милейший, на Ременников.

Коляска тронулась с места и неспешно начала набирать ход.

— Там же вещи мои, — возразил Бельский другу, ещё не понимая суть проблемы. — Зачем нам на Ременников?

— Сгорели твои вещи, боярин, вместе с домом, — тут же пояснил Тарковский. — Вот так князь Долгоруков тебе решил пожелать приятного пути. И думаю, это не последний сюрприз. У тебя деньги есть, или дать?

— Есть, — запуская руку в карман и доставая пачку империков, ответил Михаил, понимая, что делать ему на пепелище нечего, только проблем с городской стражей, а может, ещё и тайная подтянется. — Я, на всякий случай, всё с собой взял, все две двести, и документ личностный прихватил.

— Вот и хорошо. Сейчас ещё раз посетим ту лавку готового платья, и снова соберём тебя в дорогу. Заедем ко мне, я переоденусь, и на вокзал, пора тебе покинуть столицу. Думаю, это не последний привет от Долгоруких.

И снова траты. Вместо трёх баулов, которые Бельский тащил с собой, осталось только два, и куда скромнее. Он заново купил то, что приобрёл накануне, три смены белья, плюс добавил несколько камзолов, на выход и повседневных, и две пары крепких сапог — парадные и на каждый день. Вышло дорого, почти триста империков, но куда деваться, если пришлось покупать всё заново.

— Может, случайность, и Долгоруков не при чём? — уже направляясь к дому князя, поинтересовался Бельский у друга.

— Ага, держи карман шире, — отозвался сонно Тарковский. — Это просто привет от него, и не более, у него пока руки коротки, тебя достать. Наверняка за ним внимательно приглядывают, после несчастливой для его сына дуэли, ждут, что он ошибётся, и тогда позиции Долгоруких при дворе пошатнутся, вот и гадит по мелкому. Мы с тобой правильно сделали, что на поезд билеты взяли. Не рискнёт он там нападать, а вот на дороге всякое могло случиться. Всё, приехали, — вскакивая, заявил князь и, не дожидаясь, пока перед ним дверь распахнут, соскочил с подножки. — Жди, я быстро переоденусь, и на вокзал.

Михаил пожал плечами и устроился поудобней, ночь вышла бурная, и он подустал, хотелось спать. Но спать нельзя. Вот сядут в поезд, на котором им почти сутки ехать, тогда можно и вздремнуть.

Князь обернулся за пятнадцать минут. Он был, как и Михаил, одет для дороги — пыльник, шляпа, высокие сапоги, в руках небольшая сумка.

— Поехали, — скомандовал он водиле, запрыгивая внутрь коляски. — В общем, новости такие, — тихо заговорил он, — пожар в твоём доме уже во всех газетах, я пробежался взглядом по паре заметок. Однозначно поджог. Видели двоих в чёрном, что ночью выходили из дома, потом полыхнуло. Городской страже никого задержать не удалось, хотя прибыли на место быстро. Про тебя ни слова. Просто написано, что подожгли дом.

— Понятно, — произнёс Михаил. — Думаю, со мной очень захочет поговорить следователь, как бы на меня это не попытались повесить.

— Насчёт последнего, точно нет, у нас алиби железное. Дом на момент пожара уже был не твоим, а поступил обратно в собственность купца, что тебе его сдавал. Ну да, вещи, конечно, там твои были, но роли не играет. Ты следуешь предписанию коллегии — покинуть столицу в установленный срок, это сегодня. Но допрос тебя точно ждёт, только не тут, а в Кемь, там тайная имперская канцелярия всё у тебя вызнает, где ты был и что делал.

— Жаль, что я этой скотине ничем ответить не могу, — вздохнул Михаил.

— Потом ответишь. А может, повезёт, и Долгоруков ошибётся, и тогда его свалят. И это будет лучше любого твоего ответа.

— Приехали, господа, — останавливая коляску напротив центрального входа на вокзал, крикнул водила.

Дмитрий ловко соскочил на землю и свистом подозвал носильщика с багажной тележкой.

— К поезду «Белоград-Нижнекаменск», — приказал он, — шестой вагон.

Крепкий мужик с медной бляхой работника степенно кивнул и принялся сгружать сумки.

Поезд отправился вовремя, Дмитрий успел даже выкурить трубочку на перроне.

— А тебя тут ждали, боярин. Так что, хорошо, что мы к самому отправлению прибыли, — заваливаясь на диван и вытягивая ноги, сонно заявил Тарковский.

— Уверен? — тут же напрягся Михаил.

— Да, уверен, — зевая и прикрыв рот рукой, ответил князь. — Когда мы садились, я заметил парочку мутных простолюдинов, которые глаз с тебя не сводили. Ты как раз отвернулся. Но в поезд они не сели. Пока можно расслабиться и поспать. Ночь была бурная, утро хлопотное, так что, давай подремлем, гвардии лейтенант.

— Согласен, дело нужное, — устраиваясь на втором диване, поддержал друга Михаил, — а то, зевая, скоро рот себе порву. Только, капитан, я уже не лейтенант гвардии.

— Ах да, забыл, — сонно заявил Дмитрий, — ты теперь просто лейтенант. Ну да ладно, а теперь спать. — И князь Тарковский мгновенно вырубился.

Когда Бельский проснулся, за окном сгущались сумерки, солнце уже село за высокие Аржакские горы, в нескольких километрах от которых проходила железная дорога. Он проспал больше восьми часов. Диван напротив пустовал, но его друг был рядом, из небольшой ванной комнаты слушался звук воды, и голос князя, который напевал популярный романс о чёрных очах. Через минуту он появился на пороге свежий, выспавшийся и гладко выбритый.

— Доброго вечера вам, ваше сиятельство, — поприветствовал он боярина. — А теперь приводите себя в порядок, и пойдёмте ужинать. А то мы последний раз ели почти сутки назад, и то всё какие-то закуски.

При слове «кушать» Бельский вскочил и с готовностью ломанулся в ванную, кушать ему не хотелось, хотелось жрать.

Глава 3

Глава 3

Вагон-ресторан был полупустым — из десяти столов занято только четыре. Бельский уселся в мягкое кресло так, чтобы видеть дверь, князь расположился напротив.

— Чего изволите, господа? — протягивая меню, вежливо поинтересовался стюард.

Боярин пробежал взглядом по меню, выбрав две порции маринованного мяса на углях, салат с говядиной и тарелку с различным маринадом. Дмитрий же заказал салат с различными морскими гадами, до которых был большим любителем, рябчика, тушёного в сметане, и кусок яблочного пирога.

— Что пить будете? — приняв заказ, поинтересовался стюард. — Водочку? Есть холодная Белоградская.

— Нет, милейший, неси пойло из западных королевств под названием коньяк, — немного подумав, потребовал князь. — Пожалуй, нам с боярином на двоих грамм четыреста хватит.

— Сию минуту. Горячие придётся подождать, а всё остальное мигом соображу, салатики только заправить.

Дмитрий достал трубку и, раскурив её, выпустил кольцо в потолок и пристально посмотрел на Михаила.

— Ну, что, друг, завтра к вечеру на месте будешь, а послезавтра в Духовом мире. Не жалко вот так, резко, всё менять?

— Ты так сказал, будто у меня выбор есть. Я бы, конечно, остался на тёплом месте в гвардии с оплатой тысяча семьсот империков в месяц. А мой майор, Павел Георгиевич, обмолвился, что через полгода собирался капитаном сделать. А теперь я чёрте куда отправляюсь, и об этом месте ходит слишком много нехороших слухов.

— А мне кажется, ты немного прибедняешься, — неожиданно прищурившись, произнёс Тарковский, — ты уже принял положение вещей. Я наблюдал за тобой в лавке, когда ты новый плащ брал. Ты в предвкушении, ты уже расстался со своей скучной службой, тебя влечёт это неведомое.

Михаил несколько секунд молчал, глядя на друга, потом развёл руками.

— Угадал ты, бес глазастый. Служба в императорской гвардии, хоть и спокойная, но очень уж скучная. Там многие лениво карьеру делают. Хотя, чего я тебе рассказываю, гвардии капитан первой сотни охраны внутренних покоев его императорского величества?

— А знаешь, ты там, как устроишься, чиркни письмецо, так, без подробностей, жив-здоров, приезжай, друг, тут кровь рекой за отчизну льётся, и совсем не скучно.

— Князь, кого вы дурите? — рассмеялся Бельский. — Куда вы от своего рода? У вас две младшие сестры на выданье, матушка захворала, нужно делами заниматься, состояние поправить. У вас карьера, какие, к бесам, приключения?

Тарковский тяжело вздохнул.

— Прав ты, боярин, сам себя обманываю. Это ты один, и то тебя сослали. А у меня карьера. Через пару лет князь Юсупов в отставку выйдет, а мне как раз майора дадут, и если я правильно дела поведу, то могу стать командиром первой сотни. Да и по состоянию семейному ты прав, есть подвижки. Дело я начинаю, серьёзное, которое может доход хороший принести.

— Поделишься? — заинтересовался Бельский.

— Не, друг, извини, сглазить боюсь. А вот и салаты наши, маринад и коньяк с лимоном.

Не прошло и десяти секунд, как у стола появился стюард с передвижным столиком и принялся сгружать тарелки. В центр он установил пару бокалов и графин с янтарной жидкостью, которая в последнее время вошла в моду у столичной аристократии.

— Ну, за твоё дело, — отсалютовал бокалом Бельский.

— Нет, друг, — покачал головой Дмитрий, — за дело моё погодим пить, давай за тебя и твою новую жизнь. Пусть она будет полна невиданных интересных приключений.

Бокалы со звоном встретились над столом.

— А письмецо-то всё же черкни. Дай знать, как твои дела. Если что понадобится отсюда, пиши, если смогу, помогу.

— Ты тоже пиши, — неожиданно попросил Бельский, приступая к салату. — Первый полк расквартирован неподалёку от града Создаль, думаю, дойдёт до меня письмо.

Князь кивнул и принялся за свой салат с морскими гадами.

В купе вернулись за полночь, причём они уговорили ещё один такой графинчик коньяка, поэтому Михаил, вошедший первым, не сразу понял, что внутри кто-то есть. Возле второй двери, ведущей наружу, сидел импозантный мужчина в хорошем камзоле с тростью в руке, начищенных лакированных ботинках. Несмотря на хмель, экс-гвардеец действовал на рефлексах. Дух получил приказ, и тело Михаила мгновенно окутала дымчатая броня, которая по прочности могла посоперничать с любыми латами. В левой руке возник клубок тьмы, а в правой шпага.

— Сразу к делу, — усмехнулся мужчина, оставляя трость стоять прислонённой к дивану. В его правой руке появилась золотистая шпага. — Ну, что ж, боярин, не будем знакомиться. Я послан к вам его сиятельством Иваном Фёдоровичем, дабы оборвать вашу жизнь. Спутник ваш, конечно, не имеет к нашему делу отношения, но его я тоже убью, мне свидетели не нужны.

— Вы так уверены в себе? — подал голос из-за спины Михаила Дмитрий. — Рассчитываете справиться с двумя гвардейскими офицерами? — из голоса князя исчез хмель, зато прорезалась издёвка.

— Это легко, — с презрительной усмешкой ответил незнакомец, и в купе ярко полыхнуло белым светом.

Михаил мгновенно ослеп. Единственное, что он смог сделать, это отпрянуть назад, оттесняя стоящего за его спиной князя. Удар в грудь был невероятно силён, он отшвырнул Бельского на стену, приложив головой, но призрачная дымчатая броня выдержала атаку светлой шпаги. Глаза по-прежнему ни беса не видели, зато уши уловили, как столкнулись клинки, Дмитрий скрестил свою шпагу с незнакомцем. Если на него вспышка и подействовала, то не ослепила до конца.

Спустя полминуты, Михаил начал различать силуэты. Сам он валялся на полу вдоль стенки коридора, а над ним рубились его друг и его враг, только вот пока он не мог различить, кто где.

Наконец, он заметил лакированные туфли, а не сапоги. В его правой ладони возник чёрный болт. Вытянув дрогнувшую руку, он послал его в цель. Бил он в грудь снизу вверх, снова полыхнуло белым, но уже не так сильно. Коридор наполнится голосами, а потом раздался хрип, и рядом на ковер рухнуло тело.

— Живой? — присаживаясь рядом, поинтересовался Дмитрий.

— Живой, — подтвердил Бельский и кое-как сел. — Только вижу плохо, всё двоится.

— Да, шваркнул он тебя смачно, — согласился князь. — Хорошо даже, что я в бок отступил, и меня только слегка зацепило. Он — аристократ, дух у него сильный, как у нас три умения. Но я всё равно лучше. Зря, что ли, я ношу титул первой шпаги гвардии второй год подряд?

— Ну, как я могу забыть? Ты меня вынес в полуфинале,- проморгавшись, ответил Михаил, глядя, как двери купе распахиваются, и заспанные соседи, разбуженные шумом, выходят в коридор и застывают, смотря на тело, лежащее на ковре. — Спасибо, друг, я снова тебе обязан.

— Какие счёты, боярин? Рад помочь. Да и развеялся я неплохо, хоть какое-то приключение.

— Что здесь происходит? — раздался грубый требовательный голос слева.

Михаил повернул голову, его зрение уже вполне восстановилось, дюжего мужика с медной бляхой проводника он смог разглядеть.

— Сиди, я всё улажу. А ещё лучше, в купе зайди, там удобней будет, — поднимаясь, произнёс Дмитрий, после чего развернулся лицом к мужчине, — я князь Дмитрий Никифорович Тарковский. Это, — он в пол оборота указал на поднимающегося с пола Михаила, — боярин Бельский. Мы путешествуем по делу моего друга и, возвращаясь с ужина, обнаружили в купе незнакомца, который на нас напал…

Дальше Михаил не слушал. Зайдя в купе, он рухнул на диван и прикрыл глаза, саданула его вспышка знатно. Хоть зрение и вернулось, но казалось, что всё в какой-то дымке.

Не прошло и десяти минут, как явился урядник железнодорожной стражи, коих было двое в каждом поезде. Он ещё раз внимательно выслушал рассказ Тарковского, потом записал показания Бельского и, прихватив трость несостоявшегося убийцы, которая так и лежала на диване, удалился, добавив, что их ждёт более полное разбирательство на станции Кемь. Труп проводники тоже унесли.

Несколько минут боярин и князь сидели молча, глядя друг на друга, а потом громко и задорно рассмеялись.

— Отличное приключение, — выдал Тарковский, и Михаил согласно кивнул. — Спать? — спросил Дмитрий. — Или вернёмся в вагон-ресторан? А то из-за этой драки весь хмель вышел.

— А пошли, — совершенно неожиданно для себя согласился Бельский, хотя ещё минуту назад собирался лечь спать.

Мужчины поднялись и, заговорщически пожав друг другу руку, направились обратно. К счастью, вагон-ресторан работал круглосуточно.

Спать они завалились уже на рассвете, когда до прибытия поезда на станцию Кемь оставалось всего девять часов.

На вокзале их встречали два урядника городской стражи, а из вагона два носильщика сгружали тело, завёрнутое в окровавленную простыню.

Урядники направились чётко к ним.

— Старший урядник стражи города Кемь Тихон Миронов, — вскинув пальцы к виску, представился первый. — Кто из вас князь Тарковский?

— Я, — сообщил стражам Дмитрий, приподняв треуголку, обозначая приветствие.

— Рады видеть вас в нашем городе, ваше сиятельство. Давайте пройдём в здание вокзала, где мы сможем спокойно побеседовать. Это не займёт много времени. Поединок и появление гостя нас не интересует, но, возможно, вы поведаете, зачем он напал на вас и боярина Бельского?

— Пройдёмте, — согласился Дмитрий, — разговор и вправду не для перрона.

Что ж, урядник оказался прав, беседа надолго не затянулась. Выслушав соображение, кто, зачем и почему, урядник резко поскучнел. Лезть в игры сильных мира сего, ему не хотелось, но он исправно всё записал и дал подписать Дмитрию и Михаилу.

— Вы выяснили, кто на нас напал? — стоя в дверях, неожиданно вспомнил вопрос, который не задал Михаил.

— По документам, найденных при покойном, это боярин Адашев, далеко с востока, — старший урядник сделал большую паузу. — Но это только по документам, его бумаги фальшивые. Так что, следователям тайной канцелярии ещё предстоит выяснить личность, напавшего на вас господина.

— Благодарю, — кивнул уряднику Дмитрий и вышел за дверь.

Михаил в свою очередь кивнул и последовал за другом. Город Кемь, куда прибыл поезд, делился на две части — закрытую, связанную с порталом в Духов мир, и общедоступную, где жили вполне обычные люди. У Михаила оставался ещё один день, но он не хотел тянуть. Дмитрия снаружи не оказалось, только носильщик, который терпеливо ожидал пассажиров возле тележки с их сумками.

Князь появился через пять минут.

— Билеты взял обратно. Завтра в одиннадцать, так что, пошли гостиницу искать. Милейший, какую посоветуете, где господа у вас тут останавливаются?

— Дык, вам на Центральную площадь, — не задумываясь, выдал мужик, — гостевой двор «Империал». Лучший в городе, там все знатные люди живут. Коляску только возьмите, пешком тут минут двадцать идти. На площади перед вокзалом завсегда пара извозчиков дежурит.

— Ну, тогда веди, — распорядился князь.

Коляска, запряжённая лошадью, нашлась в двадцати метрах от входа. Кучер, заметив пассажиров, подогнал её прямо к ступеням. Носильщик закинул вещи в ящик на заду и, получив три империка на чай, поблагодарив господ за щедрость, счастливый отправился восвояси.

Гостиный двор «Империал» выглядел солидно — четыре этажа, зачарованные светильники на фасаде, лакей у дверей.

Пара двухкомнатных номеров по пять империков в сутки нашлись без каких-либо проблем. И подниматься не высоко — второй этаж.

Поезд прибывал в Кемь к семи вечера. Пока с урядниками уладили дела, пока добрались, стукнуло восемь.

— Ужинать? — поинтересовался Михаил.

— А как же, — поддержал друга князь. — Да и на мамзелей местных глянуть не повредит.

— Давайте только без загулов, ваше сиятельство, — попросил Михаил, — тебе утром ехать, а мне дела окончательно утрясать.

— Конечно, без загулов, ваше сиятельство, — согласился друг. Поужинаем, посмотрим на местных продажных девок, они тут должны быть приличными, всё же статусный гостиный двор, судя по номерам. Я сильно сомневаюсь, что у тебя, друг мой, скоро появится возможность, провести вечер в приятном женском обществе в месте, в которое ты направляешься. Так что, используй этот вечер на всю катушку.

— А вы правы, князь, — чопорно заявил Михаил. — Пойдёмте, не будем терять время. Бес знает, что меня там ждёт.

Посидели хорошо. И еда в ресторане, располагающемся на первом этаже, приличная, и девицы выглядели совсем неплохо, и цены на их услуги были куда ниже, чем в «Золотом букете». Так что, ночь с местной проституткой стоила Михаилу всего тридцать империков. А удовольствие, полученное от темноволосой феечки, оказалось ничуть не хуже.

— Ну, что, боярин, давай прощаться? — обняв Михаила и пару раз хлопнув по спине, произнёс Дмитрий. — Теперь не скоро увидимся.

— Да, князь, — согласился Бельский, — пятнадцать лет — долгий срок. Но, если будет возможность, вырвусь сюда на недельку. Не думаю, что подобное запрещено.

— Буду рад тебя видеть, друг. Двери моего дома всегда для тебя открыты. Береги себя, и помни — Долгоруков не успокоится, так что, обзаведись глазами на затылке. Не люблю долгие проводы, прощай. — И, подхватив с пола свою дорожную сумку, Дмитрий скрылся в дверях.

Михаил несколько секунд смотрел ему вслед, потом поднял два своих баула и вышел на улицу. Над головой ползли тяжёлые тучи, было ясно, что без дождя не обойдётся, нужно поторапливаться. Ещё вечером он выяснил, где находится вход на закрытую территорию, и теперь направился прямо туда.

На заставе его уже ждали. Представительный господин из тайной канцелярии во всём чёрном проверил его документы и кивнул начальнику караула, разрешая пропустить.

— Вам нужно пройти дальше по улице, третий дом слева, — проинформировал он. — Принесёте клятву на алатырь-камне, вещи оставите в торговой гильдии, она расположена на площади портала, и можете гулять. Пройдитесь по лавкам, посетите кабак, памятку по Духову миру почитайте. После клятвы уже можно вникнуть, что там, да как. Караван в Духов мир сегодня вечером, завтра к ночи там будете. Так что, хорошо, что утром пришли, без спешки обойдется.

— Благодарю, — кивнул Михаил и вышел через распахнутую стражем дверь на длинную улицу.

Найдя указанный дом, он вошёл внутрь. Там его встретил дьяк из тайной канцелярии.

— Сумки оставьте тут, — распорядился он, — бросайте прямо на пол. И пойдёмте со мной. — И, не дожидаясь ответа, удалился в глубину дома.

Бельский вошёл в небольшую, скудно освещенную, комнату, где в центре на постаменте стоял светящийся зловещим багровым светом алатырь-камень, исчерченный рунами. Дьяк жестом подозвал Михаила, сунув ему в руку бумагу.

— Текст клятвы, — пояснил, он. — Прочтите про себя, чтобы не было неожиданностей. Как будете готовы, положите левую руку на руну правды и читайте вслух громко, разборчиво. Если собьётесь, начнём заново. Всё понятно?

Бельский кивнул и быстро пробежался взглядом по тексту. Всего десять строчек, но клятва жёсткая, не даёт толковать двояко, всё чётко и по пунктам. Вытянув руку, он положил левую ладонь на руну, которая была в самом верху.

— Я, боярин Михаил Иванович Бельский, клянусь на алатырь-камне, что…

Камень полыхнул, на мгновение обдав ладонь Михаила огнём, но кроме жара боярин не ощутил никаких других последствий

— Прекрасно, — обрадовался дьяк. — Обычно все волнуются, приходится пять раз повторять, а вы с первого. Это просто прекрасно. Пойдёмте, выдам вам памятку по Духову миру, и можете быть свободны.

Михаил кивнул и пошёл обратно в приёмную залу, где на полу так и валялись его сумки.

— Простите, боярин, совсем запамятовал. Я задержу вас буквально на пять минут. Требуется получить ваши показания по поводу сгоревшего особняка на Дворянской, восемь. Тайная канцелярия в курсе, что вы не причастны к нему, но требуется уточнить, где вы были в данный момент?

Услышав про «Золотой букет», дьяк понимающе усмехнулся.

— Отвальная перед Духовым миром, — понимающе произнёс он, — это почти традиция. Здесь тоже есть бордель. Мужики, кто не подумал об этом, в нём обычно караван дожидаются. Некоторых приходится без порток выволакивать.

Михаил тоже понимающе улыбнулся.

— Ваше превосходительство, вот скажите мне, как там в Духовом мире вообще? Сами-то были там?

— Был, три года в тайной канцелярии Создаля. Мрачный мир, солнце это чёрное, прохладно, температура выше пятнадцати никогда не поднимается.

— А зимой? — поинтересовался Бельский, который не слишком холод жаловал.

— А нет там зимы, как таковой, — обрадовал дьяк, — ниже минус трёх никогда не падает, снега не сыщешь. Наши зимы тут, куда суровее. Но и лета тоже нет. Сумерки вечные, как сейчас часов в девять, а ночи чёрные, вообще ничего не видать, ни луны привычной, ни звёзд ярких. Хотя сами звёзды есть, но тусклые и далёкие.

— Насчёт зимы порадовали, ваше превосходительство, не люблю стужу. Ещё вопросы остались?

— Нет. Дело по нападению на вас с князем Тарковским завели, показания ваши там есть. Государевых людей обижать нельзя, тем более капитана гвардии, так что, если за этим князь Долгоруков стоит, солоно ему придётся. И вообще, хотел вам, боярин, спасибо сказать, если бы не сегодня вы отправлялись, выпить бы вам поставил.

— Это за что же? — удивился Бельский.

— Несколько лет назад друг у меня был, сам по себе хилый, не боец, но настырный и умный. Сунул он нос в дела рода Долгоруковых, да исчез. Думаю, князь, а может, сынок его, покойничек, к этому руку приложил. Но подозрения к делу, как говорится, не пришьешь. А тут вы со своей дуэлью.

— Понимаю. Только не хотел я его убивать, случайность чистой воды, она мне сильно жизнь поломала.

— А не грустите, ваше сиятельство, — улыбнулся ему дьяк. — Хороший у вас путь, опасный, но интересный, неплохо там всё, в Духовом мире. Скучать, как в гвардии, точно не будете.

— Да уж, аргумент, — рассмеялся Михаил. — Кстати, выяснили, кто на нас напал?

— Выяснили. Князь Тарковский уложил известного человека, большая удача ему выпала. Он не из благородных. Имени-фамилии тоже не знаем, только кличка, в теневом мире империи его называли Пикой, он всегда оставлял туза пик на телах своих жертв. Так что, думаю, по возвращению в столицу князю от городской стражи будет награда. Много Пика им крови попил. Ладно, не буду вас задерживать, — он выложил на стол книжечку, страничек на десять. — Перед отъездом у вас заберут её, так что, советую ознакомиться, много полезного в ней собрано. Удачи вам, ваше сиятельство, на новом месте.

— Прощайте, — пожав протянутую руку, ответил Бельский и, сунув книжку за пазуху камзола, подхватил сумки и пошёл к выходу.

В дверях он столкнулся с невысоким крепким мужчиной лет тридцати с обычной шпагой на боку. Похоже, это был ещё один переселенец. Смерив боярина взглядом, он кивнул ему и, пропустив мимо себя, вошёл внутрь.

Время до отправления каравана Михаил провёл, сидя в местном кабаке, где подавали очень приличную еду. Он успел дважды прочитать памятку переселенца и почерпнул много нового, например, что империки имеют хождение только в городах, за его стенами изволь иметь в карманах златники, золотые монеты аборигены брали охотно, в отличие от бумаги, которой не верили. Самым неприятным было то, что в Духовом мире златник имел курс один к трём, а не как тут, один к двум, так что, Михаил не поленился, дошёл до местной меняльной конторы и превратил половину своих империков в презренный тяжёлый металл. Вышло не сказать, что много, но пятьсот златников, спрятанных в вещах, показались Бельскому хорошей инвестицией. Очень заинтересовал раздел «Обычаи аборигенов». Это опять же не касалось городов. Те из местных, кто там проживал, вполне себе ассимилировались с чужаками. А вот племена жили своими законами и устоем. Например, нельзя входить в дом с левой ноги, у порога обязательно требовалось поклониться хозяевам. Выходить из дома нужно непосредственно спиной вперёд, если, конечно, не хочешь смертельно их оскорбить. Пожатие руки было актом невероятного доверия. И если в империи можно пожать руку любому случайному человеку, то в Духовом мире это означало фактически признание местного чуть ли не твоим родственником. Поначалу, пока не разобрались, много дров наломали.

— Эй, трактирщик, — грубо и пьяно заорали с одного из столов у самой двери, когда Михаил входил, там гуляла какая-то шумная ватага простецких мужиков, — пива неси. Караван скоро, я трезвым в эту задницу беса точно не поеду.

Михаил внимательно посмотрел на крикуна. Здоровенный детина в одежде простолюдина, но чистой и добротной, волосы подстрижены кое-как, в густой бороде крошки.

Трактирщик, видимо, хорошо его знал, поскольку подорвался с небывалым энтузиазмом и уже через пару минут приволок к столу поднос с пятью огромными кружками пенного пива.

Детина словно почувствовал, что за ним наблюдают, и безошибочно нашёл Михаила взглядом. Несколько секунд он смотрел ему в глаза, видимо, решая, как поступить, то ли дать любопытному в морду, то ли позвать выпить. Он выбрал третий — отвернулся, и уже через десять секунд вся копания с весёлым звоном, сдвинув кружки над столом, затянула какую-то незнакомую Бельскому песню, веселую, залихватскую и абсолютно матерную.

Когда часы над стойкой показали без пятнадцати семь, бородач неожиданно подхватился и заорал на весь кабак:

— Кто с караваном идёт! На площадь! Сейчас фургоны подгоним, и тронемся.

Из-за столов сразу поднялось человек двадцать. Бельский решил не отставать, кинул на стол два империка, подхватил свои сумки и пошёл на выход. Что ж, первая треть его путешествия подошла к концу, настала очередь второй. Из памятки он знал, что им предстоит ехать сутки по безжизненной каменистой равнине, которая вела от портала к порталу. Никто не знал, что это за земли, знали только, что там нет ни еды, ни воды и вообще ничего полезного.

На площади перед порталом началась суета. Одиннадцать длинных фургонов с деревянными крепкими бортами и крышами, в каждый запряжено по два тяжеловоза, были выстроены по кругу. Возничие, по двое, занимали места. Многие курили. Пассажиры, вроде него, стояли кучкой рядом с тем самым бородачом, их было человек пятнадцать, туда-то Михаил и отправился.

— Кто таков? — довольно фамильярно поинтересовался здоровяк.

— Боярин Бельский, — спокойно, стараясь подавить в себе желания двинуть бородачу в морду, ответил Михаил. — Бывший лейтенант гвардии его императорского величества, теперь лейтенант первого экспедиционного.

— Это хорошо, — уже гораздо вежливей произнёс караванщик. — Очень хорошо, что вы с нами, ваше сиятельство. Давайте-ка в первый фургон, ко мне, — и он указал рукой в направлении головы каравана.

Бельский кивнул и направился в сторону указанного фургона. Вот только он не понял, что так обрадовало мужика? То, что он лейтенант? Дорога вроде безопасная, или не совсем?

Пока Михаил шёл к фургону, заметил каторжан, которые должны были добывать духово железо, человек двадцать, стояли они возле двух последних фургонов, закованные в кандалы по рукам и ногам. Рожи у них самые мрачные. Рядом топтался пяток городских стражей с оружием наголо.

В течение пятнадцати минут всё было кончено. Боярин расположился на вполне себе удобном мягком стуле, его баулы уложили на полку над головой, место отличное — в середине салона, прямо возле узкой смотровой щели. Ещё с ним ехали две женщины лет тридцати, юнец лет восемнадцати, и тот самый крепыш, с которым он столкнулся в дверях отделения тайной канцелярии.

— Тронулись! — что есть мочи заорал здоровяк, занявший место на козлах.

И в этот момент в центре площади возник портал три на четыре метра, полупрозрачная щель в пространстве, в разрыве которой виднелась серая безжизненная пустошь, затянутая жидким туманом. Вторая треть путешествия началась.

Глава 4

Глава 4

При прохождении портала Михаил передёрнул плечами, стало зябко, словно на секунду на сильный мороз выскочил, но всё это быстро кончилось. Рессоры фургона поскрипывали, колёса у них были все с резиной — новинка, только лет десять пошла в народ. Так что, на каменистой почве они не стучали железными ободами. Ехать было тихо и комфортно. Да, немного потряхивало, но это не императорский скорый, на котором боярин с князем добирались в Кемь.

— Может, познакомимся? — подал голос крепыш. — Чего в тишине ехать? Разрешите представиться — купец первой гильдии Зимин Мирон Алексеевич. Принял дело у отца, первая моя поездка в Духов мир. Занимаюсь поставками элитного алкоголя, арендовал два фургона.

Одна из женщин, блондинка с кукольным лицом, сморщила нос, но ничего не сказала. Вторая, брюнетка, почти никак не прореагировала, только скользнул взглядом.

— Боярыня Анна Александровна Завидова, — наконец, представилась светленькая. — Еду к мужу, который получил от государя-императора землю в Духовом мире. Со мной племянник, которого сестра попросила взять с собой, чтобы посмотрел, да взрослой жизни хлебнул, звать его Андреем.

Паренёк кивнул сразу всем, но ничего добавлять не стал, на его лице отчётливо отражалось всё, что он думает об этой поездке. Описать это можно было одним словом — скука. Бельский мог его понять, в юном возрасте интересно с дружками по борделям да салонам ходить, а не к дикарям ехать, под присмотром тётки.

— Я, — подала голос брюнетка, — к жениху еду. Звать меня Дарьей, а больше вам и не нужно.

— Боярин Бельский, — поняв, что настала его очередь, отозвался бывший гвардеец, — Михаил Иванович. Еду на новое место службы, первый полк экспедиционного корпуса его императорского величества.

Лица женщин мгновенно изменились, исчезли равнодушие и скука, проступила заинтересованность.

— Тот самый боярин Бельский? — уточнила Анна.

— Не знаю, что вы подразумеваете под «тем самым», ваше сиятельство, — улыбнулся Михаил, — но уже, как год, я единственный представитель своего рода.

— Позвольте, ваша светлость, уточнить, — влезла в разговор Дарья, — вы тот самый боярин Бельский, который убил на дуэли сына князя Долгорукова?

— Да, тот самый. И прошу, давайте в нашей тесной компании обойдёмся без придворного этикета, не нужно обращаться ко мне официально. Боярин или Михаил Иванович вполне будет достаточно, я не спесивый, Михаил тоже сойдет.

— Приятно познакомиться, боярин, — подал голос Мирон. — Ко мне тоже можно по имени. И позвольте вас поздравить с победой на дуэли, с меня бутылка лучшего спиртного из моих запасов. Хотите водки или новомодного коньяка, так популярного у аристократов?

— С чего такая щедрость? — поинтересовался Бельский.

— Убитый вами Иван Фёдорович был редкостной скотиной. Ходили слухи, что он приложил руку к гибели председателя купеческой гильдии несколько лет назад, который выступал против предложенного его папенькой закона.

— Чернь, — взвилась Дарья, — как ты смеешь обвинять князя и аристократа, опираясь исключительно на слухи? Я знаю Федора Александровича, добрейший, замечательный человек, радеющий об отечестве.

— Абсолютно с вами согласен, — развеселился Бельский, глядя в смотровую щель. — В первый день в императорском затворе меня пытались отравить, поварёнку сунули пять сотен империков. Наверное, человек князя заботился о моём желудке. Накануне моего отъезда, пока я был в гостях, замечательный человек князь Долгоруков послал двух других замечательных людей навестить меня. Жаль, что в результате этого визита, мой дом сгорел. Правда, дом арендованный, но всё равно жаль, я там три года прожил. Добрейший души человек, видите, как позаботился, чтобы я ехал налегке? А потом этот замечательный человек подослал ко мне убийцу, который ждал меня в купе поезда. Меня он ослепил и наверняка бы проткнул шпагой, но мой друг, который меня сопровождал, князь Тарковский, заколол его. — Голос Михаила стал злым. — Очень заботливо с его стороны, вы так не думаете? А когда мы виделись с ним на коллегии офицерской чести, где было принято решение отправить меня сюда, подальше от его длинных рук, он мне в лицо сказал, что очень сожалеет, что у меня не осталось семьи, иначе он бы их всех по миру пустил. — Все это Михаил говорил, глядя в смотровую щель, после чего повернулся к Дарье.

Та сидела, сжав маленькие кулачки, и с ненавистью вперив взгляд в лицо Бельского.

— И да, уважаемая Дарья, не знаю, как по отчеству, я полностью с вами согласен, князь Федор Александрович Долгоруков — добрейший человек.

Женщина резко отвернулась и уставилась в стенку. Михаил обвел взглядом остальных собравшихся.

— Кто ещё считает, что князь не замечательный человек?

— Браво, Михаил Иванович, — зааплодировал Мирон. — И это только то, что произошло с вами за несколько дней и о чём вы в курсе. Не берусь утверждать, что у него все дни такие насыщенные, но вы не единственный, кто пострадали от его рук.

— В свете у него репутация жестокого и мстительно человека, — неожиданно подала голос боярыня Завидова.

— Ну, это всем известно, — ответил Бельский. — А теперь, если вы позволите, я пойду, подышу воздухом, всё же у нас тут экипаж первого класса.

Он, слегка пригнувшись, чтобы не задеть потолок, прошёл через весь фургон и толкнул дверь, которая выводила на маленькую площадку позади облучка кучера, где вместе с возничим восседал бородатый здоровяк. Вообще, фургон очень напоминал сильно упрощенный железнодорожный вагон.

— Как вам путешествие, ваше сиятельство? — поинтересовался бородач, услышав, как хлопнула дверь.

— Прекрасно, — улыбнулся Михаил. — Комфорт, хорошая беседа, приятная компания.

— Я слышал, — усмехнулся в бороду караванщик, — вы прямо в щель говорили, а здесь так тихо, кроме скрипа фургонов и цокота копыт никаких звуков. Разрешите представиться, старший караванщик Матвей Урядов. Вот уже четыре года занимаюсь этим делом, сменив отца.

— Матвей, приоткройте секрет, почему вы так обрадовались, что у вас в караване воин, да ещё аристократ?

Караванщик посмотрел вокруг и, не заметив ничего подозрительного, перебрался на площадку.

— Между нами, ваше сиятельство, — понизив голос почти до шёпота, произнёс он. — Четыре года я вожу караваны, и ни разу ничего не случалось. Видите этот жидкий туман? — Михаил кивнул, понимая, что сейчас услышит что-то интересное. — Так вот, иногда он такой, а иногда густой, как молоко, на два шага ничего не видно. Здесь, в каменных пустошах, дороги меж мирами, всегда было безопасно. Но два рейса назад я потерял человека. На стоянке он отошёл в туман, чтобы не смущать дам, которые с нами были, и исчез. И я готов поклясться, что я слышал крик, очень тихий, но крик. Мы звали его, я посылал двойки, но мы ничего не нашли. Когда я рассказал об этом в представительстве торговой гильдии, на которую работаю, мне сказали, что он заблудился в густом тумане и убрёл не туда.

— Может, и вправду ушёл в другую сторону? — озадачился Михаил, но бросил взгляд на жидкий туман. — А вскрикнул потому, что оступился и упал, а потом потерял ориентацию?

— Могло и так случиться, — легко согласился Матвей. — Я запретил людям отходить от костра дальше видимости огня. Стоянки нам всем знакомы до метра. Так вот, когда мы возвращались из Духова мира, два дня назад, снова вокруг стоянки сгустился туман. И я готов поклясться всеми богами, я видел, как что-то бродит вокруг. Обычно туман висит и висит без движения, а тут он двигался, словно его кто-то тревожил.

— Дай угадаю, тебе снова не поверили?

— Да, — кивнул старший караванщик. — И слушать не стали, сказали, я устал.

— Сколько людей пропало за все годы? — поинтересовался Бельский, пытаясь понять, действительно ли существует опасность, или всё караванщику показалось.

— Ни одного, я узнавал, не считая отряда первопроходцев на шестой год открытия портала. Одиннадцать человек ушли исследовать пустошь, и не вернулись. С ними были два аристократа, бояре. Все бесследно исчезли, кроме одного, его труп, совсем свежий, словно минуту назад умер, в обносках нашёл караван, идущий из Духова мира обратно в империю. Была собрана поисковая партия. Других следов, кроме тела, не обнаружено.

— Ты меня заинтересовал, — наконец, решил Михаил, прикидывая, что, если он согласиться помочь с охраной, то вреда не будет. — Если что, можешь на меня рассчитывать.

— Благодарствую, ваше сиятельство. Через три часа первый привал. — И Матвей полез обратно на облучок.

Бельский же, надышавшись воздухом, последний раз бросив взгляд на едва заметную дымку тумана, вернулся в фургон.

Дарья так и сидела, уставившись в стену. Мирон дремал. Боярыня Завидова что-то читала при свете не слишком яркой лампы, закреплённой на стене. Её племянник таращился в смотровую щель. По идее, там должно было быть стекло, но сейчас все они опущены.

Михаил пожалел, что не прихватил с собой никакой книги, не подумал, оставалось только пялиться в смотровую щель. Правда, теперь он смотрел на унылый пейзаж иначе, он понял, что Матвей его растревожил, и он ищет в этом тумане признаки жизни. Но нет, видимость была приличная, метров на сто пятьдесят, и на глаза боярину попадались только камни, поросшие мхом, больше тут ни беса не было.

Так прошло время до обещанного привала. Стоянка была обжитая — большое кострище, запас дров, несколько навесов.

— Сейчас поужинаем, — громко сообщил всем собравшимся Матвей, — и поедем дальше. Дорога тут прямая, спокойная, так что, на каждую телегу по фонарю, и в путь. Прошу вас не покидать границу стоянки. — При этом он очень внимательно посмотрел на Михаила, тот в ответ кивнул и, на всякий случай, огляделся, но туман всё ещё был лёгкий, только темнело быстро.

Караванщики споро разожгли несколько костров и принялись готовить ужин. Михаил вошёл в режим гвардейца и пару раз обогнул по периметру стоянку. Пока всё было спокойно.

Ели быстро, по-простому — огромная сковорода, с которой всем желающим накладывали яйца, пожаренные с копченым мясом и овощами. Про каторжан тоже не забыли, для них разогрели какую-то похлебку, которую притащили из одного из фургонов.

Ужин занял примерно час. За это время ничего не произошло, туман был жидким, видимость метров на сто. Только сумерки сгустились. Как уже Михаил знал из памятки, на каменной пустоши ночи, как таковой, не существовало, так темнело, что видимость падала, но никаких звезд и луны, всегда одинаковое серое небо.

— Грузимся! — зычно заорал Матвей.

Михаил забрался в фургон почти последним, приглядывая за остальными, вроде никого не забыли, никто никуда не ушёл. Усевшись на своё место, он глянул в смотровую щель, всё то же каменистое плато без каких-либо признаков жизни. Может, действительно накрутил себя старший караванщик?

Фургоны рывком тронулись и начали набирать скорость. Бельский прикрыл глаза и задремал. Хоть и не любил он спать сидя, шея потом ломила нещадно, но всё же ему требовался отдых.

— Тетушка, а я говорю, что там что-то двигалось, — прорвался сквозь сон голос Андрея.

— Не придумывай, — строго ответила боярыня Завидова. — Все знают, что каменные пустоши безжизненны, и за сотню лет, что существует эта дорога, караванщики не встречали ни одного живого существа. Даже мышей и ящериц нет.

Михаил тряхнул головой, окончательно прогоняя сон, и, усевшись поудобней, посмотрел в смотровую щель. Туман сгустился, он висел белой пеленой метрах в десяти, и казалось, что свет от мощного фонаря, закреплённого на телеге, не даёт ему полностью поглотить караван.

— Андрей, что ты видишь? — спросил он у парня. — Говори смело.

— Михаил Иванович, ну что вы ему потакаете? — устало возмутилась боярыня. — Нет там ничего. Скучно ехать, вот и разыгралось воображение.

— Что ты там видел? — повторил свой вопрос Бельский.

Андрей, получивший поддержку боярина, воспарял духом.

— Туман там двигается, — уверенно и упрямо заявил он. — Смотрите сами. Слева, где вы сидите, просто стена тумана на границе света, спокойная, словно занавес в театре. А я видел со своей стороны, как она двигалась, словно что-то внутри её тревожило. Тетушка мне не верит.

— Понимаю, — улыбнулся Михаил. — Ты приглядывай за туманом. Если ещё раз увидишь движение, меня зови, тоже взгляну. В одном твоя тетушка права, ничего тут не происходило. — О том, что у Матвея в таком тумане человек пропал, он решил не упоминать, нечего попусту людей накручивать, достаточно, что он накручен. — Пойду, воздухом подышу, — поднимаясь, произнёс он. — А где Мирон Алексеевич? — глянув на пустое место, поинтересовался он.

— Покурить вышел, — ответила Завидова. — Тут не дымит. Спросил разрешения, но наша спутница, — боярыня стрельнула взглядом в сторону брюнетки, — табачный дым не выносит, и он вышел наружу.

Сидящая напротив Михаила Дарья гневно сверкнула глазами и отвернулась.

— Стой! Куда, дурак? — раздался снаружи голос Матвея.

Михаил рванулся к выходу и, распахнув дверь, выскочил на маленькую площадку. Там было пусто, фургон замедлял ход, останавливаясь.

— Купец этот, стоял, курил и вдруг соскочил на ходу и бросился в туман, — обернувшись, взволновано выкрикнул Бельскому в лицо старший караванщик. — Выглядел он растерянным.

Михаил заскочил обратно. Сорвав с потолочной балки светильник, он прибавил мощности на максимум и вернулся обратно на площадку.

— В какую сторону побежал? — спросил он у Матвея.

— Направо, — тут же сообщил тот. — Мы метров двадцать от того места отъехали.

— Жди, — приказал Бельский и, перемахнув бортик, спрыгнул на дорогу, в правой руке он держал фонарь, в левой дух, по его приказу, создал чёрный болт.

Туман висел стеной метрах в десяти от фургона. Сплошная молочная пелена, в которой ничего не разглядеть. Михаил, подняв фонарь, направился прямо к ней, и чем ближе подходил, тем дальше от яркого света отступала белая непроглядная мгла.

— Мирон! — во всю мощь лёгких заорал боярин, прислушиваясь к тишине.

За спиной всхрапнула лошадь, но это был единственный звук. Где-то дальше по каравану хлопнула дверь фургона.

— Что случилось? — заорал кто-то из середины.

И Михаил решился. Шаг, ещё шаг… Туман расступается перед фонарём. Ничего подозрительного, просто свет разгоняет этот густой непроглядный кисель шагов на пять.

Михаил обернулся и посмотрел на Матвея.

— Иду за ним. Никого туда больше не отпускать. Раз в пару минут возничим дружно орать, что есть духу, допустим, э-ге-гей.

— Ваше сиятельство, да бес с ним, с купцом. Расскажу, как дело было, никто не предъявит. А если вдвоём пропадёте? — возразил старший караванщик.

— Не оставлю я его, — упрямо заявил Бельский, — он мне бутылку коньяка обещал. Понял насчёт крика?

— Да, понял я, — обреченно вздохнул Матвей. — Раз в пару минут всем караваном дружно орём.

Михаил кивнул и, уже не колеблясь, отправился в туман. Через десять шагов тот сомкнулся за спиной, отрезая его от людей и фургонов. Боярин стал забирать правее, выходя на путь, которым рванул в туман купец. Отмерив примерно шагов тридцать, он развернулся и стал углубляться в белый кисель, который лампа отлично разгоняла шагов на семь.

За спиной, следуя его команде, заорали. Слышно прекрасно, пока что можно было не волноваться о том, что Михаил не найдёт пути назад. Шаг, другой, третий… Он всё дальше уходил от дороги и каравана. И тут впереди туман колыхнулся так, как и говорили Матвей и Андрей, словно он что-то вполне себе материально-плотное и его кто-то раздвигает своим телом.

Михаил не стал думать, как и что, и швырнул болт в этот движущейся туман. Только когда заряд тёмной энергии пронзил белую мглу, он подумал, что это мог быть потерявшийся купец, и он его так не спасёт, а убьёт.

Снова колыхание занавеса, но уже левее этого места, и новый болт отправился туда, и он попал. Бес знает, куда, но попал. Чёрная вспышка на мгновение разогнала окружавший его туман, он увидел человеческий силуэт высотой с Бельского (а в нём был метр семьдесят восемь), может, и чуть выше него на пару сантиметров. Мёртвенно-бледная белая как мел кожа, полное отсутствие волос и отлично заметная татуировка на груди — большой императорский медведь. Существо начало заваливаться на спину, и тут туман снова сомкнулся вокруг него.

Михаил перекинул фонарь в левую руку, а в правой уже возникла шпага. Он в три больших прыжка добрался до места, где упала невиданная тварь, она корчилась на камнях, заливая их чёрной густой кровью. Увидев человека, она попыталась отползти, одновременно открыв пасть, полную мелких острых зубов, и тонко, на грани слышимости, закричала.

Михаил рухнул на землю, выронив фонарь. Шпага сама развеялась, когда он выпустил рукоять и зажал себе уши.

— Доспех, — борясь с раскалывающейся головой, мысленно закричал он духу.

И тут же всё кончилось. Дымчатая броня окутала его, защищая от этой мощнейшей акустической атаки. Существо всё ещё отползало, и до тумана ему было всего пару шагов.

— Болт, — скомандовал Бельский и, вытянув в руку, метнул в тварь новый заряд.

Тот угодил в живот, пробив существо насквозь. На белой коже появилась дыра размером с большой палец взрослого мужчины, её края были опалены, никогда ещё боярин не видел подобного эффекта. Тварь дёрнулась, её лапы подломились, и она рухнула на спину.

Михаил, подхватив фонарь, вскочил. В правой руке снова возникла шпага. Шаг, второй, и клинок бьёт точно в центр татуировки там, где у человека сердце. Тварь дёрнулась, её тело скрутила предсмертная судорога. С противным скрежетом она загребла лапой с внушительными когтями горсть покрытых мхом и кровью камней, и испустила дух. И тут всё кончилось, густой непроглядный туман стал расползаться в клочья. Прошло десяток секунд, и вот уже обычная привычная лёгкая дымка, за спиной в полусотне метров караван.

— Э-ге-гей, — раздался спустя мгновение слитный ор.

— Ваше сиятельство, — это, соскочивший с облучка, Матвей со счастливой рожей несётся к нему во весь опор.

А ещё Михаил увидел Мирона. Тот сидел на корточках шагах в двадцати и таращился на боярина с фонарём в одной руке и шпагой в другой. Он хлопнул глазами, потом поднялся и направился к нему.

— Это как вышло-то, Михаил Иванович? — спросил он Бельского. — Помню, покурить вышел. А потом меня позвали из тумана, и я пошёл. Больше ничего не помню.

— Зов, говоришь? — пробормотал Михаил, после чего пнул ногой лапу твари.

— Это что? — вздрогнув, спросил Мирон.

— Похоже, зовун твой, туманник, — пояснил Михаил. — Он этот кисель вешал, и когда подох, мгла развеялась.

— Говорил я всем, — выпалил Матвей, — есть что-то в тумане. А это что? — указал он пальцем на татуировку.

— Похоже, он раньше был человеком, — предположил боярин. — Он явно житель империи. Пальцев у него пять, как у нас с вами, на ногах, правда, срослись.

— Да понятно, что человеком, — ответил старший караванщик, — это я от удивления. Я даже могу сказать, кем он был. Это Никифор Малинин, служащий третьего отдела географической академии его императорского величества. Он — член экспедиции боярина Платова, сгинувшей сто лет назад. Когда читал досье на пропавших, было там изображение татуировки.

— О, как! — озадачился Михаил. — В общем, Матвей, бери тело за руку и волоки к каравану, с собой возьмём, иначе нам никто не поверит.

— Непременно, ваше сиятельство, — расцвёл караванщик. Видимо, идея о том, что он был прав, его окрыляла. — Кое-кому в торговой гильдии новости, что пустоши не так уж безжизненны, будут не по нутру. А ведь могли ещё одного человека потерять. Слышь, купец, ты жизнь теперь боярину задолжал.

Мирон ничего не ответил, только таращился на труп туманника. Выглядел купец так, словно его приложили пыльным мешком по голове.

— На, глотни, — протянул свою флягу Матвей.

Тот механически взял, свернул крышку, приложился, сделал пару больших глотков, из его глаз хлынули слезы. Мирон закашлялся, но, похоже, это привело его в чувство окончательно.

— Что ты такое пьёшь? — спросил он, возвращая флягу хозяину. — Словно жидкий огонь по горлу прошёл.

— Слабоваты вы, господин Зимин, — усмехнулся старший караванщик. — Дед это мой гонит. Лучший напиток, что пробовал. Крепковат, конечно, для обычных людей, мне водки, чтобы только захмелеть, нужно бутылки три, а чтобы напиться — семь, перевод напитка выходит. А дедовского самогона бутылки хватает.

Он ухватил за лапу тушку туманника и поволок её в сторону дороги. Там, возле фургонов, толпился народ, но отходить от них не торопился, похоже, испугались они случившегося. Пока искали, во что завернуть тело, Мирон отвёл Михаила в сторону.

— Я сильно вам должен, ваша светлость, — произнёс он тихо, прикурив папиросу. — И если возникнет у вас нужда, двери моего дома всегда для вас открыты. Род купцов Зиминых у вас в долгу.

Бельский кивнул.

— Я услышал вас, Мирон Алексеевич. Пойдёмте, тварь уже пакуют, скоро тронемся.

Купец кивнул и в три большие тяги добил папиросу, руки его подрагивали.

— По фургонам! — заорал Матвей и направился к боярину. — Как думаете, ваше сиятельство, это существо тут одно такое было?

— Понятия не имею, — покачал головой Бельский. — Но волну поднимать нужно, пусть отправляют сюда исследователей. Меня больше интересует, как он стал таким. Убить его оказалось не очень сложно, любой служивый, у кого дух есть, справится. Ну да это я доведу до тайной канцелярии.

— А может, не надо искать, а? — неуверенно прокомментировал слова Бельского старший караванщик. — Как бы беды не было.

— Извини, — покачал головой Михаил, — но это уже не утаить. Тайная канцелярия дело откроет, и люди, которые будут расследовать это происшествие, придут точно к таким же мыслям. А теперь давай уже поедем, полчаса верных потеряли.

— Ничего, мы никуда не опаздываем, — заверил его Матвей. — Часика через два привал, кофия выпьем, и поедем.

Дальнейшее путешествие прошло абсолютно спокойно, разве что Михаила достали расспросами, что да как случилось. И если простолюдины, что ехали с караваном, не лезли, то боярыня Завидова проявила неуёмное любопытство. Правда, и она успокоилась, когда поняла, что ничего нового к тому, что Михаил рассказал всем пассажирам первого фургона, добавить нечего.

Как и обещал Матвей, к вечеру следующего дня вереница фургонов миновала очередной портал и въехала на внутренний двор кремля, стоящего посредине града Создаль. Вторая треть путешествия осталась позади.

Глава 5

Глава 5

Михаил с двумя своими баулами спрыгнул на брусчатку площади. Что ж, иного он и не ожидал. Это был типичный Белоградский кремль, каменные двухэтажные дома жались к стенам, те были не слишком высоки — метров семь восемь. Ворота, ведущие в град, ещё распахнуты, десяток стражей приглядывают за порядком. Из памятки Михаил знал, что здесь, в закрытой для всех, кроме гарнизона и гостей, зоне ему делать нечего. Койку в казарме ему, конечно, предоставят, но ему нужен нормальный номер, с ванной и кроватью, а это можно получить только за воротами.

Махнув на прощание рукой своим попутчикам, он развернулся и направился в сторону выхода из кремля. План Создаля в памятке тоже был, и гостиный двор находился на главной площади, которая начиналась прямо за воротами. Топать недалеко — всего с сотню метров.

— Постойте, Михаил Иванович, — выкрикнул Мирон.

Бельский обернулся, к нему спешил купец с каким-то небольшим деревянным ящичком в руках.

— Что ж вы не подождали-то? — укоризненно произнёс он. — Я ж обещал вам бутылку самого прекрасного алкоголя из того, что у меня есть. Вы обмолвились, что любите коньяк, это сорокалетний, «Ожье». Наверное, самый лучший на рынке.

Михаил приподнял бровь.

— Однако, дорогие у вас бутылки. Но для меня это слишком, он стоит, как два, а то и три, моих месячных жалования, и не местных, а в гвардии.

— Не обижайте, — расстроился Мирон. — Для человека, спасшего мне жизнь, я не мог притащить пятнадцатилетний «Деламайн».

— Даже он для меня слишком дорог, — улыбнулся Михаил. — Я принимаю ваш подарок, благодарю.

Купец расцвёл и передал ящичек, в который упрятана бутылка, чтобы не разбилась.

— Надеюсь, вы получите истинное удовольствие от этого коньяка, ваше сиятельство. Рад нашему знакомству. Помните, дом нашего рода всегда открыт для вас.

Михаил сунул кофр с бутылкой подмышку и пожал протянутую Мироном руку. Купец кивнул на прощание и унёсся обратно на площадь к своим работникам, которые уже ждали старшего возле фургонов со спиртным.

Михаил вздохнул. Пройдя через ворота кремля, он оказался на ярко освещённой площади Создаля. Прямо напротив стоял трёхэтажный добротный дом, над которым возвышалась башня с часами, у коих было аж четыре циферблата, развернутыми на все стороны света. Часы показывали восемь вечера, и отправляться в расположение полка, до которого сорок минут езды конным, не имело никакого смысла.

Гостиный двор Михаил обнаружил без труда, по левую руку в двухэтажном доме. Он пересёк площадь и, взбежав по ступеням, потянул на себя дверь. Ну, что сказать? Вполне себе прилично — небольшая комната, где за конторкой скучает паренёк лет семнадцати.

— Комнату? — поинтересовался он.

— С ванной, — потребовал Михаил.

— Пять империков в сутки, — выдал паренёк, поворачиваясь и снимая с крючка ключ с биркой. — Второй этаж, номер восемь.

Бельский мысленно присвистнул, цены тут были такие же, как в «Империале», где они с князем Тарковским ночевали. Только там был гостиный двор, если не высшего разряда, то близко к нему, а тут…

Вздохнув, Михаил вытащил ассигнацию и положил перед парнем. Забрав ключ и подхватив с пола баул, Бельский поднялся по лестнице. Та была свежей и не скрипела. Вообще, складывалось ощущение, что здесь недавно сделали ремонт.

Комната оказалась крохотной, но боярин другого и не ждал, три на четыре, с большой кроватью, окном, выходящим на площадь и кремль, шкафом для вещей, который занимал половину номера, и дверью в ванную, два на три. Но, во всяком случае, тот, кто это строил, заранее продумал канализацию, в деревянной ванне имелся вполне себе современный кран, так что, можно было рассчитывать, полежать в горячей воде. Да и особо выбирать то не из чего, в Создале всего три гостиных двора, этот, на главной площади, один на улице напротив и ночлежка для различных работяг, кто сюда ненадолго приехал, на окраине. Вся информация досталась ему из памятки поселенца.

— М-да,- протянул Бельский, кинув на пол сумки и поставив ящичек с коньяком на прикроватный столик. — Если здесь такое, что же тогда меня ждёт в полку? Койка в каморке с казармой на полсотни рож за стенкой?

Разбирать сумки он не стал, просто закинул в шкаф, только вытащил чистое, пора переодеться, два дня проходил в камзоле. Прихватив бритву, боярин направился в ванную, вот только даже воду не успел открыть, как в дверь постучали.

Предчувствуя неприятности, Михаил вернулся в комнату и открыл дверь. Перед ним стоял мужчина лет сорока в тёмном плаще, треуголке и сапогах со шпорами, на боку обычная стальная шпага.

— Боярин Бельский, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он требовательным властным голосом.

Михаил нехотя кивнул. Он уже представлял, кто явился на его порог, а это значило, что ванна откладывалась на неопределенный срок, люди из охранки просто так познакомиться заходили крайне редко.

— Старший дьяк тайной канцелярии града Создаль Нифонтов Георгий Лександрович. Мы уже в курсе произошедшего, так что, прошу пройти за мной в отдел, нам есть, о чём поговорить.

Боярин обречённо вздохнул и вернулся в комнату, взяв ключ и накинув плащ. Прав был торговец из лавки, прохладно в Духовом мире.

— Пойдёмте, Георгий Лександрович. Надеюсь, это ненадолго, так как я очень устал в дороге.

— Ненадолго, — без улыбки заверил дьяк. — Расскажите, что случилось в пустошах, и свободны.

— Так может, здесь побеседуем? — с надеждой предложил Бельский.

Тайник покачал головой.

— В отделе артефакт-самописец, он запомнит всё, что вы расскажите, слово в слово.

Михаил запер дверь и направился следом за дьяком, который уже подходил к лестнице.

Что ж, его не обманули, беседа заняла всего полчаса. Михаил детально описал то, что произошло, как убил туманника. Что было дальше, дьяка не интересовало. Только десяток различных вопросов — что видели, что слышали, что чувствовали? И так по кругу пару раз.

Желудок заурчал, требуя, чтобы его наполнили, и тайник, отключив артефакт, улыбнулся Михаилу.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — видя, что боярин выдохся, произнёс дьяк. — Сами понимаете, служба. Примите совет. Здесь — не столица, ночных кабаков мало, и все они такие, куда вам идти не захочется, если, конечно, вы не любитель полировать кулаками пьяные морды простолюдинов. Так вот, вам бы поесть сначала не помешало, ванна никуда не денется, а вот заведения через час-полтора закрываться начнут. В «Дорожном», так гостиный двор зовётся, где вы остановились, кухни нет, но напротив него есть очень приличный трактир.

Бельский, понимая, что беседа закончена, поднялся.

— Спасибо за совет, Георгий Лександрович, он действительно к месту.

— Тогда, не задерживаю, — поднимаясь и протягивая руку, произнёс дьяк.

Михаил пожал ладонь, крепкую, мозолистую, как доска.

— И ещё один совет примите? Когда завтра в полк отправитесь, не берите лошадь, арендуйте коляску с кучером, так будет лучше, хоть и дороже.

Михаил кивнул, принимая совет.

— Непременно воспользуюсь. Позвольте один вопрос, Георгий Лександрович, а там, за окном, всё такое?

— Привыкните, — улыбнулся на это дьяк. — Всех поначалу смущает, а потом ничего, осваиваются. Вам понравится, здесь жизнь кипит.

Михаил кивнул и вышел за порог. Ужинал он в том самом трактире, и остался вполне довольным и едой, и вином. На последнее — грех жаловаться, оно было из империи, недорогое, но не самое плохое. Тут он впервые увидел местных жителей — мужчины, крепкие, мускулистые, в кожаных безрукавках, громко переговаривались через два стола наискосок. Михаил стал разглядывать исподтишка, стараясь не пялиться и не привлекать внимания. Светлая бледная кожа, не знавшая загара, такая бывает только при недостатке солнца. Раскосые глаза. Цвет не разглядел, неудобно сидел тот, что был к нему лицом. На руках татуировки, и орнамент явно что-то значил. Бельский наморщил лоб, вспоминая памятку, но там ничего такого не было. Может, просто рисунок? Волосы у всех очень густые и длинные, и если один козырял роскошной гривой, то у остальных они заплетены в косы, причём на каждой по нескольку бусин, и это тоже явно что-то значило.

Неожиданно тот, что сидел к нему лицом, обладатель медной гривы, поднялся и направился прямиком к его столу. В обеденной зале установилась тишина, все с интересом повернули головы в их стороны. Нависнув над Михаилом, незваный гость несколько секунд его разглядывал, после чего всё же произнёс с интонацией хозяина:

— Назовись, имперец.

— Боярин Бельский, — вставая и глядя аборигену прямо в глаза, как требовали местные законы этикета, представился Михаил. — С кем имею честь?

— Благородный, — протянул местный с непонятной интонацией, после чего резко развернулся и пошёл к своему столу, оставив озадаченного Михаила стоять в одиночестве.

Зала снова наполнилась звуками, и боярин Бельский уселся на лавку и пригубил вино. Его мучил всего один вопрос — что это было?

Доев и расплатившись, он вышел на улицу. Подняв голову вверх, Бельский не увидел ни луны, ни звёзд. Площадь была хорошо освещена, как и кремль, но за стенами, наверное, сейчас тьма непроглядная.

Михаил без проблем добрался до гостиного двора и, наконец, смог залезть в ванну. Он даже немного подремал в тёплой воде и проснулся от того, что та остыла. Вымывшись до скрипа, он сбрил двухдневную щетину и вполне довольный спокойным вечером отправился спать.

Проснулся Бельский, когда в комнату проникла предрассветная утренняя серость. Но пробудился не из-за этого, с улицы раздавались крики и стоны, потом рванула граната, полыхнул какой-то артефакт, звенела сталь.

Вскочив и споро натянув штаны и сапоги, Михаил бросился к окну. Что ж, он не ошибся, перед воротами кремля шёл бой. Створки были выбиты, караул мёртв, в сторону крепостцы шли два десятка людей со светлой бледной кожей, как у тех аборигенов, которых он видел в трактире. Ему даже показалось, что в центре он заметил того, с гривой, что знакомиться приходил. Вот один поднял руку и кинул себе под ноги какой-то цилиндр. Он раскрылся серебристым светом, и на его месте возник полупрозрачный светящийся зверь, чем-то напоминающий волка, только крупнее раза в полтора.

В этот момент над городом протяжно завыла тревожная сирена, гарнизон, наконец, очухался от внезапного нападения и подал сигнал, что атакован.

Абориген что-то выкрикнул громко и на распев, и зверь рванул в ворота кремля. Вот только не добежал. Из надвратной башни вылетел зачарованный артефактный болт и пробил призванного зверодуха, принявшего облик животного. Того охватило золотое пламя, и он растаял. Но ответный ход атакующих не заставил себя ждать, один из них поднял руку, и откуда-то сверху в надвратную башню, прямо в окно, из которого так удачно сняли духа, влетела большая, слегка светящаяся, светло-бирюзовая птица. Прошло всего несколько секунд, и она вылетела обратно. Больше оттуда по аборигенам не стреляли. Те медленно шли к воротам, не обращая внимания ни на что вокруг. Они активировали ещё несколько хранилищ с духами, отправив в атаку пару массивных кошек. Снова внутри кремля рванула какая-то артефактная граната, яркая вспышка осветила предрассветные сумерки.

Михаил приказал духу активировать дымчатую броню и, распахнув окно, спрыгнул с пятиметровой высоты прямо на площадь. Для него подобный прыжок, учитывая защиту, поставленную духом, был вполне обыденным. Подошвы сапог гулко стукнули по брусчатке, в левой руке возник сгусток чёрного болта, в правой — шпага.

Атакующие вошли в ворота, оставив у входа двоих. На брусчатке валялись несколько тел светлокожих, всё ж, не бескровно дался им этот штурм. Они заметили Михаила почти сразу. Ему нужно пробежать ещё метров пятьдесят, а они уже швырнули на землю артефакты, с заключёнными в них духами. Эти звери были куда меньше, чем те, которых создавали ранее. Один похож на ящера, вставшего на задние лапы, он был примерно по пояс и светился красноватым. Второй ближе к собаке, чуть выше колена выпустившего её аборигена. Эта недопсина светилась чуть ярче, но тоже красным, даже ближе к багряному.

Два выкрика приказа, и духи, принявшие образы животных, рванулись на Бельского. Они оказались очень быстры. Если бы боярин был обычным человеком, даже с опытом службы, то погиб бы в течение нескольких секунд. Но он аристократ наделенный силой да и гвардию, не стоило сбрасывать со счетов. Постоянные тренировки, два года службы на границе, куда его восемнадцатилетним сосунком отправил отец, опыту набираться, сделали из него настоящего воина. Недопсина, вырвавшаяся вперёд, получила чёрным болтом точно в грудь. Вспышка, и дух, принявший облик зверя, стал расползаться на дымчатые лоскуты. Вторая тварь в прыжке напоролась на шпагу. Оружие, созданное тёмным духом, легко пробило материальную оболочку, поразив сущность внутрь. Только клинок повело от тяжести, весила тварь килограммов тридцать. Стряхнув начавшееся разрушаться тело, Бельский понёсся дальше, выжимая из своих возможностей всё, что мог. Пять секунд, и вот он уже возле ворот. Аборигены уже его ждали, поигрывая длинными топориками из красноватого духова железа, которые светились вложенной в них энергией.

Они были быстры, но ни о какой школе фехтования и речи не шло. Резкие, сильные, но примитивные удары, широкие махи, открывающие корпус. Первый за это и поплатился. Михаил прогнулся назад, пропуская над собой топорик на топорище, длиной, наверное, чуть меньше метра. И когда оружие ушло, Бельский резко распрямился и в выпаде вонзил острие в самое сердце, ощутив одновременно всплеск силы духа, который ушёл в грудь врага, разрушая всё в радиусе пяти сантиметров вокруг укола. Абориген рухнул на брусчатку, прямо на труп погибшего часового из гарнизона кремля.

Второй не успел воспользоваться моментом, он стоял дальше, и подоспел, когда его напарник уже погиб. Он прыгнул на Михаила с занесённым сверху топором, это было настолько примитивно, что, скорее всего, он бы не смог подобным ошеломить и смять даже новобранца обычного пехотного полка, не то, что бывшего гвардейца. Бельский, просто скользнул в сторону, давая противнику пролететь мимо. Тот приземлился на шаг позади места, где раньше стоял боярин. Он резко крутанулся, чтобы ударить с разворота на всю длину топорища. Вот только не успел, клинок вошёл точно в левый бок, пробив рёбра чуть ниже сердца. Кожаная жилетка, покрытая какими-то рунами, оказалась плохой защитой против созданного тёмным духом оружия. Снова слабая вибрация в шпаге, снова выплеск силы, и на месте укола появилась глубокая обожжённая рана, размером с имперский златник.

