Марина Серова

Чужие деньги

Русский бестселлер

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Личные отношения, особенно длительные, – определенно не для меня. Но почему-то периодически я пытаюсь в них, что называется, вляпаться. Порой думаю: может, осень во всем виной? Обострение потенциально возможных психических отклонений? Вот и в этот раз…

Девятнадцатого ноября мы сидели до вечера. Никита долго не выключал свет. Он хотел обнять меня, но почему-то постоянно передумывал и снова начинал говорить.

– Тань, я не в обиде… ты красивая девушка.

– Я знаю, Никит, – вяло вещала я. И человека обидеть не хотелось, и дальше все это продолжаться просто не могло. Ну не вывожу я межличностных разборок. Не интересно мне. – Ты очень добрый, хочешь семью. Но мы не будем вместе.

– Да блин…

А мы с ним жили уже месяц. Ну как жили. Он приносил в дом еду, рассказывал, как дела, шутил, как он обычно шутит. Я смотрела на него и не могла понять, зачем он это делает? Еще больше меня интересовал вопрос: мне-то все это зачем?

Никита сам ответил на мой немой вопрос, по крайней мере, на первый из них, за одним из наших завтраков.

– Я влюблен, Танька. И постоянно хочу тебя целовать и защищать.

– Ок, – внутренне я уже хихикала. Защищать – меня? Приятно, но… смешно. – Разве ты не делаешь этого сейчас? Все ведь тебя устраивает.

– А тебя – нет?

Тогда я отмахнулась от этого вопроса, а сама задумалась всерьез. И думала несколько дней, вплоть до сегодняшнего. Все, не хочу. Не хочу никаких отношений, этой игры в семью и заботу.

О чем я и заявила, максимально смягчив ситуацию. Никита сдержался каким-то совершенно сумасшедшим усилием. Покивал растерянно, собрал вещички, оседавшие все это время в моей квартире – бритву, футболку, что-то там еще, – и покинул мою территорию.

Вздохнув одновременно и с грустью – что же за человек я такой, – и с облегчением, я отправилась на кухню. Варить кофе.

Кофе – это напиток, который лично из меня делает человека. И помогает разрешить большинство возникающих вопросов и проблем. Как сейчас…

В последнее время мне все надоело. Надоело быть детективом – а я частный детектив, и довольно успешный. Наверное, потому я и увлеклась в последнее время версткой сайтов. Ну еще и по той причине, что заказов не поступало, в Тарасове царило какое-то странное затишье. А деньги лишними не бывают.

Напившись кофе и доделав один из срочных заказов, я взглянула на часы. Полночь уже миновала. Потушив свет, я легла спать. Кто-то оставил мне несколько сообщений до того, как я заснула.

С утра ко мне нагрянула Светка-парикмахерша. Разбудила, нещадно названивая в дверь. Мрачная, я открыла подружке и озадаченно на нее уставилась:

– И что у нас такого срочного?

– Тань? Когда ты съездишь со мной в Калязин? – озадачила меня Светка, отпихивая от дверного проема и проходя на кухню.

– А?..

– В Калязин поедем? – Светка демонстративно выложила на стол коробку с круассанами и засыпала в турку кофе.

– В Калязин… зачем? – вздохнула я. Круассаны несколько примирили меня с недосыпом.

– Как зачем? Это почти Золотое кольцо, – азартно размахивала руками Светка, едва не снеся турку, пыхтевшую кофейным ароматом. – Там есть улиточная ферма, представляешь? Можно выпить шампанского, попробовать улиток, почувствовать себя парижанкой!

Да уж, фантазии у моей подружки всегда были впечатляющими. Парижанка, надо же! Впрочем, ничего удивительного: она потрясающий парикмахер, ходят к ней представители местной элиты. Ну и рассказывают, конечно, о «парижах» и улитках.

– Знаешь, Свет… – буркнула я, вцепившись в теплый круассан с ванильным кремом. – Ты не обижайся, но я как-то без улиток проживу. И ехать в такую даль зимой мне не хочется. Машину жалко…

– Ну вот, умеешь ты, Танька, крылья мечте подрезать, – проворчала Светка, разливая кофе по чашкам. – А что в Тарасове делать в такую погоду?

– Работать? – предположила я, пожав плечами.

И озадаченно хмыкнула: в дверь позвонили. У меня сегодня что, день визитов?

И я поплелась открывать.

– Андрей? – удивилась я. Ну или сделала вид. Андрюша Мельников, мой давний и безответный с моей стороны поклонник, в последние пару месяцев вновь активизировался. И да, периодически наносил вот такие визиты ни с того ни с сего. С цветочками. Пыталась я ему объяснить, что ничего-то другу не светит на этом поприще – да только как об стенку горох. Хотя, казалось бы, следователь прокуратуры – а мы с ним в свое время вместе учились в Академии права – должен соображать, что к чему.

– Тань, сегодня я по делу, – вскинул ладони приятель. – Зайду?

– Заходи. А что не позвонил?

– А кто телефон на беззвучный режим поставил? – поддел меня Мельников.

Хмыкнув, я приглашающе махнула рукой.

– Это Света! Вы ведь знакомы? – представила я гостей друг другу, а сама взяла телефон. И, правда, когда-то умудрилась вырубить звук. Исправила ситуацию.

– Как не быть знакомыми, – заулыбалась Светка.

Андрей покивал и обратил на меня умоляющий взор:

– Ты мне нужна как детектив.

– В смысле? – опешила я.

Предложений поработать на следователя прокуратуры мне еще не поступало. Вроде бы…

– Тут такое дело… У Глафиры – моей… ну, скажем, сестренки – проблема, и серьезная.

– Ну, скажем, сестренки – это как? – удивилась я.

Насколько я знаю, с родней у Мельникова негусто.

– Тань, это неинтересно, – попытался отмахнуться от меня Мельников, но, поймав жесткий взгляд, ответил вяло: – Она родная сестра моего друга по армейке. Он погиб в аварии пару лет назад, другой родни у нее нет. Ну и мы сдружились как-то, я и считаю ее сестрой, она меня – братом. Так вот… Убит ее парень. Может, помнишь: с неделю назад с каждого утюга гремело.

– А-а, парня совершенно внаглую грохнули на вахте? – вспомнила я.

И впрямь, семь дней назад все сетевые новостники всколыхнулись возмущенной волной, доколе, мол, нам терпеть разгул преступности. Молодой мужик работал в охране крупного местного завода, сидел в своей будочке. Подъехала машина. Он вышел, из окна высунулась рука со стволом – и все, нет охранника.

– Да, это дело.

– И? – потребовала продолжения я.

– И я хочу тебя нанять как частного сыщика. Сама знаешь, чистая уголовка не в моей зоне ответственности – это раз. Сейчас и без того дел по горло, в командировку через пару дней отправляют – это два. Ну и, наконец, делом занимается команда Ренатина.

– Ага, – кивнула я с пониманием.

Димка Ренатин – Дмитрий Павлович – работает не слишком чистоплотно. Либо «глухарей» плодит за недостатком улик, либо притягивает за уши обвиняемых. И нас с Мельниковым еще со времен учебы – он постарше нас, – мягко сказать, недолюбливает. То есть сведений по расследованию не добудешь толком.

– И я очень боюсь, что они Глафиру подтянут в качестве основного подозреваемого, – продолжил Мельников. – Как минимум заказчика преступления. Доказать ничего не докажут – откровенно грязными методами он все-таки брезгует, – но нервы девке потреплют изрядно.

Светка, о которой мы на время забыли, настрогала бутербродов, заварила чай и теперь разливала по чашкам. Для меня сварила еще одну порцию кофе. После чего буркнула:

– Пойду я, Тань.

– Свет, созвонимся, – откликнулась я. – Спасибо за круассаны.

Проводила подругу и вернулась на кухню.

– Ладно, допустим, я согласна, – заявила Мельникову. – Расскажи все, что об этом деле знаешь, – а сама притащила из комнаты ноут и полезла шерстить новости. – И кстати, мне бы с твоей Глафирой пообщаться.

Андрюха знал обо всем этом ненамного больше новостников. Виктор Николаевич Мохов работал в охране завода «Серапион», производившего стройматериалы. Если точнее, вот уже три года как занимал пост начальника службы охраны. Сам сидел в будке охранника по той причине, что один из его парней на работу не вышел – приболел, а второй только с ночной смены. Убили Мохова поздно вечером, около десяти. Множественные огнестрельные ранения, повреждения, не совместимые с жизнью.

Судя по записям с камер, попавшим в интернет, без двух минут десять к проходной подъехал черный джип с замазанными грязью номерами – неудивительно по осенней слякоти, – остановился у шлагбаума. Мохов выскочил наружу, окно джипа приоткрылось, оттуда – рука в перчатке с пистолетом. Паршивое качество записи, но мне показалось, что «ТТ». Ну и вот… Мохова расстреляли, машина, взвизгнув тормозами, уехала.

Обнаружили его спустя час ребята, выходившие с завода после второй смены. Больше никакой информации не было.

– Давай мне все явки и пароли, – потребовала я, подтягивая к себе поближе телефон. – Адрес завода, если есть – контакты людей, к которым могу обратиться. Телефон своей Глафиры.

Мельников продиктовал мне все требуемое. Осторожно заметил:

– Тань, единственное, что… я по твоему обычному гонорару вряд ли смогу расплатиться.

Отмахнувшись, я предложила Мельникову купить мне пакет колумбийского кофе в зернах, после чего выпроводила из квартиры. У меня дела. И их много.

Сварила себе свежего кофе, взяла блокнот – люблю делать заметки, когда о чем-то думаю, – и погрузилась в размышления. Первый вопрос: где взять информацию по расследованию. С Ренатиным общаться бессмысленно. Не любит он меня.

Вздохнув, набрала номер.

– Володь? – стоило абоненту взять трубку, поздоровалась я.

– Да, Тань, я, кто же еще, – вяло откликнулся подполковник Кирьянов, он же Киря, мой давний и полезный друг. – Давненько тебя не слышал.

– Да тишина по криминалу в Тарасове была, – посетовала я. – За последние пару месяцев – ни одного клиента.

– И что, внеплановый отпуск, наконец, закончился? – догадался друг. – Чем могу помочь?

– Убийство Мохова, – вздохнула я.

– Слышал, но не наш район. Дать тебе контакты Ренатина?

– Не помогут, – и я вкратце объяснила ситуацию. – По своим каналам что-нибудь сможешь выяснить? С меня коньяк, как минимум.

– Хм… – Киря основательно задумался.

Выдержав паузу, сказал:

– Ничего не обещаю, но постараюсь. Набери вечерком, ладно?

На том и договорились. Выглянув в окно, я поморщилась: тащиться в такую погоду – то ли снег, то ли дождь, ветрище, слякоть под ногами – никуда не хотелось. Но надо…

Пока собиралась и утеплялась, размышляла. Схема какая-то мутная. Убивать человека под камерами рискованно. В конце концов, могли поймать по пути на работу – с работы, проблем-то. Криминальные элементы? На их работу похоже. Убийство как-то связано с заводом? Возможно. Что нам может дать завод стройматериалов? Пока не знаю…

Ладно, сначала поеду на завод. Попробую там разузнать, что к чему. Потом – созвонюсь с Глашей. А там видно будет…

Завод «Серапион» располагался в промзоне, в глубине Заводского района. Несколько серых зданий советского периода, с маленькими окнами и плоскими крышами, выглядели особенно мрачно среди черных деревьев, шатаемых ветром. Вокруг – суровый каменный забор, поверху обтянутый колючей проволокой. Видеокамер по периметру я не заметила. На подъезде к заводу их тоже не было – промзона все-таки. И только на стеклянной будке охраны при въезде камера подмаргивала красным огоньком.

Съехав на обочину, я выскочила из машины и осмотрелась. Дорога одна, асфальтированная. Даже попади я сюда в день убийства, вряд ли какие-то следы смогла бы найти. Асфальт – не грунтовка.

Вспомнив видео, я мысленно восстановила картинку преступления: подъезжает джип, притормаживает вплотную к шлагбауму. Мохов выглядывает в окошко, ему что-то говорят. Он выходит из двери будки. Рука, выстрелы – и машина резко разворачивается и уезжает. Шлагбаума она не коснулась. А вот куда она поехала дальше… Надо будет на обратном пути прикинуть варианты.

Наконец я подошла к будке.

– Чем могу помочь? – неожиданно вежливо для работников охраны, ломая все мои стереотипы, осведомился в окошечко блондинистый парень лет под тридцать.

– Здравствуйте, – заулыбалась я. – Я частный детектив. Можно с вами побеседовать? – и показала корочки.

Можно было бы представиться следователем прокуратуры, но я от этой мысли отказалась. До официального следствия информация может дойти, и Ренатин создаст мне проблемы.

– Здравствуйте, – улыбнулся мне в ответ парень, – Татьяна Александровна. Я – Вадим, местный охранник. Заходите ко мне, что ли, не на ветру же стоять, – и он приоткрыл дверцу.

Внутри и правда было тепло и уютно. Столик с электрическим чайником, диванчик, пара стульев, длинный рабочий стол с пятью мониторами, показывающими происходящее на территории.

Я с удовольствием уселась на диван и попросила:

– Вадим, расскажите, пожалуйста, что случилось с Моховым. Вы с ним работали?

– Убили его, – вздохнул парень. – Меня до сих пор в дрожь бросает. Смена моя была, но я накануне что-то не то съел, с животом маялся. Вот и отпросился.

– Кто-нибудь, кроме Мохова, знал, что вы не выйдете на работу и он вас подменит?

– Да… кто угодно, – пожал плечами Вадим. – Витька же с утра заступил, а тут и работяги туда-сюда ходят-ездят, и поставщики, и вообще. И Олег, сменщик мой, тоже в курсе был – он как раз с ночной отсыпаться уехал, как Мохова дождался.

– А где обычно Виктор Мохов был, если не здесь?

– Так кабинет у него в административном корпусе. Он там и сидел, когда по территории не ходил и нас не проверял. Бывало, и на выезды мотался – говорил, что в свободное время поставками занимается. В принципе никто против не был, насколько я знаю.

Если поверить Вадиму, выходило, что Мохов был нормальным мужиком, относился ко всем ровно, никто на него зла не таил. Вроде бы слухов о том, что он что-то выносит с завода, не ходило. Обычный работяга, к своим подчиненным относился с пониманием.

– А здесь у вас один въезд на территорию? – спросила я.

– Нет, есть еще с противоположной стороны забора, там склады, – пояснил Вадим. – Большегрузы сразу туда едут.

– И там тоже охрана есть?

– Нет. Разрешительные все равно у нас подписывают, – пожал плечами парень. – Без бумажки с нашей подписью им никто ничего не отгрузит. А так – там только кладовщик, обычно по будним дням. В выходные появляется, если только по предварительной договоренности.

– Слушайте, а можно как-нибудь в кабинете Мохова побывать? – осенило меня.

Вадим задумался. Спросил медленно:

– А что вы расследуете? В смысле почему вы? К нам тут менты таскались дня три, а сейчас затихли. И вдруг вот…

– Меня наняли, – пожала я плечами. – Вот и расследую. Не все у нас доверяют полиции.

– Ну… А как вы кабинет откроете?

– У меня свои методы, – хмыкнула я. Достала из кошелька крупную купюру и проникновенно добавила: – Вадим, мне бы очень хотелось посмотреть, что там в кабинете. Вдруг какую зацепку найду… Вы же понимаете, что преступники должны быть пойманы и наказаны…

– Ох, понимаю, – покивал охранник, косясь на шуршащую денежку. Подумал еще и согласился: – Ладно, я вам нарисую сейчас план, как пройти незаметно. Сегодня в административном корпусе тихо, суббота все-таки. Никто, глядишь, ничего не увидит.

– А камеры?

– Да у нас только на территории и в цехах с опасным производством, – пожал плечами Вадим.

– Кстати, не знаете, как в интернет попали записи с места преступления?

Парень слегка покраснел.

– Вы… – предположила я.

– Нет-нет, что вы, – помотал он головой. – Напарник мой, Олег. Он негласно сотрудничает с парой сайтов с криминальными новостями, в выходные гоняет по городу – то аварию какую снимет, то драку. Ему за это доплачивают, а деньги ему нужны – трое детей все-таки. Вот и тут… Полиция же только на следующий день с камер данные изымала, тем вечером с телом и местом преступления возились. А смена Олега была. Он, как узнал, что случилось, себе все и скопировал.

– А мне сможете его записи сбросить? – полюбопытствовала я. – И сам момент убийства, и, если есть, работу следователей?

– А то, давайте флешку, – и Вадим метнулся к одному из компьютеров. Повезло! После чего начертил мне вполне понятный план, и я побрела к административному зданию.

В кабинете покойного Мохова ничего интересного я не обнаружила. Ни в компьютере, ни в ящиках стола. Пожав плечами и решив, что все равно мне повезло – разжилась видео с места преступления, – я попрощалась с охранником Вадимом и уехала.

Обогнула завод, посмотрела подъезд к складам – ответвление основной дороги, с парковочной площадкой. И не очень удобным, но все же боковым выездом на трассу. И что у нас получается? Не хочешь на охранном пункте «светиться» – едешь по паршивой боковой дорожке прямиком на склад, загружаешься, уезжаешь. Прелесть-то какая!

Я, конечно, понятия не имею, тащил ли Мохов что-нибудь с родного завода и кому этим мог помешать, но информация, как известно, лишней не бывает.

Вернулась обратно к проходной, поехала на выезд. Вычислить путь машины-убийцы не удалось. Дорога, ведущая с завода, утыкалась в трассу. Без магазинов, заправок и камер. Можно, конечно, попробовать… Но у меня даже номеров нет.

Я набрала номер.

– Леш, поможешь? – обратилась с просьбой к другу-гайцу.

– Что надо сделать? – цепко откликнулся Леша Вольников, мой старый приятель и полезный человек, начальник службы ГИБДД одного из районов Тарасова.

– Пробить машинку, известны только марка и цвет. – Я назвала дату, время, марку машины. – С запасом в час до и часа два после, по возможности, – добавила я, мысленно прикидывая, где могут стоять видеокамеры и чем это мне поможет.

– Попробую, но ничего не обещаю, – вздохнул Лешка.

А то я не понимаю! На том и распрощались.

Потом набрала Глафиру.

– Здравствуйте, это Татьяна Иванова, – представилась я. – Мне Андрей Мельников ваш телефон дал. Я по поводу Виктора Мохова.

– Да-да, здравствуйте, Андрюша мне звонил, говорил, – послышался высокий девичий голос. – Вы хотели поговорить?

– Да, – согласилась я. – Сегодня сможете?

– Смогу, конечно. Куда мне подъехать?

В итоге мы договорились встретиться в центре, в одной из пиццерий.

До пиццерии ехать было 40 минут. Я выехала на трассу и собиралась поворачивать на объездной, как ко мне подошел тип в форме гаишника.

– Я ничего не нарушала. Что от меня нужно?

– Нам просто нужно взглянуть на ваши документы. Мы сами никого не выслеживаем и не подозреваем, просто у нас сейчас нелегкая ситуация на дороге. Хотим быть спокойными, вот и уточняем, – его веки слегка дрогнули, и парню пришлось поправить кепку. Солнце слепило ему глаза, и от этого он начинал раздражаться. – Так, хорошие документы у вас. Налоговый номер дайте глянуть.

– Налоговый номер? – удивилась я.

– ИНН. Ваше удостоверение могло устареть, надо проверить статус выплат.

– Ваши документы покажите, пожалуйста, – попросила я.

– Пожалуйста, – передо мной раскрыли красные «корочки».

Юляев Василий Семенович, младший лейтенант. Ага, запомним.

– Одну минуту, я звоню в налоговую по месту жительства.

И снова набрала Вольникова.

– Леш, тут какая-то ерунда творится, – тихонько проговорила я в трубку и описала ситуацию.

Наглый гаишник тусовался перед моим багажником.

– Где конкретно?

Я объяснила.

Он буркнул:

– Газуй, пускай идет куда подальше. Ребят пришлю, пусть разберутся.

Я так и сделала. Липовый гаишник вяло обернулся и недоуменно посмотрел мне вслед. Разозленная, я поехала дальше.

Глафира оказалась юной – лет двадцати двух – симпатичной девчонкой. Блондинка, с уставшим взглядом и грустным личиком.

Мы уселись за столик, заказали себе кто чего – я кофе, она – травяной чай.

– Тань, я рада, что вы согласились мне помочь, – вздохнула Глафира. – А то такое ощущение, что полицейские решили из меня убийцу сделать. Расспрашивают, допрашивают, алиби интересуются. Мне даже страшно становится. Спрашивайте, что знаю, все расскажу.

– Вы давно с Виктором были знакомы?

– Два года, – пожала она плечами. – Вместе не жили, только собирались. Просто я учусь еще, и от него мне далековато ездить было. Машину не вожу. А Витьку могли в любой момент на работу дернуть.

– Каким он был человеком?

– Хорошим. Витька – на него положиться можно было. Серьезный такой, ответственный. Не знаю, мне с ним было спокойно. Кто бы знал, что такое случится…

– Вы с кем-то из его друзей, с родственниками знакомы? – уточнила я, сделав вид, что не замечаю ее слез. Жалость в таких ситуациях только хуже.

– А родни у него нет. Сирота, детдомовский. В Тарасов после армейки приехал, – пожала плечами Глафира. – Друзей тоже особо не завел. – Она помолчала. – А знаете, оказывается, я не слишком-то много о нем знаю. Ну, двадцать семь лет, побывал в армии, сирота, вырос в детдоме Воронежской области. Заботливый. Готовить умеет. Техникум окончил и курсы охранников, но как-то дослужился до начальника службы охраны, – она растерянно развела руками. – Друзей нет, либо я их не знаю. Встречались мы два-три раза в неделю, в кафешке или у меня – я одна живу. Иногда на ночь у меня оставался.

В день гибели Мохова Глафира была одна, дома, готовилась к лекциям. Впереди сессия, курс у нее последний. Он ей позвонил, сказал, что выходит на смену. Она предложила приехать к ней утром, после работы – пообещала накормить завтраком и уложить спать. Он согласился. А наутро ей позвонили…

В общем-то, серьезная опасность Глафире не грозила – я выяснила, что у них в подъезде серьезно к безопасности относятся. На вахте есть камера, приход-уход и гостей, и хозяев квартир отмечается в журнале. Но нервы потрепать могут.

Наконец я выяснила у Глаши адрес Виктора Мохова, спросила ключи – но ключей у девушки не было. И мы попрощались.

Так-с. Неплохо бы запрос в детдом направить – и вообще выяснить, так сказать, «послужной список» Виктора Мохова. Ну не стреляют людей ни с того ни с сего, у нас все-таки не бандитские девяностые. А эти запросы может Андрюша Мельников сделать по своему ведомству.

Не откладывая дело в долгий ящик, я набрала его номер, высказала просьбу, после чего поехала домой. Вымоталась как собака, надо сказать. Хотя люблю я свою работу.

А вечером ожидаемо позвонил Кирьянов.

– Короче, Тань, дело крайне мутное. Парня убили прямо на его месте работы. Буквально к вахте подъехала машина, он вышел, из окна расстреляли.

– Может, какие-то криминальные элементы?

– Да вот похоже, только в биографии парня ничего не прослеживается. Раньше не попадался, по крайней мере, об этом никому не известно.

– Ага… Что с документами?

– Тут интересно, Тань. Мохов несколько раз менял прописку, и это только в Тарасове. Я тебе на почту три адреса сбросил.

– Спасибо, заботливый ты мой, – вздохнула я, подумав, что придется все адреса объехать и с народом пообщаться. – А что эксперты установили?

– Убит из «ТТ», ствол чистый, нигде не мелькал. В него выпустили пять пуль, Тань. Пять! Три из них – смертельные, в лоб, горло, легкие.

– Следы на трассе?

– Нет следов, в тот день же снег валил, к моменту приезда ребят все засыпало. Да еще и парень, который вызвал полицию, натоптал изрядно – пытался, видите ли, пульс проверить, спасти, так сказать.

– Ну он же не знал, – хмыкнула я. – А что с записями?

– Ни-че-го нового, – отчеканил Кирьянов. – Камера там паршивая стоит, на подъезде к заводу их больше нет. Что за машина, откуда взялась – непонятно. Между прочим, этот твой Ренатин уже на моих парней волком смотрит.

– Это он умеет, – отмахнулась я. – Кирь, если что еще узнаешь – звякни, хорошо?

После беседы с Кирьяновым я изучила список адресов, по которым был прописан Мохов. Хм… три района города. Сначала Жасминка, тот еще край географии. Потом центр – внезапно. В настоящее время – Заводской район, в нескольких остановках общественного транспорта от завода. Ладно, с этим завтра разберусь.

Пересмотрела видео – и сам момент преступления, и действия экспертов-криминалистов. Надеялась, появится, за что зацепиться получится. Ни-че-го, как говорит Кирьянов. Подъехали, убили, уехали. Эксперты сработали профессионально, это заметно. Но что они могли найти в снегу?

Ни Вольников, ни Мельников не звонили. Ну да информацию так быстро получить не выйдет.

Я взглянула на часы – близилась полночь. Сегодня я ничего больше не смогу сделать. Хотя…

Набрала Вольникова.

– Леш?

– Ау? – откликнулся приятель зевком.

– Что там с моим гайцом? Юляев который?

– А ничего. Нет у нас такого. Пока мои добрались до точки, он уже свинтил.

– И что мы не догадались время потянуть? Ну поболтала бы я с ним, – фыркнула я с сожалением.

И попрощалась: пусть человек отсыпается.

Полезла в интернет, попыталась найти страничку Мохова в соцсетях. Не нашла. Озадаченно пожала плечами и отправилась спать. На завтра у меня глобальные планы.

Глава 2

Утро привычно началось с кофе и планирования дня грядущего. Сегодня я собиралась побывать по адресам моховской прописки, а там видно будет. Может, мои приятели что-то нароют? Вольников – с загадочным черным джипом, Мельников – с прошлым Мохова. Буду надеяться на лучшее.

В поселке Жасминный Мохов был прописан в частном секторе. Домик-развалюшка, вокруг – такие же соседские.

Я побродила кругом, порасспрашивала аборигенов. Даже фотографию показала – скачала себе на телефон. Никто его не помнил, никто ничего интересного не рассказал. У меня создалось впечатление, что здесь вообще народу не до соседей.

Благо подсказали мне, где найти хозяев дома. Нашла. Пообщалась. Сдают свою развалюшку регулярно, неофициально, всех жильцов и не упомнят. Вот и вся информация.

Следующая точка – дом в историческом центре. Параллельно тарасовскому проспекту – главной пешеходной улице. Здесь меня ожидало полнейшее разочарование – дом и два соседних снесли. Владельцы неизвестны.

И остался последний адрес. Я чудом нашла дом пять на улице Усиевича. Приглушив напевы «Глюкозы», заехала во двор и не смогла припарковаться.

На карте дом связывали с «Яндекс. Маркетом» и кафе «АндерСон».

Второй подъезд прятался за «Яндекс. Маркетом», и проход к нему был затруднен. Бедный охранник действительно проживал здесь или лишь был зарегистрирован?

Чувство «уже видела» охватило меня на четвертом этаже. Прямо за плечом появился какой-то мужик, проорал что-то и исчез за дверью.

Мохов проживал на пятом этаже. Без лифта. Без вахтера и видеокамер. Звонок. Первая дверь, вторая. В квартире с номером 268 глянули в глазок и не открыли.

Вздохнув, я позвонила еще в одну дверь. И расспросила женщину средних лет с усталым лицом. Она рассказала, что да, Витенька Мохов здесь жил, в соседней с ней квартире. Хороший парень, внимательный, сумки помогал ей донести. Тихий, никого к себе не водил, не пил, не буянил. Иногда не ночевал дома. Квартиру снимал через интернет. Хозяева живут то ли в Севастополе, то ли в Симферополе, сдают через какую-то фирму.

– А тут такое! – всхлипнула женщина. – И к нам полицейские ходили, все расспрашивали.

Поняв, что ничего полезного я больше не узнаю, я распрощалась с женщиной и вышла в подъезд. Присела на подоконник, бездумно листая ленту новостей и размышляя, что неплохо бы побывать в жилище покойного Мохова. Отмычки у меня есть. Главное – сделать это аккуратно.

В разделе «Репортажи» на этот раз не было ничего противоречивого или рекламно-эпатирующего, вроде новостей об Ольге Бузовой или крупных мошенниках, внезапно исчезнувших из поля зрения или оказавшихся не теми, кем они позиционировали себя раньше. Были лишь криминальные новости из Тарасова.

Крупная мошенническая сделка. Неизвестные хакеры атаковали счета граждан и списали деньги.

Мотнув головой, я решилась, вслушалась в тишину подъезда и осторожно вскрыла дверь квартиры Мохова. Замки – курам на смех.

В общем-то, несанкционированный обыск ничего нового мне не дал. Такое ощущение, что Мохов здесь исключительно ночевал и ужинал лапшой из пакетиков. Хотя Глафира вроде бы говорила, что он готовить умеет. Для себя лень было? Тоже возможно.

Заинтересовала меня чем-то визитка, валявшаяся на столике в прихожей. Сервис «Юлес» – серые буквы на бледно-оранжевом фоне. Нечитаемо. Машинально сунула карточку в сумку. Зачем? Она выбивалась из всего безликого барахла, скопившегося в квартире Мохова. Дорогая бумага, пафосный шрифт, определенно делал опытный дизайнер.

Выглянув через глазок и убедившись, что в подъезде никого нет, я выскользнула наружу, заперла дверь и вгляделась в нее, чтобы убедиться, что не наследила. Опаньки, а это что? За латунную рамку старомодного глазка был заткнут тоненький листочек бумаги. И не увидишь, если не присматриваться. Я достала бумагу, она уже успела состариться.

«К270840».

Осторожно положила бумагу в пластиковый пакет для доказательств и убрала в сумку.

Спустилась вниз и поехала домой – размышлять о том, что делать дальше. Данных толком нет. Подозреваемых – тоже. Что делать – пока не представляю.

Но подумать мне никто не дал. Стоило устроиться на кухне с чашечкой свежесваренного кофе, как заголосил телефон. Светка-парикмахерша.

– Тань, у меня проблемы! – взяла быка за рога подружка.

– Какие? – заинтересовалась я.

– С моей карты списаны деньги.

– Много?

– Все, что было. На отпуск откладывала, около сотни, – грустно пробухтела Светка.

– Свет, тебе звонил кто-нибудь?

– Нет.

– А покупала ты что-нибудь через «Сберпэй»?

– Не помню. По-моему, да. Ну… я заявление в полицию подала, меня расспросили, с телефона все скачали. И показали на папки – целая комната папками с делами уставлена. Сказали, что это все пострадавшие. Так что надежды вернуть деньги, скорее всего, нет.

– Так, дуй ко мне, с телефоном в охапку. Я пока поговорю с приятельницей, она специализируется на кибербезопасности.

– Что?

– Она – белый хакер.

Светка хлюпнула носом.

Я озадачилась:

– Свет, что еще?

– Меня с работы выгнали, Таня. Понимаешь? – у нее началась истерика.

Я рявкнула:

– Хорош рыдать, я вызываю тебе такси, приезжай ко мне.

Ангелина, моя приятельница-хакерша, буркнула, что в настоящее время занята. Как освободится, наберет меня. Зато приехала Светка. И позвонила Глафира.

– Тань, мне бы с вами поговорить. Можем встретиться?

– Давайте, – вздохнула я.

Отпоила Светку валерьянкой, уложила спать и вышла из дома.

Глаша подошла к кафе, где мы договорились встретиться, минут через пять после моего появления. У девушки был потный лоб и странный блеск в глазах. Блеск этот был не злой, и девушка как будто была растерянна. Как будто что-то потеряла и теперь судорожно искала.

– Я тут в историю влипла, – вздохнула она. – Как будто мало мне того, что с Витей случилось…

– Рассказывайте, – кивнула я и предложила: – В кафе пойдем?

– Может, лучше прогуляемся? Ну вот, я взяла тачку в каршеринге, и с меня списали половину моих денег.

Глаша засеменила по скользкому снегу. Я шагала рядом и размышляла. Что-то не верю я в такие совпадения: чтобы и у Светки, и у Глаши списали деньги. А если вспомнить ту новость о кибермошенниках, дело становится еще более интересным. Допустим, атака идет на меня. Ну, просто предположим – проблемы у девиц начались, когда я впряглась в это дело. Где я умудрилась наследить? Какое осиное гнездо разворошила?

Побывала я пока только на заводе «Серапион» и в квартире покойного Мохова. Все-таки завод? Ладно, съезжу туда еще, пообщаюсь с руководством, желательно бы еще с кладовщиком… А пока…

Я отмахнулась от мыслей и вернулась к беседе с Глафирой:

– Машину брали через банк онлайн?

– Ну да, – кивнула Глаша. – Это очень удобно.

– Ок, – хмыкнула я. – Глаш, с телефона ничего не удаляйте пока и будьте на связи. Как только объявится моя приятельница и я выясню, что ей нужно, чтобы «пробить» ситуацию, я вам позвоню.

Вернувшись домой, я созвонилась с Кирьяновым и описала ему ситуацию. Он рассказал, что в последние пару недель таких «списаний» денег полным-полно. Откуда берутся данные, никто не знает. Куда уходят деньги – тоже отследить не получается, работают крутые специалисты. Несколько подставных счетов – и все, деньги исчезают в неизвестности. Заявление написать, конечно, девчонки могут, но вряд ли смогут вернуть свои кровные – шансов мало.

– Да уж. Дело ясное, что дело темное.

Светка все спала. Напсиховалась, бедняга. Кстати, по поводу работы – она преувеличила. Ее отправили домой на недельку, поскольку подружка не выдержала и залилась слезами, пока стригла очередную мадам. Даже с сохранением средней зарплаты, между прочим, что в этих кругах редкость.

Я набрала Мельникова.

– Тань, я замотался со страшной силой, – повинился он. – Поэтому и не звонил. Но кое-что удалось узнать. Мохов Виктор действительно выпустился из Воронежского детского дома, паспортные данные совпадают. В армии служил в погранвойсках. Техникум окончил уже в Тарасове, после чего работал охранником, ну и до главы службы охраны дорос. Вот и все, никакого криминала за ним вроде как не числится.

– Ясненько.

– А, вот что еще, Тань… – медленно проговорил Андрюха, словно сомневаясь, стоит ли мне об этом рассказывать.

Я молча выжидала. Наконец он сказал:

– Меня удивило, что служил этот Мохов там же, где и я. Только я его не помню.

– Да? – только и заметила я.

– Ага. Вот и мне интересно стало. Он, конечно, годом позже пришел. Но сама понимаешь – в армейке не так много народа, волей-неволей со всеми познакомишься, в том числе и с салагами типа этого Мохова. А тут… В общем, порылся я в архивах и выяснил, что парень при штабе компьютерщиком отслужил. Не знаю, насколько это важно…

– Тоже не знаю, Андрюш. Но информация лишней не бывает. Спасибо!

Набрала Вольникова. Лешка пробурухтел, что ребята еще собирают данные по нужному мне отрезку времени, пока не отсматривали. Новостей можно ждать завтра. На том и распрощались.

Мохов – компьютерщик, значит. А у нас тут кибермошенничества. Давно ли они начались?

И я полезла в интернет. Шерстить информацию про киберпреступления в Тарасове. Кроме возмущенных воплей журналистов, жертв и сочувствующих, ничего определенного. Самые разные платежи – каршеринг, использование онлайн-банкинга, приобретение всего подряд – и деньги списываются. У кого-то все, что хранилось на карте. Кому-то везло, и «снимали» половину или около того.

Когда все это началось – непонятно. Вроде бы уже несколько лет было, но особые масштабы виртуальных мошенничеств проявились в последние два года. Хм…

Вздохнув, я полезла в сумку. Нашла обнаруженную в двери Мохова бумажку, забила цифры в интернет. Поисковик выдавал какую-то ерунду: запчасть для автомобиля производства Турции. Нет, это, скорее всего, не то, что мне надо.

Сварила еще кофе. Побродила по кухне. Достала из сумки карточку «Юлес». Интереса ради вбила в поисковик. Ага, сервис по доставке спортивного питания. Очень интересно.

Взяла телефон.

– Глафира, не спите?

– Нет, не сплю. А что такое? – удивилась моя собеседница.

– Вы не в курсе, Виктор спортивным питанием увлекался? – хотя я предполагала, что вряд ли – иначе баночки с белковыми добавками обнаружились бы на его кухне вместе с запасами быстрорастворимой лапши.

– Нет, не увлекался, – растерянно откликнулась Глаша. – Когда я на фитнес пошла и мне посоветовали белковый коктейль для роста мышц, Витька ругался: говорил, что не надо травить себя всякой ерундой. Так что…

– А название «Юлес» вам о чем-нибудь говорит?

– Нет, – ответила девушка.

Так. Карточка сервиса «Юлес» лежала на столике в квартире убитого Мохова. Спортивным питанием он не увлекался. Может, это быть ниточкой? Не факт, но проверить стоит.

Наутро, напоив Светку чаем и отправив домой, я поехала в полицию к Кире. Он, к счастью, был свободен. Я повторила Светкину историю, добавив, что она подала заявление.

– Как думаешь, откуда эти кибердеятели могут брать данные? Сотрудники отдела связи? – спросила я.

