Фу Цзяцзюнь

Очередь на любовь

Text ©_Foo Kah Chun

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

* * *

У меня только часть жизни,

чтобы любить тебя.

02/10, вторник

Солнце еще не показалось из-за горизонта, а город уже заполнился людьми – офисными работниками, еще не повязавшими галстуки, школьниками, клюющими носом, но уже жующими булочки с арахисовой пастой, тетушками и дядюшками, которые вышли на зарядку, едва рассвело.

Конечно, много было и тех, кто в это время все еще сражался с будильником. Один из них – Ло Шао, и эта борьба стала для него делом всей жизни. Самым блистательным его боевым успехом стал случай, когда у противника уже села батарея, а парень так и не проснулся.

Будильник, как всегда, звенел уже десять минут. На этот раз Ло Шао решил попробовать кое-что новенькое и, обхватив его как подушку, продолжал спать прямо на нем. Снизу донесся звук шагов – это бабушка в домашних тапочках поднималась по лестнице.

– Ло Шао, если ты сейчас не встанешь, то опоздаешь на занятия! – крикнула она и распахнула дверь в комнату внука.

Ло Шао нехотя привстал на кровати.

– Бабушка, вы обознались, я не Ло Шао.

Хрясь! Бабушка отвесила парню крепкий подзатыльник.

– Еще притворяться вздумал! Если сейчас же не встанешь, на завтрак получишь вот эти тапочки!

Парень вжался в угол кровати, подальше от бабушки. Он знал: та слов на ветер не бросает.

– Бабушка, ну как ты меня всегда узнаешь?! – Ло Шао нажал кнопку «отложить» на будильнике, и звон в комнате стих.

– Только ты так долго валяешься в постели. – Она снова шлепнула его по затылку.

Ло Шао ощупал голову. Так и до сотрясения недалеко. Бабушка отошла от кровати и, перед тем как выйти и закрыть дверь, сказала:

– А еще он не назвал бы меня бабушкой.

– Надо будет в следующий раз придумать что-то получше, – тихо пробормотал парень, глядя на бабушкин удаляющийся силуэт.

Стоя у раковины, Ло Шао лениво чистил зубы, а в зеркало на него смотрел до того растрепанный подросток, что самому становилось смешно. Чем это таким пахнет? Ло Шао принюхался и повел носом, но быстро обнаружил, что от собственной ладони исходит крепкий запах чеснока. Откуда он вдруг взялся? Разве вчера на ужин был чеснок?

В обрывках воспоминаний Ло Шао никаких ответов не нашел. Но тут до него дошло, что вчера это тело принадлежало не ему. На самом деле Ло Шао уже привык к такой жизни, когда сам своему телу не хозяин. Лишь поначалу было немного сложно, но потом стало терпимо. Но иногда это чувство все же заставало его врасплох.

Наспех ополоснув лицо, Ло Шао подобрал брошенный у кровати рюкзак. Внутри аккуратно лежали учебники. Это уж точно не его собственная заслуга. Если не бабушка, то это сделал он.

Ло Шао написал записку и приклеил ее на видное место на стене:

Чесноком воняет!

Он взглянул на будильник, валявшийся на одеяле, – пора выходить. Ло Шао открыл шкаф, не глядя вытащил спортивную форму, сунул в рюкзак и помчался вниз по лестнице.

– Бабушка, я пошел на занятия! Люблю тебя! И твой завтрак, – набив рот пампушками, пробубнил он.

– Да, да, и я тебя люблю, – раздраженно бросила бабушка.

В автобусе Ло Шао, как обычно, сел у окна. Автобус был старый, без кондиционера, окна всегда нараспашку, свежий ветерок со свистом задувал в салон. Прохлада снаружи хорошо гармонировала с жаром пампушки во рту, Ло Шао очень нравился этот контраст.

Родители Ло Шао развелись, когда тот был маленьким. Папа, кажется, успешно вел дела в Америке, а мама открыла на Тайване несколько магазинов одежды. Ло Шао же решил остаться жить с бабушкой. Ему не нравилось, что родители вечно ссорятся, словно заклятые враги. Он не мог поверить, что когда-то существовали счастливые папа и мама с радостными улыбками – как на свадебных фотографиях, которые висели дома. Как им тогда жилось? Наверное, хорошо? Ло Шао не знал, да и представить не мог.

А вот что он помнил отчетливо – так это, как прятался в бабушкиной комнате каждый раз, когда родители скандалили, как прижимался к бабушкиным коленям, а она всегда мягко повторяла: «Ничего, ничего, все наладится. Все будет хорошо».

Тогда еще девятилетний Ло Шао смотрел на бабушку и спрашивал:

– Бабушка, а вы с дедушкой тоже так ругались?

– Да нет. Кажется, особо и не ругались даже. Твой дедушка был кротким и всегда мне уступал. Да и я не хотела его сердить. – Бабушка улыбалась так счастливо, прямо как родители на снимках со свадьбы.

– А как жить так же мирно, как вы? – спрашивал, вытирая слезы, Ло Шао.

Бабушка снова и снова гладила его по голове.

– Нужно найти человека, которого будешь очень-очень любить, тогда и ссориться не захочется.

– Но люди ведь меняются? Мама и папа всегда так говорят.

– Дурачок, мы с твоим дедушкой совсем не изменились.

– Тогда я обязательно найду человека, которого буду очень-очень любить! У меня все будет еще лучше, чем у вас с дедушкой!

– Конечно, конечно.

* * *

Автобус остановился у ворот школы. Все стали ломиться к выходу, а Ло Шао так и сидел на своем месте, будто была не его остановка.

– Ты ведь Ло Шао? – окликнул водитель последнего школьника, оставшегося в салоне.

– Добрый день! – Лицо Ло Шао просияло улыбкой, словно он только очнулся от прекрасного сновидения.

– Что-то ты частенько прогуливаешь в последнее время. Не любишь школу?

– Нет-нет, что вы, я не прогуливаю. Только если по делу.

– Врешь и не стесняешься! Думаешь, дядя-водитель совсем старый, память ни к черту? На прошлой неделе два дня прогулял, а на позапрошлой… аж три, кажется!

– Не волнуйтесь, на этой неделе схожу на все занятия, обещаю! – Ло Шао подхватил рюкзак и выскочил из автобуса. – Это в смысле, если я буду я!

Автобус опустел, внутри остался только водитель. Вид у него был озадаченный.

03/10, среда

Ранним утром моросил мелкий дождик, а парень неспешно убирался в спальне. Он всегда просыпался пораньше. Сильного беспорядка в комнате не было, но брошенная как попало форма и грязные носки, раскиданные на полу, издавали неприятный запах. Нахмурившись, парень все убрал.

Закончив с уборкой, он принял душ, тщательно оттерев грязь с тела. Парень чувствовал необычайную усталость: скорее всего, кто-то вчера перестарался на физкультуре.

Он оделся в повседневную одежду, поднял с пола рюкзак, и его взгляд случайно упал на школьный портфель. В него неряшливо напихали учебники и листы с домашней работой. Парень покачал головой и аккуратно разложил их как следует. Уже собираясь открыть дверь и выйти, он увидел на стене листок, на котором кривым почерком было написано:

Чесноком воняет!

Он не понял, о чем речь, но рассмеялся и, быстро взяв еще один листочек, аккуратно написал:

Чеснок полезен для здоровья!

И еще, прошу тебя, не усердствуй так со спортом,

а то это мешает мне работать на следующий день.

Спасибо.

Закончив, парень приклеил записку рядом с первой. Он вышел из спальни и неторопливо спустился по лестнице. Вдруг дверь комнаты распахнулась, и на пороге показалась бабушка в ночной рубашке.

– Чжи Кан, уже идешь на работу? – Бабушкина улыбка была такой теплой, будто она и правда очень любила этого парня по имени Чжи Кан.

– Да, тетушка. Вы придете в кафе? Или мне сейчас приготовить для вас какой-нибудь простенький завтрак?

– Не нужно, я поем овсянки. Не волнуйся, иди на работу. На улице дождик, не забудь зонт. – Бабушка погладила Чжи Кана по спине.

– Да, взял. Ну, я пошел, тетушка. – Чжи Кан хлопнул по рюкзаку и вышел.

* * *

Дождь то усиливался, то стихал. Чжи Кан мог легко об этом догадаться по стуку капель по зонту. Его путь проходил по оживленной улице, и молодой человек явно выделялся среди торопливо бегущих мимо прохожих: Чжи Кан медленно вышагивал по тротуару, словно главный герой фильма, который не принадлежит обычному миру. Будто все вокруг двигалось в ускоренном режиме, а объектив кинокамеры сосредоточился на его плавных движениях.

Через пятнадцать минут он уже добрался до места. Это было небольшое кафе или даже закусочная. И хоть кафе крохотное, еду там подавали на любой вкус. Определенного меню у них не было, и посетитель мог заказать блюдо самой разной кухни – хоть китайской, хоть японской, хоть корейской, хоть западной – главное только, чтобы в холодильнике нашлись необходимые продукты. И Чжи Кан здесь – единственный сотрудник. Обычно они обслуживали посетителей вдвоем с хозяином. Тот готовил просто потрясающе, и хоть Чжи Кан тоже был довольно талантлив, его блюда и в подметки не годились тем, что готовил босс.

Чжи Кан прождал у дверей кафе около десяти минут и наконец увидел хозяина. Тот выплыл из-за угла, тяжело дыша и толкая перед собой тележку с продуктами.

– Я же говорил тебе не появляться так рано! На рынке каждый раз все больше людей, я не могу приходить раньше и открывать тебе дверь. – С этими словами хозяин достал из кармана ключ и протянул Чжи Кану.

– Я привык рано вставать. – Замок немного заржавел, и у Чжи Кана получилось открыть его лишь с третьей попытки.

Трах-тара-рах! Громыхая, поползли вверх металлические рольставни. Чжи Кан помог боссу завезти внутрь тележку, на которой громоздились корзины с продуктами: мясом, овощами, лапшой, соусами – одним словом, всем необходимым.

Мужчина привычным движением нащупал в темноте рубильник, и в кафе тут же зажглись яркие лампы. Помещение было обставлено очень просто, теплый свет отражался от белого кафеля – здесь на душе всегда становилось спокойно, и посетители чувствовали себя как дома.

– Пожалуйста, разложи продукты, я схожу в душ. – Босс уже поднимался по лестнице. Он жил в комнате прямо над кафе.

Чжи Кан отнес продукты на кухню и взял веник, чтобы подмести в зале. Здесь было очень чисто, практически ни пылинки: босс хорошо следил за порядком, поэтому обычно много времени на уборку не требовалось.

Чжи Кан закончил подметать и сел поближе к входу, дожидаясь босса. Он смотрел, как пешеходы и бездомные собаки и кошки пробегают мимо, торопятся скрыться от дождя, и только машины снуют туда-сюда, не обращая внимания на непогоду. Эту картину показывали на «экране» его окна все дождливые дни – как по расписанию, но Чжи Кан был полностью ею поглощен, словно наслаждался артхаусным кино и его глубоким содержанием. Он погрузился в забытье, пока на «экране» не возникла девушка. В этом «фильме» она еще ни разу не появлялась.

– Простите, – женский голос прозвучал очень мягко, будто размытый дождем.

Чжи Кан вздрогнул и замер.

– Добрый день. – Лицо девушки осветила дружелюбная улыбка. – Здесь можно позавтракать?

Она заглянула внутрь. Чжи Кан тоже обернулся и окинул взглядом зал. Босс еще не спустился, и они не успели разобрать продукты.

– Думаю, придется подождать.

Девушка понимающе кивнула.

– То есть обычно в это время здесь подают завтрак?

– Обычно да. – На самом деле в это время они с боссом только разбирают продукты с рынка. Чжи Кан и сам не знал, почему так ответил. Возможно, в его душе теплилась надежда.

– А-а-а. Получается, мне сегодня не повезло. – С этими словами девушка будто засобиралась прочь.

Чжи Кан тут же очнулся. В глубине души ему хотелось отыскать слова, чтобы ее задержать. Почему вдруг у него возникло желание, чтобы эта девушка осталась – только ему одному и было известно.

– Ты живешь где-то рядом? – Чжи Кан увидел на ее форме нашивку с эмблемой средней школы, которая находилась неподалеку.

Вопрос застал девушку врасплох, это было видно по ее лицу. Впрочем, она быстро взяла себя в руки.

– Когда я выходила из дома, то надеялась, что снаружи всего лишь небольшой дождик, и не взяла зонт. Даже не думала, что он так разойдется. Из-за этого пришлось пойти по другому пути и прятаться под козырьками. Вот и оказалась здесь.

Чжи Кан не знал, что ответить. В мозгу будто бы все затянулось тугим узлом. Он совершенно не соображал и не мог связать и пары слов.

– А завтра тоже будете подавать завтрак? Лучше всего, если его получится упаковать с собой, – продолжила девушка.

– Будем.

– Хорошо, тогда я завтра еще зайду. Жаль, что сегодня не получилось. – Девушка показала ему язык и уже собиралась уйти.

– Э-э…

– А? – Она обернулась.

– Приходи послезавтра. Завтра, наверное, не получится.

Девушка снова улыбнулась.

– Ну хорошо, тогда послезавтра, – сказав это, она сложила над головой ладони домиком и, перебежав улицу, которую заливал дождь, повернула в сторону школы.

Еще несколько секунд после ее ухода у Чжи Кана сердце выпрыгивало из груди, но постепенно он успокоился и только тогда осознал, что мог предложить ей свой зонт, который лежал у двери.

Впрочем, нельзя сказать, что встреча прошла совсем бесполезно. Ведь когда Чжи Кан рассматривал нашивку на форме девушки, то заметил рядом с названием школы еще и ее имя.

Зелеными нитями на ней было вышито три иероглифа «У Мэйи».

04/10, четверг

В многоквартирном доме, не очень новом, но и не слишком старом, по очереди загорались желтым окна. Шум льющейся воды, звон посуды – сковородок и чашек, стукающихся друг об друга, голоса матерей, будящих детей, грохот распахивающихся дверей – так этим утром здесь просыпалась жизнь.

Жители пятидесятой квартиры уже давно встали. Мама и папа ушли по делам, как только рассвело, дома в одиночестве осталась дочь. Она привыкла каждое утро просыпаться в пустой квартире и всегда вставала примерно за десять минут до будильника. Выключив его, девушка шла на кухню и наливала себе чашку теплой воды, потом, стоя на балконе, выпивала ее, уставившись невидящим взглядом вдаль.

Когда показывалось дно чашки, она отправлялась в ванную чистить зубы и принимать душ, а через пятнадцать минут уже сушила мокрые волосы, сидя на кровати, чтобы потом, как обычно, собрать их в хвост. Наконец, снимала с крючка на двери форму с именной нашивкой «У Мэйи» и одевалась. И так каждое утро.

В это время лифта обычно было не дождаться, поэтому Мэйи привыкла спускаться по лестнице – то неторопливо, то вприпрыжку перелетая через ступени, словно ребенок. Утром погода всегда стояла приятная, и, даже попрыгав по ступенькам, она не особо потела, а настроение заметно улучшалось – видимо, так действовала физическая нагрузка.

Сначала Мэйи хотела снова пойти по длинной дороге, как и вчера, но вспомнила слова того парня – сегодня у них, наверное, не будет завтраков – и, чтобы не тратить время зря, решила отправиться по своему обычному пути. Даже привычным маршрутом до школы все равно идти было минут двадцать – далековато, конечно, но ей очень нравилось вот так прогуливаться по утрам. Мэйи ходила и ходила, подошвы белых школьных кед с полоской уже стоптались, а она ни капли не уставала – прогулки всегда приносили ей радость.

Когда девушка добралась до школы, уже почти подошло время занятий. Следуя за потоком людей, Мэйи вошла в аудиторию. Оставалось еще минут десять до звонка. В это время она обычно садилась за парту и опускала голову на стол, иногда поглядывая, что делают одноклассники вокруг.

Рядом несколько девочек собрались в кружок и что-то громко обсуждали. Хотела Мэйи того или нет, их голоса так и лезли ей в уши. Она этому не сопротивлялась, а иногда даже слушала с некоторым интересом.

– А я сегодня видела того самого парня, о котором все говорят!

– Какого?

– Ну того, самого странного в нашей школе, кого же еще.

– А, это который ходит на занятия два-три дня в неделю. А ему так и не сделали выговор?

– Да, да! Ой, я как-то слышала, что это сын нашего директора и тот его прикрывает. Поэтому он может не ходить на уроки, и ничего ему за это не будет.

– Нет, нет! Я слышала, что у него богатые родители и они вложили много денег в школу. Вон, например, кинозал, который сейчас обустраивают, – это на их деньги. Поэтому он хоть и прогуливает, школа ничего с этим не делает.

– Вы не понимаете! Здесь все не так просто. Я пару дней назад в интернете видела, что это призрак человека, который умер здесь больше семидесяти лет назад – когда на нас напали японцы. Он один из погибших солдат, а на месте школы находилась братская могила.

– Что ты такое говоришь! Аж мурашки побежали! Ну все, мне плохо.

– А вообще мне кажется, он хоть и странный, но улыбка у него просто потрясная.

– Да-да-да! И мне! Если он все-таки не призрак, то я была бы не против с ним встречаться.

– Но если его отец директор школы, все равно страшно как-то… Представь, приходишь к нему в гости, а там директор! И спрашивает сурово: «А ты сегодня внимательно слушала на уроках?» Ха-ха-ха!

– Какая ты зануда! Но вообще и правда забавно.

Мэйи тоже улыбнулась. Она еле сдерживала смех, слушая их оживленный разговор. Когда в школе появился этот таинственный парень? Каждый раз, когда его кто-то упоминал, у нее в душе вспыхивало желание как-нибудь встретиться с таким загадочным персонажем. Но потом ее занимали уроки: математика, английский, китайский… И желание постепенно угасало. Наконец, прозвенел звонок на обеденный перерыв.

Мэйи неплохо ладила с окружающими и даже если просто шла в уборную, поднималась или спускалась по лестнице, то всегда кто-то с ней здоровался по пути. Но побыть одна она тоже любила. В это время не надо было слушать сплетни или ходить за ручку, чтобы показать всем, что вы подружки.

Вот и сегодня в обеденный перерыв Мэйи купила себе пару булочек и неспешно прогуливалась по кампусу в одиночестве. Куда она направлялась? Мэйи сама не знала, просто шла куда глаза глядят. То ли хотела найти тихое место, чтобы спокойно перекусить, то ли, наоборот, надеялась встретить друзей, поболтать с ними и разделить обед. «Даже сбившись с пути, наслаждайся путешествием» – эта фраза постоянно крутилась у нее в голове.

Она побродила минут пять и оказалась у небольшой пустой беседки. Только Мэйи собралась присесть, как услышала позади пронзительный визг подошв по покрытию спортивной площадки. Неожиданный шум заинтересовал ее, и она решила пообедать там.

На баскетбольной площадке было полно мальчишек, на трибунах собрались зрители. Мэйи нашла свободное место и принялась за булочку.

В баскетболе она ничего не смыслила, но все равно сразу поняла, что один из игроков выделяется на фоне других. У него всегда получалось перехватить мяч и забросить его в корзину. Сетка корзины качалась в такт его прыжкам.

Зрелище заворожило Мэйи. Парень будто обладал каким-то особым магнетизмом, от него невозможно было оторвать взгляд. Он вел мяч плавно, будто течет ручей или облако плывет по небу, лавировал меж других игроков, и каждый раз, когда совершал оборот вместе с мячом, раздавался пронзительный визг подошв – и не успевали зрители еще его услышать, как мяч уже был в корзине, принося команде очко.

И тут, как раз когда он собирался перехватить мяч, их взгляды встретились. Мэйи распаковывала булочку, а парень на секунду замер – и этого промедления вроде бы никто не заметил, кроме нее. Он пристально смотрел прямо ей в глаза, и все вокруг будто перестало для него существовать – раньше он так смотрел только на баскетбольную корзину.

Пяти секунд не прошло, но передачу парень все же пропустил, и мяч с силой прилетел ему по голове. Лоб у него был крепкий, так что мяч отскочил и улетел в другую сторону. От такого комичного зрелища школьники на трибунах и товарищи по команде рассмеялись, но он не отрываясь продолжал смотреть на Мэйи. И вдруг пошел к ней.

Когда парень приблизился, она смогла лучше разглядеть его лицо, и в голове будто зажглась лампочка и открылась шкатулка с воспоминанием.

Этот парень… разве не тот, кого она видела вчера в кафе?

Он подошел к ней, но так и не сказал ни слова, стоял, будто завороженный перед фреской. И правда, не будешь же с фреской разговаривать, хоть она и красивая. Только парень собрался открыть рот, как прозвенел звонок на урок – звон пронесся по всем уголкам кампуса, пронзив слух всех собравшихся.

Мэйи рефлекторно посмотрела в том направлении, откуда раздался звонок, и подумала – неужели сегодня он прозвенел раньше? Обычно она возвращалась в класс за пять минут до урока, даже на часы не смотрела, а сегодня, пожалуй, первый раз, когда звонок уже прозвенел, а она еще и не собиралась назад.

Впрочем, раздумывать над этим времени не было, Мэйи вовсе не хотела опаздывать на урок. Она выбросила в мусорное ведро смятую упаковку, сказала парню: «Увидимся на завтраке», – и тут же покинула баскетбольную площадку.

Уже прошло пять минут, как начался урок, и на площадке остался только тот парень да еще баскетбольная корзина, которую колыхал ветер.

* * *

Ло Шао сидел в автобусе. Ему казалось, что с того момента, как он встретил девушку на обеде, время пролетело очень быстро. В классе Ло Шао погрузился в свои мысли и сам даже и не заметил, как закончились уроки, как сел в автобус – и вот уже подъезжал к дому.

Он все повторял себе под нос фразу, которую сказала ему девушка: «Увидимся на завтраке».

Почему надо встречаться во время завтрака? Может, она обращалась к кому-то другому? Вроде нет, ведь никого рядом не было – ребята из команды играли на площадке, а девушка говорила негромко, слышать мог только он.

«То есть она пригласила меня на завтрак? Я ей понравился? Она хочет встречаться? Она хочет выйти за меня замуж?»

«Сто! Про! Цен! Тов!»

«Ну хорошо! Раз она сама сделала первый шаг, послезавтра точно надо будет купить ей самый вкусный завтрак и отдать прямо там, на площадке! В месте, где решилась наша судьба!»

Ло Шао словно на крыльях вылетел из автобуса и, забежав домой, тут же закричал во весь голос:

– Бабушка! Где продают самый вкусный завтрак? Нужен самый-самый-самый-пресамый вкусный!

В два часа дня солнце жарило вовсю, бабушка развешивала одежду снаружи, так что приятный аромат свежего белья разносился почти по всей улице.

– Завтрак? Я делаю неплохой.

– Нет, бабушка, твой не годится! У тебя слишком простые завтраки, а мне нужен такой, чтобы не стыдно было угостить!

В Ло Шао тут же полетела вешалка, но не зря парень много лет занимался баскетболом – реагировать на летающие в воздухе предметы он умел неплохо. Ло Шао увернулся, и вешалка улетела на улицу. Он довольно вскинул брови, но потом все же кивнул в ответ на бабушкин суровый взгляд и принес вешалку обратно в дом.

– Ну бабушка! Я серьезно! От этого зависит мое будущее, умоляю, скажи!

Бабушка встряхнула вешалку: на нее налипло немного уличной грязи.

– Приличный и вкусный завтрак… – Она задумалась, но от дела не отрывалась и развесила еще пару рубашек. – В нашем районе я только одно подобное место знаю.

– Где?! Кто повар? – Ло Шао, сам того не замечая, принялся помогать бабушке с бельем.

Она только слегка улыбнулась, хотя в душе была очень довольна этим.

«Разве не ты сам? Дурачок».

05/10, пятница

Когда Чжи Кан проснулся, не было и шести. Не почистив зубы и не приняв душ, он сразу же сел за компьютер и стал искать кое-что в интернете. Страницу за страницей Чжи Кан листал кулинарные блоги и смотрел всевозможные видео про готовку.

В голове у него уже сложился примерный рецепт, даже вырисовывалось, как должна выглядеть сервировка. Но он все равно без остановки открывал сайт за сайтом: собственная задумка все еще казалась ему недостаточно совершенной – вот здесь бы добавить чего, а вот этого можно и поменьше.

За время работы Чжи Кан неплохо отточил свои кулинарные навыки, и уже давно не было такого, чтобы вопросы приготовления блюд ставили его в тупик. В последний раз такое случалось, кажется, в его первый рабочий день, когда он только устроился в кафе…

Это произошло спустя две недели, как он появился в доме Ло Шао. Бабушка Ло Шао относилась к нему очень хорошо и не выбирала среди них двоих любимчика. Она хотела, чтобы Чжи Кан пошел в ту же школу, что и Ло Шао. Но хоть Чжи Кан точно и не помнил, сколько ему лет, он догадывался, что в школу ходить не должен.

Он не хотел обременять бабушку Ло Шао, поэтому решил пойти работать. Вот только найти приличную работу молодому человеку безо всякого образования, тем более среднего, непросто. К тому же он не был нормальным человеком. Даже если трудиться изо всех сил, все равно на всем белом свете, пожалуй, не сыщешь места, куда наймут сотрудника, который будет являться день через день.

Найти работу по душе – трудно, найти ее без образования – еще труднее, а сделать это, если не можешь выходить на смену каждый день – втройне нелегко. Так Чжи Кан и скитался, пока однажды ливень наконец не привел его в нужное место. В кафе.

Дождь в тот день лил как из ведра. Казалось, что асфальт на дорогах вот-вот размоет. Чжи Кан хотел попробовать устроиться в один магазин в торговом центре неподалеку. Что там продавали, он не знал, только помнил, что на двери у них висела табличка: «Требуется продавец». И он, будто слепой котенок, сунулся внутрь. Владелец разговаривал с ним очень вежливо, так вежливо, что Чжи Кан сразу понял, что ему откажут.

Собеседование закончилось, и Чжи Кан решил пойти домой не той дорогой, что обычно, в надежде, что ему повезет и встретятся еще какие-нибудь заведения, где ищут сотрудников. Он уже давно понизил свои запросы: слишком много было неудачных собеседований. Хотелось просто найти хотя бы какую-нибудь работу, поэтому Чжи Кан подавал резюме всюду, в любое место, на любую должность, лишь бы висело объявление о найме. В итоге он уже и сам забыл, в какие места пытался устроиться.

Чжи Кан шел по улице, как внезапно поднялся сильный ветер, прогремел гром и с неба полило. До дома, кажется, было еще далеко, так что он оставил идею добежать и нырнул под козырек магазина, чтобы спрятаться от непогоды.

Дождь лил безжалостно, ветер свирепствовал, так что, даже стоя под козырьком, Чжи Кан чувствовал, что промокнет насквозь. Ему оставалось только сильнее вжиматься в дверь магазина.

Тук-тук. За спиной у Чжи Кана кто-то постучал по стеклу, и он обернулся. У двери сидел молодой мужчина и махал рукой, приглашая войти. Дождь не собирался стихать, так что Чжи Кан скрепя сердце вошел внутрь. Мужчина протянул ему полотенце и поставил перед ним чашку.

Чжи Кан вытерся насухо и сел рядом с мужчиной за столик у входа. По обе стороны от стеклянной двери было такое же чистое и прозрачное окно от пола до потолка, так что если сесть за стол, то казалось, что смотришь фильм в высоком разрешении.

Мужчина налил Чжи Кану горячего чаю, а сам тут же склонил голову и погрузился в книгу. Он какое-то время читал, потом смотрел в окно, а затем возвращался к книге, через некоторое время снова отрывал взгляд, и так раз за разом, будто Чжи Кан его знакомый или постоянный посетитель, которому не нужно оказывать особого гостеприимства и с которым можно не разговаривать.

Чжи Кан и сам был не против посидеть молча. Он все не отрывал взгляда от дождя за окном, смотрел, словно завороженный, допивал чай и наливал себе снова, а если хотелось в уборную – то вставал и шел, без лишних вопросов.

Наконец дождь перестал, да и кипяток в чайнике тоже закончился.

– Что-нибудь съешь?

Чжи Кан едва оторвался от «дождливого фильма», а мужчина тут же продолжил:

– Сейчас что-нибудь приготовлю, ладно?

Разволновавшись, что не успел ответить, Чжи Кан только поспешно кивнул.

Мужчина надел фартук и налил две миски японского рамена тонкоцу. Чжи Кан готов был поклясться, что никогда не ел такого рамена – просто идеального по температуре. Он не обжигал рот, но так приятно наполнял все тело теплом, будто по венам вместо крови тек теплый бульон. Такой рамен было просто невозможно забыть.

Чжи Кан посмотрел на улицу, дождь все еще шел. К своему сожалению, на входной двери он не увидел таблички «Требуются официанты», но все-таки собрался с духом и заговорил:

– А вы, случайно, не ищете сотрудника?

Мужчина подхватил лапшу палочками, но тут же опустил обратно.

– Да здесь совсем маленькое кафе. Я сам все делаю, и туалет мою, и на стол накрываю. Хочешь здесь работать – придется делать то же, что и я. Сможешь так?

Чжи Кан, не раздумывая, закивал головой:

– Смогу.

– Я открыл кафе не ради заработка, так что и оплата будет небольшая. Пожалуй, даже меньше, чем за жарку картошки-фри в фастфуде.

– Хорошо.

– Меню здесь нет. Что на рынке куплю с утра, то и готовлю. Так что придется научиться делать любые блюда и разбираться во всех продуктах. Сможешь?

– Смогу.

Услышав ответ Чжи Кана, мужчина почему-то вовсе не обрадовался, что нашел себе товарища – наоборот, вид у него был печальный. Такое тягостное выражение лица, как будто его хозяин уже много чего в жизни повидал, не очень-то подходило человеку, которому на вид едва ли исполнилось тридцать.

– Это мои условия, теперь выкладывай свои.

– Можно мне устроиться на полставки? Один день выходить, а один – отдыхать. Просто у меня… необычная… болезнь.

– Без проблем.

– Я хочу научиться у вас готовить.

– Хорошо.

– И еще кое-что. На самом деле я ничего не смыслю в готовке.

– Ладно.

Мужчина протянул руку:

– Тогда завтра выходишь?

– Послезавтра. И потом так по очереди – один день работаю, один отдыхаю.

Лицо мужчины по-прежнему ничего не выражало. Чжи Кан торопливо пожал протянутую ему руку. Он даже и подумать не мог, что все пройдет так гладко. Человек перед ним уже казался ему хорошим знакомым.

– Спасибо, босс.

– Называй меня А Чуань.

– Меня зовут Чжи Кан. Ах да, сколько с меня за лапшу?

– Будем считать, что это твой первый бонус.

А Чуань убрал чашку, дождь к этому времени снаружи утих. Сегодня у него уже не было настроения работать, он вымыл посуду и стал убирать все на ночь. Затем он вернулся наверх и дочитал книгу. В шкафу стояло еще несколько в пленке – их еще предстояло прочесть.

«Последние несколько книг. Столько лет прошло – и вот мы наконец будем вместе».

* * *

Будильник у кровати вернул Чжи Кана в реальность. Он выдохнул и сказал себе:

– Хватит раздумывать, просто сделаю завтрак по тому рецепту, который первым пришел в голову.

Приняв душ, Чжи Кан вышел из комнаты – но перед этим увидел записку:

Я встретил настоящую любовь.

Она пригласила меня вместе позавтракать. Пожалуйста, не готовь сегодня ничего, что воняет!

Из-за тебя от меня на следующий день несет!

Чжи Кан сорвал записку и сзади добавил:

Запах еды не отпугнет девушку,

а вот то, что тебе лень встать и помыться, – может.

Он снова приклеил записку на стену. Бабушка Ло Шао еще не проснулась. Чжи Кан не стал зажигать свет и на ощупь добрался до выхода.

Кафе, конечно, было еще закрыто. Чжи Кан сел у входа и принялся ждать. Прошло с четверть часа, и А Чуань поднял рольставни. Ранним утром резкий скрежет особенно больно бил по ушам, но в эту минуту Чжи Кану он казался даже приятным.

– Чего это ты с каждым днем приходишь все раньше? – А Чуань толкал перед собой тележку, на плече висело полотенце, чтобы утирать пот. Он как раз собирался на рынок за продуктами.

– Сегодня кое-кто забронировал столик пораньше.

* * *

Мэйи тоже рано проснулась. У нее даже осталось время, чтобы, уже надев школьную форму, посидеть за столом, листая сегодняшнюю газету. За завтраком она обычно читала только спортивную рубрику, потому что не хотела видеть репортажи о том, как средь бела дня на улице нашли труп или что где-то произошло стихийное бедствие – в общем, старалась не портить себе настроение с утра пораньше.

Пару месяцев назад Мэйи еще заглядывала в развлекательную рубрику, где, казалось, тоже не поджидает ничего неприятного. Но в последнее время и там сплошь и рядом были статьи о том, как какая-нибудь звездная пара разошлась со скандалом, кто-то кому-то изменил, и все в таком духе. Такие новости тоже портили настроение. Поэтому теперь для утреннего чтения оставался один лишь спортивный раздел.

В этой газете спорту уделяли мало внимания: на ничтожных четырех страничках кратко рассказывали обо всех новостях. Мэйи положила газету на стол и, почувствовав легкий голод, решила сделать себе чашку лапши. Она поставила воду на плиту, развернулась к холодильнику, достала оттуда молоко и налила в стакан.

Все это время Мэйи казалось, что она о чем-то забыла. С пачкой молока в руках она погрузилась в собственные мысли, и только когда вода в кастрюле уже стала выкипать, вдруг поняла, в чем дело. Мэйи впопыхах выключила плиту, перелила молоко в белую многоразовую бутылку, схватила рюкзак и ключи и выбежала из квартиры.

Сегодня она подошла к кафе не так спокойно, как в прошлый раз. Сбивчиво дыша, взглянула на часы – вроде еще не опоздала. Мэйи слегка пригладила растрепавшиеся волосы, с усилием выдохнула и наконец толкнула дверь.

Чжи Кан подметал пол. На самом деле он давным-давно уже приготовил ей завтрак и прибрался. Чжи Кан знал, что девушка появится примерно в это время, поэтому специально подыскал себе занятие, чтобы она не подумала, что он сидит и ждет. Что для него этот завтрак особенный.

– Доброе утро. Сегодня можно позавтракать? – Мэйи подошла к Чжи Кану, сжимая в руке бутылку молока.

Чжи Кан не сразу ответил. Он положил веник, подошел к раковине, помыл руки и вынес завтрак, стоявший за стойкой.

– Доброе утро. Уже все готово.

Чжи Кан вручил Мэйи завтрак в бумажном пакете. В кафе не использовали пластиковые, потому что они не нравились А Чуаню на ощупь и вредили экологии. Поэтому все пакеты были из коричневой крафтовой бумаги – качественные и надежные.

Мэйи взяла пакет с завтраком и тут же удивленно вскинула брови: она не ожидала, что он окажется таким тяжелым. Она думала, что парень сделает ей парочку тостов или поджа-рит рисовой лапши, но пакет был увесистым, гораздо тяжелее, чем бутылка с молоком.

Что еще больше поразило – Мэйи даже не успела сделать заказ, а завтрак был уже готов. Она всегда долго изучала меню, перед тем как выбрать, так что это ей не очень понравилось.

– Сколько с меня? – Мэйи поставила пакет и бутылку на стол и полезла в сумку, чтобы найти кошелек.

Чжи Кан застыл на месте. «Не нервничай, не нервничай, отвечай по сценарию, слово в слово».

– Рассчитаться можешь в следующий раз.

– В следующий раз?

«Идиот!» – ругал Чжи Кан себя в мыслях.

– Мы упаковываем еду в многоразовую упаковку.

Мэйи приоткрыла пакет – завтрак и правда упаковали в ланч-бокс, да еще и такой красивый.

«Ничего себе, – подумала она, – такое стильное кафе».

– Получается, нужно будет оплатить, когда приду вернуть коробку?

Ура, Мэйи сама произнесла фразу, которую по сценарию должен был сказать Чжи Кан. Он как раз хотел назначить еще одну встречу, а коробку использовать как предлог. Все-таки судьба сама все решила за него. Ему-то казалось, что план безупречный, а про такую очевидную мелочь, как оплата заказа, он совсем забыл.

– Да, мы так и делаем.

– Но вы не боитесь, что человек не вернется? И деньги за заказ потеряете, и коробку?

– Ну, разные клиенты бывают… Тут уж как повезет. – Чжи Кан все больше тушевался.

Мэйи кивнула, мол, понятно.

– Ты пьешь молоко? – спросила она ни с того ни с сего.

Чжи Кан ответил кивком. Слова все еще стояли комом в горле, так что он не мог открыть и рта.

– Тогда давай поменяемся: я оставлю в залог свою бутылку, а когда приду вернуть коробку, то заберу.

Чжи Кан уставился сначала на бутылку, затем на Мэйи и снова на бутылку.

– Завтра суббота. Я тогда зайду?

– А, да… Ой, нет, нет, нет! Послезавтра. Пожалуйста, приходи послезавтра.

Мэйи снова кивнула с понимающим видом, но на самом деле ничего не поняла.

– Тогда послезавтра, как в прошлый раз?

– Да, послезавтра.

Мэйи взяла бумажный пакет и взглянула на часы: пора было идти.

– Ты сегодня не пойдешь в школу?

Чжи Кан на секунду замер. Неужели он походил на школьника? Она поэтому решила, что он учится где-то неподалеку?

– Э-э, нет.

Мэйи не стала мучить его расспросами, помахала рукой и вышла, на прощание добавив:

– Ты очень здорово играешь в баскетбол.

В кафе остался один Чжи Кан. Он так и застыл на месте: одной рукой махал ей в ответ, а другой сжимал бутылку молока.

* * *

Мэйи села за парту. До урока оставалось еще пятнадцать минут. Она открыла ланч-бокс: на нижнем уровне в отсеке слева лежала фасоль в томатном соусе, посередине – жареные грибы, справа – поджаренные помидоры, на верхнем уровне – яичница, сосиски и бекон.

Когда Мэйи открыла коробку, ее тут же обступили одноклассницы.

– Ого! Ты это сама сделала? Так много всего!

– Помидорки такие поджаристые, а внутри как будто очень сочные! Вкуснотища!

– Это что, яичница? Такая золотистая! Не знала, что ее можно так поджарить!

– Это твой парень тебе приготовил? Мэйи, ты такая везучая!

– Я тоже так хочу! – восклицали девушки наперебой.

Они еще немного пошумели и ушли болтать в другое место.

Наконец-то Мэйи смогла попробовать завтрак, который вызвал столько восхищения. Она тут же поняла, что девчонки хвалили совсем не зря. Мэйи впервые в жизни ела что-то настолько вкусное. Хоть завтрак уже остыл, все равно хотелось кричать от восторга.

Съев половину, она вдруг кое о чем вспомнила и достала из портфеля кошелек. В нем оставалась одна купюра в двадцать ринггитов[1].

Такой роскошный завтрак! Это наверняка очень дорого. Мэйи накрыла ланч-бокс крышкой, решив доесть оставшееся на обед.

Дома у нее с деньгами было не очень хорошо. Разочек отведать такой завтрак можно было, но если слишком частить, то никаких денег не хватит. Она убрала кошелек и ланч-бокс в портфель и вытерла губы.

«Когда верну ему коробку, то скажу, чтобы в следующий раз так много не готовил».

06/10, суббота

– Уже сегодня! – вскрикнул Ло Шао, держа в руках будильник.

Это был третий раз в его жизни, когда он проснулся до будильника. Или до того, как бабушка приходила будить его с тапочками в руках.