Бельский неспешно тронулся вглубь крепости, там ещё кипел бой. Гарнизон отступил со двора, где был портал, вглубь кремля, и теперь занял позиции внутри толстых стен, обстреливая зверодухов, штурмующих дверь во внутренние оборонительные укрепления, и прорвавшихся аборигенов белыми молниями и черными болтами самые распространенные умения имперской аристократии, простые же солдаты били из самострелов артефактными болтами. Враги же, прикрывшись энергетическими щитами, легко держали оборону в десяти шагах от портала. Причём за спинами щитовиков трое аборигенов готовили какие-то артефакты размером с дыню. И Бельский прекрасно осознавал, что ничего хорошего его и остальных защитников не ждёт. Цель атаки ясна даже последнему идиоту. Удержать и захватить Создаль, им не светило, придёт полк и выбьет их отсюда за пару минут, слишком мало людей у противника. Бельский, укрывавшийся в тени ворот, насчитал всего десяток аборигенов. Командовал ими его знакомец с медной гривой. Значит, если это не захват, то уничтожение. Что ж, всё просто — разрушить рунный круг, лишить имперцев возможности связи с метрополией.

Из окна одного из домов вылетел артефактный болт и ударил точно в центр энергетического щита. Вспышка силы, мигнул светящийся тусклым голубым сиянием барьер, но не пропал, выстоял. Да, ситуация была так себе. Гарнизон в первые минуты атаки потерял много людей. Во дворе валялось три десятка тел, и только семь из них принадлежали местным, остальные трупы обряжены в тёмно-синие имперские мундиры или просто в исподние, белые рубахи да кальсоны, которые солдаты успели натянуть спросонья. Учитывая, что гарнизон, наверняка, невелик, нападавшие в первые минуты атаки вывели из строя половину сил защитников, если не больше.

Град за спиной Бельского просыпался, но он ещё не понял, что произошло. Боярин обернулся и увидел двух мужчин в рубахах, портках и сапогах, которые неслись к кремлю со стороны отдела тайной канцелярии. Одного из них он знал, старший дьяк с артефактной шпагой наперевес спешил на помощь. Но им ещё нужно было пробежать около полусотни метров, а события на месте не стояли. «Инженеры», так Бельский обозвал тех, кто возился с артефактами, закончили приготовления. Шеренга со щитами дружно шагнула вперёд, начав продвигаться в сторону рунного круга. Таким темпом им понадобилось бы всего секунд двадцать, чтобы дойти, а то и меньше. Видимо, защитники тоже прикидывали, как и что, и спустя мгновение дали чёткий, скоординированный залп, вынеся сразу два щита. Следом пали и аборигены, их удерживающие.

Бельский рванулся вперёд и швырнул одному из «инженеров» в спину чёрный болт. Защиты у него никакой не было, так что, получив заряд между лопаток, он рухнул плашмя, и артефакт-дыня, сжимаемый в руках, полетел на камень внутреннего двора. Его дух создал ещё один болт. Самое плохое, что за бой Михаил мог использовать дистанционную атаку всего семь раз, с поясом усиления — одиннадцать. Сейчас у него истрачено два заряда, третий улетел в ещё одного носильщика, который даже не понял понял, что его товарищ убит. Второй артефакт полетел на землю вместе с телом. Вот тут остальные аборигены пришли в себя, развернулись и прикрылись от Бельского щитами. Их осталось шестеро, включая главаря с гривой. Двое прикрывались от обстрела со стены, где засели защитники гарнизона, двое от Михаила. Главарь с ненавистью сверлил его взглядом, сжимая в руках полуторный меч, и последний «инженер» тащил яйцо. За мгновение всё переменилось. Победа, ещё несколько секунд назад бывшая вполне реальной, пусть и путём гибели отряда, теперь стала призрачной.

Михаил швырнул в щит очередной чёрный болт, и тот просто растекся по голубоватой плёнке грязным пятном.

— Сдавайтесь, — крикнул он, всё ещё пятившимся к рунному кругу противникам.

— А, боярин Бельский пожаловал, — на этот раз с плохо скрываемым презрением процедил главарь, — что ж тебе не спалось-то?

— Да ты, паскуда, разбудил, — весело ответил Михаил.

За его спиной раздались шаги, но он не стал оборачиваться, и так ясно, кто там, два дьяка из тайной канцелярии, наконец, добежали до поля боя.

— Именем императора, сложите оружие, — выкрикнул Нифонтов.

Но «бомбисты» сдаваться не пожелали, четверо из семи штурмующих зверодухов, во главе с огромным существом, близким по виду к медведю, рванули к троице.

— Вы умрёте, чужаки, — с ненавистью процедил сквозь зубы главарь.

Зверодухи атаковали стремительно, самый крупный слегка отстал. А вот троица других, две кошки и точно такой же, как подстреленный в воротах, волк добрались до Михаила и его союзников. Кошка, что прыгнула на боярина получила в морду чёрный болт. Упав на колено, Бельский пропустил над головой распадающуюся энергетическими ошмётками сущность и вонзил в бок волка, который атаковал напарника Нифонтова. А вот самому Георгию не повезло, он был недостаточно быстр, и когти зверодуха распороли его бедро, сбив с ног. Уже в падении он вогнал артефактный клинок в брюхо кошки, но из боя выбыл. Здоровенный дух-медведь подоспел как раз для того, чтобы получить в широкую грудь ещё один чёрный болт, и клинок в бочину от второго дьяка. Умирал он нехотя, не так быстро, как остальные. Он успел развернуться и махнуть лапой, чтобы достать дьяка, но тот ловко отпрыгнул назад, и удар пришёлся в пустоту. От него уже отлетали клочья, когда он рывком атаковал Михаила, но всё, что ему удалось достичь, это получить ещё один удар шпагой. Всё сражение заняло не больше десяти секунд. Аборигены почти дошли до рунного круга, по какой-то причине им было очень тяжело двигаться, возможно, щиты мешали.

— Ненавижу! — взревел главарь. — Будьте вы прокляты!

— Сдавайся, — снова предложил Бельский.

Тот с ненавистью уставился Михаилу в глаза.

— Если не сейчас, то рано или поздно мы убьём вас.

В этот момент из укрепления дали новый залп, и два щитовика умерли. Медноволосый понял, что его песня спета, что-то выкрикнул, явно приказ, и «инженер» с последней «дыней» в два прыжка добрался до рунного круга. Артефакт в его руках начал светиться всё ярче. Но лишившись защиты, абориген стал отличной мишенью. Из бойницы вылетела золотая молния и, ударив его в живот, отшвырнув того обратно. Сияющая «дыня» отлетела назад вместе с ним и, заскакав по камням, прилетела прямо под ноги главаря. Тот хотел пнуть ее чтобы улетела обратно в сторону портальной площадки, но не успел. Яркая вспышка ослепила Михаила, после чего снесла, протащив по брусчатке чуть ли не до самых ворот. Броня выдержала, обошлось без последствий, если не считать, что ему второй раз за четыре дня по глазам прилетело. Проморгавшись, боярин сел, глядя на воронку, которая образовалась на месте, где ещё недавно стояли враги. Всё, что от них осталось, это обугленные ошмётки тел.

Рядом поднимались с брусчатки дьяки. Если Михаила спасла дымчатая броня, то тайников защитило что-то бывшее в их артефактных поясах.

Нифонтов сел, сцепил зубы и, стянув рубаху, начал перетягивать рваную рану на ноге, после чего вытащил из кармана на поясе какую-то коробочку, которая засветилась зеленью, и приложил её к ране.

— Живы, ваше сиятельство? — слегка дрогнувшим голосом, спросил он. — А я ведь говорил, вам у нас понравится, тут не скучно.

Михаил рассмеялся и поднялся на ноги. Что ж, Георгий Лександрович был прав, хлопотно, опасно и уж точно не скучно. Михаилу это очень нравилось.

Глава 6

Глава 6

— Кто это был? — поинтересовался у Нифонтова Михаил.

— Судя по татуировкам, непримиримые из вольных кланов, — отозвался дьяк, водя артефактом по ране, которая медленно затягивалась. — Вот только вольным мы ничего не предъявим, официально между нами нет войны. Скажут, что это худые изгои, действовавшие по собственной инициативе.

— И часто у вас тут такое? — поинтересовался Бельский, глядя, как внутренний двор кремля заполняется людьми, в основном солдатами гарнизона, но среди них были какие-то женщины в гражданских платьях, причём некоторые светлокожие, выделяющиеся на фоне коренных жителей империи, то есть местные.

Одна из них, молодая и очень красивая, упала на колени возле бездыханного тела, на котором был мундир, и, уткнувшись лицом в разорванную грудь, завыла. Бельский вздрогнул и отвернулся, чужое горе резануло его по сердцу, словно собственное.

— Твою мать, — выругался Георгий. — Пойдёмте, ваше сиятельство, от неё подальше, иначе сейчас тоже завоем. — Он ухватил боярина за руку и оттащил шагов на десять, и Михаила тут же отпустило, от горя не осталось и следа.

— Что это было? — обернувшись и глянув на воющую аборигенку, поинтересовался он у дьяка.

— Это плач, — пояснил дьяк. — Местная особенность. Ей обладает каждая женщина. Когда она теряет любимого, то транслирует своё горе на всех окружающих. Считается, что если она лишилась своего счастья, значит, и остальные не должны радоваться, и разделить с ней горе. С одной стороны — это правильно, с другой… Ну, вы сами ощутили её отчаяние.

— Да уж, неприятное ощущение, — согласился Михаил. — И долго это действует?

— К счастью, нет, — обрадовал его дьяк. — Пару минут, не больше. А если успеть выйти за пределы действия дара, как мы с вами, то отпускает. Но вот, если не успел, сейчас бы мы ревели в два ручья, вон, как тот солдатик.

Бельский посмотрел на то, куда указывает Георгий Лексанлдрович, и обнаружил паренька лет двадцати с самострелом в руках, тот стоял в трёх шагах от женщины и ревел в голос.

— Салага, только прибыл, видимо, — усмехнулся дьяк. — Остальные опытные, выскочили из-под плача. Ваше сиятельство, вы там спрашивали, часто ли такое?

Михаил кивнул.

— Чтобы вот так, нагло попытаться уничтожить портал, впервые, — немного подумав, ответил дьяк. Если бы не вы, всё бы могло кончиться плохо. Стычки случаются, набеги, но вот чтобы так, в центре второго по величине града… Нам предстоит много работы, это я про тайную канцелярию. Выяснить, откуда пришли, из каких родов, кто за ними стоит. Если только это действительно не изгои.

— А я ведь видел сегодня их главаря, они ели в трактире, что вы посоветовали. И произошло что-то странное. По бледной коже я понял, что они местные, и стал за ними наблюдать. Привлёк внимание главаря, того, с гривой. Он подошёл, нагло потребовал представиться, я поднялся и, глядя в глаза, произнёс, что я боярин Бельский. Он как-то странно протянул слово «благородный» и, молча развернувшись, ушёл, не назвавшись. Я так и не понял, что он этим сказать хотел.

— Подраться он хотел, — улыбнулся Нифонтов, — нет тут никакой загадки. Увидел, что чужак смотрит, пусть даже старается сделать это незаметно, и решил проучить, чтобы нос свой любопытный в их дела не совал. Но когда вы назвались, ваше сиятельство, отступил, знают, кто такие «благородные» империи, и что дело может кончиться дуэлью. Не нужна ему была дуэль накануне дела. Что-нибудь ещё запомнили?

— Ничего особенного, — пожал плечами боярин. — Кроме того, что у него волосы были распущены, а у его спутников забраны в косы с какими-то бусинами.

— Ну, тут всё понятно, он из вождей, только вожди-мужчины имеют право носить распущенные волосы. А коротко они не стригутся, волосы выше лопаток считаются позором. Женщин это, естественно, не касается. Больше ничего? Знаки на руках не запомнили? А то огонь всё уничтожил.

— Сожалею, далеко было.

— Ну и ладно, — решил закончить расспросы Нифонтов. — Вон комендант кремля появился, пошли, представлю тебя. Он тоже боярин, очень порядочный человек, лет семь тут уже.

Комендантом оказался мужик с погонами майора на кителе, лет ему было за шестьдесят, лысая, как коленка, голова и густые усы.

— Ваше сиятельство, — обратился к нему Нифонтов, — разрешите представить, боярин Бельский Михаил Иванович, сыграл решающую роль в спасении рунного круга и вашего гарнизона.

Комендант обернулся, смерил тайника хмурым взглядом, потом посмотрел на гостя.

— Боярин Заславский Александр Тихонович. Я видел вас в бою. Спасибо, ваш удар в тыл решил исход баталии. А ваше имя мне знакомо, не далее, как накануне вечером его слышал от боярыни Завидовой. Знаю, как вы тут оказались. Хорошее вы дело сделали, заколов младшего Долгорукова. — Но, заметив, как поморщился Михаил, тут же закрыл тему. — Ну, да ладно, не о том разговор. Куда направляетесь? Что у вас за интерес в Духовом мире?

— Служба — мой интерес, — улыбнулся Михаил. — Направлен в расположение первого экспедиционного. Срок службы — пятнадцать лет.

— Надеюсь, вас не в солдаты… — он смутился и замолчал.

— Нет, погон лейтенанта меня никто не лишал, — улыбнулся Бельский. — Как ворота города откроются, отправлюсь в полк.

— Позвольте мне, в виде благодарности, прислать вам коляску и сопровождающего. Она будет ждать вас у крыльца гостиного двора в десять утра. Так же я отправлю с вами конверт полковнику Горецкому. Князь должен знать о том, что тут произошло.

— Не стоит беспокоиться, — попытался отказаться Михаил.

— Это мне ничего не будет стоить, — заверил его боярин Заславский. Так что, в десять утра коляска и сопровождающий будет вас ждать.

— Благодарю, от всего сердца, — пожав мягкую ладонь боярина, поблагодарил Бельский. — Не буду отвлекать, дел у вас много.

— Да уж, дел и вправду много, — согласился с ним Александр Тихонович, после чего посмотрел на молчаливого дьяка. — И у тайной канцелярии их прибавится. Как так вышло, Георгий Лександрович, что башибузуки хозяйничают в Создале, как у себя дома, а вы ни сном, ни духом.

Нифонтов скривился, вопрос неприятным, и ответить на него ему было нечего.

— Ну, да с вами, старший дьяк, мы чуть позже поговорим. — После чего комендант повернулся к Михаилу. — Забыл сказать, всё оружие и то, что в карманах и на поясах убитых вами врагов, принадлежит вам. Право трофея. У нас тут с торговлей артефактами и духовым железом гораздо проще. В любой лавке можно сбыть. Конечно, не так прибыльно, как в метрополии, но всё равно в накладе не останетесь. Туда, за портал, духово железо идёт только с имперскими караванами, остальное — контрабанда, за которую можно на кол попасть. За счёт этого империя держит цены. А здесь, пожалуйста, покупайте и продавайте, сколько угодно. Так что, если вам, ваше сиятельство, столько не надо, на улице Торговой есть парочка лавок, они в девять открываются, там вы сможете сбыть все излишки.

— Благодарствую, — улыбнулся Михаил. Мысль о пополнении кошелька его грела, уж больно тот быстро худел. — Моих четверо — двое у ворот, и вон те.

— Не претендую, — заверил его боярин, — мои люди их не тронут. Собирайте всё, что считаете нужным, вы заслужили. А теперь, мне и в правду пора, дела, большая часть гарнизона тут лежит. Ещё раненые. — Он вздохнул и пошёл в сторону лейтенанта, который уже давно ожидал, когда командование закончит разговор.

Михаил кивнул Нифонтову и пошёл собирать трофеи. Тела убитых им «инженеров» раскидало по площади. Поломало, конечно, слегка пожгло, но они были относительно целыми. Так что, два топорика с изрядной долей духова железа, добавленного в сталь, точно такие же, какими размахивали аборигены в воротах, ему достались. Ещё он поимел три золотых монеты и пару серебряных, это были уже местные деньги, не имперские. С трупов у ворот он поднял топоры и пяток золотых монет, а ещё один контейнер — артефакт с духом внутри. Вот что с ним делать, он совершенно не представлял, Нифонтов остался в кремле по своим делам. И тут Михаил увидел второго дьяка, с которым он зверодуха-медведя валил.

— Прошу прощения, — направился он к стоящему в воротах тайнику, — нас не представили. Боярин Бельский, Михаил Иванович.

— Младший дьяк тайной канцелярии Нифонтов Павел Лександрович, младший брат. Ну, вы поняли.

— Рад знакомству, — сунув топоры подмышку, поджал Михаил руку дьяка. — Просветите насчет одного вопроса — что с этим сделать можно? — он продемонстрировал цилиндр с духом.

— Ох, и дремучий вы в наших делах человек, боярин, — прокомментировал его вопрос Нифонтов-младший. — Ну, да ничего, скоро освоитесь. Дайте-ка взглянуть?

Михаил вытащил из-за пояса штанов цилиндр и протянул дьяку. Тот пробежался пальцем по рунам, выбитым на артефакте. Те зажглись и спроецировали изображение птицы.

— Сокол. Ну, это я его так зову, у местных иначе — разведчик, глаза хозяина. С пикирования может клювом голову пробить. Не самый сильный зверодух, первая ступень, пойман недавно, — начал рассказывать Павел. — В общем, есть люди из империи, которые могут ими управлять. Но опять же, только благородные. Так что, вы к обучителю в полку обратитесь, может, есть у вас талант, вам лишние глаза и ударная сила на службе не помешают. Вы уж с одним-то духом должны справиться.

— Благодарю за помощь, Павел Лександрович, а теперь пойду. — Михаил бросил взгляд на часы, те показывали половину седьмого. — Собираться мне скоро, в полк надо ехать.

Именно в этот момент над градом показалось чёрное солнце Духова мира. Бельский замер, завороженный этим зрелищем. Огромный, правда, не совсем чёрный (как он себе представлял) шар медленно поднимался над Создалем. Да, это было не привычное Бельскому солнце, чернота занимала примерно процентов семьдесят центра, она была обрамлена золотой короной, которая давала достаточно света. Стало гораздо лучше и теплее, и сумерки почти исчезли.

— Красиво, правда? — поинтересовался младший Нифонтов. — Я когда в первый раз увидел, стоял, как дурак, с открытым ртом. Ладно, Михаил Иванович, пора мне, вон брат кличет. Чувствую, работы у нас прибавится. Расслабились мы, проворонили. Если бы не вы, могли портал потерять. — И, пожав на прощание боярину руку, убежал в кремль.

Бельский же отправился к гостинице. Да уж, видок у него был тот ещё — штаны, обтягивающие, на голове тело, поскольку спал он исключительно голышом, сапоги и всё, кончилась одежда, даже рубаху не надел.

Распахнув дверь, Михаил ввалился внутрь гостевого двора, и тут же наткнулся на мальчишку, который целился в него из самострела.

— Спокойно, парень, свои, — заверил он пацана, не делая лишних движений. — Живу я тут.

— А, это вы, — облегченно выдохнул мальчишка, опуская самострел. — А как вы на улице оказались-то?

— Увидел потасовку, дай, думаю, пойду, тоже подерусь, — подмигнул Михаил. — Оделся быстро и… Как выпрыгну из окна. Самострел свой можешь разряжать, всё уже кончилось. Наши победили, Создаль спасен. Ты лучше достань запасной ключ, а то мой в номере заперт.

Мальчишка кивнул и снял болт с канавки, разрядил своё оружие, после чего вытащил дубликат ключа из конторки и направился наверх.

В девять утра Михаил вышел с гостиного двора в чистой блузе и камзоле, в начищенных сапогах, неся подмышкой увязанные бечёвкой топорики тех, кому не свезло. Город бурлил, все обсуждали ночное происшествие. Народ был мрачным и задумчивым. Оно и понятно, раньше град никогда не атаковали, а тут такое. Вот и не знали люди, чего думать.

Стража, поднятая по тревоге и не успевшая к месту событий, теперь изображала рвение и рьяно патрулировала город. Пока Бельский дошёл до оружейной лавки, он видел три таких патруля. Один даже проверил у него документы, но увидев фамилию и титул, козырнули и отвалили в сторону. Имперскую знать тут уважали.

Купив по дороге несколько пирожков и умяв их на ходу, в четверть десятого Михаил толкнул дверь лавки, но та не открылась. Озадаченный он вытащил карманные часы и еще раз проверил время, нет все верно, должны уже были открыться. Подумав, он пару раз саданул сапогом в дверь.

— Кому в такую рань неймётся? — раздался из лавки сердитый женский голос, после чего открылось смотровое окошко. — Чего надо? — довольно грубо поинтересовалась женщина.

— Желаю трофеи сбыть с ночного дела.

Взгляд карих глаз потеплел, потом лязгнул замок, и дверь приоткрылась. На пороге стояла миловидная женщина лет сорока с бледной кожей, явно из местных, но, похоже, с немалой частью имперской крови.

— Прошу вас, господин, — отступая в сторону, уже вежливо произнесла она. — Я Терена.

— Боярин Бельский, — представился Михаил, входя в лавку. — Посмотрите товар?

— Конечно, ваше сиятельство, — слегка поклонилась аборигенка. — Выкладывайте на стойку.

Дверь за посетителем она всё же заперла. Быстро осмотрев топорики, хозяйкавернула их на прилавок.

— Тут духово железо прилично разбавленное сталью, — наконец, произнесла она. — Если бы они были чистыми, дала бы по триста за каждый. А так, по семьдесят штука.

М-да, так его ещё не грабили. В империи за такое количество духова железа дали бы полноценную тысячу империков, здесь предложили три сотни.

— Пять, — назвал свою цену Бельский. — В империи это стоит тысячу.

— Триста пятьдесят, — назвала свои цену Терена.

— Четыреста пятьдесят, — ответил Михаил, прекрасно понимая, что сойдутся на четырёх сотнях.

— Триста восемьдесят. Мне их ещё чистить, топорики вольных кланов тут никому не нужны, только в переплавку, чтобы духово железо изъять.

— Четыреста, и порукам, — надавил боярин.

Женщина немного подумала и кивнула.

— Договорились, ваше сиятельство. — Она выложила на стол восемь ассигнации по полтиннику. — Значит, четверых вы свалили, отличное начало дня. Но вольные зарвались — атаковать кремль Создаля.

— Ну, расчёт был идеальным, они хотели уничтожить портал, и это им почти удалось. Если бы не несколько нелепых случайностей, одна из которых я, всё бы у них вышло.

Женщина кивнула.

— Вышло бы, ненадолго. Отрезали бы регион от империи, вот только зачем?

И тут Михаил понял, что совершенно не представляет ответа на этот вопрос. Он тут ещё суток не пробыл, и просто не представляет раскладов.

— А портал этот единственный?

— Нет, ваше сиятельство, есть ещё один в столице племенного союза Столенграде. Далеко он отсюда, почти шесть сотен километров. Вы новичок в Духовом мире?

— Да уж, новее не бывает, прибыл со вчерашним караваном. И скоро отбываю в полк. В десять часов меня будет ждать коляска. Так что, спасибо за разговор, а мне пора. Только один вопрос, сколько может стоить артефактная ловушка с соколом? Правда, свежим, первого ранга.

— Не меньше шестьсот импереков, — выпалила Терена. — Но, думаю, на пару сотен дороже, разведчики всегда в цене. А вас есть? Заберу за семь сотен, редкий товар.

— Есть, но оставлю себе. Мне сказали, что некоторые имперцы-аристократы могут управлять не только своим духом, который в нас с рождения, но и внешним. Так что, пока подожду продавать.

— Жаль. Хорошей дороги вам.

Михаил кивнул и покинул лавку.

Когда он спустился с вещами, коляска от коменданта была уже у крыльца. На козлах сидел мужик лет сорока в темно-синем кителе комендантской роты и серебристым погоном прапорщика, низший офицерский чин в имперской армии.

— Ваше сиятельство, — соскакивая и забирая у Михаила баулы, выкликнул порученец коменданта, — зачем самому-то утруждаться? Сказали бы, я бы сбегал и всё принёс. — Он быстро закинул их в багажный сундук на задке коляски.

— А зачем мне нянька, чтобы две сумки донести? — удивился Бельский. — Я хоть и боярин, но шнурки себе сам завязываю.

— Положено так, — буркнул прапорщик. — Разрешите представиться, — он щёлкнул каблуками, — Иван Деров, прапорщик охранной роты, порученец его сиятельства, боярина Заславского.

— Боярин Михаил Иванович Бельский, — представился бывший гвардеец в ответ. — А теперь, прапорщик, поехали. Надеюсь, последняя часть пути пройдёт без приключений.

— Дорога безопасная, кроме того патрулируется первым полком.

— Ну и хорошо, — согласился Бельский, забираясь в коляску.

Прапорщик слегка стегнул пару лошадей вожжами и неспешно тронулся к воротам Создаля.

Через двадцать минут они покинули град. Потянулись засеянные поля, было много зелени, только не яркой, привычной Михаилу, а какой-то бледной, даже слегка синеватой, словно листья ивы.

Затем пошли небольшие фермы, пасущиеся стада каких-то рогатых существ, напоминавших тощих коров, на горизонте слева и справа виднелись довольно крупные леса. Пару раз им встретились конные разъезды первого экспедиционного. Они равнодушно скользили по коляске взглядом, ни разу не остановив и не проверив документы.

— А вот и расположение первого полка, — указывая вперёд, сообщил пассажиру прапорщик.

Михаил привстал, чтобы было лучше рассмотреть его новый дом. Он ожидал увидеть лагерь в степи, а оказалось, что перед ним крохотный городок, окружавший мощную крепость. Почему его поставили именно тут, тоже было понятно. На горизонте поднимался горный хребет, прямо за городком протекала широкая река с отвесными берегами, через неё вёл крепкий каменный мост, проложенный в единственном удобном месте. Первый пехотный полк перекрывал именно его. За рекой степь, которая до гор тянется. В горах шахты, где добывается много всего полезного, там располагается второй пехотный.

За горным хребтом, — видя куда смотрит боярин произнес прапорщик, — уже территория вольных кланов, союз Себерна, по-нашему, по-имперски, крушила. Так местные зовут зверя, да вы видели, такой здоровый зверодух, на медведя похож, только крупнее. Хотя, чего я вам рассказываю, вы ж с дьяком его и убили.

— Ты мне, прапорщик, вот что скажи, мне это зверьё, что против нас ночью использовали, не показалось серьёзным, только этот себерн не сразу подох.

— Правильно вы говорите, ваше сиятельство, — степенно отозвался Иван. — Сами по себе зверодухи не слишком опасны, особенно для вас, аристократов, обладающих силой. Да и для артефактного оружия они уязвимы, как холодного, так и для болтов из самострелов. Но эти духи, что вы видели, были слабыми, начальными, только крушила был второго ранга, улучшенный сущностями, а вот если третий, то ему болт, заряженный, как укус комара, с десяток понадобилось бы. А так они очень быстрые и их много.

— Тогда почему вольные, что вчера напали на кремль, использовали таких слабых духов? — задал резонный вопрос Михаил. — Ведь я так понимаю, они связывали с этой операцией определённые надежды.

— Ну, мне откуда знать, ваше сиятельство? — озадачился Иван. — Это дело тайной канцелярии, искать причины — почему, да как. Теперь наш гарнизон наверняка усилят, может, даже пришлют кого из аристократов, чтобы с духом. Значит, вы ночью наглядно продемонстрировали преимущество перед обычным солдатом, пусть даже вооружённого артефактным оружием.

— Ты, милейший, не забывай, я не просто аристократ, у которого дух есть и который им пользовался два раза в жизни. Я лейтенант гвардии, я дворец императора охранял, и государыню от смерти спас.

— То-то мне ваша фамилия знакома, — хлопнул себя по лицу ладонью прапорщик. — Два года назад о вас тут все гудели. Вы ведь орден Анны третьей степени получили из рук самодержца?

— Верно, Иван, получил, — подтвердил Михаил.

Именно в этот момент коляска въехала в городок.

— У него хоть название есть? — поинтересовался Михаил.

— А как же? Заставный.

— Простенько, — усмехнулся Бельский, похоже, придумыванием названия не сильно себя утруждали.

— Верно, ваше сиятельство, — хохотнул прапорщик. — Да и не придумывали, просто как-то само так получилось. Раньше на картах была просто первая северная застава, а потом стал Заставный.

Просёлочная дорога сменилась брусчаткой, и тонкие резиновые шины зашуршали по вполне приличной мостовой.

Ну, что сказать? Длинные двухэтажные каменные дома с несколькими подъездами, люди одеты куда как проще, чем в Создале. Бледнокожих местных тут тоже куда как больше. Они смотрели вполне доброжелательно или равнодушно, и только один зло зыркнул исподлобья, и то только потому, что чуть не попал под лошадь, решив перебежать улицу прямо перед коляской.

Видимо, коляску, предоставленную боярином Заславским, в расположении первого полка прекрасно знали, и шлагбаум перед воротами крепости начал подниматься раньше, чем они подъехали.

— Кого привез, Иван? — лениво подходя к прапорщику, поинтересовался лейтенант. — Причём, судя по бледной коже и нескольким хорошо знакомым артефактным цилиндрам на поясе, был он из местных.

— Здравствуй, Гиртар, — поднял левую руку в приветствии порученец коменданта кремля, но ответить не успел.

Михаил выпрыгнул из коляски и протянул пакет с документами.

— Боярин Бельский, прибыл для прохождения службы в первом полку императорского экспедиционного корпуса.

Лейтенант изучил предписание, в остальной пакет не полез, не его ума дела.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — вытянулся он по струнке. — Можете ехать дальше, Иван знает, где штаб, он же к полковнику проведет.

Михаил кивнул, забрал пакет и запрыгнул в коляску. Да, они равны в званиях с этим Гиртаром, но по положению он всегда будет выше. Хотя Бельский никогда особо не козырял этим, род захирел, он последний из живущих, если погибнет, всё достанется дальней родне. Земли приносят примерно тысячи четыре дохода в месяц, и большая часть из них уходит на поддержание усадьбы в приличном состоянии, так что, гордиться нечем. Например, в роду Долгоруковых помимо старшего рода есть три младших, и народу их, наверное, человек под сорок, если не больше. И доход с их предприятий и земель исчисляется десятками тысяч. Он так задумался на тему, а что кроме древней фамилии у него осталось, и не заметил, как коляска остановилась у довольно приличного двухэтажного особняка, который, видимо, и был штабом.

— К кому? — сбежав по ступеням, спросил офицер с лейтенантскими погонами.

Как и предыдущий, был он из местных. Причём то, что он знает Ивана, лейтенант проигнорировал.

Михаил выскочил из коляски и поднёс правую руку к виску.

— Боярин Бельский, к князю, полковнику Горецкому Леониду Павловичу. Прибыл для прохождения службы в первом полку императорского экспедиционного корпуса.

— Младший лейтенант Аркадэр, — представился офицер. — Полковник ожидает вас. Я провожу.

— У меня послание для полковника от боярина Заславского, — встрял без всякого чинопочитания в разговор прапорщик.

— Следуйте за мной, — приказал офицер. Он посмотрел на боярина, — вещи свои пока в коляске оставьте.

Михаил кивнул и пошёл следом за младшим лейтенантом. Вот и закончились вольные дни, начиналась служба.

Глава 7

Глава 7

Полковник в кабинете задумчиво склонился над картой. Это был высокий мускулистый человек лет сорока пяти. Окинув взглядом вошедших, он решил первым делом разобраться с Иваном.

— Прапорщик, я так понимаю, у вас письмо от его сиятельства?

— Так точно, ваше сиятельство, — вытянувшись по стойке «смирно», чётко, козырнув, гаркнул Иван.

Пройдя строевым шагом, он вытащил из-за пазухи конверт выверенным движением и передал его полковнику.

— Подожди, — приказал хозяин кабинета и вскрыл пакет, — может, ответ будет.

С минуту его взгляд скользил по строчкам сначала первого листа, потом второго. Лицо Горецкого при этом мрачнело.

— Плохо это, — произнёс он в пустоту. — Аркадэр, майора Рейна ко мне.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — и младший лейтенант выскочил за дверь кабинета.

Полковник же посмотрел на Ивана.

— Писать ответа не буду, просьбу боярина выполню. Для охраны кремля и портала к обеду в Создаль будут отправлены два взвода пехотинцев под командованием лейтенанта Костылева. Он — носитель духа, хоть и не аристократ. А теперь иди. Александру Тихоновичу привет, передай, что на днях навещу его, всё равно в Создаль нужно.

— Так точно, ваше сиятельство, передам, — пожирая полковника глазами, гаркнул прапорщик и, сделав разворот через левое плечо, чеканя шаг, вышел из кабинета.

Полковник отложил письмо коменданта кремля и посмотрел на Михаила.

— Теперь к вам, боярин, — произнёс он. — Наконец-то нам прислали кого-то стоящего. Историю я вашу знаю, и пересказывать её, нет нужды. Павел Георгиевич, ваш бывший командир, отписал мне подробное письмо ещё пять дней назад. Насчёт ваших подвигов в Создале — их подробно описал боярин Заславский. В добрый час вы явились туда. Он утверждает, что если бы не ваше вмешательство, кремль, может, и устоял бы, да только портал был бы потерян, и его восстановление заняло бы приличный срок.

Михаил, как и прапорщик, тянулся во фрунт, пожирая начальство глазами.

— Да не тянись ты, лейтенант, — усмехнулся полковник, — вижу, что умеешь. Для низших чинов — да, дело обязательное, но для старших офицеров я разрешаю определённые вольности.

В этот момент дверь в кабинет полковника распахнулась, и вбежал невысокий крепкий мужичок с погонами майора.

— Никифор Семёнович, — переключился полковник на новое действующее лицо, — два взвода пехотинцев, под командованием лейтенанта Костылева, в Создаль, во временное распоряжение коменданта кремля. Выйти они должны не позднее обеда. Всё, свободен. Хотя, постой, познакомься, боярин Бельский Михаил Иванович, лейтенант, примет на себя четвёртую роту первого батальона.

— Это капитанская должность, — резонно заметил майор.

— Верно, по заслугам, я присваиваю боярину Бельскому чин капитана прямо с настоящего момента. Кстати, представление на капитана от его бывшего командира лежит в бумагах, которые он привёз.

— Поздравляю, лейтенант, — пожимая руку, произнёс майор. — Хотя теперь вы уже капитан. Жду вас в канцелярии с пакетом документов, поставлю вас на довольствие. А сейчас мне пора откланяться, нужно отправить два взвода в Создаль. — И, кивнув полковнику, он вышел за дверь.

— Ну что, капитан, одно дело сделано, второе — представление к одену мужества, я отправлю в Создаль с завтрашним пакетом. Это тебе за ночные приключения.

— Служу Белоградской империи, — гаркнул Бельский, немного удивлённый таким водопадом милостей.

— Вот и служи, — по-отечески произнёс полковник. — Хорошо служи, рота твоя особенная — егеря, глубинная разведка. Так что, дел у тебя будет много. Предстоит учиться, много учиться. Заместитель у тебя будет из местных — лейтенант Зерот Каан, грамотный командир, можешь ему довериться, он подскажет как и что. Кстати, он из рода вождей, так что, приравнен к боярам, любит, когда к нему обращаются «ваше сиятельство». Адъютанта тебе майор пришлёт. Дом для тебя готов, прислугу сам наймёшь. Вроде всё.

— Позволено ли мне будет спросить?

— Давай, только быстро, дел много.

— Вопроса два — почему еще лейтенант, если такой грамотный?

— Хороший вопрос, — кивнул полковник. — Ему выслуги не хватает, минимум ещё два года в этом звании ходить. Второй?

— Второй, ваше сиятельство, по ночному делу. Чего хотели добиться непримиримые из вольных, разрушив портал и нарушив связь с метрополией?

— А вот это просто отличный вопрос, — задумчиво произнёс князь, — но у меня есть только предположение. Столенград — столица подконтрольных империи территорий, находится далеко на востоке. Пройдут недели, прежде чем оттуда сможет прийти подкрепление. Это раз. Вольные кланы что-то затевают, и это что-то касается нас. Это два. Теперь их планы нарушены, но не отменены. Агенты сообщают о советах племён, на которых обсуждается что-то тайное. Думается мне, что они хотели нарушить связь с метрополией, откуда могут прийти войска в течение четырех дней. А значит, они хотят открытой войны.

— Сколько тут сил?

— Немного, — покачал головой князь. — Если они попрут дуром, можем и не удержать. А теперь, капитан, идите, время, действительно, поджимает. Все остальные вопросы решит майор Рейн.

Михаил коротко кивнул и, развернувшись через левое плечо, покинул кабинет. Снаружи его ждал незнакомый боец.

— Ваше сиятельство, — выпалил он, — велено проводить вас в канцелярию, майор ожидает.

— Вещи мои где? А то мы их так и оставили в коляске, а Иван, наверное, уже уехал, — на ходу поинтересовался Бельский.

— Забрали ваши вещи, — заверил его солдат. — Оба баула сложены в кладовке у выхода из штаба.

В канцелярии его и вправду ждал майор Рейн. Он был из древнего боярского рода, его предки пришли с западных королевств в поисках счастья, да так и осели в Белоградской империи. Здесь же он оказался по собственной воле, заскучал в столице. В роду он считался беспутным, ничего не добившимся. Делами управлял старший брат, средний сделал карьеру при императоре — был одним из советников. А вот Никифор Семенович пошёл на воинскую службу, но чинов и злата не искал, ему просто нравилась такая жизнь.

Просмотрев бумаги, он приказал секретарю всё оформить, а сам стал рассказывать о житие-бытие первого полка.

— В роту завтра утром явитесь. Денщика я вам заранее подобрал, когда стало известно, что вас к нам сослали. Звать его Тормом. Как вы понимаете, он из местных, простолюдин, но очень исполнительный. Постирает, приберётся, обед нехитрый приготовит. В бой он не рвётся, и вот уже два года прислуживает офицерам, но последний перевёлся в Столенград, а его брать с собой не захотел, да и Торм не рвался. Он мужик покладистый, думаю, вы поладите, встретит вас у выхода из штаба. Платить вам ему не нужно, он получает жалование в полку. Просто его служба — забота об офицере.

Михаил решил в местные порядки не лезть, положен ему денщик, пусть будет.

— Что насчёт дома?

— Вы уж простите, но дом в городке, квартир на территории крепости свободных нет. Но до крепости меньше десяти минут пешком. Ванная там есть, банька классическая во дворе. Вам должно понравиться.

— Баня — это хорошо, — улыбнулся Бельский. — Вы, ваша светлость, вот что мне скажите.

— Давайте, без «светлостей» — попросил Никифор. — По положению мы равны, так что, можно по званию, а вне службы — по имени отчеству.

— Господин майор, вы мне скажите, я тут трофеем взял артефакт с духом, сокол первого ранга. Мне шепнули, что аристократы из империи могут научиться ими управлять. Нужен обучитель. Есть такой в крепости?

— Конечно, есть, как не быть? Солдат-то мы тренируем с духами, почти все они местные, у нас всего человек двести в полку имперцы. Вам нужно обратится к прапорщику Севенту, он обучитель твоей роты. Займётся он вами. А если подкинете ему пару золотых монет, охотней учить будет.

— Так, с этим решили. Насчёт обязанностей подскажите. Я не разведчик, поскольку последние три года провёл в гвардии его императорского величества, то специализация моя полностью противоположенная, мне защита объекта куда ближе.

— Понимаю, ну да твой лейтенант, которого полковник к вам в няньки приставил, поможет. В принципе, там всё и так отлажено. Мы в тылу находимся, разведчики крайне редко куда-то выходят. Что тут разведывать? Вот если дело начнётся, а всё к этому идёт, вот тогда работы у вас много будет. Так что, пока учись у лейтенанта Зерота.

— Готово, ваше сиятельство, — доложил секретарь. — Всё оформлено. Денежное довольствие уже капитанское, как полковник приказал, полторы тысячи империков в месяц. Вот ключ от дома господина капитана.

Майор Рейн забрал ключ с конторки и передал Михаилу.

— Всё, подписывайте формуляры капитан, и тут мы закончили. Сейчас на склад, получите форму, сапоги, артефактную шпагу… Не спорьте, положена каждому офицеру. Покажу, куда вам завтра явиться в семь утра. А дальше, во всяком случае, сегодня, свободное время.

Михаил кивнул, мол, всё понятно, и, взяв ручку со стальным пером, обмакнул её в чернильницу. Расписавшись на десяти листах, он вышел вслед за майором, который ожидал его в коридоре.

— Торм Дежер, — представил Рейн крепкого мужика, что топтался у входа в штаб.

Тот был, как все местные, бледен, с раскосыми глазами ярко-золотистого цвета, никаких татуировок на руках, ниже на голову, но сразу видно, что силён и вынослив, по возрасту, во всяком случае, внешне, выглядел ровесником Михаила. Одет в чёрные штаны, заправленные в начищенные до блеска сапоги, сверху тёмно-зелёный мундир с бронзовым шнуром, означающим, что он служит, но не комбатант. На голове фуражка с гербом империи.

— Ваше сиятельство, — произнёс он с местным акцентом, к которому Михаил уже начал привыкать.

Бельский кивнул.

— Рад знакомству, Торм. Тут где-то в чулане мои сумки, хватай их, и давай за нами. Сейчас майор Рейн покажет казарму, и пойдём смотреть дом, что мне выделили.

Экскурсия надолго не затянулась, боярин показал казарму четвёртой роты, потом прошли через офицерские квартиры. Надо сказать, Михаил оказался рад, что его поселили в городе, дома тут были только у полковника Горецкого и трёх майоров. Капитаны и лейтенанты жили в четырех двухэтажных длинных домах, каждая квартира с ванной, кухней и несколькими комнатами. С одной стороны неплохо, с другой — Бельский к подобному не привык. Всего полк вместе с офицерами, солдатами и вспомогательными службами насчитывал две тысячи пятьсот тридцать шесть человек. Был он пехотным, хотя и конюшни имел немаленькие. Под конец посетили склады, где Михаил получил два комплекта полевой формы, одну парадку, новые сапоги и фуражку с имперским гербом на кокарде и капитанскими ромбами. Последним на стол перед Михаилом лёг артефактный пояс, обязательный для любого офицера-имперца, который владел духом, ну и шпага с изрядным добавлением духова железа. Идентичный комплект, ему выдавали в гвардии. Он провел рукой по стали, смешанной с артефактным металлом, и активировал руны. Всё работало, как надо. Заглянув в кармашки, где хранились артефакты, отвечающие непосредственно за усиление духа, он извлёк каждый, и внимательно осмотрел? Что сказать? Стандартный набор: на усиление дымчатой брони, на пробивание — у шпаги, ну и, на запас сил самого духа. Четвёртый был обычный лекарский, способный затянуть не слишком серьёзную рану. Были, конечно, и другие, гораздо лучше стандартных, разработанных для армии, но это был обычный комплект офицера, положенный каждому аристократу, или тому, кто владел духом. Хочешь что-то ещё, покупай сам.

Обход крепости занял почти час, всё же она была довольно внушительной. У ворот они расстались с Никифором Семёновичем, пожав друг другу руки.

— Ну что, Торм, веди, — когда майор удалился в сторону штаба, приказал Михаил, — я понятия не имею, куда меня определили.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — бодро гаркнул денщик, кивнул и, вырвавшись вперёд, пошёл в сторону города.

Прав был Рейн, тут и пяти минут ходу до крепости не будет — метров триста всего. Боковая улица, двухэтажный каменный особняк с небольшим двором, на котором, в тени каких-то явно плодовых деверев, установлена беседка, а с другой стороны и чуть дальше очень небольшая баня. Наверное, втроём там будет уже тесно, но одному попариться выйдет без проблем, да и протопить её проще.

Дом оказался тоже небольшим, всего четыре комнаты — столовая, кухня и место для Торма на первом этаже, две спальни и ванная на втором.

Выбрав комнату, выходящую окнами на сад, Михаил стянул сапоги и плюхнулся в кресло. Торм же начал распаковывать баулы, привезённые Бельским, и развешивать вещи в шкафу, что-то откладывал в сторону, чтобы постирать или погладить.

— Ваше сиятельство, — закончив данный процесс, обратился он к Михаилу, — какие будут распоряжения? Когда подавать ужин? Правда, на рынок нужно сходить или по лавкам пробежаться.

Михаил кивнул и, достав из конверта ассигнации, которые ему выделили в канцелярии на прокорм, протянул их Торму.

— Держи, тут на месяц. Обедать я буду в крепости, значит, завтрак и ужин. Будешь воровать — шкуру спущу. Если не хватит, обратишься ко мне, есть я привык хорошо и вкусно, так что, экономить на этом не нужно. Если не умеешь готовить, найми стряпуху.

— Обижаете, ваше сиятельство. Капитан Беренов только мою стряпню и ел, говорил, что не во всех ресторанах так хорошо готовят. Удивлю я вас вечером, приготовлю пару блюд местных, которые вы ещё не пробовали.

— Это хорошо, оценим и решим, ты будешь готовить или всё же искать стряпуху? — не повёлся на хвастовство денщика Бельский. — Ещё баньку затопи перед ужином, сегодня первый день, хлопотно, но потом уже не будет такого аврала.

— Конечно, ваше сиятельство, всё будет исполнено — и банька, и ужин, и форму я вашу на завтра приготовлю. Во сколько трапезничать желаете?

Михаил достал из кармана часы.

— Давай, в половину восьмого, но сначала баня.

— Слушаюсь, выше сиятельство. Тогда, я за продуктами?

— Иди, — разрешил Михаил.

Что сказать? Вечер удался — и баня оказалась жаркой, и стол, накрытый Тормом, не уступал трактиру в Создале. Закат местного солнца Михаил встретил в беседке с бокалом вина в руке. Стемнело быстро, словно лампу погасили, раз — и тьма непроглядная. Денщик подсуетился и притащил к беседке светильник на железном штыре. Воткнув его в землю, Торм так же бесшумно исчез, заниматься делами.

Солдат прапорщики поднимали рано, а вот офицеры являлись на службу к девяти утра. Михаил спокойно выспался и в назначенное время перешагнул порог казармы, в которой в настоящее время было пусто, за исключением кабинета командира роты, где за столом, правда, не на месте капитана, а напротив, его ожидал крепкий мужчина с погонами лейтенанта и серебряным витым шнуром. Стоило Михаилу войти, как он вскочил и вытянулся по стойке «смирно».

— Ваше сиятельство, я ваш заместитель, лейтенант Зерот Канн.

— Вольно, — попросил Бельский. — Давай, когда мы наедине, ты не будешь тянуться, достаточно просто обычного приветствия. Обращайся ко мне по-уставному — господин капитан или Михаил Иванович.

Лейтенант тут же расслабился и, очень по-хитрому улыбнувшись, уселся обратно в кресло. Михаил же прошёл за стол и занял своё место. Всё было понятно, Зерот его просто качнул, выясняя, кто ему в начальники достался. Человек или формуляр?

Бельский оглядел маленькую комнатку, в которой было несколько стульев, стол, пара шкафов один для документов другой для одежды, и карта за спиной.

— Ну что, лейтенант, вводи в курс дела, а то я к вам прямиком из гвардии, нужно разобраться, что у вас да как. Человек я от разведки далекий, рассказывай всё, что считаешь нужным, с самых азов.

— Значит, так, — немного подумав, произнёс Зерот, — четвертая рота — это…

В общем, когда день закончился, и Михаила представили выстроившемуся перед казармойличному составу роты, Бельский пришёл к выводу, что с таким лейтенантом за командира может сойти даже бревно с глазами, достаточно лежать, лупать зенками и не лезть ему под руку, вовремя подписывать запросы. А ещё он познакомился с обучителем, невысоким, гибким мужчиной под сорок, на поясе которого висели три артефактных цилиндра с духами.

— Значит, трофеем взяли, господин капитан? — произнёс прапорщик Севент. — Дайте-ка взглянуть?

Михаил протянул собеседнику цилиндр. Тот быстро нажал нужные руны и изучил содержимое.

— Ничего особенного, — через минут произнёс прапорщик, — у нас в роте восемь таких, только рангом повыше. Но дух крайне полезный. Теперь давайте посмотрим, сможете ли вы его подчинить и управлять им? Садитесь на стул, Михаил Иванович, сейчас я определю, если у вас способности к контролю.

Он достал артефакт, сжал его в кулаке правой руки и принялся водить над головой. Так продолжалось минуты три, причём в отражении стекла Бельский видел, как изредка артефакт вспыхивает белым.

— Поздравляю, боярин, — с удивлением произнёс Севент, — вы смоли меня удивить. Обычно имперцы способны контролировать одного духа. Для местных два — не предел, у меня их четыре. Но я очень сильный ведущий, это уже редкость. Так вот, вы способны контролировать двух духов, но использовать только одного.

— Прекрасные новости, прапорщик, — обрадовался Михаил. — Только объясните теперь, как этим воспользоваться?

— Ну, поскольку вы боярин, то духа вы умеете ощущать, во всяком случае, в себе. Вам нужно установить мысленный контакт с тем, что в ловушке, и подчинить его. Пока выпускать не будем. Как контроль появится, так и проверим, как он под вашим управлением слушаться будет. Теперь о том, как наладить контакт. Вот две руны, которые позволяют вам ощутить духа внутри артефакта. Их нужно зажать по кругу, и тогда откроется возможность ментального контакта. Как только вы сумеете его наладить, мы продолжим. Но сначала его придётся мысленно найти, духи всегда прячутся, так что, просто не будет. На сегодня всё, жду вас, когда сможете его ощутить.

— Спасибо, прапорщик, — вставая со стула и забирая цилиндр, кивнул Михаил. — Сегодня вечером займусь, всё равно больше делать нечего.

— Да, у нас тут с развлечениями плохо, — согласился Севент. — А вы ещё к нам из самой имперской столицы пожаловали.

— А все говорили — тут не соскучишься, — усмехнулся Михаил. — Даже успел с вольными подраться, когда они на кремль напали.

— Это вам во второй полк нужно, — он махнул рукой куда-то в сторону реки. — Жизнь там, конечно, сильно веселее, но вот условия… В лучшем случае, будет у вас квартирка в одну комнату в общем офицерском бараке, а то и просто койка. Вот там вы приключений хлебнёте по полной. Там никогда боевые действия не затихают. Хотя, вроде войны с вольными кланами у нас сейчас нет, а трупы есть.

Михаил кивнул и отправился домой. Этот вечер, как и прошлый, он провёл в беседке. Но теперь помимо бокала с великолепным коньяком, что Мирон ему подогнал, лучшим из тех что он пил, у него была задачка, которую следовало решить. Так он и просидел весь вечер, отхлёбывая янтарную жидкость и держа в правой руке артефакт с духом, пытаясь учуять того. На Заставный опустилась ночь, но Бельский так и не добился никакого результата, не чувствовал он духа в цилиндре.

Так и пошло — утром он отправлялся на службу, вникать в дела роты, а всё свободное время пытался раскрыть в себе дар духовода. А ещё он плотно занялся фехтованием, ежедневно несколько часов проводил на полигоне роты, скрещивая шпагу с бойцами и офицерами. По настоянию лейтенанта Зерота, он регулярно почти каждый день проходил полосу разведчика, развивая гибкость, координацию и выносливость. Солдатам нравился капитан-аристократ, который мог это проделать наравне с ними. А ещё Михаил начал скучать, сильно скучать. Небольшой городок жил нуждами полка, и единственным развлечением был приём, который раз в неделю организовывали для офицеров в местной управе.

Михаил явился туда в парадном мундире, как и было велено. Разочарование — вот, что он испытал спустя полчаса. Скучные разговоры на непонятные ему местные темы, танцы. Женщины, хоть и были, и он прошёл пару туров, но всё они какие-то невзрачные, не за что глазу зацепиться. Единственное, что порадовало — это столы с закусками. Вот там было что попробовать. И возле них он провёл основное время.

— Скучаете, боярин? — поинтересовался полковник, подходя к нему с бокалом вина. — Не отвечайте, тут и вправду убого. Не такого вы ожидали?

— Вы про то, что происходит здесь и сейчас, ваше сиятельство, или вообще мои ожидания от Духова мира?

— Молодец, боярин, — улыбнулся Горецкий. — Верно уловил суть вопроса. И то, что ты мне ответишь, я тоже знаю, с твоего лица не сходит скука, рутина тебя затягивает. Ты ведь искал боя, и был счастлив в него окунуться, когда непримиримые из вольных напали на кремль. И тебе казалось — вот пришло то, чего ты желал, а вместо этого ты весь день в кабинете…

— Вы меня насквозь видите, Леонид Палыч. Ещё одна такая неделя, и взвою. Я уже подумываю попросить вас о переводе во второй полк, там хоть какая-то жизнь. Во всяком случае, стычки у них куда чаще, чем здесь. Знаете, я вообще не понимаю, что мы тут делаем, от кого мы охраняем мост? Полк сторожит кусок реки и переправу, две с половиной тысячи человек! Да тут даже роты много, казарма и два взвода. Простите, я, наверное, говорю что-то не то, я выпил, и накатило.

Горецкий на это тоже улыбнулся.

— Понимаю, я сам таким был. Правда, когда я сюда приехал, граница проходила как раз по этой реке. И стычки с вольными родами случались раз в два дня, и после них мы хоронили офицеров и солдат. Это было двадцать лет назад. И вы правы, Михаил Иванович, сейчас мы ничего тут не делаем. Последняя стычка случилась месяц назад, разъезд наткнулся на банду, готовившую засаду на караван с духовым железом. Они убили троих, остальные бежали. Но я вам так скажу, вы, боярин, ещё с тоской будете вспоминать эти спокойные времена. За горами что-то происходит. Вольные готовятся к чему-то крупному. План с порталом сорвался, но они повторят. И как бы нас не убеждали вольники, что это выходка непримиримых изгоев, но там, — он махнул в сторону реки, — идёт подготовка к войне.

— Возможно, вы и правы, Леонид Палыч, и я буду с тоской вспоминать эти тихие времена. Как сказал один писатель — бойтесь своих желаний. Но пока что мне скучно.

— Отлично сказано, — улыбнулся князь. — Я вам помогу. На следующей неделе будет экспедиция в мёртвый город. Кто его построил? Кто там жил? Мы так и не смогли понять, хотя ученые из имперской академии наук несколько лет его изучали. И только одно они смогли сказать точно, его построили не предки местных, что населяют Духов мир сейчас.

— Мёртвый город? — озадачился Михаил. — Огромные руины, где ловят духов, поскольку там ткань миров истончается настолько, что они попадают в наш мир?

— Верно, — кивнул Горецкий. — Нам нужно пополнить запасы в преддверии смутных времён. Поэтому я отправлю туда вас и взвод егерей. Место считается нейтральным, сколько лет ни ездим, крупных инцидентов не случалось. Там все охотятся — местные, что под нашей рукой, вольные рода и просто авантюристы, которые этим зарабатывают. Поездка поможет вам немного развеется. Один дух, обещаю, будет принадлежать вам.

— Благодарю, ваше сиятельство, за заботу, а то и правда, скоро взвою.

— Ничего, понимаю, и рад, что вы приободрились, теперь ваше скучающее лицо не будет так заметно на этом прозаичном празднике. Отдыхайте, кроме того, на вас с интересом посматривает половина собравшихся женщин. Не упускайте возможность пообщаться.

— Спасибо за совет, Леонид Палыч, так и поступлю.

И, пригубив вина из своего бокала, Михаил пошёл выискивать жертву. Он не искал любви, только удовольствие.

Глава 8

Глава 8

И всё сладилось, нашлась довольно симпатичная женщина, которая разделила с ним ложе. Не сказать, что писаная красавица, но отнюдь не дурнушка. Разве что бледная кожа местной, была немного непривычной. Но в темной спальне его особняка это не имело никакого значения. Как потом позже узнал Михаил, на такие вечера часто приглашали привлекательных женщин, чтобы скрасить досуг господ офицеров. Они не проститутки, нравы Духова мира были куда свободней, чем в родной империи, так что ночь они провели к обоюдному удовольствию. Страстные объятия и поцелуи, борьба с платьем, стоны, которые наверняка не давали спать Торму. На рассвете она оделась и, послав воздушный поцелуй, исчезла из дома. При этом Бельский даже не смог вспомнить имени, которым она назвала ему при знакомстве. А воскресным днём случилось ещё одно знаменательное событие, он, наконец-то, ощутил духа в артефактом цилиндре. Видимо, его подстегнули ночные приключения и новости о том, что боярин отправляется в небольшое путешествие. Так что, в понедельник он с гордостью сообщил прапорщику Свенту, что ему удалось наладить контакт с соколом.

— Прекрасно, господин капитан, вы неплохо справились. А теперь пойдёмте в центр обучения контроля, это специальная комната, где вы сможете выпустить зверодуха из ловушки, и начать его дрессировку. Сначала простые задачи, потом более сложные.

— Но ведь он, по идее, обучен, — вспомнив, что это трофей, а не только что пойманный дух, произнёс Михаил.

— Обучен, — согласился Свент, — только не вами, ваше сиятельство. Вам ещё предстоит заставить его покориться, чтобы выполнять команды, и фактически научить его всему заново. Так что, пойдёмте, господин капитан, посмотрим, что у вас с контролем.

У каждой роты такая комната была своя, пришлось подождать полчаса, когда трое егерей закончат свою плановую тренировку. Михаил с интересом следил за ними. Вот теперь он видел отличия от тех зверодухов, которым пришлось противостоять в кремле. Это были мощные, быстрые существа. Пожалуй, только зверодух главаря нападавших близок к тем, которых Бельский сейчас наблюдал на полигоне. Как так вышло, что в кремле не было своих зверодухов? Хотя местных там было немного, может, просто не повезло, и они погибли в самом начале. Ведь он добрался до кремля, когда сражение за двор было уже проиграно охраной.

Ну что сказать? Всё вышло неплохо. Как контролировать и подчинить духа, Михаил знал, любой аристократ прошёл это ещё в раннем детстве. Те, кто не смогли справиться с собственным духом, навсегда остались юными, сменив родовое гнездо на место в семейной усыпальнице.

Дух, принявший образ сокола, выглядел куда как скромнее той птицы, что убила солдата в надвратной башне. Он был полностью серым и полупрозрачным. Покинув артефакт, он заметался по комнате, ища возможность вырваться из неё.

— Поскольку вы, ваше сиятельство, уже нащупали его сознание в цилиндре, — начал инструктировать Свент, — сейчас вам нужно снова установить контакт и заставить его выполнить простейший приказ — приземлиться.

Михаил кивнул и, довольно мягко вторгся сознание духа, начав его подавлять. Через два часа он получил результат — полупризрачная птица, близкая по габаритам к родной имперской, наконец, опустилась на кольцо, которое установил обучитель в центре зала.

— Отлично, господин капитан, — воскликнул заскучавший прапорщик. — Я думал, дольше возиться будете. Видно, что у вас опыт есть. Хотя, если честно, я могу его перехватить у вас за пару минут. Поэтому, нужно сделать, что?

Михаил с недоумением уставился на обучителя.

— Понятия не имею, — пожал боярин плечами. — Контроль духа, который находится внутри меня, не требует никаких других действий.

— Привязать на кровь, — словно это очевидно, разъяснил Свент. — Пораньте левую руку и кровью нарисуйте ему на груди руну подчинения. Только очень чётко выполните рисунок. Помните, чем он лучше, чем сильнее привязка.

— У меня нет ножа, — слегка растерялся Бельский. — Не ношу.

— А вот это зря. Навестите-ка после службы лавку господина Гредора. Она чуть дальше, чем ваш дом, пройдите ещё метров пятьдесят по центральной улице. У него есть замечательные складные ножи с добавлением духова железа. А пока воспользуйтесь моим, — и он протянул боярину складной нож с очень красивой резной рукоятью.

Михаил с минуту изучал механизм открытия, потом всё же догадался, как, и, уперев большой палец в защёлку, сдвинул её вбок. Лезвие последовало за ним и встало на фиксаж.

— Интересный замок, никогда такого не встречал, — прокомментировал он и резко провёл лезвием по левой ладони.

Острая сталь без труда сделала неглубокий порез, который лечебный артефакт затянет меньше, чем за минуту. Дождавшись, когда крови наберётся прилично, Михаил приблизился к соколу, послушно сидящему на кольце, и обмакнул палец в кровь. Зверодух попытался достать его клювом и ударить крыльями, но Михаил отступил на шаг, и в течение двадцати секунд привёл к полной покорности. Ещё полминуты ушло на то, чтобы изобразить на серой груди сокола довольно сложную руну контроля.

— Недурственно, ваше сиятельство, — похвалил его Свент. — У вас сильная кровь, теперь мне придётся серьёзно постараться, чтобы перехватить у вас птичку, от десяти до пятнадцати минут, да и контакт понадобится близкий. В полёте, на высоте метров десяти, вообще ничего не выйдет. Что ж, поздравляю. Осталось самое сложное — дрессура. Каждый день в семь утра я буду ждать вас здесь. Пока у роты физическая нагрузка, мы сможем спокойно три часа тренироваться.

— Благодарю вас за ваше участие, прапорщик, я обязательно буду, — Михаил посмотрел на птицу, которая теперь выжидательно уставилась на него. — А как его загнать обратно?

— Всё просто, прикажите ему сесть на валяющийся артефакт, и его самого туда затянет. Потом нажимаете руны запора, и всё, он без вашего соизволения не выберется. И помните, зверодух не друг, у него нет мозга. Дух — это инструмент, погиб один, вы завтра нового приручили. Полковник уже довёл до лейтенанта Зерота, а тот до меня, что взвод егерей под вашим командованием отправляется в мёртвый город, ловить духов.

— Да, прапорщик, всё так, я узнал эту новость на офицерском приёме. А как их вообще ловят? — При этом он сосредоточился, нашёл сознание скола и приказал ему сесть на цилиндр.

Всё случилось так, как и говорил Свент, зверодуха втянуло внутрь, и Михаил быстро нажал на несколько рун на крышке, запечатав его внутри.

— Да, ничего сложного, наденем специальные артефактные очки, в которых видно духов, потом возьмём побольше цилиндров, активируем руны захвата, кидаем в духа. Поймали — хорошо, не поймали — сбежал, ищем следующего.

— Вроде, не сложно, — прокомментировал Бельский.

— Так-то да, но чем сильнее дух, тем сложнее его поймать. Всякая мелочь нам нужна только для усиления уже покорённых духов, поймаем, а потом соединим ловушки и духи поглотят сущности. А вот сильные духи сопротивляются захвату, и очень часто вырываются.

— А если два цилиндра кинуть? Ведь они создадут мощное поле для удержания.

— Не выйдет, ваше сиятельство, — покачал головой обучитель, отпирая дверь и покидая артефактную комнату. — Пробовали, и не раз. Сила воздействия у артефактов одинаковая, они просто разрывают сущность духа на части. Пробовали даже кидать один ближе, другой дальше, всё равно результат тот же самый — дух погибает. А наша цель — его захватить, а не уничтожить. Только вот с чёрными это не работает, им плевать на ловушки. Кстати, господин капитан, а вы как — на лошади верхом? А то ведь коляска туда не пройдёт.

— Хорошо, но если есть возможность попрактиковаться, буду благодарен.

— Конечно, ваше сиятельство. Завтра вместо фехтования днём можно прокатиться по окрестностям, только возьмите кого-нибудь из егерей в сопровождение.

— Пожалуй, так и сделаю. — Выходя под местное тусклое солнце, Михаил поинтересовался, — долго ли добираться до мёртвого города?

— Дня два в сёдлах проведём, — просветил Свент. — А так дня три пути конному. Я вам ещё нужен, господин капитан?

— Нет, прапорщик, свободны, спасибо за науку. Пойду, пожалуй, прогуляюсь до лавки, посмотрю ножи. Правы вы, нужно такой с собой иметь.

Спустя час, когда Михаил вошёл домой, он стал обладателем хорошего складного ножа с приличным добавлением духова металла. Он выбрал почти такой же, как у Свента, только резная рукоять отделана серебром. Стоило ему это, конечно, прилично, чуть больше сотни империков, но пока он в деньгах не нуждался, тратить их в маленьком Заставном некуда. Зачарован нож был качественно, теперь он не нуждался в заточке, и как не брось, всё равно воткнётся. Жаль только, что третье усиление не встало — кровотечение, которое не давало закрыть рану, даже с помощью лечебного артефакта. Но не срослось.

Михаил, как всегда, проводивший вечер в беседке, уже собирался идти спать, когда заметил за деревьями какое-то осторожное движение. Он поставил на стол бокал с коньяком, остатки замечательного подарка от Мирона. Повернув голову, он увидел человека, закутанного во всё чёрное. Лица не видно, его закрывала маска, в вечерних густых сумерках видны только глаза.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Незваный гость, поняв, что обнаружен, швырнул на землю привычный цилиндр-артефакт, из которого возник зверодух, довольно приличных размеров. Больше всего он напоминал тигра, который водился в восточных лесах метрополии.

— Князь Долгоруков предаёт привет, — произнёс незнакомец.

При этом он извлёк из-за спины не слишком большой самострел, заряженный артефактным болтом, наконечник которого сиял в сумерках, как маленькая звёздочка. Правда, стрелять убийца не торопился.

— Благодарствую, — с усмешкой ответил Михаил.

В его правой руке появилась шпага, в левой — чёрный болт, а тело окуталось дымчатой бронёй. Жаль только, что артефактный пояс, выданный в гарнизоне и усиливающий духа, остался в его комнате.

Тигр, повинуясь команде хозяина, рванул вперёд, стремительно сокращая дистанцию, которая и так не превышала десяти метров. Чёрный болт унёсся к цели. Вот только зверодух совершил какой-то невероятный рывок, размывшись в воздухе, и заряд тёмной энергии пробил забор соседнего участка, через который прошёл убийца.

Новый болт Бельский сформировать не успел, тигр прыгнул. Боярин уклонился, пропустив того мимо, и рубанул зверодуха в бок. Результат оказался смешным — из раны вылетело несколько клоков белёсого тумана, а потом она почти мгновенно затянулась.

Теперь зверодух оказался у него в тылу, и чтобы встретить его, нужно повернуться к убийце, который спокойно стоял в двадцати шагах с самострелом наизготовку и ждал, когда подвернётся возможность, всадить зачарованную железку в цель.

И Михаил сделал единственный верный ход — он рванул прочь от тигра прямо на его хозяина. Тот такого явно не ожидал, и это его подвело. Он нервно прицелился и дёрнул спусковой крючок. Болт свистнул над головой, поскольку именно в этот момент Михаил прямо на бегу пригнулся. За спиной взревел тигр, похоже, хозяин попал в него, но оборачиваться и смотреть некогда, Бельский был уже в двух шагах от противника и, распластавшись в красивом выпаде, пробил тому грудь. Вот только шпага вместо того, чтобы пронзить сердце, наткнулась на преграду, скрытую под одеждой, и, соскользнув, вонзилась в левую руку.

Убийца отшатнулся, снимаясь с клинка. Михаил уже распрямился и планировал всадить в грудь противника чёрный болт, когда сзади на него налетел зверодух. Его смело от удара лапой. Пропахав лицом пару метров, боярин перекатился на бок и пустил наугад чёрный болт, не попасть, так отогнать. Но он попал. Зверодух прыгнул на него, чтобы добить, и заряд угодил ему точно в оскаленную пасть. Мгновение, и приземлившийся рядом тигр начал распадаться на туманные клочья. Несколько секунд, и он просто растаял. Несостоявшийся убийца не стал дожидаться, когда цель поднимется и займётся им, поэтому развернулся и ринулся к забору. Михаил успел напоследок угостить его болтом, но промахнулся, и к свежей дыре добавилась ещё одна. Чёрный взял преграду сходу и просто исчез в ночи. Но Бельский прекрасно понимал, это нападение не последнее.

Бой длился чуть больше минуты, и когда на задний двор выскочил встревоженный Торм, Михаил уже спокойно допивал коньяк.

— Ваше сиятельство, это что за звуки были?

— Какие звуки? — не оборачиваясь, чтобы не светить грязную одежду и подранную морду, непринужденно поинтересовался Михаил. — Ничего не слышал.