Сделав несколько звонков и полистав пару папок, Кирьянов покачал головой:

– Не знаю, Тань. Я вообще в компьютерах не очень – обычный юзер, не больше. Откуда неизвестные типы могут вытащить данные людей? Каким образом? Как можно перевести деньги с карты человека без его на то согласия? Не представляю, – он почесал затылок и перевернул страницу дела, которое листал. – Могли бы сотрудники отдела связи, конечно. Но наши компьютерщики говорят, что в истории Светы не хватает рекламных акций. Нет и связи между ней и теми, кто мог интересоваться ее банковским счетом. Она ведь не оставляла свои данные нигде.

– Ну вот здесь я не уверена. Спасибо, Володь, это в любом случае ценный анализ ситуации.

– Ну вот. Спасибо, Тань. Крайне радуюсь, когда меня хвалят. Хотя я порой чувствую, что уже выгорел. Или близок к тому.

– Ты не выгорел. Просто наша работа выматывает, и ты это знаешь, – возразила я.

– А как же миссия? Я еще подростком хотел служить в органах.

– Миссия, Володь, останется с тобой. Просто сейчас ты не хочешь. Надо просто делать. Кстати. История об этих украденных данных крайне похожа на триллер. Не находишь?

– Нахожу, конечно! – и добавил, направляясь к холодильнику: – Если что-то прояснится, что вряд ли, скажу тебе, не переживай.

– Да я как-то и не переживаю особо, – пожала я плечами. – А некий сервис «Юлес» у вас нигде не фигурировал? Пусть даже мельком?

– Секунду… – Киря полез в компьютер, что-то бодро отстучал по клавишам и вскинул голову. – Не-а, ничего похожего.

– Что-нибудь новенькое по делу Мохова?

– И тоже нет, – покачал головой Володька. – Такое ощущение, что покойник был ангелом небесным. Ни с кем не конфликтовал, ни с кем, правда, особо не дружил. Жил тихо-мирно, да и все. А, не знаю, насколько тебе это интересно будет: взяли его на завод по протекции тамошнего замдиректора, Варакчеева Петра Ивановича. Они в технаре вместе учились, только Варакчеев дальше пошел, экономический вуз окончил и дорос до заместителя руководства завода. Сам Петр Иваныч ребятам и рассказал, собственно, – мол, мужик Мохов был хороший, ответственный. Работал не за страх, а за совесть. Вот так…

На том мы и распрощались.

И я отправилась в офис сервиса «Юлес». Он находился сравнительно недалеко от центра Тарасова. Невысокое отдельно стоящее здание, ухоженное, декорированное фотографиями байкеров – интересная задумка. Рассматривание фотографий на улице – отдельный вид созерцания. Многие сюжеты фотографий в провинциальных городах – пугающие, почему-то на них приятно смотреть. Вряд ли они вызывают восторг, иначе мы все бы вели себя как персонажи этих историй.

Плакаты в черте города чаще всего показывают фотографии городов и фотовыставки. А на стене рядом с выездом на парковку я увидела серию фотографий байкеров. Это была явно стилизованная фотосессия. Ребята эти явно позировали в начале нулевых или даже в две тысячи десятых годах. И плакат этот предлагал акцию – дегустацию продукции и пробные закупки.

Навести сканер казалось уже привычным делом. Приятно щелкнув по ссылке, я перешла на страницу акции. Ребята предлагали «белый билет», льготный проход в зону акции со скидкой на приобретение продукции. Только вот назывались не «Юлес», а «Спортеда от Али».

Хмыкнув, задумалась: не хотелось мне покупать билет онлайн в свете недавних событий. Огляделась вокруг. И фыркнула: у дверей стоял и курил парень. Увидев меня, заулыбался и поманил к себе:

– Ну что, красотка, за здоровьем?

– Ну да, – согласилась я. – И картинки у вас тут классные, и акция – это интересно. Что, скидки правда хорошие?

– Хорошие-хорошие, – закивал парень. – У нас крутые добавки, не сомневайся. Да ты заходи, сама все увидишь.

– Ага… Слушай, – перешла на «ты» я, – а сними меня на телефон на фоне этих ваших плакатов. Правда же, раритеты! – не знаю зачем, но «пальчики» я решила у мальчика взять. Достала из сумки запасную «трубу», включила камеру и дала парню. Сама же приняла картинную позу на фоне байкеров.

– Да не вопрос, – ответил парень.

Через три минуты я выхватила телефон у него из лап и заскочила в приоткрытую дверь.

– Что-нибудь желаете? – встретили меня двое «из ларца, одинаковых с лица». Ну да, они и правда были одинаково накачанные, в облегающих мощные торсы футболках, узких джинсах скинни, со стрижеными брюнетистыми волосами и гладко выбритыми щеками. Только у одного из парней на груди красовалась толстенная золотая цепь с крестиком, а второй прихрамывал.

Парень с золотым крестом кивнул на полку:

– Смотрите, вот что предлагаем.

На полочках были небольшие бутылки с жидкостью. О ужас! Все названия были на английском, пришлось напрячь мозг.

– Это БАДы, витамины для роста мышц. Пьешь после тренировки, и никаких проблем.

– А какие проблемы могут быть?

– Никаких проблем. Просто пьешь, и все.

– Офигеваю с вас. Не ожидала, что все будет на раз-два. Вы каждый день работаете?

– Не, не каждый. Раз в неделю открываемся. Распродаем все и уезжаем. Ну еще в интернете торгуем – сама понимаешь, так удобнее.

– А вы «Юлес»? – полюбопытствовала я.

– Не-а, мы «Спортеда от Али-Бабы», – гордо заявил мой собеседник. – Али – это я. Звать меня так. Как Али-Баба, хей-йоу.

– А если серьезно?

– Иваном, – пожал мощными плечами «золотоцепочечный». – Но знают как Али, кличка такая, понимаешь? Когда я всерьез качался и выступал, меня так представляли.

– Вы, что ли, переименовали фирму? – не отставала я.

– Да не, «Юлес» тут, рядышком, снимал помещение. Здесь удобно – вроде и центр, и не совсем центр, и аренда не так чтобы кусается. Только вот съехали они с неделю назад. Вроде собирались только через интернет работать, а то, мол, невыгодно еще и за аренду деньги отдавать.

– Они не оставили чего?

– Много чего оставили. Вот, белые флажки, одежды немного, – тип порылся на полке и достал пакетище с вещами. – Вернуть хотите?

– Да попыталась бы. Мне их рекомендовал приятель. Сами понимаете, в нашем деле без рекомендаций никак. И офис их я бы посмотрела – подойдет мне или не очень.

– Идите, смотрите, ключи у меня есть. – Иван-Али провел меня по коридору и открыл невзрачную дверь.

Сравнительно небольшое помещение было завалено мусором по самое не балуйся.

Я хмыкнула. Парень ухмыльнулся:

– Да, убираться тут придется. Ну ладно, вы оглядитесь пока… – и вышел.

Я осмотрелась, машинально пооткрывала ящики стола в надежде обнаружить что-нибудь полезное. Нижний открываться не хотел. Дернув, вытащила-таки – и из-под ящика выскочил тоненький блокнот. Ага, это уже хорошо! Сунула блокнот в сумку.

На скорую руку обыскав помещение, я вернулась к Али, забрала пакет с барахлом от «Юлеса» и, пообещав подумать на тему съема помещения, села в машину.

Уже внутри раскрыла пакет. Ко мне в руки вывалилась нераспечатанная почта, целлофановый пакет с мусором, прочая ерунда. Ладно, все, за исключением почты, отвезу на ближайшую свалку. А что у нас в блокноте?

Всего несколько страниц были исписаны. Блокнот был заполнен по аналогии с тем, как заполняли учетные книги пятьдесят лет назад. Там был список имен, рядом стояли именные значки и плюсики. Также был указатель.

В нем были отмечены даты – очевидно, привоза продукции. Я помолилась, чтобы это не была наркота. Также там были перечислены люди, которые приезжали, и причины, зачем они приезжали. Было несколько адресов. Один из них был совсем рядом – Рахова, 9. Еще один – Лесная, номер 11. В детстве я ездила туда на сборы по горнолыжному спорту.

Прелесть-то какая! Нет, может, конечно, быть, что «Юлес» – честные продавцы спортивных добавок. В центре полным-полно фитнес-залов всех мастей и образцов. Лыжная база – тоже место вполне перспективное.

Но было у меня ощущение, что эти ребята специально выбрали тихое и благопристойное место для сбыта. Возможно, были задействованы ребята из сотрудников тренировочной базы, они вполне могли купить несколько баночек «витаминных добавок».

Я позвонила своему тренеру юниоров, благо ее номер у меня сохранился.

– Алина Васильевна. Как давно не говорили.

Она кашляла в трубку, было слышно, что ей нехорошо.

– Танечка, не думала, что ты наберешь. Как дела твои? Чего нового?

– Да все потихоньку, Алина Васильевна. Хорошо все, жизнь классная идет. Вы-то как?

– У меня-то нормально. Дали новую группу, дети какие-то ненормальные. Неуправляемы, понимаешь? Я и так, и эдак… В общем, беда наступила. Думаешь приток, а отток только начинается, – она засмеялась.

– Дети – они всегда дети. А я тут, неподалеку. Могу приехать поговорить?

– Конечно, можешь. Я скоро поеду на склон, и ты приезжай.

– Как здорово. Завожу мотор.

Обычно мне не очень приятно вспоминать детские годы, но о периоде с восьми до четырнадцати нравится думать. То ли он был богат на достижения, то ли просто все шло очень хорошо. Тусовки начались годом позже, а так я просто проживала свое детство.

Въезд на лыжную базу был слегка забаррикадирован. Вспомнились старые времена.

С той лишь разницей, что родители возили.

Хах. Я покрутила руль и едва не врезалась в соседа. Он покрутил пальцем у виска, открыл дверь и сел ко мне в машину.

– Сдай назад немного. Да не бойся, сдавай. Давай, давай.

– Ага, благодарю.

– Ты не Таня, случайно?

– Таня. Ты откуда знаешь?

– Алексей, приятно увидеть тебя. Я был тренером на ОФП тогда. Ты по самой сложной трассе решила скатиться, и мы познакомились. Я волосы пересадил, – он погладил себя по голове.

– Прикольно. Кстати, хорошо выглядишь.

– Что?

– Ты. Классный парень.

– О, спасибо. Так, попытайся перестроиться. Отлично! Чем занимаешься сейчас?

– Ты про себя расскажи, Леш. Ты-то что делаешь, чем увлекаешься?

– Я перешел на частное преподавание. Фитнес-клубы – хорошее дело. Не знаю, перспективное ли, но мне нравится. Нормальные коллеги, интересная работа. Так, я пойду к себе. Доброго дня.

– Дай пять, Леш. Будь здоров.

В помещении базы было почти пусто, тренировочный день только начался. Алина Васильевна была очень маленькой, во флисовой кофте на плечах.

– Ты похорошела, – она подошла и обняла.

Я слегка потерлась щекой о ее лицо.

– Вы мне как вторая мама. Я могу подождать здесь несколько часов, вы как раз закончите тренировки.

– Ай, мне не надо их заканчивать. Перерыв большой сейчас, аж до половины девятого.

– Хорошо-то как. Алина Васильевна, я сейчас расследую одно дело. Я фотожурналист и собираю данные. Могу вас попросить ответить на мои вопросы. Есть статистика по продаже препаратов для роста мышц. Наша с вами задача – подтвердить или опровергнуть эту статистику.

Моя задача заключалась в том, чтобы не дать Алине Васильевне понять, что я расследую дело об убийстве и о краже персональных данных. А также, возможно, о распространении наркотиков. Но надеюсь, что нет. Продажа препаратов, естественно, скользкая для тренеров и инструкторов тема, но они скорее решат обсудить ее, чем будут говорить о телефонных мошенниках и взломе личных кабинетов онлайн.

– Слушаю. Готова отвечать на вопросы.

– Я включу микрофон, чтобы дать наше интервью бегущей строкой. Итак, – за пятнадцать секунд «до» я включила микрофон. – Были ли случаи приема добавленных веществ у вас за последние три года?

– Ребята часто их принимают, это довольно популярный способ увеличить выносливость. Не все хотят это делать, но многие принимают протеин, протеиновые порошки для синтеза строительного материала тканей.

– Часто его принимают до или после тренировок?

– Да, знаете, принимали их в основном на сборах. Тренируются у нас спортсмены с других баз и центров, даже могут с собой привезти, некоторые даже с рук покупали.

– Как лично вы думаете, почему покупают с рук?

– Я никак не думаю. Лишь предполагаю, что кто-то находит в интернете, или после того, как в Москву съездит, или на море к родителям, решает войти в новый сезон с новыми силами, ну, и результатами тоже. Находят в Сети продавца, договариваются по телефону, они и горазды приехать и сбыть с рук.

– А качественный-то протеин?

– Нормальный. Сойдет. Тем более дозы маленькие и едят они под нашим контролем.

– Вы никогда не разговаривали с этими продавцами?

– Разговаривала. Они нам звонят, как правило, подтверждают въезд на территорию. Могут и прогуляться потом, мы их обедом кормим.

– Они, случайно, не бывшие спортсмены?

– Я не вспомню сейчас. Один из них занимается греко-римской борьбой, окончил химический факультет недавно. Он у них за главного.

– Его не Али зовут?

– По-моему, да. Во всяком случае, представляется так. Большой такой дяденька, выше меня ростом. С золотой цепью наперевес. Он еще помогал с определением норматива мне.

«Да, это точно Али».

– Они еще осматривали здание это, говорили, что нужна реновация, пятое-десятое. Я еще подумала – зачем реновация, мы только недавно корпус маленький отремонтировали?

– Может быть, они хотели инвестировать?

– Ха, это идея. Я была бы рада, если бы в меня инвестировали.

– Не помните, Али настаивал на чем-то, предлагал сделку?

– Нет. Не то чтобы это была сделка. Он предложил обсудить новый проект по отстройке корпуса, хотел пристроить что-то вроде флигеля нам. Материалы и работа их, денежки наши. Для этого, как он говорил, «нужно оформить договор о сотрудничестве». Слышали о таких?

– Слышала. Есть договор об оказании услуг.

– Ха. Этот договор и есть он самый, только это договор «вверх дном». Представляешь, он говорил, что надо договориться о передаче части прав на эту собственность, чтобы можно было его руками отстраивать.

– Он на чем-то настаивал, так?

– Настаивал, конечно. Силой, кулаком выгнала. Мы с Амиром Абдулаевичем, нашим главным тренером, его еле выгнали, Амир полицией пригрозил, на месте. Он сел в машину и сгинул.

– Номера машины не помните?

– Помню. Такой же, как у моего отца раньше был. Ты моего папу помнишь? Он ставил трассы на весенних сборах.

После того как Василий Гайке погиб на склоне, все его вещи тщательно осмотрели. Я знала, мне передали, что там не было никаких вещей, Алина Васильевна забрала только фотографии.

– Он еще и повандалить успел. Пойдем покажу.

Приколы Али были созданы краской из баллончиков.

«Ниче себе, красивые рисунки».

– Вот, кстати, почта от него. Быстро так пришла, мы удивились даже.

В пакете были реквизиты карты. Я сфотографировала их, переписала письмо от Али.

На стене амбара гласила надпись: «Добрая ссора лучше худого мира!!!»

– А ведь он прав. Сколько возможно вообще притворяться, что все вокруг хорошо.

– Да, конечно. Лучшее – оно враг хорошего. Три месяца пришлось его выдвигать отсюда. Потом еще писал на почту, предлагал поучаствовать в акции.

– Как называлась акция?

– «Белые лебеди». Вроде серых лебедей или белых гусей, но – белые лебеди. Что там происходило – мне непонятно.

– Сколько он прислал писем? Только вы их получили или кто-то еще?

– У меня ребенок их получал. Надюшка здесь катается, тренироваться закончила уже, но приходит, встает на лыжи. И ей он два письма написал.

– Можно у Нади попросить копию писем?

– Сейчас. Надь!

– Ага.

– Это Татьяна Александровна, моя ученица.

– Можно просто Таня. Хочу у тебя попросить распечатки писем от парня Али.

– Это который Али-Баба?

– Он. Поделишься распечаткой?

Надя смотрела на мои браслеты. Ей, видать, понравились черные камушки.

– Есть хорошая подруга, подарила мне их, – пояснила я в ответ на ее заинтересованный взгляд.

– Ага. Сейчас принесу распечатки.

Надюшка принесла вездесущую флешку.

– Алина Васильевна, а контора под названием «Юлес» вам, случайно, не знакома?

– Нет, не слышала, – покачала она головой.

Я поблагодарила и уехала домой. У меня появилась интересная информация, завязанная на спортивное питание. И кстати, судя по всему, еще и завод стройматериалов может быть в деле. Не просто же так Али пытался продавить контракт на реновацию? А тут и Мохов с пятью пулевыми… И Варакчеев, заместитель директора «Серапиона»…

Но на завод ехать уже поздно. А значит, займусь-ка я спортивным питанием…

Чем я и занималась весь оставшийся вечер? Строила схемы, анализировала страницы из записей, предположительно, «Юлеса», искала их контакты в интернете.

Сайт «Юлеса» «сдох», домен выставили на продажу. Хм, интересно. Ушли с рынка? «Переобулись» или, как это называется, сменили брендинг? Или тут что-то еще? В открытом доступе информации по этому поводу не нашлось.

Или, вообще, «Юлес» мне без необходимости и стоит сосредоточиться на «Спортеде от Али-Бабы»? Ребята-то, судя по их действиям, бандитского пошиба.

Я прошерстила интернет, вычислила «Али-Бабу» – Ивана Перевозчикова по паспорту. Выяснила по своим каналам, что на него зарегистрирована «Лада Калина» серого цвета – странный выбор для золотоцепочечного качка. Надеялась, что это будет черный джип, но нет.

Вечером позвонил Лешка Вольников. Сказал, что дорожные условия в ночь убийства стали нехилой помехой. Вроде как похожая по силуэту машина свернула в сторону центра города, но это неточно. Номера не разглядишь, разве что силуэт. То есть единственное, что удалось узнать, – машина поехала в Тарасов, а не на выезд.

Хм, информация, можно сказать, никакая. Но все равно я поблагодарила приятеля и пообещала ему проставиться при случае.

Глава 3

И снова утро. Началось оно ну очень не бодро. Завеса из воды и мелкого града заслонила мне глаза. Нельзя было понять, что происходит на улице.

Я повернулась на другой бок и залезла полностью под одеяло. Оказывается, я метеозависима.

На секунду я подумала о натуральном йогурте, потом подумала еще раз и осталась в постели.

Заснуть не получилось, вставать тоже не хотелось. Даже не получалось вспомнить, когда у меня было хорошее настроение.

Кто-то – по-моему, все-таки град – постучал ко мне в окно. Попробовав немного позлиться, я дернула ногой, резко покаталась по кровати и наконец-то встала. После первой турки кофе проснулась и попыталась прикинуть, чем сегодня займусь. Если честно, я давно не чувствовала себя в таком тупике.

Как-то все запутанно: убитый охранник завода, у которого нашлась визитка фирмы по спортивному питанию. Исчезнувшая эта фирма и занявшая ее место другая. «Сбежавшие» с карточек девчонок крупные суммы, растворившиеся в пространстве. Дурдом!

Сварив себе еще кофе, я решила пожонглировать Таро. Недавнее мое увлечение. Не то чтобы увлечение, но, оказывается, интересно воспринимать мир в образах и мифологических отсылках.

Чем-то меня настораживала Глаша. Пожалуй, тем, что два года встречаясь с человеком, она ничего особого о нем не знает. Ничего толком не рассказала.

Долго не получалось вытащить карту – колода плохо тасовалась на этот раз. Я пыталась прояснить свое отношение к Глаше, поэтому сегодня карта должна была затронуть только меня.

Карта вышла действительно крутой. «Умеренность».

Эта карта говорит мне в первую очередь о взаимосвязи стремления и убегания. Знак «Весы» радует мою ауру. Я могу нарушить свой баланс, поэтому нужно быть осторожной.

Я выложила еще.

Рядом были «Луна», «Колесница» и «Сила».

«Луна» говорит о равновесии, которое достигается высоким уровнем напряжения и расслаблением под ним. Не сказать что я расслаблена, я ощущаю скорее вынужденную расслабленность.

Выпавшая «Колесница» подсказывала, что кто-то гонит меня наверх. Что есть риск оступиться и упасть. Черный сфинкс смотрел на мое правое плечо. Греческий сфинкс точно символизировал спокойствие, уверенность и глубокое понимание.

Я набросала на листке: «Интуитивное понимание, радость от познания». Это приятные карты.

По картам было заметно, что кто-то явно ведет или является ведомым. Неприятное чувство опять засело под диафрагмой, пососало под ложечкой.

Вряд ли Глаша взялась из моего прошлого, хотя при первом знакомстве она и говорила так, как будто мы были давно знакомы.

Карты вдруг надоели, я покидала их на полку и решила немного расслабиться. В последнее время это становилось все труднее и труднее. Я включила расслабляющую тантру. Мелодия притянула меня вниз, я пригвоздилась к полу. Стало хорошо.

Вспомнила неожиданно, как вставала на гвозди год назад. Было больно, неприятно, и я так и не смогла расслабиться.

Таро несколько раз подсказали, что моя сила в огне, который сам себя сжигает. Но, возможно, я одинаково читаю похожие карты.

Все возможно.

Я полистала «Солнечный берег Генуи» Натальи Осис. Книга эта приятная, легкая и настраивает на медитацию.

Мое дыхание прервал звонок. Я сбросила его. Мне перезвонили. Какая-то девица. Представилась однокурсницей, попросила прощения за долгое молчание.

– Я не помню, что давала свой телефон, – сказала я ей.

– У меня была мечта, не мечта, скорее, намерение, восстановить связь с кем-то из давних подруг. Намерение имеет свойство реализовываться.

– Маш, но мы не были подругами.

– Я дружу только с хорошими людьми, – ее ответ заставил меня пожать плечами. – Пытаюсь быть проще с тобой, – сказала она.

Я пожелала ей доброго вечера и положила трубку. Внезапно пропало желание, чтобы прошлое влияло на мою жизнь сейчас.

Было неприятно оттого, что кто-то постоянно вспоминает обо мне. Будто я действительно когда-то сделала что-то из ряда вон выходящее, в хорошем или плохом смысле. Я не радовалась этому, отнюдь.

Тяжело вздохнув, я сбросила с себя оцепенение и в очередной раз набрала номер Ангелины. Она не ответила. Может, спит.

С Ангелиной мы познакомились на последнем курсе университета. Казалось бы, спокойная и сдержанная внешне я и постоянно куда-то влипающая Линка – ничего общего. Но что-то нас сдружило. Ближе к выпуску стали тусоваться вместе. С Линой возникало ощущение драйвовости и вкуса жизни – сразу возникало много идей вокруг и выкристаллизовывались дополнительные и странные смыслы. Например, один раз всплыла идея про человека-графомана, который постоянно что-то пишет и что-то ищет, и через 10 лет эта тема стала популярной.

Доучившись, Линка поступила в политех, выучилась на программиста. И в последние несколько лет содействует полиции в розыске киберпреступников. Собственно, по этой причине я и собиралась ее дернуть.

Зато позвонила Глаша.

– Тань, мне приходят угрозы!

– Еду к вам. Адрес мне скажите, – буркнула я.

Вот и дело мне нашлось. А потом можно будет и на завод смотаться.

Добралась я до квартиры Глафиры быстро, дороги были пустые. Она жила в старой пятиэтажке на третьем этаже, неподалеку от университета.

Поднявшись к ней, сбросила промокшую куртку, вошла за хозяйкой в зал. Глаша плюхнулась в кресло, нервно ломая руки.

– Про то, что у меня деньги с карты украли, я вам рассказывала? Слушайте, а можно на «ты»?

– Почему нет, – натянутая улыбка обожгла губы. – Да, про деньги рассказывала.

– Ты можешь думать, что я хочу что-то доказать кому-то. А мне и так все ясно. Со своим психологом я уже говорила. У меня синдром упущенных возможностей – прошлое не отпускает. Мне нужно защитить себя от людей, которые пишут мне угрозы.

– Давай по порядку. Вы… когда тебе первый раз пришли угрозы?

– Это было в марте… нет, в апреле прошлого года. Я тогда рассталась со своим молодым человеком, спустя две недели захотела уехать в отпуск. Своей машины у меня нет, поэтому я обратилась в каршеринг.

– Тогда у тебя и списали деньги? – я, кажется, запуталась.

«Почему Андрей ничего не сделал по поводу угроз? Или она ему не говорила? Тогда почему рассказывает мне? И именно сейчас?»

– Нет, тогда не списали, – покачала она головой.

– А почему ты Андрею об угрозах не рассказала?

– Ну… сначала я думала, что ерунда все это. Потом собиралась сама со своими проблемами разобраться. А сейчас… достало уже все, Тань. Правда.

– А мне?

– По той же причине, – пожала плечами девушка.

– Давай по порядку. И что там произошло? В каком городе ты брала машину?

– Город Покровск. Там хороший автосервис, плюс у меня были проблемы с документами.

– А-а… что за проблемы?

– Да ничего особенного, просроченные права.

«Странная она, эта Глаша. Проверить бы у нее документы».

– Глаша, я постараюсь сделать запрос в банк по поводу твоих переводов. Мне нужны твои данные. Дашь паспорт?

Она протянула паспорт. Он был потертый, обложка – из будто бы оленьей кожи.

– Глафира Андреевна Центриман, – проговорила я вслух. Интересная фамилия.

– Центриман. Есть такой бог, Мани.

– Ок, – у меня на уме крутилась только такая мысль: «Лишь бы это было ЧСВ, то есть чувство собственной важности, а не очередной неофит в секте».

От таких мыслей было неприятно и забавно.

Я сделала фотографию паспорта на телефон и отдала документ хозяйке. После чего предложила:

– Продолжай, Глафира Андреевна. Ты в Покровске взяла машину в каршеринг. Что было дальше?

– Вот. После того как я заполнила согласие на обработку персональных данных и взяла машину, я узнала, что мою симку перевыпустили. Не смогла войти в ВК и заплатить за свой кредит. Выручила двухфакторная идентификация.

– Так в чем проблема?

– Такие вещи стали происходить у меня каждую неделю. Кто-то смотрит, что я делаю.

– А что за угрозы?

– Приходят на электронку и на телефон сообщения о том, что некто выложит фотки из моих архивов. Ну, личные, понимаешь?

– Где сообщения? Можешь показать?

– Нет, их удаляют, после того как я прочитаю. Говорю же, кто-то чувствует себя в моих гаджетах как у себя дома.

– Что-то требуют?

– Нет, просто угрожают. Запугать пытаются, – помотала головой Глаша. Помолчала и добавила: – Еще есть человек, который крайне напрягает.

– Про него подробней.

– Это учитель из местной вечерней школы, он приходит по вечерам и стоит под моей дверью. Утром уходит.

– Как думаешь, почему он там стоит? Он все время стоит, каждый день?

– Почти каждый день. Приходит в шесть, когда моя соседка возвращается из своего офиса, и стоит до пяти утра.

– Мерзкий тип? – спросила я, а сама подумала: «Спит-то этот странный человек когда? Ну и вообще, зачем ему стоять под дверью Глашиной квартиры?».

– Да нет, не мерзкий. У него взгляд противный. Стоит и смотрит на тебя, ну его!

– Я вот тоже думаю, что не нужно на него внимания много обращать. Если подойдет знакомиться, скажи, что живешь с родителями.

– Хорошо, это принято. У меня есть ощущение, что этот чувак встречался мне при перелете в Турцию.

– Когда ты летала? С кем-то летала или одна?

– Одна. Еще… до знакомства с Витькой. Я летела через Черногорию, потом в Грузию, транзитом. В Турцию я подумала ехать на автобусе в последний момент, прямо перед вылетом. Несколько человек тоже тогда сошли с того рейса. И мне сейчас мерещится, что он тоже тогда поехал на автобусе в Стамбул.

– Что ты делала в Стамбуле, не помнишь? Я сейчас не настаиваю, но мне может помочь то, что ты скажешь. Для составления общей картины.

– Я ездила на презентацию аметиста и янтаря из Африки. Янтарь был из Сибири, – она погладила запястья. – Очень хорошая была презентация, приятные люди из Стамбула и Узбекистана, был парень из Арабских Эмиратов. Потом я уехала с группой ребят на море, на галечный пляж, – она пожала плечами. – Слушай, чай будешь?

– Если есть, лучше кофе, – согласилась я, и Глафира отправилась на кухню.

А я задумалась. Вся эта странная ситуация с Глафирой почему-то ассоциировалась у меня с фильмом «Черный лебедь». То, о чем говорила Глаша, вызывало ассоциации с сюжетом о непонятной ситуации с постоянной переменой настроения.

Выудив из сумки блокнот, я отметила себе несколько пунктов. Каршеринг, с которого все началось. Привязка к сим-карте ее телефона, которую перевыпускали, непонятно с чего. Что там еще? Учитель вечерней школы – уточнить, какой именно, по возможности пообщаться с мужиком.

Глафира вернулась и поставила передо мной чашку с кофе.

Я поблагодарила кивком и спросила:

– Слушай, ты когда-нибудь спортом занималась?

– Да нет, не особо, – пожала она плечами, даже не удивившись такому моему вопросу. – Так, в школе физкультура была, да и все.

– А спортивные добавки пила?

– Нет, – помотала она головой.

После чего я выяснила, из какой школы этот самый ночной учитель – оказывается, неподалеку есть вечерняя школа, в которой училась ее подружка Даша. Пока Глафира с Моховым только встречалась, Даша периодически жила у нее. Я записала название каршеринга, взяла контакты Глашиных подружек – девчонок, которые частенько к ней наведывались, забегали и после пар в универе, и просто на поболтать. Они, по словам девушки, видели угрозы.

Выйдя от Глафиры, я села в машину и задумалась. История с сервисом каршеринга явно странная. При чем тут перевыпуск карты телефона, было вообще непонятно.

Мысли об украденных куки-файлах подсказывали, что за Глашей следили и только потом начали преследовать. Только вряд ли целью были деньги. Да и фотки откровенного содержания были самые обычные среди всех из этого рода.

С чего бы все свалилось на Глафиру? Началось все два года назад, после ее поездки в Турцию. Или до? Или?..

Тут я погрузилась в себя, пытаясь выискать в памяти зацепившую меня деталь. И – бинго! Пару лет назад умер старший Глашин брат, друг Мельникова. Как умер? По естественным причинам – молодой-то мужик? Несчастный случай? Или?..

– Андрюшенька, – набрав номер, проворковала я в трубку, – жизненно необходима твоя помощь.

– Какая? Тань, я немного занят.

– Верю, я тоже… немного занята, – съехидничала я. – Я ненадолго.

– Слушаю.

– Что там с братом Глафиры случилось? И, кстати, как его звали?

– Афанасий, Афанасий Андреевич Центриман, – пробурухтел Мельников. – Погиб в аварии. Списали на несчастный случай. Но, Тань, там много непоняток было. Во-первых, он в тот вечер никуда не собирался, мы незадолго до этого общались по телефону. Сорвался внезапно, возможно, по звонку. Во-вторых, на дороге в глубинах Заводского района, где его подрезали со смертельным исходом, сроду оживленного движения нет. Да и дорога разбитая, не больно-то погоняешь.

– А чем он занимался?

– Бизнесом, Тань. Поставлял из Китая вроде биодобавки для спортсменов.

Опаньки! Вот это номер…

Я зависла, пытаясь связать воедино все эти ниточки. Машинально попрощалась с Мельниковым, отключила телефон и достала блокнот.

А интересно получается, однако. Два года назад погибает брат Глафиры, бизнесмен, связанный с биодобавками. Два года назад Глаша едет в Турцию. Потом берет машину в каршеринге, и творится невесть что с ее сим-картой. Далее – сталкивается с угрозами. Два года назад – или примерно так – она знакомится с Виктором Моховым (или он с ней), который очень не любит белковые коктейли. Так, это – прошлое. Но в рисунке пазла проявляется какая-никакая логика.

Набрала номер Кирьянова.

– Володенька, я понимаю, что ты очень-очень занят, – промурлыкала в трубку.

Он проворчал:

– Тань, не первый год тебя знаю. Колись, что надо.

– Пробей мне, пожалуйста, владельцев компании «Юлес», Тарасов, занималась спортивным питанием. И «Спортеда от Али-Бабы», то же самое. Хорошо?

Услышав мрачное согласие, я отключилась и вернулась к размышлениям.

Теперь – настоящее. Расстреливают Мохова, на его рабочем месте, на заводе стройматериалов. Спустя неделю Мельников сосватывает мне Глашу в качестве клиентки. Выясняется, что у нее списали деньги с карты. У моей подружки Светки – тоже. Я к тому времени уже влезла в это дело по уши. Только вот картой для покупок не пользовалась… А теперь я узнаю, что два года назад Глафире начали угрожать и какое-то время уже за ней следит учитель вечерней школы. Что я упустила?

А вот что. Белковые коктейли и биодобавки. Группа продуктов близкая, все они ориентированы на спортсменов. В этом кластере информации у меня есть «Спортеда от Али-Бабы», «Юлес» – исчезнувший неделю назад. Примерно тогда же, когда убили Мохова.

Какой роскошный узел событий получается! Распутать бы мне его еще…

Тут позвонил Кирьянов.

– Тань, слушаешь?

– А то! – восхитилась я его стремительностью.

– В общем, «Юлес» был основан семь лет назад, глава – Центриман Афанасий Андреевич. Соучредитель – Мохов Виктор Николаевич. Два года назад, как Центриман погиб в аварии, единственным владельцем стал Мохов. Заметь, не Глафира Центриман, сестра…

– Очень интересно, – протянула я, чиркая в блокноте. – Что-то еще?

– «Али-Баба» официально вышел на рынок год назад как «дочка» «Юлеса». Неделю назад «Юлес» прикрылся. Здесь – все.

– Володька, спасибо огромное!

Вот у нас и выстраивается худо-бедно логичная цепочка. Значит, «Юлес» принадлежал брату Глафиры на паях с Моховым. Удивительно, что Центриман не познакомил партнера с сестрой. Неудивительно, что после смерти Афанасия сам Мохов подсуетился.

Я набрала номер Глафиры.

– Глаша, есть вопрос.

– Слушаю, – откликнулась девушка.

– Как ты с Виктором Моховым познакомилась?

– Ох… – тяжело вздохнула Глаша. Помолчала и проговорила медленно: – В общем, тогда жуть творилась. Брат, последний мой родной человек, погиб в аварии… Андрюшка Мельников, конечно, помогал чем мог, поддерживал – он мне как братик… Но все-таки осталась я совсем одна. Ну и начала по кафешкам и ночным клубам мотаться, чтобы хоть чуть-чуть забыться. Как-то вот и познакомились… А потом он мне позвонил. Ну и… стали встречаться.

– Ага, спасибо. И вот еще что… Ты знала, чем твой брат занимался?

– Нет, он не рассказывал, – вздохнула девушка. – Знаю только, что каким-то бизнесом – вот и все, пожалуй.

На этом я распрощалась с клиенткой и отключила вызов.

Два года назад, похоже, произошло что-то такое, что вызвало цепь последующих событий. И связано это с биодобавками…

Ладно, действуем дальше. Непонятно, к кому идти сначала – к Даше или проверить ходы и данные банковских операций. А еще у меня в планах визит на завод. Но начну, пожалуй, с Даши. Потому как банк банком, но если полиция в этом направлении ничего не нарыла…

Телефон, который дала Глаша, оказался домашним. Слегка писклявый голос больно ударил по перепонкам.

– Здравствуйте, мы не вызывали курьера.

– Я не курьер. Меня зовут Татьяна Александровна, меня наняла Глаша Центриман.

Телефон на несколько секунд переключили на другую линию, потом перекинули обратно. Через голос Даши чувствовалась приятная энергия. Ее голос был как стук ласточки в дверь – слегка назойливый, но долгожданный.

– Это вы, Таня. А я Диск.

– Кто вы, простите?

– Даша Аронова.

– А! Теперь поняла. Можно задать вам несколько вопросов?

– Про Глашу, что ли? Она у нас бедовая, сразу говорю.

– В чем это заключается? – насторожилась я.

– Эмм, у нее очень неровный образ жизни. Нас иногда называют халявщиками. Мы живем фрилансом, иногда работаем помощницами. И притом Глаша очень оптимистичный человек. Очень добрая, нежная и сильная. Слушайте, а почему вы о ней расспрашиваете? Не понимаю. Что-то случилось?

Я почувствовала, как сглатываю ком.

– Глашу Центриман сталкерят. Преследуют.

– Ох. Я подумала, что кое-что похуже.

– А… что вы подумали?

– Что ж, придется рассказать. Мы с девочками занимаемся распространением косметики. Год назад мы начали сотрудничать с веб-камщицами. Наш бизнес состоит в том, что мы готовим моделей к созвонам и взаимодействию с клиентами. Но все наше общение защищено договором о персональных данных.

– Когда вы подписали этот договор?

– Вообще, этот договор заключается устно, по крайней мере, расторгается он точно устно. Всей администрацией занималась Лера…

– Ваша соседка?

– Скорее, Глашина. Она снимает комнату в соседней квартире. Вообще, мы у Глашки частенько зависали, пока у нее этого ее хахаля не было. Вы можете поговорить с Леркой, работает в баре рядом с храмом. На Гончарной улице.

– А вы слышали об угрозах?

– Что-то вроде да, но решила, что это так, прикалывается кто-то. Да и сама Глаша, как мне показалось, так же думала.

После чего я решила побывать в кафе, где работала Лера, еще одна Глашина подружка.

В небольшом помещении витал потрясающий аромат кофе, корицы и сдобы – то, что надо промозглой осенью, которая еще не решила стать зимой.