В первый раз это произошло, когда он собирался в поездку по случаю окончания начальной школы. Учителя организовали им путешествие – по плану они должны были лететь в другой город на самолете. Ло Шао прежде никогда не летал на самолете, из-за этого он почти всю ночь не спал и вместе с будильником отсчитывал часы до рассвета.

Второй раз – когда у него впервые появился мобильник. Точнее, не то чтобы он тогда рано встал – наоборот, всю ночь провел, играя в игры на телефоне.

И наконец, третий раз – сегодня.

Ло Шао хорошенько вымылся в душе, специально сделал крутую прическу, чтобы произвести впечатление, надел куртку, которую носил только по праздникам, и собрался на выход.

Он снова понюхал ладонь – вроде чесноком не пахло, да и вообще ничего странного не чувствовалось. Ло Шао был очень доволен, что Чжи Кан с уважением отнесся к его просьбе.

– Вот и настал большой день!

Ло Шао постучал в дверь к бабушке, громко прокричал: «Я ушел!» и тут же выбежал на улицу.

Бабушка удивилась и сразу взглянула на календарь, чтобы проверить, точно ли сегодня день Ло Шао. Вроде все было верно, но тогда она пришла в еще большее смятение: неужели неправильно посчитала?

Ло Шао помчался прямиком в одну кафешку рядом со школой, где продавали завтраки. Так как сегодня выходной, школьников там было немного. Только те, кто шел в школу на дополнительные занятия.

Эту кафешку все знали. Во всяком случае, школьники отзывались о ней только с похвалой – порции большие, а цена невысокая.

– Здравствуйте! Что у вас самое вкусное? – спросил Ло Шао, навалившись всем телом на стойку и во весь рот улыбаясь продавщице.

– У нас тут все вкусное, – бросила женщина, тыкая в телефон.

– А что самое дорогое?

– Самое дорогое – это если ты закажешь все из меню сразу.

– Ну а что самое милое?

Женщина наконец отложила телефон.

– Ты девочке, что ли, понравиться хочешь?

– А у вас есть что-то специально для этого?

– Сейчас будет! Положись на меня.

Минут через пятнадцать продавщица вручила Ло Шао красивый бумажный пакет. Он был очень тяжелый, кажется, внутри лежало много всего. Ло Шао не стал расспрашивать, что именно туда положили. Продавщица сказала – все, чтобы растопить сердце девочки. Нужно только оплатить.

С пакетом в руках Ло Шао добрался до школы. В субботу там проводились только внеклассные занятия. Раньше Ло Шао каждую субботу ходил на тренировки по баскетболу, но с тех пор, как кое-что в его теле изменилось, – то есть с тех пор, как ему пришлось отдать половину жизни другому, – он оставил команду. Тренер, конечно, хвалил его, говорил, что у него большое будущее, что он даже сможет стать профессиональным баскетболистом, но Ло Шао все-таки настоял и перестал заниматься.

Все потому, что значительную часть тренировок он теперь пропускал, да и не смог бы участвовать во всех соревнованиях. Ло Шао лишился половины своей жизни. С ней он потерял и баскетбол.

Ло Шао не злился на Чжи Кана. Он злился на мир, но все равно никогда не обвинял Чжи Кана. Ло Шао знал, что тот вовсе не по своей воле отобрал часть его жизни. Чжи Кан появился случайно, и этого никто не хотел.

Чжи Кану, наверное, приходилось еще тяжелее. В конце концов, у Ло Шао была его родная бабушка, а вот у Чжи Кана совсем никого, кроме него самого.

Чжи Кан появился чуть больше двух месяцев назад, и Ло Шао казалось, что он обрел еще одного близкого человека. Ло Шао и сам не понимал, почему так думал, но чувствовал, что когда-то он уже знал Чжи Кана. Как будто давным-давно они по какой-то причине разлучились, и вот только сейчас Чжи Кан смог найти дорогу назад.

Ло Шао постоянно пытался вспомнить, что же произошло в тот день, когда появился Чжи Кан. Почему он вдруг возник из ниоткуда? Почему у Ло Шао появилось второе «я»? Куда Ло Шао ходил в тот день, что необычного делал? Кого особенного встретил?

Но каждый раз, когда он изо всех сил напрягал память, что-то начинало жутко давить ему на макушку. На воспоминания будто наложили заколдованную печать, которая не позволяла ему так просто разблокировать этот участок памяти.

И эта боль была вовсе не поверхностная. Она пронизывала мозг, как корни дерева, пробирала все тело до кончиков пальцев. Ло Шао совсем не хотел испытывать ее снова. Поэтому каждый раз, когда любопытство заводило его на эту дорожку, он тут же изо всех сил давил на тормоза, не позволяя себе оказаться в опасном и окутанном темным туманом месте.

Ло Шао перестал пытаться вспомнить что-то, и боль стихла. Но еще минуту назад его череп будто раскалывали пополам, и от таких изнурительных мучений спина вся промокла от пота. Он оперся на перила, и только когда почувствовал, что становится легче, пошел дальше.

Дойдя до баскетбольной площадки, Ло Шао увидел, что девочка, которую он так ждал, еще не пришла. Ну и ладно, ему все равно надо было побыть одному, чтобы прийти в себя. Голова все еще немного болела, он опустился на скамью, как раз туда, где в тот день сидела девочка.

Баскетбольная команда тренировалась играть пять на пять, все бегали туда-сюда по площадке. Если бы это увидел кто-то, кто ничего не понимает в баскетболе, то картина наверняка показалась бы ему комичной: такая жара, а десять здоровых парней весело и без устали гоняются за мячом, стараясь отправить его в железное кольцо, точно дрессированные дельфины.

Но Ло Шао тренировка вовсе не казалась смешной. Он внимательно изучал движения игроков, понимал, кто на какой позиции, знал, кому сейчас передадут мяч после спринта, а кто выполняет важную роль, невидимую обычному зрителю.

Это была не суперспособность, а опыт, который Ло Шао накопил за долгие годы игры в баскетбол, по крайней мере, так он сам думал. Но тренер и товарищи по команде считали, что это его дар, такое видение невозможно натренировать, только родиться с ним.

«Если бы я продолжал играть, то, может, и правда смог бы попасть в национальную сборную».

Тренировка закончилась, лучи палящего солнца пробивались сквозь последнее утреннее облачко. Был уже полдень, а главная героиня так и не появилась. Ло Шао вдруг осознал: может, она вчера ждала его здесь? А он не пришел!

«Совсем забыл! Надо ведь было ей сказать, чтобы пришла послезавтра! Интересно, она обиделась? По своей невнимательности подвел, а она ждала меня тут весь день!»

Ло Шао в отчаянии схватился за голову, оттянув волосы и собрав их руками в хвост, и только когда каждый волосок натянулся до предела, он вздохнул и успокоился.

Он хотел позвонить ей, но не знал номера, имя на нашивке забыл посмотреть и понятия не имел, в каком классе она учится. Но лицо, ее лицо… Оно четко отпечаталось в его памяти. Прямо как разметка на баскетбольном поле и ее размеры – трехочковые линии, штрафные зоны, высота корзины. Все запечатлелось у него в мозгу.

Ло Шао не просто запомнил с первого раза, а регулярно играл сам, поэтому и знал все как свои пять пальцев. На площадке у него просыпался необыкновенный дар, а покинув ее, он снова становился обыкновенным человеком. Оценки у него были так себе, поведение – тоже не очень. Недостаточно активен, все делал как попало – во всяком случае, так говорила бабушка. Как будто бы в онлайн-игре под названием «Жизнь» Ло Шао вкачал все очки умений в баскетбол, поэтому в других сферах не особо что получалось.

Ах да, еще одним его преимуществом, конечно, была ослепительная улыбка. Стоило ему улыбнуться, как все одноклассницы тут же оборачивались и не могли оторвать взгляда. Как-то раз он даже слышал, как они восторженно обсуждали его улыбку между собой.

Ло Шао мало что понимал в любви и даже немного отставал в этом от других ребят. Ему очень редко кто-нибудь нравился, но с этой девочкой все было иначе. Конечно, он видел девушек красивее ее. Когда Ло Шао еще состоял в баскетбольной команде, они постоянно ездили в другие школы на соревнования и часто выигрывали. Их победа имела к нему самое прямое отношение. На площадке Ло Шао был звездой. Чувства у подростков очень чистые, у них все просто. Никому нет дела, на какой машине тебя подвозят и забирают со школы, какой марки у тебя телефон. Гораздо важнее – как изящно ты порхаешь по баскетбольной площадке, забрасываешь мяч в корзину, принося победное очко своей команде.

Зарабатывать очки у Ло Шао получалось просто отлично. Каждый раз, когда он забрасывал мяч в корзину под каким-нибудь непростым углом, на его лице появлялась та самая легендарная ослепительная улыбка.

По трибунам проносился визг – но не такой, как когда очко команде приносил кто-то другой. Остальные удостаивались лишь недолгих радостных возгласов, и только когда мяч забрасывал Ло Шао – трибуны взрывались и радостными криками, и восторженным визгом.

Ло Шао хорошо запомнилась одна девочка – очень красивая, кажется, смешанного происхождения, с прямым высоким носом и темно-голубыми глазами. Говорили, что она была первой красавицей в школе. Они тогда чуть не начали встречаться. Внешность у нее была просто безупречная, голос – мягкий, настоящая мечта. Но что-то все же не складывалось. У Ло Шао не появилось то самое ощущение счастья, которое должно возникать, когда общаешься с кем-то, кто нравится.

С этой же девочкой все было по-другому. Она хоть и уступала в красоте, но вызывала у Ло Шао какое-то глубокое чувство, он хотел броситься к ней сломя голову и быть рядом несмотря ни на что. Когда Ло Шао пристально посмотрел ей в глаза, мир будто замер, и хоть он был на своей территории, здесь, на площадке, ему казалось, что силы его покидают.

Именно в тот миг Ло Шао вдруг понял, что главная звезда на этой площадке вовсе не он.

«В понедельник я обязательно найду тебя!»

Ло Шао открыл бумажный пакет и в одиночестве принялся завтракать.

– Эй, Ло Шао! А ты чего это там прохлаждаешься, пришел посмотреть, как мы играем? – донеслось с площадки.

– Может, сыграешь с нами? – сказал кто-то еще из команды.

Ло Шао взглянул на еду, затем на бывшего сокомандника с мячом в руках и одним махом запихнул в рот остатки недешевого завтрака.

– Иду! – с набитым ртом крикнул он.

07/10, воскресенье

Пятый этаж, седьмая квартира. В разные дни одно и то же место выглядит по-разному, совсем как человек.

Воскресным утром здесь царила расслабленная атмосфера, задувал ветерок, скользил по железным перилам в коридоре, издавая звук, похожий на мелодию флейты. Сегодня было так не шумно, как в будни, с нижних этажей доносился запах благовоний и устремлялся вверх, к небесным чертогам.

Отец Мэйи работал бригадиром на стройке, но так как компания была небольшая и в бригаде трудилось не так много людей, то бригадир мало чем отличался от обычных рабочих. Разве что в конце недели получал конверт с зарплатой чуть потолще.

На стройке платили мало. Если бы зарплата выдавалась раз в месяц, то рабочие попросту не смогли бы себя прокормить, поэтому пришлось перейти на еженедельную оплату. Директор вручал всем деньги по субботам. Руки у рабочих были черные, так что заработок выдавали в конвертах.

Отцу Мэйи было за шестьдесят, но, несмотря на возраст, на стройке он трудился наравне с молодыми. Он всю жизнь много и тяжело работал, и теперь даже дома его спина уже не разгибалась. Каждый раз, когда Мэйи видела, как папа возвращается сгорбленный со стройки, на душе у нее становилось тяжко. Она хотела поскорее окончить школу и устроиться на работу, чтобы отец прожил спокойную старость.

Мама Мэйи в прошлом была на заводе швеей. Из-за производственной травмы ее пальцы стали совсем медленно двигаться, так что она перестала справляться с ежедневными планами, и директор вынудил ее написать заявление и уволиться по собственному желанию.

На пенсии мама не стала сидеть дома без дела. Она прекрасно ладила с людьми, поэтому знакомые и благотворительные организации часто предлагали ей подработку. Это приносило неплохой доход, иногда даже больше, чем постоянная работа на заводе. Мама бралась за все, иногда даже сама не знала заранее, чем будет заниматься. Бывало, придет на место и там уже ждет указаний. Если везло, то попадалось какое-нибудь непыльное дело – постоять как массовка на автограф-сессиях у малоизвестной знаменитости, поработать промоутером в универмаге, предлагая покупателям продегустировать образцы продукции, присмотреть за ребенком, пока родственники или друзья не вернутся домой.

Конечно, легкая работа попадалась нечасто, обычно приходилось тяжело трудиться – помочь помыть посуду владельцу прилавка на ночном рынке[2], сделать генеральную уборку в роскошном особняке или подменить официантку в ресторане.

Если финансовые возможности позволяли, мама Мэйи могла отказаться от слишком уж тяжелой работы. Она была уже в том возрасте, когда большая нагрузка только причиняла вред, ведь после нее приходилось тратить лишнее время на отдых. Да и колени иногда так болели, что не давали заснуть. А в обмен на страдания мама получала лишь крохотный заработок, так что это совсем не стоило того. Но иногда выбора попросту не оставалось, и тогда она соглашалась и на любую работу – чтобы оплачивать обучение Мэйи в хорошей школе.

Сегодня папа Мэйи ушел, как только рассвело, потому что на стройке поджимали сроки и нужно было поскорее закончить работу. Мама осталась дома: этим утром она никуда не спешила, а вечером ей предстояло отработать смену за официантку в ресторане неподалеку.

Из душа в ванной лилась вода. Мэйи стояла под ледяными струями, уткнувшись лбом в кафель. Ей было не холодно, к такой воде она уже привыкла. Мэйи пугал только мороз в сердце, а физический холод ее совсем не страшил.

По выходным она всегда подрабатывала, хоть родители и были против. Но Мэйи видела, как тяжело им приходится, и просто не могла сидеть сложа руки. Она считала, что так хоть немножко поможет маме и папе. Даже если совсем немножко.

Дзынь! Снаружи донесся звон жестяной шкатулки, ударившейся о бетонный пол. Мэйи вздрогнула, будто ее током ударило. Холод в сердце девушки выждал момент, чтобы внезапно напасть, и в мгновение ока пронзил каждую клеточку ее тела.

Мэйи тут же закрыла кран, схватила полотенце, висевшее сзади на двери, обернулась им и выскочила из ванной. Перед глазами предстала следующая картина: жестяная шкатулка лежит на полу, а мама пустыми глазами смотрит на нее. Входная дверь открыта, ветерок задувает в квартиру.

– Снова он… – сказала Мэйи тихо, сжимая зубы от злости.

Мама Мэйи убрала шкатулку в выдвижной ящик и закрыла его.

– Ничего. Я в этом месяце неплохо подзаработала, – спокойно произнесла она.

Мэйи подошла к маме и взяла ее за руку, не по возрасту морщинистую.

– Я окончу школу, и мы переедем отсюда.

Мама Мэйи провела рукой по ее лицу, собрав оставшиеся капли воды.

– Не переживай, моя дорогая.

Мэйи вернулась к себе и надела свою рабочую униформу, собрала волосы в аккуратный хвост и уже собиралась взять косметичку, но отдернула руку. Взглянув в зеркало, она уверенно улыбнулась самой себе, взяла с пола портфель, бумажный пакет и вышла из комнаты.

– Так рано сегодня? – Мама держала в руках швабру, чтобы взяться за уборку.

– Да, нужно зайти кое-куда перед работой. – Мэйи поцеловала ее и направилась к выходу.

– Береги себя, – донесся из глубины квартиры заботливый мамин голос.

Мэйи одарила маму улыбкой, но, увидев, что соседняя железная дверь тоже открыта, не смогла сдержать раздражения. Впрочем, оно быстро сменилось смирением, делать было нечего.

«Лучше сегодня поеду на лифте, нет сил спускаться пешком», – подумала Мэйи.

Ранним воскресным утром на улице было совсем мало прохожих. Люди нежились дома под одеялами, отсыпаясь за всю неделю. Мэйи невольно зевнула: она все еще чувствовала себя какой-то сонной.

Да уж, непросто ей было – то учеба, то подработка. Мэйи очень хотелось уже поскорее окончить школу и начать работать, чтобы хоть немножко облегчить родителям жизнь.

Мэйи была вполне симпатичной. В школе за ней бегал не один парень, но все получали вежливые отказы – у нее совсем не оставалось времени на отношения.

По будням она ходила на уроки, по выходным – на работу. После школы у Мэйи не было дополнительных занятий, но иногда она подрабатывала вместе с мамой. А вечером не только делала домашнее задание, но еще и помогала по дому. Хорошо, что квартира у них была небольшая, Мэйи быстро справлялась с уборкой, а после могла еще выкроить время, чтобы просто ничего не делать или почитать книжку.

С этими мыслями Мэйи наконец дошла до кафе. Толкнув дверь, она увидела, что внутри один лишь Чжи Кан, а на столе перед ним – бумажный пакет.

– Снова так рано? – удивленно спросил Чжи Кан. Он думал, что в выходной день Мэйи появится чуть попозже. Впрочем, завтрак был уже готов.

– На работу. – Мэйи улыбнулась, слегка оттянув униформу.

Это была форма одного известного бренда одежды, международной сети. Его знал даже Чжи Кан, хотя никогда ничего там не покупал. Но в шкафу у Ло Шао лежало порядочно вещей из этого магазина.

Мэйи первым делом вручила Чжи Кану пакет:

– Я пришла оплатить завтрак.

Чжи Кан взял пакет. Из него пахло моющим средством. Он не планировал брать с Мэйи деньги, но решил, что так она обязательно что-нибудь заподозрит. Брать слишком мало тоже было нельзя, так она точно поймет, что он просто влюбился.

– Десять ринггитов.

Мэйи вытащила кошелек и протянула ему деньги, а Чжи Кан отдал ей новый пакет.

– А это?.. – на лице у Мэйи отразилось замешательство, но она все же протянула руку и приняла пакет.

– Завтрак.

– Завтрак?

– Он уже входит в стоимость, – Чжи Кан кивнул на купюру, которую она только что ему вручила.

На лице у Мэйи промелькнула легкая улыбка. И забрала с собой сердце Чжи Кана.

– А вы тут неплохо стараетесь, чтобы удержать клиента.

Чжи Кану только и оставалось, что вымученно улыбнуться в ответ. Эта фраза выбивалась из сценария в его голове.

– Ну, я пойду. Спасибо за завтрак.

Он снова улыбнулся. Чжи Кан, конечно, ценил время, когда Мэйи приходила в кафе, но все же почувствовал облегчение: неловкий разговор наконец-то закончился, и теперь можно было спокойно вздохнуть.

Мэйи толкнула стеклянную дверь, но потом обернулась, будто о чем-то вспомнила.

– А как тебя зовут?

Вопрос проще простого, но Чжи Кан все равно будто остолбенел.

– Чжи Кан.

– Чжи Кан, ты очень вкусно готовишь завтраки. Спасибо тебе.

Чжи Кан, конечно, ничего не ответил – он только и мог, что помахать рукой на прощание и проводить ее взглядом. Солнце снаружи слепило, а у него перед глазами плясали разноцветные огоньки.

* * *

Мэйи доехала на метро до торгового центра, где подрабатывала. Это был самый большой торговый комплекс в стране, а еще и местная достопримечательность.

Даже в будние дни толпы туристов сновали туда-сюда по торговому центру, так что возникало чувство, что ты где-то за границей или в аэропорту. Будто бы, входя в здание, попадал в другой мир. Но сейчас комплекс был еще закрыт, и только лишь уборщики и сотрудники шагали по блестящему полу из дорогого камня.

До начала работы еще оставалось время, так что Мэйи решила сначала пойти на фуд-корт и найти местечко с хорошим видом, чтобы позавтракать. Она достала из пакета ланч-бокс. В этот раз он был другого цвета и формы и делился на три части. В самом большом среднем отсеке лежали три треугольные вафли, в левом – нарезанный киви, клубника и голубика, а в правом – бекон и сосиски. Мэйи открыла крышку и тут же почувствовала приятный запах вафель и насыщенный аромат мяса. У Мэйи сразу же разыгрался аппетит, хотя еще минуту назад его не было. Она взяла из пакета нож и вилку, крепко сжала их в руке и сказала:

– Ну, поехали.

08/10, понедельник

Сегодня на стене не было никаких записок. Ло Шао подумал, что, наверное, у Чжи Кана в последнее время совсем ничего не происходит, раз ему даже не о чем рассказать.

Он так ни разу и не видел Чжи Кана. У Ло Шао язык не поворачивался назвать его другом, ведь они даже не встречались. Если и приводить какое-то сравнение, то они словно друзья по переписке: знают о существовании друг друга, могут поболтать обо всем на свете, вот только в жизни ни разу не виделись. Считается ли это тогда дружбой?

«Конечно, считается! У нас ведь одно тело на двоих».

Ло Шао накинул на плечи школьный пиджак и закрыл дверь.

– Бабушка, я пошел на занятия!

Бабушка не ответила. Ло Шао сбежал вниз. Под лестницей находилась небольшая кладовка с косым потолком, в нее вела дверь высотой по плечо Ло Шао.

Он увидел, что кладовка открыта – очень странное зрелище. Бабушка никогда никого туда не пускала, поэтому большую часть времени дверь была крепко-накрепко заперта. Изначально кладовая не запиралась, но позже бабушка повесила на дверь железный замок. С тех пор каждый раз, когда Ло Шао возвращался из школы и заходил в дом, впуская солнечные лучи, замок сверкал, будто подсказка в компьютерной игре.

– Бабушка! – крикнул Ло Шао, стоя на пороге кладовки. Та отозвалась сразу и приказала ему ждать у двери.

Бабушка торопливо вышла из кладовой, загородив собой вход, так что Ло Шао так и не смог разглядеть, что же таится там внутри.

– Чего это ты сегодня так рано?

– Мне сегодня нужно купить завтрак!

– Не поешь дома?

– Нет! Нужно что-то посолиднее, чем бабушкин завтрак!

Хрясь! Слева прилетел подзатыльник. Ло Шао ощупал голову, попутно пытаясь разглядеть, что же прячется в кладовке, и тут справа прилетел еще один.

* * *

В автобусе наблюдалась странная картина. Большая часть учеников, точнее все ученики, были в спортивной форме. И только лишь Ло Шао сидел в обычном школьном костюме. Зайдя в автобус, он тут же почувствовал себя белой вороной.

В чем дело? Сегодня что, спортивные соревнования?

Кроме того, людей было явно вдвое меньше обычного. Всю дорогу до школы Ло Шао трясся в автобусе, объятый смятением.

За окном тоже все изменилось. Обычно ребята шли вдоль дороги в школу, сегодня же они как-то особенно радостно и вприпрыжку шагали в противоположном направлении – то есть из школы, да и все тоже в спортивной форме.

Что происходит? Сегодня что, День детей? Или все сговорились и просто решили внаглую нарушить правила?

Чем дольше Ло Шао смотрел в окно, тем сильнее запутывался. Он был не в силах переварить картину, представшую перед глазами. Происходящее просто не поддавалось никакой логике. Ло Шао вышел из автобуса, и странностей вокруг стало еще больше: школьники покупали напитки, ели лапшу в мини-маркете через дорогу, шатались без дела по соседнему магазинчику, кто-то слонялся у школьного крыльца, не обращая никакого внимания на звонок.

Ло Шао подошел к школе и тут же увидел парочку своих товарищей, которые сидели на перилах. Рядом с ними сидел молодой человек, он не учился в их школе, но они уже какое-то время были знакомы.

Парню было около тридцати, но выглядел он уставшим, и казалось, много чего в жизни повидал. Его звали А Сань, так он представился Ло Шао и его приятелям. Здесь они и познакомились. Парень, назвавшийся А Санем, часто сидел на перилах у крыльца школы, в руках всегда держал книгу – какой-нибудь художественный роман, постоянно что-то новенькое.

Ло Шао с приятелями после уроков часто оставались поиграть в баскетбол, а после бежали в мини-маркет напротив школы купить что-нибудь попить. В магазине негде было присесть, поэтому они возвращались к школе и сидели на перилах, болтая и потягивая свои напитки. Почти каждый день, то есть Ло Шао, конечно же, не мог про свою жизнь сказать «каждый день», так что каждый раз, когда он оставался поиграть в баскетбол, у школьного крыльца всегда на перилах сидел А Сань с книгой в руках.

Наконец однажды Ло Шао с приятелями купили один лишний снек и напиток и решили познакомиться с А Санем. Когда тот впервые увидел Ло Шао, то во взгляде его мелькнуло изумление, но быстро исчезло.

А Сань говорил немного, но все же не казался закрытым человеком. Так они каждый раз болтали и постепенно стали друзьями, но А Сань то и дело погружался в книгу, будто бы там и был его настоящий, реальный мир.

Обычно они виделись после уроков, но сегодня все складывалось как-то не так, и А Сань уже с самого утра сидел у школы – как всегда, читал.

– Дождались тебя наконец! Пошли гулять, – приятели Ло Шао спрыгнули с перил.

– Вас что, всех выгнали с уроков?

– Парень, да ты, похоже, не знаешь, что сегодня за день.

Ло Шао обернулся и увидел, как еще парочка школьников, совершенно никого не стесняясь, уверенным шагом выходят из школы. Он и правда уже сгорал от любопытства: что же сегодня за событие? У директора день рождения?

– Ну конечно, он ведь вечно прогуливает! Вот и пропустил объявление.

– Так что сегодня за день-то?

– Санитарный! Или еще можно назвать так: день, когда можно не идти на уроки.

Ах вот оно что, санитарный день! Обычно он проходил так: половина ребят просто оставалась дома, а остальные, настоящие «труженики», подходили к старосте отметиться, чтоб потом незаметно слинять и пойти гулять.

Ло Шао невольно бросил взгляд на баскетбольную площадку. Он бы с радостью провел весь день там, чем бесцельно слоняться по улицам.

– И не смотри туда. Сегодня везде убираются, и на площадке тоже. – Один из приятелей сразу догадался, о чем думает Ло Шао.

– Они собрались сегодня помыть всю площадку? Это же куча времени! Я помню, пару лет назад за день не успели убраться даже в классах и туалетах.

– Сегодня вроде просто всех собирают, и убирать надо будет общие помещения, а сами классы помоют в другой раз. Поэтому сейчас народ идет отмечаться, чтобы потом по-тихому свалить. А то, когда все соберутся, уж точно начнется такая неразбериха, что второй раз отмечать уже никого не станут.

Ло Шао кивнул. Он знал, что обычно все так и происходило. Когда в школе проводилось масштабное мероприятие, многие ребята просто пользовались этим, чтобы на него не ходить. Ло Шао, само собой, сразу шел на баскетбольную площадку и присоединялся к отчаянной битве. Но сегодня даже и этого сделать было нельзя, только и оставалось, что прохлаждаться вместе с приятелями. Ну, это хотя бы лучше, чем работать уборщиком за бесплатно.

– Если хотим свалить, то нужно поторопиться. Скоро тут будет толпа, и если директор и учителя тоже спустятся, то уже не получится уйти. Я бы, честно говоря, лучше пошел искать подработку, чем оставаться тут и заниматься неблагодарным трудом. Плохо вымоешь класс – еще и учитель отругает. – Один из друзей Ло Шао взял в руки рюкзак и уже собирался уходить.

Ло Шао с ним согласился. Слишком уж утомительной была эта генеральная уборка, да и кто знает, вот сегодня вымоешь начисто, а завтра возьмут и снова запачкают.

– А Сань, ты идешь? – спросил Ло Шао.

А Сань закрыл книгу и взглянул на часы:

– Я через некоторое время вернусь в кафе. Вы идите.

– Тогда не будем мешать тебе читать! Если в юности хорошо не потрудишься, то потом будет поздно. Надо побольше читать, пока молодой, – воодушевленно потряс кулаком один из товарищей. Но его тут же окружили другие и принялись колотить в шутку.

Они уже отошли на какое-то расстояние, но Ло Шао казалось, что он забыл что-то важное.

Забыл купить завтрак!

Видимо, он так воодушевился из-за этой генеральной уборки, что совсем позабыл о том, что хотел сделать. Ло Шао тут же подумал, мол, ну и ладно, все равно сегодня много кто не в школе, да и если эта девчонка пришла, то он ведь даже не знает, в каком она классе учится.

И только Ло Шао расстроился, что не получилось осуществить задуманное, как вдруг ему в голову пришла одна мысль. Он вспомнил слова, которые только что сказал приятель.

– Ну что, куда пойдем? – обернулся один из ребят.

– А ты сейчас говорил, что сегодня все классы перемешают?

– Да, всех соберут вместе. Не поймешь, где кто. Все будут трудиться на благо школы! – выпалил другой парнишка. Он, как обычно, нес чепуху, так что остальные в ответ только закатили глаза.

Погодите, раз так… то, значит, сама судьба дала Ло Шао шанс!

Он вдруг подпрыгнул на месте, точно мяч, который летит мимо соперника, и понесся обратно в школу.

– Эй! Ты куда?

– Трудиться на благо школы! – Силуэт Ло Шао постепенно удалялся вместе с голосом.

В школе было две баскетбольные площадки. На одной играли в баскетбол в обычное время. Она находилась в левом уголке кампуса, прямо у забора, так что если кто-то по неосторожности слишком сильно кидал мяч, тот улетал на дорогу. Когда случалась такая беда, кто-то из игроков перелезал через забор и забирал мяч, чтобы его не переехала машина. Это было рискованно: кто-то мог подумать, что он прогуливает уроки. Такое происходило довольно часто.

Вторая площадка использовалась в основном в дни соревнований, а в остальное время ее и баскетбольной-то сложно было назвать. Утром там проводили еженедельные собрания, а днем учителя парковали автомобили. Она находилась рядом с актовым залом. Утренние собрания проводились именно на этой площадке, потому что учителя считали, что ребятам полезно немножко побыть на солнце, зарядиться энергией на весь день.

Ло Шао, как и всем остальным школьникам, так совсем не казалось. Но сейчас он понял, что это просто безукоризненный план – ему обязательно нужно быть там! Запыхавшись, Ло Шао вбежал на территорию школы и увидел, что все уже собрались рядом с актовым залом. Похоже, из всех учеников там присутствовала примерно половина.

Директор наверняка думал, что людей мало. Но Ло Шао, которому непременно нужно было отыскать в толпе ту самую, наоборот, казалось, что их слишком уж много. Тем более ученики стояли одной большой кучей, не построившись в шеренги по классам. Все слонялись туда-сюда, только некоторые ребята собрались группками со своими друзьями и болтали, оставаясь на месте. Сверху это напоминало торжественный прием.

– Простите…

– Ого, это же Ло Шао! Не стал прогуливать, а пришел на генеральную уборку!

– Кто-кто?

– Да вон он, знатный прогульщик!

– Не толкайтесь! Вы что?!

– А он красавчик, хе-хе.

– Думаешь, еще не поздно слинять?

– Ой, я видела, как уборщик вышел с ершиком. Они что, хотят заставить нас чистить унитазы?

Слух Ло Шао отключился, он не слышал никаких разговоров, только лишь жужжание голосов вокруг. Вместо этого он сосредоточился на зрении. Глазами Ло Шао выискивал девушку, с которой они, наверное, тысячу раз проходили друг мимо друга в школе, задевая плечом, а по-настоящему виделись только раз.

Не она. Не она. Не она. Нигде ее не было.

Из динамиков на площадке донесся голос. Каждый год в своей торжественной речи директор произносил одни и те же ободряющие фразы. Он поблагодарил тех учеников, кто пришел сегодня навести порядок в школе. Затем стал назначать людей, отвечающих за каждую зону. После распределения ответственных толпа подалась вперед, чтобы разобрать швабры и тряпки.

«О нет, – подумал Ло Шао, – только не это».

Даже когда народ стоял на месте, он не мог разглядеть лиц всех присутствующих, а теперь перед глазами все превратилось в суп, который размешивают ложкой – овощи мелькают и тонут в бульоне, не позволяя рассмотреть цель.

Ничего не поделаешь. Ло Шао решил просто взять метлу и побродить по кампусу, продолжая поиски, но его зажали в самом конце очереди. Метлы вскоре уже все разобрали, остались только синие ведра и желтые резиновые перчатки.

Конечно, любой бы выбрал перчатки: удобно и руки не запачкаешь. Но уборщик, который распределял задания, сказал, что все, кто возьмут перчатки, пойдут доставать мусор из водосточной канавы. А кто возьмет ведро – будет таскать воду, тоже тяжелая работа.

Ло Шао хорошенько подумал и решил все же взять ведро. Не то чтобы он сильно любил тяжелый физический труд, но с ведром хотя бы была возможность ходить по всему кампусу, а если и наткнешься на учителя, то можно сказать, что идешь за водой.

Ло Шао с товарищами всегда считали, что кампус слишком маленький. Такой маленький, что совсем негде построить еще пару баскетбольных площадок. Такой маленький, что даже если захочешь больше времени потратить на поход в туалет и будешь идти очень медленно, то все равно в один миг уже окажешься на месте. Такой маленький, что, если слоняться без дела, обязательно наткнешься на учителя, который следит за прогульщиками.

Но сегодня Ло Шао понял, как они ошибались. Территория школы была очень большой. Такой большой, что совершенно невозможно отыскать девушку, которая так крепко застряла в его мыслях. Такой большой, что даже от пустого ведра уже начинали болеть руки. Такой большой, что он забывал, где проходил, а где нет.

Класс ОБЖ, лаборатория для уроков естествознания, учительская, консультационный класс – Ло Шао бродил от корпуса к корпусу и уже стал задумываться: неужели без тренировок он превратился в дохляка? Хотя нет, ведь по баскетбольной площадке он все еще мог весь день носиться как угорелый и вовсе не выдыхался.

Ло Шао и сам не понимал, что так устал, на самом деле, из-за душевной тревоги, которая терзала его изнутри и сжигала все физические силы. Каждый раз, когда он приходил в новое место, его переполняла надежда, но вскоре она сменялась разочарованием. Ло Шао шел дальше, его снова охватывала надежда, а затем опять – разочарование.

Надежда и разочарование по очереди сменяли друг друга. Собственное душевное состояние изматывало его. Ло Шао решил присесть на ступеньки отдохнуть. Он, конечно, хотел бы пойти дальше, но у него уже начинала кружиться голова. Ло Шао вспомнил, что так и не позавтракал. Стоило только подумать об этом, как в памяти всплыли слова продавщицы, которая предлагала ему специальный «Завтрак влюбленных». И он снова вспомнил о ней.

Тогда Ло Шао вскочил, схватил уже надоевшее синее ведро и продолжил свою миссию, которую просто нельзя было не завершить. Даже если ее завершение окажется невозможным.

На самом деле Ло Шао уже догадался, что, скорее всего, та девушка сегодня не пришла в школу. Все-таки от генеральной уборки многие предпочитали держаться на расстоянии. Не прийти в этот день в школу было нормально, и даже если она и была здесь с утра, то, возможно, просто отметилась у старосты и ушла домой.

Но Ло Шао все равно продолжал надеяться, что найдет ее в школе. Ведь только добрая и прилежная ученица могла сама захотеть прийти на генеральную уборку. И хоть сам он часто прогуливал такие мероприятия, все-таки эгоистично надеялся, что эта девушка на него не похожа. Потому что в глубине души был совершенно уверен, что она очень хорошая. И хоть они виделись всего раз, Ло Шао верил, что чутье его не подводит, что девочка, в которую он влюбился с первого взгляда, точно должна обладать доброй душой и быть прилежной.

Через некоторое время у него заныли колени. Это был самый надежный сигнал в его теле. Не только Ло Шао страдал от этой травмы, а вообще все баскетболисты, которые выкладывались на сто процентов на площадке. С каждым разом травмы коленей становились все тяжелее, случаев выздоровления – все меньше. Потому что любой игрок, у которого были проблемы с коленями, стоило ему только увидеть площадку, тут же надевал наколенники и снова бросался играть. Не то чтобы это было проклятье, просто какая-то безумная одержимость, нестерпимое желание всю жизнь провести на площадке. Но сегодня Ло Шао обнаружил у себя еще одну одержимость, кроме баскетбола. Чуть согнувшись в талии, чтобы хоть немного разгрузить колени, он продолжил идти вперед.

Кабинет ИЗО, комната с копировальными аппаратами, кабинет для внеклассной работы, туалет, столовая – Ло Шао обошел все. Побывал везде, где можно было сегодня убираться, остались только сами учебные классы. Его последняя надежда.

Он поднялся вверх по ступенькам. В классах на стульях лежали портфели, за партами сидели ученики, которые отлынивали от работы, и болтали. Кто-то даже намеренно принес с собой игральные карты, кто-то спал, облокотившись на парту, кто-то, собравшись в кружочек, обсуждал учебу, кто-то шатался по коридорам между классами.

– Пойдем в туалет.

– А там разве сейчас не уборка?

– Она спит? Может, ее тоже позовем?

– Да ладно, пускай отдохнет. Она совсем вымоталась.

– Какая же тяжелая жизнь у Мэйи. Я за нее переживаю.

Ло Шао остановился. Его будто ударило током, мозг перегрузился и завис, в голове осталось только два слога, одно имя – Мэйи. Он четко помнил, что в тот день на баскетбольной площадке точно не успел прочитать имя девушки на нашивке, все, что он видел, – ее лицо.

Но Ло Шао точно знал, что это ее имя. Ту девушку точно звали именно так. Он был уверен в этом на все сто. Как будто бы уже был знаком с ней, как будто выучил наизусть ее имя, и оно крепко запечатлелось в памяти. Его сердце и мозговые извилины были крайне чувствительны к этому имени. Ло Шао не догадывался почему. Но знал, что нашел ее.

Мэйи училась в классе 5F[3] и сидела за первой партой в правом ряду. Она спала, навалившись грудью на стол, за волосами едва угадывалось лицо.

Ло Шао застыл у дверей. Она была прямо такой, как он воображал и надеялся, не просто не уступала, но и превосходила его ожидания. Сердце бешено билось: тук-тук, тук-тук. Ему казалось, что он ни капли не волнуется, но сердце его выдавало. Ло Шао не хотел выяснять почему. Потому что от этого бешеного биения, на самом деле, становилось хорошо и спокойно.

Он не вошел в класс, а так и стоял у входа и смотрел на Мэйи. Между ними был десяток метров, но в этот момент Ло Шао казалось, что их ничто не разделяет и он сидит за партой рядом с ней.

– Кого-то ищешь? – Несколько девчонок вернулись из туалета и смотрели на Ло Шао, который так и стоял у дверей.

– Она… э-э… Мэйи заболела? – Он никогда раньше не замечал, что произносить женское имя, оказывается, так неловко.

Девчонки удивленно переглянулись, пытаясь разгадать его намерения, но, услышав, что он назвал Мэйи по имени, решили, что они наверняка знакомы, ну или он просто заочно ее знает. Одна из них ответила:

– Ее, кажется, вчера на несколько часов задержали на работе. Какое-то мероприятие в торговом центре.

Ло Шао понимающе кивнул.

– Она позавтракала?

Было почти одиннадцать. Обычно в такое время все уже заканчивают с завтраком, но план есть план.

– Мэйи обычно всегда приносит завтрак с собой, но сегодня я что-то не видела. Она сначала убиралась на первом этаже, но совсем выбилась из сил, поэтому мы привели ее сюда отдохнуть.

– Понятно, спасибо. – Ло Шао почти что бегом бросился вниз.

В спину ему неслись голоса, но он их уже не слышал.

– Э-э, а это еще кто? Парень Мэйи?

– У Мэйи что, появился парень?! Почему я не знала об этом?