Торм с минуту постоял, глядя в спину господина, после чего развернулся и скрылся в доме. Михаил же залпом допил коньяк, успокаиваясь, и, подобрав оставленный убийцей артефактный цилиндр, отправился спать. Как ни странно, он ощущал себе совершенно спокойно — ни страха, ни волнения. Он умылся, с помощью артефакта вернул подранному лицу нормальное состояние и завалился в кровать, изучать наставления по ловле духов и обретения ими телесного облика. Вот последнее было крайне сложно, это было сродни лотерее, активировалась руна выбора, артефакт как-то воздействовал на духа, и тот принимал образ случайного зверя или птицы. При этом он мог стать себерном или крушилой, как его звали имперцы, с которым Михаил столкнулся в кремле, так и обычным кроликом. Такие были никому не нужны, но сущность принимала образ только раз, и поэтому зверодуха уничтожали, а цилиндр отправляли обратно на зарядку и пускали в дело в следующий раз. Обычно полезный зверодух выходил один к десяти. И чем сильнее была пойманная сущность, тем больше шанс, что выйдет что-то стоящее.

Вечерние сражение у него во дворе обошлось без каких-либо последствий, две дыры в заборе никто и не заметил. Оказалось, что соседний участок пустует, хозяева в Создаль с полгода как перебрались. А больше и следов не осталось.

Всю неделю до отправления отряда в мёртвый город Михаил вместо полигона и фехтования занимался верховой ездой, от седла он отвык, и первые пару дней его отбитый зад причинял ему существенные неудобства. Хорошо ещё, лекарский артефакт за полчаса снимал неприятные последствия, а потом разом всё кончилось. С соколом он добился определённых успехов, тот начал его слушаться, чётко выполнял команды, причём с каждым днём дальность взаимодействия росла. Сейчас на пределе дух мог получить команду и дать ответ с полутора километров. Правда, ответ этот был сложен к пониманию, чем дольше дух существовал, тем проще было его понимать, он обучался, но пока что Бельский понимал только одно послание из семи. Вскрылась ещё одна неприятная особенность — вне цилиндра зверодухи могли находиться не больше пяти часов, потом им требовалось вернуться в артефакт, где они восстанавливали свои способности столько же времени, сколько провели вне темницы, но до этого хозяева старались не доводить. Поскольку, чем дольше сущность, принявшая облик зверя, проводила вне цилиндра, тем хуже слушалась, и вообще слабела. По наставлениям, самое оптимальное время действия зверодуха на воле, не должно превышать двух часов.

В день выезда небо Духова мира впервые затянуло тучами, сразу стало гораздо темнее. А когда тридцать пять всадников во главе с капитаном Бельским покинули Заставный, так вообще мелкий дождь пошёл, и стало куда холоднее. Хорошо, он ещё в крепости догадался натянуть зачарованный плащ, купленный в империи, и теперь вполне себе комфортно переносил тяготы и лишения службы государю-императору. Опытные егеря поступили точно так же, а Торм, ехавший на облучке замыкающего крытого фургона, коих в отряде было ровно пять, вообще в ус не дул, его прикрывал от дождя козырёк и широкополая шляпа.

Ехали неспешно, только раз встав на привал, чтобы пообедать. Денщик спрыгнул с облучка и, вытащив из фургона небольшую жаровню, столик и походный складной стул, быстро развёл огонь и поставил разогреваться приготовленный накануне суп.

Михаил кивнул, благодаря Торма за заботу, и принялся за обед. Денщик быстро извлёк миску с кашей, разогрев, уселся у колеса фургона и принялся наворачивать свой обед. Солдаты, во главе с прапорщиком Свентом, который, по сути, и руководил экспедицией, тоже погрели на маленьких костерках какие-то консервы с крупами, и вскоре ложки бодро скребли по дну котелков. Спустя час караван снова тронулся в путь и не останавливался уже до вечера.

Михаил же, пока Торм ставил палатку и готовил ужин, жаря на углях неслабый кусок мяса и овощи, запустил в небо сокола. Он заставил зверодуха отдалиться от лагеря на несколько километров, и теперь пытался достучаться до птицы приказом и получить ответ. Минут через двадцать у него заболела голова, но результат был достигнут, расстояние, на котором они могли взаимодействовать, ещё увеличилось.

— Подкормить вам его нужно, ваше сиятельство, — подсев к Михаилу, прокомментировал посадку и исчезновение вернувшегося зверодуха в артефакте обучитель Свент. — Ну, ничего, доберёмся до мёртвого города, наловим всякой мелочёвки, и он её поглотит. С первого раза, конечно, не усилится, но всё равно прибавит в способностях.

— А сколько нужно духов, чтобы сокол получил второй ранг? — поинтересовался Бельский.

— Сущностей сорок поглотить, — немного подумав, ответил прапорщик. — За раз он сможет штук десять, может, пятнадцать сожрать. Потом ему потребуется энергию усвоить. Так что, занятие это не на один день.

— У нас двести артефактов, всё, что было в распоряжении батальона, — начал считать Михаил. — Наших ротных сколько?

— Сорок три, — тут же сообщил Свент. — Но они только для серьезных сущностей, из которых мы попробуем создать парочку новых зверодухов.

— А как же тогда происходит усиление уже имеющихся? — озадачился Бельский.

— А, так вот вы о чём? Артефакты, в которые ловятся слабые сущности для подкормки зверодухов, иные, чем цилиндры. Вы наверняка наставления читали — так старые они, заменили на новые пару лет назад. Таких у нас в роте девять, но они, в отличие от цилиндров, многоразовые. Так что, хватит покормить и вашего сокола, и зверодухов егерей, и набрать с собой. Три захода с полной нагрузкой штук в сорок они выдержат.

— Хорошие новости, прапорщик, — обрадовался Бельский. — Только наставления надо переписать.

— Надо, — легко согласился Свент, — но руки никак не доходят. Егеря-то, понятно, они всё это знают. Просто вы полный новичок в Духовом мире.

— Может, вина? — предложил Михаил. — Выпьете со мной?

— А давайте, ваше сиятельство, — легко согласился, прапорщик, — по бокальчику, и спать. Завтра снова весь день в седле, а послезавтра утром в мёртвый город идти.

— То есть, завтра к вечеру доберёмся?

— Ну, если на переправе через Хорар ничего не случится, то да.

— Сложная переправа?

— Дождей давно не было. То, что сегодня моросило, не считается. Всё должно пройти хорошо. А если на пару дней ливень зарядит, вот тогда мелкая речушка превратится в бурлящий поток, который легко фургон сволочёт.

— А как часто полк отправляет экспедиции в мёртвый город? — пригубив вино, поинтересовался Бельский.

— Пять раз в год, ваше сиятельство, примерно раз в два месяца, — не задумываясь, ответил Свент, — по количеству батальонов. Город, в котором мы ловим духов, огромный, и их там тысячи, всем хватает — и нам, и чужим.

Так, разговаривая, они допили вино, и прапорщик откланялся. Михаил тоже поднялся и отправился в установленную денщиком палатку.

— Торм, где ты всё это берёшь? — глядя на раскладную кровать с нормальным бельём и одеялом, спросил Михаил, подставляя руки под кувшин, чтобы умыться.

— Как где, ваше сиятельство? — удивился тот. — Целый фургон полковник Горецкий выделил под ваше имущество, негоже боярину и офицеру на земле спать.

Михаил только хмыкнул и принялся раздеваться. Вторая кровать, но куда проще, стояла у самого входа, эту Торм приготовил для себя. В метрополии такими привилегиями в походе, в виде денщика, пользовались, разве что полковники да майоры с княжескими титулами, ну про генералов Михаил вообще не говорил, у них ещё пара адъютантов рядом всегда слонялась.

Бельскому нравилось так служить. Несмотря на то, что он последний в фактически разорившемся роду, здесь, в мире аборигенов, он был большой величиной. Конечно, полковник и майор знают, что он не высокого полёта птица, но им не с руки говорить об этом.

Михаил так вымотался в седле (хоть и ехали не быстро), что вырубился, как только его голова коснулась тонкой подушки. Проснулся он от запаха кофе, который каждое утро подавал ему Торм. Кофе был дорогим, поскольку везли его из метрополии. Тут он отказывался расти, климат не тот — солнца мало. Вообще, растения из Империи тут плохо приживались, но некоторые, особенно злаковые, наоборот, дуром пёрли. Кофе с яичницей, которая вкусно пахла дымком, — и вот Михаил опять в седле. Небо пасмурное, но по заверению Торма, дождя не будет, и вообще скоро распогодится. И ведь угадал бледный, к полудню, когда отряд добрался до переправы через Хорар, облака унесло на восток, и на небе, если можно, конечно, так сказать про чёрное, появилось солнце.

Переправа проблем не доставила и заняла всего десять минут. Дно реки было каменистое, ширина — метров тридцать, берега пологие, так что, вскоре отряд тронулся дальше и остановился только в два для полноценного обеда.

— Вон там, за лесом, ваше сиятельство, мёртвый город, — подойдя к Михаилу, просветил Свент. — Он небольшой, за пару часов пройдём.

— Может, сокола поднять? — предложил Бельский.

— Только, если потренировать хотите. Вон Хариор, наш главный дозорный, поднимает своего орла, тот с расстояния в пять-шесть километров может пересчитать белок на опушке. Так что, разведка, прошу прощения,у нас лучше, чем ваш сокол.

— Понимаю, согласился Бельский. Нескоро я доберусь до таких высот, но, пожалуй, всё же потренирую птичку.

Михаил нажал руны и бросил цилиндр на землю, из которого ввысь тут же рванул серый, слегка полупрозрачный, сокол.

— Кружи впереди отряда, дистанция — полтора километра, — поймав сознание духа, приказал Михаил, — ищи людей.

Зверодух что-то прокричал по соколиному и устремился ввысь, вслед за орлом, которого минутой раньше запустил Хириор.

Вскоре отряд тронулся вперёд и въехал под сень развесистых деревьев. Местное светило и так было не яркое, а в густом лесу вообще темень. Некоторые егеря ещё на опушке вытащили из седельных сумок несколько коротких палок и соединили их между собой, получив полутораметровые шесты, на которые надели артефактные светильники. Точно такие же разместили на фургонах. Построившись в колонну по два, первая часть отряда въехала в лес, затем пошли фургоны, за ними последовала и вторая часть взвода, замкнув колонну.

Михаил ехал в середине, изредка отдавая соколу новые приказы и запрашивая данные по местности. Хотя, какая разведка? Он пару раз получил от своего дозорного образ сплошного зелёного ковра под ним, и не смог разглядеть ни одного просвета. Если бы он готовил засаду, то он сделал бы это в лесу. Но егеря — народ тёртый, кто-то из них выпустил зверодуха, крупного волка, и тот бежал метрах в пятидесяти впереди, выискивая проблемы.

Ничего не произошло, лес кончился, правда, в два часа не уложились, пришлось потратить три, но выехали из-под зелёного покрова без каких-либо приключений.

Бельский соскочил с лошади и кинул цилиндр на землю, куда, по его приказу, тут же спикировал сокол. Полминуты, и вот зверодух снова заточён в артефакте.

— Ваше сиятельство, — окликнул его Свент, — посмотрите вперёд. Видите шпили на горизонте?

Михаил посмотрел в указанном направлении, и всё же заметил какие-то иглы, уходящие в небо.

— Что, прапорщик, мёртвый город?

— Так точно, господин капитан, он самый, к вечеру доберёмся.

Не соврал обучитель, шпили становились всё ближе, и видно их было всё лучше. Дорога шла через холмы, поросшие лесом, они то закрывали конечный пункт, то, наоборот, делали его отчётливо различимым.

— Никто не знает, что такое, эти шпили, — просвещал его Свент, — никто внутри не был, так как не знают, как туда попасть, и очень сомнительно, что это жилые дома. А вообще, крепко строили те, кто их создал, сколько веков стоят, и вроде как падать не собираются, во всяком случае, некоторые. Есть места, где сплошные завалы, всё порушено, а есть, где получше. Но город, в основном, разрушен. Только стены и остовы домов, эти иглы — самые непострадавшие из строений.

— Насколько велик город? — поинтересовался боярин.

— Он имеет форму правильного круга, абсолютно ровного, словно прибором для черчения окружность провели. Так вот, в любом месте, откуда не возьми, по прямой от центра до окраины ровно восемнадцать километров. Это та экспедиция имперская выяснила, ну я вам рассказывал, те, что тут два года сидели.

— Значит, радиус восемнадцать километров, а диаметр получается тридцать шесть.

— Ох, умные вы слова, ваше сиятельство, знаете, — польстил ему боец, едущий на пару метров впереди. — Сразу видно человека образованного.

Михаил ничего не стал отвечать. Город был и вправду большой, куда больше, чем Белоград, тот всего десять километров в длину и одиннадцать в ширину. Он был самым крупным городом на двух континентах. А тут, считай, раза в три больше.

Наконец, город можно было разглядеть невооруженным взглядом, правда, мешало чёрное солнце, которая садилось прямо за ними. Шпили были невероятной высоты, не меньше сотни метров. Вокруг них дома пониже, они словно жались к этим величественным иглам. Никаких стен вокруг города не было, просто дома и сразу начинались холмы. В некоторых местах из-за них город был словно приподнят. А ещё его надвое делила река, быстрая, полноводная, и, по словам прапорщика, все мосты на ту сторону были разрушены. Если нужно переправиться, тащи с собой лодку, ну, или вплавь.

До окраин оставалось ещё три километра, когда Свент скомандовал остановку. Похоже, четвёртая рота часто здесь останавливалась, имелись тут несколько больших кострищ, рядом с ними брёвна, на которых можно посидеть, навесы, колодец и несколько коновязей.

— Постоянная стоянка? — поинтересовался у обучителя Бельский, когда тот прекратил выкрикивать приказы и закурил.

— Верно, ваше сиятельство, — кивнул тот, — всегда тут встаём. Места хорошие, дрова неподалёку, — он указал на лес, который рос в полукилометре. — И духов тут обычно много. Так что, располагайтесь. Хотя Торм уже выяснил у моих, где лучше палатку поставить. Вон, занимается. Сейчас я ему в помощь пошлю кого-нибудь, пусть помогут с установкой, а то он до ночи провозится.

— Эй, Зиркар, — заорал Свент на весь лагерь, — давай к Торму, помоги ему с палаткой для господина капитана.

Егерь, который уже закончил устанавливать свою, подорвался и направился на помощь к денщику. Вдвоём процесс пошёл веселее, и скоро его обиталище на следующие несколько дней было установлено.

Лагерь напоминал муравейник кто-то таскал воду, кто-то разжигал костер, кто-то чистил лошадей, и только капитан и приставленный к нему прапорщик сидели и смотрели на почти скрывшийся во тьме мёртвый город.

— На рассвете пойдём? — устало поинтересовался Бельский, жуя краюху хлеба с мясом, которую Торм сунул ему в руки, чтобы господин до ужина с голоду не помер.

— Конечно, а к ночи вернёмся, — отозвался дымящий папиросой прапорщик. — Займёмся разбором и сортировкой.

— Свент, всё спросить забываю, а почему бы не отправить зверодухов спокойно охотиться самостоятельно? Думаю, они бы отожрались, куда быстрее, чем мы их кормить будем через артефакт.

— Конечно, оно было бы лучше, — с энтузиазмом воскликнул обучитель, — ведь чем дух сильнее, тем больше мелких духов нужно для следующего. Только невозможно отправить их охотиться самостоятельно, обретая образ, они теряют возможность видеть духов. Нас видят, других зверодухов видят, всё видят, кроме бесплотных сущностей.

— Жаль, — протянул Бельский.

— И мне, боярин, очень жаль, — согласился Свент и снова пыхнул своей трубкой.

Глава 9

Глава 9

— Вот, господин капитан, надевайте, — и обучитель протянул Михаилу пару артефактных очков.

Бельский повертел их в руках. Вместо душек резинка, плотно прилегающая к голове, круглые, с красными стёклами, по окружности оправы выгравированы руны. Он снял треуголку и надел очки, посмотрел на город, стало чуть темнее, но совсем немного, ходить и ориентироваться не мешало, разве что дальность сильно упала, что-то различить можно метрах на пятидесяти, дальше всё размытое.

— Духи будут в них выглядеть, как фиолетовые бесформенные сгустки, — продолжил инструктаж Свент. — Чем сильнее дух, тем он больше размером. Самые мелкие с яйцо, но нас они, даже как пища для наших зверей, не интересуют. Так что, выискиваем тех, что размером… Ну, не знаю, вот с этот литровый котелок, в котором вам Торм воду для чая вскипятил. Это пища для зверодухов. Те, что уже годятся для обретения сущности, примерно с мою голову, но это будет слабый дух, в которого нужно вложить кучу мелочи.

— Они бывают только фиолетовые? — приподнимая очки на лоб, поскольку те слегка давили, спросил Михаил.

— Нет, — покачал головой Свент. — Есть ещё алые, это очень сильные духи, зверодух из них получается сразу третьего класса. Не сказать, что редко встречаются, мне только однажды удалось захватить подобного, а я на них больше десяти лет охочусь. Всего же мне известно о десяти удачных попытках. Наши артефакты их захватывают крайне тяжело, нужно почти попасть в духа, чтобы ловушка оказалась не дальше десяти сантиметров, а это сложно.

— Ещё какие есть?

— Чёрные, — его голос помрачнел, — встречаются ближе к центру. Таких мы обходим стороной, и стараемся туда не соваться. Но если с нами есть кто-то из имперских аристократов со светлым даром, то эти сущности уничтожаем. Пленить их невозможно, ловушкам не хватает мощности, всегда вырываются, без исключений. И сразу же после этого неминуемо атакуют того, кто это дурь затеял. Вы — тёмный, уничтожать их не сможете. Так что, если увидели такого, развернулись и дали дёру. Мы потеряли трёх бойцов год назад, которые, не заметив чёрного, притаившегося в тени, перешагнули границу его чувствительности, и он их атаковал. Погибли в течение пары секунд.

— Благодарю, прапорщик. Значит, фиолетовых покрупнее ловить, красных попробовать ловить, от чёрных драпать.

— Всё правильно, ваше сиятельство. Вот, возьмите, — он протянул Михаилу ещё один цилиндр, — это ваша персональная ловушка. Повезёт, обзаведётесь ещё одним зверодухом.

Михаил кивнул и повесил его на пояс к трём таким же. В одном был сокол, он висел с правой стороны, ещё один артефакт он купил за двести империков, ну и трофей, оставшийся от несостоявшегося убийцы, его почистили от остатков сущности и зарядили. Все пустые контейнеры заняли своё место на ремне с левой стороны. Итого у него был шанс, обзавестись троицей новых подопечных. Правда, управлять он сможет только двумя, но запас карман не тянет. Как легко убиваются слабые духи, он в кремле выяснил.

— Вы позволите начать, господин капитан? — вежливо, чтобы не подрывать его авторитет офицера, поинтересовался обучитель, ведь, по сути, это капитан должен толкнуть речь и выдать наставления.

— Начинайте, прапорщик, — разрешил Михаил, при этом сам внимательно приготовился слушать.

— Всем внимание, — развернувшись к построившимся егерям, громко выкрикнул прапорщик. — Всё, как всегда, ходим парами. Эй, Аким, с его сиятельством пойдёшь, возьмёшь ловушку для мелочи. Далеко не заходить, дойдёте до первого шпиля, и назад.

— Слушаюсь, господин прапорщик, — гаркнул один из двух имперцев во взводе, высокий, смуглый, явно уроженец южных провинций, что на теплых морях, где очень любит отдыхать аристократия.

— Все знают, что делать, — продолжил толкать речь обучитель. — Вы — не новички, у некоторых это уже четвёртый поход за духами. Пятеро остаются в лагере при фургонах и лошадях. Кто — вы и сами знаете, остальные на первый-второй рассчитайся.

Пятёрка остающихся тут же покинула строй и присоединилась к стоящему в стороне Торму. Денщика ещё накануне решили с собой не брать, нечего ему там делать, пусть ожидает господина в лагере.

— Ваше сиятельство, — отвесив вполне уважительный поклон, произнёс Аким, подходя к Михаилу.

Бельский кивнул егерю. Тот был отличным фехтовальщиком, и они уже дважды сходились на полигоне, оба боя остались за боярином, но держался имперец достойно.

— Сколько у тебя походов в мёртвый город уже было? — поинтересовался Михаил.

— Этот третий, господин капитан. Я всего, как полтора года из метрополии сюда перевёлся. Что делать, знаю, и за вами пригляжу.

— Получить контейнеры! — заорал прапорщик во всю глотку.

Аким быстро направился к фургону с артефактами. Получив один цилиндр для полноценного духа и вместительную толстую тарелку в палец высотой под мелочь, он поправил ранец за спиной и направился к Михаилу.

— В принципе, можно выступать.

— Пошли, — согласился Бельский и пристроился следом за более опытным егерем.

С каждым шагом боярин понимал величие этого города. Шпили уходили в небеса. Остальные здания сильно не дотягивали до них. Некоторые ещё сохранились, хотя бы частично, и были в десяток этажей. Выглядело это невероятном — самый высокий дом Белогорска был высотой в семь этажей и шпиль ещё метров пятнадцать. Принадлежало это здание Императорской академии наук. Обычно дома в столице этажа четыре, особняки аристократии в центре строить выше трёх, вообще было запрещено.

Первый дух попался Михаилу на глаза буквально через двадцать метров, когда они с Акимом перешагнули черту города.

— Мелочь, — бросил егерь, — даже внимания не стоит.

Тут Бельский был с ним согласен. Дух, совсем крохотный, свежий, был с кулак, но даже не взрослого, как показывал Свент, а ребенка.

— Давно замечено, — принялся разъяснять Аким, — на окраинах приличных духов нет, тут всегда только мелочь. Что нам годятся для прокорма зверодухов, где-то с километр от края водятся. Тут, как мишень с кругами для тренировки самострельщиков, чем ближе к центру, тем они сильнее. Чёрного, того, что наших убил, они километрах в десяти от края зацепили.

— Так, может, в самом центре есть ещё, кто помощнее? — предположил Михаил.

— Может, и есть, — нехотя произнес Аким, — там люди пропадают часто. Есть легенда, что там сокровища тех, кто раньше тут жил, спрятаны. Их охраняет невероятно сильный дух. Не знаю, как насчёт сокровищ, но кто-то там есть. Несколько раз наши из полка находили трупы, их словно выпили, скелет, кожей обтянутый. Чёрные духи поглощают только энергетическую оболочку, тело не трогают. Но нам беспокоиться не о чем, я вас туда точно не поведу, нам и двух-трёх километров для охоты хватит.

— А где алых можно встретить? — поинтересовался Михаил.

— Вот вы куда замахнулись, ваше сиятельство, — с хорошо скрываемой ироний протянул Аким. — Не стоит, только зря время потратите. Захватить такого — дело большого случая, искать дольше будем.

Михаил кивнул, послушно топая за приставленным к нему егерем. Попутно он вертел головой, изучая руины. Как ни странно, дорога, по которой они шли, была довольно чистой. Отдельные камни попадались, но ни о каких завалах, через которые нужно перебираться, и речи не шло. Город давно разрушался, и многие камни обратились в крупный песок, который мягким ковром покрывал всё вокруг. Ветра почти не было, силы поднять песчаную бурю ему явно не хватало. Но, скорее всего, это явление тут довольно частое.

— Аким, а песчаные бури здесь бывают?

— Бывают, господин капитан, иногда тут такой ветер гуляет, что весь этот песок в воздух поднимается, на два шага не видно ничего. По наставлению следует тут же укрыться в ближайших развалинах, закрыть лицо и ждать, пока успокоиться. Ни в коем случае убежища не покидать — закрутит, и уйдёте к центру.

— А зелень где? Ни кустика не увидел.

— В городе ничего не растёт, словно высушивает он растения, ни кустика, ни травинки не найдёте. Учёные, что тут сидели, притащили сюда куст в кадке, так через час листья пожухли, через два пожелтели, а к вечеру это был готовый сушняк для костра. Поэтому его и назвали мёртвым, нет тут жизни. Но за границей города словно отрезает. Да вы сами видели, раз — и зелень. Но есть одно место в центре города возле реки. Там приличную площадь прокрывает лес, серьёзные такие деревья. Кто туда сунулся, обратно не вышел. Видели те, кто снаружи остался, как ветви ожили и, схватив неудачника, утянули куда-то в черноту.

— Враки, небось, — с максимум скепсиса прокомментировал Михаил.

— Может, и враки, сам-то я этот лес не видел. Но есть егеря в нашей роте, кто своими глазами лес наблюдали. И говорят они, что деревья там точно живые. Они к ним с огнём сунулись, факелы самодельные изготовили. И стоило шагов на десять подойти, как лес закачался, все деревья заскрипели, словно ощутили приближение извечного врага. Солдаты жечь ничего не стали и просто ушли.

— Интересно, а в руинах что?

— Ничего, — ответил егерь. — Шатко там всё, лучше не соваться, обрушиться может. В прошлый раз потеряли егеря, на него стенка свалилась. Так что, если нужда не гонит, то лучше близко не подходить.

Дальше шли молча, внимательно выискивая добычу, но пока что на глаза попадалась всякая мелочь.

— А вот и первая добыча, — произнёс Аким, указывая дальше по улице. — Вот такую мелочёвку уже можно ловить. В общем, делается это так, ваше сиятельство, берёте артефакт, активируете прикосновение руну захвата и кидаете поближе к духу. Кидать нужно метров с десяти, они чувствуют человека и пытаются сбежать. Действует захват с метра, если дальше — ничего не выйдет. Сами попробуете или мне доверите?

— Давай сам, пока посмотрю.

Аким кивнул. Отцепив от пояса тарелку, активировал руну и, взяв её поудобней, опустился на одно колено. Примерившись, он кинул её движением кисти. Та, совершив несколько оборотов, упала в одном шаге от небольшого фиолетового сгустка, размером чуть меньше литрового котелка. Артефакт испустил белый свет и почти мгновенно подтянул к себе попавшего в него духа. Двадцать секунд, и того засосало внутрь.

— С почином, господин капитан, — с улыбкой произнёс Аким и, поднявшись, направился подбирать артефакт.

Так и шли. Изредка они слышали, как перекрикиваются другие двойки егерей. Духов стало чуть больше. Михаил тоже попробовал поймать своего первого. С ним вышел облом, слишком сильно бросил артефактную ловушку, и та упала на песок метра на два дальше, не учёл силу броска. Зато потом всё получилось, как надо, и дух, довольно приличного размера, даже чуть побольше, чем первый, был пойман.

— Я думал, их будет, куда как больше, — заметил Михаил примерно через час охоты. — Мы всего пятерых словили, а отошли от окраины километра на полтора, но ничего крупного так и не увидели.

Аким задумчиво кивнул.

— Странно это. Правы вы, ваше сиятельство, мелочи совсем мало. Обычно через час-полтора ловушка наполовину полная, а у нас до этого ещё, ой, как далеко.

— Может, кто тут прошёл недавно? — предположил Михаил.

— Возможно такое, ваше сиятельство, — согласился с ним Аким. — Или… — Он резко замолчал и начал вертеть головой.

Михаил тоже заозирался по сторонам, выискивая проблемы, но ничего, кроме крохотного духа размером с зелёное молодое яблоко, не обнаружил.

— Так что «или», егерь? — тихо спросил он.

— Ничего, ваше сиятельство, — никого не обнаружив и слегка успокоившись, ответил Аким. — Наверное, вы правы, может, какой вольный охотник прошёл по краю и собрал мелочёвку.

— Ты не это хотел сказать. Выкладывай, — надавил Бельский.

— Ладно, господин капитан. Есть легенда о потерянном бродячем зверодухе, который способен охотиться самостоятельно. Он живёт без артефакта, питаясь мелкими и средними сущностями. Он невероятной силы и никого не оставляет в живых.

— Кто-то его видел?

— Просто тела находили разорванные. Чаще всего это были обычные вольные ловчии, их тут сотни бродят. Но убил их явно зверодух.

— А с чего решили, что это не стычки между конкурентами? Ведь тут почти у всех есть зверодухи.

— Нет, ваше сиятельство, другие ловчие тут не причём, — уверенно возразил Аким, снова кидая ловушку в небольшого духа, вполне годного для откорма. — Все трупы, за исключением некоторых, были не обобраны. Что делает первым делом человек после победы? — задал егерь риторический вопрос, на который сам же и ответил, — правильно, трофеи собирает. А у тех покойников всё было на месте — и рюкзак с артефактами, и уже полные хранилища, и оружие на поясе или в руках, а у некоторых и золотые монеты и ассигнации. Не бросают такое. Даже, если пустые ловушки нельзя забрать, свой рюкзак полон, то деньги-то точно можно прихватить, и заполненную ловушку. А тут абсолютно всё брошено.

— Ну что сказать? Смысл в твоих словах присутствует, — согласился с логикой Акима боярин. — И часто такие трупы находят?

— Третья рота четвёртого батальона два захода назад такого нашла. Приятель рассказывал, целую тысячу империков из кармана покойникавытащили, на всех раскидали. А так, почти каждый раз натыкаются.

— Значит, говоришь, бродит тут свободный сильный зверодух, — задумчиво произнёс Михаил.

— Ох, ваше сиятельство, — тут же воскликнул егерь, — я понял, о чём вы подумали. Изловить его, даже не мечтайте. В обычный стакан его не затащишь, нужен специалист вроде нашего прапорщика Свента, он умеет покорять чужих зверодухов. Но даже ему тут не светит, слабого он легко перехватит, а вот среднего уже с трудом, ну а про сильного вообще не говорю, это, наверное, только шаманы вольных могут сделать, и то не быстро. Так что, если увидели зверодуха, и нет его хозяина в поле зрения, бегите. О, вот сразу парочка на прокорм, — обрадовался Аким, заметив сразу двух приличных духов в небольшом дворике, в стороне от центральной улицы, и свернул туда. — И дальше ещё три.

Михаил тоже завертел головой, выискивая, и, как ни странно, нашёл. Прямо внутри очередного частично обрушившегося здания в уцелевшем подъезде, наполовину заваленном обломками, в метре от входа светился вполне приличный дух. Причём явно не на прокорм, цвет его был куда насыщенней, чем у мелочи, фиолетовый, скорее даже ближе к синему, и размером он с большую дыню, а Свент говорил, что такие уже годятся для приручения.

Михаил медленно тронулся в сторону дома. Вот до подъезда осталось метров одиннадцать. Не желая рисковать, он снял с пояса артефактное хранилище и, активировав руну захвата, отправил его в полет. Хорошо, что цилиндры простые и невероятно крепкие, поскольку тот дважды подскочил на каменном полу и приземлился сантиметрах в сорока от духа. Полился белый свет, который окутал сущность, потом начал медленно его затягивать. Дух рванулся и смог отыграть сантиметров десять, но захват из белого света, льющийся из цилиндра, держал его крепко.

— Заарканили, ваше сиятельство, — раздался за спиной голос Акима. — Поздравляю с первым пойманным духом. Ничего так, крупный. Бывают и больше, но этот действительно неплох. Может, во что путное разовьётся.

Михаил не стал на это отвечать, только кивнул и направился к пойманной добыче, прекрасно понимая, что тот уже никуда не денется. Он совершил ещё пару рывков, не таких сильных, как первый, но всё, чего добился, просто увеличил время захвата. Наконец, его втянуло в цилиндр, крышка сама сдвинулась, ловушка захлопнулась.

Бельский нагнулся и, подняв артефакт, повесил его себе на пояс.

— С почином, — ещё раз поздравил Аким. — Дальше, конечно, и покрупнее можно встретить, но и этот неплох. Всё же половину необходимой мелочи поймали, у нас двадцать одна штука. Ну что, пойдём дальше?

— Пошли, — легко согласился Бельский.

Он был немного разочарован, ловля духов виделась ему чем-то захватывающим, интересным, может, немного опасным, а оказалась скучной — идти по улице, находить мелочь, кидаться в неё артефактными ловушками.

Аким кивнул, вернулся на центральную улицу, по которой они шли раньше, и тронулся в сторону центра.

Чем дальше в город, тем сложнее было идти. Несколько раз они обходили довольно серьёзные провалы. А одну трещину, метра в полтора шириной, пришлось даже перепрыгнуть, поскольку она полностью перекрывала улицу.

— Алый дух, ваше сиятельство, — неожиданно заорал Аким, указывая куда-то в проход между домами. — Бросайте свою ловушку, а то уйдёт.

Михаил резко развернулся, срывая с пояса артефакт, палец сам лёг на руну активации.

— Как можно ближе к нему, если дальше, чем на ладонь или две, точно вырвется, — продолжал инструктировать егерь.

Бельский уже нашёл взглядом цель, которая была метрах в пятнадцати, и даже сделал шаг, чтобы дистанцию сократить.

— Не подходите, господин капитан, — предупреждающе произнёс Аким. — Ещё пару шагов, и он начнет уходить, они куда более чуткие, чем фиолетовые.

Михаил размахнулся и отправил цилиндр в полёт. Тот приземлился шагах в двух, пару раз со звоном подскочил, ударяясь о камни, и оказался в полуметре от цели. Полился белый свет, но дух легко рванулся и вышел из зоны захвата, а потом, набирая скорость, рванул прочь куда-то вглубь дворов.

— Жаль, а ведь почти получилось, — вздохнул Аким. — Ну, ничего, на артефакте ещё две активации есть, авось, кого встретим.

Михаил разочарованно кивнул и пошёл подбирать цилиндр, не вышло у него заиметь сильного духа. Он нагнулся и, подняв цилиндр, повесил его обратно на пояс.

— Не свезло, — возвращаясь к Акиму, прокомментировал он неудачу. — Надо было тебе бросать, у тебя опыту больше.

Тот пожал плечами.

— Тут везение больше, господин капитан, скакнул он по камню последний раз неудачно. А так, может быть, и лёг бы, как надо. До первого шпиля дошли. — Аким указал вперёд на большую площадь, в центре которой торчала игла. — Дальше не пойдём, перейдём на другую улицу, и назад, к лагерю.

Бельский с интересом уставился на сооружение. Задрав голову, боярин оценил высоту, и присвистнул, ничего подобного он никогда не встречал. Основание здания было не менее интересным, чем его высота. Что за безумный архитектор его создал? Конечно, никто не знал. Оно стояло на опорах, высотой метров в пятнадцать, и не имело никаких входов внутрь. А ещё Михаил понял, что не в состоянии различить окна, всё здание словно из стекла, и сейчас оно сверкало на неярком солнце Духова мира.

— Свент говорил, что внутри никто не был? — уточнил он у Акима.

— Так точно, господин капитан, — доложился егерь. — Все пытались, но так и не нашли вход. И залезть пытались, кое-кому даже удалось добраться до нижнего этажа, и всё, разбить покрытие, из которого сделаны то ли окна, то ли стены, не удалось.

— Ясно, — подвёл итог Михаил. — Ещё одна загадка. Слушай, а почему на площади тут так чисто? Ни камней, ни песка, только голый камень?

— А это следующая загадка, господин капитан, — ответил егерь. — Никто не знает. Бросишь мусор, а через какое-то время он просто исчезает. Специально как-то гору натащили и сели смотреть, что же с ней будет, а она возьми, и просто в один момент исчезни. Но это только на площадях рядом со шпилями. Думается мне, чтобы никто не смог установить лестницу или ещё что, чтобы в иглу забраться.

— Загадка на загадке, — хмыкнул Михаил. — А почему люди не исчезают?

— И духи тоже могут тут спокойно находиться, — ответил егерь. — Видимо, защита от мусора относится только к неживому, то, чего тут недолжно быть.

— Может, и так, — согласился боярин. — Ладно, пойдём отсюда, чего торчать возле этого шпиля? Нам бы хорошо ещё наловить духов, чтобы с полной ловушкой вернуться.

— Это да, ваше сиятельство, время у нас, конечно, есть, но не так уж и много. Давайте налево, там наши не ходили.

Михаил кивнул и направился в указанную сторону. Духов и вправду стало куда больше. Аким в сотне метров от площади захватил сразу трёх, а ещё словил здорового фиолетового, который уже годился на принятия облика.

Свернув на улицу, ведущую к окраине, они прошли по ней метров сорок, перебравшись через небольшой завал, когда поднялся ветер. Это случилось так внезапно, что Михаил даже не успел натянуть на лицо косынку. Мгновение, и на зубах заскрипел песок, хорошо, артефактные очки глаза защитили. Видимость упала шагов до десяти. Отплевавшись от песка и прополоскав рот из фляги, которая уже дно показывала, Михаил обернулся и посмотрел на Акима.

— Укрыться надо, это ненадолго, — прокричал тот, прикрывая рот рукой. — Давайте, господин капитан, вон в ту полуразвалившуюся коробку справа, там, вроде, даже потолок уцелел. Переждём.

Михаил кивнул и пошёл в сторону указанного укрытия. Ветер теперь бил в левый бок, стараясь его снести, так что, идти было тяжело. Наконец, он запрыгнул в окно и укрылся за стеной. Аким появился буквально через пару секунд.

— Не повезло, — присаживаясь, но не спеша убирать косынку с лица, произнёс он. — Но тут часто такое бывает, иногда даже пару раз за день. Причём за городом никакого ветра при этом, тишь да гладь.

— Надолго? — перекрикивая завывающий ветер, поинтересовался Бельский.

— Когда как. Может, за двадцать минут всё кончится, а один раз сутки сидел. Есть прапорщик, который сюда уже пять лет ходит, он сказал, что как-то просидел трое суток, его едва песком не похоронило. Так что, как повезёт.

Михаил кивнул и, усевшись на кучку песка и прислонившись спиной к стенке, прикрыл глаза. Похоже, он умудрился задремать, поэтому, когда пол внезапно качнулся, а дом наполнился треском, грохотом и скрипом, он сначала не понял, что произошло.

— Наружу, — вскакивая, закричал Аким, опуская все эпитеты, типа «ваше сиятельство» и «господин капитан».

Он сделал шаг к окну, когда на него обрушился потолок, погребая егеря под сотнями килограммов камней. Михаил отшатнулся и чудом избежал смерти под обломком стены, которая завалилась прямо на него. Бельский приказал духу активировать дымчатую броню, и это тут же спасло ему жизнь, поскольку в голову, с ещё не обвалившегося куска потолка, ему прилетел камешек кило в пять весом. Михаил бросил взгляд под ноги и увидел, как зашевелились камни. Аким выжил и теперь пытался выбраться из-под завала. Боярин поднапрягся и скинул самый тяжёлый камень, который мешал тому встать. Но тут дом, да и всё вокруг, ещё раз тряхнуло, пол просел, и Михаил полетел в чёрную бездну. Последнее, что он услышал, это крик падающего вместе с ним егеря. А потом был удар, и даже броня не смогла его защитить, хотя и существенно ослабила его.

Глава 10

Глава 10

Бельский пришёл в себя, лёжа на холодном полу. Спина безбожно ныла, голова трещала. Михаил запустил руку в карман пояса и вытащил оттуда лекарский артефакт. Первым делом он приложил его к голове, и тот засветился зелёным светом. Боль ушла, сознание проснулось. Затем настал черёд остального тела. Не вставая, он убрал основные центры боли и только после этого сел. Поясницу прострелило, да так, что слёзы на глаза навернулись. Бельский завёл руку за спину и на остатках энергии артефакта убрал ещё одну причиняющею ему страдание точку. Жить стало легче, и теперь можно было осмотреться. Вот только смотреть не на что. Во-первых, вокруг была непроглядная тьма, ни беса не видать, только где-то высоко, там, откуда он прилетел, какое-то сероватое пятнышко. Михаил скорее догадался, что это свет, чем увидел его. Во-вторых, он услышал, как где-то капает вода. Это всё, что ему удалось выяснить. Вывод прост — он глубоко под землёй, и тут темно. А ещё он сильно сомневался, что ему удастся выбраться наверх, и что его здесь найдут. Хотя рядом где-то лежит егерь, а у него точно есть артефакт для связи со взводом, ведь должны они искать пропавшего капитана.

— Аким, ты здесь? — негромко позвал Михаил, но ответа не получил.

То, что егерь тут с ним, было неопровержимым фактом, поскольку пол провалился на площади не меньше трёх метров, а боярин стоял совсем рядом с местом, где из-под завала пытался выкопаться его спутник.

Михаил поднялся на ноги, на этот раз обошлось без неприятных ощущений. Рюкзак он не брал, просто незачем, сухпаёк на обед и всё потребное тащил Аким, у него же была запасная фляга для воды. Михаил принюхался, тьма пахла влажностью и кровью, во рту боярина тут же появился привкус меди. Одно радовало — спички в его карманах имелись, он хоть и не курил, но таскал с собой всегда, мало ли зачем понадобятся. И вот сейчас понадобились. Запустив руку в карман штанов, он вытащил большой плоский, но слегка помятый коробок. Чиркнув на ощупь, с первого раза зажёг большую, длинную спичку.

Тьма словно отпрянула, давая возможность оглядеться хотя бы в радиусе пары метров. Много информации это не дало, кроме пары моментов — весь каменный пол вокруг был усыпан обломками, причём один из них, размером с половину могильной плиты, лежал совсем рядом с местом, где была его голова. А еще Аким тоже был тут, вот только, судя по раздробленному черепу, от которого мало что осталось, ему всё равно, куда он провалился. Михаил в два шага добрался до мёртвого егеря. Спичка погасла, и пришлось зажигать новую, но её хватило, чтобы стянуть с трупа ранец и быстро найти в одном из карманов небольшую лампу. Михаил просто видел, как Аким совал её, когда перекладывал кое-какие вещи, чтобы уложить приготовленный Тормом обед для боярина.

Такие лампы, он знал, входили в экипировку любого пехотинца белоградской империи. Не сказать, что мощные, но вполне достаточные, чтобы подать сигнал или осмотреть подвал. Обычно такие таскали на поясе, но у Акима там висели сразу три ловушки, так что, места просто не осталось, да и не требовалось быстрого доступа к фонарю, днём ведь ходили.

Бельский зажёг фонарь и настроил свет, как луч. Тот обежал стены. Ну, что сказать? Он был в каком-то колодце глубиной метров пятнадцать, никакой лестницы или выбоин, стены гладкие, мраморные плиты, как перед императорским дворцом, где встык нельзя даже лезвие ножа вбить.

А ещё тут было два тоннеля — один прямо перед ним, второй у него за спиной. Хотя, скорее, все же это был один тоннель, просто в него вклинился колодец. Никаких указаний или надписей, направление придётся выбирать чисто интуитивно. Но сначала, его ждала не самая приятная вещь, требовалось забрать с покойного егеря всё полезное. Ранец, не сказать, что вместительный, но в нём наверняка много нужного, но сначала карманы.

Переключив фонарь в режим лампы, Михаил поставил его на грудь покойника и принялся обшаривать карманы. Пачка папирос, неполный коробок спичек, часы, которые показывали, что снаружи уже сумерки, немного империков, всего пять бумажек по десятке. Три золотые монеты, но не златник, а местные, что чеканят вольные кланы. В портмоне нашлась фотография женщины лет двадцати пяти. Он не стал её забирать, пусть останется с Акимом. За спиной на поясе обнаружился очень маленький тычковый нож, чуть больше пяти сантиметров. Зачарованную шпагу он тоже забрал. Затем настал черёд пояса. Тот был простым, духом егерь не владел. Но в его карманах нашлось два артефакта, первый для связи с десятником и прапорщиком, второй — лекарский, заряженный под пробку. Вот это было в тему, поскольку тот, что у Михаила, разрядился, отдав всю энергию на приведение боярина в порядок. Сейчас он не был нужен, поэтому отправился в собственный артефактный пояс, а вот связь… Михаил активировал руну связи и громко и отчетливо произнёс:

— Капитан Бельский вызывает прапорщика Свента Хибора. Повторяю, Свент, ответь.

Михаил посмотрел на артефакт, но руна обратной связи так и не засветилась, то есть, он работал, но приёма не было, абонент не получил запрос на соединение. Вообще, дальность связи с такими артефактами была мала, не больше семи километров, и лучше, чтобы между желающими поговорить, было как можно меньше преград. А тут колодец, завал и кварталы мёртвого города — преград, хоть отбавляй.

Михаил разложил трофеи по карманам, затем вытащил из сапога ещё один нож. Тот был куда как серьезней, складной и очень большой. Рукоять длинная, сантиметров пятнадцать. Сунув его в свой сапог, Бельский снял с пояса все три ловушки. Одна была заряжена духом для обретения ипостаси, вторая пустая, третья — тарелка, в которой находилось почти тридцать сущностей для прокорма зверодуха. Очки для обнаружения сущностей наверняка были уничтожены вместе с головой, так что, он даже не стал искать их в кровавом месиве из мозга, крови и костей.

Выпотрошив рюкзак, Бельский отложил в сторону судок, в котором была каша с мясом, приготовленная Тормом, и артефактный сосуд с горячим кофе. Ещё в рюкзаке нашелся моток тонкой верёвки, на глазок — метров пять-семь. Литровая фляга с водой. Фляга, которая была при егере, где-то потерялась. Скорее всего, наверху, когда его камнями завалило. Во всяком случае, на дне колодца Михаил её не обнаружил. Банка консервов и пять сухарей, ложка, ещё одна пачка папирос, карта мёртвого города с ориентирами, которые были понятны исключительно хозяину. Сейчас она совершенно бесполезная, только, если её использовать для растопки, хотя, когда он выберется наверх, точно пригодится. Всё, больше ничего в рюкзаке не нашлось.

С лишним грузом Михаил поступил просто. Он съел ещё теплую, очень вкусную кашу и выпил горячий кофе. Слабость ушла, стало хорошо, немного клонило в сон. Тарелка с духами отправилась в рюкзак. Термос, поскольку был артефактным, Михаил всё же решил забрать. Флягу он повесил себе на бедро, лампа будет в руках или стоять на полу, а вот нужен ли ему пустой судок просто так тащить, вещь, которая занимает прилично места? Всё же подумав, на всякий случай сунул его внутрь, чёрт его знает, зачем ему может понадобиться вполне приличная посуда, тем более, плоская банка с тушёным мясом отлично уложилась внутрь судка. Курево он выкинул, так как не нужно. В ранец отправились уже заряженные ловушки, нечего их таскать на поясе. Верёвку он примотал к двум внешним петлям на крышке. Туда в походе крепили скатку, теперь вот веревку. Всё, ранец полон. Не сказать, что тяжёлый, но килограмма четыре есть.

Теперь оставалось решить, что делать. Если бы выход не завалило, он бы отправил сокола наружу, его бы засекли егеря и вытащили бы капитана верёвкой. Но эта возможность отпадала в свете того, что дыра наружу крошечная, чуть больше десяти сантиметров. Итак, первый вариант — ждать, пока его найдут, ведь Свент знает примерный объём поисков. Но тут есть нюанс. Как таковые, следы пребывания его наверху отсутствуют, тело Акима тоже здесь, а новый завал, мало чем отличается от того, что имеется в других домах. И тут Михаила осенило. Он активировал дымчатую броню и отскочил в сторону. Дух, следуя приказу, материализовал чёрный болт, и сгусток энергии унёсся вверх. И ничего…

Бельский озадаченно уставился на завал над головой. Он хотел пробить дыру или обрушить его, но результат просто отсутствовал. Конечно, у него артефактный пояс, который давал возможность пальнуть в потолок ещё десять раз, но что-то подсказывало, что это бесполезно. На всякий случай Михаил ещё раз ударил в завал над головой, но результат оказался прежним. Либо там монолит, либо местный камень просто не поддается его тёмной энергии. Итак, осталось решить, ждать спасения тут, или идти искать выход? Второй вариант был куда рискованней, чем сидеть на дне колодца и ждать егерей, но и первый вариант пугал безысходностью — а если не найдут? И тут Михаил решил довериться судьбе. Он вытащил из кармана местную монету, на одной стороне которой был герб с изображением крушилы или, проще говоря, местного медведя, на а другой выбиты два мужика в профиль, смотрящие друг другу в глаза. Кто они такие, Бельский не представлял. Да и не сильно сейчас его это интересовало.

— Крушила — идти, мужики — сидеть на месте, — произнёс он вслух и, подбросив монету, ловко поймал её и хлопнул по тыльной стороне левой кисти.

Потом убрал руку и, хмыкнув, подбросил её вверх, снова поймал и убрал в карман, медведь говорил, что пора выдвигаться. Подхватив не очень удобный солдатский ранец, он пристроил его себе за спину и, повертев головой, выбрал тот ход, что вёл налево. Воздев фонарь над головой, он вступил под довольно высокий свод. Даже с его метром восемьдесят пять, он, если с вытянутой вверх рукой подпрыгнет, всё равно до свода не достанет, поскольку до потолка было не меньше трёх.

На секунду Михаил хотел выпустить сокола, но потом подумал, а толку? Летать, ведь, не сможет. Тут он вспомнил про очки, которые перед тем, как начать откапывать Акима, передвинул на лоб, уж больно на глаза давили.

Михаил вернул артефакт для обнаружения духов на место, и тьма тут же отодвинулась на три десятка метров, и лампа, которая освещала всего метров пять перёд ним, была больше не нужна. Выключив, он повесил её на пояс и тронулся по намеченному тоннелю. Через сотню метров он обнаружил мелкого духа, тот был с обычное куриное яйцо и внимания не стоил. Ещё через сто попался вполне приличный, годный для прокорма зверодуха. Пришлось стягивать рюкзак и вытаскивать ловушку. Та, с металлическим стуком на весь тоннель, шлёпнулась сантиметрах в двадцати и довольно быстро поглотила сущность. Так прошёл час. Он словил ещё семь штук и ушёл от колодца километра на два с половиной. За всё время пути он не встретил никаких ответвлений, просто уходящий вдаль тоннель. А вот колодцы, как в тот, что он провалился, попадались часто. Все они были задраены, никаких лестниц, ничего, их назначение так и осталось для Бельского загадкой. Ещё через час восемь духов, артефакт ловушка оказался полон, о чём просигнализировала специальная руна.

Михаил присел у стены, сделал пару глотков из фляги. Странно, он ясно слышал, как капает вода, но воду так и не нашёл. Может, если пошёл бы в другую сторону, то наткнулся бы, но пока проблема остро не стояла. Больше беспокоил тоннель, ведущий в никуда. Похоже, он выбрал неверное направление. Несколько секунд он раздумывал, а не пойти ли обратно, но решил, что коней на переправе не меняют. Развернуться можно в любой момент, не так уж и далеко он ушёл от колодца, по его прикидкам туда — километра четыре, может, чуть больше, так что, быстрым шагом — час с небольшим.

Алого с прожилками черноты духа, Михаил увидел спустя час, тот спокойно валялся на каменном полу, прямо посредине прохода. Стянув с пояса цилиндр, Бельский медленно принялся сокращать дистанцию, заиметь серьёзного зверодуха ему очень хотелось. Понятно, что сейчас он не сможет его использовать, поскольку нужно сначала законтролить его, потом дрессировать, а Свент накануне вечером говорил, что это куда сложнее, чем тренировать низшего зверодуха, те восприимчивы, а сильные могут бороться очень долго. И ещё не факт, что, покинув ловушку, не нападут на хозяина. Бывали случаи, причём даже в полку, когда погибали солдаты, которым повезло раздобыть алого.

Сократив дистанцию метров до пятнадцати, Бельский активировал руну захвата. Шаг, ещё шаг… Дух шевельнулся, но удирать не торопился. Бросок оказался точен, на этот раз боярин решил кидать не на пол, в надежде, что цилиндр не укатится, а прямо в цель. Ловушка приземлилась совсем рядом, слегка задев кусок довольно большого сгустка алой энергии, который мгновенно из растекшийся кляксы превратился в шар и рванулся прочь. Но было поздно, его окутало белое сияние. Алый дух был очень силён, он отыграл сантиметров двадцать и, наверное, бы выбрался, если бы не Михаил, боярин вскочил и в три прыжка оказался рядом с рвущейся на свободу сущностью. В его руке возникла созданная чёрной энергией родового духа шпага, и Михаил вонзил её в пол буквально в сантиметре от вытянувшегося в толстую кишку шара. Мгновение, и алый наткнулся на клинок, который слегка сверкнул молнией, опалившей духа. Запахло озоном, словно после грозы. Сущность отпрянула, снова собираясь во внушительный шар, размером с арбуз килограммов на двенадцать. Похоже, он всё же потерял часть себя при соприкосновении с оружием. Но теперь, отступив, он оказался всего в паре сантиметрах от активной ловушки, которая захватила его целиком. Окутанный белым сиянием шар сделал ещё одну попытку вырваться, но смог только сдвинуться на пару сантиметров. Правда, при этом умудрился стронуть с места сам цилиндр. Борьба ловушки и алого заняла ещё минут двадцать, ловушка победила. Повесив заполненный артефакт себе на пояс, Михаил усмехнулся. Интересно, он первый догадался использовать оружие, дарованное внутренним духом, чтобы поймать алого? Ведь решение лежало на поверхности, на него натолкнули слова Свента о том, что бояре светлых родов могут уничтожать чёрных охотников. Он даже кинул болт в одного, не слишком крупного, размером с картофелину. Всё вышло, того разнесло в куски, забрызгав стены тоннеля светящимися сгустками, которые медленно стали тускнеть, после чего истаяли. Наверное, если бы Михаил ударил шпагой алого непосредственно в сущность, его бы тоже разорвало, а так он просто заставил духа отпрянуть и вернуться к ловушке. А ведь неплохой доход — шестьсот империков за сокола. Сколько же алый в деньгах выйдет? Не меньше двух тысяч, и не в ассигнациях, а в золоте. Отличное дело можно замутить.

Вполне довольный собой, Михаил потопал дальше, решив для себя, что ещё час, и если ничего не изменится, он развернётся и пойдёт обратно к колодцу.

Тусклый свет впереди он увидел совершенно случайно, решил посидеть и дать глазам немного отдохнуть в полной темноте. Поэтому, когда он заметил некое сияние дальше в тоннеле, он сначала удивился. До него было далеко, гораздо дальше, чем доставало зрение через артефактные очки. Торопиться он не стал, посидел, как и задумывалось, минут пять с закрытыми глазами, затем вернул артефакт на место, так как без него передвигаться по туннелю либо с лампой, либо на ощупь. Через пару минут он уж медленно крался в сторону света, который теперь виден и в очках, и тут он был куда ярче, даже глаза стали слегка слезиться.

— А что, если? — шепнул Бельский сам себя и стянул с пояса артефакный цилиндр с соколом.

Активировав открытие, он дождался, когда его полупризрачная птичка взлетит и опустится ему на руку. К счастью, зверодух отлично контролировал свои когти и ни разу даже зацепки на рукаве мундира не оставил. А сейчас Михаил вообще в крепком зачарованном плаще.

— Лети вперёд, — нащупав сознание сокола, приказал он, — я должен знать, что там за свет. Передашь картинку. Понял?

Птица склонила голову на бок, словно раздумывая, стоит ли ей выполнять приказ человека. Потом всё же кивнула и, хлопнув крыльями, рванула вперёд. Сорок метров, оставшихся до свечения, зверодух преодолел за считанные секунды. Мгновение, и он растворился в этом свете.

Прошло секунд десять, и Михаил получил картинку — довольно большой зал, метров сто, не меньше, весь серый, так сокол видит через тьму, никакого свечения. Для разведчика там внутри тьма, вывод? Зверодухи не видят сущности, значит, светятся именно они.

— Назад, — мысленно скомандовал Михаил. — Давай обратно в артефакт.

Не прошло и трёх секунд, как серебристая молния ворвалась в тоннель и приземлилась на брошенную на пол ловушку. Несколько секунд, и птица исчезла, а Михаил, заблокировав контейнер, повесил его себе на бок. Входил в зал он во всеоружии — в правой руке шпага, в левой чёрный болт, вокруг летают полупрозрачные тёмные лоскуты дымчатой брони.

Перешагнув границу тьмы Михаил на секунду зажмурился, так резануло его по глазам яркий свет, и это ещё артефактные очки приглушили яркость. Он ожидал увидеть сотни духов, а вместо этого увидел выбитые на полу совершенно незнакомые руны. По периметру зала семь кругов, довольно больших, и из каждого торчит светящееся бело-голубым призрачное энергетическое щупальце. Больше всего это напоминало огромного осьминога, который просунул свои конечности в гигантскую пуговицу.

Михаил замер на краю зала, не решаясь сделать шаг. Энергетические жгуты не обратили на него никакого внимания, просто хаотично извивались, вытягиваясь вверх. Но самое интересное, что зал был тупиковым, один вход, через который прошёл Бельский, он же выход. Боярин обошёл его по кругу, стараясь не приближаться к щупальцам, места между ними и гладкими отполированными стенами вполне хватало. В центре был ещё один рунный круг, но сейчас его знаки не горели, да и щупальцев там не было. Михаил присел возле двери и озадаченно уставился на свою находку. Он пожалел, что выкинул папиросы Акима, хоть он уже лет пять, как бросил, а вот сейчас захотелось посидеть, подумать, выпустить в потолок пару колечек. Только подумать ему не дали. В зал ворвался зверодух, таких Михаил ещё не видел. Тот был большим, не как крушила, которого они с дьяком развоплотили в кремле, поменьше, но всё равно, не похож ни на что, ранее виденное боярином. Во-первых, образ был взят не со зверя, самое чёткое определение — существо. Во-вторых, оно по цвету отличалось от всех зверодухов, те были чаще всего светлыми, голубоватыми или белыми, слегка светящимися, это — красно-чёрным, невероятная раскраска. Больше всего это напоминало вулканическую лаву. В-третьих, у него было несколько хвостов, каждый из которых заканчивался наконечником, и сейчас они извивались, словно змеи. В-четвёртых, что-то у него было и от собаки, и от волка, но ими он не являлся, мех отсутствовал, только чешуя, крепкие лапы с тремя внушительными когтями, голова… Вот с головой всё было сложно, больше всего это напоминало череп, обтянутый шкурой. Венчали её два рога, вытянутые вперёд, любой бык от зависти бы удавился. Дополняли картинку алые глаза.

Тварь повернула голову и уставилась на боярина, и взгляд этот не сулил ему ничего хорошего. Михаил вскочил и метнул чёрный болт в бок зверодуха. Даже, если он чей-то, он Бельскому явно не друг. В принципе, боярин ожидал, что эффекта не будет, но всё же расстроился, когда энергетический заряд просто растёкся по красно-чёрной шкуре, а потом и вовсе исчез. Что там Аким говорил, беги? А куда бежать-то? Здесь, в зале, не спрятаться. Даже, если вырваться в коридор, зверодух в два прыжка догонит.

Тварь прыгнула в бок, выходя на линию атаки. Михаил же медленно пятился, но одну вещь он заметил, зверодух старался держаться подальше от щупалец. Всё замерло в шатком равновесии — тварь изготовилась к прыжку, боярин готовился к рывку, чтобы укрыться за щупальцами, которые так её нервировали. Вот только не успеть. Нужно сделать ещё три шага назад, и не меньше пяти вправо, а ей понадобится всего два прыжка. Учитывая скорость, зверодух успеет достать его раньше.И тогда он решился. Сорвав с пояса ловушку с пойманным красно-чёрным духом, механически мазнув пальцем по руне открытия, он швырнул её на пол прямо перед лапами противника. Было безумно жаль терять потенциального очень сильного зверодуха, но сейчас на кону его жизнь. Мгновение, и ловушка открылась прямо перед мордой неизвестной твари, и тут же из неё вырвался, пленённый дух. Михаил не знал, что последует дальше, но наделся, что сущность атакует или как-то отвлечёт охотника. И ведь удалось, тварь распахнула пасть и ринулась в атаку, она разом откусила половину энергетического тела алого, вот только при этом её неслабо так тряхнуло. Она замедлилась и отступила на шаг, но всё же сумела поглотить кусок, который оторвала. При этом она игнорировала пятившегося назад человека, видимо, решила, что тому деваться некуда. В чём-то она была права, убежать или скрыться у Михаила ни единого шанса. О том, что он может заскочить внутрь круга щупалец, она не предполагала. Алый, уменьшившийся вдвое, рванул в сторону, но тварь снова откусила от него кусок, и на этот раз заглотив без каких-либо последствий. Оставшийся небольшой огрызок пошёл алыми клочьями и растаял. Но Михаил уже добрался до ближайшего прохода между щупальцами и рванулся в него. Расстояние между энергетическими жгутами было невелико, боярин даже одно из них задел рукой, но оно никак на это не отреагировало. Тварь прыгнула вдогонку, понимая, что добыча ускользает, но не успела. Она проскользила по гладкому отполированному до блеска камню и снова уставилась на человека. Михаил же, оказавшись в кольце энергетических жгутов, облегчённо выдохнул. Алого духа было безумно жаль, такой перспективный зверодух мог выйти, ну да что уж теперь сожалеть, жизнь дороже. В принципе, он выполнил своё предназначение, спас Бельского, прав был Свент, это не друзья и не спутники, это боевые единицы, просто расходники.

Тварь пошла по кругу, стараясь не приближаться к щупальцам, может, что-то знала про них, может, просто опасалась. Она — сущность, они — энергия, вдруг, это как раз то, что способно нанести ей вред? Так продолжалось с минуту, потом зверодух уселся, уставивших на Бельского, было неуютно, но не более. Боярин позволил себе даже слегка расслабился, понимая, что на какое-то время он в безопасности.

— Что тебе нужно? — поинтересовался он вслух, но ответа не получил, даже самые сильные, развитые зверодухи не владели речью.

Реакция всё же последовала. Тварь, вскочив, снова медленно пошла по кругу, выискивая лазейку. Михаил сделал пару шагов назад, занимая центр, и стоило ему войти в погасший рунный круг, как щупальца пришли в движение. Он хотел выскочить, но не успел, от каждого щупальца к кругу по полу скользнул заряд энергии. Тут же вспыхнули руны, и вокруг появился барьер. Михаил попытался выйти. Вытянув руку, он шагнул вперёд, но ладонь наткнулась на что-то прочное и пружинящее, которое, вежливо, не причинив вреда, оттолкнуло его назад.

— Что за день невезучий? — обречённо вздохнул Бельский.

И в этот момент светящийся экран рванулся к нему, а потом он ощутил, что куда-то летит с невероятной скоростью.

Глава 11

Глава 11

Удар по ногам, словно он спрыгнул с большой высоты, оказался болезненным. Вскрикнув, ослеплённый боярин рухнул на каменную платформу. Не имея зрения, он втянул носом воздух и прислушался, и кое-какие выводы он сумел сделать. Пункт первый — он больше не в подземелье, в лицо ему дул прохладный ветерок, а ещё он пах свежей хвоей и солью, словно Бельский оказался на берегу моря.

Михаил на ощупь вытащил лекарский артефакт и принялся водить по глазам. Белый свет начал уходить, но очень медленно, а потом процесс вообще остановился. Кое-как он видел силуэты того, что его окружает, но очень плохо, мутно. Убрав лекаря обратно, он просто прикрыл глаза, почему-то он был уверен, что хоть ему и прилетело, но скоро зрение восстановится.

Нужно позаботиться о хоть какой-то безопасности. Нащупав цилиндр с соколом, бояринтак же на ощупь коснулся руны открытия и швырнул артефакт на землю.

— Взлетай, — мысленно отдал он приказ, — и покажи меня и что вокруг.

Хлопнули крылья. Прошло секунд двадцать, как в его голову пришла чёткая картинка вида сверху. Да, его глаза не могли видеть, но никто же не мешал ему смотреть на то, что показал ему зверодух.

Ну, что ж, он находился в каких-то руинах и, судя по шпилю, торчащему в сотне метров у него за спиной, это был мёртвый город. Только не тот, в котором он находился всего пять минут назад, этот пострадал куда сильнее, разрушения были куда глобальней, лес давно захватил развалины, все они поросли мхом и какими-то вьюнами. Там, где раньше были улицы, росли деревья и кусты. Шпиль тоже выглядел жалко, он стоял, накренившись, поскольку давно лишился одной опоры. От сверкающего покрытия не осталось ни следа. Пока никакой опасности вокруг Михаил не заметил, но жизнь в этих руинах была, он увидел несколько птиц на ветках и что-то похожее на небольшую змейку, которая лежала на камне

— Поднимись выше, — приказал Бельский, нащупав сознание зверодуха, — я хочу видеть больше.

Новая картинка прилетела ему в голову через пару минут. Ну, что сказать? Чёрное солнце, опускающееся за горизонт, говорило о том, что он по-прежнему в Духовом мире, сомнительно, что где-то есть ещё одно такое. Второй момент — он находится неподалеку от моря или океана, который всего в паре километров бьётся вполне приличными волнами по отвесным скалам. Города, как такового, с высоты разглядеть не получалось, сокол видел сплошной зелёный ковёр, простирающийся во все стороны. Одно ясно, если это и остров, то очень не маленький.

— Спускай вниз и присматривай за мной, — отдал он новый приказ Соколу. — Если возникнет опасность, дай знать криком, и атакуй.

Прошла минута-полторы, и где-то над головой хлопнули крылья. Потом когти проскрежетали по камню неподалёку. Зверодух приземлился всего в паре шагов от Михаила.

Прошло полчаса прежде, чем глаза начали что-то видеть, во всяком случае, он смог разглядеть сокола, сидящего на каменной стенке у него по правую руку. Обнаружил он и уползающую под камень змею, которую заметил ранее, до неё было всего метров пять, дальше чёткости изображения не хватало. Духов мир погружался в сумерки. Бельский достал из кармана часы и поднёс их поближе к глазам. Если верить им, то сейчас было почти десять вечера. Впереди ночь, и если в мёртвом городе нужно опасаться конкурентов и чёрных духов-охотников, то тут вообще ни хрена не ясно.

Прошли ещё минут десять, и зрение стало куда лучше, теперь он мог, напрягая глаза, видеть метров на пятьдесят. Лес потихоньку наполнялся криками, дневное зверьё отправлялось на покой, ночное выходило на охоту, а значит, нужно искать укрытие. Михаил поднялся на ноги и осмотрелся, никаких приемлемых руин, которые прикрыли бы его, так, низкие стеночки, едва ему по пояс. Он обернулся и посмотрел на шпиль. Таких, на присланной соколом панораме, было ещё штук восемь, остальные либо уже развалились, либо их тут куда меньше, чем в том мёртвом городе, где только в пределах видимости около десятка.

Пожалуй, лучшего места для ночлега не найти. Да и интересно, если честно, что это за шпили? Когда полковник Горецкий рассказал о экспедиции за духами, то Михаил решил выяснить всё, что известно Торму про мертвые города. Знал его денщик немного, но всё же сказал, что нашли ещё два таких же города. Один далеко за землями вольных родов, другой, наоборот, за столицей имперских земель Столенградом. И вот, похоже, Михаил нашёл четвертый. Хотя, может, его перенесло в глубокий тыл вольников, но Торм говорил, что найденные города сохранились очень хорошо. Оставался ещё вариант, что его перекинуло не только в пространстве, но и во времени, но думать об этом не хотелось.

До шпиля он добрался без каких-либо проблем. Задрав голову, он посмотрел вверх, выясняя, сможет ли влезть на пятнадцатиметровую высоту. Одна из опор подломилась, и теперь, накренившаяся в эту сторону игла давила на неё. Вокруг валялся потрескавшийся камень, но опора ещё держалась, и прямо сейчас шпиль заваливаться не собирался.

Вздохнув, Михаил призвал дымчатый доспех, чтобы, если упадёт, тот хоть частично принял на себя удар, и, подпрыгнув, ухватился за кусок камня примерно на метр выше его роста. Нога нащупала опору. Он подтянулся и перехватился за другую выбоину. Не сказать, что это восхождение было сложным, опора пострадала гораздо сильнее, чем казалось снизу, и всегда находилось трещина или место, куда можно поставить ногу. Но все равно, когда он заполз внутрь, руки его почти не держали. К счастью, броня, не дала содрать их в кровь.

Лёжа на полу, он призвал Сокола, который кружил вокруг, выискивая проблемы, и усадил его на какую-то обломанную железку, наблюдать за местностью. Отдышавшись и приняв положение сидя, Михаил снял с пояса лампу, переключил её на фонарь и стал изучать место, в котором он оказался. Ну, что сказать? Это был не дом, как он себе его представлял. Пол на первом этаже был единственным, дальше вверх уходили железные конструкции, на них раньше крепилась та самая сверкающая защита, но от нее тут и следа не осталось. Шпиль оказался внутри полым и абсолютно неприспособленный для жизни.

Михаил поднялся на ноги и озадаченно уставился на большую открытую площадку, на которой он сейчас находился. Вся она засыпана прелой листвой, кое-где на пересечении конструкции виднелись птичьи гнёзда.