– Что могу предложить? – спросила девчонка лет двадцати с небольшим. У нее был проколотый нос – в двух местах. На запястьях у нее были рисунки. На безымянном пальце вместо кольца у нее был треугольник со звездой. Симпатичный.

– Кофе с корицей, – попросила я. И уточнила: – Вы Лера?

– Да, – кивнула девушка и удивленно вскинула бровь. – А в чем дело?

– Меня зовут Татьяна Иванова, я занимаюсь частными расследованиями.

Официантка подняла бровь и чуть-чуть вздрогнула.

– Чем я могу помочь… частному сыщику, правильно? Это как Шерлок Холмс?

Надо же, молодежь-то образованная! Это меня порадовало. И я кратко объяснила:

– Прежде всего хочу расспросить вас о Глафире. Ну и еще несколько вопросов задать…

– Вот ваш кофе, – напряженно улыбнулась Лера. – Подождите немного, поговорим, когда я закончу.

Синее небо начало алеть, звонари позвонили к вечерней службе. Звон тихонько и буйно разлился по потолку и открытой террасе.

«Хороший звонарь тут».

Кофе оказался потрясающим – запах, витавший в помещении, не обманул. Пока ждала, я штудировала записи в своем блокноте и размышляла.

Лера весело подскочила к столику в 19:22.

– Пойдемте?

Она провела меня в соседний зал, небольшой и пустующий. Там изумительно пахло сдобой. Мы сели за столик у стены, и я проговорила:

– Лера, вы в курсе, что Глафире приходили сообщения с угрозами?

– Ну да, видела, – кивнула девица, звякнув колечками в носу. – Несколько раз при мне приходили. Только там какая-то фигня стояла – после того, как Глашка открывала сообщения, что на телефоне, что в почте, пять минут – и они уничтожались.

– А что в них было?

– Угрозы… – фыркнула девушка. – Писали, что выложат контент с ней в главной роли в соцсети. Глашка нервничала, дергалась, особенно после того, как у нее мужик завелся.

– От нее чего-нибудь требовали? Денег, например?

– Нет, просто пугали…

– Скриншоты вы не делали?

– Не догадались, – пожала она плечами.

– А с Виктором Моховым вы знакомы?

– Это который парень Глафиры? Пару раз мельком видела. Мутный какой-то мужик. Он, между прочим, лет на десять старше. Умный, симпатичный. И чего он за нее зацепился? – в ее голосе прозвучало раздражение, смешанное с ревностью.

– Лера, а теперь я задам не слишком приятный вопрос. Ваша соседка рассказала, как вы работали с сервисом по предоставлению интимных услуг людям.

– Да. Это были скрипты текстов. То агентство открылось года два назад, они еще не знали, как им раскрутиться. Мы подсказывали, какую делать рекламу, как себя позиционировать, и писали им подробные скрипты. Глаша даже должностную инструкцию им подробно расписала.

– Так. Как вы вышли на этот сервис? Вы обычно пользуетесь VPN? Мне нужно зафиксировать это для дела, чтобы продолжить поиски.

– А что вы ищете?..

– Скорее, кого. Того, кто пытается запугать Глафиру. Если я правильно поняла, именно кадры из вашего рекламного контента попали в чужие руки и ими ее запугивают?

– По ходу, так и есть. Кстати, ко мне можно на «ты».

– Хорошо, – не стала спорить я. Мне какая разница? И вернулась к интересующим меня вопросам: – Случалось такое, чтобы ваша команда опасалась за материалы? Может, думали, что пропадут? Или попадут не в те руки? Пусть даже не факты, а просто опасения.

– Да, на самом деле были такие опасения. Несколько материалов у меня уплыло прямо из-под руки. В детстве я занималась балетом, потом была танцовщицей ансамбля песни и пляски. Мы с ребятами снимали видео и вели блог. Получается, лет пять-шесть назад дело было.

– И что случилось, расскажи.

– Обычно я сижу в «Телеграме», оформляю там сообщества, веду клиентскую базу. Примерно тем же я занималась, когда танцевала, – выкладывала видео и общалась с подписчиками. Я все думала, как мне воспользоваться браузером. Проблема была в том, что все пароли мой гаджет запоминал. Я открыла другой свой аккаунт, электронный аккаунт я также использовала для входа, хотела отправить сообщение, и мне не дали.

– Ваш пароль украли? Кто-то перебрал его?

– Вероятно, – хмыкнула она. – Я не понимаю, у вас так модно чиркать птичек в блокноте?

– Это уже на автомате, – теперь было совсем расслабленно. – Лер, как вы с Глашей и Дарьей познакомились?

– Да… так вот… Я работала в магазине полуфабрикатов, у меня тогда с деньгами было туго. А магазин недалеко от Глашкиного дома, она туда заскакивала частенько. Ну и болтали. Потом она меня с Дашей познакомила. Даша – она ее одноклассница. Ну а потом как-то так получилось, что меня погнали с предыдущей квартиры – я снимаю жилье, а дочка хозяев приехала в Тарасов поступать в вуз. Глаша и предложила мне снимать хату у ее соседей – те перебрались в деревню под Покровском, к детям, квартира стояла пустая. Вот так и повелось, что я стала Глашиной соседкой. Мы то у нее, то у меня зависали все втроем.

– Так, понятно. Скажи, Лер, у вас близкие отношения с Глашей?

– Ну да, нормальные. А что?

– Ты не в курсе, в каком банке она обслуживается?

– В курсе, конечно. «Транскапиталбанк». Очень хороший, обслуживает и бизнес, и физические лица. Мы все втроем там карточки завели.

– Лера, еще один вопрос. Два месяца назад был убит Виктор Мохов. Ты об этом что-нибудь знаешь?

– Знаю только, что Глаша переживает. Она говорила, они съехаться планировали, как только она диплом защитит.

Я пролистала блокнот, собираясь с мыслями и думая, что еще хотелось бы прояснить по поводу Глафиры. Ага, перевыпуски сим-карт, доступ к телефону и все такое.

Лера в задумчивости взяла листик, нарисовала несколько рисунков, пододвинула обратно. Рисунки эти были похожи на карты созвездий. Я сделала на нем несколько росчерков. Это были знаки из астрологии Лакшми.

– Ха, сейчас эра Прозерпины. Ну, это ладно.

– Лакшми – добрый знак? – заинтересовалась Лера.

– Да. Тебе нужен конкретный добрый знак?

– Вот я не знаю, что мне нужно. Я так и не различаю, наше с девушками дело – это добрый знак или нет. А ты различаешь, хороший знак и добрый?

– Хороший тот, который нравится. Добрый… который к лучшему. Только… Скажу тебе одну вещь, я не вычисляю добрых знаков. Я хорошо разбираюсь в ономастике – ну, считаю, что хорошо разбираюсь. Могу личность человека откопать, посмотрев на его имя, повертев его в руках, – задумчиво проговорила я.

– Круть, – Лера разместила шариковую ручку за ухо. Ее волосы постоянно мешали ей говорить или есть. Я вернулась к интересующей меня теме.

– Глаша часто говорит по телефону?

– В смысле, часто ли берет трубку? Или как часто ей звонят?

– Она любит говорить по телефону?

– Не уверена, но говорит часто. Почти каждый день разговаривает.

– Окей. Ей часто звонят с незнакомых номеров? – я пыталась понять, что происходит с ее книгой контактов.

– У нее все номера, – Лера показала пальцами «кавычки» – незнакомые. – Она берет трубку, да.

Ага… а в наши дни бывают уникальные телефонные мошенники. Хотя, может, это и легенда, но говорят, что, стоит взять трубку, когда тебе незнакомый номер звонит – и все твои данные, логины, пароли, доступ к банкингу окажутся в чужих загребущих ручках.

– А что там с мужиком, который под дверью Глашку караулит?

– Борисыч, что ли? – фыркнула Лера. – Историк из вечерней школы, я у него училась. Перевелась в старших классах, работать надо было…

– Он действительно следит за ней?

– Стоит под дверьми, это да, – кивнула она. – Несколько раз его видела. Но вот за Глашкой или за мной – не знаю. Он ко мне в школе пытался клеиться, но не мой тип, я его отшила.

– Как бы с ним переговорить?

– Так в школу сходи, – и она, вытянув у меня из руки блокнот с ручкой, написала адрес. Подумав, добавила Ф. И. О.: Евгений Борисович Ющенко. – Только не сегодня, уже поздно, – мельком глянув на настенные часы, добавила она.

Я согласилась: время девятый час, действительно, поздно. Ладно, это оставим на завтра.

Глава 4

Утром решила побеспокоить Кирьянова.

– Володь, занят? – проговорила я в телефонную трубку, присматривая за стоящим на плите кофе.

– Умеренно, до планерки еще полчаса, – откликнулся он. – Чем могу помочь?

– Можешь ли ты пробить мне Глашу Центриман? Центриман Глафира Андреевна, год рождения…

– Сейчас гляну, подожди. А… она не прописана в Тарасове.

– А где?

– Слушай, тут интересно получается. У нее есть квартира в собственности, досталась в наследство от родителей. Расположена по адресу…

– Ага, и живет она в этой квартире уже минимум два года, – озадачилась я. – Без прописки, правильно тебя понимаю?

– Ага, с временной регистрацией, – подтвердил Кирьянов. – А вот где прописана… подожди, это порыться надо.

– Повишу на телефоне, – я прижала трубку к уху плечом, наливая себе кофе и добавляя ложечку меда.

Подумав, выдавила еще ломтик лимона. Уникальный напиток, если хочешь взбодриться.

Минуты через три в трубке раздался Володькин голос.

– Вся семейка Центриман из Казахстана, – заявил он. – В Тарасов перебрались давно, пятнадцать лет назад. Центриман-старшие купили здесь квартиру и прописались, а детей из Алма-Аты выписывать не стали. По всей видимости, чтобы жилплощадь не потерять, – предположил он.

– А куда они, собственно, делись? Родители Центриман? – уточнила я.

– Так шесть лет назад погибли, вроде как несчастный случай, но точно никто не знает, – откликнулся Киря, пощелкав клавишами.

– У них там в Казахстане жилье?

– Квартира в центре, пять комнат. В настоящее время прописаны Анна Центриман… судя по году рождения, бабушка Глафиры, и сама Глафира. Ну все, больше я тут ничего не найду. А, вот. У твоей Глафиры двойное гражданство, сама понимаешь. Но в целом, Тань, криминала здесь нет никакого.

– И еще вопрос. Если закину тебе телефон, «пальчики» твои ребята с него смогут снять? Ну, и по базе пробить? – я вспомнила о парне, которого встретила у офиса «Спортеда Али-Бабы», и о том, как взяла его отпечатки пальцев. Заодно можно будет закинуть на экспертизу «пальчики» самого Али, которые есть на пластиковом пакете от «Юлеса».

– А давай, напрягу криминалистов, – согласился Кирьянов.

На том мы с ним и распрощались. Оперативно собравшись, я доехала до отделения полиции, передала потенциальные вещдоки Кирьянову и села в машину, размышляя, куда податься. Завод – обязательно. Но сначала…

Мне жизненно необходим хакер. Поскольку финансовые махинации крутятся вокруг утечки данных. У Светки, у Глафиры… Сама я в этой сфере не разбираюсь. А значит…

Надиктовала голосовое:

– Ангелина, ты мне срочно нужна. Найди время! Татьяна Иванова.

Через пару секунд меня набрала Ангелина.

– Привет. Прости, не перезвонила тебе раньше. Как ты?

– Эй, в целом нормально, но это в целом.

– У меня тоже «в целом». Вот переехала в Москву, денег не хватает. Да и кому их хватает.

– Ты в Москве сейчас?

– Не-а, в Тарасове. Так что тебе повезло.

– Знаешь, Лин, я думаю, нам бы встретиться.

– С радостью. Хоть сейчас.

Через полчаса Ангелина обняла меня, и мы сели за кофе.

– Ну и что тебе от меня потребовалось? – поинтересовалась приятельница.

Я улыбнулась, вытащила из сумки бумажку со странным кодом.

– Вот, распутываю очередную паутину. Смотри, пункт первый – странные цифры. Были найдены практически в квартире человека, убийство которого я расследую. Пункт второй. У людей похищают персональные данные, и их денежки «утекают» на чужие счета.

– Ага. Слышала об этом, но сама пока не разбиралась. А что, кто-то из твоих попал?

– Да, подруга и клиентка.

– Ну ок. Я тут еще на неделю, постараюсь чем-ничем помочь, – кивнула подружка. Сфоткала номер с бумажки на свой телефон. Помолчав, предложила: – Может, винишка?

– Я пас, – фыркнула я. – Еще работы невпроворот. Лучше бы по кофе.

Она положила мне на загривок холодную ладонь.

– Ладно. Я подумала про выпивку, потому что у меня неприятности…

– Что такое?

– Мне побили машину. В столице часто их бьют, вот теперь и я нарвалась, – она широко улыбнулась, показав щербинку между зубами.

– Сочувствую, – кивнула я. Достала телефон и присвистнула: – Опаньки!

– Что там?

– «Татьяна, вы попали на крючок. Мы выложим ваши личные фотографии в открытый доступ», – прочитала я. И фыркнула: – Говорят, эти сообщения быстро исчезают.

– Та-ак, – протянула Ангелина. – Это очень интересно. Прилетело в почту или в сообщения?

– В почту…

– Логины-пароли мне давай.

– Сейчас сброшу.

– Не-а, пиши ручками, – помотала она головой и подсунула мне блокнот в плотной сизой коже.

Я повиновалась. А сообщение и правда исчезло.

Забавно. Я – человек осторожный и никаких фотографий, которые могли бы меня компрометировать, в интернете не храню и, уж конечно, не выкладываю. А если честно, у меня таких просто нет.

– Так, с этим я попробую разобраться. Что еще от меня нужно? – убирая блокнот в изящную сумочку, поинтересовалась Ангелина.

– Я хочу, чтобы ты отследила cookie-файлы, которые ушли от Светы и от страницы девчонок-фрилансеров. Я пришлю тебе ссылку на них.

– Лучше дай контакты, и пускай они мне присылают. Ты у нас птица важная, твой номер могут подделать.

– Здесь соглашусь. – Я помолчала, глотнула кофе и спросила: – Лин, а ты любишь программирование?

– Чего?

– Как ты программы пишешь, расскажи. – Меня это и правда интересовало. С этой сферой я особо не взаимодействовала никогда, а тут «повезло» – дело, которое я расследую, припахивает киберпространством.

– Это просто. Устанавливаешь общий код, ставишь запуск, и готово. Примерно так все бывает.

– Программа сама откликается и запускает?

– Нет, я все делаю вручную. Проверяю сама все ошибки, вспоминаю, какие засечки ставила.

– Как это сложно. Моя арифметика так и осталась школьной.

– Ну, ты в другом сильна. Ладно, Тань, напрягай своих девчонок, пусть шлют мне инфу. Постараюсь в ближайшие пару дней заняться вопросом. Как только что появится, сразу тебе звякну. И, Тань, поосторожнее – картой, привязанной к телефону, пока не пользуйся.

– Да я поняла уже, – фыркнула я. – У меня еще одна есть, для «левых» гонораров, – пожала я плечами. – Она к банкингу не подключена. Так что – живем!

Расставшись с Ангелиной, я собралась в вечернюю школу – надо же пообщаться с Евгением Борисовичем Ющенко, преподавателем истории и загадочным типом. Зачем бы ему следить за девчонками, будь то Глафира или Лера?

Но не успела: позвонил Мельников.

– Тань, ты где?

– В машине, – логично ответила я. Подумав, добавила: – В центре практически. А что? Ты соскучился?

– Знаешь же, я по тебе всегда скучаю, – легко откликнулся он. – Но сейчас по делу звоню.

– И по какому? – озадачилась я.

– Виктор Мохов, Глашкин хахаль, оказывается, был интересным типом. Глашка скинула запись голоса, я хочу послушать ее с тобой.

– О как интересно! А почему Глафира раньше об этом не говорила? Почему это всплыло только сейчас? И кстати, что именно?

– Тань, это слушать надо. Давай подъеду, куда скажешь.

– Ладно, встречаемся на Вокзальной, семь, – это было неподалеку от квартиры Глафиры и вечерней школы, куда я все же намеревалась попасть.

– Буду… через пятнадцать минут, – откликнулся Мельников.

Я оказалась на месте чуть раньше. Пересела в Андрюхину машину, он приглушил радио и включил запись в плеере на планшете.

«Ты что, совсем офигела? Я не мог уехать тогда. Не мог, мать твою. – Мужской голос, довольно-таки приятный, с чуть заметной истероидной ноткой.

Андрюха прокомментировал: «Виктор Мохов». А то я без него бы не поняла.

– И с этим я вязаться не буду, ясно тебе?

– Думаешь, соскочить сможешь? – возмущенный и незнакомый женский голос. – Перестань, ты гонишь.

– …ты гонишь. И без того достаточно делаю. Говорил уже, с этим не буду вязаться. Ты просто игнорировала. Прости, матушка, только я заложу. Можешь даже проверить».

– И что это за ерунда? – озадачилась я. – Ты что-нибудь понимаешь? И что за баба?

– Пока не очень, – помотал головой Андрей. – Глашка и сама не знает.

– Как так-то? – озадачилась я.

Я знала Мельникова уже очень давно. Он въедливый тип. А эта тема ему интересна.

– А вот так. Мне голосовое пришло, с просьбой глянуть на почте. В почте – аудиозаписи и комментарий. Вот, читай.

«Андрюх, с Моховым все сложно, там, похоже, что-то реально серьезное. Я на его флешке эту запись нашла – и забыла, что он у меня флешку оставил незадолго до… В общем, мне пока фигово, чего-то я бояться начала всего подряд, на связь не выхожу, сижу дома и пытаюсь прийти в себя», – прочитала я.

Все интереснее и интереснее…

– Так, флешку бы забрать, – проговорила я задумчиво.

– Ага, – согласился со мной Мельников. – Вечерком попробую заехать к Глафире.

– Ладно. Надо будет попробовать с самой Глафирой побеседовать, – подытожила я. – Попытайся, если все равно к ней поедешь.

– Так точно. И еще появилась инфа, которая может тебе пригодиться, – проговорил Мельников. – Я тут разговаривал с одним своим коллегой, мой давний друг. Он вел расследование по утечке персональных данных, вообще он занимается делами вступления в наследство. Он сказал, что дети часто фабрикуют данные для того, чтобы… как это сказать… подогнать их под законодательную базу.

– Ты имеешь в виду случаи с завещаниями?

– Их тоже. На самом деле завещание – вещь неоднозначная. Она передает, конечно, права наследования, минуя ближайших родственников, но из линии наследования их не исключает.

– Так при чем здесь оператор?

– Я подумал, что оператор или голосовой помощник может быть ниточкой для подтверждения собственности или сделанных операций, которые как раз таки нужны для сбора доказательств собственности и родства в некоторых случаях.

– Может быть. Сейчас я знаю, что сведения о прошлом, о данных регистрации передавались через перекупщиков фирм. То есть изначально туда, то есть во владельцы фирмы, кто-то оформлялся. Конечно, есть риск и шанс, что оформляли не того, кто бизнесом занимался, тем не менее, на черный рынок эти данные попали. Вот поэтому я и говорю о пропаже именно персональных данных.

– Тань, может, по кофе? Поговорили бы еще, хоть передохну малость.

– М-м-м, давай. На твоих колесах поедем?

– Думаю, да. С радостью побуду за рулем. А потом верну тебя сюда, ок?

– Ага. Слушай, – осенило меня. – Ты ж про командировку что-то говорил.

– На следующей неделе будет, отложили, – пожал он плечами. – Но у меня и здесь работы выше крыши. Тебя устроит «Кофемания»? Говорят, кофе там отменный. И недалеко отсюда.

– Вполне, – согласилась я, и минут через пять он припарковался у воздушно-белого особнячка в стиле «Прованс».

Внутри было теплее, чем я ожидала, не работал кондиционер. Я заказала аффогато, Андрей отзеркалил меня.

Он выпил подряд две чашки.

– Ты Глафиру хорошо знаешь? – полюбопытствовала я.

– Как ни странно, не очень. Пока Афонька живой был, общались мельком – она все-таки сильно младше нас. А потом просто помогал чем мог – то деньгами, то моральную поддержку оказать. Кстати, Мохова я лично тоже не знал – она со своим парнем меня не знакомила. Ну, да это я тебе уже говорил.

– Ясненько… – проговорила я. – Ну ладно, верни меня к моей машине, пожалуйста. Волка, как известно, ноги кормят – вот и я… поеду кормиться, – фыркнула, прикидывая свои дальнейшие действия.

Съездила-таки в вечернюю школу, но без толку. Ющенко взял две недели за свой счет и на работе не появлялся. По своим каналам я выяснила, что историк уехал к морю – странно для зимы, но у всех свои заморочки. В остальном – нормальный мужик, к девчонкам не пристает, с дамским коллективом в нормальных отношениях, как мне рассказали. И все же я разжилась его телефоном и, не откладывая дело в долгий ящик, позвонила.

«Телефон выключен или абонент находится вне зоны действия сети».

Набрала сообщение: «Наберите меня, как будет возможность. Татьяна». Буду ждать.

Проезжая мимо универа в сторону завода «Серапион», задумалась: а не заглянуть ли мне сюда? Все-таки Глафира – темная лошадка. И кстати, пыталась я ей звонить, чтобы прояснить ситуацию с аудиозаписями. Трубку никто не брал. Зато пришло голосовое: «Тань, не могу пока говорить, сил нет. Давай завтра созвонимся. Извини».

На вахте главного корпуса подошла к суровой охраннице, спросила:

– Как могу узнать, на каком факультете человек учится?

– А вы кто?

– Иванова, прокуратура, – отчеканила я, натянув на лицо соответствующее суровое выражение. И продемонстрировала «корочки».

Охранница закивала, проникаясь уважением, и предложила:

– Вы фамилию назовите, посмотрю по компьютеру.

– Центриман Глафира Андреевна, – продиктовала я.

Спустя две минуты с трудом сдержалась от того, чтобы присвистнуть. Глафира Центриман уже два года как отчислена. Интересненько!

Выйдя из универа, позвонила Лере. Та подтвердила, что да, Глашка учиться не захотела. Занималась с ними вместе продвижением сайта, тем и зарабатывала. Какие-то еще у нее доходы были, но девчонки не знали, какие и откуда.

Доехала до завода. Оказалось, поздно, рабочий день административного персонала закончился. Варакчеева на месте нет. Кладовщика – тоже. Завтра все, кто мне нужен, будут, пообещал знакомый мне уже охранник Вадим.

Я поехала домой и засела за компьютер, шерстить продавцов спортивного питания. Что-то мне подсказывало, что Мохов каким-то образом связан со всей этой ерундой – с питанием, а может, все-таки с наркотой… или просто запрещенными у нас добавками.

А ближе к вечеру меня осенила идея. Али мог быть покупателем у Вити Мохова. Теперь яснее стало то, что Али искал рынок сбыта. И Глаша здесь каким-то образом задействована.

Я уже знаю, что Афанасий Центриман, ее братец, был завязан со спортивными добавками. И Мохов с ним был знаком. Они вместе основали «Юлес». Потом фирмой завладел Мохов. Интересно, он имеет какое-нибудь отношение к гибели Центримана?

Итак, Афанасий исчезает с горизонта. Мохов находит Глафиру в надежде, что у девчонки есть контакты поставщиков. Или что у нее хранятся какие-нибудь бумаги фирмы, нужные ему. Или… Встречается с ней – чтобы держать поближе? Или действительно запал? Или… Пока непонятно.

Судя по записи, Мохов на что-то не соглашался. На что? Наркотики? Возможно. Что-то еще? Тоже может быть. К тому же, похоже, пригрозил какой-то бабе. Ну и подставился по полной.

«Али-Баба» поджал фирму под себя, провел ребрендинг, или как это называется. И сейчас вплотную занимается бизнесом. А в бизнес его входят реализация пищевых добавок, «окучивание» спортивных баз, попытка эти базы взять под свое крылышко – как минимум.

Так, думаем дальше. А как здесь замешана Глафира? От связи с фирмой брата она отказывается. У них с девчонками свой маленький бизнес. То есть она – мишень? Жертва? Или все-таки тут есть двойное дно, до которого я пока не докопалась? Допустим, Глафира составляла техзадание для кол-центра. Потом своими же руками она искала тех, кто купит продукцию.

Ладно, пока это оставим.

Я стала разбирать на микротемы письмо Али, адресованное дочери моей бывшей тренерши. Сначала он предлагал Наде чаще приходить на акции. Вместе с тем он скидывал ссылки и просил распространить информацию про мероприятия фестиваля «белых лебедей». Тут еще какая-то фирмочка выплывает. Хм, интересненько.

Кликнув по ссылкам в браузере, я зашла на их социальные сети. Первая явно была «фейковой» – на ней было несколько публикаций с мероприятий, которые прошли сто лет назад.

Еще нужно было понять, кто в реальном мире создает эти страницы. В разделе «Контакты» были указаны явно сторонние люди. Я написала им сообщение о том, что хочу быть принятой в секту.

Через семь минут пришел ответ: «Почему в секту? Мы – благотворительная организация».

Я наскребла ответ: «Кому помогаете?» «Дом престарелых» и «Фонд помощи животным» меня явно не устроил бы.

Как ни странно, ответ был именно таким.

«Животным помогаем. У нас сообщество, основанное на принципах ненасилия и бескорыстной любви. Еще у нас есть подопечные из Афганистана, вы можете почитать или познакомиться».

Я накатала еще. «Предпочитаю личные знакомства, редко сижу онлайн», что, разумеется, неправда. Я онлайн почти двадцать часов в сутки.

«У вас есть офис в Тарасове?»

Он или она помедлил с ответом.

«Есть представительство в селе Глубокое. Небольшой ашрам, там и кофе с соком можно попить. Приезжайте, встретимся».

Ага, село на той стороне Волги, под Покровском, загуглила я. В принципе можно и прокатиться, только уже завтра, пожалуй. Что я и озвучила. Мне сказали, что будут очень рады познакомиться.

Набрала Мельникова. Тот сказал, что Глаша его, конечно, впустила, флешку дала – он отдал ее своим экспертам, пусть покопаются. Ничего нового не рассказала. О своих делах ни Мохов, ни ее братец Глафире не рассказывали. В их бизнесе она участия не принимала. Чем занимаются – понятия не имела.

Следующим я побеспокоила Кирьянова.

Володька, тяжело вздохнув, заверил меня, что «пальчики» персонажей, обнаруженные на телефоне и пластиковом пакете, нигде в их базе не фигурировали. А значит, пока идентифицировать их не получится. И на том спасибо!

А с утра я поехала в село Глубокое, в ашрам «Белых крыльев» – того самого благотворительного фонда, который проводит акции «Белые лебеди».

Симпатичная девушка с улыбкой как у пеликана – застывшей на ее тонких губах – встретила в ашраме.

– Как твои дела? – как старую знакомую, спросила она меня.

– Да никак. Живу потихоньку.

Она изобразила соучастие.

– Это как – никак? Расскажи.

– Не оцениваю. Если сделала плохо, говорю себе – плохо, но не придаю этому значения.

– Так это же взрослая позиция. С тобой так приятно общаться.

Я ожидала, что эти ребята будут плохо обучены. Девчонка была явно очень хорошая, с нормальной психикой. На препаратах не сидела, это видно.

А Глаша? Здесь меня терзали сомнения. Возможно, ее загадочное поведение – последствие стресса, все-таки у нее парня убили. А возможно, и нет… Ну, это пока не принципиально.

– Меня зовут Анфиса.

– Окей, – я решила отреагировать нейтрально.

Анфиса перебрала немного оригами, которое, видимо, она и делала. Вообще вокруг лежало крайне много оригами, разноцветной бумаги и пластилина. У меня было впечатление, что здесь либо держат кого-то насильно, либо они сами понимают, что с ними – не в порядке.

– У вас тут рекреационные мероприятия? – выпендрилась я с умным словечком.

– Какие? – озадачилась Анфиса.

– Вы тут больше отдыхаете или работаете?

– Я работаю обычно.

– Ясненько. У меня сейчас хорошее настроение, ты не думай.

– А-а, – она потянулась за мелком, потом за фото. – Хорошие фото. Какая лучше?

– Все хорошие. Что для тебя лучше или хуже?

– Для меня плохо – значит, мое плохое настроение, – Анфиса перечертила линии девушки на фотографии.

Я краем глаза наблюдала за ее карандашом. У нее был очень хороший вкус, мне нравилась ее обводка. Она перерисовала всех людей, один из них был толстый, и припадал, по-моему, на одну ногу.

– Ты рисуешь для арт-терапии или это твоя работа?

– Как посмотреть. Мне очень помогает рисунок, поэтому мне и дают такие задачи. Что-то нарисовать, сделать рекламу, сделать акцию.

– Расскажешь, что значит – сделать акцию?

– Это хороший вопрос, – она почесала голову и сняла повязку. – Сделать акцию – означает привлечь на свою сторону побольше людей. Я люблю вести людей за собой. Для меня сделать акцию – это показывать спектакль. Я люблю, прости, соблазнять.

– Это просто понять. Я не люблю соблазнять, вообще. – Я замолчала, обдумывая свой следующий шаг – несколько рискованный, пожалуй, но необходимый. И проговорила: – Слушай-ка. У меня есть несколько фото. Я тебе их покажу, ты мне расскажешь, кого они тебе напоминают.

Я вытащила распечатки фото и писем. Анфиса зацапала письма, быстро развернула одно и подчеркнула несколько строк.

– Эта история про вандализм – часть наших акций. Помнишь акцию группы «Свободные радикалы»?[1] Акция «Краски». Они крайне популярны среди левой молодежи и веганов.

– А, этот кринж про самоуважение. Знаешь, если я не уважаю других, я автоматически перестаю уважать себя. Тут, как ни крути.

– Я вот себя нарочно не уважаю. Даже ради прикола, – я вытаращила на нее глаза. – Ты, может, сейчас разозлишься, но я делаю это для негативной мотивации.

– Негативная мотивация – не так плохо. Можешь рассказать мне, когда вы начали заниматься вандализмом и почему вы это делаете? Есть что-то, что вас на это триггерит?

Мне нужна была информация. Я чувствую людей, знаю, как с ними общаться так, чтобы они рассказали мне побольше нужного. И теперь старалась говорить на языке Анфисы.

– Что такое «триггерить»? – озадачилась она.

– Это… выводить на эмоции, короче. Что тебя триггерит на вандализм?

– Вот ты знаешь, у меня вообще нет никаких эмоций, когда я иду на акцию. Ничего не чувствую. Злость потом возникает, но это уже постфактум.

– А как проходит акция? Они все по-разному проходят или их готовят каждый раз?

– Лично я к акциям готовлюсь. Продумываю детали того, как буду выходить, делаю себе наряд. В итоге – маскарад: все идут в черно-белом, я в красно-желтом и синем. Смех да грех, – она пожала плечами.

– И много людей потом приходит? – я постаралась, чтобы мой вопрос не звучал пренебрежительно, но не пропадало ощущение, что ей пофиг.

– По-разному. Может прийти очень много людей, обычно так собираются ребята холерического склада характера. Хотят много и сразу, причем готовы на все, любые акции проводить. Мы иногда красим улицы и работаем в социальных службах, эту работу нам оплачивают «Белые крылья», по договору с нами они находят нам работу, поэтому мы получаем деньги.

– А зачем вам собирать большое количество народа?

– Мы рассказываем, – медленно проговорила Анфиса. Помолчала и продолжила: – О нашей философии, о продукции. Предлагаем восточные биодобавки, белковое питание.

– Стоп, вы устраиваетесь волонтерами в социальные службы?

– Что-то вроде того. Потом в конце месяца получаем деньги.

Да, деньги они получают не за работу в домах престарелых или в детских домах. Заработная плата причитается им за агитационную деятельность.

– В детских домах вы тоже работаете?

– Да, могут позвать. Ты тоже можешь поработать там.

– Я уже работала в таких местах. Лучше расскажи, как происходит процесс трудоустройства и как платится зарплата. Мне это нужно для стенгазеты о мероприятиях города.

– Он как у самозанятых. Все происходит устно, мы потом сдаем чеки и декларацию.

– Есть какое-то расписание у «Белых крыльев», график того, когда и как нужно сдавать все это?

– Вообще-то нет, мы сами должны это делать. Мы установили внутренний негласный порядок. Мы выбираем старшину по жеребьевке, который проверяет наши чеки, потом складывает все в одну папку и отсылает руководству.

– Руководство знакомо с вами?

– Не, не знакомо. Ему, кажись, вообще пофиг на нас. А нам приятно, меньше геморроя.

– Ладно… Рада была увидеться. По поводу детского дома, напишу еще. Будем на связи.

Сев в машину, я отправилась в Заводской район, к многострадальному заводу «Серапион». Вдруг успею туда до конца рабочего дня? Шансы есть.

Медленно пробираясь через застрявший в пробке город – снегопад у нас всегда стихийное бедствие, – размышляла я. Значит, «Али-Баба» напрямую связан с «Белыми крыльями». «Али-Баба» торгует спортивными добавками – причем делает это довольно-таки агрессивно. «Белые крылья» эти добавки продвигают, тоже своеобразными методами. Устраивают всевозможные акции, подтягивают людей.

Завод «Серапион» сегодня встретил меня, можно сказать, с распростертыми объятиями. Петр Варакчеев, заместитель генерального директора, согласился меня принять.

И стал очередным сюрпризом в этот замечательный, наполненный сюрпризами под завязку день.

– Вы с Иваном Перевозчиковым не родственники, случайно? – в лоб спросила я, представившись Варакчееву, мощному качку лет сорока с небольшим.

– Племянник мой, – не стал отпираться от родства Петр Иванович. – А что такое? Он во что-то влез нехорошее? Почему им частный детектив заинтересовался?

– А что, может и влезть? – заинтересовалась я.

– Ему всегда больше всех надо, – хмыкнул Варакчеев. – Денег хочет, и побольше. Так что, я бы не удивился. И чем могу вам помочь?

– Мне стало известно, что вы взяли на работу Виктора Мохова. Хотя высшего образования у него не было, он занял пост начальника местной охраны.

– Да, взял, – не стал спорить Петр Иванович. – Витька – надежный парень, мы с ним в техникуме вместе учились, да и потом связи не теряли. Вот я ему и предложил… Он согласился.

– И был только охранником? – задала я вопрос с подвохом.

Варакчеев проницательно взглянул на меня, помолчал и заявил тяжело:

– Татьяна Александровна, ваша репутация мне известна. Наслышан, что вы можете раскопать все, что угодно. И готов поделиться информацией, если она не пойдет дальше.

Многообещающее начало. Ладно, попробуем пообщаться по-дружески.

– Петр Иванович, если вы непричастны к смерти Виктора Мохова и к уголовщине, думаю, я смогу хранить вашу тайну.

– К Витькиной смерти непричастен. К убийствам вообще никакого отношения не имею, – заверил меня Варакчеев. Вздохнул и проговорил: – Это государственное предприятие. Учет здесь ни к черту. Мы с Витькой замутили свой маленький бизнес.

– Позвольте догадаюсь. Договорились с кладовщиком, за некую мзду вывозили стройматериалы, «сливали» их вашему племяннику Ивану, он же Али-Баба, прибыль делили, – я и правда предполагала что-то подобное.

– Так и есть, – не стал уходить в несознанку мой собеседник. – Брали не сказать чтобы много, производство от этого не страдало. Просто списывали в брак некоторые объемы, зарабатывали кое-какие деньги в дополнение к зарплате.

– А о том, что у Мохова был еще один бизнес, вам известно?

– Он распространял спортивное питание, – пожал плечами Варакчеев. – Особого секрета здесь нет. Руководство завода закрывало глаза на то, что он в свободное от непосредственных обязанностей время обрабатывал наших клиентов из категории спортивных клубов. Ну и Ванька тем же занимался. Нам от этого вреда не было. Продукция у него абсолютно законная, белковые добавки, БАДы, витамины.

Я вздохнула. Ну вот, что-то уже увязываться начинает.

– Петр Иванович, а название «Белые крылья» вам о чем-то говорит?

– Слышал от племянника, – кивнул он. – Кто-то из его знакомых основал благотворительный фонд с таким названием, занимаются вежливым отъемом денег у населения. Всякие акции, фестивали, прочие мероприятия. В общем-то, и все.

На этой светлой ноте я распрощалась с Варакчеевым. Решила, что с кладовщиком общаться не буду, раз уж заместитель директора завода мне все рассказал. И поехала домой.

Уже дома полезла в интернет, посмотреть, фигурировали ли «Белые крылья» в каких-нибудь беспорядках. Нашла только сводки о вождении легковых подростками, парочку сообщений о наездах на столы на террасах. Еще была новость о том, как девушка несколько раз подавала в полицию на своего бывшего парня.

Ерунда, короче. Но неприятная. Лет семь назад за мной тоже бегал парень таким образом. Но я поставила его на место. Нет, я не рассказала его маме.

Он написал мне, спросил, как у меня дела. Я ответила, что никак. Он еще удивился. Открыв окно, я показала ему фигу, чувак этот поднялся наверх. И я поколотила его, потом накричала в коридоре.

Потом он бомбардировал меня в мессенджере. Я скачала наши голосовые, проконсультировалась с приятелем – можно ли привлечь его, скажем, за приставания? Тот объяснил, что с этим ничего не сделаешь, если только он не затронет имущество.

Парень отстал через три недели. Я отпраздновала это в одиночестве, в любимом китайском ресторане.

Отдых в одиночестве приелся мне через неделю, и сутки спустя я принялась за работу. Я разбирала тогда дело одной женщины, у которой постоянно хотели отнять родительские права.