– Так это, похоже, тот, что постоянно прогуливает! Тот призрак!

– Ну нет! Это сын директора!

– Вот уж не думала, что этот легендарный парнишка бегает за Мэйи!

– Когда он не улыбается, то ничего особенного, конечно, но все же есть в нем что-то такое! Ха-ха-ха!

* * *

Ло Шао бегом сбежал вниз по лестнице и помчался в кафе напротив школы, где продавали завтраки.

– Здравствуйте! Пожалуйста, один «Завтрак влюбленных»!

– Кто же завтракает в такое время?

– Ну пожалуйста! И побольше любви добавьте!

– Хорошо, хорошо.

– В прошлый раз в нем яйцо было какое-то горелое!

– Да что ты понимаешь! Оно просто подрумянилось от пожара любви! И вообще, ты что, покупал его себе?

– Сегодня не себе!

Продавщица завязала вокруг талии фартук и принялась готовить последний на сегодня завтрак[4].

Ло Шао купил «Завтрак влюбленных» и бегом помчался обратно в школу, потом вверх по лестнице, до класса Мэйи, совсем забыв о коленях.

– А можете… можете передать Мэйи, что этот завтрак для нее? – Ло Шао, еле переводя дух, поставил коробку на парту спящей девушки.

Одноклассницы Мэйи удивленно уставились на Ло Шао, но тут же закивали. Потом он улыбнулся своей ослепительной улыбкой, и их сердца сразу растаяли.

09/10, вторник

С неба моросил мелкий дождик. Видимо, начинался сезон дождей. Каждый раз, когда наступал пасмурный день, в доме становилось еще более суматошно.

Школьники у жилого комплекса ждали, пока автобус проберется через уставленный машинами двор. Те, кто спешил на работу, вздыхали, увидев, что на улице дождь. Они смотрели на часы, потом на прогноз погоды, затем на телефон, сомневаясь, не нужно ли позвонить и предупредить об отгуле. Вверх и вниз с грохотом ходили лифты, двери открывались и закрывались. Мокрые насквозь ботинки скрипели по полу.

Мэйи еще оставалась в кровати, хотя обычно в это время уже выходила в школу. Она то и дело брала в руки градусник, лежавший на тумбочке, снова и снова мерила температуру, хотя уже знала, что там увидит.

Почти тридцать восемь. Похоже, у нее и вправду температура. Девушка заставляла себя встать, но болезнь будто тянула назад и прижимала к матрасу.

Дома никого не было. Отец, как обычно, ушел на работу еще до рассвета. Мама тоже ушла, едва наступило утро: отправилась помогать повару на свадебном банкете – кто-то из знакомых опять предложил подработку.

На обеденном столе стояла коробка из-под печенья, в которой хранились лекарства. Она была полупустой, жалкие остатки таблеток уже лежали там долгое время. Мэйи налила себе стакан теплой воды, обдумывая, стоит ли пить таблетки, у которых, возможно, совсем скоро истечет срок годности. Но здравый смысл ее остановил.

Она решила сегодня отпроситься с уроков. Если отпрашиваешься, то, наверное, нужно к врачу? Без справки не оформят пропуск по уважительной причине. Мэйи собрала волосы в хвост и решила наскоро принять душ. Вода была еле теплой, их бойлер вечно работал кое-как. А когда болеешь в дождливый день, это особенно ощущается.

Мэйи вышла из душа и села на кровати, завернувшись в полотенце. Ее знобило, и она пожалела, что полезла под воду, но, кажется, жар чуть спал. Мэйи собралась с духом и быстро переоделась. Она надела куртку, чтобы пойти в больницу. Мэйи вставила ключ в замочную скважину и уже собиралась закрыть дверь, но тут увидела на столе бумажный пакет. Ключ остался торчать в замке, пальцы замерли.

«Может, зайти по дороге?»

* * *

Чжи Кан, как всегда, проснулся рано. Впрочем, сегодня даже слишком рано – примерно на час раньше, чем обычно. Все дело в коленях: они так убийственно ныли, что парень проснулся. И даже подумал, что его укусило какое-то ядовитое насекомое.

Он не мог встать, ноги как будто не слушались. Боль пронизывала его внезапно, словно судороги, и каждый раз, когда она достигала пика, Чжи Кан сжимал в руках одеяло, будто хотел разорвать его на куски.

«Чем занимался этот мерзавец Ло Шао?!»

Только спустя некоторое время боль постепенно утихла. Он медленно дошел до ванной, опираясь на стену. В душе свирепая боль снова пронзила тело, только и оставалось, что сесть на пол. Впервые Чжи Кан принимал душ, испытывая такие мучения.

Пришло время выходить из дома. Чжи Кан второпях собирался, но, открыв дверь, заметил на стене записку:

Я встретил настоящую любовь!

Из-за нее сердце бьется вот так: ту-дух, ту-дух!

Оказывается, в книжках не все ложь!

Ниже была еще одна:

Наверное, сегодня очень болят колени?

Будем считать, что я у тебя в долгу, одолжил пару здоровых ног!

Если тебе что-то понадобится или нужно сходить куда-то,

я все сделаю!

От первой записки Чжи Кан почти взбесился, но вторая его успокоила. Отважно превозмогая боль в коленях, он вышел из дома и отправился на работу.

Сегодня ему понадобилось в два раза больше времени, чтобы добраться до кафе. По дороге Чжи Кан пережил столько мучений, что возникло ощущение, будто кафе переехало в другой город. Резкая боль накатывала внезапно, приходилось останавливаться и отдыхать, опираясь на стену или перила. У Чжи Кана совершенно не было времени любоваться пейзажем вокруг, тем более что в одной руке еще приходилось держать зонт.

Уворачиваясь от брызг проезжавших мимо машин, Чжи Кан наконец-то дошел до кафе. Сегодня он опоздал, А Чуань уже открылся, внутри ярко горел свет. Чжи Кан сложил зонт, отряхнулся от капель и, толкнув дверь, вошел.

А Чуань сидел за столиком у двери и, по своему обыкновению, смотрел то на дождь, то в книгу. Чжи Кан хотел поздороваться, но А Чуань кивнул в другой угол зала. Парень проследил за его взглядом и увидел, что в кафе уже кто-то есть – за столиком у стены сидела девушка.

Чжи Кан понимающе кивнул. Он поставил зонт в железное ведро и отправился обслуживать первого сегодняшнего посетителя.

– Доброе утро, что будете заказывать?..

Девушка через силу подняла голову, и у Чжи Кана медленно открылся рот.

– Ты сегодня поздно… – С каждым словом голос Мэйи становился тише.

Чжи Кан обернулся на А Чуаня, тот читал.

– Ты… сегодня…? – запинаясь, проговорил Чжи Кан. Он впервые видел Мэйи не в школьной форме.

Мэйи взяла с пола бумажный пакет и отдала его Чжи Кану:

– Я пришла вернуть ланч-бокс.

Чжи Кан застыл в нерешительности и подумал, что еще не успел приготовить завтрак. Как же заставить девушку остаться?

– Мне сегодня нехорошо. Собираюсь к врачу, но сейчас рано, больница еще не открылась. Вот и пришла сначала сюда, – продолжила Мэйи.

Она всегда знала, какую реплику произнести за Чжи Кана.

– Тогда что-нибудь съешь? Все-таки нужно сначала подкрепиться, – Чжи Кан наконец смог составить законченное предложение.

– Аппетита совсем нет, но ты прав, стоит что-нибудь съесть… – Мэйи попыталась придумать, чем бы ей хотелось наполнить желудок. – У вас здесь есть меню?

Чжи Кан обернулся на А Чуаня, затем на стойку. Конечно, меню не было. В этом кафе его никогда не существовало. А Чуань просто выбирал продукты на рынке, а посетители заказывали, что хотели. А Чуань мог приготовить любое блюдо, лишь бы были необходимые ингредиенты. Но что еще примечательнее, даже если чего-то и не хватало, то он всегда находил, чем заменить. И все равно получалось сделать то, что хотел гость. Вот, например, как-то раз заказали рыбу в соусе карри, и А Чуань вместо рыбы взял тофу. На вкус получилось еще нежнее, чем рыба, и с тех пор тот гость, куда бы ни пошел, везде заказывал тофу в карри. И это лишь одна из историй о мастерстве и творческом подходе А Чуаня.

Конечно, Чжи Кан знал, что меню у них нет, но все же невольно пытался его отыскать, потому что не представлял, что любит Мэйи. Наверное, когда болеешь, лучше съесть кашу? Точно, не нужно расспрашивать Мэйи. Следует проявить инициативу, позаботиться о ней, пока она слаба. Принять решение, на которое у нее нет сил.

– Тогда сделаю кашу, хорошо?

– Да, – Мэйи согласилась, похоже, даже не успев подумать, – но не делай много, есть не очень хочется. Но если ты тоже будешь, то можно побольше.

– Есть что-то, что ты не любишь?

– Все, что обычно бывает в каше, – ем.

Вот и славно, так Чжи Кану будет проще, ведь он даже не знал, какие продукты ждут его в холодильнике.

– Тогда отдохни пока. Можешь лечь на стол и поспать.

– Спасибо, – улыбка Мэйи украсила ее бледное лицо.

Чжи Кан отправился на кухню, открыл дверцу холодильника и не мешкая достал оттуда рыбу и кукурузу. А Чуань много раз говорил ему, что, когда открываешь холодильник, действовать нужно решительно.

Еще А Чуань советовал не тратить время на выбор продуктов, которые лучше всего подойдут для блюда. Нужно сразу брать то, что попадается на глаза или выглядит самым свежим, а уже потом тщательно продумывать, как это приготовить.

Он объяснял это тремя причинами. Во-первых, сложно держать в голове все рецепты мира, гораздо удобнее просто объединять те продукты, что уже у тебя есть, – тогда, вероятно, получится хорошая комбинация. Во-вторых, долго стоять у открытого холодильника – значит тратить лишнее электричество. В-третьих, нет большой разницы, приготовить гостю курицу, утку или рыбу, гораздо важнее подать ему вкусное блюдо. Пока ты думаешь, гость совсем проголодается, а долгое ожидание – признак плохого повара.

Чжи Кан принялся за готовку. А Чуань отложил книгу и подошел к нему. Он взял нож и рыбу и стал отделять мясо от костей.

– Твоя девушка? – как бы невзначай спросил А Чуань.

Чжи Кан поперхнулся, услышав слова босса. Хорошо, что в этот момент он ничего не пил.

– Просто постоянная посетительница.

А Чуань кивнул и дальше расспрашивать не стал. Они продолжили готовить в молчании. Сварить кашу Чжи Кан мог без особого труда, но на этот раз он весь дрожал от страха и пытался все делать осторожно, будто в любой момент мог допустить ошибку и все испортить. К счастью, этого не произошло. Готовая каша ароматно пахла, да и на вкус должна была быть неплохой.

А Чуань сперва вытер нож насухо. Так он делал всегда: не любил мокрые капельки на лезвии. Чжи Кан разложил кашу по трем мискам. А Чуань сразу же подхватил одну рукой, совсем не обращая внимания на то, что она тяжелая и горячая. Ему даже не нужен был поднос. Он говорил, это тоже признак хорошего повара.

– В жизни бывает, что если не ухватишься за возможность, пока она есть, если упустишь ее, то потом жалеешь и в терзаниях ждешь, когда она появится снова. Но это будет уже бесполезно. – А Чуань с миской в руке вернулся за столик, на котором лежала книга.

Чжи Кан на секунду замер, пытаясь переварить услышанное, но тут же очнулся, вспомнив, что каша может остыть. Оставалось только отбросить эту мысль и поскорее подать завтрак Мэйи. Он пока не мог похвастаться такими же способностями, как у А Чуаня, поэтому вынес две миски с кашей на подносе.

Мэйи крепко спала, судя по положению ее тела. Чжи Кан не стал ее будить, а просто тихонько сел напротив. Два других столика уже заняли посетители, в общей сложности пять человек. Всех А Чуань обслужил сам, только бросил Чжи Кану:

– Позаботься о каше для нее.

И Чжи Кан позаботился. Пока Мэйи спала, он раза три подогревал кашу, а на четвертый, когда собирался снова поставить миску на стол, случайно запнулся о ножку стула. С ним самим и с едой было все в порядке, но от шума проснулась Мэйи. На ее правой щеке остался след от руки – почти треть лица стала красной. Она улыбнулась, но улыбка не скрыла усталости.

– Я долго спала? – Из горла Мэйи вырвался хрип.

Чжи Кан только сейчас заметил, что забыл дать ей что-нибудь попить, но ругать себя за глупость времени не было. Он тут же понесся на кухню, налил воды и поставил стакан перед Мэйи.

– Спасибо. – Она подняла стакан и выпила залпом.

– Поешь каши, и больница как раз откроется.

Чжи Кан сначала сам попробовал. На вкус каша и правда вышла неплохая – не слишком соленая, рыба свежая, кукуруза отлично дополняла все блюдо.

– Кстати, кукуруза…

– Ой! – Мэйи зажала рот рукой.

– Кукуруза горячая.

Мэйи убрала руку и засмеялась в ответ. В эту секунду в голове у Чжи Кана было только одно: почему небеса так несправедливы? Как может чья-то улыбка быть такой завораживающей? Чжи Кан даже забыл, что перед ним человек, а не ангел.

Мэйи ела очень медленно, чуть ли не через силу, по пять раз дула на ложку. Чжи Кан, наоборот, жевал очень быстро, потому что, глядя на девушку, совсем забывал, что каша горячая.

– Если не хочешь, ничего страшного, можно упаковать с собой.

Чжи Кан смотрел, как Мэйи помешивает кашу, но так и не подносит ложку ко рту. Он догадался, что она, наверное, уже не хочет больше, но не решается сказать. Мэйи взглянула на Чжи Кана, будто в его словах увидела спасительный свет.

– Да, заверни, пожалуйста, с собой. Нужно уже идти к врачу.

Чжи Кан отнес миску на кухню и переложил недоеденное в контейнер. С таким плохим аппетитом каши Мэйи хватит на обед и на ужин. А Чуань стоял рядом и расставлял продукты в шкафу. Он взял баночку с арахисом и вручил Чжи Кану.

– Если у нее нет аппетита, можно добавить это.

Чжи Кан взял банку из его рук и вместе с контейнером положил в синюю экосумку.

– Босс, можно мне с ней сходить к врачу? Я могу взять отгул на полдня.

– Конечно, можно. Ты же здесь сотрудник, а не раб. – А Чуань продолжал расставлять баночки, и они со звоном сталкивались друг с другом: дзынь-дзынь.

Чжи Кан взял экосумку и собирался выйти из кухни, но А Чуань не упустил момент и дал ему совет:

– Как сходите к врачу, не забудь проводить ее до дома. Не надо сломя голову бежать сюда, не так уж много у нас сегодня клиентов.

Выдохнув, Чжи Кан вернулся к Мэйи. Она протянула руку, чтобы забрать пакет, но он не отдал.

– Мне по пути, давай я схожу с тобой к врачу. Босс сказал, что сегодня мало народу, и поручил мне сходить за покупками.

– Спасибо. – Мэйи не ожидала услышать такие слова от Чжи Кана и смогла только лишь поблагодарить. Ее тело ослабло – она вот-вот рухнет, – так что времени на раздумья у нее не было.

* * *

Чжи Кан понятия не имел, что среди магазинчиков позади кафе прячется больница. И не знал, как хорошо по человеку видно, что у него температура.

Мэйи уже бывала в этой больнице, поэтому на этот раз, к счастью, не пришлось тратить время в регистратуре. Хотя это и экономило всего пять минут, но сейчас каждая лишняя секунда казалась для нее тяжким испытанием. И если Мэйи могла сесть, а не стоять, то она садилась, если могла закрыть глаза, то не сопротивлялась и не старалась держать их открытыми, если могла помолчать, то не открывала рот.

Они сели на скамью плечом к плечу. Утром в больнице в очереди было человека три-четыре: кто-то в маске, кто-то в пижаме, кто-то лег на скамью и спал, постанывая во сне – ему явно серьезно нездоровилось.

Мэйи стало еще хуже, чем в кафе. Она потирала руки, уже совсем не могла разговаривать с Чжи Каном, только отдыхала, закрыв глаза, и не обращала на него никакого внимания. Девушка чувствовала, как болезнь ее разрушает.

Чжи Кан не стал напрасно искать темы для разговора. Мэйи все равно молчала, и он чувствовал жар, исходивший от ее тела. Чжи Кан только хотел повернуться к ней и спросить, не нужно ли ей выпить изотоник, но Мэйи уже спала. Ее голова постепенно свешивалась вниз и медленно-медленно опускалась ему на плечо.

Чжи Кана охватило волнение. Но ему только и оставалось, что сдержать его: сейчас никак нельзя было будить Мэйи, беспокоить ее. Он замедлил дыхание, чтобы грудь реже приподнималась. Плечо будто парализовало. Следующие минут пятнадцать Чжи Кан так и провел в одной позе, заботливо стараясь не тревожить девушку.

Он разбудил Мэйи, только когда медсестра назвала ее имя. Она все еще чувствовала явное недомогание – даже для того, чтобы поднять голову, ей пришлось приложить неимоверные усилия.

После анализа крови Мэйи узнала, что у нее, к счастью, не опасная лихорадка, а просто обычная простуда с высокой температурой. Врач выписал ей справку и велел несколько дней оставаться дома и не ходить на занятия. Захватив пакет с лекарствами, Чжи Кан взял Мэйи под руку, будто это было само собой разумеющимся, и они вместе вышли из больницы.

– Тебе в какую сторону за продуктами? Я сама дойду до дома, не хочу, чтобы босс тебя ругал. – Мэйи через силу улыбнулась.

– Я тебя провожу. Еще упадешь в обморок по дороге, мы тогда потеряем клиента.

Девушка хихикнула. Она совсем не ожидала, что Чжи Кан станет шутить. Но за смехом пришел такой сильный приступ кашля, как будто все внутренности сейчас вывернет наружу. С каждым новым позывом она била себя в грудь кулаком. Когда приступ окончился, у нее на лице явственно читалось: «Все из-за тебя!».

Они шли очень медленно и только спустя полчаса добрались до дома Мэйи. У лифта она протянула руку и взяла у Чжи Кана экосумку и пакет с лекарствами.

– Как-нибудь приглашу тебя на чай, но не сегодня. Сейчас мне надо поспать.

Чжи Кан посмотрел на лифт. Он, конечно, хотел проводить Мэйи до двери, но если подумать, то они ведь познакомились всего пару дней назад. Наверное, ей и правда пока не хотелось показывать новому человеку, где она живет.

– Каши здесь хватит тебе до вечера. Врач сказал обязательно пить антибиотики, даже если уже начнешь чувствовать себя лучше. Все равно нужно пропить весь курс.

Мэйи низко поклонилась Чжи Кану, прямо как официант в японском кафе:

– Мы признательны за ваше беспокойство. Покорный слуга перед вами в долгу!

Чжи Кан был сражен ее чувством юмора и совершенно не знал, что ответить.

Дин-дон. Лифт приехал. Мэйи вошла внутрь и нажала на кнопку пятого этажа. Прежде чем двери успели закрыться, она улыбнулась и махнула Чжи Кану рукой.

Его снова сразили наповал.

* * *

Из крана с шумом лилась вода, а Чжи Кан застыл, вперившись в нее взглядом. Он так и стоял, даже когда А Чуань уже закрыл кран. Похоже, дело было совсем не в воде, Чжи Кан просто стоял и смотрел в пустоту.

– Влюбился? – А Чуань вытер мокрые руки о полотенце.

Чжи Кан ничего не ответил, он уже был вне зоны доступа.

Это еще больше убедило А Чуаня в верности собственной догадки. Он вернулся на свое обычное место. Сегодня дождь то усиливался, то стихал. Капли оставляли рябь на сердце А Чуаня. Он подумал о ней, точнее, снова вспомнил. А Чуань взял книгу со стола и сделал глоток фруктового чая.

В кафе их осталось только двое, и каждый думал о девушке из своих воспоминаний.

* * *

Стояла глубокая ночь. Мэйи не ожидала, что проспит так долго. Родители уже спали, в гостиной было так темно, что не видно собственных пальцев. В животе у нее заурчало. После сна она почувствовала себя чуть лучше.

На столе в гостиной лежала ярко-синяя экосумка. Мэйи достала из нее контейнер с кашей. Крышка была закрыта крепко и не сразу поддалась – Мэйи пришлось зажать контейнер между бедер и потянуть ее изо всех сил двумя руками. Как только контейнер открылся, кухню тут же заполнил приятный аромат каши. И хоть обе руки покраснели и ныли, это все же стоило того.

Мэйи переложила кашу в миску и уже собиралась подогреть, но та оказалась еще теплой: контейнер на удивление неплохо сохранял тепло. Она зачерпнула ложку и отправила в рот. Как же вкусно! Так вкусно, что ей, ослабленной болезнью, захотелось плакать. Возможно, из-за простуды глаза стали слишком чувствительными, так что, казалось, в любой момент польются слезы.

К Мэйи вернулся аппетит. Ей впервые за день удалось нормально поесть. В сумке она нашла еще банку консервированного арахиса, но пока не стала открывать, каша и так была достаточно вкусной и сытной.

Теплая каша согрела девушку изнутри. Глядя на горящие фонари за окном, она почувствовала, что в сердце поселился чей-то призрачный образ.

Мэйи проспала очень долго, и теперь спать совсем не хотелось. Она прислонилась к окну и, словно разглядывая огромную карту города, пыталась представить, в каком его уголке сейчас находится Чжи Кан.

Через весь город как будто бы протянулась линия, соединив между собой две точки.

Красная линия.

10/10, среда

Что-то было не так. Ло Шао потрогал собственный лоб – горячий. Может, вчера перегрелся на солнце?

Температура – это последнее, о чем подумал Ло Шао. С тех пор как он начал играть в баскетбол, здоровье у него было крепким, как у быка. Так говорила бабушка. В последний раз он болел, кажется, года три назад. Тогда сначала у бабушки поднялась температура, а Ло Шао ухаживал за ней и почти не отходил, вот и заразился, а потом тоже слег с простудой.

Озадаченный, он сел на кровати и задумался, кто же мог его заразить. Точно, дружки Чжи Кана! К такому заключению пришел Ло Шао.

Впрочем, по дороге в ванную он и вовсе забыл о том, что у него температура. Эта мысль отодвинулась куда-то на задворки сознания.

Бабушка уже стала привыкать, что Ло Шао в последнее время рано вставал. Она была очень довольна, что внук становится нормальным человеком, хоть и не знала, чем это его по голове ударило.

– Сегодня снова так рано? – Бабушка подогревала молоко на плите, а в другой кастрюле варила кашу.

– И снова не буду завтракать. – Ло Шао, как и в прошлый раз, весь светился от счастья.

– Каждый день теперь будешь завтракать где-то еще? Дома еда полезнее!

– Бабушка, неважно, насколько полезную еду ешь, главное, чтобы внутри была любовь!

В спину Ло Шао, как обычно, полетел тапочек.

* * *

Ло Шао снова купил «Завтрак влюбленных». В этот раз хозяйка положила дополнительный тост в подарок, ведь Ло Шао уже стал постоянным клиентом, а еще он как-то жаловался, что порция слишком маленькая. Но главное, женщина сказала, что мечтает дождаться дня, когда Ло Шао наконец найдет путь к сердцу избранницы благодаря ее завтракам, тогда она сможет рассказывать эту историю всем посетителям. И это будет отличная реклама ее кафе.

Хозяйка сказала, что однажды здесь обязательно столпятся школьники и раскупят весь «Завтрак влюбленных», и тогда ей даже не придется продавать ничего другого. Через несколько лет об этой истории любви снимут фильм, и тогда она откроет филиалы рядом со всеми школами и даже университетами. Кафе «Завтрак влюбленных» точно прославится на весь мир.

Женщина говорила с таким восторгом, что Ло Шао уже заволновался, не накапает ли она слюной в его еду. На самом деле, он не особо-то понимал, о чем болтала хозяйка, но радовался, что сегодня в комплекте будет дополнительный тост. Ло Шао в два-три укуса съел тост и, взяв коробку с «Завтраком влюбленных», помчался в школу.

Он аккуратно пригладил волосы, убедился, что на лице улыбка, и только тогда с коробкой в руках вошел в класс Мэйи. Но место за ее партой пустовало, девушки не было. И только парочка одноклассниц стояли рядом и болтали.

Мэйи все не появлялась. То ли опаздывала, то ли и вовсе не пошла сегодня в школу. Ло Шао ждал, ждал, но все больше терял надежду. Оставалось только заговорить с одноклассницами.

– Мэйи еще не пришла?

– О, это же король завтраков! – тихо прошептала одна из девушек, но Ло Шао все равно услышал.

– Ты снова принес Мэйи завтрак? Как здорово!

– Мэйи отпросилась из-за температуры. Но вчера мы тебя здесь не видели и подумали, что ты уже знаешь.

– А у вас уже все серьезно? Ты ее парень? Или это пока секрет?

– Ой, да ты что! Если он так открыто приносит ей завтраки – это ж разве секрет?

Девочки стали наперебой обсуждать их отношения. Ло Шао слушал, о чем они говорили, но он только лишь улыбнулся на это и ушел.

* * *

У Ло Шао совсем не было аппетита. На перемене он побежал на площадку поиграть в баскетбол. Наигравшись, весь мокрый вернулся в класс и сел, наслаждаясь прохладой. Его уши, как защитные экраны, отражали все звуки, в голове было только одно: почему Мэйи заболела? Интересно, она сильно болеет? Дома или в больнице? Нужно ли навестить ее?

Подумав об этом, Ло Шао решил снова сходить в класс Мэйи и разузнать, где она живет. Девчонки опять стали пронзительно верещать наперебой, но все равно ни одна из них так и не смогла сказать ему точный адрес.

Одна упомянула про какой-то жилой комплекс, вторая – что это недалеко от школы, третья – что там рядом есть одно неплохое кафе, а четвертая посоветовала спросить учителя.

Делать было нечего, так что Ло Шао просто вернулся к себе в класс дожидаться конца уроков. После долгого и мучительного ожидания звонок наконец прозвенел, но Ло Шао не спешил первым броситься бегом из класса. Он чувствовал, что настроение стало хуже некуда. Это было для него очень странно. Ло Шао знал, что уже отравлен ядом Мэйи, но пока не осознавал, что это неизлечимо.

Одноклассники радостно повыскакивали из класса, осталась лишь пара человек – кто-то дописывал что-то в тетради, кто-то складывал учебники в портфель и обсуждал с приятелями, куда пойти на обед. Класс пустел, а Ло Шао так и сидел на своем месте, хотя сам же думал, что первым вылетит пулей из кабинета, схватив сумку, как только прозвенит звонок. Похоже, он ошибался насчет собственных чувств.

Ему не хотелось уходить. Ло Шао по-прежнему ждал. Ждал кого-то, кто может пройти мимо по коридору. Минута шла за минутой, и он наконец остался совсем один. Чувство потери заполнило помещение, и Ло Шао понял, что если и дальше будет сидеть, то настроение совсем испортится. Он выключил вентилятор, вышел в коридор и специально пошел мимо аудитории, где училась Мэйи.

Само собой, в классе не было ни души. Ло Шао снова остановился как вкопанный у двери, глядя на парту Мэйи, и так и стоял минут десять. Наконец он решился войти, достал из портфеля замазку и в ящичке под партой кое-что написал.

Оставив послание, Ло Шао тут же передумал и решил стереть. Протянул руку, но снова засомневался, а когда принял окончательное решение все стереть, то уже было поздно – замазка засохла. Значит, такова судьба. Раз провидение само толкало его к этому, Ло Шао решил оставить надпись.

Он вышел из класса Мэйи, и там осталась лишь его тоска по ней да надпись, спрятанная в выдвижном ящичке под партой. Ло Шао чувствовал на душе пустоту. И если пустоту в желудке еще можно заполнить едой, то вот душевную – только чем-то самым любимым на свете. Кроме Мэйи он ничего так не любил, как баскетбол.

Ло Шао снял футболку и голый по пояс зашел на площадку. Сегодня он выкладывался на все сто: метко бросал мяч в корзину, отчаянно прыгал за ним, а когда играл в защите, то просто светился весельем. На площадке уже никого не осталось, но Ло Шао продолжал в одиночку отрабатывать броски в корзину, и только когда руки уже тряслись от усталости, наконец надел форму и положил мяч в угол рядом с водостоком. Эту негласную договоренность соблюдали все, кто ходил на баскетбольную площадку. После игры нужно было оставить мяч именно там – в месте и не слишком укромном, и не слишком заметном, где всегда можно было найти мяч и не опасаться, что его заберет тренер.

Покинув площадку, Ло Шао, как и ожидал, увидел А Саня. Тот, как всегда, читал, сидя на перилах. У него вечно был такой вид, будто он ждет кого-то. В такой жаркий день читать на солнце и правда непросто.

– Сегодня один? – Взгляд А Саня был обращен в книгу, но слова – к Ло Шао.

– Ты тоже один. – Ло Шао уселся на перила.

– Я всегда здесь один.

А Сань кивнул на свой напиток у перил, намекнув, что Ло Шао может попить. Ло Шао взял стакан и в один присест осушил половину. Он весь обливался потом, школьная рубашка промокла и стала просвечивать, будто ее и вовсе не было. Ло Шао сидел на перилах, весь скрючившийся, пот стекал по его лицу и капля за каплей падал прямо на раскаленную плитку.

А Сань читал, а Ло Шао смотрел на капли собственного пота. Они оба были полностью погружены каждый в свои мысли, пока наконец Ло Шао не заговорил:

– А чего ты ждешь каждый день у школы? У тебя ребенок здесь учится или тут просто хороший свет?

– Здесь приятно читать, напоминает о прошлом.

– Почему? Ты был библиотекарем?

– Это долгая история.

– У меня есть время, если хочешь выговориться.

– Но у меня сегодня нет желания рассказывать истории. – А Сань перевернул страницу. – Я вижу, что у тебя тяжело на душе. Если ты сам хочешь рассказать, то я тоже готов послушать.

Ло Шао впервые за день искренне улыбнулся. Кажется, ему и правда нужно было с кем-то поделиться.

– Я познакомился с девушкой, точнее, не совсем познакомился. Правильнее будет сказать, я встретил девушку. И она мне сразу понравилась, как будто это была любовь с первого взгляда. Не знаю, как там другие, но я от себя такого не ожидал, думал, что это ничего не значит. Но мои чувства прямо как… прямо как чай, который только что заварили, становятся только насыщеннее, и никогда в жизни не забудешь его вкус.

А Сань закрыл книгу и сказал:

– Одни долгие годы добиваются взаимности, но так и не получают желаемого. А другие через несколько дней после знакомства уже начинают встречаться. На самом деле в нашем мире гораздо больше историй любви с первого взгляда, чем кажется. Мы просто не хотим себе в этом признаваться. А еще привыкли думать, что только любовь, проверенная временем, самая настоящая. Знаешь, почему так?

Ло Шао молча смотрел на А Саня.

– Мы с первого взгляда понимаем, нравится девушка или нет. И она тоже сразу понимает, нравишься ты ей или нет. Но мы не хотим верить в это, потому что обычно человек, который нам нравится, не сразу отвечает взаимностью.

Поэтому мы, наоборот, говорим себе: надо только как следует постараться, вложить все свои силы и чувства, и спустя долгое время она наконец полюбит нас. Но вот ирония – раз уж мы так верим в любовь с первого взгляда, так бросаемся в это чувство с головой, так обожаем ту, что понравилась нам с первой встречи, как же мы можем требовать, чтобы она обратила внимание и полюбила нас в ответ, если этого сразу не произошло?

Палящее солнце обжигало плечи А Саня и Ло Шао, но они не искали тени, чтобы спрятаться. Оба погрузились в раздумья, хотя и не совсем об одном и том же.

– Но даже если мы умом понимаем, что, возможно, она никогда не полюбит нас, все равно ведь упорно стараемся, и черт бы побрал этот проклятый голос разума! Какая разница, получится или нет? Если нравится, нужно добиваться, не правда ли?

Если нравится, нужно добиваться. Ло Шао услышал только эту фразу. У него в голове все было просто: раз нравится, значит нравится, зачем скрывать это? Если хочешь, то нужно добиваться. В этом мире ничего не дается без труда.

– Поэтому ты продолжаешь добиваться? – спросил Ло Шао.

– Пока не встретил никого, кто бы понравился больше, поэтому можно еще чуточку подобиваться. – А Сань говорил расслабленно, как будто о каком-то пустяке.

– И долго уже так?

А Сань спрыгнул с перил.

– Это не спортивное соревнование. Хоть сколько держись – награды за стаж здесь никакой нет. Результат один – либо вы вместе, либо нет. Это и есть так называемая любовь. – Он взглянул на часы. – Сегодня у меня назначена встреча, пора возвращаться к себе. А ты подумай о своей жизни.

Ло Шао так и остался сидеть на перилах, глядя, как А Сань удаляется. Вдруг подул сильный ветер и взъерошил волосы Ло Шао, но он даже не обратил внимания. Ло Шао вдруг почувствовал, что на душе стало легче, будто бы наконец смог проглотить комок, на несколько дней застрявший в горле.

11/10, четверг

Мэйи приняла последние две таблетки антибиотиков, запив их привычным утренним стаканом теплой воды. А это означало, что она уже почти выздоровела.

Сначала Мэйи хотела приготовить Чжи Кану завтрак, чтобы отблагодарить его, ведь он позаботился о ней во время болезни. Но заволновалась, что наверняка он уже сделал завтрак для нее, поэтому отбросила эту идею. Мэйи взяла синюю экосумку. Сегодня двигаться было легче, да и чувствовала она себя гораздо лучше.

Кафе еще не открылось, когда Мэйи подошла. Чжи Кан сидел у входа и смотрел в пустоту, но, увидев ее, сразу встал.

– Доброе утро, – с улыбкой сказала Мэйи.

– Доброе. Тебе стало получше? – Эту начинающую разговор реплику Чжи Кан заготовил, пока ждал на крыльце.

Мэйи протянула ему контейнер:

– Я уже совсем здорова. Твоя каша очень помогла.

Чжи Кан взял контейнер и сказал:

– Недавно А Чуань получил срочный заказ на день рождения в кафе. Вчера меня не было, а он, наверное, весь день работал. А Чуань никогда не оставляет грязную посуду на завтра и вчера точно перемывал все до поздней ночи. Сейчас наверняка отсыпается наверху. Не удивлюсь, если он проспит до полудня и откроется только после обеда. – Тут Чжи Кан разочарованно добавил: – Поэтому сегодня не получится сделать тебе завтрак.

Мэйи тихо вздохнула и подумала, что надо было все-таки приготовить завтрак себе и Чжи Кану, а теперь они оба останутся голодные.

– Раз ты так говоришь, то, наверное, кафе еще не скоро откроется? Может, тогда я сегодня угощу тебя завтраком? В знак благодарности. – Мэйи улыбнулась. Ее улыбка казалась естественной, но говорила она это очень осторожно.

– А ты успеешь на занятия?

Мэйи привычно взглянула на часы, но этого и не требовалось, ведь она уже заранее все просчитала. У них было достаточно времени, чтобы позавтракать. Чжи Кан сперва собирался ответить, что не нужно ради него напрягаться, но язык и здравый смысл вовремя успели удержать его от неразумных поступков.

– Тогда куда пойдем?

– Напротив школы есть одно место. Отзывы вроде неплохие.

* * *

Чжи Кан знал, что Ло Шао и Мэйи учатся в одной школе, но собственными глазами видел ее впервые. В кафе, куда Мэйи его привела, он тоже, само собой, никогда не заходил.

Перед уроками там собралось полным-полно школьников. Одни болтали, другие списывали домашнее задание – пожалуй, меньше половины пришли сюда именно позавтракать.

Только Чжи Кан и Мэйи подошли к стойке, чтобы сделать заказ, хозяйка тут же оттолкнула кассира. Она одарила Чжи Кана особым взглядом, мол, «положись на меня», и сразу велела им сесть за столик, сказав, что сама все принесет. Женщина даже прогнала ребят, которые играли в карты, и освободила для Чжи Кана и Мэйи свой лучший стол.

– Ты часто здесь бываешь? Кажется, хозяйка к тебе очень хорошо относится. – Мэйи удивленно смотрела на женщину. Она раньше заходила сюда поесть перед школой, и, как ей показалось, та никогда не была такой приветливой, уж точно не со школьниками.

– Я здесь в первый раз. Думал, это ты сюда часто заглядываешь. Она так на нас посмотрела… Я даже решил, что ты ее дочь.

Они засмеялись. Чжи Кан не ожидал, что шутка выйдет удачной.

– Ты и сегодня не пойдешь на занятия? Кажется, я тебя давно не видела в школе.

На занятия? В школе?

…Вот черт! Мэйи видела в школе Ло Шао!

– Кстати, а учителя не против, что ты одновременно учишься и работаешь? – продолжала задавать вопросы Мэйи. Она просто спрашивала, но Чжи Кан чувствовал себя как на самом строгом допросе.

«Объяснить ей, как у нас все с Ло Шао? Или соврать и сказать, что мы братья? Нет, нельзя обманывать Мэйи. Если сейчас соврать, то потом придется каждый раз делать это, снова и снова. Нельзя допустить, чтобы наши отношения стали такими запутанными».

Чжи Кан сглотнул, и, когда уже собирался открыть рот, чтобы все рассказать, хозяйка вынесла самый шикарный, фирменный «Завтрак влюбленных». Поставив его на стол, она похлопала Чжи Кана по плечу, будто всем сердцем болела за него.

– Этот завтрак… как бы это сказать… выглядит знакомо. Очень похож на тот, который лежал у меня на парте пару дней назад. – Мэйи сосредоточенно жевала, вспоминая ту еду, что ела в прошлый раз.

– Что? Ты его ела? – Чжи Кан тоже попробовал. На вкус было, конечно, неплохо, но многовато соли и жира, прямо как в фаст-фуде. Молодежи нравилось, но людям постарше или таким ценителям еды, как А Чуань, точно не пришлось бы по душе.

– Я думала, это ты оставляешь мне завтрак на столе. По описаниям одноклассниц похож… – Мэйи притворилась, что расстроена.

Чжи Кан не стал ее переубеждать, ему в голову пришла одна мысль. Если сопоставить все, о чем она говорит, то получается… Неужели это Ло Шао оставляет ей завтраки?

– Мэйи, на самом деле…

– Ой! Я скоро опоздаю! – воскликнула Мэйи, взглянув на часы. – А можешь оплатить счет, пожалуйста? Я зайду после уроков к тебе в кафе и верну. Скоро увидимся!

Мэйи схватила рюкзак, быстро выбежала из кафе и помчалась в школу. Только она вышла, как почти сразу раздался звонок на урок.

Проводив Мэйи взглядом, хозяйка тут же нетерпеливо уселась напротив Чжи Кана, как раз на место Мэйи.

– Простите, сколько с нас за завтрак?

Женщина выразительно глядела на Чжи Кана. Он невольно сглотнул.

– Да ладно тебе, мы уже свои. Еще деньги с тебя брать! Ну как? Верно я говорила, что перед моим завтраком ни одна девушка не устоит?

Чжи Кан еще больше уверился, что понял все правильно. Тот, кто покупал Мэйи завтраки, – точно Ло Шао. В конце концов, их всегда путали.

Он не стал задавать вопросов вроде «А я что, приходил сюда много раз?» или «Я говорил, что собираюсь ухаживать за какой-то девочкой?». Чжи Кан знал, что если спросит такое, то хозяйка точно подумает, что он идиот.