Но кое-что интересное он всё же увидел. Оставив ранец, он направился в самый центр этого гигантского пустого помещения. Пришлось разгрести мусор, в середине конуса его было куда меньше. Что ж, после зала со щупальцами, он уже примерно представлял, что может тут найти, и не ошибся — десятиметровый рунный круг, символы, совершенно незнакомые, огромное количество невероятно сложных цепочек из сотен знаков. Наверное, ученые из имперской академии сейчас бы ползали на коленях, зарисовывая их в мельчайших деталях, и строили многочисленные теории, зачем этот рунный круг нужен, но Бельскому это было до фонаря. Он понял только одно — шпили не жилые строения, это артефакт.

Вернувшись к ранцу, он посмотрел на опустившееся за горы солнце, в Духов мир пришла тьма. Тусклые звёзды совершенно не давали света, и единственными его источниками освещения были лампа и очки.

Очки… Михаил вспомнил, что передвинул их на лоб, когда лез. Теперь, надев их обратно он, посмотрел вниз. Что ж, этого следовало ожидать, в поле его зрения попали сразу несколько мелких духов.

Найдя относительно сухую кучу листьев, Бельский уселся на неё и, прикрыв глаза, отозвал сокола. Конечно, он ещё долго мог бы находиться снаружи, но сейчас тут он не ощущал никакой опасности, приличная высота давала вполне неплохой шанс, избежать встречи с ночными хищниками.

Лес снаружи наполнился звуками. Где-то вдалеке раздался громкий рык, затрещали ветки, кто-то серьёзный пробирался через заросли. Самый важный пункт Михаил выполнил — убежище на ночь нашёл. Плохо, конечно, что воды тут нет, но у него ещё две трети во фляге на боку, так что, всё неплохо. Еда тоже была — банка тушёного мяса, наследство от погибшего Акима, и пять довольно приличных сухарей. Конечно, надолго этого не хватит, но если растянуть, два дня кое-как можно питаться. Еду он себе добудет, у него есть сокол. Прикажет ему, найти и убить зайца и притащить его хозяину, выполнит. Когда ехали, он так тренировался, отдавать приказ, в первый же день на кухню экспедиции за духами попало шесть таких трофеев, которые вечером оказались в общем котле.

Михаил достал из кармана пояса артефакт связи и снова попытался вызвать прапорщика Свента. Он понимал, что это совершенно бессмысленное деяние, но всё же попытался. Не получив результата, он сунул связного обратно в артефактный пояс. Достав своего лекаря, который он разрядил в ноль, когда лечил себя после падения, Михаил проверил заряд. Ну, что сказать? Пояс, аккумулирующий энергию, и подзаряжающий артефакт в нём неплохо постарался, половину уже восстановил, к утру, наверное, целая зарядка будет. Теперь осталось решить самый важный вопрос — где он находится? Завтра утром он отправит сокола на разведку, нужно выяснить, куда его занесло. Самое поганое, что, учитывая отсутствие портала в месте прибытия, можно сделать вывод, либо он тут не функционирует, либо это просто закреплённая портальная площадка, рассчитанная, как принимающая платформа, а сам портал в другом месте. А значит, нужно искать. В принципе, где искать, он предполагал. Если идти по аналогии с прошлым мёртвым городом, то ему снова придётся спуститься в подземелья. Торчать, бес знает где, когда назревает война, ему не улыбалось, он всё же капитан роты егерей. Вот только задачка, похоже, та еще.

Внизу, прямо у сломанной опорной лапы кто-то громко заурчал, и Михаил, поднявшись на ноги, решил глянуть, кто к нему пожаловал. Такого он точно не ожидал. Прямо под ним сидела точная копия твари, что загнала его сюда, только это был обычный зверь, а не зверодух. Обтянутый синей в чёрных пятнах кожей, вытянутый череп с рогами, не такими внушительными, как у того, кто его сюда загнал, но всё равно хватит, чтобы пробить его насквозь. Хвост был только один, но оканчивался костяным наконечником. Несколько минут человек и зверь, неизвестной породы, изучали друг друга. Причём у Михаила сложилось ощущение, что он таких, как Бельский, видел не раз. Где-то в руинах кто-то завыл, долго, протяжно и куда более зычно, чем любой волк. Рогач, как про себя его назвал Михаил, повёл ушами, вздрогнул и на форсаже унёсся прочь. Причём он ловко прыгал с одной разрушенной стенки на другую, и уже через пять секунд скрылся в густых зарослях.

Боярин какое-то время стоял на краю и вглядывался во тьму. Но очки давали возможность что-то разглядеть метрах на сорока, а тот, кто так напугал рогача, то ли ближе не подошёл, то ли просто скрылся в другом направлении.

Михаил поёжился, солнце скрылось, и сразу похолодало. Духов мир в этом плане был очень неприятным местом, вот и сейчас температура на улице градусов пять, а ведь ещё минут тридцать назад, когда он только прибыл, было не меньше десяти.

Бельский вернулся к куче листьев, которые стали ему лежанкой. Захотелось есть, но он решил, что сделает это утром. Перед тем, как начать действовать, он съест пару сухарей и половину банки тушёной говядины.

Михаил закрыл глаза, но сон не шёл, тяжёлые мысли ворочались в его голове. Ещё полторы недели назад он жаловался полковнику на скуку, вчера он со скукой ловил духов, и вот уже сегодня он по уши в приключениях. Он бес знает где, один (сокол не в счёт), у него мало еды, мало воды. Хорошо, если этот мёртвый город на континенте, а если нет? Как добраться до освоенных империей земель? В плюсе — у него сокол, его родовой дух, артефактный пояс, который его усиливает.

Боярин сел и посмотрел на цилиндры, висящие у него слева. Один был пустой, два с фиолетовыми духами, ну и один он потерял, отвлекая внимание рогатого зверодуха. Как же жаль алого, наверняка получился бы очень сильный помощник. А ещё он вспомнил, что у него есть целый артефакт низших сущностей, и их можно скормить соколу, увеличив его потенциал. Надо его слегка опорожнить, чтобы, если оказия выдастся, пополнить копилку тут. К счастью, Свент успел просветить его на тему, как происходит кормление зверодуха. Вытащив из рюкзака толстую тарелку-ловушку, он установил её на пол, после чего снял с пояса цилиндр с соколом и вставил его в углубление сверху. Потом провернул, словно завернул резьбу, и активировал руну сопряжения. Дальше всё было проще простого — сущности из большой ловушки по одному перетекали темницу зверодуха, где он их поглощал, и как только один полностью растворялся, внутрь попадал следующий. За раз сокол первой ступени мог поглотить до пятнадцати таких сущностей. Потом ему требовались примерно часов десять для усвоения полученной энергии. Затем необходимо повторить процесс. Прапорщик-обучитель говорил, что предел недостижим. Например, его самому сильному зверодуху требовалось поглотить примерно около полутысячи таких, чтобы взять новую ступень.

Михаил оставил сокола питаться, когда дойдёт до предела, ловушка сама прекратит засылать к нему духов.

Он завалился на листья, глядя в ночное небо. Вверху появились тусклые звёзды, и он почти сразу узнал одно из созвездий, это был Императорский крест. Только вот угол, под который смотрел на него Михаил, отличался от того, который он привык видеть, сидя в беседке. Дало это мало, но… Теперь он точно уверен, что по-прежнему находится в Духовом мире. И тут ему пришла в голову одна интересная мысль. Рогач, тот самый, что загнал его в портал, он ведь, похоже, отсюда пришёл, во всяком случае, свой образ он получил с местной зверушки, да, есть отличия, но это неважно. Вывод — охотящийся в том, мёртвом городе, зверодух как-то попал туда. А значит, где-то есть проход. Интересно только, как он оказался там один, без ведущего, как выживает без артефакта?

Где-то неподалёку опять кто-то завыл, но на этот раз Бельский не стал вставать и смотреть, кто такой бродит вокруг. Ухватив за хвост мысль с пришедшим через портал зверодухом, он, наконец, успокоился, дорога домой есть, нужно её только найти. С этими мыслями он уснул.

Проснувшись утром, Михаил разъединил ловушку и цилиндр. Нацепив очки, он глянул вниз. Что сказать? Духи тут были, в пределах видимости минимум трое из них годились для того, чтобы пойти на прокорм соколу. Глянув вверх, он нахмурился, чёрное солнце в ближайшие часы можно не ждать, небо за ночь плотно затянуло облаками, так что, двигать придётся в сумерках. Обойдя весь этаж, он набрал нехилую охапку мелкого хвороста, которого нападало вниз с различных гнёзд. Во всяком случае, его хватило, чтобы разогреть половину банки тушёного мяса. Съев не слишком большую порцию и запив её водой, Михаил, кое-как притушив голод, принялся собираться в дорогу. Спускаться оказалось всё же куда проще, чем карабкаться наверх, и уже через десять минут он спрыгнул на землю. Выпустив сокола, он отправил его, чтобы тот осмотрелся. Надо сказать, после питания, которое тот получил, контакт и контроль зверодуха сильно улучшился, да и дальность, с которой тот теперь мог передать боярину информацию, прилично увеличился. Сейчас птица нарезала круги на высоте двух сотен метров, и Михали тихо шалел от новой возможности, каким-то образом он скользнул в сознание слуги, и теперь смотрел на мир его глазами. Плохо только, что при этом он не мог контролировать то, происходило вокруг него самого, но пока вроде всё было в порядке. Он поднимал сокола всё выше и выше, пытаясь максимально разглядеть то, что его окружало. Прямо напротив него было океанское побережье, где высокие волны разбивались о скалы. Кое-как он смог определить границы мёртвого города, тот занимал огромный мыс, вытянутый в океан. Он был не меньше тридцати километров в диаметре, точнее определить не выходило. Идти направо или налево, бессмысленно — обрыв. Михаил судорожно пытался вспомнить карту континента, которую пару раз изучал, знакомясь с обстановкой. Духов мир, несмотря на то, что империя тут присутствовала уже сотню лет, крайне плохо изучен. Относительно хорошо были закартографированы земли единственного известного континента. И сколько Бельский не напрягал память, он не смог вспомнить такой береговой линии. Имелось пару похожих по рельефу крупных островов неподалеку от северного побережья, но они были прекрасно изучены и даже частично заселены. А на одном из них вообще располагалась база местного флота под патронажем империи.

Моргнув, Михаил каким-то образом разорвал связь, и его сознание вернулось в собственное тело. Голова, правда, при этом слегка закружилась, его даже качнуло от слабости, но уже через минуту неприятные ощущения исчезли. Итак, ему предстоял выбор — сидеть в руинах, добывая пропитание охотой, и искать портал. А то, что он тут был, Бельский не сомневался. И второй — идти туда, где за спиной высились горы. И возможно, там он сможет найти аборигенов, которые, вероятно, знают ответ, как отсюда выбраться. Он снова вытащил монету, решив довериться судьбоносному жребию. Снова выпал крушила, а значит, ему предстоял путь к горам. Причём Михаилу, если он правильно понял, придётся пересечь этот мёртвый город, и если он такой же, как и тот, в котором он начал свой путь, то в центре его могут ждать неприятные сюрпризы. Самым плохим при этом раскладе было для боярина то, что сокол не сможет полноценно вести разведку, поскольку большая часть города укрыта ковром довольно внушительных деревьев. И сосны только часть этого многообразия, например, в пределах видимости Михаил наблюдал дерево с очень толстым стволом. Наверное, потребовалось бы человек пять, держащихся за руки, чтобы его окружить. Оно было невысоким, метров пятнадцать, но крона больше напоминала шляпку гриба, внутри неё можно спокойно устроить танцевальную площадку и дать званый ужин персон, так, на сорок.

Развернувшись спиной к океану, Михаил бодро зашагал в противоположенную от него сторону. Пару раз он пускал в ход тарелку-ловушку, пополняя копилку питательных духов. Фиолетовых, способных к обучению, он игнорировал, у него осталась одна свободная, и он очень хотел разжиться ещё одним алым.

То, что путешествие спокойным не будет, Бельский понял, когда его нога второй раз провалилась в скрытую под тонким слоем дёрна щель, он едва её не сломал. Конечно, лекарский артефакт справится с подобным, учитывая, что их у него два, но переломы так быстро не устранить, так что, лежать несколько дней, сращивая кость, ему не слишком хотелось. Пришлось снижать скорость и внимательно смотреть себе под ноги.

Вода нашлась спустя два часа неспешного пути. Это была очень глубокая лужа. Скорее всего, она пополнилась за счёт дождей, собираясь в приличных размеров каменную чашу. Несмотря на слой палой листвы поверху, сама жидкость была абсолютно чистой, прозрачной. Бельский сроду из луж не пил, но сейчас особого выхода нет. Аккуратно расчистив небольшой кусочек водной глади от листьев, он вдоволь напился, затем наполнил термос и обе фляги. Ранец, конечно, потяжелел, но не слишком сильно.

Через час Михаил отозвал сокола, так как тот уже приближался к порогу истощения, и даже простейшие команды выполнял с огромным трудом. Дальше пришлось идти на свой страх и риск. Изредка он опускал на глаза артефактные очки и оглядывал местность. Ловушка, которую он частично опустошил ночью, снова была полна. Всё чаще попадались серьёзные фиолетовые духи, которых он игнорировал, сберегая последнее пустое хранилище для алого, если таковой встретится по пути. А вообще мелочёвки и средних сущностей тут было, куда больше, чем на окраинах мёртвого города, где он занимался собирательством с Акимом. Жаль, что егерь погиб, если бы они сюда угодили вдвоём, было бы куда лучше, сильный фехтовальщик, вот только духа у него не было и управлять он ими совершенно не мог.

Шум ломаемых деревьев и сметаемых кустов вынудил Бельского остановиться и активировать броню. Да и остальные умения, как шпага и чёрный болт, не заставили себя долго ждать. Он шёл по краю небольшой рощицы из молодых деревьев, которые выросли посредине довольно широкой улицы. И вот теперь навстречу ему неслось что-то очень массивное, сметающее эту поросль и кусты, как нечто незначительное. Михаил отскочил в сторону, прижавшись спиной к стенке, высотой всего в пару метров. Эх, как бы ему пригодился сейчас самострел Акима с артефакными болтами, но он его где-то потерял, во всяком случае, в груде обломков, что прилетала сверху, его не оказалось. Может, и дуэль со зверодухом в подземелье, имея зачарованный болт, сложилась бы иначе.

Нечто, напоминающее обычного кабана, только раза в два крупнее и шкурой чёрного цвета, вылетело на боярина, сокрушив парочку не самых тонких деревьев. И, как ни странно, Бельский этому только обрадовался, на него неслось огромное количество мяса, он даже пожалел, что вскрыл тушёнку. Зверь решил смести его одним мощным ударом, наклонив огромную башку, вставив вперёд впечатляющие бивни и лоб, укрытый костяными наростами. Всё это он проделал, не останавливаясь, а только набирая скорость. Михаил же спокойно ждал его, и только, когда тварь оказалась в паре метров, прыгнул в сторону, метнув в него чёрный болт, который вошёл туда, где у обычного кабана сердце. Чёрная шкура оказалась не такой крепкой, а усиленный артефактом в поясе болт пробил здоровенную тушу навылет. Кабан, не останавливаясь, протаранил стенку, развалив её, и только потом кувыркнулся несколько раз, и, с трудом поднявшись на ноги, развернулся в сторону человека, который как раз возник в проломе стены. Из сквозной дыры в его боку на землю обильно текла чёрная кровь. Он наклонил голову, намереваясь совершить очередной таран, но именно в этот момент рухнул на бок, взрывая копытами дёрн. Бельский приблизился к нему и с силой вогнал шпагу в ухо зверя. Тот дёрнулся и затих уже навсегда.

Михаил прислушался, вроде никто больше не ломился к нему. Хотя кабан просто очень шумный, любой кошачий зайдёт за спину, и ты не узнаешь об этом, пока на тебя не обрушится туша кило под сто весом.

— Ну, здравствуй, ужин, — вытягивая из сапога нож Акима, с весёлым вызовом произнёс Бельский.

Его ждала очень грязная работа разделка и вырезка лучших кусков. Жаль, впрок не удастся заготовить, но он уже понял, что с голоду тут точно не умрёт.

Глава 12

Глава 12

Жарить мясо пришлось прямо на месте, недостатка в дровах не было. По-хорошему, конечно, накоптить бы впрок, но у него нет столько времени. За два часа Михаил вырезал и пожарил несколько килограммов мякоти. Пока над углями на самодельном вертеле вращались куски, истекающие соком, он доел подогретую тушёнку, сухари оставил на вечер. Тащить с собой банку, не имело никакого смысла, так что, она оправилась в сторону. В судке, который закрывался очень плотной крышкой, легко уместился кусок кабанятины, запечённый в глине. Остальное приготовленное мясо пришлось паковать в широкие плотные листья, напоминающие родные лопухи. На два дня хватит, а потом просто испортится.

Алый дух, куда скромнее размерами, чем тот, которого он захватил в подземелье,попался ему на пути уже через час с небольшим. Это значило, что он покинул район мелочёвки, и следует куда активней вертеть головой. Ловить его Бельский не стал, если тратить последнюю ловушку, то на что-то действительно серьёзное. А вообще, места были богатые. Конечно, они с покойным Акимом не забирались вглубь мёртвого города, но сомнительно, что там встретится десяток алых на дистанции в километр. Либо на них тут некому охотиться, либо они никого не интересуют.

Своего алого он нашёл, когда уже решился остановиться на ночлег. На этот раз с шпилем ему не повезло. Тот, который виднелся вдалеке, выглядел относительно целым, хотя сверкающее покрытие разрушено полностью, но вот самостоятельно забраться по опоре, не имея хорошей верёвки, длиной метров двадцать пять, с кошкой было нереально. Так что, пришлось ему довольствоваться чьей-то заброшенной берлогой. Обитатель давно её покинул, даже запах выветрился. Только кости не слишком крупных животных, устилающие пол, говорили о том, что кто-то там обитал довольно долгое время. Обвалившиеся руины образовали козырёк, а сползшая плита создала своеобразный вход, даже Михаилу оказалось тяжело протиснуться, но это значило, что никто крупный сходу к нему ночью не вломится.

Именно в двадцати метрах от этого убежища он и увидел своего алого духа. Тот был куда больше, чем тот, что пошёл на корм зверодуху, и по окрасу напоминал тварь, которая его сюда загнала. Это был бесформенный, постоянно меняющийся сгусток энергии, больше похожий на вулканическую лаву. В отличие от остальных духов, этот почему-то висел над землёй не высоко, сантиметров десять. Это был первый подобный дух, виденный Михаилом.

Стянув с пояса последнюю свободную ловушку, Михаил начал сокращать дистанцию. На пятнадцати метрах он замер, поскольку дух начал меняться — он пошёл волнами, словно чуя приближение опасности, и даже плавно отплыл на полметра в сторону. Бельский вздохнул и, активировав захват, швырнул цилиндр прямо в него. Что ж, тактика, опробованная на сущности в подземелье, себя оправдала. Ловушка, угодившая точно в цель, упала на землю, окутав багрового белым сиянием. И на этот раз Михаил не стал ждать, когда тот совершит рывок, прикрывшись дымчатой броней и вызвав шпагу, он в три прыжка добрался до духа, который медленно, но верно, высвобождался из белого света, который испускал цилиндр. Боярин успел вовремя, дух рванулся в сторону, удлиняясь, как червь, и захват почти тут же соскользнул, удерживая меньше четверти от всей площади сущности, а вытянулся тот неплохо — почти на полтора метра. Но именно в этот момент Бельский добрался до цели, и поставил перед ним шпагу, на которую тот тут же налетел. Дух отпрянул, сжимаясь и полностью погружаясь в свет. Вот только ответки Михаил не ожидал. Он приготовился отбить шпагой очередной прорыв, а тут в него буквально с метру засандалили энергетический заряд. Спасла реакция. Он дёрнулся в сторону, заметив подозрительное сокращение объёма духа, и сгусток ало-чёрного цвета ударил вскользь по левому бедру. Броню он пробил сходу и, слегка попалив плащ, унёсся дальше.

Так и пошло — попытка прорыва, отступление, выстрел сгустком, через какое-то время повторить. Дух оказался очень сильным и боролся около часа. Михаил за это время увернулся от десятка атак. Если приноровиться, тогда, в принципе, не страшно. Правда, это сыграло с ним злую шутку, и он едва не поплатился, когда в последней попытке прорыва алый сначала ударил энергией, потом рванулся и ударил снова. И ведь второй сгусток почти достиг цели. Михаил присел, чтобы выставить на пути червя шпагу, и тут получил заряд в голову. Он опрокинулся назад, и, выстрел пробивший дымчатую броню, которую ставил родовой дух, вместо его лица угодил в треуголку, часть которой тут же осыпалась пеплом на плечи. Но это было концом сопротивления, сущность прекратила дистанционные атаки, затем и дёргаться, и через пятнадцать минут его затянуло в ловушку. Мигнули руны, подтверждая пленение сущности, крышка встала на место.

Михаил облегчённо выдохнул и, подняв цилиндр, повесил его на пояс. Да уж, Свент ему о таком не рассказывал, хотя, скорее всего, он никогда с подобным не сталкивался. Стряхнув пепел, оставшийся от треуголки, он отшвырнул воняющую горелой кожей уцелевшую часть подальше, после чего вернулся к оставленному ранцу и принялся собирать дрова для костра.

Через полчаса он сидел на охапке свежего лапника и смотрел на разгорающийся огонь, над которым разогревал большущий кусок жареного кабана. Тот, конечно, был довольно жёстким, но вполне съедобным.

— До чего ты докатился, боярин? — с усмешкой произнёс он вслух. — Ещё месяц не прошло, как ты ужинал вместе с князем Тарковским в «Империале» с серебряной посуды и пользовал ночных феечек в «Золотом букете», а теперь ты сидишь у костра, бес знает где, вокруг руины и опасные твари. Ты жаришь на огне жёсткого кабана, которого убил несколько часов назад.

Михаил негромко рассмеялся. Вытащив из огня разогретое мясо, впился зубами в сочный кусок вырезки. Он оказался прав, жевалось тяжело, мясо было жёстким, но это всего лишь топливо, еда. И чтобы добраться до своей постели, денщика, который подаст ему вкусный ужин, нужно рвать зубами прочные волокна.

Перед тем, как забраться в берлогу, в которую Бельский сволок кучу свежего лапника, он поднял сокола, и тот принялся нарезать широкие круги над стоянкой. Но пока что ничего опасного Михаил не заметил. Солнце почти скрылось, пробуждалась ночная жизнь мёртвого города. За день боярин прошёл километров десять, и находился почти в самом центре руин. Конечно, можно было бы пройти куда больше, но спешка сейчас не нужна, можно вляпаться. Вернув сокола, он снова соединил ловушку для мелких духов с его темницей. Возможно, сегодня он получит первое усиление. Подкинув в костёр сушняка, Михаил забрался в берлогу и, рухнув на свежий лапник, прикрыл глаза. Сон пришёл почти мгновенно. По-хорошему, надо было бодрствовать, некому охранять его тушку, но не спать тоже опасно, так что, приходилось довериться огню, который перекрывал вход в его убежище. И как ни странно, ночь прошла спокойно. В центре руин ночной живности оказалось, куда как меньше, и это наводило на неприятные мысли.

Проблема явилась с рассветом. Михаил проснулся от холода, который проник внутрь берлоги. Поднявшись, укутался в дымчатую броню и, материализовав в левой руке чёрный болт, выглянул наружу. Ночь отступила, сменившись утренней серостью. Костёр ярко горел, пожирая подкинутый с полчаса назад хворост, но при этом, несмотря на довольно приличный огонь и кучу пышущих жаром углей, у Михаила зуб на зуб не попадал.

Выбираться на открытое пространство и кричать: «Кто тут есть?», Бельский не спешил. Изучив каждый метр, доступный взгляду, и не увидев ничего подозрительного, он натянул на глаза артефактные очки. Вот тут всё встало на свои места. Метрах в пяти прямо напротив входа с другой стороны костра в воздухе висел здоровенный чёрный дух, и если тот, которого он вчера пленил, едва парил над землей, то этот завис на высоте его пояса. Он был похож на нечто изменчивое, бесформенное, находящееся в движении. Размером он был с обычную дворовую свинью, но это, если просто объём считать. Эта клякса постоянно двигалась, от не ё отлетали частички, размером от капли до яблока. Она ловила их жгутами и втягивала обратно. В империи существовал такой жидкий металл — ртуть. Так вот, если его разлить, он собирался обратно. Здесь происходило то же самое.

Прошло примерно минут пять. Чёрный висел на прежнем месте, Михаил сидел внутри берлоги, стуча зубами. Его плащ и мундир кое-как справлялись, но вот сапоги и штаны подвели. Ощущение что у тебя половина тела в жаркой бане, а другая на морозе, было крайне неприятным. Косынка, которой он прикрывал лицо во время песчаной бури, тоже не помогала, так что, Михаил периодически растирал озябшими руками лицо.

Стоило пламени уменьшиться, и дух медленно двинулся вперёд. Бельский тут же подкинул в огонь ещё партию сушняка, он специально провёл этот опыт, так как догадывался, что огонь — единственное, что сдерживает незваного гостя. И снова чёрный вернулся на прежнюю позицию. Бельский посмотрел на сушняк, его ещё хватало. Собирать его тут было просто, и он не поленился сделать запас, да и ночью расход не такой интенсивный. Как холод забирался в берлогу, значит, огонь почти погас, и нужно подбросить. Так что, к утру осталось примерно половина, и толстых веток там хватало. Но если чёрный дух не уйдёт, что дальше делать? Дрова кончатся, огонь потухнет, и вот тогда Михаил останется с охотником один на один.

Прошёл час, чёрный висел, огонь горел, шаткое равновесие сохранялось. Что там говорил прапорщик? Увидел чёрного, и если рядом нет владельца светлого духа, беги. Хорошо бы, вот только бежать ему некуда. Да и не уверен он, что от этой сущности можно убежать. Оставалось надеяться на огонь, и что чёрному надоест торчать здесь, и он свалит. Но прошло ещё полчаса, а всё осталось, как было. И тут Михаилу, смотрящему на кучу веток, пришла интересная идея, вспомнилось детство в вотчине… Он улыбнулся и принялся рыться в дровах. И, как ни странно, всё необходимое нашлось — пара не слишком длинных тонких прямых палок, затем в его руках оказалась слегка изогнутая, упругая, отлично высушенная солнцем и временем ветка нужной толщины. Забравшись в берлогу, боярин отрезал от веревки кусок длиной в метр, и быстро её расплел. Поработав ножом, он согнул её и обвязал тонкую бечеву. Ну, что сказать? Примитивный лук, дальше десяти метров никуда не попасть, но ему и не нужно, дистанция до цели — чуть больше семи. Идея проста — попробовать поразить чёрного духа огнём, который так ему не нравится. К пылающему костру тот не приближается, значит, нужно доставить огонь к нему.

Михаил подготовил стрелу и начал обматывать наконечник оставшейся верёвкой, добавив к ней куски бересты. Конечно, это была полная хренотень, но он же не собирался устраивать с помощью этих палок сражение с западными кнехтами. Нужно просто попасть. Сунув наконечник в костёр, он дождался, когда всё, что он намотал, прилично разгорится и, вскинув оружие, как это делали кочевники, держа лук горизонтально земле, уложил стрелу на тетиву.

— Ну, палка моя точёная, ножом обструганная, лети в цель, словно тебя мастер сделал, вложив всю душу.

Звонко хлопнула самодельная тетива, и зажжённая стрела угодила точно в центр висящий в воздухе кляксы. Результат оказался неожиданным — стрела пролетела цель насквозь и, врезавшись в какую-то стенку метрах в пятнадцати, рухнула на землю.

— Ну что ж, — зло произнёс Михаил, видя, как его надежды пошли прахом. В его левой руке возник чёрный болт. — Давай, проверим, правду ли сказал Свент.

Тёмная энергия встретилась с духом. Надо сказать, на этот раз реакция от чёрного охотника всё же последовала. Он запоздало рванулся в сторону, и болт, несмотря на то, что был невероятно быстр, зацепил его лишь краем. Но через артефактные очки Бельский всё равно увидел результат — прореху, которая возникла, если можно так выразиться, с левого бока, которую дух довольно быстро затянул. Михаил создал новый болт, у него их осталось ещё десять. Дух, напротив, разорвал дистанцию, увеличив её метров до десяти. Противостояние замерло в шатком равновесии. Но всё же боярин добился небольшой победы — холод отступил, его окутало тепло костра, и он, наконец-то, прекратил стучать зубами.

Развеяв болт, он вытащил мясо, завёрнутое в листья, взял вторую стрелу и, нанизав на неё кусок, принялся спокойно разогревать над углями. Чёрный дух никак на это не прореагировал, отсутствие болта он словно бы и не заметил.

К концу завтрака ничего не поменялось, противник держал дистанцию. Михаил прикидывал, как вырваться из западни. Он уже понял, что дух довольно быстрый, во всяком случае, он очень шустро увернулся от его дистанционной атаки. И если бы расстояние между ними было чуть больше, то вообще ушёл бы без последствий.

— Сидишь?

— Сижу, — на автомате ответил Михаил, и тут же вскочил на ноги.

— Ну, чего вскочил-то? — поинтересовалась женщина с насыщенной золотистой косой, выходя из-за развесистого куста и направляясь к огню. — Не причиню я тебе вреда, если, конечно, руки распускать не станешь.

— Осторожно, тут чёрный дух, — видя, что у гостьи нет артефактных очков, выкрикнул Бельский.

— Вижу, — лениво отмахнулась она. — Не беспокойся, теперь он тебя не тронет, амулет не даст ему даже приблизиться. Да ты сам посмотри.

Михаил нашёл взглядом чёрного охотника, тот отлетел шагов на тридцать, а потом вообще скрылся в руинах.

— Порталом пришёл из мёртвого города? — усаживаясь на брёвнышко, поинтересовалась женщина.

Было ей на вид чуть больше двадцати пяти, скорее всего, ровесница Михаила. Ростом на полголовы ниже, чистые золотые волосы, заплетённые в толстую, правда, не слишком длинную косу. Лицо у женщины волевое и одновременно очень аристократическое, немного холодные черты, но всё равно красивая, особенно Бельскому понравились яркие голубые глаза, такие пронзительные и холодные. Тёмно-бордовая куртка из кожи незнакомого зверя, с виду очень крепкая, рубаха и штаны, явно домотканые, прочные, грубые. Сапоги тоже ручной выделки, высокие, на шнуровке.

Михаил, которому, пока он мясо жарил у костра, стало жарко, скинул плащ и остался в мундире.

— Целый капитан пожаловал, — с лёгкой иронией произнесла гостья. — Какой полк?

— Разрешите представиться, — вытягиваясь перед гостьей по стойке «смирно», произнёс Михаил, — боярин Михаил Иванович Бельский, капитан первого полка, первого батальона, четвёртой роты экспедиционного корпуса Белоградской империи.

— Отлично отрекомендовались, ваше сиятельство, — с лёгкой ироничной усмешкой, совсем необидной, прокомментировала его поведение женщина. Только ваш титул и звание здесь мало что значат. Но уж, коли, вы полностью назвались, то и мне придётся официально представиться, — глядя на огонь, как-то по-простецки произнесла она. — Княгиня Воронецкая Ирина Николаевна, урожденная Виельгорская. На настоящий момент вдова. Только умоляю, ваше сиятельство, — причём обращение она произнесла с лёгкой издёвкой, — не нужно тут это никому, ни титул ваш, ни сиятельство, я просто Ирина, охотница на духов. Если хотите вежливо, так по имени-отчеству. А вы уж, как пожелаете, можете сиять, сколько вам угодно. Здесь с три десятка аристократов имеется и чуть больше сотни простого люда, и это только наши, из империи. Никого титулы не интересуют.

— Обойдёмся без них, — легко согласился Бельский, — я для вас — просто Михаил.

— Вот и хорошо, — улыбнулась женщина. — А то есть у нас тут один индюк, требует величать исключительно полным титулом и по имени-отчеству. Гонору много, мозгов мало. Ну да ему простительно, старику уже вторая сотня лет пошла, он советником при прежнем императоре был, Глебе Миротворце. Потом его сюда отправили, устраивать жизнь на новых имперских землях, а он полез, куда не надо, и оказался тут при двух гвардейцах. Те давно уже погибли, жизнь у нас тут опасная. Ну да, как я уже сказала, всем плевать. Зовут, как просит, только бы не брюзжал, нудный, неприятный тип. Итак, Михаил, — она улыбнулась одними губами, — позвольте поприветствовать вас от имени имперской общины острова Ксанс, что с местного переводится как «короткий меч».

— Благодарю, Ирина Николаевна, — чопорно кивнул боярин. — Я рад оказаться тут с вами, бес знает где.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, потом рассмеялись.

— Значит, всё же остров, — наконец, произнёс Михаил.

— Остров, — легко согласилась княгиня. — Давно у нас не появлялись новички с большой земли. Во всяком случае, те, кто дожил до встречи со мной и остальными. Итак, Михаил, позвольте быстро вас ввести в курс, в какой переплёт вы попали.

— Я весь внимание, — ответил Бельский. — Хотите угощу вас жареной кабаниной? У меня осталось ещё пара кусков.

— Благодарю, я позавтракала, а к обеду мы будем уже в Императорской заставе, так зовётся наш посёлок. Итак, остров, — она на секунду задумалась. — Хотя, знаете, собирайтесь, дорогой расскажу, солнце уже поднялось над горами и достаточно светло, чтобы отправиться в путь.

Михаил кивнул и полез в берлогу. Сборы много времени не заняли, и вот уже минут через десять они шагали по очередной заросшей улице.

— Итак, остров. Он довольно велик. Среди нас хватает исследователей. Я здесь как раз так и оказалась, исследовала один дом в мёртвом городе, неподалеку от Столенграда. Так вот, мы Ксанс довольно хорошо изучили. В длину остров восемьдесят километров. Сами понимаете, это приблизительно. В самом широком месте чуть меньше сорока шести. Сверху он напоминает короткий меч с очень толстой рукоятью, отсюда и название. Вы, Михаил, как раз оказались в руинах, которые можно назвать навершением. На острове есть несколько местных поселений, мы с ними живём дружно. Если хотите точные данные, обратитесь к Евгению, он у нас картограф и историк императорской заставы. Но вроде парочка относительно крупных с населением около пятисот человек и с десяток мелких, от двух десятков до двухсот. Так что, не сказать, что у нас тут много населения.

— Ирина, прошу прощения, что перебиваю, но у меня есть важный вопрос.

— Как попасть обратно? — догадалась княгиня.

— Верно. Судя потому, что вы тут, дороги на континент нет, — предположил Бельский. — Но я обязан спросить.

— Вы ошибаетесь, Михаил, — ответила женщина. — Дорога назад есть. Только мы с вами, можно сказать, пленники на вольном поселении.

— Как так? — озадачился боярин.

— Всё просто, капитан. Портал отсюда существует, он всего в двух днях пути от императорской заставы, но его контролируют местные, которые нас к нему никогда не пропустят. Тех, кто хотел пробиться силой, они убили. Мотивы их просты — остров очень богат духовым железом, в руинах мёртвого города много сущностей, на которых я и охочусь, в неделю добываю минимум трёх алых. Местные их берут, обменивая на еду и артефакты. И если вы скажите, что вам очень надо вернуться, поскольку вас там невеста ждёт, я пожму плечами и скажу, забудьте, тут месяц назад умер боярин Рымин, так вот он был старейшим переселенцем сюда, и провел тут шестьдесят четыре года.

— Там война грядёт, вольные поднимают голову.

— Не первая и не последняя, капитан. Забудьте, это уже не ваша война.

— Ну-ну, — пробормотал себе под нос Михаил.

— Все так говорят, — с лёгкой издёвкой прокомментировала его бубнёж Ирина. — И я так говорила, и мой покойный муж. И я всё ещё тут, а он пеплом в небо ушёл.

— Мне жаль, — произнес Михаил.

— А мне нет, — неожиданно прямо ответила княгиня и, вскинув самострел, спустила курок.

Стрела ушла в пустоту, и только метрах в семидесяти под кустом в густой листве полыхнула светлая звёздочка, а на землю осыпалась чёрная пыль.

— Что это было? — озадачился Михаил.

— Чёрный охотник, в засаде сидел. Ты бы его даже в своих очках не увидел, очень сильный дух был.

— Отличный выстрел, — похвалил её Бельский. — Но вернёмся к вам, Ирина Николаевна. Вы перед выстрелом говорили, что вам не жаль мужа, объясните почему?

— Нет ничего проще, — ответила женщина, перезаряжая самострел. — Это был крайне неприятный человек, брак наш был договорным. Кроме того, он был старше меня на двадцать лет, любил выпить и потом распускал руки. Поэтому, когда его чёрный охотник осушил, я забыла о нём, как только его тело сожгли.

Михаил промолчал, но у него сложилось впечатление, что княгиня приложила руку к гибели князя Воронецкого. Высказывать свои догадки он не стал, не его собачье дело. Дальше какое-то время шли молча.

— О, вот и алый, — довольно заявила княгиня, указывая куда-то вперёд. — Ах, прости, Михаил, ты же так далеко не видишь. Постой здесь, я сейчас его захомутаю.

Она стянула заплечный мешок и вытащила оттуда складное удилище, метр длиной, расписанное рунами, а следом небольшой кубик, размером с яблоко. Она сначала быстро пошла вперёд, сокращая дистанцию, затем замерла и отправила ловушку в полёт. Та упала в полуметре, и Бельский скривился, бросок оказался скверным. Вот только дальше произошло то, чего он никак не ожидал. Из ловушки вырвались чёрные жгуты, которые стремительно оплели алый сгусток и поволокли его к кубику. Ирина неторопливо направилась к сопротивляющемуся духу и ударами удилища погнала алого в сторону артефакта. В отличие от того, что проделывал Михаил, у неё это заняло чуть больше пяти минут.

— Ловко, — произнёс он, догнав Ирину. — А я своего час с лишним загонял в цилиндр, так тот ещё и энергетическими зарядами кидался. Лишил меня прекрасной треуголки.

— А ты везучий, сильный у тебя дух, — прокомментировала его слова княгиня. — Заарканить алого стрелка, да ещё без подобного кубика — это серьёзное достижение. Не вздумай продавать, вырасти зверодуха, очень сильный будет, сразу четвёртого класса.

— А почему ты без спутника ходишь? — поинтересовался Бельский.

Ирина улыбнулась и указала пальцем вверх. Михаил задрал голову и разглядел огненно-красную птицу, парящую метрах в трёхстах над землёй.

— Это жар птица. Он со мной уже четыре года. Благодаря ему я тебя нашла. Вообще, он ещё вчера тебя заметил, когда ты кабана разделывал.

Так, за разговором, они дошли до Имперской заставы. Лес неожиданно кончился, и с опушки открылся вид на небольшую крепостицу, расположившуюся на берегу вполне приличной стремительной реки, берущей начало в горах. До неё было примерно пять сотен шагов — зона безопасности, любой явившийся из леса должен пройти это расстояние по открытому пространству, на котором не было ни деревца, ни кустика. И наблюдатели на вышках имелись, и, похоже, даже не спали.

— Ну, вот и твой новый дом, боярин Бельский, — глядя на Михаила, который с интересом изучал заставу, с сарказмом произнесла Ирина. — Добро пожаловать.

Глава 13

Глава 13

В воротах их встретил крепкий старик в старомодной поношенной расшитой золотом ливрее, которые носили ещё при батюшке нынешнего императора. Смерив входящих в крепость оценивающим взглядом, спросил:

— И кого вы на этот раз привели, ваше сиятельство? Судя по мундиру и погонам капитана, человек благородный.

— Знакомьтесь, князь, — с неприязнью произнесла Ирина, — боярин Михаил Иванович Бельский, новый житель нашей заставы, капитан первого полка экспедиционного корпуса.

Михаил при этом слегка поклонился, чем вызвал неудовольствие старика, которого от такого пренебрежения перекосило.

— Я — князь Александр Александрович Кемский, — сухо представился он, — теперь уже самый старый житель этого поселения. Ко мне вы можете обращаться либо ваше сиятельство, либо князь, и никак иначе. Смею надеяться, вы настоящий аристократ, и княгиня Воронецкая не успела вас заразить своими вольнодумными замашками. Мы, имперская аристократия, должны быть выше простого люда, и несмотря на обстоятельства, следовать правилам этикета.

— Конечно, ваше сиятельство, мы с вами будем следовать этикету, принятому в империи, — заверил его Михаил, которому этот бессмысленный разговор уже начал надоедать. — А насчёт остальных обитателей — по обстоятельствам, захотят именоваться их сиятельствами, буду именовать, а на нет — и суда нет. Вон, Ирина Николаевна просила обойтись без титулов. Как же я могу отказать женщине в столь малой просьбе?

— Это всё ваше дурное влияние, голубушка, — сухо проскрипел старик, вперив взгляд на княгиню. — Вы нам тут так восстание простолюдинов устроите. Ладно, поручаю его вам, выделите комнату, покажите, где, что и как, расскажите о нашем быте.

— Не беспокойтесь, князь, — со скрытой издёвкой ответила Ирина, — непременно позабочусь. А насчёт восстания простолюдинов, вы бы, ваше сиятельство, меньше цедили им приказы через губу, и тогда, возможно, своей смертью помрёте, а не поднятым на вилы.

Князь побледнел от гнева, его старческие руки задрожали, он испепелил Воронецкую ненавидящим взглядом, но продолжать разговор не стал, молча развернулся и гордо удалился.

— Простите, Михаил, не сдержалась, — повинилась Ирина. — Со смертью боярина Рымина, который, можно сказать, был тут главным, князь Кемский лезет на его место. Вот только делать ничего при этом не желает, только править, как привык при государе-императоре. Но ничего не выйдет, здесь ценят людей, которые умеют не только приказывать, но и делать. Ладно, чего в воротах торчать? Пойдёмте, устрою вас. Сами видите, поселение наше небольшое, так что, на отдельный дом не рассчитывайте. Но комната будет лично ваша. Подселю я вас к боярину Мальцеву с семейством, у них как раз комната на втором этаже имеется, и вход в неё отдельный, со двора.

Михаил кивнул, принимая назначение. Он был неприхотлив. Конечно, привык к хорошему просторному дому, а в последнее время ещё и денщик имелся, который о его быте заботился, а теперь, похоже, придётся всё самому.

— Итак, о жизни нашей. Есть совет поселения — три аристократа, три представителя простого люда. Этот совет ведует нашей жизнью. Собирается он два раза в неделю или, когда спешно нужно решить какой-то важный вопрос. Экономика тоже простая, внешняя и внутренняя. У нас есть одна шахта, где добывается духово железо. Второй источник внешнего дохода — это духи, которых ловлю я и ещё несколько аристократов. В основном люди они отчаянные и молодые. Ещё есть несколько ремесленников, которые изготавливают добротную обувь и артефакты. Всё добытое стаскивается в лавку и отправляется на продажу в местные поселения. Это, как ты понял, дела внешние. Дела внутренние тоже не слишком сложны. Есть охранная повинность. Тут всё понятно — ежедневно люди заступают в наряды по поддержанию спокойствия заставы, дальше идут люди, которые помогают аристократам. Чтобы я не говорила о том, что мы отказались от титулов, всё равно мы стоим выше, чем простолюдины. Люди заботятся о нашем быте, застава им платит золотом, откуда берутся монеты, я вам уже сказала. Застава раз в неделю выдает жителям определённые средства, всем равную сумму. Но мы, ловчие, и ремесленники с артефакторами имеем доход с изделий и продаж духов, у нас и расходы другие. Еда больше частью добывается тоже самостоятельно, рыба — в реке, зверьё — в лесах, его тут много, особенно, чем дальше от мёртвого города, тем больше. За заставой ещё и огороды с полями разбиты, так что, в основном обеспечиваем себя. Одежду, оружие частично сами производим, частично закупаем. Вот мы и на месте, — останавливаясь возле бревенчатого двухэтажного дома, произнесла Ирина. — Присядем, — указала она на лавочку у ворот, ведущих во двор.

Михаил дождался, пока она опустится на лавку, и только потом сел сам. Идущий мимо мужик бросил на новичка заинтересованный взгляд.

— Княгиня, — довольно по-простецки, но всё же с долей почтения, окликнул он Воронецкую, — это тот самый новичок, за которым ты в руины ходила?

— Да, Тихон, он самый. Знакомься, боярин Бельский, Михаил Иванович, капитан первого полка. А это Тихон Зарев, глава артели рыболовов, чуть ли не главный кормилец.

Тихон отвесил лёгкий поклон.

— Значит, всё неизменно, — с легкой усмешкой заявил он, — старый боярин умер, новый прибыл.

Михаил пропустил наглые слова рыболова мимо ушей, прекрасно понимая, что попал в совершенно иное общество, нежели, к которому привык. И если в империи и на континенте за такие слова простолюдина просто пороли на конюшне, то тут, похоже, это обыденность. Понятно, чего так князь бесился. Бельский поднялся и протянул руку рыболову, тот вполне спокойно и крепко её пожал.

— Ладно, побегу я, вечером увидимся на собрании. Если вы ещё не в курсе, в центре крепости, когда прибывает новичок, зажигают костер, на котором жарят мясо, наливают самогона, ну и знакомят новоприбывшего со всеми жителями славной Императорской заставы. Так что, вы герой дня сегодня. Давненько таких собраний не было, и погодка, что надо. — И, кивнув Михаилу и Ирине, рыболов побежал дальше.

— Вообще, пустовато здесь, — усаживаясь на лавку, произнёс Бельский.

— Все на работах. Кто-то на огородах и полях копается, кто-то в шахте породу рубит, ремесленники по мастерским. Слышишь молот за околицей? Это наша кузня, решили перенести за стену, а то его светлость, барон Штален, никому спать не давал.

— Западные королевства?

— Нет, — покачала головой Ирина, — наш он, предки его оттуда, им даровали боярский титул взамен баронского, но он всем представляется именно как барон. Ладно, вечером посмотришь на людей.

— Деньги-то у вас какие?

— Золотые и серебряные монеты вольцев, ассигнации тут никому не нужны. Хотя, есть тут парочка ушлых, которые скупают империки за бесценок, надеются, что когда им удастся вернуться на континент, они станут богатыми людьми. Но надежды на это мало, да и суммы, которые они скупают у провалившихся, не велики.

— А откуда тут монеты вольцев? — озадачился Михаил.

— Вероятно, у местных есть канал связи с ними, портал, они сбывают им духово железо и хранилища, полные сущностей.

— И что, выбраться совсем никак?

— Вечером познакомлю тебе с княгиней Долгоруковой, она возглавляет партию аристократов и немногочисленных простолюдинов, которые хотят вернуться на материк, а затем в империю.

— Долгорукова? — переспросил Михаил. — Она-то как тут оказалась?

— Мы в одной экспедиции были, исследовали мёртвый город, что рядом со Столенградом. Сюда попали я, мой муж, Екатерина Долгорукова и четверо подсобных рабочих, с которыми мы исследовали подземелье. Нам как-то удалось активировать руны. Сначала мы радовались, а потом бежать было поздно. А ты что, знаком с их родом? — тут же поинтересовалась Ирина.

— Пересекался во дворце, — уклонился от ответа Михаил, не хватало ему ещё тут поиметь проблемы с княгиней Долгоруковой. — Так, о чём ты мне ещё не рассказала?

Ирина задумалась.

— Ну, о быте и работах рассказала. Что не рассказала, сам дойдёшь. Лавка у нас в самом центре поселения, она одна единственная, цена фиксированная, торговаться не получится. За артефактами тебе к Екатерине Долгоруковой, она наш лучший мастер, но берёт дорого.

— Ты так чёрного увидела?

— Да, у меня есть артефакт, позволяющий видеть духов. И ловушки, которые она делает, гораздо сильнее, чем те, что были при мне в имперских землях. Смотрю я на цилиндры, что у тебя на поясе, вроде и не поменялось ничего, как ты вообще таким алого захватил?

— Двух, одного пришлось скинуть ещё там, он мне время выиграл время, занял зверодуха на пару секунд, хватило отступить под защиту. Он вообще странный был, явно отсюда пришёл, только вот ведущего с ним не было, и есть типа страшилки, что завёлся в мёртвом городе зверодух без хозяина, убивает ловчих и пожирает сущности, которые он не может, по идее, видеть. А этот видел и сожрал моего алого, которого я ему в морду кинул. И похож он был на зверушку, которую я накануне повстречал, рогатое такое существо, здоровенный то ли кот, то ли ещё кто, с костяным наконечником на хвосте.

— А ты, Михаил Иванович, везунчик, повстречать ксанса (символ этого острова и родов, что его населяют) и выжить… — с уважением произнесла Ирина. — Как только уцелел?

— Он на меня вышел, когда я в разрушенном шпиле сидел на высоте метров пятнадцати, — охотно пояснил Бельский.

— Везунчик. На земле бы он тебе ни единого шанса не оставил, разве что долго бы возился с твоей дымчатой броней. Убить их кране сложно, невероятно живучи. Кстати, только у нас есть шанс, поскольку мы тёмные, светлые родовые духи вообще никакого вреда не причиняют. Только тёмное оружие или тёмные атаки, вроде твоего болта, которым ты пытался утром черного охотника отогнать. Но скажу так, действуют они на ксансов плохо, в одиночку не выстоять. Наше счастье, что твари эти ночные, днём встретить нереально. Нападают из засады. Много тех, кто не успел засветло из руин вернуться, попали к ним на рога. На моей памяти убили всего одного такого. Причём охотников было двое, и один помер от ран. Шкура у них бесценная, местные за много золота забрали. Значит, говоришь, тебя в портал загнал зверодух в образе ксанса?

Михаил кинул.

— Именно так. Поэтому я и решил, что есть ещё портал, ведь как-то он отсюда туда попал.

— Ну, не аргумент, — возразила княжна. — Возможно, его хозяин попал в мёртвый город неподалеку от Создаля через земли вольников и уже там погиб, а зверодух как-то обрёл волю и способность к выживанию. Чего только не случается в этом мире.

— Возможно, — задумчиво согласился Михаил. — Кстати, когда я видел ксанса, произошло ещё кое-что. Он сидел внизу и думал, как до меня добраться, но тут зверь расслышал вой в руинах, и сдёрнул, словно что-то испугался.

— Вой, говоришь? Скажи спасибо, Михаил Иванович что тот, кто выл, к тебе не пожаловал. Ксанс силён, он самый сильный хищник в здешних местах, но тот, кого ты слышал, куда опасней, и ты никогда сталкивался с подобным. Наше счастье, что проклятый волк не покидает руин, поскольку привязан к ним. Местные лет двести назад что-то не то сотворили, и получили неживую неубиваемую тварь, в которой обитает чёрный дух. Так что, ты дважды везунчик. Ладно, Михаил, опасности обсудили. Про то, что Екатерина Федоровна артефактор, я тебе рассказала. Чем заниматься думаешь?

— А что, много вариантов? — с лёгкой иронией поинтересовался Бельский. — Сомневаюсь, что вам нужен командир роты или командир сотни охраны.

— Не нужны, — с улыбкой согласилась Ирина. — Зато ловчие духов нужны всегда. Мы да шахтёры, добывающие духово железо, основа благосостояния посёлка. А ты довольно удачлив. У тебя вообще деньги есть? Я не про ассигнации. За десятку империков у наших воротил, ну, я тебе рассказывала, можно получить серебрушку вольников.

— Три золотых монеты.

— Не густо, но и не плохо. Если не покупать артефакты, хватит на еду.

— А если пару фиолетовых духов продать?

— Ну, красный твой, если и вправду кидался в тебя энергетическими зарядами, стоит около сотни золотых, такой — большая редкость. А обычные фиолетовые, пусть и крупные, в лавке принимают по пятёрке. А кормовую мелочь — две серебрушки штука.

— А твой алый сколько?

Ирина задумалась, что-то прикидывая в уме.

— Где-то пятнадцать-двадцать, сильный дух.

— И сколько ты с него получишь?

— Ты уловил недостаток системы, да?

— Естественно, — кивнул Михаил, — иначе все бы ловили духов. Так сколько?

— Три злотня, остальное идёт в доход заставы. Но мне бесплатно обновят заряд ловушки, так как она своё исчерпала, и восстановят стрелу. Если деньгами мерить, я потратилась на четыре жёлтеньких. Тебе за пару фиолетовых духов на руки дадут половину золотого, то есть, двадцать серебрушек. Всё остальное идёт на жизнь заставы. И если ты думаешь, что каждый день будешь на духах прилично зарабатывать, забудь.

— Так себе система, — заметил Михаил. — Шкурой рискуешь ты, а тебе одну монетку, остальное в общий котёл.

— Какая есть, — пожала плечами Воронецкая. — Она существует многие годы, только расценки меняются, но крайне редко. Может, поэтому мы ещё не поубивали друг друга. Ты привыкнешь, пути отсюда всё равно нет, если, конечно, ты не великий воин и не способен проломиться через сотню местных, у которых прекрасно развитые зверодухи. Мы пленники, и не испытывай иллюзий насчёт этой свободы, — она сделала паузу и обвела рукой заставу, — это просто колония-поселение, куда всяких политических после отсидки отправляют.

Михаил только мрачно кивнул. Провести всю жизнь на этом острове, ловя духов, перспектива была так себе. Но пока он решил не спешить с выводами, наверняка, он не первый, кто хотел отсюда свалить.

— Ах, вот ещё что, у тебя ведь тёмный родовой дух?

Бельский отстранённо кивнул.

— Так вот, лет сорок назад, — продолжила княгиня, — одна светлая голова придумала, как его можно усиливать. Способ непростой, крайне непростой, и довольно дорогой, но результат, если повезёт, закачаешься. Был у нас один боярин, погиб год назад, так вот, после усиления его дух мог сделать его невидимым и бесплотным на несколько минут.

— И как это сделать? — загорелся Михаил.

— Сложно и опасно, — улыбнулась Воронецкая. — Покупается зелье, его здесь варят. Стоит, не сказать, что дорого, всего десяток золотом. Но само по себе оно бесполезно, требуется энергия золотого духа, который ловится в рунный круг и там удерживается около шести часов. Ловчий или тот, кто с ним выпивает зелье, входит в круг и находится там с духом. Зелье открывает энергетические каналы, которые связывают человека с его внутренним духом, и тот поглощает силу золотого с помощью специального артефакта щупа. Ну, ты видел его, я красного в ловушку таким загоняла.

— Какого духа? — переспросил Михаил, думая, что ему послышалось. — Золотые в перечне не значится — фиолетовые, алые, чёрные.

— Молодец, — рассмеялась княжна, звонко так, заразительно. — Всё правильно, ваши данные, капитан, абсолютно точны. Там на материке таких нет, а может, и есть, только их никто не видел. Их всего несколько десятков, сами они не агрессивные, убить их нереально, как и поймать насовсем. Рунный круг их просто удерживает на время, причём шесть часов — максимальный срок. Если бы могли удерживать дольше, родовой дух получал бы куда больше энергии. Екатерина пыталась создать полноценную ловушку под золотого, но он её разрушил за несколько минут, и через шесть часов покинул рунный круг. Так что, помимо того, что его нужно поймать, его ещё требуется отыскать. И обитает он не только в руинах. Создали специальный определитель, разглядеть его с помощью артефакта истинного зрения можно лишь метров с десяти, а это, считай, провал, уйдёт, очень осторожный дух, ближе семидесяти лучше не приближаться. Если они ничего не засекли, меняем район. Иногда их засекали на равнине или вдалеке от руин, всё же в мёртвом городе их больше всего. Дальше строится рунный круг, активируется зов, и золотой, как миленький, спешит на него. Дальше я уже объяснила.

— Да уж, сложно это. И когда последний раз такая зарядка была?

— Неделю назад. Застава тут не при чём, вся охота исключительно ложится на ловчего, как и расходы. Иногда ловчие выполняют заказ кого-то из наших аристократов, найти золотого и улучшить родового духа заказчика, но это стоит триста золотых. Ну, половину ты отдашь заставе, так уж наша жизнь устроена, остальное твое.

— М-да, — протянул Михаил, погладив заросший щетиной подбородок. — И во сколько мне обойдётся такая охота?

— Рунный круг бесплатно, это дощечки с рунами, которые нужно правильно расположить. Что и как выписывать, как подготовить, расскажем, тут нет никакой тайны. Цену зелья я уже сказала, в лавке целый ящик стоит, хоть весь выкупай, завтра Марфа новый сварит, она у нас целительница, и зелья готовит. У неё есть дух, и он наделил её силой лечить. Она не аристократка, просто из богатой семьи. Дальше идут поисковые артефакты, тоже не дорого, тридцать золотых за штуку. Он накрывает площадь в квадратный километр. Ходишь с ним просто так, авось повезёт, он сигналит. Если дух вошёл в зону, идёшь, ищешь, поскольку поисковик не только его обнаружит, но и подсветит. Вот тут главное не проморгать, поскольку ты сможешь разглядеть только неяркое золотое сияние. Дальше зов, он вообще ничего не стоит, один золотой. Щуп тоже недорого, всего пять. Итого — сорок шесть золотых. Ловчих у нас в посёлке трое, ты будешь четвёртым. Больше всего золотых заарканил боярин Говоров, уже одиннадцать, я десять, но поглотила только пять. Ещё столько же отдала Екатерине, мы с ней, как сестры, всё у нас общее. Ладно, боярин, пора мне, — и Ирина поднялась с лавки. — Вроде всё я вам рассказала, остальное сами постигните. Ничего сложного, выход с заставы свободный, иди, куда хочешь. Ах да, ключ от комнаты над притолокой.

— Спасибо, Ирина Николаевна, — отвешивая вежливый светский поклон, поблагодарил Михаил, — это был очень интересный разговор. Эх, знать бы, где упасть, соломки бы подстелил, в моей квартире пятьсот имперских злотней в сумке лежат.

— Забудьте, Михаил, — она улыбнулась тепло и очень открыто, и эта улыбка слегка растопила её холодную красоту, — это всё прошлое, живите настоящим. Помните, вечером вас будут ждать в центре заставы, вы у нас главное событие.

— А вечером, это когда? — решил уточнить Бельский.

— В восемь, — ответила Ирина. — Часы у вас есть?

— Есть, даже двое, снял с погибшего егеря, что прапорщик ко мне приставил.

— Вот и хорошо, тогда в восемь ждём возле центральной башни. Кстати, лишние часы можно продать, их тут мало, в лавке с радостью возьмут за пяток золотых. — Она махнула рукой и, развернувшись, направилась в ту сторону, откуда они пришли.

Бельский же прошёл мимо крыльца и толкнул калитку, ведущую во двор. Да уж, здесь, в крепости, места было мало, поэтому ни о какой беседке, яблоневом саде, речи не шло, зато была крохотная банька, в которой вдвоём развернуться тяжело. Сразу же зачесалась спина, соскучившаяся по мочалке и мылу. А ещё ему требовалась бритва, поскольку, одно дело — шататься по лесу со щетиной, другое — идти знакомиться с людьми с обросшей мордой. Так что, пункт первый — кинуть кости и привести себя в порядок.

Поднявшись по не слишком широкой лесенке, Михаил пошарил рукой по притолоке, и уже через пару секунд пальцы нащупали старый здоровый ключ. Давно не смазанный замок скрипнул, и, хоть и с трудом, но всё же открылся. Бельский перешагнул порог нового дома. Ну, что сказать? Не хоромы боярские, одна комната прямо под крышей. Хорошо, что потолок имеется, а то могли бы просто скат оставить. Печка, хотя, скорее, большой камин с возможностью приготовления еды. Сковородка, чайник, пара мисок, бочонок, литров на десять, с застоявшейся водой. По правую руку грубый массивный шкаф, по левую — широкая кровать, на которой подушка и матрас, наверняка, набитые соломой или сеном, и два лоскутных одеяла — одно покрыть лежбище, вторым укрыться.

— Могло быть, куда хуже, — прокомментировал Бельский, скидывая ранец, плащ отправился на гвоздь возле двери.

Стянув сапоги, он ощутил невероятное блаженство, последние три дня он был лишён такой возможности, и теперь позволил себе несколько минут просто посидеть на краю кровати. Вот только грязные, пропахшие потом портянки всё портили, так как смердели. Медный таз нашёлся под кроватью, в шкафу над умывальником обнаружилось жидкое самодельное мыло. Да, Михаил был боярином, но уже давно привык обходится без нянек, на западной границе он платил прачке и кухарке в одном лице, но всё же иногда приходилось и самому стирать свои вещи. Так что, когда в дверь постучали, он стоял, согнувшись над тазом, и активно тёр портянки друг об друга.

— Кто? — крикнул он, гадая, кого могло принести в дом человека, о котором, кроме нескольких людей, в посёлке никто не знает.

— Ваше сиятельство, я — Мария, — раздался из-за двери бодрый девичий голосок. — Ирина Николаевна послала меня к вам в помощь. Можно войти?

— Ну, заходи, — разгибаясь, разрешил Бельский.

Девушка была из местных, лет восемнадцать, но с явной примесью имперской крови. Кожа, конечно, очень светлая, но вот разрез глаз, как и имя, уже от родителя приобрела.

— Что ж вы сами-то? — увидев, чем занят боярин, всплеснув руками, выкликнула Мария.

— А кто за меня это сделает? — усмехнулся в ответ Бельский. — Княгиня Воронецкая вроде говорила, что кого-то приставят ко мне в помощь, но не сказала, когда, а портянки воняют уже сейчас.

Девчонка улыбнулась, оценив шутку боярина. Михаил же подумал, что, похоже, Ирина — единственный человек, который не хочет, чтобы её называли по титулу, остальные спокойно обращаются, и всё нормально.

— Так, мойте руки и давайте мне ваши вещи. Целиком раздевайтесь, до исподнего. Я сейчас у отца старые штаны и рубаху возьму, пока в них посидите, а я вашу одежку в порядок приведу.

— Мне сегодня вечером вроде как на ваш сход идти, — возразил Михаил, — праздник, люди соберутся, так что, вещи мне понадобятся, почистить разве что можно.

— Не извольте беспокоиться, Михаил Иванович, через три часа всё будет чистым, сухим и выглаженным. Её сиятельство, княгиня Долгорукова, от скуки часто изобретает какие-то полезные в быту артефакты, вот и сейчас воспользуюсь ими, и к празднику вы будете при полном параде. И сапоги давайте, грязные и пыльные, начищу до блеска, у отца есть всё для этого нужное. Я отвернусь, чтобы вас не смущать.

— А кто твой отец, и где живёте? — поинтересовался Михаил, стягивая мундир.

— Так под вами и живём, — не оборачиваясь, ответила Мария. — Я — дочь боярина Мальцева Петра Петровича. У меня ещё два брата есть, но они помладше.

— Всё, — свалив на край кровати гору одежды и завернувшись в одеяло, позвал девушку Михаил.

Она подскочила, кинула на вещи сырые портянки и, подхватив ношу, направилась к двери.

— А портки и рубаху я сейчас отцовскую принесу, он немного вас покрупнее, но не важно, пройтись по двору сгодится. Не побрезгуете?

— Нет, всё хорошо, Машенька, неси, конечно. И бритву, если есть.

— Найдётся старая отцовская, ему недавно новую выковали, у той ручка треснула. Ну да ничего, вы потом себе закажите, а пока и эта сгодится.

И с этими словами она выскочила за дверь, оставив Михаила сидеть на кровати, завёрнутым в одеяло, как какого-нибудь туземного вождя.

Глава 14

Глава 14

Баня была крохотной, вдвоем ещё кое-как можно развернуться, а вот втроём уже нет. Михаил сам натаскал воды из колодца, вырытого в десяти шагах, и вскоре над трубой появился белый, едва заметный дымок. Пока баня топилась, он соскоблил с лица щетину и распустил волосы, которые тут же грязными патлами легли на плечи. С того момента, как он последний раз посещал цирюльню, они немного отросли, так что надо было узнать у Марии, кто тут на заставе стрижёт, невместно боярину иметь неопрятную голову.

Девушка не обманула, через три часа его одежда, выстиранная и отглаженная, была аккуратно разложена на кровати, а сапоги начищены до блеска. Ещё она притащила корзину со снедью. Как она выразилась — это паёк поселенца, который выдавался в лавке всем жителям. Позже, когда человека приставляли к работе, он будет получать продукты в счёт своей результативности. Интересный подход. Содержимое Бельского не сказать, что удивило, ничего неожиданного — копчёное мясо, сало, хлеб, пяток яиц, покрупнее, чем куриные, но ненамного, полкило картошки, столько же крупы, и небольшая банка мёда вместо сахара, и это на пару дней, потом еще выдадут. Больше всего он расстроился из-за отсутствия чая или кофе, здесь такого не было, все пили отвар из местных трав, горьковатый, но вполне себе бодрящий. Михаил посмотрел на часы, те показывали половину восьмого. Идти на пирушку было рано, тут до центра заставы, где сейчас собирали праздник, меньше трёх минут ходу. Михаил оглядел свой новый, временный дом, торчать вечно на этом острове, промышляя ловлей духов, он не собирался, но и переть вперёд дуром, пытаясь пробить лбом преграды, он не спешил. Во-первых, его очень заинтересовала возможность усилить духа. Если уж представился шанс, то нужно этим воспользоваться. Да, это займёт время, но оно у него есть, сомнительно, что завтра представится возможность пробиться к порталу, а значит, нужно максимально усилиться, это облегчит его побег. С тем, что он проведёт на заставе какое-то время, Михаил уже смирился.

Комната приняла какое-то подобие жилого места. Мария быстро подмела пол, стёрла пыль и убежала собираться на праздник. Похоже, гуляли тут не часто, больше работали. И поэтому все использовали возможность хорошо отдохнуть. Кроме того, Оказалось, что завтра ещё и выходной, единственный в неделю, так что, народ собирался гудеть от души.

Когда Мария явилась, чтобы сопроводить его, Михаил уже был полностью готов, даже плащ протёр и заштопал, небольшая прореха обнаружилась при чистке, не прошли для него бесследно трёхдневные приключения с падениями, схватками и хождением по лесам и руинам. Не забыл он и о кормление сокола, два артефакта, соединённые между собой, стояли на столе. Сейчас Михаил, наконец, прекратил бежать, и теперь можно было бросить все ресурсы, добытые им на усиление себя.

Стрельнув в боярина своими ясными глазками, девушка улыбнулась.

— Ваше сиятельство, а у вас там семья есть? — закинула она удочку издалека.

— Где — там? — решил повалять дурака, спускаясь следом за девушкой по лестнице, вопросом на вопрос ответил Бельский.

— На континенте или в империи? — выдала девица.

— Нет у меня никого, — улыбнулся Михаил, — только служба.

— А возьмите меня в жёны тогда, — легко и непринужденно предложила дочка боярина. — Папка говорит, что пора, да только выбор совсем невелик. Я ж не просто девка безродная, путь и не признана империей, но аристократка. Мне за местного или за мужиков, кто холостой, идти невместно. Папка, как узнал, что у нас новый благородный появился, да ещё над нами поселили, обрадовался. Говорит, не теряйся. Машка, может, сладится у вас.

Михаил опешил от такого напора и простецкого предложения. Там, в империи, женитьбы аристократов — это вечно политические игрища с поиском выгоды. Михаил пусть и древнего рода, но растерявшего и деньги, и влияние, да и состоящий из одного человека, вотчиной далеко на востоке, вообще не котировался. В лучшем случае, ему светила свадьба на третьей боярской дочке с минимальным приданным. И хорошо ещё, если уживутся. Но вот такой напор от полукровки… Хоть и достаточно симпатичной. Не красавица, конечно, но в принципе, ничего, невысокая, стройная, с тёмными каштановыми волосами, которые очень выделялись на фоне бледной кожи.

— Да что ж вы молчите-то, ваше сиятельство, аль не нравлюсь? Так у вас тут выбор не велик, аристократок имперских тут немного — две княгини да престарелая боярыня Белосельская, но сомнительно, что она вам приглянется, ей уже семьдесят пять.

— Ну, а таких как ты, тут сколько? — справившись со ступором, поинтересовался Михаил.

— Хватает, — уныло ответила боярышня, опустив взгляд в землю. — Пойдёмте, — тяжело вздохнув, произнесла она, — наверное, уже заждались вас.