Тогда ей нужно было подтверждение того, что она занималась детьми. Расследование закончилось на том, что детей взяла под опеку их бабушка. Мать не делала практически ничего. Она даже с трудом платила мне. Такое происходит, когда человек в депрессии или когда гонится за модой.

Эта женщина не писала мне около двух месяцев, потом извинилась и опять молчала месяц. Похоже, она все-таки была в этой депрессии очень много времени. Какие тут дети?

Трудное дело – иметь детей. Слово «хочу» исчезает из твоего лексикона лет на семь. Этим сумасшедшим людям порой еще и не жаль.

На секунду я вернулась к идее Андрея Мельникова о том, что кто-то вломился в телефонную линию. Это было бы забавно, но в таком случае не хватает нескольких деталей. Во-первых, не видно, чтобы кто-то из известных мне людей вообще пользовался телефоном, а точнее, обычным тарифом. Все, кроме разве что Светки, сидели в мессенджерах.

И там же они наверняка и прокалывались.

Я набрала Ангелине. Она не ответила.

Написала сообщение: «Есть что интересное?»

Она начала печатать и прислала ссылку.

«Она настоящая, перейди».

Внутри был сайт, который не был готов до конца. Курсор навели на первый фрейм, и он вдруг пропал.

«Что творится? – удивилась я. – Это я делаю?»

«А может, я, – ответила Ангелина. – Давай я пришлю еще ссылку, и посмотрим, что с откликом».

Она скинула еще одну, я опять зашла в гости. Курсор теперь был более медленным.

«Откуда ты берешь ссылку?»

«Ниоткуда, сама делаю», – слова даже выглядели легкомысленно.

Я восхищалась.

«Сама делаю – это что значит?»

«Пишу код, после выскакивает ссылка. Ее делает алгоритм странички».

Офигеть.

Сколько страничек могло быть у мошенников, можно только догадываться. Я точно не догадаюсь.

«Смотри, заметно, как я двигаю курсор? Ты видишь отклик?» – появилось новое сообщение от Ангелины.

«Вижу что-то, не факт, что это отклик».

На этот раз офигела она.

«Черт, раз и два. Посмотрю, как на других гаджетах. Как у меня с пропускной способностью».

Я постучала пальцами по столешнице, отпила немножко кофе из чашки и затем осушила все.

«Так, все нормально здесь, как твоя операционная система?»

«Я с телефона сижу».

«Ясненько, буду разбираться дальше. Но ты поняла, да? Ты мне ответила и сходила по ссылке – и вот, я могу управлять приложением в твоем телефоне».

Да уж, идея интересная.

«А что там с моим загадочным кодом? И с данными девчонок?»

«Тань, пока разбираюсь. Ничего определенного», – ответила Ангелина, и мы попрощались.

А я снова полезла в интернет. Всемирная паутина – прекрасный источник информации, если знать, где искать. Я, кажется, догадывалась.

Казахстан. Степи. Восток, который «дело тонкое». Афанасий Центриман родом оттуда, а здесь, на Тарасовской земле, открыл свое дело – не какое-нибудь, а с биодобавками. В которых можно протащить все, что угодно, если знать как. Все-таки, похоже, наркотики. Или нет? Гипотетически возможен и другой расклад. Допустим, Центриман честно торговал БАДами. Возможно, с наркотиками он как раз и отказался иметь дело, за что и пострадал. Потом фирма перешла в руки Мохова, и он к добавкам присоединил стройматериалы. От наркотиков тоже отказался – и был убит. А что же Али?

Полезла в архивы новостей Казахстана. И умилилась: Центриманы держали аптеку. Ага, увлекательно. И все-таки, может быть, Глафира мне врет? И братец привлек ее к своему «бизнесу». А уже тут, после его гибели, в ее жизни появились «Белые крылья» и Мохов.

Хороший человек ты, Глаша. Ты хотя бы не говоришь, что делаешь, поэтому все честно.

Ради прикола, я зашла по ссылке Ангелины. Мой курсор замигал, после выскочило уведомление об остановке соединения. Я зашла в «App Store», попробовала скачать приложение, и не смогла – пароль не подошел.

На моей памяти входить могли, либо скопировав мой ID, либо подобрав пароли. Они, напротив, относительно разные. Только если кто-то вошел через учетную запись.

Я глянула, какие приложения не были отключены вчера. «Хвостик» стоял на «Фото», «Видеооператоре», «Google Meet». Также не был отключен синхронизатор файлов – и в мессенджере, и в файлах «Drop Box».

В последний момент меня надоумило проверить оставшиеся у меня фотографии. Пейзажи, фотки сирени… а вот и то, откуда у проблемы ноги растут. Я сохранила фото своих паролей.

Теперь нужно было выяснить, как этот парень или девчонка смог воспользоваться моим рабочим столом. Вариантов опять было два: он зашел по ссылке Ангелины, перебрал нужный файл, ссылку, которой я пользовалась сутки или двое назад.

Второй вариант был интереснее. Кто-то заинтересовался моей активностью в Сети, нашел группы, в которые я захожу, изучил, как я ставлю лайки. После того как я скачала Приложение соцсети, он тоже скачал мое приложение, ввел мои данные, не угадал пароль. После этого он вспомнил мой пароль, переписав данные моей учетной записи, к примеру, и придумал ту же комбинацию или новую. Теперь он пользовался через встречный файл и моим рабочим столом, и наверняка аккаунтом в социальной сети.

Я зашла в «Сообщения» у себя в профиле. Там не было практически ничего, кроме старых сообщений моих подруг. Деловую переписку я веду исключительно через мессенджеры. А вообще, предпочитаю лично встречаться с клиентами.

На всякий случай я проверила скачанные файлы, не запретил ли кто-нибудь скачивать их местному администратору, то есть мне.

Запрета не стояло. Я решила не ставить пока защиту от веб-угроз. Не было идей, как они могли помочь или помешать мне пользоваться браузером.

Пролистала скриншоты угроз, прилетевших на мой телефон. Подумала, что слова общие, и, судя по рассказу Глафиры, ей присылали примерно такой же текст. Имена абонентов может менять и программа. Ну вот, если письма с угрозами предназначались сразу нескольким людям, значит, их отправляли либо автоматическим способом, либо их отправляли из того кол-центра.

Интереса ради, я решила сама выйти на этих мошенников. Выключила защиту на телефоне, зашла – сначала инкогнито в соцсеть, следом скопировала ссылку Ангелины и вошла в нее.

Курсор мигнул два раза, кто-то рядом перехватил его, включил использование моего экрана. Я тоже включила веб-камеру в «Настройках» и подключила телефон к фотоаппарату.

Выключила фотоаппарат и попыталась сделать ссылку неработающей. В теории здесь тоже было два способа.

Прокрутив адрес через три поисковых запроса, я наконец-то заставила страницу ошибаться. Этот процесс был прикольный, ничего не скажешь.

Не терпелось, как маленькой, рассказать о своих успехах Ангелине.

Отложила телефон и села за компьютер, чирикнувший обновлением новостной ленты. Ага, а вот и мои мошенники. Под новостью о том, что в Тарасове бушуют проблемы с онлайн-банкингом, полным-полно комментариев. Некоторые из них подходят под схему, на которую напоролась Светка.

Один комментарий содержал историю какого-то Филиппа про проблемы с выводом денег. Он запустил неудачный стартап, а потом столкнулся с непонятками. Он писал, как проводил транзакции и как его переводы несколько раз не санкционировал «Сбербанк». Вишенкой на торте – кто-то свистнул его электронный адрес, отжал почту.

В личном кабинете сервиса «Zoom» я сделала еще одну учетную запись на свой электронный адрес. Сервис среагировал не сразу, прислал два письма, одно – с просьбой подтвердить e-mail, другой, что этот адрес нельзя использовать как дополнительный ответ на сброс пароля.

Почему кто-то хочет сбросить пароль, я поняла не сразу. Возможно, кто-то использовал мою же двухфакторную идентификацию.

Я ввела заново свои логин и пароль, они уже были неправильные. Я восстановила их через номер телефона. Мне тут же пришли сообщения сомнительного характера.

Такие уже приходили лет семь назад. Тогда я по глупости зарегистрировалась на каком-то сайте знакомств, там просили ФИО, электронный адрес и телефон. Вот и сейчас мне пришли сообщения о том, что парень двадцати восьми лет ищет сисястую, прости господи, блондинку.

Устав от непоняток, я рухнула спать.

Глава 5

Наутро я поехала к дому Мохова. На этот раз улицу Усиевича завалило снегом. Начало декабря выдалось мягким, но на вторую неделю на голову просто-таки хлынул снег.

На первом этаже злополучного подъезда мы разговорились с девчонкой-уборщицей. В прошлый раз я ее не видела. Она была в серых джинсах клеш и носила сережку в носу. Когда спросила, девушка рассказала, что появляется здесь дважды в неделю – для содержания подъезда в чистоте этого достаточно.

– Ой, вы об этом Мохове? Знаете, он ко мне приставал, – она хлопнула рукой по бедру и отвернулась к двери. – Мне сначала нравилось, а потом он начал звать к себе на квартиру. Вон ту, на четвертом этаже. Я не выходила на работу четыре дня после этого.

– У него был какой-то график, может быть, он на машине выезжал куда-то, на работу, например, или в магазин?

– На работу… ходил, да. Пешком ходил. По субботам иногда притаскивал девку к себе на четвертый этаж.

– А что за девушка, вы не помните?

– Что?

– Ну, как она выглядела, может, что-то с собой приносила?

– Нет, не помню. Вообще, ощущение, что после пропажи этого Витьки, мы просто… осиротели. Хожу тут, и как будто за мной ходят.

Девчонка действительно боялась Мохова. Она смахнула пыль с перил.

Я быстро поднялась на этаж Виктора и позвонила его соседям. Не той даме, которая общалась со мной в прошлый раз и мило отзывалась о Викторе, а в дверь напротив моховской.

– Идите отсюда, не открою!

– Я из социальной службы, мне нужно проверить квартиру Мохова. Дверь он мне не открывает.

– А-а, сейчас!

Марина Валкириевна (надо же, вот отчество у нее!) носила по восемь колец на всех пальцах. Она постоянно мне улыбалась и пыталась погладить по руке.

– Пропал он куда-то. Вас как по имени-отчеству?

– Татьяна…Татьяна Александровна. Виктор у нас волонтерил и не ходит к нам очень давно.

– Не знала я, что он волонтер в социалке. Я его только с банкой пива и видела.

– Он пил?..

– Ну, запои там были регулярные.

– Вы не знаете, на вашей лестничной площадке, может быть, тусовались какие-то люди? Может, угрожали вам или соседям вашим?

– Приходили ребята. Орали здесь. А что такое?

– Убили его, Марина Валкириевна. Причем убили его на вахте. Кроме работы в социальных службах, я еще и частный детектив. И мне пришлось прийти сюда.

– Вспомнила! Татьяна Александровна, машина очень долго стояла прям у наших ворот. И номер я записала.

– Покажите. И расскажите, пожалуйста, подробнее, что за ребята. Может, вы даже слышали, о чем они разговаривали?

– Чего нет – того нет, просто агрессивные вопли стояли на весь подъезд, – покачала головой женщина. – А ребята… Ну, парни, лет по двадцать пять – тридцать, наверное. Трое, мощные такие качки. Честно говоря, мне показалось, что бандиты, но знаете, Татьяна Александровна, с нынешней молодежью и не поймешь, может быть, мода такая, – сокрушенно покачала головой Марина Валкириевна.

– Парни… бандиты… – задумчиво пробормотала я и встрепенулась: – А поподробнее? С чего они вам бандитами показались? Ну и вообще, когда и как все было, расскажите, пожалуйста.

Марина Валкириевна рассказала все, что вспомнила. Примерно за неделю-полторы до гибели Мохова к нему вечером пришли трое парней. Он долго не открывал дверь, соседка – любопытная дама – подсматривала в дверной глазок, в чем, слегка покраснев, и призналась. Но ребята начали шуметь, кричать, что, мол, он за все ответит, и Виктор вышел на лестничную площадку. Они о чем-то спорили, ругались матом, потому понять суть их дискуссии оказалось нереально. Драться – не дрались.

Наконец качки, еще поорав на Мохова, ушли. Тот скрылся в квартире.

Как выглядели ребята? Высоченные, под метр восемьдесят ростом, накачанные, на физиономии достаточно симпатичные, но чересчур заросшие – «с модной нынче небритостью», – прокомментировала моя собеседница. Один темненький, двое светленьких. Темненький орал особенно активно, светленькие, по ее ощущениям, его только морально поддерживали.

Все были в коротких кожаных куртках, что и позволило Марине Валкириевне сделать законное предположение – парни приехали на машине. Ну и она выглянула из окна, увидела незнакомое авто, еще не занесенное снегом, и на всякий случай записала номера.

– Марина Валкириевна, да вы прирожденная сыщица, – похвалила я ее, записывая себе номер автомобиля. – Они только однажды к Мохову приходили?

– Я их только один раз видела, – развела руками женщина. – А там – не знаю. Может, и еще заходили…

Выйдя от словоохотливой соседки убитого Мохова, я села в машину и набрала номер.

– Танюх, тебя опять на дороге тормознули? – поддел Вольников ехидно.

– Да нет, Леш, не каждый же день, – фыркнула я в ответ. – Я с просьбой.

– Нет бы просто так позвонила, – продолжал подкалывать приятель. – На кофе пригласила бы, что ли…

– Ты не пьешь кофе, – отмахнулась я и попросила: – Пробьешь мне номерок? Тут машинка подозрительная была замечена у дома моего убитого…

– Диктуй, Танюш. Набери меня минут через пятнадцать, хорошо? А то закручусь и забуду.

Я отключилась и отправилась в ближайшую кофейню, ждать информации и пить кофе. Может быть, мне повезло, и я наткнулась на убийц? Ну а что, логично получается. За неделю-полторы до смерти Мохов общался с типами бандитского вида. Они на него орали, возможно, пытались запугать. Машина у подъезда – черная, марку мне Вольников подскажет. Как вариант, бандюки чего-то с Моховым не поделили, припугнуть его не удалось. Ну и, подумав, решили расправиться с парнем окончательно.

Если честно, не слишком мне верилось в такой расклад. Чересчур уж просто получается. С другой стороны, черная большая машина – просто совпадение? С третьей – мало ли черных машин, типа внедорожников, по Тарасову рассекает? Такое ощущение, что народ у нас принципиально не любит авто ярких расцветок. Самые ходовые – черные, серые, вяло-бежевые. Хотя и сама я предпочитаю подобные цвета – немаркие, незаметные, не привлекающие внимания, в моей работе это нередко бывает важным.

Наконец кофе в чашке закончился, пятнадцать минут, оговоренные Вольниковым, прошли, и я набрала его номер.

– Ну как, получилось? – поинтересовалась я с ходу.

– А то, – похвастался Леша. – Черный внедорожник «Киа», владелец Самойлин Валентин Петрович, зарегистрированный по адресу… Административные правонарушения – превышения скорости регулярно, обгоны в неположенном месте тоже, штрафы платит исправно. В аварии не попадал, к уголовной ответственности не привлекался, – отчеканил Вольников. – Все, больше ничего не могу тебе рассказать.

– Полагаю, этого достаточно, – поблагодарила я его.

И прикинула: в принципе по адресу регистрации господина Самойлина я могу съездить прямо сейчас. Времени достаточно.

Приняв решение, села в машину и поехала. Владелец подозрительного внедорожника был прописан в Заводском районе, территориально в десятке остановок общественного транспорта от жилья Мохова. По пути прикидывала, как бы мне с парнем поговорить и вывести его на откровенность. Вариант, похоже, один – припугнуть прокуратурой. Впрочем, по ходу дела разберусь.

Наконец я доехала до блочной пятиэтажки, в которой был прописан Самойлин. Поднялась на третий этаж занюханного подъезда, позвонила в старенькую железную дверь и принялась ждать.

Минуты через две внутри раздалось какое-то шуршание, и дребезжащий женский голос пробормотал: «Иду, иду!»

Дверь, щелкнув, открылась. Передо мной была женщина средних лет, ближе к пожилой. Невысокая, худенькая, в светло-бежевом спортивном костюме и кокетливом фартучке с оборками.

– Вы к кому? – озадаченно уставилась она на меня.

– Самойлин Валентин Петрович здесь проживает? – официальным тоном спросила я.

– Д-да… Валька… Валентин Петрович… здесь проживает, – эхом откликнулась женщина, настораживаясь. – А… только его сейчас дома нет. А вы по какому вопросу? Я его мама. Да вы проходите… – еще более растерянно проговорила она.

Я вошла вслед за ней в небольшую прихожую, огляделась. Трехкомнатная, судя по всему, квартира, с недорогим, но аккуратным ремонтом, чистенькая.

– Проходите на кухню. У меня тут… пирожки в духовке, – пояснила женщина. – Можете не разуваться. Или… – глянув на мои сапоги, мокрые от подтаявшего снега, она передумала и подсунула мне клетчатые тапочки. – Вот.

– Спасибо, – кивнула я, переобуваясь и проходя вслед за ней. Присела на табуретку. Женщина заглянула в духовку, захлопнула дверцу и устроилась напротив меня, выжидающе глядя.

– Меня зовут Татьяна Александровна, я из прокуратуры, – представилась я спокойно. – Вы не нервничайте. Ваш сын может быть свидетелем преступления, нам хотелось бы с ним просто побеседовать.

– А… – протянула женщина, подумала и представилась: – Елена Семеновна я, Самойлина, мама Валентина. Он будет… да через полчасика, наверное, на обед сегодня обещался забежать.

– Расскажете пока о своем сыне? – попросила я. – Он работает? Где? Машина, насколько нам известно, у него есть? Живет с вами?

Жил Валентин Самойлин с родителями, работал на «Серапионе» мастером цеха, что для его двадцати шести лет более чем успешно. Все заработанные деньги откладывал, мечтая купить собственную квартиру, и почти накопил на первоначальный взнос под ипотеку. Машину взял в кредит, окончив техникум и устроившись на завод, семь лет назад. С кредитом уже расплатился. В общем, не сын, а само совершенство.

– В армии ваш сын служил? – уточнила я.

– Нет, – покачала головой Елена Семеновна. И, слегка покраснев, объяснила: – Вы не думайте, мы не откупали его от призыва, ничего подобного. Он и сам расстроился, когда на призывном пункте его в стройбат направили – что-то там со зрением, вроде и несерьезно, а служить нельзя по состоянию здоровья.

Помолчав, она предложила:

– Может, чаю? – и спросила: – А что за преступление? Ну, в котором Валька может быть свидетелем?

– Если можно, кофе, – задумчиво откликнулась я и ответила на второй вопрос: – Не могу вам сказать. Тем более мы и сами не уверены, что ваш Валентин сможет нам что-то рассказать. Давайте я дождусь его и с ним побеседую.

Тут я вспомнила, что Самойлин был у Мохова не один, и спросила:

– А друзья у него есть?

– Да, еще со школы, – кивнула Елена Семеновна, включая простенькую кофеварку. Кухня наполнилась ароматом неплохого кофе. – Лешка Галишин и Юрик Варлеев. Оба его одноклассники. Правда, они отслужили в погранвойсках. Лешка сейчас каким-то бизнесом занимается, по ремонту компьютеров вроде. Юрик с ним работает, он в технике разбирается.

Она поставила передо мной большую чашку с ароматным кофе и пустилась в рассказы о том, какой замечательный сын ее Валя, какие у него друзья хорошие. Я не перебивала, потягивала напиток и ждала самого Валентина.

Наконец, появился Валентин Самойлин. Он оказался высоченным блондинистым парнем, широкоплечим, слегка небритым и симпатичным. Голубые глаза с удивлением и – не скрываю, приятно – восхищением уставились на меня.

– Мам… – пробасил парень, вопросительно взглянув на Елену Семеновну. – Что такое…

– Валюш, вы пройдите в зал, переговорите с Татьяной Александровной, – зачастила она, – а я пока тебе борщ погрею да пирожки из духовки достану. Может быть, и Татьяна Александровна с нами пообедает…

– А что такое-то? – недоумевающе спросил парень.

– Пойдемте, в самом деле, в зал, и я все вам объясню, – предложила я, поднимаясь. – И нет, Елена Семеновна, обедать я не останусь, спасибо.

Когда мы расселись в уютной комнате на креслах, я представилась:

– Меня зовут Татьяна Александровна, я работник прокуратуры. Хочу спросить у вас, какие отношения вас связывали с Виктором Моховым.

– Хм… – залившись краской, буркнул Валентин. – Я боялся, что так все и получится.

– Как так? – насторожилась я. – Чего именно вы боялись?

– Понимаете, Татьяна Александровна, ничего плохого мы не делали. Но оно ж, сами знаете, как посмотреть… – вдумчиво и, кажется, очень издалека начал Самойлин.

– Пока ничего не понимаю, – покачала я головой. – Знаю, что вы работали с Моховым на одном заводе, верно?

– Да. Давайте я сам вам все расскажу, – предложил Валентин. – А если что-то непонятно будет, вы спросите.

– А давайте, – согласилась я. – Рассказывайте. Если вы не возражаете, включу диктофон.

– Да, конечно, – покивал он. И начал: – Ну вот… Юрка, мой друг Юрий Варлеев, попросил нас с Лешкой, это еще один мой друг, Алексей Галишин, как он сказал, «припугнуть одного борзого типчика».

– Зачем?

– Что? – не понял Валентин.

– Зачем припугнуть борзого типчика?

– Да вроде тот клинья к его девушке подбивал, – пожал плечами Валентин. – Ну и вот… Мы, конечно, согласились – не дело это, когда чужой мужик пристает к девушке твоего друга. Юрка разузнал, где этот типчик живет, ну и пошли мы к нему. Тот долго не открывал дверь, потом открыл… Ну и… Я увидел Витьку Мохова. Это наш начальник службы охраны был. Витька – мужик нормальный, только мало ли, как оно сложилось…

Помолчав, Самойлин продолжил:

– В общем, я старался особо не отсвечивать, Витьке кивнул только, а Лешка с Юркой на него стали орать и требовать, чтобы тот отстал от девчонки. Витька бурчал, что ни к кому он не пристает, и вообще, достали его все. И знаете, Татьяна Александровна, он какой-то дерганый был. В общем, ни до чего мы тогда не договорились, и уехали с ребятами. С Витькой я потом уже, на заводе, поболтал, тот честно сказал, что ни с какими девками не мутит, у него своя девушка есть. А девица Юркина… они с ней вроде как работают. Она рекламу для него пишет – оказывается, у Мохова, помимо основной работы, что-то типа фирмы какой-то было. Я не вдавался в подробности – это не мое дело. Ну, я извинился, если что не так.

– Когда это было, вы помните?

– Когда мы к Витьке нагрянули? Да вот… Ровно за девять дней до того… в общем, до того, как его грохнули. Смотрите, было воскресенье, а убили его через неделю во вторник.

– И вы говорите, вам показалось, он нервничает?

– Ну да, показалось. Прям дерганый какой-то был, из-за двери бурчал, что ни с кем не собирается разговаривать. Мы долго к нему стучались. А уж когда шуметь стали – он и вышел. Но из-за чего нервничал – не знаю. Он о своих делах не больно-то рассказывал. А я и не расспрашивал – мы не друзья, а так, на одном заводе работаем.

– И каким он был начальником службы охраны?

– Нормальным начальником, – пожал плечами Валентин. – Ходили слухи, что они с начальством завода что-то там тырят, но я не особо вслушивался. Мое дело маленькое – чтобы мой цех нормально работал, ребята зарплату получали, да и сам я. С деньгами нас не обижали, оплата на «Серапионе» выше средней по Тарасову, чем плохо?

– А что за девушка, из-за которой такой сыр-бор? У вашего друга Юрия?

– Не знакомил он нас с ней пока. Некогда все, и у них с Лешкой, и у меня работа. Сейчас по две смены вкалываю, хочу побыстрее от родителей съехать. Честно сказать, даже как звать ее, не знаю.

– Валентин, а на работу вы на машине ездите?

– Да нет, конечно, – покачал он головой. – Живу всего в трех остановках. Оно и прогуляться полезно для здоровья, а если что – маршрутка в двух шагах ходит. На кой мне ее по пробкам таскать?

– Незадолго до убийства Мохова ваша машина не пропадала случайно? Ну там, например, могли же ее угнать…

– Н-нет… слушайте, вы думаете, это я Витьку… того? – внезапно осенило Самойлина, и он уставился на меня ошалевшими глазами. Собрался с мыслями и заявил: – На кой мне это надо? Нам с ним делить нечего было. И нет, машина не пропадала. Только вот… – он задумался, видно, что глубоко – брови сошлись на переносице, лоб пошел глубокими морщинами.

– Что? – подтолкнула я. И добавила: – Валентин, вы же знаете, наша контора раскопает все, что только можно. Так что лучше бы вам самому поделиться своими подозрениями.

Видимо, Самойлин пришел к аналогичным выводам. Потому что рассказал, что дня через три после их с друзьями визита к Мохову Юрий Варлеев попросил у него машину. В страховке и он, и Алексей Галишин были указаны, и машиной пользовались регулярно. Тем более что сам Самойлин на ней ездил в основном по выходным, ну или летом, родителей на дачу – с дачи отвезти. А зимой тачка большую часть времени стояла на стоянке.

Ничего удивительного в такой просьбе со стороны друга Валентин не увидел.

– У Юрки родители живут в селе под Тарасовом, туда автобусы раз в сутки ходят. И он иной раз, когда на работе заказов особых нет, к ним на машине мотается. Да и удобнее – то лекарств им отвезет, то продуктов. В этот раз, сказал, на недельку махнет – на работе простой, а у них снега навалило, надо бы разгрести, да и забор с крышей подремонтировать.

– Что, друг ваш рукастый? Умеет заборы ремонтировать? – немного удивилась я. Современная молодежь в большинстве своем все больше по компьютерам соображает, а что-то руками делать – слишком сложная задача.

– Да мы все трое рукастые, – коротко хохотнул Валентин. – Родители в детстве учили всему, что мужик уметь должен. И забор поставить, и кран отремонтировать, и мотор в тачке перебрать. И… ну, вы не думайте, Юрка – он хороший парень. Дурной бывает из-за девки, но чтобы убивать… Морду бы и то не набил.

– И все-таки я обязана проверить, – вздохнула я. – Подскажите, где могу найти вашего Юрку. И телефон его мне продиктуйте, пожалуйста.

– Да, наверное, все там же, у родителей, – пожал плечами Валентин. – Он опять тачку взял, вот как раз вчера, сказал, к старикам поедет на пару дней, а мож, и на подольше. Тут аккурат под выходные выходит.

Самойлин продиктовал мне номер телефона Юрия Варлеева, сказал его адрес в Тарасове и объяснил, как добраться до деревни, где живут родители друга.

На том мы с ним распрощались. Но до деревни я не добралась. Успела только побывать в городской квартире Варлеева – там его не было. Познакомилась с Алексеем Галишиным, заехав к ребятам на работу. Тот подтвердил все, сказанное Самойлиным – у Юрки была девушка, он случайно выяснил, что та мотается к какому-то левому мужику, ну и обозлился. Как звали девицу – он тоже не в курсе. Как-то сложилось, что они дружили мужской компанией, в которую девчонки не вписывались.

– Нет, ну если до женитьбы дойдет, тогда лады, будем дружить семьями, – фыркнул Галишин, тоже крупный блондин.

И да, Юрка накануне уехал к «старикам» – к родителям.

– Отец приболел у него, – пояснил Галишин. – С сердцем что-то. Ну, он его свозил в больничку, проверили все, лекарств выписали, и Юрка решил с недельку там пожить, присмотреть. Ну, я отпустил – заказов сейчас и правда немного, справляюсь потихоньку.

На этом мы и простились. А позже я пожалела о том, что рассказала Марине Валкириевне о Викторе. Через несколько часов ко мне опять прилетели угрозы – прямо в СМС.

Я чиркнула в записной книжке. «Она с ними в сговоре?» Купленный номер полностью совпадает с датой смерти дедушки Ленина. 211924. Интересно, что часть цифр совпадала с подсунутым моими преследователями кодом. К270840.

Цифра «два» и цифра «четыре». Обе они четные, и могут быть использованы для отсчета дорожных меток. Так, а где еще я могла встретить эти цифры?

Я вспомнила, что заходила на сайт программ «FitMost» в 21:07. Ок, это лучше. Пролистнув свои скриншоты, я наткнулась на сообщения от Светы.

«Таня, ты не ответила мне? Ты куда пропала?»

Я набрала Свете и, пока набирала, отправила ей скриншот. В ответ получила разбитое сердечко. Разбудила Светку.

– Тань, мне угрозы какие-то шлют. И вообще дичь творится, телефон выдает, что мне симку перевыпустили, заменить надо. Я сейчас стареньким пользуюсь, положила на него деньги, вот и…

– Свет, ты сейчас идешь ночевать ко мне в квартиру. Встречаемся в городе. Все, целую.

Я завела мотор и через сорок минут выехала на трассу. Мне позвонила Светка. Она попросила дождаться ее на заправке.

– Представляешь, я малого цыгана поймала за его работой.

– Я не думала, что они работают.

– Ха, он номер клеил. На мою машину пытался приклеить.

– На машину?

– Вот подошел и наклеил номер. Я взяла и наклеила на него.

– Так, я сворачиваю. Геопозицию тебе высылаю.

Похоже, Свете это реально понравилось. Она налетела на меня.

– Ему, кажется, работать там теперь неловко. Совсем. Но потом мы мило пообщались, и я даже телефончик взяла. Говорит, если вдруг покрышки кто свинтит, он по дешевке подгонит.

Я хохотнула. Да уж, Светка – то еще дружелюбное чудовище. Все-таки парикмахер – это не профессия, а состояние души. И разговорить она может кого угодно.

– Ну и ладно, – отмахнулась я. – Держи ключи, иди ко мне домой, запирайся и сиди. Не знаю, что творится, но предпочитаю, чтобы подруга была в безопасности. Чую, что приближаюсь к развязке ситуации. Правда, сама пока не понимаю, каким образом.

Я заехала в супермаркет, дома – шаром покати. А потом собиралась поехать посмотреть места вандализма Али и поговорить – если удастся – с некоей Анфисой, информация о которой проскальзывала в «Белых крыльях».

Покидав все в тележку, я вернулась на стоянку и поняла, что не могу найти свою машину. Притом что номер у нее очень характерный.

Быстро пройдя вдоль и поперек, я нашла след от своего колеса. Обнаружила, что мою «ласточку» просто заставил какой-то нехороший человек. Пока ждала возможности выехать, включила телефон. Там было несколько неотправленных сообщений. Я попыталась выключить телефон, за секунду до этого пришло уведомление от приложения кабинета «Мой Налог».

Это был ответ на сообщение в поддержку. Что особенно круто, таких сообщений у меня появилось несколько.

Первое было про аннулирование чеков за предыдущий месяц, второе было о пользовании кабинетом. Я пролистала справки о доходах и нашла черновик новой, свеженькой. В этой справке были указаны чеки и приход за сентябрь, октябрь и ноябрь.

Я написала в поддержку с просьбой аннулировать эту справку. На всякий случай я распечатала ее и съездила в налоговую.

Там пришлось отстоять небольшую очередь, меня даже не хотели принимать. Мол, опять со своими трудностями.

– Это, скорее, ваша трудность. Сколько можно справок выпускать, подскажите, пожалуйста.

– За год?

– За год или за месяц.

– Одну, максимум две. Давайте я посмотрю, сколько у вас подтверждений. Так, одно. Почему тогда два выпуска? ИНН свой продиктуйте. Сейчас разберемся.

Она пробила мой налоговый идентификатор. У меня в голове нарисовался вариант с коллекционированием мошенниками чеков.

Да уж, касс много, воров – еще больше.

Мой ИНН я никому не давала. Поэтому с меня нечего было спросить. При этом я ощущала себя плохой девочкой, которая лезет разбираться с бедными, но трудолюбивыми иммигрантами.

– Вам мошенники звонили?

– Нет.

– То есть они не знают вашего ИНН?

– Понятия не имею. И что сейчас от меня нужно?

– Посмотрите в «Операциях», не стирал ли кто-нибудь сообщения, не менял ли пароль.

Я посмотрела.

Она уточнила:

– Вы все тем же паролем пользуетесь?

– Да, пароль мой, старый.

– Вот и успокойтесь. Нечего мое время тратить. Успокаивайтесь и жалуйтесь в поддержку.

Я решила пожаловаться в поддержку три раза подряд, если вдруг хоть что-то у меня здесь пойдет не так.

Кстати, это оказалось хорошей идеей для фиксации улик дела. Я засмеялась про себя, как, оказывается, легко поймать человека на его промахе.

В места «боевой славы» Али я не попала. Позвонила Ангелина:

– Танюх, я у твоего подъезда кукую.

– Жди, – хмыкнула я. – Скоро буду.

Выглядела Ангелина не очень. Кто-то явно ее расстроил.

– Что такое? Заходи.

Она сняла мокасины, вошла на кухню и заварила чай. Света высунулась из комнаты, кивнула и снова скрылась.

Ангелина ответила на мой вопрос:

– Да опять вляпалась. Меня пригласили на свидание, чувак попросил помочь с покупкой удлинителя. Знаешь, черт меня возьми, какие они дорогие у нас на хуторе?

– Поехали бы в другой город.

– Вот мы не поехали. Он сводил меня в один магазин, в другой. На дурочку напал. Я купила ему удлинитель. Теперь он не отвечает мне, и уже неудобно за мой поступок.

– Ничего ты такого не сделала. Просто купила ему агрегат. Он радоваться еще должен, а ты забудь.

– Вот я и пытаюсь. Как ты, Тань?

– Хах… в целом нормально. Не выделяю никого, не люблю, но жизнь моя хороша.

– Ладно тебе. Вряд ли у частных детективов хорошая жизнь. Ни тебе отпуска, ни времени на себя.

Тут она права, у меня действительно нет времени на себя.

– На самом деле работа как работа. Ничего особенного. Расследуешь дело, помогаешь людям, получаешь деньги. Мне нравится.

– Во-от. Делом занята. А у меня ощущение, что программист только и делает, что пишет протоколы, – она взахлеб выпила чашку кофе с молоком и налила себе еще одну. – Напрягают так эти протоколы. Их меняют чаще, чем технические задания.

– У меня всегда одно ТЗ – найти человека и правду про него. Странно, что за это деньги платят.

– Деньги за любую ерунду сейчас платить готовы. Мне за вброс данных могут заплатить. Сука, за один вброс! Им не жалко-то средств своих.

– Ангелин, а что ты понимаешь под «вбросом»?

– Обычно это понимают мои заказчики. Часто это бывает проверка входящих отзывов. Нужно сделать вброс для того, чтобы данные пришли либо не пришли.

– Как часто приходят отклики? Их кто-то создает вручную, или они сами по какой-то причине приходят?

– Трудно тебе объяснить это. Вброс нужен, чтобы понять, есть ли что-то на сервере, работает ли он. Сервер – один и тот же – может работать вообще по-разному. Никогда не знаешь, что с ним будет, начнет ли он двоиться, но есть общие места для большинства из них.

– Как сервер двоится, расскажешь?

– Смотри, сервера нужны для хранения информации. Человек может скопировать что-то.

– А-а! Теперь поняла. И ты ищешь иногда потерянного «друга» такого парня?

– Да, и это тоже случается. Ищу долго, по кусочкам, иногда очень быстро. Тут как получится, заранее не угадаешь. Или я плохо знаю математику.

– Это вряд ли. Не представляю свою жизнь без математики, хоть с трудом раньше тянула. Помнишь мои оценки… а нет, ты не помнишь, мы с тобой на втором курсе были.

– Мне не жалко твою математику. Мне жалко иногда себя, когда я не понимаю, что надо делать. Тут, в этой профессии вызовов полно.

Я добавила еще кипятка, отпила большой глоток, обожглась чаем. Повертела кружку пальцами, обожглась еще больше и уронила ее.

– Дай соберу, не дергайся, – Ангелинка спихнула меня на стул, нашла тряпку. – Ты слишком много думаешь о других.

– Я просто думаю. А что там с моими девчонками?

– Тань, запутали все, никак распутать не могу. Сервер в Казахстане, вроде бы Алма-Ата. Владельцев раскопать не получается. Там программеры круче, чем я, – самокритично ответила подружка. – Но я попытаюсь еще пару трюков применить.

Допив свой кофе, Ангелина попрощалась со мной и уехала. Светка за это время успела задремать, свернувшись калачиком на диване. Я укрыла ее пледом и снова засела за компьютер. Голова уже пухла – одновременно и от переизбытка, и от недостатка информации. Такое ощущение, что я запуталась в паутине.

Юрия Варлеева, который раскатывает на черном внедорожнике и конфликтовал с Виктором Моховым незадолго до убийства того, проверить, конечно, надо будет. Но не верила я особо в то, что простой парень-работяга, который заботится о родителях, способен цинично расстрелять такого же работягу, пусть и из-за девушки. Морду набить – куда ни шло. А тут…

Ладно, постараюсь завтра скататься в деревню, пообщаться с родителями Варлеева, а если удастся, с ним самим.

Сцепка Центриман – Мохов – Варакчеев – Али вроде бы сложилась. Функция «Белых крыльев» пока непонятна. Могу только предполагать, что своими фестивалями и акциями они привлекают народ, собирают личные данные, ну а потом подключают хакера и утягивают чужие денежки.

Кто ведет эту деятельность? Али, честно говоря, не похож на хитрого мошенника. Этот скорее свяжется с наркотиками, чем с криптомахинациями. Значит, есть кто-то еще.