Чжи Кан подумал, что пришло время спросить у Ло Шао, ухаживает ли он за Мэйи. Все-таки лучше как можно раньше разобраться в происходящем, чем бродить вслепую. Это пойдет всем на пользу – и Мэйи, и Ло Шао, и ему самому.

* * *

Мэйи все никак не могла сконцентрироваться на занятиях. Одноклассницы сказали, что ее вчера опять искал парень-призрак, который часто прогуливает.

Это все очень озадачивало. Сначала она думала, что тот парень и есть Чжи Кан, но судя по его сегодняшней реакции, это был не он.

Тогда кто же это?

Мэйи не могла вспомнить, с кем из парней в школе могла пересекаться в последнее время… Получается, у нее есть тайный поклонник? Пока только это пришло ей в голову.

Прозвенел звонок. Сейчас по расписанию был урок классной руководительницы, все сидели на местах и ждали. Одноклассники придумали для нее множество самых разных смешных прозвищ, потому что в обучении она была чрезмерно строгой и требовательной, а одевалась при этом ярко и вычурно. Все вместе это вызывало противоречивые ощущения.

Учительница вошла в класс и тут же бросила книги на стол с таким грохотом, будто сразу хотела показать, кто здесь главный.

– Ли Тяньмин, Деннис Кэ, Ли Юйсун, У Мэйи, Пэн Цинсян. У всех, кого я сейчас назвала, – незачет по внеклассной деятельности!

Энергичный Деннис Кэ подскочил на месте, как заведенная игрушка.

– Учитель, я каждую неделю прихожу играть в баскетбол!

– Какой толк от баскетбола? Это развлечение, а не внеклассная деятельность. Внеклассная деятельность – это работа в школьных организациях, без отметки посещение не считается! А если занимаешься баскетболом, то еще лучше – представить школу на выездных соревнованиях и принести победу. Вот тогда можно сказать, что это внеклассная деятельность!

В классе воцарилась тишина. Никому не хотелось продолжать этот спор, ведь тогда классная точно задержит всех на перемене. Надо просто пережить этот урок – и ура, услышишь, как раздается спасительный звонок, точно победный гимн.

Деннис Кэ, который больше всех любил высказывать свое мнение, правда, совсем об этом не думал. Он собрался снова вскочить, но, к счастью, его остановил проворный и проницательный Ли Тяньмин.

– Вы ведь знаете, как важны баллы за внеклассную деятельность? Когда будете подавать документы в университет, то поймете, как они нужны. Если хотите куда-то поступить, то послушайте меня и быстро разберитесь с этим!

Понятное дело, никто не решался сказать что-то в ответ.

– Вам повезло! На этих выходных школа организует поездку в спортивно-творческий лагерь. У всех, кто слишком занят уроками и не успевает набирать баллы за внеклассную деятельность, есть возможность поехать. Кто поедет, тому баллов хватит, чтобы пройти порог, поэтому пятеро, кого я назвала, – обязательно запишитесь!

Те пятеро, кого назвала по имени классная, по очереди подошли к ней, чтобы взять бланки для записи в лагерь. Мэйи подошла последней. Она страдала анемией и часто падала в обморок, поэтому никогда не участвовала ни в каких спортивных мероприятиях. Да и вообще, когда ей заниматься внеклассной деятельностью, если каждые выходные приходилось работать, чтобы помогать родителям?

Мэйи взяла анкету. Положение безвыходное: похоже, на эти выходные придется взять отгул. Из двух зол она выбрала меньшее. Отказать классной руководительнице гораздо страшнее.

Наконец звонок прозвенел. У Мэйи все равно было прекрасное настроение, даже несмотря на то что в рюкзаке уже лежал бланк записи в лагерь, куда совсем не хотелось ехать. Она невольно задумалась: неужели влюбилась в Чжи Кана? Да ну, нет же? Мэйи ущипнула себя за щеку. Они ведь только-только познакомились, как же он мог так быстро ей понравиться?

Это потому, что Чжи Кан готовит ей завтраки? Или из-за того, что позаботился о ней, когда она болела? Или Мэйи влюбилась в него в тот момент, когда ночью открыла контейнер с горячей кашей?

Она сама точно не знала. Будто в отчаянной битве не на жизнь, а на смерть, Мэйи не заметила, как в нее попала вражеская стрела, и только когда яд уже отравил жизненно важные органы, увидела, что она торчит из бедра. А когда ее подстрелили – не знала. Единственная зацепка – человек, который выстрелил.

Впервые Мэйи второй раз за день шла к Чжи Кану в кафе. И теперь сама не знала, почему вдруг разволновалась, когда потянулась к ручке двери. Ей и самой стало смешно: почему же все так?

«Мэйи! Неужели ты и правда влюбилась в него?»

Она ущипнула себя за щеку, глубоко вдохнула и, набравшись смелости, открыла дверь. Около двух часов дня в кафе были заняты три столика. За одним работали, за вторым обедала семья, а за третьим сидели школьники. Все наслаждались едой, а когда говорили, то старались делать это негромко. Палочки из нержавеющей стали лязгали, задевая стенки тарелок. Звон наполнял каждый уголок кофейни.

А Чуань и Чжи Кан работали на кухне. Мэйи сама нашла свободное место и присела. Чжи Кан несколько раз выходил в зал с готовыми блюдами, но заметил ее только на третий и чуть не запнулся о ножку стола от неожиданности. Он рукой сделал жест, попросив Мэйи немного подождать. Она улыбнулась в ответ.

Мэйи достала анкету и решила заполнить ее, пока ждет. Слава богу, лагерь был бесплатный. Она, хоть уже и взрослая, еще никогда не посещала таких мероприятий.

Выезд на природу и ночевка под открытым небом, общая баня, если ночью захочешь в туалет – надо в темноте идти по тропинке через лес, да и в туалете, наверное, не будет воды… Стоило Мэйи это представить, у нее аж зашевелились волосы, она вся задрожала и решила пока не думать об этом.

Вписав в анкету всю нужную информацию, она сложила листок пополам и только собиралась поднять голову, чтобы посмотреть, освободился ли Чжи Кан – а он уже сидел напротив нее.

– Ты обедала? – Он выглядел немного усталым, но мимика была живой.

– Еще нет. Я пришла вернуть тебе деньги. – Мэйи хотела достать из сумки кошелек, но как только разжала руку, анкету, которую она держала, тут же сдуло со стола ветром, и она приземлилась на пол.

Чжи Кан поднял листок и увидел, что на нем написано «спортивно-творческий лагерь».

– Вот, тридцать ринггитов. Это за прошлый раз и за сегодня. Должно хватить. – Мэйи достала купюру. – Ты уверен, что кафе не понесет убытков? – добавила она.

Чжи Кан взял купюру и с улыбкой спросил:

– Ты едешь в лагерь?

Мэйи вымученно улыбнулась:

– Мне не хватает баллов за внеклассную деятельность по выходным. Можно сказать, еду по принуждению.

– Чего тебе сейчас хочется съесть?

Мэйи сразу ответила:

– Я-то думала, что визитная карточка этого заведения – делать трудный выбор за клиента.

Мэйи все понимала верно. Когда она утром сказала, что придет после уроков, Чжи Кан уже решил, что приготовит ей на обед. И даже придумал, как будет сервировать блюдо.

– Тогда прошу немного подождать.

* * *

Чжи Кан весь день глупо улыбался. А Чуаня это раздражало, да и к тому же вчера он до поздней ночи убирался в кафе, поэтому сегодня собирался закрыться в половину девятого, налить себе фруктового чаю, подняться наверх и, устроившись на диване с книгой, погрузиться в чтение. Это была уже девятьсот девяносто пятая книга, совсем немного осталось до тысячи.

Тысяча книг, тысяча историй. Одна девушка, один уговор.

А что до этого уговора… Это еще одна история любви в этом городе.

* * *

Чжи Кан вернулся домой, принял душ и сразу лег в постель, прокручивая в голове события этого дня. Нужно было успокоиться, а он раз за разом вспоминал, что сегодня произошло. Весь день он провел как во сне. Нет, лучше, чем во сне! Получилось так много времени провести с Мэйи, и ему казалось, что все идет очень хорошо.

Чжи Кан знал, что он – странный человек. Жил в чужом теле, пользовался им, чужим ртом пил и ел, жил в доме, который ему не принадлежал. А теперь еще хуже – собирался в чужом теле заводить отношения.

Случалось ли такое с кем-нибудь в мире? Чжи Кан не знал. Он не мог найти форум, на котором бы странные люди обсуждали странные вещи. Помнил только, что А Чуань как-то рассказывал, что есть место под названием «Парк облаков», где собирались люди, которым в жизни не очень повезло. Но, кажется, это было из какой-то книги.

Чжи Кан уставился на стену у двери. Он помнил тот день, когда проснулся в этом теле впервые и внизу рядом с кладовкой встретил бабушку Ло Шао. Чжи Кан никогда не заходил в кладовку, бабушка всегда запирала ее на замок. Потом Ло Шао как-то оставил Чжи Кану записку, что в кладовке – сокровище. Он предлагал посостязаться, кто из них сможет первым проникнуть туда и узнать, что за секрет там хранится.

Когда бабушка Ло Шао впервые увидела Чжи Кана, она не слишком-то удивилась. Чжи Кан хотел рассказать ей, что происходит, объяснить, как он беспомощен, но она велела ему не волноваться, налила чашку горячего чаю, успокоила его, а затем выслушала сбивчивый рассказ.

Тогда Чжи Кан подумал, что бабушка Ло Шао – очень заботливый человек. Теперь каждый раз, когда он вспоминал этот день, что-то казалось ему странным, но он не мог точно сказать, что именно. Но главное, когда он пытался понять, голова тут же начинала разрываться от боли, как будто кто-то раскалывает ее пополам, как дуриан[5].

Вот и сейчас Чжи Кан почувствовал, как лоб покрывается капельками пота, и даже мог нащупать пальцами напрягшиеся вены на висках. Он вытер пот и попробовал успокоить бешеное сердцебиение. Когда Чжи Кан пришел в себя, на часах была уже половина одиннадцатого. Меньше полутора часов до момента, когда придется передать другому право пользования телом.

Чжи Кан слез с кровати и подошел к столу, взял листочек и стал писать Ло Шао записку. Этот способ коммуникации придумал Ло Шао, когда понял, что тело использует кто-то другой.

Они неплохо ладили и договаривались. Когда происходило что-то необычное, обязательно рассказывали все как есть, чтобы потом не возникало никаких недоразумений с другими людьми из-за того, что кто-то из них чего-то не знал.

Чжи Кан сперва замешкался, но потом решил, что обязательно должен честно рассказать Ло Шао об их отношениях с Мэйи. Оставив записку, он немного прибрался в комнате и тогда наконец вернулся в кровать. В эту ночь Чжи Кан, охваченный тревогой, с трудом заснул.

12/10, пятница

Ты сейчас ухаживаешь за девушкой по имени Мэйи?

Если да, то это, конечно, немного неловко, но я хочу тебе сказать, что она мне тоже нравится.

Я познакомился с ней в кафе, где работаю. Она учится с тобой в одной школе.

Думаю, что Мэйи видела тебя там и подумала, что это я.

Я постараюсь поскорее рассказать ей о том,

как у нас с тобой все устроено.

Глядя на записку, Ло Шао вдруг рассмеялся. Чжи Кан вряд ли такого ожидал. Он наверняка думал, что Ло Шао разозлится, а если и не разозлится, то хотя бы поворчит, что им обоим нравится одна и та же девушка.

Но Ло Шао только рассмеялся вопреки всем ожиданиям. Если бы кому-то другому нравилась Мэйи, то он, может, и относился бы к нему как к сопернику. Но Чжи Кан – не кто-то другой.

Эта история только еще больше уверила Ло Шао, что Чжи Кан – частичка его самого, потому что им даже нравится один и тот же человек. Это уже не просто совпадение, а так называемая предопределенность?

Ло Шао тут же вспомнил момент, когда он сам еще не знал, как зовут Мэйи, но понял, что это ее имя, когда услышал его от одноклассниц девушки. Сейчас-то он догадался, что просто в мозгу где-то был небольшой участок, который хранил воспоминания Чжи Кана. Поэтому-то Ло Шао и знал о каких-то вещах, которые с ним самим никогда не происходили. Это рассеяло все сомнения. Получается, и в самый первый раз Мэйи сказала ему о завтраке, потому что думала, что Ло Шао – это Чжи Кан.

Под запиской была еще одна.

Не забудь записаться в лагерь, который школа организует на выходных. Мэйи тоже поедет!

Ло Шао похлопал себя по груди:

– Ну что ж! Теперь я сам себе соперник в любовных делах. Да начнется битва!

Как будто Чжи Кан мог его услышать.

* * *

Сегодня Ло Шао не стал покупать «Завтрак влюбленных». Теперь он хотел по-своему добиваться Мэйи, а не идти по пути, который за него придумал Чжи Кан.

Войдя в класс, он решил первым делом спросить про лагерь, который в записке упомянул Чжи Кан. Кто бы мог подумать, что, только он сядет на свое место – даже заговорить еще не успеет, – а уже увидит в выдвижном ящичке под партой анкету, в которую вписаны его имя и класс.

Приятель Ло Шао за партой сзади, заметив, как тот достает анкету, которую все считали все равно что повесткой, тут же покатился со смеху:

– В такие тяжелые времена для нашей страны поздравляем товарища Ло Шао с получением повестки. Товарищ, приготовьтесь выступить в военный поход! Вот так вот и не посещай внеклассную деятельность! Ха-ха-ха!

Ло Шао взял ручку со стола соседа и принялся заполнять. Приятель распахнул рот от удивления: он-то готовился увидеть представление и совершенно не ожидал, что Ло Шао так легко сдастся и без пререканий с учителем по своей воле сядет заполнять анкету. Не может быть! Это не похоже на Ло Шао! Раньше Ло Шао хотя бы спросил, будет ли там баскетбольная площадка!

– Эй-эй, ты что, не увидел, что там написано? Это не заявка на стипендию. Это анкета для записи в лагерь!

Ло Шао даже не обернулся, сосредоточенно вписывая домашний адрес.

– Ты хоть знаешь, что такое лагерь? Это новый круг знакомств и неловких разговоров. Вечно надо есть невкусную еду, рано вставать и делать стариковскую зарядку, танцевать дурацкие детские танцы. А еще там точно не будет баскетбольной площадки! Ты вообще себе это представляешь?! Выходные без баскетбольной площадки! – Друг весь затрясся от напускного ужаса.

– А учитель сказал, когда нужно сдать анкету?

Приятель аж вздрогнул. Нет, не может быть. Он ощутил, что несет ответственность за то, чтобы вызволить сокомандника из плена странного наваждения. Ло Шао точно находится под чьим-то влиянием или одержим злыми духами.

– Ло Шао, тебя что, запугал учитель? Да забей. Послушай меня, я могу придумать тебе отговорку, скажем, что ты на выходных занят. Или пойдем к директору и будем жаловаться. Школа не имеет права требовать, чтобы ученики участвовали в мероприятиях по выходным!

Ло Шао и сам не заметил, как заполнил все поля в анкете.

– А много кто из класса едет?

– Да как же может быть много?! Самое большее, наверное, человек десять. Я думаю, что и в других классах так же. Генерал, нас отправляют на смерть!

Вот и хорошо. Чем меньше народу, тем лучше. Так гораздо легче подобраться поближе к Мэйи. Если там будет как на собраниях по утрам, то точно не получится нормально подойти и поговорить. Это придало Ло Шао еще больше уверенности, что лагерь – шанс познакомиться с Мэйи, который ему даровала судьба.

* * *

– Схожу в учительскую, отнесу анкету. – Воспользовавшись переменой, он выскользнул из класса.

Приятель по-прежнему с недоумением глядел, как Ло Шао выходит из класса, а сам думал: парня точно кто-то запугал. А если это не так, то он определенно влюбился в кого-то, кто занимается организацией лагеря.

Ло Шао знал, где в учительской стоит стол их классной руководительницы. Он ведь ходил на уроки через день, много домашней работы приходилось самому приносить сюда, чтобы закрыть пропуски. Конечно, еще его часто звали в этот кабинет, чтобы сделать выговор, но это в основном потому, что он вечно играет в баскетбол на переменах и приходит в класс весь грязный, потный и мешает другим заниматься.

– Учитель, я пришел записаться в лагерь, – Ло Шао отдал анкету классной реководительнице.

Она посмотрела в листок – в нем и вправду были данные Ло Шао. Потом взглянула на самого Ло Шао – и правда, перед ней стоял именно он. Затем учительница еще раз все перепроверила.

– Неплохо, Ло Шао. Ты наконец сам захотел участвовать во внеклассной деятельности. С тех пор как ты покинул баскетбольную команду, не слышала, чтобы ты интересовался какими-либо школьными мероприятиями. – От такой неожиданности классная отложила свои дела. Со стороны Ло Шао было очень необычно по собственной воле записаться в лагерь.

– На самом деле я и не хотел из нее выходить. Но учитель, вы знаете, что со мной случилось два месяца назад. Если я не могу больше быть полезным команде, то не хочу стать для ребят обузой.

Учительница понимающе кивнула.

– Положи анкету в коробку вон на том столе, – она указала на стол в углу кабинета.

Ло Шао поблагодарил и, забрав листок, развернулся и направился к угловому столу.

– Ло Шао, как там твоя болезнь? Лучше немного? – вдруг спросила классная руководительница.

Ло Шао слегка поежился: он не ожидал, что учительница задаст этот вопрос. В конце концов, она знала, что у него редкая болезнь, но сочувственный тон, которым говорят с больными, был совсем неуместен.

– Да вроде она не лечится, – ответил Ло Шао и подумал, что, скорее всего, учительница беспокоится просто из вежливости, так что нечего об этом переживать.

– Не надо отчаиваться. Может, скоро пройдет.

Скоро пройдет?

Ло Шао не хотел больше об этом думать. Он подошел к угловому столу, на котором стояла коробка. В ней лежала толстая стопка анкет. Ло Шао хотел просмотреть их все, чтобы удостовериться, что Мэйи точно записалась. Если нет, то и он не поедет. Это был беспроигрышный план. Но за всеми столами вокруг сидели учителя, и он не хотел, чтоб его отчитали, поэтому просто положил анкету в коробку и понадеялся, что Чжи Кан не ошибся.

* * *

Мэйи записалась в лагерь, и настроение у нее окончательно испортилось. Она поспрашивала подруг из класса, но никто не собирался ехать. Узнав, что вообще никого из знакомых в лагере не будет, что не с кем даже будет поболтать ночью и придется все время проводить одной, Мэйи очень расстроилась. Получается, ее ждет путешествие в одиночку. Она пыталась себя успокоить, но все равно продолжала расстраиваться.

– Клади анкету вот сюда, – учительница Мэйи указала на стол в углу.

Мэйи кивнула, обернулась и тут же увидела у стола знакомый силуэт. Это Чжи Кан!

Она хотела громко его окликнуть, но сдержала порыв, так как была в учительской. Мэйи быстро поблагодарила учительницу и, держа в руках анкету, пошла к Чжи Кану.

Чжи Кан положил листок в коробку и тут же вышел из кабинета. Она подошла к столу, положила сверху свою анкету и уже собиралась побежать за парнем, но остановилась.

Стоп. Что-то было не так с тем, что Мэйи увидела. Она приподняла свой листок. Получается, под ним должна была лежать анкета Чжи Кана, но… в ней совершенно другое имя! Рискуя получить выговор, Мэйи достала листок из коробки и решила проверить все анкеты.

Чжэн Кайвэнь, Сюэ Тяньцянь, Чжан Дэюнь, Ван Цяньдэ, Цай Чжихэн, Ли Цзяньхуа, До Лисы, Бай Сяохуэй, Цзи Юньцзи, Юань Сюаньдэ, Цао Кэби, Су Юйвэй, Хэ Гуаньюй, Се Синьи, Ху Тяньци, Фа Цяофа, Дуань Сянлянь, Цай Ифэн, Го Хайгань, Хуан Кансянь, Юэ Сяоцянь, Фу Куаньюнь, Хэ Цзясинь, Фэн Баомань, Вэнь Вэйвэнь, Сяо Тяньчжунь, Гань Даовэнь, Юэ Кайцзин, Ли Тяньмин, Деннис Кэ, Ли Юйсун…

Мэйи просмотрела всю стопку, затем еще раз, но так и не нашла анкеты Чжи Кана. Неужели обозналась? Не может быть, его-то она не могла забыть и перепутать с кем-то.

Мэйи аккуратно сложила анкеты и убрала их обратно в коробку. В руках у нее осталась одна – та, что лежала под ее собственной. Эту анкету сюда положил Чжи Кан. Но почему на ней другое имя, Ло Шао? Может, он принес анкету за кого-то другого? Или Чжи Кан – просто его прозвище? Или, может быть, все-таки обозналась?

Она вернула листок обратно в коробку и вышла из учительской. В коридоре никого не было. Мысли Мэйи совсем спутались. Она не стала возвращаться в класс, вместо этого решила побродить по территории школы. Неважно, куда идти. Главное – шагать, двигаться, чтобы запустить шестеренки в механизме. Только тогда у нее получится заставить голову снова работать.

В первый раз Мэйи встретила Чжи Кана в кафе, потом – на баскетбольной площадке, но в тот раз он будто бы совсем ее не узнал. Почему? Потом одноклассницы сказали, что ей принес завтрак тот парень, который постоянно прогуливает уроки. Она думала, что это Чжи Кан, но, судя по его реакции вчера, похоже, что нет.

Что он скрывал?

Интуиция подсказывала Мэйи, что между этим всем только на первый взгляд не было связи. Прямо как пазл: каждый отдельный кусочек выглядит по-своему, но когда собираешь их вместе, то получается целостная картинка.

Мэйи нужна была правда. Неважно, действительно ли все так запутанно или она просто слишком много думает. Но нельзя это так оставлять, потому что речь шла о парне, который был ей небезразличен.

Если это возможно, Мэйи хотела бы узнать о нем все. Поэтому она решила, что сегодня после уроков обязательно сходит в одно место кое-что проверить.

* * *

Мэйи с рюкзаком за спиной и в школьной форме появилась у дверей кафе. Если она правильно поняла все насчет Чжи Кана, то сегодня у него выходной и он точно не мог оказаться здесь, но именно это и было ей нужно. Сегодня Мэйи пришла не к нему.

Она открыла дверь – в кафе по одному сидело несколько посетителей. Любимый столик А Чуаня прямо у стеклянной двери заняла одна парочка. Он сам сидел на барном стуле за стойкой и читал.

Мэйи хотела заказать напиток и сразу уверенно перейти к расспросам, чтобы выведать у А Чуаня всю необходимую ей информацию. Но когда вошла в кафе – место, которое принадлежало Чжи Кану, – то так разволновалась, что никак не могла успокоиться. Она решила поближе подойти к стойке, за которой сидел А Чуань. Когда тот заметил Мэйи, в его лице не произошло никакой перемены. Для него она была все равно что любой другой посетитель.

– Сегодня Чжи Кана нет, приходи завтра. – А Чуань бросил короткий взгляд на Мэйи и перевернул страницу. В книге как раз был напряженный момент в сюжете.

– Я хочу кое-что спросить о Чжи Кане, – сразу перешла к делу Мэйи, не пытаясь скрывать цель своего прихода.

А Чуань снова посмотрел на девушку. Взгляд у Мэйи был решительный. Похоже, сегодня она собиралась добиться своего и услышать ответы на мучившие ее вопросы. А Чуань снова опустил взгляд в книгу и решил все-таки отложить ее ненадолго. Если продолжить читать, то он точно дойдет до переломного момента в сюжете и не сможет оторваться. Может быть, даже придется ненадолго закрыть кафе и открыть только после того, как дочитает.

– Садись. – А Чуань закрыл книгу и положил на стол.

Мэйи взобралась на барный стул, немного высоковатый для ее роста, и поставила рюкзак на колени.

– Будешь фруктовый чай? – А Чуань взял прозрачный чайник, внутри лежали разноцветные кусочки фруктов. В лучиках света они поблескивали, как вечерние огоньки в парке развлечений.

Мэйи кивнула: ей было все равно, что пить. Но она впервые видела фруктовый чай с таким количеством ингредиентов и невольно то и дело поглядывала на чайник. А Чуань достал небольшую чашку, поставил перед девушкой и налил ей чая.

– Чжи Кан мой сотрудник. Я не имею права разглашать личную информацию, – продолжил он, отпив чая, – но если вы с ним не просто друзья, то могу рассказать тебе немного о нем. Как босс, я также не могу позволить своему сотруднику обманывать девушек. – А Чуань снова налил себе чая. – Поэтому то, что я могу тебе рассказать, зависит от твоего ответа.

Теперь Мэйи сделала глоток. Когда чай оказался во рту, на ее лице отразилось изумление. Она думала, что напиток будет горьким и терпким на вкус, а вовсе не таким сладким и освежающим.

– Тебе нужно время подумать? – А Чуань уже собирался взять со стола книгу.

Мэйи решительно покачала головой:

– Я хочу знать о нем все.

А Чуань не стал дальше расспрашивать. Он понял, что скрывается за этими словами. Покачал в руке чашку. Чай поблескивал внутри.

– Одним из условий, о которых просил Чжи Кан, когда пришел сюда работать, был график день через день. Раньше я особо не любил задавать сотрудникам личные вопросы, все-таки каждый живет по-своему. Я решил, что мне это подходит, вот его и нанял. Мне понравился характер Чжи Кана. Во всяком случае, я знал, что он точно не станет болтать попусту, да и он тоже неплохо подстраивался под мой распорядок. Но однажды… – А Чуань попытался вспомнить точную дату, но не смог, – Чжи Кан мне сказал, что в его теле на самом деле две души. Точнее, это он живет в чужом теле.

В кафе вдруг зазвенела разбившаяся посуда, да так звонко. На полу будто распустился стеклянный цветок, такой хрупкий, заденешь – сразу рассыплется.

В этот день Мэйи наконец-то узнала того, кто ей нравился.

* * *

Стояла поздняя ночь. Ло Шао достал из портфеля листок бумаги и скотчем приклеил его к стене, рядом прилепил две записки, а затем спокойно улегся в постель.

Увидимся в лагере.

Он знал, что, когда в следующий раз откроет глаза, то проснется уже не в этой кровати.

13/10, суббота

В пять утра прозвенел будильник. Чжи Кану редко доводилось просыпаться не по своей воле. Он заставил себя подняться, взял бутылку с водой и поднес ко рту.

На стене было приклеено несколько листков бумаги, и он подошел посмотреть.

Пожалуйста, помоги мне собрать вещи!

Ты знаешь, что я в этом не силен.

Забуду что-нибудь – и потом будет плохо.

Под запиской была стрелка, указывающая на еще один сложенный листок рядом. Чжи Кан развернул его – это оказался перечень вещей, которые необходимо взять в лагерь. Список в школе выдали всем, кто записался в поездку.

Чжи Кан поворчал про себя. Хорошо хоть Ло Шао специально поставил будильник на час раньше и еще было время собраться, иначе бы он точно не успел.

Рюкзак у кровати, разумеется, был абсолютно пуст, в нем валялась только какая-то старая школьная листовка. Чжи Кан поспешно стал складывать все по списку: куртка, кроссовки, шапка, полотенце, фонарик… То, чего нельзя было найти прямо тут, в комнате, например спрей от комаров, он решил не брать. Чжи Кан быстро собрал рюкзак, принял душ, переоделся в спортивную форму, взял сумку и уже приготовился выходить. Когда он открыл дверь, то заметил еще одну записку, которую прежде не видел, и мимоходом сорвал ее со стены.

Не забудь, сегодня ты Ло Шао.

Бабушка тоже проснулась рано и приготовила Чжи Кану завтрак. Он должен был поехать в лагерь вместо Ло Шао, и она волновалась, что ему будет не по себе, но по разговору за завтраком поняла, что, хоть Чжи Кан и нервничает, все же как будто ждет чего-то хорошего. Только бабушка не знала чего.

В этот день автобус не развозил учеников, так что Чжи Кану пришлось пешком дойти до школы. К счастью, в прошлый раз они ходили туда вместе с Мэйи, так что он помнил дорогу и смог добраться по памяти.

В семь утра в субботу на улице было не только тихо, но еще и необычайно холодно. Чжи Кан потер руки. Он не стал заходить на территорию школы, а стоял у ворот и ждал Мэйи.

У школы были припаркованы два туристических автобуса. Учителя, ответственные за поездку, стояли по одному у дверей. Школьники подходили отметиться, сразу садились в автобус и ждали отправки. Одна из учительниц увидела, что Чжи Кан стоит у ворот, и позвала его:

– Ты едешь в лагерь?

Чжи Кан кивнул. Он не планировал подходить, сначала хотел дождаться Мэйи.

– Имя? – Учительница развернула список.

– Чжи Кан. – Он все еще смотрел вдаль, выискивая Мэйи.

Учительница быстро просмотрела список.

– Ты не забыл записаться?

Чжи Кан перевел взгляд на женщину.

– Чжи Кан, я записывался.

– Здесь такого нет. – На этот раз учительница повернула список прямо к Чжи Кану, чтобы он сам убедился.

Чжи Кан провел пальцем по списку имен сверху вниз, увидел имя Ло Шао и радостно воскликнул:

– Учитель, вот. Я ошибся. – Он показал на имя Ло Шао.

Но учительница не могла так легко оставить его в покое. Она засунула список подмышку и пристально посмотрела на Чжи Кана.

– Скажи-ка еще раз, как тебя зовут?

В этот момент Чжи Кан понял: наверное, учительница думает, что он пытается пробраться в лагерь без записи. Но неужели кому-то такое может прийти в голову?

Не говоря ни слова, Чжи Кан залез в рюкзак и достал оттуда бумажник Ло Шао, затем вытащил из него личную карточку.

– Ло Шао. – Чжи Кан показал фотографию на карточке.

Учительница несколько раз посмотрела на него и на карточку, чтобы быть уверенной, что перед ней и на фото – один человек. Удостоверившись, она изменила свое отношение: если раньше парень казался ей хулиганом, который задумал тайно проникнуть в лагерь, то сейчас – наглым негодником, который любил устраивать глупые розыгрыши.

– Если будешь и в лагере придуриваться, то получишь у меня! Поставлю тебя на всю ночь дежурным!

– Прошу прощения, учитель. Могу я кое-что спросить?

– Говори!

– Скажите, Мэйи тоже в этом автобусе?

– Девочки едут вон в том автобусе. И больше никаких вопросов! Садись!

Забравшись в автобус, Чжи Кан сел у окна. Он устроился в кресле и закрыл глаза, притворившись, что спит. Чжи Кан точно не хотел разговаривать с друзьями Ло Шао. Стоит ему только заговорить, и сразу раскроется их секрет. Все-таки он только с виду как две капли воды похож на Ло Шао, но по характеру между ними вообще нет никакого сходства.

Когда автобус тронулся, Чжи Кан открыл глаза и украдкой огляделся. Вокруг сидели одни парни. Видимо, как учительница и сказала, девочки и мальчики ехали по отдельности. В этом автобусе было около тридцати человек, в другом – наверное, столько же. Чжи Кан немного успокоился. Он-то думал, что в лагерь поедет половина школы, это было бы тяжко. Но если всего человек шестьдесят-семьдесят, то он за пару секунд отыщет Мэйи.

Чжи Кан снова закрыл глаза. Шумные разговоры вокруг его не касались. Он был похож на случайного попутчика, просто ехал в одно и то же место с остальными, но как будто с совсем другой целью.

Автобус трясся и качался почти два часа. На самом деле от школы до места расположения лагеря всего час пути, но они должны были ехать через горную деревню – на ухабистой узкой дороге их мотало влево и вправо. Здесь и легковым автомобилям приходилось снижать скорость, что уж говорить о большом туристическом автобусе. Некоторые сидели на местах, держа в руках пакеты на всякий случай.

Шатаясь и подпрыгивая, автобус наконец добрался до лагеря. Все сотрудники уже стояли у ворот. Учителя распределили учеников по корпусам, мальчики отдельно от девочек. У Чжи Кана еще было время найти Мэйи. Он зашагал вперед вслед за всеми к месту, где сегодня предстояло ночевать.

Условия проживания оказались не такими, как представлял себе Чжи Кан. В огромном белом шатре стояла куча кроватей, каждая шириной примерно в две школьные парты. На них лежали тонкие матрасы. Кровати располагались аккуратными рядами, так близко, что между ними бы поместился лишь один стул. Белый шатер и кровати напомнили Чжи Кану лагеря беженцев в кино и военный лазарет.

Лагерь есть лагерь. Если бы они могли потребовать каких-то удобств, то эта поездка превратилась бы в путешествие с туристической группой. Чжи Кан быстро смирился, а остальные ребята так и топтались, ошарашенные, снаружи. Внутри шатра, установленного под палящим солнцем, было жарко и душно, стоял густой запах затхлости. Чжи Кан выбрал себе кровать в самом углу шатра: он не мог представить, как спать, если со всех сторон люди.

У кровати возле стенки было преимущество: между тканью и полом оставалось небольшое расстояние – там шатер крепко прибивали гвоздями. А между ними оставались небольшие просветы, через которые внутрь задувал свежий воздух и пробивался свет. Чжи Кан только надеялся, что ночью никакие дикие звери не залезут в эту щель.

Он положил рюкзак на кровать, но не стал, как другие ребята, ложиться. Матрас был толщиной не больше диаметра монеты. Чжи Кан и не питал никаких надежд насчет его удобства, он сюда приехал не ради комфортного сна.

– Ну что, нежные городские цветочки! Ну-ка быстро подъем! Сбор в актовом зале! – прогремел в шатре чей-то раскатистый голос.

Часть ребят попадало с кроватей, но большинство тут же встали и выпрямились.

– Всем быть настороже! Здесь вам не городской торговый центр! Здесь дикая природа, где в любой момент можно расстаться с жизнью! Ну-ка веселее! И быстро в актовый зал!

Бодрый голос резал слух. Все тут же превратились в самых эффективных бойцов, побросали вещи и понеслись следом за хозяином голоса наружу. Добежав до актового зала, ребята тяжело дышали. Только Чжи Кан справился с этим без проблем. Многолетние тренировки Ло Шао наконец-то пригодились.

Так называемым актовым залом оказалась всего лишь старая площадь, над которой натянули тент от дождя. Девочки уже сидели по местам и ждали. Мальчики совсем запыхались от бега и хотели поскорее сеть, но их тут же окрикнули:

– Никому не садиться! Вы что, девицы?! Не насиделись еще в классе?!

Мальчики построились в шеренгу перед командиром, а девочки, увидев эту забавную картину, не сдержали смеха.

– Слушайте сюда, цветочки! В этом лагере я за главного, поэтому, что бы там ни говорили ваши родители, учителя, директор школы или ваши дедули, пощады не будет! На эти два дня и одну ночь, пока вы здесь, я ваш единственный начальник! Уяснили или нет?!

– Так точно! – закричали мальчики хором.

– Славно! Чтобы вот так энергично – двадцать четыре часа в сутки!

Один из парней поднял руку:

– Учитель, я хочу в туалет.

Тренер указал на него пальцем:

– Твой учитель зовет меня старина Хэ. Как думаешь, как тебе меня называть?

Парень не ответил – он скрестил ноги. Видимо, очень хотел в туалет.

Кто-то из толпы выкрикнул: «Дедушка Хэ», и его тут же вызвали из строя и в наказание заставили встать у дерева и триста раз прокричать «Дедушка Хэ».

– Вы будете называть меня тренер Хэ! Уяснили?!

– Так точно!

Тренер Хэ наконец разрешил мальчикам сесть. Только сейчас Чжи Кан заметил, что у девочек тренер – женщина, и она с ними разговаривает тихо и мягко, как с подругами, не то что их тренер Хэ. Чжи Кан забеспокоился: неужели в лагере мальчики на всех занятиях будут отдельно от девочек? Подумав об этом, он с досадой обхватил голову руками.

Со своего места Чжи Кан не видел, где сидит Мэйи, да и не решался он слишком явно глазеть по сторонам. Не хватало еще, чтобы тренер Хэ вызвал его и заставил делать какие-нибудь странные вещи. Ну уж нет.

Женщина-тренер подошла к тренеру Хэ и что-то ему сказала. Он кивнул и собрался уйти, но перед уходом не забыл предупредить мальчишек, что необходимо соблюдать дисциплину.

– Теперь можете немножко отдохнуть. Зовите меня учитель Сяоцзя. Добро пожаловать в лагерь! Мы с тренером Хэ отвечаем за все мероприятия. Я буду вести занятия в помещениях, а тренер Хэ – на улице.

Учитель Сяоцзя сказала девочкам и мальчикам сесть в круг, а сама села в центр. Тут Чжи Кан наконец увидел Мэйи, она была прямо напротив него. Чжи Кан не решался посмотреть ей в глаза. Кажется, она ему улыбнулась, но он не был уверен. Только почувствовал, как быстро забилось сердце, как будто вся поездка стоила одной этой улыбки. Если бы ему сказали пойти, обнять дерево и кричать «Я тебя люблю», он был бы не против.

– Хоть вы и учитесь в одной школе, но все же в разных классах, поэтому, наверное, нечасто пересекаетесь. Так что давайте сначала познакомимся!

Учитель Сяоцзя захлопала в ладоши. Вслед за ней похлопала только пара девочек, а все остальные лишь издали удрученный стон. «Расскажи немного о себе» в рейтинге самых раздражающих фраз для школьников точно стояла на первом месте.

Учитель Сяоцзя встала, решив показать всем пример.

– Меня зовут Сяоцзя. Раньше я работала директором строительного предприятия, но потом поняла, что это не та жизнь, которую я хочу прожить. Я не стала слушать родных, которые были против, и отправилась путешествовать на месяц. А после твердо решила стать тренером в этом лагере, заводить друзей и не сражаться с большим миром. Одна чашка кофе утром, миска жареного риса в обед, суп на ужин. Мне нравится такая свободная жизнь. Любой стиль жизни требует компромиссов и жертв, но если результат вас радует, то это ведь стоит того, правда? – В конце своего рассказа учитель Сяоцзя грустно улыбнулась, как будто бы была очень довольна своим выбором, но все же стеснялась этого.

Она кивнула одному школьнику, чтобы тот представился. Все поприветствовали его аплодисментами.

– Меня зовут Хэ Шоуму. Те, кто меня знают, называют А Му, а мои хорошие знакомые – Деревяшкой Му[6]. С детства родные звали меня Худышкой Му, папа с мамой – Глупышкой Му. А в онлайн-игре Jade Dynasty[7] мое имя Король Му. Вы можете звать меня А Му, потому что мы уже знакомы, но я надеюсь, что когда мы уедем из лагеря, то вы будете называть меня Деревяшкой Му. Спасибо. – А Му сел, и на него обрушился шквал аплодисментов.

За ним встал его сосед:

– Я думаю, что здесь многие, как и я, записались в лагерь потому, что не посещали достаточно внеклассных мероприятий. Если можно было бы, я лучше бы побольше учился, все-таки лагерь не поможет нам поступить в университет. Думаю, все здесь это понимают. Вот и все. – Этот парень даже не сказал своего имени, но учитель Сяоцзя ничего на это не ответила. Она все равно ему немножко похлопала, и ребята продолжили представляться.

– Честно говоря, мне очень хотелось поехать, потому что несколько моих хороших друзей пообещали тоже записаться сюда. Кто же знал, что они меня разыграют! Я только сегодня утром понял, что это был их коварный план. Они отменили поездку в последний момент, и только я один приехал. Ах да, меня зовут Цзяньхуа. – В ответ на слова Цзяньхуа зал разразился дружным хохотом. Рядом с ним сидел Чжи Кан.