В центре крепости перед укреплением последней надежды, где, в случае падения стен должны были укрыться выжившие, стояли десятки столов, и собралась приличная толпа народу. О службе люди не забыли, две вышки у ворот были заняты наблюдателями, правда, таращились они больше в сторону праздника, чем наблюдали за окрестностями.

— Вам туда, — указала Мария рукой в сторону небольшого возвышения, на котором стоял стол, занятый шестеркой мужчин, одним из которых оказался князь Кемский. Сидел он с краю и в общем разговоре участия не принимал, вид имел напыщенный и надменный.

Михаил обернулся на свою сопровождающую, но та уже юркнула в толпу собравшихся. Пожав плечами, он направился к помосту. Ну, что сказать? Имперцев и местных тут было примерно поровну, всего навскидку собралось человек сто пятьдесят. Его заметили и теперь с интересом разглядывали. Представительный мужчина в очень знакомом тёмном форменном мундире тайной канцелярии с серебряным шнуром дознавателя тоже заметил новичка и махнул рукой.

Михаил взошёл на метровый помост и оказался у всех на виду, тайник же, шагнув ему навстречу, кивнул.

— Разрешите представиться, старший дьяк и дознаватель тайной канцелярии города Создаль боярин Берг Николай Андреевич. В данный момент, я глава совета Имперской заставы на острове Ксанс.

Михаил краем глаза заметил, как на этих словах дёрнулась щека князя Кемского, похоже, Александр Александрович спал и видел себя на этом месте, но не срослось, и теперь его это съедало.

— Боярин Бельский Михаил Иванович, капитан первого полка, первого батальона, четвёртой роты экспедиционного корпуса белоградской империи, — отрапортовался боярин по всей форме.

— Рад, очень рад, — тепло пожимая Михаилу руку, произнёс Берг. — А теперь не стесняйтесь, прошу вас выйти вперёд и представиться ещё раз, но уже всем. Потом прошу за наш стол — тоже своеобразная традиция.

Михаил сделал, как велено, его слова были встречены жидкими аплодисментами. Ну, что сказать? Большинству собравшихся на него было плевать, они пришли выпить, закусить и отдохнуть, что, в принципе, нормально. Остальные смотрели с интересом. Среди них была женщина с чёрными блестящими волосами. Стройная, высокая, немного худощавая, с небольшой грудью, очерченными скулами и глазами того же цвета, что и волосы. Михаилу на секунду даже захотелось зажмуриться, так она была похожа на своего брата Ивана Долгорукова. На ней было довольно красивое платье, откуда только такое взялось? Рядом в похожем стояла златовласая Ирина Воронецкая, вот тут декольте притягивало взгляд.

Михаил кивнул княгине и отошёл к столу. Народ, загудев, тоже начал рассаживаться, все хотели побыстрее приступить к трапезе и были очень рады, что официальная часть закончилась.

— Ну-с, ваше сиятельство, — накладывая себе в тарелку мяса и варёной картошки, произнёс глава совета, — поведайте нам новости большой земли, последние известие мы получили оттуда полгода назад от вольного охотника на духов. Правда, дрянной человек был, сгинул где-то.

— Так вышло, ваше сиятельство, — произнёс Михаил, накладывая себе мясо и картошки, — что с местными новостями я почти не знаком. Я провёл в Духовом мире чуть меньше месяца и не успел врасти в жизнь, но новости у меня для вас есть. И первая из них — грядёт война. В ночь, когда я прибыл, группа вольных, те, правда, утверждали, что это были изгои, пытались захватить Создальский кремль и уничтожить портал, ведущий на дорогу в империю. И надо сказать, им это почти удалось. Разведчики докладывают, что за хребтом постоянно передвигаются крупные отряды вольных родов и проходят военные советы.

Сидящие за столом начали переглядываться, взгляды стали озадаченными. Все они были имперцами, хотя многие из них провели тут долгие годы, как тот же князь Кемский.

— Вы не нагнетаете, ваше сиятельство? — поинтересовался незнакомый мужик с простецким лицом. — Простите, не представился, — произнёс он, верно истолковав пристальный взгляд, — Демид Семёнович Кротов, ведаю вопросами торговли с местными.

— Нет, Демид Семёнович, и мне очень нужно назад. Я — капитан роты егерей, конечно, я её только недавно принял, но все равно это мои люди.

— Забудьте, — лениво отмахнулся Берг. — Это дежурный разговор со всеми новичками. Они хотят назад к семьям, службе, потом свыкаются. Вон, как его сиятельство, Александр Александрович. Большой человек там был, цельный советник прошлого императора. И ничего, смирился, довольствуется местом в совете, и людей раздражает. Да, князь?

Его сиятельство князь Кемский испепелил боярина взглядом, крутанул желваки, но промолчал.

— Война — это очень плохо, — задумчиво продолжил глава совета. — Местные, конечно, на нас не полезут, нет им нужды с нами рубиться, но, думаю, торговлю они могут временно и прекратить. Вот что, Демид, давай-ка сделаем запас продуктов, того, чего мы сами не выращиваем, но без чего тяжко придется. Запас карман не тянет. Будет война, не будет войны, нам всё едино, мы тут пленники, так что, пусть лучше закрома полны окажутся, чем потом не хватит. — Он посмотрел на Бельского. — Кстати, Михаил Иванович, слышал я от Ирины Николаевны, — он усмехнулся, — которая единственная из всех не желает быть нашим сиятельством и княгиней, что вы даже со своими примитивными ловушками смогли сильного алого духа изловить, и теперь желаете присоединиться к ловцам.

— Так есть, — подтвердил Михаил, кладя себе ещё один кусок мяса и беря с тарелки здоровый бочковой огурец. — Пока похожу со своими старыми ловушками, на новые, теми, что тут пользуются, у меня денег нет.

— Хотите усилиться? — поинтересовался тот самый глава артели рыболовов, который подходил к ним с Ириной. — Так зайдите завтра в лавку, вам выдадут всё потребное для охоты на обычных духов. Вам ведь уже рассказали, как мы живём? Золота вам много не заработать, но на жизнь хватит.

— Обязательно зайду, — кивнул Михаил и с хрустом откусил огурец. — Я у вас задержусь, конечно, но желание моё вернуться на континент твёрдое, и чем сильнее мои духи, что родовой, что зверодух, тем проще мне будет отсюда сбежать. Кстати, а местные тоже в руинах охотятся?

— Бывает, приходят отрядами, — заявил Демид, проигнорировал слова боярина о побеге, — но предпочитают у нас покупать уже пойманных. Думаю, они очень неплохо зарабатывают на перепродаже их своим братьям на материк.

— А что если война, тоже станем продавать им духов? — проскрипел князь Кемский. — Врага вооружать, который наших бить будет?

— Сегодня праздник, — возразил ему Берг, — давайте, ваше сиятельство, мы поговорим об этом завтра. Соберёмся советом и обсудим политику на такой случай.

Михаил, который успел наесться, теперь откровенно скучал, с тоской глядя на веселье внизу, деловые вопросы совета его совершенно не интересовали.

— Михаил Иванович, я вижу, вы скучаете, — тронув его за локоть, тихонько произнёс боярин, — идите к людям, пейте, отдыхайте, это праздник в вашу честь, вам не обязательно тут сидеть. Ритуал с разделением трапезы с советниками исполнен, так что, вы вольны делать, что хотите. Не подумайте, что я вас прогоняю, хотите, оставайтесь, расскажите ещё что-нибудь, только не такое мрачное, как ваша первая новость.

— Благодарю, ваше сиятельство, — вставая с бокалом в руке, ответил Бельский. — Но прежде, чем я вас покину, хочу поднять тост. Ещё утром я не знал, что тут есть люди, и не просто люди, а мои земляки. Я благодарю совет имперской заставы за этот праздник и за радушный приём, и пока не найду способ отсюда удрать, я буду делать всё от меня зависящее для процветания данного поселения и его людей.

Советники поднялись и семь бокалов с лёгким звоном встретились над столом.

— Хорошо сказано, — пробурчал князь Кемский. — А то валятся какие-то простолюдины вечно, двух слов связать не могут.

Михаил не стал слушать ворчание старика и, просто спрыгнув с помоста, отправился к гуляющим людям.

— Ваше сиятельство, — ухватив его за локоть, попросила Мария, — потанцуйте со мной, — и столько мольбы было в её девичьих глазах, что Михаил сдался.

Танец был имперский, очень простой, и боярин его прекрасно знал. Правда, в метрополии его давно убрали из программы балов и приёмов, но здесь это не важно.

Бельский ввёл партнершу в круг, дальше пошли замысловатые движения. Дважды он менялся партнёршей с соседними парами, затем музыка стихла и он, поклонившись сияющей от счастья Марии, покинул круг. Несколько раз его останавливали, выспрашивали новости, иногда пытались вызнать, не знаком он с теми или иными людьми, люди, даже после многих лет тут, не забыли свою родню. Наконец, он немного устал и уселся за стол, который стоял рядом с бочками, из которых виночерпий наливал выпивку. Странный это был напиток. Если за столом совета поили крепким самопальным вином из каких-то ягод, поскольку о винограде на этом острове сроду не слышали, то тут было местное пиво. Михаил протянул руку, и ему тут же подали полную кружку, укрытую крупной плотной пенной шапкой.

— Дегустируете, ваше сиятельство? — выныривая из суеты праздника, поинтересовалась Ирина. — А мы, чтобы вы не скучали, вам решили компанию составить. И мы не с пустыми руками, лучшая закуска к нашему пиву — солонина, острая, просто так не советую, рот гореть будет.

Михаил цапнул кусок тёмно-бордового мяса и, не слушая предупреждающего окрика, откусил приличный кусок. Несколько секунд он жевал, а потом из глаз брызнули слёзы. Он распахнул рот, пытаясь вздохнуть.

Но тут с другой стороны от него приземлилась княгиня Екатерина Федоровна Долгорукова и протянула ему полную кружку пива.

— Запейте, ваше сиятельство. Ирина Николаевна любит так над новичками шутить. Правда, ей редко это удается, не валятся к нам люди каждый день.

Михаил выдул половину кружки, и пожар утих, он поставил её на стол и смахнул ладонью слезу.

Ирина, глядя на это, звонко рассмеялась.

— Каждый раз одно и то же — вызов, бравада, расплата за беспечность. Ваше сиятельство, прошу простить мне этот невинный розыгрыш, это тоже в какой-то степени традиция. Я сама мясо делаю, никто его без запивки съесть не смог.

— А вы еще и хозяйка, княжна? Редкое качество.

На «княжну» Ирина тут же надулась.

— Мы же, вроде договорились, Михаил Иванович, что вы зовёте меня просто по имени.

— Вы единственная, кто отвергает свой титул, — заметил Бельский, после чего повернулся к княгине, сидящей от него по другую сторону, — вас тоже, Екатерина Федоровна, звать исключительно по имени? — причем Михаил, обращаясь к ней, не ощущал никакого неприятия, кое он испытывал к её батюшке или покойному братцу. Для него она была просто красивая женщина, которая сидит рядом и не против, составить ему компанию за столом на этот вечер.

— Как вам будет угодно, боярин. Я одинаково легко отношусь и к простецким обращениям моей подруги, вроде — «эй, Катька, мне новый артефакт нужен», и чопорным обращениям старика Кенмского — «а не соблаговолит ли светлая княгиня сделать артефакт для того, чтобы отгонять проклятого волка». — И она по-простому выпила четверть своей кружки, утерев пену с губ тыльной стороной ладони.

— Кать, ты бы поаккуратней, — подала голос Воронецкая, — а то будет, как в прошлый новый год, пиво вкусное, но коварное, опять тебя домой нести придётся.

— Отвяжитесь, ваше сиятельство. Вот возьму и напьюсь, и потащишь, как миленькая, — беззлобно огрызнулась Догорукова и залила в себя ещё четверть кружки.

Михаил тоже приложился к своей, закусив острейшим мясом. На этот раз обошлось без слёз, тактика была выработана — глоток, укус, глоток, чтобы притушить пожар.

— А пойдём танцевать? — вскакивая, предложила заводная Ирина. При этом её подруга тоже поднялась из-за стола.

Михаил прислушался к мелодии, та была задорной, быстрой и совершенно незнакомой. Да и народ отплясывал как-то странно, выкидывая вперёд ноги, скача с одной на другую и держа своих партнерш под локоть, кружась в ритм музыке.

— Не уверен, ваши сиятельства, что я смогу подобное повторить, — мотнул он головой в сторону танцующих. — Да и как я буду танцевать сразу с двумя такими прекрасными партнёршами?

— Боярин, не разочаровывайте меня, — выкрикнула Ирина и потянула его за руку из-за стола, — мы вам поможем. А насчёт «одновременно», это тоже решается. Вперёд!

И ведь и вправду получилось. Хмель ударил Михаилу в голову, куда-то исчезла неуверенность, он стал храбрым, и партнерши его быстро пристроились к нему, причём одна справа другая слева, и пошло веселье.

На секунду он вгляделся в лица танцующих вокруг него людей и заметил Марию, она стояла в стороне и, не отрываясь, смотрела на него и двух княгинь, в глазах девочки стояли слёзы. Она развернулась и убежала. Михаил только мысленно хмыкнул, ну что тут поделаешь? Пройдёт. Заботы отступили куда-то на задний план, и Михаил посвятил всё своё внимание двум абсолютно разным княжнам — веселой, шумной, яркой, как всполох огня, Ирине, и спокойной, тихой, немного робкой, как безветренная тихая ночь, Екатерине. Причём он старался никого из них не выделять и уделять внимание каждой. Количество кружек на столе росло, ноги держали с трудом, и именно тогда он понял, что пора покинуть праздник, иначе картина — боярин, нажравшийся как свинья и уснувший под столом — может стать реальностью. Да и народ уже стал расходиться, остались самые стойкие и жадные до халявного угощения, мыслящие категорией — за всё уплачено, значит, нужно есть и пить, пока не рухну.

Но просто так ему уйти не дали, сначала Воронецкая подхватила его под локоть, потом с другой стороны Долгорукова проделала то же самое. Обе княжны пошатывались, но на ногах держались довольно крепко.

— Сначала ты проводишь нас домой, — хоть и с некоторым трудом, но относительно чётко произнесла Ирина.

— Да, боярин, — поддержала подругу Екатерина, — это ваша обязанность, как благородного человека, проводить уставших спутниц домой.

— Тогда вперёд, — стараясь, чтобы язык и ноги не заплетались, произнёс Михаил. — Один вопрос, где живут мои прекрасные спутницы?

— Наш дом у южной стены, — разворачивая Михаила в нужную сторону, произнесла Ирина, задав направление.

Михаил проснулся от жуткого сушняка, во рту, словно пустыня образовалась. Он попытался сесть, но рывок не прошёл. И тут он понял, что не чувствует своих рук, ни правой, ни левой. Повернув голову направо, он обнаружил на своём плече золотистую голову княгини Воронецкой. Повернув голову налево, увидел её полный антипод, чёрные, словно крыло ворона, волосы Екатеринины. А ещё Михаил понял, что лежит абсолютно голый…

В голове заметались панические мысли, конец вечера прошёл, как в тумане. Последнее, что он помнил отчетливо, это как он провожал двух княгинь домой, причём вёл он их, приобняв за талию. Если о подобном узнают в свете… И тут в его голове что-то щёлкнуло. Каком свете? Он находится в Духовом мире и даже не на континенте, а на острове Ксанс, откуда никто из его соотечественников так и не смог выбраться. Так что, проблема с высшим светом может возникнуть только при двух условиях — об этом кто-то узнает, и он отсюда выберется. А тут, похоже, всем плевать, разве что старый князь, устроит головомойку о падении нравов. Больше всего Михаилу было жаль, что он ничего не помнил. А ещё он не знал, к чему ему готовится, одно дело — две пьяные княгини ночью, другое — две похмельные княгини утром.

— Что ты возишься? — сонно пробормотала Екатерина. — Что, ночи было мало?

Ну что ж, на один вопрос ответ получен, ночью что-то было, и пока он не получил кинжалом между третьим и четвёртым ребром, а значит, всё уже неплохо. И тут в голове замелькали образы, словно воспоминания решили его догнать и не оставлять в беспамятстве о великолепной ночи. Вот перед глазами пышная грудь Ирины, которую он с силой сжимает, а вот маленькие аккуратные оттопыренные грудки княжны Долгоруковой, которые он неистово целует. И снова страстные поцелуи, но это уже Воронецкая. Тихие стоны, смена партнёрши. При этом он хорошо запомнил, княгини не были собственницами и охотно делились им друг с дружкой. Они брали от этой ночи всё, что могли, жадные, соскучившиеся по мужской ласке. И вроде он не ударил в грязь лицом, показал всё, что мог, и даже чуть больше.

Кое-как он всё же смог вытащить левую руку из-под Екатерины, и она тут же заколола десятками тысяч крохотных иголочек, кровь постепенно начала поступать, и вскоре она должна была прийти в норму. Княжна перебралась на подушку и тут же уснула. С Ириной оказалось всё сложнее, она спала крепче подруги и отдавать захваченное абсолютно не желала. Наконец, Михаил вернул утраченное, и принялся растирать её левой, теперь он смог сеть. Заглянув под оделяло, которое укрывало всех троих, он убедился, что все они абсолютно голые. Несколько секунд он разглядывал красивые женские тела, сравнивать их было нельзя, они были абсолютно разные. Восхитительно разные.

Михаил встал и, натянув исподнее, отправился искать туалет, попутно выпил пару ковшей ледяной воды, которую зачерпнул прямо из ведра. Сушняк был побеждён, и боярин остался доволен этим маленьким достижением. Огромный минус Имперской заставы в том, что тут никогда не было и, скорее всего, не будет канализации, нужник на улице, который раз в месяц очищался с помощью артефакта, об этом ему ещё накануне рассказала Мария. Он вспомнил девочку и слёзы в её глазах, и ему стало стыдно. Но что поделать? Такова жизнь, переживёт. Справив нужду и вроде как незамеченным вернувшись в дом, он немного постоял, глядя на двух спящих женщин. Уходить Бельскому не хотелось, но смущать не хотелось ещё больше. Конечно, всё то, что случилось, не останется без последствий, но им сначала нужно поговорить друг с дружкой, а потом, когда они выработают линию поведения, уже будет ясно, куда всё это может привести.

Михаил бросил на спящих прощальный взгляд и покинул дом. Но одна мысль не давала ему покоя — как отреагирует княгиня Екатерина Фёдоровна Долгорукова, если узнает, что он убил на дуэли её брата, а папочка объявил на него охоту и послал за ним наёмных убийц?

Глава 15

Глава 15

Михаил переступил порог выделанной ему комнаты около полудня. Разъединив ловушки, он нажал руну, которая позволяла ему отслеживать состояние зверодуха. Тут же появилась проекция сокола с характеристиками, тот как раз закончил перестройку, и теперь Бельский мог оценить прогресс. Нажав руну познания он, принялся изучать изменения, которые претерпел его птиц. Сокол всё-таки получил первое усиление и опустошил полностью ловушку с мелочью, перезаряжать её не нужно, ещё на два полных захода хватит, так что завтра можно снова отправляться на охоту. В принципе, Михаил был доволен прогрессом, его расстраивало только то, что он медленный. Его зверодух стал крупнее, не сказать, что сильно, но заметно, на крыльях появилась стальная кромка, и теперь сокол мог спокойно, на бреющем полёте, срезать деревце с запястье толщиной. Повысилась устойчивость к повреждениям — теперь его так просто не свалить. Уж точно его чёрный болт с одного захода не развоплотит, подранить — да, но развеять не выйдет. Скорость подросла не сильно, но всё же плюс пара километров. Существенно выросла дальность контроля, теперь без каких-либо проблем Михаил мог отдавать прямые приказы на дистанции в восемь километров. Но самое замечательное, что появилась ещё одна новая способность — крик сокола. Раньше его зверодух был молчалив, а теперь способен оглушать людей и животных направленной звуковой атакой. Результат — потеря сознания и ориентации, разрыв барабанных перепонок. Вот только Михаил совершенно не представлял, на ком это можно испытать. Отложив цилиндр с соколом, Бельский взялся за ало-чёрного. У него есть целый день, а значит, пора заняться своим новым зверодухом. Он уже побывал в местной управе и поговорил с боярином Бергом, доступ к артефактной комнате для тренировок ему дали, причём совершенно бесплатно. Правда, вечером, и всего на три часа, этого явно будет недостаточно, но для начала пойдёт, всё равно сначала нужно подчинить его, Михаил, конечно, поднабрался опыту, но до обучителя Свента ему далеко.

— Ну, давай, не подведи, — вслух прошептал он над цилиндром, — никаких дурацких заек и лосей, давай крушилу и ксанса. — После чего нажал руну, которая запускала у духа процесс выбора материального образа.

Сколько это займет времени, Бельский не представлял, сокол достался ему в уже готовом виде, а уточнить у Свента он не догадался. Можно, конечно, сходить к Ирине, но пока это лишнее, форсировать события не хотелось. Теперь ход за ними. Михаил улыбнулся, вспоминая страстную, безумную ночь, что провёл с двумя красивейшими женщинами, пожалуй, её можно смело заносить в первую пятёрку. Даже две феечки, с которыми он веселился перед отъездом, были не так темпераментны.

Бельский улыбнулся сам себе и посмотрел на цилиндр с алым духом, тот еще не определился, вот когда появится отражение духа, тогда можно будет начинать искать пути к контролю. Потерев виски, Михаил принялся готовить завтрак, именно за этим его застала Мария.

— А я обед пришла приготовить, — глядя на боярина у плиты, который жарил яйца, произнесла она. — Вы простите меня, Михаил Иванович, за вчерашнее, наверное, вы подумали, что я полная дура.

— Нет, — покачав для наглядности головой, ответил ей Бельский. — Я понимаю тебя, но извини, ничего у нас не выйдет. Ты красивая, хорошая девушка, но… А ладно, просто нет, Мария, вот и всё. Ты обязательно найдешь своё счастье, я не твой мужчина.

— Понимаю, — с грустью в глазах произнесла девушка. — Кто я по сравнению с княжной Воронецкой или той же Долгоруковой, — вздохнув, пробормотала она. — Садитесь за стол, сейчас я всё дожарю и подам.

Вскоре перед Бельским появилась сковорода с яичницей, хлеб с салом и отвар из трав, приправленный медом. Михаил взялся за вилку и смолотил всё, что приготовила Мария в мгновение ока, он даже не представлял, насколько голоден.

— Пожалуй, я обедом займусь, — произнесла девушка и принялась крутиться у плиты.

Именно в этот момент над цилиндром, где был заточен дух, появилось физическое отражение образа зверодуха. Михаил протянул руку и, схватив ловушку, поднёс поближе к лицу, чтобы разглядеть получше, что же ему досталось.

— Это кто такой, ваше сиятельств? — заглянув боярину через плечо, с удивлением спросила Мария.

— Дракон это, — ответил Бельский, разглядывая существо с красно черной шкурой. — Во всяком случае, я так думаю, — добавил он после небольшой паузы.

— Красивый, — завистливо произнесла Мария и вернулась к плите.

Михаил активировал руну познания, но никакого ответа не получил. Пока непокорённый зверодух прекрасно защищал свои секреты. Даже точных размеров определить не удалось. Но то, что он куда серьёзней, чем все, которых Бельский видел до этого, ясно с первого взгляда. Про характеристики тоже было нечего говорить, пока не приручит и не получит привязки на крови, ничего не узнает.

— Так, я сейчас займусь установкой контакта с сознанием дракона, — обратился он к девушке, — а ты всё делаешь очень тихо и меня не отвлекаешь. Поняла?

— Да, господин капитан, — шутливо отчеканила девушка и вернулась обратно к плите, где закипал бульон для супа.

— Не да, а так точно, — сурово сказал Михаил и перебрался на кровать, устраиваясь поудобней и закрывая глаза.

Когда он открыл глаза, солнце уже опускалось за горы, в комнате было пусто. О том, что Мария была тут, говорила полная кастрюля супа стояла на плите. Посмотрев на часы, он тяжело вздохнул, на установку контакта с сознанием зверодуха ушло больше шести часов, тот активно сопротивлялся, и подавить его удалось только с третьего раза, до этого все попытки соскальзывали, как дождевые капли по стеклу. Михаил чувствовал себя абсолютно вымотанным, голова раскалывалась, но цель была достигнута. И теперь надо быстро пожевать и отправляться в тренировочную артефактную комнату, чтобы закончить начатое — заставить духа не только слушать, но и подчиняться, ну и кровью привязать.

Михаил встал с кровати и покачнулся, комната на несколько секунд закружилась. Да, установка связи с сознанием ало-черного зверодуха далась куда тяжелее, чем над примитивным соколом. Повесив цилиндр себе на пояс, и кое-как доковыляв до плиты, он налил себе полную тарелку ещё тёплого супа, отрезал хлеба с салом, усевшись за стол, приступил к трапезе. С каждым укусом, с каждой проглоченной ложкой ему становилось всё лучше. Уже через двадцать минут он бодро топал через всю крепостицу в сторону отдельно стоящего дома, в котором находился зачарованный полигон для тренировки свежих духов. Людей в это вечернее время он встретил довольно много, почти все ему приветливо кивали. Выходной подходил к концу, скоро стемнеет, а значит, народ отправится спать, завтра новый трудовой день. Ложились здесь рано, чтобы встать с рассветом.

Несколько раз стукнув в дверь, и не дождавшись протестующего возгласа, Михаил вошёл внутрь. Задвинув засов, он осмотрел довольно приличное помещение. Пожалуй, за исключением крепости, этот был самым большим домом в Имперской заставе, метров пятнадцать в длину, потолки около четырёх, стены каменные, покрытые рунными цепочками.

Вздохнув, Бельский кинул цилиндр в центр комнаты, нажав руну освобождения зверодуха. Мгновение, и там, где валялся артефакт-ловушка, возник двухметровый монстр, очень похожий по окрасу на того, что загнал его в портал, только этот был чуть темнее, почти багровый, и чёрных пятен, которые хаотично плавали по оболочке, было куда больше. Детальнее зверодух рассмотреть себя не дал, в отличие от сокола, он не стал взлетать, хотя крылья у него имелись. Развернувшись к Бельскому, он несколько секунд сверлил его взглядом чёрных глаз, а потом, вытянув голову, украшенную костяной короной, дыхнул в его сторону алым полупрозрачным сгустком. Примерно такими его обстреливал дух, когда боярин его только загонял в ловушку. Михаила спасла реакция, и ожидание нечто подобного. Он ушёл в кувырок, и заряд, посланный в него, ударил в зачарованную стену у него за спиной. Руны накладывал настоящий мастер, так что алое полупрозрачное дыхание просто растеклось по защите. Бельский, вскочив на ноги, поймал взглядом дракона и начал устанавливать контроль. Зверодух активно сопротивлялся. Уже через двадцать минут и с полсотни плевков, от которых Михаил увернулся, он понял, что поторопился прийти сюда, нужно было ещё хотя бы пару дней продавливать сознание дракона, доведя это до автоматизма, подчинить его так, чтобы он уже и не думал о сопротивлении. Нет, любопытно, стало, что за зверь ему достался. Теперь, пока не подчинит и не привяжет, хрен его обратно в ловушку загонишь.

Два часа бесконечных уворотов от призрачного пламени, ударов двухметрового шипастого хвоста и попыток сбить его с ног воздушной волной, которую его зверодух создавал крыльями. Дом дрессировки держался, хотя уже спустя час на стенах в нескольких местах появились подпалины потекшего камня. Но Бельский своего все же добился, взял зверодуха под контроль. Дракон сдался, смирил свой норов, и улёгся в центре зала, обернувшись хвостом и сложив крылья. Он напоминал спящего кота, только голова с приличной пастью, полной острейших зубов, и четырьмя клыками, неотрывно следила взглядом за вымотавшимся человеком.

Михаил облегченно выдохнул и уселся напротив нового питомца, нужно было минут пять отдохнуть, прежде чем начинать привязку кровью. Устало прикрыв глаза, и не на секунду не отпуская контроль сознания, чтобы не начинать всё заново. Боярин прикинул расклад. Ему крупно повезло, он получил сильного, боевого зверодуха, такого, какого ни у кого нет. Когда он освоится с умениями дракона, тот станет настоящей машиной смерти.

Отмерянное время на отдых вышло, и Михаил, поднявшись на ноги, подошел ближе к свернувшемуся на полу питомцу. Присев на корточки прямо перед крылатой рептилией, он погладил чешуйчатую морду. Правда, при этом он был готов отпрянуть, если зверодух попытается напасть, как тогда сделал сокол. Но тот оставался спокойным, дракон неотрывно смотрел на своего хозяина, и ничего не предпринимал. Похоже, он просто выдохся, ведя поединок с Бельским. Достав нож, Михаил полоснул себя по левой руке и в ладонь, собранную лодочкой, потекла кровь. Обмакнув в неё палец, Бельский приказал дракону встать. То, что ему предстояло, было ничуть не легче, чем то, что было до этого. С руной подчинения, которую он малевал кровью на груди зверодуха, он возился почти двадцать минут. С соколом всё было проще — птичка-то маленькая, и руна, соответственно, небольшая. Дракон же был величественен, только тело на две головы выше самого Михаила, а ведь ещё шея в полметра и сама башка приличных размеров. Скорее всего, если мерить от пола до короны с шипами, в драконе почти три метра, и руна вышла внушительной. Крови ушло столько, что Бельский от слабости едва не упал, но дело было сделано, лекарский артефакт залечил порезы, слабость ушла. Больше зверодух не своевольничал. Ещё с полчаса Михаил отдавал тому приказы, которые дракон исправно выполнял. Только вот в воздух его нельзя поднять, слишком крохотный домик был для такого большого существа, а размах крыльев приличным — шесть метров. Вообще, ничего более великолепного боярин ещё не видел. Передние лапы, конечно, коротковаты, но всё равно каждая из них была размером с ногу Михаила Чёрно-багровая чешуя покрывала всё тело, на груди она гораздо толще. Вытянутая морда внушала, а в пасть спокойно влезла бы голова Бельского, хотя, наверное, дракон бы ещё и часть грудной клетки прихватил бы.

Наконец, поняв, что сейчас рухнет, Михаил загнал дракона обратно в ловушку. Его очень веселило то, как эта махина умещается в цилиндре диаметром всего пять сантиметров и длиной чуть меньше пятнадцати. Ну, что сказать, Михаил был собой очень город, он покорил серьёзного зверодуха и сделал это с одного захода, без подготовки. А ещё, выйдя на улицу, он очень удивился, увидев перед собой председателя совета боярина Берга, рядом с которым застыли две княгини и десяток злых мужиков. Все они были вооружены. Аристократы использовали всё, что предоставляли им родовые духи, тут были и мечи, и самострелы, трое укрыты дымчатой броней. Остальные сжимали в руках артефактное оружие, а для массовки прямо перед этой толпой, прикрывая хозяев, расположились сразу шесть зверодухов, два из которых ксансы, два крушилы, ещё двое напоминали того тигра, что гонял его по двору дома в Заставном.

— М-да, — разглядывая собравшихся, произнёс Михаил. Он даже хотел пошутить, что это княгини народ собрали, чтобы пересчитать ему рёбра за поруганную честь, но вовремя прикусил язык. — Чем обязан? — поинтересовался Бельский. — Чего не спим? Ночь на дворе.

— Вы что там делали, ваше сиятельство? — нервно поинтересовался боярин Берг. — Звуки ломаемой стены на всю заставу слышно было. Когда мы прибежали, дом ходуном ходил, и земля вздрагивала.

— Зверодуха я тренировал, — спокойно поведал Бельский. — Вы же мне, ваше сиятельство сами на это разрешение дали, кто же знал, что он такой здоровый будет?

— Насколько здоровый? — поинтересовалась Ирина, смотрела она на Бельского с интересом и никакой неприязни он в глазах Воронецкой не заметил.

Стоящая рядом с подругой княгиня Долгорукова при появлении Михаила мило покраснела и отвела взгляд.

— Здоровый такой, — усмехнулся Михаил, — трёхметровый дракон с двухметровым хвостом и размахом крыльев метров шесть, а может, и семь. Я пока его под контроль взял, упарился, очень уж он не хотел подчиняться.

— Сколько? — не поверил Берг. — Покажешь?

— Прям вот сейчас? — обречённо вздохнул Бельский.

Глава совета кивнул.

— Показывай давай, виновника переполоха.

Михаил, понимая, что боярин всё равно не отстанет, стянул с пояса ловушку и кинул ее чуть в сторону от себя, поскольку его новой животине место требовалось много. Мгновение, и перед выстроившимися людьми возвышается багровый дракон. Он обвёл всех равнодушным взглядом, потом, следуя команде, расправил крылья, и под общий восхищённый вздох взлетел. Сделал над заставой пару кругов и приземлился на вымощенную камнем площадь, после чего послушно исчез внутри ловушки.

— Он великолепен, — воскликнула Ирина, сверкая своими невероятными голубыми, словно безоблачное небо, глазами. Стоящая подле неё княгиня Долгорукова только согласно кивнула.

— Так, расходимся, — скомандовал Берг, — представление закончено. А к вам, Михаил Иванович, у меня будет интересный разговор.

— Не продам, Николай Андреевич, даже не заикайтесь, — догадавшись, что хочет предложить ему глава совета, покачал головой Бельский. — Золото я заработаю, а вот такого дракона я больше не добуду. Так что, забудьте, этого красавца я вам не отдам.

— И не сомневался в таком ответе, — не расстроившись, прокомментировал отказ Берг, — но попытаться стоило. Если бы вы согласились, я бы посчитал вас сумасшедшим.

— Ради интереса, сколько хотели дать, вдруг подвернётся ещё один такой.

— Начал бы торг с тысячи, — назвал боярин довольно низкую цену.

— На континенте за моего сокола давали восемьсот империков, это примерно, в монетах вольников, где-то четыреста золотом.

— Скорее триста пятьдесят, — подсчитал что-то в уме Берг. — Но вы правы, тысяча за такого зверодуха — не цена, на материке за него платили бы золотом, и думаю, торг бы начинался с двадцати тысяч. Ладно, нечего стоять, да и замёрз я, пока вас ждал, доброй ночи, Михаил Иванович.

— Доброй, ваше сиятельство, — ответил Бельский, оглядываясь.

Все разошлись, даже княгини куда-то делись, но оно, наверное, и к лучшему, рано или поздно они созреют для разговора, а сейчас ему это без надобности. Так что, домой, спать, дорого ему далось приручение дракона.

На рассвете плохо выспавшийся Михаил вышел из ворот заставы и направился в сторону леса, нужно начинать зарабатывать деньги, а если сидеть и ничего не делать, они только исчезают, но никак не прибавляются. Снаряжение ловца стоило безумно дорого, но это касалось исключительно того, что требовалось для охоты на золотого духа, а точнее — артефакта поиска. Сейчас же Бельский собирался словить алого или мелочи натаскать для прокорма своих подопечных. Ловушки опустели, за двух фиолетовых, добытых ещё на континенте, ему выдали половину золотого, как и предупреждала Ирина. Ещё он продал часы, оставшиеся от Акима. Тут, надо сказать, цена была куда приятней, целых четыре золотых. В итоге у него оказалось семь жёлтеньких. Правда, пять тут же потратил на дополнительную ловушку, как та, в которую Воронецкая затолкала алого, это в довесок к тем двум, что ему выдали в лавке, как новому ловцу, так что, на руках осталось всего два золотых. Щуп с рунами, которым Ирина ловко орудовала, загоняя алого в кубик, ему тоже выдали, как и новый артефакт для поиска духов. На этот раз это были не очки, а кое-что посерьезней. Выглядел он, как браслет, покрытый рунами, из алого духова железа в сплаве с каким-то ещё металлом. Самострел тоже достался ему бесплатно, как часть экипировки, но это было не оружие, а какое-то монструозное недоразумение, с таким хорошо на стене стоять, а не по лесу колобродить. Так что, пришлось отволочь его домой и идти без огневой поддержки, если на чёрного наткнётся, будет тяжко, останется только убегать. Так что, в кармане у Михаила было всего два злотня и двадцать серебрушек. Руины мёртвого города встретили его тишиной и мелким дождём. Активировав браслет, Михаил присвистнул, раньше он видел метров на сорок-пятьдесят, а теперь без проблем на все сто. Отправил в полёт сокола, наблюдать за опасностями, а сам неторопливо тронулся к зарослям, среди которых изредка виднелись стены. Пока попадалась только мелочь, которая даже на корм не годилась. Красных он встретил пару. Первый был послабее того, что он скормил зверодуху в подземелье, но всё равно, сколько-то за него дадут. Кубическая ловушка и щуп справились с задачей, на захват ушло всего минут пять-шесть. Ещё один ушёл. Кубик ударился о ветку и лёг далеко, алый за пару секунд растворился в густых зарослях, искать его в которых было абсолютно бессмысленно. Так что, когда Михаил в сумерках прошёл в ворота заставы, у него была полная тарелка мелочи, красный и четыре фиолетовых. В лавке он сдал весь улов. кроме шушеры, и теперь стал обладателем целых шести полновесных золотых, в довесок к тем двум с половиной, что у него остались.

— М-да, — опускаясь дома на стул и затапливая камин, произнёс Бельский, — так миллионов не заработать.

Но, прежде чем садиться есть, нужно покормить зверьё, и первым на прокорм был определён сокол, поскольку было у боярина ощущение, что дракон пожрет всю мелочевку и не подавится. Умывшись, он уселся за стол и, скинув полотенце, которое накрывало приготовленный Марией ужин, принялся за еду. Требовательный стук в дверь оторвал его от кружки с местным пивом, кувшин которого он за серебрушку купил в лавке, прежде чем отправляться домой.

— Открыто, — крикнул он.

Дверь скрипнула, и внутрь, словно скрываясь, скользнула стройная фигурка в чёрном кожаном плаще и накинутом на лицо большим капюшоном. Захочешь разглядеть, не увидишь, хотя острый подбородок княгини Долгоруковой Михаил узнал без проблем.

— Чем обязан, ваше сиятельство? — поднимаясь навстречу, поинтересовался Бельский.

Девушка скинула капюшон и немного скованно кивнула.

— И вам доброго вечера, боярин Бельский. Я к вам, Михаил Иванович, по делу, поговорить надо.

— Ну что ж, рад, — улыбнулся боярин и помог княгине снять плащ, с которого на пол капала вода. Повесив его на гвоздь, он указал на единственный стул. — Прошу вас, ваше сиятельство, присаживайтесь, стул у меня один. Могу предложить выпить такого замечательного местного пива, — Михаил посмотрел на девушку и из чистого хулиганства добавил, — которое так прекрасно сближает людей. Правда, кружка у меня тоже одна. Ужин тоже не предлагаю, поскольку всё, что Мария приготовила, я уже съел.

— Нет, спасибо, — краснея от намёка, усаживаясь за стол, немного скованно произнесла княгиня Долгорукова. — Я уже и поужинала и выпила немного вина.

Бельский кивнул и присел на краешек кровати метрах в двух от стола.

— И так, Екатерина Федоровна, чем обязан? Хотя я догадываюсь, что нас ждёт серьёзный разговор по поводу того, что произошло два дня назад.

— Не будет никакого разговора, — покачала головой девушка и стянула с плеча большую сумку. — Я с подарками. Знаю, что за самострел вам выдали в лавке, он тут один такой, его каждый ловец-новичок уже с полсотни лет получает, традиция такая. Как денег накопят на приемлемый, волокут обратно Демиду. Так что, вот, — и княгиня Долгорукова запустила руку в сумку и вытащила оттуда ещё две ловушки, которых Михаилу так сегодня не хватало. Затем на стол легли четыре артефактных болта, заряженных светом, только какие-то совсем маленькие, несерьёзные.

— Это к чему такие? — удивился Михаил. — Из нормального самострела ими не пальнуть.

— Вот для этого, — с гордостью произнесла Екатерина, и из сумки появился самый странный самострел, который боярин когда-либо видел.

Михаил озадаченно уставился на оружие, лежащее перед ним. Короткий, со складывающимся в бок плечевым упором, выполненным из какой-то кости. Странная рукоять, которую можно держать одной рукой, стальные плечи сложены, длина — четверть метра, с разложенным плечевым упором — ещё столько же.

— Что это? — наконец, выдал он, разглядывая оружие.

— Мне было скучно, — беря в руки самострел, произнесла она, после чего вытащила из рукояти какой-то хитрый ключ и начала вращать винты рядом со сложенными плечами. Те медленно распрямились, щелчок, и они встали в боевое положение. Затем девушка потянула за небольшой рычаг вдоль ложа, и тетива взвелась одним движением. — Дальше всё просто — вставляешь болт, целишься, выстрел. Очень быстро, очень компактно, но есть один минус: двадцать метров — это предел, ну и серьёзную зверюгу ты из него не убьешь, человек или чёрный дух. Болтов потом ещё дам, как сделаю.

— Спасибо за подарок, — вставая и подходя к столу, поблагодарил Михаил, про деньги он заикаться не стал, знал, что это очень обидит артефакторшу. — И за ловушки тоже.

— Не за что, боярин, — улыбнулась Екатерина, поднялась с единственного стула, — я очень не хочу, чтобы ты умер. Вчера и сегодня думала о том, что случилось, и не могу выкинуть из головы ни тебя, ни проведенную с тобой ночь. Не прогонишь? — она сделала шаг, прижавшись к груди Михаила и положив ему голову на плечо.

— Не прогоню, — обнимая девушку за талию, прошептал он ей на ухо. — Только как же Ирина?

— Как хочешь, — поняв, что имеет в виду Бельский, ответила княгиня и, подняв голову, посмотрела ему в глаза, — я не против. Она же говорила, что у нас всё общее… — Сказав это, она потянулась к его губам, и получила страстный поцелуй.

Глава 16

Глава 16

Екатерина исчезла, когда на улице было ещё темно. Сквозь сон Михаил слышал, как лязгнул засов, едва слышно скрипнули петли. Бельский приподнялся на локте и, вытащив из-под подушки, которая ещё хранила её запах, часы, посмотрел на время, до рассвета оставалось часа два. Перевернувшись на другой бок, боярин закрыл глаза и мгновенно уснул. Когда чёрное солнце поднялось из-за гор, освещая остров, он уже бодро шагал в сторону леса. Как не хотелось поваляться в кровати подольше, но нужно зарабатывать деньги на поисковый артефакт. Нет, конечно, он мог в наглую попросить такой у Екатерины Федоровны, после этой ночи, можно сказать, их отношения вышли на уровень любовников, и она бы не отказала, но Михаил не станет этого делать, не безрукий, сам заработает. Тратиться ему особо не на что, ловушек у него достаточно, четыре кубика, тарелка для мелочи, которую дожрал ночью за соколом дракон, пара цилиндров, а ещё новый самострел, который выручит, если на чёрного нарвётся. Так что, вперёд, вглубь руин, к самому центру.

Вообще питание дракона стало больной темой, слишком быстро опустела ловушка, похоже, ему понадобится не одна тарелка, иначе быстро новое усиление тому не взять. Выход задался почти сразу, чуть ли не на краю руин Михаил заарканил сразу двух фиолетовых на прокорм его зверодухов. Плохо, что их нельзя отправить кормиться самостоятельно. Кстати, Екатерина долго смеялась, когда Бельский поинтересовался у неё, как происходит кормление, если звеородухи не видят сущности, и предположил, что пищу они находят в стакане на ощупь. Короче, развеселил свою любовницу. Всё оказалось просто — при переходе из ловушки в ловушку, дух развоплощается, и зверодух поглощает не его, а энергию.

Обнаружив следующего фиолетового, достойного быть захваченным, Михаил кинул тарелку, и уже через минуту стал обладателем одиннадцатого пойманного духа. Так и пошло, к обеду он прошёл больше десяти километров, выходя в сердце руин мёртвого города. Алого он заметил, когда собирался сесть перекусить. То, что для прапорщика Свента было чем-то запредельным, Михаил находил уже рутиной, кубик отправился к цели, и на этот раз сбежать духу не удалось. Пара быстрых ударов щупом, и вот чёрные щупальца затянули сущность в кубик, который тут же отправился в ранец. В отличие от цилиндров, эти на пояс не повесить.

Повертев головой и не заметив больше никаких сущностей достойных внимания, Бельский уселся на поросший мхом камень и. вытащив из ранца термос, нарезанное копчёное мясо и подсохший хлеб, принялся за обед. Запивая суховатые бутерброды травяным взваром, он заметил то, что выбивалось из царства местной зелени, в высокой траве проглядывались очертания какого-то чёрного предмета. Камнем это быть не могло, поскольку все стены вокруг затянуты толстым слоем зеленовато-голубого мха, веткой тоже, поскольку слишком крупная. Михаил запихнул в рот остатки бутерброда, запил травяным взваром с мёдом, поскольку без него эту горькую горячую жидкость было нереально употреблять, и, поднявшись, направился к находке.

Ей оказался чёрный потрескавшийся сапог, точно такой же, как на ноге Бельского. Владелец сапога, присыпанный листвой и ветками, тоже был здесь. Его высохшее тело лежало, прикрытое разрушенной стеночкой высотой по пояс.

Стянув с пояса цилиндр с драконом, Михаил кинул его в сторону. Так как его зверодух требовал слишком много места (надо сказать, это обстоятельство он находил не слишком удобным), бродить по руинам здоровенному крылатому ящеру было проблематично. Во всяком случае, ни о каком тихом передвижении и речи не шло, зверодух ломился через заросли, прокладывая тропинку из поломанных кустов и деревьев шириной два метра. Так что, Бельский прекратил его рассматривать, как спутника, дракон был исключительно боевым созданием и мог использоваться либо для наблюдения и атаки с воздуха, либо на открытом месте, где его плевки сгустками полупрозрачной энергии летели на тридцать метров, растворяя всё, во что попадают. Выставив сторожа, Бельский принялся разгребать мусор, которым присыпали тело. Крепкая кожаная куртка, пришедшая от времени в негодность, плотные домотканые штаны и такая же рубаха, всё это указывало на то, что перед ним житель заставы. Из оружия у того имелся самострел, вполне себе приличный, валялся рядом с телом. В небольшом наспинном колчане пять артефактных болтов, один на зверя, четыре явно на чёрных охотников, и заряженная светом же шпага, которую покойный сжимал в руке. Отложив ценные находки, Бельский принялся обшаривать карманы покойного, сумку он оставил напоследок. Похоже, он уже знал, кого нашёл, тот самый вольный ловчий, исчезнувший без вести, про которого ему рассказывал боярин Берг. Нож с приличным добавлением духова железа, но что за чары на нём лежат, нужно у Екатерины спрашивать или в лавке. Кожаные перчатки очень необычного покроя, без пальцев, невероятно, удобные для ношения и стрельбы, причём хорошо сохранившиеся, их Михаил прибрал себе. В кошеле десяток золотых и медальон с портретом, причем изображенная на нём женщина была ему очень хорошо знакома — княгиня Воронецкая, но её мужем этот ловчий быть не мог, так как давно дымом к богам ушёл, значит, либо любовник, либо воздыхатель. На секунду в глубине души Михаила подняла голову ревность, но он быстро приструнил её, успокоив тем, что всё было до, да и вообще непонятно что у них с Ириной. Вообще, этот треугольник был пока запутанным, словно бечева, долгое время таскаемая в кармане. Но то, что он определённо что-то чувствует к обеим женщинам, это было истинной. Мотнув головой и отгоняя ненужные сейчас в лесу мысли, Бельский развернулся и тут же прыгнул в сторону, так как чёрный охотник, возможно, тот же самый, что убил его незадачливого коллегу, именно в этот момент решил его атаковать в спину.

Приложившись бедром о камень, скрытый в густой траве, Михаил вскочил на ноги, радуясь, что дымчатая броня, активированная ещё до того, как он границу леса переступил, приняла на себя удар. Рывком боярин добрался до следующей стенки, взяв её сходу, разрывая дистанцию и стараясь, чтобы между ним и чёрным охотником была хоть какая-то преграда. И тут случилось то, чего он никак не ожидал, удар в спину бросил его вперёд, и только чудом Михаил удержался на ногах. Резко развернувшись, он швырнул, не целясь, чёрный болт. Тот прошёл мимо, но зато теперь он знал, что в него прилетело. Чёрный дух висел метрах в пяти от него и слабо светился. Из центра этого энергетического сгустка к спине боярина тянулось длинное тонкое щупальце, которое присосалось к его дымчатой броне на спине. Оно тоже светилось, и с каждой секундой всё ярче, а его родовой дух медленно таял, теряя силы.

Бельский хотел швырнуть в цель следующий чёрный болт, но тот так не возник в его руке, хуже того, прямо на глазах развеялась шпага.

— Пламенем в квадрат стен, — приказал Михаил дракону, — залп, залп, залп.

Зверодух, получив четкую команду, накрыл своим призрачным огнем весь центр руин, в которых сейчас находился заарканивший его охотник, и последний заход угодил точно в цель. Клочья чёрного тумана стали медленно истаивать, и вскоре исчезли, а вместе с ними исчезло и щупальце. Отток энергии прекратился, и в правой руке Бельского снова появилась шпага, а в левой энергетический болт.

— Фух, — произнёс вслух Бельский, с облегчением плюхнувшись на очередной затянутый мхом камень.

Дух был в порядке, интересно вот только, потерял ли он часть своих сил, или всё же это было воздействия щупальца, блокирующее его, но проверить это можно только с помощью специального артефакта. Снова захотелось закурить, и будь у него папиросы, Бельский бы сделал это, не раздумывая, но чего нет, того нет. Михаил снова перепрыгнул стеночку и направился к телу. Да, расслабился он, его арбалет, подаренный Екатериной, так и стоял, прислоненный к камню, вместе с ранцем. На месте гибели чёрного охотника на земле обнаружилось выжженное призрачным пламенем дракона пятно и какая-то густая жижа похожая на земляное масло, из которого делают жидкость для заправки ламп, что освещают лачуги бедноты, лужу покрывал слой пепла, всё, что осталось от травы. Присев, Бельский с минуту изучал её, потом осторожно коснулся подушечками пальцев. То, что он это сделал зря, боярин понял почти сразу, вот только изменить это уже ничего не могло. Его скрутила судорога. Заорав, Михаил стал заваливаться вперёд. Тело корёжило от невероятной боли в каждой мышце. Мутнеющим взглядом он увидел, как его правую кисть обволакивает чёрная субстанция, к которой он имел неосторожность прикоснуться.

В себя он пришёл, когда на Духов мир опустилась ночь. Единственным источником света оказался слабо светящийся багровым дракон, который, как ему и было приказано, охранял своего хозяина. Бельский кое-как сел, поднял к лицу руки и с облегчением выдохнул, ни следа чёрной жижи, которая их обволакивала. Прислушавшись к себе, он обнаружил родового духа, с ним тоже был полный порядок. Но решил, как только вернётся на заставу, нужно будет обязательно воспользоваться артефактом и выяснить, что с ним случилось.

Бельский поднялся, пошатнувшись, и добрёл до безымянного ловчего, которого подсторожил и сожрал чёрный, с которым он расправился. Больше всего его интересовало, почему дракон ещё здесь, ведь после пяти часов на воле он должен был сам вернуться в цилиндр на такой же срок. Михаил достал из кармана хронометр и посмотрел на время. Ну, что сказать? Он провалялся в отрубе почти половину суток, и вскоре над Духовым миром взойдёт солнце.

Бельский мысленно коснулся сознания дракона и с удивлением обнаружил, что зверодух по-прежнему бодр и готов выполнять приказы. Похоже, алые духи, тем более такие сильные, куда крепче обычных, и могут проводить вне ловушке гораздо больше времени.

Бельский достал из ранца лампу и активировал руны, всё вокруг залило ярким голубоватым светом.

— Ого, — глядя на тушу, лежащую метрах в десяти от места, где он находился, только и смог произнести боярин.

Голубая шкура в тёмных пятнах, хвост с костяным наконечником и отсутствующая голова, кровь только та, что вылилась из туловища. Похоже, ксанс решил атаковать Бельского и попал под залп призрачного пламени от его защитника. Михаил вытянул из сапога тяжёлый нож, взятый с тела Акима, и принялся рубить молодые деревца, коих вокруг хватало. Да, путь к заставе будет долог, он ушёл на десяток километров, а здесь не гладкие дороги мёртвого города на континенте, тащить по зарослям волокушу с телом незадачливого коллеги и стокилограммовым ксансом — то ещё удовольствие. Конечно, можно попытаться снять шкуру со зверя тут, на месте, но Михаил в своей жизни шкурил только кроликов, уверенности, что он не испортит дорогой товар, у него не было. Так что, придётся впрягаться, как лошадь, пыхтеть и тащить.

Когда лес затопили предрассветные сумерки, всё уже было готов к походу, сокол поднят в воздух, дракон топал впереди, торя тропу. Михаил на секунду подумал навьючить на него тушку ксанса, но не стал, верёвки было мало, и она вся ушла на волокушу. А закрепить саму волокушу на зверодуха, вообще возможным не представлялось, так что, вздохнув, он впрягся и сделал первый шаг.

Когда Бельский вышел на опушку леса перед заставой, солнце уже почти скрылось за горами. Вытерев грязный, вспотевший лоб, он глотнул из фляги остатки воды. Стоило покинуть лес, тащить тела сразу стало куда проще. Хотя сама волокуша пережила три ремонта и сейчас грозила развалиться на части.

Его заметили сразу, не прошло и пяти минут, как из ворот Имперской заставы выбежали пятеро мужиков во главе с боярином Бергом и припустили ему на встречу, которая состоялась в четырёх сотнях метрах от крепостной стены.

— А мы вас уже похоронили, ваше сиятельство, — с улыбкой глядя на измученного Бельского, произнёс глава совета. — Только княгиня Воронецкая не верила, сказала, вернётся. Выжил один раз ночью, выживет и второй.

— Выжил, — кивнул Михаил, — только вот заслуги моей в этом немного, дракон выручил. Невероятный мне зверодух достался.

— Ничего себе, — воскликнул один из мужиков, пришедших с главой совета, разглядев, что же притащил Бельский.

— Что там волочёшь? — поинтересовался Берг.

— Не поверите, ваше сиятельство, — усмехнулся Бельский, — труп предшественника, ловчий пропавший, про которого вы мне на празднике говорили, и тушку ксанса без головы.

— Это точно Василько, Николай Андреевич, — уверенно заявил всё тот же мужик, — куртка его. Похоже, его чёрный охотник выпил.

Берг обошел Михаила и глянул на волокушу.

— Тихон, Пётр, давайте впрягайтесь, — приказал он мужикам, — а то Михаил Иванович до ночи будет тянуть её до заставы.

Михаил только хмыкнул на это, десять километров по лесу и провалам он её волок, а самый лёгкий участок пути будут тащить другие люди. Правда, при этом он не имел ничего против подобного развития событий, ноги были чугунными, он едва их переставлял, руки тоже гудели от натуги, грудь ныла, в неё упиралась перекладина.

До заставы добрались минут за пятнадцать, этого хватило, чтобы там собралось всё поселение. В первых рядах он увидел, как всегда, уверенную в себе Ирину, она улыбалась. Рядом с ней стояла Екатерина, лицо её светилось от счастья, но глаза красные, видимо, последние сутки она много плакала. Остальные лица были в основном незнакомыми, ну так, видел людей на празднике, но даже имен не мог вспомнить, исключение только Мария и члены совета.

— Ваше сиятельство, я счастлив, что вы живы, — выступив вперёд, чопорно произнёс князь Кемский.

— Я тоже счастлив, что жив, — устало ответил Михаил. — Я притащил тело ловца, который у вас пропал, вроде Василько его звали. Попался в засаду чёрного охотника.

При этих словах Ирина вздрогнула, на лицо легла тень грусти, но при этом она явно испытала облегчение. Видимо, не давала ей покоя судьба пропавшего без вести ловца.

— У него ничего не было с собой? — дрогнувшим голосом поинтересовалась Воронецкая.

Михаил улыбнулся, он знал, что она спросит, и вытащил из кармана плаща медальон. Шагнув к девушке, он вложил ей его в руку, чтобы никто больше не заметил, и тихо произнёс, так, что если его кто и услышал, то только Екатерина.

— Я думаю, вы это имели в виду, ваше сиятельство, — после чего отступил обратно.

— Ксанс? — словно ветер, пронёсся по толпе возбуждённый шепоток. — Боярин ксанса убил. Только где его голова?

Михаил обернулся. Мужики, что тащили волокушу с телами человека и зверя, наконец-то появились в воротах.

— Готовьте костёр, — приказал князь, — нужно проводить Василько к богам, как полагается.

— Если вы не против, ваше сиятельство, — устало произнёс Михаил, — я, пожалуй, домой пойду, вымотался я. Всё, что я мог, для этого человека я уже сделал. Он не обидится, если я не приду.

— Конечно, боярин, — почтительно произнёс князь Кемский. — А что делать с ксансом?

— Да что хотите. Мне говорили, что его шкура дорого стоит. Думаю, Демид Семёнович, — он посмотрел на главного купца заставы, — потом отдаст всё, что мне причитается.

— Конечно, боярин, — подтвердил его слова Кротов. — Зайдите завтра в лавку, сто золотых будут вас ждать.

Михаил хотел уже возмутиться, а может, и двинуть наглому купцу в зубы, но его опередили.

— Крот, ты вообще страх потерял? — неожиданно для всех подала голос Екатерина. — Ты тут подранную за триста продал, а эта вообще целая, она не меньше четырёх сотен стоит.

— Пополам, — сдался Демид.

— А не жирно тебе будет? — устало поинтересовался Бельский. — Я убил, я притащил, ты ее снимешь и продашь, но имеешь столько же, сколько и я. Понимаю, труд должен быть оплачен, поэтому мне триста, остальное, что сверху, твоё. Это справедливо.

— По рукам, боярин, — после долгого обдумывания, наконец, сдался купец.

Они пожали руки, но Бельский был уверен, что его только что сильно обманули, не так, как с первой названной ценой, но очень сильно.

Михаил подхватил самострел погибшего и, кивнув всем, разрезая толпу собравшихся в воротах людей, пошёл внутрь заставы. Его ждал пустой дом и, скорее всего, коли его уже похоронили, ужина ему не видать, сомнительно, что Мария готовила для покойника. Он оказался прав, в комнате было пусто и прохладно. Корзинка с продуктами, которую принесла девушка накануне утром, так и стояла на столе. Михаил заглянул в морозильный ларь и выудил оттуда кусок мяса, потом вздохнул и убрал обратно, размораживаться ему не меньше часа, а есть хочется прямо сейчас. Достав ловушку с мелочью, он соединил её с артефактом, в котором сидел сокол. Он разжёг плиту и, поставив на неё сковороду, принялся готовить быстрый ужин. Пока всё разогревалось, порезал овощи и мелко порубил вяленое мясо и сало. Ничего, кроме яичницы с пережаркой, в голову не приходило. Он так вымотался, что возиться совершенно не хотелось.

Через десять минут дом наполнился запахом еды, и в единственной комнате существенно потеплело. Уже сидя за столом, он с тоской подумал, что надо было заскочить в лавку и купить кувшин пива, но потом подумал, что наверняка там было пусто, все у ворот собрались, так что, придётся ужинать на сухую. После сытного горячего ужина захотелось спать, но он всё дождался, когда сокол поглотит максимум того, что в него может влезть, и переставил на ловушку артефакт с драконом. Именно в этот момент в дверь тихо постучали. Михаил поднялся и пошёл открывать. В принципе, он знал, что за дверью будет княгиня, вопрос только — какая? Он делал ставку на Ирину, и не ошибся. Она решительно шагнула через порог, закрыла дверь, опустив засов.

— Не прогонишь? — тихо спросила она, и не было в её голосе привычного азарта и напора.

— Не прогоню, — покачал головой Михаил. — Только учти, я страшно устал, и если честно, я ничего не хочу, только спать.

— А мы и будем просто спать, — заверила его княгиня Воронецкая.

Михаил улыбнулся и, проведя рукой по её волосам, поцеловал в лоб. И больше, не говоря ни слова, направился к кровати. Не нужно было ничего говорить, Ирина пришла не за постелью, она пришла за обычным человеческим теплом, просто не хотела оставаться одна.

Она погасила свет, разделась и нырнула под одеяло, обняла Михаила, прижавшись к нему всем телом.

— От тебя потом пахнет, — шёпотом произнесла Ирина.

— Некогда было баню топить, только ужин себе приготовил, — ответил Бельский, но понял, что его ответ девушке без надобности, она уже спала, уткнувшись носом в его плечо.

Разбудил его стук в дверь. Повернув голову, он обнаружил, что находится в кровати в полном одиночестве, а засов на двери отодвинут

— Кто там? — крикнул он, потерев заросшее щетиной лицо.

— Я, ваше сиятельство, — раздался снаружи голос Марии, — завтрак пришла приготовить.

Михаил сел и натянул портки её отца прямо на голое тело.

— Заходи, открыто, — крикнул он и, достав из-под кровати таз, потащил его к умывальнику.

Глядя, как девушка разбивает на сковородку три последних яйца, он обречённо вздохнул.

— Я скоро кукарекать начну. Достань что ли мясо из ларя, пусть разморозится. Умеешь мясо готовить?

— А как же, ваше сиятельство, всё сделаю, — заверила его девушка, — будет сочное и прожаренное в меру. Или вы любите посуше и хорошо прожаренное?

— Нет, — покачал головой Бельский, — чем сочнее, тем лучше.

— А как вы так ксанса убили, неужели голову шпагой свой снесли?

— Нет, — скобля бритвой щетину, отозвался Бельский. — Это дракон его призрачным пламенем удачно обезглавил. Очень сильный мне зверодух достался. Странно, что этот кошак рогатый вообще ко мне сунулся с таким стражем. — Посмотрев на себя в старое мутное зеркало, он вздохнул. — Мария, не знаешь, кто тут может волосы подстричь, отросли, скоро по лопатки будут.

— Я могу, — тут же заверила его девушка, — если ничего сложного, конечно. А так я и батюшку, и братьев стригу. Сейчас за ножницами и нормальным зеркалом сбегаю, и займусь вами. Только скажите, как?

— Да так же, только покороче, волосы по плечи, чтобы в хвост можно было забрать, — ответил Бельский, глядя на сумку, доставшуюся ему от Василько, туда он еще не заглядывал, некогда было, сначала на потом её оставил, после не до того стало.

Пока Мария ходила за необходимым, он быстро разобрался с содержимым, пять ловушек-кубиков, в двух из которых были красные духи, и три оказались пустыми. Ещё две ловушки размером с блюдце были для мелочи, одна полна наполовину. Да и вместимость у них была куда серьёзней, чем в его старой, если в ту влезало сорок духов, иногда чуть меньше, то в эти шестьдесят. Как Екатерине удалось при меньшем объёме увеличить вместимость, Михаил, естественно, не знал, но тут же всплыла проблема, соединить блюдца с его цилиндрами не представлялось никакой возможности. Придётся идти на поклон к княгине Долгоруковой, пусть думает, как переходник сделать, или хотя бы как перебросить уже имеющихся духов в кубик. Только тогда нужно будет пару подсумков на ремень сделать, чтобы быстро вытащить и активировать кубик. Странно, что она не предусмотрела такой способ ношения для своих изделий.

Последним артефактом, извлечённым из сумки, был красноватый шар из Духова металла, размером с кулак и исписанный рунными цепочками, с большой руной активации, размещённой в выемке под палец. Если это то, что Михаил думает, то теперь у него имеется всё для охоты на золотого духа.

Вернувшаяся Мария, кинув взгляд на трофей, согласно кивнула.

— Всё верно, ваше сиятельство, это поисковый артефакт. Правда, не представляю, как он работает. А теперь садитесь на стул, будем из вас красно молодца делать.

— А сейчас я кто? — поинтересовался Михаил, глядя в зеркало на свою уставшую рожу.

— А сейчас вы чудище лесное, — ответила бойкая на язык девица и, распустив его хвост, принялась расчесывать спутанные волосы гребнем. — Нет, ваше сиятельство, — через минуту произнесла она, — идите-ка вы в баню сначала, я просто не смогу расчесать ваши волосы, все грязные, спутанные. Да и пахнет от вас, как будто вы в шахте кайлом махали целый день. Давайте, затапливайте баньку, и как вымоетесь, я вас навещу и приведу вас в порядок.

Михаил кивнул и принялся натягивать сапоги, сегодня праздный день, а значит, он может позволить себе всё, что угодно, и баня была ему не только для того, чтобы смыть грязь, ничего лучше неё не снимает усталость.

Глава 17

Глава 17

В лавку он попал только к двум часам дня, в выстиранной и приведённой в порядок одежде и начищенных сапогах.

— Ваше сиятельство, — выходя из комнаты за прилавком, немного с преувеличенным воодушевлением произнёс Демид, — рад вас видеть в добром здравии. А то вчера вы выглядели как раз для погребального костра. Мало чем от покойного Василько отличались.

Михаил пожал протянутую руку купца и вопросительно посмотрел на него.

— Деньги готовы?

— Как договаривались, — заверил его купец, — три сотни злотней вольников. Но прежде, чем отдам, хотел узнать, не нужно вам чего? Знаю, вы на золотого духа поохотиться хотели, поисковик наверняка нужен?

— Нет, не нужен, — покачал головой Бельский, — при покойном имелся запас ловушек и артефакт для обнаружения так необходимой мне для усиления сущности. Разве что заберите это недоразумение, — он закинул на прилавок тяжеленный самострел, которым его бесплатно снабдили здесь же, — не пригодился. Болты оставлю, они отлично подойдут к тому, что был при покойнике. Разве что, кузнецу вашему снесу, пусть посмотрит на его состояние. Уж больно долго он пролежал под открытым небом, тетива размокла, плечи ржавчиной пошли.

— Понимаю, — с усмешкой произнёс Демид, вешая здоровенную дуру обратно на стену. — Сомневаюсь, что за последние полста лет, что его ловчим выдают, из него хотя бы раз кто-нибудь стрельнул. Его и за стены-то всего раз пять выносили.

— Меня уже просветили на этот счет, — ответил Михаил, — и раз он всегда к вам возвращался, значит, причиной гибели ловцов не становился. Раз с этим разобрались, давайте поговорим о моём быте. Прошу вас доставить в мой дом ещё пару стульев, посуду, минимум, на трёх персон, два комплекта простой одежды, кожаные тапки, полотенце, бельё постельное два комплекта. Продуктов, рыбы копченой, уж больно вкусная она была, мяса про запас, овощей, крупы, пять бутылок местного вина, которым угощался за столом совета во время вечерних посиделок. Ах да, у вас треуголка есть зачарованная? А то я остался без головного убора, а капюшон не всегда удобен. И одежда для хождения по лесам, чтобы не привести китель и штаны в непотребный вид, мне в них ещё на материк возвращаться.

— Найдётся, — ответил Демид, при этом скептически хмыкнул, услышав про возвращение в цивилизацию. — Мне нравится ваш оптимизм, боярин, — произнёс он, — сам таким был. Только вот прошло уже двадцать три года, а я всё ещё тут. Вацлав, — крикнул он, и из другой двери, скорее всего, склада, появился тощий мальчуган лет шестнадцати. — Всё слышал, что боярин просил?

— А как же, Демид Семёнович, сейчас соберу. Только скажите, что по овощам и крупам нужно, и в каком количестве? Может, соленья какие? Есть капуста квашеная, огурцы и помидоры бочковые.

— Вот, молодец, — похвалил его Бельский. — Давай всего по килограмму. Картошки, пусть будет мешок, редьки, если есть, муки. Про яйца забыл, их десяток. А пока ты всё это грузишь и считаешь, мы с Демидом Семеновичем займёмся подбором одежды.

В итоге Михаил вышел из лавки спустя час в новой треуголке и с кошелем, в котором было двести тридцать злотней, тяжёлый такой кошель. Ещё пятьдесят составил кредитный залог, если что понадобится, чтобы мешок с деньгами не тащить, остальное ушло на оплату покупок. Демид клятвенно заверил, что всё будет доставлено через час прямо домой. И Бельский, предупредив Марию, что ей нужно принять покупки по списку, прихватив пострадавший от погоды самострел Василько, отправился в гости к барону Шталену, местному кузнецу и оружейнику. Всё оружие ковал он, княгиня Долгорукова только руны наносила, превращая его в артефакты, и баловалась созданием таких экспериментальных изделий, как его самострел. Вообще у Михаила был не только заказ на починку наследства покойного ловчего, но и на два десятка маленьких болтов к стреломёту, как ещё иногда самострелы звали. У него была идея по улучшению этого изделия, но для этого нужно поговорить сначала с артефакторшей, которая стояла в планах на посещение сразу после кузнеца.