Глаша, Лера и Даша. Лера производит впечатление заводилы в этой компании. Или нет? Могла она воспользоваться персональными данными соседки? Проблемы с финансами, бронебойный характер – вместе это та еще термоядерная смесь. Надо бы пообщаться с ней еще разок, наверное…

Внезапно позвонил телефон.

– Слушаю вас, – откликнулась я, глядя на смутно знакомый номер.

– Здравствуйте, это Ющенко Евгений Борисович. Вы оставляли сообщение с просьбой с вами связаться. Могу уточнить, по какому вопросу? – голос приятный, мягкий, интеллигентный. Вот имя незнакомо…

Стоп, как это незнакомо? Это ж тот странный тип, который, по словам Глафиры и Леры, за одной из них следит – стоит ночами в подъезде.

– Евгений Борисович, меня зовут Татьяна, – вежливо представилась я. – Вы вернулись в Тарасов? Можем мы с вами встретиться?

– Да… – растерянно откликнулся мужчина. – Вернулся, встретиться можем. А… с какой целью?

– Давайте при встрече. Скажите, куда мне подъехать.

Ющенко продиктовал адрес кафе, сравнительно недалеко расположенного, и я выскочила из дома, оставив Светке записку, чтобы подружка не волновалась.

Евгений Ющенко оказался приятным и внешне адекватным мужчиной в возрасте чуть за сорок: высокий, с залысинами на лбу и коротко остриженными рыжеватыми волосами, умными глазами за круглыми стеклами очков а-ля Гарри Поттер.

Я представилась, и мы присели за столик.

– Итак, – сдержанно проговорил мужчина, – я вас внимательно слушаю.

А я поняла, что девчонки мне опять наврали, и сделали это с совершенно непонятной целью. Запутать меня? Ну не тянул этот тип на маньяка, об этом моя интуиция просто-таки вопила, а я ей доверяю.

И все же…

– Понимаете, Евгений Борисович…

– Можно просто Евгений, – выразительно приподнял брови мужчина.

– Хорошо, – не стала спорить я. – Тут странное дело. До меня дошла информация, что вы едва ли не каждый вечер бываете по адресу… – я назвала адрес Глафиры и ее подружки, – и стоите в подъезде, карауля местных обитательниц. Следите то есть за девушками – или одной из них, – говорила я медленно и отслеживала малейшую реакцию собеседника. Но таковой не было, кроме искреннего и неподдельного удивления.

– Что, простите, я делаю? – когда я умолкла, поинтересовался он. – За кем слежу?

– За девушками, живущими по тому адресу, – пояснила я. – Валерией Ступиной или Глафирой Центриман.

– Да-а… – протянул Ющенко. Фыркнул, мотнул головой, словно стряхивая с себя подступающий смех, и спросил: – А почему вас этот момент так заинтересовал, Татьяна?

– Я частный детектив, – отрекомендовалась я. – Согласитесь, слежка за девушками – чаще всего показатель злых намерений. Так что скажете?

– Что я могу сказать… Разок заглядывал по тому адресу – один-единственный раз, повторяю. Валерия ваша у меня блокнот с важными для меня записями «увела». Она училась в нашей вечерней школе, если вы не в курсе. Вот я пытался вернуть свои записки.

– Что за записки? – уточнила я. – Вернуть их вам удалось?

– Всего-навсего адреса коллег и некоторых учащихся, которых я вынужден посещать на дому – у нас учатся ограниченно дееспособные юноши и девушки, инвалиды, проще говоря. И мои логины-пароли от почты, соцсетей. Я его постоянно носил с собой, мало ли когда понадобится.

– И как, удалось вернуть?

– К счастью, да. Подкараулил Валерию утром, когда она на работу собиралась, и потребовал обратно свою вещь. После этого в том подъезде не появлялся.

Я задумалась: что, Лерочка и таким способом пытается персональные данные получить? Все-таки она связана с «Белыми крыльями»… ну или была связана, по всей вероятности.

После чего спросила:

– Евгений, а после похищения блокнота не происходило ли с вами что-то странное?

– Таня, что конкретно вы имеете в виду? У меня что ни день – то странность. Учащиеся – личности творческие и непредсказуемые. То реферат напишут, хоть стой, хоть падай. То занятие всем скопом прогуляют, как будто образование нужно мне, а не им. То сцепятся в коридоре, как первоклашки, хотя люди все взрослые.

– Непонятное исчезновение денег с банковской карты, угрозы по телефону или электронной почте, что-то еще, выбивающееся из вашей привычной жизни.

– Нет, ничего такого. Денег на карте особо и нет – как только зарплата приходит, я ее снимаю. Как-то больше доверия к наличным испытываю. Угроз тоже не было. Хотя… приходило какое-то странное сообщение из налоговой, мол, то ли я налоги недоплатил, то ли переплатил. Пришлось туда идти. На месте выяснилось, что ничего подобного мне не присылали. Сослались на сбой в программе, и я успокоился.

На этом я решила, что нашу встречу можно завершить.

Пока возвращалась домой, задумалась. Девчонки оговорили несчастного Ющенко – зачем? Блокнот – понятно, вытащили, чтобы персональные данные взять. С другой стороны, на кой они им? Учащиеся вечерней школы – люди, конечно, рабочие, но не сказать чтобы состоятельные. Учитель – тоже. Для коллекции? Тренировка новых путей?

Попробовала дозвониться до Глаши и до Леры, чтобы прояснить вопрос, к чему им оговаривать Ющенко. Ни одна не взяла трубку.

Вернувшись домой, я вытряхнула все из сумки, решив избавиться от мусора. И наткнулась на блокнот, который достался мне, можно сказать, в наследство от «Юлеса». Со странными цифрами и буквами. Как же я о нем запамятовала?

Благодаря интернету, я многое выяснила, совместив несколько факторов. Коды из блокнота, оказавшиеся обрывками телефонных номеров, обозначениями контрактов и нумерацией акций «Белых крыльев». Руководство «Спортеды Али-Бабы». Заметки от некоего Савелия Гренки, приписки на полях, обрывистые фразочки. Все это было запутано в совершенно сумасшедший клубок, который мне удалось немного распутать.

Савелий Гренка. По записной книжке он был очень располагающим к себе. На его деятельность было много ссылок, были и списки имен, которые явно приписал Савелий.

Возникало ощущение, что Савелий составлял эту бухгалтерию и занимался поиском грамотного отвода и вывода людей и денег из истории с бизнес-схемой.

Его знания о махинациях, очевидно, были скудные. Он постоянно вспоминал о локациях, путался в людях, которым что-то нужно было от него.

В нем нуждались, во-первых, Саломея Раисовна, боевик группы «Белые крылья». В записной книжке значился либо ее адрес, либо адрес, где она хранила вещи, или, может быть, оружие.

И, кстати, «Саломея Раисовна» вполне мог быть псевдоним девушки или парня.

Также мне предстояло идентифицировать принадлежность телефонов их хозяевам. Всего в именном указателе было семь номеров, один – абсолютно точно – домашний или служебный.

Служебный номер мог принадлежать либо Саломее, либо Савелию.

Список мобильных телефонов должен был соответствовать записанным в столбик именам и фамилиям. Все, что могла, я нарыла, после чего отправилась спать, несколько воодушевленная: все-таки мое странное расследование движется, и, похоже, в нужном направлении.

Утром, накормив Светку завтраком и наказав ей из дома носа не показывать, поехала к Кирьянову. С листочком, на который выписала номера предположительно телефонов. Удивительно, но я застала его в кабинете.

– Здравствуй, Татьяна Александровна. Я не то чтобы жалуюсь, но слишком часто тебя в последнее время вижу, – хмыкнул он. – А у меня и собственной работы, мягко говоря, выше крыши.

– Володь, я буквально на минуту. Это список телефонов, их нужно пробить по базе.

– Сама и пробей. Садись, не стесняйся.

Три номера нашли своих хозяев сразу. Четвертый и пятый принадлежали одному человеку. Шестому номеру я смогла разыскать только точку дозвона.

Я скопировала данные геопозиции, распрощалась с Кирьяновым и уселась в машину.

Задумалась. По идее, мне нужны Саломея Раисовна или Савелий. Эти двое, похоже, ближе к верхушке организации, с которой я имею дело. Есть шансы узнать от них что-нибудь интересное. И по геотегу я вполне могу их отыскать.

Чем я, собственно, и занялась. Я включила телефон, набрала номер. С помощью приложения «Daic» отследила геопозицию. А на улице снег пошел. Как бы он не превратился в лед.

Выехала, сверяясь с навигатором. Погода начала медленно улучшаться.

План действий предполагался такой: сказать, что я из районного отделения полиции, занимаюсь поиском преступника, и мне нужна информация. Почти правда, между прочим. Впрочем, могу и частным детективом представиться – подумаю еще.

Телефон того, кто мне нужен, обнаружился около большегруза. Стандартная фура, коих много по городу рассекает.

– Привет, – выйдя из машины, обратилась я к невысокому кряжистому мужичку лет под пятьдесят, с хитрым взглядом темных умных глаз. – Мне бы Савелия Гренку повидать.

– Привет, – заулыбался он. – Вот он я. А вы кто, собственно, и по какому поводу ко мне?

– Частный детектив, меня Татьяна зовут, – представилась я. – Сразу говорю, с полицией дел не имею. Мне клиент платит – ему и помогаю.

– Пошли в фургон, что ли, частный детектив Татьяна, – подумав, кивнул Савелий. – Поговорим, коли так.

Мы поднялись по ступенькам в фургон, заставленный коробками.

Он кивнул:

– Спортивное питание, везу вот на презентацию.

– «Белые крылья»? – уточнила я.

– Они, родимые. Закупаюсь в Китае, в Казахстане еще порой.

– Глафиру Центриман знаете?

– Глафиру не знаю. Знал Афанасия Центримана, с ним работали одно время. Я ему возил оптовые партии, он закупал и распродавал уже мелким оптом или в розницу, – спокойно ответил Савелий. – Знаю Анну Центриман, у нее аптечные склады в Алма-Ате. Кое-что из витаминов и БАДов у нее беру.

– А теперь кто у вас закупает добавки?

– А теперь мы сами приторговываем, через «Белые крылья». Организация-то широкого профиля, – пожал он плечами. – Кое-что на реализацию берет Ванька, он себя Али называет.

– «Спортеда от Али»? – уточнила я.

– Все верно. А кто вас нанял, частный детектив?

– Это конфиденциальная информация, – обаятельно улыбнулась я. – Про волну мошенничеств через интернет ничего не слышали?

Савелий насторожился. Помотал головой:

– Нет, не слышал.

Я поняла, что большего от него не добьюсь. Но значит, права я была, предполагая, что есть у этих ребят легальная деятельность – добавки, есть полулегальная – стыренные с завода стройматериалы. А есть и натуральный криминал, связанный с отъемом денег у населения.

– А кто руководит «Белыми крыльями»? – задала я еще один вопрос.

– Вот не могу сказать, – помотал головой Савелий, словно извиняясь. – Наши верха не любят лишней популярности.

На том мы с ним и распрощались.

Так, а теперь мне бы попробовать разыскать Саломею Раисовну, кем бы она ни была. Для этого мне снова нужен Кирьянов – посмотреть бы по старым сводкам, мало ли что найдется. Ну и что из себя представляет Савелий Гренка, тоже неплохо бы выяснить.

Пока возвращалась в Тарасов, размышляла по поводу цифр и их комбинаций. Телефонные номера, странные коды, десятичный код программирования – все это крутилось в моем мозгу какой-то бредовой каруселью.

Стоп. Не будем плодить сущности. Где проще всего разжиться персональными данными? Да в салоне связи! Мобильниками все пользуются. А помнится мне, Глафира рассказывала о перевыпуске сим-карты, что делают – кто? – операторы связи. То есть в их салонах.

Почему бы мне не заехать в ближайший салон сотовой связи? Тем более у меня есть «маночек» в виде Ангелининой программы. Так я и поступила.

– Здравствуйте, – войдя в один из салонов сотовой связи, поздоровалась я. – Поможете с активацией приложения?

– Да, конечно, – расплылся в улыбке милый молодой человек. – Какого? Показывайте.

– Этого… Нет… не этого. Это я активировала. Мне нужно проверить код. После активации по номеру телефона он должен прийти.

Через пару секунд в пиратском приложении код пришел моему визави. Он пожал плечами, нахмурился.

– Как вы его скачали?

– Ссылка пиратская. Были трудности со скачиванием программ, я поэтому пользуюсь крякнутым браузером.

– Я не знаю, что такое крякнутый браузер. Всегда пользуюсь обычным. И что у вас за приложение, я тоже понять не могу. Извините.

Ну, нет так нет. Расспросила парня о том, как поменять или перевыпустить симку, часто ли с этой целью к нему обращаются. Он рассказал, что вовсе не обязательно для этого идти в салон. Сейчас все можно сделать через сайт оператора, а сим-карту забрать из ближайшего салона или заказать доставку.

Разумеется, на сайте придется заполнить форму с указанием персональных данных. Ага, а сайт-то вскрыть не так уж и сложно, полагаю. А еще, помнится мне, бывают сайты-клоны, на которые ведут ссылочки из поисковика.

Ну, тоже вариант. Выяснив все, что хотела знать, и сунув в сумку врученные мне прайсы разных операторов, я вышла из салона. Уселась в машину. Сотовый зазвонил.

– Слушаю.

– Тань, Мельников, – раздалось в трубке. – Ты как на тему перекусить и поболтать?

– Что-то новенькое выяснил? – обрадовалась я.

– Типа того.

Разумеется, я согласилась. Встретились мы в неплохой пельменной, и за горячими пельменями – я заказала из щуки – обменялись новостями.

Андрюхины компьютерщики проверили флешку Мохова и много обрывочной информации с нее умудрились вытянуть.

– Я тебе на почту скинул, – заметил он. – Если вкратце, Мохов приторговывал не только спортивным питанием…

– Но и стройматериалами, – вклинилась я. Он удивленно округлил глаза, а я добавила: – Деньги делились между ним и замдиректора завода. Ну, там еще и Ивану Перевозчикову что-то перепадало.

– Тань, ты реально крута, – выдохнул приятель. – В общем, там бухгалтерия.

– Только по этим двум направлениям?

– А что, есть еще какое-то?

– Во всяком случае, может быть. Мохов же компьютерщиком был, ты сам говорил. Вполне возможно, что всю эту аферу с хищением денег с чужих карт затеял именно он.

– Нет, на флешке ничего такого нет. Зато упоминается Савелий Гренка…

– Знакомый мне, – фыркнула я. – И Саломея Раисовна.

– Да, и им улетала львиная доля прибыли от витаминчиков, – уже не удивлялся Мельников.

Я достала блокнот и кратенько пересказала ему, о чем узнала в последнее время.

– Ты чем-то напоминаешь мне Шерлока Холмса, – фыркнул Андрюха, попытавшись выхватить мои записи.

– Я не помню, чтобы у него была записная книжка, – я подтянула блокнот поближе.

– Меня расслабляет записная книжка. Именно бумажная, – признался Мельников.

– Ты пишешь ручкой?

– Тань, я всегда пишу ручкой. Я самый отсталый работник нашего отдела. Вот прямо самый-самый.

– Не отсталый, но старомодный. Я тоже очень люблю ручки, автоматические и шариковые. Они удобные, и кстати, с ними я быстрее соображаю.

– А что входит в твою соображалку? – полюбопытствовал Мельников, допивая свой чай.

– Ммм… делаю все последовательно. У меня есть общая картина, которой я изначально не доверяю. Я читаю текст, в котором методологически описывается похожая на мою жизнь ситуация. Потом я сравниваю свое восприятие со сводкой в деле. Составляю свою сводку.

– И как тебе помогает составление своей сводки? Оно же обходит принцип очевидности и транспарентности… по-моему, так это называется.

– Какой ты умный, Андрюшенька! – засмеялась я. – Понимаешь ли, я должна отдавать себе отчет в том, что я делаю. Я работаю в одиночку. Нельзя просто так опираться на чужую транспарентность. Это огнеопасно.

– Для меня это не огнеопасно. Я обычно делаю так: выписываю – стрелочками – ход всего действия. Отдельно у меня стоят подозреваемые и те, кто вообще фигуранты. Анализирую их.

– Что?

– Подожди, – отмахнулся от меня Мельников. – Я сначала думаю, набрасываю – кто что мог сделать, исходя из его бэкграунда и улик. Потом стараюсь устроить очную ставку. Выезжаю, опросы делаю. Так что там с твоей сводкой?

– Я свожу данные, информацию, которую получила. Она может касаться прошлого, может быть про наши дни. Еще обычно я пишу профайлы всех и числовые значения.

– Числовые значения тебе зачем? – Я порадовалась, что он не спросил про профайлы.

– Числовое значение – это такой способ описания дела. Скажем, есть числовая переменная А. Ею можно описать схему, например, этот человек делает это тогда-то.

– То есть украденное у Светы – это А?

– Нет, это результат. А то, что кто-то крадет деньги, переводит их не так, как их обычно переводят, – это переменная. Сечешь теперь?

– Так, теперь яснее. Перевод денег туда-сюда – это переменная, перекупка фирм – это тоже переменная у тебя?

– Именно так, – кивнула я утвердительно. – Одинаковые числа на схеме очень помогают.

Мы уютно помолчали.

– Ну ладно, – одним глотком допив чай, вздохнула я. – Пора по делам.

– Чем планируешь заняться?

– Да планов-то у меня громадье, Андрюш, – призналась я.

– Но делиться ими ты не собираешься?.. – догадался он.

Я кивнула, и мы разошлись по машинам.

После чего я поехала-таки в Хатовку, деревеньку под Тарасовом, где жили родители Юрия Варлеева. Благо погода установилась более-менее вменяемая.

В достаточно большой и ухоженной деревеньке без труда нашла дом Варлеевых. Двухэтажный, кирпичный, он выглядел ухоженным даже по зимнему времени. На штакетнике вокруг ярко выделялись свежие рейки. Дорожки расчищены.

Постучалась. Мне открыл высоченный детина, коротко стриженные каштановые волосы взъерошены, взгляд усталый и настороженный.

– Вы та Татьяна Александровна, о которой Лешка с Валькой мне рассказали? – догадался он и представился: – Я Юрий Варлеев. Заходите. Только я это… никого не убивал.

Да уж, друзья так друзья, – мысленно пожала я плечами и вошла в коридорчик. Разулась, последовала за парнем в комнату.

– Ну, рассказывайте, что у вас с Виктором Моховым за конфликт был, – предложила я.

И Варлеев рассказал. Оказывается, чисто случайно он заметил, что его девушка по выходным пропадает. Проследил за ней пару раз.

– Ревнивый я, оказывается, – смущенно признался парень. – Ну, и решил разобраться с этим типом, который чужих девчонок уводит. Ребят попросил со мной съездить…

Все остальное я уже слышала от Валентина Самойлина. Они приехали к Мохову, Юрка поругался с ним, тот заявил, что с девушкой его они работают, она ему с рекламой помогает. И ребята уехали.

Машину Варлеев взял у друга, чтобы к родителям поехать. И как раз, когда убили Мохова, он был здесь, в деревне.

– Да вам и родители подтвердят, только отца не расспрашивайте, пожалуйста, он приболел у нас, – говорил парень. – И соседей можете расспросить, и вон, на той стороне улицы, у нас сельпо – там девчонки скажут, что чуть не каждый день к ним мотаюсь. То за хлебом свежим, то еще за чем. У соседки слева творог беру – тоже сам хожу по утрам, она-то старенькая уже по сугробам лазать…

– Проверю, – кивнула я, уже понимая, что ниточка привела меня в тупик. Во-первых, если его вся деревня видела, вряд ли парень успел бы смотаться к «Серапиону», пристрелить Мохова и обратно примчаться. Во-вторых, ну не похож он на хладнокровного убийцу. А в-третьих…

– А как девушку-то вашу зовут?

– Звали, – мрачно заявил Юрий. – Мы расстались. Она сказала, что за свободные отношения, а моя ревность ее бесит. Ну какие такие свободные отношения? – возмутился он. – Я хочу нормально встречаться с девчонкой, жениться. Вот, уже рядом с родителями участок присмотрел, отстроюсь и дачу здесь сделаю. Отсюда до города всего ничего, летом часа за полтора доехать можно. Машину простенькую в кредит возьму, вот и… Как-то так, – окончательно смутившись, умолк он.

– И все-таки… – напомнила я про девушку.

– Лерой ее звали, Валерией Ступиной, – ответил парень. – Она в кафешке работает барменом и, оказывается, подрабатывала у Мохова – что-то ему на компьютере делала. В общем, не по пути нам с ней оказалось…

Разумеется, я обошла соседей Варлеевых и окончательно убедилась в том, что Юрий не имеет никакого отношения к убийству Мохова. Хороший мальчик, заботливый сын, забор, поваленный снегом, им починил, крышу и родителям, и старенькой соседке от снега почистил, и все такое.

А с Лерой, кстати, надо будет при случае поговорить: почему она не рассказала о том, что ее парень приходил устраивать разборки с Моховым? Но это не срочно…

Глава 6

Вернувшись домой, я уселась за компьютер. Все мои ниточки, похоже, ведут к «Белым крыльям». Так сказать, благотворительная организация, которая, черт знает чем занимается. А значит, и мне нужно эти самые крылья немного пощипать. Каким образом?

Для начала я прошерстила информацию в интернете. Офис как таковой нигде не фигурирует. Есть ашрам, в котором я побывала. И есть кол-центр. А в кол-центре, по идее, должны отыскаться руководители, пусть и не высшего звена. А значит, можно разжиться информацией. И между прочим, ребята набирают «звонарей». Адская работка, могу я сказать. Неудивительно, что текучка кадров зашкаливает. Стоит только представить: сидеть восемь часов на телефоне и читать разработанные кем-то скрипты, предлагая продукцию.

Я решила, что стоит связаться с кол-центром этих мошенников. Я повисла на домашнем телефоне, набрав популярный номер на сливах в интернете.

Сначала пошли гудки, потом кто-то переключил меня на другую линию.

Женский голос ответил.

– Здравствуйте…

– Здравствуйте. Подскажите, я ищу работу менеджером по продажам, могу поговорить с отделом кадров?

Она замялась, видимо, не зная, как воспользоваться скриптом. Я чуть не бросила трубку от смеха.

– Давайте я переключу вас на другую линию.

Через пару секунд меня перехватил менеджер.

– Добрый день, чем могу помочь?

– Видела вакансию у вас, на позицию менеджера по продажам.

– Что-то нужно подсказать?

– Я хотела бы прийти на собеседование. Посмотреть обстановку, оценить корпоративную культуру у вас.

– М-м-м… это можно. Мы обычно проводим собеседования онлайн, но вы можете подойти. Заводской район, улица Адмиральская. Остановка так и называется. Проходите детскую площадку, поворачиваете налево и держитесь правой стороны. Перед вами будет магазин «Магнит». Вам нужно пройти арку, потом немного вперед и налево.

– Хорошо. Еду сейчас к вам. – Мы разъединились.

Я опять вспомнила Анфису. Она не была похожа на человека с промытыми мозгами. Ха, скорее, она промывала мозги лучше всех. Анфиса вряд ли сидела на линии, максимум ее посадили на две-три недели. У меня даже не было понимания, сколько в среднем сидят на трубке эти ребята.

Я завела мотор и выехала по названному мне адресу. Там находился кол-центр, куда я собиралась «устраиваться».

На фоне играли латиноамериканцы. Любимкой была «Tortura», даже нравился не ее текст, а ритм.

«Крылья» снимали кусочек лофта на втором этаже исторического здания. Неплохо устроились ребята.

Со мной никто не поздоровался, девушка в очках с большой оправой никак не могла найти что-то в своих бумажках.

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна Александровна, – я рассчитывала на наглость. – Нашла ваше объявление о наборе сотрудников. Только что звонила, меня пригласили на собеседование.

Девчонка натянула на себя улыбку, быстро отодвинула бумагу от себя, отпила воды и передала мне пачку бумаг. Атмосферка у них была здесь так себе.

– Вот, посмотрите, по таким скриптам работаем. Я пока посмотрю, на месте ли руководитель направления и сможет ли с вами побеседовать.

И она вышла. Я не стала терять время, отложила скрипты с банальным: «Здравствуйте. Как могу к вам обращаться? Мы предлагаем…», и сунулась за ее компьютер.

И нашла несколько отчетов. Два были 2021 года, третий – позапрошлого года. Клиенты – тарасовские спортивные организации. Целевая аудитория? Стремительно закинув все, что обнаружила, на флешку, я вернулась на свое место и сделала вид, что увлеченно изучаю скрипт разговора с потенциальными клиентами.

Вернулась девица.

– Извините, в настоящее время руководителя направления нет на месте, будет только завтра. Сможете подойти?

– Да, разумеется, – кивнула я, идиотски улыбаясь. – Прошу прощения, могу посмотреть клиентскую базу?

– Она открывается только при начале прозвона. Сожалею, не получится.

Но вот если она открывается непосредственно при обзвоне, это означает, что техническое задание у них очень компактное. В него не входит поиск и составление базы телефонов, не входит кража персональных данных – во всяком случае, она происходит только при прямом контакте.

– Ну тогда до завтра. Во сколько мне подойти? – поинтересовалась я, поднимаясь.

– До свидания, – улыбнулась девица. – К девяти утра, пожалуйста.

После чего я добралась-таки до дома и уселась с кружкой вкуснейшего кофе, размышлять.

Что у меня получается? Все ниточки тянутся к «Белым крыльям», это более чем вероятно. Через так называемое благотворительное общество народ проворачивает сомнительные делишки.

А что я интересного себе на флешку сбросила в их кол-центре? Включив компьютер, просмотрела информацию. Преимущественно контакты спортивных центров. Глянув на часы и убедившись, что еще не поздно, обзвонила несколько из них. Представившись следователем прокуратуры, задала ряд вопросов.

И порадовалась. А я была права. Все, с кем я общалась, сотрудничают либо со «Спортедой от Али», либо с «Белыми крыльями» – проводят совместные спортивные мероприятия, фестивали всяческие.

Три человека сказали, что у ребят чересчур агрессивный менеджмент, и они от услуг отказались. Один – что закупил у Али еще и стройматериалы по вменяемым ценам, но отремонтировали стройплощадку своими силами. Ибо Али предлагал слишком уж невыгодные условия: в долю бизнеса хотел войти. А еще двое на такие условия даже и согласились: сами были на грани разорения, а тут – нормальное предложение.

И получается у меня, что «Крылья» вполне могли посодействовать гибели Мохова – причину я выясню. Кстати, что-то там девчонка-уборщица говорила про девицу, которая к нему приходила. Глафира же у него, по ее собственным словам, не бывала.

Набрала Глашу.

– Глаш, ты у Виктора Мохова в гостях была хоть раз? – спросила.

– Нет, Тань, ни разу. Он говорил, холостяцкая берлога, стремно приводить туда девушку. Квартиру снимал чисто ради того, что она рядом с заводом – на работу удобно добираться. Предлагал, как доучусь, мою сдавать, а найти что-нибудь такое, что и ему, и мне будет нормально. Но…

– Да, я поняла, – вздохнула я. – И еще вопрос. Глаш, а почему ты не рассказала, что помогала брату со скриптами обзвонов? – я нагло искажала факты. Достоверной информации по этому поводу у меня как не было, так и нет. И все-таки, все-таки…

Глаша замолчала. Молчала она довольно долго. Я успела налить себе свежего кофе, выкурить сигарету – периодически возвращаюсь к этой дурной привычке, и мельком просмотреть почту.

Мельников, как и обещал, прислал расшифровку данных с флешки Мохова. Ладно, гляну чуть позже.

– Глаш… – осторожно окликнула я.

– Да, Тань, – вздохнула девушка. – Я врала. Ты права.

– В чем и почему?

– Я компьютерами с детства увлекаюсь. Ну и курс психологии онлайн прослушала. Так что знаю, как человека привлечь, как ему продать что-то, – заговорила наконец Глафира. – В общем, началось все с Афоньки. Он попросил написать скрипт холодных звонков – мол, чтобы люди не кидали трубку, а выслушивали предложение. Я написала. Он мне за это заплатил. Ну и писала периодически – их ведь обновлять нужно. А потом, уже с Витькой… Он сказал, что продажи застряли. Я спросила, что за продажи. Он рассказал, что его друг – кто-то в руководстве завода – предложил ему продавать партии некондиционных стройматериалов, по дешевке. Некондиции много приходит, ее списывают и приторговывают.

– И ты ему скрипты писала?

– Ну да, и ему тоже. И какому-то его приятелю – не знаю кому. Витька попросил, сказал, что тот БАДами занимается, надо бы помочь раскрутиться.

– А почему молчала-то? – озадачилась я.

– Ох, Тань… даже не знаю, как объяснить. Понимаешь, как-то в голове цепочка выстроилась: Афанасий – мои скрипты – его гибель. Там даже не расследовали толком, мол, несчастный случай, авария. А потом Витька – и то же самое. В общем, я и решила, что, если расскажу про то, что на них работала, меня заподозрят в убийствах. И испугалась.

Ну бред, но понять можно. Девчонка молодая, а тут стресс за стрессом.

– Ты одна скрипты писала или вы все втроем, своим девичьим подрядом? – поинтересовалась я.

– Дашке это неинтересно было, – откликнулась Глафира. – Она отказалась. Ей больше по приколу было с сайтами знакомств и прочей белибердой работать, а здесь же все сухо и по делу нужно. Мы с Лерой писали, она еще и рекламой занималась.

– То есть твоя Лера была знакома с Афанасием и Виктором? – уточнила я.

Глафира возразила:

– С Афанасием – нет. Тогда я ее еще не привлекала. А с Витькой – да. Она ему программу продвижения делала, они пересекались вроде как.

– Вроде как – это как?

– Витька, когда у меня был, пару раз к Лере в квартиру заглядывал – она же рядом. И она мельком говорила, что они созваниваются – ну, там ТЗ ей дает и все такое.

– У него встречались?

– Да нет… наверное, нет, – поправилась Глаша. – Во всяком случае, я об этом не знала.

– И ты не ревновала?

– Нет. Леру я давно знаю, она не подлый человек и не стала бы отбивать парня у подруги. А Витька – ну, я ему доверяла. К тому же у нее парень есть… был, точнее…

– Почему был? – уже зная ответ на этот вопрос, цепко спросила я.

– Да потому, что он ревнивым оказался. Лерка жаловалась, что к Мохову ее приревновал, ругаться к нему приезжал.

– И почему же ты мне сразу об этом не рассказала? – наигранно возмутилась я.

– Да как-то… к слову не пришлось, – не всерьез смутилась Глафира.

– Как этого Лериного парня зовут-то?

– Юрой. Где живет – не знаю, фамилию тоже, – ответила Глаша.

Мы помолчали. Я подумала, что с Лерой надо будет встретиться еще раз и переговорить. Обязательно. Почему-то она мне наврала. Почему? И вообще, такое ощущение, что мне все в этом деле нагло вешают лапшу на уши.

– Глаш, и еще вопрос. Ты только по стройматериалам и спортивному питанию скрипты писала? Сайты, базы данных и прочее тебя не просили вскрыть?

– Нет, – удивилась девушка. – Да я и не умею. Я так, программер средней руки, но никак не хакер.

На том мы и распрощались. После чего я полезла изучать данные от Мельникова – все, что его ребята нарыли на флешке Мохова.

И да, Виктор, свет Николаевич, приторговывал спортивным питанием и строительными материалами. Трудился он в «Юлесе», потом появилась фирма «Али», и обе они пошли под крылышко «Белым крыльям». Деньги раскидывались на три счета: самому Мохову и его «Юлесу», Ивану Перевозчикову и Варакчееву, замдиректора завода «Серапион». Но… Суммы не сходились. Никак.

Я закопалась в обрывки данных и наконец свела все воедино. Чистая прибыль делилась на две части. Одна – две трети – шла приблизительно в равных долях Мохову, Перевозчикову, Варакчееву. Последний получал деньги только со стройматериалов – к спортивным добавкам он отношения не имел.

И треть прибыли – и со спортивки, и со стройматериалов – шла на счета «Белых крыльев».

И снова не сходится.

В общем, сидела я со всеми этими материалами едва ли не до полуночи. Но все-таки вычислила схему. К кибербизнесу имел отношение только Мохов. И треть его прибыли тоже утекала к «Крыльям».

А еще всплыли суммы, несопоставимые со всем остальным. Редкие, но очень крупные. И связанные исключительно с «Крыльями», ни Али, ни Мохову с них ничего не перепадало. Все-таки наркотики? В принципе в схему они вписываются, и даже более чем.

Из имен – уже знакомый мне Савелий Юльевич Гренка и Саломея Раисовна Коломийцева. Причем последние, крупные, суммы скакали со счета Гренки на счета Коломийцевой, несколько облегчившись. То есть деньги получал Гренка, львиную долю переводил Саломее, себе оставлял порядка двадцати процентов прибыли.

Завтра побываю-таки в доме Мохова, попробую выяснить, что за загадочная девица ему визиты наносила. А потом надо будет побеседовать с Лерой.

Уже легла спать, как подскочила, осененная очередной идеей. А при чем здесь налоговая? Тоже входит в схему отъема денег? Каким образом? Помнится мне, что псевдогаишник по поводу налоговой вещал. А спустя пару дней мне пришлось туда явиться из-за какой-то ерунды…

Интернет мне в помощь.

Я забила в поисковик вопрос о прецедентах по налоговым. Прецедентов было несколько, и все двух типов.

С одной стороны, была неуплата налогов, иначе говоря, частичное сокрытие. Посты и статьи в «Дзене» пестрили историями об аннулировании чеков в нужный для плательщиков момент.

В другом случае обман происходил на другом уровне. Налоги платились до поры до времени, и в какой-то момент человек переставал делать действия, которые облагались налогом. Точнее, он их будто бы не делал.

Я полистала ленту. В частности, налог на машину не платился потому, что машина продавалась до начала налогового периода. При этом сделка все равно попадала под выплату.

Кончиками пальцев я загнала в поиск: «Белые крылья» – продажа машин». Мне выскочили две ссылки. Пришла мысль, как бы они не были вирусными.

Первая статья говорила о продаже на «АвтоCar». Бравурные лозунги мешались с информацией о том, как особенно выгодно продать машину.

Выгода здесь заключалась именно в том, что с продажи машины закон не видел тебя как продавца. Я поняла, что составлялся документ, который не транслировал, что ты – владелец машины.

Либо они сами продавали машины, либо кто-то брал кредит на машину, а другой человек или люди покупали номер.

Классно было то, что покупка номера в принципе ничем не грозила человеку. Если я поймаю его за имением или неимением «не того номера», максимум по закону – это штраф.

Так и не придя к пониманию того, каким образом на налоговой могут наживаться мои мошенники, я все-таки рухнула спать. Завтра (уже сегодня) мне рано вставать и мотать в этот несчастный кол-центр. Пару денечков там потусуюсь, если, конечно, меня возьмут на работу. Попробую разузнать хоть что-то полезное.

Если честно, очень не люблю, когда расследование входит в тупик и все ниточки, появляющиеся в моих руках, либо рвутся, либо ведут в никуда. Но здесь, кажется, я нащупала роскошную путеводную струну.

А утром меня осенило. У меня же есть знакомая в этом их ашраме, странная девица Анфиса. Почему бы не попробовать побеседовать с ней? Но сначала – кол-центр, как я и запланировала. Если освобожусь пораньше – заеду в квартиру Мохова, попробую выяснить, что за девица к нему в гости заходила чуть не каждые выходные. По идее, под вечер жильцы должны быть по домам. Ну и дальше уже можно дернуть Анфису.

К кол-центру я подъехала вовремя. Все та же девица, явно обрадовавшись, что потенциальная работница явилась, проводила меня к начальству. Невысокая дамочка средних лет поздоровалась, профессионально улыбаясь, и поинтересовалась:

– Откуда вы узнали о данной вакансии?

– Из интернета, – пожала я плечами. И разразилась на тему того, как мне нравятся всевозможные пищевые добавки, БАДы, и я мечтаю внедрять их в жизнь людей. Дамочка аж заслушалась.

– Вы умеете общаться с людьми?

– Да, конечно, – покивала я.

И расписала якобы свой опыт работы. Правда, уточнила, что обычно не оформлялась, трудилась по внутреннему трудовому договору. После чего спросила сама:

– Расскажите, пожалуйста, что от меня требуется.

– У нас есть база потенциальных клиентов. Мы предлагаем своим сотрудникам скрипты, и вы обзваниваете по этим скриптам клиентов, предлагая им оптовые и мелкооптовые партии нашей продукции, – защебетала моя собеседница.

– Так называемые «холодные» звонки? – уточнила я.

– Да, все верно, – закивала дамочка, нервно перекладывая с места на место какие-то бумажки на своем столе. – Но интерес к нашей продукции у населения, безусловно, есть. Нужно просто правильно донести информацию до абонентов.

Я понимающе покивала и спросила:

– А что с рабочим графиком?

– Первая или вторая смены. Первая – с восьми утра до двух дня, вторая с двух дня до восьми вечера. В настоящее время вы можете выбрать удобный для себя график работы. Перерыв на обед пятнадцать минут.

– Оклад предусмотрен? – продолжала я делать вид, что настроена трудиться в поте лица в этой конторе. – Оформление по трудовому кодексу?

– Оформление по договору, – отчеканила женщина. – Оклад предусмотрен по истечении испытательного срока. Испытательный срок – три месяца. За это время и мы, и вы убеждаемся в том, что вы нам подходите, тогда будем обсуждать оклад.

– А что с зарплатой? – озадачилась я. Вот это условия у них!

– Сдельщина. Десять процентов от суммы каждого подписанного контракта.