Взволнованный, он встал:

– Меня зовут Ло Шао. Я люблю баскетбол, и вообще я спортивный… – Чжи Кан старался рассказать все, что знает о Ло Шао. – Оценки у меня средненькие. Обычно просыпаюсь поздно.

Чжи Кан смотрел, как Мэйи сидит, обхватив себя за ноги, положив подбородок на колено. Казалось, она нервничала. Это из-за того, что он сказал? Ему стало трудно дышать, разум приказывал продолжить говорить за Ло Шао, но сердце требовало добавить еще пару слов о себе самом. Теперь он хотел говорить за себя, а не за Ло Шао.

– Думаю, я последний, кто должен был оказаться в этом лагере. Каждый из нас живет в своем теле, и хоть много кому иногда кажется, что он сам не свой, но все равно его тело принадлежит только ему. Но у кого-то это не так. Как будто ты гриб, паразитирующий на гнилом дереве, постоянно зависишь от другого. Но я хочу сказать, что даже с такими людьми случаются хорошие вещи, они встречают прекрасных людей. – Чжи Кан сел на место. Все вокруг смотрели на него с удивлением, но услышав, что кто-то зааплодировал, остальные его поддержали.

Знакомство продолжалось, ребята вставали один за другим. Чжи Кан погрузился в свои мысли и перестал слышать, что говорили другие. Он просто повторял за окружающими: кто-то смеялся, и он тоже улыбался, кто-то хлопал в ладоши, и он тоже хлопал. Чжи Кан ждал, пока встанет нужный человек.

Мэйи сидела напротив Чжи Кана. Когда пришла ее очередь, уже больше половины представились. Аплодисменты становились все тише, ребята уже не так воодушевленно хлопали. Все принялись болтать с теми, кто сидел рядом, гадать, какие занятия их ждут после этого или же обсуждать, что будет на обед.

Когда Мэйи поднялась, вокруг стоял шум, и казалось, что только учитель Сяоцзя и Чжи Кан внимательно слушают.

– Всем привет, меня зовут Мэйи. Я думаю, у каждого в сердце есть уголок, и когда там что-то спрятано, то ничего нового туда не положишь. Поэтому не стоит хранить секреты. Возможно, лучше их достать и поделиться с теми, кому доверяешь. Тогда в сердце появится свободное место, чтобы пустить туда тех, кого считаешь достойными.

Мэйи выпалила все на одном дыхании, и, хоть голос ее звучал мягко, настрой был решительным. Договорив, она взглянула на Чжи Кана. Мэйи была рада, что посмотрела на него только после того, как закончила, иначе бы просто не смогла произнести ни слова. Вот прямо как сейчас – она могла думать только о его лице.

Чжи Кан смотрел на Мэйи, а она – на него в ответ. Чжи Кану казалось, что его сердце запылало, словно захлестнуло желание свернуть горы.

После обеда учителя Сяоцзя сменил тренер Хэ. Он громко объявил, что следующее занятие – экспедиция по воде, затем тщательно разъяснил всем технику безопасности и наказал быть осторожными. Тренер сказал, что «если горы обмануть можно, то воду – нет», тем более это не под силу им, городским тепличным цветочкам, которые не в состоянии за себя постоять.

«Экспедиция по воде» звучала очень интригующе, но оказалось, что это не так экстремально, как все думали. Они просто шли вдоль ручья, никто уже не следил ни за каким порядком. Девочки и мальчики перемешались, болтали, кто-то шел вместе с друзьями под руку, кто-то дурачился. Тренер Хэ возглавлял экспедицию и вместе с парой спортивных ребят разведывал обстановку.

Мэйи была одна. К ней подбегали и пытались завязать разговор, но она отвечала лишь улыбкой. Чжи Кан шел позади Мэйи. Он много раз собирался заговорить с ней, прямо как во время их встреч в кафе. Но здесь было не кафе, в этом месте его даже не звали Чжи Кан. Сейчас он Ло Шао, школьник, а не Чжи Кан, который готовил завтраки для Мэйи, поэтому постоянно держался сзади, размышляя, как ей признаться.

– Ло Шао, – вдруг сказала Мэйи, но так и не обернулась.

Она остановилась, Чжи Кан тоже. Они оба держались друг от друга на почтительном расстоянии.

– Почему ты идешь за мной?

Чжи Кан не ответил, а только опустил голову.

– Ты не понимаешь, что я говорю? – Мэйи сжала кулаки и, обернувшись, посмотрела на Чжи Кана.

Ее голос сильно дрожал, но Чжи Кан слышал отчетливо каждое слово, каждую фразу.

– Или тебя зовут вовсе не Ло Шао?

Чжи Кан сделал шаг назад. Взгляд Мэйи был такой пронзительный, словно мог увидеть всю правду в мире, проникнуть сквозь любую выдумку и ложь.

– Ведь так? Чжи Кан.

Ледяная вода в ручье сковала ноги Чжи Кана, он не мог сдвинуться с места. Они стояли лицом к лицу и смотрели друг на друга. В их мире время как будто остановилось – другие шли мимо них, остались лишь они вдвоем.

– Что? Даже не можешь признать, что тебя так зовут?

На глаза Мэйи наворачивались слезы, но она не отступала. Перед ней стоял парень, который ей нравился, но если он испугается и сбежит, соврет, то, наверное, его образ исчезнет из ее сердца. Это первый раз, когда Мэйи проверяла Чжи Кана, и, возможно, последний.

Чжи Кану не нужно было задавать вопросов. Когда Мэйи повернулась к нему, он сразу по ее лицу понял, что ей уже все известно.

– Просто здесь… мир, который мне не принадлежит. Посмотри вокруг. Все эти люди видят перед собой Ло Шао. Я человек, который завладел его телом. Какое право я имею голосом Ло Шао говорить, что у меня есть собственная жизнь? Это прямо как… как…

На этот раз Мэйи ничего не ответила. Она развернулась и пошла дальше. В этот момент она ненавидела Чжи Кана. Мэйи было наплевать, человек он или призрак из фильма ужасов. Если его имя – Чжи Кан, то она будет любить его, несмотря ни на что. Даже если у них нет будущего. Но Чжи Кан даже сейчас не мог ей признаться…

Мэйи сжала зубы, сдерживая слезы, чтобы все вокруг не поплыло. В конце концов, она еще надеялась, что Чжи Кан ответит по-другому.

Чжи Кан нагнал ее. Мэйи снова сжала кулаки:

– Если ты не Чжи Кан, то не нужно больше следовать за мной.

Он промолчал. Ну же… ну же, быстро говори! Почему же в голове лишь обрывки фраз? Почему даже открыть рот не получается? Это чувство, это чувство, не может же быть, что….

Мэйи сжала кулаки еще сильнее. Кажется, и правда пора забыть о нем.

– Я жалею о том, что влюбилась в человека, который даже своего имени не осмеливается назвать! – С этими словами Мэйи побежала вперед.

Чжи Кан по-прежнему стоял на месте. Он хотел пойти, хотел побежать, но ноги его не слушались. Чжи Кан упал на колени и почувствовал, что силы его покинули. Вода намочила штаны, тяжесть давила на плечи, сгибая его пополам, пока он не ударился лбом о воду. Холод, будто внезапно атаковавший враг, пронзил его голову.

Чжи Кана почувствовал безжалостную болезненную вспышку. Не только мозг, но и череп, и кожу на голове сковала боль. Череп будто раскололо надвое, и что-то вонзилось в этот разлом. Голова Чжи Кана погрузилась в ручей, а когда он вдохнул, вода залилась ему в нос и в горло. Чжи Кана снова пронзило болью, он тут же оттолкнулся руками от дна и хотел восстановить дыхание, но разразился кашлем, избавляясь от воды, которая попала ему в легкие.

«Черт побери! Я что, уснул где-то, где случилось наводнение? Или во сне свалился в воду?»

Погодите. Он внимательно осмотрелся по сторонам. Как он оказался в лесу? И этот свет… Солнце слишком сильно палит, похоже, сейчас полдень.

«Не может быть… не может быть, чтобы в лагере разрешали спать до полудня. Что все-таки случилось? Почему в ушах раздается пение птиц? Кто-то зовет меня… Нет, это зовут Чжи Кана. Голова… Моя голова!»

Все вокруг стало расплываться сильнее и сильнее. Мир рябил помехами, как на старом телевизоре, который не ловит сигнал. Он стал хвататься за все подряд в воде, и неважно, если острые камни порежут пальцы. Он просто хотел убедиться, что еще может что-то почувствовать, если это будет боль, то и ладно.

Он ощутил, как чьи-то руки схватили его за плечи, но голову еще сильнее пронзило болью. Казалось, она действительно скоро расколется пополам. А потом все вокруг превратилось в белый туман.

* * *

– Ты-в-по-ряд-ке?

Чжи Кан услышал отдельные слоги. Его словно ударило током. Чжи Кан распахнул глаза, его тело повалилось назад – он упал в ручей и тут почувствовал освежающую прохладу. Рваное дыхание постепенно замедлилось. Чжи Кан не знал, что сейчас произошло, но чувствовал, что, кажется, побывал на волоске от смерти, будто провалился в мир, где все затянуто белой пеленой – где ничего нет, только бесконечный туман.

Зрение постепенно восстановилось. Теперь он слышал не голоса птиц, а членораздельные предложения, где ясно различал каждое слово. Чжи Кан только сейчас заметил, что Мэйи сидит на коленях перед ним, держа его руками за плечи. Он озирался вокруг и все больше приходил в замешательство, совершенно ничего не понимая.

Чжи Кан пытался вспомнить, что произошло. И вдруг почувствовал, как какая-то сила волной накрывает тело, его будто завернули в теплое одеяло. Наконец мир вокруг восстановился.

Мэйи обняла Чжи Кана, и Чжи Кан ответил на эти объятия. Он знал, что никогда не сможет их забыть. Нет, не только эти объятия, а вообще все, что связано с этой девушкой, – он ничего не сможет забыть.

У воды вдоль тропинки лежало много камней, покрытых слоем мха, и можно было очень легко поскользнуться по неосторожности. Они поднимались вверх по ручью, и путь становился все сложнее, встречалось много крутых подъемов, приходилось хвататься за деревья, чтобы подняться наверх.

Ручей привел их к водопаду. Дети шумели и смеялись, плескались в воде и дурачились. Чжи Кан был не в настроении веселиться. Он чувствовал, что между ним и Мэйи произошла едва ощутимая перемена. Хоть она и была небольшой, но в отношениях всегда так: преодолеешь даже небольшую преграду – и конец может быть совершенно другим.

Сделаешь один шаг вперед, и кто знает, возможно, теперь будешь с человеком вместе навсегда. А если замешкаться, то человек может исчезнуть среди миллиардов других людей, будто камешек, брошенный в океан.

– Ты сейчас специально меня напугал? – осторожно спросила Мэйи.

Они сидели на большом камне, опустив ноги в воду. До них то и дело долетали брызги – это остальные ребята плескались в воде, но Мэйи и Чжи Кан их не замечали. Словно поездка в лагерь стала путешествием только для них двоих, здесь они были свободны.

Когда Мэйи задала вопрос, Чжи Кан будто снова ощутил ту боль, пронзившую его тело. Он попробовал вспомнить, что произошло, но в голове все так же было затянуто белым, как будто удалили файл.

Чжи Кан подумал, что страдает периодическими провалами в памяти. Его переполняли чувства, но в голове не осталось никаких воспоминаний. Так бывает, когда снится, что безумно любишь кого-то, а проснувшись, даже не можешь вспомнить лица возлюбленной. Но трепет в сердце был таким настоящим, и Чжи Кан мог с трудом убедить себя, что это всего лишь сон.

– Кажется, на какой-то момент я почувствовал, что стал кем-то другим. – Чжи Кан рассматривал собственные ладони и сам не понимал, о чем говорит. Как будто слова сами срывались с губ, независимо от его воли.

– У тебя раньше так бывало?

Чжи Кан постарался вспомнить, но, естественно, это привело только к невыносимой боли. Он чувствовал, что ее источник где-то в районе макушки. Словно там появилась рана, и она сейчас понемногу открывается.

– Раньше случалось, что у меня болела голова, очень сильно болела. Но никогда не было так, как сейчас… Мозг как будто бы вдруг выключился, а потом перезагрузился. Вот такое ощущение.

– Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом? Так будет лучше?

Чжи Кан слегка улыбнулся. Он и сам не знал, как будет лучше, но сейчас, когда рядом сидела Мэйи, разговаривать можно было о чем угодно.

– Как вы с Ло Шао делите время? Каждую ночь сами собой переключаетесь? А если что-то важное, например экзамен, то может ли Ло Шао сказать тебе: брат, завтра у меня экзамен, я как-нибудь потом верну тебе этот день?

– А откуда ты вообще о нас знаешь?

– Я общалась с твоим боссом. – Мэйи склонила голову и заговорила тише, немного смущаясь.

Тогда Чжи Кан наконец понял, почему она так легко приняла то, что обычным людям не понять.

– На самом деле мы с Ло Шао никогда не встречались друг с другом лицом к лицу. Мы с ним как два соседа по комнате, которые постоянно работают. Когда один дома – другой на работе, и наоборот. Каждый день в одно и то же время мы меняемся.

Брызги воды попали Мэйи на лицо, но она не заметила, все равно все вокруг были насквозь мокрые. Остальные ребята бесились в воде. Веселье и любовь – это ли не юность?

– В одно и то же время?

Чжи Кан указал на вершину водопада, как будто бы это были часы.

– В двенадцать. Когда наступает полночь, то мозг автоматически выключается, ну или, вернее, перезагружается, но уже с другим пользователем.

– Автоматически выключается?

Чжи Кан лег на камень и смотрел на брызги водопада. Так они выглядели совсем по-другому – напоминали россыпь звезд или дождь. Прямо как в тот пасмурный день, когда он впервые встретил Мэйи.

– Как будто бы выпил снотворного. Сознание плавно покидает тело, и когда в следующий раз просыпаешься – уже проходит два дня.

Мэйи постаралась представить это ощущение, о котором говорил Чжи Кан, – как «сознание плавно покидает тело». Как будто засыпаешь? Или ходишь во сне? Наверное, не так, как ходишь во сне. Мэйи сама не знала, почему у нее в голове возникла эта ассоциация.

Постепенно стемнело. Пожилые люди часто учат молодых, что леса охраняют духи. В лесу всегда кажется, что темнеет очень быстро, поэтому не стоит оставаться там после заката. Обычно этот запрет нарушают молодые или влюбленные. Забавно, но сейчас здесь не было недостатка ни в тех, ни в других.

На обратном пути в лагерь, как и по пути к водопаду, тренер Хэ бежал впереди вместе с несколькими крепкими ребятами. Те, кто был послабее, пытались от них не отставать, а кто совсем не хотел бежать, плелись позади и болтали. Ну а влюбленные, естественно, шли в самом конце.

Чжи Кан думал, что они с Мэйи будут разговаривать до самого лагеря, и не ожидал, что пойдут они молча. Мэйи шла слева, он справа, и никто не проронил ни слова. Но когда Чжи Кан и Мэйи добрались до лагеря, обоим казалось, будто они успели поговорить обо всем на свете.

Ужин устроили в форме шведского стола. Мэйи и Чжи Кан пришли в лагерь последними, и еды для них почти не осталось. Они положили в тарелки рис, но, увидев, что на длинном столе, где были мясо и овощи, остался один только соус, оба невольно обреченно переглянулись и рассмеялись. Не сговариваясь, Чжи Кан и Мэйи стали выискивать друг для друга хотя бы какие-то кусочки мяса, но толку от этого не было.

Когда они поели, остальные уже разошлись отдыхать. Казалось, для них время текло медленнее, чем для всех окружающих.

Чжи Кан проводил Мэйи до ночлега. У девочек условия были явно лучше, чем у мальчиков – не шатер, а двухэтажное здание, небольшое и невысокое, напоминающее общежитие для младшеклассников. Мэйи сказала, что на первом этаже шесть комнат и в каждой по две двухъярусные кровати.

– Попрощаемся здесь, а не то тренер Хэ заставит тебя спать в обнимку с деревом.

Чжи Кан хотел кое-что сказать и все собирался с силами. Хоть еще было рано для таких слов, он чувствовал, что надо выговориться именно сегодня. Чжи Кан смотрел на девушку перед собой, и сердце билось все быстрее, а то, что он так хотел сказать, пряталось в сердце все глубже и глубже.

Из здания вышли несколько девочек под ручку. Они увидели Мэйи и подошли к ней.

– Пойдем вместе умываться? Душ очень далеко, тебе, наверное, одной не дойти?

Мэйи взглянула на Чжи Кана, затем на них.

– Вы пока идите, я скоро приду.

Мэйи достала из кармана камешек и положила Чжи Кану в руку.

– Спокойной ночи. Увидимся послезавтра.

* * *

Чжи Кан лежал в койке, похожей на больничную, погрузившись в свои мысли, и смотрел на потолок шатра. Он размышлял обо всем, что сегодня произошло. К счастью, когда Чжи Кан думал о хорошем, голова совсем не болела.

Шатер наполнился голосами: кто-то делился с товарищами снеками, которые привез с собой, кто-то громко обсуждал сегодняшние занятия, кто-то хором пел популярные песни.

Чжи Кан раскрыл ладонь и посмотрел на камешек. Он медленно сжимал и разжимал пальцы: словно распускался цветок, а камешек – его серединка с тычинками. Подарок Мэйи лежал в ладони и трогал нежные струны в самой глубине души Чжи Кана.

Камешек был гладкий и холодный на ощупь, как будто долго пролежал у подножия водопада. Внезапно на Чжи Кана навалилась усталость, и он заволновался, что вот так внезапно уснет, поэтому поспешил спрятать его в рюкзак. Он снова посмотрел на потолок шатра и стал вспоминать все, что ему говорила Мэйи, и ее объятия. И так пока другая душа не пробралась к нему в голову. Пока Чжи Кан не перестал быть Чжи Каном.

14/10, воскресенье

Вокруг стоял шум. Внутри шатра клубился горячий воздух, как в огромной бамбуковой парилке[8]. Ло Шао отчаянно сопротивлялся неприятной обстановке вокруг, пытаясь выкроить себе еще минуточку, еще секундочку сна. Когда мочевой пузырь и пересохшее горло уже невозможно было игнорировать, он распахнул глаза. Представшая перед ним картина так перепугала Ло Шао, что он чуть не свалился с койки.

На него уставились чьи-то глаза. Прямо как в фильме ужасов, когда призрак девчонки пристально смотрит на спящего в кровати главного героя.

– Вы кто?! – Ло Шао махнул кулаком, но призрак быстро увернулся.

– Я кто?! Открой глаза и посмотри!

У Ло Шао в голове была пустота. Он все еще не понимал, почему вдруг проснулся не в своей комнате. Ло Шао осмотрелся и наконец вспомнил, что записывался в лагерь. Но все же у него не возникло ни единой догадки, кто этот мужчина перед ним. Он никогда не видел его в школе, так что вряд ли это был учитель.

– Проснулся? Решил поваляться в кровати подольше, как господин?

Ло Шао пристально смотрел на мужчину, пытаясь отыскать в голове хоть какие-нибудь воспоминания об этом человеке.

– Так вы все-таки кто?

– Ничего, после сегодняшнего ты будешь помнить не только имя мамы и папы – тебе и мое в память врежется!

Тренер Хэ загадочно улыбнулся.

* * *

День начался с танцев на улице. Но Ло Шао получил задание, поэтому ему не пришлось участвовать в этом неловком действе.

Тренер Хэ наказал Ло Шао сосчитать, сколько в лагере деревьев, а как закончит – доложить ему. Если посчитает правильно, то миссия будет выполнена, а если нет – то тренер Хэ скажет ему, «меньше» или «больше», и Ло Шао придется начать заново.

Все утро, пока остальные танцевали, Ло Шао бегал туда-сюда по лагерю.

– Семьдесят! – Ло Шао решил сразу сдаться, лениво окинув взглядом территорию, и от балды назвал цифру – вдруг угадает. К тому же он и сам сомневался, что у мужчины, который придумал такое наказание, на самом деле есть правильный ответ.

– Больше, – ответил тренер Хэ.

– Восемьдесят.

– Больше.

– Девяносто.

– Больше.

– Сто пятьдесят.

– Больше.

– Тысяча пятьсот.

– Больше.

– Триллион восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь!

– Больше.

– Да вы просто говорите что попало!

– А ты считаешь как попало.

– Я правда все посчитал!

Тренер Хэ крепко взял Ло Шао за плечо – так, чтобы не сделать ему больно, но чтобы тот не смог вырваться.

– Слушай сюда, молодой человек, я этот лагерь знаю как собственный двор. Сколько нужно времени, чтобы весь его обойти, сколько здесь деревьев – все это мне хорошо известно. Так что нечего мне тут вешать лапшу на уши! Хочешь быть мужиком, так покажи, что ты можешь выполнить задание!

Ло Шао вырвался из хватки тренера Хэ.

– Тогда посмотрим, кто кого.

* * *

Когда закончились танцы, началось занятие учительницы Сяоцзя. Кажется, это было театральное представление. Ло Шао точно не знал, потому что он все еще ходил по лагерю и считал деревья.

Территория была немаленькой, он и подумать не мог, что первым его заданием здесь будет сосчитать деревья, да еще и в наказание. Сначала Ло Шао шел вдоль ограды и считал деревья по кругу, но забыл о тех, что росли в глубине лагеря, поэтому пришлось начинать сначала.

На второй раз он решил разделить деревья по видам, но обнаружил, что выглядят они все одинаково. Эта задумка тоже оказалась провальной.

Когда учительница Сяоцзя, пока все остальные репетировали представление, дала ему маркер, Ло Шао наконец понял, какой он глупый. Хоть он и не знал, кто такая учительница Сяоцзя, но приятных чувств у него она вызывала гораздо больше, чем тренер Хэ.

Тогда Ло Шао стал рисовать звездочку маркером на каждом дереве в одном и том же месте. Сначала он думал просто поставить черточку, но быстро понял, что ее будет трудно заметить. Ло Шао бегал и рисовал звездочки примерно полчаса и уже насчитал около двухсот деревьев разных размеров.

Возможно, небеса сжалились над Ло Шао или просто не захотели, чтобы он продолжал портить деревья – но неожиданно пошел дождь. Он постепенно усиливался, так что уже было трудно пройти от одного помещения к другому.

Ло Шао смотрел на пелену дождя. Он находился довольно далеко от актового зала и не собирался мокнуть, чтобы поучаствовать в какой-то дурацкой сценке. Вместо этого Ло Шао уселся в небольшой беседке неподалеку и смотрел оттуда на дождь.

Настроение у него было какое-то странное. Конечно, не из-за того, что тренер Хэ заставил пересчитывать деревья – это пустяк. Нет, странное ощущение преследовало его с самого утра и давило на сердце, как будто бы проглотил семечко, и оно проросло в животе.

Когда Ло Шао увидел, что к нему бежит кто-то, закрыв голову листком бумаги, он наконец понял, откуда взялось это непонятное чувство.

– Такой ливень, ты чего тут делаешь? – Ло Шао смотрел на промокшую до нитки Мэйи. Та отряхнула капли дождя, достала из-за пазухи булочку и отдала ему.

– Когда я выходила, он еще не лил так сильно. Даже не думала, что пока дойду от южного края лагеря до северного, польет как из ведра.

Ло Шао развернул булочку и стал есть. Он не завтракал, да и от этой беготни туда-сюда уже до смерти проголодался. Они сидели в беседке вдвоем, совсем близко, Ло Шао почти что мог ощутить дыхание Мэйи.

Некоторые слова ему совсем не хотелось произносить, но разве не такова жизнь? Если не столкнешься лицом к лицу со своей проблемой, то она не исчезнет сама собой, а только усложнится.

– Ты знаешь Чжи Кана? – Ло Шао откусил кусочек булочки.

Мэйи кивнула, не особо удивившись вопросу.

– Тогда ты, наверное, знаешь о нашем с ним секрете?

Она снова кивнула.

– Тебе Чжи Кан рассказал?

Какое-то чувство поднялось в груди Ло Шао. Дождь лил, заглушая его голос, но Мэйи хорошо слышала каждое слово.

– Он с тобой говорил?

Ло Шао откусил еще кусок побольше и ударил себя в грудь, туда, где стучало сердце.

– Я сам понял. Стоило только увидеть тебя, как возникало чувство потери, что-то ныло в груди. Кажется, сердце просто знало, что между вами двумя что-то есть.

Он снова яростно откусил от булки и потер лоб. Мэйи не стала отрицать. Раз уж ей нравился Чжи Кан, то не стоило оставлять Ло Шао надежду.

– Смешно, тебе не кажется? Мы с ним – один человек, но все равно кто-то из нас останется проигравшим. Как будто оба сдали экзамен на сто баллов, но все-таки один займет первое место, а другой – второе.

Мэйи покачала головой и протянула руку, позволяя каплям падать на ладонь.

– Раньше я думала, что любовь с первого взгляда – это когда влюбляешься во внешность, но поняла, что ошибалась. Оказывается, это про общее впечатление – как он говорит, как двигается. Из этого и вырастает любовь, а не только из внешности. – Мэйи улыбнулась Ло Шао так, как обычно улыбалась только Чжи Кану. – Сейчас я встретилась с тобой, с человеком, который выглядит точь-в-точь как Чжи Кан, но я точно вас не перепутаю. Может быть, глаза и могут ошибиться, но чувства – нет.

Ло Шао дожевал булку, две струйки дождя беспрепятственно стекали по его лбу. Неважно, что рядом с ним девушка, которая ему нравилась. Это был последний раз, когда они вот так сидели рядом и разговаривали.

Дождь не переставал. В этот момент Ло Шао находился так близко к Мэйи, как никогда раньше. Его терзали противоречивые чувства. С одной стороны, он хотел поскорее завершить этот неловкий разговор, но с другой – желал до конца жизни так и просидеть рядом с ней.

Сам себе враг, и это было просто невыносимо.

* * *

Дождь все лил и лил. После долгих обсуждений из соображений безопасности решили отменить изначальную программу: планировалось спортивное ориентирование в лесу. Если дождь продолжится, то наверняка случится потоп, поэтому организаторы решили досрочно завершить эту смену в лагере.

Все беспорядочно толпились под дождем, чтобы сесть в автобус, а потом, как мокрые куры, дрожали в нем от холода. Ло Шао сел у окна в самом последнем ряду. Он чувствовал себя лишним не только в этой поездке, но еще и рядом с Мэйи и Чжи Каном.

Ло Шао смотрел, как дождь льет за окном. Капли собирались бусинками на стекле и одна за другой скатывались вниз. Он запустил руку в карман и что-то нащупал. Это был маркер учительницы Сяоцзя. Похоже, Ло Шао забрал с собой что-то, что ему не принадлежало, а еще задолжал ответ тренеру Хэ. Но главное, он думал, что сможет оставить в той беседке свои чувства.

Ло Шао ошибался. Все это он забирал с собой. Дождь все шел и шел, и пока автобус ехал, щеки у Ло Шао горели.

* * *

До города добирались почти три часа. Из-за дождя водитель ехал ужасно медленно. По пути он по просьбе ребят сделал две остановки. На улице было очень холодно, из-за этого всем хотелось в туалет. Ло Шао ни разу не вышел из автобуса, так и сидел на своем месте. Ничего не могло отвлечь его от мыслей, даже желание сходить в туалет.

Когда Ло Шао вернулся домой, дождь все еще шел. В канаве у дома шумел бурный поток, мусор плыл вдоль улицы. Ло Шао просто шагал по воде, не обращая на это никакого внимания. Кажется, такого ливня он уже очень давно не видел.

– Бабушка, я вернулся! – Ло Шао открыл дверь и вошел в дом.

Бабушка не ответила, возможно, не услышала из-за шума дождя. Ло Шао снял мокрую куртку и поискал бабушку. Ее не было ни в гостиной, ни на кухне, ни в комнате. Он уже собирался подняться наверх, чтобы посмотреть, там ли она, как, проходя мимо кладовки, заметил, что та открыта.

Дверь хлопала на холодном ветру, который задувал в дом. На ней висел замок, он качался и стучал, и казалось, вот-вот упадет. Не может быть! Бабушка всегда запирала кладовку.

Ло Шао отступил назад, всматриваясь во мрак за дверью. Он столько раз хотел взломать замок и разузнать, что же за тайна там хранится. Но теперь запретная дверь распахнулась перед ним, а Ло Шао вдруг засомневался. Он почувствовал, как в груди поднимается сильная тревога, перемешиваясь с желанием отыскать истину.

«В конце концов, это ведь просто кладовка, там не может быть ничего уж слишком страшного. Вряд ли бабушка держит внутри сторожевых псов», – изо всех сил успокаивал себя Ло Шао и, осторожно толкнув дверь, медленно зашел.

В кладовке было гораздо меньше света, чем в остальных комнатах, тем более что снаружи лило как из ведра. Ло Шао попробовал нащупать на стене выключатель, но тщетно, и только подняв голову, понял, что там и вовсе нет лампы.

Кладовка была небольшая и полностью заставленная. Стоило сделать только пару шагов, и Ло Шао оказался со всех сторон окружен множеством коробок. Они громоздились одна на другой, маленькие на больших. Ло Шао хотел открыть и посмотреть, что в них, но даже не знал, с какой начать.

Перед ним стояла небольшая коробка. В отличие от других, она была открыта, а крышка лежала рядом. Ничего подобного Ло Шао никогда не видел не то что в кладовке – во всем доме! Бабушка была чрезмерно аккуратна и не выносила беспорядка. То ли в дом проник вор, то ли бабушка в спешке взяла что-то из этой коробки и убежала из дома, забыв закрыть ее и запереть дверь.

В кладовке было слишком темно, и Ло Шао решил взять коробку и вынести на свет. Внутри лежал только фотоальбом. Явно очень старый, с типичной фотографией европейской семьи на обложке, которую раньше можно было увидеть повсюду.

Ло Шао вынул альбом и удивился – хоть тот и выглядел, будто ему сто лет, но на нем не было ни пылинки. Альбом оказался чище, чем книги на столе Ло Шао. То ли коробка хорошо защищала от пыли, то ли его часто протирали.

Альбом был тонкий, не больше диаметра монеты в толщину. Ло Шао открыл его и на первой странице увидел мальчика в майке с жирафом и шортах. Не сразу, но Ло Шао понял, что на фотографии запечатлен его собственный дом, а потом догадался, что этим мальчиком был он. Бабушка с легкостью узнавала его на групповом детском фото, но сам Ло Шао редко видел свои фотографии, поэтому плохо представлял, как выглядел, когда был маленьким.

Ло Шао заметил, что на фотографии у него в руках Гарурумон, и удивился. Гарурумон – персонаж его любимого аниме «Дигимон»[9], монстрик, похожий на волка.

Хоть Ло Шао и вправду нравился «Дигимон», он хорошо помнил, что первым полюбил главного героя, дракончика Агумона. Бабушка купила игрушечных дигимонов, но нравился ему только Агумон, а всех остальных, как и Гарурумона, он забросил в дальний угол. Или играл, представляя, будто Агумон с ними дерется.

Ло Шао помнил, что всякий раз, когда его хотели сфотографировать, он всегда старался взять в руки Агумона, будто тот его настоящий питомец. Как-то раз Агумон потерялся, и Ло Шао был вне себя от ярости. Тогда они всей семьей искали игрушку по всему дому и, только когда нашли, смогли сделать общее семейное фото.

Он точно не мог фотографироваться с Гарурумоном, это Ло Шао знал железно. Но мальчик на фотографии – он. Может быть, в какой-то серии «Дигимона» ему больше понравился Гарурумон? Ло Шао не помнил. Точнее, в голове не было воспоминания об этом.

Он перевернул страницу. Обычно в фотоальбомах с обратной стороны помещалась еще одна фотография, но здесь было пусто. На задней стороне Ло Шао увидел надпись, сделанную красным маркером:

Семь лет, первый раз.

Семь лет? Первый раз? Ло Шао решительно ничего не понимал. Он знал, что «семь лет» это его возраст на фото. Но что значит «первый раз»? Первый раз, когда его сфотографировали? Не мог же он на своем первом фото держать в руках Гарурумона? Что это все-таки значит?

Сколько Ло Шао ни думал, но так и не нашел никакого объяснения, поэтому просто стал листать дальше. На следующей фотографии снова был он, но уже не такой маленький, как на предыдущей. Здесь Ло Шао явно уже подрос и пошел в школу. На фотографии на нем была бабушкина шапка, он стоял рядом с табличкой «Гора Лоцзяшань». Ло Шао перевернул фото, на задней стороне снова была надпись:

Двенадцать лет, второй раз.

Двенадцать лет. Ло Шао посчитал – в этом возрасте он точно учился в начальной школе и через год должен был перейти в среднюю.

Ло Шао попытался вспомнить, каким был в то время. Он мог описать себя только одним словом – непослушный. В то время у Ло Шао, как и у всех детей, начался переходный возраст, и он как раз взбунтовался против взрослых. Это был год, когда он стал ездить из школы сам на автобусе. До этого бабушка всегда сама водила его в школу и забирала после уроков, но тогда Ло Шао решил, что уже взрослый, и не хотел, чтобы за ним присматривали, поэтому попросил его больше не забирать.

Ло Шао очень стыдился показываться с бабушкой. Казалось, что только тусоваться с друзьями круто, а все остальное – нет. Через несколько лет он понял, что так думать было глупо, очень по-детски.

В этом-то и крылось нечто странное. В те времена Ло Шао был слишком непослушным, чтобы фотографироваться в бабушкиной шапке, это абсолютно точно. Но фотография доказывала обратное.

Почему он надел шапку для фотографии? Неужели бабушка изо всех сил умоляла? Наверняка нет. Бабушка бы просто взяла тапочек и отвесила ему подзатыльник, точно бы не стала ласково и спокойно его уговаривать.

Ло Шао в полном замешательстве перелистнул страницу, и увидел, что в альбоме больше ничего нет. Это только больше его запутало. Почему в альбоме всего две фотографии? Почему между ними такая временная разница и зачем сзади подписан возраст? Неужели тогда произошло нечто такое, что обязательно надо было зафиксировать? Или у этих двух фотографий какое-то особенное значение, что их хранили в отдельном альбоме?

Ло Шао погрузился в раздумья, но услышал быстрые шаги вниз по лестнице. Он быстро вернул альбом в коробку и одним прыжком выскочил из кладовой. Перед ним стояла бабушка.

– Ло Шао?! Ты почему так рано вернулся? Лагерь разве не до вечера? – Бабушка еле переводила дух. В руках она держала что-то похожее на календарь, но, увидев Ло Шао, спрятала за спину.

– Погода испортилась, поэтому смена закончилась раньше. – Щеки Ло Шао горели, как будто он сделал что-то плохое.

– Скорее иди наверх, в душ. Весь, наверное, вымок. Что это ты тут вообще делаешь? – Бабушка оттащила Ло Шао от двери в кладовую.

Ло Шао, взволнованный, медленно стал подниматься. Он хотел расспросить бабушку о тех двух фотографиях, но забеспокоился, что та будет ругаться, когда узнает, что он тайно проник в кладовую, а после этого повесит еще больше замков. Чтобы не рассердить ее и в конце концов узнать правду, Ло Шао решил пока помалкивать, как будто бы и вовсе никогда не бывал в кладовой.

Он шел очень медленно, через щель между лестницей и перилами подсматривая, как бабушка быстро заходит в кладовую. Ло Шао услышал, как она закрывает коробку крышкой и захлопывает дверь. Затем до него донесся отчетливый скрежет ключа в замке.

Все это только еще больше убедило Ло Шао, что в кладовой бабушка прячет какую-то тайну. Он верил, что наступит день, когда он раскроет ее.

Ло Шао принял душ и лег в постель, разрываемый противоречиями, как будто на компьютере открыли сразу слишком много вкладок, и тот завис. Казалось, все его чувства рассыпались по полу, и он даже не знал, откуда начать собирать. Ло Шао встал с кровати, подошел к столу и написал на бумажке:

Поздравляю. Живите долго и счастливо.

Он скомкал записку и бросил в мусорку.

Эй! Смотри у меня, заботься о Мэйи!

Еще одна записка полетела в мусорку.

Надеюсь, у вас все будет хорошо.

В ведро снова приземлилась бумажка. Ло Шао откинулся на спинку стула и стал раскачиваться. Вдруг в голову пришла забавная мысль. Ведь расследовать бабушкины секреты он мог не один. Ло Шао подумал: вдруг Чжи Кан сможет пойти и разузнать, что в кладовке? Он схватил ручку и судорожно стал писать на бумажке послание для Чжи Кана.

В кладовой под лестницей, возможно, хранится наша тайна.

15/10, понедельник

Рано утром в понедельник у всех над головами висели серые облака. Люди жалели, что недостаточно насладились выходными, и все как один, не сговариваясь, клялись обязательно с пользой провести следующие. Но, конечно, и следующие они обязательно проморгают.

Девушку из седьмой квартиры на пятом этаже уже давно не волновало, будний сегодня день или выходной. Все равно надо было что-то делать. В будние дни – ходить в школу, в выходные – на работу. Нельзя сказать, чтобы Мэйи раздражала такая жизнь, но иногда появлялось чувство, что у нее нет будущего.

Но сегодня было не так. Что же изменилось? В будние дни все равно приходилось идти на уроки, но теперь изменились ее чувства. У Мэйи было прекрасное настроение, и даже если бы утром надо было мыться в холодной воде, она все равно бы чувствовала тепло внутри, пока холодные струи лились бы на тело. И даже привычная школьная форма казалась бы ей платьем принцессы, которое та надела на бал.

Все было просто замечательно, но тут с громким хлопком порвалась резинка, когда она заплетала волосы. Мэйи не знала, плохой ли это знак, но небольшое происшествие немного подпортило ее настроение и постепенно разрослось и превратилось в черное пятно.

Дзынь!!! Из гостиной раздался удар жестяной шкатулки об пол. Сердце ухнуло вниз. Она не ожидала, что несчастье придет так скоро. Мэйи помнила, что в прошлый раз слышала этот звук всего лишь неделю назад.

Она быстро заплела волосы и выскочила из комнаты. В гостиной стоял мужчина средних лет и считал деньги. На полу лежала коробка, явно упавшая со стола. Это был безработный дядя Мэйи, питавший интерес ко всему, что вызывало зависимость. В прошлом у него были проблемы с наркотиками, а еще он спускал все деньги на азартные игры. Знакомые называли его Тараканом Цяном. Мэйи тоже, разумеется, так его звала. Она ни за что не хотела признавать, что этот бессовестный человек перед ней – ее родной дядя.

Деньги, которые пересчитывал Таракан Цян, родители Мэйи оставляли в шкатулке, чтобы она брала их с собой в школу. Хоть Мэйи и сама работала, но из этих денег иногда оплачивала покупки для школы, подарки друзьям на дни рождения или что-то нужное себе.

Мэйи тратила их очень экономно. Каждый раз, когда шкатулка наполнялась доверху, Мэйи брала немного и покупала фрукты или товары, которые родители себе не позволяли. Конечно, это вовсе не плохо.

Плохо было как раз то, что эти деньги тратил Таракан Цян, который считался ее дядей. Он жил в соседней квартире, и как только у него заканчивались средства, приходил, открывал шкатулку и прибирал накопленное к рукам.

Мэйи ненавидела дядю больше всех. Но родители все же считали его членом семьи и не хотели ругаться из-за денег. Если финансовое положение позволяло, если они могли его поддержать, то обязательно это делали.

– Что такое? Волнуешься, что папе с мамой на еду не останется? Тогда поскорее оканчивай школу и ищи работу с приличной зарплатой. Или найди себе муженька с деньгами, тогда нам троим хорошенько поможешь. – Таракан Цян снова пересчитал банкноты.