— Барон Штален, — по-простецки представился мужик лет пятидесяти, здоровенный, звероподобный, в простой рубахе и прожжённом кожаном фартуке. — Наслышан про вас, боярин Бельский. Если не против, давайте по-простому, без сиятельств.

— Не против, — согласился Михаил. — Правда, я уже начинаю путаться к кому по титулу, а к кому просто так.

— А тут всё просто. Ирка Воронецкая не приемлет титулов, стоит её княгиней называть, сразу лицо кислое. Остальные, если забудете назвать их светлостями, точно не обидятся, и уж точно на дуэль не вызовут. Тут только князь Кемский насчёт этого переживает, называет нас всех волюнтаристами, ну а нам плевать. С чем пожаловали, боярин?

— С заказом, привести в порядок самострел Василько, — Михаил передал в руки барона оружие ловчего, — а то долго он провёл на свежем воздухе.

— Сделаю к вечеру, тут возни немного. А знаешь, что, боярин, давай так, я этот заберу, а тебе выдам новенький, почти точно такой же. Хотя нет, даже получше, мы тут с княгиней Долгоруковой покумекали, голова у неё светлая, и придумали взвод самострела рычагом сбоку, очень удобно, взводится одним движением. Скорострельность сразу до пяти стрел в минуту выросла. Так что, с вас два злотня, и в расчёте, знаю я, что вы при деньгах теперь. Вон, треуголка у вас новая.

— Ещё лучше, — согласился Михаил, — тогда два жёлтеньких с меня. Но это не всё, мне нужны болты вот такие, — он протянул зачарованную стрелку к малому самострелу, что ему княгиня подарила. — Скорее всего, ты же их делал?

— Не, не я, но повторить смогу, а вот зачаровывать, это уже к Екатерине Федоровне. Знаю я о её идее про малый стреломёт под одну руку, слабоват он оказался, но в лесу против чёрного, наверное, сгодится. Сколько болтов нужно?

— Давай так, десяток с наконечниками под зачарованные, и пять просто стальных, пристреляться и на людей, если потребуется в брюхо всадить.

— Завтра к вечеру всё будет, — немного подумав, озвучил сроки барон. — Заказ у меня большой от совета, тоже на болты. А по цене, с наконечниками из духова железа — по два золотых, со стальными — серебрушку штука.

— Нормально, деньги сейчас возьмёшь?

— Да, как хочешь, тут своих не обманывают, все на виду, по зубам так прилетит, что к лекарке замучаешься бегать.

Михаил отсчитал золота за новый самострел и болты. Да уж, сумма в три сотни оказалась не так уж и велика, потихоньку разойдётся, но копить Михаилу было не на что, всё уже имелось. Получив стреломёт новой конструкции взамен отданного, он махнул барону Шталену и направился обратно к заставе, до которой сотня метров. Следующим визит у него был запланирован в дом Екатерины Фёдоровны, и вопросов к артефакторше у него накопилось много. Постучав в дверь, он немного подождал ответа, но, не получив такового, всё же толкнул створку и вошёл внутрь. В комнате с кроватью, где он провёл с княгинями незабываемую ночь, было пусто. Михаил окинул взглядом помещение, здесь жила Ирина, вероятнее всего, она ушла на охоту за духами, поскольку на крюке, вбитом над кроватью, отсутствовал колчан с болтами и самострел. Ну, а что, в принципе, ей делать? Служба такая.

— Есть, кто дома? — громко крикнул Бельский.

— Есть, — раздался откуда-то снизу приглушённый и сильно недовольный голос человека, которого отвлекли от чего-то важного. — Сейчас поднимусь.

Не прошло и трёх минут, как под лестницей, ведущей на второй этаж, откинулась крышка люка, и оттуда выбралась недовольная княгиня Долгорукова в каких-то невероятно сложных артефактных очках, толстые увеличивающие стёкла которых делали её серые глаза просто невероятных размеров. Правда, как только она разглядела, кто к ней пожаловал, её губы тронула робкая неуверенная улыбка. Она передвинула очки на лоб и, подойдя к Михаилу, привстав на цыпочки, как-то неловко скользнула по его губам робким поцелуем.

— Чем обязана, ваше сиятельство? — отпрянув, словно испугавшись содеянного, произнесла девушка слегка дрогнувшим голосом. — Давайте присядем, — предложила она и, пройдя к столу, заняла один из стульев.

— Вопросов у меня к вам много, княгиня, — присаживаясь напротив, сказал Бельский. — Например, по поводу ловушек. Я тут стал обладателем наследства Василько, но у него все ловушки твоего производства. Оба моих духа в цилиндрах, которые на континенте сделаны. Так что, нужно их либо переместить в твои кубики, либо сделать переходник, чтобы кормить их из блюдец твоего же производства.

— Переходник имеется, иначе, как ты думаешь, Вацлав забирает пойманных тобой в ловушки с континента духов в хранилище, сконструированное почти сорок лет назад моим предшественником? Правда, у меня нет готового, но к вечеру, если, очень нужно, сделаю. Но проще пересадить духа в кубик, это займёт пару минут. Выпускаешь его из цилиндра, отключаешь захват, закрываешь его, потом бросаешь кубик, активируя захват, и всё, зверодух в новой темнице.

Михаил задумчиво кивнул.

— В принципе, всё просто, ваше сиятельство, если не одно «но», цилиндры на поясе болтаются — схватил, швырнул, выпустил… Пока из кармана кубик достанешь, убьют пару раз.

— Так, то есть, ты не знаешь, что у наших ловчих артефактные пояса ещё и удерживают ловушки, те прикрепляются к нему намертво, и пока рукой не ухватишь, не оторвать.

— Странно, а у Василько такого не было, — озадачился Михаил. Он припомнил, как обыскивал тело, уж на память боярин Бельский не жаловался. — Точно не было.

Екатерина задумалась.

— Я его плохо знала, — наконец, произнесла она, — Ирину Николаевну нужно спрашивать, она точно скажет, что он таскал. Но вообще, такой пояс есть у каждого ловца. Стоит он не дёшево, но куда лучше и удобней, чем тот, что на тебе. Тебе вообще бы артефакты обновить, уж больно простые. И лекарский новый нужен, и усиливающие. У нас есть усиления для родового духа, которых не встретишь на материке. Например, опять же мой предшественник создал артефакт, дарующий дымчатой броне усиление, не просто сгустков тумана, а именно физической, и она куда как крепче, чем обычная.

— Да, что-то я упустил это. И дорого мне новый пояс обойдётся? С артефактами естественно.

— Да уж, не дёшево, — ответила Долгорукова. — Если все самые хорошие артефакты брать, то злотней сто пятьдесят, не меньше.

— Фуф, — облегчённо выдохнул Михаил, — а я-то испугался. К счастью, я ещё не всё успел потратить, так что, могу себе позволить.

— Не вздумай, — покачала она головой. — На твоё счастье, — она мило покраснела,- ты спишь с единственным артефактором Имперской заставы. И, как я тебе уже говорила, я очень не хочу, чтобы ты погиб, так что, усилить тебя — в моих интересах. Есть у меня и пояс, и все усиления.

Михаил решительно покачал головой.

— Нет, ваше сиятельство, я так не поступлю. Я привык, что мужчина платит за женщину, я не нищий, кое-что заработал. Да, и если бы у меня денег бы не было, всё равно не взял бы, ходил бы голодный, но у женщины не принял бы ничего такого.

— Самострел же взял, — напомнила Екатерина.

— Взял, — согласился Михаил, — только ситуации разные. Ты сама пришла с подарком, от чистого сердца, и не принять его, значит, оскорбить тебя. Так что, оставь, куплю в лавке, как и положено. Ни мне, ни тебе не надо, чтобы по заставе слух пошёл, мол, княжна подкидывает боярину артефакты. Одно дело, что ты можешь свою подругу снаряжать, другое — боярин, появившийся на заставе меньше недели назад. Так что, пойду и куплю, как все.

— Уговорил, — согласилась артефакторша. — Значит, с ловушками разобрались, будешь менять, свои сдай цилиндры, да и тарелку тебе заменят на наши.

— Хорошо, — кивнул Бельский. — Правда, тяжеловато пока с гранями, с цилиндрами куда проще, привык я к ним, может, всё же переходник?

— Сделаю, — приняла его позицию княгиня. — Цилиндры, точно так же на пояс прилипают, так что, проблем не будет. И поскольку благотворительности ты не примешь, то с тебя три злотня.

— Другой разговор, — улыбнулся Бельский и, запустив руку в карман, чтобы не лезть в сумку за мешком, вытащил три золотых. — Теперь вопрос номер два.

— То есть, это не всё? — удивилась Екатерина. — Давай я хоть воды под взвар вскипячу, или у тебя быстро?

— Да, как сказать? — немного озадачился Бельский. — Это касается самострела твоего производства. Как насчёт того, чтобы превратить простое оружие в артефакт?

— Хочешь бой усилить? — догадалась Екатерина. — Только вот зачем? Точность это не прибавит, ну полетит болт дальше, он и так полетит, лупит метров на пятьдесят, проблема-то попасть. Все же это так, баловство.

— А если и это решить с помощью рун?

Екатерина задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Не, всё равно не то, лучше тогда доработать полноценный самострел. Этот всё же на ближнюю дистанцию, для ловцов — самое то, в лесу и руинах редко большие дистанции бывают. Ну, сколько прямой видимости там? Двадцать пять метров?

Михаил нехотя кивнул, принимая правоту княгини.

— А так у нас уже новые стреломёты делают, как тот, что ты прислонил у входа. Всё или ещё мысли есть?

— Как ни странно, есть, — усмехнулся Бельский. — И снова по твоему самострелу. Как насчёт доработать его и сделать многозарядным?

— Выкладывай, — заинтересовалась княгиня.

— Как насчёт того, чтобы в ложе разместить, например, три болта, которые будут подаваться после выстрела при взведении.

— Максимум, два, — прикинула Долгорукова, — третий не влезет. Либо увеличивать ложе, но и вес соответственно. То есть, из лёгкого он снова превратится в средний. Не, с этой мелочью игра свеч не стоит, а вот с этим, — она задумчиво посмотрела на тот, что Михаил получил от барона Шталена, — можно попробовать поэкспериментировать. Буду думать, как лучше сделать. Если получится, позову на испытания.

Михаил поднялся.

— Тогда у меня всё, пошёл я в лавку, денежки тратить.

— Так и оставишь меня без поцелуя? — поднимаясь следом, поинтересовалась Екатерина.

— Ну как я могу? — улыбнулся Бельский и, притянув к себе девушку, страстно поцеловал.

Этот поцелуй совершенно не был похож на тот, которым она наградила его при встрече двадцать минут назад. Тоненькие руки Екатерины обвили его шею, и артефакторша ни в какую не хотела его выпускать из объятий. Именно в этот момент за спиной скрипнули петли, и кто-то вошёл в комнату. Екатерина резко отпрянула и выглянула из-за плеча Михаила.

— Я стучалась, но никто не ответил, — раздался за спиной Бельского знакомый девичий голосок, полный грусти. — Хотела артефакт зарядить.

— Ночью жди, — прошептала Долгорукова ему на ухо, и уже в голос добавила, — переходник будет готов к вечеру, ваше сиятельство, — и, разомкнув объятия, направилась к посетительнице.

Михаил обернулся и, улыбнувшись грустной Марии, направился к выходу.

— Всё, что вы купили, ваша светлость, — доложила девушка, не забыв добавить в голос толику язвительности, — доставили, я уже разобрала и разложила.

— Спасибо, Мария, — поблагодарил её Михаил и вышел на улицу.

Похоже, к вечеру все на заставе будут знать о том, что Бельский обжимался и целовался с княгиней Долгоруковой. Но сделанного не воротишь, так что, оставалось только махнуть на это рукой и надеяться, что его не увидят с княгиней Воронецкой, вот тогда действительно может выйти скандал.

До лавки он добрался быстро, тут, в принципе, до всего было быстро, крепость обходилась полностью за десять минут неспешным шагом.

Демид обрадовался, узнав, что боярин вернулся не с претензиями, а за новыми покупками, причём серьезными, и начал выкладывать на стол артефакты.

Новый пояс боярину понравился, пусть он был потолще, чем тот, что Михаил сдал, но всё же вполне себе удобный. Артефакты были все те же — лекарский и три усиливающих. Чёрные болты, шпага и доспех, причём последний он испробовал тут же в лавке. Надо сказать, это впечатляло. Посмотрев в зеркало, он увидел, как его визуально затянуло в чёрную броню, наподобие старых рыцарских лат. При этом он их не ощущал, они не мешали двигаться, их, словно, и не было. Да и черный болт стал не только мощнее и быстрее, теперь против одиннадцати их стало двадцать. Кроме того, его можно было усиливать, нагнетая энергию, вложил весь запас в один удар. Со слов Демида его мощности вполне хватит, чтобы разметать крушилу так, что самый большой кусок будет размером с ладонь. Артефакт же, отвечающий за шпагу, давал хорошее усиление, и теперь рана после удара и энергетического всплеска была размером со среднее яблоко. Такая, если не убьёт, то из игры выведет гарантировано. А ещё клинок в момент выпада мог удлиниться сантиметров на двадцать, что было бы крайне неприятно для любого врага, не подозревающего о подобном. Плохо, что подобный эффект действовал раз в минуту. Да уж, сильные артефакты разрабатывали тут, на заставе, их бы в гвардию. Ну, ничего, выберется, пусть специалисты смотрят, изучают. Ещё он купил поисковый артефакт для обнаружения людей в радиусе двух сотен метров. Для поиска засады вообще замечательно, только тут, в крепости, отключать его нужно, а то сигналить будет, не прекращая. Местный лекарский был тоже помощнее обычного, и запаса энергии у него хватало, дорого обошёлся, почти в двадцать злотней. Но больше всего понравился артефакт маскировочный, если активировать и рухнуть на землю, прижаться к дереву или к стене, то человек и его одежда примет структуру того, к чему прижимаешься, не работает, стоя на открытой местности. Правда, минус у него — максимум он работал две минуты, потом три часа подзарядки через пояс. Шестой и последний артефакт был бы очень полезен, когда Бельский тащил волокушу к посёлку, он на полчаса увеличивал силу и выносливость, потом требовалась восполнение энергии через всё тот же пояс.

— Сколько? — понимая, что сейчас его ограбят, поинтересовался Михаил.

— Сто восемьдесят семь, — развёл руками Демид. — Сами знаете, ваше сиятельство, у нас без торга цена, одна для всех. Ах да, вычитаем ещё семнадцать за твой старый пояс с артефактами, итого — сто семьдесят.

Михаил вытащил мешок и кинул его на стол.

— Здесь сто семьдесят ровно.

— Извините, боярин, но пересчитать нужно, деньги, они такие, они счёт любят. — И, высыпав монеты на стол, принялся быстро строить их в столбики.

— Демид, а что за два мужика на монетах? — поинтересовался Бельский, когда купец закончил пересчёт.

— Основатели союза вольных родов — Сивор Торч и Щелан Горонт. Они правили в двух сильнейших родах, которые отказались идти под руку империи. Они уже умерли, так что это просто история. Но лидеры были сильные.

— Понятно, ну и хрен с ними, — бросил Михаил, надевая новый пояс и крепя к нему имперские ловушки с драконом и соколом. — Ну, вот я и снова нищий, — глядя в зеркало, прокомментировал траты Бельский. — Всё, что осталось, семнадцать монет в кошеле и пятьдесят у тебя в виде счёта. Ах да, ещё есть шпага Василько, сколько она может стоить?

— Зато усилились, ваше сиятельство, — резонно заметил купец. — А шпага? — Демид на пару секунд задумался. — Думаю, восемь золотых вполне неплохая цена.

— Ну, нормально. Значит, всё же не совсем нищий, — усмехнулся Бельский. — Но теперь я куда сильнее, чем когда прибыл на остров. Ладно, доброго вечера, пошёл я, надо отдохнуть, утром на охоту.

Екатерина явилась, когда за единственным небольшим окном, выходящим во двор, совсем стемнело, да ещё ветер нагнал тяжёлые тучи.

— Гроза будет, — уверенно заявила девушка, проскользнув в дверь и задвигая засов.

И, словно в подтверждение, где-то вдалеке громыхнуло

— Ирина вернулась? — поднимаясь навстречу и принимая у княгини плащ, поинтересовался Михаил.

— Вернулась, двух алых добыла, ну и мелочи. И упустила золотого, не смогла обнаружить, не повезло. Хотя, скорее, повезло, дело к ночи, а стоять в рунном круге во тьме, в грозу, да ещё и в лесу, где может и ксанс явиться, и проклятый волк, это верный приговор. Так что, хорошо, что не смогла его найти. — Она обняла Михаила за шею и страстно поцеловала. — Это она тебе велела передать. Только прошу тебя, не проси меня ей в ответ поцелуй передавать, завтра сам передашь.

— То есть, вы ко мне по очереди ходить будете?

— Ты что-то имеешь против? — заглядывая в его глаза, ехидно поинтересовалась княгиня.

— Ничего не имею против. Просто гадаю, куда это может нас привести.

— Сейчас приведёт в кровать. Кстати, вот тебе переходник, — и она выложила на стол нечто овальное с одной стороны и квадратное с другой, сам разберёшься, руны там понятные.

— Разберусь, конечно, — заверил её Бельский. — Что там сложного? Квадратное — катить, круглое — тащить.

Девушка весело, но не слишком громко рассмеялась немудрёной шутке, за те несколько дней она стала куда уверенней.

Снаружи снова ударил раскат грома, он был куда ближе, чем первый, а в окно Бельский заметил, как свернула яркая молния.

— Иди ко мне, — позвал он княгиню, садясь на кровать.

Девушка шагнула навстречу, но потом остановилась и, дойдя до стола, погасила лампу, погружая комнату во тьму.

— Ну вот, — огорчился Михаил, — как я теперь тебя рассмотрю? Придётся на ощупь.

В этот момент первая тяжёлая капля угодила на черепичную крышу, а уже через мгновение на маленькую крепость обрушился мощный ливень.

— Никуда ты завтра не пойдёшь, — оказавшись в его объятиях, прошептала Екатерина, — это надолго, лить будет до полудня. Да и бродить по сырому лесу — не самое приятное занятие. Кстати, сколько тебе стоили артефакты?

— Ты вправду хочешь говорить об этом сейчас? — распуская шнуровку её рубахи и запуская руку под неё, поинтересовался Бельский.

— Нет, — простонала девушка, когда пальцы Михаила нашли крупный и очень чувствительный сосок. — Всё потом…

Надо сказать, на этот раз она действовала, куда смелее и раскованной, но до своей подруги, княгини Воронецкой, ей было далеко. Но она училась, и не боялась экспериментов, видимо, тут накладывала свой отпечаток личность артефакторши. Девушка тихо постанывала снизу, стараясь не кричать слишком громко. Ливень был такой сильный, что семейство боярина Мальцева вряд ли бы расслышало её, даже если бы княгиня орала в голос.

Глава 18

Глава 18

Екатерина Фёдоровна насчёт грозы ошиблась — лило сутки. Причём лило так, что внутренний двор крепости превратился в болото. Воды было по щиколотку, она просто не успевала уходить.

Екатерина исчезла на рассвете, скрывшись за потоками, вот только побыть в одиночестве, Михаилу было не суждено. Разобравшись с переходником, он соединил артефакты и принялся за кормления сокола. Скрипнула незапертая дверь, и на пороге появилась Ирина, с зачарованного плаща которой стекала вода, не прошло и двух секунд, как у порога на полу образовалась приличная лужа.

— Чем обязан столь неожиданному и приятному визиту? — поинтересовался Бельский.

— Соскучилась, — просто сообщила Воронецкая и быстро, не дожидаясь помощи, как того требовал этикет, скинула плащ, повесив его на гвоздь. — Травяным взваром напоишь? — проходя к столу, поинтересовалась княгиня. — Я смотрю, ты разбогател, мебелью обзавёлся, посудой.

— И бельём постельным, — зачем-то ляпнул Бельский, стругая лучины и начиная раскочегаривать печку. Да и камин не мешало бы затопить, дома прохладно.

— Все деньги потратил, — понимающе хмыкнула Ирина. — Катька сказала, что ты пояс с артефактами прикупил, дорого вышло?

— Невероятно — сто семьдесят золотых, почти всё, что осталось с продажи шкуры, отдал. Это ещё со скидкой за мой старый. Так что, я снова голодранец.

— Понятно, — ответила Воронецкая, наблюдающая за хозяином, который хлопотал у плиты. — Как твой дракон поживает?

— Замечательно. Шкуру он мне спас, когда я вляпался, и подработать помог, очень полезный зверодух. Правда, есть минус — нереально большой.

— Да уж, видела я, какую просеку он пробил в зарослях, — хмыкнула Ирина, — прошла вчера по твоим следам, очень мне хотелось глянуть на место гибели Василько.

Михаил бросил настороженный взгляд на гостью, но, не заметив ни волнения, ни печали, успокоился.

— Не переживай, — произнесла Воронецкая, — отгорело всё, смирилась я давно, что нет его. Были мы вместе, но крайне недолго, никто не знал об этом, кроме Катьки. Но вопрос у меня к тебе есть — что ты там увидел?

Михаил кинул по паре ложек травяного сбора в чашки и, залив их кипятком, перенёс на стол.

— Почему тебя это интересует? — усевшись напротив и глядя Ирине в глаза, спросил он.

— Я не верю, что опытный ловчий мог попасться чёрному охотнику.

— Этот дух был очень необычный. Я, конечно, не опытный, начинающий, скажем так, но он меня едва не прикончил. Я его почуял случайно, только когда он зашёл мне за спину.

Михаил подробно пересказал, что произошло среди руин, как он уничтожил чёрного охотника, и как вляпался в его жижу.

— Невероятно, — выслушав всё это, произнесла Ирина, допивая свой взвар и стягивая с себя камзол и оставаясь в полупрозрачной блузе, надетой на голове тело. — Жарко, — прокомментировала она сие действо.

Михаил на это только хмыкнул, хотя и вправду дома потеплело, камин отлично справлялся с обогревом небольшой комнаты.

— Давай, выкладывай, что тебе кажется странным в гибели ловчего? — поинтересовался Бельский. — Ведь ты не веришь, что он погиб случайно.

— Не верю, — покачала головой Ирина. — Василько искал особенного духа, и ему в этом помогал какой-то местный, он тоже исчез. Я пыталась его найти в том поселении, в котором тот жил, это неподалеку отсюда, всего несколько часов пути. В отличие от ловчего, он вернулся спустя сутки, а потом ушёл вглубь острова и пропал. Ты ведь не нашёл его пояс с ловушками?

Михаил покачал головой.

— Нет, иначе бы мои траты сильно сократились бы. Сама слышала, сколько мне пришлось выложить за новый. Несколько ловушек в рюкзаке, шар-поисковик для охоты на золотого, шпага, самострел, болты, десяток злотней, медальон. Всё, больше у него ничего не было. Думаешь, его убил местный ради добычи?

— Я осмотрела тело, прежде чем его сожгли, и лекарка наша тоже проверила его, она уверена, его убил чёрный охотник. Так что, скорее всего, этот проводник подставил Василько под атаку. А потом, когда дух сделал своё дело и удалился, забрал то, что ему было надо.

Михаил пожал плечами, он не следователь тайной канцелярии, расследования вести — уметь надо, да и времени слишком много прошло.

— Это тебе не ко мне, это тебе к боярину Бергу. Хотя, думаю, ты уже была у него, и он только руками развёл.

— Именно так, — кивнула Ирина, — ещё вчера вечером к нему заглянула. Он сказал, что доказательств нет, времени прошло много. Единственный подозреваемый, который мог знать, что там случилось, исчез. Так что, попросил меня забыть.

— И я советую прислушаться к его словам. Сама ты ничего не нароешь, а кроме тебя это никого не интересует. У меня только один вопрос — что за особенного духа искал Василько?

— Я не знаю, — развела руками Воронецкая. — Он не говорил, обмолвился только, что это сможет изменить очень многое, мы узнаем о родовых духах, куда больше.

— Понятно, — вполне равнодушно произнёс Бельский, честно говоря, судьба мёртвого ловчего и его думки его мало интересовали. — Что планируешь делать?

Ирина поднялась и, ни слова не говоря, уселась ему на колени, поцеловав в губы. Стул жалобно скрипнул, но оказался невероятно крепким.

— Ничего не буду, — наконец, произнесла девушка. — Думала, ты мне дашь зацепку, но её нет, так что, похоже, тайна гибели моего прежнего любовника останется нераскрытой.

Михаил приобнял её правой рукой, прижимая к себе, и поцеловал. Скрипнула дверь, и на пороге появилась Мария, она замерла с открытым ртом, глядя на целующую боярина Ирину.

— Ваше сиятельство, — справилась она с очередным потрясением, — а я пришла вам завтрак приготовить.

— Стучаться надо, Машенька, — соскочив с Михаила, недовольно произнесла Воронецкая, — а вдруг его светлость тут в неглиже расхаживает. Или ты на это и рассчитывала? — хитро прищурившись, поинтересовалась княгиня.

— Ирина Николаевна, — возмутилась девушка, и тут же густо покраснела, что выдало её с головой.

— Иди, Машенька, сегодня я о нём сама позабочусь, и никому ни слова, — голос Воронецкой наполнился металлом, — хватит сплетен, которые ты вчера запустила, не твоё это дело, с кем боярин Бельский целуется. Ты меня хорошо поняла? Я не добрая Екатерина Федоровна, подобного не спущу.

— Да, ваше сиятельство, — резко кивнула девушка и выскочила за дверь.

— А двери, кто будет закрывать? — кирнула ей вслед Ирина, но было поздно, Мария уже скатилась по лесенке.

Воронецкая вздохнула и вытянула руку, словно ухватилась за створку, не приближаясь, захлопнула дверь, а потом так же, не прикасаясь к засову, задвинула и его.

— Развитие родового духа? — понимающе спросил Бельский, с интересом глядя на любовницу.

— Да, — кивнула та, — одно из моих умений. Слушай, а ведь и вправду нужно позавтракать, ты наверняка голодный.

— Даже не представляешь, насколько. Княгиня Долгорукова покинула меня, так и не приготовив завтрак, а ты пришла раньше, чем я успел этим заняться. Но если ты скажешь слово «яичница», я тебя выпровожу отсюда, причём без плаща.

— Никаких яичниц, — заверила его Ирина и заглянула в шкаф с продуктами, прикидывая, на что может рассчитывать. — Замечательно, оладьи будешь? Правда на воде, с молоком у нас тут плохо, нет тут коров, только козы, и их мало.

— Буду, — кивнул Михаил.

— Ты что делаешь? — поинтересовался он, глядя, как княгиня раздевается до нижнего белья, вернее, до пантопонов.

— Тебе не нравится? — удивилась Ирина.

— Нравится, — признался Бельский, не сводя взгляда с аппетитной фигуры Воронецкой, — но мы вроде завтракать собирались?

— Этим и займёмся, — заверила его Ирина. — Когда ты ещё увидишь голую княгиню у плиты? Не гадай. Обычно я готовлю в одежде, но сейчас боюсь перепачкаться. А поскольку переодеться у тебя не во что, то лучше так.

Михаил улыбнулся. Да, по сравнению с Долгоруковой, Воронецкая была сама раскованность, даже не скажешь, что она княгиня. Хотя жаловаться на это Бельский не собирался, как и говорить Ирине Николаевне о том, что накануне он прикупил пару комплектов одежды для дома, в одном из которых он сейчас сидел. Второй был сложен в шкафу.

Пока Воронецкая занималась блинами, Михаил сменил на кормушке сокола на дракона, правда, его птичка стала жрать, куда больше, и крылатому ящеру осталось не так уж и много. Да уж, завтрашний день придётся посвятить максимальному пополнению пищевого рациона, а попутно поискать золотого. Надо только ловушки очистить, а то в трофейных было два фиолетовых и один красный, а это верные пять злотней. Шпага Василько пока стояла в уголку, и продавать её Михаил не хотел.

День прошёл в праздном безделье. Несмотря на то, что ночью его прилично измотала княгиня Долгорукова, на Воронецкую тоже сил хватило, и засыпал Михаил, поглаживая золотые волосы княгини.

Дождь прекратился к вечеру, небо распогодилось, и на нём появились далекие тусклые звёзды. Боярин успел сбегать в лавку Демида и продать духов, которых словил Василько, и по дороге наткнуться на посыльного от барона Шталена, принесшего заказанные болты. Артефактные, с десятком золотых в виде платы за работу, Михаил передал Ирине, чтобы ими занялась Долгорукова, стальные опробовал, выстрелив из самострела, выйдя на пахнущий сыростью двор, всадил в самодельную мишень, сделанную на скорую руку из вязанки хвороста. Что сказать? Михаилу понравилось это небольшое оружие, легко и быстро взводить на пятнадцать метров, отличный бой, больше просто двор не позволял, но с этого расстояния он чуть ли не навскидку всадил стальной болт в мишень.

— Передай княжне Долгоруковой, что я очень давлен этой малюткой, — вернувшись в дом, обратился он к лежащей в постели Ирине. — Для ловчего и вправду идеальное оружие идеальное.

— Знаю, сегодня с таким же ходила, правда, как и ты, пока что стреляла только по мишеням. Но Катька ошиблась, он и на тридцать метров отлично бьёт. Тут просто от прямоты рук зависит. А она, как стрелок, так себе. Не знаю, почему мне не дала пострелять, когда испытывала его?

Михаил пожал плечами и, погасив свет, начал раздеваться.

— Дверь не забудь запереть, а то боярышня Мальцева на стоны наши заглянет, нехорошо выйдет.

— То, что она нас видела, твоя вина, — попенял ей Бельский, забираясь под одеяло и обнимая Воронецкую, — двери нужно за собой закрывать.

— Может, хватит уже болтать, боярин? — голосом, полным сарказма, поинтересовалась княгиня. — Я, между прочим, с утра жду внимания и ласки.

— Сейчас всё будет, ваше сиятельство, — заверил её Михаил, и прежде, чем та успела возмутиться на так раздражающее «её сиятельство», запечатал рот девушки крепким страстным поцелуем.

По заведённой уже традиции, она ушла затемно, Бельский несколько минут позволил себе поваляться в постели, которая ещё хранила запах княгини Воронецкой, и только после этого соизволил подняться и принялся умываться. Его ждала охота на золотого, ну и на всё, что попадётся на глаза. Оставив новый самострел висеть на стене, боярин закинул за спину ранец, в который запихал все ловушки, что у него имелись, часть из кубиков разместились на поясе. За сегодня нужно успеть очень многое. Хорошо бы, конечно, словить золотого, но он не верил в это, не настолько он везуч. Прикинув, всё ли взял, ничего не забыл, он покинул дом и запер дверь. Бродить по сырому лесу — то ещё удовольствие, пару раз он поскальзывался на камнях, последний раз чудом не загремев в приличного размеру яму, дно которой терялось во мраке. На этот раз далеко не заходил, целью были низшие духи на прокорм, ближе к центру их было куда меньше. Направление он выбрал на максимальное удаление от Имперской заставы, где чаще всего бродили ловчие. И это не могло не сказаться на результате, уже к обеду его тарелка-кормушка была полна, а к вечеру заполнил и блюдце местных. Он даже прихватил одного алого, так себе был дух, куда слабее тех, что ловил ранее. Когда Михаил к вечеру доплёлся до заставы, несмотря на новый артефакт, ноги его гудели от усталости, за день он намотал километров тридцать, и не по дороге, а по лесу и руинам. По пути заскочил в лавку, продал алого и трёх фиолетовых. Мелочь, конечно, но пять с половиной жёлтеньких в карман упали, золотой дух в зону поисковика так ни разу и не попал. Во всяком случае, сигнала артефакт не подал.

Ужинал в одиночестве, как и спал, сегодня княгини решили его не беспокоить и дать отдохнуть, за что он был им сильно благодарен. Сокола он подсоединил к родной имперской кормушке, а дракона через переходник к блюдцу местных, к утру то было опустошено, птиц же справился только с тридцатью сущностями.

С первыми лучами чёрного тусклого солнца Михаил снова шагал в сторону опушки, и на этот раз у него была компания.

— Не возражаете, ваше сиятельство, если я с вами пройдусь? — догнав его в двадцати шагах от крепостной стены, поинтересовался мужчина лет пятидесяти с сединой в тёмных волосах. — Нас знакомила на празднике Ирина Николаевна, я боярин Змиев Павел Павлович, тут уже лет десять живу, ваш коллега — ловчий.

— Я помню вас, ваше сиятельство, и не против компании, во всяком случае, до опушки, — соврал Бельский, поскольку, когда Воронецкая их знакомила, он был, если не в стельку пьян, то находился близко к этому состоянию.

Третьего ловца заставы звали Семеном Ивановичем Говоровым, был тоже боярином и держал рекорд по добытым золотым духам, но как выглядел, Михаил не вспомнил бы даже под страхом казни.

— Правильно мыслите, Михаил Иванович, — одобрительно кивнул боярин Змиев. — Вы, хоть и новичок в нашем деле, но золотое правило уже усвоили, ходи один там, где никто не ходит.

— Вчера все ноги стоптал, пока ходил там, где никто не ходит, — хмыкнул на это Бельский. — А скажите мне, Павел Павлович, я слышал, вы принадлежите к группе людей, мечтающих покинуть этот остров. Что для этого делается, или это просто способ посидеть, поговорить?

Боярин с полминуты молчал, наконец, обречённо вздохнул.

— Правы вы, Михаил Иванович, ой, как правы, это просто способ посидеть, поговорить, построить прожекты. На западе империи в королевствах такое называют «клубом досуга для джентльменов». Там можно выкурить сигару, поболтать, обсудить дела и отдохнуть от женщин и семьи. Вот так и тут. Я бы с радостью оставил этот остров, но я скептик, и не вижу ни одного реального варианта для ухода. Последняя попытка была четыре с половиной года назад, десяток очень сильных бояр во главе с одним молодым отчаянным князем пытались пробиться к порталу. Они все погибли, их тела местные привезли спустя четыре дня… Ну, то что от них осталось. Так что, Михаил, забудьте, стройте новую жизнь. Слышал, у вас к Екатерине Фёдоровне имеется интерес, недурная партия. Приходите к нам на собрание. Кстати, она там председательствует вот уже год. Послушаете наши измышления, и сами поймёте, что пустое это.

— То есть, теоретики имеются, а практиков всех в прошлый раз выбило? — уточнил Бельский.

— Так есть, — с грустью на лице кивком подтвердил Змиев. — Не отравляйте себе жизнь несбыточным, вас даже посмотреть на портал не пустят. А теперь я попрощаюсь, я сегодня решил сходить налево, нужно глянуть места, в которых давно не бывал.

— Удачного дня, — пожелал Михаил. — Я, пожалуй, пройдусь туда же, куда вчера, то есть, по внешнему кругу против часовой стрелки.

— Решили дракона своего откормить? — понимающе улыбнулся боярин. — Дело нужное, редкий вам зверодух достался, я про подобных и не слышал. Ящеров видел, и даже больших, но вот такого… — Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Шёл пятый час, места на слабых духов, годных для кормёжки, были богатые. Свою старую тарелку Бельский забил и уже приблизился к половине блюдца, когда шар на его поясе стал мигать, сигнализируя, что цель обнаружена.

Михаил замер, он находился в центре большой площади, заросшей вполне себе приличными деревцами в три человеческих роста. Он обходил их по краю, поскольку соваться внутрь было нереально. Либо рубить их, а стволы были толщиной в руку взрослого мужчины, либо пускать вперёд дракона, он легко пробьёт просеку, вот только как золотой дух отреагирует на такую расчистку?

Бельский нашел сознание сокола, который сейчас кружил над ним. Конечно, он не увидит духа, но хотя бы у боярина будет картинка сверху. Что сказать? Под ним плотное густое бледно-зелёное море, деревья, высотой от четырёх до шести метров, имели довольно густые кроны. Разглядеть, что внизу, было нереально. Выделялся только центр, напоминающий длинный узкий холм метров пять высотой, видимо, там были какие-то руины, которые сейчас поросли кустарником. Михаил опустил глаза и посмотрел на мигающий шар. Теперь нужно решить, что делать, идти за золотым, наводя шорох, пробивая коридор драконом, либо не терять времени и продолжить заниматься более простой охотой, ведь только в поле зрения Бельского два духа, годных для откорма. И снова всё решила монета, ловушка полетела на землю, и через мгновение из неё выбрался багровый дракон.

— Вперёд, — приказал боярин. — Я за тобой.

Задумка удалась, зверодух тушей таранил деревца, а те, что были ему не по зубам, сносил плевками призрачного пламени. Надо сказать, продвигался он шустро. На то, чтобы пробиться через заросшую площадь насквозь, у него ушло минут десять. Правда, золотого духа Михаил так и не заметил, да как тут заметишь, для этого надо вытоптать все эти посадки. Стоят деревья стеной, просвет — сантиметров тридцать-сорок, видимость — три метра. Да, не повезло ему с первым золотым. И тут Михаил его увидел, и не в зарослях, через которые прошёл, а в ста метрах дальше возле руин двухэтажного дома, который зарос мхом, но неплохо сохранился. Хотя увидел, это неверное определение, он краем глаза заметил золотистое искажение воздуха на фоне зеленоватой стены, и вот когда уже сосредоточился на конкретном месте, то смог разглядеть объект охоты. И очень удивился, поскольку сущность копировала собой шпили, которые торчали в мёртвых городах. Кстати, только сейчас Михаил понял, насколько это неправильные руины. Мёртвый город, из которого он пришёл, был засыпан песком, там не росло ни деревца, там не было ничего живого, духи не в счёт. А здесь буйство природы, тут бегают огромные кабаны, ксансы и прочая живность, которой за несколько походов Бельский нагляделся достаточно. Видимо то, что очищало тот мёртвый город, прекратило работать, и жизнь взяла своё.

Но сейчас было не до изысканий причин, хотя он догадывался о них — шпили. Все шпили здесь погибли, именно они огромные артефакты, которые защищают мёртвые города. Да и бес с ними, в настоящий момент нужно ловить золотого духа, уж коли так удачно всё сложилось.

Бельский нашёл чистый травянистый участок и, скинув ранец, достал из кармана руны, завёрнутые в тряпочку. Их было двенадцать, их нужно расположить в правильной последовательности в кругу, радиусом один метр. Тут проблем не возникло — штырь, легко вышедший в почву выбранной площадки, верёвка длиной метр, второй штырь выполнял роль чертила. Минута, и вот перед Михаилом ровный круг. Теперь руны. Он достал схему и стал выкладывать их, словно циферблат часов, только тут было два круга, первый — из шести символов, и второй — столько же. Проверив правильность расположения, Бельский вздохнул и, приказав дракону охранять его и вернув в ловушку сокола, который, в отличие от крылатого ящера, не продержится снаружи больше шести часов, швырнул внутрь рунного круга артефакт зова.

С минуту ничего не происходило. До золотого было метров восемьдесят, ближе семидесяти Ирина подходить не рекомендовала, точно не известно, на сколько можно приблизиться, но точно, что семьдесят — это гарантированное обнаружение и провал охоты.

Сущность неожиданно дёрнулась и медленно поплыла в сторону Бельского, который стоял с противоположенной стороны круга. Сейчас он помимо не активированной темницы выполнял функцию щита, он скрывал ловчего от духа. Если тот заметит человека, даже зов не спасёт, просто смоется.

Но всё вышло. Четыре минуты потребовалось золотой сущности, чтобы пересечь границу рунного круга, и тут же Бельский увидел, как взмыли вверх полупрозрачные серебристые стены, замкнувшиеся сверху куполом. Достав щуп, Михаил разложил его, после чего залпом выпил грамм сто пятьдесят зеленоватого зелья, которое открывало каналы духа для поглощения энергии. Надо сказать, мерзость редкостная, рот связало так, что, даже захоти он что-то сказать, не смог бы. Но надо было торопиться. Бельский вздохнул и шагнул внутрь защиты, которая пропустила его без каких-либо проблем. Только ступать надо осторожно, чтобы не сдвинуть ни одну из рун.

Дух заметил человека и отпрянул, но только налетел на барьер, который тут же вернул его обратно. Что ж, впереди шесть часов. Михаил примерился и вбил артефактный щуп прямо в центр золотистого двухметрового шпиля. Он почти сразу почувствовал, как по капле в него стали переткать энергия. Золотой дёрнулся, стараясь соскочить с шампура, но ничего не вышло. И тут случилось то, чего Бельский не ожидал, его родовой дух, почуяв силу, внезапно стал своевольничать. Щуп, который Бельский удерживал правой рукой, покрылся чёрной плёнкой, и та начала двигаться в сторону золотого. Минута, и вот она добралась до сущности. И жалкий, едва ощутимый поток энергии превратился в приличный ручеёк. А еще это было больно, и с каждой минутой боль усиливалась, но Михаил терпел, понимая то, что он сейчас получает, куда больше, чем он мог выдоить с этого духа за шесть часов. Прошло минут двадцать, боярин уже с трудом держался на ногах, рука промёрзла до локтя, он не чувствовал пальцев. Бельский смотрел на золотого, тот дёргался, но соскочить не мог. Причём дёргаться он начал куда как активней, а ещё он таял. И тут Михаил понял, что это за плёнка, которая сейчас покрывала щуп, наследие поверженного зверодухом черного охотника, та самая жижа, в которой он искупался во время болевого шока. Похоже, родовой дух как-то впитал её в себя, получив способность поглощать энергию. Правда, выборочно, поскольку на алого, которого боярин тыкал щупом два дня назад, он не среагировал. И тут золотой съёжился и почти растаял, но именно в этот момент чернота с щупа исчезла, прокачка энергии остановилась, родовой дух, сидящий в Михаиле, не стал убивать собрата, да, он выпил его, но оставил ровно столько, чтобы тот смог восстановиться.

Бельский шевельнул ногой и сбил в сторону разложенные на мху руны. Мгновение, и серебристые барьеры исчезли, и то, что осталось от золотистого шпиля, рвануло прочь. Две секунды, и он растворился в зелени мёртвого города.

Правая рука медленно, но стала оттаивать, уже минут через десять Бельский смог пошевелить пальцами. Осталось выяснить, что же он приобрёл.

Глава 19

Глава 19

Поднявшись с камня, и, запихнув в ранец артефактный судок, в котором ещё пару минут назад была печёная картошка с куском мяса, Бельский подвигал правой рукой. Та пришла в норму, только пальцы слегка покалывали, словно отлежал её. Быстро восстановиться помог новый лекарский артефакт. Михаил уже хотел закинуть за спину ранец и тронуться дальше, поскольку времени для охоты ещё предостаточно, но его заинтересовал слабое золотистое сияние, которое он, хоть и с трудом, но разглядел на месте, где до захвата висел дух. Не выпуская из рук самострела, он в сопровождении дракона прошёл сотню метров и присел на корточки рядом с несильным энергетическим жгутом, который, словно росток, тянулся вверх меж камней. С опаской, Михаил всё же дотронулся до него. Никакой боли, только едва заметное тепло. Он живой, обвил его кисть и начал по капле отдавать свою силу. Бельский на секунду испугался, что его родовой дух снова применит свою способность и поглотит источник, но тот никак не прореагировал, то ли насытился, то ли эта энергия ему была не нужна. Михаил потянул руки, разрывая контакт, и, вернувшись к ранцу, закинул его себе за спину. Что сказать? Оной тайной стало меньше — золотые духи подпитываются от природных источников, и искать их нужно рядом с такими.

На заставу Бельский вернулся, когда сумерки только начали сгущаться. Все ловушки, до единой, были полны, три забитые под завязку кормушки, два алых духа, шесть фиолетовых. Новая способность поглощать энергию из сущностей напрямую так больше и не проявила себя, как он не пытался её пробудить, тыкая щупом то в алого, то в фиолетовых. Он даже вокруг одного алого рунный круг выстроил, но тот просто не активировался.

Продав не нужных ему духов и зарядив опустевшие ловушки, Михаил, прихватив кувшин пива, отправился домой. День выдался напряжённым, дважды он засекал чёрных охотников, сидящих в засаде. Он даже попытался повторить результат, приказав дракону их уничтожить, и ничего, на месте гибели осталось только пепел от травы, никакой жижи.

Заметив свет, льющийся из окна его комнаты, Михаил улыбнулся. Ну, что сказать? Хотя бы с ужином возиться не придётся. И оказался прав, возле плиты крутилась Мария. Она так увлеклась, что даже не заметила вернувшегося хозяина.

Поставив ранец у стены, Михаил разрядил самострел, из которого так и не удалось выстрелить, и, повесив на гвоздь у двери плащ, весело поинтересовался:

— Чем кормят уставших и голодных ловцов духов?

Девушка резко обернулась, едва не задев ручку сковородки, а то был шанс остаться без ужина.

— Ваша светлость, Михаил Иванович, нельзя же так пугать, — выдохнув, произнесла девушка.

— Ну, извини. Кто ж знал, что ты такая пуглива? — с улыбкой ответил боярин и, стащив грязные сапоги и портянки, кинул всё это к двери.

— Переодевайтесь и идите в баньку, — по-хозяйски распорядилась Мария, как взаправдашняя жена, уперев руки в боки, приняв грозную позу буквы «Ф». — Она, конечно, остыла уже, часа три назад топили, но, думаю, там вполне тепло, чтобы привести себя в порядок перед ужином.

— Как скажешь, хозяюшка, — поднимаясь со стула и запихивая ноги в мягкие кожаные ботинки, которые он докупил, чтобы сапоги не надевать, если «до ветру» нужно выйти.

При слове «хозяюшка» Мария покраснела и резко отвернулась к плите, начав что-то мешать на сковороде.

Бельский улыбнулся одними губами и, забросив на плечо полотенце, отправился в баню. Через полчаса он чистый, вымытый, выбритый наворачивал острое тушёное мясо с овощами, запивая всё это пивом, и мысленно хвалил Марию, которая, прихватив его сырую, грязную одежду, скрылась за дверью, пообещав, что к утру вещи будут сухим и чистым. Всё же бытовые артефакты Екатерины Федоровны сильно облегчили женщинам на заставе жизнь.

Так и оказалось, девушка вернулась спустя час, неся сапоги и слегка влажную одежду, которая вполне себе досохнет возле камина. Бельский окинул взглядом комнату, решая, чем заняться. И тут его взгляд упал на сумку, оставшуюся в наследство от Василько. Ей досталось, несмотря на хорошую кожу и зачарование от воды, она потеряла товарный вид. Решив утром отправить её в помойку, Михаил на всякий случай ещё раз осмотрел её. Взвесив сумку в руке, он озадаченно заглянул внутрь, потом проверил два внешних кармана, там тоже пусто, а вот по весу не скажешь. Бельский начал прощупывать стенки, ничего, толстая, кое-где потрескавшаяся кожа, но перемычка делящая внутренности на два отсека, была плотной, но только в одном месте. И ведь нашёл хитрый карман. Можно, конечно, вспороть ткань ножом, но Михаилу было интересно само устройство тайника. На свет появилась записная книжка в кожаном переплёте размером с ладонь, только вот не его, а барона Шталена, у которого лапа раза в полтора больше, чем у Бельского. К счастью, записи не пострадали, вот только почерк у Василько был корявым, не сравнится с каллиграфией, которой аристократов учили с детства, ведь всё писалось от руки и для важных людей — извещения о визитах, прошения императору, справки министрам и прочая корреспонденция. К счастью, ловчий писал вполне разборчиво, так что, Бельский углубился в чтение, не забыв про кормёжку зверодухов.

Когда, почти в полночь, в комнату проскользнула Екатерина Федоровна, Михаил как раз заканчивал чтение записок Василько. Надо сказать, голова у того была светлая.

— Не помешаю, ваше сиятельство? — поинтересовалась артефакторша, запирая за собой дверь.

Михаил закрыл дневник ловца и поднялся навстречу.

— Не помешаете, княгиня, — обняв девушку за талию и наградив поцелуем, ответил боярин. — Вино будете? — помогая девушке раздеться, предложил Бельский.

— Если только бокальчик, — ответила та, проходя и усаживаясь за стол. — А ты что пьёшь?

— Пиво, — ответил Михаил, кивнув на кувшин и выставляя на стол грубоватый бокал на высокой ножке.

— Только не увлекайся, а то опять на утро ничего не вспомнишь, — поддела его княгиня. Она посмотрела на дневник. — Что читаешь?

— Заметки Василько, нашёл в потайном кармане сумки. Теперь я знаю, за что его убили.

— Вот как? — задумчиво произнесла Екатерина. — Очень интересно, расскажешь?

— Сама почитай, — придвинув к девушке дневник, ответил Бельский, доставая из шкафа вино и наполняя бокал наполовину.

Девушка кивнула и, открыв книжку, принялась разбираться с корявым почерком ловчего. Несколько раз её бровь недоуменно приподнималась. В принципе, было от чего.

— Значит, он имел тёмного духа и был неплохим артефактором, — спустя час произнесла она.

Михаил промолчал, не видя смысла говорить об очевидных вещах.

— Ты веришь в существование этого белого духа? — крутя в руках бокал, наполненный уже в третий раз, спросила княгиня.

— Да, — кивнул Бельский. — Ещё несколько недель назад я думал, что их всего три. Потом Ирина рассказала мне про золотого. Так почему бы ещё одному не обнаружится? И понятно, зачем забрали пояс, он его зачаровал на поиск. И браслета, чтобы видеть духов, который Василько доработал, у него не было, и руны, чтобы поймать его в ловушку, без следа исчезли. Только одного не пойму, зачем он местного с собой потащил?

— Ну, сомневаюсь, что мы это узнаем. Может, тот что-то знал, ведь золотого обнаружили благодаря легендам местных, могло и тут такое быть. А убил он Василько по причине жадности. Что такое деньги, по сравнению с пойманным белым духом, который способен наделить даже обычного человека невероятной силой. Зверодухи — не сила, это зверь на поводке, просто питомец, очень полезный, но не более, а вот белый дух…

— Сколько мне будет стоить доработать моё снаряжение чертежам Василько, ну и руны вырезать? — поинтересовался Бельский.

— Серьёзно? — приподняла бровь Екатерина. — Вы сейчас меня, ваше сиятельство, очень сильно оскорбили, — в её голосе и вправду появился некий холодок, пока что безо льда, но до него недалеко. — Мало того, что вы показали мне книгу, которая сильно обогатила мои знания, так предложили деньги за работу, на которую мне потребуется максимум два часа, и то только потому, что рунные цепи нужно резать на пластинках с добавлением духова металла.

— Сколько за материал? — поправился Бельский.

— Вот так уже лучше, — успокоилась княгиня. — Металла у меня хватает, я прикупаю иногда неучтёнку у шахтёров. А что ты смотришь? Да, тут, можно сказать, есть чёрный рынок. Так что, давай тридцать золотом, если сейчас нет, потом отдашь. Ах да, — она запустила руку в сумку, с которой пришла, и выложила на стол маленькие болты для самострела. — Вот, держи, всё зачаровано и заряжено.

— Благодарю, ваше сиятельство, — вытянув руку и погладив тонкие красивые пальцы Долгоруковой, произнёс Бельский.

Михаил прикинул финансы. В принципе, деньги были, только в лавку нужно наведаться, счёт там ещё далек от обнуления. Да и сегодня заработал хорошо — пятнадцать с половиной золотых, хороший доход, плюс то, что у него было. Итого (он мысленно прикинул, сколько же сейчас на кармане) — двадцать шесть золотом. Поднявшись, он достал из шкафа кошель и отсчитал двадцать монет.

— Держи, — положил он перед девушкой деньги. — Завтра остальные десять принесу.

Екатерина кривляться не стала, смахнула золото в кошель и убрала в сумку.

— Мне нужен твой пояс и браслет.

Михаил выдал требуемое, и артефакты отправились следом за деньгами.

— Завтра будет готово, — заверила Екатерина. — Только прошу, в руины не суйся, передохни. Кстати, как сегодня сходил?

Михаил улыбнулся.

— Хорошо сходил, с золотым повидался. — Про то, что он его едва не развоплотил, решил не рассказывать, это его тайна.

— И каков результат?

— А бес его знает? — пожал плечами Бельский. — Пока ничего нового в себе не обнаружил.

— Ну, для этого нужно два или три таких, — успокоила его Екатерина. — Поздно уже, ваше сиятельство, может, почивать пойдём?

— Может, и пойдём, — отрешённо ответил Михаил.

Он был уверен, что получил от первого золотого куда больше, чем любой другой ловчий от трёх, а значит, нужно искать. Давно он не соединял сознание с родовым духом, но уж коли завтра у него свободный день, вот и будет, чем заняться.

— Миш, — неожиданно перейдя на «ты», вырвала его из раздумий Екатерина.

— Что? — встрепенулся Бельский и завертел головой, ища взглядом княгиню, так как её место за столом пустовало.

— Ты о чём так задумался? — видя, что боярин выплыл на поверхность из омута размышлений, поинтересовалась девушка.

Бельский повернул голову и увидел, что княгиня Долгорукова уже забралась под яркое лоскутное одеяло, и теперь, приподнявшись на локотке, смотрит на него.

— Да так, ничего, — отмахнулся Бельский и, погасив лампу, стал стягивать с себя рубаху.

— Миш, — снова сократив имя, позвала его Екатерина, — если хочешь отдохнуть, просто скажи, полежим, поговорим.

Бельский мысленно матюгнулся, фраза «полежим, поговорим» тут же напомнило о проблеме папочки княгини Долгоруковой и погибшем братце.

— Всё нормально, — ещё раз произнёс он и, стянув штаны с панталонами, полез под одеяло.

— Ты кого сейчас обманываешь? — проведя рукой по его слегка небритой щеке, спросила с улыбкой артефакторша.

Улыбку он, конечно, увидеть в темноте комнаты не мог, скорее, услышал её, и сразу стало куда, как легче, распустился тугой узел, который образовался в груди всего пару минут назад.

— Вот ты и вернулся, — обрадовалась Екатерина и страстно его поцеловала.

Руки девушки пошли гулять по его телу. Да, она сильно изменилась с того дня, как впервые пришла сюда, принеся самострел и ловушки, стала смелее и рискованнее. Его руки, так и лежавшие на ее бёдрах, включились в процесс, несколько движений в нужном направлении, и княгиня, закусив губу, тихонько застонала. Михаил на секунду зажмурился. Как-то удивительно легко две женщины-аристократки вошли в его жизнь, и он пока не знал, что с ними делать, но кое-что он ощутил. Когда утром он разговаривал с боярином Змиевым, то почувствовал то, что ему очень не понравилось. Он ещё думал о возвращение на материк, но потихоньку начинал врастать в местную жизнь, и якоря у него имелось, целых два, и вот сейчас один из них крепко держал его за швартовый конец. Так ли ему нужно вообще туда, что там у него есть? Он тряхнул головой, прогоняя очередную тяжёлую мысль, и принялся целовать маленькую торчащую грудь, оказавшуюся прямо над его лицом.

Утро он, как всегда, встретил в одиночестве. Посмотрев на серое небо за окном, Бельский перевернулся на другой бок и уснул. Разбудил его звук раскалываемых полешек. Приподнявшись на локте, Михаил обнаружил хозяйничающую у плиты Марию, которая старательно не смотрела в его сторону, а щеки, шея и уши девушки были почти багровыми от прилившей к ним крови. Бельский опустил глаза, и всё стало понятно. Он лежал на спине, одеяло съехало, обнажив его достоинство и грудь. Короче, укрыта была лишь малая часть тела, и сейчас оно среагировало на молодую девушку, решило, несмотря на ночные забавы с княгиней, снова подняться. Чтобы не вводить девушку в ещё больше смущение, боярин натянул одеяло и, сев, потянулся.

— Доброе утро, Мария Петровна, — поздоровался он, — не могли бы вы не поворачиваться, пока я оденусь.

— Сделайте милость, Михаил Иванович, — дрогнувшим голосом ответила девушка. — А то я — барышня невинная, а вы меня соблазняете. Вот расскажу батюшке, он вас проучит дрыном.

— Не стоит, Машенька. Соблазнять вас, у меня и в мыслях не было, мне хватает тех романтических отношений, что у меня имеются.

— Ну, это я в курсе, уже и без меня слухи по заставе поползли, что к вам по темноте обе княгини через день шастают. Ваша светлость, а давайте я третьей наложницей стану? Уж больно интересно, что они в вас нашли. Как думаете, поделятся со мной имперские аристократки?

— Мария Петровна, — уже строго произнёс Бельский, — пошутили, и хватит. — Ему очень не понравились в голосе девушки твердые полные уверенности в сказанном нотки, только вот у него не было планов расширять свой гарем ещё на одну персону.

— А я и не шутила, — решительно заявила боярышня Мальцева.

— Нет, Мария, мы вроде всё выяснили ещё в прошлый раз. Так что, закончили этот разговор, или мне попросить заменить тебя?

— Не стоит, ваша светлость, — сдала девушка назад. — Мне эта служба нужна, так что, давайте забудем о речах моих вольных. Мне очень стыдно за своё поведение, такого больше не повториться, клянусь богиней. Умывайтесь, садитесь завтракать, я вам кашу на козьем молоке сварила.

Бельский кивнул и направился к умывальнику. Да, сложное утро у него выдалось. Зато каша сгладила неловкий момент, вкусная, горячая и даже с маслом

День прошёл в праздном безделье. Бельский пострелял из самострела во дворе, привыкая к оружию, затем, заперев дверь, уселся на кровать и, закрыв глаза, нашёл сознание родового духа. Требовалось выяснить, что он приобрел. И первым, что Михаил обнаружил, была плеть. Кое-как, сознание у духа внутри него всё же не человеческое, Михаил понял, что это новое умение, он может использовать его с левой руки, как и чёрный болт. Хлыст-липучка, который на дистанции в три метра может атаковать любое живое существо, и ошеломить его до потери сознания. Второе свойство — поглощение жизненной энергии, часть уходила духу, часть Михаилу, с того притока усталость, как рукой снимет, ненадолго, но взбодрит. Да и сам по себе он изменился, раньше Михаил ощущал его мелким сгустком в районе груди, теперь же он занимал куда больше места. А ещё он прекратил быть чисто чёрным, в его структуре появились золотые нити. Вторую новую способность он нашёл через полтора часа. Как духам доставались умения, Бельский не представлял, но то, что ему досталось, было непонятно — он мог на несколько минут слиться с драконом. Сколько конкретно времени, как это будет выглядеть, боярин пока не понимал. Надо пробовать, но явно не здесь, найти полянку в руинах и испытать. «Прогуляться что ли за стену, за холм, что межу заставой и горами? Посторонних там нет, опасности вроде тоже», — подумал Михаил. Он посмотрел на опустошённую ловушку, Змей Горыныч, как прозвал его Бельский, поглощал мелочевку просто в неимоверных количествах, и энергию, полученную, он усваивал куда лучше и быстрее сокола.

Решено. Сунув в ранец обе ловушки со зверодухами, Бельский заварил в термосе травяной взвар, сдобрив его ложкой мёда, быстро настругал пару кусков хлеба с вяленым мясом. Нож в сапог, второй в карман, самострел в руки, и вперёд, на прогулку, торчать на заставе было не с руки. Ирина ушла на охоту, Екатерина занимается его вещами и своими артефактами, работёнки в виду предстоящей войны боярин Берг ей подкинул немало. Справедливо рассудив, что запас карман не тянет, он дал большой заказ всем мастеровым. Лекарка лечебные зелья варит, барон Штален теперь болты артефактные делает, всем занятие нашлось.

— Прогуляться решили, ваше сиятельство? — поинтересовался боярин Берг с которым Бельский столкнулся, выйдя за ворота дома. — А я как раз к вам, вы сегодня заступаете на ночную стражу. Сбор возле крепости «Последней надежды» в восемь вечера.

Вот про это Бельский совсем забыл, ведь его предупреждали, что все жители, за исключением женщин, раз в две недели заступают на пост по охране заставы.

— Я буду, ваше сиятельство, — ответил Бельский, подтвердив свои слова кивком. — Как раз сегодня решил за духами не ходить, так что, сейчас прогуляюсь, потренирую своего Змея Горыныча и вернусь пораньше.

— Вот и хорошо, боярин. Значит, вы сегодня в карауле.

Михаил пожал руку главе совета и пошёл к воротам, ведущим в сторону реки. Обогнув кузню барона Шталена, приветствуя, махнув рукой кузнецу, который как раз вышел во двор с каким-то ведром, Бельский направился к горам. Пришлось миновать огороды и два небольших поля, где работало человек тридцать народу. Дорога, ведущая к шахте, осталась за спиной, и Михаил, наконец, обнаружил место, которое его вполне устроило — небольшой холмик надежно скрыл его от любопытных глаз.

Кинув ловушку на землю, он выпустил дракона. Потом, подумав, швырнул на землю и цилиндр с соколом, отправив того в небо, чтобы тот приглядывал за любопытными. Михаил обошёл Горыныча по кругу, провёл рукой по чешуе на груди, та была холодной, пальцы, словно льда коснулись.

— Ну что ж, попробуем? — не отрывая ладони, буркнул он себе под нос и, достав левой рукой часы, засёк время, одновременно давая мысленную команду, — дух, слияние.

Мгновение, и его рука засветилась красноватым светом. Подобного Бельский ещё не видел, ведь его дух был тёмным, и других цветов его сила не имела. Спустя секунду его просто втянуло в дракона, он ощутил его примитивный разум. Зверодух никак не отреагировал на то, что тело человека теперь было внутри него. Михаил озадаченно завертел головой, и дракон сделал то же самое. Теперь он стал им. Он смотрел на мир глазами Горыныча, он мог видеть на пять-шесть километров, причём он спокойно разглядел птичку, сидящую на ветке дерева примерно в шести километрах. Что ж, уже одну пользу от умения он нашёл. А если взлететь? Нужно разбегаться, махать руками? Если да, то так себе слияние. Решив проверить, Михаил поднял правую руку. Если он прав, то дракон должен поднять переднюю лапу с правой стороны, но тот ничего не сделал. Время утекало, секундная стрелка бежала по кругу, прошло уже полторы минуты, как он оказался внутри зверодуха, его родовой оценивал время работы умения несколькими минутами, значит, взлетать уже поздно, да и опасно. Нужно проверить, сколько. Михаил посмотрел на циферблат, прошло уже две минуты десять секунд, никакого дискомфорта. Всё случилось в начале четвертой минуты. В глазах Бельского на мгновение потемнело, и он почувствовал, как его тело рухнуло на каменистою почку, больно приложившись плечом о какой-то булыжник, скрытый в невысокой траве. Примерно через минуту Михаил смог подняться, поскольку он смотрел на часы, не отрываясь, он знал точно, на сколько рассчитано слияние, три минуты одиннадцать секунд. Усевшись на траву, Бельский убрал часы и нашёл сознание родового духа. Пришлось покопаться в нём, чтобы понять, повторить опыт можно будет не раньше, чем через сорок минут. Ну, что сказать? Интересно получилось. Знать бы, что вообще это даёт, и как это можно использовать. Идя сюда, Бельский прикидывал, что если не выйдет пробиться к порталу, он сможет улететь с острова, но внутри Горыныча это был не вариант, а если сверху? Сможет дракон взлететь с тяжёлым мужиком и не уронить его? А что, нужно попробовать, пусть пока поднимется с ним на пару метров, а там видно будет. Михаил зашёл со спины и, используя заднюю лапу, как ступеньку, попробовал вскарабкаться на спину дракону, но соскользнул, чешуя просто не давала никакого намёка на сцепление, он был, словно капля на стекле. Бельский озадаченно уселся рядом, глядя на зверодуха, не заказывать же седло и упряжь, кожевенник, конечно, тут есть, но это же сумасшествие. Хотя, обучитель Свент вроде рассказывал, что у одного егеря был зверодух, принявший образ коня, невероятно быстрый и неутомимый, его даже седлали обычной сбруей. Одно плохо, через шесть часов он лишался скакуна, но за это время мог проскакать столько, сколько обычный конный за день.

Бельский сделал ещё пару попыток взобраться на дракона, но все они не имели успеха. Он даже на землю его уложил, но всё равно ничего не вышло, без попоны и седла это бессмысленно. Он дождался, когда его новую способность снова можно будет использовать, и, проведя слияние, отдал Горынычу приказ взлететь, но не выше, чем на пару метров. И ведь вышло, зверодух, словно не прибавилось у него массы, легко оторвался от земли и, взмахивая крыльями, завис на указанной высоте. А Бельский смотрел вниз и не верил своим глазам. Он пошевелил всеми конечностями, и единственное, чем он мог всё же управлять, это головой зверодуха, всё остальное ему не подчинялось.

— Приземляйся, — мысленно приказал Михаил, когда время вышло.

И тут же его выкинуло наружу, но на этот раз без всякой темноты.

— Хорошее умение, — подвёл итог Бельский и, загнав зверодухов обратно в цилиндры, отправился к заставе. Нужно попробовать вздремнуть перед ночным дозором.

Глава 20

Глава 20

Ровно в восемь вечера возле крепости «Последней надежды» собралось шесть человек. У каждого была артефактная шпага или меч, самострел, ну и ловушки с зверодухами. Командовал знакомый по празднику член совета Родим Желобов, бывший прапорщик в отставке. Лет ему было под шестьдесят, вместо ноги деревянный протез, на этом артефакте он умудрялся довольно бодро бегать.

— Для новичка, — Желобов посмотрел на Бельского, — ваше сиятельство, дежурим с восьми до восьми. Не спать, не покидать пост. Задача — обнаружить того, кто захочет приблизиться к заставе. Ваш пост — левая башня у ворот, выходящих на реку, и кусок стены. Раз в пятнадцать минут обход вверенного участка, затем возвращение на башню. Знаю, у вас имеется целых два зевродуха, можете поднимать их в воздух по желанию, конечно. Я совершаю обходы постов каждые сорок минут. Вопросы?

— Мои действия при обнаружении приближающегося к крепости человека или существа?

— Вот сразу видно опытного человека, — обрадовался Родим. — Хотя, чего это я? Вы ведь императорский дворец охраняли, знаете весь порядок. А действия ваши такие — подать сигнал тревога посредством размещенного на вышке артефакта, там единственная руна, которой нужно коснуться, при обходе стен брать его с собой. Это оповестит всех часовых и меня. Если артефакт не сработает, то есть, не засветится тускло-голубым, подать сигнал «тревога» голосом и принять всевозможные меры для отражения атаки. Но это только в случае, если сомнений нет. Если там бредёт одинокий путник со зверодухом, бывает такое, не нужно всаживать в него болт, достаточно подать сигнал. Еще вопросы?

— Как опознаются часовые и разводящий при обходе?

Мужики, стоящие рядом, переглянулись и с уважением посмотрели на Бельского.

— Тут мудрить не стали, ваше сиятельство, — он протянул боярину небольшой медальон, — закрепите на груди возле сердца. Артефакт простейший. В случае, если вы погибните, он перестанет функционировать, если вы снимите его до сдачи караула, он перестанет функционировать, ну, если сами решите снять с ножом у горло, то же самое, во всех случаях он подаст сигнал тревоги остальным дозорным и мне. При приближении к вам другого обладателя медальона он потеплеет достаточно, чтобы вы почувствовали, что рядом свой. Вопросы?

Михаил отрицательно мотнул головой, всё было понятно.

— Вот и хорошо, — кивнул бывший имперский прапорщик. Он, слегка прихрамывая, сбежал по ступеням и повёл группу по постам.

О комфорте дозорных позаботились. Вышки были открытые, стенки где-то по грудь Михаилу, широкая крыша не давала дождю заливать внутрь, три открытых прохода занавешенных какой-то зачарованной плотной материей, два на стены, один, ведущий на саму вышку. Внутри стол, стул и простая жаровня с углями, несмотря на ночную прохладу, в башне было вполне тепло.