Да уж! Рабские условия. Этот контракт еще попробуй подпиши. Ну да ладно, я же не деньги зарабатывать сюда пришла.

Помявшись для виду, словно в раздумьях, я со вздохом сказала:

– Я бы попробовала… – а сама подумала, что стоит забраться в кабинет начальницы и исследовать ее компьютер.

– Когда вы готовы начать?

– Можно прямо сегодня.

Женщина посмотрела на часы, задумалась ненадолго, после чего проговорила:

– У меня есть полчаса, чтобы вас проинструктировать и проверить, как вы говорите по телефону. Потом вынуждена буду уехать по делам. Если все будет нормально получаться, продолжите прозвонку.

Я согласилась, и мы отправились в просторный кабинет, где сидели десятка два женщин разного возраста. У каждой – стол, компьютер, наушники. Рабочие места отделены друг от друга пластиковыми перегородками. В помещении фоном – нейтральная музыка, не перекрывавшая, впрочем, щебетания специалисток по холодному обзвону.

Меня усадили за свободный компьютер в углу комнаты. Что удачно – по правую руку от меня оказалось окно, очень удачно выходящее на главный вход и парковку.

Начальница уселась рядом, выложила передо мной бумажки с глупыми репликами в духе «Здравствуйте, как могу к вам обращаться? У вас найдется минута поговорить? Хотелось бы сделать вам беспрецедентное предложение!».

Бред! И началось мое погружение в специ-фику холодных звонков. Сначала мне предложили пообщаться с пустотой, причем моя инструкторша подкидывала всевозможные возражения. То у нее времени нет, то ей ничего не интересно. С этим я справилась – общаться я и впрямь умею неплохо, специфика моей работы требует. Потом мне открыли на компьютере базу для прозвона и предложили сделать несколько звонков.

С этим я справилась тоже – правда, пока ни одного контракта не подписала, но интерес у собеседников умудрилась вызвать. Двое из семи человек попросили меня позвонить завтра в это же время, что я пометила в специальной табличке.

Начальница удовлетворенно вздохнула:

– Вы прекрасно справляетесь для первого дня, – похвалила меня она, взглянула на часы и предложила: – Продолжайте. Если что-то будет непонятно, возникнут вопросы, обращайтесь к Марине. – И она кивнула на молоденькую девчонку, сидевшую у входа и набиравшую что-то на компьютере, – очевидно, местное руководство среднего звена. – А мне пора.

Машинально делая звонки и пролистывая базу в поисках интересной мне информации, краем глаза я косилась в окно.

Наконец начальница вышла, и я поняла, что путь в ее кабинет свободен. А значит…

Оторвавшись от монитора, тихонько подошла к Марине.

– Марина, подскажите, пожалуйста, где у вас… ну, удобства? – спросила я, старательно опуская глаза.

– Вам разве не объяснили, что перерыв на любые цели – только дважды в смену, по пять минут? – удивилась она.

– Нет, – покачала я головой, – мне только сказали, что обеденный перерыв пятнадцать минут, и все. Понимаете, я просто перенервничала, ну и…

Драконовские условия, однако!

Но Марина снизошла до меня:

– Выйдите из офиса, налево и прямо по коридору. Постарайтесь не задерживаться!

Так я и поступила. Вышла из офиса, осмотрелась – и отправилась в кабинет, где проходила собеседование. На то, чтобы включить компьютер и перебросить себе на флешку все, что показалось мне хоть как-то полезным, потребовалось минут семь. После чего я посетила туалет, демонстративно вымыла руки и вернулась на рабочее место.

На автомате проговаривая фразы из скрипта, я листала базу, тыкала куда только можно и размышляла. Убедившись, что никому не интересно, чем именно я занята, лишь бы звонила, а Марина занимается своими делами, полезла в систему. Уж до такой-то степени я с компьютерами знакома. Ну понятно, все они объединены в сеть. По сути, мы все здесь работаем по одной базе. Осуществленные прозвоны ставятся галочками с цифрами – номера рабочих мест? Возможно. Телефоны в базе преимущественно мобильные. И есть какая-то непонятная приблуда, которой здесь быть не должно. Программа, подключенная администратором, активная.

Так, название запомнила, а дома постараюсь разобраться, для чего она. Впрочем, предположить и сейчас можно: для сбора персональных данных. Допустим, человек снимает трубку, и это расценивается как разрешение залезть в его гаджет. Программа считывает все, что может, скачивает куда-нибудь в облако информацию с привязкой к конкретному телефонному номеру. Возможно? Более чем. Но уточню.

Интереса ради набрала свой номер, благо телефон выставила на беззвучный режим. Нажала кнопку связи в кармане, проговорила весь скрипт, отключилась. Если прога что-то натворила в моем телефоне, Ангелина разберется.

Посидев еще минут десять, поняла, что здесь ничего особо важного больше не узнаю.

Снова подошла к Марине:

– Вы извините, но, похоже, у меня расстройство желудка. Давайте я приеду завтра, хорошо? А то прямо невмоготу!

Та вздохнула, поинтересовалась моими успехами по прозвонам и отпустила.

Есть! Теперь можно и в моховскую квартиру съездить. Сюда я, пожалуй, больше ни ногой. Если, конечно, дело не потребует. Ну а вечерком изучу, что там у местной начальницы в компьютере нарыла.

В подъезд, где жил Виктор Мохов, я заходила уже как к себе домой. Вооружившись «корочками» следователя прокуратуры, обошла все квартиры, в которых мне открыли. И таки выяснила, что девицу соседи видели. И – бинго! – по описанию она походила на подружку Глафиры, Валерию.

Интересная картина вырисовывается! Либо Мохов действовал, что называется, на два фронта – двух молоденьких девиц окучивал одновременно, либо же… Лера что-то для него делала. Причем находясь у Мохова дома. И Глаша об этом не подозревала. Встречались-то они с Моховым, насколько я поняла из Глафириных слов, на территории Глаши или у Леры…

Оригинальным все-таки типом был покойный. Чем дальше, тем больше уверена: убили его далеко не просто так.

Так, что я делаю теперь? К Валерии ехать поздновато, да и надо будет продумать нашу беседу – девица зубастая и неглупая, так легко ее припугнуть не удастся. А мне надо, чтобы она мне правду сказала: для чего встречалась с Моховым, почему скрывала это от Глафиры, имеет ли она отношение к его смерти.

Следовательно, Леру я оставлю себе на завтра. А сегодня… Позвоню-ка Анфисе, странной девице из ашрама.

– Хах, привет, Татьяна, – откликнулась девица. – Ну что, надумала что-нибудь? Я бы тебе помогла, но сейчас в отъезде.

Вот это было совсем не то, чего я ожидала. Ожидала я показной клиентоориентированности и желания угодить. Но нет, все немного не так.

– Мне бы еще поговорить. Сможешь?

– Да, без проблем. Я в храме очередном. Здесь служат службу, я работаю с местными ребятами. И еще расписываю одну стенку. Если хочешь, приезжай.

Я подумала, что, пожалуй, так и сделаю. Во-первых, пообщаюсь с Анфисой – вдруг удастся что-нибудь интересное из нее вытянуть. Ну, а во-вторых, с той же целью попробую с ее ребятами познакомиться.

Уточнив, в каком именно храме она находится, откликнулась:

– Ок. Мне минут сорок езды.

Около церкви меня застал дождь. Купола подмигнули мне своими золотистыми головами. Я никогда не думала, что они действительно «головы». Не от неверия, скорее, оттого, что они были слишком высоко от меня.

Храм не может быть очередным. Этот какой красивый. У него умный вид, мне даже грешно говорить, что он умный. Скорее теплый, и мне хочется в гости.

Я еще раз остановилась перед храмом и чуть было не полезла за телефоном. Нет, не фотографирую.

Не сейчас, Тань.

Не надо.

Я вошла внутрь. Фрески пахли то ли старой гуашью, то ли воском. Склоняюсь ко второму. В этом доме Бога было особенно много воска. Свечи были расставлены и у иконостаса за здравие, и у входа, и у иконы за упокой. Делая вид, что я в таких местах завсегдатай, я краем глаза осмотрелась вокруг в поисках Анфисы. В соседнем зале было как-то оживленно: перед настенными росписями толпились несколько человек, рядом с ними – ведра с краской, в руках – кисти. Ага, туда-то мне и надо.

Парень в шерстяном стихаре на плечах провез тряпицу по полу и спросил что-то у соседа. Тот не услышал и как будто рассердился.

– Гренка, устыдился бы.

– Мне вряд ли было бы стыдно, а сейчас я удивился тебе.

А я несколько растерялась. Савелий Гренка – один из «ребят» Анфисы? Кажется, я ничего не понимаю в иерархии касательно «Белых крыльев». Ну да ладно… Поглубже натянув капюшон на голову, я уткнулась в какую-то икону – красивую, надо сказать, – и застыла, вслушиваясь в разговоры за моей спиной. А еще изображение передо мной было прикрыто стеклом, благодаря чему я видела, что творится позади.

Савелий сильно охрип, я слышала, как он трет спину, о чем-то думая и расстраиваясь. Дом Божий, что поделать.

– Аль, можешь вычистить мне шапку, – Савелий слегка пихнул Алика, потом притянул к себе и обнял.

– Савва, хорошо выглядишь. Вот тебе мой смиренный голос.

– Ты разве им гордишься?

– Нет… вообще нет. А что ты тут делаешь, кстати? – озадачился вдруг парень, которого Савелий называл Аликом. – Вроде все уже обсудили, пути проложены.

– Да Фиска притащила, – фыркнул Савелий. – Она у нас – правая рука Саломеи. Вот и строит из себя начальницу. – Он помолчал, потом добавил чуть смущенно: – Хотя девка умная и цепкая, работать с ней нормально.

– Что-то меняется? – насторожился Алик.

– Типа того. Одну бабешку надо бы слить. Что-то в нашу сторону рыть начали чересчур активно, а она того… что-то знает, о чем-то догадывается.

Я склонила голову еще ниже. Это кого же сливать собираются? И кто?

Савелий замолчал, выжидая реакции Алика. Тот долго возил своей тряпкой по полу, после чего выдал:

– Кого именно? И как?

– Ну не как умника, разумеется, – фыркнул Савелий. – Тут лучше бы без лишней огласки. Тихонько.

Умник у нас, по всей видимости, Мохов. А бабешка? Я? Вряд ли. Глафира? Она не очень-то при делах, судя по ее рассказу. Насколько, впрочем, ему можно верить? Кажется, на роль следующей жертвы напрашивается Лера. Она общалась о чем-то с Моховым. То есть мне надо ее найти, разговорить и предупредить. Собственно, эти ребята, даже если собираются не ее «сливать», только что оказали мне услугу: знаю теперь, чем Валерию припугну.

– Порошок? – предложил Алик. – Кинь контакты, попробую это устроить.

– Да можно и порошок. Или аварию какую, – откликнулся Савелий. – Девка работает в баре на Гончарной, рядом с церковью. Когда у нее смены – не в курсе. Можешь там узнать. Все остальное скину на телефон. – И добавил: – Ладно, инструкции передал, пойду-ка я.

Бар на Гончарной? Блин, ну не верю я в такие совпадения. Значит, цель – Валерия. И мне надо опередить ребят.

Они наконец покинули помещение, а я прошла в соседний зал и действительно увидела Анфису.

– Таня! – ненаигранно обрадовалась мне девица. – Рада видеть. Жаль, что ты не с нами – тебе было бы полезно пообщаться с людьми.

– Я пока думаю, – вздохнула я и, окинув взглядом освеженные фрески, пробормотала: – Красиво!

– А то, мы стараемся, – вздохнула Анфиса. И пояснила: – Мы тут росписями занимаемся в качестве благотворительности. Ребята – профессиональные художники, я им краску подношу. Фрески – новодел, поэтому нестрашно, если что-то не так сделаем – мы же не серьезные реставраторы.

– Ага, – покивала я. И повторила: – Красиво.

– Тань, а чего ты хотела-то? – вдруг спросила Анфиса.

– Да вот, хотела узнать, с какими детскими домами вы сотрудничаете – помнишь, ты говорила? Что-то тянет меня волонтерством заняться… или благотворительностью, не знаю пока, что потяну. Ну и… следующий ваш фестиваль когда? Посмотреть бы, может быть, и надумаю к вам.

Анфиса перечислила мне несколько детских домов и приютов, расположенных все в том же Заводском районе, где и завод «Серапион». По поводу праздника сказала, что не раньше, чем через пару месяцев планируется.

– Слушай, – спохватилась я. – А ты Витьку Мохова не знала случайно?

– Знала, – насторожилась Анфиса. – Погиб он, недавно сравнительно. А что, вы с ним знакомы были?

– Как так погиб?

– Да убили какие-то отморозки, – чуть расслабившись, буркнула Анфиса. – Друг хороший?

– Да нет, так, общались, – пожала я плечами. – Он сначала тоже рассказывал о всякой благотворительности, мне интересно было. А потом странный какой-то стал. Что он за человек, расскажешь?

– А тебе зачем?

– Понимаешь, когда знаком с человеком, а его вдруг убивают, начинаешь задумываться: а много ли ты о нем знал? – вздохнула я. – Просто так ведь людей не будут убивать… Он на «Белые крылья» тоже работал, да?

– Да, – сухо откликнулась девушка. – Работал. Я его не сказать чтобы хорошо знала, так что ничем помочь не могу.

На этом я с ней попрощалась. Мы обменялись обещаниями звонить, и я вышла из церкви.

Ага, как же, не знала ты его. Вот уж что-что, а откровенную ложь я обычно неплохо чую. И Анфиса мне нагло врала. Она была знакома с Моховым. Возможно, вела с ним какие-то дела. Вот только рассказывать об этом мне не собирается.

Стоп. Анфиса – девица не из последних во всей этой катавасии, судя по всему. Неплохо бы за ней проследить, а если получится, побывать в ее квартире. Вдруг что полезное отыскать удастся?

Но это, пожалуй, уже завтра. На сегодня у меня есть важное дело. Ехать к Лере, и плевать мне на то, что уже глубокий вечер. Только сначала…

– Глаша, – набрав номер клиентки, проговорила я, – подскажи, пожалуйста, где я могу сейчас найти Валерию.

– Лерку? – озадачилась Глафира. Помолчала, задумавшись, и ответила: – На работе, у нее смена должна быть. Она допоздна работает. Тань, а зачем она тебе?

– Поговорить с ней хочу, – отмахнулась я и попрощалась.

После чего поехала к Валерии на работу. К сожалению или к счастью, работала она в баре не рядом с той церковью, где я только что побывала и где ребята из «Белых крыльев» обсуждали именно ее убийство. Минут через двадцать я была в нужной точке. И когда же я до дома доберусь? Надо ведь еще изучить, что я там скачала из компьютера моей несложившейся начальницы в кол-центре.

В баре сегодня было более оживленно, нежели в прошлый мой визит. Народ выпивал, голоса гудели. Контингент здесь пятьдесят на пятьдесят: совсем сопливые мальчишки-девчонки с доходами ниже среднего и серьезные мужики, принадлежащие к среднему классу. Первые в основном осаждали барную стойку и сидели с запотевшими пивными стаканами, вторые потягивали более крепкие напитки, устроившись за столиками, и ожидали закусок.

Пробежавшись взглядом по помещению, я без труда нашла Валерию. Та разносила заказы, бегая с тяжелым подносом. Почувствовав мой взгляд, она удивленно вскинула бровь. Я кивнула, давая понять, что пришла по ее душу. Лера кивнула в ответ, указав свободной рукой на столик в углу, и на пальцах показала: «Пять минут».

Я присела за столик и взяла меню. Неплохо бы перекусить, чтобы дома с готовкой не заморачиваться. Пролистала глянцевые странички, определилась и отложила обтянутую бордовым дерматином папочку в сторону.

Тут и Лера подскочила:

– Татьяна? Сама видишь, занята страшно. Через полчасика народ на спад пойдет…

– Тогда закажу перекусить и подожду тебя здесь, нормально? – улыбнулась я. – У меня тут пара вопросов образовалась, может быть, ты мне сможешь помочь.

– Постараюсь, – кивнула Лера спокойно. – Я подойду, как народ схлынет. – И перешла на тон профессионала сферы обслуживания: – Что заказывать будем?

Я продиктовала заказ и приготовилась к ожиданию. Пока ела, просмотрела почту – никаких пока новостей. Отправила сообщение Ангелине – название программы из кол-центра, доступ на свой телефон, краткие предположения о том, что эта прога делает.

Наконец еда закончилась, кофе тоже был выпит. Кафе потихоньку опустело, и Лера, взъерошенная и уставшая, подсела за мой столик, водрузив перед собой кружку чая.

– Уф, ну и вечерок. Хоть перекушу пока. Спрашивай, Тань.

– Ты была знакома с Моховым, занималась с ним какими-то делами, – жестко проговорила я. Лера чуть побледнела и закусила губу, а я продолжила: – Почему соврала мне?

– Не была я с ним знакома, – наигранно возмутилась девица.

Я фыркнула:

– Знаешь что, моя дорогая. Ты, конечно, можешь и дальше молчать. Только как бы твой труп не обнаружили в ближайшее время.

– Ты мне угрожаешь? – возмутилась она, побледнев еще сильнее.

– Да нет, Лер, с чего бы. Наоборот, я хочу попытаться тебя защитить. Услышала тут ненароком, что на тебя открыли охоту – знаешь что-то опасное. И хорошо, что услышала вовремя. Где ты работаешь, они в курсе. Где живешь – думаю, тоже недолго узнать.

Она задумалась. Решившись, заявила:

– Я расскажу тебе все, что знаю. Без вранья. Только посоветуй, что мне делать.

– Не только посоветую. Отвезу тебя в безопасное место, где сможешь отсидеться пару недель. – Была у меня наметка: дача приятельницы, живущей за границей. Ключи у меня имеются, водопровод, газ, свет там есть. Если по пути закупиться продуктами, прожить несколько недель там вполне возможно. – Бери отпуск за свой счет под любым предлогом, – продолжила я. – Придумай что-нибудь. Если не выйдет, хоть увольняйся: работу найдешь другую, жизнь – вряд ли. Поговорим по пути, чтобы время не терять.

Лера нервно закивала и подорвалась к стойке. Вернулась минут через десять и отчиталась:

– Написала заявление на отпуск. Сказала, что тетушка умерла, срочно надо ехать на похороны. Поворчали, но отпустили – начальство здесь вменяемое.

– Тогда идем, – я расплатилась по счету, и мы пошли к моей машине.

Пока ехали на дачу, я старательно отсматривала возможную слежку. Но никого не заметила: наверное, ребята решили не торопиться. День-два погоды не сделают. А это мне на руку. По пути заглянули в супермаркет, где закупили всевозможных продуктов.

Ближе к полуночи добрались до дачного поселка, и я въехала на территорию участка. Домик, хоть и одноэтажный, был кирпичным и достаточно крепким даже на вид. Высокий забор защищал от лишних глаз.

Открыв дом, я пригласила Леру внутрь, показала ей, где предстоит жить ближайшее время. После чего мы устроились на кухне, и я предложила:

– Рассказывай.

Валерия вывалила на меня бездну информации. Мельком рассказала про бывшего парня, Юру Варлеева – ну, об этом я уже знала. Только Леру все равно отругала – частным детективам надо рассказывать все, что только можно. После чего речь пошла уже больше по существу. Оказывается, она познакомилась с Моховым первой и начала ему помогать с распространением спортивных добавок. Нет, любовниками они не были. Но она, можно сказать, свела Виктора со своей подругой Глафирой, и та стала писать для него скрипты, занималась рекламой по мелочи, не вникая особо во все это. Зато Лера, можно сказать, была правой моховской рукой.

Она знала, что он разработал схему мошенничества – списаний денег с банковских карт жителей. Писала скрипты для прозвонов, которые собирали информацию на его компьютер. Работали они преимущественно из его квартиры.

Последние пару месяцев Мохов нервничал. Когда Валерия наконец выудила из него информацию, поделился: оказывается, его пытаются убедить реализовывать наркотики, текущие в Тарасов из Казахстана. Но ему было достаточно того, что есть: с наркотой он связываться не хотел из принципа.

В последний месяц Мохов пожаловался, что его программу, собиравшую данные, «увели» – заметил, что база стала пополняться значительно быстрее, чем когда над ней работали только он и Валерия. После этого он куда-то перевез компьютер-сервер, на котором хранились и его прога, и значительное количество информации про «Белые крылья». А потом его убили, и Лера перепугалась. Когда к ней не пришли из полиции, девушка поняла, что о ней пока никто и ничего не знает, и немного успокоилась. И мне ничего рассказывать не стала.

Оставив Леру в одиночестве и попросив звонить мне, если вдруг она заметит что-то подозрительное, я поехала домой.

По пути размышляла. Значит, мои предположения были верными. Мошенничеством с хищением денег у населения начал заниматься Мохов. Видимо, маловато ему стало денег от реализации спортивного питания и расхищения стройматериалов. Потом «Белые крылья» стащили его программу и стали действовать по той же схеме: прозванивать потенциальных жертв, собирать на них информацию, а потом списывать с карточек деньги. А попутно – шантажировать неугодных, как меня или ту же Глафиру. Точнее, не то чтобы шантажировать, скорее, нервировать, запугивать.

Убили его, вероятно, из-за компромата, который был, по всей видимости, связан с наркотиками. Возможно, парень пронюхал пути доставки наркоты в Тарасов? Казахстан… И опять этот Казахстан, откуда, минуточку, приехала Глафира Центриман со своим братом. И где осталась их бабушка, аптечный работник. Хм, не может ли она быть связана с этими поставками?

Нашли ли «Белые крылья» компьютер-сервер Мохова? Если нет, мне стоило бы это сделать. Тогда есть шансы отправить всю эту шайку-лейку в места не столь отдаленные. Потому как доказательств будет достаточно, а тут чистая уголовщина: и мошенничество, и убийства (как минимум Мохов и, возможно, Глашин братец), и наркотики, и – самая мелочь – расхищение государственной собственности.

Так, а как мне найти комп Мохова? Лера здесь определенно не поможет – она и без того рассказала все, что знала. Попробовать отследить его перемещения? Хм… по прошествии полутора месяцев это непросто сделать.

С другой стороны, машины у него не было. Прав – тоже. С друзьями-подельниками важной информацией делиться бы не стал. А компьютер – мало того что тяжелая штука, так еще и заметная.

Нет, можно было бы просто жесткий диск вывезти. С другой стороны, Лера говорила именно о компьютере. Которого, между прочим, в его квартире не обнаружили. Только ноутбук, на котором ничего интересного не найдено. Как незаметно вывезти комп из квартиры?

Как вариант – такси. Значит, что? Надо бы прошерстить заказы машин по тому адресу. Примерный период вывоза – неделя. В одну субботу Валерия сервер видела, во вторую – уже нет.

Ладненько, этим завтра и займусь. Тяжелая задача, могу я сказать. С другой стороны, а кто сказал, что расследовать преступления – легко?

Что мне еще нужно сделать? Неплохо бы проследить за Савелием Гренкой и Аликом, которого тот подписал в наемные убийцы. По логике вещей, сегодня уже поздно. А вот завтра… Надо будет поотираться около бара, где работает Валерия. Глядишь, и «срисую» Алика. А там и до Гренки дотянусь.

Если останется свободная минутка, созвонюсь с Анфисой, предложу встретиться, попрошу поподробнее рассказать мне о волонтерской деятельности – мол, дозрела я до того, чтобы приносить пользу обществу. По ходу дела постараюсь выяснить, где она обитает. Ну и, если случай представится, обыщу ее квартиру.

Добравшись до дома, я полезла в компьютер. Увидев, что Ангелина в Сети, написала:

– Позвоню?

– А давай, – тут же появился ответ.

Сразу же набрала приятельницу-хакершу.

– Татьян, ну ты не можешь не вляпаться! – со смесью восхищения и возмущения воскликнула приятельница. – Эта штука – программа, которую ты мне сбросила, – своего рода вирус, только прирученный. Она воспринимает прием звонка как знак допуска в телефон, лезет туда, скачивает логины-пароли, если они сохранены в системе, достает графические данные и т. д. То есть если ты скрин паспорта с какой-то целью хранишь на телефоне, она его скопирует и кинет на свой сервер в папочку с твоим телефонным номером. Ты не представляешь, круть невероятная! Роскошная разработка, и не уверена, что законная.

Ну отлично. Можно будет туда подальше Кирю, что ли, натравить на этот кол-центр. Почему не сейчас? А мне надо, чтобы он всю эту шайку-лейку спугнул? Не-ет, мошенничество – это только один аспект преступной бизнес-схемы «Белых крыльев». А значит, крутим дело дальше.

Я подумала, что все-таки в моей работе присутствует профдеформация. По большому счету с убийством Мохова я разобралась: его расстрелял кто-то из мелких сошек «Белых крыльев», причина – компромат и отказ распространять наркотики. Только вот доказать все это я пока не могу. Конкретного убийцу или убийц не нашла, улик против заказчика – тоже. И есть у меня только разрозненные данные о том, чем занимается довольно-таки мощная и разветвленная преступная группировка.

А значит, я намерена сосредоточиться на сборе улик, выявлении всех причастных к преступлениям и попытке засадить их за решетку.

На этой мысли я грустно посмотрела на часы: спать осталось совсем мало. И полезла на флешку, смотреть, что удалось скачать с компьютера руководительницы кол-центра.

И нашла персональные данные значительного количества людей, в том числе Светки-парикмахерши, Глафиры Центриман и мои. Несколько договоров между кол-центром «Спортеды» и «Белыми крыльями». Контакты того же Савелия Гренки с пометкой «куратор». В общем-то, и все.

И уже в четвертом часу утра я улеглась-таки спать. Завтра, а точнее, уже сегодня попробую поискать компьютер Мохова через таксистов. Благо компаний – держателей такси по Тарасову не так уж и много.

Проснувшись, я обнаружила полное отсутствие кофе дома. Поняла, что без любимого напитка вряд ли способна на активные действия, оперативно собралась и отправилась в кофейню неподалеку от центра. Собственно, оттуда несложно добраться до офисов трех компаний такси, чем я и собиралась заняться чуть позже.

Но до кофейни дойти не успела. Встретила Глашу Центриман.

– Привет, – поздоровалась она. – Как продвигается расследование?

– Было бы лучше, если бы вы все оптом мне не врали, – фыркнула я. И поинтересовалась: – Как твои дела?

– Хорошо, – она сделала вид, что не заметила моих претензий. – Настроение хорошее.

– Тогда все хорошо. Мне нужно ехать. Как только что-то важное появится, позвоню тебе. Хотя… Как ты насчет выпить кофе? – я внезапно вспомнила, что неплохо бы поболтать с клиенткой и о Мохове, и о ее брате, и о бабушке, оставшейся в Казахстане. – Здесь неплохой кофе, да и хачапури можно взять на перекус.

– Ок. Люблю хачапури, – согласилась Глафира.

Мы вошли в маленькую кофейню, в которой было всего три столика, утром пустых. Заказали кофе, хачапури и уселись за один из них, у окна.

– Ты Анфису знаешь, из «Белых крыльев»? – спросила я. – Странненькая девчонка, если я правильно поняла, ведет какой-то ашрам под Покровском.

– Знаю, – кивнула Глаша. – Они с Афонькой встречались, видела пару раз. Правда что, странная девица. Я еще хихикала – Афанасий и Анфиса, нарочно не придумаешь.

– А что тебе в ней странным показалось?

Глафира задумалась на пару минут. Вздохнула и проговорила:

– Она кажется этакой воздушной девочкой-припевочкой. А иногда как цыкнет – и понимаешь, что, во-первых, она старше, чем выглядит, а во-вторых, цепкая и жесткая баба. Думаю, она у них не из последних в руководстве. Ну, в общем, и все, больше я о ней ничего не знаю.

– Расскажи мне о своем брате, об Афанасии, – попросила я, сделав глоток восхитительного напитка, сваренного на песке.

– Об Афанасии? – задумалась Глафира. – Ты думаешь, что…

– Думаю, что с него в какой-то степени все началось, – заявила я. По большому счету эта версия напрашивалась сама. – Вы были в нормальных отношениях?

– Как тебе сказать… Не слишком-то в доверительных, но в целом он привлекал меня себе в помощь, я, чем могла, содействовала, он платил, – пожала плечами Глафира. – А так… знаешь, между старшим братом и младшей сестренкой редко прям дружба возникает. У него свои дела, у меня свои… Жили мы вместе просто потому, что я такой человек, не могу долго быть одна. Не могу, и все. Он хотел оставить мне родительскую квартиру, а себе снимать. В планах было в столицу перебраться, но не успел…

Глаша помолчала и продолжила:

– Бывало, ругались по бытовым вопросам. Случалось, он не ночевал дома. Но постоянной женщины, насколько я знаю, не завел. Ну, а потом… потом, уже после того, как Афанасий погиб, появился Мохов.

– И как ты жила одна? Вы же не съехались с Виктором, правильно я помню?

– Да ты знаешь… притерпелась как-то. Через дверь Лерка живет, как раз квартиру стала снимать. С Витей встречались. Дипломом занялась вплотную. Ко всему человек привыкает, – философски вздохнула Глафира. И спохватилась: – А Лерки дома нет со вчерашнего вечера, я звонила ей и в дверь, и на телефон. Трубку не берет, после смены домой не вернулась…

– Стоп. Каким дипломом? – озадачилась я. – Ты же бросила учебу. Глаша, послушай, чего ты от меня вообще хочешь, если врешь на каждом шагу? Ну как я могу тебе помочь, если вместо расследования вынуждена раскапывать зерна правды во всей твоей лжи? – возмутилась я.

– Ну, я… наверное, вообще не умею доверять людям, – смиренно опустила глазки Глафира. – А с дипломом я ничуточки не наврала, в онлайн-университете отучилась. Вот, смотри, – и она сунула мне под нос свой телефон. И правда, скрин официального диплома одного из онлайн-универов, специализация «Менеджмент. Связи с клиентами», выдан буквально в прошлом году.

– А что там с Ющенко? – вспомнила я еще об одном эпизоде лжи.

– Я действительно его видела разок под дверью, стоял всю ночь. А потом мне Лерка сказала, что, наверное, этот тип за мной следить взялся. Много ли мне надо, чтобы перепугаться? – фыркнула она. – Кстати, за Леру я правда беспокоюсь, Тань…

– По поводу Валерии не беспокойся, она в безопасности, – заверила я и мысленно похвалила девицу: я просила ее не снимать трубку, вне зависимости от того, кто звонит, и вообще, лучше отключить телефон, чтобы не нашли «Белые крылья». В дачном домике есть городской, свой номер я ей оставила. Так что…

Глафира ни о чем расспрашивать не стала. Вместо этого продолжила рассказывать:

– Сейчас я понимаю, что Витька, наверное, специально меня подцепил. Что-то ему было нужно, помимо скриптов и продвижения товаров. Только вот что – ума не приложу. А поначалу казался хорошим парнем, в высоком смысле слова. Заботливый, неглупый, ласковый… Вот у братца моего привычки, конечно, водились отвратные.

– У Афанасия? В чем отвратность? – насторожилась я.

– Гм… он мог легко не сдержать обещание, если не считал это нужным. Как-то договорился с бабушкой, что-то на тему поставки витаминов. И вроде бы деньги за продукцию ей не отдал, а она на них рассчитывала. Это давно было. Тогда бабушка его и выписала из своей квартиры – сначала-то мы оба у нее были прописаны.

– Вот как… – задумчиво протянула я.

Афанасий Центриман был не слишком-то обязательным типом. Возможно, за это и пострадал. Вряд ли, конечно, родная бабушка заказала внука.

– А потом хотел наладить с ней отношения – сама понимаешь, можно было мелким оптом брать по дешевке продукцию, а здесь в розницу продавать. У нее с Китаем неплохие связи налажены, по тем же БАДам. Понятно, это сделать оказалось невозможно…

– Сможешь рассказать о его финансовом состоянии? Были ведь какие-то паттерны поведения у него, было окружение. Если ты с ним работала, могла и замечать.

– Не сказать чтобы эти паттерны, как ты говоришь, часто у него появлялись. Прямо очень редко он вел себя конкретным образом, – я все пыталась составить портрет брата Глаши. – Не очень-то обязательным был. И жадным до денег. Хотя деньги-то у него всегда были.

– У него? Не у вас с ним? – удивилась я. – Все-таки сестра.

– Я маленькая еще была, – разоткровенничалась Глафира, – а он с родителями уже вкалывал. Еще пока мы в Казахстане жили.

– А чем ваши родители занимались? – заинтересовалась я. – Как и бабушка, аптечным бизнесом?

– Нет, – покачала головой Глафира. – Я тогда и не задумывалась об этом, если честно, а уже здесь, в Тарасове, кое-что услышала и поняла. Папа был профессиональным перекупщиком фирм. Он договаривался с посредниками, потом покупал фирму, ею вкладывался, получал прибыль, надеюсь, чистую. После их гибели Афанасий пытался продолжить дело, но что-то не срослось. Перекупил несколько мелких фирмочек – деньги-то были, продал, а те быстренько обанкротились. Возникли проблемы, пришлось платить покупателям, иначе его обвинили бы в мошенничестве. Вот он и перешел на торговлю БАДами и спортивным питанием.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Проговорила медленно:

– Знаешь, я, только когда Витьку убили, стала все это в голове прокручивать и соображать, что не тем и он, и братец мой занимались. Что-то там нечисто было. До этого – просили меня помочь, я и помогала. Ну что такого-то – написать продающий скрипт для спортивного питания, например?

Момент, который раздражал в истории с убитым Витей Моховым и похищенными со счетов деньгами, заключался в несвязанности, некоторой непредсказуемости. События всплывали откуда ни возьмись, при этом поведение людей никак не вписывалось в логику построения отношений между идеей и ее реализацией.

Мы помолчали. Я осмысливала новую информацию. Похоже на то, что Казахстан меня ждет. С ним многое связано. Оттуда началась деятельность Центримана-брата, оттуда могут идти наркотики. Там осталась бабушка Глафиры, и сама Глаша прописана в Алма-Ате. Ну что ж, от Тарасова не так уж и далеко.

Наконец мы с Глафирой попрощались, и я отправилась в первый из офисов диспетчерской службы такси.

Обойти пришлось все три местные фирмы такси. Благо мои «корочки» прокурорского работника действовали. Официального запроса с меня никто не требовал – охота им с бумажками возиться. При мне девочки-диспетчеры отсмотрели базу на требуемый мне период времени, отыскали пять водителей, которые забирали кого-то в районе дома Виктора Мохова и отвозили по самым разным точкам города, и дали мне их телефоны.

Глянув на часы, я подумала, что можно попробовать пересечься с Анфисой. Набрала ее номер.

– Занята?

– Да нет, свободна, – голосок девушки прозвучал легкомысленно. – Что-то хотела?

– Встретиться, поболтать, – в тон ей откликнулась я. – Кажется, дозрела я до помощи страждущим, – с толикой иронии добавила.

Анфиса иронию заметила и заявила:

– Знаешь, это как в анекдоте про кота и пылесос. Сначала кот боится, потом втягивается. И тут так же. Как только поймешь, что людей твоя помощь радует – станешь с огромным удовольствием этим заниматься. А встретиться – давай. Сможешь подъехать к Набережной?

– Ты там работаешь?

– Нет, живу, я еще дома. Знаешь кофейню на площади? Там неплохие восточные чаи с пряностями, да и атмосфера чудесная.

– Хорошо, буду… – я прикинула по времени, – где-то минут через двадцать, наверное.

– До встречи тогда!

В кофейне было антуражно. С потолка свисали лампы, либо сделанные из тыкв, либо имитирующие плоды природы. Столики разделены циновками. На стенах развешаны яркие иероглифы, над окнами болтается «музыка ветра». Пахло здесь пряностями и кофе.

Я подошла первой, заняла удобный столик у окна, в отдалении от остальных, и заказала себе кофе.

Анфиса подошла чуть позже, поздоровалась, плюхнулась напротив и взяла черный чай с пряностями.

– Стимулирует, голову включить помогает, – пояснила она свой выбор. Подумав, предложила: – Может быть, халву? Она здесь вкусная, сами делают.

– А давай, – согласилась я, хотя к сладкому в общем-то равнодушна.

– Так что тебе рассказать?

– Допустим, я решила волонтерить в приюте. Как это происходит?

– Ну как… На первый раз я беру тебя с собой, представляю приютскому начальству, говорю, что к тебе можно обращаться за помощью. Мы вместе прикидываем, чем ты можешь помочь. Развлекать детей, устраивать праздники, собирать пожертвования на этот приют, возможно, подыскивать приемных родителей – мало ли что может потребоваться. Строим график твоих появлений, и работаешь. Бывает, что они какие-то развлекательные мероприятия проводят – так вот, там помощь тоже может потребоваться. Если чего-то не знаешь – постараюсь объяснить. Например, как проводятся благотворительные сборы.

– Ага, понятно. Мне пока уехать надо будет, а на следующей недельке я тебе тогда позвоню, хорошо? И правда что, познакомишь меня с руководством какого-нибудь приюта. Может быть, чем и пригожусь.

– Пригодишься обязательно, – заулыбалась Анфиса. – И ты правда пока не представляешь, как это приятно – нести в мир добро. Сияющие глазки детишек – это нечто! – журчала она.

Мы посидели еще минут пятнадцать, после чего Анфиса попрощалась со мной и вышла. Я стремительно оплатила счет и, стараясь не привлекать к себе особого внимания, выскочила за ней следом. Если она сейчас домой – мне повезло.