Мэйи просто уставилась на него, крепко сжимая кулаки, так что аж побелели костяшки. Таракан Цян пнул коробку и вразвалку вышел из квартиры.

Мама Мэйи сидела на диване. Когда Таракан Цян ушел, она наконец встала и подняла жестяную шкатулку, поставила ее на место и нежно погладила Мэйи по голове.

– Мам, почему мы должны его терпеть? Почему мы не сменим замок или вообще не переедем отсюда?

Мама продолжала гладить ее по голове, как будто Мэйи была все еще маленькой девочкой, которую можно взять на руки и прижать к груди.

– Мы с ним родственники, потому что так предначертано судьбой. А все, что предначертано – закон.

Мэйи не стала спорить. Она понимала, что у мамы свои заботы, и не хотела докучать ей, как маленький ребенок. Поэтому Мэйи уже давно выкинула из головы фантазию о том, как бьет кулаком по лицу Таракану Цяну, хотя эта мысль и успокаивала ее.

Она знала, что это не кино, и хоть в голове у себя отчитывала дядю кучу раз, он все равно постоянно забирался к ним в дом и крал их деньги. Поэтому Мэйи нужен был настоящий план, который поможет навсегда избавиться от Таракана Цяна, а не просто детская игра, где она приклеит его фотографию на стену и будет кидать в нее дротики.

И у Мэйи уже был такой план. После окончания средней школы она пойдет в университет и продолжит подрабатывать. После университета найдет работу, а когда встанет на ноги, то первым делом купит новую квартиру и перевезет туда семью, чтобы Таракан Цян дальше справлялся своими силами. Все равно ведь он просто таракан, от голода не сдохнет.

– Мам, тогда уберешься? А я пошла на занятия.

Мама тепло улыбнулась Мэйи и проводила ее до порога. Мэйи с силой захлопнула железную дверь. Это не защищало от внезапных набегов Таракана Цяна, но зато немного помогало ей справиться со злостью.

Шагая по улице, Мэйи подумала, что уже сто лет не была в кафе. В лагере время шло очень медленно, словно смена длилась неделю. Она постаралась забыть о ситуации с Тараканом Цяном и сказала себе, что, когда увидит Чжи Кана, все изменится. Сегодня все равно будет хороший день.

Рольставни на окнах кафе уже были подняты, похоже, оно уже открылось. Мэйи остановилась у дверей, у нее бешено забилось сердце. Она ясно помнила, как открывала эту дверь много раз, а теперь вдруг разволновалась так, что руки похолодели.

Мэйи потопталась какое-то время у входа и наконец набралась смелости открыть стеклянную дверь. Заглянув внутрь, она увидела только А Чуаня. Он облокотился на стойку и, как обычно, читал, но поднял глаза и встретился с ней взглядом. Чжи Кана в кафе не было.

– Чжи Кан еще не пришел. – А Чуань, тремя пальцами держа книгу, перелистнул страницу.

Мэйи была сбита с толку. Она не думала, что Чжи Кан может опоздать.

– Тогда зайду после уроков.

– Ему что-то передать?

– Да нет, не нужно. Хочу сделать ему сюрприз.

Мэйи вышла из кафе. А Чуань, глядя, как медленно закрывается за ней стеклянная дверь, едва заметно улыбнулся и покачал головой.

* * *

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Раздавался стук в дверь, а вместе с ним неуверенный голос:

– Чжи Кан? Чжи Кан, ты ушел?

На часах уже почти девять утра. Обычно Чжи Кана в это время уже не было дома, но, вернувшись с рынка, бабушка Ло Шао увидела его кроссовки и забеспокоилась, поэтому решила проверить.

Парень, который лежал в кровати, только теперь наконец проснулся от стука в дверь, тот постепенно становился все беспокойнее. Он схватился за голову, увидев, как лучи солнца уже падают на кровать. Сердце тут же подскочило к горлу, и первой мыслью, которая пронеслась у него в голове, было: «Опоздал!».

Парень быстро вскочил с кровати, наспех принял душ и почистил зубы, бормоча себе под нос: «Ну все, мне крышка». Бабушка снаружи услышала, как он вскочил с кровати, а затем до нее донесся шум воды. Убедившись, что парень проснулся, она спустилась вниз.

Он натянул школьную форму и, выходя, увидел, что к стене все еще приклеена записка. Почему Чжи Кан до их пор не ответил?

– Бабушка, почему ты меня сегодня так поздно разбудила? Теперь в школе точно отругают! Хотя не то чтобы меня раньше учителя никогда не отчитывали…

Он помчался к двери и стал торопливо натягивать кроссовки.

Дзынь! На кухне что-то разбилось. Его будто ударило током. Он бросил шнурки и поторопился на кухню. Весь пол был усыпан битым стеклом и залит чаем. Бабушка стояла среди осколков со странным выражением лица – то ли испуганным, то ли задумчивым.

– Бабушка, ты чего так неосторожно? Не поранилась? – Парень озирался в поисках веника, чтобы собрать осколки.

Бабушка по дому всегда ходила в тапочках, поэтому не поранила ноги. Она подошла к столу и села на стул. Хоть говорить ей было сложно, бабушка все-таки произнесла:

– Ло Шао, все в порядке? Не чувствуешь ничего необычного?

– А почему ты спрашиваешь? – Ло Шао внимательно осмотрел бабушку, чтобы убедиться, что она не поранилась.

Бабушка схватила Ло Шао за руку, похлопала его по плечу, как бы говоря, что с ней все в порядке.

– Ты же только вчера вернулся из лагеря? – Голос бабушки не выражал почти никаких эмоций.

Ло Шао подумал и ответил:

– Ну да, но ведь сегодня нужно на занятия.

Конечно, он вчера вернулся из лагеря, а сегодня ему пора на уроки, никаких ведь каникул нет.

Бабушка продолжила:

– Но разве сегодня не очередь Чжи Кана?

Очередь Чжи Кана? Ло Шао только сейчас осознал: а ведь правда, сегодня же должен быть день Чжи Кана! Почему тогда Ло Шао проснулся в своем теле?

Он скинул на пол рюкзак, непонимающе глядя на календарь на стене, пытаясь найти разумное объяснение тому, что произошло.

– Не волнуйся, не волнуйся. – Бабушка, видя, как Ло Шао постепенно оседает на пол, похлопала его по плечу. – Все в порядке.

«В порядке? Что это значит?»

Ло Шао поднял голову и посмотрел на бабушку, сидевшую на стуле.

– Почему это в порядке? Бабушка, ты знаешь, почему так произошло?

Та молчала.

– Бабушка, скажи честно, ты что-то скрываешь от нас с Чжи Каном?

Бабушка снова не ответила, не обращая внимания на мольбу Ло Шао.

– Это что-то связанное с кладовкой? Там хранится какой-то секрет?

Услышав, что он говорит о кладовке, бабушка наконец изменилась в лице. Она встала.

– Ладно, все равно ты сегодня уже опоздал на занятия. Иди в свою комнату и позанимайся сам, но если хочешь, то просто отдохни. Я попозже приготовлю обед и позову тебя.

– Но…

Бабушка не дала Ло Шао договорить:

– Может быть, ты вчера просто устал, поэтому с организмом что-то случилось. Не бери в голову. Если не ради себя, то отдохни денечек ради Чжи Кана.

Ло Шао смотрел, как бабушка принялась убирать осколки, и знал, что не сможет добиться от нее никаких ответов. Ему оставалось только послушаться и вернуться к себе в комнату.

Он лег в постель, но, конечно же, не смог заснуть. Ло Шао ведь так поздно встал. Расстроенный тем, что сегодня случилось, он включил компьютер и попытался поискать в интернете, что же все-таки происходит с ним и Чжи Каном. В интернете было много историй о психических расстройствах и раздвоении личности, Ло Шао читал их, и ему становилось дурно. Хоть с ним и происходило нечто подобное, все же это было не то.

Он подумал, что вместо того, чтобы искать информацию в интернете, лучше сходить туда, где Чжи Кан часто бывает. Поспрашивать тех, кто его знает, узнать, не происходило ли с ним в последнее время чего-нибудь странное. Может, Чжи Кан делал что-то необычное, что могло вызвать такую перемену.

Ло Шао переоделся в обычную одежду. Он не хотел бродить по улицам в школьной форме во время уроков, привлекая взгляды прохожих. Пользуясь тем, что бабушка на кухне убирала осколки, Ло Шао быстро натянул кроссовки и вышел из дома. Он попытался вспомнить все, что ему было известно о Чжи Кане, но кроме Мэйи и места, где тот работал, ему ничего не приходило на ум.

Ло Шао вдруг задумался: неужели он так плохо знал Чжи Кана? Или все-таки у Чжи Кана действительно был такой маленький круг общения? Но, с другой стороны, если подумать, Чжи Кан ведь появился в доме Ло Шао едва ли три месяца назад, и понятно, что друзей еще не успел завести. Что до Мэйи, то сейчас она наверняка в школе, поэтому он решил первым делом отправиться в кафе, где работал Чжи Кан.

Место назначения было определено, но Ло Шао понятия не имел, где оно точно находится. Он помнил только, что это неподалеку от дома, примерно в десяти-пятнадцати минутах ходьбы. К счастью, Ло Шао жил в этом районе с детства и точно знал, на какой улице могут находиться кафе.

Проходя мимо магазинов и лавочек, он уверенно игнорировал те, которые выглядели как традиционные кофейни или старые ресторанчики. Ло Шао помнил, кафе, в котором работал Чжи Кан, было все-таки довольно современным, с модным интерьером и там подавали изысканные блюда.

Бабушка как-то заходила в это кафе поесть. По ее описанию, там готовили не просто необычные блюда, но и очень неплохие на вкус, а кулинария была на уровне хорошего ресторана. Она предлагала сводить туда Ло Шао, но он тогда сказал, что если там нельзя увидеть Чжи Кана, то и идти нет никакого смысла. На том разговор и кончился.

Осмотрев несколько рядов магазинов и лавок, Ло Шао наконец увидел место, которое показалось ему довольно стильным. Но все же оно выглядело довольно роскошным, а кафе было скорее молодежным.

Ло Шао толкнул дверь, практически не сомневаясь. Зайдя внутрь, он увидел несколько кресел разных моделей, некоторые казались очень мягкими и удобными. У окна стояли барные стулья. Хоть это место и выглядело как кафе, но все же что-то подсказывало Ло Шао, что это не оно.

Внутри повсюду стояли книжные стеллажи, между которыми поместился бы только один человек. Похоже, хозяин постарался впихнуть как можно больше книг в небольшое помещение. Пол был выстелен коричневым паркетом – хотелось разуться и ходить по нему босиком.

Ло Шао понял, что зашел не туда, но не торопился уходить, это место привлекло его. Может быть, дело в интерьере или в паркете, а может, в книжных полках. В конце концов он решил пройти внутрь. Он чувствовал, что раньше это место было ему хорошо знакомо.

Ло Шао прошел между полками, глядя на аккуратно стоящие на них книги, и заметил кое-что интересное. Книги расставили вовсе не по жанрам, авторам или издательствам, а по цвету обложки – рядом стояли издания близких оттенков.

Ло Шао готов был поклясться, что это самая аккуратная библиотека, которую он видел. Стеллажи выглядели как яркая фреска. Смотреть на нее было одно удовольствие, и на душе ощущалось умиротворение.

Но тут он увидел одну серую книгу между черной и белой. Хотя такое сочетание цветов тоже выглядело гармонично, Ло Шао все же испытал некоторый дискомфорт. Рука невольно потянулась к этой книге и вытащила. Затем Ло Шао развернулся, подошел к другому стеллажу и поставил ее рядом с книгой с серебристой обложкой, единственной в таком цвете на полке. Пусть расцветка и различалась, но Ло Шао все-таки показалось, что так лучше, чем было.

– Спасибо. Я все ломала голову, что делать с этой книгой, – раздался высокий женский голос из-за книжного стеллажа.

Хозяйка голоса оказалась владелицей книжной лавки. Она обошла стеллаж с другой стороны. Женщина выглядела лет на тридцать, у нее были длинные стройные ноги.

– Давно не виделись, – сказала хозяйка. Она говорила очень ласково, и Ло Шао будто омывало теплой волной.

– Добрый день, – ответил он озадаченно. Ло Шао совершенно не знал, почему она сказала, что они давно не виделись.

На лице женщины отразилось изумление, но быстро исчезло.

– Ой, чуть не забыла. Прости, ты здесь в первый раз?

Хоть хозяйка и вела себя странно, от ее теплого, нежного голоса становилось хорошо и спокойно.

– Да, в первый раз. Это книжный магазин? – Ло Шао огляделся и понял, что задал глупый вопрос.

Хозяйка тоже огляделась, как будто забыла, что продается в ее собственном магазинчике.

– У нас можно купить книги, взять на время, продать, оставить на время или насовсем. Мы занимаемся всем, что связано с книгами, главное, чтобы сделка получилась удачная.

Книги? У Ло Шао что-то дрогнуло в душе. Может быть, он сможет здесь найти что-то о них с Чжи Каном? Или что-то о психических расстройствах и раздвоении личности?

– Скажите, есть ли что-то о психических расстройствах или раздвоении личности?

Хозяйка задумчиво поджала губы, затем, словно танцовщица балета, изящно развернулась на носках, сверкнув голыми щиколотками, и вышла.

– Мне нужно разуться?

Хозяйка не остановилась.

– Я просто привыкла ходить босиком по паркету. Гости сами решают, разуваться или нет. Нельзя навязывать всем мои привычки.

Ло Шао хотел разуться, но решил, что теперь уже поздно, и лучше последовать за хозяйкой мимо книжных стеллажей.

Когда они подошли к шкафу, где стояли книги в красных обложках, хозяйка остановилась и начала водить пальцем между третьей и четвертой полкой. Наконец остановилась на третьей, провела по правой стороне, двумя пальцами ухватилась за верхушку одной книги и изящным движением выудила ее из ряда.

– Написано на основе реальной истории, но это все-таки роман, думаю, не очень поможет. Но если хочешь, можешь почитать. Это единственная книга, где основной сюжет завязан на раздвоении личности.

Ло Шао несколько раз осмотрел книгу сзади и спереди, но так и не увидел ценника.

– Сколько она стоит?

Он хотел отдать книгу хозяйке, чтобы та взглянула, но она не взяла. Женщина и так знала цену.

– Это дорогая книга, около шестидесяти ринггитов. Она иностранная.

Ло Шао напугала цена, которую назвала хозяйка. Он совсем не ожидал, что книга окажется такой дорогой.

– Но как я и сказала, у нас здесь можно купить книгу, а можно взять в аренду. А еще можно просто одолжить, если получится договориться со мной.

«Получится с ней договориться?» – Ло Шао подумал, что хозяйка точно не от мира сего.

– Историю за историю. – Хозяйка указала пальцем на книгу у Ло Шао в руках, а потом и на самого Ло Шао.

– Историю за историю?

Женщина улыбнулась, и Ло Шао впервые в жизни увидел такую же красивую улыбку, как у Мэйи.

– Я одолжу тебе книгу почитать, а ты мне расскажешь историю, которую я еще никогда не слышала. Справедливо?

Ло Шао несколько секунд размышлял над ответом и наконец придумал. В конце концов, надо просто рассказать историю – и тогда он сэкономит карманные деньги на несколько дней, почему бы и нет? Но ему все еще казалось это очень странным. Как можно было согласиться на такую сделку?

– Любую историю? Почему вы хотите услышать мою историю?

– Я люблю слушать. Этого достаточно? – с безразличным видом ответила хозяйка

Ло Шао огляделся. В магазине, по самым скромным оценкам, было порядка тысячи книг. Хозяйка как будто прочитала его мысли.

– Здесь я все читала. Что не читала, то не выставляю на продажу. Каждая книга в единственном экземпляре, у меня нет склада. Так что это не совсем книжный магазин, а скорее, моя личная библиотека.

«Чудная хозяйка, которая любит истории» – так окрестил женщину у себя в голове Ло Шао. Теперь понятно, почему на здешних книгах нет полиэтиленовой пленки.

Ло Шао думал, какую же историю ей рассказать. Выдумать? За короткое время сочинить историю – он точно знал, что такого таланта у него нет. Оставалось только рассказывать о том, что на самом деле произошло. Что у него в жизни было необычного, он и сам не знал. Рассказать о соревнованиях по баскетболу? О соперниках? Или о том, как сражается сам с собой за внимание девушки?

Хозяйка увидела, что Ло Шао погрузился в раздумья, и предложила:

– Давай так, раз уж ты новый посетитель, то сначала я расскажу тебе историю. Дослушаешь, а потом расскажешь мне свою. Попробуем так? Две истории в обмен на одну, хорошая сделка? – Она указала пальцем на книгу в руках у Ло Шао.

Ло Шао так и не придумал, о чем рассказать, но, услышав это предложение, вздохнул с облегчением и кивнул.

Хозяйка подвела его к креслам и спросила, что он будет пить. Ло Шао снова застыл в нерешительности. Оказывается, тут продавались еще и напитки. Женщина поняла, что он снова не знает, что ответить, и ушла в маленькую комнату-кухню позади большого зала и заварила чайничек фруктового чая. Цветные кусочки фруктов лежали в стеклянном чайничке, точно драгоценные камешки. Хозяйка сказала, что этому рецепту ее научил один незнакомец.

– Незнакомец? – Ло Шао поднял чашечку, наполненную фруктовым чаем.

– Чем дольше дружишь, тем больше привыкаешь всегда быть друзьями, а я не хочу быть его другом. – Хозяйка отпила из чашки. Каждый раз, когда чай оказывался на языке, она вспоминала о человеке, который научил ее заваривать его с фруктами.

Женщина устроилась поудобнее в мягком кресле, утонув в его крепких объятиях. Чай становился все гуще и ароматнее, и вместе с этим завязывалась ее история.

* * *

История произошла в школе. Одна семнадцатилетняя девушка работала там библиотекарем. Не потому, что была очень ответственной, а потому, что очень любила читать.

Школа давала привилегию тому, кто следил за библиотекой – можно было на пятнадцать минут пораньше уходить с уроков. Это значило, что, если не считать двух минут, за которые она съедала булочку, у нее оставалось на десять минут больше, чем у остальных, чтобы читать.

Еще девушка могла смотреть на библиотечном компьютере, сколько книг в фонде библиотеки и сколько из них еще не читала. Она даже специально распечатала себе каталог и ставила галочку рядом с теми, которые уже прочла.

Девушка не просто хотела больше читать – она хотела прочесть все книги в библиотеке. Перед ней стояла великая цель, и поэтому у нее не получалось завести много друзей. В классе, если она не записывала что-то в тетрадь, то обязательно сидела, уткнувшись носом в книгу. Так получалось, что у нее перед глазами всегда был либо лист бумаги, либо книга, состоящая из тех же самых листов, и не было времени разглядывать реальных людей.

Однажды в библиотеке появился парень. Уроки уже закончились. Парень впервые зашел сюда. За стойкой, где выписывали книги, стояла она одна, а из посетителей был только он. В это время библиотека всегда пустовала. Школьники, учившиеся в первую смену, уже расходились по домам, и только некоторые оставались, чтобы поесть в столовой. А те, кто учился во вторую смену, – уже были на занятиях. Да и учителя обычно в это время не заходили.

– Мне нужна одна книга, – сказал парень девушке за стойкой, как только вошел.

Она по привычке кивнула. Прежний библиотекарь как-то рассказывал ей, что тех, кто приходит за книгой, нужно встречать вежливо, как гостей, потом легче будет адаптироваться к жизни за пределами библиотеки. Поэтому, когда кто-то заходил, девушка всегда кивала и считала, что это и есть высшее проявление вежливости.

– Если берешь книгу в первый раз, то нужно завести читательский билет.

Парень взял у нее из рук анкету, быстро заполнил данные и вернул обратно. Девушка отложила книгу, которую держала в руках, проверила, чтобы в анкете не было ошибок, а затем выдала ему читательский билет.

– Хорошо, теперь можешь взять книгу, спасибо. – Она снова подняла свою книгу, но парень не ушел.

– Мне нужна «Полная история Второй мировой войны».

Девушка бросила на него взгляд и снова вернулась к тексту. Она знала книгу, о которой говорил парень. С тех пор как та появилась в библиотеке, ее брали всего семь человек. Из них четверо были учителями, а трое – школьниками, которые брали книгу для домашнего задания.

– Но она ведь очень скучная… – Обычно она не делилась своим мнением с читателями. Ей и самой стало интересно, почему вдруг сказала это. Возможно, потому, что этот парень единственный, кто за последнее время попросил ее помощи в поиске книги. А возможно, потому что у него был приятный голос.

Парень не ожидал, что получит такой ответ. На самом деле он пришел сюда потому, что получил очень низкий балл по истории и учитель дал ему задание – прийти в библиотеку и прочесть эту книгу, а потом написать по ней эссе.

Парень относился к этому, как к простой формальности. Думал, возьмет домой книгу, прочитает, напишет эссе и все. Он даже не мог предположить, что все пойдет не так, как он представлял.

– Ну да. Учитель сказал мне взять эту книгу, а потом написать по ней эссе.

– Она в шкафу номер три, на второй или третьей полке сверху. – Книга в руках у девушки скрывала выражение ее лица.

Парень хотел заняться поиском, но, прислушавшись к ее голосу, почувствовал, что в холодной библиотеке его будто омыло волной тепла. Поэтому он снова посмотрел на девушку.

– Спасибо, – сказал парень, явно не желая отворачиваться от девушки. Его заинтриговало девичье лицо, скрытое за книгой.

– Если…

Он обернулся.

– Если будет скучно читать, то на верхней полке есть еще «Жизнь во время Второй мировой». Эта книга написана живо и интересно, прямо как роман. Действие происходит тоже во время Второй мировой, так что, наверное, можно и по ней эссе написать.

– Спасибо.

Благодаря указаниям парень быстро нашел на полке книгу, о которой говорил учитель. Он не часто читал, поэтому просто хотел сделать задание, и чем скорее, тем лучше. Но все же протянул руку и достал книгу сверху, ту, которую посоветовала девушка.

К ее удивлению, парень не стал оформлять книги на дом, а принялся их читать прямо в библиотеке. Он сел за стол неподалеку от стойки. Сначала открыл и полистал ту книгу, что задал ему учитель, но, едва взглянув на предисловие, тут же понял, что читать дальше не хочет. Поэтому он решил пока ее отложить и просмотреть вторую, которую посоветовала ему девушка.

Нельзя сказать, чтобы первая книга оказалась плохой, просто ее основной целью было зафиксировать исторические события и их развитие. Персонажи представляли собой лишь фигуры, которые что-то делали. Это был обычный учебник.

Но со второй книгой все было по-другому. Герои выглядели живыми. Каждый номер и тип оружия, каждая перезарядка, каждый приказ и сомнения перед тем, как его отдать, каждый ночной налет и молитвы солдат перед нападением – все вызывало живой интерес.

После обеда девушка, как обычно, осталась в библиотеке, чтобы почитать, но в этот день случилось кое-что странное – сегодня здесь было на одного человека больше.

Она, как и всегда, не следила за временем и не знала, прошел уже час или три. Девушка поняла, что пора прекращать читать, когда из коридора донеслись шум и голоса. Значит, закончились уроки у второй смены. Потом раздался звук мотора последнего школьного автобуса, который в постепенно сгущавшихся вечерних сумерках развозил учеников домой.

Тут скрипнула ножка стула. Девушка вздрогнула и подумала, что парень собирается уходить. Хоть они и не разговаривали все это время, но вместе сидели в библиотеке, и ей казалось, что они все-таки общаются каким-то особым способом.

Вопреки обыкновению, сегодня она то и дело отвлекалась от книги, и несколько строчек приходилось перечитывать заново – только тогда события складывались в голове в единую картину.

– Я пойду поем, хочешь со мной? – Парень появился у стойки.

Она чуть было не кивнула, но галстук на шее остановил ее.

– Я сегодня одна в библиотеке.

– Тогда давай я тебе что-нибудь куплю. Что ты хочешь?

– В библиотеку нельзя с едой.

– Тогда съедим снаружи.

Было уже почти три часа дня. Они сидели на ступеньках у входа в библиотеку, ели сэндвичи и запивали йогуртом.

– Ты уже продумал, как будешь писать эссе по книге? – спросила она.

– Да, но сейчас мне неохота, вечером дома напишу, – ответил он.

В тот день в автобусе рядом с девушкой стало одним человеком больше.

* * *

Ло Шао подлил чаю хозяйке. Как ленивая кошка, она потянулась за чашкой и в пару глотков выпила все содержимое. Ло Шао снова налил ей чаю.

– Будешь дальше слушать? Или в следующий раз?

– Если вы не устали, то я бы хотел еще послушать. – Ло Шао успел погрузиться в историю, которую рассказывала женщина. Он как минимум хотел знать, будут ли потом вместе главные герои.

Хозяйка легко улыбнулась. Она уже давно не рассказывала таких длинных историй, особенно именно эту. Женщина снова сделала глоток. Рассказывать предстояло еще долго.

* * *

С того дня после уроков парень занимался одним и тем же. И в этом не было ничего плохого, во всяком случае, точно не для него. Раньше в это время он то ходил поесть вместе с одноклассниками, то сразу возвращался домой. Иногда в одиночестве заходил в супермаркет, интересовался импортными продуктами, необычными приправами, а потом складывал из них у себя в голове какие-нибудь нестандартные рецепты. Он очень любил готовить.

Но, прочитав книгу о Второй мировой, парень каждый день снова и снова стал возвращаться в библиотеку. И только ему одному было известно, вправду он полюбил читать или все-таки приходил ради девушки за стойкой.

Следующая история произошла две недели спустя. Они, как обычно, сидели вместе на ступеньках у библиотеки, ели сэндвичи, запивая их йогуртом. Он говорил, что это единственный набор в столовой, который можно считать полезным, но при этом не мерзким.

– Давай встречаться? – сказал парень как ни в чем не бывало. И только он один знал, что от волнения протер в упаковке несколько дыр.

Девушка укусила себя за язык, но сохранила невозмутимый вид.

– Нет.

Таким был ее ответ и последний их разговор в тот день. Потом он все равно каждый раз приходил в библиотеку. Это была словно новая мания, от которой уже нельзя было избавиться.

– Я начал встречаться с одной девочкой из класса, – однажды сказал парень, сидя в кресле рядом со стойкой.

Ба-бах! Из рук девушки на пол с грохотом упала книга. Она крепко сжала кулаки и положила их на стол. Ее всю трясло.

– Ты же сказала, что с тобой нельзя?

Она не ответила, и между ними повисло молчание. Слышался только хруст костяшек пальцев, сжатых в кулак.

– Если я тебе не нравлюсь, то какая разница, если я буду с другой?

– …

– Все равно я тебе не нравлюсь.

– …

– А ей нравлюсь. И я думаю, что она ничего.

– …

– Если бы я не встречался с ней, то мы бы с тобой были вместе?

– …

– Какую книгу сегодня посоветуешь?

В библиотеке звучал только голос парня, а девушка просто сидела за стойкой и не говорила ни слова. В тот день она в первый раз не прочитала ни одной книги и даже ни строчки. На странице перед глазами как будто разверзлась дыра, и девушка все смотрела в нее и смотрела.

Через два дня парень снова пришел в библиотеку. Она была на месте, как и обычно.

– Мы расстались, – сказал он серьезным тоном, встав напротив нее у стойки.

Девушка все так же молчала, а потом принялась читать. От шелеста страниц у парня как будто камень упал с души. В тот день, сидя на ступеньках у библиотеки, он снова задал ей свой вопрос, и на этот раз истер всю упаковку.

– Давай встречаться?

– Нет.

– Я прошу у тебя прощения, ладно?

– Нет.

– Я подожду, когда ты будешь готова.

Она молчала.

– Десять лет. Если я прожду десять лет, это убедит тебя в том, что ты мне нравишься?

– У меня плохо со временем. Я не знаю, сколько это – десять лет.

Парень подумал, а затем указал на стеллажи в библиотеке:

– Тогда я прочитаю тысячу книг и расскажу тебе тысячу историй. Послушаешь их и простишь меня, а потом начнем встречаться.

Девушка посмотрела на него и наконец не стала отказывать. Он не знал, что за ее упрямством скрывается страх снова его потерять.

– Тысячу историй, которых я никогда не слышала, – твердо сказала она.

Парень радостно кивнул, еще не догадываясь, что найти тысячу историй, которых не знала девушка, окажется так непросто.

Ко дню выпуска из школы он рассказал ей почти десять историй. И тогда понял, что найти книгу, которую она не читала, запомнить все события и сюжетные повороты, а потом без запинок пересказать – совсем нелегко и требует времени. А если нужно прочитать тысячу, то кто знает, может, на это потребуется больше десяти лет – больше, чем он предлагал сначала.

Люди часто допускают такую ошибку. Дать обещание – легко, а вот сдержать его – значит выполнить тысячу непростых дел.

– Может, мы уже начнем встречаться? А потом я тебе каждый день буду рассказывать истории?

В день выпуска они снова сидели на лестнице у библиотеки, которая еще не открылась.

– Почему?

– Я боюсь, что тебя уведет кто-то другой.

Девушка взглянула на него:

– Судя по всему, это тебя скорее уведет другая.

Ее саркастичный тон не сбил его с толку, и он упорно продолжал наступать:

– А если кто-то другой захочет позвать тебя на свидание?

– Тогда я тоже порошу его рассказать мне тысячу историй.

Парень удивился:

– Несправедливо!

Девушка смотрела невозмутимо, но взгляд ее был таким проницательным, будто она видела его насквозь.

– Я уже отдал тебе все последние месяцы старшей школы. Что еще тебе нужно?!

* * *

Хозяйка ушла в уборную: кажется, чая она выпила уже немало. Ло Шао, пользуясь паузой, взял со стола книгу о раздвоении личности. В ней было почти триста страниц. Он задумался, сколько же нужно времени, чтобы прочитать тысячу книг.

Неужели в мире есть такие упертые люди? Ло Шао подумал, что если и вправду рассказать другому человеку тысячу историй, то тогда ваша любовь, наверное, за целую жизнь не исчезнет.

Хозяйка вернулась и, потирая подбородок, сказала:

– Сегодня, пожалуй, закончим на этом. Я уже устала говорить. Возьми книгу, можешь начать читать.

Она как будто бы вдруг что-то вспомнила, обернулась, подошла к последнему стеллажу в ряду и принесла оттуда еще одну книгу. На обложке была наклейка «не продается». На глазах у Ло Шао хозяйка сорвала ее и отдала ему книгу.

– И вот возьми.

– А эту зачем? – Не понимая, что происходит, Ло Шао принял книгу.

– Пусть это будет подарок для старого друга.

– Старого друга?

На лице женщины промелькнула усмешка:

– Возьми и положи дома на полку или на стол.

Так ничего и не объяснив Ло Шао, хозяйка убрала чайник и чашки со стола. Ло Шао и сам не собирался дальше оставаться в этом странном месте. Он хотел пойти домой и прочитать свою новую книгу. Выходя из магазинчика, Ло Шао услышал голос хозяйки:

– Буду рада видеть тебя снова.

16/10, вторник

Струйки холодной воды лились по спине Мэйи. Сегодня она рано проснулась. Всю ночь Мэйи то засыпала, то просыпалась. Ей снилось, будто она падает с большой высоты, и от этого ощущения у нее перехватывало дыхание.

Обычно Мэйи выпивала стакан теплой воды с утра, но сегодня выпила два. Она не могла перестать вспоминать, как вчера, сгорая от нетерпения, пришла после уроков в кафе, а А Чуань снова сказал, что Чжи Кан так и не появился на работе.

Только сейчас Мэйи поняла, что влюбленность – это не обязательно всегда сладкое предвкушение встречи. Иногда это разъедающая тревога. Что, если наступит день, когда на двери кафе повесят табличку «закрыто», а Чжи Кан не возьмет трубку? Неужели тогда у нее останется только тот парень из школы, который выглядит точь-в-точь как Чжи Кан?

Даже в век развитых технологий отношения между людьми остаются такими хрупкими. Мэйи собрала волосы в хвост и в расстроенных чувствах вышла из дома.

* * *

У кафе Мэйи почувствовала, что эта стеклянная дверь как будто теперь стала ее врагом. Каждый раз, когда она бралась за ручку, ей приходилось собираться с духом, чтобы открыть ее.

Как и всегда, Мэйи сначала сделала вдох, хоть от этого было мало пользы. Она все же всеми силами попыталась унять волнение. Когда Мэйи толкнула дверь, в нос сразу ударил запах, приносивший умиротворение. Это был запах еды, и ей стало любопытно, как он мог так легко в воображении воплотить фигуру повара.

Все вышло, как она ожидала. Чжи Кан готовил на кухне, А Чуань, похоже, только вернулся с рынка и теперь принимал душ наверху. Мэйи не бросилась со всех ног к Чжи Кану, ей хватало уже того, что он просто пришел на работу – увидев его, она тут же успокоилась. Девушка нашла место и села, спокойно глядя, как Чжи Кан хлопочет на кухне. Раньше она постоянно думала: почему же он ей так нравится? Но теперь, глядя на него, Мэйи, кажется, понимала почему.

Это было очень сильное чувство, порой невыносимое, а иногда согревающее изнутри. Мэйи нечасто смотрела фильмы, очень мало читала романов, но знала, что это и есть то, что люди называют любовью. Самое ценное из всех чувств, которые людям даны от рождения. Ему не нужно обучаться, не нужно расспрашивать о нем других, достаточно только встретить правильного человека.

Прошло минут десять, и когда Чжи Кан захотел отдохнуть, то наконец заметил, что Мэйи сидит в кафе и разглядывает его. Он тут же положил контейнер с едой в экосумку и вышел из кухни, второпях чуть не свалив на пол столовые приборы.

Чжи Кан многое хотел сказать, а еще больше – дать волю чувствам. Но сейчас он смог взять себя в руки и сделать то, что требовалось – вручить Мэйи завтрак.

Мэйи взяла сумку. Сегодня в ней лежало что-то необычное. Сумка была гораздо тяжелее, чем девушка ожидала, и с силой тянула вниз руки.

– Ого, похоже, там шикарный завтрак. – Мэйи чувствовала каждый грамм не только руками, но и как будто бы сердцем. Хоть она еще и не попробовала завтрак, но уже ощутила, что в него Чжи Кан вложил всю свою любовь.

– Это тебе завтрак и сок, а еще перекус, чтобы поесть на перемене, – проговорил Чжи Кан, будто озвучил заученную формулу.

– Спасибо, – только и ответила Мэйи, хотя на самом деле хотела сказать гораздо больше.

Чжи Кан посмотрел на дверь, на прохожих, которые шли мимо кафе, и, удостоверившись, что никто из них не заходит, предложил:

– Проводить тебя до школы?

Он говорил очень быстро, как будто повторял свои сценические реплики и хотел поскорее произнести то, что требовалось, не обращая внимания, не забыл ли слова, не нарушился ли их порядок.

На самом деле смотреть на прохожих было излишне, ведь А Чуань уже сказал ему, чтобы тот не обращал внимания на посетителей и шел провожать Мэйи в школу. Можно просто повесить табличку «Перерыв».

Мэйи, ощущая приятную тяжесть в руках, тихо сказала:

– Давай.

* * *

Они вдвоем шли по улице. Сэкономив время на завтраке, Чжи Кан и Мэйи могли позволить себе идти очень медленно, а не бежать наперегонки со временем и волноваться, что не угонятся за оборотами Земли вокруг своей оси. Существовало только расстояние между ними, которое все сокращалось, и больше ничего.

Чжи Кан шел какой-то неестественной походкой. Он все время думал, что сегодня двигается как-то странно, будто идет по подиуму на показе мод. Чжи Кан то беспокоился о расстоянии между ногами, то о том, что бедра как-то неестественно дергаются. Одним словом, ему постоянно казалось, что он идет как-то криво, совсем не грациозно. И даже начинал сетовать, что не воспитал в себе привычку красиво ходить.

Но Мэйи совершенно ничего такого не замечала. Она разглядывала собственные кроссовки и радовалась, когда получалось идти с Чжи Каном в ногу. Ей казалось, что они просто созданы друг для друга. Когда шаги сбивались, Мэйи немного поторапливалась или, наоборот, замедлялась, чтобы снова пойти одновременно с Чжи Каном. Чтобы вместе раскачиваться, как два маятника на часах, подчиняясь заданному четкому ритму. Они оба молчали, но Мэйи была счастлива от этой маленькой игры.

– Ты часто так делаешь? – спросила Мэйи, когда наконец-то смогла идти в ногу с Чжи Каном и не смотреть при этом на кроссовки.

– Чего? Как? – испугался Чжи Кан прямо как школьник, которого вызвали к доске.

Мэйи позабавила его реакция, но потом она уточнила:

– Часто без предупреждения не приходишь на работу?

Голос ее звучал расслабленно, как ни в чем не бывало, но на самом деле Мэйи был очень важен его ответ, просто она скрывала свое беспокойство за мягким тоном.

Чжи Кан хотел поскорее ответить, чтобы показать, как Мэйи важна для него, но не нашел подходящих слов. Он думал, стоит ли сказать правду или все же чуть приукрасить, не говорить напрямую.

В конце концов Чжи Кан решил объяснить все как есть. Все-таки не стоит придумывать и представлять ситуацию не такой серьезной, какой она была, чтобы успокоить Мэйи. Он, конечно, очень хотел бы так сделать, но не знал, вправе ли давать какие-то обещания. В его ситуации нельзя просто отмахнуться и сказать, мол, да, все в порядке.

– Это произошло впервые. Думаю, сейчас в голове все в каком-то беспорядке, я ведь не так давно появился в теле Ло Шао… – Чжи Кан стал загибать пальцы, – уже почти три месяца. Видимо, организм еще не совсем привык, вот и происходит иногда что-то странное. Думаю, это нормально. И в самом мощном компьютере на свете тоже случаются сбои.

Чжи Кан точно не знал, происходят ли такие сбои в самом мощном в мире компьютере, но остался доволен ответом, который пришел ему на ум.

– То есть… если все так, как ты говоришь, то, получается, ты трехмесячный младенец? – Мэйи немного ускорила шаг и улыбнулась Чжи Кану.

Чжи Кан замедлился. Ее слова кольнули его, словно игла, и проткнули шарик в голове, где хранились сложные вопросы.

– Получается, так. Я появился внезапно. Души у нас с Ло Шао совсем разные, просто мы пользуемся одним телом.

Мэйи все смотрела на него. Хоть они сейчас и не обсуждали, что чувствовали друг к другу, ей все равно очень нравилось, когда Чжи Кан много говорил.

– Ты ведь сама видела Ло Шао. Он совсем на меня не похож, так?

Она прикоснулась пальцем к губам. В голове быстро заработал механизм, отвечающий за память.

– Конечно, по внешности вы как будто… точнее, вы и есть один человек, но характеры у вас совсем разные.

Эти слова еще глубже погрузили Чжи Кана в размышления.

– Я вот думаю, а может быть, я все-таки уже раньше появлялся, или…

Чжи Кан вдруг замолчал посреди фразы. Он почувствовал совсем легкое прикосновение: его мизинец и безымянный палец осторожно обхватили. Чжи Кан, не глядя на Мэйи, сразу понял, что происходит. Девушка шла совсем близко, их плечи, как два разряженных магнита, то и дело сталкивались, но тут же разъединялись.

Мэйи легонько обхватила два пальца Чжи Кана. Это вышло случайно. На самом деле она хотела взять его за руку, крепко сжать ладонь, но в порыве чувств случайно поймала только два пальца. Ей стало еще более неловко, потому что Чжи Кан вдруг перестал говорить. Мэйи оставалось только как ни в чем не бывало продолжать держать его за мизинец и безымянный.