Ночная стража — самая тяжёлая, Бельский привык в это время спать, так что, постоянно зевал во весь рот, выходы на стену бодрили, не позволяя ему задремать. Браслет для обнаружения духов, который забрала Екатерина, ему ещё не вернули, пришлось пользоваться старыми артефактными очками, которые прекрасно позволяли видеть во тьме, правда недалеко, но лучше, чем таращиться в ночь, пытаясь разглядеть хоть что-то в свете тусклых звёзд. Но сколько Михаил выискивал неприятности со стороны реки, так ничего и не обнаружил. Ночь прошла без происшествий. Как боярин понял, это обычная практика, редко, когда из руин являлся ксанс, или ещё какой зверь, вроде кабана, прибитого им в первый день пребывания на острове. В восемь утра Михаила сменили, все дневные вахты стояли подростки, и его место занял мальчишка лет шестнадцати. Призвав обратно сокола, которого он отправлял в небо два часа через два, Бельский спустился по лестнице.

— Хорошо стражу отстояли, ваше сиятельство, — похвалил его Родим, — не спали, исправно обход делали. Можно вам доверить безопасность заставы.

— Ну, как вы, Родим Несторович, сказали, я привычный, — усмехнулся боярин. — Я — плоть от плоти армии императорской, начинал с низов, как и вы, прапорщиком, потом до лейтенанта поднялся, и не в столице, а на западной границе.

— Наш человек, хоть и аристократ, — покивал воевода заставы и отпустил Бельского отдыхать.

Михаил скинул руку в воинском салюте и отправился отсыпаться, весь график ему с этим караулом поломали. А ведь собирался сегодня в руины, посмотреть белого духа. Ввалившись в дом, он разделся и забрался в постель, даже дверь запирать не стал. Когда в полдень Михаил всё же открыл глаза, то обнаружил на столе завтрак, а рядом с ним браслет и ремень, которые он отдавал Екатерине, и новые двенадцать рун, выполненные на стальных тонких пластинах с добавлением духова железа. Хорошо он накануне расплатился с княжной полностью, а то сейчас неудобно бы было. Зевнув, Бельский побрёл к умывальнику. Как ни странно, он хорошо выспался, но и вымотался прилично, если его не разбудили ни гости, ни суетящаяся на кухне в трёх метрах от него Мария.

Чуть ли не на ходу позавтракав свежим хлебом и какими-то лепешками с мёдом, Михаил прикинул, что делать дальше. Терять день — не имело смысла, кормушки снова опустели. Ещё ночью он, скользнув в сознание сокола, обнаружил, что тот взял второе усиление. Крик теперь был куда сильнее, и мог убить, и действовал на площади три квадратных метра, но всё же лучше, и в воздухе он теперь мог находиться почти девять часов. Кроме того, он подрос, и теперь куда больше напоминал ту птичку, убившую солдата гарнизона кремля, и когти стали серьезнее, дальность зрения больше семи километров, сравнялся с превосходящим его по всем параметрам Горынычем. А ещё добавилась дистанционная атака, очень интересная, сокол мог поразить цель стальным пером с крыла, метнув его на дальность до двадцати метров. Правда, таких у него было всего четыре, дальше требовалось отрастить новые, а это занимало по часу на каждое потраченное.

Собравшись, Михаил сунул в рюкзак остатки лепёшек, вяленое мясо и термос с взваром, вышел на улицу. Небо было ясным, чёрное солнце висело прямо над головой. Уже через пятнадцать минут он вошёл в лес, окружающий руины, а ещё через десять переступил границу мёртвого города. Он шёл старым маршрутом, так как его вела к заставе Ирина. Если прошлые разы он вглубь не забирался, то сейчас его целью был именно центр руин, где вероятней всего встретить золотого духа. Шагал Бельский бодро, не особо отвлекаясь, кормушки, хоть и медленно, но пополнялись, и к концу первого часа имперская тарелка была полна наполовину, небольших духов, годных на корм соколу и дракону, на его пути встречалось куда больше, но отклоняться не хотелось. Михаил задумчиво посматривал по сторонам, прикидывая, а не завести ли себе ещё и четверолапого небольшого зверодуха, крепить к нему ловушку и посылать к духам, до которых ему самому топать лень, ведь те на питомцев не реагируют вообще никак. Он даже проверял, отправил к одному красному Горыныча. И что? Похрену, тот прошёл над ним, а вот от него удрал, стоило подобраться метров на пятнадцать. Надо вообще с Екатериной обсудить подобное, ловушка должна тогда быстрее засасывать в себя духов. Это ж как выгодно? Засёк пару духов, отправил гонца, он их подобрал и вернулся.

К вечеру, порядком устав, Михаил вышел к тому самому шпилю, возле которого появился. Не зря он на столе оставил записку, как чувствовал, что, возможно, сегодня останется ночевать в руинах. А то ведь опять похоронят. На этот раз лезть по колдобинам не пришлось, Бельский просто произвёл слияние с драконом, и уже через двадцать секунд оказался на нижней и единственной площадке шпиля в пятнадцати метрах от земли. На лес опустились сумерки. Скинув с плеча внушительную вязанку дров, которой до утра должно хватить, он всё же обошёл площадку и набрал мелких палок, затем отвязал от ранца три тушки местных зайцев, добытых ему дорогой соколом. Ну что сказать? На этот раз он устроился, куда лучше, чем в прошлое свое сидение на верхотуре. Не прошло и двадцати минут, как на прежнем месте уже горел костёр, и три тушки на самодельных вертелах, висели над огнём. Ночные руины жили своей жизнью. Кто-то где-то рычал, кто-то кого то жрал. Михаил подсоединил цилиндры со зверодухами к кормушкам. День вышел удачный, почти все ловушки заполнил, два алых, шесть крупных фиолетовых. Демид даст за них три жёлтеньких, да и за красных по пятёрке, так что, он сильно в плюсе.

И тут шар на его поясе начал мигать, сигнализируя, что рядом золотой дух. Бельский обошёл шпиль по кругу, вглядываясь во тьму, но найти едва заметное золотистое свечение так и не смог. Обидно было до зубовного скрежета, но что поделать? Рисковать и лезть вниз, бродить в потёмках, рискуя свернуть шею, провалившись в глубокую промоину, которая вела в местные подземелья, было очень глупо и безрассудно, а это, несмотря на авантюрный нрав, боярину Бельскому чуждо. Ничего, завтра, если повезёт, поймает. Он знал из рассказов Ирины, что иногда золотые духи задерживаются в зоне поиска до нескольких дней. И теперь Михаил знал, зачем, источники у них там.

Мясо начало подгорать, сок капал на угли, пахло одуряюще, хотелось схватить ближайшую тушку и вонзится в неё зубами, но есть сырое мясо, поджаренное только сверху, верный путь заиметь проблемы с желудком. Михаил сгрёб в сторонку угли и устроил над ними тушки кроликов. Дальше процесс запекания пошёл медленнее, но надёжней. Кое-что он, конечно, сжёг, не кухарь всё же, но того, что осталось, вполне хватит дня на два. Достав флягу с вином, он сделал пару глотков, с тоской покосился на поисковый шар, который продолжал мигать. Выставив, на всякий случай, стражу в виде Горыныча, он улёгся на прелую листву и, сунув под голову ранец, уснул.

Ночь, как, впрочем, и прошлая, прошла спокойно. Пару раз он просыпался, под башней ворочался кто-то серьёзный, но Михаилу было понятно, что ему сюда ходу нет, разве что ксанс сможет запрыгнуть, если хорошо постарается. Поэтому, несколько минут послушав ворчание и пыхтение, он подкидывал в костёр пару толстых веток и, перевернувшись на другой бок, снова засыпал.

Солнце ещё только поднималось над лесом, поглотившим руины, ночные обитатели, сытые и не очень, уже забивались в свои берлоги, а, как ни странно, отлично выспавшийся на куче прелой листвы Бельский разогревал остатки зайца и кипятил воду под взвар.

Когда Михаил подошёл к краю площадки, то просто обалдел. Прямо перед ним метрах в восьмидесяти висело золотое марево в виде копии шпиля, в котором он провёл ночь, и на вид оно было побольше, чем то, которое он едва не развоплотил. Бежать дух не собирался, поэтому Михаил спокойно собрал вещички и посредством дракона спустился на землю. Поскольку добыча беспечно продолжала висеть в полуметре от земли, боярин принялся за составление рунного круга, уж чего-чего, а ровных поверхностей на этой площади хватало.

Всё вышло, как и в прошлый раз, до мельчайших деталей, зов привёл духа к нему, он выпил эликсир, пару которых таскал с собой, а щуп, покрывшийся чернотой, высосал золотого до донышка, но когда тот был готов исчезнуть, родовой дух просто прекратил забор остатков энергии и отпустил недобитка. Что ж, Михаил понимал резон, дух откормится, и можно будет повторить. Пока промёрзшая правая рука отходила, Михаил скользнул в сознание родового духа. Тот снова сильно увеличился в размерах, и нитей золотых прибавилось, они стали толще и теперь медленно распространялись по всему организму. На секунду Бельский испугался. Он уже спрашивал у Екатерины, как она видит своего духа, который был улучшен, княгиня ответила, что тот увеличился в размерах, но про золотые нити ни слова. Бонусом шла новая способность, теперь он мог создавать щит. Раньше для этого требовался артефакт, обычно его делали в виде перчатки на руку, теперь же Михаил мог без труда создать себе защиту. Что он тут же и проделал — тёмная полупрозрачная пелена выросла перед ним. Размерами тот не блистал, примерно метр на полтора, правильный прямоугольник. Бельский был доволен, хотя он предпочёл бы невидимость, про которую рассказывала Воронецкая. А ещё он стал куда лучше видеть источники, к которым присасывались золотые духи. Он посмотрел вокруг и обнаружил метрах в десяти от себя крохотного бледно-фиолетового духа размером с молодое яблоко. Он отключил браслет, с помощью которого мог видеть сущности, и, прищурившись, посмотрел на то место, где должен быть дух. И ведь увидел, не быстро, через пару минут, он смог различить слабый, едва видимый светлячок.

Дракон оказался очень прожорливым и опустошил за ночь оба блюдца-ловушки. Похоже, эти крохи энергии для него — как мёртвому лекарский артефакт. Но Ирина его предупреждала, подобный зверодух неделями будет поглощать энергию, прежде чем получит новый уровень.

Михаил подвигал рукой и, поняв, что та относительно слушается, поднялся с камня, пора было двигать в обратном направлении. Он активировал браслет и почти сразу обнаружил укрывшегося за кустом чёрного охотника, который только и ждал того, чтобы атаковать, когда он пройдёт мимо. И ведь прошёл бы, самое удачное место, чтобы покинуть площадь с уцелевшим шпилем. И тут в Михаиле проснулся исследователь. Ото всех он слышал — чёрного нельзя поймать, чёрный бесполезен, но от одного чёрного он пользу поимел. А что, если и с этого можно? У него же есть хлыст, который должен откачивать энергию. На фиолетовых и красных он не реагировал, а вот на большого зверька, не вовремя высунувшегося из норы, он прекрасно прилип, правда, полученной энергии были крохи, что нужна сотня таких, чтобы был хоть какой-то результат. А вот вершина эволюции духов, если не брать золотого, может и одарить чем-то полезным. Приготовившись использовать хлыст-липучку с правой руки, Бельский, на всякий случай, вооружился самострелом с болтом, заряженным светом. Правда, стрелять придётся с левой и навскидку. Прикинув все расклады, боярин направился к кусту. Он шёл, не скрываясь. Да, перед ним охотник, но охотник-примитив, тактики которого хватает, чтобы подпустить к себе человека, если тот его не видит, и атаковать. Единственная причина, по которой чёрные не стали бедствием для аборигенов, это то, что они привязаны к мёртвым городам, а простые люди сюда не ходят.

Горыныч, следуя приказу, спокойно топал следом. Духа он не видел, но получил приказ, в случае команды спалить куст и всё, что перед ним, призрачным пламенем. Да, он рисковал, но Бельского извиняло то, что он никогда не видел, как атакует чёрный, за исключением того, что чуть его на костёр не отправил. Но тот был какой-то особенный. И догадка, почему, у Михаила имелась, и ответ на него был — белый дух. Василько нашёл его и поглотил, может, целиком, может, частично, кто знает, а потом как-то попался чёрному, и тот его выпил, усилившись многократно, ведь наверняка в ловчем и парочка усилений от золотых имелось. Так получился монстр. Ирина, которая сталкивалась с чёрными не один раз, только покачала головой и заверила, что подобное слышит впервые. Возможно, тот, кто мог рассказать про таких же, не пережили с ними встречу или гибли, уничтожаемые издалека зачарованным болтом, не проявив талантов.

Всё, долой лишние мысли, до куста пять шагов. Хлыст волочился по земле, теперь главное — не оплошать. Чёрный был быстр, очень быстр. Он прошёл сквозь куст, не задев ни один листочек. Оно и понятно, он — бестелесная сущность, ведь пролетела через того, что блокировал его в покинутой берлоге, самопальная стрела из горящей ветки. Михаил резко дёрнул рукой с хлыстом, и тот со свистом, рассекая воздух, ударил точно в центр большого бесформенного чёрного сгустка, летящего на него в полуметре от земли. И тут произошли две вещи, которые он ждал и надеялся. Первое — его новое оружие прилипло к духу точно так же, как его броне, и если в прошлый раз он испытывал упадок сил, то теперь это был подъём, невероятный подъём. На мгновение он ощутил, что может всё, запредельная сила, выносливость, чувствительность. Второе — чёрный охотник, превратившийся в добычу, замер в метре от него и попытался отпрянуть. Хоть и качнуло его вперёд, но уронить не вышло. Бельский ожидал чего-то подобного, и нога, проскользив с полметра по мху, упёрлась в небольшой вросший в землю обломок. Дальше пошло состязание, дух сопротивлялся отчаянно, он пытался рваться в стороны, кружить вокруг, натягивая захвативший его аркан, но Михаил держал, не знал зачем, но держал, да и не сложно это было, ведь он получал отличный заряд энергии. А потом ему пришла в голову мысль, которая оказалась крамольной. Он сегодня уже сделал то, что никто не делал, так почему бы не попробовать кое-что ещё? Дух прекратил рваться, он неспешно уменьшался в объёмах, а родовой в Михаиле, поглощая энергию, усиливался. Бельский аккуратно опустился на одно колено и положил взведённый самострел на траву, чтобы тот, не дай бог, не выстрелил.Сорвав с пояса один из двух последних кубиков-ловушек, Михаил активировал захват и кинул прямо под опустившегося почти к самой земле ослабленного духа. Уже такие привычные чёрные нити рванулись к сущности и оплели её. Только там, где они касались хлыста, просто рассеивались. Но и тех, что остались невредимыми, вполне хватило. Прошло пару минут, и тут Бельский заметил, что бесформенная масса медленно опускается всё ниже, прямо к ловушке. Десять минут, и вот первый краешек уменьшившегося вдвое чёрное засосало внутрь

Михаил нащупал сознание родового духа и отдал новый приказ, прекрати забирать энергию, просто удерживай, чтобы не сбежал. Родовой дух выполнил приказ, поток энергии резко ослаб, и чёрный тут же попытался сбежать, но не вышло. Рывок был слабым, и прилипший хлыст не дал ему вырваться. На полное поглощение ушёл час, даже ослабленный чёрный отчаянно сопротивлялся. Но всё когда-нибудь заканчивается, крышка закрылась, и дух оказался в темнице. Теперь Михаила волновал один вопрос — насколько она надёжная. Все духи, которых в них ловили, были не агрессивными. Тот алый, из которого получился Горыныч, исключение.

Михаил поднял кубик и, прицепив её с правой стороны пояса, тронулся в обратный путь. К моменту, когда Бельский вышел на опушку, ловушки были полны. На этот раз в воротах его не встречали, просто часовой, подняв руку в приветствии, бросил:

— Как прогулялись, ваша светлость?

— Отлично, — отозвался Михаил, и это было чистой правдой.

В лавку, пока не закрылась, он всё-таки зашёл, продав добытых духов, и получив целых двадцать золотых.

— Скоро станете основным добытчиком, — отсчитывая злотни, усмехнулся Демид. — И не страшно было в руинах ночевать?

— На самом деле нет, — покачал головой Бельский, — убежище было надежное. Защитник ещё надежней, большая удача у меня с этим драконом вышла, без него вряд ли бы рискнул. Хотя там, где ночевал, мне даже без Горыныча ничего не угрожало.

— А я уж думал, вы, ваше сиятельство, ещё одного ксанса добыть захотели, поэтому и задержаться решили.

— Не вышел на меня ни один, — виновато развёл руками Михаил. — Видимо, испугались.

Купец засмеялся в голос и подвинул золото к Бельскому.

— Ваши двадцать.

Михаил смахнул золото в кошель и, сунув в карман, пошёл к выходу, но у двери остановился и между делом поинтересовался:

— Демид Семёнович, а сколько бы вы дали за чёрного охотника?

Торгаш тут же сделал стойку.

— Вы знаете, как поймать чёрного?

— Обдумываю варианты. Человек я рисковый, может, и придумаю, — отозвался Бельский. — Так сколько?

— Я даже не знаю, — озадачился купец. — Просто за духа, застава заплатит пятьсот. А за зверодуха… Тут всё зависит от того, что выйдет, но не меньше тысячи. Но это невозможно. Многие пытались: неудачники — сгинули, везунчики — спаслись бегством.

— Тоже слышал. Но ведь придумали, как золотых на время ограничивать, может, и с чёрным можно что-то такое придумать, надо будет с Екатериной Фёдоровной посидеть, помозговать.

Демид на это только хмыкнул.

— Сомневаюсь, что у вас выйдет что-то. Если вы наедине с княгиней мозговать начнёте, по любому до обсуждения дело не дойдет…

Взгляд Бельского потяжелел, он пристально уставился на побледневшего купца, который понял, что зарвался и ляпнул боярину то, что не следовало. Одно дело по тихой беззлобно шушукаться насчёт его шашней с княгинями, о которых была в курсе вся застава, другое — вот так язык протянуть. Понятно, что тут не империя, где его за подобный намёк просто запороли бы до полусмерти, и дворянское собрание одобрительным гулом оправдало бы Бельского, но на острове тоже могут вызвать в круг чести. И там против родовитого у Демида не будет ни одного шанса.

— А вот это, торговая твоя душонка, не твоё дело, — процедил сквозь зубы Бельский. — И если ты не понял, я вызываю тебя в круг чести, хоть ты и не аристократ, но тут свои законы, и по ним я могу с тобой сойтись без урона чести. Хотя плетьми тебя за твой язык бить надо, а не сталь обнажать.

Лицо Демида стало белее снега.

— Ваше сиятельство, умоляю, простить меня. Богами заклинаю. Вы ж меня в круге на лоскуты порежете, я хоть за шпагу и держался, но до вас, гвардейца, мне далеко. Бес меня за язык протянул, больше, клянусь, не буду злословить, тем боле на вас счёт. Только все уже в курсе про ваш роман и с Екатериной Федоровной и Ириной Николаевной. Вы бы, может, придумали чего, а то слухи…

Под взглядом Бельского купец заткнулся, ожидая решения, потащит его аристократ в круг на заклание или всё же отпустит.

— Живи, — наконец, произнёс Михаил. — Я принимаю ваши извинения, Демид Семёнович. Но если вы не хотите лишиться своего языка, который вам нужен для работы, то советую его крепче держать за зубами. Второго шанса не будет.

Купец облегчённо выдохнул и вполне искренне улыбнулся.

— Благодарствую, ваше сиятельство. Прошу у вас прощения еще раз, заболтался, вот и ляпнул. И в виде извинения, примите бутылочку вина, это не местное, с материка, за большие деньги вожу для кое-кого.

Бельский посмотрел на этикетку, неплохое вино, но не сказать, что дороге, правда, тут она стоит очень немало.

— Принято, — кивнул он. — Забыл я о словах ваших, только помните, о чём клялись. — И, забрав бутылку, вышел за дверь.

Глава 21

Глава 21

Скинув вещи, которые нуждались в чистке, Бельский отправился топить баню. На вечер у него были планы, и на этот раз он сам решил наведаться в гости к княгиням. Требовалось обсудить то, что он сотворил с чёрным охотником, и послушать, что скажет опытная ловчая и не менее опытный артефактор.

Сильно топить не стал, так, чтобы вода нагрелась для разбавки, банька-то крохотная, так что, уже через час он сидел на лавке и, прикрыв глаза, блаженствовал. Попутно он соединился с созданием родового духа, и теперь оценивал изменения, а они были. Дух стал плотнее, увеличилось количество чёрных болтов, теперь он мог спокойно швыряться от души, выходило не меньше полусотни зарядов, резкий скачок, да и усиленная вспышка, в которую разом сливалась вся энергия, была теперь вроде оружия массового поражения. Конечно можно к горам уйти и попробовать какой-нибудь валун расколоть. Михаил прикинул так и эдак, выходило, что он может домик, в котором обитал, снести таким ударом. Проверить мощь можно в руинах, там кое-где уцелели строения, от которых осталась пара этажей. Родовой заверил, что и крепость брони выросла, и теперь долго её придется долбить даже оружием, которое дарует светлый дух. Да и зачарованный болт не возьмёт с первого раза, так, истощит, но не пробьёт. Хлыст прибавил метр. А ещё время слияния с драконом выросло, и выросло серьёзно — с трех минут пятнадцати секунд до десяти тридцати. А ведь дракон шустрый. Он пару километров меньше, чем за минуту, покрывает. Значит, что выходит? Можно улететь километров на пятнадцать? Неплохой результат. Да, нужно и дальше охотиться на чёрных и золотых, и будет счастье. Так, уже можно попробовать пробиться к порталу, но пока рано. Как сказал актёр одной театральной постановки? «Торопиться не нужно». А ещё дух порадовал новым умением, от которого Бельский едва не засучил ногами. Теперь он мог управлять тьмой на расстоянии. Например, то, что сделала Ирина, захлопнув дверь, он мог проделать с помочью тьмы, взять предмет со стола, не поднимаясь с кровати, или окутать человека, лишив его возможности что-либо видеть и слышать. Проверить новую способность он решил тут же. Вытянув руку, он отдал тьме чёткий приказ, стать продолжением его руки. И вышло, он без труда подхватил медный литровый ковш, полный тёплой воды, и плеснул немного на камни. Тут же всё заволокло обжигающим паром. Да, местная охота на духов сделала его невероятно сильным. Способность он назвал «призрачная суть». Надо будет проверить её с девочками, увидят они её или он получит ещё одно преимущество внезапной атаки.

Выбравшись из бани, чистый и распаренный, Михаил переоделся в свежую одежду. При этом обнаружил, что потная и запачкавшаяся исчезла, а на столе появился ужин, какая-то каша и филе рыбы, обжаренной в кляре. Сочетание, конечно, странное — каша и рыба, но ничего, умял всё на ура. Прихватив кубик с пленённым чёрным духом и бутылку вина, он отправился в гости.

— Сегодня что, рыбный день? — втянув носом запах с кухни, с порога поинтересовался он.

— Как ты догадался? — переворачивая довольно приличную филешку рыбы, поинтересовалась Ирина, хозяйничающая у плиты.

— Просто мне Мария тоже рыбу приготовила, правда в кляре. Я в бане отмокал, а она быстренько всё сделала и исчезла, даже не дождалась благодарности.

— Умная девочка, — усмехнулась Воронецкая, — поняла, что ей не светит.

Михаил стянул сапоги и в портянках прошлёпал к столу.

— Она интересовалась, а нельзя ли стать третьей? Вроде, как в шутку, но на самом деле и вправду рассматривала такую возможность.

— Надеюсь, ты отказал ей? Не желаю тебя ни с кем делить, кроме Катьки, конечно.

— Отказал, — кивнул Бельский. — Не потому, что вашей ревности испугался, а потому, что просто, боюсь, троих я уже не потяну. А где её сиятельство?

— Работают, заканчивают какой-то сложный артефакт, просили не мешать, вот я пока и стряпаю.

Наконец, все куски рыбы были обжарены и уложены на внушительное блюдо, после чего Ирина подошла к боярину, склонилась и поцеловала в губы долгим страстным поцелуем.

— Я соскучилась, ты нас напугал своей запиской. Прихожу, дома света нет, думала, ты уснул, ну, я постучалась. Тут Машка, выглядывает из окна, ну и пересказала мне, что ты решил заночевать в руинах. Я, честно говоря, испугалась сначала, а потом вспомнила, что ты там выжил целых три раза ночью, и успокоилась. — Тут она с подозрение посмотрела на Михаила. — А ты чего здесь делаешь? Я бы сама через час-другой явилась. Или случилось что?

— Случилось, — признал Бельский, — но хорошее, со мной последнее время только хорошее случается. Но мы дождёмся Екатерины Федоровны, чтобы два раза мне всё не пересказывать.

Скрипнул люк, ведущий в мастерскую, и в комнате появилась уставшая, с кругами под глазами, княгиня Долгорукова. Заметив сидящего за столом Бельского, она пару раз моргнула, тряхнула головой, после чего рванула к нему и, склонившись, поцеловала.

— Живой вернулся, — прошептала она на ухо, усаживаясь на соседний стул.

Краем глаза при этом Михаил следил за Ириной, но та с умилением наблюдала за ними, никакой ревности, ничего. Это было в плюс, не хотелось иметь такую проблему на ровном месте, а то, ведь, на словах всё общее, а потом раз по темечку или стрелой в пузо. Как-то он слышал историю про одного купца, которому жена разрешила налево ходить. А потом как-то спросила, как ходится, а тот возьми, и выложи ей, где да сколько раз он ей рога наставил. А она ему башку ухватом и проломила. Оказывается, что ходить можно, да не нужно. Но тут всё, похоже, нормально, без собственничества. Во всяком случае, если это касалось Екатерины Федоровны.

— Есть хочу, — заявила девушка.

— Сейчас на стол соберу, — ответила Ирина, поднимаясь, — только закончила жарить.

— А я с подарком, — и Бельский выставил на стол бутылку белого вина.

Девушки уставились на неё, словно это было чудо.

— Имперское, — в один голос выдали они.

— Белое сухое, — добавила княгиня Воронецкая. — Откуда?

— Демид расщедрился, — усмехнулся Бельский. — Извинился он так за свой длинный язык.

— Что ляпнул? Что-то про нас, забывшись? — догадалась Екатерина.

— Верно, — подтвердил Михаил. — И чтобы я не зарезал, как свинью, в круге чести, долго соловьем заливался, моля о прощении, и вот бутылку выдал. Так что, неси, хозяйка, бокалы и штопор. Хотя постой, без него кое-что попробую.

Он срезал ножом сургуч, после чего активировал призрачную руку. Закрутив тьму в штопор, он без труда откупорил бутылку.

— Это как? — озадачилась Екатерина, разглядывая упавшую на стол пробку.

— А ты что, не видела? — обрадовался Михаил. И так, первая способность была опробована, и то, что она незаметна для окружающих, просто невероятная удача.

— Нет, — покачала головой Долгорукова. — Мне показалось, что ты невидимым штопором орудуешь.

— Мое новое умение, — похвастался Михаил, про щит, слияние с драконом и плеть, он решил пока что не рассказывать.

Хотя нет, про последнее придётся, так как без неё история про чёрного не свяжется. А врать не хотелось, это может привести к печальным последствиям.

— Поешь с нами? — предложила Ирина. — Или только выпьешь?

— А поем, — решил Бельский. — За едой я поведаю вам то, чего вы ещё никогда не слышали. Я за советом пришёл.

— Так и знала, — развеселилась Воронецкая, тряхнув своей золотой головой. — Думала, он по нам соскучился, а ему что-то надо.

— Так я и не скрывал, — развёл руками Михаил. — Правда, одно другому не мешает, но сначала разговор.

— Сначала ужин, — решительно заявила Ирина и принялась раскладывать по тарелкам рыбу и жареную картошку.

За столом по негласному правилу о делах говорить не стали. Девушки пытались выпытать у Михаила, что же ляпнул купец, но он стойко выдержал натиск, заявив, что инцидент исчерпан.

— А ведь в империи это одно из самых средних вин, — заметила Екатерина, качая бокал в руке.

— А тут нектар богов, — хмыкнула Воронецкая, делая глоток, — пятьдесят злотней за бутылку.

— Не может быть! — воскликнул Бельский, осознав, насколько не поскупился на извинения Демид.

— Может, — подтвердила Екатерина. — Он держит несколько бутылок, если кому из родовитых захочется, побаловать себя, простолюдины не оценят. Только даже именитые на него месяцами копят. Я один раз покупала, день рождения решила по-человечески отметить, столы для всех накрыла. А бутылочку мы тогда с Екатериной Федоровной вечером у камина уговорили. Так что, ты нам сегодня праздник устроил.

Вскоре ужин был закончен, вино допивали, сидя в мягких креслах, глядя на живой огонь.

— Так с чем ты пришёл? — изнывая от любопытства, поинтересовалась Ирина.

— Начну издалека. Помните чёрного охотника, который меня едва не убил? И если бы не Горыныч, сдох бы я там, как миленький.

Девушки, слегка развернувшие кресла, чтобы видеть лицо Михаила, синхронно кивнули.

— Так вот, я тогда в жижу ещё вляпался, что от него осталась, и которая меня надолго в обморок отправила.

Снова подтверждающий кивок.

— Мой родовой дух эту жижу переварил и получил я способность использовать плеть, которая поглощает энергию. Теперь я могу, заарканив человека, забрать его силу и энергию.

— Невероятно, — воскликнула Екатерина и, вскочив, начала ходить по комнате. — Я должна это изучить.

— Изучишь, — согласился с ней Бельский, — штука полезная, но не сейчас. Это была только предыстория, которая объясняет то, что я вам расскажу и покажу.

— Да не тяни ты, — возмутилась менее выдержанная Ирина, — меня сейчас от любопытства разорвет.

— Хорошо. Так вот, с этой штукой я охотился на золотого, я уже двоих почти досуха выпил, но мой дух останавливается, когда те почти истаивают.

— Невероятно, — снова воскликнула Екатерина.

— Повторяетесь, княгиня, — усмехнулся Михаил. — Но вы правы, — официально заметил он, — невероятно, я за час с одного получил больше, чем обычный ловец с трёх-четырёх золотых.

Ирина же сидела, задумчивая. Михаил ощутил исходящую от неё легкую зависть, но не ослепляющую. Само по себе это ощущение было необычным, он никогда не был особенно чувствителен к чужим эмоциям, а тут словно свою прочёл.

— Кать, ты просто обязана собрать артефакт, который позволит так охотиться на золотых, — произнесла Воронецкая, глядя на подругу.

— Если Михаил даст изучить эту способность, я попробую, — заверила её Долгорукова. — Для этого потребуется живые существа, что-то, что не особо жалко, грызуны всякие, может, какое зверье покрупнее.

— С таких я получаю мелочь, их тысячами изводить нужно, — прокомментировал Бельский. — Но я сделал ещё кое-что невозможное. — Он отстегнул от пояса ловушку и, положив на ладонь, продемонстрировал девушкам.

— Ты поймал золотого? — предположила Воронецкая.

— Нет, Ирина Николаевна, я наполовину поглотил чёрного. А то, что от него осталось, загнал в этот кубик.

— Здесь чёрный охотник? — с придыханием спросила ловчая. — Это розыгрыш.

Екатерина же просто ошарашено смотрела на артефакт, похоже, эта информация просто её добила, слишком много нового и невероятного она узнала за последние пятнадцать минут.

— Проверь, — предложил Михаил, — руны определения работают.

Ирина цапнула с его руки ловушку и, нажав на пару рун, завороженно уставилась на сформировавшийся над артефактом чёрный сгусток, который отображал сидящую внутри сущность.

— Невероятно, — произнесла она.

— Слово сегодняшнего вечера, — усмехнулся Бельский. — Кать, — позвал он княгиню, которая, впав в прострацию, наблюдала за артефактом в руках подруги, — посмотри ловушку, меня беспокоит то, что она не рассчитана на такого духа. Как бы она не разрушилась.

Долгорукова, тряхнула головой, прогоняя ведомые только ей мысли и, протянув руку, забрала кубик у подруги. Её пальцы пробежались по крохотным рунам, которые вспыхивали и тут же гасли.

— Выдержит, — уверенно заявила она. — Вот снаружи он бы её легко разрушил, а изнутри это невозможно. Что собираешься с ним делать?

— Этот вопрос я хотел вам задать, что посоветуете? Никто не знает, можно ли создать чёрного зверодуха, и будет ли он подчиняться человеку. Но этот сильно ослаблен, когда я его загонял внутрь, он уменьшился вдвое. Не думаю, что создавать зверодуха из ослабленной сущности, имеет смысл.

— Именно из этой и имеет, — тут же возразила Ирина, — посмотреть, примет ли он физическую форму, возможно ли подчинить сознание, а затем и самого зверодуха.

Михаил посмотрел на Ирину, после чего улыбнулся, подмигнул и кинул ей кубик в руки.

— Твой, можешь экспериментировать, я завтра себе ещё поймаю. Думаю, он в любом случае будет сильнее любого алого, даже твоей жар-птицы и моего дракона.

Несколько секунд княгиня крутила в руках артефакт, а потом, с визгом вскочив, бросилась к Бельскому и подарила поцелуй, полный страсти, возбуждения, восхищения, обожания, что у боярина от такого потока чувств даже голова слегка закружилась.

— Ну, уж коли вы, ваше сиятельство, мою подругу осчастливили, — подала голос Долгорукова, поднимаясь из кресла, — то изволь теперь и меня, пошли в подвал.

— А может, лучше в кровать? — не желая, вот прям сию секунду, участвовать в экспериментах неугомонной артефакторши, попробовал отбиться Бельский. — Завтра вечером, буду в твоём полном распоряжении, я ведь в руинах ночевал, не выспался.

— Ничего, не буду я сегодня вас, боярин, препарировать, час мне подаришь, а дальше в койку, если, конечно, будет с кем.

— Не понял? — озадачился Михаил.

— Я да утра буду разбираться с результатами, полученными от тебя, а Ирка. — Она посмотрела на подругу, которая уже вернулась в своё кресло и, запустив руну обретения физического образа у чёрного охотника, потеряла интерес ко всему, кроме кубика.

— М-да, вот так рушатся семьи, — пробормотал себе под нос Бельский и, поднявшись, отправился вслед за Екатериной в её лабораторию.

Ничего серьёзного Долгорукова от него не требовала, просто сидеть на стуле, не дёргаться, пока она ходила вокруг него с различными артефактами. Потом призвать плеть, и теперь она изучала непосредственно её.

— Обманули вы меня, Екатерина Фёдоровна, — поднимаясь со стула, укоризненно заметил Михаил.

— Ты про что? — не поняла княгиня, выглядела она после всех своих исследований растерянной и озадаченной.

— Обещала час, а провозилась целых два с половиной, — подходя и обнимая девушку за талию, произнёс Михаил.

Долгорукова подняла на него свои тёмные глаза, потом встала на цыпочки и быстро поцеловала.

— Извинения, понимаю, что мало, но ты уж прости, слишком многое нужно сделать по свежим следам, а то часть потом потеряться может. Артефакты не совершенны. Но одно я могу тебе сказать точно, с того момента, как мы увиделись впервые, ты очень серьёзно прибавил в силе. Я не могу даже сказать, к чему это может привести, так как впервые вижу подобное. Я исследовала всех ловчих, что охотятся на золотых духов. Но то, что происходит с тобой, невероятно.

— Опять это слово, — поцеловав девушку в нос, улыбнулся Михаил, — скоро оно у меня будет вызывать стойкое неприятие.

— Ну, а что я могу поделать, если это так? — возразила княгиня. — Твои энергетические каналы стали, куда толще, чем даже при употреблении зелья Марфы, которое ловчие пьют перед тем, как войти в рунный круг к золотому. Твой дух просто невероятных размеров, он куда плотнее, и очень активно сопротивлялся всем моим попыткам заглянуть в него. — Она уткнулась лбом в грудь Бельского. — Миш, я боюсь, ты слишком быстро набираешь силу. Ты заглянул туда, куда никто не заглядывал, и мне страшно, что может случиться что-то непоправимое.

— Даже не знаю, что ответить, — после довольно-таки затянувшейся паузы произнёс боярин. Он поднял руку и провёл по чёрным, как вороново крыло, волосам девушки, которые сегодня она забрала в плоскую и широкую косу. — Пока я не вижу ничего плохого в моём усилении, только плюсы.

Екатерина прильнула к нему всем телом и замерла, умная женщина не стала продолжать бессмысленный разговор, чего накручивать?

Когда Михаил выбрался из подвала, Ирина уже спала. Рядом с ней лежал кубик с чёрным духом, тот пока так и остался энергетической сущностью, за два часа он не смог обрести физическую форму. Михаил с минуту смотрел на спящую княгиню, после чего быстро разделся и нырнул к ней под одеяло. Последнее, что он услышал перед тем, как отрубиться, её тихий сонный шёпот:

— Миша, я люблю тебя.

Его разбудила хозяйничающая у плиты Ирина. За окном серело небо, в комнате было довольно светло.

— Ну вот, разбудила, — повинилась Воронецкая. — С добрым утром!

— С добрым, — ответил Михаил, прислушиваясь к себе и понимая что, несмотря на то, что лёг за полночь и спал часов пять шесть, он отлично выспался. Сев, он посмотрел на Екатерину, которая спала слева от него.

— Она всего как час назад легла, — стараясь говорить, как можно тише, чтобы не разбудить подругу, проинформировала ловчая. — Миш, у нас получилось, он обрёл форму.

— У тебя получилось, — поправил её Бельский, выбираясь из-под одеяла. — Он же твой. — Одевшись, он прошёл к умывальнику и привёл себя в порядок, порадовавшись, что побрился накануне в бане.

Усевшись за стол, Михаил, вооружившись вилкой, принялся быстро поглощать яичницу с вяленым мясом и поджаренным хлебом.

— Смотри, — она сняла с пояса кубик и протянула ему.

Бельский, нажав руну, уставился на довольно большого зверя, чем-то он напоминал кота. О размерах судить сложно, но, скорее всего, не маленький, не бывает у маленьких котов клыков длинный с ладонь.

— И кто это у нас? — поинтересовался он у Ирины.

— Не знаю, но когти и клыки у него серьёзные. Думаю, и размерами он вполне себе достойный.

— Будь осторожна, не совершай моей ошибки с Горынычем, сначала продави его сознание так, чтобы он не мог подумать о сопротивлении, и только потом занимайся подчинением в артефактной комнате. Не спускай с него глаз, они очень любят отбиваться. Дракоша меня чуть на тот свет не спровадил своими атаками. А чёрный вообще непредсказуем.

— Обещаю, я буду осторожна, — с лёгкой иронией, мол, кого ты учишь, боярин, ответила Ирина, — не первый мой зверодух. Но в одном ты прав, он чёрный, и неясно, чего от него ждать. Так что, буду рада, если ты составишь мне компанию.

— Прости, но я опять в руины, пойду искать белого. Так что, возьми кого-то надежного, кто постоит рядом с арбалетом.

— Так и сделаю, — протянув руку через стол, произнесла княгиня Воронецкая. — И ещё раз спасибо тебе за бесценный дар.

Михаил вытянул руку навстречу, пожал её пальцы.

— Всё, милая, спасибо за хлеб за кров, занимайся чёрным, а я снова на охоту.

Бельский поднялся, поцеловал вставшую и обнявшую его девушку, и пошёл обувать сапоги.

— Будь осторожен, — шепнула она, наградив на прощание ещё одним поцелуем. — Не понимаю я, чего ты так жилы рвёшь? Денег у тебя нормально, можно пару недель спокойно сидеть и в потолок плевать.

— Я домой хочу, в большой мир. А для этого я должен стать самым сильным на этом острове, тогда я смогу прорваться к порталу, и мы вернёмся на материк. Хоть и не империя, но лучше, чем здесь, на заставе, затерянной на краю чужого мира.

— Безумец, — шепнула Ирина и разжала объятия. — Иди уже, а то не отпущу.

Михаил улыбнулся и скрылся за дверью. Через час, когда солнце показалось над горами, он уже бодро шагал в сторону опушки. На сегодняшний день у него были большие надежды. Пока он сидел на стуле, а Екатерина его сканировала, они обсудили создание новой ловушки, которая будет поглощать мелочь. Именно мелочь, не то, что сейчас на корм зверодухам собирает, а то, что от яйца и не больше среднего яблока. Их, ведь, почему не берут? Не рентабельно. Ну, набьёшь ты ловушку сотней мелких, а они по содержанию энергии до двадцати крупных кормовых не дотянут, а нагибаться за ними нужно, как и за большими. Но если ловушка станет поглощать их почти мгновенно, и будет закреплена на зверодухе, всё резко измениться. Видел Михаил в Белограде в одном богатом доме техно-артефакт — пылесос называется, жутко дорогой, но очень полезный в хозяйстве при уборке. Так вот, он очень быстро засасывал в себя пыль и мелкий мусор. И если княжна Долгорукова соберёт такое пылесос для мелочи, то проблема питания его зверинца отойдёт на второй план. Вот сейчас он снова кинул одну ловушку и чуть в сторону сразу вторую, пока нет волшебного духососа, приходится ловить сущности по старинке. Став сильнее, он теперь ходил в руины без особого страха, у него было всё, чтобы отбиться от любого противника, кроме, разве что, проклятого волка. Но, может, и с ним бы справился, просто не встречались они ещё. На всякий случай Михаил оставил на столе записку, что, возможно, заночует в руинах, чтобы народ не волновался. Хотя княгини всё равно буду переживать. Любовь — она такая иррациональная.

Ну что сказать? День удался. Михаил опробовал свой чёрный удар, так он назвал способность напитать болт энергией на максимум и отправить его в полёт метров на пятьдесят в сторону двухэтажных заросших мхом руин. Полыхнуло тьмой сильно, метров двадцать пять-тридцать заволокло, так, что не видно было ни беса, только вглубь леса полетели крупные и мелкие обломки здания, стоявшего тут века. Приказать духу облачить его в доспех, он не догадался. Так что, после того, как боярина смело ударной волной и протащило спиной по всем камням метра три с половиной, едва не приложив о стеночку, Михаил, поднимаясь на ноги, матерился, как сапожник. Пришлось даже лекарским артефактом воспользоваться, так как он заработал пару приличных синяков на спине и заднице, ну и шишку на затылке. Впечатление от применения умения остались только положительные. Руин, в которые он бил, больше не было, имелась яма, глубиной метра полтора и диаметром в тридцать два шага. Обломки снесло в лес, повалив пяток неслабых деревьев. Шрапнелью побило все кусты и прибило животное, похожее на лося, так что, боярин ещё и мясом на ужин обзавёлся. Да, умение хорошее, но использовать его нужно крайне осторожно. Хорошо на заставе решил не пробовать, а то снёс бы чей-то домик или кусок стены.

Дальше тоже всё пошло по плану. Он заарканил двух чёрных. То, что внушало страх прапорщику егерей, да и местных ловчих беспокоило, стало для Михаила не бог весть какой добычей. Первого он лишь чуть-чуть попил и определил в кубик, а вот второй ему нервы помотал, сильный оказался, из нитей-захватов ловушки выскользнул, и чуть аркан не порвал. Михаил почувствовал, с каким трудом сдерживает чёрного охотника, его умение. Но ничего через три минуты рывки стали, куда как слабее. А через пять он подтащил кубик призрачной рукой к цели, и на этот раз загнал добычу в ловушку. Бонусом конца дня стал золотой. Правда, пришлось побегать, поискать. Чтобы прочесать квадратный километр, ушло почти тридцать минут, но он его нашёл и выпил. Хороший день.

Глава 22

Глава 22

На ночь Михаил устроился на первом этаже руин — и крыша над головой, и места для проникновения всего два, окно и дверной проём. Странное дело, он ведь забыл, что его интересовали строения мёртвого города на континенте, откуда он попал сюда. И вот они, пустые, покрытые мхом и диким вьюном. Ничего интересного — обычная комната, пять на пять. Одно только странно, если это квартира, то где ванная, кухня? Неужели эта клетушка, как и его временный дом на заставе, всё в одном месте?

Он даже не сразу понял, почему стало куда светлее. Опустив глаза, Бельский увидел, как его пояс, который Екатерина доработала на поиск белого духа, начал медленно светится. Михаил вскочил и бросился к окну. Активировав браслет, который превратил ночь в сумерки, боярин начал обшаривать взглядом руины и деревья, сейчас он был довольно близко к центру. Охота на белого — это почти тоже самое, что и на золотого, только артефакт зова не нужен. Как только будет выстроен круг, тот сам придёт, главное, чтобы до цели было не больше пятидесяти метров, пояс засекает белого в радиусе двухсот, а значит пора на охоту. В отличие от золотого, который может долгое время висеть на одном месте, судя по теории Василько, белый постоянно перемещается, неторопливо, но двигается

Михаил, закинув за спину ранец, активировал чёрную броню и, выскочив на улицу, швырнул на свободное место ловушку с драконом. Получив приказ защищать хозяина, зверодух пристроился на шаг позади него, вертя головой на длинной шее, охватывая всё пространство вокруг. Пояс продолжал мигать, сигнализируя, что цель ещё где-то здесь и не вышла за периметр.

Михаил начал нарезать круги по спирали, с каждым витком расширяя радиус поиска. Сорок минут — вот, сколько у него ушло, прежде чем он увидел сквозь деревья потусторонний свет. Дух оказался не белым, он был серебристым. Даже странно, что Михаил не разглядел его раньше, поскольку тот был довольно ярким. Больше всего он напоминал змея или червя, длиной в пару метров. Всё его туловище было покрыто сотнями тоненьких ножек, на которых он передвигался сантиметрах в двадцати над землей. Не сказать, что шустро, но метр в полминуты делал. И самое хорошее было то, что дух двигался прямо на боярина, он находился метрах в семидесяти. Правда, если серебристый будет ползти с такой же скорость, то Михаил состариться успеет, пока дух доберётся до ловушки.

Но делать нечего, лучше ждать, чем спугнуть, все духи удирают проворно, чем этот хуже? Скинув ранец, боярин достал пластинки с рунами и, пробежавшись взглядом по схеме, стал выстраивать рунный круг. Тот был куда больше, чем для золотого, два с половиной метра в диаметре.

Ну, что сказать? Услышав зов, серебряный ускорился, и довольно прилично — метр в пять секунд, это хорошая скорость, но десять минут Михаилу пришлось сидеть и со скукой наблюдать за этим невероятным спринтом. Вот змей, или червь, коснулся границы, заполз внутрь и уткнулся мордой (если треугольник с клювом можно так назвать) в центральную руну. Чёрный барьер, за которым едва проглядывались очертания, вырос мгновенно, при этом он отрубил сантиметров десять хвоста духа, который оказался за границей рунного круга. Михаил вскочил на ноги и, выпив эликсир, шагнул внутрь. Что тут началось! Купол не давал серебристому свалить, но куда девалась его медлительность? Он перемещался какими-то немыслимыми рывками, размазываясь в одном месте и собираясь в другом. При этом он активно таранил чёрные щиты, и те дрожали, словно ворота под ударом тарана. Понимая, что нужно спешить, а то долго защита не продержится, Бельский активировал плеть. Удар — мимо, кнутовище разрубает пустоту. Ещё удар — дух снова переместился. И так раз за разом. Прошла уже минута, а цель всё ещё не была захвачена, она даже один раз попыталась взять Михаила на таран, но он как-то почувствовал это намерение и создал щит, в который и врезалась пленённая сущность. Она отлетела на метр и на секунду замерла, словно оглушенная. И этого мгновения Бельскому хватило. Призрачная плеть ударила вдоль свернувшегося в пружину длинного тела и намертво прилипла. И тут Михаил, застонав, рухнул на колени, поток энергии, который он получал через свой захват, был невероятным, куда там золотому. По телу прошла судорога, и боярин завалился на бок. Хорошо, он встал так, что до ближайшей руны приличное расстояние, и разорвать круг было тяжело. Тело крючило, оно было просто не рассчитано на такие нагрузки. Михаил орал от боли, орал так, что за минуту сорвал голос. Ему было так хреново, что он даже не смог отдать родовому духу простейший приказ, убрать хлыст и отпустить серебристого с богами. И самое плохое, он не мог отключиться. Он видел, как вместе с его кнутом перемещается серебряный дух, чуть не отрывая ему руку, видел, как тот слабеет и всё реже уходит на рывок, видел, как тускнеет его свет. Он не знал, сколько прошло времени, просто в один момент дух растаял, перед этим резанув Михаила по ушам прощальным ментальным ударом погибающего существа. И в этот момент Бельский отключился.

Когда Михаил пришёл в себя, на остров снова опускались сумерки. В лесу было уже темно, но в просветах крон ещё виден тусклый свет садящегося за горы солнца.

Боярин пошевелился, и его прострелило невероятной болью. Тело ломило, на глаза навернулись слезы, они текли по щекам и падали на мох, который их мгновенно впитывал. Багрово-чёрный дракон по-прежнему нёс вахту, стоя над телом хозяина. Но и он был близок к пределу, шутка ли, сутки провести вне ловушки без подзарядки? Михаил через боль скрюченными пальцами вытащил лекарский артефакт и сжал его в кулаке. Тот начал сиять спокойным зелёным светом, и боль стала отступать, сначала из кисти, потом из руки. Через час, когда Бельский смог сесть, артефакт был разряжен полностью, но боярин уже мог какое-то время обойтись без него.

— Твою мать, Василько, — прошипел он сквозь зубы, на которых языком нащупал пару свежих сколов. — Ты не мог предупредить, что будет так плохо?

Ему, естественно, никто не ответил. Но это было неважно, звук хриплого сорванного голоса придал боярину сил. Дорого ему встала охота на серебряного духа, и он еще даже не представлял, на сколько. Ползая на коленях, он собрал все до единой пластинки с рунами и запихнул их в карман грязного, порванного в двух местах, плаща. Кое-как поднявшись и ухватив ранец за лямку, он, пошатываясь, отправился обратно к своему убежищу. Причём в десятке шагов он обнаружил здоровенную тушу крушилы, у которого исчезла правая половина тела. Знакомство с призрачным пламенем Горыныча — это приговор. Туша его смердела, в огромной, уже переставшей кровоточить ране, копошились какие-то насекомые, мелкие зверьки отрывали по куску и уносились в темноту. Если бы дракон не был в таком плачевном состоянии, Бельский бы воспользовался слиянием и долетел бы до заставы, времени бы хватило, но Горыныч пребывал на грани помешательства, плохо слушал команды и был готов в любой момент развоплотиться и вернуться обратно в ловушку, восстанавливать силы.

Михаил на одной силе воли преодолел полторы сотни метров до убежища и, ввалившись в комнату, рухнул у ещё горящей лампы, но и та грозила погаснуть, чтобы следующие несколько часов накапливать энергию, разлитую вокруг. Приказав Горынычу вернуться в ловушку, Бельский, словно паралитик, дергая плохо слушающимися руками, кое-как сумел развести костер. Солнце село, и в духовом мире резко похолодало.

Как ни странно, мясо, запечённое сутки назад и упакованное в листья, было ещё вполне съедобным, и Михаил, насадив его на ветку, разогрел прямо над огнём. Не связываясь с ножом, боярин вгрызся в килограммовый кусок, отрывая жестковатые волокна, которые застревали в зубах. Но сейчас ему было плевать на это, ему требовались силы. Где-то вдалеке раздался злобный потусторонний вой, похоже, проклятый волк вышел на охоту. Михаил дожевал последний кусок, положив рядом с собой самострел, и выпустил сокола, которого усадил на обломок стены и приказал следить за всем вокруг, в случае опасности, предупредить. Спать хотелось неимоверно, но делать это нельзя, нужно дотянуть до утра, провести слияние с Горынычем, который частично успеет восстановиться, и добраться до имперской заставы внутри зверодуха, приземлиться в холмах за огородами и дойти ножками последние полкилометра.

Лучший способ убить время и не вырубиться — это разобраться с тем, что он получил в результате мучений. Усевшись поудобней и вытянув замёрзшие руки к огню, Михаил направил свой внутренний взор к родовому духу. И тут его ждало первое потрясение — духа не было. Вообще не было, он так и не смог нащупать сознание существа, которое ощущал каждый день на протяжении двадцати лет. Шок, страх, растерянность, паника — вот то немногое, что боярин Бельский ощутил, когда понял, что остался один. Он попытался призвать шпагу, но правая рука осталась пустой. Михаил снова взялся шарить внутренним зрением в поисках пропажи, но не находил ее. Зато обнаружил нечто очень странное — весь его организм был пронизан странными энергетическими каналами, сплетающимися в центре груди в шар, размером с детскую голову. Он переливался тремя невероятно насыщенными цветами. Основным было серебро, потом шло золото, ну и завершало всё истинная тьма. От этого шара по всем каналам бежали искорки энергии того или иного цвета, они смешивались и через мгновение снова расслаивались, двигаясь к своей, неизвестной Михаилу, цели. А ещё Бельский ощутил силу этого сгустка энергии, большую силу.

— Спокойно, — произнёс он вслух, — спокойно, боярин, что мы имеем? Дух исчез, а с ним, возможно, и все умения, но контроль над зверодухами остался, значит, уже что-то. Одно пропало, но появилось что-то новое, невиданное ранее. Оно сильное, могучее, я чувствую его энергию. Нужно только понять, как этим пользоваться.

Решил начать с простого — чёрный болт. Он, не открывая глаз и используя внутренне око для наблюдения за шаром, вытянул вперёд левую руку и попытался призвать мысленно сгусток тьмы и придать ему форму небольшого болта для самострела. Искорки тьмы в канале ожили и устремились к руке. Их было две или три. В центре ладони они слились в одну, образовав сгусток, который почти сразу вытянулся в небольшой болт, сантиметров десять длиной. Михаил открыл глаза и посмотрел на ладонь. Что ж, его сила осталась с ним. Да, дух ушёл, она превратилась во что-то иное. Он закрыл глаза, мысленно коснулся этого болта и отправил его в полёт прямо в стену, которая была перед ним. Чёрная молния, со свистом разрезав воздух, впилась в преграду, после чего прошила её насквозь и унеслась куда-то в ночь. Михаил прекрасно видел отверстие, образовавшееся в стене, оно было сантиметров пять в диаметре и оплавлено по краям. Что сказать? Всё стало чуть сложнее, но Михаил чувствовал, что теперь он может куда больше. Нужно научиться эту силу контролировать, и применять куда как шустрее, а не как сейчас, пять минут на болт. То, что он сделал, в белоградской империи, называлось чарами, а люди, которые их творили, чародеями, в западных королевствах — магами, на востоке — колдунами. И были они всего лишь сюжетом сказок. Несмотря на родовых духов, чародеев и прочих не существовало, во всяком случае, до сегодняшнего дня.

До рассвета ещё далеко, спать нельзя, оставалось тренироваться. И он тренировался. Когда верхушки деревьев приласкало солнце, Михаил поднялся на ноги, нужно возвращаться. За время вынужденного бодрствования он кое-что сумел восстановить. Одна короткая мысль, и вот в его руках шпага, сияющая серебром, новое обращение к силе, и она становится золотой, а затем истинной тьмой. И не чернотой, как раньше, а именно тьмой, принявшей вид оружия. С болтами тоже самое, а вот с доспехом пока не получилось. Оно и понятно, тренировки, и ещё раз тренировки, улучшение концентрации, контроля. Бельский пока что сам для себя так и не решил, жалеет ли он о том, что потерял, и рад ли тому, что приобрел. Он был уверен, что у него теперь куда больше сил и возможностей, но при этом всё стало куда сложнее.

Зверодух за восемь часов набрался сил. Михаил, с трудом шевеля ногами, добрался до поляны вполне приличных размеров, которая годилась для взлёта такого немаленького существа, как дракон. Её нашёл сокол всего в полукилометре от убежища, но путь этот дался Бельскому тяжело. По руинам вообще ходить непросто, а в таком состоянии — уж тем более. От встречи с серебристым он отошёл, но вот занятия чарами не прибавило ему сил. Отозвав сокола и загнав его обратно в ловушку, Михаил выпустил Горыныча и, прикоснувшись рукой к груди, провёл слияние. Здесь, как и с общением со своими подручными, проблем не возникло, все прошло легко и непринужденно. Теперь бы только не выпасть из чрева дракона, когда лететь будут… Получив приказ, Горыныч без труда поднялся в воздух. Минута — и вот он над кронами деревьев. Разгон — и зверодух на мощных крыльях устремляется к горам и реке. Бельскому хотелось подняться повыше и посмотреть на остров с высоты птичьего полета. Но он отринул эту мысль. Падать с тридцати метров на густые кроны, и с высоты в пару километров — это разные вещи. Первое давало хоть какой-то шанс спастись, второе — нет. По прямой до заставы оказалось не так уж и далеко. Спустя пять минут, заложив круг, чтобы не лететь над крепостицей и не нервировать дозорных, Горыныч приземлился за одним из холмов, от которого всего с километр до заставы и сто метров до дороги, которая вела в шахты, где добывали духово железо. И снова везение, стоило ему выйти на неё, как он услышал топот копыт. Лошадей на острове не было, и телеги таскали разводимые тут животные, похожие на лосей, назвали их алтзе. Для верховой езды они совершенно не годились из-за горбатой спины, а вот для того, чтобы таскать повозки, работать на полях, вполне.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — крикнул возница, признав Бельского.

Михаил обернулся, мужика этого он видел, только вот, как зовут, не мог вспомнить. Да и не был уверен, что его вообще ему представляли.

— Ох, и видок у вас, — выдал он, разглядев, в каком состоянии находится боярин. — Садитесь-ка в телегу, а то помрёте, до заставы не дойдя. Вы вообще, как тут оказались-то? Вроде по руинам шастать уходили, или заблудились?

— Спасибо, Семён, — наконец, вспомнив имя, поблагодарил Михаил и с трудом вскарабкался на телегу, гружённую какими-то мешками, с не слишком мягким содержимым. — А как попал… Прилетел, — решил сказать он правду.

— Ну, вы скажите, — рассмеялся возница. — Так уж и признайтесь, что заблудились и вышли за посёлок.

Михаил промолчал. Семён же решил, что благородный не хочет признавать, что заплутал, довольно улыбнулся и, наконец, тронул впряжённого в телегу алтзе.

Надо сказать, ехать на телеге было не так уж и комфортно. Колеса тут были обычными, какими пользовались в империи лет двести назад, обод, спицы, втулка, всё деревянное, рессоры просто отсутствовали. Так что, лёжа на жёстких мешках и считая колдобины, Бельский материл идею — лучше плохо ехать, чем хорошо ковылять. Каждый метр отдавался болью в теле, которому за последние сутки сильно досталось. Лучше бы он пешком топал, хоть не так больно.

Спустя десять минут телега, почти добравшись до заставы, начала притормаживать.

— Ваше сиятельство, приехали, — позвал Семён Бельского. — Мне дальше к кузнецу, если вам, конечно, к барону Шталену не нужно.

— Спасибо, — слезая с телеги, поблагодарил Михаил. — Тяжко мне пришлось последние сутки.

— Да по вам видно, — хмыкнул возничий. — Плащ порван, одежка тоже, да и грязное всё, досталось вам. Ладно, ваше сиятельство, отдыхайте. Думаю, банька всё поправит.

— Где эта банька? — усмехнулся Бельский и потопал к воротам, до которых оставалось метров десять.

Дозорный на вышке проводил его любопытным взглядом, в воротах со стороны реки вообще никого не было. Слишком мало в поселении людей, чтобы держать стражу везде. Днём дежурили в урезанном составе, одна башня на реку, вторая, смотрящая на лес, и человек на воротах с противоположенной стороны к заставе.

Михаил ковылял по крепости. С каждым шагом становилось всё тяжелее. А ещё появился жар, всё тело горело, оно словно поняло, что он добрался до дому, и решило, что пора сдаваться.

По лестнице, ведущей к его квартире, Михаил в прямом смысле вполз. Открыв дверь, он шагнул через порог. Ноги подкосились, всё вокруг поплыло, и Бельский рухнул на пол, сил больше ни на что не осталось.

В себя он пришёл, когда за окном было уже темно, кто-то перенёс его на кровать, раздел и укрыл одеялом. Очень хотелось есть и пить. Михаил попытался сесть, но не смог, слабость была запредельная. Всё вокруг снова поплыло. Сквозь муть в глазах он увидел, как в комнате зажегся свет, и силуэт, который над ним склонился, а затем снова провалился во тьму.

В следующий раз он пришёл в себя, когда за окном светило тусклое чёрное солнце духова мира. Странно, но пить не хотелось, как и есть.

— Очнулся? — раздался откуда-то незнакомый женский голос. — Вот и хорошо. Как себя чувствуешь?

Михаил сел, голова ещё немного кружилась, но уже не так сильно. Он нашел взглядом говорившую, женщина, лет шестидесяти, с тёмными волосами и седой прядью у виска. Боярин напряг память и вспомнил, что это местная лекарка Марфа. Они виделись всего пару раз, один раз на попойке в честь его прибытия, второй — просто столкнулись в крепости.

— Что со мной? — спросил Бельский.

— Я не знаю, боярин, — покачала головой женщина. — И никто не знает. Одно точно — ты лишился духа и сильно изменился внутренне. Так сказала княгиня Долгорукова, когда ходила вокруг тебя со своими артефактами.

— Сколько я провалялся?

— Полную седмицу. А с того момента, как ты покинул заставу, прошло уже десять дней. Что же ты такое в руинах учудил, что тебя так припечатало?

Михаил промолчал. Он заглянул в себя внутренним оком. Ну, что сказать? Мало, что поменялось, просто каналы стали куда как толще. Если семь дней назад, когда он ночью изучал себя, они были с волос, то теперь с приличный шнур. Шар, который Бельский теперь именовал источником, тоже стал больше и куда как плотнее, полностью потеряв прозрачность. Но серебро, золото и тьма никуда из него не делись. Он вытянул руку ладонью вверх и играючи создал чёрный болт. Теперь это было легко, словно тьма внутри него откликнулась на его желание.

— Интересно, — глядя за его манипуляциями, произнесла Марфа. — И как же вы это сделали, ваше сиятельство? Родового духа-то у вас точно нет.

— Как-то, — пожал плечами Бельский и полез из-под одеяла.

Кто-то его заботливо раздел, но всё постельное бельё воняло потом. Не стесняясь лекарки, он голышом протопал к умывальнику, где висели его панталоны, и, натянув их, принялся приводить себя в порядок. Стоять было тяжело, слабость всё же присутствовала, и Михаил приволок от стола стул. Достав бритву, он принялся скоблить заросшее длинной щетиной лицо.

— Пожалуй, пойду я, — произнесла, поднимаясь, Марфа. — Вижу, вы в порядке. Постарайтесь пару дней не напрягаться и не пользоваться своей силой. Просто отдохните.

— Спасибо вам, Марфа Ильинична, — поблагодарил лекарку боярин. — Прошу простить меня за неподобающий вид. Я должен вам что-то?

— Нет, — покачала головой женщина и улыбнулась, — мне все оплатит застава. Ну и княгиня Долгорукова подкинула пару злотней, очень они за вас переживают. — Её губы тронула лукавая улыбка. — Каждый день забегают, то Ирина Николаевна, то Екатерина Фёдоровна. Выставили Марию Мальцеву, которая рвалась о вас заботиться. Так что, жди гостей, скоро пожалуют, во всяком случае, княгиня Долгорукова. Её подружка утром в руины ушла, значит, раньше сумерек не вернётся. — С этими словами лекарка кивнула на прощание и вышла за дверь.

Михаил же снова взялся за бритву. Глядя на своё лицо в мутном старом зеркале, он не узнавал себя. Куда делся крепкий мужчина, который уходил в мёртвый город десять дней назад? Худое осунувшееся лицо с заострившимися скулами, впавшими щеками, и темными кругами под глазами, словно это синяки от хорошего удара. Всё это до кучи покрыто неаккуратной редкой длинной щетиной. Бритва дрогнула в руке и окрасилась кровью, похоже, после бритья ему придётся воспользоваться лекарским артефактом, с изрезанной рожей в его годы ходить не солидно.

Когда Екатерина ворвалась в комнату, Михаил уже пил взвар, закусывая его яичницей с сухарями, поскольку это было единственное, что можно быстро приготовить.

Девушка подошла, порывисто обняла его, заглянула в лицо, и произнесла только одно слово:

— Живой.

Михаил кивнул и улыбнулся.

— Живой, княгиня, живой. Только рано ты появилась, мне бы в баньку, смердит от меня. Негоже принимать красивую девушку, да ещё и аристократку, в таком виде.

— Дурак, — улыбнулась ему Долгорукова и, склонившись, подарила лёгкий поцелуй. — А баня готова, я ещё вчера Степана прислала, чтобы он всё сделал. Марфа сказала, что ты к утру очнёшься, так что, там только затопить. Сейчас спичку кину, и через час париться пойдёшь. Ты уж извини, но придётся самому, слухов и так по заставе много ходит. Не хватало, чтобы ещё один появился, как мы с тобой в бане парились. Вот пойдём к богине, получим благословение, кольцами обменяемся, тогда мы с Иркой тебя от души вениками отхлестаем.

— Степан — это кто? — поинтересовался Бельский, пропустив трёп насчёт свадьбы и богини.

— Степан помогает нам с Ириной Николаевной по хозяйству. Тебе Мария, а нам вот он. Крепкий здоровяк, дров нарубить, баньку истопить, воды натаскать, починить что. Я думала, ты при словах «пойти к богине» сделаешь большие глаза и попытаешься отшутиться.

Михаил покачал головой.

— И не собирался, но это мы обсудим позже и втроем. А пока, что там, у Ирины, с чёрным духом вышло?

— Погоди, сейчас затоплю баньку и всё расскажу, много интересного случилось. Да и твою историю хочу услышать. — Она пристально посмотрела на Бельского. — Миш, я же предупреждала тебя, что бы ты был осторожней. Что же ты натворил.

Боярин улыбнулся.

— Всё хорошо, милая. Ты не понимаешь, я, правда, ещё тоже. Но всё уже случилось, и, думаю, случилось к лучшему.

— Но твой родовой дух! — выкликнула девушка.

— Да, его больше нет, но есть что-то иное, непонятное, но невероятно сильное. А теперь затопи мне баньку, после того, как оклемаюсь, я всё расскажу. Вернее не так, я всё расскажу вечером, когда явится Ирина. Не хочу два раза повторять.

Княгиня смерила его долгим взглядом и, кивнув, вышла за дверь.

Глава 23

Глава 23

— Ну что, поговорим? — глядя на уставленный тарелками и кувшинами стол, произнёс Бельский.

Девушки кивнули и уселись напротив. Собраться для разговора решили в их доме, здесь было куда уютней, чем в плохо обжитой берлоге Михаила.

— С чего начнём? — накладывая к себе в тарелку куски мяса, которое ещё днём бегало по лесам, поинтересовалась Ирина. — Может, обсудим… — она задумалась, — то, что Катька предложила? От вас, боярин, сватовства не дождёшься.

— Ну, давай, — улыбнулся Михаил, наполняя свою тарелку и наливая пива. — Хотя мне думалось, ты будешь сначала выспрашивать, что случилось в руинах, и что с моим духом.

— Меня разрывает от любопытства, но сейчас меня больше интересуют наши отношения, — отрезала Воронецкая. — Так что вы скажите, боярин Бельский? К вам в нарушении всех традиций такие красавицы-княгини сватаются.

— Скажу, что согласен, — просто ответил Бельский. — Сам хотел с вами это обсудить, но Екатерина Федоровна чуть опередила меня и завела беседу раньше намеченного. Ну, да ладно. Но есть вопросы, которые нам надо обсудить, прежде чем мы решимся на этот шаг. И первый из них — что дальше?

— В каком смысле? — синхронно спросили его девушки.

— В прямом, — ответил твёрдо Бельский. — Я не считаю себя пленником, я считаю себя временно отрезанным от материка и планирую туда вернуться. Я не собираюсь вечно сидеть на этом острове, и рано или поздно найду способ пробиться к порталу. И скажу прямо, сила, чтобы это сделать, у меня есть, нужно только научиться ей управлять. А вопрос мой к вам такой — вы со мной?

Екатерина тут же вскинула свою хорошенькую головку на длинной красивой тонкой аристократической шее, её лицо осветила счастливая улыбка.

— Я тобой, особенно — прочь отсюда, — решительно произнесла она. — Ты не представляешь, как мне опостылела эта застава.

— Если ты и вправду найдёшь способ отсюда выбраться, — немного подумав, произнесла Ирина, — а не сдохнуть при прорыве, как князь Чернышев с соратниками, тогда я с вами. Я тоже не так уж хочу жить тут до старости, или сколько мне богами отмеряно.