Она перешла через оживленную трассу, свернула в тихий дворик у пятиэтажки и зашла в подъезд. Отслеживая ее через окна подъезда, я заметила, что Анфиса поднялась до третьего этажа. Впрочем, напрягалась я совершенно зря – стоило ей войти в квартиру, как девичья фигурка появилась на балконе. Она достала телефон и сигарету, закурила и с кем-то заговорила. Я подобралась как можно ближе и прислушалась, стараясь отрешиться от уличных шумов.

– Эта… клинья подбивает… – доносилось до меня. – Она… да нет, мож, просто дура наивная, но настораживает… С Глашкой ее видели… Зайца, говорит, знает… Да, думаю, копает… Да, буду держать под присмотром… Нет, думаю, радикальные меры принимать еще рано… Да, собираюсь, буду… Сегодня рассылка…

Окурок едва не приземлился на мою шевелюру, и Анфиса, продолжая разговаривать, ушла в квартиру.

Я присела на корточки и задумалась. Похоже, речь обо мне. Меня заподозрили в том, что я что-то вынюхиваю. Но, к счастью, убивать пока не собираются – вдруг я, как это… «дура наивная»?

Ладненько, постараюсь пока не вызывать подозрений. А какого такого зайца я знаю? Вроде бы ни одного ушастого в моем окружении замечено не было…

Надеюсь, разберусь. Зато узнала, что Анфиса куда-то собирается. Значит, квартира будет свободна, и я смогу ее обыскать.

И я принялась ждать, в очередной раз прокручивая в голове все мне известное. Глаша была права – Анфиса только производит впечатление этакой летящей девочки, склонной к романтике и готовой помогать всем вокруг. На деле это та еще жесткая стервь. Но как маскируется! Даже меня поначалу умудрилась провести.

Ждать мне пришлось недолго. Уже минут через двадцать Анфиса, одетая в какой-то пестрый балахон, выскользнула из подъезда и поскакала к автобусной остановке. Я убедилась, что она села в автобус до Покровска, и метнулась к ее квартире. Благо отмычки у меня всегда с собой.

С дверью я разобралась быстро – благо умею. Знаю, что это незаконно. Но порой ради получения информации приходится преступать закон. Первым делом осмотрелась. Квартирка очень даже неплохая, с евроремонтом, дорогой мебелью и лаконичной обстановкой. Комнат – три. В этом районе такая жилплощадь стоит немало.

Ноутбук я обнаружила на кухне. Включила, достала флешку и зарылась во всевозможные файлы. Подумав, начала скачивать себе все, что есть. Дома разберусь, что к чему. Пока информация качалась, осторожно обыскала квартиру.

Из интересного: нашла договоры на проведение мероприятий, бухгалтерскую документацию по пожертвованиям, еще какие-то деловые бумаги. Все отсняла на телефон.

В тайничке за батареей обнаружились документы на недвижимость – квартиры в Казахстане и в Болгарии, оформленные на Анфису Васильевну Голощупову. Богатенькая девица, однако! Там же были реквизиты банков – Тарасов, выписка по счету – какая-то мелочь. Казахстан, уже крупные суммы. Болгария, еще более крупные суммы. Получается, Анфиса выводит деньги за границу, причем в разные государства. Подстраховывается? Умница.

В другом, в туалетном бачке, отыскала пакетик с белым порошком. О как! Осторожно отсыпала немного, стараясь не оставить следов – отдам Кире на экспертизу. Подумав, еще чуть-чуть пересыпала в другой пакет и убрала за карниз. Вдруг девица успеет слить наркоту, а мы с обыском нагрянем? Надо бы подстраховаться.

А в ящике стола заметила серьезного вида блокнот – не из дешевых, обтянутый темно-винного цвета натуральной кожей. Открыла, пролистала. Фыркнула, отснимая странички. В.М. – рядом знак минуса, буква А, галочка. В.С. – рядом знак минуса, буква А, галочки нет. И еще десятка полтора инициалов с аналогичными значками.

Хм, на что это похоже? Допустим, В.М. – Виктор Мохов. Минус – знак устранения, А – имя или прозвище убийцы? Галочка – дело исполнено. В.С. – похоже, Лера Ступина. Только я вовремя подсуетилась, и она пока жива.

Наконец на флешку все скачалось. Глянув на часы, я рискнула залезть в браузер. Но ничего полезного не увидела. История браузера почищена, логин и пароль почты не сохранились.

Ну и ладно. Пищи для размышлений мне и без того пока достаточно. Выключив ноут, я забрала флешку, осмотрелась, убеждаясь, что все осталось, как и было, и ушла.

По пути домой заехала к Кирьянову, закинула пакетик с предположительно наркотиками и попросила отдать на экспертизу. Володька только поморщился, но кивнул и махнул на меня рукой: мол, занят очень.

После чего я поехала домой – обзванивать таксистов, смотреть почту, собранные материалы и размышлять.

Не успела сварить кофе, успешно купленный по дороге, как Ангелина позвонила мне с новостью.

– Слушай, ведь они стали писать тебе после того, как ты проверила Глашу. Вы обменялись телефонами, и ты писала ей сообщения, верно?

– Ты думаешь, они отследили файлы?

– Предоплату она тебе отдавала?

– Конечно, я всегда ее беру.

– Она это ведь в приложении сделала?

– Да, деньги пришли мне там. Ангелин, секу. Спасибо тебе.

– Запроси у этой своей клиентки логин-пароль для входа в соцсети, еще и там гляну – может, через них что-то делается.

– Договорились.

Она отключилась. Интересно получается. То есть меня могли «подцепить» на крючок именно через Глафиру. Ну это понятно, за ней, по всей видимости, наблюдают. В свете недавних событий могу предположить, что из-за Мохова. Возможно, надеются, что она как его девушка в курсе исчезнувшего сервера с информацией и может помочь на него выйти.

Я набрала Глашу в мессенджере, она перезвонила.

– Глаша, ответь на один вопрос. Ты перевыпускала сим-карту?

– Да, несколько раз.

– Сообщения о том, что в твои соцсети кто-то заходил, не появлялись случайно?

– Были, – согласилась она. – И не один раз. Ну, я логин-пароль поменяла, вроде бы пока все тихо.

– Сбрось мне данные, – попросила я. – Номер телефона, логин, пароль для входа. Моя приятельница проверит, что там творится такое загадочное.

– Ладненько. Только давай лично пересечемся, хоть ненадолго. Мне тут опять угрозы пришли, и я успела-таки скрины сделать.

Тяжело вздохнув, я согласилась и отправилась на встречу с клиенткой.

Записала логины-пароли от ее данных, скачала себе на телефон скрины угроз и фыркнула: судя по всему, тоже скрипты. Что-то вроде автоматической рассылки. Только вот цель их от меня ускользала. Просто запугать? Вынудить человека, например, снять деньги с карты и куда-нибудь уехать? Или попытка подцепить на крючок и выудить персональные данные, чтобы без проблем таскать финансы со счетов «клиента»? Может быть, Ангелина разберется?

Ей-то я всю эту информацию забросила и попросила подготовить полноценный отчет по поводу всех этих мошеннических схем, как специалиста. Чуяло мое сердце, что развязка все приближается.

На компьютере Анфисы ничего особенно ценного для меня не обнаружилось. Все те же базы данных, которые я уже видела в кол-центре, с различными значками-отметками. Ни телефонов, ни коварных преступных замыслов – а жаль, иронично подумала я. Как было бы здорово, если бы преступники сами на себя радостно собирали компромат. Тогда что полиции, что мне как частному детективу достаточно было бы этот компромат найти – и дело в шляпе.

Вечер наступил как-то незаметно. До таксистов у меня руки не дошли, есть дело более важное. Я решила, что поеду к бару – перед началом смены Леры стоило бы присмотреться к потенциальному убийце. Не знаю уж, как этот тип действовать будет и приступит ли к заданию именно сегодня. Но, по крайней мере, проверить надо.

По пути набрала Валерию, убедилась, что у той все в порядке, только ей ужасно скучно и приходится читать классическую литературу, коей забиты шкафы на даче. А в остальном – еды хватает, воды тоже. Маленький телевизор с тремя каналами исправно показывает всякую чушь. Мобильный она отключила и им не пользуется. В общем, ведет себя образцово-показательно.

– Лер, а зачем ты Ющенко подставила? – внезапно вспомнила я, что не прояснила этот вопрос.

– А почему он на меня внимания не обращает? – возмутилась девица.

Да уж, женская логика цветет и пахнет. Ну да ладно, не до этого сейчас.

У бара я появилась вовремя. Загнала машину под пышные кусты, где она не бросалась в глаза, и стала наблюдать за входом. На всякий случай настроила камеру телефона, чтобы, если появится тот, кто меня интересует, заснять человека.

Пока сидела, размышляла. В принципе вся эта история завязана на «Белых крыльях», так называемой благотворительной организации. Эти ребята отрабатывают целую кучу преступных схем. И, очевидно, достаточно осторожны, раз их до сих пор не посадили. Та же Анфиса выводит деньги с тарасовских счетов в Казахстан и Болгарию. Скорее всего, аналогично поступают и Гренка, и Саломея, и вся верхушка этого дикого бизнеса.

Наконец я увидела парнишку, того самого, из церкви. Он вышел из подъехавшей простенькой машины неприглядно-серого цвета. Номера я «срисовала» – не забыть бы пробить через знакомых гайцов. Нет, он не был похож на убийцу – обычный парень, решивший пропустить кружечку пива вечером. Только вот память у меня цепкая, а походка у него характерная, чуть вихляющаяся. Итак, объект на месте.

Алик зашел в бар, побыл там сравнительно недолго и вышел обратно. Ага, отлично. А теперь – на старт, Таня.

Парень загрузился в машину и поехал… куда-то. Я – за ним, в душе благодаря свою предусмотрительность: машина у меня неприметная, в сумерках ее вообще с трудом разглядишь.

А ехали мы к Лериному и Глашиному дому. Решил попытать счастья по месту жительства? Но и там ничего хорошего его не ждало – Валерии дома, что неудивительно, не оказалось.

Тогда Алик, уже окончательно мрачный, помчался к выезду из города. Я – за ним. Ну, и ожидаемо, на парковке у какой-то заштатной кафешки стоял большегруз. Парень припарковался рядышком и выскочил из машины.

Я, оставив водительское кресло, прокралась за ним. Как я люблю вечер! Да и автомобили мне помогали быть незамеченной.

– Савва! – окликнул Алик мужика, выскочившего из фургона.

– Алик, ты чего? – откликнулся знакомым голосом Савелий Гренка. – Мы ж обо всем договорились.

– Так нет этой девки ни на работе, ни дома. Бармен сказал, она отпуск за свой счет взяла, сказала, тетушка прихворнула, надо ехать, ухаживать, – возмущался Алик, отчаянно жестикулируя.

Я старательно снимала эту сцену на камеру телефона. Вряд ли изображение нормально получится, ну да хоть звук…

– И вот что мне теперь делать?

– А ничего, Алик, ничего, – пожал плечами Савелий. – Жди, пока девка появится на работе – куда она денется-то? И занимайся обычными делами. Все, не отсвечивай здесь.

– А ты что, в рейс собрался?

– Да, – машинально откликнулся Гренка. После чего спохватился: – Но вообще-то, тебя это колышить не должно. В общем, пока утихни. Если девка появится – действуй по плану. По телефону меня не дергай – сегодня в ночь выезжаю, буду дня через три, тогда и поговорим.

Алик нервно покивал, прыгнул в машину и уехал, а я решила притормозить. Записала номера фуры Савелия Гренки и уселась в машину. Думать приходилось быстро. И я придумала!

– Лешенька! – набрав номер Вольникова, моего приятеля-гайца, прожурчала я в трубку.

– Тань, поздно вообще-то, – буркнул Лешка.

– Да понимаю я, Леш. Только вот… Слушай, надо бы аккуратненько тормознуть одного паренька, ну там нарушение ПДД приписать или проверку по ориентировке, ты лучше знаешь.

– И что мне с этим пареньком делать?

– Обыскать, у него в машине либо оружие, либо что-то типа яда должно обнаружиться. И задержать до выяснения. Главное, не дать звонить.

– А если не обнаружится?

– Ну, Леш, ты же умный, ты же понимаешь, как все сделать. Обвини в сопротивлении органам охраны правопорядка, еще что-нибудь придумай, – мурлыкала я. – И желательно бы это сделать сегодня.

– Давай, диктуй данные, распоряжусь, – деловито скомандовал Вольников.

Я продиктовала номера и марку машины, сказала, по какой трассе этот тип поехал, и отключилась.

Следом набрала Кирьянова.

Тот тоже припозднившемуся звонку от меня не слишком обрадовался.

– Тань, если ты по поводу порошка – то да, наркота. Героин, средней паршивости. Я тебе на почту результаты экспертизы слил.

– Да нет, Кирь, я не по этому поводу, – заверила я его. И поинтересовалась: – У тебя на таможне Россия – Казахстан свои люди есть?

– Найдутся. А в чем вопрос?

– Мой объект, Савелий Гренка, сегодня в ночь едет за товаром в Казахстан. Обратно планирует дня через три, во всяком случае, так он сказал. В общем, на обратном пути его надо тщательно проверить – не как это обычно делается, пара банок белковой добавки с краю упаковки, а хоть весь товар вверх дном перевернуть. Есть значительные шансы, что к нам приедет серьезная партия наркотиков. Сможешь обеспечить?

– Ага, – серьезно заверил меня Кирьянов. – Давай вводные.

Я продиктовала номер и описание фуры, после чего отключилась. Будем надеяться, что моя предусмотрительность ненапрасна и наши фигуранты попадутся на горячем.

Наконец я добралась до дома. Тут меня набрал Вольников и отчитался: Алик, он же Алексей Викентьевич Горшенин, был задержан на дороге. При нем и впрямь обнаружилось оружие без документов, а в тайничке под ковриком – порошок сомнительного вида. И то, и то отправили на экспертизу, самого парня задержали до выяснения.

На этой светлой ноте я решила, что мой рабочий день закончился. Он и без того выдался на редкость суетным. И легла спать.

А утром смогла-таки приступить к обзвону таксистов. Уже на пятом звонке попала на нужного человека – вез Мохова за неделю до его гибели, узнал по моему описанию. Мужик был с большой спортивной сумкой. Что в сумке – неизвестно. Довез до вокзала, тот прошел внутрь. И все.

Ага, ясно. Сервак на вокзале, по всей видимости, в камере хранения. Своими силами я его обнаружить не смогу: здесь придется привлекать ресурс в виде Кирьянова. По его запросу работники определят, какой ячейкой воспользовался Мохов, и люди Кири смогут изъять сервер – если, конечно, это он.

На всякий случай, прежде чем созваниваться с Володькой, я обзвонила остальных таксистов. Но – нет, никто больше Мохова по городу не катал.

Пожала плечами и набрала Кирьянова.

– О, Танюш, собирался тебе звонить! С таможней договорился, будут твоего фигуранта пасти, как родного. Как только, так сразу же с нами свяжутся. Ну, а я тебя оповещу. Кстати, спасибо тебе огромное передает Димка Ренатин. Он таки раскрыл дело об убийстве Мохова.

– Еще раз? – удивилась я.

– Горшенин, которого по твоей наводке взяли гайцы, колется только в путь. Ну, да и улики против него веские. Из ствола, который при нем обнаружили, Виктора Мохова и расстреляли. Так что наш Дмитрий Палыч счастлив как удав – не надо сливать дело как висяк.

– А что за вещество в пакетике под ковриком обнаружили? Экспертиза уже есть?

– А то! Все, как наскипидаренные, носятся – как же, раскрытие убийства в сжатые сроки – это, как минимум, премия. В пакетике был какой-то сложносоставной яд, я могу тебе сбросить название. Действие – паралич мышц и остановка дыхания. Для кого он подготовлен, парень пока не рассказал. Что-то еще?

– Просьба, Володь. Требуется административный ресурс. Предположительно, в камере хранения на вокзале хранится системный блок погибшего Мохова, на котором собран компромат против «Белых крыльев». А может быть, и еще что-то полезное. Сможешь посодействовать?

– Вот блин, ты таки решила стравить меня с Ренатиным, да? – буркнул Кирьянов. – Он мне весь мозг выест.

– А он разве дело Мохова еще не спустил на тормозах? – удивилась я.

И правда, улик толком нет, можно спокойненько выждать еще какое-то время, имитируя бурную деятельность, и отправить дело в архив как «висяк».

– Какое там! Знаешь, как нас за «висяки» жучат? Ты себе даже не представляешь! С другой стороны… Попробую аккуратненько все сделать, потом ему все это и подсуну… В целом Димка неплохой парень, это у вас с ним отношения напряженные. Давай диктуй, когда камера была арендована. Насколько я понял, ты в курсе.

– А то! – похвасталась я, продиктовала все, что мне было известно по этому поводу, и распрощалась с ним.

Ну все, один вопрос в ближайшие несколько дней должен решиться. А пока…

Пока, пожалуй, надо съездить в Алма-Ату. Я посмотрела билеты. На поезде долго, больше двух суток. На машине? Через границу довольно-таки проблематично. Самолет? Ну это более-менее, девять с небольшим часов, правда, через Москву. Ну что, летим-с!

Не откладывая дело в долгий ящик, заказала билет на завтрашнее утро и сложила в дорожную сумку вещички. Машину оставлю на парковке у аэропорта. Обратный билет возьму уже оттуда.

В Казахстане можно попробовать что-нибудь выяснить у бабушки Глаши Центриман. Во-первых, БАДы, витамины и их поставки «Белым крыльям». Во-вторых, что вряд ли, пути движения наркотиков – о таком чужакам не рассказывают. В-третьих, поподробнее узнаю о деятельности Центриман-старших.

Самолет прилетел вовремя. Полет оказался легким – всю дорогу я продремала, просыпаясь исключительно с целью пообедать. Зато выспалась и была полна энергии. В гостинице – я всегда останавливаюсь именно в гостевом доме – было прохладно. Полчаса я отвела себе на отдых, после мне нужно было успеть на автобус до Национального отдела рукописей и редких книг. Я решила, что именно это заведение – первый пункт моей «туристической» программы. Зачем? Там хранятся бумаги по всевозможным налоговым и долговым делам.

Заказав заранее пропуск, я подумала, что неплохо было бы иметь доступ в несколько залов. Проблема была в том, что пропуск предназначался для одного дня и одного зала.

В электронном каталоге я набрала «финансовая депрессия», этот запрос выдал слишком разноречивые результаты. Если же я вводила «трудности с выплатами налогов» или «финансовые пирамиды СССР», или «крупные списания долгов», «уплата алиментов», информация приходила более конкретной и точечной.

В частности, по уплате алиментов за 1998–2014 годы статистика говорила об уходе отцов от алиментов в западной части России и в нескольких регионах Кавказа. Посмотрев на возраст родителей, я поняла, что это действительно были родители поздних детей, то есть родители на пенсии.

При анализе ситуации по долгам, картина была обратной: в частности, долги списывались у тех, кто владел большим количеством бизнеса. И данные были по тем предпринимателям, кто был родом из Казахстана, начал бизнес в Казахстане или платил налоги в Казахстане.

Интересной была вот какая деталь: списания проходили только тем, кто не платил налоги ранее. Иными словами, прощались заядлые должники.

В принципе схема прозрачная, если владеть компьютером. А компьютером у нас владел Виктор Мохов.

Я переписала карточки, сдала пропуск. Внезапно сильно захотелось есть. В столовой продавец предложил есть руками. Еще раз выдохнув, руками съела курицу и салат.

После чего поехала к Анне Центриман, бабушке Глафиры.

Около двух лет я не была за границей, и представить себе не могла, что следующая поездка будет рабочей. Равнина отсвечивала от стекол, производя медитативный эффект. Сильно хотелось заснуть.

Я включила наушники, и исполнитель «Måneskin»[2] заиграл, завыл у меня в ушах. Эта музыка придавала бодрости, кратно улучшая настроение.

Последнее время я изрядно подсела на итальянских и иберийских музыкантов. Импонировала их философия, похожая и в то же время отличавшаяся от российского дзена.

Мы делаем все, что можем, и даже чуть больше, они – делают чуть больше, чем могут, для себя. И так им благоволит пространство. Вдруг очень сильно захотелось в Италию и на Майорку.

Дом Анны Центриман располагался в спальном районе. Запахи здесь стояли офигительные. Сильно чувствовался дух трав и немного – асфальта. Только вот дома ее не было.

Я решила прогуляться и, возможно, где-нибудь перекусить. На каждом углу висело объявление о сдаче квартиры. Чем-то неуловимым – возможно, символом распахнутых крыльев в уголке – оно напоминало мне о «Белых крыльях».

Стоп, а почему нет? Судя по всему, лапки этих самых крыльев тянутся как раз в Казахстан. Так, может быть, здесь у них тоже своего рода пастбище?

Хм… Сорвав одно из объявлений, я позвонила по указанному в нем телефону. Трубку взяли через шесть гудков.

– Слушаю…

– Здравствуйте. Меня зовут Татьяна. Я в отпуске, хочу посмотреть жилье в Алма-Ате. Мне бы арендовать его на полгода. Вдруг мне оно понравится, тогда я бы уже поговорила о покупке.

– А-а-ай… я сейчас в другом городе, даже в другой стране. Ключи от дома в сарае.

– Хорошо, будет договор. Я бы прямо сейчас его заключила, и, как говорится, по рукам бы дали.

– Дом не мой, – его хриплый голос растирал телефонную трубку и мешался с то и дело появлявшимися гудками. – Я субаренду сдаю.

– И? Я не понимаю здесь.

– Не со мной договор заключать, у меня не купишь. Я дам тебе в аренду, только условия договора будут тяжелые.

– Например? Хотя бы один такой пункт.

– Ты не сможешь съехать от меня, – по телефону слышалось, будто бы он извиняется.

– Спрашивать не буду, съеду. Простите меня, пожалуйста.

Он еще немного повисел на трубке.

– Ладно. Вышлю договор, – он делал ударение на первый слог в этом слове, – почитай, понравится.

– Не сомневаюсь. – После чего продиктовала свою электронную почту.

Усевшись на лавочке, проверила почту: договор прилетел. Он был несколько сумбурным. Я не нашла записи о том, на какой срок мужик собирается сдать квартиру (или комнату?), не было записи про то, кто он – физическое или юридическое лицо. Догадайся, мол, сама.

В самом договоре было с десяток листов. Я углубилась в текст.

Эта квартира явно была акцией или залогом, что было ясно из пункта: «При невозврате средств до 30 октября производится уплата неустойки в размере 500 тысяч российских рублей. Квартира возвращается в собственность владельца при неисполнении пункта договора…».

Данный текст даже не вызвал у меня капельки раздражения. «Белые крылья» все проводили и проводили акции, после чего получали новые пассивные и действующие активы.

Активами были люди и деньги. Такими договорами и договоренностями они вполне могли затаскивать граждан в рабство. Возможно, и в России они этим занимаются, просто мне такого случая не попалось.

На всякий случай я забила в поисковик теги «секта», «белые крылья», «известные акционеры». В казахстанском интернете я нашла несколько статей, где было достаточно развернутое описание деятельности этой организации. Год назад они провели несколько закрытых фестивалей в рамках «Город #неалчных» и цикл встреч «Город #добрых».

Я забила и эти теги. Картинки говорили, что во время «Города #добрых» проводилось собрание волонтеров, которые читали лекции и набивали татуировки.

Ну и заодно, очевидно, собирали персональные данные. Только вот доступа к казахским делам о мошенничестве у меня нет, к сожалению.

С другой стороны, если начнем раскручивать это дело у себя – Киря через свое ведомство направит запрос в дружественное государство. Небыстро, но дела пришлют.

Тематика лекций «Белых крыльев» описывалась в видеорепортаже. Репортаж был в духе отечественных новостей, краткий, даже чересчур емкий.

Также была запись о том, как четырем волонтерам не выплатили гонорар.

Я нашла запись во «ВКонтакте», аналогичную записи на «Дзене» [3]. Написала в личных сообщениях трем пострадавшим. Одна из них ответила через две минуты, другая – спустя три часа.

Эти девушки показались мне нормальными, по крайней мере, вменяемыми. Я представилась сотрудником общества изучения сект и попросила о небольшом интервью.

Дина согласилась, Анюта проигнорировала мою просьбу. Дина была в черной парке и в белых джинсах. Она подошла ко мне.

– Мне нравится ваш стиль одежды.

– Это хорошо, должно ведь что-то нравиться, – не особо удивилась я. Знаю я типаж таких девчонок – несколько экзальтированных, настроенных творить добро. Они чаще всего веганствуют, яро защищают животных и готовы по-пионерски перевести старушку через дорогу. Не спрашивая, впрочем, нужно ли это бабульке.

– Ага. Так вам рассказать про секту «Белые крылья»? Там особо нечего рассказывать. Ребята обещали помощь с учебой, говорили, что помогут с получением льгот. Только бесплатный сыр бывает в мышеловке. Понимаешь? – зачастила Дина.

– Ты работала на них? Сколько это длилось?

– Год, – Дина пожала плечами. – Что тут уже говорить.

– Год – это много или мало?

– Не много и не мало. Достаточно для того, чтобы сделать то, чего от тебя ждут.

– Ты знаешь что-нибудь о Глаше Центриман?

– Да кто же тут Центриманов не знает? – пожала плечами девчонка. – С Глашкой мы общались, пока она тут жила, с ее братом вообще пару раз гуляли. Только он ва-ажный, деньги все старался заработать. Это не то чтобы бесит. Но не мой путь, – пожала плечами Дина. – Ее бабушка, по слухам, кучу денег перевела фонду поддержки веганства – это одно из побочных направлений «Белых крыльев».

– Об этом-то откуда ты узнала? – удивилась я.

– Так говорю же, год на них волонтерила. А у нас – ты не смотри, что город большой. В нашем районе все про всех все знают. А я любопытная, вот и расспрашивала всех подряд, – пояснила Дина. – А уж потом, когда меня на деньги кинули – а заплатить обещали, – стала прицельно копать под них.

– Зачем? – поинтересовалась я. – Собиралась подать заявление в полицию?

– Да нет, куда там! – фыркнула девушка. – Скорее, для того чтобы знать: не одну меня ребята кинули, и к благотворительности они отношения особого не имеют. У них свои цели. Вот и все. Лучше уж я буду в домах престарелых или приютах помогать. А что? Праздники устраиваю, для детишек одежду и пожертвования собираю. И мне за это немного приплачивают, и доброе дело делаю.

– А что там с бабушкой Центриман? Извини, прервала тебя.

– Она полмиллиона рублей экологическому фонду перевела. Недавно, месяц назад.

Ага, как раз тогда, когда Глаше стали приходить угрозы. Хм, интересно, это связано?

Попросив девушку взять нам по кофе, я погрузилась в размышления. Значит, это сообщество было построено на акции и продвижении схемы отъема денег у населения. Давлением на жалость и на чувство нужности людей привлекали туда. В процессе акции и через кол-центры «Крылья» собирали персональные данные, которые использовались для мошеннических списаний с банковских карт граждан.

Возможно, Анна Центриман и вся их семейка была во всем этом замешана. И Глаша не могла ни о чем не догадываться. А «Белые крылья» могли перебраться в Россию вместе с Центриманами-старшими, но с ними что-то не поделили.

Позже Глаша помогала братцу и Мохову окучивать людей – писала свои скрипты и так далее. А потом Мохова убили, Глашу заподозрили не только полицейские, но и – в том, что ей знакомы мошеннические схемы, – «Белые крылья». Тогда что? Ее бабушка своим более чем щедрым пожертвованием в фонд попыталась откупить внучку?

Надо с ней встретиться! Очень надо.

Тут вернулась Дина с кофе наперевес.

– Дина, ты работаешь? – этот вопрос я задала уже для того, чтобы заполнить пустоту.

– Я сотрудница архива. Исторический архив города Алма-Аты. Меня туда пригласил дядя, так устроить отказались, хоть у меня есть высшее образование.

– Дина, я записала наш разговор. Если вдруг что, вот моя визитка. По телефону и электронному адресу можешь обращаться.

Она кивнула, взяла свои вещи и пошла на остановку. Я же отправилась к Анне Центриман.

На этот раз я застала ее дома. Пожилая эффектная дама открыла мне дверь и вскинула тонкую, подчеркнутую темным карандашом бровь.

– Вы к кому? – осведомилась она хорошо поставленным хрипловатым голосом.

– Вы, Анна, простите, не знаю вашего отчества? – уточнила я, хотя и без того об этом догадалась: Глаша была очень похожа на свою бабушку.

– Анна Вениаминовна, – с достоинством кивнула дама. – А вас как величать?

– Анна Вениаминовна, меня зовут Татьяна, – представилась я. – Я частный детектив. Ваша внучка, Глафира, моя клиентка.

– Проходите, – дверь приоткрылась шире, и она грациозным взмахом руки пригласила меня внутрь.

Квартира выглядела очень неплохо: хороший ремонт, дорогие обои, тяжеловесная мебель из натурального дерева, темные благородные тона отделки. Хозяйка провела меня в гостиную, предложила устраиваться в кресле и вышла.

Я огляделась. Старомодно, но действительно стильно. С потолка свисает винтажная хрустальная люстра, окна прикрыты тяжелыми бархатными шторами винного цвета. У стены – горка с хрусталем и фарфором, похоже, дореволюционными. Плазменный телевизор во всю стену приделан на кронштейнах напротив удобного даже на вид дивана.

Анна Вениаминовна вернулась очень быстро, поставила на журнальный столик расписной поднос с двумя фарфоровыми чашечками, чайником и вазой печенья.

– Прошу вас. И расскажите мне, будьте любезны, чем могу вам помочь.

– О том, во что ваша внучка ввязалась, вы не спрашиваете? – несколько удивилась я.

– Примерно представляю. Она вся в Андрюшу, моего сына, пошла, – фыркнула дама снисходительно. – Им денег подавай, и побольше, и желательно не слишком напрягаться. Очевидно, Глафира тоже вляпалась. Я, собственно, из этой квартиры ее выписывать не стала, чтобы девке было куда вернуться, если тарасовскую прощелкает, – пожала она плечами.

– Расскажете мне, что за «Белые крылья» и откуда они вообще взялись? – спросила я, убедившись, что Центриман-старшая готова сотрудничать.

– С превеликим удовольствием, – кивнула она. – Из-за этой, прости Господи, «благотворительной» организации – ну и из-за их жадности – я практически лишилась семьи. Сейчас только работа спасает. Если вы каким-то образом сможете их прижать, буду искренне благодарна.

И она рассказала. «Белые крылья» появились в Казахстане десять лет назад в качестве благотворительной – якобы – организации. Изначально занимались устройством праздничных мероприятий, где собирали персональные данные людей, а потом выводили их деньги на свои счета. Полиция была в доле, поэтому никто не стремился вывести их на чистую воду. Жена Андрея, Центримана-старшего, была дочкой одного из глав «Крыльев» и втянула мужа в их аферы. Он, собственно, не слишком-то сопротивлялся – его бизнес с покупкой-продажей фирмочек был слишком рискованным, проблемы с незадачливыми покупателями периодически возникали.

Потом супруги-Центриманы решили вместе с детьми перебраться в Россию – там поле непаханое, как им показалось. Купили квартиру, уехали.

– Судя по всему, они продолжали заниматься не слишком-то законными делами под крылышком этой организации, – пояснила Анна Вениаминовна. – Ну тут уже я мало что знаю. Пока здесь были – волей-неволей я в курсе была, а потом… Шесть лет назад мне Андрюша звонил, говорил, что у него проблемы, просил денег. Вроде как партия какого-то товара исчезла на полпути, и с него теперь требуют вернуть долги.

– Какого товара? – уточнила я. – Вы не в курсе?

– Точно не знаю. Но они там начали спортивным питанием заниматься, помимо мошеннической схемы. А где порошки в баночках – там, сами понимаете, и до наркотиков недалеко. Возможно, они и исчезли.

– Вы не дали денег сыну?

– Как же, дала, – фыркнула Анна Вениаминовна. – Только не спасли они его. Он, говорю же, до финансов жадный был. Может быть, решил не возвращать то, что от него требовали. А может, поздно ко мне обратился. Через день после того, как я ему деньги перевела, мне позвонили: сын с женой попали в аварию. Афанасия с Глашкой я звала обратно, говорила, что здесь и на работу пристрою, и вообще, семья должна держаться вместе. У меня своя аптека, хорошие поставщики и среди местных фармпредприятий, и из Китая. Дело бы нашлось. Только они отказались. Глафира оправдывалась тем, что учится и ей нравится. Афанасий свой бизнес развивал – связанный со спортивным питанием, как он мне объяснял. Он и у меня взял на реализацию партию добавок, только вот денег мне не перевел. Мне это не понравилось. И не потому, что для внука пожалела. Просто так дела не делаются, – жестко проговорила женщина. – А потом, видимо, Афанасий тоже вляпался – потому что авария… Расследовать никто не расследовал толком. Решили, случайность. Но я слабо в это верю.

Она помолчала, отпила глоток уже остывшего чая и продолжила:

– Впрочем, вас интересуют «Белые крылья». Здесь их не удастся прищучить – говорю же, местные куплены, делу просто не дадут ход. Максимум, на что можно рассчитывать, – мелкую сошку посадят, да и тех скоро выпустят. Вся надежда на Россию.

– Чем они, по вашим сведениям, занимаются?

– Мошенничеством с банковскими картами людей – выводят деньги с чужих счетов. Как – слабо себе представляю, я в этой сфере совершенно не разбираюсь, – спокойно начала перечислять Анна Вениаминовна. Видно было, что боль от потери семьи у нее уже немного перегорела. Зато отомстить «Крыльям» дама хотела очень сильно. – Спортивное питание – причем не всегда проверенных марок. Попадали мне в руки их контракты, еще через Афанасия. Цены низкие, состав непонятный. Я бы таким торговать не стала. А они продают, и, очевидно, небезуспешно. Машины сдают в прокат, квартиры, чем только не занимаются, лишь бы денег срубить побольше. Ну и, могу предположить, наркотиками. Сами понимаете – перевезти наркоту в запечатанных партиях белковых смесей не так уж сложно. Достаточно оборудованного склада, а это недорого. Принимается нормальный товар из того же Китая, распаковывается, начинка меняется на нужную – причем не во всей упаковке, а только, допустим, в центре пачки. Потом все обратно запаковывается и едет в фурах в тот же Тарасов.

Я кивнула: схема и впрямь выглядела рабочей. Если такую продукцию на границе и проверят, то отсмотрят пару баночек с краю упаковки, а внутрь вряд ли полезут.

– У вас на них что-то есть? – уточнила я. – Я имею в виду, доказательства.

– Откуда? – пожала она плечами. – Все, что я вам рассказала, – в большей степени слухи.

– А что там с благотворительным фондом, в который вы кучу денег перевели?

– А-а, это отдельная история. Глашка позвонила, пожаловалась, что ей угрозы шлют. Я подняла нескольких знакомых, и мне аккуратно донесли информацию: моя внучка ввязалась в нехорошую историю. И чтобы у нее не возникло проблем, надо бы заплатить. Ну что ж, деньги есть, я заплатила. Опять же, звала ее обратно, но Глафира упрямая – говорит, мне в Тарасове нравится, тут останусь.

На этой ноте мы распрощались с Анной Вениаминовной Центриман, и я отправилась в аэропорт. Все, что могла, я здесь, пожалуй, выяснила.

Схема действий преступников становится все более и более четкой. Только вот доказательств их вины у меня как не было, так и нет. Надо что-то придумывать.

Уже в Тарасове, в собственной квартире, я выяснила, что у меня проблемы с интернетом. Полезла в «Панель управления» и увидела, что Сети у меня нет уже больше семи часов и что я беру связь от другого гаджета. Навскидку я подумала, что это может быть планшет, iPad или телефон.

Вышла на улицу, чтобы проверить, все ли так же там.

Да-а. Теперь злоумышленник вел себя несколько по-иному. Он находил мою геопозицию, проверял, какой мой идентификационный номер, и нагло шарил по моим «Последним». Какая прелесть! Я умилилась: видимо, ребята чуют, что я иду по верному следу, и опасаются. Как бы не попытались меня прибить. Ну да ладно, буду вести себя осторожно.

Позвонила Валерии. Та скучала и бесилась, но в целом вела себя пристойно: понимала, что сидит на даче ради собственной же безопасности.

Я пообещала, что скоро все должно кончиться, и попросила ее потерпеть еще.

Набрала Кирьянова.

– Володь, как там с сервером Мохова? – поинтересовалась с места в карьер.

Он мрачно буркнул:

– Танюх, непонятка какая-то. В требуемый день и правда мужик положил большую спортивную сумку в ячейку, оплатил полгода хранения – мол, уезжает надолго, а барахло оставить негде. Ну, там в принципе так можно сделать. Но сейчас ячейка пуста, абсолютно. Ребята порылись – и выяснили, что дня четыре назад сумку забрали, предъявив копию паспорта Мохова.

– О как! – озадачилась я. – А кто забирал?

– Не помнят, – откликнулся Кирьянов. – Вроде баба какая-то. Там у них как раз народ с поездов пошел, толпа у камер хранения образовалась. Вот и… А у тебя как продвигается?

– Да продвигается-то нормально, – вздохнула я. – Там такая каша в этих «Белых крыльях» заварилась. Беда в другом: у меня доказательств нет. Даже если заластать их кол-центр, вряд ли что-то удастся из него вытащить, – пожаловалась я. И вкратце пересказала другу, что узнала.

– Тань, ты держи меня в курсе. Как посчитаешь нужным, подключай. Слушай, и зря ты, наверное, эту девицу – Валерию, да? – из-под удара вывела. Может, надо было подловить убийц и взять их?

– И распугать всех остальных? – фыркнула я нервно. – А если бы не успели, то что, хоронить дуру девку? Ну нет, я так не работаю.

– Так, может, за решеткой они бы запели, – попытался успокоить меня Кирьянов.

– Володь, ты сам-то в это веришь? Если исполнители – мелкие сошки, крупняк они не сдадут, схем организации не знают, и толку от них? А если кто покруче – тем более своих подставлять не будут. Знают, что адвокатов им купят, получится – и весь суд в придачу, и отделаются, хорошо если не условным сроком.

– Ладно, согласен, – помолчав, буркнул Володя. – Действуй на свое усмотрение, Тань. Я в тебя верю. Но если что понадобится – звони. Похоже, если ты это дело докрутишь, будет один из масштабнейших крупняков.

– Ага, осталось только докрутить, – отмахнулась я, хотя от его похвалы мне стало приятно.

Распрощавшись с другом, села за компьютер. Проверила, как происходит передача данных.

Сначала я привязала свой телефон, и попробовала зайти в свой аккаунт не со своим паролем. Получив отказ, я скопировала все ссылки, вошла в «Abba Pascal», расположила их так, чтобы отказ, т. е. указание на ошибку, попадался каждый четвертый раз.

При подсчете я заметила, как одна ссылка сигнализирует мне на плагин. Я выделила его, и вставила в поисковую строку. Перешла по ссылке, которую мне передал запрос Гугла. Вошла с нее на почту Глаши, и вбила все пароли.

В «операциях» было отмечено, как я поймала куки-файл. Только я отследила куки-файл, исходящий из браузера. Это был запрос, который прошел из моих операций, который я проделала только что.

Ссылка была украдена через одинаковые действия, по одинаковым ссылкам. И я даже могу предположить, что это за действие. Эти деятели, как и говорила мне Ангелина, уже давненько угнездились в моем телефоне. После звонка из кол-центра, надо понимать. И теперь творят, что хотят.

Заглянула в почту. Увидела подбивку информации от Ангелины. Пролистала: так и есть, программа копирует с телефона абонента персональные данные и сохраняет на сервере. Геля, умничка, выудила даже путь на этот сервер – это уже замечательно. Можно будет притянуть в качестве доказательств. Тем более и мой, и Глафирин, и Светкин номера в этой базе фигурировали.

Скачала все на флешку, которую решила сделать хранилищем данных по ходу расследования. Туда же прибавила скачанные данные с компьютера кол-центра, записи разговоров с Диной, Анной Вениаминовной, Анфисой из ашрама.

Я попыталась заснуть в три часа ночи, но у меня не получилось. Взяла блокнот. Мне лучше думается, когда я рисую схемы.

Перебрала известные мне факты. Саломея Раисовна – в настоящее время, похоже, центральная фигура. Именно к ней стекаются все деньги от деятельности «Белых крыльев». Савелий Гренка – своего рода посредник и поставщик товаров из Казахстана. Мохов, по всей видимости, упростил сборку персональных данных. Раньше «Крылья» заморачивались проведением фестивалей и анкетированием народонаселения, а тут вдруг появилась программа-вирус, которая сама все делает. Но делиться не захотел, потому и убрали его?

Нет, не сходится. Потому как программа такого типа стоит в кол-центре, где я «поработала» пару часов. То есть прогу он предоставил. Все-таки отказался вести дела с наркотиками? Или, раз уж он ловкий программист, умудрился собрать действительно серьезный компромат на «Белые крылья»?

Девчонки тут – так, мелкие винтики в системе. Ни Лера, ни Глаша всей картины, похоже, себе не представляли. Помогали, чем умели, получали за это деньги, дальше лезть не пытались.

Поняв, что ни до чего путного не додумаюсь, я решила ложиться спать. Что и сделала. А на свежую голову осмыслю всю имеющуюся у меня информацию и постараюсь придумать, где бы найти доказательства причастности «Белых крыльев» к многочисленным преступлениям. И как бы захватить их.

А с утра я позвонила Ангелине.

– Слушай, а ты можешь мне объяснить, как происходит, что у людей с карт списываются средства?

– Я – нет, я этим не занимаюсь, – заявила приятельница. – Я могу только направить тебя к нужному человечку. Причем – цени! – он работает в Тарасове, в одной фирмочке, которая занимается кибербезопасностью. Зовут Марат, любит коньяк. Пиши телефон. Можешь сослаться на меня, мы в неплохих отношениях.

Записав номер, я тут же его набрала.

– Марат?

– Он самый, – у него был очень молодой голос, невероятно живой, будто он и не работал в IT.

– Приятно познакомиться, Таня. Меня к вам направила Ангелина. Как у вас со временем?

– Знакомым Ангелины всегда рад, – заметил парень. – Чем могу помочь?

– Может, я подъеду лично и все расскажу? Вы ведь в одиннадцать открываетесь?

– Буду точнее, в двенадцатом часу. Можете подъехать, – и он продиктовал адрес.

Конторка располагалась довольно-таки удобно, сравнительно недалеко от моего дома. Я пообещала приехать в течение получаса и стала собираться.

На улице опять были пробки. Параллельно я слушала трансляцию обсуждения «Атомных привычек»[4], и просто ухохатывалась, прости Господи, от простоты их рассуждений. Одна из девочек против своей логики говорила, что если уж хорошо получается какое-то дело или увлечение, то нужно непременно его закончить, а то – ни-ни! – расхочется его делать, и ты никогда, читай, никогда к нему не вернешься.

Иногда шокируешься от этой пропаганды лени. Нынче стало модно быть на дзене и лениться.

На месте я не могла дозвониться до Марата минут пятнадцать. В итоге он вышел с растрепанными волосами и слегка приспущенными на коленках штанами.

– Извини, бардак. Проходи скорей.

– Да я все понимаю, – вокруг пахло маслом и красителем, мы тихонько поднялись по ступеням и вошли в лофт. Ступени выглядели облезлыми, мне пришло в голову, что эти ребята даже не арендуют помещение.

Марат словно прочел мои мысли.

– Я купил это помещение. Вышло недорого. Оно приятное, правда ведь?

– Да. Милое, и, кстати, стильное. – Визави заулыбался.

Мы зашли в небольшую комнату, Марат открыл ключом дверь и повел меня наверх, на второй или третий этаж.

– Это мой кабинет.

Марат плеснул мне кофе больше, чем я обычно пью.

– Итак, чем могу?..

– Расскажи мне, что ты знаешь о случаях снятия денег с чужой карты через интернет-банкинг, – попросила я.

– Знаешь, вот конкретно этим мы практически не занимаемся. Наша задача – выявлять и устранять сетевые ошибки. Списки сетевых операций и кодинг данных обычно проводятся через серверование этих операций…

– Что это такое? – недоумевающе спросила я.

В последней его фразе лично я поняла исключительно предлоги.

– А-а, это создание параллельного сервера, с похожим или однотипным кодом. Аналогичные свойства позволяют легче перехватить данные и провести по всем базам и лакунам вирусный файл. На него мы собираем данные о людях, которые совершили ошибки в Сети.

– То есть помочь ты мне не сможешь, и я зря отвлекаю тебя от работы?

– Почему не смогу? – удивился Марат. – То, что мы этим не занимаемся, еще не значит, что я не в теме. Так что… Давай начну с ошибок, которые представляют собой неплохую лазейку для всяческих мошенников.

– Какие бывают ошибки, расскажи.

– Гм, самые разные. Часто вводят разные способы оплаты с одной ссылки, и она устаревает слишком рано. Это популярная проблема серверов, поэтому они сразу думают, что их кроет не тот человек, и они выдают, или, наоборот, не выдают отклик.

– В теории, что я могу сделать с ошибками?

Марат поднял брови, видно, не понял меня.

– Есть индикатор у таких ошибок?

– Индикаторов особых нет. Есть способы, которые помогают быстрее вычислить ошибку.

– Это инструменты?

– Да. Инструменты… нужно посмотреть со стороны, как вообще должна выглядеть такая ситуация на сервере или в клубке операционной системы. Что за чем должно идти, какой алгоритм или алгоритмы вообще применимы.

– Так, теперь совсем ясно. Люди искали ошибки, связанные с оставлением персональных данных.

– Ага. Их часто оставляют в Сети, кстати. Я, когда заполняю формы и все такое прочее, стараюсь не писать реальные или часто мной используемые данные. Вдруг провернут их.

– А точнее, вывернут. Слушай, Марат, можно я под твоим руководством найду ошибку?

– Окей, давай пытаться. Тогда я запущу приложение, оно запомнит то, куда ты сейчас заходишь. Грузит себя оно около семи минут, это недолго, дальше оно сканирует, иногда перегружает другие страницы.

Приложение сканировало все, и я поняла, откуда хватают куки-файлы. История операций сохранила их в мессенджерах, в их откликах на моем рабочем столе. Когда я работала, параллельно они были включены, приходили уведомления.

Офигеть.

– Так, сейчас мне нужно уехать, спасибо за помощь.

– Вообще без проблем, обращайся. С удовольствием помогу.

– И еще один вопрос, – внезапно спохватилась я. – Если я предоставлю тебе прогу, ворующую чужие персональные данные, сможешь описать ее действие так, чтобы понял обыкновенный лузер?

– Простыми словами, как для даунов? – фыркнул парень.

– Типа того. Только как руководитель компании по кибербезопасности, то есть оформить все официально, чтобы я могла передать данные в полицию.

– Да смогу, проблем-то. Я человек законопослушный, относительно, – с хитрой улыбкой добавил он. – Так что помогу, чем смогу. Обращайся!

А я поехала в церковь, в которой стала свидетельницей встречи Савелия Гренки с парнем-служкой. Если я правильно поняла, у ребят из «Белых крыльев» там одна из точек пересечения. В целом логично: кто подумает, что зло может твориться в стенах божьего храма? К тому же «Крылья» позиционируют себя как благотворительная организация. А значит, никто не заподозрит их деятелей, расписывающих храм и подрабатывающих там, допустим, на общественных началах.

Войдя внутрь, я прогулялась по коридорчику. Около входа в алтарь лежала стопка книг. Я взяла одну – это была детская библия в переплете. Мне в руки выпала открытка с медвежонком и звездочкой. На обратной стороне открытки – рисунок русалочки. Просто картинка? Чем-то она меня смущала.

Решив проверить, я открыла поисковик. Вариации изображений женщин фиксировались и как часть многомерного рисунка, и как центр композиции. Сюжет о русалке в сочетании со звездой был связан с наркотиками. Натяжка? Возможно. А может, и нет.

Алика я, разумеется, не увидела – сидит, родимый, в предвариловке и рассказывает Ренатину все, что знает. И все же я подошла к бабулечке, торговавшей свечками. Спросила:

– А Алика нет на месте?

Та покачала головой:

– Сегодня нет. И вчера чегой-то не приходил. Странно, как бы не заболел малец!

– Он у вас при храме работает? – уточнила я.

– Нет, – прошелестела старушка. – Трижды в неделю убирается от благотворительной организации. У нас батюшка старенький, да и мы не молоденькие, – пояснила она. – Вот над нами, можно сказать, шефство и взяли.

Так, моя версия подтверждается. В самом деле, почему бы ребятам из «Крыльев» и не встречаться здесь? Скорее всего, их переговоров никто лишний не засечет.

Сделав несколько снимков открытки, я вышла через ризницу и села в машину.

Тут зазвонил телефон. Лера. Я напряглась: что-то случилось?

– Тань, можешь говорить? – раздался в трубке взволнованный голос девушки.

– Да, – коротко откликнулась я. – Что стряслось?

– Да ничего, – растерянно ответила девушка. – Все в порядке, только скучно до ужаса. Я просто вспомнила… не знаю, важно или нет, но хочу рассказать.

– Рассказывай, – согласилась я.

– Мохов был повернут на зайцах. У него даже на серваке переводная картинка – заяц в поле – была. И он как-то рассказывал, что заяц – его кодовое имя в «Крыльях».

– Почему заяц? – растерялась я. – Вроде бы безобидная зверюшка…

– Это в мультиках, Тань, зайчики – милые лапочки, – возразила Валерия. – А на деле страшный зверь, которого даже волки опасаются. И у них – у Мохова – заяц означал прыть и умение увиливать, в том числе от закона. И способность избегать опасности. Вообще, он, когда выпивал, начинал рассказывать обо всей этой мифологии, связанной с прозвищами. Например, одна из тамошних баб – он не говорил, кто именно, – носила кодовое имя русалочка. Гибкая, ускользающая, мощная, хищная и завораживающая.

– Ага. А заяц – юркий, незаметный игрок, который легко спрячется от хищника, – продолжила ее мысль я.

– Ну да, или, в случае опасности, распахает хищнику все нутро, – фыркнула Лера. – Только Витька не успел этого сделать. Кстати, сервер его удалось найти?

– Пока нет. Его кто-то успел увести, четыре дня назад, какая-то женщина, – рассказала я. – Предъявила копию паспорта Мохова. Я бы подумала на тебя, все-таки ты была в курсе, что компьютер исчез. Только вот ты уже чуть ли не неделю на даче живешь.

– Да уж…

– Слушай, а Глаша знала о том, что у Мохова был компьютер, но пропал? – внезапно осенило меня.

Глафира встречалась с Виктором. И уж копию его паспорта сделать – по-моему, не особая проблема. Сфотографировать на телефон, распечатать – и готово.

Лера задумалась. Помолчав, проговорила медленно:

– А знаешь, могла быть в курсе. Мы же с ней частенько болтали, по вечерам там. Ну и я, кажется, рассказывала, что работать теперь неудобно – привыкла-то на нормальной клавиатуре, а тут приходится на ноутбуке набирать текстовки.

– Лер, а с кем из «Крыльев» общался Мохов, ты в курсе?

– Да откуда, – отмахнулась она. – Работала я с ним. При мне кто-то ему звонил, но ни имен, ни, уж извини, номеров телефонов я просто не знаю. Он говорил о «хищной рыбине» или «русалке» – если я правильно поняла, это его, можно сказать, босс. Говорил о «пронырливом типе» – кто именно, понятия не имею.

– Та-ак… – задумчиво протянула я. Напоследок спросила: – У тебя там еда есть? Все нормально пока?

– Да, все нормально, – откликнулась Валерия. – И ты знаешь, скучно, конечно, но, с другой стороны, давно я так не отдыхала.

Мы попрощались, и я ткнулась головой в руль, размышляя. Заяц выстраивался в логическую цепь рядом с русалочкой. Если русалка – гибкая, мощная и местами хищная сирена, то заяц рядом юркий, но совсем незаметный игрок. Который легко спрячется от хищника.

Теперь дело за малым. Раскрутить Глафиру на откровенность. Ох, и не нравится мне, что клиентка за моей спиной воду мутит! С другой стороны, а что я ей могу сделать? Пригрозить, что брошу дело? Так не брошу же, пошла на принцип! Да и лишиться гонорара мне совсем не хочется.

А вот если сервер у нее, это в какой-то степени все упрощает. Посмотрим, что там Мохов нарыл на своих подельников, и подумаем, куда дальше двигаться.

Позвонила Глаше.

– Ты дома?

– Да, а что? – откликнулась та.

– Заеду ненадолго, есть информация, – коротко проговорила я. – Жди, буду минут через двадцать.

Дождавшись сдавленного «ладно», я завела машину и поехала.

Глафира встретила меня недоумевающим взглядом. Ну прямо невинная девочка, хлопающая глазками. С трудом я задавила злость: по большому счету доказательств у меня никаких. Сервер могли и «Крылья» себе утащить.

– Заходи, Тань. А что так срочно?

– Глашенька, скажи мне, пожалуйста, ты мне доверяешь? Я все-таки на тебя работаю. И кстати, убийцу твоего Мохова я нашла, так что к тебе больше никто приставать не будет, – да, надо было сообщить Глафире об этом раньше, но у меня новость о поимке Алексея Горшенина вылетела из головы.

– Правда нашла? – воскликнула девушка.

– Разумеется. Если не веришь, можешь у Дмитрия Павловича Ренатина уточнить. Думаю, он расскажет – тайны в этом нет, а ты – лицо в какой-то мере причастное. Так что у нас с доверием?

– Доверяю, конечно, – заулыбалась Глафира.

– А расскажи мне, пожалуйста, в таком случае, не ты ли забрала из камеры хранения на вокзале системный блок, принадлежавший Мохову?

Девушка побледнела, сцепив руки в замок, и уставилась на меня, как на врага народа. Мне все сразу стало понятно.

– Значит, ты, – протянула я. – И с какой целью?

Она рассказала, что догадывалась: где-то у Мохова должны храниться компрометирующие сведения против руководства «Белых крыльев». Все-таки они общались, и что-то, пусть по мелочи, но он ей рассказывал. Когда его убили, а ей стали приходить угрозы, Глафира перепугалась и начала размышлять.

Этот процесс ей понравился и, более того, вполне себе удался. Она вспомнила, как Лера мельком жаловалась на неудобство клавиатуры ноутбука и исчезновение нормального системного блока из дома Мохова. Сообразила, что Витька его куда-то должен был подевать. Поразмыслила над тем, куда именно. На завод? Вряд ли, все-таки «Серапион» тоже был отчасти связан с «Белыми крыльями». Прикопал в ближайших кустах? Тоже маловероятно. Нужно было, чтобы он в любой момент мог его забрать.

В банковскую ячейку много не положишь. Снять какой-нибудь склад? Можно найти по фамилии съемщика.

Вот так она и додумалась до камер хранения на вокзале. Поехала туда, предъявила копию паспорта Мохова и вывезла системный блок к себе домой.

– А зачем он тебе? – озадачилась я.

– Думала, что если начнут сильно трамбовать, запугивать и шантажировать, либо попытаюсь их запугать в ответ, либо предложу отстать от меня в обмен на компромат.

– И что, там правда есть компромат?

– Тань, да я в него залезть не смогла. Стоит, пылится в кладовке, – развела руками Глафира. – Запаролен, мне не удалось подобрать код.

Ругать девицу я не стала. Сказала, что системный блок отправится в полицию, куда и должен был попасть еще несколько дней назад.

Глафира согласилась. И я позвонила Кирьянову.

Пока мы ждали его ребят, Глаша позвала меня к своему ноуту и показала несколько фотографий. На одной был Витя Мохов, и он держал зайца, нагло улыбался в объектив.

– И тут заяц! – фыркнула я.

– Его прозвище было – Заяц, – пояснила Глафира то, что я уже и так знала. – Он их обожал. Мягкие игрушки мне дарил – исключительно всевозможных зайчиков. Тьфу, я вообще эти младенческие глупости не люблю!

От дальнейшего обсуждения увлечений Глафиры Центриман меня отвлек телефонный звонок. Номер был незнакомый.

– Слушаю вас, – проговорила я.

– Татьяна Александровна? – голос мужской, серьезный и смутно знакомый.

– Да-да, это я, – подтвердила я.

– Это Петр Варакчеев, руководитель «Серапиона». Может быть, помните меня?

– Да-да, Петр Иванович, прекрасно помню. Чем могу помочь?

– Я не знаю, может ли вам пригодиться эта информация. Но меня настоятельно попросили принять на работу начальника охраны со стороны. Насколько я понял, он из «Белых крыльев», и он предполагает продолжать ту деятельность, которую мы с Виктором Моховым и племянником вели. Ну, я вам рассказывал…

– Сливать стройматериалы на сторону якобы как списанные и некачественные, – откликнулась я. – Что за человек? Хотелось бы мне с ним пообщаться.

– Приезжайте, пообщаетесь, – фыркнул Варакчеев. – Он тут постоянно ошивается. Один из наших складов решил себе под какие-то цели отжать, ну тут уж я не позволил – опасно это, говорю.

– Могу подъехать сегодня в ближайший час-полтора, – заверила я его, на что Варакчеев согласился:

– Я буду на месте, если вам нужен.

– Вы-то мне и нужны, – заявила я спокойно.

Общаться с новым начальником охраны «Серапиона»? По каким, интересно, вопросам? Предлог как-то не придумывается. Заявить ему, что меня интересуют «Белые крылья», – глупость несусветная. Еще не хватало, чтобы он донес эту новость своему руководству. А вот посмотреть со стороны и, возможно, проследить, с кем он общается… На такой пост мелкую сошку не поставят.

Наконец появились ребята Кирьянова, забрали системный блок, опросили Глафиру, зафиксировав историю его появления в ее квартире, и уехали. Я тоже попрощалась с клиенткой и отправилась на завод.

Варакчеев встретил меня у входа, словно поджидал.

– Татьяна Александровна, рад видеть, – слегка поклонился он. – Познакомить вас с нашим новым начальником службы охраны?

– Петр Иванович, здравствуйте, – кивнула я в ответ. – Не стоит. Вот если бы вы могли показать его мне со стороны… Хотя нет, тоже не нужно. Он на машине?

– Да, разумеется, – кивнул Варакчеев. – Да вон она, – и он указал на дорогой джип темно-сливового цвета. Ага, следить удобно будет.

– До какого времени у него рабочий день?

Директор глянул на часы и ответил:

– Минут через двадцать отправится домой.

– Отлично. А пока расскажите, чего он от вас требует, – улыбнулась я и предложила: – Пойдемте посидим в моей машине.

Варакчеев рассказал практически то же, что и по телефону: бизнес по незаконной реализации стройматериалов будет продолжаться. Причем, похоже, в совершенно новых масштабах. Если с Моховым они расхищали собственность предприятия аккуратно, то теперь об этом и речи нет. Только сегодня была списана партия отличнейшего леса как некондиция. Что дальше будет – одним высшим силам известно.

Я заметила, что Варакчеев не то что напряжен, а скорее, напуган. Правильно, такими темпами его и за хищения посадить могут.

Наконец, показался невысокий кряжистый мужичок средних лет – новый руководитель охранников. Он, кивнув на прощание вахтеру, уселся в свою сливовую машину и поехал.

Я осторожно последовала за ним, выдерживая изрядную дистанцию: пока до трассы не добрались, не стоит светиться.

Я «довела» мужика до его дома, а там произошло одно событие. К его машине, едва ли не под колеса, метнулась какая-то женщина. На повышенных тонах она что-то у него просила, что именно – я не могла разобрать со своего места. Но это что-то женщина получила. Оглядевшись по сторонам, мужик сунул руку в бардачок и впихнул дамочке нечто. Деньги? Или все же наркотики?

Стоило мужику скрыться в подъезде, я подкатила к незнакомке.

– Привет.

– И тебе здравствуй, – кивнула неухоженная блондинка лет сорока с небольшим.

– Хочешь присесть надолго? – не стала рассусоливать я.

– Не очень как-то, – покачала она головой и нервно дернула руку из кармана.

Я жестко придержала ее пальцы:

– Не поможет, «пальчики» с упаковки снять – плевое дело.

– Что тебе от меня нужно?

– Просто поговорить. Желательно под запись и в отделении, – раскрыла я свою тайну.

– Неужто этих все-таки прикроют? – восхитилась женщина и вытащила руку, совершенно пустую, из кармана. – Поехали, поговорим.

Оказывается, Алия наркотики брала не для себя, а для брата, которого на них подсадили. Для «Белых крыльев» она сделала сервер, который был виден как подставной и который не могли поймать хакеры.

Злясь на «благотворителей», она снимала на камеру многие моменты их деятельности – из незаконных. Ей в какой-то степени доверяли – денег на наркотики для брата и на его лечение у нее нет, и «Крылья» – единственный выход.

И все свои доказательства она готова предоставить. Денег на брата как-нибудь соберет.

А еще – она рассказала мне про воротилу всего этого бизнеса, Саломею Раисовну Коломийцеву. И о том, где можно попытаться ее найти.

Я сдала ее с рук на руки Кирьянову, который, так уж получилось, будет раскручивать это дело.

– Ну что, Володь, доказательств хватит?

– А то, – фыркнул он. – Только что позвонили, твоего Савелия Гренку задержали с наркотой. К Анфисе послал группу, пусть ищут улики.

– Если вдруг в бачке туалета ничего нет, пусть твои ребята посмотрят наверху в зале, на карнизе, – осторожно сказала я, вспомнив, что с доказательствами подсуетилась.

– Тань… блин, это незаконно, вообще-то, – дежурно возмутился Володька и добавил: – Ты же пальчиков не оставила?

– Я что, совсем дурочка? – удивилась я. – Ладно, я – на охоту за последним звеном этой цепочки. Будь на связи, можешь понадобиться.

Я решила найти Саломею Раисовну. Есть у меня ощущение, что она – ключевая фигура и брать ее однозначно надо.

Я зашла в кофейню, заказала пиццу и капучино. Вставила флешку в ноутбук, и она не сработала.

Вирус атаковал несколько моих файлов, часть пришлось стереть, остальные я перевела в формат интернет-версии.

Передо мной возник код. Он явно отличался от тех, которые я видела раньше. 854022е.

Буква е – кажется, прототип всех переходов воров данных. Они же делали вбросы. Если номера машин были куплены у одного человека и этот же человек подкидывал мне код, логично предположить, что меня помнят.

На всякий случай я засекла таймер, чтобы понимать, за сколько времени вирус атакует мой компьютер. Внезапно окно вируса свернулось, и операционная система прислала оповещения об ошибках.

«Ясно, кто-то знает о моих передвижениях. Знает код и может отследить мои передвижения», – записала я в блокноте.

На этот раз я вырвала листочек, сфотографировала и загрузила на рабочий стол. Операционная система и здесь стала говорить об ошибке.

Я выдохнула, вытащила внешние диски, предварительно убрав с них все хранившиеся недоразумения.

Я набрала сообщение Марату с просьбой проконсультировать по поводу вируса. Он перезвонил. Выслушал меня, попросил подойти вместе с ноутом, чтобы он мог лично посмотреть, что творится на моем компьютере.

Не теряя времени, я подъехала в его офис. Парень подошел ко мне, протянул руки. Явно был в хорошем настроении.

– Ну, где твоя флеш-карта?

Взяв ее в руки, он воткнул в разъем ноутбука, полистал свои диски.

– Смотри, Тань, мои данные он не берет. Возможно, кто-то заходил к тебе ранее, до того, как он атаковал тебя. Либо та система запомнила ошибки. Ты ведь знаешь, что это такое?

– Дай расскажу тебе. Это разрывы между ответом «да» и ответом «нет».

– Не совсем так. «Ошибка» появляется в том случае, когда система искренне не понимает, что ты от нее хочешь. Если ошибок много, операционка начинает думать, что все они – норма и чуть ли не правило. Ты наверняка помнишь шутку про людей с тремя ногами, вот здесь про то же самое.

– То есть может ведь быть так, что отправители вирусов попадали не ко мне и система запомнила их как норму?..

– Скорее ты попадала не туда каждый раз, и к тебе привыкли. Тут надо быть очень осторожным. Я обычно игнорирую все приходы, – он помахал ладонями вокруг своей головы, – и начинаю новую ветку вопросов и ответов. Проверяю данные и делаю новый вброс.

– Ты можешь сейчас сделать его?

– Да, конечно. Смотри, я сейчас попытаюсь вычислить, откуда ошибка. Для этого нужно обработать информацию в интернет-версии. Это займет у меня примерно минут восемь.

Я сидела рядом четыре минуты. Марат слегка посапывал, чувствовалось, что он простудился.

– Смотри, Сеть воспринимает все твои данные как чужеродные. Это ничего страшного, она часто так воспринимает это. Важнее посчитать сами ошибки и посмотреть, где конкретно они возникают.

Он повозился еще двадцать минут. Я вышла прогуляться по офису.

Рядом с чьим-то компьютером лежала колода Таро. Я покрутила карты в руках, закрыла глаза и вытащила одну.

Выпала «Колесница». Эта карта напоминала мне, что все вокруг – заколдованный круг, который нужно разорвать.

Глаша продолжает что-то от меня скрывать, например, из-за чего возникли проблемы с ее бизнесом? Или кто брал машину в каршеринге. Кто мог перевыпустить симку? Может, Глаша ее и перевыпустила по собственному почину и вирусила сама себя и окружающих. Тогда система понимает похожие ошибки как закономерность и перестает на них реагировать. В том, что девица может и умеет врать, я уже убедилась. Один сервер Мохова чего стоит.

Я вспомнила, как проверяла ее аккаунт, и поняла, что как минимум несколько раз она оставляла напоминания о контактах с группой перекупщиков и передатчиков денег мошенникам.

– Тань? Я, кажется, нашел что-то, – отвлек меня от размышлений Марат. – Вот смотри, ты не блокировала уведомления. У тебя в них написано, как кто-то в браузере отслеживал геопозицию. Это не очень хорошо. Во-вторых, твоя геопозиция показывает нескольких людей в разных точках.

– Так, среди точек есть Казахстан?

– Есть. Он даже засечен в нескольких местах. А еще вот смотри, – и он развернул ко мне экран моего ноута.

Нажал на проверочный ключ, и он запустил проверку. Внутри оказалось пять вредоносных ссылок, у одной был код в точности такой, как у сервера, которым пользовалась Глаша Центриман в социальной сети.

Отняв у парня мышку, я скопировала это название и вставила его в поисковик.

Всплыли отзывы о том, что он поддельный. Сразу вспомнились вбросы о том, как другие подделывают рекламные материалы. Вот тебе и ответ, как именно.

Поблагодарив Марата за помощь, я напомнила ему про его обещание оформить все наши розыски документально и вышла на улицу.

Только вот мне уехать не удалось. Кто-то очень «добрый» проколол мне все четыре колеса.

Вызвала техников. Мне сказали, что покрышки мне изуродовали серьезно, не заваришь. Менять – часов пять, у них рабочих рук не хватает. Так что осталась я без колес.

Разумеется, камер на парковке у старенького офисного здания не было. Ну и ладно. Значит, что? Попробую-ка я рискнуть финансами и взять машину в каршеринге.

Обдумав все, я устроилась в ближайшем кафе и зашла в Глашин аккаунт, доступ к которому она мне сбрасывала. Проверила историю звонков – они были левые и ничего мне не давали. Зашла в «Недавние». Там были две записи и ссылки на скачанные ранее файлы, отметки о загрузках.

После чего набрала в поисковике службу каршеринга, не выходя из Глашиного аккаунта. Почему бы и нет?

Поисковая система перенаправила меня в совершенно конкретный каршеринг. Я подписала согласие на обработку персональных данных, привязала для оплаты «левую» симку. Завела я ее специально, когда столкнулась с мошенническими схемами «Белых крыльев», положила немного денег, а все логины-пароли скинула Ангелине – пусть попробует отследить этих деятелей…

Когда моя машинка прибыла, я закинула в программу на телефоне номер Саломеи Раисовны. Ага, здесь сравнительно недалеко. Можно и прокатиться.

На выезде из города навигатор завел меня к какой-то усадьбе. Интересно! Я огляделась, нашла укромное место и перемахнула через ограду. Заглянула в окна на первом этаже. Человек десять навскидку, одна из них – женщина в возрасте. И откуда-то еще доносится подозрительный шум.

Укрываясь за пушистыми кустами, окутанными снегом, прокралась в направлении к шуму. В лесопарковой зоне троица рыла яму. Я присмотрелась к тому, что они закапывать собираются, достала сотовый, набрала Кире сообщение: «Группу захвата по геотегу пришли», – после чего включила камеру. Вещмешок, шприцы, какие-то банки в прозрачном пластике летели в яму.

Минут через двадцать один из парней рванул к дому, внутри пробежал вверх по лестнице. Там резко погас свет, началась толкотня. Ребята в камуфляже, присланные Кирьяновым, работали быстро и умело.

Я «светиться» не стала, села в машину и поехала домой. Кире, конечно, захочется со мной побеседовать, но вряд ли это случится сегодня.

А наутро мне позвонили.

– Тань? Сможешь в отделение подъехать? – предложил Кирьянов.

– Зачем? – еще толком не проснувшись, пробурчала она. – Соскучился, что ли?

– А то! – коротко хохотнул друг. – И ребята, которые благодаря тебе в наши застенки попали, тоже соскучились. Так что просыпайся и дуй к нам.

– Есть! – рявкнула я и отключилась.

Стремительно собравшись, поехала в отделение полиции.

Киря заботливо встретил меня огромной чашкой кофе. Заявил с места в карьер:

– Большинство ребят – мелкие сошки, но и крупная рыбка тоже угодила в наши сети. Саломея Раисовна Коломийцева, руководитель благотворительного фонда «Белые крылья». Сброшенная тобой информация более чем пригодилась. Дело-то раскручивается ого-го какое!

– Ну, поймали их на наркоте, если я правильно понимаю, – заметила я, вспоминая вчерашний вечер.

– Да, и на мешках прекрасно различимы «пальчики», а птички запели и сдают всех, кого только можно. И Саломею, и Савелия, и невесть кого еще. Между прочим, ты вдвойне молодец. Савелия задержали на таможне, как ты и говорила. С о-огромной партией наркотиков, по местным меркам.

Все оказалось так, как я и предполагала. «Белые крылья» начали свою деятельность в Казахстане. Основала их Саломея Коломийцева. Занималась она чем только можно, лишь бы денег срубить. Там же привлекла в помощь Савелия Гренку, у которого была своя компания по международным грузоперевозкам. Он служил, можно сказать, курьером и связным. Возил через границу «левые» белковые добавки для спортсменов, наркотики. На его казахстанские счета слетались все деньги, потом он переводил большую часть на счета Саломеи.

С ними же поначалу работали родители Глафиры и ее старший брат. Но Центриманы-старшие решили отхватить кусок денежного бизнеса, а именно мошеннические схемы, под себя, что Саломее категорически не понравилось. Их аккуратно устранили.

Следующую ошибку совершил Афанасий Центриман. Он, успешно «кинув» на деньги родную бабушку, тот же трюк попробовал совершить и с Саломеей. Взял очередную партию товара – и не белковых смесей, а наркотиков – на реализацию, а деньги не вернул. Сказал, что товар у него кто-то украл. Наивный! Даже бабушкины деньги не помогли – его убрали. Эти люди, сами мошенники до глубины души, категорически не любили, когда обманывают их.

Мохов поначалу работал на «Крылья» более чем благополучно. Он создал программу, с помощью которой можно было легко и ненавязчиво собирать персональные данные. При их наличии «пробить» финансовое состояние человека очень просто. А там, стоит ему купить что-то онлайн, можно было слить деньги с его счетов. Для тех же целей задействовались и контакты народа с налоговой – отсюда ошибки и дубли бумаг, приходившие в том числе и мне.

Только вот Мохов счел, что его вклад в общее дело оплачивается недостаточно. И стал собирать компромат на руководство «Крыльев». Мало того, попытался припугнуть Саломею через Савелия. Его наказали – расстреляли… Между прочим, если можно так сказать, штатным убийцей «Белых крыльев» был милый парень Алик, тот самый, который волонтерил в храме – убирался, свечи собирал. Он и расстрелял Мохова, воспользовавшись одной из каршеринговых машин.

Коломийцева же сочла, что компьютерной базы данных недостаточно. Она не оставляла проведения фестивалей – которые к тому же были прекрасной ширмой, так сказать, официальной деятельностью благотворительного фонда. Выпускала своих ребят на дороги под видом гаишников – те «срисовывали» у наивных водил номера документов и, соответственно, впоследствии могли стянуть у них деньги.

А компромата на компьютере Виктора Мохова оказалось очень много. Пронырливый и друживший с компьютерами тип собрал пути перевода денег за границу, суммы, подставных лиц, и все это было задокументировано, разложено по папочкам. Всему отделу полиции, в котором работает Киря, еще долго со всем этим разбираться.

Глаша вывезла сервак к себе домой, воспользовавшись копией паспорта Мохова. Узнала об исчезновении компьютера от Валерии и просчитала действия своего парня. Умная все-таки девка! Сделала она это, чтобы обезопасить себя от «Крыльев» – наивная, надеялась, что если ее начнут запугивать, то ей тоже найдется чем эту шайку-лейку припугнуть. Хорошо, идеей она так и не воспользовалась – «Белые крылья» и не с такими «противниками» справлялись. Глашину бабушку было бы жаль – одна внучка ведь у Анны Вениаминовны осталась! Все остальные слишком рьяно погнались за поживой…

И тем не менее вся верхушка «Белых крыльев» задержана. В том числе и Иван Перевозчиков, он же Али-Баба. Этот тип мало того что грубыми методами навязывал стройматериалы всевозможным спорткомплексам, так еще и снабжал спортсменов непроверенными добавками и наркотиками. Ну, да туда ему и дорога!

Его дядюшка, руководитель «Серапиона» Варакчеев, легко отделался: всего лишь полетел с должности. Меня это несколько удивило, но Киря по секрету шепнул, что у мужика мохнатая рука в правительстве и его настойчиво попросили не трогать.

Глаша и ее подружка Валерия за решетку не попали. По большому счету они и не особенно виноваты во всей этой истории. Обе просто старались заработать, а на то, что действуют не вполне законным путем, внимания не обращали.

Глафира все же вернулась в Казахстан, под крылышко бабушки. Здесь у нее с бизнесом не очень ладилось, и девушка решила приносить пользу, работая в семейной аптеке.

А я таки отправилась отдыхать. Давно мне такого безумного, запутанного и масштабного дела не попадалось! А началось-то все с банальнейшего убийства.

Примечания

1

«Свободные радикалы» – герои фильма ДухLess, с Даниилом Козловским и Марией Андреевой.

2

«Måneskin» – музыкальная группа из Италии, исполняющая композиции в полуавангардном стиле.

3

Портал в системе «Яндекс», публикующий статьи по различным социальным, политическим и культурным тематикам.

4

«Атомные привычки. Как приобрести хорошие привычки и избавиться от плохих» – книга Д. Клир, вышедшая в 2018 году.

Content

Марина Серова
Чужие деньги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Примечания