Так и шли, как бы держась за руки и в тоже время нет. Наконец они добрались до конца пути, хотя оба предпочли бы идти дальше. У школы Мэйи первая отпустила руку: ей не хотелось, чтобы родителей вызвали к директору и сделали выговор за то, что их дочь ходит за ручку с мальчиком. Мэйи не хотела их беспокоить.

– Тогда… ты придешь после уроков? Я могу тебе приготовить обед.

Чжи Кан уже много раз говорил с Мэйи, но все равно, когда что-то предлагал, постоянно путался в словах.

– Будешь так зазывать клиентов, и дела у кафе точно пойдут хорошо, – обернулась Мэйи.

– Это не ради кафе… просто… – Чжи Кан снова стал запинаться.

– Хорошо. Я приду. – Мэйи улыбнулась ему и пошла в школу.

Глядя, как она постепенно удаляется, Чжи Кан почувствовал, как дрожат пальцы. Он не хотел бороться с этим ощущением и даже полюбил его.

* * *

Около десяти вечера Чжи Кан принял душ. С полотенцем на шее и мокрой головой он улегся в постель. Такое с ним бывало редко. Чжи Кан всегда заканчивал все свои дела, а уже потом ложился спать.

Но сегодня он поступил иначе. Чжи Кан хотел не торопясь обдумать то, что произошло, каждое слово, которое ему сказала Мэйи. Вспомнить каждое прикосновение ее плеча и, конечно же, тот особый момент, когда она так странно взяла его за руку.

Чжи Кан очнулся от воспоминаний, только когда что-то твердое уперлось ему в спину. Это была книга. Ло Шао что, читал? Чжи Кан удивился. Но это ведь Ло Шао оставил книгу на кровати и, если он ею не комаров убивал, очень может быть, что уснул за чтением.

Чжи Кан немного полистал книгу. Текст был сложный и нудный – понятно, почему Ло Шао уснул. Чжи Кан сел на кровати и собирался положить книгу на стол, но вдруг заметил, что на столе лежит еще одна. Эта показалась ему совсем другой, он тут же захотел узнать, что внутри. Чжи Кан так обрадовался, увидев эту книгу, будто наконец получил игрушку, о которой с детства мечтал.

Он посмотрел на обложку и сразу догадался, что это роман о любви. В детстве Чжи Кан различал только один цвет, и обложка как раз была такого цвета. Он застыл, зачарованно разглядывая ее. Книга обладала невероятным притяжением.

Что его так заворожило? Единственная мысль вертелась в голове у Чжи Кана. На страницах романа будто жил волшебник, который завладел его разумом, околдовал, чтобы Чжи Кан нашел эту книгу и открыл.

Чжи Кан хотел дотронуться до обложки, но его поразило, что, еще даже не коснувшись ее, он, кажется, уже знал, какая она на ощупь. Он протянул руку и легонько тронул книгу пальцами. Ощущение оказалось точь-в-точь как Чжи Кан воображал. Как будто много-много лет назад эта книга принадлежала ему, но он случайно ее потерял.

Чжи Кан думал, что стоит немножко почитать, и тогда обязательно поймет что-то важное, но результат превзошел его ожидания. Он открыл книгу, но ощущение дежавю вдруг исчезло.

Обложка как будто была совсем не связана с содержанием. Она казалась ему знакомой, но текст Чжи Кан точно видел впервые. Такой контраст вызывал недоверие. Он полистал страницы, но это ощущение не пропало.

В содержании не было совершенно ничего интересного – обычная история о любви. Гротескное неравенство между статусом главных героев, парня и девушки, банальный сюжет. Чжи Кан прочитал три главы и отложил книгу. Внутри него все сгорало от нетерпения, он жаждал узнать, что же так привлекло его в этой истории, но не представлял, как к этому подступиться. В конце концов Чжи Кан решил, что ему, наверное, просто понравилась обложка.

Перед тем как он провалился в сон, его взгляд опустился на записку на стене.

В кладовой под лестницей, возможно, хранится наша тайна.

17/10, среда

День начался с новостей. Во всяком случае, для Ло Шао они были и хорошими, и плохими. Это утро напомнило ему об одном чувстве из детства – как он каждый раз ждал, когда родители уйдут на работу, чтобы наконец-то остаться одному и сесть играть в компьютер.

Ло Шао только проснулся, а бабушка сразу сообщила, что муж соседки, который круглый год работал в другом городе, попал в аварию и теперь в больнице. Кроме него у соседки больше никого не было. Когда бабушка увидела дрожащие руки женщины, то поняла, что не может оставить ее одну и позволить ей сесть за руль, поэтому решила присоединиться к поездке. Больница находилась в двух часах езды от дома, но бабушка на всякий случай взяла с собой домашнюю одежду, если вдруг придется остаться на ночь. Перед выходом она предупредила Ло Шао, что ему нужно будет самому приготовить себе обед и ужин.

Они почти одновременно вышли из дома. Бабушка села в машину к соседке, а Ло Шао – в школьный автобус.

Весь день Ло Шао только и думал о том, чтобы воспользоваться моментом и пробраться в кладовую. Как только прозвенел последний звонок, он тут же вылетел пулей из класса и помчался на первый автобус, чтобы вернуться домой. Ло Шао не стал оставаться играть в баскетбол, болтать с А Санем, не пошел в книжный, чтобы дослушать историю хозяйки, или в кафе, где работал Чжи Кан. Вернувшись домой, он первым делом покричал бабушку и, убедившись, что она еще не вернулась, побежал в гостиную.

В гостиной стояла телевизионная тумба, верхняя полка которой на первый взгляд казалась пустой, но если просунуть руку внутрь, то можно было нащупать связку ключей от всех замков в доме. Это был их с бабушкой секрет. Там лежали запасные ключи на случай, если они потеряют свои.

Увесистая связка ключей от железной и стеклянной двери, от главного и заднего входа, от комнат и даже от шкафчиков еле-еле умещалась в ладони Ло Шао. Ключи были скреплены вместе так хаотично, что он не сразу нашел тот, что от кладовой. Ло Шао стал торопливо соображать: ключи от навесных замков наверняка висели бы отдельно. Таких замков в доме всего три: на металлической решетчатой двери снаружи, на задней двери и на кладовой.

Методом исключения он подобрал шесть ключей, которые могли отпирать навесные замки. В связке для каждого из замков было по два ключа. Из трех комплектов два принадлежали одной фирме. Ло Шао хорошо знал эту фирму, потому что ключами от главной двери и задней он пользовался с детства. То есть если отбросить эти два комплекта, то останется только один.

Именно эти ключи и открывали дверь в кладовку. Он отсоединил один от связки, остальные вернул в тумбу, а затем отправился в кладовую.

Дома никого не было, но когда Ло Шао вставлял ключ в замочную скважину, у него тряслись руки. Как будто в кладовой жил черный дракон, который сейчас глубоко спал.

Раздался тихий скрежет ключа, и сердце Ло Шао наполнил радостный трепет и волнение, которое он не мог побороть. Ло Шао снял замок и открыл дверь. Внутри, как он и ожидал, была непроглядная тьма и стоял характерный запах кладовки. Все лежало на своих местах, ничего не изменилось с прошлого раза. Ло Шао смотрел на коробки и не знал, с какой начать.

Времени было немного, поэтому Ло Шао выбрал самую большую, но сперва решил вытащить ее наружу, все-таки в кладовой не хватало света. Маленькие посмотрит потом. Ло Шао попытался сдвинуть коробку с места и понял, что она гораздо тяжелее, чем он думал. Но не только это осложняло задачу – из-за размера никак не получалось ее выдвинуть так, чтобы не задеть все остальные вещи. Коробка просто застревала. Ло Шао совершенно выдохся, пытаясь повернуть ее боком, что уж говорить о том, чтобы вытащить. Он даже подумал, что все-таки стоит открыть коробку прямо здесь и разузнать, что внутри.

В конце концов, ему все-таки удалось вытащить ее из кладовки. Ло Шао некоторое время сидел на полу, переводя дух, а затем наконец открыл крышку. Он почувствовал себя как в компьютерной игре, когда после тяжелого боя с противником наконец-то получаешь доступ к его инвентарю и узнаешь, что там за награда.

Хоть Ло Шао и не старался заранее угадать, что в коробке, все равно, открыв крышку, ахнул от удивления. Там лежали игрушки, и многие были ему знакомы. Он порылся в них, и его внимание привлекла фигурка Гарурумона. На детском фото, которое Ло Шао нашел в прошлый раз, в руках у него был именно этот Гарурумон.

Ло Шао так и не смог понять, как же вышло, что он решил сфотографироваться с дигимоном, который ему не особо-то и нравился. И почему сейчас так зациклился на этом вопросе. Он хотел найти еще какие-нибудь зацепки, но другие игрушки совсем не помнил. Чем больше Ло Шао на них смотрел, тем больше сознание окутывал туман.

Он кинул Гарурумона обратно в коробку и закрыл ее. Теперь его снова ждали мучения: поставить одну коробку на место, а затем вытащить на свет другую, такую же большую.

Вторая оказалась еще тяжелее. Ло Шао попытался поднять ее, но почувствовал, как пальцы сводит судорогой – коробку не получалось держать в руках дольше пары секунд. На этот раз ему потребовалось вдвое больше сил и времени, чтобы вытащить ее наружу. Он хотел, чтобы эти усилия окупились, надеялся найти что-нибудь важное, но, открыв коробку, снова увидел самые обычные вещи, совершенно непримечательные.

Внутри лежали книги, много книг. Ло Шао небрежно пролистал парочку: в основном художественные романы, да несколько цветных энциклопедий. В этот момент в голове у него крутилась только одна мысль – похоже, в кладовой нет никаких секретов. Но почему бабушка не разрешала туда заходить? Может, просто боялась, что он оставит все в беспорядке, вот как сейчас.

Ло Шао уже передумал пролистывать эти книги, просто хотел поскорее вернуть коробку на место. Он будто побывал на изнурительной силовой тренировке, перетаскивая то туда, то сюда тяжести

В кладовой осталась только одна большая коробка, которую Ло Шао не открывал. Он пнул ее, уже вообще ни на что не надеясь, но оттуда вдруг раздался такой звук, будто внутри совершенно пусто. Ло Шао поднял коробку – и правда, в руках ощущался только сам вес картона. Кажется, там действительно ничего нет.

Он открыл коробку прямо в кладовой. Хоть кругом и стояла темнота, Ло Шао понял, что не ошибся, но на всякий случай сунул руку внутрь и ощупал дно. Правда, совсем ничего – ни шурупа, ни завалявшейся фотографии.

Тогда он еще больше уверился, что это всего-навсего обыкновенная кладовая. Но как только Ло Шао собрался уходить, то запнулся о пустую коробку, и та ударилась о другую, размером поменьше. Раздался глухой звук, совсем не такой, как до этого. В коробке точно что-то было. Эта мысль активно зашевелилась у Ло Шао в мозгу.

Он присел на корточки и только собрался посмотреть, что же внутри… как в доме раздался скрежет ключей в замочной скважине! У него больше не осталось времени исследовать содержимое средней коробки, надо было скорее расставить все так, как стояло. Ло Шао справился с этим по памяти и выскочил из кладовой, запер замок, бегом понесся к себе наверх и захлопнул дверь в комнату.

Потребовалось какое-то время, чтобы успокоить бешено стучавшее сердце. Он и сам не ожидал, что так разволнуется от страха, что бабушка увидит его в кладовой. Успокоившись, Ло Шао разжал кулаки. Дзынь! Что-то металлическое упало на деревянный пол. Это же ключ! Он забыл вернуть его на место!

Хорошо, что это был запасной. Бабушка, наверное, не сразу заметит, что его больше нет в связке? Ло Шао собрался с духом и решил пока не возвращать ключ обратно, лучше спрятать его в каком-нибудь потайном месте. Он тут же подумал, что стоит отправить в кладовую Чжи Кана. Вдруг он найдет там что-нибудь интересное?

Ло Шао размышлял, куда бы положить ключ так, чтобы только он и Чжи Кан знали об этом. Но когда начинал вспоминать всю их жизнь с Чжи Каном с того дня, когда тот появился, голова сразу стала раскалываться от боли. Как будто кто-то перфоратором пробивал в черепе дыру.

Бесполезно. Ло Шао тут же остановил себя. Лоб покрылся потом, как и ладонь, сжимавшая ключ. Ключ тоже стал весь мокрый, и от него неприятно запахло металлом. Ло Шао посмотрел на записку на столе. Кажется, остается только этот способ.

18/10, четверг

– Ты на выходных свободен? – Мэйи подцепила вилкой спагетти.

На обед Чжи Кан сделал пасту в стиле фьюжн, смешав китайскую и западную кухни. А Чуань всегда говорил, что еда нужна, чтобы ее есть, а не чтобы делить по происхождению, поэтому когда готовил, то не ограничивал себя рамками «традиционного» или «правильного». Такой подход, конечно, унаследовал и его помощник Чжи Кан.

Сердце Чжи Кана выскакивало из груди, нервный трепет клубком сворачивался у него в животе, и на секунду он почувствовал тяжесть в желудке.

– Свободен в субботу.

Мэйи улыбнулась. Она уже заранее знала ответ, но услышать его от Чжи Кана было очень приятно, будто она одна в этом мире имела право позвать этого парня на свидание.

– Тогда сходим погулять? – Мэйи положила вилку и посмотрела на Чжи Кана.

– Погулять? – Чжи Кан подавился, и спагетти чуть не вылетели у него из носа. – Давай! Ура, давай! Но тебе разве не нужно работать на выходных?

– Скоро экзамены. Хочется оставить больше времени для себя, поэтому я уволилась.

– Ах вот оно как. Тогда куда пойдем?

– Давай сходим в торговый центр, где я работала? Я там постоянно видела влюбленные парочки, и мне так хотелось тоже прийти туда со своим парнем, прогуляться за ручку по магазинам, поесть разных вкусностей или сладенького… А еще поглазеть на дорогущую одежду из лимитированных коллекций, вместе потрястись от ужаса, ха-ха-ха! А еще… Чжи Кан, ты в порядке? – Мэйи так увлеклась своими фантазиями об их свидании, что не заметила, как пальцы Чжи Кана медленно разжимаются и роняют вилку.

Чжи Кан схватился за голову и наклонялся все ниже, пока не уткнулся лицом в стол. Пальцы сжались добела, синие вены на лбу набухли. Боль пронзила его внезапно и становилась все сильнее и сильнее, не получалось даже открыть глаза.

От этого невыносимого приступа Чжи Кану казалось, что мышцы во всем теле свело судорогой. Когда подступила тошнота, он отодвинул стул, встал и, шатаясь, пошел в туалет. Мэйи застыла от ужаса и не могла пойти вслед за ним. Она была не в силах осознать, что происходит.

Чжи Кан не успел дойти до уборной. Боль отняла у него все силы. Он хватался руками за все подряд на своем пути, пытаясь найти опору. Наконец ему удалось уцепиться за край барной стойки. Еще чуть-чуть, и он бы свалился на пол.

А Чуань сидел с книгой за стойкой и, в отличие от Мэйи, видимо, привык видеть такие приступы Чжи Кана. Он тут же подхватил парня под руку.

Сознание Чжи Кана окутало мраком, но тут сквозь него стал пробиваться слабый свет. Как будто капля белой туши упала в черный океан и вода ее не поглотила. Наоборот, словно непобедимая воля к жизни, она стала разрастаться и заполнять все вокруг. Белое пятно на черной воде превратилось в круг, затем в ромб, из ромба в квадрат, а потом и вовсе заполнило всю поверхность, и океан стал белым.

– Ты как? – А Чуань держал его под руку.

– Что… что случилось? – Вся спина парня была в поту, футболка промокла насквозь.

– Я думал, ты мне объяснишь. – А Чуань налил ему чашку теплой воды.

Зрение наконец восстановилось, и он увидел, как кто-то с озадаченным видом наливает ему воды.

– А Сань? Что ты здесь делаешь?

А Чуань понял, что дело плохо, когда услышал, что парень назвал его А Санем.

– Ло Шао?

– А Сань, где мы?

А Чуань огляделся по сторонам, как будто ждал, что кто-то ответит за него, но пришлось справляться самому.

– Это кафе. Мое кафе.

Потом А Чуань указал на столик, где прежде Чжи Кан сидел с Мэйи, и на девушку. Мэйи была вся в слезах.

* * *

– Он так здорово готовит… – Ло Шао доедал спагетти, которые не доел Чжи Кан.

Мэйи сидела напротив, как и несколькими минутами ранее, только сейчас она забыла, где кнопка, которая включает улыбку.

Ло Шао долго придумывал эту фразу. Он сказал ее, чтобы избежать неловкого молчания. То, что произошло только что, было ему так же неприятно, как и Мэйи. Ло Шао чувствовал, будто ворвался на чужое свидание. Он ощущал себя третьим лишним, который сидел за столом с влюбленной парочкой и смущал их, третьим колесом, которое мешало чужим отношениям.

Невыносимо было осознавать, что перед ним сидела девушка, которая ему нравилась, но ее сердце принадлежало другому. Что Ло Шао мог поделать? Он просто сидел напротив Мэйи и терпел это мучительное чувство, которое причиняло ему острую душевную боль.

Мэйи тоже страдала. На первый взгляд перед ней был ее любимый человек, но она могла без особых усилий определить по его взгляду и движениям, что это вовсе не Чжи Кан. Это просто парень, человек с точно такой же внешностью.

– Да, поэтому я часто сюда прихожу. – Мэйи понимала, что Ло Шао пытается сделать как лучше, поэтому, несмотря на то что ей сейчас было очень плохо, все же выдавила из себя ответ.

Они посидели какое-то время в неловком молчании. А Чуань не вмешивался. Он по-прежнему читал и иногда обслуживал посетителей.

– Часто с вами такое происходит? Когда случайно переключаешься в день другого? – Мэйи сначала хотела сказать «отбираешь время другого», но вовремя спохватилась. Это было бы невежливо, так что она поменяла формулировку.

Ло Шао покачал головой:

– Вообще-то нет.

Мэйи не стала больше задавать вопросов. Она знала, что Ло Шао и Чжи Кан и сами не до конца понимают происходящее. В конце концов, оба сказали, что это началось всего лишь три месяца назад. И неизвестно, может, их ждут десятки лет мучений, прежде чем они поймут, как контролировать эти симптомы. К тому же иногда даже врачи не могут объяснить все причуды человеческого организма, так что, наверное, никто не сможет понять лучше, что с тобой происходит, чем ты сам.

Точно так же и с чувствами. Люди часто делают вид, что со стороны хорошо понимают чужие переживания, но на самом деле мало кто действительно осознает, что происходит у другого человека на душе.

Они так просидели еще где-то час, и тогда Ло Шао наконец решил заговорить:

– Может, я провожу тебя до дома?

Мэйи очнулась от своих мыслей и выдавила улыбку.

Всю дорогу они молчали. Каждый будто шел сам по себе, просто так совпало, что им обоим нужно было в одну сторону. Когда они дошли до дома Мэйи, Ло Шао сказал:

– Прости, что испортил свидание.

– Ничего, еще будет время. Пожалуйста, проводи Чжи Кана домой за меня. – Мэйи махнула ему рукой и зашла во двор жилого комплекса.

Ло Шао смотрел, как она удаляется. Он раньше представлял себе, как проводит Мэйи домой, но теперь совсем не радовался тому, каким способом добился этой возможности. Иногда небеса и правда исполняют наши желания, но это не всегда получается так, как нам бы того хотелось.

На обратном пути Ло Шао чувствовал тяжесть на сердце. Он не хотел возвращаться домой и рассказывать бабушке, что произошло. Не хотел лежать в кровати и думать об этом странном случае.

Все, чего хотел Ло Шао, – только бы ни с кем не разговаривать. Но он был не против послушать истории. Ло Шао вспомнил о книжном. Хозяйка так и не закончила свой рассказ, да и он задолжал ей историю.

Ло Шао шел по улице, солнце ярко светило. У него снова заболела голова, в глазах потемнело. Он зашагал быстрее, надеясь поскорее дойти до прохладного книжного. Может, тогда станет чуть легче. Но боль не отступала. Будто небольшая бомба взорвалась внутри черепа. Боль заставляла забыть обо всем, но казалась на удивление знакомой, словно она была с ним уже долгое время.

Ло Шао немного постоял, опершись о перила у книжного магазина. Боль не стихала, а наоборот, все усиливалась, накатывала как волна, заполняла сознание, ослепляла.

И тут – резкий белый свет.

Придя в себя, он понял, что стоит на коленях рядом с перилами, лоб весь в поту. Парень с трудом встал на ноги, чувствуя, что у него совсем не осталось сил, будто только что очнулся после тяжелого долгого сна.

Он огляделся по сторонам. Место находилось недалеко от кафе. Но как он здесь оказался? Когда попытался вспомнить, голову снова пронзила резкая боль. Парень решил не ворошить воспоминания. Такое случалось уже не первый раз, поэтому он не сильно удивлялся, но все же к настолько сильной боли сложно привыкнуть.

В голове крутились мысли, куда ему пойти и нужно ли вернуться в кафе. Парень обернулся и обнаружил у себя за спиной красивый книжный магазин. Он увидел только главный фасад, а перед глазами уже сама собой возникла картинка интерьера. У него появилось странное ощущение: неизвестно откуда, но он знал, что внутри книги расставлены по цветам обложек.

Словно постоянный посетитель, парень уверенно толкнул дверь. Та легко распахнулась перед ним, недовольно заскрипев.

«Но ведь дверь должна быть тяжелой? Почему так легко открылась?»

Войдя в магазин, он интуитивно захотел снять обувь, хотя никакой таблички с предупреждением, что посетители должны разуваться, не было. Парень к подобному не привык, но в этот раз сделал это по велению подсознания.

– Вернулся слушать истории? – Хозяйка стояла у стеллажа с книгами.

– Я раньше бывал здесь?

Женщина поправила очки. Она тут же поняла, в чем дело, и тепло улыбнулась.

– Бывал. Рада, что ты вернулся, Чжи Кан.

Он удивился, но не тому, что хозяйка назвала его по имени, а скорее собственной спокойной реакции на то, что она знает, как его зовут.

Чжи Кан сел на диван, как ему велели. Хозяйка налила чайничек фруктового чая.

– В прошлый раз ты был здесь, кажется, лет пять назад. Сколько тебе сейчас? – Женщина поставила на стол чайник и чашки.

– Семнадцать.

Чжи Кан подумал, что хозяйка магазина, видимо, путает его с Ло Шао. С другой стороны, она ведь сама только что назвала его Чжи Каном, а не Ло Шао.

– Двенадцать… Значит, когда мы впервые увиделись, тебе было всего двенадцать. Точно, я вспомнила, как раз поэтому бабушка не разрешила тебе взять ту книгу.

– Моя бабушка? – спросил он с подозрением.

– Ну, старушка, которая приходила вместе с тобой. Она сама сказала, что твоя бабушка.

Чжи Кан подумал, что, наверное, бабушка Ло Шао не хотела лишний раз ничего объяснять, поэтому не стала говорить хозяйке, что он ей на самом деле не внук. Но… он ведь не бывал здесь.

– Вы сказали про «ту книгу»… Что это за книга?

Хозяйка встала, чтобы найти ее на полках, но только повернулась к стеллажам, как тут же села обратно.

– Чуть не забыла, я ведь как раз недавно попросила твоего друга ее забрать домой для тебя.

– Друга?..

Хозяйка указала ему на грудь, туда, где билось сердце.

– Того, кто живет в твоем теле.

Чжи Кан снова почему-то совсем не удивился, хотя мог бы. Хозяйка будто знала о нем больше всех на свете.

– Вы знакомы с Ло Шао?

Женщина отпила из чашки. По лицу было видно, как ей нравится фруктовый чай или тот человек, который приучил ее пить этот напиток.

– Вот как раз недавно познакомились. Но я не знала, что его зовут Ло Шао.

Пока она говорила, Чжи Кан вспомнил книгу, о которой шла речь. Она теперь лежала в их комнате на столе и с первого же взгляда показалась ему очень знакомой. По словам хозяйки, это Ло Шао принес книгу домой – то ли взял в этом магазине на время, то ли купил.

– Это был роман о любви? Почему мне так хотелось его почитать? Почему бабушка не разрешила?

Чжи Кан нетерпеливо засыпал женщину вопросами, а та, напротив, казалась очень спокойной. Она медленно, с громким хрустом жевала яблоки, которые плавали в чае.

– Как-то раз, пять лет назад, вы с бабушкой проходили мимо моего магазина. Я это хорошо запомнила, потому что в то время школьники обычно были на уроках, а ты нет. Какое-то время ты стоял и разглядывал магазин, а затем вы с бабушкой зашли.

Тебе очень понравился этот магазин. Потом ты приходил сюда через день, а я несколько раз болтала с твоей бабушкой. С ее слов я поняла, что с тобой и Ло Шао происходит нечто удивительное. Тогда я только окончила университет и помогала родителям следить за магазином. Эта история, как будто из книги, заворожила меня. Каждый раз, когда бабушка приводила тебя в магазин, я всегда разговаривала с ней, а ты ходил туда-сюда вдоль стеллажей, как взрослый.

У женщины был очень мягкий голос, но Чжи Кану казалось, что она рассказывает ему страшную историю. Он точно знал, что впервые появился в доме Ло Шао три месяца назад. Как же возможно такое, что хозяйка магазина видела его пять лет назад? А главное, она ведь и правда назвала его именно Чжи Кан, а не Ло Шао.

– Это ведь ты посоветовал расставить книги по цветам. Сказал, что так будет уютнее. Я тоже так подумала. Как-то раз ты достал тот роман о любви и сказал, что хочешь взять домой почитать, потому что тебе очень понравилась обложка. Тогда ты думал, что если обложка красивая, то, значит, и история будет интересная.

Хозяйка сделала глоток чая и покачала головой.

– Но так как это была книга о любви, бабушка не разрешила тебе ее взять. Сказала, что прочитаешь, когда окончишь средние классы. Я даже не думала, что получится дать тебе ее как раз в последний год средней школы.

Но Чжи Кан уже не слышал, что хозяйка говорила дальше. Неужели он правда бывал здесь? Не может быть! Неужели он не впервые очнулся в теле Ло Шао?

Что же произошло пять лет назад? Это правда был он? Почему Чжи Кан совсем ничего не помнит? Он изо всех сил старался вспомнить, но само собой, его ждала только пронзающая боль, никакой картинки в голове не всплывало.

– Ты в порядке? – Хозяйка налила ему чашечку чая.

Чжи Кан только сейчас понял, что держится за голову. Боль заслонила все его остальные чувства, и он даже забыл, что рядом кто-то есть.

– Голова болит.

Чжи Кан залпом выпил фруктовый чай, как будто бы в чашке было лекарство от головной боли.

– А потом? Я после этого часто приходил?

Хозяйка ответила почти не раздумывая, потому что редко в своей жизни сталкивалась с такими необычными историями:

– Месяца три, а потом перестал. Хотя я много раз видела, как твоя бабушка идет мимо. Но с тех пор я тебя не видела. Пока ты не пришел сегодня.

Три месяца. Если это и был он, почему через три месяца перестал приходить? Почему ничего не помнит? Что же с ним произошло через три месяца? Он вдруг просто исчез?

«Голова болит, голова болит, голова болит». Таким был единственный ответ.

– Если тебе не очень хорошо, может, лучше вернуться домой? Хотя я не против, если ты приляжешь и здесь.

Чжи Кан кивнул. Сейчас он хотел побыть один. Хотя голова очень болела, Чжи Кан все же должен вспомнить.

– Спасибо за чай. – Он протянул руку и начал собирать со стола чайные принадлежности, но женщина остановила его.

– Не волнуйся. Кто делает чай лучше – он или я?

Внезапный вопрос поставил Чжи Кана в тупик. Он только-только справился с болью и не сразу понял, о чем речь. Но когда хозяйка его спросила, Чжи Кан тут же осознал, что сладкое послевкусие чая, которое он ощущает на языке, отнюдь не ново для него. Наоборот, хорошо ему знакомо.

– Вы знаете А Чуаня? – вздрогнул Чжи Кан.

Хозяйка улыбнулась, услышав это имя.

– Он мне десять лет уже рассказывает истории. Как же его не знать.

* * *

Чжи Кан не стал возвращаться в кафе, чтобы продолжить работу, и не пошел к Мэйи. Он только что пережил немалое потрясение и нуждался в отдыхе, чтобы привести мысли в норму.

Чжи Кан редко возвращался домой так рано. Обычно он приходил с работы после ужина, а сейчас только-только подошло время послеобеденного чая.

Бабушки Ло Шао не было дома. Чжи Кан не знал, всегда ли она уходила днем или у нее появились дела. Он зашел в свою комнату и принял душ. Струи холодной воды лились на голову и помогали немного снять напряжение, так что он простоял под ними какое-то время.

После душа Чжи Кан лег в постель и собирался вздремнуть, но не мог перестать думать. Если слова хозяйки книжного, – правда, то где он был эти несколько лет? И почему три месяца назад вдруг появился в теле Ло Шао?

Но стоило Чжи Кану только коснуться воспоминаний об этом, в голове снова появилась тупая боль, как будто предупреждая, что туда ему соваться нельзя. Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, он встал с кровати и решил найти себе какое-нибудь занятие, но на ум приходила только та книга о любви. Хоть история и была довольно скучная, Чжи Кан подумал, что она может помочь ему отвлечься.

Он подошел к столу и заметил на нем записку. Странно, обычно они с Ло Шао клеили листочки на стену. Почему в этот раз он оставил записку на столе? Чжи Кан с подозрением поднял клочок бумаги.

Загадка нашего существования.

Загадка существования? Чжи Кан тупым взглядом уставился на записку. Что это такое? Внизу на бумажке стрелочка указывала вправо. Чжи Кан наконец заметил, что рядом с тем местом, куда Ло Шао приклеил записку, лежал ключ. Наверное, ключ на столе – дело привычное, поэтому-то утром он не обратил на него внимания. Чжи Кан взял его и осмотрел. Он не видел похожего ключа у Ло Шао дома, поэтому, разумеется, не знал, какую дверь тот открывает.

Раньше Чжи Кан просто проигнорировал бы эту записку, решив, что Ло Шао над ним подшучивает, но сегодня все было иначе. Ло Шао писал о «загадке их существования», и эти слова странно перекликались с тем, что Чжи Кану рассказала хозяйка книжного.

Чжи Кан взял ключ и спустился вниз. Он попробовал вставить его в замки всех комнат и даже во входные двери – переднюю и заднюю, но ни к одной из замочных скважин ключ не подошел. Ломая голову над этой загадкой, Чжи Кан наконец вспомнил другое послание Ло Шао, которое тот оставлял пару дней назад.

В кладовой под лестницей, возможно, хранится наша тайна.

Чжи Кан обернулся. За спиной была кладовая. С ключом в трясущихся руках он подошел к двери, а про себя молился, чтобы этот ключ оказался не от кладовой. Бабушка Ло Шао наказывала ему не входить туда, и Чжи Кан не хотел нарушать их договоренность ради того, в чем был не уверен.

Но тут же в его душе возник импульс непреодолимой силы. У Чжи Кана появилась возможность раскрыть тайну собственного существования, и это заставило его забыть обо всех запретах. Рука, сжимавшая ключ, медленно потянулась к замку, висевшему на двери.

Пальцы сильно дрожали. Чжи Кану с трудом удалось вставить ключ в замочную скважину. Раздался скрежет. Он провернул ключ вправо, тот легко, не встретив препятствий, сделал полукруг.

Щелк! Замок открылся, а внутри у Чжи Кана сгущалось волнение, как будто чай заваривался в чайнике. Он медленно приоткрыл дверь в кладовую. От запаха становилось нехорошо, но Чжи Кан сделал шаг вперед и прошел внутрь.

Едва Чжи Кан ступил в маленькую кладовку, как сразу заметил, что со всех сторон его окружают коробки – слева, справа, сзади и спереди громоздились картонные кубики, большие и маленькие. Он увидел, что одну из больших коробок недавно двигали. Бабушка всегда все делала аккуратно, она бы точно не оставила ее в таком положении, так что Чжи Кан догадался, кто это сделал. Получается, что секрет, о котором говорил Ло Шао, хранился где-то в этих коробках.

Приложив немалые усилия, Чжи Кан вытащил одну из коробок наружу и открыл ее. Внутри была куча игрушек, одна из которых особенно привлекла его внимание. Во всем огромном море игрушек Чжи Кан увидел именно ее. Он сунул руку в коробку и вытащил игрушку.

Чжи Кан не знал, как звали этого небольшого монстрика, похожего на волка, но он был ему очень знаком. Голова снова заболела!

Что-то медленно раскалывалось пополам внутри черепа. Боль не прекращалась. Зрение затуманилось, и игрушки поплыли перед глазами, закрутились, как будто в калейдоскопе, все быстрее и быстрее. Перед глазами появлялись новые фигурки, а трещина в голове расходилась все шире и шире. Чжи Кану казалось, будто струйка чего-то теплого вытекает из самого черепа.

Потом игрушки стали постепенно исчезать, их становилось все меньше, а внешний вид – однообразнее. Осколки картинок в калейдоскопе вращались все медленнее, пока наконец не застыли и перед глазами Чжи Кана не осталась всего одна пластиковая игрушка – как раз та, что он держал в руках, Гарурумон.

Вся жизнь пронеслась у него перед глазами. Чжи Кан увидел себя семилетнего. Тогда он в первый раз появился дома у Ло Шао. Заперся в комнате изнутри, один сидел на кровати и всхлипывал. Чжи Кан плакал и плакал, пока за дверью не раздался вой волка. Конечно, не настоящего – это бабушка Ло Шао играла с ним.

Тогда он, дрожа от страха, открыл дверь, но никого не увидел. На полу лежала лишь маленькая игрушка – пластмассовый волк. Чжи Кан взял ее в руки и крепко прижал к груди, будто это был его лучший друг. Когда он перестал плакать, бабушка вышла из-за угла.

Это был первый раз, когда Чжи Кан увидел бабушку Ло Шао. Он сначала ужасно испугался и захотел убежать, но, заметив у той в руках тарелку с ароматной жареной курочкой, остался на месте. Бабушка привела его вниз и накормила. У нее был очень теплый, заботливый взгляд. Кажется, обладатель такого взгляда никогда не причинит ему боли.

Пока Чжи Кан ел, по телевизору шел «Дигимон». Тут-то он и узнал, что волчонка у него в руках зовут Гарурумон. В тот день Чжи Кан и полюбил «Дигимонов», особенно Гарурумона.

Много дней спустя он начал привыкать к этому дому, и бабушка Ло Шао стала водить его на улицу. Они ходили в кафе, которым владел седой иностранец. Кроме хозяина, там работал только один сотрудник, очень молодой, но готовил он так здорово, что на душе от его еды становилось хорошо и тепло.

Тогда семилетний Чжи Кан увидел свой первый сон. Ему приснилось, как он учится у этого парня готовить и становится поваром.

Картинка постепенно расплывалась, и в итоге перед глазами осталась лишь большая коробка с игрушками. Чжи Кан как будто очнулся ото сна, хотя очень хотел в нем остаться. Он запустил руку в груду игрушек, надеясь отыскать еще что-то, что вызовет воспоминания. Но больше ничего не нашел, как ни пытался.

Тогда Чжи Кан вытащил из кладовой еще одну коробку. Она была очень тяжелой, еще тяжелее, чем первая. Он снял крышку, внутри друг на друге громоздились книги, едва ощутимо пахло плесенью.

Чжи Кан доставал одну книгу за другой. Он снова ощутил, как в голове, где-то глубоко внутри, что-то раскалывается, и если сначала струйка чего-то теплого лишь медленно сочилась через маленькое отверстие, то теперь она превратилась в бурный поток. Голова болела, но, Чжи Кан не знал почему, это чувство его успокаивало и согревало, будто он наконец нашел себя.

Тогда Чжи Кан уже немного подрос и стал молчаливым и задумчивым. Как-то раз он с бабушкой Ло Шао ходил за продуктами, а на обратном пути они вместе проходили мимо очень красивого магазинчика. Чжи Кан застыл у витрины и долго разглядывал помещение сквозь стекло.

Бабушка Ло Шао завела его внутрь. Это был книжный магазин. Чжи Кан смотрел на книги, и ему казалось, что стоят они как-то неаккуратно, не очень гармонично. Полки пестрили разноцветными обложками, расставленными как попало, как будто ребенок разбрызгал краски. Тогда он сказал, что книги надо расставить по цветам.

Эта идея очень заинтересовало дочку хозяйки. Бабушка Ло Шао не смогла отказаться от ее предложения и разрешила Чжи Кану остаться в магазине, чтобы вместе с девушкой расставить книги. С того дня книги там так и стояли по цветам.

Чжи Кан часто проводил дни в книжном. Дочка хозяев советовала ему книги и рассказывала истории. И конечно же, рассказала ту, где главный герой, чтобы завоевать сердце главной героини, решил пересказать ей тысячу книг.

Девушка разрешала Чжи Кану брать книги домой. Она говорила, что они все замечательные, что все их прочитала, но продавать не хотела. И вместо этого дарила Чжи Кану. Девушка считала, что если они попадут к нужному человеку, то и ей, и книгам будет хорошо.

На книгу, которую Чжи Кан держал в руках, упали капли. Он плакал, хотя сам не знал почему. Плакал и не из-за грусти и не от счастья, просто перестала работать кнопка, которая отключает слезы, и они лились без остановки. Возможно, потому, что Чжи Кан наконец отыскал себя. А может быть, потому, что вспомнил о таком удивительном прошлом.

Он быстро вытер щеки и снова вошел в кладовую. В углу Чжи Кан увидел коробку средних размеров. Она стояла как-то криво, он подошел и попробовал поднять ее двумя руками. Коробка была не очень тяжелая, так что у него получилось. В отличие от двух предыдущих, которые приходилось тащить по полу и толкать, эту он вынес из кладовой быстро.

Чжи Кан сел перед коробкой на колени. Он не знал, что чувствует – радость, страх или грусть. В голове у него все совсем перепуталось, иначе слезы не лились бы сами по себе. Открыв коробку, Чжи Кан увидел фотоальбом. Поначалу находка не вызвала никакого приступа воспоминаний. Он никогда прежде этот альбом не видел. Но Чжи Кан все-таки не стал сбрасывать его со счетов. Он осторожно открыл альбом, чтобы отыскать там что-то, что снова вызовет воспоминания.

На первых страницах Чжи Кан увидел фотографии родителей Ло Шао. Он помнил их лица со свадебных фото в комнате бабушки. Потом шли несколько фотографий беременной мамы Ло Шао и фото, где она лежит в больничной койке перед родами. Кажется, это был альбом, посвященный беременности.

Чжи Кан продолжил листать. Весь альбом был в фотографиях из роддома, кроме нескольких пустых страниц в середине, как будто оттуда что-то убрали. А дальше – фотография, как врач держит на руках младенца. Врач не улыбался – у него, наоборот, было очень серьезное лицо. Угол съемки не позволял разглядеть ребенка. На следующей фотографии все было видно четко. Два младенца. И не обычные, а сиамские близнецы. Они срослись головами.

Щелчок. Входная дверь отворилась.

Чжи Кан так увлекся и полностью растворился в воспоминаниях, что не услышал звук, раздавшийся за спиной. И только когда бабушка оказалась перед ним, понял, что она вернулась домой.

Он смотрел на бабушку Ло Шао, та смотрела на него. Чжи Кан не собирался бежать – да и куда? Его глаза застилали слезы, бабушкины уже плохо видели.

* * *

Они прошли в гостиную. Чжи Кан понял, что очень редко бывал здесь, комната казалась какой-то чужой. Обычно он либо уходил на работу, либо сидел у себя, а кроме этого бывал разве что только на кухне, где они с бабушкой ели и болтали.

Бабушка Ло Шао налила только одну чашку горячего чаю и поставила перед Чжи Каном. Он не знал, то ли она просто не хотела, то ли забыла приготовить себе. Альбом лежал у нее на коленях. Бабушка немного помедлила и открыла его. Внутри хранились воспоминания, с которыми она не хотела сталкиваться. Правда, которую не могла отрицать.

– Когда она родила…

– …

– Был большой праздник…

Бабушка переворачивала страницы и рассказывала:

– Родились близнецы. Но в семью пришло горе – у них были сросшиеся головы.

– …

– Врач сказал, что один младенец в плохом состоянии. И если сразу не сделать операцию, то жизнь обоих может оказаться в опасности.

– …

– Нас всех охватила тревога. Но время поджимало, некогда было долго раздумывать. Все, что оставалось – послушать врача и сделать операцию.

Она нахмурилась, сдерживая слезы. Морщины на ее лице стали еще заметнее.

– Операция прошла, с одной стороны, успешно, а с другой – не очень. Один из близнецов выжил, а второму не повезло.

Бабушка подошла к Чжи Кану, протянула руку и погладила его по голове. Чжи Кан не стал сопротивляться. Ее рука легла ему на макушку.

– Здесь остался шрам. Я помню, Ло Шао говорил, что иногда голова очень сильно болит. Думаю, как раз поэтому.

Она положила другую руку Чжи Кану на плечо и крепко прижала его к груди.

– А ты и есть ребенок, который тогда умер.

Теперь голова у Чжи Кана не просто болела – сквозь нее будто проходил поток электричества.

– Я не понимаю… – проговорил Чжи Кан и заплакал. Они оба плакали.

Впервые в жизни Чжи Кан почувствовал, что у него есть семья. Бабушка Ло Шао – его бабушка. Ло Шао – его родной брат. Он крепко обнял бабушку. Та вся дрожала, и, хоть боль притупляла все ощущения, это он чувствовал.

Бабушка отстранилась. Она должна была сказать ему еще кое-что.

– Прости меня, прости… Я прошу у тебя прощения.

Чжи Кан молчал. Внутри него бушевали самые разные чувства.

– Чжи Кан… Есть еще кое-что, о чем я должна тебе рассказать.

Бабушкин голос хрипел и дрожал. Каждое слово вырывалось откуда-то из самой глубины ее горла и, как нож, глубоко врезалось в сердце Чжи Кана.

Еще одно слово – еще один сантиметр.

* * *

Стояла глубокая ночь. Чжи Кан не знал, сколько сейчас времени. Хотя оно уже ничего не значило, ничего не определяло и не мешало ему выходить на улицу. Он часто ходил по этой дороге ночью, но никогда не был в этом районе.

Книжный магазин уже закрылся на ночь. Кафе тоже, но на втором этаже горел свет, А Чуань, должно быть, читал. Не имеет значения. Сейчас Чжи Кан шел не туда. Он двинулся дальше и в итоге добрался до жилого комплекса, где жила девушка, которая занимала все его мысли.

Чжи Кан застыл, глядя на дом. Кое-где светились окна. Он не знал, на каком этаже живет Мэйи и в каком подъезде. Но сегодня Чжи Кан просто должен был ее отыскать, даже если придется стучать в каждую дверь.

– Эй, парень, есть сигарета? Или можешь одолжить денег?

Он увидел мужчину у лестницы.

– Вы знаете Мэйи? – недолго думая спросил Чжи Кан.

– Мэйи? Друг, ты пришел позвать ее на свидание? Ты по адресу! Я ее родной дядя. И знаю, в каком подъезде она живет.

Глаза Чжи Кана загорелись. Наконец-то сегодня произошло что-то хорошее.

– Пожалуйста, скажите мне.

Мужчина поднял два пальца, но подумал и показал пять.

– Пятьдесят ринггитов, и скажу.

Чжи Кан не собирался раздумывать. Он тут же вытащил кошелек и достал оттуда купюру в пятьдесят ринггитов.

– Неплохо, неплохо! Хороший ты человек, гораздо лучше, чем эта скупердяйка Мэйи.

– Где она?

– Пятый этаж, седьмая квартира.

Мужчина с жадностью схватил деньги и тут же ушел.

* * *

Чжи Кан нажал на звонок. Дверь открыла мама Мэйи.

– Здравствуйте, могу я увидеть Мэйи?

Женщина посмотрела на него с подозрением, но все же кивнула и велела подождать. Он услышал из квартиры обрывки разговора, а затем легкие шаги. Когда Мэйи вышла, Чжи Кан растерялся.

– Откуда ты знаешь, где я живу? – Мэйи явно была приятно удивлена. И хорошо, что приятно.

– Внизу был какой-то мужчина. Сказал, что он твой дядя.

Лицо Мэйи изменилось. Она схватилась за решетчатую дверь, явно разозлившись.

– Таракан Цян! Сколько денег он с тебя взял?

– Пятьдесят.

– Я сейчас потребую их назад!

Мэйи вышла наружу, яростно хлопнув дверью. Чжи Кан тут же сгреб ее в охапку, слезы покатились из его глаз.

– Ничего страшного, не надо. Мне просто нужно было увидеть тебя.

Мэйи застыла на месте. Она не ожидала, что Чжи Кан придет к ней. Не ожидала, что так крепко ее обнимет. Не ожидала, что он разрыдается.

– Что случилось?

Объятия Чжи Кана согревали Мэйи – ее тело и сердце.

– Я скучал. Я так скучал, так скучал, так скучал по тебе…

Он говорил, а слезы все катились по его щекам, их было не остановить.

* * *

Они вышли на лестничный пролет.

– Получается, ты старший брат Ло Шао? Или младший? – Мэйи распахнула глаза от удивления.

– Не знаю, просто брат.

Мэйи покачала головой.

– Даже не верится. Получается, у вас мозги были соединены и из-за этого ты теперь просыпаешься в его теле?

Чжи Кан поднял голову. По небу плыли темные облака, звезд не было видно. Следующие слова дались ему очень тяжело.

– Я появлялся раз в пять лет и оставался на три месяца. Прежние воспоминания всегда исчезали, поэтому я не помнил, что со мной происходило раньше. Как будто после каждого перезапуска компьютера все данные стираются.

Из глаз Мэйи полились слезы. Они текли медленно, она их не замечала, только чувствовала, как невыносимо болит сердце, так болит, будто сейчас она потеряет сознание.

– Бабушка сказала, что, по ее расчетам, послезавтра… послезавтра я уже…

Мэйи крепко сжала руку Чжи Кана, глубоко вонзив ногти в его ладонь. Она не хотела, чтобы он продолжал, не хотела… Нет, ни за что. Но Чжи Кан все-таки сказал то, что собирался. Он не стал ничего от нее скрывать.

– Послезавтра последний день.

Они оба зарыдали. Никто не мог больше ничего сказать, остались только рыдания и всхлипывания. Мэйи прислонилась к плечу Чжи Кана. Его слезы то и дело падали на ее щеки, но ей было все равно. Она хотела сберечь каждую мелочь, что связывала их.

– И мы встретимся только через пять лет? – сбивчиво проговорила Мэйи. Казалось, боль накатывает на нее приступами.

– Я не знаю.

Мэйи понимала, как страдает Чжи Кан. Они просидели вместе еще очень долго, стало холодно. У Чжи Кана не было часов, но он знал, что завтра скоро наступит. Просто чувствовал. Это была особая чувствительность ко времени. Особенно, когда его должен был сменить Ло Шао.

– Я, наверное, скоро уйду. В голове уже туман.

Рука Мэйи еще крепче сжала его ладонь.

– В субботу увидимся, не забудь.

– Я не забуду. Не бойся.

Чжи Кан вытер слезы с ее лица.

– Забавно, тебе не кажется?

– А?

– Два человека, которые любят друг друга, но не могут быть вместе… – Мэйи смеялась и утирала слезы.

– Я думаю, что раз я встретился с тобой, то уже не могу жаловаться, что судьба ко мне несправедлива. Если бы вдруг появился ангел и спросил, поменял бы я свою жизнь на нормальную, захотел бы стать человеком, который принадлежит сам себе, то я бы не согласился. Потому что мое счастье – оказаться в нужном месте…

Мэйи кивнула и посмотрела на Чжи Кана. Он уже начинал терять сознание. Она снова заплакала. Но теперь слезы казались ей сладкими. Мэйи знала, что Чжи Кан уже ее не услышит, но все равно тихо сказала:

– И мое тоже…

19/10, пятница

Ло Шао проснулся и понял, что сидит у лестницы. На плечах у него была накинута куртка, рядом стояла бутылка минералки. Только-только рассвело, мимо проходило все больше людей. Если бы не прохожие, то он бы так и проспал у лестницы до полудня.

Когда он увидел Мэйи, то улыбнулся. Но как только она рассказала ему обо всем, что вчера узнала от Чжи Кана, улыбка сошла с его губ.

Ло Шао не стал дольше оставаться в доме Мэйи: не то было настроение. Он бесцельно шатался по улицам. Раньше, каждый раз, когда голова была чем-то загружена, Ло Шао первым делом шел на баскетбольную площадку. Стоило только забросить мяч в корзину – и больше не было нерешаемых проблем. Но теперь, проходя мимо площадки, он заметил, что его туда даже не тянет. Раньше с ним такого никогда не случалось.

На душе было совсем тяжко. Как будто он скоро потеряет родного брата, пусть даже они и не так долго «общались». Ло Шао ненавидел себя за то, что не помнил, что Чжи Кан уже появлялся раньше.

Бабушка сказала, что Чжи Кан появлялся на три месяца раз в пять лет. Но разве есть гарантия, что так будет всегда? Никто не мог этого обещать. Если уж бабушка не знала точно, вернется ли Чжи Кан, то тогда никто не знал. Как будто он заразился еще не известным человечеству вирусом. Никто не понимал, что это за болезнь, как ее лечить, какие привычки воспитывать, чтобы поправить здоровье.

Во всей этой ситуации помогали только догадки и молитвы. Как при неточном броске, пока мяч в воздухе, только и можешь, что изо всех сил мысленно упрашивать его залететь в корзину. Но даже если забьешь, все равно получается, что это только благодаря удаче, а не твоим навыкам. Ло Шао не любил так побеждать. Но в жизни много таких препятствий, в борьбе с которыми только удача и поможет.

Он вернулся домой, открыл шкаф, достал оттуда костюм, который надевал один раз – на свадьбу родственников несколько месяцев назад, – и положил его на кровать. Завтра у Чжи Кана важный день.

Это был самый дорогой костюм в гардеробе Ло Шао, ему всегда было жалко его надевать.

– Важный день. Тебе лучше принарядиться.

* * *

Мэйи не пошла на уроки. После того как Ло Шао ушел, она вернулась в квартиру и долгое время простояла под душем. Там на нее снова навалились грустные мысли. Дома никого не было. Как раз подходящая обстановка, чтобы выплакать все свое горе.

Теперь Мэйи поняла, почему в сериалах герои часто плачут под дождем. Так же как и в душе – если долго плакать, можно в конце концов забыть, что это твои слезы. Кажется, что по лицу просто льется вода, с неба или из крана. Когда она выключила воду, то слезы прекратились. Остались только заплаканные воспаленные глаза.

Мэйи переоделась в уличную одежду, надела кепку, надвинув ее пониже. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее красные глаза, как у вампира. Мэйи взяла рюкзак и вышла из дома.

В метро было мало людей и много свободных мест, но она решила не садиться, а встала в конце вагона, держась за поручень и глядя на быстро пролетающие за окном пейзажи. Мэйи вышла на станции, где находился торговый центр, в котором она раньше работала. Мэйи приезжала сюда только по выходным, а сегодня будний день, и людей в метро было еще меньше, чем она ожидала. Она не хотела гулять по торговому центру и быстро добралась до точки назначения.

Одежда в этом магазине была неброская, но Мэйи как раз нравился такой стиль. На манекене в витрине она увидела юбку, которую освещали лампочки. Это была одна из главных новинок последней коллекции. В прошлые выходные, когда Мэйи пришла на работу, она проходила мимо этого магазина и невольно задержалась у витрины, рассматривая эту юбку и любуясь.

И вот Мэйи снова стояла у этой витрины, но взгляд у нее был не такой, как раньше. Сегодня она смотрела твердо и уверенно.

– Я заберу тебя домой. У меня завтра важный день, нужна твоя помощь.

20/10, суббота

Мэйи заставляла себя заснуть, хотя и знала, что эти старания бесполезны. Но она все равно пыталась и поэтому смотрела на секундную стрелку на часах. Та двигалась очень медленно, а Мэйи надеялась открыть у себя способность контролировать время. Если бы она могла им управлять, то сейчас бы заставила его идти быстрее, а завтра – медленнее.

Но если бы Мэйи и правда могла обладать суперспособностями, то предпочла бы излечить Чжи Кана. Но как это сделать? Дать ему новое тело? А если он тогда будет выглядеть иначе?

Потом она стала представлять, что было бы, если бы Чжи Кан вдруг стал другим человеком. Мэйи представляла его то как звезду с обложки журналов, то как прохожего, которого она повстречала вчера на улице, то рисовала ему придуманный образ.

С огромным трудом, но Мэйи все же решила: нет, пусть выглядит точь-в-точь как Ло Шао. Но лучше, конечно, чтобы они были разными людьми, хоть и с одинаковой внешностью, как обыкновенные двойняшки. Обдумав это, она поняла, какая же это утопия. Настроение снова постепенно сходило на нет, и Мэйи заплакала. Так она провела ночь без сна.

Чтобы Чжи Кан не заметил следов слез, Мэйи решила встать еще до рассвета, принять душ, причесаться и накраситься. Это было ее первое настоящее свидание, о котором она так долго мечтала. А может быть, и последнее. Поэтому Мэйи вдвойне постаралась, чтобы выглядеть по-особенному.

Когда рассвело, она вдруг поняла, что они договорились о месте, но совсем забыли о времени. Мэйи все равно решила выйти из дома. Открыв дверь квартиры, она столкнулась с парнем. Он запыхался и метался по коридору, будто что-то искал. Не дав ей заговорить, парень выпалил:

– Прости.

Перед Мэйи стоял Чжи Кан. Нет, что-то было не так. Парень выглядел совсем как Чжи Кан, но сердце подсказывало ей, что не все так просто.

– Сегодня проснулся я. Чжи Кан не появился.

Ло Шао задыхался. Он нашел нужный этаж по памяти, но не знал, в какой квартире живет Мэйи, поэтому так и бродил по коридору, пока она наконец не вышла.

Мэйи подавила подступающие рыдания. Нельзя, нельзя, она не может расплакаться прямо здесь. Продержаться хотя бы еще день.

– Ну… тогда я все равно пойду туда, где мы договорились встретиться. Если Чжи Кан появится, скажи ему, что я буду ждать у фонтана.

Ло Шао кивнул. Он хотел пойти с Мэйи, но знал, что если рядом с ней не Чжи Кан, то это совершенно бессмысленно. Они вместе вышли из жилого комплекса, Мэйи спустилась в метро, а Ло Шао вернулся домой.

Было раннее утро, торговый центр еще не открылся. А они могли только надеяться на лучшее.

* * *

Ло Шао бродил туда-сюда по комнате. Стрелка часов медленно двигалась, утро постепенно перетекало в день. Как же ему поменяться с Чжи Каном? Он не знал.

Ло Шао пробовал и громко кричать, и кататься по полу, но все бесполезно. Ему раньше никогда не казалось, что время летит так быстро, а теперь каждый раз, когда он смотрел на часы, его сердце ухало вниз.

– Ну и ладно, тогда помогу тебе собраться! – Ло Шао не находил себе места, поэтому решил просто приготовиться к свиданию за Чжи Кана.

Он мылся почти полчаса, изо всех сил намыливал все тело. Это был, наверное, его самый долгий душ за всю жизнь. Кажется, Ло Шао провел в ванной больше времени, чем обычно за все дни недели, вместе взятые.

После душа он быстро надел официальную рубашку и брюки. Парадный костюм Ло Шао достал из шкафа второй раз в жизни. Но, одевшись, он тут же пожалел о своем решении. Ло Шао не хотел его помять, так что двигался очень осторожно. Для такого подвижного человека, как он, не помять рубашку было и впрямь трудным делом.

Он неподвижно сидел за столом, как статуя, и думал, как же ему все-таки «связаться» с Чжи Каном. Ло Шао размышлял и так нервничал, что хотел схватиться за голову, но беспокоился, что взлохматит волосы. Тревога и невозможность нормально двигаться сводили его с ума.

«Погодите-ка, может, вот так получится?» Он сглотнул слюну.

Так у него не просто разболится голова, но и помнется костюм, а волосы спутаются. Ло Шао и правда жалел, что уже оделся.

* * *

Вечером, пока огни на фонтане еще не зажглись, вокруг почти никого не было. Редкие прохожие останавливались, чтобы сфотографироваться.

Фонтан находился на площади, можно было сесть вокруг него и любоваться им с разных сторон. Мэйи смотрела на струи воды, которые то взмывали вверх, то падали вниз. Ее захватило это зрелище. Она старалась не думать обо всем подряд, но никак не могла удержать свои мысли.

Шумный город подавляет свободу – даже воду умудряется контролировать. По воле человека вода становится разной – минералка в руке у туриста принимает форму смятой пластиковой бутылки, в этом круглом фонтане струи, точно солдаты на плацу, поднимаются вверх под заданный ритм. Что уж говорить о людях. Особенно о сложных и необычных.

Мэйи сидела на площади у торгового центра с самого утра, когда он еще не открылся, и до самого ужина. Ей было все равно, ожидание ее не тяготило. Она только боялась не дождаться.

Утром Мэйи не позавтракала, в обед тоже не проглотила ни кусочка. В ее теле остались только эмоции и больше ничего.

Солнечный свет постепенно поглощали сумерки. Народ потихоньку стекался к фонтану. Кто-то прогуливался по площади, кто-то играл с детьми, турист поднял фотоаппарат, но забыл щелкнуть затвором. Дети бегали за спиной у Мэйи. Она была не против. Это лучше, чем ждать в одиночестве.

Голосов вокруг становилось все больше, шаги делались все беспорядочнее. Кто-то встал за спиной у Мэйи.

– Прости. Я опоздал?

Мэйи обернулась и улыбнулась. Эту улыбку девушка хранила весь день и уже боялась, что сегодня она не понадобится.

– Тебе повезло, мы ведь не договорились о времени.

Чжи Кан тяжело дышал, еле переводя дух. Рубашка была вся измята и промокла от пота.

– Пойдем поужинаем. – Мэйи встала и почувствовала, как онемела задняя поверхность бедра от долгого сидения. Ноги свело судорогой.

Чжи Кан тут же подхватил ее, их руки сами собой соединились. Никто из них на сто процентов не знал, о чем думает другой, но все же каждый чувствовал, что между ними было негласное соглашение – сейчас нельзя терять ни минуты, ни секунды.

Они выбрали европейский ресторанчик с приятной атмосферой. Там почти не было людей, и они смогли сразу сесть и сделать заказ. Чжи Кан выбрал жареную куриную отбивную, а Мэйи – норвежского лосося.

– Ну как, нормально? – Чжи Кан, как обычно, задал этот вопрос, пока ел, на секунду забыв, что готовил ужин не он.

Мэйи отрезала кусочек лосося и положила Чжи Кану в тарелку.

– Нормально, но на этом все. Ты готовишь лучше.

Чжи Кан съел лосось и поспешил отрезать кусочек курицы для Мэйи. Его немного расстроило, что он сам не догадался сделать так раньше.

– Мы можем зайти ко мне в кафе. Я тебе что-нибудь приготовлю на ночь, давай?

Мэйи сделала глоток воды.

– Ничего страшного, что не очень вкусно. Мне просто хотелось побыть рядом с тобой. Давай и потом всегда будем вместе?

Чжи Кан замер на секунду. Какое может быть «потом», если он даже не знал, пробудет ли в сознании весь этот вечер. Тяжелое чувство охватило его, но он не позволил печали отразиться на лице.

– Я теперь понимаю, почему А Чуань так редко куда-то ходит: нигде не готовят так вкусно, как он.

Мэйи кивнула. Конечно, она понимала, что Чжи Кан просто переводит тему, поэтому не стала продолжать расспросы. Хотя и правда очень хотела услышать, как он обещает, что всегда будет с ней. Даже если всего три дня в неделю.

– Твоя юбка.

Мэйи опустила глаза:

– Капнула соусом?

– Красивая. Очень красивая.

Раз уж Чжи Кан не мог соврать, то решил говорить на другую тему, но что-нибудь искреннее. Мэйи улыбнулась. Она и сама не ожидала, что комплимент Чжи Кана заставит ее испытать такой трепет.

– Кстати, а как Ло Шао тебя вызвал? – Мэйи подхватила вилкой пюре, которое шло в качестве гарнира к лососю.

Чжи Кан указал пальцем на собственную макушку, туда, где остался шрам от операции при рождении.

– Он стал вспоминать наше прошлое. Это вызвало сильную боль, которая и пробудила меня.

– Это, наверное, было мучительно? – У Мэйи от одних только его слов зашевелись волосы на макушке.

– Очень. Но он это сделал ради меня.

Мэйи кивнула, и они больше не говорили о Ло Шао. Пусть это и эгоистично, но им хотелось сегодня все свое время посвятить друг другу.

После ужина они погуляли немного по торговому центру. До закрытия оставалось немного времени, поэтому повсюду ходили уборщики, многие магазины уже опустили рольставни до половины.

Мэйи показала Чжи Кану короткий путь, и они снова оказались у фонтана. Чжи Кан почти и забыл, что она какое-то время здесь работала.

Они сели у фонтана. Вид был не очень удачный, но на лучших местах уже собралось полным-полно людей. Чжи Кан и Мэйи не хотели быть в толпе, потому они радовались своему уединенному месту.

На одной из высоток напротив светились большие электронные часы, которые глубокой ночью горели особенно ярко. Их было трудно не заметить. На часах горели цифры: двадцать два ноль-ноль.

Мэйи прислонилась к плечу Чжи Кана и взяла его за руку. Так они просидели час, не говоря ни слова. Им не казалось, что время уходит зря. Мэйи и Чжи Кан хотели просто сидеть рядом и молчать – так они еще лучше чувствовали присутствие друг друга.

Чжи Кан выпрямился, испугавшись, что Мэйи будет неудобно на его плече, и почувствовал запах ее волос. Он не знал, что это за шампунь, но теперь понял, что в его воспоминаниях Мэйи пахнет именно так.

Часы показывали ровно двадцать три ноль-ноль. Сердце Мэйи билось все быстрее. Она чувствовала, что скоро потеряет парня, который нравился ей так сильно. И вероятно, больше никогда не сможет с ним поговорить. Мэйи пожалела, что так мало разговаривала с Чжи Каном сегодня, и теперь все, что она хотела сказать, нужно говорить в спешке.

– Чжи Кан…

– Да?

– Давай официально встречаться?

Чжи Кан вздрогнул. Мэйи это почувствовала. Она ощущала даже его сердцебиение, дыхание и, конечно же, не могла не почувствовать, как он дернулся.

– Хорошо. Мы с тобой вместе. – Чжи Кан хотел сказать что-то успокаивающее, но понял, что не очень-то умеет говорить милые вещи.

Он решил не тратить время на долгие размышления, чтобы Мэйи не подумала, что он сомневается, поэтому ответил как можно быстрее.

– Нет, такой ответ не пойдет. Слишком просто! Нужен такой, чтобы запомнить и хорошенько беречь.

Чжи Кан украдкой вздохнул. Надо было все-таки сказать что-нибудь романтичное.

– Тебе нужно хотя бы… признаться в любви!

Мозг Чжи Кана напряженно работал, подбирая правильные слова. Наконец провидение помогло ему, и в голове стала смутно вырисовываться нужная фраза. Не раздумывая, он выпалил:

– Ты мне очень нравишься. Но у меня есть только часть жизни, чтобы любить тебя. – Чжи Кан импульсивно схватил Мэйи за руку. – Я вот такой. Ты все еще хочешь быть со мной вместе?

Мэйи крепко сжала его руку. Она не сразу ответила, он и не торопил. Чжи Кан почувствовал, как слезы капают ему на предплечье.

– Хочу, – сказала Мэйи с горькой улыбкой.

На часах горели цифры: двадцать три тридцать. Теперь уже Чжи Кан заговорил:

– Если потом, ну чисто теоретически, со мной что-то случится, а ты решишь быть вместе с Ло Шао, то, если честно, я не против. Я правда не против, если это будет Ло Шао.

Мэйи изо всех сил сжала его руку и твердо сказала:

– Я не буду с ним.

Чжи Кан не стал настаивать. От ее ответа он не смог сдержать слез, но понял, что очень эгоистичен. Человек, у которого нет никакого будущего, просит любимую девушку просто ждать.

– Если я буду по тебе скучать, то буду писать письма. Я отдам их Ло Шао на хранение. Когда ты вернешься, то тебя будет ждать, может быть, сотня писем… – Мэйи всхлипывала, ком в горле мешал ей говорить, – может быть, тысяча писем, десять тысяч. Они уже не будут помещаться в твоем ящике. Ты прочитаешь их и точно вспомнишь меня, точно вспомнишь…

Мэйи волновалась все сильнее и не могла перестать плакать. Она так и не договорила.

– Пожалуйста, не уходи… Я прошу тебя, только не уходи… – Слова сбивались и путались.

Чжи Кан закрылся рукой, чтобы Мэйи не видела его лица, залитого слезами. Он не хотел, чтобы она так запомнила их последний день вместе.

Без пяти полночь. Они оба немного успокоились, но знали, что это ненадолго.

– Чжи Кан…

– Да? – Чжи Кану было почти невыносимо слышать, как Мэйи произносила его имя.

– Ты можешь уйти ненадолго… но не уходи навсегда, ладно?

Они оба снова разрыдались.

– Я вернусь. Пусть даже меня отбросит на самый край света, я все равно вернусь к тебе.

Чжи Кан поцеловал Мэйи в лоб. Они еще крепче обнялись, чтобы ничто в мире не смогло разделить их, но сознание Чжи Кана постепенно затуманивалось…

Пять минут первого.

– Чжи Кан… Ты ведь сказал, что собираешься мне что-нибудь приготовить, это еще в силе?

Парень рядом не ответил. Мэйи все поняла, но не смогла удержаться и только крепче прижалась к нему.

– Ты же обещал…

– Прости… Он ушел.

– Ты обещал…

Руки Мэйи тряслись, она снова потеряла контроль над собой. Оказывается, боль бывает настолько сильной.

– Можно… можно мне еще посидеть рядом с тобой?

Несколько часов назад у фонтана стало на одну влюбленную пару больше. Сейчас – на одну влюбленную пару меньше.

Жизнь действительно такая непредсказуемая.

28/10, воскресенье

Ло Шао снова не спал всю ночь, но не чувствовал себя уставшим. Только глаза стали совсем сухими и покраснели, ведь он плакал несколько дней подряд.

Бабушка хотела ему помочь, но Ло Шао настаивал, что должен сам все закончить. Он собрал вещи Чжи Кана: роман о любви, который взял для него в книжном магазине, камешек, который Чжи Кан привез из лагеря, кое-какую одежду. Ло Шао сложил все в коробку для хранения и заметил, что каждый раз после Чжи Кана остается все меньше вещей.

Пару дней назад Ло Шао попросил у бабушки ее календарь, чтобы посмотреть, когда появлялся Чжи Кан. Он приходил раз в пять лет всего на три месяца, поэтому Ло Шао смог вычислить, когда тот появится в следующий раз, и запомнил эту дату.

У Чжи Кана и правда было совсем мало вещей. Ло Шао очень быстро собрал их в коробку. На столе осталась лежать книга о раздвоении личности. Похоже, нужно будет сходить в книжный.

Ло Шао не ожидал, что в магазине встретит не только хозяйку, но еще и А Саня.

– А Сань? Ты тоже пришел за книгами?

Хозяйка с подозрением взглянула на мужчину и спросила:

– А Сань? Почему он так тебя назвал?

А Сань посмотрел на них обоих, не зная, что сказать в свою защиту.

– Я увидел его у школы, когда уже был знаком с ним только как с Чжи Каном. Не хотел, чтобы все слишком запуталось, поэтому не стал говорить, что я его босс. Вот и решил соврать и назваться А Санем. «Сань» похоже на «чуань», просто перевернул иероглиф.

Ло Шао распахнул глаза и вдруг вспомнил, как «внезапно проснулся» во время свидания Чжи Кана с Мэйи. А Сань тогда тоже был там и сказал, что это его кафе. Получается, его настоящее имя – А Чуань.

– А почему ты все время читал у школы? – спросил Ло Шао.

А Чуань взглянул на хозяйку.

– На этот вопрос я могу ответить за него, – сказала женщина и посмотрела на А Чуаня. – А ты пока завари чаю, пожалуйста.

А Чуань не пошевелился. Его улыбка намекала, что у него другие планы:

– А может, лучше сделаем как всегда? Ты заваришь чай, а я расскажу историю. Пусть наша собственная история будет последней из тысячи. Она довольно романтичная.

Хозяйка не стала возражать. Ее улыбка говорила сама за себя. Когда женщина вышла из комнаты в глубине магазина с чайником фруктового чая в руках, А Чуань уже выяснил у Ло Шао, на чем в прошлый раз хозяйка остановилась.

Когда перед ними тремя оказалось по чашке чая, история, которую рассказывала женщина, наконец подошла к завершению.

* * *

Парень и девушка окончили школу, и их пути разошлись. Она поступила в университет, а он стал подрабатывать в кафе и обучался у повара. Кроме того, что парень просто любил готовить, была еще одна причина – книжный магазин родителей девушки находился неподалеку от этого кафе.

Их договоренность все еще была в силе. Парень постоянно читал, чтобы выполнить свое обещание и рассказать ей тысячу историй, чтобы они в конце концов были вместе. Девушка каждые выходные приезжала домой из университета и приходила в книжный. Поэтому и он каждые выходные приходил туда, наливал ей фруктового чая и пересказывал историю, которую только что прочитал.

Иногда парень следовал сюжету и пересказывал все как было, а иногда мог переделать концовку, потому что хотел, чтобы все его истории заканчивались хорошо.

В будние дни девушка жила в общежитии университета, и он иногда после работы специально садился на автобус и ехал к ней, чтобы рассказать ей новую историю. Еще они пробовали созваниваться, пока каждый лежал в своей кровати, и разговор помогал им почувствовать близость друг друга. В тот год им обоим было по восемнадцать.

У парня успешно шли дела на работе. Он был талантлив, а его босс-иностранец очень заботился о нем и относился как к родному сыну.

Тогда парень познакомился с одним особенным мальчиком. Ему было семь, он пару раз заходил в кафе вместе с бабушкой. Иногда гостей было немного, и парень выходил с кухни, чтобы поболтать с бабушкой мальчика. Так он и узнал историю этого ребенка. Мальчика звали Чжи Кан. Это была еще одна история, которую парень рассказал девушке.

Так продолжалось еще почти пять лет. Парень из помощника вырос в шеф-повара кафе. Его босс-иностранец с радостью передал ему все дела по кафе, а сам уехал с женой путешествовать по миру.

Девушка успешно окончила университет и стала заниматься интернет-торговлей. Из робкого новичка она быстро превратилась в уверенную и опытную бизнесвумен. Дела шли прекрасно. В то же время родители передали девушке книжный магазин, и, хоть он приносил совсем мало прибыли, следуя воле отца, а еще своей большой любви к книгам, она решила его сохранить. Родители уехали в деревню, но иногда приезжали в гости в магазин, в котором она сделала ремонт.

Договор между парнем и девушкой, конечно, так и не терял силу. Из тысячи историй он уже рассказал ей половину. Тогда парень снова спросил девушку:

– Давай уже будем вместе? Начнем встречаться, и я продолжу рассказывать тебе истории.

Она ответила:

– Если ты не можешь сдержать даже такое обещание и рассказать мне тысячу историй, то как я могу доверить тебе всю свою жизнь?

– Если однажды ты передумаешь, то я буду ждать тебя у крыльца школы, – ответил парень.

– У крыльца школы?

– Наша история началась именно там.

В тот год один очень особенный мальчик пришел к девушке в книжный. Она поговорила с его бабушкой и поняла, что это тот ребенок, о котором ей пять лет назад рассказывал парень.

Мальчик тоже очень любил читать. Он даже подсказал ей, как расставить книги в шкафах так, чтобы выглядело аккуратнее и интереснее. Но когда она спросила о кафе, мальчик совсем ничего не помнил, в его голове как будто не существовало такого воспоминания.

Прошло три месяца, а мальчик так и не появлялся. Он исчез и больше не приходил в книжный. В следующий раз девушка увидела его только пять лет спустя.

К тому времени иностранец, владелец кафе, вернулся к себе на родину и осел там. Кафе вместе с квартиркой наверху он передал парню в качестве поощрения за работу.

– Спасибо тебе. Когда мы путешествовали, кафе работало без перебоев. – Это было последнее, что парню сказал босс перед своим отъездом.

Книжный магазин выглядел по-старому. Каждый день в него заглядывала парочка гостей. Девушка с удовольствием проводила там время, ничего не делая. В ее жизни, кроме собственного интернет-магазина, был только фруктовый чай и истории, который рассказывал ей парень. Она, конечно, много раз уже думала начать с ним встречаться, но ее никак не оставляла мысль, что в школе когда-то он выбрал другую.

Девушка то и дело вспоминала, почему все-таки согласилась на его предложение рассказать ей тысячу историй. Если он действительно сможет сдержать обещание, не обращая внимания ни на шикарных девушек вокруг, ни на безжалостно утекающее время, то она согласится отдать ему все свое будущее.

Кто-то мог бы назвать ее эгоисткой. Но ведь она тоже потратила все свои молодые годы, чтобы испытать его уверенность. На самом деле у нее в мыслях тоже был только этот парень. Лишь бы он готов был ждать, тогда они обязательно будут вместе.

Парень и девушка оба это знали. Самый главный вопрос – смогут ли они оба сохранить верность, смогут ли завершить испытание тысячей историй.

В этом году их испытание подойдет к концу.

В кафе у парня появился помощник. Точно так же, как несколько лет назад босс-иностранец доверился ему самому, так и он поверил в своего нового ученика. Парень учил его самостоятельно вести дела кафе и даже разрешил ему работать через день.

Когда у него появился второй повар, парень смог еще больше читать и быстрее рассказывать девушке истории. Вторым поваром стал тот самый мальчик, с которым он познакомился несколько лет назад. В тот день, когда мальчик прятался от дождя под козырьком кафе, парень позвал его внутрь и приготовил ему такой же рамен, который тот уже ел десять лет назад, чтобы заставить его остаться.

* * *

– Сегодня я собирался рассказать тебе последнюю историю. И даже не мог подумать, что это будет наша собственная.

В глазах Ло Шао стояли слезы, как будто он сам был участником этой долгой истории любви. Хозяйка повернулась к нему и сказала:

– Вы оба стали свидетелями нашей любви.

Ло Шао рукой утер слезы с лица. Как же так, целых две незабываемые истории любви развернулись у него перед глазами!

– История за историю. Теперь моя очередь рассказывать, – успокоившись, сказал Ло Шао. – История о человеке, который боролся за любовь девушки с самим собой.

Мы обязательно снова встретимся

Мэйи облокотилась на школьную парту. Когда классная руководительница вошла в кабинет, Мэйи тут же достала из ящичка учебник. На дне ящика она увидела надпись:

Ты мне очень нравишься, но у меня есть только часть жизни, чтобы любить тебя.

Мэйи не заплакала, только погладила пальцем эти слова.

Я обязательно дождусь тебя.

Она снова вспомнила тот день, когда взяла с собой завтрак. Это было просто воспоминание, но оно заставило ее расплыться в улыбке.

Мэйи была уверена, что настанет день, когда она дождется своего возлюбленного. Через пять лет их любовь возродится. Возможно, и не придется ждать столько времени, кто знает.

Именно неизвестность делала любовь таким сложным чувством. Ради любимого человека можно было ждать и пять, и десять лет. Для любви это не было преградой. Любовь стоит ожидания, даже если на это уйдет вся жизнь.

Сейчас в этом городе только начинаются две истории любви.

Эпилог

Прежде чем начать писать эту книгу, я спросил себя, какой взгляд на любовь должен в ней отразить.

Сейчас, в XXI веке, многие люди смотрят на любовь и брак таким образом: прежде чем пустить в свою жизнь другого человека, нужно обязательно хорошо подготовиться. Люди думают: «Вот куплю дом и тогда женюсь», «Вот получу повышение и тогда признаюсь в любви», «Сейчас я не подхожу ей по статусу» и так далее.

Но правда ли, что любовь пускает ростки только на подготовленной почве?

В этом романе я решил описать любовь, которая бурно расцветает даже в тяжелых условиях. Иногда этому чувству вовсе и не требуется правильного времени, правильного места… То, чего мы ждем, – это правильный человек.

Мы ждем любви с таким человеком, который будет готов пройти с нами огонь и воду, и даже если наступит конец света, он будет уверен, что все, что ему нужно, – держать нас за руку.

Кто-то спросит меня: появится ли потом Чжи Кан? А кто-то поинтересуется: дождется ли его Мэйи? Если честно, я и сам не знаю.

Возможно, Чжи Кан появится в следующей истории, а возможно, он растворится в мире, словно пылинка. У меня есть только одно смутное воспоминание. Мэйи как-то болтала со мной и раскрыла фразу, которую приберегла для Чжи Кана:

Мир очень жестокий, но я так счастлива, что у меня есть ты. Даже если ты не рядом со мной, я буду жить дальше ради тебя. И так буду самой счастливой.

Сноски

1

Валюта Малайзии. – Прим. пер.

2

Ночные рынки распространены во многих странах Азии: в КНР, на Тайване, в Малайзии, Сингапуре и др. Вечером владельцы передвижных прилавков собираются под открытым небом и продают закуски: жареный тофу, лапшу, шашлычки из мяса и морепродуктов, напитки. – Прим. пер.

3

Школьная система в Малайзии состоит из шести классов начальной, пяти классов средней и двух классов старшей школы. В начальной школе дети начинают обучение с четырех лет. – Прим. пер.

4

Во многих странах Азии распространены закусочные и маленькие кафе, где продают только завтрак. Завтракать принято рано (до восьми-девяти утра), поэтому они работают только в первой половине дня. – Прим. пер.

5

Фрукт, распространенный в странах Юго-Восточной Азии. Размером примерно с арбуз, с толстой коркой, покрытой колючками. – Прим. пер.

6

В имени Шоуму слог «му» записывается иероглифом «дерево». – Прим. пер.

7

Многопользовательская ролевая онлайн-игра в жанре фэнтези, разработанная китайской компанией Beijing Perfect World (также называется Zhu Xian). – Прим. пер.

8

Многоярусная бамбуковая корзина для приготовления пампушек и пирожков из рисового теста. – Прим. пер.

9

Японский детский мультсериал, который напоминает известный во всем мире Pokémon, но, в отличие от него, героями являются «цифровые монстры» (digital monsters). – Прим. пер.

Content

Фу Цзяцзюнь
Очередь на любовь

02/10, вторник

03/10, среда

04/10, четверг

05/10, пятница

06/10, суббота

07/10, воскресенье

08/10, понедельник

09/10, вторник

10/10, среда

11/10, четверг

12/10, пятница

13/10, суббота

14/10, воскресенье

15/10, понедельник

16/10, вторник

17/10, среда

18/10, четверг

19/10, пятница

20/10, суббота

28/10, воскресенье

Мы обязательно снова встретимся

Эпилог

Сноски