— Понятно, — усмехнулся Михаил. — А теперь вопрос — вы подумали, как там отнесутся к тому, что вы мне предложили? Мы ведь обряд по всем правилам совершим. Без волхва, конечно, поскольку его на заставе просто нет, но чтобы богиню призвать в свидетели, он и не нужен. Эта клятва ведь обратной силы не имеет. Союз можно будет разорвать только с разрешения всё той же богини и посредством сильного волхва.

Девушки переглянулись и синхронно кивнули.

— Мы понимаем, чего хотим, что придётся сделать, и готовы пойти на это, — решительно произнесла Ирина. — По-другому и быть не может. А что нас будет ждать там, на континенте, и в империи, мы решим, когда туда попадём.

— Что ж, и с этим разобрались. Вопрос номер три — вас не смущает, что я ниже вас по положению, и что вы войдёте в мой род, единственный представитель которого перед вами?

— Плевать, — отмахнулась Воронецкая. — Я очень состоятельная вдова. Екатерина Фёдоровна не наследница, у неё старший брат есть, но и её батюшка без приданного не оставит. А сделать тебя князем, думаю, особых проблем не составит, есть у моей родни связи при дворе. Станешь князем Бельским, основателем нового рода, а уж мы тебе с наследниками поможем. Будь уверен. Но ведь это всё при условии, что ты найдёшь способ покинуть Ксанс…

Она ещё говорила, а Михаил, прикрыв глаза, пытался выбраться из пропасти, в которую его скинули слова Ирины. Идиот, какая свадьба? Как он мог забыть о том, что случилось чуть больше двух месяцев назад в парке императорского дворца? Как можно призывать богиню, имея такой секрет? Хотя секрет — это только тут, стоит им оказаться на материке, не говоря уж об империи, и всё тайное станет явным. И сейчас он видел только два выхода: первый — развернуться и выйти за дверь, сказав, что есть то, что мешает им быть вместе, и второе — рассказать свою историю. У них ведь всё общее, и месть станет тоже одна на двоих, Екатерина не простит.

— Михаил, — пробился в его голову обеспокоенный голос Екатерины, — что случилось? Ты словно отдалился. Ещё секунду назад ты был так близок к нам, а теперь невероятно далеко.

«Потрясающее чутьё», — подумал Бельский и, открыв глаза, посмотрел на девушек.

— Прежде, чем мы все окончательно примем решение, вам нужно кое-что узнать. Скажу сразу — я вас люблю. Вы самые близкие и дорогие мне люди, так вышло, что вы за эти недели стали мне родней, чем кто-либо.

— А то мы не чувствуем твою любовь. Если бы этого не было, мы бы этот разговор даже не завели, — хмыкнула Ирина, но под строгим взглядом подруги замолчала.

Михаил прислушался к себе, способность ощущать чужие эмоции с пропажей духа никуда не исчезла, и сейчас он видел в девушках напряженность, немного страха, ожидание и решимость идти до конца. Они тоже полюбили и теперь очень боялись, что всё рухнет, и они потеряют его.

Бельский с минуту молчал, но потом все решился:

— Выслушайте мою историю. Возможно, то, что я вам расскажу, изменит наши отношения навсегда.

— Да плевать я хотела, что было «до», — снова активизировалась Воронецкая. — Ты не женат, у тебя нет детей, ты не мужеложец, это абсолютно точно. Так что, как я и сказала, плевать мне.

— Дай ему сказать, — неожиданно твёрдо произнесла Екатерина. — Для него это важно, а значит, важно и для нас.

— Спасибо, — кивком поблагодарил княгиню Михаил и, прикрыв глаза, начал рассказывать свою историю. — Это произошло чуть больше двух месяцев назад. Один аристократ оскорбил меня прилюдно, и я вызвал его на дуэль. Он оказался средним фехтовальщиком. Понимая, что проигрывает, он пошёл в какую-то безумную атаку, моя шпага пробила его сердце, и он умер мгновенно…

Всё время, что Бельский вёл рассказ, он так и просидел с закрытыми глазами, не в силах посмотреть на девушек. Он рассказал обо всём — о покушениях на него, о сгоревшем доме, о награде за его голову и последней попытке достать его уже в Духовом мире. Закончил он тем, как скакнул через портал и оказался на острове Ксанс. Как ни странно, за всё время, что они провели вместе, ни Ирина, ни Екатерина не особо задавались вопросом насчёт его прошлой жизни.

— Ты боишься, что те, кто за тобой охотятся, если мы выберемся, откроют охоту и на нас, ведь отец того человека угрожал именно этим? — встав и подойдя к Михаилу, который всё так же не открывал глаз, произнесла Екатерина. Она зашла сзади и положила свои тонкие ладони с длинными музыкальными пальчиками, никак не подходящие артефактуору, ему на плечи.

— Нет, — повернув голову и поцеловав её пальчики на левой руке, с болью произнёс Михаил, — я боюсь, что ты мне этого никогда не простишь. Ведь на дуэли поги…

— Погиб Иван Долгоруков? — неожиданно с усмешкой, оборвав его, произнесла Екатерина. — Заказ убить тебя, отдал мой отец. Так? И это тебя терзало всё это время?

— Так, — признал Михаил и, открыв глаза, запрокинул голову назад, чтобы видеть лицо княжны. — Не скажу, что эта тайна грызла меня постоянно, но когда я о ней вспоминал, мне становилось плохо и тоскливо, потому что у меня вражда с родом женщины, которую я люблю. Вот и сегодня я забыл про это, и когда Ирина напомнила про твоих родственников, я чуть в бездну не упал. Какая свадьба? Я — убийца твоего брата. Простишь ли ты мне то, что случилось? Я не хотел его убивать, это была случайность.

— Не важно, — покачала головой Екатерина. Она улыбнулась и запустила пальцами в его волосы. — Так вышло, что с семьей я сильно разругалась, я оказалась в Духовом мире их стараниями. Отец убрал меня из столицы после того, как я разрушила его планы по поводу моего династического брака со старым, но очень влиятельным человеком. Я любила другого, и хотела с ним бежать. Но отец узнал и запер меня, а потом отправил сюда. А Иван… — она замолчала, видимо, ей было тяжело говорить. Михаил поднял руку и ободряюще сжал её тоненькие пальчики, лежащие на левом плече. — Мы никогда не были близки, да и нет ему прощения, он…. — она всхлипнула, — убил на дуэли моего возлюбленного, сразу после того, как меня сюда сослали, я его ненавижу. Я узнала о гибели Александра четыре года назад, находясь уже здесь. А, пустое, отгорело давно. Так что, ты стал моей карающей рукой. Иван получил то, что заслужил, боги свидетели, нет на твоих руках его крови.

Михаил вздрогнул, когда из уст девушки прозвучала старинная формула, которая даровала ему её прощение. А ещё на мгновение его царапнула ревность, имя бывшего она произнесла с нежностью. Но копаться в этом Бельскому не хотелось. Люди взрослые, у всех было «до».

Михаил посмотрел на Ирину, та сидела и улыбалась.

— Дурак ты, боярин, — перехватив взгляд Михаила, произнесла она. — Что тебе мешало осторожно выяснить наше прошлое? И тогда бы не было этого момента, и не терзался бы ты при встречах с Екатериной Федоровной. А ведь я тебя ещё в первый день спросила, откуда ты знаешь Долгоруковых? Но ты промолчал.

— Ты серьёзно думаешь, что тогда на лавочке я мог рассказать тебе мою историю? — поинтересовался Бельский. — И если бы у меня не было надежды свалить с этого острова, я бы, наверное, и дальше молчал, хотя я не последний, кто сюда попадёт, и правда могла всплыть. Куда не кинь, всюду клин.

— Тут ты прав, такое не рассказывают первой встречной, которая ещё и сообщает, что дружит с сестрой человека, которого ты заколол. Скажу сразу, сомнительно, что ты мог перейти дорогу моей родне, так что, думаю, этот вопрос снят. Ну, так что теперь, когда тайн не осталось, что ты ответишь на наше сватовство?

— Скажу, что нужно готовить праздник. Как тут вообще свадьбы проходят?

— Просто проходят, — с облечением произнесла Екатерина из-за его спины, где стояла, положив ему руки на плечи. — Столы с яствами, танцы, выпивка. Только сразу скажу, по местной традиции за всё платит жених. Хочешь жениться, изволь обеспечить угощение всем, показать, что ты способен содержать жену.

— И во сколько мне это встанет?

— Да не слишком дорого, — ответила Ирина. — Последним женился наш глава рыболовов Тихон Зарев, ну, да ты его знаешь. Это было года полтора назад, и на всё про всё у него ушло около тридцати злотней. Ну, может, чуть больше.

— Тогда потяну, — согласился Михаил. — Завтра начнём подготовку, что нужно сделать?

— Ничего особенного. Поставить в известность боярина Берга, он даст разрешение, и занести деньги Демиду, он организует вместе с советом всё остальное.

— Надеюсь, обойдемся без традиционных конкурсов? — с надеждой поинтересовался Михаил.

— Конечно, — в один голос сообщили девушки.

— Эти свадебные игрища больше раздражают, — добавила Ирина. — Сегодня четверг, думаю, Демид всё организует к вечеру субботы. Устраивает? Только идти к нему нужно с самого утра. И платья у нас есть, не белые, конечно, но и не рабочая одежда.

— А ты в своем мундире будешь, — добавила княжна Долгорукова, которая так и стояла у Михаила за спиной, — он красивый.

Девушки ещё пару минут энтузиазмом обсуждали свадьбу, что потребуется, что нужно заказать, но это они решили взять на себя. Михаил же, которого они исключили из своей беседы, задумался о случившемся. Да, он влюбился двух красивейших женщин, но не поторопился ли он, давая своё слово на заключение союза? Но что-то ему подсказывало, скажи он «нет», и второго шанса не представится, а терять их он не желал, прикипел, причём так сильно, что даже…

— Миш, ты нас слушаешь? — пробился через его мысли голос Ирины.

— Что? — вынырнул он из раздумий.

— Так, подруга, — весело заявила Воронецкая, — похоже, мы его слишком сильно озадачили. Вон, какой сидит, отрешённый.

— Так о чем разговор был? — спросил Бельский.

— О кольцах, естественно, — хихикнула Екатерина, — я сама ими займусь. Вернее, займусь твоим, наши уже готовы. Золото с изрядной долей духова железа. Так что, дай я взгляну на твой безымянный палец.

— И когда вы успели их сделать? — понимая, что уже давно был взят в оборот этими ушлыми девицами, которые спланировали всю кампанию по захвату одного боярина уже давно.

— Иркино с неделю, своё закончила два дня назад. Твоё тоже делать начала, но нужно на размер безымянного пальца глянуть.

Михаил выложил на стол руку, и Екатерина шустро измерила его ниткой, завязав узелок.

— Значит, вы давно это задумали? — решил прояснить диспозицию Бельский.

— Ну, как давно? — ответила Ирина, что-то подсчитывая в уме. — Примерно на вторую неделю после праздника в честь твоего прибытия. Извините, Михаил Иванович, но шансов остаться холостым у вас было немного. Мы влюбились в тебя почти с первого взгляда. После той, первой ночи, что мы провели вот в этой самой комнате, мы долго разговаривали с Катькой, даже поругались, поорали друг на друга, пытаясь выяснить, чей ты, а потом успокоились, и дружно сказали — наш, общий. Я бы не смогла делить тебя ни с кем, кроме неё. Так что, мы всё продумали, и не давили на тебя, пока семь дней назад ты не вернулся из своего последнего похода едва живой. Мы испугались. Катька заплатила Марфе, и та чуть ли не ночевала возле твоей кровати. Мы там бывали каждую ночь по очереди. Правда, лекарка наша так и не смогла объяснить, что с тобой происходит. А Екатерина Фёдоровна, использовав все свои артефакты, смогла сказать только то, что у тебя пропал дух, но есть что-то новое, и оно отлично себя защищает.

— Я так и не узнала, что с тобой произошло. Ты сейчас почти полностью закрыт для моих исследовательских артефактов. Если бы не это, то я бы сказала, что ты стал обычным человеком. И я надеюсь услышать от тебя историю, что же с тобой приключилось, прямо сейчас.

— Можно и сейчас, — задумчиво произнёс Бельский, протягивая руку и наполняя из кувшина кружку крепковатым пенным пивом. — Вот только я мало знаю о том, что со мной случилось, но я расскажу о причинах. Кстати, душа моя, — он строго посмотрел на Ирину, — уж коли ты моя невеста, есть у меня для тебя один запрет. Знаю, что звучит это неприятно, но сказать я это должен. Забудь о белом духе, он убьёт тебя, как убил Василько.

— Ты знаешь, что с ним случилось? — тут же встрепенулась Воронецкая.

— Догадываюсь, и расскажу обязательно, но сначала твоё слово.

Ирина с минуту молчала, прикидывая так и эдак, но Михаил был крайне серьёзен. И, видимо, понимал, о чём говорил, да не особо ей был нужен белый дух, вполне хватало золотых.

— Хорошо, — наконец, произнесла она после затянувшейся паузы. — Я, Ирина Николаевна Воронецкая, клянусь будущему мужу моему, Михаилу Бельскому, призвав богов в свидетели, что не буду искать белого духа, намеренно. И, если случайно такая встреча состоится, я уйду с его дороги, не стану преследовать или пытаться иным способом сблизиться.

— Принимаю клятву, — произнёс Бельский, и только для них двоих в небесах раздался громовой раскат.

— Я так понимаю, это белый тебя так отделал? — поинтересовалась Ирина.

— Всё верно, — кивнул Михаил. — Но сначала к Василько. Думаю, дело было так — он нашёл своего белого, и тот знатно по нему прошёлся. Видимо, у ловчего была какая-то способность. Подозреваю, что это плеть, которой я арканю чёрных. Только она не помогла, силёнок у него не хватило. Его здорово потрепало, и белый дух отвалил. Тот местный, что с ним был, забрал браслет, пояс и рунные таблички, правда, не подумал о дневнике. Да и, наверное, не знал о нём, и дал дёру, бросив ловчего в руинах, совершенно беспомощного. А потом пришёл чёрный и выпил его, приобретя способность арканить свою добычу и поглощать её силу, а потом умение досталась мне, когда Горыныч его спалил. Вот так, думаю, дело было.

— Здраво, — подала голос Ирина. — Одно не сходится, куда местный сгинул?

— Тут опять же теория, — словно извиняясь, развел руками Михаил. — Он решил, что самый умный, и пошёл искать своего белого. Нашёл ли он его, или попался кому-то другому на зуб или на нож, история умалчивает.

— Похоже на правду, — вставила свой злотень Екатерина.

— Ладно, бес с ними, — неожиданно легко заявила Ирина. — Давай, рассказывай, что с тобой случилось.

— Да, нечего рассказывать, — дёрнул щекой Бельский. — Пошёл охотиться, захватил пару чёрных, одного золотого, а потом ночью нашёл белого. Ох, и резкий он! Зацепил его своей плетью совершенно случайно, до этого был десяток попыток, а потом пришла такая боль, что я даже не мог приказать духу разорвать связь. Меня скрючило, но оставило в сознании. Я орал, сорвав голос почти мгновенно, мышцы свело, что я не мог пошевелиться. А потом он развоплотился, и меня, наконец, выключило. Провалялся сутки, пришёл в себя. Если бы не Горыныч, меня бы убил крушила, явившийся посмотреть, что за идиот решил поваляться в отключке в самом центре руин. Кое-как привёл себя в порядок и полетел домой.

— В смысле, полетел? — тут же ухватилась за это слово Екатерина.

— В прямом, — улыбнулся Бельский. — И коли вы теперь мои невесты, эту мою тайну можно открыть. Есть у меня такая способность — слияние со зверодухом. Он поглощает меня. Хотя я при этом имею свою обычную форму и могу отдать приказ. И я приказал ему быстро лететь к крепости и опуститься в холмах. Там он меня выпустил, и я пошёл сюда.

Девушки переглянулись и с восхищением уставились на Бельского.

— Я рисковал, слияние сильно ограничено, могло не хватить времени, и я бы тогда просто выпал с тридцатиметровой высоты. Но сам бы я не дошёл, сдох бы по дороге.

— И что дал тебе белый дух? — после затянувшегося молчания спросила Екатерина.

— Я ещё не до конца понял. Моего духа больше нет. Поглотив энергию, он переродился во что-то новое, назовём это силой, и мне ей ещё только предстоит научиться пользоваться, так что я не знаю, хорошо всё вышло, или плохо. До этого момента он был силён настолько, что я без страха ходил в руины.

— Удивительно, — произнесла Екатерина.

— Я думал, ты скажешь — невероятно, — улыбнулся Михаил. — Сегодня это слово тут ещё не звучало, а это вроде уже как традиция. Ну, теперь моя очередь спрашивать. Ир, что там с твоим чёрным зверодухом?

— Он невероятный, — подмигнув Бельскому, рассмеялась Воронецкая. — Сейчас покажу. — Она кинула кубик на пол, и тут же из него появился здоровенный мощный кот, размером примерно по пояс боярину, а он на рост не жаловался. Клыки длиной в ладонь, когти, чёрная антрацитовая шкурас примесью серебряных прожилок. — Сидеть, — специально вслух скомандовала Воронецкая, и тот опустился на задние лапы, и, словно обычный кот, обвил их хвостом.

— Какой красавец, — разглядывая нового питомца княгини, произнёс Михаил.

— Ты не представляешь, как сложно его было подчинить, — вздохнула Ирина. — Только два дня ушло на то, чтобы просто забраться в его сознание. Хорошо, что ты мне тогда дал совет не торопиться, я сутки его приучала к тому, что могу залезть в его голову. И то он меня чуть не убил, спасло то, что я обратилась за помощью к Говорову и Змиеву, а они позвали ещё одного боярина, Глебова, который у нас за всю охоту отвечает, снабжает заставу свежим мясом. Есть у него одно умение, которое очень полезно, сеть называется. Вот она меня и спасла, уж больно шустрый кот оказался. И когда он атаковал меня, поскольку я не успела его подчинить, Александр метнул сеть, спеленав буяна. Тот порвал её в считанные секунды, что удавалось сделать только крушиле и ксансу. Так что, хорошо, что ты мне посоветовал его сознание атаковать, как можно чаще, подчинение прошло, он пытался его стряхнуть, но не вышло, и я его подавила. Дальше всё было просто и без разрушений, я нанесла на грудь руну покорности и обзавелась очень быстрым зверодухом. Он атакует рывками, очень стремительно, глазом можно заметить только чёрную размытую тень, когтями перерубает железный прут в твой большой палец толщиной, а пастью перекусывает такой же, но раза в три толще. Хвост он трансформирует в лезвие, которое срубает деревья с ногу взрослого мужчины. Ты мне сделал невероятный подарок. Знаешь, а если всех наших такими зверодухами снабдить, то, может, и выйти пробиться к порталу, ни одно поселение не отобьётся.

— Пока не знаю, смогу ли я наловить ещё, ведь теперь духа, который создавал плеть, больше нет, и я понятия не имею, смогу ли я сам её призвать. — Михаил снял с пояса одну из ловушек, в которой был пойманный им чёрный дух, и протянул её Екатерине. — Вот, невестушка моя, прими в дар от жениха. Твоей подруге я подарок сделал, теперь твоя очередь.

Лицо княгини Долгоруковой осветила счастливая улыбка, она, в отличие от темпераментной подруги, не стала визжать и просто подошла и поцеловала Михаила.

— Спасибо, суженый мой, — поблагодарила девушка, — это воистину императорский подарок.

— Для меня обычный, — улыбнулся в ответ Михаил. — А теперь, невесты мои, — поднимаясь из-за стола, произнёс боярин, — не пойти ли нам спать? Если честно, я очень устал сегодня, да и завтра день хлопотный, а я только, можно так сказать, выздоровел, и мне требуется отдых.

— Конечно, ваше сиятельство, мы даже обещаем не приставать, — заверила его Ирина.

Но Михаил ей не поверил, и, как оказалось, был прав. Девушки соскучились, и заснуть ему удалось только спустя полтора часа. Но он не жаловался, да и кто бы на его месте жаловался, если две невероятно красивые девушки без капли ревности друг к дружке дарят ему любовь и ласку?

Вырубился Михаил мгновенно, и сон ему снился очень интересный, словно он стоит в каменном рунном круге и создает рунные печати, которые потом в одно мгновение преобразуются в те или иные чары. Была тут и печать его хлыста, и чёрный болт, и доспех, и вспышка, которая снесла дом в руинах, и щит с призрачной рукой, и много чего ещё. Да, прав он был, ему досталась великая сила, осталось только научиться ей пользоваться.

Утром он встал разбитым, голова гудела, словно он накануне весь вечер пил и спать не сам ушёл, а его унесли. Михаил активировал внутреннее око и глянул на своё источник, тот был на месте. Он вспомнил свой сон, и, как ни странно, узрел внутренним взглядом печать чёрного болта. Она появилась перед ним, и он коснулся её левой рукой. Ту словно кипятком обдало, она вошла в руку и разместилась на тыльной стороне ладони. Несколько секунд она сияла чернотой, потом просто впиталась в кожу и исчезла. Михаил поднял руку и подумал, что ему нужен чёрный болт, и тот мгновенно появился. Что ж, теперь он знал, что и как нужно делать. Он был абсолютно уверен, что помнит каждую печать, показанную ему во сне, и это только начало.

Боярин посмотрел на спящих девушек и пошёл одеваться, его ждал суетный день, нужно было, ни много ни мало, а организовать свадьбу.

Глава 24

Глава 24

Боярин Берг встретил новость о свадьбе Бельского и княгинь без всякого удивления.

— Поздравляю вас, Михаил Иванович, от всего сердца. Я предвидел, что вы совершите нечто такое безумное, что не противоречит нашим традициям, но при этом почти не практикуется среди аристократов из-за сложных политических моментов. Но мы тут, и, скорее всего, заперты навсегда. Я не вижу препятствия. Моё согласие на свадьбу у вас есть.

— Благодарю, Николай Анатольевич, — пожав главе совета руку, улыбнулся Михаил.

— Не за что. Теперь идите к Демиду, он займётся всем остальным, а мы ему поможем, ведь совет нужен не только, чтобы заседать три раза в неделю и устраивать говорильню, — при этом он подмигнул, — но и чтобы помогать жителям Имперской заставы. Так что, ни о чём не беспокойтесь. Когда вы хотите провести обряд и торжество?

— Вечер субботы.

— Два дня, — Берг задумался. — Не беспокойтесь, мы всё организуем, времени достаточно. Но чем раньше Демид Семёнович получит деньги, тем быстрее начнём.

— Как раз к нему направляюсь, — ответил Бельский. — Ещё раз благодарю.

— Михаил Иванович, постойте, — видя, что собеседник собирается уходить, остановил его Берг. — Не откроете тайну, что произошло в руинах и что случилось с вашим духом? Все аристократы заставы уже в курсе, что вы его лишились, и их это беспокоит.

— Это долгий разговор, — покачал головой Бельский, — и сейчас на него нет времени. Но чтобы успокоить вас, скажу — то, что произошло со мной, не грозит ни одному из обитателей нашей крепости. Слишком много должно сойтись в одной точке. Но мы поговорим на эту тему, когда будет время.

Берг кивнул, слова Михаила его успокоили.

— Тогда не задерживаю, ваше сиятельство.

С Демидом оказалось ещё проще. Поздравив боярина, он принял тридцать пять злотней и заверил, что всё будет в лучшем виде, и Михаилу не о чем беспокоится, он встретится с советом, и они организуют торжество.

На этом подготовка к свадьбе для Бельского закончилась, к вечеру новость о празднике разлетелась по заставе.

— Поздравляю, ваше сиятельство, — хлопоча у плиты, с грустью в голосе произнесла Мария.

Михаил, который активировал у чёрного охотника руну принятия образа, поднял глаза.

— Спасибо, — поблагодарил он. — У тебя тоже будет счастье, я уверен в этом.

— Просто вы, не моё счастье, — ответила она, — но хотелось, чтобы это было именно так.

— Да, Машенька, не твоё, но ты своё обязательно найдёшь.

Она кивнула и отвернулась к плите, её плечи вздрогнули, но плакала она молча, только разок всхлипнула и стёрла рукой слёзы, чтобы те не падали в кастрюлю с супом.

Михаил же, чтобы не тратить время даром, взялся за печати. Активировав внутренне око, он мысленно представил следующую печать, которую видел во сне, и та появилась. Это было оружие, но не привычная тяжёлая шпага. По своему желанию Бельский мог создать всё, что угодно, хоть двуручный меч, которыми не пользовались в империи уже лет триста, хоть самострел. Он поднял правую руку и получил на неё очередную рунную печать. Снова ощущение, что конечность сунули в кипяток. Быстрая проверка, пока не видит Мария, и вот в его руке самострел, сотканный из белой силы, он полупрозрачный, никаких болтов, просто там, где он должен быть, сияет маленькая звёздочка. Потом был чёрный меч и золотая шпага, короткий кинжал светящийся серебром. Всё это менялось по его желанию, никаких проблем с удержанием, пока не захочет, не исчезнет. Но это две самые простые печати, те, что шли следом, были куда, как сложнее. Михаил вернул свой хлыст и доспех, и понял, что сейчас больше ничего не сможет, просто сил не осталось.

Открыв глаза, Бельский окинул взглядом комнату. Мария закончила готовить суп и уже ушла. Часы, лежащие на столе, показывали, что время приближается к пяти, два часа у него ушло на три рунных печати. Очень хотелось есть. Михаил съел тарелку ухи, потом понял, что не наелся, и съел ещё одну. Орудуя ложкой, он обдумывал происходящее. То, что он делал сейчас, было простым, это заготовки, универсальные чары, которые требовались для выживания, но он уверен, что если разберётся с рунами, и как эти печати составлять, то сможет творить по настоящему сильные вещи. Посмотрев на кубик, над которым продолжала клубиться тьма, он устало потёр рукой лицо. Под его пальцами едва слышно затрещала щетина. Вооружившись бритвой, той самой, что когда-то принадлежала боярину Мальцеву, Михаил принялся за приведение себя в порядок.

Сегодня он спал один, мальчишка принёс ему записку от невест, где сообщалось, что они его любят и уже соскучились, но увидятся не раньше, чем в субботу, непосредственно перед обрядом. Михаил улыбнулся. Несмотря на вольные нравы заставы, девушки решили соблюсти традицию, что жених не должен видеть невесту, и по закону белоградской империи, это как раз — два дня.

Проснулся Бельский на рассвете. Его зверинец сожрал всю мелочь, что он добыл, но идти сейчас в руины — не самая хорошая мысль, в последний поход он едва не сдох. Так что, до свадьбы им придётся обойтись без усиливающей их энергии.

Михаил поднялся и бросил взгляд на кубик-ловушку, оставленный им на столе. Не веря своим глазам, он подошёл к нему и уставился на небольшую фигурку-проекцию, отображавшую форму, которую принял его новый зверодух.

— Охренеть, — совсем не по благородному выразил свои эмоции Бельский, присаживаясь на стул и с интересом рассматривая маленького, сотканного из тьмы человека, его точную копию. Это был не просто силуэт, это был его двойник в длинном чёрном плаще, треуголке и со шпагой в руке.

Остаток дня ушёл на то, чтобы подавить своевольное сознание зверодуха. Тот отбивался, как мог, сопротивляясь контролю. Он дважды отправлял Михаила в обморок, так что, пятница прошла под эгидой непрекращающейся головной боли. Но Бельский своего добился, зверодух прекратил реагировать на вторжение в его сознание, как на атаку. Но времени не осталось, заканчивать подчинение придётся уже после свадьбы.

Спать Бельский лёг пораньше, даже полночь не наступила. И снова сон с печатями, правда, на этот раз совершенно другой. Ему показывали руны, одна за другой. Вот руна огня, её соединяют с руной ветра, руной расстояния и ещё несколькими, отвечающими за время. Связка несложная, и тут же ему показывают результат. С печати срывается струя пламени, которая бьёт метра на три, но это только пример, что возможно, дальше нужно самому экспериментировать. Михаил оказался прав, та сила, которая оказалась в нём, не могла оставить его блуждать в потёмках и проливала свет на новые способности, но, сколько Бельский не пытался найти у неё разум, ничего не выходило. Одно теперь он знал точно, он получил очень могучий инструмент, и теперь им нужно было научиться пользоваться. Это был ключ к его свободе, возможность покинуть остров.

Проснулся Михаил уставшим, даже подобное обучение требовало платы. Быстро позавтракав хлебом с копчёным мясом, Бельский отправился во двор и затопил баню. Пока та прогревалась, он побрился, выскоблив щеки до благородной синевы, и занялся печатями. Создавать новые пока что рано, оставалось использовать те, что ему дали в готовой форме. Следующая печать, которую ему предоставили, было видение духов, накладывалась она на глаза. Надо сказать, что было это довольно болезненно, минут пять он видел всё размытым, сильно щипало и текли слёзы. Он даже пожалел, что решил воспользоваться ей, его вполне устраивал артефактный браслет. Перед внутренним зрением появилась новая. Михаил с минуту разбирал руны на ней. Что ж, и тут всё ясно, это был его щит, которым он так удачно отразил атаку серебристого духа, он тоже был повешен на левую руку, только не на тыльную сторону ладони, а на запястье. Третьей и последней на настоящий момент стала печать с чёрным ударом, то, что так удачно снесло домик в руинах и добавило пару дырок на его плаще. Сил посмотреть, что ему ещё подсунули, уже не осталось, изучение рунных печатей приходилось тоже отложить.

— Плохо выглядите, ваше сиятельство, — раздался рядом с ним суровый женский голос.

Михаил открыл глаза и узрел лекарку.

— Рад вас видеть, Марфа. С чем пожаловали. Если с предстоящей свадьбой поздравить, давайте вечером, рано ещё, или вы по делу?

— По делу, — ответила та. — Избранницы ваши просили меня навестить вас, о здоровье справиться, всё же тяжко вам пришлось последние восемь дней. И вижу, правы они. Чем это вы сейчас занимались? Руками водили перед собой, мне показалось, что вы руны выписывали.

Михаил мысленно выругался. Оказывается то, что он делает, когда использует внутреннее око, прекрасно видно окружающим. Нужно что-то срочно придумать, но ничего путного в голову не лезло. Он растерянно смотрел на стоящую перед ним женщину.

— Что, соврать не получается, а правду говорить не хотите? — усмехнулась лекарка. — Чую, что связано это как-то с вашим состоянием. Ну да ладно, мне ваши тайны без надобности, я тут, чтобы помочь вам. Вот, примите за час до обряда, — она протянула ему флакон из грубого толстого стекла зеленоватого цвета. — Там укрепляющий настой, бодрости прибавится, сил. Во всяком случае, хватит, чтобы свадьбу отпраздновать и не рухнуть.

— Да я, вроде, и не собирался, — покачал головой Бельский. — Вон сейчас в баньку схожу и, как заново рожусь.

— Одно другому не мешает, — пожала плечами Марфа. — Спите как?

— Плохо сплю, но не по причине произошедшего. Вернее, по этой… — он снова растерялся, в конец запутавшись. Не говорить же, что теперь его обучают во сне чарам.

— Опять тайны, — усмехнулась женщина. — На вот, — она извлекла из сумки ещё один эликсир. — Он хоть круги под глазами немного разгладит. Его сейчас пей, на баньку хорошо ляжет. С лицом твоим, измождённым, я ничего не сделаю, тут рецепт простой — хорошее питание, поменьше приключений.

Михаил кивнул и дисциплинированно выпил, зелье было сладкое, да такое, что захотелось запить.

— Вот и молодец, — похвалила его Марфа, как ребенка. — Ладно, боярин, вечером увидимся. Но всё же прими мои поздравления. И вот ещё что, — её голос стал сухим и строгим, -обидишь девочек, не прощу, капну кое-что в стакан, и будешь не мужик, а сувенир.

— Я услышал, — кивнул Бельский, понимая, что это не просто угроза, а предупреждение, и случись что, она будет выполнена. — Только, как я могу обидеть тех, кого полюбил, и скоро поклянусь беречь и защищать?

— Муженёк бывший княгини Воронецкой тоже клялся, что не мешало ему, как выпьет, на неё руку поднимать. Ладно, пошла я, банька твоя готова, мойся, пар тебе сейчас лучшее лекарство.

И, развернувшись, целительница удалилась, а Бельский, с трудом поднявшись, отправился в баню. Он вывалился оттуда только через полтора часа, разомлевший, распаренный и вполне пришедший в себя. «Как эти западники без бань обходятся? — подумал Михаил. — Купальни их термы, так, грязь смыть, здоровья и сил не прибавляют. Меркнут они перед простой имперской баней, которая в каждом доме есть».

Обряд обращения к богине был назначен на пять вечера, прямо перед Крепостью последней надежды, считай, в центре заставы. Одежда была готова, тёмно-зелёный мундир с серебряным капитанским шнуром, вычищенный и выглаженный, висел в шкафу. Там же были чёрные укороченные штаны, ну и вычищенные до блеска сапоги с небольшими шпорами. В империи от шпор уже отказались, но в Духовом мире они в ходу, и каждый офицер был обязан их носить.

Михаил посмотрел на часы, оставалось сорок минут, он встретится с невестами на площади, так что, торопиться некуда. И тут он вспомнил про эликсир, который так и не выпил. Быстро вытащил из флакона пробку и залпом осушил его. Этот оказался горьким, Бельского перекосило, но неприятное ощущение прошло довольно быстро, за то он почувствовал подъём и силу.

— Надо было до ночи приберечь, — усмехнулся он себе под нос, — было бы куда веселее, а то их двое, а я один.

Через тридцать минут из ворот, ведущих на задний двор дома боярина Мальцева, вышел имперский капитан при полном параде, но со слегка уставшим и измождённым, как после тяжёлой болезни, лицом.

Бодрым шагом он направился в сторону центра заставы, где уже собирался народ. Ради такого все работы были свёрнуты на полтора часа раньше.

— Боярин, последнее время вы главный источник наших праздников, — улыбнулся ему Демид. — Это неплохо, поскольку людям нужно иногда отдыхать.

— Согласен с вами, Демид Семёнович, — вернул улыбку Бельский, пожимая руку купца, от их размолвки не осталось и следа, и это Михаила радовало. — От работы кони дохнут. Всё ли готово?

— Всё, — заверил его главный торгаш поселения. — Вы останетесь довольны. А теперь ступайте, только вас ждут.

Михаил кивнул и направился к Крепости последней надежды, где на ступенях каменного трёхэтажного квадратного бастиона стоял глава совета — боярин Берг, а рядом с ним в довольно смелых для империи платьях маялись в ожидании жениха две красавицы, златовласая княгиня Воронецкая и её черноволосая подруга, княгиня Долгорукова. Они словно олицетворяли собой день и ночь.

Бельский легко взбежал по ступеням и, встав между девушками, взял их за руки.

— Постой, — прошептала Екатерина и сунула ему в руки небольшую шкатулку. — Кольца, — пояснила она. — Правое — моё, левое — Ирины.

— Понял, — шепнул в ответ Михаил, сунул шкатулку в карман и снова взял девушку за руку.

— Жители Имперской заставы, — зычно, так, чтобы было слышно всем, начал вещать боярин Берг, — сегодня у нас праздник, и снова его причиной стал боярин Бельский. — Он повернулся, указывая на Михаила, подмигнул ему. — Сегодня он перед лицом богини берёт в жены двух наших красавиц, княгиню Воронецкую и княгиню Долгорукову. Так вышло, что они вдвоем полюбили нашего бравого капитана, который успел за столь недолгое время прослыть удачливым ловцом.

Михаил мысленно усмехнулся, понятное дело, Берг намекал на его способность ловить чёрных. И это он ещё про серебряного не знает.

— И он влюбился в них, — продолжил глава совета. — Подобных браков в империи давно не было, а мы её осколок на чужбине. Но ни законом людским, ни законом божьим это не запрещено. Так давайте воззовём к богине, пусть она одобрит этот союз трёх любящих сердец.

Михаил, Екатерина и Ирина подняли вверх соединённые руки и мысленно взмолились, призывая богиню любви и семейного очага, быть свидетелями их союза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом в небе грянул гром, и до всех присутствующих донесёмся легкий, словно весенний ветерок, шёпот: «Одобряю».

— Свершилось! — радостно выкрикнул Берг, но в голосе его было много удивления, оно и понятно, боги приглядывают за каждым обрядом, но лишь правители государств достойны их слова. — Жених и невесты, — справившись с собой, продолжил он, — обменяйтесь кольцами.

Михаил достал из кармана шкатулку. Правое он надел на безымянный палец правой руки Екатерины, левое Ирине. Поднявшись, он вскинул вверх их руки, продемонстрировав собравшимся золотые, отсвечивающие алым духовым железом, кольца. Воронецкая достала откуда-то его кольцо, кармана на платье быть не могло, поэтому для Бельского это осталось загадкой. И Ирина, и Екатерина вдвоем надели на его безымянный палец символ их любви и верности. После чего поднялись и вскинули вверх его руку.

— Свершилось, — выкрикнул Берг, — отныне вы муж и жены.

Михаил мысленно усмехнулся, фраза главы совета звучала немного коряво, но куда деться от традиции? Михаил обнял девушек за талию. Сначала он поцеловал Ирину, потом Екатерину. Его очень волновал один вопрос, ведь наверняка они поспорили, кого он поцелует первой, интересно — на что?

Собравшийся в центре заставы народ зааплодировал, в них полетели деньги, от маленьких серебрушек до злотней. Потом мальчишки их соберут и принесут главе семьи. Причём ни одна монета не пропадёт. Говорят, что боги очень карают тех, кто ворует ритуальные монеты.

— Как поступим со свадебным танцем? — шёпотом озадачила его Екатерина.

— Да просто, — улыбнулся Бельский, который ещё накануне решил этот вопрос. — Вы помните, как мы танцевали втроём на празднике в честь моего прибытия?

Лицо Ирины озарила лукавая улыбка.

— Ты молодец, муж мой. Отлично придумано. С музыкантами договорился?

— Берг всё устроил, — заверил Бельский. — А теперь пойдёмте. Как только спустимся вниз и выйдем в центр, они начнут.

Ну, что сказать? Это был настоящий праздник. Здравницы сыпались, словно из рога изобилия, некоторые пришли с подарками, далеко не все, но это и неважно. Свадьба была внезапной, и многие не знали, что можно придумать в такой короткий срок. Михаил вглядывался в лица людей, он не нашёл ни одного злого или равнодушного. Народ радовался празднику и событию, в честь которого оно произошло.

Ночь была такой же волшебной, как весь день. От Мальцевых Михаил съехал к обеду, трёхспальная кровать Ирины и дом княгинь был ему больше по душе, чем комната под крышей. Не вести же жён туда, вот и перебрался он к ним. Хотя, не по канону, это жены уходят в дом мужа, но тут застава, тут, как лучше поступают, а не как велит традиция.

Жизнь медленно входила в свою череду. Первым делом через день после свадьбы он с помощью боярина Глебова, сеть которого и на этот раз сработала без сбоев, привёл к покорности своего нового зверодуха. Чёрный двойник был силён, но Михаил всё равно подавил его с первого раза, а руна подчинения лишила того остатков самостоятельности и желания сопротивляться. Надо сказать, зверодух выглядел очень странно, точная копия боярина, по фигуре и одежде, только соткана из непроглядной тьмы, никакого лица, или глаз, но хвост из волос имелся. Вечером он попросил Ирину с Катей покидаться в того светлыми молниями и черными болтами. Эксперимент вышел интересный. Плевать чёрный хотел на атаки, созданные с помощью духов. Разве что ему очень не нравились белые молнии Долгоруковой, они прошивали его насквозь, И он тут же затягивал эту брешь. Тьму Воронецкой он просто поглощал. Хотя какие они теперь Долгорукова и Воронецкая? Они теперь обе Бельские. Но пока они всё равно княгини, и фамилии свои оставили, если в империю смогут вернуться, вот тогда вопрос в родовой палате и будет решаться.

Зверодух был стремительным, атаковал он двумя способами — небольшими сгустками тьмы, дистанционная атака на сорок пять метров, и шпагой в ближнем бою. Перемещался он, как и зверодух Ирины, размытыми, едва заметными глазу рывками. Правда, как выяснилось, один рывок не дальше пяти метров, но таких рывков могло быть и с десяток. На то, чтобы полностью разобраться со способностями чёрного двойника, ушло три дня. Попутно Михаил занимался печатями, добавив себе две последних из того, что ему выделили. К нему вернулась призрачная рука. Правда, теперь её можно создать из любой энергии, хоть светлой, хоть темной. И то, что он назвал «повелитель ночи», умение растворяться во тьме, но очень ненадолго, всего минута. Он планировал всё это развить, пока только не знал, как. Так что, в настоящий момент у него было девять способностей, которые он мог использовать.

— Ты в руины? — приподнявшись на локте, сонно поинтересовалась Ирина.

Екатерина встала уже час назад и заперлась в лаборатории, изучая своего чёрного зверодуха, который принял форму шустрого паука, плюющегося невероятно прочной паутиной. Коме Михаила никому не удалось её разорвать, и то он использовал для этого серебряный нож, созданный из оружейной печати. И теперь артефакторша пыталась соорудить новую ловушку, в которую их можно затягивать. Пока успехи были посредственные, и она попросила Михаила, поймать ещё одного чёрного охотника. Для экспериментов ей была нужна сущность, не имеющая формы, и желательно ослабленная.

— Да, милая, — ответил Бельский, надевая плащ. За окном хмурилось, и мокнуть не хотелось. — Нашей неугомонной артефакторше позарез нужен чёрный дух.

— Будь осторожен, — откидываясь обратно на подушку и натягивая одеяло, попросила Воронецкая. — Твои новые способности работают не так, как ты привык, могут подвести.

— Обещаю, — улыбнулся Бельский. Подошёл к кровати и поцеловал сонную жену, потом увернулся от захвата, который коварная ловчая решила провести, дабы пленить его в объятия и никуда не пустить, во всяком случае, на ближайший час. Но для Михаила её план — открытая книга, он читал её чувства и намерения без какого-либо напряжения. — Люблю тебя, — произнёс он и вышел за дверь.

Бросив взгляд в сторону ворот, выходящих на реку, он вздохнул. Постройка дома, где он будет исследовать свои новые возможности, продвигалась со скрипом, пока только фундамент вырыли, а ещё требовалось завезти камень, потом обтесать его, сложить стены. Берг хоть и обещал построить быстро, но раньше, чем через несколько месяцев, можно не ждать, поэтому для экспериментов оставались только руины мёртвого города.

Войдя в пограничный лес, выросший вокруг развалин, Бельский активировал печать, отвечающую за видение духов. Раньше её проверить не получилось, на заставе он не обнаружил ни одной сущности. Добравшись до руин, он внимательно осмотрелся. Ну, что сказать? Печать оказалась слабой, духов она засекала хорошо, метрах на тридцати. Даже артефактные очки, что он притащил с континента, работали куда лучше, не говоря уж о браслетах, созданных Екатериной. Несколько минут Бельский оценивал расход энергии, потребляемой печатью, тот был очень незначителен, но с этим ещё предстояло разобраться, чтобы понять, на что он может рассчитывать. Отключив не оправдавшую ожидания печать, Михаил снова воспользовался браслетом.

Первого чёрного охотника он поймал через шесть часов, этот предназначался для опытов Екатерины, для пополнения семейной копилки прихватил пару алых, причём довольно мощных, но не таких, как тот, из которого его Горыныч получился. Больше ему швыряющихся сгустками энергии алые не попадались. А жаль, это были бы хорошие деньги. Второй чёрный, который по договорённости отходил Бергу и заставе, как плата за постройку дома для исследования чар, дался ему в руки только к самому вечеру. Такое ощущение, что духи словно узнали о том, что их можно изловить, и теперь не попадались на глаза Михаилу. Поисковик на золотого не сработал ни разу, что его очень расстраивало, поскольку пополнять ядро внутри него только тёмной энергией было плохо для развития его силы.

Ночевал Бельский в шпиле. Ещё немного, и тот станет вторым домом. Во всяком случае, Михаил подумывал, а не собрать ли там шалаш с тюфяком, чтобы не спать на прелой листве.

Глава 25

Глава 25

На рассвете Михаил позавтракал пресными лепешками с копчёным острым мясом, выпил горячую кружку взвара и занялся тем, ради чего сюда пришёл, экспериментами. Последние дни он много читал. Долгорукова одолжила ему пару книг по рунам, и он вечерами, сидя у камина, изучал всё, что было возможно по данной теме. Теперь вдалеке от людей он собирался проверить усвоенное на практике и создать свою первую печать. Видение духов себя не оправдало, требовалась доработка, причём серьёзная. Ограничиваться видением сущностей не хотелось, так что, нужно увеличить расстояние, на котором действует способность, и добавить к ней возможность ночного видения, так как, в отличиё от браслета, она вообще не была на это способна.

Михаил уселся поудобней и активировал внутреннее око. Мир стал серым и безжизненным, его словно туманом заволокло. Призвав печать видения духов, он начал разбираться в рунах, нанесённых на неё, коих немного, вообще она была одна из простейших. Но на то, чтобы разобраться с ней, ушло пару часов. Михаил, отключив внутреннее око, достал из сумки свои записи и, найдя нужную страницу, принялся разбираться с рунными цепочками, которые позволяли увеличивать расстояние видимости до объекта. Всё оказалось не слишком сложно. Вернувшись к печати, Михаил поднял руку и принялся вычерчивать на основании новые усиливающие руны. Если всё сделает правильно, то сможет видеть духов метров со ста пятидесяти. То есть, это перекроет возможности браслета. Закончив, он попытался наложить печать на глаза, и тут возникла проблема, прежняя печать не давала встать новой. Либо это было ограничение по количеству используемых печатей на конкретный орган, либо невозможно установить две похожие. На то, чтобы избавиться от старой, ушло ещё полтора часа, но вышло, правда, снова через боль. Пока Михаил снимал её, ощущал, что будто кто-то пытается вырвать ему глаза, очень неприятный опыт. А ведь эта просто пробник, сработает или нет, на неё нужно ночные руны нанести. После того, как он избавился от первой неудачной версии, доработанная встала, как родная. Отключив браслет, Михаил активировал новую печать и, подойдя к краю площадки, стал внимательно изучать доступное ему пространство. Ну, что сказать? Густая растительность мешала, но он разглядел алого духа примерно метрах в ста двадцати. Опыт был признан удачным, значит, теперь требовалось добавить ночное зрение, но чтобы днём оно было пассивным, да и ночью можно отключить.

Домой Михаил вернулся только в сумерках, заглянув по пути в лавку Демида, чтоб сбросить четверых алых, двадцать три злотня точно лишними не будут.

— Может, продашь, чёрного? — с надеждой попросил купец. — Хорошую цену дам.

Бельский отрицательно покачал головой.

— У меня всего два. Один для Екатерины на исследования, второй Бергу. Их не так уж и много в руинах. — И, махнув на прощание рукой, отправился к своему новому дому.

Демиду он соврал, помимо двух заявленных боярин добыл ещё двоих, и выпил на обратном пути золотого, которого пришлось поискать, поэтому так и задержался. Пока они сливали алых духов в хранилище, на улице окончательно стемнело, и у Михаила появилась возможность проверить ночное зрение. Что сказать? Видимость метров на сто, всё вокруг было сероватым, встреченный мужчина больше всего напоминал зыбкую тень, лицо разглядеть удалось, когда дистанция сократилась метров до семи-восьми.

Помянув беса, Бельский вошёл в дом. Печать нуждалась в очередной доработке, зыбкая тень вместо человека пугала и могла привести к нехорошим последствиям. Увидь он такое в руинах, точно бы болт швырнул, так, на всякий случай.

Вечер прошёл просто замечательно, Михаила ждали ужин, баня и две любящие женщины, которые, как и обещала Ирина, от души прошлись по его спине вениками. Он нарочно не стал вручать Екатерине ловушку с ослабленным чёрным охотником, чтобы та не заперлась в своей мастерской.

— Как твои успехи? — поинтересовалась артефакторша, устроившись под его рукой с левой стороны и забросив свои ноги ему на колени.

— Ну, что сказать? Я кое-чему научился, — ответил Бельский, сделав пару глотков вина, и снова обнял сидящую справа Ирину. — Видение духов оказалось крайне посредственным, и я потратил половину дня, чтобы доработать печать, и добавить в неё ночное зрение. Но работа не закончена, придётся править.

— Обычное дело, — подтвердила Долгорукова, — у меня с новыми артефактами так всегда, меньше трёх правок ни разу не было. Когда разберёшься, будет, куда легче. Кроме того, тебе придётся всё на ощупь делать, это по артефактам книги есть, а вот по чарам ни одной.

— Ты у нас единственный и неповторимый, — подала голос Ирина. — Кстати, ты добыл Катьке чёрного?

— Добыл, но отдам завтра, иначе мы лишимся её, запрётся в подвале, и всё, ничем не вытянешь.

— А и пусть, мне больше достанется, — тут же заявила Воронецкая.

— Я не согласен, — покачал головой Бельский и почувствовал, как артефакторша приникла к нему всем телом, словно благодарила за слова.

— Не вышло избавится от конкурентки, — шутливо заявила ловчая и засмеялась.

Утром Екатерина, получив своего духа, заперлась в подвале. Михаил же, прогулявшись до боярина Берга, вручил ему второго чёрного охотника. Остаток дня он провёл в доработке печати. Пришлось трижды снимать старые. Надо сказать, усовершенствование — это очень больно, особенно на глаза.

Выйдя вечером на улицу, боярин прошёлся по заставе. На этот раз всё получилось — и дальность возросла, и люди прекратили быть тенями, теперь он видел, словно обычные, не очень густые сумерки. Расход энергии на печать, конечно, увеличился, но не сильно. На следующий день был запланирован эксперимент в руинах, нужно проверить, сколько и чего он может сделать.

— Ты прямо разрушитель, — прокомментировала Ирина, глядя, как у очередной чёрной вспышки сносит чудом устоявшую в предыдущих экспериментах стенку.

— Артефакт всё записал? — не оборачиваясь, поинтересовался Михаил.

— Да, — отозвалась жена, — Катька будет довольна. Может, хватит? Ты уже часа три силы тратишь.

— Нет, рано, — покачал Бельский головой и, активировав призрачную руку, закинул обломок куда-то далеко в заросли, побитые в результате предыдущих бросков. — Я должен понять свой предел по силе, и как быстро она восстановится. — Новая вспышка, и очередные руины стали историей.

Михаил использовал всё, что могло тратить энергию, щит, видение духов, доспех, призрачную руку, болты и вспышку. Вот последняя по затратам была впереди всех остальных чар, накачка обходилась дорого, это уже пятая по счету, разве что он заряжал их на треть, памятуя о своём полёте и шишке на затылке.

— Всё, — спустя еще четыре часа, опускаясь на землю, произнёс Бельский.

Ноги его почти не держали, в радиусе сотни метров не осталось ничего, что можноразрушить. Он активировал внутреннее око, энергетический шар стал полупрозрачным, ни о какой плотности и речи не шло. Михаил посмотрел на часы и засёк время, теперь нужно понять, за сколько он восстановится.

— Да уж, — прокомментировала Ирина, которая давно уже устала стоять и облюбовала заросший толстой подушкой мха валун. — Ну, муженёк, ты дал. Кому расскажи, ведь не поверят. Семь часов без перерыва швыряться различными чарами, удерживая щит и броню. Теперь я верю, что ты сможешь пробиться к порталу.

— А до этого сомневалась? — прикладываясь к фляге, где было сильно разбавленное вино, спросил Михаил. — И вообще, покорми уставшего разрушителя руин.

Ирина кивнула и начала вытаскивать из своего заплечного мешка хлеб, варёные яйца, жареное мясо и очень вкусную копчёную колбасу.

— Поохотимся или домой пойдём? — поинтересовалась ловчая, разбивая толстую скорлупу на яйцах ударом о каблук.

— Поохотимся. Зверодухи у нас прожорливые, сколько не дай, всё мало, и требуется с каждым уровнем больше и больше. Я уже начинаю подумывать, а не покупать ли мелочь для их прокорма у Демида, дешевле обойдется, чем по лесам лазить. Хорошо бы Екатерина Федоровна смогла разработать артефакт, который позволял бы им питаться более сильными духами. Скормить Горынычу десяток алых, вот и новые способности, а то он по капле жрёт, эффекта нет.

— Пока не выходит, да и времени на твои хотелки у неё мало, она для заставы много делает в связи с твоим предупреждением насчёт назревающей на материке войны. Бес его знает, как островитяне отнесутся к тому, что вольные на имперцев войной пошли, могут и на нас войска двинуть, вроде, как очистка Духова мира от иноземцев. Ладно, давай быстро пожуем и пойдём мелочёвку собирать, у меня тоже имеются два не слабых духа, которые нуждаются в пище и усилении.

На заставу вернулись, когда солнце опускалось за горы.

— Что-то не так, — глядя на ворота, произнесла Ирина. — Сроду воевода трёх человек в караул не ставил. И рогатины вход перекрывают, только узкий проход, в котором стража стоит. И не сопляки это, а мужики с ночной стражи.

Михаил согласно кивнул, до начала ночной смены было ещё тридцать минут, а все вышки уже заняты.

— Стоим, приготовиться к осмотру, — скомандовал малознакомый мужик, которого звали Феором, он был из местных и жил на заставе уже лет десять.

— К какому осмотру? — опешила Ирина.

— К такому, — лаконично произнёс мужик. — Подходим по одному, отключаем браслеты, показываем глаза.

— Ты можешь внятно объяснить, что тут происходит? — выйдя вперёд, потребовал Михаил.

— Сам знаю не больше вашего, кроме того, что Змиев притащил из руин двоих новичков, а один из них обезумел и убил князя Кемского, почти башку ему оторвал, кровь фонтаном хлестала. Не особо жалко, дрянной человек был. Хорошо, рядом воевода проходил, он его шпагой своей проткнул, так что, дел безумец не успел натворить.

— Понятно, — многозначительно протянула Ирина, ничуть не сожалея по поводу гибели сварливого надменного старика. — А осмотр зачем?

— Красноту в глазах ищем, — пояснил Феором. — У того, кто бросился, вокруг зрачка алая полоска, скверной он был заражён.

Михаил и Ирина переглянулись, стало ещё непонятней.

— Всё, не задерживаете, — продолжил старший караула. — Давайте, в глаза вам посветим и, если всё хорошо, идите. Там всё вам расскажут подробно, собрание как раз идёт перед Крепостью последней надежды.

Только сейчас Бельский заметил, что в руках у мужиков шпаги и мечи, а караульные на вышках держат их под прицелом самострелов, заряженных артефактными болтами.

Проверка не затянулась. Феором поднял лампу и поднёс её к лицу Ирины, несколько секунд вглядывался в её голубые глаза и, отступив в сторону, освободил проход между двух рогатин. С Михаилом процедура повторилась, и он, наконец, смог пройти в крепость.

Когда они подошли к центру заставы, где гудел народ, солнце окончательно скрылось за горами.

Михаил оглядел сие действо, понял, что спрашивать кого-то о чём-то бесполезно, люди были не в курсе, и терпеливо ждали, когда выступит глава совета.

Бельский же, не страдая от скромности, имея избыток природной наглости, с аристократической надменностью пошёл сквозь толпу прямо к крыльцу. Ирина пристроилась следом. Люди, которых он задел, ворчали, но пропускали. Наконец, он оказался в первом ряду. Прямо перед ним на ступенях собрались советники, а рядом с ними стоял крепкий мужик с бледной кожей, явно из местных, в тёмно-сером мундире второго полка имперского экспедиционного корпуса, который занимался охраной границей с вольниками. Видок, надо сказать, у него был потрёпанный, левый рукав оторван, на коленях дыры, сапоги покрыты грязью, лицо расцарапано. Мундир на животе испачкан чем-то бурым, скорее всего, кровью. Возле ступеней лежало два тела. Первое принадлежало старому князю Кемскому, с наполовину оторванной головой, второе — в точно таком же мундире, как на разговаривающим с советниками бойце. Он был изгваздан своей и чужой кровью, убитым оказался имперец, невысокий, тощий, светловолосый парень лет двадцати, может, чуть старше.

Берг на секунду отвлёкся от новичка, скользнул по ожидающей толпе взглядом и, заметив Михаила, махнул рукой, подзывая.

— Ваше сиятельство, — взбежав по ступеням, кивнул Михаил.

— Боярин, — поприветствовал его глава совета, пожимая протянутую руку. — Вы уже в курсе?

— Лишь в общих чертах, — ответил Бельский. — То, что Феором на воротах рассказал. Мол, какой-то безумец убил нашего ворчливого князя, и что глаза проверяют на какую-то скверну.

— Ну, тогда слушайте, Михаил Иванович. Вы были правы, на континенте война началась. Второй полк разбит.

— Вы, ведь, боярин Бельский? — неожиданно вклинился в их разговор новоприбывший.

Михаил удивлённо глянул на мужика.

— Мы знакомы?

— Нет, ваше сиятельство, — покачал тот головой. — Но вот портрет ваш я видел. Вас две недели по руинам с фонарями искали, но ни вас ни вашего сопровождающего не нашли. А вы вот где оказались.

— А ты как сюда попал? — поинтересовался Михаил. — Тоже в подземелье провалился? Как, кстати, тебя зовут?

— Верд Никорт, ваше сиятельство. А его, — он указал на мёртвого, — Ингвар Растов, из северных провинций. А попал я сюда через кристалл, который мы с ним в мёртвом городе нашли, когда от одержимых удирали.

— Каких одержимых? — не понял Бельский.

— Так сразу и не объяснишь, — задумался Верд. — Война там, на материке, с одержимыми. В некоторых демоны сидят, других просто скверна коснулась. Я, как вы уже поняли, из второго полка. Мы были разбиты и отступали через мёртвый город к Создалю, там нас и догнал враг. Батальон был уничтожен, мы с Ингваром бежали. И за нами гнались заражённые. Мы их убили, а потом, прячась от патруля, залезли в какой-то подвал и нашли там кристалл. Растов что-то повернул в оправе, и нас с ним сюда утянуло. Только, видимо, успела его скверна коснуться, и тут он дозрел.

— Понятней не стало, — задумчиво пробормотал Бельский, — но картина проясняется.

— Да всё понятно, — подал голос воевода Имперской заставы Родим Желобов. — Короче, боярин, если в двух словах, то вольники решили перед войной усилиться и призвали какого-то демона. Только то ли шаманы что-то напортачили, то ли он слишком силён оказался, проход не закрылся, и оттуда полезли другие и поменьше. В итоге всё войско вольников в сорок тысяч оказалось частично заражено, частично одержимо. Зверодухи тоже. Верд, естественно, не знает, как это произошло, но за горами появилась орда. Верно я излагаю, боец?

— Так точно, господин бывший имперский прапорщик, — отчеканил солдат.

— А потом по Духовому миру начали распространяться очаги скверны и разрывы, — продолжил Берг, — и сопротивляться им некому. Второй полк разбит. Первый, в котором вы служить изволили, держит оборону на реке, но он почти обескровлен. И это только то, о чём слышал Вердт.

— Чем дальше, тем страшнее, — пробормотал себе под нос Бельский.

Он посмотрел на прислушивающихся людей, наткнулся взглядом на изнывающую от любопытства Ирину, княгиня не решилась без приглашения лезть к советникам. А рядом с ней обнаружилась и Катя, которая была слегка напугана.

— Ваше сиятельство, — обратился он к Бергу, — вы бы людям довели то, что узнали, и по домам распустили, нечего им тут стоять. А потом спокойно поговорим, как нам дальше жить? Боец, а давно это всё у вас там твориться?

— Недели три, ваше сиятельство, — тут же отозвался Вердт. — Поначалу только земель вольников касалось, потом расползаться начало.

— Позже расскажешь, — наконец, приняв решение, произнёс глава совета. — Правы вы, Михаил Иванович, надо людям объяснить, что происходит, и по домам, а сами сядем и будем слушать нашего гостя. Чего тут стоять? В ногах правды нет. Жители Имперской заставы, — выйдя вперёд, зычно выкрикнул он, — пришла беда, кончились спокойные времена…

Михаил отошёл в сторонку и присел на ступени. Берг не говорил ничего важного, так, общие фразы из того, что он уже знал. Активировав внутреннее, Бельский взглянул на свой источник силы. Тот медленно восстанавливался после семи часов использования и почти полного опустошения. Прикинув, сколько прошло времени, Михаил высчитал, что, если темп сохранится, то он наполнится силой полностью примерно к концу завтрашних суток. Долго, учитывая случившееся. Но, может, пронесёт этот остров, затерянный на краю вселенной? Вот только, как быть дальше, если всё же не пронесёт? Держать оборону тут? И сколько они протянут? Пробиваться к порталу и уходить на материк, а оттуда в империю? Только, как пройти через зараженные земли? И пройти далеко, минимум, до Создаля. А если он падёт? Тогда до Столенграда, то есть, нужно будет пересечь весь континент. «М-да, — подумал Бельский, — слишком мало информации. Ладно, закончит Берг говорить, пойдёт детальный разговор».

Вскоре народ разошёлся. В Крепости последней надежды в зале за большим длинным столом собралось человек двадцать, прежде всего советники и люди, на которых можно опереться, случись тут тоже, что и на метрике. Ну и, конечно, Верд, которому предстояло очень много говорить.

Михаил сидел, зажатый между двумя княгинями, которые очень внимательно слушали всё, что рассказывал рядовой боец погибшего второго полка. Картина была безрадостная. Скверна заражала людей, как болезнь. Её пятна появлялись там, где создавали разрывы старшие демоны. Стоило такому пятну появиться возле поселения,и через сутки там никого не оставалось, не считая заражённых. Артефакторам удалось создать защитные амулеты, но их не хватало, их спешно делали для имперской армии, которая остались единственной силой, сдерживающей прилив одержимых и заражённых. Первые одержимые демонами владели какой-то силой, они могли управлять тьмой, наслать её на отряд, ослепив его, могли ударить копьями тьмы, от которых хоть и защищали артефакты, создающие щиты, но больше одного попадания они не выдерживали. А если они объединялись в пятёрку, то на особо упорно обороняющихся обрушивалось тёмное пламя, и на месте удара оставалось только выжженное пятно, оплавленные артефакты, обугленные кости. Вторые люди, заражённые скверной, были быстрыми, очень сильными бойцами, которые медленно изменялись. Алая радужка — только первый этап заражения. Дальше — больше, человек менялся до неузнаваемости, за неделю он превращался в сгорбленное человекоподобное существо, где на белой и очень толстой коже проступали алые прожилки. Волосы выпадали, зубы изменялись, становились острыми, на лапах отрастали когти, прибавлялось силы и скорости. Они передвигались скачками и были носителями скверны. Один укус или царапина, и всё, человек заражён. Противостоять скверне могли только люди, у которых был внутри дух, тёмный или светлый, не важно, главное, что он очищал носителя. А светлые целители могли лечить свежих заразившихся.

Михаил завертел головой, выискивая Марфу, но той не было, она в своём доме изучала труп Ингвара.

— Ты знаешь руны, которые наносили на защитные артефакты? — поинтересовалась у Верда Екатерина.

— Нет, ваше сиятельство, — вежливо ответил тот, заметив у Долгоруковой родовой перстень. — Я их в глаза не видел, мало их было очень. Но знаю, что они построены вокруг руны света.

Долгорукова скривилась, руна света хорошо, но вот, чтобы построить на ней артефакт защиты, нужно куда больше.

Михаил обвёл взглядом собравшихся в зале людей, все задумчиво переваривали полученную информацию.

— А где Демид? — поинтересовался он, поняв, что не видел купца ни вчера, ни сегодня.

— Уехал к местным, повёз товары и наше забрать, — ответил Берг.

— Плохо это, — пробормотал Михаил. — Когда вернуться должен?

— Два дня туда, столько же обратно обычно, день там, — дал ответ воевода заставы.

— И ведь наверняка один поехал? — задал Бельский новый вопрос.

— Как всегда, — пожал плечами Желобов. — Охрана ему не нужна, никто его не тронет, а нашим там делать нечего.

— Плохо это, — ещё раз повторил Бельский. — Ладно, сделанного не воротишь, он уже там, не вернуть его с дороги. Значит, прежде, чем внутрь пускать, обязательно проверить. Но будем надеяться, что сюда скверна ещё не добралась.

— А как она сюда доберётся, ваше сиятельство? — удивился Верд.

— А через портал, — подал голос Тихон Зарев, главный рыбарь заставы. — У местных тут двусторонний портал с материком имеется, только они нас туда не пускают. Мы тут вроде пленников на вольном поселении. И силой не пробиться, тех, кто пробовал, убили. Ладно, про житьё тебе потом расскажут, не до этого. — Он обвёл взглядом собравшихся людей. — Ну, господа и дамы, что будем делать?

— Готовиться к войне, — ответил Михаил. — И начнём мы с разведки.

— У вас есть идея, боярин? — тут же заинтересовался Желобов.

— Да, воевода, как ни странно, есть, Горыныч очень быстрый, хочу слетать, посмотреть, что происходят в главном поселении местных.

— Слетать на нём? — озадачился Берг.

— Нет, ваше сиятельство, — улыбнувшись, весело ответил Бельский. — Слетать в нём, есть у него такая способность. Он меня как бы проглотит, а потом как бы выплюнет.

— Михаил Иванович, не думаю, что это хорошая идея, — подал голос Тихон. — Вы будете нужны здесь, ваш опыт охраны дворца императора может пригодиться. Не уверен, что у Родима Несторовича хватит знаний.

Желобов зло зыркнул на рыболова, но промолчал.

— А у вас что, Тихон Ермилович, завалялся императорский дворец, который нужно охранять? — весело поинтересовался Бельский поднимаясь. — У нас тут застава, и ничего мудрого в её обороне придумать нельзя. Стрелков в башни и на стены, зверодухов в поле, может, какие артефакты использовать, но это уже к Екатерине Федоровне. Я вам зачем нужен?

Тихон озадаченно хлопнул глазами. Похоже, он и вправду думал, что оборона этой маленькой крепости нечто ужасно сложное, и для этого нужен гений военного искусства.

— Единственное, что бы я вам посоветовал, — немного подумав, произнёс Бельский, — это заняться волчьими ямами, и рогаток, как в воротах, понаделать. Хотя заражённые, со слов Верда, очень шустрые, перепрыгнут их, и всё. Ну, да это вы сами кумекайте, а я пошёл, время полетать.

Ирина и Екатерина подхватились и выскочили следом за мужем. Впрочем, и собравшиеся потянулись на улицу, всем очень хотелось увидеть, как зверодух-дракон будет глотать боярина.

Михаил швырнул ловушку подальше от ступеней, и тут же появился багрово-чёрный дракон. Подняв артефакт, боярин вернул его себе на пояс и повернулся к Ирине и Кате. Сняв ранец, передал его им.

— Мне он не понадобится. И ещё знайте, я люблю вас.

Ирина бросилась ему на шею и подарила долгий и страстный поцелуй, потом уступила место подруге.

— Береги себя, — обнимая Михаила, прошептали девушки и отошли в сторону.

Михаил же прошёл к дракону и, коснувшись груди, провёл слияние.

— Вверх, — мысленно приказал он, — и летим вдоль гор, очень быстро летим, высота не больше полсотни метров.

Ответа он не дождался, зато зверодух, под ошарашенными взглядами людей, взмыл в ночное небо и понесся на запад, туда, где располагались главные поселения аборигенов и портал.

Михаил смотрел на землю, мелькающую внизу. Для дракона не существовало понятия ночь, он видел на десяток километров в полной темноте. Михаил искал внизу следы беды, и вроде пока там было пусто. Но он точно знал, война уже началась, и она не обойдёт остров Ксанс и крохотную Имперскую заставу стороной.

Владимир

Июль — август 2024

Аннотация

Боярин Михаил Бельский сослан за дуэль в чужой далёкий мир, мир очень странный. Там добывают артефактный металл, на котором строится могущество империи. А ещё там есть зверодухи, созданные из сущностей, пойманных в мёртвых древних городах. Население Духова мира разделено на тех, кто принял пришедшую туда Белоградскую империю, и вольные рода, которые борются с пришельцами всеми известными способами — и террором, и прямыми столкновениями. Воздух чужого мира пахнет войной, но пока она ещё только в умах тех, кто планирует развязать бойню, а героя ждут опасные приключения и очень странная любовь.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

На краю чужого мира

Content

На краю чужого мира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene